Глава 1 Черная дыра

Всё же следует признать, что во времена СССР КГБ умело работать. Чётко, без шума и пыли.

Мнимый инженер Василий Семёнович по рации связался с группой поддержки. К чёрному ходу подкатил тентованный грузовик военного образца, и крепкие ребята в количестве восьми человек споро перетаскали «особый груз» из подвалов гостиницы в кузов грузовика, после чего тот спокойненько себе укатил.

Ах да! Разумеется. Кроме груза, в кузов погрузили и обоих охранников, Муслима и Мансура, которые по-прежнему оставались в отключке. А бугаи-то были здоровенные. Вот, блин Петрович, вот мастер.

На всё про всё ушло не больше часа. После чего Петрович вернулся в подсобку, служившую ему кабинетом, переоделся, вышел из гостиницы и растворился в ночи.

Инженер Василий Семёнович утром спокойно выписался из гостиницы и тоже отбыл, якобы обратно в Москву в своё НИИ или как там называлось предприятие, от которого он по документам находился в командировке и проживал в гостинице. Разумеется, если бы кто-то захотел проследить его дальнейший путь, то ему это бы не удалось. Был такой гражданин, да весь сплыл. Ищи теперь ветра в поле.

Так как все эти события происходили в ночь с пятницы на субботу, то в выходной день охранников хватились не сразу. Да и когда хватились не сразу решились сообщить начальству, которое по выходным, пока погода позволяла, отдыхало где-то на берегах Волги, как и большинство жителей города, имевшие такую возможность. Да и попробуй ещё отыщи их.

По такой причине в гостиницу Айдар Алиханович и директор Болтахан Жумабеков попали только после трёх часов дня. Без них соваться в хранилище, где находился особый товар, никто не решился. Поэтому они первыми лично имели возможность убедиться, что вместе с охранниками пропал и весь секретный груз.

Айдар Алиханович, который помимо хозяйственных дел ведал также и охраной, развил бурную деятельность.

Куда исчезли охранники, было непонятно. То ли сами сбежали вместе с похитителями груза, то ли их прихватили заодно с грузом. Айдар Алиханович склонялся к первой версии, поскольку Муслим и Мансур, были ребятами опытными и на дежурстве были вооружены автоматами, старыми, но надёжными Калашами. А ни выстрелов, ни шума борьбы никто не слышал, да и следов никаких не обнаружилось.

Подозрение вызвал также поздний уход Петровича с работы, да и дежурная вспомнила, что были в подвале какие-то неполадки и Петрович на ночь глядя туда наведывался.

Айдар Алиханович задействовал связи в ментовке и, несмотря на выходной день, коррумпированные борцы с преступностью, прокатились до дома в Заводском районе, где по документам в однокомнатной квартире на первом этаже проживал гражданин Сергей Петрович Сидоров.

Квартира была на месте, а вот гражданина Сидорова, то бишь Петровича в ней не обнаружилось. Более того, местный участковый сообщил, что означенный гражданин Сидров отбывает пятилетний срок в одной из Мордовских колоний, а квартира сдаётся в наём его сестрой. Что было не совсем законно, но обычно на это закрывали глаза, особенно если товарищ участковый, что-то с этого имел.

Такой вот пердимонокль приключился. И где теперь прикажете искать этого Петровича? Который оказался совсем не Петровичем. Айдар Алиханович понял, что ни хрена они не найдут и малость загрустил.

Ситуация с пропавшим грузом складывалась прямо надо сказать нехорошая. Никто ничего не знал, никто ничего не видел. И складывалось впечатление, что легче будет отыскать пресловутую иголку в стоге сена, чем похищенный груз.

Уже к вечеру Айдар Алиханович вернулся в кабинет директора гостиницы, где Болтахан Жумабеков уже приканчивал бутылку дорогого коньяка, которым подстёгивал разбегающиеся мысли в попытке найти выход из сложившегося положения. Судя по его сумрачному виду, допинг, даже такой крутой, делу не помог.

Айдар Алиханович повёл себя довольно эмоционально. Обзывал похитителей нехорошими словами, обещал глаз на жопу натянуть и ещё сотворить с ними разные немыслимые и совсем некультурные вещи, сказывалось тюремное прошлое Айдара, где его словарный запас был пополнен такими нелитературными выражениями. При этом постоянно мамой клялся, что отыщет похитителей, и даже заявлял, что гадом будет, ежели не найдёт.

Однако вскоре выдохся и обратил внимание, что более опытный и мудрый Болтахан Жумабеков, который занимал более высокую ступень в организации наркоторговцев, на его бурные словоизвержения не реагирует.

— Сядь, Айдар. Не суетись, — велел директор и по совместительству глава местного представительства организации наркоторговцев.

Тот нехотя присел и Жумабеков налил ему полстакана коньяка.

— Понимаешь, какое дело, брат. Груз в этот раз был не совсем обычный. Не травка, а только отборный гашиш. Две тонны. Очень большие деньги.

Допустим, выясним мы кто виноват в похищении груза. Охранники, Петрович, всё это мелкие сошки, которые никому не интересны. Но даже если мы выйдем на тех, кто действительно стоит за этой акцией, то судя по тому, как всё ловко провернули, люди это непростые. А скорее целая организация, причём серьёзная организация.

Поэтому вернуть груз вряд ли удастся. Наказать виновных будет непросто, а может, даже и невозможно, поскольку мы не у себя дома. На чужой земле брат. Значит, война.

И в любом случае как бы не обернулись поиски и дальнейшие разборки, дело это долгое.

Только вот нам до этого не будет никакого дела. Слишком большой и дорогой был груз. Не простят нам брат, такого промаха. Сначала прикончат, а потом уже будут разбираться, но уже без нас.

И никакие наши связи и прежние заслуги не помогут. Поскольку если не наказывать за подобные провалы, то организации конец. На нашем примере вынуждены будут показать всем, что подобных ошибок быть не должно.

— И что будем делать? — выцедив до конца коньяк, поинтересовался Айдар Алиханович, хотя уже и сам догадывался, каким будет ответ.

— Всё кончено, брат, — вздохнул Болтахан. — Нам надо исчезнуть. Времени у нас до завтрашнего утра. Сообщать руководству домой пока ничего не будем. Куда ты поедешь, не говори. Не хочу знать. Так лучше будет.

У обоих мужчин жёны и дети уже несколько лет жили за границей, так что их подельники из наркомафии достать не успеют, если подсуетиться и вовремя перевезти на новое место. Деньги за рубежом тоже имелись. Своя доморощенная Казахская мафия всё же не столь могущественна, как другие международные наркосиндикаты, может, и не найдут, если хорошо спрятаться. Всё это Айдар понимал, но имелись ведь и другие родственники.

— А что будет с роднёй, которая там, дома в Республике осталась?

— Зачем спрашиваешь? — пожал плечами Болтахан. — Сам понимаешь, убьют. Чтобы все знали, что виновные отвечают не только своей головой. Но тут мы поделать ничего не можем. Думай о себе.

Говорить больше было не о чем, и Айдар Алиханович покинул кабинет своего подельника, друга и даже дальнего родственника Болтахана Жумабекова.

Поздно ночью оба покинули гостиницу.

Айдар Алиханович приехал домой и оставил машину возле подъезда дома. Быстро собрал вещички. Деньги и документы у него хранились в дежурной сумке, как раз на такой случай, затем вызвал такси и доехал до одной из городских окраин в районе 6-го квартала, где вышел у гаражного кооператива.

Здесь в гараже у него стояли Жигули, оформленные на совершенно постороннего и никак не связанного с организаций человека и на которую имелась выданная этим человеком доверенность.

На машине он рассчитывал добраться до Ленинграда, где, пользуясь личными связями, планировал уйти через Финляндию.

Болтахан Жумабеков тем временем добрался до своего загородного дома на берегу Волги, отпустил водителя и быстро собрался. После чего спустился к реке, где был у пристани пришвартован прогулочный катер, и через некоторое время судёнышко уже затерялось на просторах великой русской реки.

Уходить он решил через Азербайджан, где у него имелись личные связи, никак не связанные с организацией.

Таким образом, следом за охранниками, грузом и Петровичем, исчезли и директор гостиницы, и его заместитель, бывшие по совместительству руководителями перевалочного пункта Казахской наркомафии в Желтогорске.

Прямо какая-то эпидемия исчезновений. Бермудский блин треугольник получается, а не гостиница.

В городе Алма-Аты, очень наглые коты. Не ведитесь пацаны, на дешёвые понты.

Не знаю как коты, но люди в столице Казахской ССР хорошие. Наверное. Потому что не все.

Эти двое, которые беседовали в большой комнате дорогого частного дома в пригороде столицы, хорошими людьми точно не были. Поскольку один из них был руководителем местной наркомафии, по крайней мере, для большинства членов этой организации.

Хотя какая в эти годы в СССР наркомафия? Ведь по уверениям милицейского руководства страны, мафии в СССР не было. Согласен, до мексиканских картелей или колумбийской наркомафии этим ребятам было пока далеко. Но для страны победившего социализма преступная организация была весьма серьёзная и обладающая большими ресурсами, как финансовыми, так и административно-политическими.

Большой Человек сидел в кресле, полуприкрыв глаза, и слушал бурный монолог метавшегося по комнате Чингиза Бакаева, который занимал в организации должность начальника службы безопасности.

Рассказ Бакаева о событиях в далёком городе Желтогорске перемежался эмоциональными восклицаниями и грубыми ругательствами. Большой Человек слушал соратника со скучающим выражением лица, поскольку всё, что излагал Чингиз, он уже знал. С момента происшествия прошло уже трое суток, и эта беседа была уже не первой.

— Чёрная дыра! — глубокомысленно изрёк Большой Человек.

— Что? — не понял Чингиз.

— Люди пропали. Груз пропал. И никаких следов. Прямо чёрная дыра. Ты знаешь, что такое «чёрная дыра», Чингиз?

Собеседник недоумённо уставился на Большого Человека.

— Когда звезда умирает и сжимается, то большая масса вещества сжимается до сверхмалого объёма, но со сверхвысокой плотностью. И всё что приближается к этой бывшей звезде, затягивается ею и исчезает. Ничто не может вырваться, даже свет. Так и эта гостиница в Желтогорске. Всё исчезло бесследно, включая груз. Причём в этот раз была не травка, а две тонны первосортного гашиша.

— Но мы найдём всех предателей, и они пожалеют, что родились на свет, — горячо заявил Бакаев. — И груз отыщем и вернём. Рано или поздно.

— Не найдём! — покачал головой Большой Человек.

— Почему? — удивился Чингиз.

— Потому что не будем искать, — вздохнул Большой Человек.

— Но почему, Бекболат мырза⁈ — воскликнул Чингиз — Не понимаю! Мы обязаны найти виновных и покарать. Почему не будем искать? Объясните.

— Потому что не дай бог найдём, — и видя, что Чингиз непонимающе пялится на него, всё же снизошёл до пояснений. — Видишь ли, Чингиз, я разговаривал с нашими друзьями в Республиканском КГБ.

Айдар с Болтаханом не могли провернуть подобную аферу. Возможно, они были в сговоре с похитителями, а возможно, и нет. Это не имеет значения. Похищение груза было организовано очень профессионально, была проведена большая подготовка и внедрение агентов. Наши генералы утверждают, что такое бандитам и ментам не под силу. Они уверены, что здесь замешана Контора.

И наверняка у КГБ имеется весь расклад по поставкам товара, транспортной цепочке и им известны имена руководителей организации, включая наши с тобой имена.

И тем не менее, нас никто не тронул. Наше Республиканское КГБ тоже не трясут и не требуют арестов. Значит, те, кто всё это организовал, не хотят скандала и шумихи. Хотя это отличный повод показать свою эффективность, получить должности и награды за борьбу с наркоторговлей. Это означает, что у них другие цели и наш груз, скорее всего, уничтожили, а дело притормозили.

Но все козыри у них на руках, и наши генералы уверены, что если мы не успокоимся, то последуют решительные меры, которые коснутся и наших генералов, и партийного руководства Республики.

И судя по тому, что творится в соседних Республиках, одно «Хлопковое дело» чего стоит, даже над головой товарища Рашидова сгустились тучи, реакция может быть самой радикальной.

Никто этого не хочет. Поэтому сверху нам рекомендовали забыть об этом прискорбном инциденте.

— Но как же так? — не понял Чингиз. — А груз? А виновные? А с гостиницей, что теперь делать?

— Кто виноват? Будем считать, что Шайтан, это его проделки. Злые духи.

Гостиница? Эта точка и маршрут засвечены. Они нам больше не нужны. Забудь о них.

Груз? Это большая потеря для организации, но не фатальная. Возможно, это даже знак свыше. В стране сейчас наступают другие времена. Мы выходим из международной изоляции. Травка и даже гашиш, это всё прошлое. Пусть Чуйская долина останется уделом хиппи и мелких дельцов. Будущее за героином. Северный путь транзита на зарубежные страны из Афганистана, вот занятие для солидных людей. Там совсем другие деньги, мой друг. Вот чем мы должны заняться. Ты меня понял?

— Да, Бекболат мырза! Но как быть с предателями и их родственниками? Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными.

— Ах, ты про этих? — досадливо поморщился Большой Человек. — Ну что ты как маленький? Айдара с Болтаханом мы со временем найдём, наши новые друзья по героиновому бизнесу помогут, никуда они не денутся, хотя наверняка уже за границей. Но сделаем это всё без лишнего шума. А что касается их родственников здесь, в Казахстане, то ты сам знаешь, как с ними поступить. Не утомляй меня ненужными подробностями.

Чингиз Бакаев покинул дом Большого Человека в плохом настроении. Несмотря на внешнее благодушие Большого Человека, он понимал, что произошедшее сильно подмочило его репутацию, как главы службы безопасности организации. Кто знает, какие мысли крутятся сейчас в голове у руководства.

Он был растерян, испуган и зол. Но теперь, по крайней мере он знал, на ком отыграться. Бакаев по натуре был садистом, и предстоящая расправа над родственниками своих бывших подельников его возбуждала.

Глава 2 Новые горизонты

После проведения акции по разгрому казахской наркомафии, пару недель Александр и Пётр находились в состоянии повышенной боевой готовности.

Сам Александр старался свести своё участие в этом громком деле к минимуму, поскольку наркоторговля была не его темой и все лавры он уступил профильному Отделу Управления.

Но руку на пульсе держал, поскольку интерес его в этом деле был совсем другой.

Изъятый Груз оформили соответствующим образом и уничтожили. Арестованных охранников отправили в Москву, и их дальнейшая судьба Александра не интересовала. Местных главарей в лице директора гостиницы и его заместителя не нашли и, скорее всего, они успешно скрылись за границей. Да и не искали особо, поскольку были задействованы связи Савельева старшего, чтобы дело это в условиях политических перемен, творящихся в стране, не раздувать.

Те, кто был причастен к делу, получили свои награды, должности и премии. Поднимать волну в Казахстане никто не стал, и без того отношения с политическими элитами союзных Республик были напряжёнными. Местные товарищи тоже всё поняли правильно и проводить расследование пропажи ценного груза со своей стороны не стали.

Более того, намёк поняли, и своих людей с засвеченной точки убрали. Так что через пару недель в гостинице Волна от товарищей с широкими лицами и узкими щёлочками глаз остались только смутные воспоминания.

Руководство Гостиничного Треста ещё находилось под впечатлением предыдущих уголовных дел в гостинице Спортивная и под нажимом майора Савельева и его союзников в ГУВД и Управлении Конторы, сдали гостиницу без боя.

Так что через некоторое время в обеих гостиницах (Спортивная и Волна) кресла директоров заняли люди семейства Савельевых. Контуры будущей гостиничной империи обретали вполне зримые очертания. Конечно, ещё предстоял этап будущей приватизации, когда в стране начнут делить народную собственность, и появится возможность оформить все эти активы в частную собственность, но это уже было делом техники.

А вот от захвата других гостиниц и расширения этого бизнеса наши герои решили отказаться. Гостиничный бизнес был неплохой и давал широкие возможности. Но в стране творилось чёрт знает что, и на фоне других дорогостоящих активов, которые предстояло делить, эти гостиницы начинали казаться не столь привлекательными.

Так себе, небольшой семейный бизнес для диверсификации портфеля. Детишкам на мелочишку и безбедную старость. Поэтому решили, что пусть себе налаживание гостиничного бизнеса идёт своим чередом, но теперь, когда вопросы силового захвата были в основном решены, пусть этим занимаются мама Даши и Оксана Петровна.

Сама Даша к гостиничным делам не то чтобы охладела, но прежнего энтузиазма уже не было. В перспективе было преобразование бизнеса с девочками-эскортницами в модельное агентство, проведение конкурсов красоты и, возможно, создание Дома моды.

Но именно что в перспективе. Дело это было небыстрое и пока те времена, когда страна рухнула и её накрыла волна стихийного рынка, ещё не настали, хотя, исходя из анализа сведений от психов-попаданцев с Алтынки, время это было уже не за горами.

Но Даша была натурой творческой и увлекающейся, и поэтому сейчас её привлекла информация, которую она подчерпнула у Пети, а тот, в свою очередь, от Аркаши.

Вскоре после распада СССР будет подписан Указ «О свободе торговли» и в страну хлынет поток товаров, ввозимых челноками через Турцию. Но уже этим летом началось некое оживление и начала налаживаться торговля дефицитными импортными товарами, завозимыми из Польши. Загранпаспорт на польской границе делали за 20 долларов, и наиболее пронырливые граждане в Калининградской области уже начали осваивать этот торговый путь.

Пока вся эта торговля тоже была вроде делом будущего, но уже более близкого будущего. И главное, что навар там можно было получать быстро и бабки крутились приличные, что было весьма важно для накопления первичного капитала.

Но Даша хотела ускорить этот процесс, чтобы стоять, так сказать, у самых его истоков. У неё было два важных преимущества. Знание иностранных языков и потенциальная компаньонка в лице подруги Пети, Вероники.

Вероника со своим комсомольским боссом активно раскручивала тему Центров НТТМ. Уже на самом высоком уровне ставился вопрос о внешнеэкономической деятельности ВЛКСМ. Речь шла об установлении прямых связей молодёжных организаций с коллегами из социалистических стран.

А там уже, судя по воспоминаниям Аркаши, в следующем году будет принято постановление Совмина СССР № 956 «О содействии в хозяйственной деятельности ВЛКСМ». В соответствии с ним организациям и предприятиям комсомола давалось множество дополнительных льгот по налогам, а товары, ввозимые в СССР предприятиями комсомола из-за границы, освобождались от таможенных сборов и пошлин.

Появлялась возможность беспошлинно ввозить в страну импортные товары. Фактически комсомольские Центры превратятся в крупнейших импортёров товаров, которые раньше продавали спекулянты, только ввозить они будут импорт официально и без всяких налогов.

Вот этой темой и собиралась заняться Даша в компании с Вероникой. Открыть сеть кооперативных магазинов по торговле иноземными товарами, опередив будущих челноков.

Тема была весьма перспективная. Но весьма непростая.

Надо было наладить торговые связи с зарубежными партнёрами, тут и должно было пригодиться знание Дашей иностранных языков.

Нужны были оборотные капиталы, причём не только рубли, но и валюта.

Словом, дело получалось небыстрое.

Даша малость даже загрустила. Но тут жизнь преподнесла очередной сюрприз, и дела приняли совсем уж неожиданный оборот. Внезапно открылись новые горизонты. Да такие, что просто дух захватывало.

Ольга Петровна сидела в кабинете директора гостиницы Словакия, в своём заметьте кабинете, поскольку теперь именно она была директором и думала, что жизнь удалась.

Вот как повернулась жизнь: должность, деньги, дочь-красавица. Были в жизни и радости и горести. Была и любовь. Как в фильмах. Трудно даже теперь сказать, счастливая или несчастная.

Ольга кинула взгляд на стоящую на столе фотографию, где они с Дашиным отцом, стояли обнявшись на набережной Волги и улыбнулась. Хорошее было время. Время молодости и надежд. Только вот в это время и в этой стране отношения между советской девушкой и иностранным гражданином, мягко говоря, не приветствовались. Ну да как сказал поэт: «Времена не выбирают…».

Скрипнула дверь кабинета. Ольга Петровна подняла глаза и обомлела. На пороге стоял Филипп, а позади него тёрся тот самый молодой парень, который неделю назад в этом самом кабинете обсуждал с ней условия проживания командированных специалистов из Франции.

Сердце дёрнулось и пропустила удар. Ольга хватанула ртом воздуха. Взглянула на фото, потом на стоящего в дверях Филиппа Бонье. И сомлела.

В чувство её привела брызнувшая в лицо вода. Филипп суетился рядом и обмахивал её платком, стараясь привести в чувства.

«Значит, не почудилось» — решила Ольга.

— Оля! Ты как? — взволнованно вопросил Филипп.

— Нормально. Жить буду, — улыбнулась Ольга. — Напугал бедную девушку. Нельзя же так внезапно появляться, через двадцать с лишним лет.

Ей хотелось плакать. Но не от радости и не от счастья. Она просто вдруг поняла, как Филипп постарел. Поняла, что любовь уже в прошлом. Как и большая часть жизни.

Стало вдруг нестерпимо грустно и жалко себя и свою ушедшую молодость. Она вдруг поняла мудрость высказываний, что никогда не следует возвращаться туда, где вы были счастливы когда-то.

Филипп тоже остро ощутил, что он постарел. Ольга не была уже той юной девушкой, которая когда-то завладела его сердцем, но была по-прежнему прекрасна. И хотя ей было уже за сорок, но перед ним была миловидная женщина, сохранившая стройность и привлекательность. А вот он был уже пожилым, поседевшим. Малость облысевшим и страдающим лишним весом и одышкой.

В общем, Филипп остро почувствовал, что как любят говорить эти русские: «любовь прошла, завяли помидоры». Прошлого не вернуть. И при других условиях они просто вежливо поболтали бы, вспоминая годы утраченной юности, и разошлись как в море корабли, больше никогда не встретившись.

Но вот только теперь было нечто связывающее их крепче многопудовых железных цепей. И Филипп, вспомнив, что привело его вновь в эту не особо гостеприимную страну, очнулся. Стряхнул с себя оковы внезапно охватившей его тоски и приготовился к непростому разговору.

Ольга тоже была женщиной непростой, волевой и привыкшей бороться за место под солнцем. И сразу сообразила, что не просто так в её кабинете объявился герой её девичьих грёз, от которого больше двадцати лет не было никаких вестей.

Все эти годы каждый из них жил своей жизнью, но теперь их дорожки снова пересеклись. И она гадала, что сподвигло столь непростого человека, как Филипп Бонье вдруг вспомнить о простой девушке из далёкого русского города Желтогорска.

— Ах, Филипп, ты совсем не изменился, разве можно так пугать бедную девушку! — вздохнула Ольга.

— Извини, за столь бесцеремонное вторжение, — смутился Филипп. — Я был сильно взволнован, поэтому не подумал, как ты отреагируешь на столь внезапный визит. Но у меня были причины для столь спонтанного визита. Очень веские причины, — добавил он.

Ольга уже начинала догадываться, откуда дует ветер, но она уже собралась и не показывала вида, что догадывается, какими ветрами занесло в их город её бывшего сердечного дружка.

— Так значит, этот молодой мусью, не просто так крутился в моём кабинете, неуклюже изображая из себя галантного пройдоху, — кивнула она в сторону Кристофера. — Кстати, кто этот юноша?

— Мой сын, Кристофер, — отрекомендовал его Филипп, принимая правила игры.

— Симпатичный! — одобрительно улыбнулась Ольга. — Поздравляю. Будет кому скрасить твою одинокую старость, — не сдержавшись, подпустила она шпильку.

Но ты ведь не затем приехал, чтобы познакомить меня с этим милым мальчиком?

— Ну я рассчитывал на то, что ты меня тоже кое с кем познакомишь, — проворчал Филипп.

— Не понимаю, о чём ты, Филипп, — невинно поглядывая сквозь опущенные ресницы, удивилась Ольга. — Вряд ли мои скромные знакомства стоят твоего визита из самого Парижа в наш скромный городок.

— Брось, Оля, — усмехнулся Филипп. — Ты прекрасно понимаешь, о ком я.

И он выложил на разделявший их стол, документ, украшенный солидными печатями.

— Что это? — внимательно разглядывая бумагу, поинтересовалась Ольга. — Ты ведь знаешь, что я не сильна в языках, а документ на французском.

— Это генетический тест на установления отцовства, — пояснил Филипп. — Который неопровержимо доказывает, что Филипп Бонье является биологическим отцом девушки по имени Дарья. И у меня есть основания полагать, что ты, дорогая, тоже знакома с этой девушкой.

— Вот как, — вздохнула Ольга. — Так вот зачем этот молодой пройдоха крутился в моём кабинете. Узнаю семейку Бонье. Вижу, что разговор будет долгим.

И Ольга Петровна, поднявшись, из-за стола, достала из шкафчика бутылку коньяка и два фужера, которые поставила на стол.

— Садись, Филипп, — предложила она. — Коньяк не французский, как ты привык, а дагестанский. Но уверяю тебя, что весьма неплохой, не хуже вашего. Наливай сам, поухаживай за дамой, — и она передвинула бутылку в сторону Филиппа. — Этому молодому пройдохе не предлагаю. Думаю, что мальчику лучше пойти прогуляться. Чувствую, что разговор будет сложный, не для его ушей.

Филипп оглянулся на Кристофера. Тот пожал плечами и покинул кабинет.

Филипп разлил коньяк по бокалам, хотел сказать каки-то приличествующие долгожданной встрече после долгой разлуки слова, но не выдержал и выпалил:

— Почему⁈ Почему ты мне ничего не сказала о дочери?

Ольга отпила глоток из бокала, смахнула предательски проступившую в уголке глаза слезу и пожала плечами.

— Ты ведь помнишь, Филипп, какое тогда время было у нас в стране. Не 37-й год, конечно, но отношение к иностранцам было негативное, в каждом подозревали шпиона. А тут связь молодой советской девушки, комсомолки, с женатым мужчиной из капстраны. Ребёнок от иностранца. Пятно на всю жизнь. Могли даже арестовать и отправить в Сибирь. Да и у тебя были бы неприятности. Тоже, скорее всего, конец карьере, никто бы не поверил, что тебя не пытались завербовать агенты КГБ. Не говоря уже про твою семью, ты ведь был женат.

Я была молода, вся жизнь впереди, и тут вдруг на меня готова была обрушиться вся мощь репрессивной машины советского государства. Я испугалась. Решила, что лучше будет, если никто не узнает, что ты отец ребёнка. Вышла замуж за местного парня. Он был неплохим человеком, только со временем начал много выпивать, как и большинство наших мужиков. Так вот, всё оно и вышло.

После рассказа Ольги они надолго замолчали. Ольга пригубила бокал, сделав пару небольших глотков, а вот Филипп осушил бокал до дна. Коньяк действительно был неплохой, но вкус напитка волновал его сейчас в последнюю очередь.

— Филипп, скажи честно, чего ты хочешь? — поинтересовалась Ольга, видя, что её бывшая любовь мнётся, не зная, как высказать то, что его тревожит.

— Ольга! Я понимаю, что прошло слишком много лет. Я постарел. А ты по-прежнему молода и прекрасна. У тебя своя жизнь, в которой мне, вероятно, нет места. Но Даша, моя дочь. Я сожалею, что все эти годы был лишён возможности её видеть. И я хочу принимать участие в жизни дочери.

Филипп нервничал и был сильно напряжён. Он понимал, что находится в крайне невыгодном положении. Он не имеет никаких юридических прав на дочь и не может заставить совершеннолетнюю девушку, даже не подозревавшую ранее о его существовании, общаться с ним и наладить родственные связи.

У себя дома у него были связи и большие деньги, которые позволяли легко решать большинство проблем. Но в этой дикой стране он был никто, а его деньги и общественное положение здесь ничего не значили.

Сейчас всё зависело от решения Ольги, и оба это понимали.

— Успокойся, Филипп, — вздохнула Ольга. — Я не собираюсь препятствовать твоему общению с дочерью. Но ты должен понимать, что всё это будет очень непросто. Даша уже взрослая, и она весьма своенравный ребёнок. Тебе придётся самому завоёвывать её доверие.

— Я это понимаю, — с облегчением выдохнул Филипп. — Но я постараюсь. Очень постараюсь. А как ты сама жила все эти годы? Я вижу, что ты многого добилась. В вашей стране стать директором такой гостиницы, насколько я помню, очень непросто.

— Как жила? По-разному, Филипп. По-разному. Было непросто. Особенно временами. И директором этой гостиницы я стала совсем недавно. Просто ты сам видишь, какие глобальные изменения происходят сейчас в этой стране. Появляются новые возможности. Порой совсем неожиданные. В какой-то мере мне повезло. Я сумела подняться, хотя это не только моя заслуга. Но ты ведь сам знаешь, мало подняться на вершину, надо ещё суметь на ней удержаться.

— Я уверен, что ты сможешь, — горячо заверил её Филипп. — Ты всегда была особенной. Целеустремлённой. И ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Ты знаешь, Ольга. Я не последний человек в своей стране. У меня большие возможности. И нас многое с тобой связывает. Не только дочь. Я чувствую себя виноватым и готов загладить свою вину. Всё, что в моих силах, только скажи.

— Ладно, Филипп. Не суетись. У нас ещё будет время поговорить об этом. Пока надо сообразить, как познакомить вас с Дашей. Но я что-нибудь придумаю.

Даша была заинтригована. В последнее время она жила вместе с Александром в его квартире и виделась с мамой не то чтобы редко, но не каждый день. И когда та пригласила её, именно пригласила, на торжественный ужин в выходной день, то ей это показалось странным.

Расспросы ничего не дали. Хотя Даша была очень настойчива. Единственное, что удалось выпытать у Ольги Петровны, звучало весьма уклончиво.

— Хочу тебя познакомить с одним человеком, — смущаясь, заявила маман, и Даша решила, что в жизни Ольги Петровны появился мужчина и, похоже, что здесь имеют место романтические отношения.

Любопытство, охватившее Дашу, повлияло на её внимательность, и она как-то упустила из виду такую деталь, как сказанные Ольгой слова, про «семейный ужин». Обычно присущее ей логическое мышление не предупредило её, что семейный ужин предполагает мероприятие, на котором присутствуют исключительно родственники. А ведь предполагаемый поклонник, даже если он в дальнейшем и претендует на что-то большее, пока таким родственником считаться никак не мог.

Вот почему, придя в субботу вечером домой, Даша очень удивилась, когда, войдя в комнату, обнаружила за празднично накрытым столом двух наполовину знакомых мужчин.

Наполовину, потому что пожилой мужчина, довольно симпатичный и как определила Даша намётанным глазом наверняка иностранец, был ей незнаком от слова совсем.

Зато второй мужчина, а точнее, симпатичный парень, оказался её недавним знакомцем, с которым они случайно познакомились в гостинице, неловко столкнувшись в дверях ресторана, гражданином Франции, Кристофером Бонье.

Присутствие последнего в их с Ольгой Петровной квартире было совершенно необъяснимо, и у неё даже на минуту промелькнула в голове дикая мысль, что романтичный француз безумно в неё влюбился после мимолётного свидания и явился к ним домой просить её руки.

Однако парень не выглядел как взволнованный жених, а вот пожилой мужчина нервничал столь явно, что Даша даже забеспокоилась, не станет ли тому дурно.

Тем более что Ольга Петровна тоже была явно не в своей тарелке и избегала вопрошающего взгляда дочери.

— Познакомься, доча, это Филипп Бонье, а молодой человек, его сын Кристофер, — напряжённым тоном представила гостей Ольга Петровна.

Даша более внимательно посмотрела на гостей и вдруг сообразила, что лицо пожилого мужчины кажется почему-то ей смутно знакомым. Как будто она уже неоднократно его видела раньше. Но никак не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

После того как все разместились за столом, ясности не прибавилось. Все сидели и неловко молчали. Напряжение за столом нарастало.

Наконец, Даша не выдержала. Поскольку была девушкой не только умной и красивой, но и решительной.

— Мама! Что здесь, чёрт возьми, происходит? Кто эти люди?

Ольга Петровна сначала покраснела. Потом побледнела. А затем решилась, словно бросаясь в прорубь.

— Познакомься, Даша. Это Филипп Бонье. Твой отец. Биологический отец.

Даша несколько мгновений сидела совершенно ошеломлённая подобным заявлением. Потом неожиданно вспомнила, где она видела этого пожилого француза. На той самой фотографии, где счастливая Ольга Петровна стояла в обнимку на набережной Волги, с тогда ещё не столь пожилым мужчиной.

— Так значит он не лётчик. И не капитан дальнего плавания, — боясь сорваться на истерический смех и уже чувствуя предательски подступающие к глазам слёзы, с трудом произнесла она. — Очень трогательно. Только вот мне кажется, что он опоздал со своим появлением здесь лет эдак на двадцать или чуть более.

А этот молодой хмырь, надо думать, его сынок и мой дорогой братец. Так вот зачем ты крутился вокруг меня и что-то вынюхивал, — обвиняюще ткнула она пальцем в сторону Кристофера.

— Даша! — попыталась вставить слово Ольга Петровна.

— А что, Даша⁈ — возмущённо прервала её двушка. — Я их сюда не звала. Где они были, когда мы выживали в этой халупе в Глебучевом Овраге. Наслаждались жизнью в своём буржуйском зарубежье. А как только у нас всё наладилось, явились, не запылились. Только вот зря явились, никто их теперь здесь не ждёт. Пусть катятся обратно в свою долбанную Францию.

И Даша порывисто выскочила из-за стола и умчалась на кухню.

Глава 3 О-ла-ла

Появление в её жизни новых родственников стало для Даши основательной встряской. Но она быстро адаптировалась к ситуации, и её внутренний компьютер заработал с повышенной скоростью, просчитывая варианты использования новых возможностей.

Филипп приехал в Желтогорск ненадолго, поскольку он был слишком крупной фигурой в Концерне, чтобы надолго отвлечься от дел аэрокосмического гиганта и своей собственной финансово-промышленной империи.

Но за оставшиеся дни они довольно часто общались с Дашей. И встречи эти послужили не только укреплению родственных связей, но и совершенно неожиданно для Филиппа открыли некие возможности по решению казавшихся ему непреодолимых проблем, касающихся Авиационного завода.

После шокирующей первой встречи на квартире Ольги Петровны, отец и дочь встретились в ресторане гостиницы. Учитывая особый статус гостиницы, где останавливались иностранцы здесь, кроме общего зала, имелось несколько отдельных кабинетов. Один из таких кабинетов и заняли Филипп с Дашей.

Поначалу оба испытывали неловкость, но потом между ними завязалась оживлённая беседа, которая велась на французском языке, которым Даша свободно владело, что весьма порадовало Филиппа.

Отец серьёзно готовился к встрече с неожиданно обретённой дочерью, не забыв в том числе и о подарке. Филипп, смущаясь, достал продолговатый бархатный футляр синего цвета и подвинул его к Даше.

— Не знал, что тебе подарить. Да и собирался как-то второпях. Но решил, что тебе понравится.

Даша с любопытством открыла футляр и ахнула. Внутри таинственно мерцали тёплыми отблесками золотые часы фирмы Cartier, с золотым браслетом, украшенные драгоценными камнями.

Даша видела такие в нескольких французских журналах, в том числе и на запястье одной из французских кинозвёзд. Модель была не самой дорогой, но стоила более ста тысяч франков.

Даша с сожалением закрыла футляр и двинула его обратно по столу в сторону Филиппа.

— К сожалению, я не могу принять такой подарок, — вздохнула она.

— Но почему? — насупился Филипп. — Я понимаю, что мы знакомы совсем недавно. Но я твой отец. Если ты беспокоишься о стоимости этой безделушки, то семейство Бонье очень богато. Настолько богато, что мы можем позволить себе не экономить на тех вещах, которые нам нравится.

— Дело не в этом, — мягко пояснила Даша. — Вещь слишком дорогая и приметная. Я не смогу их носить. В этой стране сейчас творится такое, что могут убить за норковую шапку или красивую сумочку. В них просто опасно выходить на люди. Если только в сопровождении серьёзной охраны, но у нас это не принято.

Кроме того, хотя у нас сейчас в стране перестройка и с высоких трибун толкуют о демократии, свободе и прочих вещах, принятых в цивилизованном мире, но в реальной жизни пережитки прошлого ещё слишком сильны. Милиция и КГБ сразу заинтересуются такой приметной и дорогой вещью. А уж когда станет известно, что это подарок иностранного гражданина, то неприятностей точно не оберёшься. Не забывай к тому же что официально по документам мы не являемся родственниками.

Поэтому такой подарок для меня слишком опасен. Он мне безумно нравится, и я тебе благодарна, но принять его не могу.

Филипп очень расстроился. Это было видно по его внешнему виду.

— Это ужасно, что я не могу сделать тебе достойный подарок. Я даже не могу дать тебе значительную сумму денег, чтобы ты могла купить подарок на своё усмотрение. Ваших дурацких рублей у меня попросту нет в достаточном количестве, франки или доллары, даже если бы я мог провезти их в достаточном количестве, у вас вне закона и вам запрещено их иметь. И как нам быть в такой ситуации?

— Не расстраивайся, — улыбнулась Даша. — Что-нибудь придумаем. Тем более что события в нашей стране происходят так быстро, что по слухам скоро будут большие послабления как в экономике, так и в отношении личных гражданских свобод. Расскажи лучше, что за дела у вас с Кристофером в нашем городе, что заставляет акул мирового бизнеса заплывать в наши мутные воды?

Филипп принялся рассказывать о проблемах с Авиационным заводом. Сначала довольно сухо, но потом поняв, что Даша слушает его с неподдельным интересом, разошёлся и поведал все подробности, включая хитрую схему с поставками титана, ради которых по большому счёту и был задуман весь этот план.

К его удивлению, Даша легко разобралась в сути возникших проблем.

— Все ваши беды от недостаточно глубоких знаний местной конъюнктуры и отсутствия достаточных ресурсов, — заявила она. — Здесь одними деньгами дело не решить. Деньги с вас будут тянуть, а толку ноль. Вам нужны свои люди, разбирающиеся в местных подводных течениях. Думаю, я сумею вам помочь и свести с нужными людьми. Надёжными людьми, — добавила она, видя, что Филипп хочет что-то возразить. — Я понимаю всю деликатность проблемы и то, что при решении возникших проблем, возможно, придётся использовать не совсем законные способы.

— Мне бы не хотелось вмешивать тебя в это непростое дело и подвергать опасности, — заколебался Филипп.

— Не беспокойся, я ведь не собираюсь сама там мелькать и привлекать внимание, — возразила Даша. — Первым делом надо понять, какой там интерес у местных бандитов и насколько крепко они окопались на заводе. Ты ведь знаешь, что у мамы есть родная сестра Оксана. Так вот, её сын Пётр, известный в области спортсмен. Борьба, силовые единоборства. Кроме того, он является одним из руководителей городского общественного движения культуристов. Поэтому большинство крутых парней в городе — его хорошие знакомые. Он пользуется большим влиянием в это среде.

Попрошу его всё разведать по своим каналам. Доверять ему можно, всё же как-никак родная кровь. После того как выясним все подробности, можно будет прикинуть, как вытеснить бандитов с завода.

— Наверное, можно попробовать, — не особо охотно согласился Филипп. — Только я тебя прошу, как ты сама выразилась, не мелькай там, не привлекай к себе внимания.

— Теперь что касается проблемы с дирекцией завода и заводским спецотделом. Ты удивишься, но у меня есть связи в местном Управлении КГБ.

— Ты шутишь? — действительно удивился Филипп.

— Видишь ли, я девушка уже взрослая и у меня есть мужчина. Мы не женаты, но живём вместе. У вас это, кажется, называется гражданская жена. Так вот, мой парень, большой человек в местном КГБ, а его брат тоже чекист и служит в Москве. Ну а отец вообще генерал КГБ. В общем, вся семейка — потомственные чекисты. Думаю, они смогут помочь в нашем вопросе.

— Но Даша, разумно ли это, связываться с людьми из КГБ?

— КГБ уже не то, что было прежде. Самые умные из чекистов уже перестраиваются в духе событий, происходящих в стране. Александр активно занимается бизнесом. Ты удивишься, что гостиница, в которой мы находимся, и ещё несколько гостиниц в городе, хотя формально ещё и считаются государственными, но по факту принадлежат нам с Александром. И это не единственные активы, которые он уже контролирует. Так что он ещё тот бизнесмен. Думаю, вы с ним поладите. Всё равно без стоящей за спиной реальной силы в лице КГБ или партийных органов в этой стране ничего не получится. Ни одно большое дело не делается без их участия.

— Я тобой восхищаюсь! — улыбнулся Филипп, глядя на дочь — Ты очень похожа на мать. Так же прекрасна и обаятельна. Но в глубине тебя, в глубоких водах, кружит настоящая акула бизнеса. Твоя деловая хватка достойна восхищения. Ты истинная представительница семейства Бонье. Я счастлив, что у меня такая дочь.

Пообщалась за эти дни Даша и со своим внезапно обретённым братом. Кристофер был парнем весёлым, добродушным и по всему видно не особо привыкший к общению с девушками.

Когда первый раз они встретились после семейных посиделок в квартире Ольги Петровны, Даша не него сразу наехала.

— Ну что, шпиён паршивый, прикидывался, что развлекаешь девушку, а сам, значит, вынюхивал все её сердечные тайны. Салфеточки со слюной собирал, в кабинете у мамы вынюхивал.

— Даша. Почему шпион? — стушевался Кристофер. — Не пойми неправильно, но я должен был получить образцы для проведения генетической экспертизы. Я понимаю, что в вашей стране это звучит несколько дико, но у нас во Франции подтверждение отцовства с помощью таких тестов, обычная вещь.

— Ладно. Проехали. Жалкий обманщик, — милостиво согласилась Даша — Но ты мне должен. Я тут задумала одно дело, понадобится твоя помощь.

— С радостью, — оживился Кристофер. — Для тебя всё что угодно.

— Правда? — хитро прищурилась Даша.

— Разумеется. Чего ты хочешь?

— «Дяденька король, цветной капустки хочется!», — состроив жалостливую мордашку, проныла Даша.

— Чего⁈ — опешил Кристофер.

— Да расслабься ты! — расхохоталась Даша. — Это шутка такая из одной книжки.

— Кажется, я всё ещё недостаточно хорошо понимаю русский язык и ваши шутки. Иногда некоторые ваши высказывания кажутся мне очень странными. Особенно всякие шутки, анекдоты и пословицы, — вздохнул Кристофер.

— Ладно. Проехали, — уже на полном серьёзе заявила Даша. — Мы с подругой решили заняться бизнесом. Хотим открыть магазинчик по продаже зарубежной косметики и шмоток. Ну там, одежда, обувь, сумочки дамские. Буду, как у вас там в странах загнивающего капитализма говорят, бизнес-вумен.

— Но зачем? — удивился Кристофер. — Семейство Бонье очень богато. Зачем тебе работать? Стоит только попросить, и папа даст тебе денег сколько потребуется. Тебе нет нужды работать самой. Мы можем организовать твой переезд во Францию. Купим квартиру или загородный дом. У тебя будет ежемесячное содержание, покрывающее все твои потребности. Дело мужчин, зарабатывать деньги. Дело женщин заботиться о домашнем уюте. Ты молодая, красивая, можешь жить в своё удовольствие.

— Знаешь, что, братец! Вот я сейчас обижусь и дам тебе в лоб. Ты ещё скажи, что меня муж должен содержать. Я девушка независимая и хочу сама зарабатывать. И потом мне просто нравится заниматься бизнесом, а не бездельничать. Как сказал наш общий папа, я настоящая акула бизнеса, в жилах которой течёт кровь пиратов-предпринимателей семейства Бонье. Так что я сама разберусь, чем мне заняться. Как сказал один из литературных героев: «Не учите меня жить, лучше помогите материально».

— Стоп! Я же не отказываюсь помогать, — примирительно вскинул руки Кристофер. — Просто твоя неуёмная энергия меня несколько выбивает из колеи. Что от меня требуется?

— Смотри, схема значит такая. Уже подготовлено, и в начале следующего года будет подписано Постановление Совета Министров СССР, в соответствии с которым будут создаваться хозрасчётные центры научно-технического творчества молодёжи НТТМ. А вскоре и постановление Совмина СССР № 956 «О содействии в хозяйственной деятельности ВЛКСМ». В соответствии с ним организациям и предприятиям комсомола даётся множество дополнительных льгот по налогам, а товары, ввозимые в СССР предприятиями комсомола из-за границы, освобождаются от таможенных сборов и пошлин.

Моя подруга и компаньонка работает в Горкоме комсомола и пробьёт для меня создание одного из таких хозрасчётных центров. Мы сможем завозить в страну импортные товары и продавать их легально. При этом имеем льготы по таможенным пошлинам и налогам. И в отличие от государственных магазинов цены на товары сможем устанавливать коммерческие.

Загвоздка в том, что всё это делается в рамках развития сотрудничества между союзами молодёжи социалистических стран и товары мы сможем завозить тоже только из соцстран.

Мне нужно, чтобы ты во Франции организовал фирму, занимающуюся оптовой торговлей потребительскими товарами, в первую очередь, косметика, шмотки, бытовая электроника. Затем нужно создать такую же фирму, но уже в одной из соцстран, скажем в Польше, аффилированную с фирмой во Франции.

Далее, французская фирма поставляет товары фирме в Польше, а та уже на законном основании поставляет товары моему хозрасчётному молодёжному центру.

Есть ещё один деликатный момент. Как ты понимаешь, нужных оборотных средств у нас с подругой нет. Тем более что для закупок товаров потребуется валюта. Поэтому я предлагаю, чтобы вы профинансировали эти мероприятия, раз уж вы с папой так жаждете оказать мне поддержку. Причём я не прошу подачки, а предлагаю сделать это на коммерческой основе. Вы выделяете финансирование под развитие этого проекта, а польская фирма поставляет нам товар в кредит с отсрочкой платежа, оплата будет проводиться после продажи товара.

Кристофер некоторое время сидел совершенно ошарашенный.

— Папа прав, — наконец переварив услышанное, заявил он. — Ты настоящая капиталистическая хищница, хотя и живёшь в России. Твоя деловая хватка просто поражает. Ты истинная Бонье. Но, дорогая сестра, я ничего не смыслю в мелкой торговле. Наше семейство контролирует крупные промышленно-производственные и финансовые компании. Мелкая торговля, это не наш уровень.

— То есть ты отказываешься мне помочь! — нехорошо прищурилась Даша. — Вот она истинная сущность продажных капиталистов. Все ваши с отцом речи о том, что ради любимой дочери и сестры вы готовы свернуть горы, просто пустая болтовня.

— Да нет же, — рассердился Кристофер. — Я не отказываюсь. Просто я не могу это сделать быстро. Мне необходимо найти нужных людей, компетентных в вопросах оптово-розничной торговли. Тем более связанной с поставками в соцстраны. Это не проблема. У нас есть свои юристы, финансисты, специалисты по логистике и международным отношениям. Мы наймём управляющих и персонал для этих мелких торговых фирм во Франции и в Польше. Но это потребует некоторого времени.

— Ну ладно, — величественно задрала нос Даша. — Считай, что ты прощён. Но у нас с тобой братец, есть ещё одно дело. Мы обсуждали с папой ваши проблемы с Авиационным заводом. У меня есть нужные связи с людьми, которые могут оказаться полезными в решении этих проблем. Причём, поскольку Филипп не может надолго покидать Париж, то заниматься этими делами здесь, придётся в основном тебе.

— Да, отец мне говорил об этом. И я сильно удивлён. Не пойми меня неправильно, но он находится в эйфории от обретения взрослой дочери, поэтому всё видит в розовом свете. Он слишком оптимистичен. Я же более подробно знаком с ситуацией, и она очень запутанная. Мне кажется, ты несколько переоцениваешь свои связи и возможности твоих знакомых.

Поверь мне, что мы пытались использовать все свои ресурсы, а они немаленькие, но совершенно безрезультатно. Я, возможно, не понимаю некоторые особенности местных взаимоотношений, и ты и твои друзья могут помочь мне разобраться в тонкостях. Возможно, они способны добыть некоторую дополнительную информацию. Но я сомневаюсь, что они способны повлиять на людей, от которых зависит решение этих проблем.

— К чему гадать, братец, — усмехнулась Даша. — Давай я познакомлю тебя с моими друзьями. Обсудим ситуацию. И начнём действовать. Ты удивишься, на что способна твоя маленькая сестричка.

— Ты меня убедила, — улыбнулся Кристофер. — Терять нам всё равно нечего. Да и отступать некуда, мы уже слишком глубоко влезли в это дело.

Через неделю Филипп и Кристофер уехали, но перед этим Даша, как и обещала, познакомила брата с Петром и Александром.

С Петром они встретились на квартире Вероники. Пётр произвёл на Кристофера сильное впечатление. Парень выглядел как супермен из боевиков, где герой в одиночку расправляется с целой кучей бандитов. И Кристофер решил, что тот действительно может помочь в противостоянии с бандитами, окопавшимися на Авиационном заводе. По крайней мере, у того это получится явно лучше, чем у самого Кристофера.

Не меньшее впечатление произвела на него и подруга Петра, Вероника. Девушка располагала нужными связями в партийных органах, а даже Кристофер понимал, насколько влиятельны партийные функционеры в этой стране. Они реально могли повлиять на поведение дирекции завода, поскольку в этой стране хозяйственные органы полностью подчинялись партийным.

Познакомился Кристофер и с сожителем Даши, Александром, который занимал крупный пост в местном Управлении КГБ. Александр показался Кристоферу человеком серьёзным и обладающим большим влиянием. Тот был осторожен в обещаниях, но подтвердил, что урегулирование вопросов с милицией и спецотделом Авиационного завода возможно. Хотя это будет непросто и может занять довольно много времени.

В любом случае, в деле с Авиационным заводом появилась надежда на реальные подвижки, и Кристофер уезжал домой в приподнятом настроении.

Глава 4 Есть одна у летчика мечта…

Тема Желтогорского Авиационного Завода показалась настолько привлекательной майору Савельеву, что все остальные перспективные темы, навеянные попаданцами, и даже вопросы гостиничной империи, временно отошли на второй план.

Аэрокосмический Концерн Airbus group готов был вложить в совместный с заводом проект огромные деньги. Причём главный контроль за этим проектом осуществляло семейство Бонье, что давало огромные возможности для того, чтобы сорвать большой куш, поскольку здесь были замешаны родственные связи, которые частенько являются самыми надёжными.

Да и само семейство Бонье имело в этом деле дополнительный интерес, поскольку некоторые вспомогательные предприятия, заинтересованные в поставках титана, не принадлежали Airbus group, а входили напрямую в финансово-промышленные структуры семейства Бонье.

Но дело было не только в проекте международного сотрудничества с зарубежным Концерном. Авиазавод и сам по себе представлял огромную ценность. Это сейчас он был вроде как бесполезен для новоявленных бизнесменов, поскольку относился к предприятиям военно-промышленного комплекса и являлся режимным объектом.

Но Аркаша смутно помнил, что после разрушающего воздействия перестройки и рыночной экономики Желтогорский авиазавод разорится и будет приватизирован. А это означало, что все его активы можно будет использовать, не оглядываясь на государство, чисто в рыночных интересах.

А поживится там будут чем. На продажу можно будет выставить кучу объектов социальной структуры завода: здания фабрики-кухни, заводского санатория-профилактория с бассейном, заводского больничного комплекса, заводской поликлиники, детские сады и ясли, встроенные в заводские дома магазины, земли животноводческого корпуса совхоза «Комбайн», здание заводского ПТУ, стадион «Волна». Это ж братцы, золотое дно.

Производственные и административные корпуса можно будет сдавать в аренду.

А территории заводского испытательного аэродрома, недалеко от центра города и вблизи берега реки Волга? Там ведь можно построить огромадное количество жилых домов, целый микрорайон. Это ж какие бабки.

Короче авиазавод был столь лакомым куском, что надо было брать. Только все понимали, что будет это очень непросто.

Завод-то был фактически военный. Хотя основной продукцией завода были пассажирские самолёты типа Як-42, но в секретных цехах завода производилась и продукция военного назначения (например, самолёты с вертикальным взлётом для палубной авиации и некоторые модели вертолётов). Соответственно, и контроль за этим заводом был строжайший. Кроме Министерства авиационной промышленности, тут тебе и милиция, и кураторы от Минобороны и КГБ. Непростой, одним словом, объект. Но очень перспективный.

Но приватизация завода, это дело будущего. А вот проблемы, которые озвучило семейство Бонье, надо было решать уже сейчас. Основных проблем было несколько: бандиты, несговорчивое и жуликоватое руководство завода, продажные чиновники из министерства, а также спецотдел завода и курирующее его КГБ.

Распределение обязанностей между компаньонами было предсказуемо. Пете придётся заниматься бандитами, разумеется, при поддержке майора Шаповалова и других ментов из ГУВД, из команды генерал-майора Фролова. Ну и учитывая серьёзность объекта, скорее всего потребуется участие боевиков из группы афганцев майора Валерия Сипаева. А Александр Савельев займётся кураторами из КГБ и коррумпированными чиновниками.

Пётр и майор Шаповалов, подошли к порученному делу ответственно. Взялись, что называется, засучив рукава.

Однако сразу возникли сомнения, а существуют ли реально те самые бандиты, на которых ссылается руководство завода, или это плод вымысла хитрованов из администрации завода? И сомнения эти были небеспочвенными, поскольку наших героев смущали некоторые обстоятельства.

Охрану территории завода осуществляли служащие военизированных подразделений вневедомственной охраны при органах милиции, и наличие вооружённых бойцов на охраняемом объекте как-то не вязалось с присутствием на заводе бандитов.

Кроме того, возникал резонный вопрос, а что вообще бандитам делать на режимном объекте, производящим продукцию военного назначения. Какого беса они там забыли?

Но тут хитроумный Аркаша напряг свои мозги, и у него появились кое-какие соображения на этот счёт. Во времена перестройки начался бум на торговлю ломом цветных металлов, который гнали за рубеж, вначале через Польшу.

Например, алюминий стоил доллар за килограмм. Вроде и немного. Однако, если учесть, что уже сейчас на чёрном рынке доллар стоил больше десяти рублей, а вскоре резко подорожает до тридцатника, то тонна алюминия давала больше десяти тысяч рублей.

Не сказать чтобы огромные деньги, но тут ещё дело в масштабах. На изготовление одного пассажирского самолёта шло около 25 тонн алюминия. А были ещё военные самолёты и вертолёты.

Вот вам и кормушка для криминального бизнеса. А ещё на авиазаводе выпускались в большом количестве товары народного потребления: посуда алюминиевая, детские игрушки, санки детские, кресла раскладные, ложки, вилки, коляски детские прогулочные, велосипеды «Космос», сумки переносные с тележкой, лестницы алюминиевые. Для производства которых требовался всё тот же цветной металл.

Более того, производство товаров народного потребления контролировалось менее строго, чем основные производства по производству авиатехники и военной продукции. Значит, была возможность производить неучтённую левую продукцию и иметь на этом весьма нехилые бабки.

И это уже был совсем другой уровень преступной иерархии. Такими делами заправляли не обычные уголовники, а так называемые «цеховики». Которые, разумеется, имели для защиты своих интересов дружины боевиков. Вот эти подпольные дельцы вполне себе могли иметь тесные контакты с администрацией завода, без которой проворачивать такие делишки было невозможно.

Дело было серьёзное, и действовать нужно было аккуратно. Поэтому действовал Пётр не торопясь. Первым делом, естественно, попросил Кудряша разведать обстановку среди воров, кто из уголовников имеет на заводе свои интересы. Одновременно начал наводить справки среди конкретных пацанов, вдруг, плодящиеся в последнее время как грибы после дождя молодёжные банды, в курсах происходящего на заводе.

Как и ожидалось, ничего путного из этого не вышло. Ни воры, ни бандиты никакого интереса на заводе не имели. Режимный объект, охрана. Пора беспредела лихих 90-х ещё не наступила, и на столь серьёзные объекты ещё никто соваться не рисковал.

Однако, перспективы, связанные с авиазаводом и семейством Бонье, были столь грандиозны, что одними расспросами в уголовной среде дело не ограничилось.

Серьёзным препятствием было то, что позиции наших героев среди силовиков и местных властей в Заводском районе, на земле которого располагался авиазавод, были откровенно слабы. Поэтому майор Савельев задействовал свои связи в ГУВД, для чего подключил даже знакомства отца и старшего брата, и организовал перевод в РОВД Заводского района, не так давно получившего звание майора Максима Шаповалова.

Пришлось кое-кого потеснить, кое-кому заплатить, но результат того стоил, особенно на перспективу, поскольку борьба за авиазавод предстояла долгая и серьёзная. Шаповалова перевели на внезапно освободившуюся полковничью должность заместителя начальника заводского РОВД, в ведении которого был и Уголовный розыск. А его предшественника перевели с повышением в Пензенскую область, что было весьма непросто.

Но зато теперь свой человек мог на вполне законных основаниях подробно разобраться в криминогенной обстановке на авиазаводе и в его окрестностях, чем Шаповалов усердно и занялся.

Человек он был опытный и укрыться от его внимательного глаза мало что могло. Однако даже по прошествии нескольких недель, явных следов присутствия на авиазаводе бандитов, на которых ссылалось руководство завода, так и не обнаружилось.

И тогда ушлый Аркаша всё же настоял на своей версии с цеховиками. Всё же это был весьма специфический вид преступной деятельности, который с наступлением перестройки приобретал всё больший размах. Он отличался высокой организованностью, прочными связями с чиновниками и не менее тесными связями с работниками правоохранительных органов, причём занимающими высокие посты.

То есть это были не простые уголовники, и привычные методы работы уголовного розыска здесь не всегда работали. Куда более сведущими в этих делах были работники подразделений ОБХСС, которые, к сожалению, частенько работали рука об руку с этими самыми цеховиками. Поскольку деньги там крутились громадные, совершенно не сравнимые с теми, что можно было поиметь с обычных уголовников.

Майор Шаповалов был опытным агентурщиком и напролом не лез. Под видом налаживания отношений с новыми коллегами организовал несколько дружеских пьянок, которые, как водится, сопровождались задушевными разговорами с нужными сотрудниками, и кое-что стало проясняться.

Подробностей, конечно, выяснить пока не удалось, поскольку слишком уж настойчиво расспрашивать новых приятелей майор не мог, но в целом существование на заводе преступной группы цеховиков подтверждалось.

И одной из центральных фигур во всех мутных схемах был Коммерческий директор Автандил Иммануилович Бедный. Который, несмотря на пролетарскую фамилию, оказался при ближайшем рассмотрении человеком весьма состоятельным.

Должность Коммерческого директора была довольно новой, появившейся с началом перестройки, а до этого назначения Автандил занимал должность заместителя Заместителя директора по хозяйственной части.

Картина вырисовывалась весьма тухлая. Цеховики крепко окопались на авиазаводе, и выжить их оттуда будет весьма непросто. Но прежде всего нужно было иметь своих людей на заводе, чтобы получать достоверную информацию о творящихся там тёмных делишках. Внедрить информаторов будет сложно, долго, да и реально внедрить человека можно будет только в низовое звено организации преступников.

Это был не выход. Поэтому нужно было вербовать кого-то из верхушки организации цеховиков, имеющего доступ к важной информации. По мнению майора, товарищ Бедный подходил на роль такого засланного казачка наилучшим образом. Надо только было понять его слабые места, после чего деликатно, но настойчиво, крепкой рукой прихватить его за яйца.

Дело предстояло непростое.

Тем временем майор Савельев занимался решением проблемы на данный момент гораздо более важной, чем будущая приватизация авиазавода. И его сейчас волновали даже не бандиты и несговорчивая дирекция завода, а поставки титана, главным камнем преткновения для которых являлся Первый отдел авиазавода.

Да и вопрос с поставками станков с числовым программным управлением и обрабатывающих центров для совместного проекта, тоже буксовал из-за Первого отдела. Средства в валюте, для закупки импортных станков с ЧПУ и обрабатывающих центров, государством были выделены в размере нескольких десятков миллионов долларов и даже были начаты первые поставки на завод оборудования. Но платежи поставщикам зависли, поскольку Первый отдел авиазавода тормозил одобрение оплаты со стороны КГБ.

Предприятие было важным, стратегическим, и Первый отдел авиазавода состоял аж из пяти человек. И возглавлял его полковник из аппарата прикомандированных сотрудников КГБ (офицер действующего резерва).

Сивцов Денис Васильевич, был чекистом старой закалки, к такому, как говорится, на кривой козе не подъедешь.

Вопросы поставок титана были согласованы в Совмине и Министерстве Авиационной промышленности, разумеется, не без личной заинтересованности чиновников, от которых решение этих вопросов зависело. И даже с дирекцией завода, которая проявляла совсем уж неумеренные аппетиты, прикрываясь сказочкой про бандитов, вопросы порешать было можно.

Но вот старый чекист, был препятствием непреодолимым. А без согласования с Первым отделом, начать поставки стратегического металла аэрокосмическому Концерну Airbus group, никак не получится.

И Александр подозревал, что даже связей семейства Савельевых окажется недостаточно, чтобы надавить на строптивого полковника. Тот умело прикрывался интересами государственной безопасности, а поставки иностранному концерну стратегического металла были вопросом очень деликатным, и открытое лоббирование таких сделок могло быть использовано противниками семейства Савельевых и их союзников в закулисной борьбе в коридорах власти.

Получалось, что обойти полковника никак не получится. Ликвидировать его физически, тоже не вариант. И времена пока ещё не те, да и внимания такое ЧП, несмотря на уже царивший в стране бардак, привлекло бы слишком большое. Подкупить Сивцова или запугать, тоже было не вариант, не тот он человек.

Как ни прикидывал Александр, оставался только один разумный вариант, как в стишке про чиновника-бездельника: «Если деть куда не знают, их берут и повышают…». Нужно было перевести полковника на новое место, так чтобы он не мог отказаться. Но для этого нужен был подходящий повод.

Поиском такого повода и занялся Александр Савельев.

Тем временем героические подруги наших героев, Даша и Вероника, времени даром тоже не теряли.

Присмотрели помещения под аренду офиса будущего Центра НТТМ, помещения под магазин, где будут реализовываться товары, и даже складские помещения, на перспективу.

Придумали название — «ТехноКом», которое звучало непонятно, но здорово. Первая часть — Техно, намекала на несомненную принадлежность к вопросам техники и прогресса, а вторую часть названия — Ком, можно было понимать двояко. Для партийных и комсомольских органов и общественности, это могло ассоциироваться с Комсомолом, а для людей более сведущих, могло расшифровываться как Коммерция.

Виктория между тем усиленно продвигала в Горкоме концепцию развития этих самых НТТМ и всё шло к тому, что как только будет издано Постановление Совета Министров СССР «Об образовании единой общегосударственной системы научно-технического творчества молодёжи (НТТМ)», одной из первых экспериментальных площадок помимо Москвы и Ленинграда, будет избрана Желтогорская область.

А так как возглавить это почётное дело, будет несомненно поручено товарищу Второму секретарю Горкома, Вячеславу Медынцеву, который и являлся её негласным покровителем, то она обоснованно рассчитывала, что один из первых экспериментальных Центров, будет доверено организовать именно ей.

Да и Кристофер не подвёл. Ну и что ж что сам он в торговле ширпотребом был ни бельмеса. Деньги и связи решают всё. Ну или почти всё.

Филипп был счастлив, что хоть так может помочь дочери, и без возражений выделил финансы для организации этого смешного по меркам империи Бонье бизнеса. Ну ведь надо же дочке с чего-то начинать в мире большого бизнеса.

Кристофер нанял нужных людей, которые быстро организовали торговую фирму во Франции. Затем столь же шустро зарегистрировали торговый кооператив в Польше, которая хоть и считалась соцстраной, но нравы там царили чисто капиталистические.

Даша и Вероника всё это время вели активные переговоры с управляющими созданных под этот бизнес компаний и согласовывали объёмы и ассортимент продукции для поставок, благо что языкового барьера для Даши с её знанием иностранных языков, не существовало.

Так что не прошло и пары месяцев с памятного разговора брата и сестры, как на склады польской фирмы уже были завезены первые партии товаров.

А так как у дамочек, как всегда, кое-где свербило, поскольку, как говорится, шило в одном месте, то девчонки решили не дожидаться, пока будет создан и заработает Центр НТТМ, а воспользовавшись связями Арнольда Великанова, замутили торгово-закупочный кооператив в системе Потребкооперации.

А дальше замутили хитрую схему, по которой они якобы поставляют в братскую Польшу мёд, а взамен получают на реализацию с отсрочкой платежа импортные товары. А то, что товары, не только произведённые в Польше и странах СЭВ, но и в некоторых капиталистических странах, так это проблемы польского поставщика.

Для кооператива правда не были предусмотрены льготы по налогам и таможенным пошлинам, но навар и так обещал быть сказочным. Пока отработают на кооперативе схему поставок и реализации товара, опробуют ассортимент, изучат спрос. А там подоспеет момент открытия Центра НТТМ, переведут все потоки на него, а кооператив закроют на фиг.

В общем, все трудились как пчёлки.

Только вот битва за авиационный завод, предстояла нешуточная. Да и вообще, жизнь в стране с каждым днём становилась всё более стрёмной и непредсказуемой.

Непростые предстояли времена.

Глава 5 Нехороший человек

Автандил Иммануилович Бедный был человеком отнюдь не бедным, даже богатым. Особенно по советским меркам. Возможно, даже подпольным миллионером. Но натурой, как впоследствии выяснилось, глубоко порочной.

Соответственно своему статусу богатого Буратино имел он и все причитающиеся богатому человеку причиндалы: машину — чёрный волга, трёхкомнатную кооперативную квартиру и крутую дачу на берегу Волги.

Мужчиной Автандил был видным. Высокий, с мощной фигурой, густыми чёрными волосами, пижонскими усиками и чеканным профилем лица. Этакий мужественный красавец кавказского типа, мечта одиноких женщин тридцатилетнего возраста.

Автандил любил радости жизни и не пренебрегал ими. Весной, летом и ранней осенью регулярно выезжал на юга, к самому синему в мире Чёрному морю. Предпочитал в основном Сочи. Которые привлекали его не только солнцем, морем, фруктами и мягким субтропическим климатом, но и азартными карточными играми, которые во времена СССР велись в этом городе по-крупному. Разумеется, только для своих, проверенных людей.

Автандил вообще был большим любителем карточных игр и регулярно посещал казино в гостинице Спортивная, до того, как его прикрыли, и гостиница перешла к новым хозяевам. И хотя игры там больше не велись, но Автандил продолжал почти каждый вечер посещать ресторан гостиницы, где весело проводил время в компании прихлебателей, которые вились вокруг его щедрой натуры.

А ещё, Автандил, к немалому удивлению майора, неожиданно оказался тонким ценителем прекрасного и человеком, стремящимся к культуре. По причине чего регулярно посещал Желтогорский академический театр оперы и балета.

Хотя вскоре Шаповалов заподозрил, что интерес это был несколько однобоким. Поскольку, похоже, что интересовало Автандила не столько искусство как таковое, но молодые длинноногие музы, которые несли это искусство в народные массы.

Наводило на эту мысль то обстоятельство, что на посиделках Автандила в ресторане, постоянно присутствовала группа молодых балерин и танцоров из труппы этого самого театра. Молодые люди в этой богемной тусовке периодически менялись, но группа из 5 — 6 артистов присутствовала в его свите постоянно.

Вся эта довольно обширная информация о гражданине Бедном, стала результатом того, что уголовный розыск взял объект в оперативную разработку.

Действовать в этом случае приходилось очень осторожно, и майор Шаповалов не привлекал к этому делу своих подчинённых из Заводского РОВД, за исключением пары оперуполномоченных, которых перетащил за собой на новое место работы со своей старой службы.

Схему вербовки майор выбрал простую и проверенную временем. В ресторане народ веселился и постоянно возникали мимолётные знакомства, поскольку многие постоянные посетители были шапочно знакомы друг с другом. Поэтому не составило труда организовать так, чтобы в компании за столом с Автандилом оказался один из таких знакомых в сопровождении симпатичной юной блондинки.

Анжеле, которая на самом деле была Ритой, было девятнадцать, но выглядела она гораздо более юной и чертовски привлекательной. Попав за нужный столик, Анжела всё своё внимание сосредоточила на Автандиле.

Схема была простой, как дверь без ручки. Девушке нужно было затащить Автандила в постель, после чего на сцене появлялся майор Шаповалов. И тут после проверки документов оказывалось, что юной девице годков от роду всего шестнадцать, демонстрируемый клиенту паспорт на самом деле был поддельным, изготовленным как раз для подобных случаев. Таких рабочих ксив, как и работающих на майора шлюх, было у него с запасом.

Получалась весьма неприглядная для объекта разработки картина. Как минимум, совращение несовершеннолетней, а если будет возникать, так ведь девушка может и об изнасиловании заявить. И неважно, как потом повернутся дела, но оказаться с такой статьёй в камере, даже на период следствия, было смерти подобно. Поэтому клиенты предпочитали договариваться. По крайней мере, до сих пор осечек у майора не было.

Но не прокатило. Два вечера Анжела всяческими способами клеилась к объекту, но безрезультатно.

Впрочем, майор не расстраивался. Ну не нравятся клиенту блондинки, будет ему брюнетка. И за столом Автандила обосновалась шикарная темноволосая чаровница Стелла, в повседневной жизни Софья.

Вот когда и тут произошла осечка, то майор занервничал. В один из вечеров они с Петром сидели за неприметным столиком в углу зала и наблюдали за веселящейся компанией, душой которой был харизматичный красавец Автандил.

Майор пялился на гоп-компанию и пытался понять, какого хрена надо этому зажравшемуся козлу. Он мог бы подвести к Автандилу ещё пару других шлюх, но подозревал, что результат будет тем же самым. Что-то тут не сходилось, и он никак не мог сообразить, в чём причина, почему привычная схема дала сбой.

И пока Максим с Петей хмуро жевали салаты и мясные нарезки, запивая один водочкой, а другой нарзаном, хитромудрого Аркашу, который в будущем застал нравы более свободные и развращённые, чем в СССР, внезапно осенило.

На ум ему пришла фраза горбатого из любимого народом фильма: «Есть у нас сомнение, что ты мил человек, стукачок».

Только в отношении Автандила стоило её несколько переиначить на такой манер: «Есть у нас сомнение, что ты мил человек, пидорок»

Этой мыслью Аркаша и поторопился поделиться Петром. Тем более что после этого озарения Аркаша обратил внимание на руки Автандила с маникюром, что в те времена для мужчин было ну совсем не в тему, аккуратно подстриженные усики и манеру элегантно одеваться.

Да и насколько помнила Аркаша, именно в артистической тусовке процветали гомосексуальные и лесбийские связи. Тогда становилось понятно, почему в компании Автандила вместе с балеринками всегда присутствуют танцоры юноши. Именно они, скорее всего, и были истинной целью Автандила, а их подружки из балета, так для отвода глаз.

— Пётр! Ты чего завис? — толкнул Петю Максим. — Спишь с открытыми глазами, как часовой на посту. Ты вроде в армии не служил.

— А что, если он пидор? — озвучил Петя Аркашину идею.

— Кто? — не понял Максим.

— Да хмырь этот. Автандил, — пояснил Пётр.

— Точно! — хлопнул себя по лбу ладонью майор. — Вот я дебил. А я-то думаю, почему он на девочек не клюёт. Так значится. Ну ладно, на всякую хитрую жопу, есть хер с винтом, — хищно улыбнулся майор. — Раз не удалась фронтальная атака, зайдём с тыла, — и он сам заржал над двусмысленностью своего заявления.

После догадки Аркаши картина начала проясняться. Дальнейшая слежка показала, что обычно после посиделок в ресторане Автандил в компании пары балеринок и юноши-танцора, загружается в свою чёрную волгу с водителем, и они отправляются догуливать на квартиру к гражданину Бедному.

И вот что интересно, примерно через час к дому подкатывало такси, на котором девушки благополучно отбывали, а вот юноша оставался в гостях до утра.

Интересно девки пляшут. Если грамотно всё обставить, то светила клиенту Статья 121 УК РСФСР Мужеложество. Срок до пяти лет лишения свободы. А ежели с применением физического насилия, угроз, либо с использованием зависимого положения потерпевшего, то можно было и восьмерик впаять.

Для вербовки вполне сгодится. Тем более что и с этой статьёй осуждённому жизнь в крытке или на зоне мёдом не покажется. Надо было только грамотно всё обставить.

Учитывая мощные связи объекта в милиции и администрации города, решили подстраховаться. Пришлось подключить возможности Александра Савельева и Конторы.

Действовать решили наверняка, поэтому позаимствовали на службе Александра кое-какую импортную видеозаписывающую аппаратуру. Пару камер, во время отсутствия дома объекта, спецы вмонтировали в его спальне.

Для начала пару раз записали весьма неприличное кино во время свиданий Автандила с молодыми танцорами. А дальше перешли к завершающему этапу вербовки.

«Жизнь прекрасна удивительна, если выпить предварительно». Мудр наш народ, лучше и не скажешь. Впрочем, Автандил Бедный на жизнь и так не жаловался. Лично его всё устраивало.

Гулянка в ресторане была в самом разгаре. Автандил масляными глазами нет-нет, да и поглядывал на симпатичного юношу Георгия, который был его последним увлечением.

Симпатичный вьюноша со светлыми волнистыми волосами, которые благодаря длинной причёске даже немного смахивали на локоны. Мордашка симпатичная, а поскольку Гоша был артистом оперы и балета, то и чёткая словно орех упругая задница у него присутствовала, да и в целом, фигурка была на загляденье.

Автандил представлял, как они с Гошей опять уединяться в спальне и предадутся страсти. Несколько предыдущих ночей были просто сказочными, и новый любовник пока не успел Автандилу надоесть.

Вскоре он почувствовал, что ему совсем невмоготу. Хотелось поскорее очутиться в тиши своей уютной спальни, наедине с красавчиков Георгием.

Но нужно было соблюсти приличия и проявлять должную осторожность. Поэтому ресторан они покинули, прихватив с собой двух коллег Гоши по работе в театре, балеринок Лену и Свету.

Впрочем, в квартире Автандила пробыли девушки недолго, и вскоре к облегчению хозяина квартиры покинули его совсем не скромное жилище.

А дальше случилось то, что в приличном обществе обсуждать не принято. Да и цензура, знаете ли, не дремлет. Поэтому ограничимся поэтическим экспромтом и проявим присущую интеллигентным людям скромность, даже если предполагать, что слово интеллигент происходит от корня телега.

Свечей неровное мерцанье,

Тьмы ночи, сокрушило власть.

Сплетенье тел, неровное дыханье,

Здесь правят вожделение и страсть.

Крепкая волосатая задница Автандила двигалась ритмичными толчками, постепенно наращивая темп, пока её хозяин не взорвался мощным оргазмом. После чего сначала навалился на спину стоящего перед ним в коленно-локтевой позиции Гошу, а затем обессиленно рухнул на измятые простыни кровати.

И тут как ушат холодной воды послышались хлопки аплодисментов.

Автандил, не веря в происходящее, повернул голову и обнаружил двух недружелюбных мужиков, стоящих подле кровати. Одним из них был хорошо нам знакомый майор Шаповалов, именно он и хлопал в ладоши. А второй мужчина, в форме старшего лейтенанта милиции, был одним из его доверенных оперативников, специально для этого случая облачившимся в форму.

— Поздравляю, гражданин Бедный. Вы выиграли главный приз, пять лет лишения свободы в соответствии со статьёй 121 УК РСФСР Мужеложество. У нас в стране, знаете ли, не принято трахать граждан одного с вами пола. Сочувствую вам. Тяжело тебе, дружок, придётся с такой-то статьёй в местах не столь отдалённых, — лицемерно посочувствовал майор.

Автандил ничего не ответил, мрачно взирая на незваных гостей.

— Ладно. Будем оформлять, — вздохнул Шаповалов, не дождавшись ответа. — Саша, забирай пацана, оформляй бумаги. Ну и, учитывая недружелюбное поведение клиента, разговори пацана, пусть покается, что было сие безобразие по принуждению и с применением угроз насилия, что автоматически увеличивает срок до восьми лет лишения свободы.

Старлей потащил Гошу в другую комнату, снимать показания.

— А вас, гражданин Бедный, я попрошу остаться, — пошутил майор. — Хочу вам кое-что показать.

В комнату тем временем просочилась пара техников и, на глазах опешившего Автандила, демонтировали две миниатюрные камеры наблюдения.

— Как вы понимаете, гражданин Бедный, во время ваших предыдущих оргий велась фото и киносъёмка, происходящих здесь безобразий, — пояснил Шаповалов. — Одевайтесь. Перейдём в другую комнату из этого гнезда разврата.

Через пару минут майор и его уже одетая жертва сидели на кухне за столом, на который майор небрежно кинул кожаную папку с документами.

— Давай не будем ходить вокруг да около, — начал майор. — Ты, Автандил, человек неглупый. Улик с камер и показаний твоего дружка более чем достаточно, чтобы засадить тебя надолго. Что с тобой в этом случае случится при твоей поганой статье, ты тоже хорошо знаешь. Поэтому давай пропустим лирическую часть и перейдём сразу к делу. Подпишешь обязательство о сотрудничестве и будешь теперь работать на нас. Ну а мы закроем глаза на твоё не соответствующее нормам социалистической морали поведение.

— Раз надо, подпишу, — пожал широкими плечами Автандил.

Такое равнодушие и спокойствие застуканного на горячем преступника могло бы показаться странным. Как и то, что он сдался без сопротивления и готов подписать документ о сотрудничестве.

Но оба собеседника понимали, в чём тут дело.

Автандил был расстроен, но в уныние не впадал. Он и его подельники уже и так сотрудничали с ментовкой. И их покровители занимали в органах высокие посты и звания имели не чета этому майору, который наверняка действовал без санкции руководства, что ему, несомненно, аукнется.

Автандил был уверен, что его покровители и не только в милиции, но и в Облисполкоме и партийных органах, не позволят резать курицу, которая несёт золотые яички.

Ну подпишет он эту бумажку. И что? Покровители в высоких кабинетах завтра же эту бумажку уничтожат, или запрячут в глубины несгораемых сейфов, прикрывшись дезой, что Автандил используется ими в важной государственной разработке, а майор влез в чужую операцию, за что лишится должности и погон.

Майор Шаповалов тоже это прекрасно понимал, поскольку при том уровне коррупции, который возник с началом перестройки, подобные вещи случались сплошь и рядом. Только вот в данном конкретном случае Автандила ждал неприятный сюрприз, поскольку майор тоже был не сам по себе, а работал в команде.

На кухню зашёл ещё один мужчина в штатском, присел рядом с Шаповаловым и поинтересовался:

— Ну что, клиент дозрел? — мужчина этот был не кто иной, как майор Савельев, который проходил совсем по другому ведомству.

— Ага, — подтвердил майор Шаповалов, — Роет копытом землю от нетерпения, аки ретивый скакун. Готов подписать обязательство о сотрудничестве.

— Ну и ладненько, — дружелюбно улыбнулся Савельев. — Вот тебе образец текста обязательства, а это бланк обязательства, чтобы всё было как следует задокументировано, — и майор выложил перед Автандилом на стол несколько листов бумаги и ручку.

Взгляд Автандила наткнулся на шапку официального бланка документа и споткнулся о надпись Комитет Государственной Безопасности. Сердце неробкого джигита ёкнуло и пропустило удар. И он совсем не мужественно проблеял:

— Да вы что? При чём тут Комитет? Какое отношение 121 статья УК имеет к Госбезопасности.

— А ты что, думал что мы из-за твоих пидорских штучек с тобой возимся? — деланно удивился майор Савельев. — Нет, гражданин Бедный, тут дело посерьёзней будет. Тут, пожалуй, речь пойдёт о шпионаже и измене Родине, — начал он кошмарить поплывшего клиента.

— Господи! — взвыл изрядно струхнувший Автандил. — Да какой шпионаж? Какая измена Родине? Вы что тут с ума посходили?

— Спокойно, страдалец ты наш, — осадил его Александр. — Вы ведь не забыли, что работаете на режимном заводе. Где в том числе имеются секретные цеха, производящие продукцию военного назначения.

— Да я к ним никакого отношения вообще не имею! — возмутился Автандил. — Никогда и близко к ним не подходил. Ими занимаются другой заместитель Генерального директора, военком, спецотдел. Я-то здесь при чём?

— Думаете, мы не знаем о вашем незаконном бизнесе по продаже за рубеж через Польшу цветных металлов? — сурово вопросил майор Савельев.

— Ну и что⁈ — возмутился Автандил. — Это же металлолом. Отходы производства. При чём тут шпионаж? Да ещё и доказать надо, что я причастен к этой вашей торговле.

— Докажем! — успокоил майор. — Если понадобится. Да и не всё с этим металлоломом так просто. Вы что сами грузили весь этот металл и лично отправляли грузы? Нет. То-то и оно. Металл металлу рознь. Вашими подельниками в качестве отходов металла использовались также бракованные детали самолётов, вертолётов и ракет. А также те списанные детали, которые оставались после ремонта соответствующей техники. А по этим отдельным деталям, при должном исследовании, можно определить особенности и тактико-технические характеристики секретных изделий. Да и кроме алюминия, который составлял основную часть контрабандного груза, в отдельных партиях присутствовали детали из титана, тантала и секретных модифицированных сплавов. Так что состав преступлений против безопасности государства налицо.

— Ну я же не знал! — взвыл Автандил.

— Во-первых, не факт! А во-вторых, как докажете? — неприятно усмехнулся майор Савельев. — Так что выход у вас теперь один. Добровольное и добросовестное сотрудничество с органами государственной безопасности. Так как, гражданин Бедный, будете подписывать документ?

— Буду! — буркнул Автандил.

Он понял, что влип, и никакие покровители ему не помогут. Взяв ручку, Автандил дрожащей рукой начал заполнять обязательство о сотрудничестве.

Глава 6 Против лома нет приема…

«Против лома нет приёма, если нет другого лома» ©. Так гласит народная мудрость. И Колян, по кличке Лом, был наглядным подтверждением этой мудрости.

Кликуху Колян получил поскольку действительно мог согнуть железный лом. Ну не то чтобы прям в узел завязать, да и гнул он его об колено. Но ведь гнул же. Так что прозвище своё заработал он, можно сказать, честным трудом.

Роста Николай был не самого высокого, 185 сантиметров, но весил около 120 килограммов. И это был не жир, а тугие накачанные мышцы. Да это было и понятно, поскольку Колян был кандидатом в мастера спорта по тяжёлой атлетике, штангист.

Но особых высот в спорте не достиг, поскольку мешала лень и его больше привлекала рельефность мышц и фактура, чем спортивные достижения, ради которых надо было пахать на тренировках как проклятый.

Поэтому последнее время Колян усиленно занялся культуризмом, не брезгуя при этом различными вредными препаратами и специальными пищевыми добавками.

Только вот ведь какая засада, все эти белковые смеси, протеиновые коктейли, пищевые добавки, были импортными и денег стоили немалых. Не говоря уж про анаболики, стероиды и прочую дрянь.

Деньги были нужны не только на спорт. Перестройка открыла потребительские шлюзы, и теперь народ, особенно молодёжь, жаждали красивой жизни. Хотелось всего и сразу, а денег на все эти хотелки не было.

Однако выход был. По крайней мере, многим так казалось. Если ты сильный, решительный и смелый, возьми своё сам. Отними у лоха.

Именно этим и собирался заняться Лом. И в своих желаниях и намерениях он был не одинок. Вокруг него кучковалась банда таких же как он бездельников, уважающих культ силы.

Для занятий оборудовали подвал в одном из жилых домов по улице Братиславской, превратив его в новомодную по тем временам качалку. А поскольку на волне бушующей в стране перестройки повсюду такие подвальные спортсмены стремительно превращались в братву, а их компании в преступные группировки, то и Лом со товарищи, решили не отставать от своих коллег и использовать свою силу для повышения своего материального благосостояния.

Накануне Батон принёс радостную весть, что на проспекте открылся шикарный магазин, где торгуют иностранными шмотками, сигаретами и прочими ништяками. Глаза у него горели от восторга, когда он описывал приятелям ассортимент магазинчика.

Но главное в этой истории было то, что магазин был не государственный, а работал в системе потребкооперации, то есть по нынешним временам был частной лавочкой. А значит, имелись все шансы предложить торгашам, как это сейчас называлось, охрану. То есть брать с них бабки за то, что пацаны сами не будут их грабить и бить, а также отвадят других любителей поживиться.

До сих пор у компании Лома, постепенно превращающейся в банду, устойчивых доходов не было. Так себе перебивались с хлеба на квас, как говорится. Так что если подмять под себя магазинчик, то можно неплохо так подняться.

Лом понимал, что, скорее всего, найдутся и другие претенденты на лакомый кусок, но в близлежащих окрестностях Лом и его качки имели некоторый авторитет, и Колян рассчитывал, что они смогут закрепить торговую точку за собой.

Надо было только действовать быстро, пока конкуренты не опередили. Вот почему уже в эту субботу Лом и сопровождающие его Батон и Биток, входили в открытый накануне на Проспекте Кирова магазинчик со звучным названием «Престиж».

Спутники Коляна соответствовали ему по габаритам. Правда, Батон, который раньше тоже тягал штангу, последнее время пристрастился к выпивке и покуривал, причём не только табак, но и травку, вследствие чего мышцы его заплыли жиром. Тем не менее парни были крупные, а помещение магазина было не очень просторным, поэтому в нём стало малость тесновато.

В коопторговском магазине было два зала. В одном, который побольше, продавали в основном импортные шмотки и обувь. Имелась ещё закрытая застеклённая витрина, в которой были выставлены образцы заморских сигарет. Во второй комнате поменьше, продавалась женская косметика и прочие дамские фиговины.

В магазинчике находилось с десяток покупателей, но при виде мрачной троицы, их всех как будто ветром сдуло. После чего Биток закрыл входную дверь на задвижку.

Две миловидные продавщицы не осмелились возражать и жались друг к другу, испуганно поглядывая на опасных гостей.

Тем временем ублюдки деловито осмотрелись и начали рыться за прилавком в первом зале, перебирая вещи.

Батон присмотрел себе кроссовки, Колян спортивный костюм Адидас, а Битку приглянулась зимняя куртка.

Кроме того, Батон потребовал у продавщиц пару блоков сигарет Мальборо. Вещи запихнули в красочные импортные полиэтиленовые пакеты, лежащие за прилавком.

— А деньги? — испуганно пискнула одна из продавщиц.

— «Гусары денег не берут с», — похабно оскалившись, блеснул Батон эрудицией, вспомнив анекдот про публичный дом и гусара.

— Кстати. Хорошо, что напомнила, — осклабился Колян. — Хозяин, где? Ну-ка позови быстренько.

Даша первые дни после открытия магазина проводила там всё свободное время. Выйдя в торговый зал, она, окинув взглядом открывшуюся картину, сразу поняла, что здесь происходит.

— Ты что ль хозяйка? — несколько удивлённо поинтересовался Колян.

— Я, — подтвердила Даша.

— Опа! — расплылся в ухмылке Батон — А ничё так соска. Я бы ей вдул.

Девчонка была симпатичной, но Коляна в данный момент интересовало несколько другое.

— Значит так, хозяйка, — важно заявил он. — Этот магазин теперь под нашей охраной. А то ведь знаешь времена теперь неспокойные, хулиганы работать не дадут, товар попортят, а то и сожгут магазин. Да и с тобой или продавщицами всякое может случиться. Но мы вас в обиду не дадим. Не бесплатно, разумеется. Будешь нам теперь платить каждую неделю по десять тысяч. Завтра в конце дня придём за первым взносом, готовь деньги. Ты всё поняла? — грозно уставился он на Дашу.

— Я тебя услышала, — спокойно ответила Даша.

Могло показаться странным, что Даша не кричала, не возмущалась. Даже не пыталась пригрозить бандитам Петей, хотя они, вероятно, его знали, не ссылалась на жениха КГБешника и не пыталась грозить последствиями.

И не по тому, что испугалась. Она выросла В Глебучевым овраге и прекрасно знала подобный контингент. Такие типы сначала действуют, а потом думают. Поэтому её не прельщала перспектива получить по роже. Что толку, если потом с дебилами разберутся. Фингал под глазом это не устранит, и сломанную челюсть не починит.

Но и совсем прогибаться под шпану, демонстрируя слабость, она тоже не собиралась. Поэтому спокойным тоном обратилась к главному из визитёров.

— Только вот какая штука. Вы ведь не одни тут такие шустрые. Есть и другие люди, которые имеют здесь свой интерес. Что людям сказать, когда спросят? Обзовитесь, кто такие, откуда будете?

Батон хотел возмутиться дерзостью тёлки, но Лом, который был главарём не только из-за своей силы, но и ещё малость посообразительней, его придержал. Он понимал, что девка права и не один он такой умный. Наверняка найдутся и другие любители лёгкой наживы. Но он считал себя крутым и не сильно переживал по этому поводу.

— Ломом меня кличут. Если кто интересоваться будет, у нас качалка на Братиславской. Меня многие здесь знают, — веско произнёс он. — Так что готовь деньги. И не вздумай в ментовку обращаться.

Лом подождал ответа. Но его не последовало.

Бандиты развернулись и покинули магазинчик, унося трофеи и довольные своей удалью. Лому понравилось, как они лихо провернули дельце. Хотя его и терзали смутные сомнения. Как-то неправильно себя вела эта девка. Не истерила, не дрожала от страха, базар вела уверенно, как правильный пацан.

Батон с Битком радостно обсуждали удачное дельце, фантазируя, как теперь будут регулярно получать бабки с магазина и брать всё что захочется из товаров.

А вот Лом чем дальше они удалялись от магазина, тем сильнее задумывался. Слишком уж гладко всё прошло. Это что же получается, любой заходи в такой коммерческий магазинчик и бери что хочешь? Так не бывает. Да и уверенное поведение хозяйки магазина всё не шло у него из головы.

Может быть, особым умом Колян не отличался, но чутьё, как и многие из уличных пацанов, имел отменное. И сейчас чутьё ему подсказывало, что с этим магазинчиком ещё будут проблемы.

Перебивающий всё запах пота, грохот металла, звуки ударов по набитым песком самодельным мешкам. Качки из шайки Лома усердно трудились, стараясь держать себя в форме. Сам Колян тоже потел, тягая железо. Для завершения тренировки он выбрал упражнение — жим лёжа, для проработки грудных мышц.

Лёжа на скамейке, он методично выжимал штангу весом 140 килограммов. Лом по праву мог считать себя настоящим монстром, такое мало кому по силам. Упражнение тяжёлое и опасное. Поэтому немного сзади по бокам стояли Батон и Биток, страхуя Лома.

Колян пыхтел, а в голове его роились заманчивые мысли. Сейчас закончит тренировку, передохнёт, и они с пацанами отправятся во вчерашний магазин на проспекте. За выходные барыги должны были неплохо распродаться и деньги в кассе, чтобы с ним расплатиться, уже должны были накопиться.

Возьмут бабки и закатятся с пацанами в кабак. Затем на следующей неделе получат ещё десятку, и можно будет подумать о покупке машины. Да и деваха, хозяйка магазина, тоже зачётная бикса. Можно будет её прихватить с собой в кабак, а потом трахнуть, с чувством, с толком, с расстановкой. Девка, конечно, дерзкая, и будет возникать и кочевряжиться, только куда она денется. Не захочет по-хорошему с Коляном, так ведь можно по кругу пустить.

Колян почувствовал, что выдохся, выжал снаряд и скомандовал страхующим пацанам:

— Взяли!

Пацаны должны были подхватить тяжеленную фуёвину и закрепить гриф штанги на держателях металлической стойки.

Штангу Лом выжал, но пацаны её почему-то не подхватили. Сам он такой вес дожать, чтобы установить на стойку, не мог, и пришлось опустить штангу обратно на грудь.

— Вы что там уснули, что ли? — прохрипел Лом. Но никто не ответил.

Ситуация складывалась неприятная и опасная. Так можно было и покалечиться.

Лом не мог видеть, что пару минут назад в подвал, где располагалась качалка, вошли Пётр, Сашок, Рафик и ещё десяток суровых парней. Сашок тихонько проскользнул вперёд и приставил к горлу Батона лезвие финки, а Рафик небрежно подвинул в сторону Битка. Причём происходило это всё тихо, поскольку пацаны Лома хорошо знали пришедших и не возникали. Те были сильнее и вообще более авторитетными пацанами.

— Что-то ты, Колян, расслабился, — услышал Лом голос, и в поле его зрения появился Пётр. — Давай-ка ещё парочку жимов.

— Не могу больше, — прохрипел Лом. Гриф штанги уже ощутимо давил на грудь, и он начинал задыхаться.

— Это плохо, — посочувствовал Пётр. — Ты ведь знаешь, Колян, как это бывает. Сам ты штангу не скинешь. А она скоро перекроет дыхание и задохнёшься. Или на горло сползёт и кабздец тебе. Несчастный случай, ничего не попишешь.

Пётр не преувеличивал, и Лом это знал. Бывали такие случаи, когда неопытный качок тягал снаряд в одиночестве, и попадал в такую ловушку. В лучшем случае отделывался травмами, но были и случаи с летальным исходом.

— Слышь, Дзюдо, ты же меня знаешь. У нас с тобой всё ровно. Как-то это не по-пацански. Давай порешаем.

— А на сестру мою наезжать, это значит по-пацански, — усмехнулся Пётр. — А то, что магазин этот, в который вы вломились, под Овражскими, это тебе значит по барабану.

— Не знал я, — просипел Лом. — Да и сеструха твоя ничего не сказала.

— А если бы сказала, то ты прям так и отчалил, — едко возразил Пётр.

— Ну не прав был. Петь, сними штангу, — взмолился Колян. — Давай побазарим.

Пётр помолчал. В целом Колян был пацан нормальный, не совсем отмороженный. Калечить его Пётр не собирался, так жути нагонял.

Петя кивнул Рафику, и они с двух сторон подхватили штангу и закрепили её в держателях стойки.

Лом буквально рухнул со скамейки и долго стоял на четвереньках, пытаясь отдышаться.

— Ты пойми, Петя, нам ведь тоже как-то жить надо. Сейчас все ищут, где торгашей нагнуть. А мы что, хуже других? — продышавшись проворчал Колян.

— Ты пойми, дурилка картонная, — авторитетно пояснил Пётр. — Так, уже не делают. Нельзя же дуриком переть. Сейчас большинство точек под ментами, ворами или крупными командами вроде наших. Надо разговаривать, искать точки по своему уровню.

— Так может, ты нас пристроишь к делу? — попросил Лом. — А то у нас самих что-то не шибко гладко получается. Мы же у вас в движении культуристов, ты у нас типа начальник.

— Ладно. Посмотрю, что можно сделать, — неохотно процедил Пётр. — Сашок! — окликнул он приятеля. — Там на днях обсуждали тему по стихийной барахолке, которая последнее время нарисовалась в Мирном переулке между рынком и Домом быта. Мы там свою долю в контроле за этой точкой обозначили. Посмотри, насчёт того, чтобы туда этих гавриков пристроить, плату с торгашей собирать и для охраны.

— Понял. Сделаем, — авторитетно подтвердил Сашок.

— Ну ты слышал, — кивнул Пётр Коляну. — Сашок с тобой свяжется. Но смотри, у нас дисциплина. Чтобы никакой самодеятельности.

— Нет базара, — подтвердил Лом.

Пётр развернулся и уже сделал пару шагов в сторону выхода, как вдруг остановился и повернулся к отчаянно потевшему от испуга Батону, на шее которого лезвие финки Сашка оставило кровоточащий порез.

— Чуть не забыл, — пояснил Петя. — Как ты, боров, мою сестру обзывал, когда вы в магазине тёрлись?

Сметливый Батон сразу понял, что сейчас огребёт. Он подобно выброшенной на берег рыбе, широко открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать в своё оправдание, но Петя его уже не слушал, поскольку заданный вопрос был скорее риторическим.

Пётр с большим удовольствием вмазал прямым правым в челюсть жирдяя и тот, отключившись, безвольно сполз на пол.

— Это чтобы язык в следующий раз не распускал, — пояснил Пётр.

На этом разборки завершились, и Петя со товарищи покинули качалку, оставив Коляна осмысливать новую реальность.

С Ломом и его шоблой вопрос порешали, но это не гарантировало безопасность открытого Дашей и Викторией магазина.

Проблема была в том, что молодёжные банды на фоне перестройки появлялись как грибы после дождя. И не все из них придерживались хоть каких-то понятий. Были и совсем отмороженные.

Поэтому, посовещавшись с Александром и Петей, девушки вынуждены были признать, что без охраны не обойтись. Слишком притягательной была торговая точка с импортными товарами.

Охрану решили сделать комбинированную.

Майор Шаповалов, использовав свои связи в Кировском РОВД, помог заключить договор с вневедомственной охраной, и на ночь в магазине подключалась тревожная сигнализация на случай взлома. А в дневное время в помещении магазинчика дежурил кто-то из рядовых или сержантов в форме в свободное от службы время, которым неофициально доплачивали наличкой.

Кроме мента в зале, в подсобке теперь ещё дежурил один из Петиных бойцов, который при необходимости мог потолковать с незваными гостями на понятном им языке, разъяснив, под кем находится торговая точка. Для большей доходчивости охранник мог в любую минуту связаться по телефону с Пирожковой, где теперь круглосуточно дежурила тревожная группа крепких пацанов, готовая в любую минуту выдвинуться на контролируемые Овражскими точки.

В общем, безопасность магазинчика более-менее обеспечили. Торговля шла успешно, и товары разлетались с такой скоростью, что только успевай завозить новые партии.

Но по мнению амбициозных Даши и Вероники, масштаб был не тот, и они с нетерпением ждали, когда можно будет открыть Центр НТТМ и начать завозить товары в больших масштабах, при этом используя положенные льготы по налогам и таможенным сборам.

Глава 7 Подстава

Желтогорский авиазавод был крупной добычей. Если поискать сравнения, то что-то вроде Гренландского кита в экономическом океане, и акулам, вроде майора Савельева с компанией, таких гигантов следовало брать не наскоком, а планомерной осадой.

Каждый занимался своим делом. У кого-то задачи были попроще, у кого-то посложнее.

Петя, например, занимался делом вполне законным, хотя подоплёка его при ближайшем рассмотрении явно противоречила некоторым статьям Уголовного Кодекса. Он готовил почву для создания на авиазаводе организованной преступной группировки, которая должна была заменить обосновавшуюся там ранее преступную организацию цеховиков.

Но это если знать тайную сторону происходящего. А для непредвзятого взгляда наблюдателя со стороны, Петя занимался делом общественно нужным и даже благородным.

Да вы сами посудите, граждане хорошие. На авиазаводе работало пятьдесят тысяч человек. Из них почти десять тысяч — молодёжь.

А как же воспитание молодёжи в духе строителей справедливого социалистического общества, а как же культурный досуг?

Вот прикрываясь этими лозунгами, Пётр, засучив рукава, взялся за создание на авиазаводе Клуба атлетической гимнастики, под эгидой регионального Общественного движения культуристов, где он числился заместителем Председателя движения.

Руководству завода такая инициатива была на фиг не нужна, но под суровыми взглядами Горкома комсомола и поддержке данной инициативы со стороны Горкома КПСС, дирекция завода была вынуждена сдаться и предоставить Пете карт-бланш на формирование заводского Клуба атлетической гимнастики, и даже выделить под эти нужды целый цокольный этаж, одного из многочисленных административных заводских корпусов.

А вдобавок к этому, используя административные ресурсы завербованного Коммерческого директора товарища Бедного, Петя выторговал для Клуба ещё с десяток кабинетов на первом этаже этого же административного корпуса.

Для ведения занятий потребуются инструкторы, которых внедрит Пётр, и которые будут составлять костяк будущей заводской банды. Клуб будет функционировать как полноценный атлетический центр, и большинство тренирующихся атлетов не будут знать об истинной подоплёке происходящего. Но инструкторы будут постепенно вербовать в ряды банды подходящих парней, которым можно доверять.

Дело было на мази, и даже название для будущей бандитской группировки подыскалось быстро, и звучало оно как нельзя более органично — «Авиаторы».

Разумеется, до полноценного открытия атлетического Клуба было ещё далеко. Надо было переоборудовать помещения для тренировок, завести необходимое оборудование.

С оборудованием, по тем временам, были сложности. Пока завезли только гири, штанги, гантели и прочее простое железо. А вот специальных силовых тренажёров отечественная промышленность пока не производила. Покупать импортные было дорого и хлопотно.

И тут хитрожопому Аркаше пришла в голову неплохая идея. Тренажёры, это в основном металл. А Клуб находится где? Правильно, на большом высокотехнологичном заводе, который имеет дело с обработкой металла, мощные цеха и конструкторские бюро.

Так почему бы не наладить выпуск тренажёров для занятий атлетической гимнастикой. Время наступило такое, что вся молодёжь помещалась на культе физической силы и качалки по всей стране появлялись чуть ли не в каждом подвале жилого дома. Спрос на силовые тренажёры был огромный.

Вопрос был интересный. Денежный. И при поддержке товарища Бедного, вполне реализуемый. Надо было только подыскать доверенных людей, которые займутся организацией этого прибыльного дела под прикрытием производства товаров народного потребления, поскольку самому Пете заниматься всеми перспективными проектами отчаянно не хватало времени.

А пока сам Петя занимался делом законным, ну или почти законным, его соратники готовились провернуть рискованную и при этом совершенно незаконную акцию. Которая должна была послужить началом вытеснения с авиазавода цеховиков.

И главная роль в задуманной операции отводилась майору Сипаеву и его афганцам. Дело было непростое и очень опасное. Поскольку время массовых бандитских разборок с применением автоматического оружия и гранатомётов ещё не наступило. Но оно уже было не за горами, это время. Время, когда, как и в период Октябрьской революции, одним из главных аргументов в спорах станет «товарищ Маузер».

Коммерческий директор Автандил Бедный был важной фигурой в преступной группе цеховиков, окопавшейся на авиазаводе, но не главной.

Настоящими главарями были татарин Идрис Шаймиев и кореец Константин Пак. Оба невысокого роста, темноволосые, с узким разрезом глаз и смуглой кожей. Но на этом их внешнее сходство и кончалось.

Шаймиев был грузным, неповоротливым мужчиной, любящим хорошо покушать, неравнодушный к симпатичным женщинам и ярый противник физкультуры в любом её проявлении.

Шаймиев имел две судимости по экономическим статьям и принадлежал к когорте людей, которых в те времена называли цеховиками. Именно он был организатором всех мутных схем, на которых преступники делали деньги.

Константин Пак был мощным как бык, увлекался спортом и по жизни был человеком злым и жестоким.

Константин тоже имел две ходки на зону, но уже по статьям ничего общего с экономикой не имеющих. А если говорить конкретно, то приземлили его в своё время за тяжкие телесные и вооружённые ограбления. Вполне естествен0о, что Пак возглавлял силовое крыло банды и был руководителем службы безопасности.

Очередная отгрузка лома цветного металла должна была стать событием рядовым и самым обычным. Схема была хорошо отлажена и почти легальная. По документам груз лома цветного металла официально реализовывался авиазаводом на базу Вторчермета в Тамбове.

Незаконная суть схемы заключалась в том, что закупочная цена, по которой металлобаза принимала отходы цветного лома, была чисто символической. Почти по этой же цене база отпускала металл польской фирме, которой и предназначался груз с авиазавода.

Цимус был в том, что польские партнёры кроме официальной оплаты по документам, передавали за каждую партию металла людям Шаймиева немалые суммы наличкой, причём в долларах.

Ну были ещё некоторые тонкости. Если по документам груз состоял только из лома алюминия, то на самом деле среди обычного алюминиевого лома было некоторое количество лома других, более дорогих металлов (титана, никеля. магниевых сплавов, меди).

В этот раз с авиазавода выехала колонна из пяти Камазов, которые везли около тридцати тонн металла. Наличкой за груз польские партнёры должны были заплатить пятьдесят тысяч долларов.

Короче, и схема была наезженная, и деньги по меркам цеховиков не самые огромные. Обычна рядовая отгрузка. Неприятностей никто не ожидал. Да и какие могут быть неприятности, когда везде всё схвачено.

За колонной грузовиков следовала чёрная волга с доверенным представителем Шаймиева, Левоном Авакяном и двумя вооружёнными охранниками из банды. По мнению Пака, вполне достаточно. Охранять сам груз необходимости не было, поскольку время лихих 90-х ещё не наступило, и грабить машины с металлоломом, пока было не модно.

Партнёры с польской стороны были проверенные и надёжные, сюрпризов с ними не ожидалось, и двое охранников с левыми стволами ТТ, сопровождали эмиссара цеховиков скорее на всякий случай, от незапланированных встреч с лихими людьми. Сумма, которую должны были передать поляки, по бытовым меркам для советских времён была всё же немалая.

Чего не знали преступники, так это того, что их подельник, гражданин Бедный, активно сотрудничал с органами государственной безопасности, как он полагал, хотя, по сути, органы в данном случае выступали в лице хорошо нам известного майора Савельева, который действовал не столько в государственных, сколько в личных интересах.

Поэтому у команды боевиков майора Сипаева, которая незримо следовала за колонной цеховиков, имелся на руках полный расклад по всем деталям предстоящей сделки.

Машины прибыли на базу Вторчермета вечером и, несмотря на позднее время, груз начали разгружать в отдельный склад, который использовался для левых сделок. После разгрузки машины должны были уйти обратно в Желтогорск, а Авакян с охранниками остановился на ночлег в загородном доме директора металлобазы, который был тоже членом преступной организации.

Утром на базу должны были прибыть представители польской стороны, принять груз и передать Авакяну баксы за товар.

Левон в целом жизнью был доволен. Вечер прошёл неплохо, выпивка, закуски, девочки. Что ещё нужно средних лет мужчине с горячим темпераментом и не слишком привлекательной внешностью, по причине выдающегося носа и не менее выдающегося живота, начисто убивавшем былую юношескую стройность фигуры.

Да и утро начиналось не менее приятно. Польские подельники проверили груз, после чего директор базы, Левон и шляхтич Анджей уединились в кабинете директора, который находился в небольшом двухэтажном административном здании базы. Где Анджей передал Левону пять пачек стодолларовых купюр. Тот выборочно просмотрел пачки, скорее для проформы, и остался доволен.

Полученные пачки денег Левон сначала упаковал в полиэтиленовый пакет, который затем аккуратно уложил в кожаный дипломат, прикрыв сверху стопками документов в пластиковых папочках.

Стоит пару слов отдельно сказать о кожаном чемоданчике. Не просто дипломат, а гордость Левона. Который он пару лет назад привёз из заграничной командировки и с тех пор был с ним почти неразлучен.

Удобный кожаный коричневый чемоданчик из крокодиловой кожи. По крайней мере, так утверждал сам Левон, любовно поглаживая бок кожаного друга, хотя не исключено, что генеалогическое древо его верного друга восходило к свинье или в крайнем случае телёнку.

Ещё одним достоинством коричневого чемоданчика были два встроенных замочка, которые запирались небольшим плоским ключиком из жёлтого металла.

Вот такой это был исключительный чемоданчик.

После того как закрытый чемоданчик уютно расположился на полу возле ноги Левона, он позволил переключиться своему вниманию на стоящие на столе бокалы с коньяком, услужливо наполненные хозяином кабинета. Завершение сделки следовало отметить.

Коньяк был достойным, заморская сигарета отдавала прохладным привкусом ментола, хотя кто-то мог посчитать, что подобное пристрастие к данному виду табака выглядело несколько по-бабски, а атмосфера в кабинете непринуждённой, тёплой и можно даже сказать дружеской.

Которая, к сожалению, была внезапно прервана, грубо и некультурно.

Дверь кабинета распахнулась без всякого предупреждения, и в кабинет вломилась милиция. Возглавлял пришельцев мужчина средних лет в штатском, который сразу же сосредоточил своё внимание на директоре базы.

— Гражданин Силантьев? Майор ОБХСС Свиридов, — представился он, сунув под нос хозяина кабинета краснокожее удостоверение.

Григорий Васильевич Силантьев растерялся.

— Но позвольте, при чём тут ОБХСС? И зачем так бесцеремонно врываться? Я лично знаком с начальником Отдела подполковником Сергеевым и буду жаловаться на этот произвол.

— Имеете полное право, — невозмутимо согласился наглый майор. — Только если вы обратили внимание, то я не из Тамбовского УВД и Михаилу Николаевичу не подчиняюсь. А представляю Главк и направлен Министерством из Москвы с проверкой. В том числе и в отношении ваших подозрительно тёплых отношениях с подполковником Сергеевым.

Если раньше Григорий Васильевич был слегка растерян, то теперь стал малость испуган.

— А это кто? Ваши сотрудники? — обратил майор свой цепкий взгляд на Левона и Анджея.

— Нет. Что вы. Мы посетители. У нас договорные отношения с базой, — быстро сориентировался опытный Авакян.

— Ладно. Тогда подождите пока в приёмной, — велел майор. — Лейтенант, выведите их и проверьте документы, — распорядился он, кивнув одному из сотрудников в форме.

Левона и Анджея быстро подхватили под руки и буквально вытолкали из кабинета, в приёмную, где толпилось ещё несколько милиционеров в форме и даже с автоматами. Причём так быстро, что Левон даже не успел прихватить свой любимый дипломат.

А возмущаться и настаивать, привлекая внимание к чемоданчику, было опасно. Вдруг попросят открыть? А там валюта. И это уже серьёзно. Поскольку хотя в свете перехода на рельсы рыночной экономики и хлынувшего в страну потока импортных товаров смотрели на это дело вроде как и сквозь пальцы, понимая, что за рубли большинство этих товаров не ввезёшь, но и отменять соответствующие статьи УК, пока никто не отменял.

Оставалось только надеяться, что повезёт, и представится возможность выручить кожаного друга.

Тем временем события в кабинете развивались своим чередом.

— Нехороший вы человек, Григорий Васильевич, — попенял майор хозяину кабинета.

— Это почему? — осторожно возмутился Григорий.

— Да вот пришлось мне из-за вас тащиться из Москвы в эдакое захолустье. И ведь не лето на дворе, — зябко поёжился товарищ майор.

— Так, может, по маленькой? Чисто символически, для сугреву, — оживился Григорий Васильевич, кивнув на оставшиеся на столе недопитые фужеры и открытую бутылку коньяка.

— То есть вы мне предлагаете за вами допивать? — усмехнулся майор.

— Нет. Что вы! — всплеснул руками Григорий — Давайте пройдём в комнату отдыха, у меня там есть замечательный французский коньяк.

Майор не возражал. И они прошествовали в комнату отдыха, дверь в которую располагалась здесь же в дальней части кабинета. Дверь за собой они закрыли, и поэтому, что там дальше происходило в комнате отдыха, широким слоям мировой общественности неизвестно.

Дверь в приёмную тоже была закрыта, поэтому никто не заметил, что в кабинете происходят странные события.

Неприметный мужичок с чемоданчиком, который был вторым человеком в штатском, пришедший вместе с майором, по команде лейтенанта подхватил забытый Левоном дипломат и водрузил его на стол.

После чего раскрыл свой чемоданчик, в котором обнаружились различные блестящие штуковины, и осмотрел замки дипломата Левона.

По внешнему виду мужичка в штатском можно было принять за технического милицейского эксперта, но на самом деле к органам правопорядка он прямого отношения не имел. Точнее, имел, но совсем с другой стороны. Поскольку рецидивист Ригель был опытным взломщиком и обращался с различными замками, как опытный скрипач-виртуоз с любимой скрипкой.

Для Ригеля вскрыть хилые замочки кожаного дипломата, было как два пальца об асфальт. Тем более что ему заранее показали фотографии кожаного друга Левона и спецификации запорных устройств фирмы-производителя, которая поставляла эти самые замочки.

Ригель не подвёл и за пару минут вскрыл чемоданчик. После чего освободил место у стола и за дело принялся лейтенант.

Товарищ милиционер занялся делом странным и маловразумительным. Он осторожно извлёк свёрток с деньгами, затем стал менять пачки долларов на точно такие же. Закончив эту странную процедуру, он убрал извлечённые пачки долларов в свой кожаный планшет, а Ригель аккуратно закрыл замочки дипломата и поставил его на прежнее место на полу возле стола.

Закончив эти хитрые манипуляции, лейтенант негромко постучал в дверь комнаты отдыха. Вскоре в кабинет вышли майор и директор базы, после чего майор обратился к хозяину кабинета.

— Придётся вам, Григорий Васильевич, всё же проехать с нами в Управление. Побеседовать со следователем и подписать кое-какие документы.

Силантьев страдальчески вздохнул и, прихватив из встроенного шкафа пижонскую лёгкую дублёнку, покорно поплёлся за майором. За ними потянулись и все остальные люди, заполнившие кабинет.

В приёмной секретарша испуганно вскочила при виде начальника и уставилась на него взглядом испуганной серны.

— Начальника вашего я пока забираю на беседу в Управление, — проинформировал женщину майор.

— А когда Григорий Васильевич вернётся? — сдавленно пискнула секретарша.

— Это будет зависеть от многих обстоятельств. В том числе и от его готовности сотрудничать со следствием, — солидно заявил майор, после чего процессия покинула приёмную.

На улице директора базы погрузили в УАЗ «Буханку», зелёного цвета с зашторенными окнами, в которую уселась и большая часть милиционеров в форме. А сам, так называемый, майор Свиридов, с капитаном, уселись в чёрную милицейскую волгу, в которой сидел страхующий афганцев на случай встречи с реальной милицией, майор Шаповалов и его коллега из местных, майор Тамбовского Управления КГБ, доверенное лицо семейства Савельевых. Чекист присутствовал на самый крайний случай, если что-то пойдёт уж совсем не так.

— Как всё прошло? — поинтересовался Шаповалов у псевдомайора.

— Штатно, — коротко отрапортовал тот. — Проблем не было, всё как по нотам.

— Тогда погнали, — скомандовал Шаповалов, и короткая колонна из двух машин двинулась в сторону загородной трассы.

Тем временем в приёмной, Левон выждал несколько минут, чтобы убедиться, что люди в форме не вернутся, после чего проскользнул в кабинет и подхватил свой драгоценный дипломат. Торопливо проверил на ходу, что замки заперты, и рванул на улицу к машине.

Шлёпнувшись задом на сиденье автомобиля, он, всё ещё не веря, что пронесло, торопливо открыл ключиком замочки дипломата и со вздохом облегчения убедился, что пачки долларов на месте.

После чего велел подоспевшим охранникам грузиться в машину, и волжанка рванула в сторону трассы, от греха подальше.

Для директора базы события между тем развивались весьма странно, как, впрочем, и большинство происходящего в этот день. Сначала его два часа везли в машине с зашторенными окнами, и он не мог понять куда. Затем машина остановилась и его попросили выйти, а когда он замешкался, то просто выпихнули дружелюбным пинком под зад, после чего дверь захлопнулась, и машина укатила.

А гражданин Силантьев остался стоять на заброшенной зимней просёлочной дороге, где вокруг отсутствовали всякие признаки цивилизации.

Григорий Васильевич быстро смекнул, что дожидаться в этом заброшенном месте попутной машины, дело гиблое и единственный выход, это выбираться пешком.

Хорошо, что ему хватило сообразительности двинуться по едва приметной дороге в ту сторону откуда приехала привезшая его милицейская машина. Поэтому уже через два часа он выбрался на более приличную дорогу, где даже просматривались следы асфальта, и уже ещё через какие-то тридцать минут его подобрал проезжавший мимо обшарпанный автомобиль Москвич.

Можно сказать, что несмотря на возникшие трудности в Желтогорск, эмиссар цеховиков Левон Авакян вернулся со щитом, а не на щите. По крайней мере, так он полагал.

Поскольку вернулся он ближе к ночи, то в загородный дом Шаймиева Левон прикатил на следующее утро.

Шаймиев и Пак уже ждали его, расположившись в кабинете хозяина дома. Оба расположились в креслах вокруг кофейного столика, на котором стояла бутылка коньяка и разнообразные закуски. Бутылка была уже наполовину пуста, что частично объясняло благодушное настроение Идриса и Константина.

Обстановка была благожелательной, но всё же Левон испытывал некоторую неуверенность, он пока так до конца и не решил, стоит ли ему рассказывать про странную историю, произошедшую на металлобазе.

Нет. Поначалу он собирался доложить сразу по приезде, хотя он был во всей этой истории вроде бы как случайный свидетель. Но его смутил утренний звонок директора базы Силантьева, который рассказал ему о странном окончании этой мутной истории и о бесследно растворившихся на просторах нашей Родины ментах.

Тем более что, едва добравшись до города, Григорий Васильевич сразу связался со своим покровителем в ГУВД подполковником Сергеевым, и тот ничего ни про какие проверки и приезжих из Главка не слышал.

Всё это было странно, и Григорий Васильевич колебался, стоит ли ему поднимать шум и немедленно информировать о происшествии остальных деловых партнёров, замешанных в их криминальном бизнесе.

В общем, посоветовавшись, Левон и Силантьев решили повременить поднимать шумиху, а выждать и посмотреть, чем дело закончится.

А пока предстояла самая увлекательная часть сегодняшней встречи единомышленников по расхищению социалистической собственности.

Поэтому Левон, который всегда не был чужд некоторой театральности, торжественно водрузил на кресло свой знаменитый кожаный дипломат и, раскрыв его, жестом фокусника извлёк из него пакет с пачками денег.

После чего по очереди вынул и разложил на столе пять пачек зелёных американских рублей.

Шаймиев, довольно улыбаясь, ухватил своими толстыми волосатыми пальцами одну из пачек, и жестом опытного картёжника листанул с торца, перехваченную аптечной резинкой, толстую пачку купюр.

Внезапно выражение его лица резко изменилось. С него будто огромной мочалкой смыло добродушную улыбку, Идрис побледнел, а его глаза сделались пустыми и тусклыми.

Он застыл, неверящим взглядом уставившись на пачку денег в своей руке.

Глава 8 Противостояние

Константин Пак быстро взглянул на Шаймиева, потянулся вперёд и ухватил со стола другую пачку денег. Распотрошив её, он некоторое время хмуро рассматривал стопку плотной бумаги, в которой стодолларовые купюры, присутствовали в небольшом количестве только сверху и снизу.

— Кукла, — буркнул кореец.

Пак отреагировал на ситуацию менее эмоционально, чем Шаймиев, однако пустой взгляд его мёртвых почти чёрных глаз пугал Авакяна гораздо больше, чем яростный гнев Идриса Шаймиева.

— Если это шутка, Левон, то довольно дурного тона, — холодно процедил Пак. — У тебя есть только несколько минут, чтобы всё объяснить, иначе на твоих похоронах будет играть музыка, но ты её не услышишь.

Левону было страшно, но он попытался взять себя в руки и связно рассказать историю о происшествии на металлобазе. А в том, что эти события неразрывно связаны с фокусом превращения долларов в простые бумажки, он уже начинал догадываться.

— Можно я выпью? — попросили охрипшим голосом Левон, кивнув на стоящий на столике коньяк.

— Выпей, — разрешил Пак. — Но это не избавит тебя от необходимости всё нам объяснить. Да не бойся ты, мы тебя не больно зарежем, — пошутил он.

А может, и не пошутил. Левон знал, что Паку случалось собственноручно убивать людей.

Пока Левон рассказывал, Пак сидел, прикрыв глаза, и, казалось, что он задумался и даже не слушает рассказчика, но Авакян не сомневался, что хитрый кореец всё слышит и анализирует каждое его слово.

— Забавно, — хмыкнул он, когда Левон замолчал.

— Да уж, обхохочешься, — сердито проворчал Шаймиев. — Ты хоть что-нибудь понял из этого бреда, Константин?

— Кто-то слишком много знает о наших делах, — пожал плечами Пак.

— Менты? — предположил Шаймиев.

— Да не похоже, — не согласился Пак. — Слишком это всё для них как-то сложно. Слишком хорошо организовано. С выдумкой. Не их стиль. Скорее всего, менты были ряженые.

— Тогда кто? Контора? — ещё больше напрягся Шаймиев.

— Эти могли, — согласился Пак. — Только зачем? Если бы это было КГБ, нас бы уже, скорее всего, повязали.

— Тогда кто? — растерялся Шаймиев.

— Думаю, что это конкуренты, — предположил Пак. — Которые, вероятно, связаны с ментами или гэбэшниками, но их покровители из органов действуют на свой страх и риск.

— Думаешь, такое возможно? — засомневался Шаймиев.

— Вполне. Времена теперь такие. Рыночная экономика, считай второй НЭП, в стране идёт передел собственности и самые сообразительные партийные деятели и люди в погонах, не хотят остаться в стороне от делёжки пирога. Более того, собираются этот передел собственности возглавить. Хотят конвертировать свои властные полномочия в материальное благополучие. Сам же про это последнее время постоянно твердишь. Типа, настало наше время, теперь развернёмся. Только, похоже, что не мы одни, такие умные.

— Это так, — согласился Шаймиев. — Думаешь, кто-то положил глаз на наш бизнес?

— Думаю, что наш бизнес им на хер не сдался, — возразил Пак. — Полагаю, что здесь идёт более крупная игра. Вероятно, кому-то приглянулся сам авиазавод. А мы просто досадная помеха.

Шаймиев некоторое время сидел молча, выстукивая пальцами по поверхности стола барабанную дробь, затем вспомнил о притихшем Левоне и буркнул:

— Ладно, Левон, ты пока иди. Может, ты и не при делах, но учти, что мы всё тщательно проверим. И если у тебя рыльце в пушку, то лучше тебе самому повеситься.

Левон начал было рассыпаться в благодарностях, но быстро понял, что главным боссам не до него и торопливо покинул комнату.

Как только он ушёл, Шаймиев поинтересовался у Пака:

— Что делать будем, Костя?

— Отгрузку металла пока нужно остановить, это однозначно, — хмуро заявил Пак. — Что касается остального, надо разбираться. Пока ясно только, что это война и противник у нас серьёзный. И самое хреновое, что они неплохо осведомлены о наших делах, а вот мы о них ничего не знаем. Первым делом надо понять, кто они и чего хотят.

Пока старшие товарищи мутили хитрые схемы, наносили чувствительный удар по мошне цеховиков и прикидывали, как подорвать экономическую мощь, последних, Петя тоже без дела не сидел.

И это занятие не доставляло ему удовольствие, поскольку дела на авиазаводе отнимали у него чертовски много времени.

Пётр поинтересовался у старших товарищей, почему бы не решить вопрос с цеховиками более кардинально. После вербовки гражданина Бедного, имеющейся информации было достаточно, чтобы задействовать ресурсы милиции или КГБ для разгрома шайки.

Однако майор Савельев снисходительно пояснил, что идея дурацкая. Поскольку хотя времена и изменились, но наличие на оборонном заводе преступной группировки такого масштаба неизбежно привлечёт к себе повышенное внимание со стороны партийных органов и силовых структур.

В этих условиях придётся отложить планы по теневому захвату авиазавода с перспективой его дальнейшей приватизации. Также медным тазом накроются все планы семейства Бонье по поставкам стратегического металла во Францию.

Поэтому действовать предстояло по-тихому. Так что Пете была дана команда делать свою часть общей работы и не выёживаться.

Петя хоть и ворчал, но понимал, что дело ему поручено ответственное и не халтурил.

В Клубе уже оборудовали основной спортивный зал, где тягали железо, и два вспомогательных зала. В одном установили боксёрский ринг, мешки, груши, для отработки ударов. В другом настелили маты для занятий самбо, дзюдо.

Начались тренировки в группах атлетической гимнастики, бокса и борьбы. Причём во всём присутствовало двойное дно.

Постоянных инструкторов было пока шестеро, из них трое были обычными спортивными тренерами и занимались чисто спортивными делами, а трое других были по совместительству бандитами и в свои группы подбирали парней определённого типа. На базе этих особых групп и формировалась структура будущей заводской бандитской группировки «Авиаторов».

Первоначально возникли трудности с тем, кто возглавит заводскую группировку. Человек должен быть достаточно крутым и авторитетным и в то же время такой, чтобы понимал, что бандитское оформление, это только прикрытие. То есть был в определённой степени осведомлён, что за захватом авиазавода и прочими мутными делишками стоит Контора в лице семейства Савельевых.

Задача была непростой, и пришлось решать её сообща. Но всё же такая кандидатура нашлась. Ею оказался отставной прапорщик КГБ Семён Рязанцев. Тот самый спившийся тренер, который обучал Петиных бандитов карате.

После того как Петя стал активно привлекать Семёна к тренировкам бойцов Овражской группировки, у того появились деньги и некоторый смысл в жизни. А после того как к делу подключился сам майор Савельев, жизнь Рязанцева изменилась довольно круто.

Первым делом Александр затребовал себе личное дело отставного прапорщика, которое хранилось в архивах Управления. Поскольку спившийся кадр был никому не интересен, то особых проблем с тем, чтобы оформить над прапорщиком кураторство и перевести того в действующий резерв, якобы для нужд возглавляемого Савельевым Отдела, не возникло.

После чего Александр убедил своего подопечного пройти краткий интенсивный курс лечения по спецметодике в одной из ведомственных больниц Конторы, и прапорщик если и не полностью излечился от своего пристрастия к Зелёному Змию, то стал менее зависим от алкоголя.

Так что теперь прапорщик Рязанцев был условно годен к труду и обороне. И успешно осваивал легенду главаря организованной преступной группировки, совмещая организаторскую деятельность с процессом тренировки своих подопечных.

Петя и сам вёл время от времени тренировки в этих особых группах, лично знакомился с парнями и вёл с ними беседы в нужном ключе.

Кроме Пети, по вечерам на первом этаже корпуса, где располагался спортивный центр, в комнатах, которые Петя выбил для Атлетического Клуба, частенько тёрлись Сашок и Рафик, которые тоже вели с правильными пацанами задушевные беседы.

Так что вскоре из крепких парней на заводе сформировалась вполне себе устойчивая преступная группировка. Парни были решительные, крепкие и до денег жадные. Но Петя пока их держал в стороне от основных дел Овражской группировки, подкармливал понемногу, подключая их к охране коммерческих точек, которые контролировали Овражские, и участию в мелких разборках, где обходилось почти без криминала.

Короче, не баловал. Они были нужны ему именно на авиазаводе, для конкретных дел.

Вскоре Клуб стал весьма привлекательным местом для заводской молодёжи. Тем более что Аркаша и здесь предложил новации из будущего. В Клубе теперь занимались не только крепкие девушки, увлекающиеся атлетизмом, но и такие стройные козочки, что закачаешься. Поскольку в Клубе открыли секцию ритмической гимнастики. Во времена Аркаши подобные вещи были весьма популярными и назывались всяким почти матерными словами, типа шейпинга.

То есть там под руководством девушек-инструкторов, девчонки в купальниках или лосинах и маечках, занимались физическими упражнениями под бодрую музыку. Такие штуки выделывали, что просто загляденье.

Да ещё в торце здания возле душевых почти закончили оборудовать мини-сауну, открытия которой все ждали с нетерпением.

Естественно, что спорткомплекс привлекал не только спортивную молодёжь, но и бандитов из группировки цеховиков. И это могло бы стать неприятной проблемой, если бы не то, что так и было задумано.

Уже несколько недель два десятка бандитов из числа подручных Константина Пака приходили в Атлетический Клуб каждый день. Появлялись там они обычно к вечеру. Поначалу даже тренировались, но без особого фанатизма.

А потом стали вести себя всё более развязно. Хамили тренерам, задирались с заводскими парнями, которые тренировались в залах, приставали к девчонкам. Со временем так обнаглели, что стали приносить в Клуб пиво и даже кое-что покрепче. Устраивали посиделки, сначала в раздевалках, а потом обнаглели настолько, что стали цедить пивасик даже в самих спортзалах.

И что удивительно, всё им сходило с рук. Складывалось такое впечатление, что все их побаивались. Даже инструкторы.

Дошло до того, что бандиты Пака уже стали считать себя настоящими хозяевами Атлетического Клуба.

Пак и Шаймиев смотрели на художества своих подчинённых сквозь пальцы. У них были более важные дела, чем обращать внимание на развлечения своих шестёрок.

Именно на это и был расчёт у Пети и его старших товарищей.

В детстве мальчик Вася очень любил сказку про Винни Пуха. Так что ничего удивительного в том, что кличка Пух сопровождала его с той счастливой и безмятежной поры. Хотя по жизни Вася был скорее свиньёй, чем медведем.

К своим двадцати пяти годам Вася имел за плечами ходку на зону за хулиганку, несколько не особо талантливо выполненных татуировок, непомерные амбиции и морду поперёк себя шире.

Пух был у Константина Пака главным среди дуболомов — тупых, агрессивных, здоровых парней, которых вскоре будут называть быками и пехотой. В их функции входило запугивание, избиение и нанесение телесных повреждений. Для более серьёзных дел у Пака имелась небольшая группа из матёрых уголовников и людей, умеющих обращаться с оружием и имеющих опыт его применения.

Если раньше Пух и его гопота на заводе появлялись редко, а в основном выполняли поручения Пака в городе, то теперь они отирались на территории авиазавода каждый вечер. Пух, что называется, положил глаз на Атлетический Клуб, как место проведения досуга и с особым нетерпением ожидал открытия сауны.

Этот вечер мало чем отличался от предыдущих. Тёплая компания конкретных пацанов уютно устроилась в углу спортзала, стащив туда большую часть матов и удобно пристроив на них свои задницы.

Маты они использовали, естественно, не по назначению, и неторопливо попивали пиво, прямо из трёхлитровых стеклянных банок. Ну и несколько бутылок креплёного портвейна присутствовала, для разнообразия.

Пацаны выпивали, вели неторопливые беседы за жизнь и лузгали семечки, шелухой которых уже было щедро замусорено пространство вокруг этих милых ребят.

Неторопливое течение времени было нарушено спортсменами, которые непонятно зачем припёрлись, видят же, что тут культурно отдыхают реальные пацаны.

Им бы уйти и не мешать. Но спортсмены, похоже, думали иначе.

Возглавлял атлетов главный тренер, Семён Рязанцев. Были с ним и три инструктора, из числа тех, которые были не просто тренерами, а входили в число соратников, которые были в курсе, что собой на самом деле представляет Атлетический Клуб.

Парни были серьёзные и надёжные. Крепкий как дуб, хоть и невысокий, Алик, боксёр-тяжеловес. Валера, бывший военный, который вёл в Клубе секцию самбо, а для членов формирующейся группировки боевое самбо, а скорее даже то, что называют армейским рукопашным боем. Третьим инструктором был тренер по атлетической гимнастике Слава, который своей впечатляющей мускулатурой хоть и не дотягивал до Шварценеггера, но не сильно от того отставал.

Дополняли группу вошедших ещё пятеро парней, угрюмых, крепких и имевших вид ребят бывалых и не пасующих перед трудностями.

Рязанцев подошёл и остановился в паре метров перед сидящим на стопке матов Василием. Он стоял и молча рассматривал бандита.

— Чё, надо⁈ — недружелюбно осведомился Пух.

Семён во времена своей службы в охране посольства был приучен вежливо обходиться с посетителями, даже если они и вели себя не всегда адекватно. И ещё он знал, что такая манера поведения иногда бесит людей сильнее, чем самая отъявленная грубость.

— Это спортивный Клуб. Здесь занимаются спортом. И подобное поведение здесь неуместно. Поэтому вы сейчас покинете помещения Клуба. Вместе со своими приятелями. И не приходите сюда больше. Не надо.

Пух, всё ещё не врубаясь в ситуацию, поднялся на ноги и угрожающей глыбой навис над Семёном. Рязанцев был мужиком крепким и ростом выше среднего, но двухметровый Пух, весящий больше ста двадцати килограммов, высился перед ним как вставший на задние лапы разъярённый медведь.

— Чо ты сказал⁈ — неверяще прорычал Василий. — Да я тебя, гнида!

И Пух протянул свою потную громадную ладонь к лицу бывшего прапорщика, собираясь сотворить шмась.

Хлёсткий удар костяшками пальцев тыльной стороны ладони прервал эту гневную тираду, и Пух, захрипев, схватился за горло и рухнул на колени.

Глава 9 Противостояние 2

Пух стоял перед Рязанцевым на коленях, согнувшись. По всем правилам надо было добивать. Но Семён, наоборот, отступил на пару шагов, давая бандиту возможность прийти в себя и собраться с силами.

Чего у Васи было не отнять, так это упорства. К тому же у него был низкий болевой порог, что обычно помогало ему в драках. Да и бил Семён не так уж сильно, скорее хлёстко, чтобы ненадолго обездвижить противника.

Пух собрался, поднапрягся и встал. Уставился на обидчика налившимися кровью глазами и взревел:

— Мочи их, пацаны!

После чего Пух и его бакланы ринулись в атаку.

Зря они так. Любителям не стоит вступать в лобовое столкновение с профессионалами. Может быть, в тёмной подворотне, с кастетом или ножом, исподтишка, что-то и прокатило бы. Но не в ярко освещённом спортзале, тем более, когда нападение было вполне предсказуемо.

Спортсмены били точно, жёстко и жестоко. Поскольку Рязанцев готовил этих парней не для спорта, а как боевую группу бандитской группировки. Пара минут и Пух и его команда валялись на жёстком деревянном полу в разной степени побитости.

После чего их пинками подняли и погнали из Клуба на улицу. Те, конечно, огрызались. Словесно. Грозили всяческими карами.

Выглядели их угрозы довольно жалко. Но нельзя сказать, чтобы их угрозы не были приняты всерьёз. Рязанцев прекрасно знал методы действия шпаны и был уверен, что это не пустые угрозы и бандиты Пуха теперь объявят охоту на спортсменов.

Но на это и был расчёт. Рязанцев специально унизил Пуха перед его пацанами, чтобы тот психанул и попытался свести счёты с обидчиками, не откладывая дело в долгий ящик.

Рязанцев отпустил почти всех спортсменов, кроме трёх инструкторов, которые были полноправными членами создаваемой преступной группировки. Заваруха предстояла серьёзная, и Семён не хотел рисковать парнями, которые больше привыкли к спортивным поединкам, а не к схваткам, где ценой может стать не только спортивная победа, но и жизнь.

Вместо них в Клуб подтянулись пятеро афганцев из боевой группы майора Сипаева. Трое из них в Афгане служили в десантно-штурмовом батальоне, а двое в спецназе ГРУ. Эта кампания задержалась в клубе на пару часов, пока на улице не наступила уже глубокая ночь и без того мрачная и небезопасная даже днём городская территория, прилегающая к заводу, совсем не обезлюдела.

Учитывая зимнее время года и наступившую ночь, встретить случайных прохожих в этом месте, было маловероятно. Единственными обитателями здесь были только пьяные, бродячие собаки, местная шпана, да прочий уголовный сброд.

В то же самое время на территории завода и на прилегающей к проходной завода территории дежурило несколько оперов Заводского РОВД из доверенных людей майора Шаповалова.

И вскоре портативная импортная рация, которой Семёна снабдил майор Савельев, ожила, и один из оперов сообщил, что обиженный на весь белый свет и на прапорщика Рязанцева Пух, вместе с компанией типов уголовной наружности в количестве дюжины человек, поджидают Семена и его товарищей в одном из тёмных переулков вблизи проходной завода.

Группе Рязанцева предстояло иметь дело с обычными бандитами. Но парни были профессионалами и учитывали риски, которые возникают в ночной скоротечной схватке. Иметь дело предстояло с противником вооружённым в основном колюще-режущим оружием, кастетами и ударно-дробящими приспособлениями. Не исключено было также наличие нескольких единиц огнестрела.

Соответственно поставленной задаче была подобрана и экипировка. В стране уже царил бардак, и майор Савельев озаботился постепенным созданием арсенала для боевиков организации. По разным каналам началась скупка различной списанной амуниции и пока ещё нелегальное приобретение оружия.

Кое-что уже удалось приобрести, и поэтому для сегодняшней акции группу снабдили лёгкими бронежилетами скрытого ношения, которые должны были защитить от ножей и заточек. Также самому Рязанцеву и двум бывшим спецназовцам ГРУ были выданы стволы, обычные ТТ.

Но это всё на крайний случай. Всё должно было выглядеть как обычная бандитская разборка. Поэтому основное оружие, которое должны были использовать бойцы группы Рязанцева, это обычные арматурные прутья, позволяющие держать вооружённых ножами бандитов на безопасном расстоянии, а сам Семён вооружился нунчаками, которыми владел на вполне приличном уровне.

Семён с парнями вышли с территории завода и остановились на пятачке возле проходной, где фонари ещё слабо освещали пространство. А вот дальше было темно и мрачно, узкие переулки, тянущиеся через склады и административные здания, зияли чёрными провалами подобно шрамам в неизвестности ночи.

Парни двинулись в сторону основного выхода с заводской площади и не успели пройти сотни метров, как из переулка им навстречу вывалилась толпа гопников под предводительством Пуха.

Основная масса начинающих бандитов имела целью как следует отмудохать зарвавшихся спортсменов. Но вот у самого Пуха и двух его корефанов из команды боевиков Пака, которая состояла из матёрых уголовников, цель была другая. Они шли убивать.

И если бы всё шло по привычной схеме, то приблизившись и начав базар, уголовники имели все шансы подобраться вплотную и пустить вход зоновские финки.

Но Семён и его парни выполняли боевую задачу. И пусть в этот раз они защищали не Родину, а свои шкурные интересы и представляли не государство, а преступную группировку, но действовали они так как привыкли в боевой обстановке.

Они не стали дожидаться, пока бандиты начнут базар, а сами кинулись в атаку, что явилось для шпаны Пуха полной неожиданностью.

Вообще-то, Пух был не так прост и имел большой опыт уличных драк. Он понимал, что тренер по единоборствам знает множество приёмчиков и запросто его не достать. Как обычного лоха ножом не пырнёшь.

Поэтому Пух собирался использовать борцовскую тактику, стремительно навалившись на противника всем своим немалым весом, врезаться в него, пусть даже тот и нанесёт ему парочку ударов, и исподтишка засадить перо в брюхо.

И, возможно, такая тактика против менее опытного бойца и сработала бы. Но Семён не был простым спортсменом и имел соответствующую подготовку, рассчитанную на боестолкновение с противником в условиях боевых действий.

Поэтому, когда здоровенная туша Пуха ринулась на него, он скользящим движением сместился навстречу атакующему бандиту и в сторону, одновременно нанося нунчаками хлёсткий удар по колену противника.

Твёрдое дерево с глухим стуком врезалось в коленную чашечку Пуха, дробя кости и хрящи. Подломившаяся нога не выдержала веса тяжёлого тела, и Пух рухнул на обледеневшую землю, хрипло взвыв от дикой боли в ноге.

Тем временем общая схватка продолжалась, но она не заняла много времени. Остальные бойцы группы Рязанцева чётко выполняли поставленную задачу. Ударами арматурных прутьев они ломали бандитам руки или ноги. Целью спровоцированного столкновения было вывести из строя на длительное время значительное количество рядовых быков криминальной организации цеховиков, окопавшейся на авиазаводе.

И с этой задачей парни справлялись как нельзя лучше. Вскоре десяток бандитов валялись на снегу с перебитыми конечностями, ещё парочка торопливо удирала.

К сожалению, не обошлось без накладок. Причём промах допустил сам прапорщик Рязанцев, давно не принимавший участия в реальных боестолкновениях. Пух оказался крепче, чем выглядел на первый взгляд, и, несмотря на раздробленное колено, сумел собраться и попытался пустить в ход припрятанный ствол.

Рязанцев в это время обрабатывал другого бандита из компании гопников и не успевал приблизиться к Пуху на достаточную дистанцию, чтобы того обезоружить. В результате прапорщик принял единственно возможное в этой ситуации решение и был вынужден стрелять на опережение, продырявив Пуху плечо.

Досадная накладка, но Семён здраво рассудил, что Пух вряд ли обратится с ранением в обычную больницу, а рана не была смертельной, так что выкарабкается. В любом случае к ментам не пойдёт.

Очередной ход в борьбе за контроль над авиазаводом был сделан, теперь оставалось ожидать ответной реакции цеховиков.

Константин Пак был вторым человеком в преступной организации цеховиков, а может быть и первым. Формально главным был Шаймиев, который был создателем системы и организатором всей экономической структуры, но без Пака и силового прикрытия, и улаживания проблем с ворами, организация цеховиков существовать не могла. И последнее время влияние Пака в организации значительно усилилось, так как времена наступили неспокойные.

Постепенно Константин перетягивал одеяло на себя, начинал влезать в распределение финансовых потоков и заставлял Шаймиева увеличивать долю расходов на силовое крыло организации, а также забирать всё большую долю прибыли себе лично. Шаймиеву такое положение дел явно не нравилось, но предпринять он ничего не мог.

Но сейчас дела поворачивались так, что у организации начались неприятности именно в сфере ответственности Пака. История с вмешательством неизвестных в отлаженную схему с продажей за границу металлолома сильно ударила по авторитету Пака. Сама по себе разовая потеря пятидесяти тысяч долларов была не столь ощутима, дело опасное, и всякое случается.

Неприятность заключалась в том, что было непонятно, кто, как, зачем и почему. В результате регулярные поставки металла пришлось прекратить. А поскольку отгрузки шли два раза в месяц, то организация теряла каждый месяц по сто тысяч долларов. И это было уже ощутимо. Тем более что это была валюта и основная часть долларов распределялась между главарями организации, которые в отличие от рядовых членов организации понимали преимущества хранения награбленного в твёрдой валюте, особенно в свете происходящих в стране перемен.

То есть неприятностей у Константина и так хватало. А тут нелепый конфликт бакланов Пуха со спортсменами. В результате которого, из строя выбыло почти полтора десятка рядовых бойцов.

Вроде бы и не критично. Но последнее время в стране начинал твориться полный беспредел, любителей поживиться на халяву, располагая наглостью и накачанными мышцами становилось всё больше. Вести дела с торговыми партнёрами без силовой поддержки становилось всё сложнее. Деньги за поставляемый левый товар торгаши отдавали всё неохотней и сдерживало их от попыток кинуть цеховиков на деньги только наличие крепких парней, которые всегда были готовы пресечь подобные попытки.

На этом фоне потеря бойцов и конфликт со спортсменами был ну совсем некстати. Тем более что Пак имел обширные связи в уголовной среде и знал, что последнее время по всей стране начали появляться молодёжные бандитские группировки спортсменов. Которые начинали теснить обычных уголовников, всё активнее осваивая сферу преступной деятельности. Причём действовала молодёжь нагло, грубо и не считаясь ни с какими авторитетами.

Ругая последними словами Пуха, Константин несколько лукавил. Он сам проморгал появление на территории авиазавода молодёжной бандитской группировки спортсменов. Естественно, цеховики не собирались терпеть на заводе, который уже считали своим, банды спортсменов и с теми всё равно нужно было разбираться.

Просто Пух подставился по-глупому, что могло плачевно отразиться на авторитете организации. И кроме того, теперь нужно было срочно поставить спортсменов на место, а время было для этого крайне неудачное, поскольку нужно было разбираться с последствиями наезда неизвестных врагов, нарушивших схему с металлоломом.

Но в целом Пак не особо волновался по поводу разборок со спортсменами. Он знал от коллег, что в большинстве столкновений спортсмены пока проигрывали уголовникам. Молодые парни пока привыкли к обычным, пусть и жестоким уличным дракам, а не к схваткам не на жизнь, а на смерть. Поэтому многих из них можно было напугать обычным финским ножом. Когда их начинали убивать, спортсмены терялись и обычно позорно бежали с поля боя.

И уж тем более спортсмены были не готовы, когда матёрые уголовники пускали в ход стволы. А особая группа Пака состояла из отпетых уголовников, у которых имелись как макаровы, так и ТТ, и которые те были готовы пустить в ход.

Так что, планируя разборку со спортсменами или как теперь уже частенько называли подобные толковища новомодным входящим в обиход словом стрелка, Пак рассчитывал на решительную и быструю победу. И даже парочка возможных трупов с огнестрелом его не пугала.

Пак привык действовать решительно, и поэтому его посланцы на следующий же день заявились в Атлетический Клуб и назначили спортсменам встречу следующим вечером на одном из многочисленных пустырей вблизи авиазавода.

Петру происходящее не нравилось. Он в соответствии со стратегическим планом постепенно дистанцировался от бандитских дел и под руководством Аркаши создавал образ эдакого «крёстного отца» отечественного разлива, который стоит над всей этой бандитской суетой. То есть Петя планировал стать одним из тех людей, которых вскоре будут именовать «авторитетными бизнесменами».

А бандитскими делами группировки, под его чутким незримым руководством, будут рулить Сашок и Рафик. Тем более что Сашок отлично вписывался в эту схему. Ему, как потомственному уголовнику такая тема была в жилу. Он уже был не просто стремящимся пацаном из молодняка, а считался серьёзным бандитским авторитетом, несмотря на молодость, поскольку за ним стояли Овражские, а они в последнее время становились серьёзной силой, с которой были вынуждены считаться многие в городе.

Но многоходовка по установлению контроля над авиазаводом в этот раз требовала личного Петиного участия. К сожалению, наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями.

Поэтому в назначенный день, в полночь, Пётр и оказался на месте разборки с цеховиками.

Бандиты Пака прибыли на волге и нескольких жигулях, которые сейчас стояли с одной стороны небольшого пустыря за заводскими складами. С Паком прибыло два десятка бандитов. Половина из которых была обычными бакланами из команды Пуха, а вторая половина была из личной команды Пака и состояла из опытных уголовников.

Личная гвардия Пака была вооружена не только ножами. Почти все были вооружены макаровыми и ТТ или обрезами, которые должны были стать решающими аргументами в споре с ничего не подозревающими спортсменами.

Команда спортсменов подкатила на нескольких жигулях и, смешно сказать, УАЗике «буханке». Пак и его бандиты чуть не заржали. Но когда из буханки неторопливо выбрались пятеро парней возрастом под тридцатник, привычно поправлявшими свободно висящие на плече автоматы Калашникова, веселья в группе бандитов, приехавших с Паком, резко поубавилось.

По бывалому виду парней Константин сразу смекнул, что это, наверняка, бывшие афганцы, которые имеют боевой опыт и не испугаются пустить оружие в ход. Парни привычно, без суеты, рассредоточились на своей стороне пустыря, разобрав секторы огня таким образом, чтобы в случае огневого контакта не задеть своих.

Присутствие со стороны спортсменов афганцев, кардинально меняло расклад сил. И Пак сразу понял, что стрелку он и его люди уже проиграли. Но отступать было некуда, и Пак в сопровождении двух бандитов нехотя двинулся в центр пустыря, куда уже выдвигались переговорщики со стороны спортсменов. А может, и не спортсменов, поскольку Пак начинал понимать, что спортсмены, это только видимая часть айсберга, и он угодил в заранее подготовленную ловушку.

С противоположной стороны к месту встречи тоже двинулась тройка переговорщиков. В середине шествовал Семён, как представитель спортсменов и новой заводской группировки «Авиаторов», с которой формально и возник конфликт у цеховиков. Справа от него шёл Пётр, а слева Сашок.

Две группы людей сошлись на слабо освещённом пятачке пустыря, остановились в паре метров напротив друг друга, и на некоторое время воцарилось тяжёлое мрачное молчание.

Глава 10 Противостояние 3

Переговорщики со стороны спортсменов Паку сразу не понравились. Тот, который в центре, был матёрым мужиком с волчьим взглядом. Пак таких повидал немало и походил тот больше не на тренера, а на парней из тюремного спецназа, которые привыкли ломать таких как Пак об колено.

Также ему не понравилось присутствие среди переговорщиков представителя блатных. Сашка Пак знал. Шапочно. Пересекались изредка, так как вращались в одних кругах, а Сашок стремительно набирал авторитет.

Третий переговорщик был Паку незнаком, хотя лицо здоровяка, стоящего справа от центра, было Паку смутно знакомо, но где он его видел, вспомнить Константин не мог.

У всех троих были распахнуты куртки и поэтому были хорошо видны заткнутые за ремни демонстративно выставленные напоказ стволы. У Пака и его сопровождающих тоже были стволы, но он не ожидал, что стволы будут и у противников. Это было для него неприятной неожиданностью.

Но куда больше его выбило из колеи присутствие со стороны противника пятерых автоматчиков. Присутствие на толковище Сашка и автоматчиков совершенно не вязалось с его расчётами, что он имеет дело с новомодной бандой спортсменов, которые рассчитывают только на свои накаченные мышцы и навыки единоборств.

На противостояние с такими противниками Константин не рассчитывал. Пак понимал, что он оказался в невыгодном положении, но теперь просто так с толковища не уйдёшь. Надо было как-то разруливать ситуацию.

— Я что-то не понял, с кем базар вести? — хмуро поинтересовался Пак.

— Базарят бабки на базаре, а мы по жизни вопросы решаем, — авторитетно вмешался Сашок. — А с кем говорить, зависит от темы разговора. Твои шестёрки, когда вызов на стрелку передавали, тему не обозначили. Так что ты, Костя, объясни, что за пердъявы такие.

— Объясню. Только я этих двоих фраеров не знаю и кто они такие не ведаю, — кивнул пак в сторону Семёна и Петра, — Может, ты пояснишь за них.

Пак нарочно провоцировал противника, рассчитывая, как это водится в уголовной среде, зацепиться за неосторожно сказанное слово. Но неизвестные ему переговорщики на фраеров не отреагировали, зато продолжал гнуть свою линию Сашок.

— Ты Костя базар то фильтруй. А то, как бы самому не фраернуться. Если уж ты решил по мастям пройтись, то поясню. Семён из новой волны, он главный в группировке «Авиаторов», которая на заводе обосновалась, по новомодному спортсмены, а по понятиям, бандиты, реальные пацаны. И ты зря не груби, он парень крутой, сначала бьёт или стреляет, а уж потом спрашивает, как тебя звать. Таким как он и его парням всякий сдуру обидные слова сказать может, только вот не всякий успевает извиниться.

А Петра, ты и сам знать должен. Он у нас Овражских, за главного. Ну а Семён и его пацаны, считай одна из наших бригад, считай, как бы филиал Овражской группировки.

Но ты от темы не уходи. Говори, зачем позвал, что за предъявы такие гнилые?

— Его люди моих парней покалечили, по беспределу — кивнул Пак на Семёна.

— О как! Громкое заявление, — хмыкнул Рязанцев. — Только вот, тебя ведь там не было, и говоришь ты со слов своих шестёрок. И сдаётся мне, что они тебе ссали в уши, когда рассказывали, как дело было. Твои парни повадились ходить в Клуб и там безобразничали. Приставали к тренирующимся, девчонок цепляли, оскорбляли. Затем совсем обнаглели, устроились в одном из спортзалов, всех выгнали, мусорили, распивали пиво и спиртные напитки.

Я, естественно, велел им уходить и больше в Клубе не появляться. Культурно, между прочим, никого не оскорблял. Так они драку устроили. Пришлось их малость попинать и выкинуть из Клуба.

Но на этом они не успокоились. Подкараулили нас за заводской проходной и навалились всей шоблой. Пришлось им как следует вломить, раз добрых слов не понимают. Так что непонятно что за претензии. Вели себя как свиньи, ну и получили.

— А зачем было их калечить⁈ — вскипел Пак. — Вы ведь их не просто отмудохали, а всем руки-ноги переломали. Покалечили парней.

— Так, они нас в ножи взять пытались. Не разбираться, а убивать шли, — сурово возразил Семён. — Так что мы в своём праве были. Причём, никого из них не убили, хотя и могли бы. Короче, парни твои действовали по беспределу, ну и получили ответку.

Пак сопел, сжимая кулаки, но слов чтобы возразить у него не находилось. Слишком уж тупо и бездарно подставились Пух и его бакланы.

— Ты не прав, Константин. Что по воровским законам, что по пацанским понятиям. Это тебе любой авторитетный бродяга скажет, — подытожил Сашок.

— Это как посмотреть, — не согласился Пак. — Авиазавод, наша территория. Так что этот ваш Атлетический Клуб должен быть под нами, и мои пацаны имели право там отдыхать. Если спортсмены хотят здесь вести свои дела, то должны были со мной согласовать.

— Это с хрена ли, авиазавод, это ваша территория, — удивился Пётр. — Ты ничего не попутал? Это по территориям районов города есть условное разделение и договорённости, кто и что контролирует. А по крупным предприятиям таких договорённостей не было. Не только у нас в городе, но и по всей стране так. Это тебе не рынок или кафешка. Поэтому пока крупные предприятия, они ничьи. У вас на заводе свои дела, и мы в них не вмешиваемся, а у нас свои, и вы к нам не лезьте. Если не согласны, то будем решать вопрос по-другому. Только у нас народу намного больше и вам против нас ничего не светит.

— Это ты так считаешь, — упёрся Пак. — Мы тут первые обосновались, а вы по беспределу зайти хотите и чужой кусок отжать. Это не по понятиям. Пусть общество рассудит. Давай сходку собирать.

Пак понимал, что в силовом противостоянии против Овражских ему ничего не светит, и поэтому рассчитывал на свой авторитет в воровском сообществе. Пак думал, что молодёжь сдаст назад, но не тут-то было.

— Ладно. Хочешь сходку, будет тебе сходка, — процедил Пётр. — Сашок договорится с Кудряшом, тот организует собрание уважаемых людей.

Говорить больше было не о чем и противоборствующие стороны разошлись.

В воровском мире города происходили заметные перемены. Начавшаяся в стране перестройка перевернула привычные понятия. Молодёжь активно потянулась в бандиты, денег стало больше, а рисков, что заметут менты, меньше. Менты теперь вообще предпочитали смотреть на большинство преступлений сквозь пальцы, особенно если за это неплохо платили.

Размывались и границы привычных воровских законов, жить богато стало не западло. Роскошью уже никто не попрекал. С ментами дела тоже стало вроде как иметь незазорно. Короче, творилось чёрт знает что.

Кудряш последнее время сильно поднялся в воровской иерархии. Этому способствовали немалые денежные отчисления в общак от Овражских и стоящая за ними сила. Группировка при необходимости могла подтянуть несколько сотен парней, как блатных пацанов, так и спортсменов.

Кроме того, в городе гуляли слухи, что у группировки появилась бригада мокроделов и на разборки могут пожаловать хмурые парни с оружием, вроде бы из бывших афганцев. Но это было неточно. Но слухи ходили. А проверять и рисковать никому было неохота. Как говорится, бережёного бог бережёт, а небережёного конвой стережёт. Ну его на фиг, от греха подальше. Короче, связываться с Овражскими последнее время никто не хотел.

Так что за Кудряшом незримо нависала тень Овражских. То есть у него были две необходимые вещи для выживания в этом суровом мире — сила и деньги. Не хватало пока самой мощной, третьей силы — политической власти. Но благодаря попаданцам Петя и компания знали, что вскоре благодаря перестройке воры станут вхожи в коридоры государственной власти, будут тесно повязаны с политиками.

Вором в законе Кудряш пока не стал, но учитывая, что других воров в законе в городе не было, как не было и назначенного ворами смотрящего, то Кудряш, по сути, был одним из главных воровских авторитетов в городе.

По просьбе Пети Кудряш со сходкой затягивать не стал, но поступил хитро. Поскольку вопрос был в масштабах города не самым значимым, а общегородская сходка состоялась совсем недавно, то на объявленной им сходке собрались в основном авторитеты Заводского района, в котором располагался авиазавод. Единственным исключением был авторитет Казан, на присутствии которого настоял Пак, который был с ним хорошо знаком и рассчитывал на его поддержку.

Сходку собрали в одном из кафе Заводского района в отдельном банкетном зале, закрытом по этому поводу на спецобслуживание. Времена вседозволенности, когда сходки проводили чуть ли не в Кремле и с барским размахом, ещё не наступили, но и необходимости шхериться по малинам уже не было.

Сходка проходила скучно, поскольку тема была непривычная и для большинства блатных неинтересная и непонятная. Народ подтянулся чисто из уважения к Кудряшу, пообщаться, перетереть за текущие дела, да выпить на халяву.

Паку дали слово первым, и он изложил свои претензии. Причём Константин благоразумно не стал касаться стычки в спортзале и последующей после этого ночной разборки, где отмудохали бакланов Пуха. Он сосредоточил всё внимание на том, что спортсмены и стоящие за ними Овражские, влезли на якобы его территорию.

После выступления Пака слово дали Петру. Если раньше они на подобных сходках с Сашком были кем-то вроде бедных родственников, то теперь являлись полноправными участниками, с мнением которых вынуждены были считаться.

— Все мы слышали Константина, — солидно начал Пётр. — И вот что меня удивило в его словах. Мы, Мы, Мы. Я стесняюсь спросить, кто такие эти Мы?

Все начали недоумённо переглядываться.

— Ты о чём, Пётр? — не понял Кудряш. — Поясни.

— Поясняю, — охотно отозвался Пётр. — Мне лично непонятно, от чьего лица предъявляет претензии наш коллега. Нам известно, что на территории авиазавода мутит свои дела группа цеховиков, то есть по сути барыги. Которые там делают свой бизнес. И мы вроде как им помешали. Только у меня тогда вопрос, с каких это пор барыги стали предъявлять конкретным пацанам?

— Какой я тебе барыга! — взвился с места Пак.

— Ты может и нет, — усмехнулся Пётр. — Но на авиазаводе барыги окопались, и мы вроде как им мешаем. Так что ты будь добр, поясни, в чём твой интерес и как ты с барыгами связан?

— А чего тут объяснять? — удивился Пак. — Ясно, что цеховикам требуется защита. По решению всесоюзной сходки барыги обязаны платить десять процентов от дохода ворам. Так что я со своими парнями, как это сейчас модно стало называть, крышую цеховиков.

— Допустим, — кивнул Пётр. — Ты с них снимаешь десять процентов, но, насколько нам известно, в городской общак не платишь.

— Это не твоё дело, — окрысился Пак. — Я через московских воров в общероссийский общак отстёгиваю.

— Кому конкретно? — поинтересовался Пётр.

— Опять же не твоё дело, — излишне жёстко отрезал Пак.

Константин нервничал. Из-за своей жадности, на самом деле, никому из коронованных воров он не платил, и это могло стать проблемой.

— Но, когда у тебя возникли проблемы, обратился ты к городскому сообществу. Мы, например, в городской общак платим, и очень немаленькие суммы, люди соврать не дадут. А ты получается здесь чужак, а просишь, чтобы тебя поддержали в ущерб интересам местного сообщества, — резонно возразил Пётр. — Да и при чём здесь барыги и твои с ними дела, в которые мы, заметь, не лезем, и территория авиазавода, на которую ты претендуешь?

— Мы на завод первыми зашли, значит, территория наша, — набычился Пак.

— В том-то и дело, — картинно развёл руками Пётр. — Сам признаешь, что воровское сообщество вам эту территорию не давало и смотрящим тебя никто не ставил. Вы сами туда зашли, на свой страх и риск. Значит, и другие могут точно так же на заводе свои дела обделывать. Нет у вас исключительного права на эту территорию.

— Так, давайте сейчас решим этот вопрос и закрепим завод за нами, — осклабился Пак. — Мы первые пришли, значит, все права за нами. А в городской общак раз такое дело, мы платить не отказываемся.

— Константин дело говорит, — поддержал Пака Казан, который давно искал повода вмешаться в разговор, но не знал, за что зацепиться.

— Э, нет! — не согласился Пётр. — Так не пойдёт. Слышали такое слово, прецедент? До сих пор в воровском сообществе существовали чёткие правила, как делить территории городов, районов и прочее. Как ставить смотрящих. Но большие государственные предприятия никто раньше не трогал. Раньше Государство, менты и КГБ живо бошки пооткручивало бы, если кто-нибудь туда сунулся. Да и речь идёт не столько о территории, сколько о контроле над заводами, то есть объектами. Поэтому вопрос о том, как в новых условиях решать вопрос с заводами и прочими такими объектами, должна принимать всесоюзная сходка. Иначе нам за такую самодеятельность живо бошки пооткручивают.

— Так чего ты тогда предлагаешь? — поинтересовался Кудряш.

— Пока нет по подобным случаям решения всесоюзной сходки, пусть каждый сам за себя. Авиазавод, то наше с командой Пака дело. Будем решать промеж собой.

Завод покамест ничей, и неизвестно позволят ли власти вообще такой оборонный завод кому-либо под себя подмять. Вся эта приватизация и передача предприятий в собственность трудовых коллективов, пока только разговоры. Всё это вилами на воде писано. Поэтому пусть Константин работает со своими цеховиками, мы сразу говорили, что интереса к ним не имеем, так что сами конфликт начинать не будем.

А у нас на авиазаводе свои интересы. Но если Пак со своими быками к нам полезет, то бы дадим обратку, мало не покажется. Естественно, в городской общак, заводская группировка Авиаторов, которая, по сути, является, как это теперь модно говорить, бригадой Овражских, платить будет как положено.

Короче, мир, дружба, жвачка.

— Я не согласен, — буркнул Пак.

— А кого твоё согласие или несогласие колышет? — недобро прищурился Кудряш. — Пётр дело предлагает, а ты только зенки лупишь, да понты колотишь, как баклан. Сам-то ты что предлагаешь?

Ничего внятного предложить Пак не мог. Поэтому только гневно сопел, бессильно сжимая кулаки.

Кудряш оглядел остальных блатных, предлагая высказаться. Но всем эти разборки из-за авиазавода были до фонаря. Большинство из собравшихся были простыми урками и ещё не дозрели до таких сложных тем, связанных с захватом государственных предприятий.

— Значит, так и порешим, — подвёл итог сходке Кудряш. — Разбирайтесь между собой, но без душегубства.

Итоги сходки Пака не порадовали. Рассказывая о результатах своему подельнику Шаймиеву, Константин метался по комнате как тигр, не слушая увещевания, расположившегося в кресле и спокойно попивающего коньяк Идриса.

Шаймиев же к происходящему отнёсся философски. Он полагал, что Атлетический Клуб и группировка спортсменов, пока никак не мешают коммерческим делам организации цеховиков. Идрис полагал, что бурные эмоции Пака вызваны скорее его уязвлённым самолюбием.

Однако ни Пак, ни сам Шаймиев не подозревали, что эти случайные на первый взгляд бандитские разборки со спортсменами, лишь часть хитрого плана по захвату авиазавода.

Но пока, по мнению Шаймиева, были более важные проблемы, чем спортсмены. Ситуация с контрабандой металлолома находилась в подвешенном состоянии. Деньги пропали, поставки зависли, злоумышленники не найдены. Поэтому Шаймиев резонно предложил Паку пока отложить решение проблем со спортсменами, и заняться более важным, на его взгляд, делом.

Пак был не согласен. Но был вынужден согласиться. Точнее, сделал вид, что согласился. Человек он был мстительный и идею посчитаться со спортсменами забывать не собирался.

Глава 11 Противостояние 4

Дела в организации цеховиков шли всё хуже. Под воздействием внешних проблем, обострились внутренние противоречия. Отношения между партнёрами по нелегальному бизнесу в последнее время становились всё более напряжёнными.

Возможно, что сказывалась и традиционная классовая ненависть. Предприниматели всегда ненавидели бандитов, а те их, в свою очередь, презирали. Идрис Шаймиев был всё же в первую очередь предпринимателем, в то время как Константин Пак, так и остался простым уголовником.

Да и отношение к противостоянию с неизвестными недоброжелателями, было у них разным. Шаймиев понимал, что Пак видит в происходящем в первую очередь личный конфликт, который нанёс ощутимый ущерб его авторитету в среде блатных. Для Константина главным теперь было отомстить. В то время как Шаймиев прежде всего думал о том, как происходящее повлияет на их бизнес, и был склонен к поиску компромиссов.

Шаймиев внимательно следил за экономическими переменами, происходящими в стране, понимал, что наступает золотая пора второго НЭПа, и его предпринимательский ум видел большие перспективы. В стране наступала пора частного предпринимательства, разграбления и скупки за бесценок государственной собственности и лёгкого, быстрого обогащения.

В отличие от Пака Шаймиев был почти уверен, что возникшие в последнее время проблемы, не являются обычными разборками между бандитами, а за всем происходящим стоят серьёзные люди, обладающие значительными ресурсами.

Он уже понимал, что Пака не остановить и тот будет и дальше пытаться действовать своими бандитскими методами. Шаймиеву очень не хотелось, чтобы его в этой сваре прикончили или опять посадили. Он даже начинал подумывать о том, чтобы всё бросить и смыться из города, чтобы начать всё заново в другом месте.

Но в то же время он понимал, что Пак его так просто не выпустит. Константин знал слишком много о связях Шаймиева, о его денежных активах. То есть, кинувшись в бега, Идрис терял почти всё, и существовали немалые шансы, что Пак сумеет его отыскать раньше, чем его самого прикончат.

Кроме того, сказывался возраст. Шаймиев уже прикипел к Желтогорску. Несколько прекрасных квартир, большой особняк на берегу Волги и ещё один особняк в густом девственном лесу. Налаженные связи с городской элитой, две любовницы. Всё это придётся бросить.

Да и вообще, ему нравился этот традиционно купеческий город, раскинувшийся на берегу великой Волги. А ещё играло свою роль то, что значительную часть населения города составляли его земляки, и он сам играл немалую роль в местном татарском землячестве.

Ну не хотелось Шаймиеву всё это терять. И поэтому он готов был пожертвовать ставшим неудобным партнёром и пойти на сговор с теми самыми неизвестными пока кукловодами, остававшимися за кулисами. Только не знал как.

Хотя в последнее время у него начали появляться подозрения, кто из его окружения может быть связан с этими влиятельными людьми. И он очень рассчитывал, что в скором времени последует предложение, от которого он не собирался отказываться. В конце концов, Пак ему не сват и не брат. А вовремя предать, это значит не предать, а предвидеть.

Хотя контрабанду металлолома пришлось приостановить, но остальной бизнес по производству левой продукции работал пока исправно. Шаймиев был хорошим предпринимателем, талантливым экономистом и прирождённым торгашом. Он любил не только деньги и те возможности, которые они предоставляли, но и сам процесс зарабатывания денег.

Закончился февраль, пора было подбивать бабки за прошедший месяц. И по отлаженной системе по городам и весям нашей необъятной Родины отправились курьеры цеховиков, чтобы получить деньги за поставленный в прошедшем месяце левый товар.

География поставок была чрезвычайно обширной, и курьеры отправились более чем в два десятка регионов. В некоторых из них предстояло собрать деньги с двух, а то и трёх деловых партнёров.

Обычно курьеры отправлялись парами, так как деньги по советским временам были немалые. С каждой точки обычно поступало от сотни до пары сотен тысяч рублей. Но в этот раз, поскольку значительная часть бойцов Пака временно выбыла из строя, то курьеры поехали поодиночке.

Что создавало определённые проблемы. Но отправившиеся в путь курьеры были людьми тёртыми, солидные урки, не молодняк, физически сильные, умели за себя постоять и в случае необходимости вести базар на авторитете. Да и схема была отработанная, деловые партнёры люди надёжные и проверенные. Так что особых неприятностей Пак не ждал. А зря.

Ашот был парень крупный, бывший борец вольник, так что силой был не обижен. Вид имел представительный и две ходки на зону за плечами. Такого голыми руками не возьмёшь. Поэтому он не сильно волновался, что в этот раз придётся везти деньги без напарника.

В Киев Ашот прибыл самолётом и остановился к престижной гостинице Москва. Ашот любил деньги, хороший коньяк и, конечно же, женщин.

Скорее даже в обратном порядке. Поскольку женщины были его главной слабостью. Недаром сказал классик: «А какой же русский не любит быстрой езды» ©. Хотя применительно к нашему персонажу изречение классика должно было звучать несколько иначе: «А какой же горячий кавказский парень не любит блондинок». Скорее всего, именно это и имел в виду Николай Васильевич Гоголь.

Поэтому, получив от деловых партнёров деньги в количестве ста пятидесяти тысяч советских рубликов, Ашот упаковал деньги в свою спортивную сумку в номере гостиницы, а сам отправился культурно отдохнуть в гостиничный ресторан.

Чаще всего Ашот пользовался услугами работавших в гостиницах жриц любви, но иногда в ресторанах попадались скучающие чрезвычайно симпатичные дамочки в поисках приключений, которые хотя и не имели того опыта как представительницы древнейшей профессии, но зато с лихвой компенсировали это горячим энтузиазмом.

В это раз Ашоту повезло. Белокурая Лиза была чисто ангел. С невинными голубыми глазами и порочно очерченным ртом. А какая фигура. Ашот был сражён наповал.

Дальше всё закрутилось по привычному сценарию. Быстрое знакомство и девушка пересаживается за столик Ашота. Далее горячие комплименты и холодное шампанское. Вечер пролетел незаметно и закончился в номере Ашота, куда они отправились, прихватив из ресторана ещё шампанского, фрукты и шоколадные конфеты.

Но потом, видимо, что-то пошло не по плану. Поскольку окончания вечера Ашот не помнил. А утром, проснувшись с отчаянно болевшей головой, Ашот обнаружил сначала отсутствие в своём номере страстной блондинки, а затем и пропажу ста пятидесяти тысяч рублей из своей спортивной сумки.

Опытный Ашот сразу сообразил, что банально стал жертвой клофелинщицы. Но оставалась надежда порешать вопросы с местными блатными, так как все гостиничные феи контролировались местными сутенёрами.

Однако разборки с местными сутенёрами результатов не дали. Те с пониманием отнеслись к претензиям Ашота, который ссылался на Пака, имевшего определённый вес в кругах блатных, и на его связи среди местных авторитетов.

Сутенёры, может и готовы были помочь, но после проведения собственного расследования, твёрдо заявили, что девица не из их конюшни. Надо было Ашоту пользоваться услугами профессиональных жриц любви, а за левых залётных девиц, они не в ответе. Это его, Ашота, собственный косяк.

Так что улетал Ашот из города Киева в настроении, далёком от радужного и без денег.

Но, как говорится, один раз ещё не демократ. И досадное происшествие с одним из курьеров можно было бы посчитать случайностью. Но как впоследствии выяснилось, Ашот был не единственным курьером, не сумевшим сберечь доверенные ему общественные деньги.

Сёма с погремухой Каштан, был мужчиной хмурым, мрачным и неразговорчивым. Тип он был опасный, хотя чего ещё ждать от человека, имевшего две ходки за разбой. Тоже здоровый лось.

Но, битый жизнью Сёма, на одни кулаки не полагался, а последнее время таскал с собой ствол. Разумеется, как это водится в последнее время, вместе с бумажкой, заявлением на имя начальника милиции, где чёрным по белому было сказано, что нашёл мол, на дороге и нёс сдавать в доблестные органы милиции. Всё честь по чести, дата, подпись. Только бумажки приходилось менять каждый день, чтобы дата соответствовала.

Сёма был человек проверенный, надёжный, из близкого круга Пака. Поэтому ему доверили поездку в Ленинград, где располагались одни из наиболее крупных потребителей продукции организации цеховиков.

Сёма был человек серьёзный и выполняя ответственное поручение, на алкоголь и баб не отвлекался. Разве что по зоновской привычке позволял себе забить косячок. Чисто для того, чтобы малость расслабиться.

Вроде не мог он проколоться. Но и на старуху бывает проруха. Сгубили Сёму проходные Ленинградские дворы. Эти бесконечные извилистые лабиринты между колодцами дворов жилых домов. Сёма получил деньги в двух точках, и в кожаном потёртом портфеле уютно устроились аккуратно упакованные пачки сторублёвок. Без малого, двести тысяч.

Сёма был начеку. А что толку. Не будешь же шарахаться от каждого прохожего. В одном из пустых проходных дворов навстречу ему попался ничем не приметный гражданин, который на поверку оказался первостатейной падлой. Поскольку, не доходя до Сёмы десятка метров, неожиданно вытащил и наставил на Сёму ствол. Сам Сёма выхватить собственный ствол не успел.

Сёма зыркнул и опытным взглядом прикинул, что ствол мужик держит уверенно и взять его на понт или незаметно подобраться заболтав, не получится. Тем более что позади из только что оставленного Сёмой колодца домов в проход вынырнул другой серьёзный мужчина, тоже со стволом, который веско заявил:

— Не балуй! Дёрнешься, порешу!

Сёма развернулся к первому мужику и прикинул, есть ли шанс неожиданно кинуть в того портфель, упасть и успеть выхватить ствол. Но пока соображал, тот мужик, который сзади, оказался матёрым и опытным, Сёма даже не почувствовал, как тот за этот краткий миг успел приблизиться вплотную и отоварил его рукояткой пистолета по затылку.

Сознание Сёмы помутилось, и он отключился, прилёг на холодный заснеженный асфальт. А когда очнулся, то портфеля ожидаемо не было, как и заткнутого за пояс ствола. Грустно стало Сёме. Деньги были не его. И вроде и вины его не было. Но Пак был той ещё гнидой, и Сёма понимал, что тот может повесить должок на него. А таких денег ему вовек не отработать.

Сёма был опытный бродяга, связи в уголовной среде у него имелись по всему Союзу. И, поразмышляв, Сёма решил, что не надо ему возвращаться в Желтогорск. Ну его, этого Пака. После чего отправился в одному только ему известном направлении.

Тарас Перигода по кличке Бармалей, тоже был крупным мужчиной. Но уже средних лет, обрюзгший, но весёлый и компанейских. Кроме того, с Паком они были земляками и когда-то даже ходили в одну школу в Казани. Поэтому Бармалей пользовался доверием Константина, и тот поручал ему важные дела.

В отличие от остальных блатных из окружения Пака, Бармалей судимостей не имел. Но не потому, что был гражданином законопослушным, а просто повезло. Бармалей служил прапорщиком в одной из воинских частей, где оказался замешанным в хищении оружия. Был он там не на первых ролях и доказать его вину не смогли. Но из армии выперли. И тогда Бармалей, вспомнив про старого знакомого, прибился к Паку и его банде.

Как доверенному лицу Бармалею доверили почётную миссию. Он должен был собрать деньги от деловых партнёров в Москве. В столицу нашей Родины Тарас решил поехать на своей проверенной шестёрке. Он считал, что так будет удобней и надёжней, чем путешествовать с большими деньгами в поезде.

До Москвы Тарас добрался без приключений. Переночевал в гостинице. На следующий день до обеда заехал по паре адресов и получил деньги. Около двухсот тысяч. Пачки денег он аккуратно упаковал в полиэтиленовый пакет с рисунком красочной пачки сигарет и ковбоя на лошади, который положил в крепкую дорожную сумку. Сумку, в свою очередь, запихнул в багажник машины и двинулся в дорогу, рассчитывая прибыть в Желтогорск уже ночью.

Но на выезде из Москвы случилась незадача. Машину Бармалея тормознули возле стационарного поста ГАИ. Поначалу он не особо обеспокоился. Ну проверка и проверка. Однако, подавая инспектору документы, вдруг вспомнил о деньгах в багажнике и занервничал, что, разумеется, не укрылось от бдительного взора инспектора.

Гайцы, они такие. Нюх у них. И лейтенант сразу насторожился, а чего это гражданин нервничает. Всякое бывает. Документы вроде в порядке. Но вдруг машина в угоне, или того хуже наркота там или оружие. Конечно, вряд ли. Но проверить не помешает.

Осмотрели салон и, разумеется, ничего не обнаружили. Затем попросили открыть багажник. Тут Бармалей и поплыл, поскольку был ни разу не спецагент ЦРУ или герой-разведчик. Очень уж подозрительно он себя вёл. Менту даже напрягаться особо не пришлось, поскольку, открыв багажник, Бармалей прямо-таки прикипел взглядом к дорожной сумке. А уж когда ту открыли и взглядам изумлённых ментов предстала куча бабла, то ситуация стала напоминать картину Репина — Приплыли.

Лейтенант, сволочь такая, ещё ехидно поинтересовался, мол, не подбросили ли вам гражданин, эту кучу денежных знаков.

Бармалей юмора не оценил и отвечал преимущественно матом. После чего доблестные стражи правопорядка враз посуровели лицами и подхвати Бармалея под белы рученьки, потащили в бетонную коробку поста ГАИ.

Так, можно сказать, пал смертью храбрых, ещё один бесстрашный гонец Константина Пака.

И пошло-поехало: Харьков, Минск, Горький, Новосибирск, Свердловск, Куйбышев, Днепропетровск, Челябинск, Казань, Уфа, Ростов-на-Дону, Волгоград. Всего около двух десятков крупных городов.

Истории с гонцами Константина Пака приключались самые разные, но конечный результат был, как правило, один, потеря денег.

Так вот и получилось, что после этих печальных событий несколько человек вообще не вернулись в Желтогорск, рассудив, что Пак их не поймёт, а остальные вернулись, но без денег.

Пак был просто в бешенстве. Но пока ничего не понимал. Хотя и грозился, что отыщет всех виновных и сделает им капут. Не читал гражданин пак классику и потому не мог оценить мудрое изречение древних: «Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав» ©. А в данном случае гражданин Пак был конкретно не прав, поскольку нефиг попусту метлой мести. Пустые обещания покарать неизвестно кого, только подчёркивали его слабость и растерянность.

А более мудрый Шаймиев уже смекнул, что это жжж… неспроста. Он понимал, что всё происходящее в последнее время, это организованная акция, и чтобы её провернуть, организаторы должны были располагать исчерпывающей информацией о том, куда поставляется левая продукция, а также когда и куда поедут курьеры за деньгами.

И он даже начинал догадываться, кто является этим самым источником информации для этих таинственных, но могучих сил. Тем более что человек этот накануне отъезда курьеров внезапно укатил аж две неделе на отдых по профсоюзной путёвке в братскую Болгарию.

И Шаймиев понимал, что вскоре и разбушевавшийся Пак, который идиотом отнюдь не был, догадается, кто этот засланный казачок. Но Шаймиев также понимал, что и организаторы происходящего тоже это понимают. А потому будут вынуждены предпринять дальнейшие шаги.

Сам Шаймиев, как делец умный и опытный, понимал, что лучше потерять часть, чем лишиться целого, и уже готов был пойти на сделку. Но вот Константин Пак был явно не тот человек, с которым можно договориться.

Поэтому Шаймиев видел только один выход из сложившейся ситуации. И он был уверен, что таинственные кукловоды мыслят аналогичным образом.

Сам он повлиять на ситуацию никак не мог, поэтому ему оставалось только ждать.

Глава 12 Смена приоритетов

Константин Пак, что называется, закусил удила. Он собрался сформировать команду отбойщиков и поехать по городам, где были потеряны наибольшие суммы, на разборки. Он рассчитывал на местах разобраться в ситуации и выйти на след таинственных похитителей.

Шаймиев был категорически против, но кто бы его стал слушать. Поэтому он смирился и махнул на подельника рукой.

Но и у самого Пака дела не заладились. Мало ли чего он хотел. Хотеть, как говорится, не вредно. Но поездка не задалась, поскольку опять на голову Константина неприятности посыпались как из рога изобилия. Его личную гвардию и так изрядно проредили, а тут опять начались вещи, которые простым стечением обстоятельств объяснить было сложно.

Жизнь блатных не так приятна и романтична, как это представляется стремящемуся молодняку. Опасная эта профессия. И дело даже не столько в самой профессии, сколько в образе жизни, которую ведут блатные. Они всегда настроены на конфликт, как с окружающими, так и со всем миром. И мир отвечает им жёстко, а порой и жестоко.

Двое придурков считали себя крутыми, а всех вокруг лохами. И поэтому любили задавать окружающим вопросы, типа «А ты кто по жизни будешь?» или грузить лоха фразочками «Ты нам по жизни должен».

И поэтому не было ничего странного в том, что вечером нарвались на двух обычных на вид парней, которые шли мимо и то ли не так поглядели, то ли случайно толкнули, конкретных пацанов.

Естественно, фраеров надо было наказать. Вот только дальше всё пошло не по плану. Незнакомые парни оказались классными боксёрами, и сами имели солидный опыт уличных драк. Как результат, у бойцов Пака переломы рёбер и сотрясение мозга. Оба угодили в больничку на довольно длительное время.

Придурки всегда предсказуемы, и вычислить их поведение в тех или иных ситуациях, не проблема. Ещё трое солдат Пака любили коротать вечера в кабаке. Где главным развлечением для них были не еда-питьё, а возможность унизить других.

Парни были крепкие, опытные, да и как саратовские комсомольцы, всегда имели финский ножик в кармане. Короче, цеплялись к отдыхающим компаниям, приставали к женщинам, оскорбляли их кавалеров. Недовольных могли отмудохать в туалете или после ресторана, подкараулив у выхода. Развлекались как могли.

Вот и этим вечером за соседним столом приглянулась им компания из трёх приличных мужичков средних лет и двух симпатичных раскрепощённых девиц.

Но девки сами виноваты. Строили бандюганам за соседним столом глазки, заигрывали. А когда те дозрели и возжелали с ними познакомиться поближе, вдруг резко изменили своё поведение. Стали строить из себя недотрог и подбивать своих уже изрядно выпивших спутников, защитить их от наглых приставаний.

Случился, как водится, пьяный ресторанный мордобой, в котором матёрые бандиты Пака знатно отметелили мужичков, которых по факту подставили их дурные тёлки. Хотя возможно, что девицы были не такие уж дурные, и вполне себе соображали что делали.

Кому-то из мужичков сломали нос, кому-то челюсть. Вроде бы пустяки, дело житейское. Хотя это, как посмотреть. Поскольку с точки зрения Уголовного кодекса имели место телесные повреждения разной степени тяжести и хулиганство.

Такое с орлами Пака случалось не в первый раз и обычно удавалось откупиться на месте, договорившись с ментами за денежку малую. Но в этот раз что-то пошло не так. Менты попались упёртые и договориться с ними на месте не удалось.

Парней задержали. Дальше начались странности. Ментовская крыша Пака и уже большие деньги, решить вопрос не помогли. Знакомые менты отвечали как-то невнятно, но, похоже, было, что вмешался кто-то более влиятельный. Короче, пацанов Пака, упаковали и, похоже, надолго.

Парни Пака были матёрыми бандитами и в отличие от обычных обывателей не опасались выходить погулять на ночные городские улицы и даже заходить в тёмные подворотни.

А зря. Поскольку в следующие два дня, а точнее, ближе к полуночи, в двух разных частях города, два бандита Пака, совершенно независимо друг от друга возвращались после вечерних посиделок. Одни после ресторана, а другой после пьянки на хате у одного из корешей.

И с обоими случилось такое, что иначе чем казусом не назовёшь. Поскольку пацаны получили по голове от неизвестных грабителей. Да, вы не ослышались. Парней, которые сами были по жизни грабителями, ограбили. Дали по голове и обобрали.

Смешно. Но не очень. Оба парня попали в больничку. Один просто с сотрясением мозга, второму повезло меньше, поскольку кроме сотряса, пробили бошку.

К ментам, естественно, обращаться не стали. Как это и водится у бродяг, привыкли такие вопросы решать своими силами. И решили бы. Поскольку связи у Пака в уголовном мире были обширные. Опросили местных. И если бы это был обычный гоп-стоп, то концы бы нашлись. Но в этот раз всё оказалось глухо.

А тут ещё, как назло, менты совершенно озверели. Двух бойцов, у которых были свои машины, остановили гайцы и внаглую подкинули патроны, статья парням светила серьёзная.

Ещё пятерых парней повязали в разных кабаках. Опять же внаглую подкинув пакетики с травкой, которые якобы обнаружили при обыске во время ночных рейдов. Пацанам было обидно, поскольку хотя травку они и покуривали, но ту наркоту, за которую их задержали менты поганые, подбросили по беспределу.

Троих парней арестовали за нарушение режима УДО, хотя с участковыми и проверяющими всё было схвачено, и им регулярно заносили бабки.

Ещё пятерых бойцов задержали вообще ни за что. Ну грубили они в нетрезвом виде патрульным ментам. Раньше сунули бы на месте десятку и разошлись краями. Или в крайнем случае потом выкупили бы парней в отделе РОВД. Но в этот раз менты проявляли неожиданную неуступчивость, как будто кто-то их специально натравливал. В результате пацанам светило присесть всерьёз и надолго, поскольку шили им сопротивление милиции.

Так и получилось, что за короткое время организация цеховиков лишилась почти всех основных бойцов, которые ещё оставались в строю. В распоряжении Пака осталось только с десяток бакланов Пуха из числа самых бестолковых и бесполезных.

Пак психовал, а Шаймиев наблюдал за происходящим, как та мудрая обезьяна, которая с дерева наблюдает за схваткой двух тигров. Поскольку ему с каждым днём становилось яснее, куда всё движется.

Однако, столь удачное стечение обстоятельств не было на самом деле случайным. За всеми этими происшествиями стоял чётко разработанный план.

Когда Александр Савельев и его теневой штаб обсуждали установление контроля над авиазаводом и нейтрализацию окопавшейся там группировки цеховиков, то к решению вопроса подошли творчески.

Строящаяся империя Савельевых обладала огромным влиянием в сфере силовиков, но вот с кадрами, сведущими в экономике, особенно в рыночной экономике, у них было слабовато.

И потому разумно встал вопрос, а стоит ли ликвидировать работающую на авиазаводе организацию цеховиков. Ведь, по сути, Шаймиев был талантливым предпринимателем, именно такие и поднялись в эпоху перестройки, захватив ведущие позиции в экономике.

Конечно, по действующим законам он являлся преступником. Но ведь времена меняются, и вскоре подобная экономическая деятельность будет легализована. Тем более что когда семейству Савельевых удастся установить контроль над авиазаводом, то нужны будут люди, которые займутся управлением этим сложным хозяйством, в интересах новых владельцев.

Из-за этого приходилось сотрудничать даже с такой неприятной личностью, как нынешний Коммерческий директор Автандил Бедный. Но Автандил сгодится, чтобы сдавать площади в аренду, распродать ненужные объекты и реализовать лишнее имущество. Но настоящий предприниматель в условиях рыночной экономики из него как из говна пуля.

А вот Шаймиев был хорош. Да и сейчас возглавляемая им организация цеховиков работала как часы и приносила приличный доход. Поэтому какой смысл был уничтожать саму организацию и терять такого талантливого управляющего. Разумнее было заставить Шаймиева перейти к новым хозяевам, позволив сохранить ему некую автономию. Тем более что по информации Автандила, Шаймиев был человеком разумным и вполне договороспособным.

Главным препятствием в осуществлении этого плана был единственный человек, Константин Пак. Не будет Пака и Шаймиеву ничего не остаётся, как лечь под новых хозяев. Особенно если ему предложить хорошие условия.

Поэтому и был разработан хитрый многоступенчатый план. Сначала перекрыли канал контрабанды металлолома. Проредили ряды бойцов организации, втравив их в подстроенный конфликт со спортсменами Петра и Овражскими. Затем, фактически парализовали деятельность цеховиков, перехватив большую часть курьеров с деньгами. После чего нейтрализовали остатки бойцов Пака. И теперь наступал завершающий этап, вывода из игры самого Пака.

Подготовкой этого завершающего этапа занимался майор Максим Шаповалов.

В народе говорят, что закон — что дышло: куда повернёшь — туда и вышло. И преступники частенько уходят от наказания. Иногда причиной этого является нерасторопность сотрудников правоохранительных органов, иногда простое головотяпство, а иногда избежать наказания помогают деньги и связи. Майор Шаповалов знал это лучше многих, поскольку сам был частью этой системы.

Но зная систему, он знал все её слабости и поэтому понимал, где искать Ахиллесову пяту, гражданина Пака.

Константин Пак был матёрым уголовником, рецидивистом. Следовательно, за свою бандитскую карьеру был замешан во многих преступлениях. Да, он имел судимости и отбыл несколько сроков за свои преступления. Только вот за все ли?

И Шаповалов начал копать. С самого раннего возраста, ещё с приводов в детскую комнату милиции и постановки на учёт. Преступный путь гражданина Пака был тернист и извилист. Он изрядно поколесил по нашей обширной стране, где он только не бывал.

Разумеется, при обычных условиях расследование, затеянное майором, могло бы занять месяцы. Но используя ресурсы семейства Савельевых, он получал информацию от местных органов тех мест, где наследил Пак, в считаные дни, а не ждал долгие недели.

И искомый след отыскался. В 1978 году в Челябинске было совершено вооружённое ограбление сберкассы, в тот момент, когда там находились деньги, завезённые для выплаты зарплаты рабочим нескольких заводов.

Грабителей было трое. Они ворвались в здание сберегательной кассы, угрожая пистолетами, уложили на пол сотрудниц и нескольких посетителей, и изъяли денежные мешки. Сумма похищенного составила более двух миллионов рублей.

Но одна из служащих успела нажать тревожную кнопку, и в тот момент, когда грабители грузили деньги в машину, прибыл милицейский наряд. Завязалась перестрелка, в результате которой были ранены один сотрудник милиции и двое грабителей.

Поскольку бойцы тревожной группы были вооружены автоматами, то ранения, полученные двумя грабителями, были серьёзными, и подельник был вынужден их бросить, скрывшись вместе с деньгами. Таким образом, двое грабителей были задержаны, но деньги пропали. Забегая вперёд, следует сказать, что найти их так и не удалось.

В процессе расследования, на основании косвенных улик, был предположительно опознан предполагаемый третий участник нападения, гражданин Константин Пак. Пака объявили во Всесоюзный розыск и нашли. А деньги нет.

Но вот в чём заковыка, улики против него были косвенные. Работницы сберкассы и посетители его не опознали, поскольку все грабители были в самодельных масках из колготок. По внешним признакам и голосу вроде бы он, а вроде бы и не он.

Другие участники ограбления, подельника не сдали. Дело было резонансное. Двое бандитов были задержаны. И менты, и следователи, и прокурорские хотели наград и денежных поощрений. Сверху давили, чтобы завершить дело побыстрее.

И на Пака решили плюнуть. И без него дело склеивалось. Правда, был большой минус, деньги не нашли. Но было ясно, что Пак всё равно не расколется и место хранения денег не сдаст.

В итоге гражданин Пак был отпущен за недостаточностью улик. А подельникам Пака дали по пятнашке.

Информация, нарытая Шаповаловым, была интересной, и майор начал рыть дальше.

С момента ограбления прошло девять лет и подельникам Пака оставалось сидеть ещё шесть лет. Но вот что интересно. Подельники рассчитывали, что Пак будет их греть на зоне в благодарность, что они его не сдали, а тот о них забыл, что было западло. Тем более что сидельцы, передавали Паку время от времени весточки с освобождавшимися зеками с напоминаниями, что за ним должок. Но Константин не реагировал.

И теперь подельники наверняка были озлоблены на своего дружка. Да и если они рассчитывали, что после освобождения Пак отдаст им их долю награбленного, то теперь наверняка поняли, что делиться Пак не намерен.

Этим и решил воспользоваться Шаповалов.

Подельники Пака, Болт и Зюзя, вообще-то, были правильными бродягами, но почти десять лет на зоне, кого угодно заставят задуматься. К тому же очень сильно они были огорчены поведение друга Константина, который их кинул как последних лохов. Да и масштабные изменения шли не только в стране, но невольно вместе со страной менялся и уголовный мир, и его законы.

Поэтому, когда будто дьявол-искуситель появился мент Шаповалов и стал их склонять дать показания на третьего участника ограбления, они, конечно, отказались. Хотя морковка была предложена сладкая. Освобождение по УДО и не надо маяться на зоне ещё долгих шесть лет.

Да и мутит чего-то гражданин начальник, поскольку статьи у них были тяжкие и условно-досрочное вроде как по ним не положено. Но страна разваливалась, кругом царил бардак, и при возможностях семейства Савельевых провернуть такой фокус было трудно, но возможно. К их непомерному удивлению, им подтвердили это не только, неизвестно кем нанятые для них адвокаты, но и сам начальник колонии.

Но честные зеки всё равно отказались. А вот когда им предложили ещё и деньги, по двести тысяч каждому, которые они получат после освобождения, то сидельцы сломались. Дали признательные показания, что третьим подельником был их дружок Константин Пак.

А уж получить новые свидетельские показания от работниц той самой сберкассы и пары посетителей, что они опознали по фотографиям гражданина Пака, было делом техники. Всё же не преступники, сознательные советские граждане, иногда можно и приврать для пользы государства. Тем более, когда к этому прилагается благодарность милицейского руководства и по десять тысяч рублей от дружелюбного парня Максима Шаповалова.

И закрутилось колесо машины правосудия. По подследственности старое дело было поднято из архивов Челябинского УВД, ввиду вновь открывшихся обстоятельств.

И одним не очень прекрасным утром в Желтогорск прибыла оперативная бригада с Урала. При личном содействии майора Шаповалова, которого к приезжей бригаде прикрепило руководство Желтогоского УВД, гражданин Пак был задержан и этапирован по месту совершения преступления.

Покровители Шаймиева в ментовке только развели руками и пояснили, что помочь ничем не могут. Стало ясно, что Пак уедет далеко и надолго, срок ему светил более чем солидный.

Таким образом, Шаймиев оказался перед лицом ситуации, когда силовое крыло организации было полностью разгромлено. Он остался без защиты от бандитов и собственной силовой структуры, без которой вести дела с потребителями производимой цеховиками левой продукции было невозможно, поскольку бизнес этот был криминальным и деловые партнёры мало чем отличались от бандитов.

Но Шаймиев уже некоторое время понимал, как будет развиваться ситуация. Оставалось только ждать, когда появятся представители тех, кто и организовал цеховикам все эти проблемы.

И они пришли.

Идрис совсем не удивился, когда его подельник Коммерческий директор Автандил Бедный, недавно вернувшийся с отдыха в солнечной Болгарии, блудливо отвод взгляд, пригласил его вечерком в гости. Мол расскажет о поездке за рубеж, посидят, обсудят, как жить дальше.

— И как мы будем жить дальше? — усмехнулся Идрис.

— Есть варианты. Люди хотят с тобой поговорить, — смутился Автандил. — Один знакомый, обещал заглянуть вечерком на огонёк. Как раз за столом всё и обсудим.

— Что, сдал меня Иудушка? — недобро глядя на Автандила, проскрипел Шаймиев.

— Зачем ты так, Идрис, — вздохнул тот. — Время пришло другое. Тебе самому не надоело прятаться по углам, опасаясь, что в любой момент тебя или бандиты, или менты, поимеют? А там люди серьёзные. Это система, против которой не попрёшь. Да и перспективы там… — он неопределённо повёл рукой.

— Ладно, — проворчал Шаймиев. — Деваться нам, как я понимаю, всё равно некуда.

Встреча прошла плодотворно. Так всегда и бывает, когда все козыри на руках у одной из сторон, а второй остаётся только соглашаться на предложенные условия.

Хотя, возможно, всё было для Шаймиева не так уж и плохо. Новые хозяева не собирались вмешиваться в его текущий бизнес. Он мог продолжать контрабанду металлолома и производство левой продукции на заводе. Хотя по секретной информации нового босса, которым оказался Александр Савельев, лично прибывший на встречу, вскоре будет принят закон «О кооперации в СССР», и предприятие Шаймиева сможет работать вполне легально.

Новые партнёры гарантировали прикрытие от ментов и прочих государственных вымогателей, решение проблем с нынешними покровителями в УВД, которым платил Шаймиев, Савельев тоже брал на себя. Силовое прикрытие и разборки с бандитами, теперь будет осуществлять группировка Авиаторов под руководством Семёна Рязанцева, а по всем вопросам, связанным с правоохранительными органами, Шаймиев будет контактировать с майором Шаповаловым.

Парням из Атлетического Клуба Шаймиев будет, как и положено по договорённостям между цеховиками и ворами, отстёгивать десять процентов. Доля новых боссов в текущих делах Шаймиева будет небольшой, скорее символической.

Но все текущие предприятия Шаймиева, это так, побочный промысел. Новый босс немного поделился планами по будущей приватизации авиазавода и перспективах. Но уже сейчас предстояли большие дела. Начинались совместные работы с зарубежным авиаконцерном и французскими партнёрами. А это большие инвестиции в авиазавод и большие деньги за поставки французам титана.

Причём часть платежей пойдёт не только деньгами, но и только входящим в обиход бартером. То есть французы будут поставлять в счёт взаиморасчётов импортные товары, которыми надо будет распорядиться с умом. Вот всей этой коммерческой деятельностью и предстояло заняться Шаймиеву.

Перспективы воистину были гигантскими. Поэтому, возвратившись домой после судьбоносной встречи, Шаймиев решил, что может, оно и к лучшему. Хотя пока ещё и рано говорить, но новые партнёры нравились ему гораздо больше, чем неуравновешанный бандит Пак, с его уголовными замашками.

Всё же Шаймиев был не столько преступником, сколько предпринимателем. Пусть и не брезговал не совсем законными способами зарабатывания денег.

Глава 13 Маньяк

Птица спикировала с дерева, собираясь сесть на торчащую из подтаявшего снега ветку. Но в последний момент внезапно испуганно шарахнулась в сторону.

Странно. Что её могло так напугать?

Лежавшая под снегом ветка только слегка выступала над снежной поверхностью. Ветка как ветка. Но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что спугнуло птицу. Почерневшая ветка кончалась сморщенными пальцами. Судя по всему, это была человеческая рука и, учитывая форму и длину ногтей, скорее всего когда-то эта руке принадлежала женщине.

Был конец марта, и снег начал подтаивать. Весна это именно то время, когда появляются «подснежники». Но не те, которые цветы. Так иногда сыскари называют криминальные трупы, которые обнаруживают, когда весной сходит снежный покров.

Тело обнаружили парень с девушкой, которые катались на лыжах, используя последние дни, пока лыжня ещё не разрушилась.

Место, где обнаружился труп, было хорошо известно жителям Желтогорска и Ленинска, поскольку здесь находились популярные места отдыха местных жителей. Здесь, на левом берегу Волги, не так уж и далеко от моста, соединяющего Желтогорск и Ленинск, бывший Покровск, было расположено озеро Сазанка и лесопарк Лесной.

Разумеется, основной наплыв отдыхающих наблюдался здесь летом, когда многочисленные отдыхающие приезжали купаться в озере Сазанка, где вода прогревалась быстрее, чем в коренной Волге, или приезжали посидеть у костра, пожарить шашлыки и запечь картошку в обширном лесопарке Лесной. Разумеется, сопроводив эти посиделки изрядным количеством потребляемого алкоголя.

Рядом с местом, где был обнаружен труп, который оказался молодой девушкой, проходила редко используемая грунтовая дорога, скорее дорожка, такими многочисленными дорожками, по которым с трудом могла пробраться машина, был изрезан весь лесопарк.

Наличие дорожки объясняло, как сюда попал труп, поскольку эксперты определили, что убийство было совершено не здесь. Преступник или преступники привезли сюда тело девушки предположительно уже зимой и закидали снегом. Было не совсем понятно, зачем им было нужно прятать тело так далеко, поскольку его не закопали и было ясно, что весной его всё равно обнаружат.

Причиной смерти девушки было удушение. Но на теле имелись также следы побоев. Эксперты предполагали, что девушку методично избивали время от времени. Кроме того, жертву насиловали, скорее всего, тоже несколько раз, причём в извращённой форме.

Были и ещё странности, которые эксперты не изложили в официальном заключении, но поведали в неофициальном разговоре с сотрудниками уголовного розыска. Скорее всего, девушка весьма скудно питалась в последние две недели перед смертью.

Можно было предположить, что девушку насильно удерживали где-то в течение нескольких недель, издевались над ней, а после задушили.

Начальству Ленинского ГУВД проблемы были ни к чему, дело было явный глухарь и поэтому суетиться особо никто не стал. А зря. Потому что опытный сыскарь сразу бы предположил, что труп этот, нехороший. И что с этим делом ещё будут проблемы.

Но в Советском Союзе тема серийных убийств и маньяков была не то чтобы под запретом, но партийные органы относились к подобным вещам крайне негативно. Поэтому серийных убийц, так же как и секса, в государстве победившего социализма, вроде как и не было.

Второй труп обнаружился через две недели. В том же лесопарке, но уже неподалёку от другой просёлочной колеи. Этот труп был с дорожки почти незаметен, так как лежал на краю полянки за кустами и с дороги не был виден. К тому же он был сверху прикрыт накиданными ветками.

Обнаружила его небольшая компания, которая решила рано открыть сезон лесных пикников и собиралась разжечь костёр на этой полянке.

Убитой опять оказалась молодая женщина. Жертва была тоже задушена. Кроме того, как и у первой жертвы имелись следы избиений, насильственных сексуальных действий и лёгкого истощения.

Начальство Ленинского ГУВД было вынуждено сообщить вышестоящему руководству. В областном ГУВД по городу Желтогорску и области провели совещание, на котором впервые прозвучали осторожные слова, серия и маньяк. Дело принимало весьма неприятный оборот для милицейского руководства.

Учитывая множество совпадений в делах о двух убийствах, замять дело по-тихому уже не было никакой возможности. Поэтому была создана объединённая следственная группа, в которую вошли правоохранители как из ГУВД города Ленинска, так и из Желтогоского ГУВД, поскольку жертв удалось идентифицировать и обе они проживали в Желтогорске.

Оперативный штаб и следственную группу возглавил полковник Михаил Семёнович Рожков, один из заместителей Начальника Желтогорского УВД. В следственную группу были привлечены лучшие специалисты, поэтому ничего удивительного, что в её состав вошёл майор Максим Шаповалов, который, в свою очередь, привлёк себе в помощь старшего участкового Волжского ОВД Николая Каданникова.

Дела шли небыстро, давала о себе знать присущая органам внутренних дел бюрократия. Следственная группа ещё только формировалась, когда был обнаружен третий труп. Всё там же, но уже ближе к озеру Сазанка. Опять молодая женщина с теми же признаками насильственных действий.

Экспертиза установила примерное время убийства жертв. Первая девушка была убита в конце декабря, вторая в конце января, третья в конце февраля. Теперь ни у кого не оставалось сомнений, что имеет место серия и искать надо серийного убийцу. И судя по временному интервалу, где-то в том же районе велика была вероятность нахождения ещё одной, мартовской жертвы.

Но что хуже всего, было похоже, что преступник придерживается определённого графика, и тогда следовало ожидать, что уже похищена или в ближайшее время будет похищена жертва, намеченная на конец апреля-начало мая. И тогда получалось, что неизвестная девушка пока ещё жива, но шансов выжить у неё уже крайне мало. И с каждым днём, пока следственная группа беспомощно пыталась что-то предпринять, эти шансы становились всё меньше.

На самом деле, девушка была ещё жива. Пока. Она была полностью дезориентирована и не понимала, что происходит. Позавчера вечером она привычно проголосовала и села в остановившуюся машину. Она была девчонкой весёлой, компанейской, любила красивую жизнь, рестораны и деньги. Вместо такси предпочитала останавливать машины с одинокими мужчинами за рулём и прокатиться до дома за спасибо.

Но в этот раз что-то пошло не так. Машина внезапно остановилась в тёмном переулке, и мужчина зажал ей лицо рукой, в которой был какой-то вонючий платок, пропитанный жидкостью, после чего она отрубилась. А очнулась уже здесь в грязном, холодном погребе.

Очнулась абсолютно голой, от холода. В погребе было темно. Исследовав его на ощупь, она обнаружила только деревянный топчан, ведро для справления нужд и небольшой стол, на котором стоял пластиковый тазик с водой, видимо, для питья. Ещё на топчане было старое рваное одеяло, в которое она торопливо закуталась.

Через какое-то время крышка люка в потолке открылась и погреб осветила тусклая электрическая лампа, болтающаяся на проводах, которую спустили на полметра в погреб. Затем по металлической вертикальной лестнице в погреб спустился мужчина, к которому она по дурости села в машину. Мужчина принёс с собой миску с едой, пшённая каша с тушёнкой, и деревянную ложку.

Когда она попробовала возмущаться, мужчина ударил её несколько раз. Ей было больно и страшно. Затем мужчина сорвал с неё одеяло и изнасиловал. Сначала она попыталась сопротивляться, но после нескольких жестоких ударов смирилась и только тихо стонала.

Закончив своё дело, мужчина поднялся по лестнице, вытащил лампу и закрыл крышку люка в потолке. В комнате опять наступила темнота и когда, проплакав несколько часов, она решила поесть, то делать это пришлось на ощупь.

На следующий день всё повторилась.

Девушка понимала, что спасти её может только чудо. Но чудеса случаются так редко. Постепенно она впадала в апатию. Смирилась с тем, что ей никогда не удастся выбраться из черноты погреба на солнечный свет.

Дела у Петра шли, в общем-то, неплохо. После того как нейтрализовали Пака и его боевиков, новая группировка Авиаторов крепко укоренилась на авиазаводе. Теперь цеховики работали под их присмотром, и ещё один денежный ручеёк потёк в криминальную организацию, возглавляемую Петром.

Авиазавод фактически перешёл под управление строящейся семейной империи Савельевых. Работающий теперь на них Коммерческий директор Автандил Бедный разъяснил дирекции авиазавода новую политику партии и правительства. Генерального директора и трёх его замов немного попугали хмурые парни из Атлетического Клуба, одновременно им предложили неплохое ежемесячное денежное содержание и премии, с условием, что теперь они будут выполнять указания новых теневых хозяев.

Первоначально директор и его замы ещё пытались брыкаться, пытаясь использовать свои связи в милиции, городских властных структурах и в Москве. Но семейство Савельевых подсуетилось, и все покровители руководства авиазавода предпочли занять нейтральные позиции.

А после того как одного из упорствующих заместителей гендиректора вечерком встретили хмурые парни и малость побили, напоследок пригрозив ножом, гендиректор и его замы сдулись и, наконец, начали сотрудничать.

Под руководством Аркаши, Вероники и Александра Савельева, Пётр постепенно дистанцировался от прежнего образа крутого, но недалёкого бандита из Глебоврага и упорно трудился, примеривая на себя личину авторитетного бизнесмена, который может на равных общаться с городской элитой и партийными и государственными чиновниками. Он также активно поддерживал статус мецената и общественного деятеля, ведя работу в общественном движении культуристов, где состоял заместителем Председателя.

Большинством чисто криминальных дел теперь занимался Сашок, а Пётр подключался только в случае крайней необходимости. Через Сашка шло в основном теперь и общение с ворами, среди которых тот уже имел солидный авторитет и входил в ближнее окружение Кудряша, который хотя и не был смотрящим по городу, но по факту считался самым авторитетным вором в городе и области. А поскольку поднялся Кудряш благодаря поддержке Овражских, их взносам в общак и их многочисленным бойцам, незримо присутствующим за его спиной, то авторитетный вор прислушивался к пожеланиям, которые передавал ему Сашок.

Ещё один близкий приятель Петра, Рафик выбрал путь средний между бандитом и приличным предпринимателем. А идея этого выбора, как это часто и бывало в последнее время, возникла у хитровыделанного Аркаши, который руководствовался информацией из будущего.

По его совету, который озвучил Пётр, Рафик при помощи Вероники, через Горком комсомола зарегистрировал общественную организацию Желтогорское Азербайджанское Землячество. Формально новая общественная организация служила объединению земляков Рафика, отстаивала их интересы и помогала в трудных ситуациях.

Но это была видимая часть айсберга. А по сути, под этой вывеской скрывалась этническая преступная группировка, в которой основными членами были земляки Рафика, преимущественно из тех же спортсменов.

Основной целью группировки было установление контроля над традиционным бизнесом выходцев из Азербайджана, торговлей овощами и фруктами, и лёгкими наркотикам, в первую очередь травкой.

При силовой поддержке Овражских и административных ресурсах, задействованных Петром через связи семейства Савельевых, Рафик успешно подминал под себя конкурентов.

А сам Пётр, наконец, смог окунуться в совершенно новую для него реальность. До сих пор он был так занят, что новый статус студента Экономического института на него почти не влиял, поскольку он почти не появлялся на занятиях. Хотя поскольку он был одним из немногих парней в этом девичьем царстве, то даже при редких появлениях сокурсницы проявляли к нему столь явный интерес, что это просто бесило Веронику.

Но после Нового года наступила пора зимней сессии, и Пете волей-неволей пришлось окунуться в студенческую жизнь. Сначала бегать получать зачёты, а потом и сдавать экзамены.

Хотя это и была его первая сессия, но в целом всё шло неплохо. Выручали Аркашины знания, помощь Вероники и щедрые подарки нужным людям, а в некоторых случаях и денежные взятки, поскольку витающий в стране дух рыночной экономики уже начал проникать во все сферы взаимоотношений, включая и ВУЗы. Преподаватели, они ведь тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо.

После успешной сдачи сессии, Пётр отправился на спортивные сборы, для подготовки к Студенческой Спартакиаде Народов СССР. По крайней мере, так это было отражено в официальных документах.

А по факту майор Савельев опять запихнул его на трёхнедельные курсы переподготовки рядового и младшего состава по линии Конторы. В этот раз Центр переподготовки находился в ближнем Подмосковье.

Савельев специально пристроил его на программу переподготовки, где основное внимание уделялось выживанию в экстремальных городских условиях для агентов под прикрытием.

Было много интересного. Некоторые инструкторы сильно смахивали на отпетых уголовников, и дисциплины преподавали соответствующие. Пётр в совершенстве овладел блатным жаргоном и повадками зеков, освоил навыки щипача и научился вскрывать замки и подламывать сейфы.

Но особое внимание уделялось выживанию в условиях внезапного нападения и работе с подручными средствами.

Спарринг партнёры нападали неожиданно, как с холодным, так и с огнестрельным оружием, в стеснённых условиях, в темноте, группой, когда один отвлекал, а другой нападал со спины. Словом, моделировались самые различные экстремальные ситуации.

С подручными средствами Пётр учился работать и на предыдущих курсах, но здесь этому предмету уделяли особое внимание. И учитывая, что большинство курсантов были физически сильными и отлично владели приёмами рукопашного боя, упор делался на бросковые техники.

Так, например, метание ножа — техника вполне стандартная. А вот использование отвёртки или вилки, это весьма специфическое умение. Разумеется, алюминиевые лёгкие вилки не очень годились для метания, но в быту ещё пока в изобилии встречались тяжёлые стальные вилки. А это было уже оружие весьма и весьма опасное, недаром в народе ходила поговорка: «Не бойся ножа, а бойся вилки — один удар, четыре дырки» ©.

В общем, после этих курсов переподготовки Пётр стал хоть и не вооружён, но очень опасен.

Вернувшись якобы со спортивных сборов, Пётр опять окунулся в приятную расслабляющую рутину.

Так всё ровно и даже скучновато шло до весны, когда жизнь в очередной раз встряхнула Петю, да так, что мало не покажется. Напомнила, так сказать, как в том анекдоте, что расслабляться нельзя, оттрахают.

Шёл апрель месяц, дни выдались тёплыми, солнечными, на улицах смелые девушки уже сверкали стройными, пока ещё не загорелыми ножками, поскольку солярии ещё пока не вошли в привычный быт, привлекая восхищённые взгляды мужественных парней и вызывая спермотоксикоз у прыщавых юнцов.

Настроение у Пети было хорошее. Деньги текли если и не рекой, то устойчивыми бурными весенними ручьями. Бандитские разборки временно затухли, сказывался солидный авторитет Овражских, приобретённый ими в последнее время. С Вероникой всё было ровно, в институте дела шли нормально. И даже хитрожопый Аркаша не особо донимал. Жизнь удалась.

Как-то вечером Пётр сидел в компании Александра Савельева и майора Максима Шаповалова в отдельном кабинете ресторана контролируемой ими гостиницы Спортивная. Обсуждали дела и заодно ужинали, совмещая приятное с полезным.

Тема с авиазаводом, наконец, начала приносить плоды и доходы, которые там ожидались, значительно превосходили поступления из других источников.

Сопротивление дирекции, наконец, было сломлено, с чиновниками в Москве были достигнуты договорённости, каждый должен был урвать свою долю. Поэтому, наконец-то, пошли первые платежи авиаконцерну Airbus group за поставляемое на авиазавод современное оборудование. Речь шла о миллионах долларов и согласно договорённостям, которые гарантировало семейство Бонье, часть этих денег должна была вернуться обратно, но уже нелегально и поступить в распоряжение семейства Савельевых.

Кроме того, уже готовилась к отправке первая пробная партия титана, пока ещё небольшая, для Airbus group, но через французские фирмы, контролируемые семейством Бонье. С платежей за титан семейство Савельевых и их компаньоны тоже должны будут иметь приличный гешефт.

Причём часть оплаты должна была пойти по бартеру, импортными товарами. Реализация этих товаров должна была пойти по двум каналам. Частично через предприятия под руководством Шаймиева, а частично через точки Даши и Вероники.

Всё дело в том, что перестройка в стране шла вовсю и уже вышло несколько важнейших документа, ввергнувших страну в экономическую пучину.

Постановление Совета Министров СССР «Об образовании единой общегосударственной системы научно-технического творчества молодёжи (НТТМ)».

Постановление Совмина СССР № 956 «О содействии в хозяйственной деятельности ВЛКСМ».

Закон СССР «О Кооперации в СССР».

Кстати, выход двух последних документов вогнал в некий ступор Аркашу, поскольку он чётко помнил, что они должны были выйти на год позже, чем Постановление Совета Министров СССР Центрах НТТМ. А это могло означать, что реальность, в которой они сейчас находились, несколько отличалась от той, из которой сюда угодил Аркаша.

Об этом Пётр был вынужден сообщить Савельеву, и Александра это не порадовало. Поскольку, если неточности в прогнозировании экономических событий не имели критического значения и могли нанести только экономический ущерб, то политические игры, в которые ввязалось семейство Савельевых, которые должны были определить распределение властных полномочий и должностей после развала СССР, требовали высокой точности. Ошибки в этой игре могли стоить очень дорого. Можно было встать не на ту сторону и лишиться не только денег, но и головы.

И как теперь понять, будет или нет августовский путч и последующий развал СССР? Та ещё задачка.

Но сейчас в кабинете ресторана решалась задача более приземлённая. Шаймиев срочно регистрировал кооператив, через который пойдут продажи полученных по бартеру заморских товаров. Виктория занималась созданием пилотного Центра НТТМ «ТехноКом», а Даша организацией при нём Торгового Центра, для реализации части тех же самых импортных товаров, часть которых авиазавод собирался передавать «ТехноКому».

Пётр должен был контролировать прикрытие этих торговых точек от криминальных элементов, а майор Шаповалов, урегулировать взаимоотношения с ментами.

Через некоторое время с обсуждением деловых вопросов закончили. Дела шли неплохо, обстановка в кабинете была уютной, стол был уставлен закусками, из спиртного на столе стояли бутылка хорошего дагестанского коньяка и бутылка импортного виски.

Но Пётр обратил внимание на мрачный вид майора Шаповалова. Максим даже не притронулся к выпивке, хотя был уже вечер, на службе майору сегодня появляться было уже не обязательно, и обычно в такой ситуации он не отказывался выпить рюмочку другую.

Но сейчас майор был явно не в своей тарелке. Что-то было не так. Шаповалов вопросительно посмотрел на Савельева. Тот кивнул и обратился к Петру.

— Тут Пётр, такое дело. Нужна твоя помощь. Расскажи ему, Максим.

Майор мрачно посмотрел на Петю.

— Дело Пётр, гнилое. Паскудное, надо сказать, дело. И похоже, что дальше будет ещё хреновее. В общем, слушай…

Глава 14 Маньяк 2

Чем дальше рассказывал майор, тем мрачнее становился и сам Пётр. Теперь он понимал, почему так хмуры были старшие товарищи. Аппетит у него уже пропал начисто, и если бы не привычка к спортивному режиму, то он бы уже наверняка бахнул коньяка, а лучше водки.

От подробностей издевательств преступника над жертвами, его аж корёжило. Но он понимал, что Шаповалов излагает эти подробности не для красного словца, тут важна была каждая мелочь.

После того как Максим закончил, в кабинете повисло тяжёлое молчание. Тягостная атмосфера была настолько вязкой, что казалось, её можно было резать ножом.

— И что никаких зацепок? — поинтересовался Пётр. — Должны же быть какие-то следы, отпечатки.

— Ты знаешь, Пётр. Все эти гениальные сыщики и их внезапные озарения, бывают только в романах или кино, — вздохнул Александр Савельев. — Серийные преступления подобные рода, самые тяжёлые для раскрытия. Невозможно понять ход мыслей маньяка.

Большинство уголовных преступлений совершается преступниками, которые вращаются в уголовной среде. Поэтому большинство обычных преступлений раскрываются с помощью информаторов, так как слухи в любом случае циркулируют. Кто-то любит похвастаться, особенно по пьяни, у кого-то внезапно появляются деньги, и окружающие это замечают, если это кража или грабёж, то добычу надо сбывать через кого-то. Кроме того, частенько круг подозреваемых можно определить по почерку преступления.

Здесь же, полный тупик. Невозможно понять, что у маньяка в голове, разгадать образ его мыслей, предсказать его поступки. Чаще всего такой гадёныш не имеет никакого отношения к преступной среде. Самый обычный гражданин. Вежливый, со старушками у подъезда здоровается. У него даже может семья, дети. На работе у начальства на хорошем счету. Как такого вычислишь?

— Но ведь всё равно, есть же какие-то странности в этих преступлениях. Какие-то странные детали, за которые можно зацепиться.

— Вроде бы ничего специфического, такого, чтобы можно было привязать к личности предполагаемого преступника. Хотя, мне некоторые вещи и кажутся несколько странными, — задумчиво протянул майор Шаповалов. — Никак не могу понять, зачем он тела жертв вывозит в этот лесопарк в Ленинске. Тем более что все жертвы проживали в Желтогорске и, скорее всего, держал он их в плену тоже в городе. Зачем так рисковать, везти их через мост, ведь с обеих сторон моста посты ГАИ? Вдруг остановят.

Ещё одна странность, это следы побоев на телах девушек. Если бы маньяк их избивал в приступе ярости, то повреждения были бы беспорядочными. Прежде всего жертвы пытались бы закрываться от побоев руками. А на руках следов побоев нет. Внутренние органы не повреждены, да и на лицах следов побоев почти нет. Такое впечатление, что бил он их хладнокровно, как будто мстил. Умело бил. Так умеют бить спортсмены.

— Или менты, — буркнул Пётр.

— Чего⁈ — взвился майор. Но потом опустился обратно на стул. — Хотя, исключать подобное тоже нельзя, — нехотя признал он.

— Может просто сексуальный маньяк? — предположил Пётр.

— Да непохоже, — возразил Шаповалов. — Те обычно весной или летом с катушек слетают. А тут всё началось зимой. Да и действуют те, как правило, спонтанно. А здесь всё чётко продумано. Не верю я, что это половой извращенец. Говорю же, что больше всего это напоминает месть. Только кому? Между жертвами нет никакой связи, ничего общего.

— Ну что-то общее есть, — возразил Савельев. — Девушки или молодые женщины до тридцати, высокие, с тёмными волосами, судя по фотографиям симпатичные. Один типаж. Видимо, кого-то они преступнику напоминают.

— Ещё у преступника есть машина, — подумав, добавил Шаповалов. — Ведь на чём-то он тела привозил в лесопарк.

— Я бы этого гада, собственным руками придушил. Но не очень понимаю, чем я могу быть полезен в этой ситуации, — резонно заметил Пётр.

— Понимаешь, Пётр, всё же есть шанс, пусть и небольшой, что преступник всё же имеет какое-то отношение к криминальным делам, спорту или просто физически крепкий человек, который общается с решительными парнями. Поэтому нужно, чтобы ты через свои связи среди блатных и спортсменов поискал любые зацепки. Вдруг кто-то что-то слышал. Поручи доверенным людям, чтобы расспросили всех, кого только можно. Слухи об убитых девушках уже поползли по городу, а таких ублюдков, как этот маньяк, никто не любят, даже среди блатных, такие как изгои.

Ну а чтобы не возникло ненужных вопросов, чего это ты вдруг так заинтересовался этим делом и не на ментов ли ты пашешь, обозначь, что у тебя личный интерес. Мол был знаком с одной из девушек. Например, с Людмилой Звонарёвой, она из жертв самая молодая. Фотографии её и сведения мы тебе дадим, легенду вашего знакомства состряпаем.

Пойми, нам сейчас любая информация важна. Те, с кем ты общаешься, милиции ничего не скажут, а своим могут что-то и сообщить.

Ну и мы тебя неофициально введём в одну из поисковых групп. В ту, которая работает по Волжскому и Заводскому районам города. Там, кроме меня, ещё Коля Каданников, будешь непосредственно с ним работать. Так что будешь знать все детали расследования.

— И кроме того, Контора тоже подключилась к расследованию этого дела. Ваша группа будет получать информацию в первую очередь, если что-то пройдёт по нашему ведомству. Причём официально МВД будет передаваться не вся информация, так что у вашей группы будет преимущество, — вмешался в разговор Савельев.

Уже на следующий день, Пётр познакомился с руководителем их оперативной группы, которая отрабатывала Заводской и Волжский районы. Возглавлял её майор Валерий Чугунов из ГУВД Желтогорска. Мужик солидный, основательный. Лет ему было около сорока, и он был опытным сыскарём, а не кабинетной крысой.

Чугунов ещё год назад работал Начальником Уголовного розыска Волжского РОВД, и Николай Каданников был с ним знаком, хотя и не близко. По его словам, майора в райотделе уважали, но не любили. Мужик был жёсткий, требовательный. Тем более что лет пять назад жена его погибла в автомобильной аварии, после чего майор стал замкнутым и близко ни с кем из коллег не сходился. Но дело своё знал туго, начальство его ценило. В общем, работать с ним было можно.

Оперативная группа собиралась каждый вечер, чтобы подвести итоги за прошедший день. Менты жёстко прессовали весь уголовный контингент города, требуя информации о возможном преступнике.

Участковые прочёсывали свои участки, не пропуская даже опустившихся алкоголиков, в поисках хоть какой-то информации, любых слухов. Проверяли всех когда-либо привлекавшихся по статьям, связанным с изнасилованиями и попытками изнасилования, изучали даже те случаи, когда обвиняемые были оправданы. Проверяли всех состоящих на учёте в психдиспансерах.

Но сам Пётр на эти вечерние заседания не ходил, чтобы не светиться. Он работал в основном с Николаем Каданниковым и Максимом Шаповаловым, который был заместителем руководителя их оперативной группы. Хотя, довольно часто вместе с Максимом при их разговорах присутствовал и майор Чугунов, который хотел владеть всей информацией из первых рук.

Но ничего полезного пока Пётр рассказать не мог. Первым делом он напряг Сашка и Рафика. Те уже слыхали про маньяка, и сами испытывали к нему лютую ненависть.

Но если добродушный и доверчивый Рафик, пояснения Петра о знакомой девушке, ставшей жертвой маньяка, принял без раздумий, то дошлый Сашок рассказу друга явно не поверил. Сашок догадывался, что Пётр связан с ментами гораздо крепче, чем кажется на первый взгляд. И что дело там не ограничивалось только якобы подкупом нужных ментов, для прикрытия их коммерческих дел. Но Сашок был верным другом, а времена сейчас были такие, что воровские понятия стремительно размывались и многое из того, что раньше считалось западло, теперь становилось вроде как в порядке вещей.

Поэтому Сашок серьёзно насел на Кудряша, чтобы тот напряг всех бродяг для сбора информации. Да и сам Кудряш не особо возражал, поскольку такой беспредел даже сами блатные не одобряли и к тому же их активно прессовали менты, которые взялись за поиски маньяка с необыкновенным рвением.

Короче, все жаждали найти эту гниду. Только тот, как в воду канул. Никаких следов. Зацепиться было абсолютно не за что.

Мужчина сидел на кухне, пустым взглядом уставившись в поверхность стола, ссутулив плечи. Затем очнулся и продолжил то, чем занимался. Нехитрый ужин.

На столе стояла миска с магазинными пельменями, сдобренными уксусом, половина буханки чёрного хлеба и открытая бутылка водки. Спиртным мужчина не злоупотреблял, но стакан огненной жидкости под горячие пельмешки, был сейчас ему жизненно необходим.

Был поздний вечер, точнее, почти ночь. День был тяжёлым. Он устал. Не столько физически, сколько в целом от этой серой беспросветной жизни.

Доев пельмени и до дна опустошив стакан с водкой, он сложил грязную посуду в мойку и занялся приготовлением ужина. Не для себя. Гречка уже доварилась, он слил воду и добавил в кашу полбанки тушёнки.

Размешав как следует полученное варево, мужчина отправился в пристроенный к дому большой сарай, в который можно было пройти из дома, не выходя на улицу. Миску с кашей и деревянной ложкой он прихватил с собой.

В сарае мужчина сдвинул в сторону стоящий почти посередине сарая сундук, под которым обнаружился люк. Открыв его, мужчина опустил в открывшийся провал тусклую электрическую лампочку на коротком проводе и спустился вниз по почти вертикальной металлической лестнице.

В углу подвала стоял деревянный топчан, на котором, испуганно сжавшись, сидела закутавшаяся в одеяло девушка. Мужчина молча поставил миску на пол возле топчана и некоторое время молча рассматривал испуганную пленницу.

Было поздно, мужчина сильно вымотался, а от выпитого стакана водки его малость развезло. Поэтому он в этот раз не стал бить пленницу и её насиловать. Зло скривившись, он плюнул на пол и, развернувшись, побрёл к металлической лестнице, по которой тяжело поднялся наверх, выбравшись из подвала.

Через мгновенье свет погас, лампочку вытащили из подвала, и крышка люка с глухим стуком захлопнулась. Отсекая испуганную девушку от света, звуков, внешнего мира и надежды.

Мужчина наверху ещё не решил, сколько проживёт девушка. Он хотел бы растянуть удовольствие, сладостное чувство мести. Но события складывались так, что, возможно, ему придётся поторопиться.

Как много в нашей жизни зависит от случая.

На утреннем заседании Оперативного штаба полковник Рожков, начальник объединённой следственной группы, сообщил приятную новость.

Появился некий свидетель. Хотя это было и не точно. Не очевидец самих преступлений или видевший предполагаемого преступника, но важный свидетель. Поскольку один местный житель посёлка Мостотряда, который начинается сразу за мостом через Волгу и граничит с лесопарком Лесным, несколько раз видел в ночное время подозрительную машину.

Свидетеля нашли коллеги из РОВД Покровского района города Ленинска, где располагается посёлок. Точнее, нашёл местный участковый во время подомового обхода частных домов посёлка. Но что-то у местных с этим предполагаемым свидетелем не ладилось. Что именно понять по телефону было невозможно.

— Так что ты, Валера, съезди туда, разберись на месте, в чём там заковыка, — обратился полковник к майору Чугунову.

Тот отреагировал оперативно и после заседания штаба выехал на милицейских Жигулях в Ленинск, прихватив с собой майора Шаповалова и Николая Каданникова.

Сначала заехали в РОВД, где встретились с местным начальником Уголовного розыска капитаном Михаилом Сомовым, а после поехали в посёлок, где их уже ожидал участковый.

Дом предполагаемого свидетеля стоял в самом конце одной из узких улочек, дальше уже начинался лесопарк. Фёдор Лопатин были пожилым кряжистым мужиком с порядком поредевшими седыми волосами. Нос картошкой, нависшие веки под густыми бровями делали его глаза похожими на амбразуры дота. Мужик был неприятный и сразу видно, что упёртый и себе на уме. Работал Лопатин сторожем на одном из складов Химкомбината.

Жил Лопатин один. Только он да лохматый пёс Бобик дворянских кровей. Дом был небольшой, старый, но ещё крепкий. Чувствовалась умелая рука хозяина, который держал хозяйство под присмотром.

По информации местных коллег, Лопатин два раза видел подозрительную машину и даже запомнил часть номерного знака. Но делиться информацией с милицией не желал. Точнее, поделиться сведениями он был не прочь, но за свою информацию требовал денег.

Продавить его угрозами не удавалось. Он молча слушал про воспрепятствоваие следствию, пособничестве преступнику и даже обещания сделать его соучастником, но упорно стоял на своём. Деньги.

— И сколько он требует? — поинтересовался Чугунов у Сомова.

— Две тысячи, — поморщившись, сообщил капитан.

— Совсем охренел! — выразил Чугунов общее мнение.

Гостей Лопатин встретил неласково. Что-то буркнул вместо приветствия.

— Так что же вы всё-таки видели? — обратился к потенциальному свидетелю Чугунов.

— Обычно я поздно вечером регулярно подчищаю снег возле дома, выезд со двора и на улице возле своего участка. Коммунальных служб у нас тут нет, пешком до работы далеко, да зимой здесь не больно-то и походишь. Приходится ездить на машине, у меня старый Москвич.

Дом мой, как видите, крайний по улице. Так-то въездов в лесопарк здесь полно. И через посёлок, и со стороны Сазанки и по объездной дороге вокруг лесопарка. Но это летом. А зимой мало где проехать можно и не на всякой машине.

Поэтому по зимней поре чужие здесь не ездят. Особливо по ночам. Так что видел я ночью чужую машину, которая въезжала в лесопарк. Два раза видел.

— Водителя видели?

— Нет. Чего не видел, того не видел. Врать не буду. Но марку машины отметил, да и две цифры номерного знака запомнил.

Высказавшись, Лопатин замолчал. Не особо он был разговорчив.

— Ну и чего же ты хочешь за свои сведения? — хмуро поинтересовался Чугунов.

— Я уже сказал вашим. Две тысячи.

— Да ты гонишь! — не выдержал Максим Шаповалов. — Неизвестно вообще, имеет ли эта машина отношение к делу. Да и попробуй ещё её найди по таким приметам. Нам проще тебя арестовать как пособника и за препятствие следствию, посидишь пару недель в СИЗО, сам всё расскажешь.

— Не пугай, пуганый, — набычился Лопатин. — Вам, если преступника поймаете, новые звания, премии и прочие поощрения. А мне за моё содействие — хер. Несправедливо получается, гражданин начальник. Да и деваться вам теперь некуда. Раз вас прислали, значит, начальство знает, что есть ниточка. И если мы не договоримся, то начальство вас поимеет во все дыры. Может, и погон лишитесь.

Ситуация складывалась тупиковая.

— Ты пойми, мил человек, — примирительно начал Чугунов. — Мы ведь деньги не печатаем. Сумму ты назвал несусветную. Ладно если бы ты ещё видел водителя и мог его опознать, или номер машины целиком разглядел. Да и прав майор, может это ещё и не наш клиент.

— Побойся бога, Фёдор. Мы ведь не какого-нибудь там алкаша ищем, который по пьяни у соседей вещички стибрил, а душегуба. Он ведь людей убивает, а ты получается, его покрываешь. Не бери грех на душу, — вмешался местный участковый.

— Это ваши дела, милицейские. Вам за это зарплату платят. А я забесплатно ничего не скажу, — упёрся Лопатин.

— Ладно. Допустим, мы тебе заплатим. Но не две же тысячи, — вздохнул Шаповалов.

Начался торг. В конце концов, Лопатин снизил свои требования до тысячи рублей. Но с условием, что сведения расскажет только после получения денег. Договорились, что деньги привезут завтра.

На обратном пути Чугунов мрачно поинтересовался у Максима:

— Ну и где мы деньги возьмём. Начальство не даст, это как пить дать. Да даже если бы вдруг и согласилось, то чтобы оформить получение этих денег, неделя уйдёт.

— Раньше бы так и было, — согласился Шаповалов. — Но ты же видишь, Валера, что в стране творится. Рыночная, мать его, экономика. Раньше бы этот Лопатин даже вякнуть про деньги побоялся. Мы бы его сразу арестовали и в трюм. А там бы обработали как следует, и запел бы он как миленький. А теперь все всё мерят на деньги, и это вроде как норма. Договорюсь с Петром, чтобы он выделил деньги через свои коммерческие структуры. Он парень понимающий, да для предпринимателей тысяча рублей теперь не такие уж и большие деньги.

— Ну ладно. Договаривайся тогда с Разиным. Завтра утром приходите в опорный пункт к Каданникову, я за вами заеду. Поедем выяснять, что там этот куркуль Лопатин видел. Вдруг ещё какие детали всплывут.

Игорь, меня высади за мостом, у меня тут ещё дела срочные. А ребят отвезёшь куда скажут, — обратился Чугунов к водителю.

Машина пересекла Волгу и остановилась на предмостовой площади. Чугунов попрощался с Шаповаловым и Каданниковым и вылез из машины. Милицейская машина укатила, а Чугунов некоторое время стоял, глядя ей вслед. Лицо его было напряжённым. Он явно был чем-то озабочен.

Глава 15 Маньяк 3

Человек вышел из-за деревьев и замер, внимательно вглядываясь в чёрные пятна домов на окраине посёлка. Ночь был безлунной, тёмной. Одежда на человеке была тусклого, серого цвета, и он почти сливался с местностью.

Человек был среднего роста, среднего телосложения и лицо имел ничем не примечательное. Такой легко затеряется в толпе.

Что его отличала от большинства людей, так это то, что человек не был обычным законопослушным гражданином, но по внешнему виду определить это было затруднительно.

Жора Каскет был душегубом. Пора лихих 90-х ещё не наступила, и время киллеров ещё не пришло. Но сути это не меняло, поскольку профессиональные убийцы были всегда. И Каскет был как раз из таких. Причём в своём деле он был хорош.

Вопреки расхожему мнению, что матёрые преступники чуть ли не с детских лет склонны к преступлениям, Жора в молодости не был малолетним преступником и не стремился пойти по кривой дорожке с юных лет. Вполне себе обычный парень.

Как и большинство парней, Жора отучился в школе и пошёл в армию. Прослужил год в разведроте в одной из среднеазиатских республик, дослужился до сержанта, а тут как раз начался Афганистан, и Жора оказался в составе ограниченного воинского контингента, где нёс службу в разведроте.

Отвоевал год, затем остался на сверхсрочную, поскольку были у него неплохие способности по части лишения жизни себе подобных. Начальство его ценило и была договорённость, что по окончании службы его направят на учёбу в десантное училище, после которого получит уже офицерское звание.

Но человек предполагает, а бог располагает. Это всё же война, а не развлекательная прогулка по парку культуры и отдыха. А пуля, как известно — дура. Ранение в ногу разом порушило все планы. Жору вылечили, комиссовали, но хромота осталась. Со временем, после упорных тренировок, она стала почти незаметной, но с поступлением в военное училище и мечтами о военной службе, пришлось распрощаться.

Так вот неожиданно оказался Жора перед выбором, куда податься.

На гражданке Жора устроился не сразу. Поскольку никаких других талантов, кроме таланта убивать людей, у него не было. Но нашлись люди. Как говорил известный сатирик, обобрали, подогрели. Точнее подобрали, обогрели.

Так и оказался Каскет в уголовной среде, куда особо не стремился. Был он человеком осторожным и почти ни с кем из блатных лично не контактировал. Заказы брал редко, плату требовал высокую. Но работу свою делал хорошо.

Предстоящее дело Каскету не нравилось. Поскольку он привык тщательно готовиться к ликвидации объекта заказа, а здесь его выдернули на задание внезапно. Дело было срочное и действовать приходилось по обстоятельствам, чего Каскет категорически не одобрял.

Но заплатили хорошо. И дело было даже не столько в деньгах. Человеку, который обратился к нему, Жора был сильно обязан. Поэтому отказать не мог.

Некоторое время Каскет стоял, не только обозревая окрестности и прислушиваясь, но и подобно хищнику, втягивая ноздрями воздух, как бы принюхиваясь. До майских праздников оставалось ещё пара недель, погода была прохладной и ветреной. Поэтому народ по улицам не шлялся и спать ложился рано. Тихо было в посёлке. Он хоть и был расположен в городе, но уклад жизни здесь скорее был близок к сельскому. Ложились рано, а вставали с первыми петухами.

Наконец, убедившись, что всё тихо, человек едва заметной тенью метнулся к забору. Опять замер. Забор был крепкий, деревянный, но между досками были небольшие щели. К одной из них и припал Каскет.

То, что ему было нужно, он увидел почти сразу. Собачья будка стояла неподалёку от ворот, а лохматый охранник бессовестно дрых не улице возле будки. Это существенно упрощало задачу незваного гостя.

Каскет был хорошо тренирован и несмотря на то что телосложения был не богатырского, но жилистый и очень силён. Он ухватился одной рукой за верх забора и легко подтянулся, зажав в другой руке духовую трубку, заряженную шприцом с парализующим составом, который используют живодёры для отлова бродячих собак.

Бобик даже мяукнуть не успел, как шприц, мелькнув в воздухе, вонзился в его тело, парализовав пса.

Каскет подождал минуту. Затем ловко перебрался через забор и неслышно прокрался к входной двери.

Дом был старый, дверь была заперта изнутри на деревянный засов. Но дерево уже рассохлось, и между косяком и дверным полотном была щель, достаточная, чтобы просунуть узкий нож. Немного повозившись, Каскет постепенно отодвинул засов и, нырнув в предбанник, осторожно закрыл за собой дверь.

В доме была кухня, и две комнаты. Было темно, но Каскет хорошо видел в темноте. Прокравшись в спальню, где на кровати спал Лопатин, Каскет достал из кармана лёгкой куртки плотный полотняный мешочек, набитый свинцовой дробью, на кожаном ремешке с петлёй.

Каскет был профессионалом, и удар тяжёлым мешочком в висок не убил спящего человека, а только оглушил. След от удара всё равно остался и мог бы быть обнаружен, но Каскет это предусмотрел. Повреждение мягких тканей его не волновали, главное, чтобы не были повреждены кости. Опытной рукой Каскет пережал сонные артерии оглушённого человека, и через некоторое время, дыхание того прервалось, поскольку мёртвые не дышат.

Убедившись, что хозяин дома мёртв, Каскет проследовал на кухню, освещая себе путь портативным карманным фонариком. На кухне он порылся в шкафах, и в старом кухонном комоде обнаружил то что искал. Пару бутылок самогона. Это было гораздо лучше, чем водка. Хуже бензина, но сойдёт.

Прихватив с собой бутылку, Каскет вернулся в спальню. Обильно полил жидкостью из бутылки постель с лежащим на неё мёртвым телом, а остатками пол и скудную мебель.

После чего поставил на тумбочку возле кровати пустую бутылку и гранёный стакан, захваченный с кухни вместе с бутылкой. Затем взял лежавшую на тумбочке пачку хозяйской Примы и закурил. Сделав несколько затяжек, кинул горящую сигарету на постель возле безвольно лежавшей руки мертвеца, и семидесятиградусный самогон расцвёл голубыми, почти прозрачными язычками пламени.

Убийца убедился, что пламя начало разгораться, после чего покинул спальню, затем сам дом Лопатина, после чего растворился среди деревьев лесопарка, откуда он и появился.

Уверенно скользя между деревьями, Каскет видел, как позади него разгорается пламя пожара.

Ветер доносил запах гари. Залаяли, почуявшие неладное, поселковые псы. Но просыпающийся народ, ничего не сможет сделать, чтобы потушить разгорающийся пожар, а пожарные сюда доберутся не скоро.

Милиция, конечно, заподозрит, что дело нечисто. Но доказательств убийства не будет. Все улики, которые придётся отразить в деле, будут указывать на несчастный случай.

После того как машина высадила майора Чугунова на предмостовой площади, Шаповалов и Каданников доехали до площади Революции и разошлись по своим делам.

Вечером они собрались у Николая в опорном пункте, чтобы обсудить ситуацию со свидетелем, туда же пришёл и Пётр.

Майор рассказал Петру про поездку в Ленинск и беседу со свидетелем. Тысяча рублей, которые Лопатин требовал за информацию, по теперешним меркам для Петра, были небольшими деньгами, и он сразу согласился профинансировать это дело. Хотя и высказал при этом некие сомнения, в ценности сведений охочего до бабок мужика.

— Денег на такое дело не жалко. Но насколько это поможет в расследовании? — поинтересовался Пётр у Шаповалова.

— Смотри сам. В Желтогорске проживает почти миллион человек, В Ленинске тысяч триста. Да ещё область. Сам можешь представить, сколько среди них автовладельцев. Вряд ли машина особо приметная. Не думаю, что это иномарка. Это было бы слишком большое везение.

Но и не всякая машина по дорогам в тех местах пройдёт зимой. Это несколько сужает круг поиска, но всё равно машин, попадающих под подозрение, может оказаться чертовски много. Лопатин заметил марку машины. Но дело было ночью, и не факт, что он не ошибся.

Что касается номера машины, то он запомнил две цифры. Это плюс. Но опять же, если он их правильно разглядел и если точно запомнил.

В общем, слишком много если. Но это всё же лучше, чем ничего. Хоть какой-то след. Потому что на данный момент мы на предполагаемого преступника не имеем ровным счётом ничего.

Поэтому пренебрегать не можем даже таким слабым следом. Так что будем отрабатывать эту версию со всей тщательностью.

— Ты забыл ещё добавить, что может так оказаться, что эта машина, даже если мы её найдём, может вообще не иметь никакого отношения к нашему делу, — вздохнул Каданников.

— Не исключено, — согласился Шаповалов. — Но, как говорил один пронырливый литературный персонаж, «между пан или пропал, лично я выбираю пана, хотя он и явный поляк» ©.

Договорились, что деньги Пётр принесёт утром в опорный пункт, куда за Шаповаловым и Каданниковым заедет майор Чугунов.

Когда утром в десять часов Пётр заявился в опорник, Шаповалов и Каданников уже сидели там. Пётр выложил на стол банковскую упаковку червонцев, и майор оставил лежать её на столе.

Ждали Майора Чугунова, но он почему-то опаздывал. Явился майор только после одиннадцати часов. Вид Чугунов имел чрезвычайно хмурый. Все сразу поняли, что что-то случилось.

Майор тяжело опустился на стул, так и не поприветствовав сидевших за столом. Шаповалов подвинул к нему пачку денег, но Чугунов на неё даже не взглянул.

— Так мы едем, свидетеля опрашивать? — не выдержав, поинтересовался Каданников.

— Да не сможем мы к нему съездить! — раздражённо проворчал Чугунов.

— А чего так? — не понял Шаповалов. — С машиной разъездной проблемы? Так, я на своей ласточке, поехали на ней.

— Боюсь, Максим, туда, где сейчас Лопатин, мы на твоей машине не доедем. Да оно и к лучшему.

— Почему, не доедем? — не понял Каданников.

— Сегодня ночью сгорел дом Лопатина, — нехотя пояснил майор.

— А сам Лопатин? — вскинулся Шаповалов.

— И сам Лопатин сгорел. Вместе с домом. Вот такие вот пироги с котятами.

— А что эксперты говорят? Случайность исключена?

— Да какая уж тут случайность, Коля. Не верю я в такие случайности.

— Но как маньяк мог узнать о свидетеле?

— Да тут-то как раз дело нехитрое. Половина РОВД района Мостотряда знало, что нашёлся очевидец, который что-то видел. Весь Штаб сводной оперативной группы был так или иначе в курсе. Да и почитай весь посёлок, где проживал Лопатин, знал. Ведь участковый всех опрашивал, а потом народ видел, как и местные из райотдела, и мы вокруг Лопатина танцы с бубнами изображали.

Так что пытаться узнать, откуда преступник узнал про свидетеля, дело бесполезное. Вопрос, как он так быстро и решительно сумел подчистить хвосты?

— А не может тот, кого мы ищем, быть из местных жителей, из посёлка? — предположил Каданников. — Тогда понятно, как он смог так быстро узнать о свидетеле и сразу отреагировать.

— Это почти исключено, — возразил Чугунов. — Не стал бы преступник так рисковать, оставлять трупы там, где живёт. И потом, девушек где-то держали неделями, соседи наверняка заметили бы что-нибудь подозрительное и во время опроса сообщили бы участковому. Да и Лопатин говорил, что машина не местных, чужая.

— Похоже, что мы не ошиблись. Не там искали, — задумчиво протянул Шаповалов.

— Ты о чём, Максим? — не понял Чугунов.

— Мы предполагали, что маньяк, обычный гражданин. Никак не связанный с уголовным миром. Какой-нибудь инженер, или работяга. Но получается, что он кое-что понимает в работе милиции и отслеживал наши поиски. Очень уж он быстро узнал про свидетеля.

Кроме того, Лопатина устранили профессионально. И я сомневаюсь, что эту работу маньяк выполнил самостоятельно. Судя по почерку, это работа профессионального душегуба.

Но чтобы выйти на контакт с таким специалистом, нужно иметь хорошие связи в уголовной среде. Да и дело горячее, милиция на хвосте, мало кто возьмётся за заказ в таких условиях. Тут даже деньгами не всегда соблазнишь, слишком велик риск. Да не любят профессиональные убийцы работать вот так, срочно, без всякой подготовки. Следовательно, тот, кто нанял душегуба, должен быть в большом авторитете.

Я бы даже предположил, что тут орудует хорошо организованная банда, но уж больно специфический вид преступлений, маловероятно, что это не одиночка, а группа. Но одиночка с большими возможностями. Очень непростой тип, этот маньяк.

Короче, похоже, что мы запутались. Ни черта у нас концы с концами не сходятся.

— То есть ты полагаешь, что наш фигурант, всё же из блатных? Причём человек в этих кругах авторитетный, — поинтересовался Чугунов.

— Не уверен, я. Понимаешь, Валера, не ведут так себя авторитетные урки. Кроме того, мы так поприжали всех блатных в городе, что если бы хоть какой-то слушок прошёл, нам бы сообщили. Да и Пётр от своих людей среди шпаны и молодняка тоже никакой информации не получал. По всему выходит, что наш маньяк с уголовной средой не связан. Не блатной он.

А с другой стороны, на действия простого человека, никак не связанного с уголовной средой и не имеющего соответствующего опыта, его действия тоже непохожи.

Как будто два разных человека действуют. Один совершает преступления, а другой его прикрывает и подчищает за ним. Но это уже что-то из области фантастики.

Пока мы не можем даже приблизительно понять образ его мыслей. Соответственно, не можем ограничить круг подозреваемых и сообразить, где его искать.

— В целом я с тобой согласен. Но поскольку пока других ниточек у нас нет, давай по новой шерстить всех блатных, а Пётр пускай продолжает собирать информацию в молодёжной среде. И хотя нехорошо так говорить, но будем надеяться, что с появлением новых жертв, могут появиться улики, которые позволят нам напасть на след. Должен же он на чём-то проколоться.

— Может и так. Только сколько же это ещё этих жертв должно появиться, чтобы преступник допустил ошибку, — вздохнул Шаповалов.

И ведь майор Чугунов, как в воду глядел. Вскоре нашли тело четвёртой жертвы, молодой женщины. Опять в том же лесопарке и все признаки указывали на то, что это дело рук всё того же маньяка. Вот только очередная жертва никак не помогла продвинуться в расследовании.

И ведь нельзя сказать, что милиция плохо работала. И среди занятых поиском преступника были талантливые сыщики, опытные опера. Лучшие кадры были брошены на расследование. По делу работала не только милиция, но и КГБ подключилось. Дело было на контроле в Москве. Но маньяк был неуловим.

По городу циркулировали нехорошие слухи. Девушки и молодые женщины боялись выходить по вечерам на улицу.

После гибели Лопатина, Шаповалову пришла в голову мысль, что они слишком сильно отстают от преступника, поскольку идут по его следу из трупов. Надо было использовать другой подход. Ведь преступник, после похищения, пару недель где-то держал девушек и издевался над ними.

И Шаповалов, с приданными сотрудниками, начал копать все свежие дела по «потеряшкам». Раньше поиском пропавших никто фактически не занимался. Ну принимали заявления от родственников, формально вроде как искали пропавших людей, но по факту никто их не искал.

Теперь Шаповалов добился, чтобы во всех отделах милиции особое внимание уделяли заявлениям о пропаже девушек и молодых женщин. Любая из них могла оказаться потенциальной новой жертвой маньяка.

Руководство Штаба сводной следственной группы к версии Шаповалова относилось скептически. Но поскольку по другим направлениям расследования успехов не было, не препятствовало её отрабатывать.

Пётр об этой линии поисков был вообще не в курсе. До того момента, как совершенно неожиданно очутился в самом центре событий. Поскольку одной из немногочисленных «потеряшек», оказалась его однокурсница по институту.

Глава 16 Развязка

Пропавшую однокурсницу Риту, Пётр помнил. Девушка она была яркая, весёлая, как знаменитая песня, поэтому сокурсники в шутку звали её Рио Рита. Рита постоянно строила глазки парням и даже к Петру клеилась.

Пете она нравилась, но поскольку Вероника имела в институте множество знакомых, то Пётр ходил здесь как по минному полю, избегая слишком тесного общения с представительницами прекрасного пола.

Родители Риты жили в Москве. Работали они во Внешторге и часто ездили в командировки за границу, преимущественно в соцстраны. Поэтому частенько отсутствовали дома.

Сама Рита росла девочкой не самого примерного поведения, в шестнадцать лет уже посещала кафе и рестораны, и к окончанию школы уже попадала в различные неприятные истории. А тем временам карьера у родителей шла неплохо и командировки становились всё более длительными и иногда требовали одновременного отсутствия обоих супругов.

Поэтому по окончании школы Рите был поставлен ультиматум, что поступать в институт она будет не в Москве, а в Желтогорске, где будет проживать под неусыпным надзором бабушки.

С этим решением родителей Рите пришлось смириться. Тем более что родители старались компенсировать ей эти неудобства заграничными шмотками, которые они привозили из многочисленных зарубежных командировок, и щедрым денежным содержанием.

Поскольку Рита была девчонкой весёлой и жизнерадостной, то и в Желтогорске она быстро освоилась, нашла подходящую весёлую компанию, и большинство вечеров проводила в ресторанах и кафе. При этом к учёбе она относилась серьёзно и училась хорошо.

Когда внучка не пришла ночевать, бабушка забеспокоилась, поскольку, несмотря на весёлое времяпровождение, такое случалось крайне редко. Когда Рита не забежала утром домой, чтобы переодеться перед занятиями в институте, то волнение это усилилось, поскольку занятия Рита обычно не пропускала. Вечером бабушка позвонила паре подруг внучки и выяснила, что в институте Рита не появлялась.

Когда и на вторую ночь Рита не объявилась, бабушка направилась в милицию. Раньше пришлось бы ждать три дня, прежде чем у неё приняли бы заявление о пропаже человека, но сейчас в связи с поиском маньяка, указания начальства были жёсткими и заявление приняли сразу. И уже через час майор Шаповалов лично беседовал с бабушкой Риты.

К вечеру о пропавшей однокурснице уже знал Пётр. А на следующий день бурлил уже весь факультет, хотя узнали о пропаже однокурсницы студенты не от Петра, а от подруг Риты, которых обзванивала бабушка.

Несмотря на некоторые свои недостатки, Рита была хорошей девушкой, и на факультете студенты её любили. Поэтому Пётр переживал за неё гораздо сильнее, чем за остальных жертв, с которыми лично был не знаком.

Милиция тщательно опрашивала всех студентов, знавших Риту, но ничего полезного выяснить не удалось. Сам Пётр в расспросах не участвовал, поскольку не мог светить своё участие в расследовании. Но пытался вспомнить что-либо полезное, и они часами вели беседы с Шаповаловым и Николаем Каданниковым, которые задавали ему специфические вопросы, которые могли помочь вспомнить незначительные на первый взгляд, но тем не менее важные детали.

Но в целом картина вырисовывалась такая, что если Рита стала жертвой маньяка, то вряд ли это был кто-то из круга её знакомых, пусть и случайных. Да и, по мнению майора Шаповалова, маловероятно, что преступник сначала знакомился со своими жертвами и обхаживал их в течение нескольких дней. Это был слишком рискованно, поскольку с каждой новой жертвой шансы, что она поделится с кем-то информацией о своём новом знакомым или его запомнит кто-то из окружения жертвы, стремительно росли.

Контакт с девушкой должен был быть разовым и кратковременным, скорее всего, только в момент её похищения. Следуя этой логике, преступник или следил за потенциальной жертвой и выбирал момент, когда рядом с ней никого не будет, нападая в каком-нибудь безлюдном месте. Или девушка подсаживалась к нему в машину на улице, полагая, что имеет дело со случайным водителем, который решил подкалымить.

Может, это было и верное предположение, но оно никуда не вело, поскольку найти свидетелей такого мимолётного контакта, было решительно невозможно.

С каждым днём уверенность, что Рита стала очередной пленницей маньяка, становилась всё крепче. И с каждым днём, вероятность того, что удастся отыскать её живой, таяла как льдина, отколовшаяся от ледового поля и попавшая в тёплое течение.

Майор Шаповалов был опытным сыскарём, и на вторую неделю после пропажи девушки, он с сожалением сообщил Петру, что, по его мнению, найти девушку живой может помочь только счастливый случай.

На носу были майские праздники. В этот вечер, как и в предыдущие, Пётр вместе с Максимом Шаповаловым обсуждали в опорном пункте, который возглавлял Николай, ход расследования. Всё было глухо, никаких следов, позволяющих напасть на след маньяка. Все ожидали, что со дня на день будет обнаружен труп пропавшей Риты.

Время близилось к десяти часам вечера, Шаповалов уже давно уехал, и старший лейтенант Каданников собирался закрыть опорный пункт милиции пораньше. Они совсем уже собрались уходить, как вдруг подъехал майор Чугунов.

— Здорово. А где Максим? — поприветствовал он присутствующих

— Уже ушёл по своим делам, — пояснил Николай.

— Жаль, — огорчился майор. — Слушай, мужики. Тут такое дело. У меня сегодня день рождения. Поехали ко мне, посидим немного, отметим. А то одному водку пьянствовать как-то уже невмоготу. Не хочу в такой день с зеркалом чокаться. Всё же сорок пять стукнуло.

Отказать было как-то неудобно. Всё же Николай знал Чугунова несколько лет, и в последние недели они тесно общались каждый день. Надо было поддержать коллегу. Да и в ходе этого расследования все сильно вымотались и малость расслабиться будет нелишним. Поэтому Николай согласился. Ну а Пётр был вынужден принять предложение Чугунова за компанию с Николаем.

Ездил Чугунов на тёмно-синей Ниве с затонированными стёклами. Машина неприметная и ночью почти сливавшаяся с окружающей местностью.

Чугунов поехал на своей машине, а Пётр и Николай на Жигулях Петра, поскольку им ещё предстояло самостоятельно возвращаться, а общественный транспорт, особенно в ночное время, в районе, где проживал майор, почти не ходил.

Ехать от опорного пункта до дома майора было недалеко, поскольку проживал тот в районе Затона. Место было довольно специфическое, поскольку хотя и находилось недалеко от моста через Волгу, от которого до оживлённого района городской набережной было рукой подать, но, по сути, было глухой окраиной, застроенной одноэтажными частными домами. Недоброе место, где посторонним, особенно ночью, появляться категорически не рекомендовалось.

Жил Чугунов в добротном деревянном доме, который стоял последним в конце короткого переулка. Участок рядом, был заброшенным, поскольку дом проживавшей там раньше одинокой старушки сгорел и его обугленные остатки смутно темнели за порушенным штакетником. А участок напротив дома майора был огорожен высоким забором и с улицы не просматривался.

Чугунов открыл скрипящие ворота и загнал свою машину на участок, а машину Петра оставили снаружи у ворот.

И дом, и участок, выглядели запущенными, неухоженными. Жил Чугунов один и почти всё время проводил на работе, частенько и в выходные дни.

Кухня тоже вид имела нежилой. В мойке громоздилась грязная посуда. Чугунов поставил на пол прихваченную из машины сумку с продуктами и начал выкладывать покупки на стол. Хлеб, пара луковиц, докторская колбаса, сало, солёные огурцы, банка рыбных консервов.

Затем снял куртку и повесил на спинку стула оперативную кобуру с табельным оружием. Николай взялся нарезать закуски и расставлять на столе тарелки, а сам майор занялся приготовлением картошки в мундирах и поставил вариться яйца.

После чего вытащил из холодильника две бутылки водки и торжественно водрузил их на стол. Но не ограничился только этим, а извлёк из кухонного шкафчика бутылку дагестанского коньяка.

Гостей хозяин усадил на потёртый дерматиновый диван, а сам устроился с другой стороны стола на стуле, на спинке которого болталась плечевая кобура.

Майор разлил по стаканам коньяк. Себе с Николаем по полстакана, а Пётру чисто символически, на донышке, поскольку тот был за рулём. Не то чтобы Пётр опасался гаишников, так как Николай собирался доехать с ним до дома, но и, постольку, поскольку Пётр был на спорте и потреблял редко. Но и отказаться выпить за здоровье хозяина в день его рождения, было не вариант.

Выпили, закусили. Тем временем сварились яйца, а затем и картошка. Чугунов с Николаем понемногу выпивали, потекла неторопливая застольная беседа. Говорили в основном хозяин дома, и Николай, Пётр больше помалкивал.

Вспоминали в основном времена совместной службы и нынешние дела в Волжском райотделе, где продолжал служить Николай, и обстановку в ГУВД, где теперь служил майор.

Николай после очередного тоста взял картофелину и потянулся к деревянной солонке, но она оказалась пуста.

— Пётр, не в службу, а в дружбу, добавь соли в солонку, вон в шкафу на полке открытая пачка с солью, — попросил захмелевший Чугунов.

Пётр поднялся и подошёл к кухонному комоду, с тусклым зеркалом в середине на задней стенке, в окружении открытых полок, и закрытыми выдвижными ящиками в нижней части.

Мимолётно взглянул в зеркало на своё усталое лицо и потянулся к пачке с солью. И вдруг краем глаза заметил яркое пятно в чуть приоткрытом выдвижном ящике слева от себя.

Не веря своим глазам, он перевёл взгляд вниз и обмер. Несмотря на затхлый тёплый воздух в кухне, его прошиб холодный пот. В ящике кухонного комода лежала скомканная женская шёлковая косынка с ярким рисунком. Смеющиеся симпатичные обезьянки скакали по раскидистым пальмам.

Редкая вещица. Именно такую недавно подарили Рите родители, которые купили занятную вещицу у сослуживицы по Внешторгу, вернувшейся из командировки в Бразилию.

Рите эта косынка пришлась по душе, и она носила её почти постоянно на шее, повязанной в виде шейного платка. Девчонки в институте ей страшно завидовали.

Пётр понимал, что его напряжённая поза привлекает внимание, но не мог шевельнуться. Проскрежетал отодвигаемый стул. Пётр поднял глаза и встретился в зеркале с волчьим взглядом Чугунова.

Тот уже стоял, злобно ощерившись. Майор нагнулся и выдернул из висящей на спинке стула оперативной кобуры ствол.

— Глазастый, сука! — недобро протянул Чугунов, передёргивая затвор.

Каданников смотрел на них непонимающим взглядом.

— Сядь на место, — приказал майор Петру. — И без шуток. Пристрелю. Мне терять нечего.

— Что происходит? — удивлённо спросил Николай.

— Маньяк! — зло процедил Пётр.

— Что, маньяк? — Не понял Каданников.

— Это он маньяк. Чугунов, — пояснил Пётр.

Глаза у Николая широко распахнулись, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но майор его жёстко оборвал:

— А ты, Николай, сейчас медленно и спокойно достаёшь табельный ствол из кобуры и роняешь на пол. И не геройствуй, ты не опер, ствол у тебя на предохранителе и патрон не в стволе. Сделать ты ничего не успеешь, я вас раньше обоих положу.

Каданников беспомощно взглянул на Петра, и тот отрицательно мотнул головой. Майор не шутил. Чугунов был опытным опером и участковому было с ним не тягаться.

Николай медленно расстегнул кобуру на боку, вытащил двумя пальцами табельное оружие и опустил на пол. После чего ногой толкнул пистолет в сторону Чугунова.

Пётр медленно, не делая резких движений, вернулся обратно за стол и устроился на диване рядом с Николаем.

— Как же так, Валера⁈ — потрясённо вымолвил Николай. — Как ты мог? Ты же ведь сам майор милиции.

— Ой, да заткнись ты, Коля! — Вот именно, что я пахал день и ночь, на бандитские пули и ножи ходил. А эти бабы. Всё зло от них. Варя, моя жена, на десять лет младше меня была. Я её любил, без памяти. А она мне рога наставляла. Сошлась с каким-то учителем физкультуры. Обманывала меня. Любила она с этим своим дружком выезжать на природу летом, к озеру. Сазанка и лесопарк Лесной были их любимым местом. Пока я на работе корячился, они там миловались.

А когда всё это выплыло, решила меня бросить и уйти к своему хахалю. Только от меня не уйдёшь.

Когда она от меня ушла, я за ними приглядывал. Выждал момент, когда они собрались к его родне, в Волгоград. Выехали они в ночь, а я их уже поджидал в одном месте. Там дорога идёт по гребню вдоль речки. Перед мостом делает крутой поворот, по краям дороги крутой обрыв. Там я их и поджидал.

Я ведь в Афгане три года отвоевал, в разведке. Ну и кое-чего прихватил оттуда. В том числе и винтовку снайперскую с ночным прицелом. А хахаль этот её любил падла покрасоваться, всё гонщика из себя изображал, носился как угорелый.

Короче, прострелил я машине колесо, так что он в поворот не вписался. Машина так прямо с дороги под обрыв и ухнула, да прямо в речку. Не выплыли они болезные, утопли.

— А девушки, которых ты мучил, тут при чём? — не выдержал Николай. — Они чем виноваты?

— А они, Коля, по жизни виноваты. Ходят, жопами крутят. Все они сучки. Мне их нисколько не жалко. Ты пойми, Коля. Я ведь это не со зла. Я для справедливости. Кто-то же должен ответить, за мою поломанную жизнь.

— Ничего себе справедливость, — зло выругался Николай. — Гнида ты, Валера.

— Ты язык-то попридержи, — нахмурился Чугунов. — Не тебе меня судить. Да и разговор сейчас не обо мне. Вопрос в том, что мне теперь с вами делать.

Николай с Петром молчали. Да похоже, Чугунов и не ждал от них ответа.

— Я на вас, парни, зла не держу. Но и вы меня поймите. У меня теперь другого выхода нет, как вас прикончить.

Чугунов, во время разговора отодвинул свой стул подальше от стола и уселся на него, внимательно контролируя движения сидящих на диване.

Пётр всё это время не вмешивался в разговор, судорожно размышляя, что делать. Диван был низкий, стол тяжёлый, и майор сидел далековато от стола. Быстро вскочить, опрокинуть стол и напасть на него не получится.

Пётр был классным спортсменом, по силе, быстроте реакции, ловкости, он намного превосходил Чугунова и в рукопашной схватке легко бы его одолел. Но все эти преимущества сейчас не могли ему помочь. Майор был опытным опером и легко пристрелил бы обоих пленников, прежде чем они бы до него добрались.

Выручить Петра сейчас могла только спецподготовка, полученная им на курсах переподготовки Конторы.

Он незаметно оглядывал стол, в поисках подходящего оружия.

Нож лежал слишком далеко от него и стоит ему только потянуться к нему, как майор сразу же выстрелит. Да и нож был мало пригоден для метания, довольно лёгкий с деревянной ручкой.

Стальная вилка, лежавшая рядом с тарелкой, была достаточно тяжёлой для броска. Но даже её попадание при удачном броске не гарантировало нанесение тяжкого увечья, при котором майор не успел бы выстрелить. Единственным шансом, было попадание в глаз. Но такой бросок при данном расположении противников был маловероятен.

Взгляд Петра остановился на стоящей перед ним фарфоровой тарелке. На курсах им рассказывали о таких предметах и учили их использовать. Обычные люди недооценивают опасность подобных вещей. Тарелка, вещь довольно тяжёлая и очень твёрдая. Плоская форма превращает её в планирующий предмет, который при сильном броске летит с большой скоростью.

Пётр ещё раз внимательно оглядел стол, прикинул расстояние до сидящего на стуле Чугунова и понял, что выбора всё равно нет.

Тарелка стояла прямо перед ним, и он как бы рефлекторным движением медленно сжал пальцами дальний от себя край тарелки. Затем ногой незаметно толкнул под столом Николая, не поворачивая головы в его сторону.

Каданников понял, что Пётр что-то задумал. Судя по его позе, бросаться на Чугунова, он не собирался, поскольку тот успел бы выстрелить раньше. Сам Николай напасть на майора, прежде чем тот его подстрелит, тоже не мог. Единственное, что Николай мог сделать в данном положении, это отвлечь Чугунова.

— Какой же ты всё же гад! — подавшись вперёд, с ненавистью громко произнёс Николай. — Нас ведь будут искать. Догадаются, что мы поехали к тебе. Да и машину Петра соседи наверняка заметили.

Чугунов, как только Николай зашевелился, полностью переключил на него внимание и собирался что-то ответить. Но не успел.

Как только майор отвлёкся, Пётр кистевым движением руки метнул в него тарелку. Плоский снаряд мелькнул в воздухе и со страшной силой врезался в лицо Чугунова, перебив переносицу.

Всё произошло мгновенно. От неожиданности майор не успел отклониться или закрыться рукой и опрокинулся назад вместе со стулом, грохнувшись спиной на пол. Но даже падая, он успел несколько раз нажать на курок.

Однако, ослепившая его внезапная дикая боль в перебитой переносице, заставила дрогнуть руку, сжимающую оружие, и первая пуля прошла немного выше головы Петра, а вторая вообще ушла в потолок.

Одновременно с броском Пётр дико взревел, опрокидывая стол и бросаясь вперёд. Навалившись сверху на упавшего Чугунова, он оседлал майора, выбив пистолет из безвольной руки, и принялся беспорядочно молотить его по голове кулаками, что-то бессвязно выкрикивая.

Адреналин хлестал через край, перед глазами стояла мутная кровавая пелена. Как сквозь ватную подушку до сознания Петра доходил крик Николая:

— Пётр, отпусти его! Убьёшь!

Смысл слов доходил до создания с трудом, Пётр чувствовал вцепившиеся ему в плечи руки Николая, но не мог остановиться. Наконец, Каданников с трудом оттащил Петра от отключившегося майора, тело которого распростёрлось на окровавленном грязном полу.

Некоторое время Пётр неподвижно сидел на полу, приходя в себя, пока Николай проверял жив ли Чугунов и вязал тому руки за спиной кухонным полотенцем. Затем Николай на всякий случай связал майору и ноги.

После чего подобрал оба пистолета. Свой табельный ствол сунул обратно в кобуру, а пистолет Чугунова положил на кухонный комод.

Пётр сидел на полу, тяжело дыша, ещё не до конца придя в себя.

— Как ты понял, что маньяк, это Чугунов? — поинтересовался Николай.

— Шёлковая косынка в ящике комода, принадлежавшая Рите. Очень приметная. Такой второй точно ни у кого в городе нет, — пояснил Пётр.

Николай подошёл к комоду и достал из ящика косынку.

— Да, действительно. Вещица приметная. Понятно почему Чугунов так взбесился.

— Если косынка здесь, то, может, и девушек он держал где-то здесь же. Вдруг Рита ещё жива, — предположил Пётр.

Николай протянул Петру руку, помогая встать с пола, и они принялись обыскивать дом. Особо искать было негде, и они быстро убедились, что спрятать пленницу здесь было негде.

— Постой, — спохватился Николай. — Когда мы заходили в дом, мне показалось, что здесь есть пристройка, сарай. Возможно, вход в сарай прямо из коридора в прихожей.

Вход в сарай отыскался быстро. На первый взгляд в нём негде было прятать пленниц, но в полу обнаружилась крышка люка, скрывавшая погреб. Открыв которую, Николай с Петром увидели только беспросветную черноту. Однако рядом с люком прямо на полу, на подстеленной мешковине валялась лампочка на проводах.

Найдя выключатель, Николай включил его, и лампочка засветилась тусклым светом. Опустив провод в провал люка, Николай увидел спускавшуюся почти вертикально вниз металлическую лестницу и деревянный топчан в углу, на котором скорчилось под одеялом чьё-то тело.

Опасаясь, что они уже опоздали, Николай с Петром торопливо спустились вниз. К их несказанному облегчению, тело лежащего человека зашевелилось, и они увидели искажённое страхом грязное лицо девушки.

— Не надо. Не убивайте! — простонала девушка, которая после темноты ничего не видела в слепившем её свете электрической лампы, решившая, что вернулся её мучитель.

— Не бойтесь. Это милиция, — выкрикнул Николай, и девушка рухнула обратно на топчан, лишившись чувств.

После ареста Чугунова следствие пошло быстро, поскольку майор не запирался и выкладывал всё как на духу.

Решили, что Петру не стоит светиться в этом громком деле, поэтому все лавры достались одному Николаю Каданникову. Ему присвоили внеочередное звание капитана милиции и перевели в ГУВД, решив, что такому способному сотруднику грех прозябать в обычных участковых и что гораздо больше пользы он принесёт в уголовном розыске.

Что касается ситуации в целом, то, несмотря на явный успех доблестной советской милиции, она была неоднозначной.

Большого шума по поводу раскрытия столь громкого преступления не случилось. Поскольку преступником, державшим в страхе весь город, оказался майор милиции. Поэтому вполне понятно, что ни милицейское начальство, ни партийные органы, не хотели шумихи.

По этой причине не последовало ни громких награждений, ни позорных отставок высоких милицейских чинов. О произошедшем постарались поскорее забыть.

Глава 17 Нелегкий выбор

Тем временем, пока Пётр, был занят делами бандитскими, коммерческими и даже в какой-то степени героическими, его верная спутница Вероника, тоже хлебалом не щёлкала.

Вероника находилась на перепутье, ей предстояло сделать сложный выбор.

Правительство, наконец, разродилось документами, создавшими нормативно-правовые основы рыночной экономики:

Постановление Совета Министров СССР «Об образовании единой общегосударственной системы научно-технического творчества молодёжи (НТТМ)».

Постановление Совмина СССР № 956 «О содействии в хозяйственной деятельности ВЛКСМ».

Закон СССР «О Кооперации в СССР».

Но теперь дело было в том, что после принятия эти важнейших нормативных документов в сфере экономики, нужно было решить, продолжать ли карьеру по партийно-комсомольской линии или окунуться с головой в пучины экономического океана.

Теперь появилась возможность наконец-то открыть давно проработанный Центр НТТМ «ТехноКом», под покровительством курировавшего эту тему Второго секретаря Горкома ВЛКСМ, товарища Вячеслава Медынцева. То есть если называть вещи своими именами, то в доле с Вячеславом.

Но тут возникал деликатный вопрос, кого назначить руководителем этого самого Центра. Вероника дурочкой не была и прекрасно понимала, что в её окружении людей, которым она могла бы настолько доверять, просто нет, да и не поставишь на эту должность никого, кто не имеет соответствующей биографии по хозяйственной или партийной линии.

Пока ещё партия и государство не утратили окончательно рычаги управления и, скажем, ту же Дашу, на такую должность не пропихнёшь, даже при поддержке товарища Медынцева.

Может Вячеслав и мог бы рекомендовать такого человека, а точнее сказать был бы рад пропихнуть туда своего приближённого, но Веронику это категорически не устраивала, поскольку она понимал, что тогда быстро окажется на вторых ролях, а тогда, спрашивается, на хрена козе баян.

Решающую роль сыграли рекомендации Аркаши, поскольку Вероника, естественно, поделилась своими сомнениями с Петей. Точнее, якобы рекомендации Александра Савельева, который, в свою очередь, подчерпнул информацию для выводов у поднадзорных пациентов на Алтынке, которые являлись то ли шизофрениками, то ли попаданцами из будущего. А может, эта была аналитическая информация специалистов Конторы.

Впрочем, для Вероники это было без разницы, поскольку выходило, что правящая коммунистическая партия вскоре лишится своей руководящей роли и потеряет влияние, а, стало быть, настало время заблаговременно спрыгивать с корабля.

Вячеслав сначала был против такого решения, поскольку Вероника была ему слишком полезна в Горкоме, именно она делала за него львиную долю работы и снабжала перспективными идеями. Но деньги Вячеслав любил больше, чем работу и карьеру. К тому же там всё его благополучие держалось на расположении тестя, а ссоры с женой случались всё чаще, и неизвестно было, как в любой момент может отреагировать её сановный папаша.

А с деньгами он получал некоторую независимость. Да и сам Вячеслав был парень неглупый, а поскольку варился в самой гуще комсомольских и партийных дел, то располагал соответствующей информацией. Из которой вытекало, что из-за затеянной в стране перестройки и переходу к рыночной экономике, правящей партии может наступить кирдык, и тогда его должность не будет стоить и ломаного гроша.

Да и по большому счёту у него была та же самая проблема доверия. Поскольку экономическая деятельность Центра НТТМ для получения максимальной выгоды непременно должна была выходить за рамки действующих законов. А это значило левые, неучтённые деньги, и их тайное распределение. Вот и получалось, что, кроме Вероники, товарищу Медынцеву в этих сомнительных делишках больше и довериться было некому.

Надо сказать, что система перехода комсомольских и партийных работников на руководящие должности в народном хозяйстве была достаточно хорошо отлажено. Словом, дело это было вполне обычное, и поэтому выдвижение кандидатуры Вероники на должность руководителя первого в области Центра НТТМ удивления не вызвало.

Сыграло свою роль и профильное экономическое образование, полученное в Экономическом институте. Да и всем было известно, что именно Вероника, вместе с товарищем Медынцевы стояла у истоков создания единой общегосударственной системы научно-технического творчества молодёжи.

Так что Веронику в должности утвердили, хотя и сказали при этом множество совершенно ненужных напутствий и нотаций.

План действий у Вероники был уже подробно разработан. Офис Центра НТТМ «ТехноКом» организовали в арендованных помещениях гостиницы Спортивная.

И понеслось.

Успех в условиях рыночной экономики зависел от знания конъюнктуры рынков, правильного выбора поставщиков и ассортимента товаров. Несмотря на огромные льготы по налогам и таможенным пошлинам для НТТМ, можно было здорово обжечься, вложив деньги в неликвидные товары. Но вся штука была в том, что Аркаша знал, чем и как торговали во времена перестройки.

Прежде всего было принято решение не заниматься розницей, не открывать при Центре торговых точек, а сосредоточиться на оптовых поставках. Товар брали самый ходовой, который мелкие и средние оптовики разбирали в считанные дни. Напитки: Херши, Инвайт, Зуко. Товары для изголодавшейся по импорту молодёжи и подростков: жвачка, шоколадные батончики Марс и Сникерс и прочая лабуда.

Это были быстрые деньги, не связанные с криминалом и довольно безопасные.

Но настоящие деньги делались на другом. Не облагаемые налогами, акцизами и таможенными пошлинами импортные сигареты и спирт «Рояль». Это было настоящее золотое дно.

Деньги текли даже не рекой, а обрушились настоящим водопадом.

Это не могло не привлечь внимания шакалов различных мастей, уголовников, спортсменов, просто бандитов и оборотней в погонах.

Петру с Овражскими и Авиаторами почти ежедневно приходилось отбивать наезды и участвовать в разборках с криминальными структурами. Максим Шаповалов разруливал вопросы с голодными ментами и даже периодически приходилось подключаться майору Савельеву, задействуя возможности Конторы и семейства Савельевых.

Обстановка была как на войне, и Вероника, зная информацию, которой располагал Аркаша об этой эпохе, понимала, что долго эта вакханалия не продлится и надо успеть вовремя соскочить, переведя накопленные капиталы в более легальные и спокойные сферы экономики. Но сначала надо было эти сами капиталы накопить. Недаром эти времена позднее назовут эпохой первоначального накопления капитала.

Разумеется, «ТехноКом» не мог ограничиться одной только сверхприбыльной торговой деятельностью, ведь формально создавались Центры НТТМ для другого. Но в городе было огромное количество институтов и заводов оборонной промышленности и других полузакрытых министерств и ведомств.

При активном лоббировании со стороны комсомольских и партийных органов, эти «почтовые ящики», начали заключать договора с «ТехноКом» на проведение хоздоговорных работ, не связанных с режимом секретности. В отличие от всех остальных предприятий для НТТМ фонд заработной платы был не ограничен, и распределять его можно было как угодно. Благодаря этому заработала прачечная по отмыванию поступающих от госпредприятий денег и их обналичиванию. Все были довольны и имели свой кусок, но дело было стрёмное, поскольку в любой момент компетентные органы могли взять за жопу, несмотря на многочисленных покровителей.

Надо сказать, что несмотря на влиятельные криминальные и силовые структуры, которые прикрывали «ТехноКом», личной безопасности директору это всё равно не гарантировало. Долбанная перестройка привела к криминальной революции, в городе появилось полно наркоманов и совершенно отмороженной бандитской молодёжи, которым было наплевать на любые авторитеты. Поэтому по настоянию Петра, Вероника была вынуждена озаботиться личной охраной.

По городу теперь Вероника передвигалась на личном автомобиле с водителем и охранником. Машина была непростая. Волга, но с форсированным двигателем и усиленной подвеской, списанная из гаража Конторы. Приобрести её помог майор Савельев.

Водителем работал один из парней Петра, Боря, по кличке Камаз. Мастер спорта по вольной борьбе, весом под сто тридцать килограммов. Вид он имел внушающий не только уважение, но и трепет.

Однако одним Борей решили не ограничиваться. Майор Шаповалов по своим каналам организовал договор с вневедомственной охраной. Охранять саму Веронику менты не могли, поскольку ни частных охранных агентств, ни подобного рода коммерческих услуг милиции, пока ещё не было. Зато можно было заключить договор на охрану драгоценных украшений, которые носила Вероника. И теперь её постоянно сопровождал мент в штатском, вооружённый пистолетом.

Работали охранники посменно по двенадцать часов, так что в ночное время охранник дежурил в машине возле квартиры. Разумеется, никто не собирался пускать дело на самотёк, и охранниками работали не случайные менты, а доверенные люди Шаповалова. Кроме того, помимо основной зарплаты они ещё еженедельно получали от Вероники дополнительную оплату в конвертах, значительно превосходящую их официальный заработок.

Одновременно Вероника с Дашей расширяли сотрудничество с Польскими поставщиками которых организовал для сестры Кристофер и по этому каналу гнали товары народного потребления, но уже для реализации в розницу.

Объёмы поставок товаров значительно увеличились и в дополнение к работающему на Проспекте Кирова магазинчику со звучным названием «Престиж», воспользовавшись новыми законами, девушки организовали ещё одно предприятие и открыли Торговый Центр, с не менее звучным названием «Клондайк».

Для Торгового Центра они арендовали несколько секций на втором этаже Крытого Рынка. Директором оформили маму Даши.

Вероника к делу подходила ответственно и каждый день лично посещала готовящийся к открытию Торговый Центр. Во время одного из посещений она ещё на подходе заметила троих упитанных мордоворотов в кепочках, которые стояли и глазели, как рабочие крепят красочную вывеску с названием ТЦ «Клондайк» над входом в центральный зал.

Сквозь декоративную решётку, отделявшую торговый зал от круговой галереи, которая огибала весь второй этаж здания Крытого Рынка, были видны продавщицы, раскладывающие по полкам и витринам товары. Металлическая решётка только с виду казалась декоративной, а на самом деле прочная стальная преграда надёжно защищала торговый зал.

В центральном зале было несколько отделов. Отдел электроники, где стояли образцы иностранной техники: магнитофоны, музыкальные центры, видеомагнитофоны, проигрыватели пластинок и колонки. Отдел женских товаров, где можно было по мелочи купить такие важные для дам вещи, как сумочки или настоящие французские колготки и отдел парфюмерии, где можно было приобрести самые настоящие французские духи, тушь, пудру или тени для век.

Вероника незаметно приблизилась со спины к трём мордоворотам с бритыми затылками и прислушалась к их беседе.

— Короче берём эту точку под себя Газон. Мы сюда первые пришли, коммерсы будут нам платить.

— Да понял я, Чапа. По ходу дела бабки здесь можно снять немеряные. Ты смотри товар здесь весь импортный, дорогой. Чо думаешь, Цыпа?

— Будут нам платить, однозначно. Никуда не денутся. А ты посмотри Газон на продавщиц, зачётные тёлки. Я вон ту рыженькую трахну, пусть только попробует кочевряжиться, все зубы выбью.

— Ну ты раскатал губу, Цыпа. Ну чёрт с тобой, а я тогда вон ту блондиночку поимею.

— Ну вы и бараны, — покровительственно ухмыльнулся Чапа. — Да мы с этих коммерсов столько денег стрясём, что вы себе любых баб купите.

Веронике быстро надоел этот высокоинтеллектуальный обмен мнениями, и она зло процедила:

— А рожа не треснет⁈

— Чо сказала⁈ — резко обернулись к ней начинающие бандиты с агрессивным видом на здоровенных ряхах. И тут же смешались, наткнувшись взглядами на монументальную фигуру Бори Камаза, явно им знакомого, а потом узнали и Веронику, после чего сразу заскучали.

Лица парней тоже показались ей знакомыми, наверняка качки были членами Общественного движения культуристов, одним из руководителей которой был Пётр и у истоков создания которой стояла сама Вероника.

— Вам что, убогие, жить надоело? — сердито продолжала Вероника. — Вы куда лезете? Это наш с Петром Торговый Центр. С него Овражские кормятся, и Кудряш долю в общак имеет. Вас что, на разбор вызвать?

Парни стояли понурившись, вмиг растеряв весь свой блатной гонор.

— Не, не надо, — проворчал Чапа, который по ходу дела был за старшего в этой компании. — Мы всё поняли. Занята точка. Пойдём других торгашей трясти.

— Ну раз всё понятно, то валите отсюда. Чего застыли? — поторопил их Камаз.

Несостоявшиеся бандиты понуро зашагали прочь, но через несколько шагов приободрились и расправили плечи. Действительно, чего горевать. Коммерческие точки вокруг росли как грибы, каждый день в городе открывались десятки, если не сотни, палаток, магазинчиков и магазинов. Времена жёсткой конкуренции ещё не наступили, ещё не все источники доходов были поделены. Так что найти кого обложить данью, не будет проблемой.

Вероника проводила будущих рэкетиров хмурым взглядом. Как же её всё это задолбало. Постоянное общение с представителями криминальной среды её тяготило.

Но и так называемое высшее общество, советская элита, в кругу которой ей теперь приходилось осваиваться, не сказать чтобы её особо радовало. Большинство мужчин там были или самовлюблённые индюки с манией величия, или откровенные мудаки. Но хуже всего были их напыщенные жёны и дебильные любовницы.

Открытие Торгового Центра прошло благополучно, товары разметали как горячие пирожки, так что первые дни даже не всегда успевали заполнять опустевшие витрины и полки. Буквально за несколько дней это место стало самой популярной торговой точкой в городе, в первую очередь у женского населения города.

Вскоре в город приехал с визитом уроженец города, почётный гражданин, известный артист Табаков и по этому поводу руководство города устроило званый приём, куда стараниями Вячеслава Медынцева, была приглашена и Вероника.

Отправилась она туда не одна, а вместе с Дашей. Надо сказать, что у Даши за последнее время жизнь поменялась настолько круто, что это теперь был совсем другой человек.

После того как выяснились родственные связи Даши с семейством Бонье, её отец Филипп Бонье, развил бурную деятельность. По гостевому приглашению Даша на три недели отправилась во Францию, где Филипп на основании результатов генетических тестов и, используя свои связи, в рекордно короткие сроки оформил документы по официальному признанию Даши своей дочерью. После чего занялся документами на оформление двойного гражданства.

Тем временем Даша в сжатые сроки, конечно, не без взяток и использования связей семейства Савельевых, быстренько поменяла фамилию и получила новый советский паспорт на имя Дарьи Бонье.

Даша явилась на приём в умопомрачительном чёрном платье, плотно облегающем её стройную фигуру, длинном, почти до изящных туфелек на высоком каблуке, но с пикантным разрезом почти до верха бедра, демонстрирующим её стройные ножки.

Из украшений на ней были только серёжки с крупными изумрудами и золотые часики. У большинства присутствующих на приёме мужчин, разве что слюни не текли при виде утончённой молодой красавицы. И даже мэтр театра и кино, известный ценитель женской красоты, не удержался от комплиментов, и Даша как-то само собой оказалась в компании наиболее влиятельных лиц области, кучковавшихся возле знаменитого земляка.

На удивление Даша держалась с представителями городской элиты на равных, как будто всю жизнь вращалась в высшем свете. И те воспринимали её как равную. Вероятно, этому способствовало то, что гостям она была представлена как мадемуазель Бонье, владелица столь нашумевшего в городе Торгового Центра «Клондайк».

Вероника же вела себя значительно скромнее и сразу отделилась от подруги, так как её интересовало не столько светское общение, сколько деловые беседы с нужными влиятельными людьми, множество которых присутствовало на этом мероприятии.

По этой самой причине так получилось, что общалась Вероника в основном с мужчинами среднего возраста, не красавцами, с уже наметившимися животиками и лысинами. А сама она была девушка видная, и поэтому собеседник проявляли к ней не только деловой интерес. Глазёнки у многих начинали масляно поблескивать, провожая её после беседы взорами, они мысленно раздевали её взглядами.

Что, конечно, не могло ускользнуть от пристальных взглядов женщин бальзаковского возраста и молодящихся матрон, которые присутствовали на приёме. И взгляды эти были недобрыми. Поскольку большинство этих женщин имели фигуры, уже начавшие оплывать, давно утратившие былую красоту, если она когда-то вообще была, обделённые мужским вниманием, и потому испытывающие острую зависть к молодым и красивым женщинам.

Утомившись от деловых разговоров, Вероника взяла с одного из столиков, стоящих возле стен, фужер с шампанским, и остановилась неподалёку от одной из групп подобных клуш. Пятеро дам, выглядевших значительно старше своего возраста, вели, по их мнению, светскую беседу.

Центром компании была тучная дамочка лет сорока, одетая пышно, но безвкусно, с причёской, явно не красящей её и так не особо привлекательное лицо. В этой даме Вероника узнала супругу Заведующего идеологического Отдела Обкома партии, Леокадию Мефодьевну Фокину, женщину в крайней степени неприятную и склочную. Видела несколько раз мельком. Разумеется, та Веронику не знала.

Как раз в этот момент дама хвасталась подругам, описывая свой поход в новомодный магазин «Клондайк» и бахвалясь сделанными там покупками.

— Ой, девочки. А ещё я там купила настоящие французские духи, называются «Оргазм». Совершенно бесподобный аромат.

Окружающие Фокину дамочки подхалимски охали и ахали, выражая свой восторг.

Затем наступила непродолжительная тишина. Во время этой паузы Леокадия своими поросячьими глазками сверлила Веронику, которая не обращала на неё никакого внимания.

— А вообще, девочки, это сегодняшнее мероприятие меня разочаровало, — процедила Фокина. — Мне совершенно непонятно, почему сюда пускают всякую шваль. Смотрите, сколько здесь крутится откровенных шлюх. Столько всяких «Прости господи» развелось.

Не дождавшись реакции на свой выпад, Фокина напрямую обратилась к Веронике:

— А вас милочка, кто сюда пустил? С кем вы пришли?

— Думаю, что это не ваше дело, — не оборачиваясь к скандалистке, сдержанно заявила Вероника. — И кстати. Духи называются «Органза», а не «Оргазм». А оргазм, милочка, это то, чего вы, видимо, никогда в жизни не испытывали.

— Ах ты, стерва! — возмутилась Фокина и видя, что Вероника не намерена продолжать разговор, стала звать к себе распорядителя приёма, размахивая руками.

Солидный мужчина во фраке, неторопливо приблизился. Он знал скандальный характер Фокиной и ссориться с ней не хотел, но и особого желания быть у неё на побегушках тоже не испытывал.

— Здесь находятся посторонние люди, которые неизвестно как сюда попали. Чем у вас занята охрана, совсем мышей не ловит, — сварливо заявила Фокина.

— Прошу меня извинить, Леокадия Мефодиевна, но все гости в зале строго по спискам. Посторонних здесь нет, — твёрдо заявил распорядитель.

— Вот как! — скептически хмыкнула Фокина. — Тогда поясните, кто эта девка? — кивнула она в сторону, Вероники. — С кем она пришла?

Распорядитель мельком взглянул на Веронику и бесстрастно сообщил:

— Вероника Серова, ей было направлено именное приглашение на мероприятие в соответствии с утверждёнными списками. Пришла вместе с мадемуазель Дарьей Бонье, совместно с которой является совладелицей Торгового Центра «Клондайк».

Челюсть у Фокиной отвисла от такого конфуза, а её товарки молча потянулись прочь, и вскоре та осталась стоять в полном одиночестве, с пунцовой от унижения мордой и ущемлённым самолюбием.

Глава 18 Жаркое лето

Жаркое Африканское солнце палило нещадно, испепеляя и без того чахлую бурую траву саванны и опаляя жаром небольшую группу львов. Три самки и два львёнка кучковались возле туши только что добытой антилопы гну.

Опытные охотницы устроили показательную охоту для подрастающего поколения. Львы обычно не участвуют в охоте, это выше их достоинства. В основном охотой занимаются львицы. В это раз охота была успешной.

А безжалостно палящее светило не особо беспокоило львиц. Может потому, что они привыкли к удушающей жаре, а может потому, что в данный момент у них имелись гораздо более значительные проблемы.

В животном мире, так же как и в цивилизованном человеческом обществе, есть те, кто честно охотятся за добычей, и те, кто сами не охотятся на дичь, но охотятся на охотников, точнее, пытаются отжать чужую добычу.

Чутьё на поживу у таких падальщиков просто потрясающее, и они всегда действуют стаей. Именно такая стая из двух десятков гиен, вечных врагов львов, сейчас окружала львиц и их добычу.

Они не нападали. По крайней мере, в открытую. У них другая тактика. Они подкрадывались к львицам с разных сторон, угрожая ухватить тушу антилопы или напасть на одного из львят. Но при первой же опасности отскакивали в сторону.

И так раз за разом. Изматывая львиц и беря их измором.

Львица сильнее гиены, хотя этих падальщиков тоже не стоит недооценивать, ведь недаром у гиены самые сильные челюсти среди зверей и их укус запросто дробит самые толстые кости. Но гиен было много и действуют они организованно, сообща. И если вдруг львица нападёт на одну из гиен, то другие тут же вцепятся в неё со всех сторон.

Благородные львы и падальщики гиены. Символично.

На экране цветного импортного телевизора Голдстар, звери были как живые. Показывали один их западных документальных фильмов из жизни животных. Но как говорится, сказка — ложь, да в ней намёк.

Майор Савельев, который сидел на диване перед телевизором с бутылкой импортного пива, хмыкнул, размышляя, что нравы животного мира, демонстрируемые на экране, весьма напоминают, то, что сейчас происходило в стране.

Выключив телевизор, майор одним глотком прикончил бутылку и направился на кухню, где извлёк из холодильника другую запотевшую бутылку с пенистым напитком. Поразмышлять было о чём, неспроста этот фильм о выживании в животном мире заставил его задуматься.

Если размышлять аллегориями, то львы в лице Савельевых урвали жирный кусок — Желтогорский авиазавод, и на запах больших денег стали собираться хищники. Пока мелкие, в виде криминальных элементов, но на горизонте появились уже и более крупные, располагающие властью и административными ресурсами.

Были ещё куски и поменьше, вроде трёх гостиничных комплексов, но это были активы, так сказать, местного масштаба. А вот авиазавод, это добыча даже не российского, а международного уровня. Особенно, учитывая партнёрские отношения с международным авиационным гигантом Концерном Airbusgroup.

Ценность этого актива была без преувеличения огромной. Особенно учитывая контакты с семейством Бонье, валютные транши и возможность получать неучтённые откаты в валюте и размешать их на анонимных номерных счетах за рубежом.

На самом деле дело было даже не в авиазаводе, всё было гораздо сложнее. Если бы кто-то интересовался непосредственно авиазаводом, то у семейства Савельевых были достаточно серьёзные ресурсы, чтобы решить вопросы с местечковыми разборками.

Просто с началом перестройки в стране пошатнулись сами основы власти.

Партия, чиновники и КГБ, стремительно теряли своё влияние, и всему виной была проклятая демократия, которая, словно гидра контрреволюции, поднимала свою многоголовую шею.

А большие люди потому и большие, что умеют смотреть вперёд. И поэтому люди, занимающие высокие посты, сами, без попаданцев, от которых черпал информацию майор Савельев, сообразили, куда всё катится и поняли, что настала пора конвертировать свои властные полномочия в денежные. Начинался большой передел страны, и делить собирались не только предприятия, но и целые области страны, а то и Республики.

И по своим каналам Савельевы выяснили, что на Желтогорскую область положили глаз некие лица в Москве, совместно с группой товарищей из соседней с Желтогорской, Куйбышевской области, будущей Самары.

А это было гораздо серьёзнее, чем борьба за отдельно взятое предприятие. Захватив власть в области, новые хозяева нагнут всех местных владельцев заводов, газет, пароходов. И если и не отберут тот же авиазавод, то заставят делиться, и обдерут как липку.

И этот ползучий захват власти уже начался. В конце мая сменился начальник областного УВД. Новым начальником назначили бывшего первого заместителя Куйбышевского УВД, генерал-лейтенанта Симбирцева Валерия Николаевича.

Савельевы про эту многоходовочку соседей узнали заранее и тоже подсуетились, организовав изящную рокировочку. Им удалось пролоббировать перевод в Москву, в центральный аппарат Конторы, Начальника Управления Комитета Государственной Безопасности по Желтогорску и Желтогорской области, а на его место пропихнуть его первого заместителя Зотова Геннадия Михайловича, старого друга и соратника отца Александра Савельева.

Так что баланс сил между двумя политическими группами в силовых структурах был соблюдён, но это явно грозило обострением отношений между областными МВД и КГБ, а эти отношения и так были далеки от идиллии.

В общем, лето предстояло жаркое.

И Александр Савельев готовился встретить его во всеоружии. Используя близкие отношения семейства Савельевых с новым руководителем Управления, майор существенно упрочил свои позиции.

Идеологический Отдел, которым он руководил, и его тематика, становились мягко говор не актуальными. Бывшие диссиденты, с которыми ему полагалось бороться по долгу службы, стремительно превращались в демократов, и многие из них, с лёгкой руки Михаила Сергеевича, уже включались в большую политику и приобретали значительное влияние. И как знал майор из воспоминаний Аркаши, что скоро эти самые диссиденты станут молодцы, а преследовавшие их сотрудники милиции и КГБ, подлецы.

На фиг, на фиг, сказали пьяные гости, такой хоккей нам не нужен. И Александр при протекции генерала Зотова возглавил совсем новый, гораздо более перспективный Отдел.

Майор Савельев знал, что в следующем году в МВД СССР создадут 6-е Управление, так называемый УБОП (Управление по борьбе с организованной преступностью).

На фоне захлестнувшей страну преступности, появления молодёжных банд спортсменов и стремительного роста влияния уголовников, тема действительно была актуальная, и Александру удалось убедить генерала организовать экспериментальный Отдел Альфа. Новый Отдел был наделён большими полномочиями, и к нему были приписаны силовые подразделения, способные поводить острые акции, чего в идеологическом Отделе сроду не было.

Так что теперь Александр был готов не только к труду и обороне, но и к борьбе за власть и деньги. А борьба эта обещала быть жестокой и бескомпромиссной.

У Петра дела шли неплохо. После поимки маньяка, которым неожиданно оказался майор милиции, все вроде как оставили Петю в покое, и он, наконец, смог заняться своими делами.

Весенняя сессия в институте благодаря знаниям Аркаши, контактам Вероники и деньгам, которые Пётр раздавал щедрой рукой, не доставила ему особых хлопот. Сессию он сдал без хвостов, и на лето у него были обширные планы.

Прежде всего он собирался вместе с Вероникой отдохнуть на море. Петя никогда на море не бывал, но мечтал с детства. Теперь у него были и деньги, и возможности. Они только никак не могли определиться с Никой, Крым или Кавказ. Пока Верника мудро не решила, почему бы не съездить и туда, и туда.

Всё вроде складывалось удачно. Овражские и Авиаторы стояли крепко и месяц без Петра вполне обойдутся. Мутные делишки с майором Савельевым и его грандиозными планами, могли подождать. По крайней мере Дашин хахаль, а по факту скорее гражданский муж мадемуазель Бонье, против курортного вояжа Петра вроде не возражал.

Хотеть, как говорится, не вредно. Но Петя за последнее время так привык к постоянным подлянкам, что ничуть не удивился, когда к нему заявился хмурый Сашок и сообщил, что Кудряш срочно требует их на встречу.

Сотрудничая с Овражскими, Кудряш сильно поднялся и теперь ворочал большими деньгами, а так как времена переменились, то большинство воров считало, что не обязательно придерживаться старых скромных правил, когда настоящий вор не имел ни семьи, ни кола, ни двора.

Поэтому Кудряш перебрался из Глебучева оврага во вполне себе приличный большой частный дом. Новое жильё, впрочем, находилось не так далеко от Глебучева оврага, чуть подальше в сторону Соколовой горы, на улице Радищева.

Судя по тому, что встреча проходила в узком кругу, только сам Кудряш, Сашок и Пётр, вопрос был действительно важный. Причём, поскольку Кудряш не позвал остальных авторитетов, которые ходили под ним, вопрос был ещё и деликатный, предполагающий, что придётся поступиться воровскими законами.

Разговор вели за столом, в большой, просторной кухне. Опять же подчёркивая важность беседы, водки на столе не было. Но в то же время как бы демонстрируя доверительность общения, пили чай с плюшками, кренделями и пирожками. Чай был крепкий, почти чёрный, но не чифирь, поскольку сердце у пожилого зека уже пошаливало.

Петру это всё не нравилось. Кудряш вызвал их срочно, но к делу переходить не спешил. Значит, тема и взаправду была тухлой.

— Ладно, дядя Стёпа, хорош нас чаем накачивать, потом в сортир не набегаешься. Говори уже, что там за херня случилась, — не выдержал Пётр.

— Да тут такое дело, мил человек, что без поллитры не разберёшь, — вздохнул Кудряш. — На днях в Москве прошла большая сходка. Не всесоюзная, но было с десяток воров в законе и ещё два десятка авторитетов. Законники были все пиковые. И, как говорится, без меня, меня женили. Решили поставить нам на область смотрящего. Некого Валета, из кавказских воров.

— Это что, прикол такой? — не понял Пётр. — У нас в области отродясь единого смотрящего не было. Анархия ещё со времён Стеньки Разина.

— Всё ты верно говоришь, — вздохнул Кудряш. — Были раньше попытки к нам смотрящих направлять, да только не признали их, и как приехали, так и уехали. Много причин было. И пиковые тогда не настолько в силе были, и местные наши воры больший авторитет имели. А главным образом сказывалось, что Желтогорск был закрытым городом, слишком много военных заводов, секретных институтов, сплошные как их называют «почтовые ящики». Менты и гэбешники сильно лютовали. Так что у воровской братии денег было мало, а проблем много. А теперь сам видишь, рынок, деньги пошли большие. Вот пиковые и возбудились, для них бабки всегда были важнее воровских понятий.

— Ну допустим, интерес их понятен. Только как-то чересчур борзо они действуют. Даже не спросили мнения наших местных авторитетов, да и славянские воры в той же Москве против не выступили. Не пойму по какой причине пиковые так внаглую прут.

— Да тут, видишь ли, Пётр, причину они обозначили, хотя она и липовая. На сходке предъявили, что мы деньги во всесоюзный общак зажимаем.

— А это так? — насторожился Пётр.

— А это Петя, как посмотреть. У нас город не беспредельный, и даже авторитеты из новой волны, спортсмены там ваши и молодняк, предпочитают в общак отстёгивать. Но тут вот какая штука. Держатели всесоюзного общака сейчас тоже из пиковых, кавказских воров всегда по численности больше было. У них там, например, в Грузии, воры в законе, вроде как чуть ли не официальная должность, с ними даже местные менты и партийные начальники считаются. Что-то вроде местных князьков.

Но между славянскими ворами и пиковыми, всегда напряги были. Поэтому, возьми, к примеру, меня и тех, кто подо мной ходит. Я из общаковых денег, казначею пиковых только часть отправляю, при этом меньшую. А большую часть засылаю на Москву вору в законе Шалтай-Болтаю. Он и часть других славянских воров пиковым не доверяют и сами из Московского общака зоны греют. И другие наши местные крупные авторитеты так же поступают, только шлют свою долю своими знакомым авторитетным ворам. Так что деньги на общее воровское благо мы честно посылаем, но пиковым, естественно, не нравится, что часть денег идёт мимо контролируемой ими казны. Вот и нашли повод, чтобы прицепиться.

И хотя вроде их решение, это не решение всесоюзной сходки и наши славянские законники его не поддерживают, но и положить на них с пробором, тоже нельзя.

— А что наши местные про это говорят?

— Да понимаешь, Петя, метлой мести, все горазды. Пока бахвалятся, мол возьмём приезжих в ножи. Но тут дело такое. Пристяжь Валета валить бесполезно, они из Куйбышева и Москвы новых пацанов пришлют. А самого Валета трогать нельзя. Он хоть и гнилой, но законник. За него спросят, могут и гадами объявить. И если наши бродяги это понимают, хотя и хорохорятся, то молодняк, все эти спортсмены и прочие безбашенные бакланы, которые и зоны то не нюхали, могут сгоряча такую глупость сотворить. Тогда нас никто не поддержит, даже наши славянские воры. Но даже если сам Валет уцелеет, то война начнётся. И не факт, что мы в этой войне выстоим.

— А ты не преувеличиваешь, дядя Стёпа? Всё же Валету в чужом городе непросто будет. А если война случится, так мы его просто массой задавим. Сколько он сюда сможет людей подтянуть, а наши могут сотни бойцов выставить. Да и не любят у нас в городе кавказцев. Может, как и раньше, покрутится очередной варяг в городе, поймёт, что ничего ему здесь не светит, да и уберётся восвояси.

— Да ничего я не преувеличиваю, сдаётся мне, что смотрящий этот, не сам по себе. Тут такое дело, смотрящего они к нам направляют из соседней Куйбышевской области. Некто Валет, или как ещё его называют Реваз Пиковый Валет или просто Пика. Он у них в области был вторым человеком после смотрящего. Вор в целом авторитетный, несколько ходок за плечами, но характер — говно. Несдержанный и мстительный.

И вот ещё что. Так как времена теперь изменились, и многие блатные не чураются с ментами дело иметь, то и про Пику слухи ходят разные, будто он с ментовскими начальниками вась-вась. А как ты знаешь, нам недавно главмента назначили на область и тоже из Куйбышевской области. И мнится мне, что есть здесь определённая связь, почему пиковые так борзеют. Скорее всего, этот новый смотрящий рассчитывает на поддержку ихнего мента. А если на нас одновременно и кавказцы и менты навалятся, то нам не сдюжить.

Вот почему, Пётр, нужно, чтобы ты на нашей сходке был вместе со мной и Сашком. За тобой большая сила, пожалуй Овражские и Авиаторы, сейчас самые крупные группировки в городе. Кроме того, ты у молодняка в большом авторитете, особенно среди спортсменов. Я нашу воровскую братию как-то постараюсь урезонить, но на вашу, как теперь модно говорить братву, я повлиять не смогу. Так что на тебя вся надежда.

— Раз надо, значит буду, — согласился Пётр. — Ты уж постарайся до сходки побольше выяснить об этом новом смотрящем и его планах. И главное, надо понять, кто из местных может его поддержать.

— Тут ты прав, — вздохнул Кудряш. — Этого я и опасаюсь, что найдутся такие, кто скурвится. Поспрошаю нужных людишек. Только сам понимаешь, в голову к человеку не залезешь. Но в любом случае, нам под Валета ложиться, не вариант. Думай, Петя, как ситуацию разрулить.

Покинул дом Кудряша Пётр в настроении отнюдь не радужном. Долгожданная поездка на юга, накрывалась медным тазом. Пётр даже представлять не хотел, что скажет по этому поводу Вероника.

Но Кудряш был прав. То, что Пётр возглавлял крупные группировки города, делало его главной мишенью нового смотрящего. Прежде всего потому, что через подконтрольные Петру структуры шли главные денежные потоки, на которые Валет первым делом постарается наложить лапу. А как только пришлые начнут лезть в его дела, могут всплыть связи Петра с ментами и Конторой.

По любому выходило, что требовалось срочно обсудить этот вопрос с майором Савельевым. И разумеется, нужно было готовиться к сходке. Если среди местных воров и братвы начнётся разброд и шатание, то всему конец.

Глава 19 Жаркое лето 2

Сходка состоялась через пару дней. До этого времени Пётр успел переговорить с майором Савельевым и получил ряд советов, которые можно было назвать ценными указаниями.

В том числе и по месту проведения сходки. Последнее время криминальные структуры в стране действовали почти в открытую, и Желтогорские блатные свои встречи проводили не на малинах, а в закрытых на ВИП обслуживание, залах ресторанов, нисколько не опасаясь ментов.

Но с приходом нового начальника УВД, ситуация изменилась. Генерал с ходу взялся делать перестановке в УВД области и ГУВД города, пропихивая на ключевые должности своих людей. И отношение милиции к местному криминалитету начинало меняться от нейтрального, к резко негативному.

Вот только было непонятно, чем вызвано это служебное рвение, то ли стремлением навести порядок в отдельно взятой области, то ли это был конкретный заказ ослабить местную воровскую общину и расчистить поляну от бандитского молодняка, для новых игроков.

По крайней мере, майор Савельев подтвердил опасения Кудряша, что генерал Симбирцев, вероятно, связан с кавказцами и новым смотрящим. Естественно, не напрямую, а, скорее всего, через их общих покровителей. А в том, что и за генералом, и за блатными, стоят одни и те же влиятельные лица, которые нацелились на Желтогорскую область, Савельев уже не сомневался.

А если сходка состоится в одном из ресторанов или кафе Желтогорска и её накроют, то все будут считать, что Кудряш, как один из главных организаторов сходки, а следовательно, отвечавший за её безопасность, упорол косяк.

Поэтому организовать сходку поручили авторитету Шлёпе, который контролировал несколько районов города Ленинска, бывшего Покровска. Так что участники встречи собирались в кафе «Дорожном», на левом, низком берегу Волги, почти на выезде из Ленинска.

Перестановки в руководстве ГУВД Ленинска генерал Симбирцев пока ещё осуществить не успел, поэтому местные менты лояльно относились к местным же криминальным авторитетам, с которых имели неплохой навар. Так что не только не будут чинить неприятностей участникам сходки, но и предупредят, если менты из Желтогорска решат нагрянуть в гости в самый неподходящий момент.

Возможно, что другие участник сходки не замечали, а вот Пётр обратил внимание, как изменились те, кто собрался в кафе. Как говаривал Командор, народ забурел. Повысившееся материальное благосостояние так и бросалось в глаза.

Да и приехали все не на трамвайчике или рогатом троллейбассе как раньше, а все как один прикатили на машинах. Воры на авто попроще, типа Москвич иди Жигули копейка, а вот бандиты из новой волны на шестёрках, волгах и даже подержанных иномарках.

Одеты все были вполне прилично. Воры в скромных, но костюмчиках, братва предпочитала кожаные куртки. Люди все были серьёзные и шалопаев в спортивных костюмах на сходке не было.

Сходку собирали второпях, поскольку времени до приезда нового смотрящего оставалось не так уж много, поэтому присутствовали не все значимые авторитеты, но в целом, как сказали бы на партийном собрании, кворум был.

Воры были все в основном из стареньких, коренных Желтогорских и Ленинских, новых лиц не наблюдалось. Но по тому, как они расселись, было видно, что есть чёткое разделение на два лагеря.

Возле Казана, окопались Барбитурат, Сахалин и несколько Ленинских воров.

Возле Кудряша сидел его старый кореш Гвоздь, Шлёпа и четверо воров из новой волны, которые хотя и имели ходки на зону, но воровские законы соблюдали не строго, имели свой бизнес и шагали в ногу со временем.

Ещё рядом с ним сидели Пётр, Сашок и Рафик.

Рафик последнее время заматерел, подмял под себя почти всю азербайджанскую диаспору и, по сути, возглавлял специфическую структуру по типу землячества, подобные криминальные организации в эпоху перестройки уже именовались организованными этническими группировками. Почти как в Америке, где задавали тон итальяшки, ирландцы, мексиканцы, негры и китаёзы.

Формально Рафик вроде как всё ещё входил в структуру Овражских и подчинялся Петру, но постепенно приобретал всё большую самостоятельность, и скорее эта связь пока ещё держалась на их многолетней дружбе и авторитете Петра.

Бандиты, или так называемый новый класс братвы, распределились не так явно, но определённая тенденция тоже просматривалась. Более матёрые и авторитетные Жора Гиревик и Женя Баксёр, сидели рядом, поодаль от других спортсменов и главарей бандитских группировок из молодых.

Поскольку инициатором сходки был Кудряш, то и говорить первым пришлось ему. Тот сообщил расклад по тому, как пиковые поставили своего человека на область, не согласовав этот вопрос со славянскими ворами и что из себя представляет Реваз Пиковый Валет, как вор.

Изложил Кудряш и свои соображения по поводу того, что приезд пикового законника связан с планами Москвы и соседней области подмять регион под себя.

В принципе все присутствующие уже были в курсе новостей о новом смотрящем, но это были пока слухи и казалось, что если как в детстве спрятаться от страхов ночью под кровать, то ничего и не произойдёт. Но теперь, слушая речь Кудряша, все осознали, что это жёсткая реальность, и у этой реальности появились вполне конкретные сроки, так как Кудряш объявил, что новый смотрящий за городом и областью прибудет уже на следующей неделе.

Первыми бурно отреагировали представители молодёжных группировок, которые сыпали угрозами и грозились взять приезжих в ножи. Поднялся гвалт, который с трудом удалось утихомирить.

— Ну начнёте вы войну, — вздохнул Кудряш. — Пиковые из Москвы и Куйбышевской области бойцов подтянут. Прольётся кровь, шум подымется. Тут нас менты и прихлопнут, поскольку новый главмент из Куйбышевской области и, похоже, что заодно с теми, кто пытается всю Желтогорскую область под себя взять.

— Тогда завалим самого Валета, — вылез Веня Каратист, возглавляющий крупную банду каратистов и подвальных качков, под одобрительный гул остальных братков.

— Дурилка ты картонная, — рассердился Кудряш. — Реваз в законе. Нас всех за него на ножи поставят. По зонам весточка пойдёт, и всех, кто с нами связан, начнут прессовать, а и наших бродяг и ваших спортсменов, или как вы себя называете, братков, много сидит. Они что должны за твою дурную лихость отвечать?

— Нет. Реваза валить, это, конечно, не вариант, — авторитетно заявил Жора Гиревик. — Но и ложиться под Валета, мы лично с Баксёром не собираемся. Пошёл он лесом. Он сам по себе, мы сами по себе.

— А я с Женей согласен, — лениво вступил в разговор Казан. — Мало ли кем этот Валет себя объявит. Хоть императором китайским. У него свои дела, у нас свои. Воевать не станем, но и хотелки его выполнять тоже не станем. Я вот как-то так полагаю.

— Не получится отсидеться, — зло усмехнулся Кудряш. — Реваз постарается всех заставить под свою дудку плясать. Ему перед своими подельниками и покровителями надо себя показать, оправдать назначение смотрящим. А если мы будем его игнорировать, он заявит, что мы против общества идём и объявит город свободной зоной. Мол всё, что мы здесь контролируем, нам не принадлежит и что любой блатной может здесь с его разрешения свои делишки обделывать. Понаедут гастролёры со всей страны, придётся уже с ними воевать за свой кусок. А Реваз будет нудеть, что мы против воровских законов действуем, и поддержит гастролёров своими бойцами и авторитетом.

— А я вот интересуюсь, что будут Овражские и Авиаторы делать? Они в городе самые крупные группировки. Ты что думаешь, Пётр, относительно всей этой ситуации? — поинтересовался рассудительный Жора.

— Вы все знаете, что и раньше были попытки к нам смотрящих ставить, — солидно начал Пётр. — Тогда ничего не вышло, да и шума особого не случилось. Покрутились пришлые в городе, поняли, что ловить им здесь нечего, и умотали откуда явились. Но теперь всё иначе.

— А что изменилось-то? — скептически поинтересовался Казан.

— Время другое. Перестройка случилась. Город раньше был закрытым из-за оборонки, и каждого приезжего менты и КГБ пристально изучали под лупой. Теперь приезжай кто хочет. Но главное, появились деньги. И деньги немалые. Тем, кто сюда Валета направил, нужны деньги. За бабки они переживают, а не за воровские понятия. Поэтому выход у нас один. Не воевать, а душить Валета и его подельников экономически. Слыхали про «итальянскую забастовку»?

— Это что ещё за хрень такая? — удивился кто-то из молодых.

— А это у них за границей такую штуку придумали профсоюзные боссы. Представь, что есть, к примеру, завод, и его хозяин хочет денег побольше, для чего заставляет рабочих вкалывать побольше, а платить им хочет поменьше. И чего людям делать? Разгромить завод нельзя, лишатся источника дохода. Прибить хозяина завода, тоже нельзя. Просто бастовать, не вариант. Уволят и наймут штрейкбрехеров на их место. Вот тогда мафиозные профбоссы и придумали. Вроде рабочие и работают, вкалывают в поте лица, а дела идут всё хуже. Продукции завод производит всё меньше, а качество падает. И ведь не придерёшься, работает же народ. А на самом деле делает вид, что работает, только как это докажешь.

Короче, Валету, и тем, кто за ним стоит, бабки нужны. И он будет нас нагибать, чтобы мы ему в общак деньги несли. А мы выступим единым фронтом и ему в общак отстёгивать не будем. А чтобы он не заявил, что мы против воровских законов идём и на общество положили, мы грев в зоны и СИЗО на территории области сами отправлять будем. А в общак деньги заносить будем, но не Валету, а напрямую в общесоюзный общак. Мы через Кудряша, например, свою долю будем теперь в Москву Шалтай-Болтаю отправлять.

Валет, конечно, попытается сам какие-то дела организовать, но это дело долгое и непростое. Да и масштабы не те. Тогда тем, кто его сюда направил, поддерживать Валете смысла не будет. А сам он против нас, если объединимся, не потянет.

Такие вот у меня, Жора, мысли.

— То есть, когда Валет объявится за смотрящего, мы не кипишуем. Но и признавать его не признаём. Если его люди полезут на наши точки, даём отпор, но в открытую войну по возможности не ввязываемся. Денег в общак ему не заносим, сами зоны греем и в общесоюзный общак отстёгиваем по своим каналам. В целом, мне предложение Петра, нравится.

— Жека, ты как? — обратился он к Баксёру.

— Я, за, — коротко поддержал приятеля Женя, который обычно был не шибко разговорчив.

Воры из новой волны и братки нестройно и без уверенности, но поддержали Петино предложение.

А вот Казан и его окружение отмолчались.

— И вот ещё что хочу сказать, бродяги, — прервал тягостное молчание Кудряш. — Валет первым делом потребует общественную казну ему передать. Последнее время я был держателем городского и областного общака. С сегодняшнего дня деньги мне в общак больше пусть никто не передаёт. А с теми деньгами, которые в общей казне остались, хочу попросить вашего одобрения, общак Валету не отдавать. Точнее, отдам, но без денег. За оставшуюся неделю хочу все деньги раскидать, отправив большой грев в СИЗО и зоны. Так, мы и Валету на руку не сыграем, и предъявить нам будет нечего, так как деньги на воровское благо уйдут.

Против такого предложения никто возражать не стал. Больше обсуждать было нечего, и народ потянулся на выход.

Расходились со сходки все хмурые. Кудряш, Сашок и Пётр задержались возле машин, чтобы переговорить, и дождались, пока разъедутся остальные участники сходки.

— Как ты думаешь, Пётр, удастся нам избежать войны? — поинтересовался Кудряш, провожая хмурым взглядом отъезжающие машины. — Вроде нормально прошло, все согласились держаться вместе.

— А ты, дядя Стёпа, верующий?

— С чего вдруг такой вопрос? — изумился Кудряш. — Я, разумеется, православный. Хотя и не истово верующий. Но по крайней мере, в бога верю больше, чем в партию или социализм.

— Тогда наверняка слышал про Тайную Вечерю. Это когда Иисус Христос собрал апостолов и вели они беседы пророческие, перед тем как Иуда Искариот, сдал его стражникам за тридцать сребреников.

— Это типа нашей сходки, что ли? — хмыкнул Кудряш

— Ну, можно и так сказать. И вот Христос и говорит своим ближним: «истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня» ©.

Те сначала не поверили, в отказ все, мол, мы не такие. Да ни в жисть. Но Христос был мудр и так сказал тем, кто клялся ему в верности: «Не успеет ещё пропеть петух, как ты трижды отречёшься от Меня» ©.

— Это ты к чему сейчас? — совершенно обалдел Кудряш. — При чём тут наша сходка и эти твои тридцать сребреников?

— Да при том, что выстоять против Валета и его покровителей, мы можем только все вместе, если объединимся. А ты рожи Казана и его дружков видел? Да по ним видно, что как только Валет о своих правах заявит, они первыми к нему побегут и в ножки бухнутся. Всех сдадут и будут с ним заодно против нас действовать. Так что войны точно не миновать.

Кроме того, мне сегодняшнее поведение Казана, вообще показалось странным. Обычно он понтуется, на всех волком смотрит. А сегодня был чересчур спокойным. Как будто его общие проблемы и не касаются.

— Думаешь, он уже спелся с Ревазом? — встрепенулся Кудряш.

— Может, и нет. Но то, что он наверняка какую-нибудь подлянку задумал, тут без вариантов. Не верю я ему.

— Насчёт Казана ты, пожалуй, прав, — нехотя согласился Кудряш. — А про остальных что думаешь?

— Жора и Женя, крепкие парни. Они ни под кого не прогибались, и под чёрных точно не лягут. Но и на рожон лезть не станут. Братва, спортсмены, те и подавно Валета в штыки встретят. Они ведь вообще никаких авторитетов не признают, а судя по тому, что в стране творится, они воров и ваши законы не больно жалуют, у них свои понятия. Братва она и есть братва. Это считай, как казачья вольница, Запорожская, мать их, Сеча. Эти могут себя борзо повести, но их слабость в том, что они объединяться не любят и Валет их поодиночке передавит. Скорее всего, даже сам с ними воевать не станет, а натравит на них ментов.

Так что придётся самим выгребать. Вы с Сашком попытайтесь сплотить всех блатных, кто с Казаном не в ладах. Я попытаюсь соорганизовать спортсменов и качков, чтобы по уму действовали.

И потом дело же не только в Валете. Здесь явно какая-то группа важных людей решила всю область под себя отжать. Тут и политики, и чиновники, и менты, в одной упряжке, а Валет со своими блатными, только часть этой стаи.

Но у нас ведь в области тоже свои элиты имеются. Так что часть власть имущих, включая большинство местных ментов, тоже будут бороться с этими пришлыми. Посмотрим, как можно это использовать. Я на себя возьму взаимодействие с властями, включая ментов. Мне не западло, я не вор. Думаю, что какую-никакую поддержку всё же получим.

Но если брать конкретно Валета и его пристяжь, то главное их без денег оставить, тогда все от них отвернутся.

— Плохо, что Казан, все наши местные расклады знает, — вздохнул Кудряш. — Если он к Ревазу переметнётся, туго нам придётся.

Вернувшись в город, Пётр, Кудряш и Сашок, разбежались по своим делам. Разумеется, Пётр не был полностью откровенен со своими союзниками. На самом деле он не исключал, что Реваза Пику придётся ликвидировать. И плевать Пётр хотел на воровские понятия и корону Реваза.

Хотя подставляться Пётр тоже не собирался, и если решение о ликвидации законника будет принято, то провернуть это надо будет так, чтобы подозрения не пали на самого Петра и его товарищей. Да и понимал Пётр, что решение предстоит принимать не ему, а майору Савельеву и его союзникам, поскольку игра шла по- крупному, на кону стояла вся область с её немалыми ресурсами, и тот же Реваз, как и сам Пётр, были в этой игре только пешками.

Глава 20 Жаркое лето 3

Несмотря на привычку кавказцев к показухе, объявился в городе Реваз без излишней помпы. Гости из соседней области пожаловали в город не то чтобы скрытно, но особо свой приезд не афишировали. Основная группа на четырёх машинах приехала днём, но все в разное время, чтобы не светиться перед ментами.

Приехал новый смотрящий не на пустое место. Всё было заранее подготовлено местными кавказцами и Куйбышевскими блатными, которые прибывали в город по два-три человека, в последний месяц.

Так что у смотрящего и его группировки было всё необходимое: квартиры и частные дома для проживания, транспорт, оружие. Большая часть людей Валета расселилась в микрорайоне 6-й квартал. Места эти были удобны тем, что можно было в случае необходимости быстро выскочить из города на машине, или в направлении на Чардым или в сторону посёлка Солнечный на Курдюмское шоссе.

Валет готовился серьёзно, так как понимал, что легко не будет. Желтогорские блатные славились своим независимым норовом, и не одна прежняя попытка поставить на город смотрящего окончилась неудачей.

Но в этот раз времена изменились, и Валет действовал в команде, которая планировала подмять под себя область, и поэтому рассчитывал на поддержку постепенно захватывающих в городе и области руководящие позиции Куйбышевских чиновников и ментов.

Раньше бы сказали, что это не по закону. Но Валет был из воров новой волны, и якшаться с властями и ментами ему было не западло. По крайней мере, так теперь новые воры трактовали воровской закон.

Кроме того, эмиссары Валета уже пробили примерный расклад по расстановке сил среди местных блатных, и даже уже начали предварительные переговоры с теми, кто готов был обсуждать сотрудничество с новым смотрящим. То есть имело место быть как раз то, чего опасались Пётр с Кудряшом.

Прежде чем созывать сходку, Пиковый Валет, то бишь Пика, пригласил к себе Кудряша, как казначея местного общака, чтобы тот отчитался за воровскую казну и предал её Пике.

Разговор вышел неприятный, поскольку денег в общаке не оказалось. Так, крохи какие-то. И ведь даже предъявить было нечего, поскольку пожилой вор грамотно всё обосновал. Все деньги с одобрения общества как раз перед приездом нового смотрящего ушли на грев для местных зон и СИЗО. Поскольку местные воры посчитали, что они лучше знают нужды расположенных в области зон.

Расстались после этого разговора Пика и Кудряш нехорошо. Было ясно, что Валет определил Кудряша в главные враги. Теперь следовало ждать подлянки со стороны нового смотрящего.

Сходку Реваз собрал там же, где обосновалась большая часть его команды, на 6-м квартале, в кафе «Космос». Приглашённых было не так уж и много, меньше двух десятков.

Причём атмосфера была деловой, столы не накрывали, угощать гостей никто не собирался. По крайней мере, не всех. Похоже, что стол был всё же накрыт, но в отдельном кабинете, из которого в общий зал вышел Валет в сопровождении своих ближних.

А в общем зале большим полукругом были расставлены диванчики и кресла, где и размещались участники сходки.

Судя по тому, что вслед за Валетом из кабинета вышли, Казан, Барбитурат, Сахалин и несколько Ленинских воров, кое-кто уже успел скурвиться. Похоже, что эти шакалы уже переметнулись на сторону варягов.

Кудряш, Гвоздь, Шлёпа и пятеро воров из новой волны сидели отдельно, как бы обозначая оппозицию новому смотрящему.

Рафика на сходку не пригласили, поскольку азербайджанцы всегда держались особняком от остальных кавказцев и между ними постоянно были трения.

Не пригласили на сходку и Сашка. Местные уже признали его авторитет, и на всех встречах он теперь присутствовал как один из руководителей Овражских. Но пришлые решили, что Сашок ещё не дорос и присутствовать на сходке у смотрящего ему не по чину.

Но это было и к лучшему. Поскольку сейчас Сашок с двумя десятками бойцов из Овражских находился поблизости от места сходки. Всё же без страховки Пётр и Кудряш соваться на организованную Валетом сходку поостереглись. Мало ли что придёт лихому джигиту в его мутную голову. Завалить может и не завалит, а вот постращать, натравив своих бойцов, может.

Поэтому, на случай если придётся силой пробиваться наружу силой, и подготовили свой «рояль в кустах».

И одним Сашком решили не ограничиваться. Ещё десяток бойцов из Авиаторов под командой Рязанцева, тоже находился поблизости.

Но и это было ещё не всё. Даже Кудряш ничего не знал про «засадный полк», на котором настоял майор Савельев, когда они с Петром и майором Шаповаловым обсуждали предстоящую операцию.

Поэтому неподалёку от кафе в разных точках расположились три машины, в каждой из которых дежурили боевые пары бойцов, вооружённых автоматами, из числа афганцев майора Валерия Сипаева.

Но это было уж совсем на крайний случай, если Валету придёт в голову дурная мысль зачистить разом всю верхушку местных блатных, которые не признают его как смотрящего.

Похоже, что и Валет не исключал, что местные тоже могут решить завалить его прямо на сходке, поэтому его бойцов в кафе и его окрестностях было тоже не меньше двух десятков.

Словом, обстановка в зале кафе, где проходила сходка, была нервная.

Жора Гиревик и Женя Баксёр, сидели рядом, поскольку всегда друг друга поддерживали и вместе представляли серьёзную силу.

Остальных братков из спортсменов, менее авторитетных, чем эти двое, на сходку тоже не позвали.

Пётр устроился между группой Кудряша и парой старших товарищей по спорту. Поскольку вроде как имел отношение и к тем и к другим, но всё же держался несколько особняком.

В целом расклад сил был понятен. И он не радовал. В рядах Желтогорских блатных произошёл раскол, как и предсказывал Пётр. И это было на руку Валету.

Валет выбрал интересную тактику, наверно подсказали кураторы, он изображал дело так, как будто всё уже было решено и теперь оставалось обсудить только мелкие детали.

— В общем, не будем уподобляться коммунякам и проводить тут партсобрание, — начал он. — В курс дел я постепенно вхожу. Ваши авторитетные товарищи всё в целом обрисовали, — и Валет кивнул в сторону Казана и его кодлы. — Проблем у вас здесь накопилось много, будем постепенно решать вопросы.

Главной вопрос сейчас, это общак. С прежним держателем общака я дела обсудил. Только вот пусто в общаке и это не дело. Поэтому прежде всего нужно наполнить общак. Расклад ясен. Я теперь сам буду держать общак, так что все деньги на общее благо теперь должны нести мне. Сколько и кто будет платить, будем решать.

Чтобы был порядок, с воров собирать долю я поручаю Казану, все блатные заносят теперь деньги в общак через него. Что касаемо братков, спортсменов и прочих приблатнённых, то я решил поручить сбор денег Жоре, Жене и Петру. Пусть все эти из новых, взносы в общак через вас заносят. А вы отвечаете передо мной за сбор денег.

Думаю, всё понятно. Есть у кого что сказать?

— Знамо дело, есть, — прищурился Кудряш. — Мы твой воровской сан уважаем и базлать, что смотрящего нам назначили, не посоветовавшись с обществом, не станем. Но и командовать собой не позволим. Обычно на такие крупные территории как наша, смотрящих назначает общесоюзная сходка. Вы же собрали своих пиковых и за нас порешали. Воры на сходке были уважаемые, базара нет. Но замахнулись не по рангу. Мы этот вопрос оставим открытым до очередной большой сходки и там его обсудим.

А пока, мил человек, каждый сам по себе. Ты рули теми, кто под тобой готов работать, а мы уж как-нибудь сами со своими делами разберёмся.

Теперь, касаемо общака. Мы здесь лучше знаем, как обстоят дела на зонах, которые у нас в области, и в СИЗО. Знаем, через кого из авторитетов, которые смотрящими на зоне, нужно грев засылать и сколько. Поэтому зоны будем сами греть, а в твой общак, ты уж не обессудь, платить не станем. А в общесоюзный общак, как раньше через законников в Москве деньги отправляли, так и будем. Напрямую.

Такое вот моё слово.

— Я тебя услышал, Кудряш, — скривился Валет. — И так тебе скажу, что не по делу ты бузу затеваешь. Но мы с тобой после разберёмся.

А вы что скажете? — обратился Валет к Гиревику и Баксёру.

— А что тут скажешь, — пожал могучими плечами Жора. — Мы как все, по всей стране. Имею в виду, как все остальные, бандиты, спортсмены, братва, да как ни назови. Вы — воры, сами по себе, мы — братва, сами по себе. Вы по законам живёте, мы по понятиям. Поэтому так скажу. Нам над собой надсмотрщиков не надо. Поэтому, Реваз договоримся так, ты к нам не лезешь, мы в твои дела не встреваем. Насчёт общака, Кудряш всё правильно сказал. Мы сами разберёмся кому и сколько на общее благо заносить и как зоны греть. Такое вот наше с Женей слово.

Валет даже не стал комментировать отповедь Жоры и перевёл требовательный взгляд на Петра.

— Ты у нас вроде как возглавляешь две крупнейшие в городе группировки, с тебя и спрос особый. Только вот ходят слухи, что ты при этом на двух стульях усидеть пытаешься. Коммерцией занялся. Торговля, Авиационный завод, бухло, так что ты теперь вроде как авторитетный бизнесмен, а не конкретный пацан. Ты бы уж определился блатной ты или торгаш.

— А это Реваз, не тебе решать, — спокойно, но твёрдо, отрезал Пётр. — Я сам не торгую и коммерцией не занимаюсь. Я этих самых коммерсантов и их бизнес прикрываю, обеспечиваю безопасность и свою долю вместе с братвой имею. Это теперь новая реальность, и авторитетные бизнесмены по нынешним временам ничем не хуже воровских авторитетов будут.

И ты правильно сказал, за мной две крупнейшие городские группировки. И у нас не только кулаки, ножи и арматурные прутья найдутся, но и стволы. Так что зариться на наш кусок никому не советую, глотку перегрызём.

— Ты мне что, угрожаешь⁈ — привстал со своего места Валет.

— Я, Реваз, пустыми угрозами не разбрасываюсь. Просто предупреждаю на будущее, чтобы недопонимания не было.

Был, знаешь ли, один такой человек, Саша Невский.

— Кто такой? Реальный пацан, из наших? — заинтересовался Валет.

— Ну, можно и так сказать. Авторитетный бродяга, — усмехнулся Пётр.

— Невский. Из Ленинградских, что ли? С Лиговки? Что-то я такого не припомню, — нахмурился Валет.

— Скорее уж Новгородский. Но не в этом суть. Тем более что было это дело лет восемьсот тому назад. Так вот. История там была такая. Наехали на его земли немецкие рыцари, типа мы теперь здесь шишку держать будем. Ну, Невский пытался с ними добазариться на словах, мол, не рады вам тут, валите обратно в свою немчатину. Но те ни в какую, упёрлись рогом. Слово за слово, назначили стрелку. Понтов у тех рыцарей было много, только против Невского они не вывезли. Всех их там положили, утопили в Чудском озере. Громкое было дело, Ледовое побоище. Может, слыхал?

Так вот. Напоследок, когда остатки этих самых рыцарей драпали, Невский им такую умную вещь сказал. Мол, «кто на нашу землю с мечом придёт, тот от меча и погибнет» ©.

Так что ты, Реваз, коней попридержи. Не обостряй. Жора правильно сказал, вы сами по себе, мы сами по себе.

— Ни хрена не понял, для чего ты всю эту херню нам рассказываешь, про древнюю старину, каких-то там рыцарей, — недоумённо пожал плечами Валет. — Я смотрю, вы здесь совсем берега попутали. Я, смотрящий за городом. Меня сходка поставила. Я вор в законе. Поэтому теперь я здесь решаю.

— Смотрящий, так смотрящий, — согласился Пётр. — Базара нет. Ну вот ты и занимайся тем, чем смотрящий заниматься должен. Ты Реваз смотрящий, а не директор завода, а мы не работяги. Так что командовать нами не надо. Не выйдет. Давай разойдёмся краями, и каждый займётся своим делом. А там, как Кудряш правильно сказал, на большой сходке порешаем, пусть люди рассудят.

Расходились со сходки все мрачные. Было ясно, что дело идёт к войне. И дело было даже не в Валете, а в тех больших людях, что стояли за ним. Да и самому Валету отступать было некуда, если он не возьмёт город под себя, то потеряет авторитет, а там глядишь и корону снимут.

Но ушли не все, Казан остался.

— Что посоветуешь? Ты местные расклады лучше моего знаешь, — хмуро поинтересовался Реваз, когда они остались вдвоём.

— Кудряш, в авторитете у местных. За ним половина блатных пойдёт, — задумчиво протянул Казан. — Но Кудряш так высоко взлетел, потому что у него есть сила и деньги. Только ведь раньше он был простым бродягой из Глебоврага. Но теперь за ним Овражкские стоят, через них он основные бабки получает. И бойцов при необходимости тоже они по его команде подтянут.

А Овражскими и Авиаторами, Петя Дзюдо рулит. И пока он Кудряша поддерживает и против тебя выступает, многого мы не добьёмся. К тому же к Петру все спортсмены и братки прислушиваются, он у них в ба-а-а-альшом авторитете.

— Так ты что, предлагаешь этого молодого вальнуть? — задумался Валет.

— Нет. Если мы его замочим, то против нас все спортсмены поднимутся, Овражские, Авиаторы. Нас самих тогда завалят и на твою корону не посмотрят. Тут надо хитрее действовать. Ты же говорил, что с большими людьми дела имеешь. Вот и поговори с ними. Мол, ради общего дела. Надо, чтобы менты Петра приземлили. Ну наркоту там подбросили, или оружие. Да мало ли дел на него повесить можно, его бойцы во многих делах засветились. Особо даже мудрить не надо, хватит если он на пару лет на зону отъедет. Мы за это время все вопросы тут порешаем.

А если его менты примут, то мы тут не при делах. Тогда Овражским и спортсменам нам предъявить будет нечего. У них без Петра разброд начнётся, сможем часть людей на свою сторону перетянуть. Тогда можно будет и Кудряшу правилку устроить, на перо его посадить. Без Петиных бойцов никто за него не впишется.

— Ладно. Поговорю, — неохотно буркнул Валет.

На том и расстались.

Глава 21 Жаркое лето 4

Приняли Петю до смешного банально. В военкомате.

Спрашивается, зачем он туда попёрся. Гордыня подвела.

Получив повестку с требованием явиться в военкомат, Пётр не насторожился. Более того, он даже испытал праведное возмущение. И в означенное в повестке время явился в военкомат в бодром настроении, собираясь показать здешним бездельникам, как они неправы.

Да и чего ему было опасаться. Это раньше он, как большинство парней, испытывал неприятный холодок между лопаток при одной мысли о приближающемся весеннем или осеннем призыве. Но сейчас он был полноправным студентом и имел полное право, если и не послать товарища военкома на хер, то существенно подпортить тому настроение, предъявив свои законные права на как минимум отсрочку до окончания учёбы.

Поэтому Пётр накануне визита в военкомат получил соответствующую справку в деканате Института и теперь с лёгким сердцем входил в двери учреждения, на дверях которого хотя и не горела багровыми знаками пугающая до усрачки вывеска «Оставь надежду всяк сюда входящий» ©, но заставляло тревожно биться сердца вступающих в неведомую новую жизнь призывников.

Петю встретили дружелюбно, но проводили почему-то не к военкому, а в кабинет, где его ждали двое серьёзных мужчин, в которых многоопытный Петя сразу признал ментов.

Начали эти серьёзные дядьки знакомство не с дружеских объятий, а с обыска Петиных карманов, в которых обнаружили два боевых патрона от ПМ. Схема привычная до слёз и частенько используемая нечистоплотными ментами.

Вроде бы мелочь. Что такое два патрона? Не пулемёт же в самом-то деле. Но суровая правда жизни гласила, что имело место быть Статья 218 Уголовного кодекса РСФСР от 27 октября 1960 года «Незаконное ношение, хранение, приобретение, изготовление или сбыт оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ». И за эту отнюдь не мелкую шалость, согласно этой статье, подобное деяние наказывалось лишением свободы на срок от трёх до восьми лет.

Разумеется, пострадавшие от милицейского произвола слёзно уверяли, что вещественные доказательства им подкинули, но суды обычно обращали на эти протесты мало внимания, и сроки назначали отнюдь не детские.

Но вот до суда, были варианты. Поскольку к самой статье было ещё примечание: лицо, добровольно сдавшее оружие, боевые припасы или взрывчатые вещества, хранившиеся у него без разрешения, освобождалось от уголовной ответственности.

О чём Петру доверительно поведал допрашивающий его товарищ подполковник, в кабинет которого привезли Петра, задержавшие его опера. Само собой разумеется, предполагалось, что такое послабление нужно было ещё заслужить.

Подполковник производил впечатление матёрого сыскаря, и Пётр понял, что взяли его в разработку не районные менты и даже не обычный уголовный розыск. Да подполковник и не скрывал, что возглавляет структуру куда более серьёзную, особый Отдел ГУВД, созданный для борьбы с организованной преступностью.

Кое-что о создании этого нового подразделения, которое появилось в структуре ГУВД всего пару недель назад, Пётр уже знал от майора Савельева. Поскольку за месяц до этого довольно неожиданно приказом МВД Советского Союза № 0014 «О создании управления по борьбе с организованной преступностью» было организовано 6-е управление МВД СССР.

Неожиданность состояла в том, что согласно воспоминаниям Аркаши о его будущем, такая структура в МВД была создана 15 ноября 1988 года, то есть более чем на год позже. Что говорило о неприятном факте всё большего расхождения той реальности, в которой происходят нынешние события, и той реальности, из которой в тело Петра попал Аркаша. А это означало, что точность прогнозирования предстоящих событий всё время снижается. Глобальные события повторяются, но вот детали начинали расходиться. А как известно, именно в деталях и кроется дьявол.

Пётр в ментовке бывал не раз и прекрасно знал местные порядки. Но сейчас ситуация была несколько непривычной. В отличие от прежних задержаний, в этот раз Петра не били, не угрожали, но легче от этого не становилось. Поскольку подполковник сразу обозначил, что патроны, это мелочь, просто повод задержать гражданина Разина, поскольку новый Отдел такими пустяками не занимается. А занимается он организованной преступностью, а по их сведениям, гражданин Разин, является одним из криминальных лидеров этой самой организованной преступности и возглавляет две крупных городских группировки.

А следовательно, преступная деятельность гражданина Разина подпадает под те статьи УК РСФСР, которые касаются Государственных преступлений. А конкретно Статьи 77. Бандитизм. И наказывается лишением свободы на срок от трёх до пятнадцати лет. А в особо тяжких случаях и до вышки.

После этих откровений Петру сразу вспомнилась популярная песня Владимира Семёновича Высоцкого, про рецидивиста:

И это был воскресный день, светило солнце как бездельник,

И все люди — кто с друзьями, кто с семьёй, —

Ну, а я сидел скучал, как в самый грустный понедельник:

Мне майор попался очень деловой.

«Сколько раз судились вы?»

«Плохо я считать умею!»

«Но всё же вы — рецидивист?»

«Да не, товарищ, я — Сергеев».

Это был воскресный день — а я потел, я лез из кожи, —

Но майор был в математике горазд:

Он чего-то там сложил, потом умножил, подытожил —

И сказал, что я судился десять раз.

Подал мне начальник лист —

Расписался как умею —

Написал: 'Рецидивист

По фамилии Сергеев'. ©

Пётр понимал, что вся эта мутная история, неспроста. И, скорее всего, связана она с конфликтом с новым смотрящим Ревазом Пиковым Валетом. Только непонятно было, какую роль в этом играет этот новый Отдел по оргпреступности и его начальник. Поэтому Пётр не спешил ссылаться на свои связи в милиции и уж тем более светить свою связь с Конторой.

— Зря вы так, товарищ подполковник, — обратился он к хозяину кабинета. — Я простой советский студент, а вы из меня тут какого Крёстного отца, сделать пытаетесь, мафиози местного розлива. А я ведь ни в чём не виноват.

— Так уж и не в чём, — усмехнулся подполковник. — А боевые патроны в карманах вы, наверное, вместо семечек носите?

— Так ведь и ежу понятно, что это не мои патроны.

— Может ещё скажете, что патроны вам наши опера подкинули?

— Так ведь меня где задержали? В военкомате. Организация военная, там у них и оружие, и патроны. Наверняка и неучтённые боеприпасы имеются. А тут ваши опера пришли. Ну местные, ясень пень, испугались и решили избавиться от улик. А куда их девать? Вот и подкинули первому попавшемуся под руку.

— Да, выдумщик ты, Разин, ещё тот, — вздохнул подполковник. — Ладно, посиди пока в камере пару часиков, подумай. Мне сейчас надо отъехать. Вернусь, тогда займёмся тобой.

Один из задерживавших Петра оперативников отвёл его в камеру. Но не в обезьянник. Одиночную камеру. И насколько понял Пётр, отдельно стоящее двухэтажное здание находилось ни на территории одного из районных отделов, ни ГУВД, а было специально выделено под новый Отдел.

Койки в камере, куда привели Петра, не было, только деревянная скамья, из чего он сделал выводы, что это не камера для содержания преступников, а что-то вроде обезьянника в райотделе, для временно задержанных. Видимо, подполковник ещё не определился, что ему делать с Петром.

Пётр уселся на скамью и задумался, просчитывая варианты своих дальнейших действий и тактику поведения на предстоящем допросе, как его учили на курсах Конторы.

Подполковник Валерий Михайлович Степанов новым Отделом руководил всего пару недель. Прибыл он в Желтогорск переводом из Московской области.

Не то чтобы подполковник так уж рвался сменить близость к столице нашей Родины на пусть и крупный, но провинциальный областной центр.

Но в столице и её окрестностях была высокая конкуренция, и все хлебные места были давно заняты. Вот и встала перед Валерием Михайловичем дилемма, поскольку в подполковниках он засиделся, а для получения очередного звания нужна была соответствующая должность.

Только все такие должности в ближнем Подмосковье были заняты и расписаны на десять лет вперёд. А предложенная в Желтогорске должность руководителя нового экспериментального Отдела, была как раз полковничьей и Степанову обещали очередное звание в течение полугода.

Казалось бы, какой смысл ставить на должность, связанную с противодействием оргпреступности, человека, который не в курсе всех местных раскладов. Тем более что и местное руководство было против и предлагало на эту должность местных проверенных товарищей.

Но как говорится, нашла коса на камень, поскольку руководство нового Управления по борьбе с организованной преступностью, то бишь 6-е Управление МВД СССР, местным товарищам не доверяло. Имеется в виду не только Желтогорским, а в целом в масштабах страны.

Имелось мнение, что как раз местные товарищи милиционеры и прочие коррупционеры, могут быть связаны с этой самой организованной преступностью, и даже страшно сказать, могут сами являться частью этой совершенно чуждой советскому обществу организованной преступности.

Разумеется, не все, и не везде. Но от греха подальше была установка, что новые подразделения в ведении местных властей находятся только номинально, а по факту подчиняются Главку МВД СССР.

Но, как всегда, решение было половинчатым, потому что остальных сотрудников Отдела пришлось подбирать из местных. С одной стороны, это хорошо, поскольку местные опера знали расклад в уголовном мире города, но с другой стороны, опять же могли быть с этим самым городским преступным миром связаны самым непосредственным образом. Но выбирать не приходилось, как говорится, если нет гербовой бумаги, пишем на простой.

Отдел ещё только успели организовать, ещё даже штаты полностью не заполнили, а начальство всех уровней уже требовало результатов. И от этих результатов зависело в том числе и получение обещанного Степанову звания.

А как дать результат, если он пока не особо ориентируется в местной уголовной среде. Поэтому приходилось прислушиваться к предложениям сотрудников Отдела, набранных из местных.

Поэтому, когда капитан Валерий Каюмов предложил взять в разработку группировку Овражских и её главаря Петра Разина, подполковник дал добро. А как было не согласиться, если формально эта группировка была одной из самых крупных и влиятельных в городе.

Да и кроме того, Каюмов уверял, что поскольку этот самый Разин совсем молодой парень, то его проще будет расколоть.

Хотя Степанов понимал, что, скорее всего, Каюмов преследует свои цели. Подполковник допускал, что руками Каюмова противники Овражских пытаются подставить Петра Разина и ослабить конкурирующую группировку.

Но ему нужны были результаты, чтобы отчитаться начальству и показать эффективность нового подразделения.

Степанова даже не смутил финт подчинённых, когда для задержания Разина они использовали привычный, хотя и незаконный способ, подбросив тому боевые патроны.

Разина задержали. Но Степанов был опытным сыскарём и не хотел полностью полагаться на своих подчинённых, которые могли оказаться засланными казачками, и поэтому сам лично взялся руководить расследованием. И как только принялся тщательно изучать подготовленные Каюмовым материалы на Разина, у него сразу же возникло множество вопросов.

Формально Разин действительно руководил крутой группировкой Овражских и то, что в последнее время он стал отходить от непосредственного управления, а стал дрейфовать в сторону бизнеса и имел финансовые интересы в различных предприятиях, дела не меняло.

Степанов насмотрелся такого в Москве и ближнем Подмосковье, в которых рыночная экономика внедрялась быстрее чем в провинции, и видел, что многие преступники из новой волны стремительно обрастают бизнес-интересами.

Не смущало Степанов и то, что Пётр был слишком молодым для воровских авторитетов, не имел судимостей и не мотал срок. Для новых группировок спортсменов и молодёжных банд, несудимые молодые лидеры, были в порядке вещей.

Что ему было непонятно, так это зачем Разин полез на Авиазавод и организовал там ещё одну группировку Авиаторы, чисто из спортсменов. А особенно, как он сумел влезть на стратегическое предприятие, за которым наверняка присматривает и КГБ.

Непонятно было, зачем он подался в студенты и уже успешно закончил первый курс Экономического Института.

Непонятно было, как простой пацан озаботился общественно-политической деятельностью и стал одним из организаторов и Заместителем Председателя Областного Общественного движения Атлетической гимнастики.

Очень уж какая-то многогранная личность получалась. И активность его в плане криминальной, экономической и общественной деятельности была очень обширна.

Как человек опытный, Степанов понимал, что это вряд ли возможно без поддержки влиятельных сил. Но вот из материалов дела, которые представил капитан Каюмов, такие связи не просматривались, и понять, кто из влиятельных людей стоит за Разиным, было невозможно.

Да и первая встреча с Петром заставила подполковника задуматься. Разин был крупным парнем и сразу было видно, что очень сильным и спортивным. Ну он и был классным спортсменом, так что это было понятно.

Но Степанов повидал уже много бандитских авторитетов из новой волны, и в отличие от них в Разине не было той быдловатости, упёртости, чувства превосходства и презрения к окружающим. Вёл себя Разин вполне вменяемо и по первому впечатления показался подполковнику вполне себе приличным парнем.

Весь день подполковник допрашивал Петра, ну или, можно сказать, для начала беседовал с задержанным, с длительными перерывами, так как дел и без Разина хватало.

И вот тут-то начались настоящие странности.

Степанов был опытным сыщиком и провёл множество допросов преступников. Знал все их хитрости и уловки. Но во время беседы с Разиным у него всё время возникало странное ощущение как будто он пытается ловить рыбу в реке голыми руками. Допрашиваемый всё время ускользал.

Подполковника не покидало чувство, что он ведёт беседу не с обычным преступником, а с таким же опытным опером, который знает все приёмы допросов и уловки следователей. Было ощущение, что допрашиваемый владеет техниками допросов и контрдействий против допросов. Это можно было бы отчасти понять, если бы Разин учился на юридическом, но тот учился на экономиста. Тогда возникал вопрос, где он обучился техникам поведения во время допросов.

На следующий день Валерий Михайлович решил попробовать новую тактику. Новая тактика была женщиной Бальзаковского возраста, фигуристой и волоокой. Сексуальная такая штучка.

Однако, старший лейтенант Лисицина Екатерина Александровна была ко всем своим прочим достоинствам, ещё и умна. Психолог по образованию и кандидат наук. Поскольку Отдел был экспериментальным, то в нём нашлось место и такому редкому специалисту.

Катя была полиграфологом, так называют специалистов, работающих с полиграфом (детектором лжи).

Новый Главк и его подразделения поначалу обеспечивались всем необходимым по высшему разряду, поэтому в Отделе имелось самое современное оборудование для работы полиграфолога.

На самом деле использование полиграфа, это целая наука, основанная на обработке данных: артериальное давление, частоте пульса, сердечный ритм, частота дыхания, наполнение крови в периферических сосудах.

Но главную роль, пожалуй, играли опыт и мастерство полиграфолога, ну и, разумеется, современные методики обработки и анализа данных.

Так что подполковник Степанов подготовил задержанному Разину сюрприз.

Но как потом оказалось, Пётр подготовил подполковнику ещё больший сюрприз.

Глава 22 Жаркое лето 5

Допрос Разина на полиграфе не задался.

Екатерина Александровна была опытным полиграфологом и отличным психологом. До этого она уже успела опробовать новое оборудование, полученное Отделом, и провела его тестирование, проведя несколько допросов подозреваемых. Всё работало идеально как часы.

Но вот с этим Разиным дело не пошло. Лисицина оказалась в положении Винни Пуха, который возмущался неправильными пчёлами. Реакции допрашиваемого не укладывались ни в какие стандартные схемы.

— Понимаешь, Валера, этот Разин, он какой-то неправильный, — вздохнула Екатерина, водя пальчиком по голой мускулистой груди подполковника Степанова.

Время близилось к полуночи, спальня освещалась только слабым светом ночника, простыни были смяты, что свидетельствовало о бурном сексе и хорошо проведённом партнёрами времени.

Да, старший лейтенант Лисицина и подполковник Степанов, трахались. А что, сотрудники милиции не люди, что ли?

Некую пикантность ситуации придавало то, что Валерий Михайлович был непосредственным начальником старлея Лисициной. А поскольку Екатерина любила позу наездницы и, следовательно, таким образом, имело место осуществление ею активных действий по нарушению личного пространства своего начальника, тем более находясь в положении сверху, то в её действиях можно было усмотреть даже некоторое нарушение субординации.

Ещё некоторые склочные блюстители морали, могли бы указать на семейное положение подполковника Степанова, который был женат. Но жена пока в Желтогорске отсутствовала, поскольку до сих пор находилась в принадлежащей супругам трёхкомнатной квартире в подмосковных Мытищах и перебираться вслед за мужем в провинцию пока не торопилась.

Поэтому столь тесное сотрудничество начальника и подчинённой, распространяющееся в том числе и на внерабочее время, было если и не оправдано, то объяснимо и заслуживало снисхождения.

— Я себя чувствую полной дурой, — продолжила Катя. — Этот Разин, молодой пацан. А я, между прочим, кандидат наук и давно изучаю тему работы с полиграфом, и диссертацию писала по нетипичным реакциям на допросах и причинам неэффективности методов допросов с помощью технических средств. И у меня такое впечатление, что этот парень разбирается в этих вопросах вполне профессионально.

Я понимаю, что он высококлассный спортсмен и может в определённой степени контролировать реакции своего организма, но этого недостаточно. Ты должен ещё знать, как их правильно контролировать. А для этого ты должен быть хорошо знаком с методами допроса с использованием полиграфа и иметь определённое количество часов тренировки.

Короче, всё это очень странно, и я не могу понять, то ли я что-то неправильно делаю, то ли он меня дурачит.

— И что ты предлагаешь? — сонно поинтересовался Валерий Михайлович, которому после бурного и продолжительного соития хотелось поспать, а не выслушивать излияния своей любовницы.

— Моим научным руководителем по диссертационной работе, был Станислав Владиленович Самохвалов. Доктор наук, профессор, сейчас он возглавляет кафедру в нашем Желтогорском мединституте. Он является одним из главных специалистов в стране по использованию полиграфа при допросах и соавтором разработок современной методики ведения допросов с использованием технических средств и психологического анализа данных.

Предлагаю пригласить его для консультации, чтобы он поучаствовал в допросе этого Разина и помог разобраться в ситуации.

— Но это служебная информация, — возразил подполковник.

— За это, как раз не волнуйся. Самохвалов участвовал в разработке методик допросов с полиграфом и способов противодействия при допросах с использованием технических средств для МВД, КГБ и Министерства обороны. Он является консультантом этих ведомств и имеет соответствующие допуски к служебной информации.

Пойми, Валера, это для меня очень важно. А то я начинаю сомневаться в своей профессиональной компетенции. Ну пожалуйста.

— Ладно. Приглашай, — сдался Степанов. Чего только не сделаешь для красивой женщины, чтобы завлечь её в постель. И уж вдвойне будешь готов согласиться на что угодно, чтобы она отвязалась после того, как уже потрахались и ужасно хочется спать.

Профессор Самохвалов был малость лысоват. Ну ладно, не малость. Лысина у него была довольно обширной, а висячие усы делали его ещё больше похожим на моржа. Чему способствовало и тучное тело с пивным даже не животиком, а брюхом.

Но специалистом профессор был высококлассным.

Однако, дело было непростое. Ведь сам допрос с использованием полиграфа, это только часть дела. Необходимо потом правильно интерпретировать полученные результаты измерений и что ещё сложнее, соотнести их с уже имеющимися материалами на подозреваемого.

Так что пару часов профессор потратил на изучение материалов по делу Разина и отчёта Екатерины Александровны. После чего заявил:

— Кажется, Катенька, я догадываюсь, где собака зарыта. Но окончательно могу сказать после того, как мы проведём допрос этого молодого человека.

Всё было заранее подготовлено, и организовать допрос не составило труда. Подполковник присутствовал ранее на допросе, который проводила старший лейтенант Лисицина, и заметил, что профессор задавал множество вопросов, касающихся тех вещей, которые Екатерина не затрагивала.

В частности, он довольно подробно прошёлся по биографии Разина, много расспрашивал о здоровье, а также интересовался вещами, касающимися нескольких иностранных государств.

Валерий Михайлович заметил, что Лисицина тоже не понимает сути этих странных вопросов.

После того как Разина увели, профессор некоторое время просматривал свои заметки, которые он вёл во время допроса. Наконец, удовлетворённо хмыкнул и заявил, что теперь ему всё ясно и он готов поделиться своими соображениями.

— Любопытный, однако, экземпляр этот ваш парнишка. Могу сказать совершенно точно, что у него имеется спецподготовка, поэтому и результаты допросов на полиграфе такие странные. Если бы у вас не было подробного досье на него, то определить, когда он говорит правду, а когда врёт, точнее, говорит полуправду, было бы весьма затруднительно. Мы бы вообще вряд ли поняли, что здесь что-то не так.

— Что значит, что он имеет спецподготовку? — насторожился Степанов.

— Это значит, что его специально натаскивали, как вести себя во время допросов. Уровень подготовки не самый высокий, значит, скорее всего, это были краткосрочные курсы, но проходил он такие курсы занятий, как минимум дважды. Однако в сочетании с его высокой спортивной подготовкой и, следовательно, наличие тренированного организма, сопротивляемость при допросах он показывает высокую.

— То есть его обучали. Но кто?

— Ну, судя по молодости лет и то, что имеется подробная достоверная информация по его биографии, агентом иностранных спецслужб он вряд ли может являться. Остаются только наши: КГБ, МВД или ГРУ Минобороны. Опять же, судя по молодости, вряд ли он кадровый офицер спецслужб. Скорее завербованный агент под прикрытием. Но ценный агент, поскольку других на спецкурсы не посылают.

Я бы предположил, что его куратор скорее из местного КГБ. Но что меня смущает в этом парне, так это то, что его, похоже, обучали не просто техникам противодействия во время допросов с применением технических средств, но и совершенно особой технике, используемой агентами внешней разведки. Мы называем это искусственным разделением личности или искусственной шизофренией.

Когда готовят агентов для внедрения в другой стране, то ему готовят легенду. Здесь он был Вася Иванов, а там, к примеру, мистер Смит. Этот самый мистер Смит может в совершенстве выучить язык страны пребывания и манеру поведения местных жителей. Но мыслит то он как Вася Иванов и в случае критической ситуации может проколоться. Чтобы этого избежать, агент создаёт в своём воображении искусственный образ этого самого мистера Смита, с которым добивается полного временного слияния. Это как самогипноз, он не просто представляет себя мистером Смитом, но полностью им становится, отключая на время свою вторую, истинную личность.

Так вот, этот ваш Пётр Разин или очень талантливый спецагент, освоивший полное мысленное перевоплощение в другую личность, или просто шизофреник, страдающий раздвоением личности. Естественно, если в разуме человека присутствуют сразу две независимые личности, то результаты допроса на полиграфе будут недостоверными.

— Так кто он, в конце концов, псих или спецагент? — не выдержал Степанов.

— Затрудняюсь дать точный ответ, — вздохнул профессор Самохвалов. — Но если вас интересует моё неофициальное, частное мнение, то я бы сказал, что он профессионально подготовленный агент спецслужб, со спонтанными проявлениями признаков раздвоения личности. То есть то, что он может быть латентным шизофреником, не противоречит тому, что он при этом является подготовленным спецагентом.

Научными методами вы это не проверите. Но если я прав, и он является агентом спецслужб, то вам надо искать выходы на его кураторов. Хотя могу предположить, что раз вы его задержали, то они вскоре сами проявятся.

Любовница, это хорошо. Полезно для настроения и здоровья. А чем ещё снять стресс одинокому мужчине, если жена далеко?

Есть ещё варианты рыбалки и охоты.

Но рыбалку подполковник Степанов не жаловал, хотя рыба в Волге возле Желтогорска ещё была. Не Волгоград, конечно, и не Астрахань, но в целом вполне себе приличная рыбалка.

А охота, дело хлопотное и требует компании.

Но это всё по большому счёту фигня, потому что, как известно, для русского человека нет лучшего средства для снятия стресса, чем водка.

Тесных связей с местными, кроме половых со старшим лейтенантом Лисициной, Валерий Михайлович пока ещё не завёл, но кое-какие знакомые и даже, можно сказать, приятели, у него здесь имелись.

В частности, майор Павел Медведев, командир Отряд милиции специального назначения при ГУВД Желтогорска. Медведева Степанов знал по совместной службе в Подмосковье, где тот служил в аналогичном подразделении.

Медведев как-то во время отпуска на курорте в Сочи познакомился с девушкой из Желтогорска. Курортный роман, дело обычное, но по большей части краткосрочное. Но поскольку Желтогорские девушки славились своей красотой на всю страну, Паша влюбился, курортный роман постепенно перерос во что-то большее, Медведев несколько раз ездил к своей пассии в Желтогорск, а после дело дошло до свадьбы.

Маша в Подмосковье перебираться никак не хотела, а тут Медведеву предложили перевод в Желтогорск с повышением, и он согласился.

И вот сейчас два приятеля распивали беленькую на кухне служебной квартиры подполковника Степанова, и разговор после воспоминаний о былых временах неизбежно свернул на дела нынешние, служебные.

Медведев хорошо знал местную криминальную обстановку и с ним Степанов, в отличие от своих подчинённых, мог обсуждать дела более доверительно.

В том числе накануне он попросил Пашу навести справки о задержанном Разине.

— Ты знаешь, Валера, этот Пётр, парень непростой. Из молодых, но ранних. Он, конечно, бандит, но по моему разумению парень неплохой. Ты ведь знаешь, что я всерьёз занимаюсь спортом, единоборствами, да при моей службе без этого и нельзя.

Когда я перебрался в Желтогорск, то сошёлся на короткой ноге с тренером Петра, тот человек заслуженный и в наших спортивных кругах уважаемый. Через него я и с Петром познакомился. И даже несколько раз с ним спарринговался.

Пётр, классный спортсмен, талантливый, дзюдоист международного класса. И если бы не травма, то мог бы побеждать на чемпионатах Европы и Мира. Обычно после крушения спортивной карьеры парни или спиваются, или идут в криминал. Пётр не забухал, а в криминале он был можно сказать с детства, среда обитания, знаешь ли, накладывает отпечаток. А вырос он в таком месте, что мама не горюй. Глебучев Овраг, то ещё место, из него не выкарабкаться. Склоны слишком крутые. Я имею в виду жизненные склоны.

— Но он ведь как-то выкарабкался. По крайней мере, пока. Этот Разин производит впечатление приличного и обеспеченного молодого человека, а не типичного гопника. Как так-то? — поинтересовался Степанов.

— Ты знаешь, может это и прозвучит банально, но Шерше ля фам. Его девушка, Вероника, весьма выдающаяся личность. И дело не только в том, что она красотка и тоже бывшая спортсменка с классной фигуркой. Всё это в ней сочетается с незаурядным умом и волевым характером.

Сначала она сделала неплохую карьеру в Горкоме ВЛКСМ, а после активно занялась модным нынче предпринимательством. Петра она держит в ежовых рукавицах.

— Такой крутой парень и каблук? — удивился Степанов.

— Не, Валер. Пётр сам парень волевой и независимый, без этого он не стал бы классным спортсменом. Но в девушке своей души не чает, поэтому прислушивается к её мнению. И под её руководством движется в правильном направлении. Он, конечно, главный у Овражских и Авиаторов, но сам в криминальные дела последнее время не лезет, по крайне мере явно. Что-то вроде крёстного отца из мафии. Но это, как ты сам знаешь, теперь современное такое веяние. Эта перестройка сильно меняет не только экономику, но и преступный мир. Теперь мода у них такая, в обычной жизни влиятельный уважаемый член общества, а тёмными делишками руководит из-за кулис. Точнее, всем криминалом занимаются доверенные люди, а сам босс, вроде как и не при делах.

Я вот Валер, не пойму, чего ты так в него вцепился?

— Сам понимаешь, начальство требует результатов, подразделение новое, надо себя зарекомендовать. А Разин, руководит крупной преступной группировкой.

— Ты его сам наметил для раскрутки?

— Нет. Сам понимаешь, я ещё в местных делах слабо разбираюсь. Это один из моих новых сотрудников подсуетился, капитан Каюмов.

— Знаю такого. Гнилой опер, продажный и начальству стучит. Не доверяй ему. Зря ты его в Отдел взял.

— Можно подумать, у меня была возможность выбирать! — возмутился Степанов.

— Разин, конечно, один из лидеров организованной преступности в городе, но думаю, не с него надо начинать. При нём в районе, где заправляют Овражские, резко снизилось число убийств, ограблений, изнасилований, словом уличная преступность, от которой наиболее страдает простой народ. Это, конечно, не делает его законопослушным гражданином, но в городе полно других криминальных авторитетов, от которых проблем в разы больше.

Тем более что ты наверняка в курсе, что у нас тут объявился смотрящий по городу, из пиковых. А у нас смотрящих сроду не было. Значит, будет война между местными и пришлыми. А Разин как раз из тех, кто в оппозиции к новому смотрящему. И очень может быть, что тебе его специально подставляют. Говорят, связи у этих варягов обширные, и не только в местной администрации, но и среди милицейского руководства. Вот и делай выводы.

— Да я и сам понимаю, что мне его подставляют. Хотят моими руками свои вопросы порешать. Ты мне вот что Паша скажи, ты говоришь лично знаком с этим Разиным, ничего странного за ним не замечал?

— Чего именно? Мы ведь с ним не так близко знакомы. Так только, по спорту пересекались. Тем более что он ещё и заместитель Председателя нашего городского Общественного движения культуристов, а я у них там тоже в Совете.

Хотя, есть у меня некоторые вопросы. Мы с Петром пару раз спарринговались на татами. Спору нет, он спортсмен классный, мне с ним не ровняться. Но я по роду службы, кроме обычных единоборств, ну там самбо, дзюдо, даже карате, обучен ещё спецтехникам. Прикладные виды для сотрудников различных силовых ведомств, типа боевого самбо, армейского рукопашного боя. А когда в Афгане служил, ещё и со спецами из ГРУ тренировался, обменивались, так сказать, опытом.

Так вот, обратил внимание, что Пётр некоторыми спецтехниками, тоже владеет, причём не все они мне знакомы. Ну так ведь и я ему пару приёмчиков показывал, может, ещё кто-то тоже делился опытом, среди тех, кто увлекается единоборствами, ведь многие связаны с силовыми структурами.

— А скажи, Паша, может этот самый Пётр, быть милицейским осведомителем?

— Ну ты, Валера и спросил. Такая информация настолько секретная, что опытные опера имена своих агентов держат в тайне даже от своего начальства. Так что насчёт Разина я такой информацией не располагаю и добыть её вряд ли смогу. Одно могу сказать, что сейчас Разин так высоко поднялся, не только в преступной иерархии, но и в экономическом плане, что рядовым осведомителем обычных оперов, он точно быть не может. Слишком мощная поддержка, слишком высокий уровень. Тут кто-то очень влиятельный его должен двигать.

Так что извини, Валера, ничего определённого сказать не могу.

— Совсем никаких зацепок? — поинтересовался Степанов.

— Давай я расскажу тебе одну историю, а ты уж сам делай выводы, — предложил Медведев.

— Ну, давай, — согласился Степанов.

— Ты ведь хотя у нас и недавно, но про маньяка слыхал.

— Ну ещё бы. Это который на Сазанку трупы вывозил. Громкая была история, на всю страну. Убийцей оказался майор милиции, да ещё чуть ли не главный в следственной группе, которая маньяка и ловила. А поскольку получалось, что он сам себя ловил и знал все действия, которые предпринимает милиция, то хрен бы его поймали, если бы не случайность.

— Ну, типа того. Взял его капитан Николай Каданников, который сейчас в ГУВД служит по линии угрозыска. Я Николая, опять же по спорту, знаю. Он КМС по дзюдо и самбо. Не раз вместе тренировались.

Спалился майор Чугунов действительно случайно. Он после смерти жены был нелюдимым, не спился мужик, но замкнулся и не с кем близко не общался. А тут у него день рождения случился. И видать, перемкнуло мужика, ведь с этими убийствами он совсем сбрендил, и с тоски позвал Каданникова отметить днюху.

— А почему его?

— Да Николая как раз включили в одну из оперативных групп, которые работали по маньяку, а руководил группой как раз Чугунов. Вот они якобы вечером провели оперативку, там ещё накануне как раз свидетеля устранили, который якобы видел маньяка, когда тот труп в лесопарке прятал. Вот у Чугунова, видимо, нервы и не выдержали, от облегчения, что свидетель, который его чуть не спалил, больше ничего не расскажет, видать, и решил напиться, а Николай под руку подвернулся, всё ж не одному бухать.

Короче, поехали они к Чугунову домой, тот в частном доме в Затоне жил, место вроде и в городе, но считай что медвежий угол. А там Каданникову на глаза попалась вещица, которая принадлежала последней из пропавших девушек. Вещица яркая, приметная. Ну Чугунов волчара опытный, сразу всё понял, за ствол схватился. Не знаю, что там у них дальше вышло, но Каданников его повязал. Герой, одним словом, наш Николай.

— Ну так, а в чём фишка то? Что здесь не так?

— Да всё не так, Валера. Это официальная версия. Только я Чугунова хорошо знал, ещё по Афгану. Он там в армейской разведке служил, и мы с ним частенько пересекались. Каданников, парень крупный и приёмами рукопашного боя владеет. Только против Чугунова он был всё равно что щенок против волкодава. Тот бы его в рукопашке на раз урыл. А тут Чугунов ко всему прочему успел ствол достать и несколько раз выстрелить. Ну не поверю я, что Николай мог такого волчару, как Чугунов, повязать. Валера был ему не по зубам. Я бы и сам против Чугуна со стволом, голыми руками не справился.

— Тогда как он его взял?

— Ходят слухи, что там ещё третий собутыльник с ними был. Догадываешься о ком я?

— Но какое отношение Разин имеет к этому Каданникову и майору Чугунову? — удивился Степанов. — Как он там мог с ними оказаться?

— А вот тут интересно. Каданников и РазинЮ оба раньше жили в Глебовраге, недалеко друг от друга. И что гораздо важнее, тренировались у одного тренера. А спортивное братство, сближает. Не сказать, чтобы они друзьями были, но приятельствовали. А ещё, я тебе уже говорил, что Пётр у нас один из основателей городского общества Атлетической гимнастики. Большинство крутых парней в городе его знают и уважают, и он почти всех заметных спортсменов знает. Вот его вроде бы Каданников и привлёк к поиску маньяка, поскольку поначалу думали, что это кто-то из молодняка такую дичь творит. Этот маньяк всем поперёк горла был, в том числе и нашим блатным, поскольку из-за его поисков трясли всех подряд. Если бы какой слушок прошёл относительно личности этого маньяка, то ментам бы никто докладывать не стал, а вот Разину могли цинкануть.

— Ну, допустим, был там Разин вместе с Каданниковым и что? — наморщил лоб Степанов.

— А то, Валера, что в рукопашке ни я, ни Чугунов, против Петра не выстояли бы. Техникой рукопашного боя он владеет не хуже нас, но как спортсмен, превосходит на голову. Так что именно Разин имел реальные шансы повязать майора.

— Ну, хорошо. Допустим, что в рукопашке он бы этого Чугунова сделал. Но ты же говорил, что у того был ствол и он даже успел несколько раз выстрелить.

— То-то и оно, — многозначительно усмехнулся Медведев. — Но раз оба живы остались, значит, как-то Разин эту проблему решил.

— Что значит как-то?

— Если предположить, что Разин связан с Конторой, и проходил обучение на спецкурсах, то при его выдающихся спортивных способностях, мог освоить особые техники.

— Да какие, блин, техники⁈ — не выдержал Степанов.

— Не знаю. Но ходят слухи, что есть такие умельцы в Конторе и ГРУ, типа этих киношных ниндзя с их метательными звёздочками и летающими кинжалами, которые могут вооружённого противника на расстоянии вырубить.

— И что, нашли там, где Чугунова повязали, эти самые метательные звёздочки, как их там, сюрикэны, что ли? — скептически поинтересовался Степанов.

— Не нашли, — согласился Медведев. — Но по-другому объяснить, как повязали такого профи, как Чугунов, да ещё со стволом в руке, причём он даже выстрелить успел, и не раз, я не могу.

— То есть ты всё же допускаешь, что Разин может быть связан с Конторой.

— Не знаю, Валера. Но если это так, то скоро с тобой кто-то должен будет выйти на связь.

— Ладно, поживём увидим, — вздохнул Степанов.

— Ну тогда наливай, чего сидим? — подмигнул Медведев.

Глава 23 Жаркое лето 6

Слова майора Медведева оказались пророческими. На следующий же день подполковника Степанова пригласил к себе недавно переведённый на должность Начальника Желтогорского ГУВД генерал-майор Фролов Игорь Святославович.

Валерий Михайлович уже немного был в курсе местных политических баталий и знал, что идёт большая война за область между местными и пришлыми из соседней Куйбышевской области, которые действовали в союзе с покровителями из Москвы. Так что генерала Фролова пропихнули на пост начальника городского ГУВД в противовес к ставленнику из Москвы генералу Симбирцеву.

Степанов понимал, что он и его Отдел в этих играх только пешка. Положение у него было сложное. Формально он подчинялся напрямую Московскому Главку, но так как структуры по борьбе с организованной преступностью были, по сути, экспериментальными, то в некоторых регионах страны их передавали в оперативное управление местным ГУВД и УВД. Так что генерал Фролов являлся теперь куратором Отдела, возглавляемого подполковником Степановым.

— Как дела на новом месте службы? Освоились? — поинтересовался Фролов.

— Нормально, товарищ генерал! Осваиваюсь.

— Ты у нас человек новый. А участок у тебя ответственный, и руководство ждёт от нас результатов. Я понимаю, что времени с твоего назначения прошло пока мало. Но время летит быстро. Нужно быстрее разбираться в местной оперативной обстановке. Люди у тебя в Отделе опытные, работают в городе давно.

— Так-то оно так, товарищ генерал. Да не совсем так.

— Поясни.

— Люди, может, и опытные, но себе на уме. В Отдел их не я подбирал. Информацией делиться со мной они не торопятся, и складывается впечатление, что работают они сами на себя, а не на общее дело.

— Ну, люди у тебя разные. Часть нам направили по указанию руководства областного УВД, часть, это наши ребята из ГУВД и пара человек из райотделов. А как иначе? Ты ведь никого здесь не знаешь. Как бы ты людей подбирал, даже если бы тебе дали такую возможность.

Степанов промолчал. В чём-то генерал был прав.

— Но у тебя штат Отдела заполнен не полностью, — продолжил между тем Фролов. — Есть вакансии. Так что, когда освоишься, можешь предлагать кандидатуры подходящих людей. Я поддержу.

— Спасибо, товарищ генерал. Но вы сами понимаете, что это потребует некоторого времени, а работать надо уже сейчас.

— Верно. Потому и хотел с тобой поговорить. Есть вариант, как ускорить процесс. Тут такое дело. Всем известно, что у нашего Министерства со смежниками отношения сложные. Но это в целом. А на местах бывает по-разному. У нас, например, с ними всё ровно. Сотрудничаем, помогаем друг другу.

Обстановка с организованной преступностью сейчас в стране сложная. И Контора теперь тоже этой темой занимается. Ты ведь в курсе, что у них в Управлении создана своя структура по оргпреступности. Так вот, начальником Отдела Альфа у них сын моего хорошего приятеля генерала Савельева, Александр Савельев. Хочу тебя с ним познакомить, чтобы вы наладили взаимодействие. Ты как, не против?

— Никак нет, товарищ генерал. Считаю, что такое сотрудничество пойдёт нам на пользу.

— Ну вот и хорошо. Тогда он с тобой свяжется. И ещё. Есть в Заводском РОВД зам. Начальника РОВД — начальник розыска, майор Максим Шаповалов. Опытнейший опер, досконально знает всю подноготную местного преступного люда. Тебе не помешает с ним в связке поработать. Это мой доверенный человек, по моей просьбе введёт тебя в курс всех местных раскладов, кто есть кто, кто чем дышит. Заодно может подсказать тебе по кадровым вопросам, порекомендовать людей в Отдел. Они с Савельевым сотрудничают, посидите втроём, подумайте, как наладить совместную работу.

— Принято, товарищ генерал.

— И вот ещё что, Валерий Михайлович. Ты ведь знаешь, какая сейчас напряжённая политическая ситуация в стране. Из-за этой перестройки многие начинают путать демократию со вседозволенностью. И в этих условиях большое значение принимает взаимодействие с общественностью, народом. Особенно сложное положение с молодёжью. Имеет место резкий рост молодёжной преступности, все эти молодёжные банды, спортсмены, рокеры, байкеры. И влиять на них можно только с помощью лидеров из их же среды, которые пользуются у них авторитетом. Ко мне тут обращаются из Горкома комсомола и даже из Горкома партии, по этому вопросу, чтобы мы сотрудничали с этими молодёжными лидерами, а не настраивали их против себя. Понимаешь, о чём я?

— Это вы о Разине? — поморщился Степанов.

— И о нём в том числе. А что Разин? Он студент, спортсмен с большими заслугами. Кроме того, один из организаторов Общественного молодёжного движения Атлетической гимнастики, пропагандирующего здоровый образ жизни и отвлекающего молодёжь от наркотиков, выпивки и противоправной деятельности.

— Но всем известно, что он лидер двух крупных криминальных группировок, — возразил Степанов.

— Де юре, он является добропорядочным гражданином и пользуется всеми правами, которыми обладают граждане нашего государства. И потом Валерий Михайлович, с этим парнем, не всё так просто.

— Товарищ генерал. А этот Разин. Какова его роль в деле о маньяке? Я слышал информацию, что он находился в доме майора Чугунова, во время захвата преступника.

— Валерий Михайлович, вы же опытный оперативник, не задавайте наивных вопросов.

— Так что же мне его отпускать?

— Не стоит пороть горячку. Поговорите всё же сначала с теми людьми, которых я вам рекомендовал. Думаю, они смогут прояснить для вас некоторые интересующие вас вопросы, в том числе и в отношении Разина.

— А этот Разин, не родственник ли случайно тому самому местному Стеньке Разину? — поинтересовался Валерий Михайлович.

— Внук!

— Как внук? — растерялся Степанов. — Это ж было четыреста лет тому назад.

— Ну так и не задавай глупых вопросов, подполковник, — усмехнулся генерал-майор. — Но, вообще-то, Стенька грабил купцов немного выше по течению, в Куйбышевской области. Но фамилия знаменитая. Может, судя по активности этого Петра, и взаправду какой-нибудь дальний потомок. Только тебя должны волновать не предания старины далёкой, а дела нынешние. По крайней мере, этот Разин, купеческие челны на Волге не грабил, — пошутил генерал Фролов. И после некоторой паузы задумчиво добавил, — наверное.

Майор Савельев позвонил Степанову через час после беседы с генералом. Встречу решили не откладывать и договорились встретиться уже на следующий день. А поскольку это было воскресенье, и даже у ментов в этот день был формальный выходной, то решили совместить приятное с полезным. Договорились собраться на даче у майора Шаповалова. Шашлычок, водочка, копчёная рыбка и душевный разговор.

Дача у Максима была на левом низком берегу Волги, километрах в тридцати ниже по течению от города Ленинска, бывшего Покровска. Участок небольшой, четыре сотки, да и сам дачный домик, тоже весьма скромный. Зато дачный посёлок стоял прямо на берегу довольно широкой речной протоки, и до воды от забора дачи было метров двадцать.

На дачу поехали на машине Савельева, и потому Александру полноценный отдых не светил, поскольку ясно было, что придётся ограничиться парой рюмок коньяка, чтобы алкоголь выветрился до вечера, когда придётся возвращаться в город.

Собрались вчетвером: Валерий Степанов, Александр Савельев, Максим Шаповалов и Павел Медведев. Пашу прихватили для доверительности беседы, поскольку он был хорошо знаком со всеми участниками загородного вояжа.

Как пошутил Максим, собрались три мушкетёра и один гвардеец кардинала, под гвардейцем он имел в виду чекиста Савельева.

Накрыли стол прямо на свежем воздухе, под навесом. Пока готовился шашлык, накатили пару рюмок беленькой, на закуску огурчики, помидорчики, свежая зелень и копчёная рыбка, которую утречком закоптил Шаповалов на домашней коптильне. Максим приехал на дачу накануне вечером и уже здесь дожидался прикативших утром гостей, которых привёз Александр Савельев.

Пока доходил шашлык, Медведев со Степановым, сходили искупаться, благо что до Волги было рукой подать. Погода стояла жаркая, в городе было настоящее пекло, и Степанов к такому в своём прохладном и дождливом Подмосковье не привык. Поэтому поплавал в своё удовольствие, начиная понимать всю прелесть того, что Желтогорск стоял на Волге и природа здесь была классной.

Когда шашлык был наполовину съеден и по достоинству оценён, настала пора перейти к серьёзному разговору, ради которого была и затеяна эта встреча.

— Валера. Я за ребят ручаюсь. И Александр, и Максим люди надёжные, им можно доверять, — начал Паша Медведев, который как бы являлся гарантом для обеих договаривающихся сторон. — То же самое касается и Валеры, повернулся он к остальным участникам встречи. — Знаю я его давно. Честный мент, надёжный товарищ. Поэтому считаю, что нам надо держаться вместе. В конце концов, одно дело делаем. Обстановка непростая, но вместе мы можем многое. Я, конечно, понимаю, Валера, что Александр служит у смежников, но поверь мне, что человек он достойный и играет всегда честно. Между нашими службами могут быть разногласия, но всё решают конкретные люди. И хотя, как говаривал товарищ Мюллер в известном фильме, верить нельзя никому, но я считаю, что мы четверо, можем друг другу доверять. В определённых пределах, разумеется.

— Ну, допустим, я в деле, — согласился Степанов. — Только надо понять, как вы себе представляете это наше сотрудничество.

— Давай, для начала, Максим даст тебе реальный расклад по криминальной обстановке в городе. Кто чем дышит. Так сказать, Ху из Ху, — предложил Медведев.

— Ну, смотри Валера, я тебе тут подробно расписал про основные группировки, кто там рулит, какие районы держат или какие темы мутят, — Максим передал Степанову несколько сложенных пополам листов бумаги, исписанных от руки. — Но главное, на словах. У нас до сих пор в городе было всё понятно, все делянки поделены, ситуацию мы контролировали. Но сейчас возникли проблемы.

У нас город был не то чтобы беспредельный, но центрового смотрящего от воров не было. Так, давно повелось. А тут недавно пиковые решили своего человека на город поставить, Реваза Пикового Валета. Он вроде и в законе, но мутный такой пассажир и особым авторитетом в уголовной среде не пользуется. Наши местные блатные его в штыки встретили, а тому сам понимаешь, выслужиться надо, показать, что не зря его на город поставили. Начались конфликты, и дальше ситуация будет только хуже. Добром это дело не кончится, будет война.

— Так уж прямо и война, — не поверил Степанов. — Корона у него есть, а вот со свитой, проблемы. Я ведь тоже в этих делах давно кручусь, много он с собой бойцов не привезёт, по крайней мере, не настолько много, чтобы с местными полноценную войну начинать.

— Зря смеёшься, Валера. Ревазу отступать некуда. А что касается возможностей, так его прикрывает милиция, сам генерал Симбирцев, новый начальник УВД по городу и области.

— Ну, это вы ребята уже загнули.

— Давай я поясню, Максим, — вмешался Савельев. — Ты пойми, Валера, с этой перестройкой и переходом к рыночной экономике, всё переменилось. Реваз, это пешка. Тут такая ситуация, некие товарищи из руководства соседней области, вместе с партнёрами из Москвы, решили подмять под себя Желтогорскую область. Скоро грядёт смена областного руководства, как по партийной, так и по административной линии.

Но сам понимаешь, что это голова. А чтобы конкретные дела делать, нужны исполнители. Поэтому эти товарищи и пропихнули на пост Начальника УВД своего человека. Но область им нужна, чтобы наложить лапу на её ресурсы. Так что в конечном счёте всё сводится к деньгам. Но для того чтобы получить доступ к этим деньгам, придётся использовать разные методы, в том числе и запугивания, устрашительные акции, а, может, и убийства. Вот для этого им Реваз и нужен со своими уголовниками, чтобы делать грязную работу.

Так что не сомневайся, что подчинённые генерала Симбирцева будут кошмарить местных уголовных авторитетов по наводкам Реваза. Те в долгу не останутся. И если раньше всё поножовщиной бы закончилось, то в нынешнем бардаке, да ещё когда в страну оружие пошло из Афганистана, стали стрелять почём зря. Сам видишь, что по стране створится, если раньше огнестрел был чрезвычайным происшествием, то теперь, в ход идут не только пистолеты, но и до автоматов доходит. А кое-где имеет место даже использование боевых гранат.

— Ладно, я понял. Допустим, к сотрудничеству я готов. Но у меня проблема с кадрами, я уже говорил Паше, что те сотрудники, которых мне навязали, меня не устраивают, они работают на тех, кто их ко мне поставил, и доверять я им не могу. Паша мог бы порекомендовать людей, но у него в основном на примете одни волкодавы, которые умеют только хватать и крушить. А мне нужны сыскари, которые умеют вести оперативную работу. Генерал Фролов намекнул, что вы поможете с людьми.

— Не вопрос, — подтвердил Шаповалов. — Людей я тебе порекомендую. Ребята опытные и надёжные. Да вот прямо сейчас можешь оформить переводом капитана Каданникова. Николай всё равно в ГУВД сейчас в угрозыске, так что вопрос о переводе решится быстро. За него я головой ручаюсь. Может он ещё и не матёрый сыщик, но зато криминогенную обстановку в городе, особенно в Волжском районе, знает досконально. А там ещё людей подберём, дай мне буквально пару дней.

— Кстати, парни, — вмешался Медведев. — Раз уж мы теперь одна команда, скажите мне, кто всё же Чугунова брал?

— Так ты и сам знаешь, — притворно удивился Шаповалов. — Коля Каданников. Ему за это награду дали и внеочередное звание капитана.

— Слушай, Максим, как говорят в Одессе, купите селёдку и ей мозги компостируйте, — возмутился Медведев. — Чугун таких как Коля, при всём моём уважении, троих бы завалил с завязанными глазами. Я серьёзно спрашиваю.

Шаповалов с Савельевым переглянулись.

— Ну, ладно. Разин Чугунова спеленал. Только не болтай об этом нигде.

— Так я и думал. Но вопросик всё же остался. Пётр, конечно, монстр. Но у Чугунова ствол был в руках. А он в спецназе служил в Афгане, а не по тылам ошивался. У Разина что, спецподготовка?

— К чему эти вопросы? — нахмурился Савельев.

— А ты у него спроси, — кивнул Павел в сторону Степанова.

— Раз уж разговор зашёл о птичках, то что мне делать с этим вашим Разиным? Его мои, точнее, неизвестно на кого работающие опера, крутят на признанку.

— Начнём с того, что твои опера его по беспределу взяли, — проворчал Савельев. — Ваши московские штучки.

— Стандартная схема, — возразил Степанов. — Можно подумать, у вас здесь так не делают.

— Не совсем. Схема с патронами, действительно старая. — возразил Шаповалов. — Только так обычно неугодных оперов подставляют. К блатным эту схему недавно применять стали.

— Что сделано, то сделано, — развёл руками Степанов. — Вопрос, что сейчас делать? И прежде всего мне нужно понимание, Разин агент Конторы или нет?

— На этот вопрос, отвечать я не имею права, — возразил Савельев. — Но скажу так, он и его дела представляют для нас оперативный интерес.

— У меня тоже с Петром есть рабочие темы, — подтвердил Шаповалов.

— Так и что, мне его выпускать, что ли? — продолжил Степанов, который уже смирился с тем, что определённых ответов, на свои вопросы в отношении принадлежности Разина к Конторе не получит.

— Не всё так просто, — вздохнул Шаповалов. — Если его просто выпустить, то это будет подозрительно, ему ведь статья светит с патронами. Твои же сотрудники, Валера и сдадут. Тут надо действовать хитрее.

— И что предлагаешь?

— Надо задержать ещё человек пять-шесть из солидных авторитетов. Желательно по той же схеме. Вы ведь официально, пока задержание Разина не оформляли?

— Оформляли, — усмехнулся Степанов. — Но не за патроны, а за неповиновение законному требованию сотрудника милиции. Так что это ерунда.

— Ну так давай тогда, остальных пассажиров вяжите. Потом выпустите. А им задвинете, что, мол, для профилактики. Новый Отдел, знакомится со своими клиентами и показывает, кто тут хозяин.

— В принципе, схема рабочая, — согласился Степанов.

— Ну вот и славненько, — резюмировал Шаповалов. — А теперь, мужики, банька.

Глава 24 Жаркое лето 7

После возни с полиграфом Петра оставили в покое. А через пару дней его навестил майор Шаповалов и ввёл в курс дел.

Тем временем, новый начальник Отдела сделал вид, что ему понравилась инициатива подчинённых, тем более что конкретных результатов пока не было, а начальству надо было что-то докладывать. Поэтому в течение нескольких дней задержали ещё с десяток городских криминальных авторитетов, в том числе и таких крутых, как Кудряш и Казан.

Всех их мурыжили в течение недели и объясняли им новую политику партии и правительства. Мол, всем теперь в городе правит ОБОП, так что всем уркам стоять — бояться. Выглядело правдоподобно, типа, новый игрок утверждает свою власть.

Потом всех постепенно начали отпускать, и Пётр первым очутился на воле. Никто ничего не заподозрил. Авторитеты списали происходящее на ментовской беспредел. Сотрудники Отдела, которым Степанов не доверял, решили, что тот выслуживается перед начальством.

А начальство тоже осталось довольно, поскольку всю эту бурную деятельность изобразили, как профилактическую работу с лидерами организованной преступности. Говорились громкие слова, что лучше предотвратить преступление, чем потом расхлёбывать последствия.

Выйти-то Пётр, вышел, но обстановка в городе была, мягко говоря, не очень. Пришлые стремительно захватывали всё новые позиции в городе. И хотя у самого Реваза людей было маловато, несмотря на постепенно прибывающих к нему бойцов из Куйбышева и Москвы, но проблема была в местных перебежчиках.

Казан, Барбитурат, Сахалин, часть Ленинских и десятки мелких шаек, теперь шестерили на нового смотрящего. Они при поддержке Реваза и его ментов, постепенно отжимали территории и денежные темы у местных воров и братвы. Реваз постепенно подминал город чужими руками, и с этим надо было что-то решать.

Вот только проблема в том, что решать всё надо вовремя.

Недооценили местные Реваза. Точнее, тех, кто за ним стоял. Думали, что силы примерно равны. Пусть часть местных воров и пошла за Ревазом, но достаточно было и тех, кто отказывался признавать нового смотрящего. А менты. Что менты? Местным ментам новый Начальник УВД и его приближённые, тоже были поперёк горла, так что они всячески препятствовали пришлым.

И такое противостояние могло длиться долго. Очень долго.

Но так было раньше. Не учли, что перестройка изменила привычные критерии и страна стала другой. И вопросы в ней теперь решались по-другому.

И в Москве это поняли раньше, чем в провинциальном Желтогорске.

Именно потому всё пошло наперекосяк. Чего не могли предвидеть ни Пётр, ни майор Савельев.

К хорошему привыкаешь быстро. Кудряш сидел на кухне и чаёвничал. Ну как, чаёвничал. Чифир последнее время он не потреблял, сердечко начало барахлить. Обычный чай он не уважал. Поэтому вместо чая, был коньяк. По цвету напитки были похожи. Коньяк был Французский. А что? Теперь Кудряш мог позволить себе ни в чём не отказывать.

Новые понятия вору не нравились, но он начинал понимать, почему старые устои рушатся, а даже коронованные воры считают, что роскошь в виде шикарных домов, машин, жён и общение с ментами, вещи вполне допустимые. Как говорил один умный человек, это, кончено, зло, но зло во благо.

Вот только когда много имеешь, то начинаешь бояться всего этого лишиться. И последнее время Кудряш чувствовал это особенно остро. Как-то размяк он. И потому оказался не готов к жёсткому прессингу со стороны внезапно объявившегося в городе нового смотрящего.

И ведь подлянка заключалась в том, что ему, по сути, и предъявить-то Ревазу было нечего, поскольку тот действовал чужими руками. Все хлебные темы постепенно отжимали люди Казана и его союзников.

И если раньше возникшие разногласия можно было разрулить, перетерев дела на встрече авторитетов или собрав городскую сходку, то теперь фигушки. Поскольку если устраивать разбор по воровским законам, то последнее слово было за смотрящим, а какие решения будет принимать Реваз и на чью сторону он встанет в этих спорах, было и ежу понятно.

В результате все спорные вопросы теперь решались с помощью поножовщины или даже стрельбы. И хотя пока с поддержкой Овражских и Авиаторов удавалось сдерживать аппетиты Казана и стоящего за ним Реваза, но город большой и везде не успеть. Поэтому Кудряш и примкнувшие к нему местные блатные постепенно сдавали позиции.

По мнению Кудряша оставался только один вариант разрулить ситуацию. В скором времени в Москве должна была состояться большая сходка, и Кудряш уже по своим старым связям почти договорился, чтобы на ней обсудили вопрос назначения пиковыми смотрящего на город в обход мнения местных и славянских авторитетов. Не факт, что дело выгорит и результат будет положительным, но шансы были и довольно неплохие.

Из задумчивости Кудряша вырвал настороживший его шум во дворе дома.

А поскольку Кудряш понимал, что отношения с Ревазом дошли до той точки, когда тот уже готов послать торпед, чтобы завалить Кудряша, то решил, что это налёт и за ним пришли бойцы смотрящего. Это ведь самого Реваза нельзя было грохнуть из-за воровского сана, а вот Реваз вполне мог завалить Кудряша, а потом как-нибудь обоснует своё решение перед обществом, возразить-то уже будет некому.

Однако, Кудряш не собирался дожидаться, пока до него доберутся незваные гости, и рванул на второй этаж, где у него в тайнике был припрятан ствол, безотказный ТТ.

Пока доставал волыну, гости уже ворвались на первый этаж.

На лестнице уже слышались звуки тяжёлых шагов, Кудряш сховался за массивным старым комодом и приготовился встретить пришедших по его душу свинцовыми гостинцами, но тут его как будто плетью стеганул выкрик затаившихся на лестнице.

— Милиция! Выходи с поднятыми руками! В случае сопротивления будем стрелять на поражение.

И в подтверждение угрозы прозвучал выстрел. Пока предупредительный, в воздух.

Кудряш понял, что его переиграли. Бросил на пол оружие и вышел на середину комнаты с поднятыми руками. Через пару секунд он уже лежал на полу, получив попутно пару ласковых пинков по рёбрам, а комната была заполнена людьми в милицейской форме, которыми командовал уже знакомый Кудряшу по предыдущему задержанию, капитан Каюмов.

«Ну, всё. Картина Репина: Приплыли» — пригорюнился Кудряш. В этот раз парой суток в камере не отделаешься. Срок за ствол светил вполне реальный.

В последнее время Сашок полюбил рыбалку. Раньше он себе такой роскоши позволить не мог, но теперь увлёкся не по-детски. Спиннинг ему не зашёл, на поплавок ловить было прикольно, но добыча была мелковата. Поэтому он или рыбачил на дёргалку, где ловился в основном благородный судак и изредка попадались щуки, или вставал на кольцо в районе Чардыма, где шёл лещ, подлещик и крупная густера.

Сашок обзавёлся катером Прогресс с мощным мотором, который держал в Затоне. Поскольку Сашок был человек вольный и на работу по расписанию ходить ему было не надо, то рыбачил он в основном в будние дни. Клёв на неделе был лучше, чем в выходные, поскольку по выходным проходил сброс воды на ГЭС, уровень воды в Волге падал, и рыба клевала вяло.

Материальные возможности теперь позволяли Сашку рыбачить в своё удовольствие на собственном катере, но новый статус приносил не только плюшки, но и немалые неудобства. Война с Ревазом и местными перебежчиками была в самом разгаре, и Сашок теперь вынужден был везде ходить в сопровождении кого-то из своих парней, а то и двух охранников сразу.

Сегодня его сопровождал Федя Кабан, крупный парень, КМС по вольной борьбе. И у Феди, и у самого Сашка были с собой стволы, что доставляло большие неудобства, так как всё время существовал риск, что менты заметут. Конечно, у обоих были с собой заявления с текущей датой, мол, нашёл предмет, похожий на пистолет, иду сдавать в милицию, всё как положено.

Раньше это был безотказный вариант, поскольку и с районными, и с городскими ментами были ровные деловые взаимоотношения, и за бабки, те готовы были закрывать глаза на подобные художества. Но теперь, когда во главе УВД по городу и области стоял один из покровителей Реваза, существовал риск, что можно было нарваться на неправильных ментов и привычная схема могла дать сбой.

Но и ходить без ствола, было себе дороже. Нарваться безоружными на бойцов Реваза, Казана, Барбитурата или Сахалина, сжимая в руке вместо ствола только собственный член, было чревато большими неприятностями.

Самый клёв обычно бывает с утра и вечером, поэтому, когда Сашок с Кабаном подъехали к месту, где стоял катер Сашка, времени на часах было ещё около шести утра и возле причалов было почти безлюдно, не считая таких же немногочисленных энтузиастов рыбной ловли. Вот в выходные народу здесь было гораздо больше.

Сашок уже спустился в катер, а Кабан стоял на деревянном причале и отвязывал верёвку, который катер был привязан к причалу. Как вдруг к самому берегу подлетели синие Жигули семёрка с затонированными стёклами, из которой выпрыгнули трое бандитов. У одного в руках было охотничье ружьё, двое других были вооружены пистолетами.

Пацаны ещё на бегу открыли огонь. Массивный Кабан схлопотал заряд картечи сразу из двух стволов, который разворотил ему грудь, и Сашок сразу понял, что тот, не жилец. Но Кабан всё же успел выстрелить одновременно со стрелком с ружьём, и тот тоже рухнул на землю.

Сашок уже тоже выхватил ствол и палил по набегающим противникам. Его спасало то, что здоровенный Кабан, даже получив два заряда в грудь, не упал сразу, а оседал на землю медленно, перегораживая нападавшим директорию стрельбы. Поэтому Сашок, стоя спиной к рулю и стреляя в набегающих противников, сумел на ощупь нажать кнопу стартёра, мотор взревел, Сашок выжал рычаг газа, и катер рванул вперёд.

Сашок продолжал стрелять с правой, управляя катером левой рукой. Внезапно его будто бревном шибануло в плечо, и он осел на дно катера, но руль при этом не выпустил, и катер продолжал стремительно удаляться от берега, оставляя за кормой белый пенистый бурун от бешено вращающегося винта мощного мотора.

На удачу Сашка у нападавших были ПМ, которые хороши на ближней дистанции, а не армейские ТТ, которые больше пригодны для стрельбы в подобных ситуациях из-за большой пробивной способности. Поэтому пара секунд и катер вынес Сашка из сектора обстрела.

Сашок был в сознании, пуля попала в мякоть плеча, и кости, кажется, были целы. Но нужно было быстро остановить кровотечение и добраться до надёжного доктора, который работал на братву.

Так что хотя Сашку и повезло, что он остался жив, но ситуация была тяжёлой.

Рафик, несмотря на молодость, выглядел уже как солидный тридцатилетний мужчина. Немного способствовали этому тёмные волосы и усы, но ещё больше, уже проявившаяся грузность. Рафик, будучи мастером спорта по вольной борьбе, габариты имел внушающие, а скорее даже устрашающие.

А так как в последнее время тренировался он мало, а кушал много и вкусно, поскольку из бедного дворового парня он неожиданно превратился в человека не просто состоятельного, а скорее богатого, то мощные мышцы стали заплывать жирком.

Короче, деньги делали жизнь более приятной и размеренной. И немало этому способствовало то, что Рафик из обычного бандита, постепенно превращался в общественного деятеля, уважаемого человека, к которому живущие в Желтогорске земляки, шли за советом и помощью.

Советы Пети, который, в свою очередь, получил рабочую схему от Аркаши, оказались просто золотой жилой. Постепенно подмяв под себя всех своих земляков на основе созданного в виде официальной общественной организации землячества, Рафик за короткое время сумел создать настоящую империю, во главе которой стояла этническая преступная группировка.

Вся торговля овощами, фруктами, цветами, теперь была под контролем азербайджанской местной мафии, все земляки платили Рафику, и деньги текли рекой. Не говоря уж о чисто криминальных делах, таких как торговля травкой, которую диаспора в городе фактически монополизировала.

Торговли тяжёлыми наркотиками люди Рафика избегали, а на травку милиция в последнее время смотрела сквозь пальцы, тем более что многие менты сами кормились с этой темы, получая от людей Рафика немалое регулярное денежное содержание, которое значительно превосходило их зарплаты в ментовке.

Складывающаяся в последнее время в городе обстановка, сильно напрягала Рафика. Их диаспора всегда держалась несколько особняком от остальных блатных, и поэтому люди Рафика старались соблюдать нейтралитет. Нового смотрящего они не приняли, но и выступать активно на стороне местных воров не спешили.

Если бы не Пётр и их старая дружба, то Рафик попытался бы как-то договориться с Ревазом, но сейчас он был вынужден держаться в стороне от разборок между местными и пришлыми. Пока люди Реваза и примкнувших к нему некоторых местных во главе с Казаном, в темы, которые держало азербайджанское землячество, не лезли. Но Рафик понимал, что это явление временное и в случае, если Ревазу удастся подмять под себя город, то тогда возьмутся и за него.

Если говорить откровенно, то Рафика, как и большинство его земляков, больше привлекала торговля, чем преступная деятельность, которой он занимался.

Последнее время Рафик увлёкся ресторанным бизнесом. Сначала открыл сеть небольших кооперативных кафе, а затем недалеко от самого центра города, рядом с Цирком, открыл роскошный ресторан «Каспий», где теперь и проводил большую часть времени. Как говорится, подальше от начальства, поближе к кухне.

Рафик в своём кабинете находился в состоянии умиротворения с собой и с миром, после плотного обеда. Но сегодня был явно не его день. Поскольку сначала за дверью кабинета послышался шум, а потом внутрь без приглашения ввалились люди в милицейской форме, во главе с гражданином в штатском, в котором Рафик опознал уже изрядно подпортившего нервы Петру и его братве капитана Каюмова из нового Отдела по борьбе с организованной преступностью.

— Здравствуйте, товарищ капитан. Покушать зашли? — поприветствовал Рафик незваного гостя.

— Твои товарищи, в овраге лошадь доедают, — скривился Каюмов. — Сейчас будет произведён осмотр помещения и личный досмотр. Предлагаю добровольно выдать оружие, наркотики и прочие незаконные предметы.

— Из незаконного в моём ресторане, только ваши действия, — возразил Рафик. — Причём хочу вам напомнить, что я являюсь Председателем общественной организации нашего землячества, и ваши действия вызовут большой общественный резонанс.

— Зря ты с нами связался, черножопый, — оскалился Каюмов. — Не на ту строну встал. И это тебе аукнется, я тебе обещаю.

Тут к Каюмову подскочил сержант с полиэтиленовым пакетом в руках.

— Товарищ, капитан. Нашли. Маковая соломка, грамм двести на первый взгляд.

— Ого! А ты говорил. Я, мол, не при делах. Был бы человек, а статья всегда найдётся. А тут по количеству не только на хранение, но и на распространение тянет. Так что кабзда тебе, как говорится, сушите сухари, — глумливо усмехнулся капитан, наслаждаясь угрюмым видом Рафика.

Статья действительно светила неприятная, и Рафик понимал, что в отличие от недавнего задержания Петра, здесь несколькими сутками не отделаешься.

Глава 25 Жаркое лето 8

Семён Рязанцев понимал, что поскольку он возглавляет одну из сильнейших криминальных группировок города, «Авиаторов», то является одной из целей для бойцов Реваза и его сторонников из числа местных блатных.

Теперь он везде ходил в сопровождении двоих бойцов. Но это был скорее отвлекающий манёвр. На самом деле основная надежда была на двоих бойцов, афганцев из боевой группы майора Сипаева, которые незаметно сопровождали Рязанцева, держась на некотором расстоянии. Бойцы периодически менялись и меняли машины. Ребята были опытные, кто-то ранее служили в десантно-штурмовой бригаде, а некоторые даже в спецназе ГРУ.

Криминогенная обстановка в стране и в городе ухудшалась с каждым днём. Если раньше нелегальное оружие поступало в страну в основном через ограниченный воинский контингент в Афганистане, то теперь вирус коммерции разваливал систему изнутри.

Прапорщик-алконавты, усатые сержанты, озлобившиеся лейтенанты и капитаны, направо и налево распродавали оружие из воинских частей и складов. Дело уже не ограничивалось пистолетами и патронами, на продажу шли автоматы и даже гранаты.

Да и уголовники совсем озверели, начались нападения на военнослужащих и даже была пара случаев проникновения на территории оружейных складов и воинских частей. Да что там далеко ходить, в самом Желтогорске на днях произошёл вопиющий по своей наглости случай. В самом центре города, возле территории воинского училища, во время обхода периметра уголовники напали на воинский патруль, избили парней и отобрали автомат.

Поэтому, Рязанцев предполагал, что очередное покушение на него будет осуществлено с использованием огнестрельного оружия. По этой причине, несмотря на риск, был вынужден теперь носить с собой ствол.

Привычные со времён службы в Конторе модели вроде Стечкина или Беретты, по вполне понятным причинам он себе позволить не мог. Ведь в случае, если попадётся с таким стволом ментам, то имеющееся с собой заявление, что ствол нашёл на улице и несу сдавать в доблестные органы правопорядка, в этом случае явно не прокатит. Так что пришлось ограничиться стандартным ТТ, с которым шансы, что при наличии связей и денег на взятки, его отмажут, были несравненно выше.

Когда Сахалин предложил встретиться и перетереть по поводу контроля за одним из небольших стихийных рынков в Заводском районе, Рязанцев не особо напрягся. Встреча была назначена днём, в довольно людном месте в одном из кафе, собирались поговорить, а не устраивать разборки со стрельбой. Да и повод был не самый значительный, контроль над этой торговой точкой особых доходов не приносил, и вопрос можно было решить мирно.

Как всегда, в тёмно-синих Жигулях седьмой модели на заднем сиденье сидели двое охранников, сопровождавших Семёна. Машина с бойцами афганцами, синяя шаха, шла позади, держась на расстоянии.

Встреча была назначена в кафешке под названием «Каштан», ехать было недалеко. На середине пути машина сопровождения обогнала Жигули Рязанцева и ушла вперёд. Бойцы собирались поставить машину поблизости, а сами оглядятся на местности и займут позиции неподалёку от кафе, чтобы в случае опасности подстраховать охранников Рязанцева.

Подъехав к кафе и остановив машину, Семён внимательно огляделся. Вроде ничего подозрительного, народу на небольшой площади перед кафе почти не было. Возле самого кафе стояла одинокая машина Сахалина, белая Жигули семёрка.

Семён достал из бардачка ствол и заткнул его сзади за пояс джинсов, прикрыв джинсовой же свободной рубашкой навыпуск.

Вылез из машины, следом за ним начали вылезать сопровождающие его охранники, каждый со своей стороны.

И в этот момент на площадь с рёвом вылетели тёмные Жигули шестёрка. Машина резко затормозила метрах в двадцати от машины Рязанцева. Из машины выскочили трое бандитов. Двое с пистолетами, а один с автоматом Калашникова.

Прежде чем бандиты открыли огонь, Рязанцев исполнил акробатический трюк, рыбкой запрыгнув на крышу своей машины и скатившись с противоположной стороны. Поэтому шквал пуль, его миновал.

Ехавшим с ним парням, повезло меньше. Тот, который находился со стороны нападавших, был убит на месте. Второй парень, который вылезал из дверцы с другой стороны машины, был ранен двумя пулями.

В этот момент отреагировали бойцы из группы майора Сипаева, которые открыли огонь по нападавшим. Воспользовавшись тем, что нападавшие отвлеклись на стрелявших, Рязанцев высунулся со стороны капота и влепил две пули в грудь автоматчику. Тот повалился на землю, выронив автомат.

Одновременно афганцы, которые, в отличие от бандитов, стреляли прицельно, поразили двоих нападавших с пистолетами и водителя Жигулей.

Схватка произошла среди бела дня, в городе, и с минуты на минуту должна была прибыть милиция. Поэтому действовать надо было быстро. Парни майора Сипаева подскочили к машине Семёна и забрали у него ствол, после чего покинули место происшествия.

Через пять минут на площади уже было не протолкнуться от ментов, раненого забрала скорая помощь.

Самого Семёна тоже вскоре задержали и увезли в Заводской райотдел. Ситуация была непростой, но поскольку оружие у Рязанцева отсутствовало, то шансы выпутаться были.

Конечно, если следователь настоит на том, чтобы сделать парафиновый тест, то появится множество вопросов. Но поскольку розыском в заводском РОВД заправлял Максим Шаповалов, то были неплохие шансы всё разрулить.

Вероника пыталась приучить Петю к хорошим манерам. На завтрак были тосты, варёное яйцо и стакан апельсинового сока.

Пётр с тоской взирал на это жалкое зрелище и мысленно представлял себе бутерброды с толстыми ломтями ветчины или докторской колбасы. Но реальность была сурова, и под таким же суровым взглядом Вероники он с неохотой принялся за невкусный, но полезный завтрак.

Хотя оба понимали, что, выйдя из дома, Петя первым делом заскочит в один из ресторанов, которые теперь контролировал Саша Савельев, где примется не элегантно кушать, а торопливо жрать, набивая своё бездонное брюхо. Но что поделаешь, его мощный спортивный организм требовал мяса, мяса и мяса. И его откровенно пугали глумливые насмешки Аркаши, который у него в голове вещал о вегетарианцах и их безумных привычках.

Аппетит у Пети продолжал оставаться хорошим, несмотря на сыплющиеся как из рога изобилия неприятности. Реваз и его местные соратники совсем оборзели и вместе с продажными ментами щемили Петиных людей почём зря.

Присел Кудряш, задержали Рафика, был ранен Сашок, покушались на Рязанцева. Требовалось дать решительный отпор, но без команды майора Савельева, Пётр не мог перейти к решительным действиям.

А тот тянул время, поскольку вёл переговоры о сотрудничестве с начальником нового Отдела МВД по борьбе с организованной преступностью подполковником Степановым. Им обоим не нужна была бойня, которую могли устроить противоборствующие стороны, и они пытались найти наиболее бескровный вариант разрешения конфликта.

Только пока они там мудрили, Петя и его соратники стремительно теряли свои позиции в городе. Долго так продолжаться не могло.

Закончив завтрак, Петя с Вероникой стали собираться по делам. Оба были людьми вольными, и на работу к девяти мчаться сломя голову необходимости не было, но и важные дела за них никто не сделает.

Петра у подъезда ждала Волга с охранником и Жигули сопровождения с двумя бойцами. Веронику он собирался по пути довезти до Торгового Центра, где она рулила вместе с Дашей.

Пётр был одет в хлопковые брюки, светлую рубашку и светлый льняной пиджак.

Выйдя из подъезда, подошли к машине, и Пётр открыл перед Вероникой заднюю дверцу.

Та собиралась сесть, но вдруг остановилась.

— Что это за пятно у тебя на рубашке? — озабоченно нахмурилась она.

Пётр опустил взгляд, следуя за направлением её пальца, и обнаружил на своей груди мерцающее рубиновое пятно от лазерного прицела…

От автора

Фантастический мир, почти идентичный современной России. Все события и персонажи вымышлены, любое совпадение имён и событий с реальными являются случайностью.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Авторитето бизнесмено