Глава 1

Ду́нкан Копалиа́ни стоял у иллюминатора и смотрел на космос. Усыпанная искорками звезд темнота не казалась ему завораживающей или романтичной. Романтика для тридцатипятилетнего хирурга экстра-класса давно была в прошлом, как и большинство эмоций. Он просто прожигал время. Почти три недели перелета — достаточно муторное занятие. Хотя… не более муторное, чем все остальные дни его жизни.

Как и любой коренной гражданин Гермеса, Дункан привык к изолированным куполам, и ограниченное пространство космического корабля его не удручало. Однако здесь, вне каюты, с видом на простор, лучше думалось. С родной планеты мужчина улетел впервые. Раньше в межзвездных перелетах не было ни необходимости, ни интереса, ни средств на них.

Еще в подростковом возрасте, насмотревшись сериалов про врачей, он страстно увлекся медициной. Поступил в университет, потом блестяще окончил ординатуру. В тот период амбиций у Дункана было море! Но все они вертелись вокруг родной, пусть и такой сложной, безвоздушной планеты. Вот как-то его матери, воспитавшей сына в одиночку, удалось привить ему этот патриотизм. Потом… появилась она. Хрупкая брюнетка с миндалевидными глазами и отличной зачеткой. Молодой практикующий хирург-преподаватель и студентка-третьекурсница. Господи, как банально-то! Роман был стремительным и страстным. Уже через полгода после знакомства молодые узаконили отношения. Казалось, они так понимают друг друга! Такая общность идей и взглядов! И оба очень хотели детей…

Первые два с половиной года действительно были похожи на рай! Но… с детьми что-то не получалось. Не спешили они «заводиться». В итоге Мориса, так звали его жену, предложила подойти наконец профессионально, а не полагаться на Бога, и пройти обследования. Результат был удручающий — Дункан бесплоден, и без вариантов. Как это случилось, почему, кто виноват, какая разница? Пережив первый шок, Копалиани предложил жене самый очевидный выход — воспользоваться донорским материалом. Он был уверен, что ребенка от этого не станет любить меньше! Мориса вроде бы обдумывала такой выход из ситуации, но потом…

Потом был самый страшный вечер в его жизни. Говорят, у каждого хирурга есть персональное кладбище. 30 сентября 2485 года у Дункана открылось свое. Впервые под его скальпелем скончался человек. Нет, уже начиная операцию, Копалиани знал, что шанс спасти попавшего в аварию юношу крайне мал, но всё же надеялся на мастерство и чудо. Хирургов учат психологически преодолевать такие вещи. Идти дальше. Поэтому Дункан, выполнив положенный в таких случаях протокол, взял себя в руки и поехал к жене, а не напиваться в бар, как ему советовали коллеги.

Но дома вместо Морисы на столе его ждала записка.

'Извини меня, Дункан, я всё хорошо обдумала. Сказать тебе в лицо мне будет очень тяжело, но ты же и сам знаешь, какая я трусиха! Поэтому вот так, на бумаге. Все-таки не бездушное СМС в комме. В общем, я решила, что хочу нормальную полную семью с полноценным мужчиной, кто будет настоящим отцом моего ребенка. Вот эти роды от неизвестно кого, которые ты предложил, меня не устраивают. Постарайся меня, как женщину, понять и, если сможешь, простить. И не ищи меня, это и так всё очень травматично. Будь счастлив! Мориса.

p.s. На развод я уже подала, и, поскольку нам делить нечего, просто ожидай. Сказали, что уведомление о расторжении брака придет в твой личный кабинет на планетарном сайте в ближайшие десять дней'.

Дункан перечитал записку трижды. Мозг никак не улавливал смысл. Это что — такой розыгрыш? Или, может, Морису похитили⁈ Убили?!! Мужчина кинулся к гардеробу, ящикам — всё было пусто. Вряд ли преступники стали бы собирать чемодан… Но возможно, для отвода глаз⁈ Вопреки написанному Дункан взял аэротакси и рванул к родителям Морисы. Те были дома и открыли, но, пряча взгляд, подтвердили — да, они лично отвезли дочь в космопорт.

— Ну ты же понимаешь, мы в первую очередь о ее счастье должны думать, — страшно смущаясь, проговорил ее отец.

Что было дальше в тот день, а также в два следующих, Дункан не помнил. Черная дыра на этом месте. Потом он сгреб себя в охапку и вышел на работу. Набрал дежурства в таком количестве, что зачастую спал в ординаторской на диване. По-прежнему преподавал, виртуозно проводил операции, но это потеряло смысл. Один рутинный день сменял другой. Ничего не хотелось. Ел, потому что надо. Интерес пропал ко всему. Эдакая жизнь на автопилоте.

Копалиани был видным мужчиной — высокий, широкоплечий, с густой шевелюрой каштановых волос и пронзительными глазами цвета гречишного меда. Женским вниманием он никогда не был обделен. А после развода так и подавно. Но… Дункана дамские прелести тоже перестали волновать. Какой смысл, если ни одной девушке он не сможет подарить нормальную семью? Кому он сдался такой неполноценный… Будучи медиком, Копалиани осознавал, что у него налицо все признаки клинической депрессии. Понимал, но ничего не делал. Обратиться к психотерапевту или начать принимать препараты казалось ему уже последней стадией жалости к себе. Дункан не хотел, чтобы кто-то испытывал к нему подобные чувства.

Зачем он вообще живет? Этот вопрос Копалиани множество раз задавал сам себе и ответ находил только один — по инерции. Потому что уйти представлялось еще большим малодушием. Все-таки какие-никакие остатки гордости он пока не растерял. И вот около месяца назад Дункан сидел в перерыв и читал новости на комме. Это тоже был скорее ритуал, так как мужчину совершенно не волновали ни отбитые у пиратов планеты, ни новые разработки для терраформирования…

Неожиданно взгляд зацепился за объявление. На какой-то из окраинных планет требовался хирург экстра-класса с опытом преподавания. Двухгодичный контракт оплачивался более чем щедро. «А что я и правда здесь торчу?» — возникла неизвестно откуда шальная мысль. С каждым годом клиники покупают всё больше и больше новых капсул, еще несколько лет… ну ладно, десятилетий, и услуги профессионального хирурга даром никому нужны не будут. А там, на задворках, люди за жизнь борются. Может, он там больше пригодится. И, сам от себя не ожидая такого, Дункан собрал все запрашиваемые бумаги, которые подтверждали его квалификацию, и отправил. И забыл. При такой зарплате там соискателей со всех галактик будет туча, ну, он хотя бы попытался.

Но спустя пару недель ему вдруг пришло приглашение на собеседование. Как говорится, сказал «а», произноси уж и «б». Поэтому в назначенное время Дункан подключился к трансляции, хотя и без особенного желания. С той стороны экрана сидели двое мужчин. Пожилой и седовласый был одет в медицинский комбинезон, второй — примерно ровесник Дункана или чуть младше — в добротный костюм. И на его руке, опирающийся на стол, были видны наручные часы. Даже на такой малопрогрессивной планете, как Гермес, часы были раритетом и скорее аксессуаром, демонстрирующим статус, нежели показывающим время. «Пижон», — беззлобно подумал Дункан и попытался сосредоточиться на вопросах. На Гермесе уже было давно за полночь, и последние четырнадцать часов Копалиани провел на ногах, проведя шесть операций подряд.

Работодатель, или его представитель, заговорил. Мужчина назвался, что-то рассказал о сложном отборе, однако первый вопрос, который он задал соискателю, был довольно неожиданным:

— Планета, куда вам предстоит отправиться, если мы заключим контракт, достаточно отдаленная и не имеет регулярной связи с обитаемым космосом. Вам сложно будет оттуда уехать, если вдруг заболеют родители, или по другому поводу потребуется ваше непосредственное присутствие на Гермесе. С этим могут быть сложности?

— Нет, — несколько обескураженно ответил Дункан, — родителей уже нет в живых, и меня ничто на родной планете не удерживает.

— Контракт имеет высший уровень секретности. Вам нельзя разглашать ничто из своей работы, условий обитания, даже нельзя будет называть место, где вы трудились. В противном случае вам грозят колоссальные иски и тюремное заключение. Такие условия вам подходят?

— Да, если вся эта деятельность законна. Я неболтливый, и круг общения у меня крайне ограничен.

— Уверяю, вам не придется преступать ни закон, ни какие-либо нормы морали. Может быть, у вас есть вопросы к нам?

Дункан на минуту задумался. Интересовало ли его что-то на самом деле? И в итоге отрицательно покачал головой. Разве есть разница, где штопать тела — в главном госпитале Гермеса или на какой-нибудь малоосвоенной планете? Расположение органов у пациентов от этого не меняется, а в быту хирург был совершенно неприхотлив.

— Отлично! Тогда, если мы остановимся на вашей кандидатуре, будьте готовы вылетать через неделю. За вами зайдет корабль. Всю предварительную информацию по планете предоставят на борту.

Дальше Дункан отвечал на сугубо профессиональные вопросы пожилого врача и пообещал на завтрашних операциях подключить камеры, чтобы можно было оценить степень его подготовки воочию, а не по документам.

Собственно, так он и очутился на борту транспортника, везущего его к загадочной планете с названием Ва́линор. Межпланетка ожидаемо была заблокирована, экипаж из четырех человек сам ничего не знал, кроме координат и того факта, что их сопровождает военный крейсер. Такие серьезность и таинственность, пожалуй, пробудили в Дункане что-то похожее на давно забытое любопытство. Может, какой-то глобальный социальный эксперимент? Или антипиратская миссия? Информация, обещанная предварительно, была крайне скупа.

На планете уже четыреста лет как жили переселенцы, на полном серьезе считающие себя эльфами, гномами и кем-то там еще. Их цивилизация развивалась изолированно, поэтому воспрещалось давать «аборигенам» какие-либо сведения о реальном мироустройстве без крайней необходимости или без позволения его величества. Работодателем, кстати, тоже выступал не кто-то, а лично король Валинора. Государственный язык — си́ндарин, но большинство жителей знают и гала́кт. Наверное, любой другой такими сведениями был бы шокирован. Но Дункан просто удивился, что монархия до сих пор может где-то существовать. Удивился, пожалуй, даже больше, чем тому, что его наниматель — эльф.

Анарио́н рубанул хитро, из-под руки, но противник успел подставить свой меч. Раздался лязг металла о металл. Ясно, этот приемчик он уже запомнил. А если вот так? Молодой король отступил, делая вид, что ему нужно место для замаха, и как бы образовалась брешь. Оппонент купился и ринулся в атаку. Анарион этого и ждал, блокировал выпад щитом и резко оттолкнул нападающего ногой. Тот от неожиданности и силы удара потерял равновесие и свалился. Меч короля остановился буквально в паре сантиметров от сердца Фираве́ла. Оба тяжело дышали. Поединок вышел долгим.

— На будущее запомни, — менторским тоном произнес король Валинора, протягивая юному князю руку, — реальный противник не будет играть по правилам, как я до этого.

— Это разве по правилам⁈ — хмыкнул князь Золотого Сияния, принимая помощь и поднимаясь. — Вы всё время используете обманные маневры!

— А что, я должен стоять, как столб на турнире⁈ Настоящий враг не ограничится оружием, он задействует тело, скрытые ножи, слова — всё что угодно, лишь бы победить. И вероятнее всего, у него не будет морального ограничителя в голове. Бой — это не только состязание в мастерстве и ловкости. Я тебе тоже разрешаю использовать против меня любые резервы.

— Понял. Сейчас на стрельбище или на сегодня всё?

— Я всё, меня ждет целый ворох бумаг…

Анарион взошел на престол всего год назад. Или уже год назад? Это смотря как воспринимать время. Проблем в королевстве и на тот момент было немало, но, обнаружив у власти двадцатилетнего парня, страна нездорово активизировалась. Почему-то некоторым пришла в голову мысль, что его можно как-то провести, окрутить и выжать благодаря этому дополнительные земли, ресурсы или привилегии. Хорошо хоть открытого волнения не началось. Однако молодому королю всё равно пришлось потратить много сил, чтобы разъяснить всем сомневающимся, что он не тот монарх, которым получится управлять, словно куклой.

Пожалуй, только со злополучным Бе́рианом Морвэ́ном вчерашний принц поступил мягче, чем следовало. Не желая развязывать войну и создавать неприятный прецедент с казнью в самом начале правления, Анарион снял с Морвэна обвинения в убийстве князя Серебряного Ручья1[0] за недостаточностью улик. Поскольку то распоряжение всё равно не было обнародовано, об этой проявленной «слабости» (а его величество воспринимал свой поступок именно так) практически никто не знал, кроме него и Бериана.

Как гарант соблюдения договоренностей (по-простому, в качестве заложницы) ко двору короля отправлялась старшая дочь Морвэна — Мориэль. Анариону претил этот ход, но советники убедили его, что так старый жук будет куда покладистее, да и девушку в столице ничего не стеснит. Также подписали соглашение, по которому Ясеневый Лес в момент совершеннолетия законного наследника должен быть передан ему или остаться под управлением Морвэнов с его согласия. При этом оговаривалось, что любая подозрительная смерть законного наследника будет воспринята как уклонение от договора и в Ясеневый Лес тут же войдут королевские войска. Морвэн, конечно, повозмущался, но подписал, так как другого выхода у него не было. Придется теперь ему охранять жизнь сына Вестеле́ не меньше, чем собственных дочерей. Тот факт, что у Серебряного Ручья и Ясеневого Леса появился новый наследник, Анарион узнал несколько месяцев назад.

Княгиня Вестеле назвала сына старинным эльфийским именем Накилон. Она должна была вернуться на Валинор буквально на днях, с кораблями, на которых привезут аэрокары. Король с удивлением осознал, что действительно соскучился по девушке, как по родной сестре, если бы она у него была. С Вестеле Анарион оставался самим собой. А эльфов, с кем король мог себе это позволить, можно было пересчитать по пальцам на одной руке. По пальцам второй — людей. Да, они пришли из другого мира, но были первыми, кого молодой король с открытой душой и без опаски назвал друзьями. И дело даже не в том, что они спасли ему жизнь. А в том, что своим примером позволили Анариону многое переосмыслить. 2[1]

Думая обо всём этом, его величество дошел до входа во дворец. Князь Золотого Сияния шел следом молча. Юноша уже выучил, что, когда король погружается в мысли, его лучше не беспокоить.

На ступеньках стояла Халет в нежно-розовом, напоминающем облако платье и нервно теребила шарфик в руках. Княжне Щебечущей Впадины только-только исполнилось восемнадцать, но ее семья уже год как окучивала Анариона. Халет подняла на подошедших мужчин глаза и с самой сиятельной улыбкой, на которую была способна, взглянула в лицо молодого короля.

— Доброе утро, сир! Отличный сегодня денек, не так ли?

Казалось, она специально поджидала его величество, чтобы произнести эту незамысловатую фразу.

— Доброе утро, княжна! Полностью с вами согласен! — король лишь на долю секунды задержался для церемонного поклона.

— У меня к вам небольшая просьба… — уже в спину дрожащим голосом произнесла девушка.

Анариону пришлось остановиться и обернуться.

— Я вас слушаю, леди Халет.

— Я бы очень хотела научиться стрелять из лука, как одна из моих самых любимых героинь Сьюзен Пе́венси. А отец сказал, что вы лучший лучник Валинора. Может… вы дадите мне пару уроков?

Король едва заметно вздрогнул. Естественно, кто-то во дворце наверняка видел, как он учил иномирянку. Нет уж, хотя всё и в прошлом, но те минуты только его и Рейвен. Ни с одной женщиной больше он не собирался пересекать эту черту.

— Князь Щебечущей Впадины просто хотел сделать мне комплимент. Но, если желание велико, я могу вам прислать лучшего из тренеров. Или… вот думаю, князь Золотого Сияния не откажет в этой несложной просьбе, — и Анарион выразительно взглянул на Фиравела.

— Да-да, княжна, — закивал и даже слегка порозовел юноша. — Через полчаса на стрельбище вас устроит?

Леди Халет постаралась сдержать разочарованный взгляд и сделала вежливый реверанс, выражая согласие. Король с князем наконец-то продолжили путь.

— Зря вы так с ней, — первым не выдержал Фиравел, тихо обращаясь к королю.

Анарион от неожиданности остановился и развернулся, так что князь на него едва не налетел.

— Как «так»? — требовательным голосом поинтересовался его величество.

— Ну, — юный эльф потупил глаза, — она же вас любит…

— Фиравел, меня тут так «любит» практически каждая барышня. Между чувствами и желанием стать королевой огромная разница.

— Она искренне, — не сдавался князь.

— Возможно, она и сама заблуждается, попав под влияние семьи, — примирительно поговорил Анарион, — но мы оба с тобой видели, как выглядит настоящая любовь. Она ненавязчива. И, даже если бы ты был прав, я бы всё равно никогда не женился на Халет. Она для меня сущий ребенок.

— Ей всего на три года меньше, — с непониманием поднял на его величество взгляд Фиравел.

— Есть понятие эмоционального возраста. Так вот, в нем между нами пропасть. К тому же такие, как Халет, вряд ли когда-то повзрослеют. Так что иди и хорошенько ее поучи стрелять из лука. Думаю, у тебя есть все шансы перетянуть внимание на себя, раз княжна тебе так нравится.

Фиравел смутился и снова покраснел.

— С чего вы взяли, сир?

— А с чего бы ты стал за нее так заступаться? — добродушно улыбнулся Анарион и, развернувшись, отправился дальше по коридору. Длинный перечень государственных дел сам себя не переделает…

Король принял душ, быстро позавтракал и, войдя в кабинет, с тихим вздохом осмотрел стол, заваленный бумагами. Конечно, он сам в этом виноват. Стараясь вытеснить из памяти образ запавшей в его сердце землянки, Анарион сперва загрузил себя так, чтобы как можно меньше спать. Иначе Рейвен являлась во снах, и не было от этой пытки спасения.

Конечно, не вина девушки, что она уже состояла в браке, любила мужа, а тот — ее. Над Анарионом боги просто зло пошутили. Работая же по восемнадцать часов в сутки и забываясь всего на три-четыре, как правило, удавалось отдохнуть без сновидений. Вот только после трех месяцев такого режима под глазами появились синие круги, и лекари забили тревогу. Пришлось пойти им навстречу и поделиться частью забот с советниками и многочисленными помощниками. Жизнь начала входить в нормальный график, и те события, в результате которых он взошел на престол, постепенно стали замыливаться в воспоминаниях. Рыжеволосая красавица являлась по ночам всё реже и стала казаться далеким миражом.

Последнюю же пару месяцев Анарион всерьез начал задумываться, что пора бы сдержать данное отцу слово: жениться и подарить роду Лаутиэлей нового наследника. Девиц, жаждущих внимания молодого короля, была половина дворца. Помнится, даже на злосчастном голосовании Совета по вопросу аэрокаров его величество собрал пятнадцать положительных голосов против двух. И если десять были у него и раньше в кармане, то пять, без сомнений, поддержали начинания короля, вынашивая матримониальные планы. Против ожидаемо проголосовал только князь Туманного Утеса — старик страшно консервативных взглядов — и вполне молодой, всего лет на пять взрослее Анариона, князь Срединного Полесья. Его мотивов король пока не понимал. Казалось бы, Таурохта́р рано потерял отца, стал вынужден заниматься проблемами княжества и они с Анарионом должны были хотя бы на этой почве сойтись. Но у его величества складывалось впечатление, что князь Срединного Полесья питает к нему какую-то личную неприязнь. Вероятно, даже поэтому, из смешного детского чувства противоречия, не поддержал завоз аэрокаров. Решение было всё равно принято большинством, так что это показное фи ничего не значило ни для дела, ни для самого Анариона.

Возвращаясь к теме невест, король в очередной раз понял, что устраивающей его кандидатуры, которая бы не стала раздражать всю оставшуюся жизнь, похоже, нет. Пожалуй, они могли бы создать семью с Вестеле. Ну и что, что она на десять лет старше? Зато между ними дружба и взаимопонимание, и у нее уже есть один ребенок… Иные семьи и на худших стартовых условиях образовывались. Но… Анарион подозревал, что княгиня Серебряного Ручья никогда не сможет отпустить своего погибшего возлюбленного. А мучить ее навязанным браком он не хотел. Если откровенно, Анарион бы даже не рискнул ей сделать предложение, опасаясь, что, согласившись, девушка разделит судьбу его почившей матери…

Ну и второй «меньшей из зол» пока оставалась дочь Морвэна. Не младшая, пятнадцатилетняя, страшно избалованная кукла, которая сейчас на месяц подменяет сестру во дворце. А старшая, Мориэль, которая уехала проведать родственников. Когда она появилась в Аэркара́се впервые после подписания соглашения, молодой король отнесся к ней несколько предвзято. Все-таки как ни крути, а дочь если не врага, то оппонента. От нее всё что угодно можно ожидать.

Но девушка оказалась не только вполне милой, но и хорошо воспитанной. Она не давала поводов для сплетен, не надоедала его величеству своим вниманием и не устраивала спектаклей с паданьем в обморок к нему на руки. Этот трюк, кстати, отработала практически каждая гостящая в замке потенциальная невеста. Анарион даже стал подумывать, не перестать ли их ловить, может, тогда волна «падежа» наконец прекратится?

Собственно, за весь этот год Мориэль была практически единственной девушкой, с кем его величество мог нормально пообщаться. Они случайно столкнулись в библиотеке, и он удивился выбору ее книг. Это были отнюдь не любовные романы, а тома по истории Валинора, Ларошфуко и что-то из средневековой классики. Тогда они впервые разговорились. У Морвэна была скромная библиотека. Матушка Мориэль выписывала в основном легкое чтиво про принцев и драконов, а отец и подавно ничего не читал, кроме энциклопедий по оружию.

Анарион предложил девушке несколько своих любимых авторов, чьи книги она еще не открывала, потом они их с интересом обсуждали… Сейчас, когда Мориэль уехала, во дворце и правда стало скучновато. Женитьба на ней в плане политики тоже была удачным ходом, хотя и удивительно, что яблочко так далеко укатилось от яблоньки. Но… ничего не екало при взгляде на девушку в груди у молодого короля. А хотелось так, чтобы по-настоящему, как у его иномирных друзей. Его величество даже сам себе удивился, какой он, оказывается, романтик. Просто, когда видишь достойный пример, очень обидно согласиться на суррогат.

Глава 2

Анарион старательно перечитал все предложения по улучшению внутренней безопасности королевства, связанные с ввозом аэрокаров. На совете он потребовал, чтобы каждое княжество внесло свои предложения, и сейчас старался выбрать из этой писанины рациональное зерно. Аэрокары приобретались строго по одной машине для каждого князя, чтобы облегчить управление страной. Семнадцать аэрокаров «МакЛарен» на солнечных панелях последнего поколения, безопасных для экологии, оборудованных внутренней связью и… снабженных специальным маячком-трекером для отслеживания передвижения каждой машины. «Жучки» были вмонтированы по спецзаказу непосредственно на заводе, поэтому ни один из местных умельцев, если бы даже узнал о них, снять без фатального урона для машины не мог. Естественно, для планеты, фактически сознательно удерживаемой в доиндустриальной эпохе, это был колоссальный прорыв. И молодой король очень надеялся, что подобная новаторская смелость ему не аукнется страшными последствиями.

Предварительное решение его величества было таково — каждый князь несет ответственность за свой «МакЛарен». Любое незаконное деяние, совершенное с участием машины, сразу и безоговорочно лишало княжество возможности ею пользоваться на десять лет. Любой вылет аэрокара за территорию родного княжества должен быть заранее занесен по внутренней связи в реестр перелетов, ведение которого было вверено посадочному пункту Аэркараса — столицы Валинора. Также сотрудники пункта должны были отслеживать любое незаявленное пересечение границ и докладывать главе внутреннего надзора и порядка. Анарион был уверен, что после пары таких «пиратских вылетов» и потери возможности пользоваться аэрокарами оставшиеся княжества вольничать не рискнут. Непосредственно для охраны дворца король еще месяц назад вызывал старшего зодчего и обсудил с ним возможность установить над крепостью собственный малый щит Силы, подобный тому, что окружает планету. Проект был готов за неделю и за несколько дней одобрен. Работы по сооружению воздушной защиты уже велись полным ходом. Знали об этом, естественно, тоже единицы.

В дверь раздался робкий стук, и король, подняв голову от документов, только сейчас обнаружил, что уже пятый час. Анарион много месяцев назад распорядился, что, если он не выходит к завтраку, обеду или ужину, пусть все принимают пищу без него. Ну а в рабочем кабинете вообще очень мало кто осмеливался беспокоить его величество.

— Войдите! — скомандовал король.

Как он и думал, появилась седая голова его камердинера Тирона.

— Мой король, я взял на себя смелость распорядиться доставить вам обед прямо сюда. Разрешите подавать?

Анарион кивнул. В конце концов, не так плохо, когда есть человек, проявляющий о тебе искреннюю заботу, и помнящий, что эльфы Валинора отнюдь не бессмертны и кроме умственной и духовной им нужна и самая обычная, бренная пища из белков и углеводов.

— Тирон, передай князю Золотого Сияния, что я его вызываю, — распорядился Анарион, пока слуги поспешно ввозили передвижной стол и приготавливали блюда к приему. — И уведомь начальника моей охраны, что завтра с рассветом выезжаем на рудники в Омьяжгере. Пусть приготовит всё необходимое в дорогу. И не больше двадцати эльфов сопровождения! А то в прошлый раз гномы чуть в обморок не попадали, решив, что это начало боевых действий. И больше меня сегодня не тревожить!

Камердинер учтиво поклонился, но удалился не сразу, а лишь через несколько секунд, убедившись, что его «подопечный» отложил бумаги и вооружился ножом и вилкой. Фиравел удачно для него прибыл как раз к чаю. Князь, которому не так давно исполнилось семнадцать, был патологическим сладкоежкой. Анарион искренне удивлялся, как при таком количестве поглощенных тортов, десертов и всевозможных булочек парнишка продолжает оставаться субтильным. Впрочем, за год, проведенный в столице с ежедневными тренировками, князь вымахал сантиметров на десять, нешуточно раздался в плечах, и через тонкую летнюю рубашку стал виден рельеф мышц. Хотя даже сейчас его скорее можно было назвать поджарым, нежели мускулистым.

— Меня не будет неделю. Официально всё, естественно, ляжет на первого советника, но у Джоралфа уже не тот возраст, чтобы во всём держать руку на пульсе. Жду от тебя ежевечерние доклады на комм. Если что-то экстренное — сразу же. Надень его и носи под камзолом.

Коммов в королевстве было всего три: у короля, князя Сияния и еще запасной, лежащий под семью замками в сейфе с самыми ценными артефактами. Кроме Анариона, Фиравела и Вестеле о существовании на планете иномирных устройств никто даже не подозревал.

Фиравел кивнул, далеко не аристократично набивая рот халвой. Король поморщился.

— Слушай, ну сражаться достойно я тебя практически подучил. Но что касается этикета — увольте! У тебя что, в детстве конфеты отбирали, что ты их стремишься набить за щеки, как хомяк?

— Угу, — поддакнул Фиравел, стараясь быстрее проглотить заполнившую рот массу.

— Что «угу»? Отбирали⁈ — несколько недоуменно выгнув бровь, переспросил король.

— Да! — князь наконец справился с халвой и запил ее чаем. — У меня была аллергия на сладкое, и его запрещали. Простите, сир.

Анарион от души рассмеялся.

— Ничего. Пока это твой самый большой недостаток, я готов с ним мириться. Но вот леди Халет вряд ли оценит, — и его величество заговорщицки подмигнул.

Князь порозовел до самых острых кончиков ушей, но промолчал.

Тиа́дра опять видела его статную фигуру и твердый взгляд… И помнила, как он может быть опасен для врагов. С такой легкостью разметал пятерых нападающих по полигону! Но сейчас он улыбался. Ей улыбался. И хотелось утонуть в этой улыбке, раствориться в его глазах. И чтобы всё на свете перестало существовать — только она и он…

— Княжна Тиадра! Леди, проснитесь! — раздался прямо над ухом обеспокоенный голос горничной. — Леди, к вам лорд управляющий и лорд командующий с важным донесением!

Княжна Золотого Сияния с трудом раскрыла глаза.

— Который сейчас час? — сонно уточнила она.

— Около четырех тридцати…

Девушка резко села на кровати. Должно было случиться что-то очень, очень плохое, чтобы ее подняли в такую несусветную рань! Все в княжеском дворце знали, что девушка, как правило, ложится глубоко за полночь, поэтому раньше одиннадцати утра аудиенций у нее не бывает.

— Илатрэ́, быстро мне подай что-то, что легче всего надеть, и причеши попроще!

Уже через пятнадцать минут княжна вышла в гостиную. Можно было подумать, что она еще и не ложилась. Горничная свое дело знала отменно.

— Новая банда? — сразу с тревогой спросила Тиадра, еще до того момента, как кто-то из мужчин успел открыть рот.

— Нет, леди Тиадра! К счастью, нет! — поспешил ее успокоить управляющий.

— Тогда что⁈

— К лорду командующему прилетела птица со срочным донесением…

— Что, в конце концов, произошло⁈ — не выдержав, повысила голос девушка.

— Башня обрушилась. Та, что король приказал построить возле гор.

— Есть жертвы?

— К счастью, нет, всё произошло среди ночи…

— Дайте я сама прочту письмо!

Командующий протянул сложенный лист. В записке (несколько нацарапанных беглым почерком строк, которые вряд ли можно было счесть донесением) значилось: «Произошло обрушение строящегося перекрытия дозорной башни. По предварительным данным, еще не закрепленные должным образом балки верхнего этажа от резких порывов ветра выскочили из пазов и сбили временные опоры. Жертв нет». И подпись начальника гарнизона. Что за чертовщина? Там аэркарасский инженер: он дворцы проектировал, что уж тут какой-то типовой форт⁈ Сразу шевельнулась нехорошая, хотя и бредовая мысль о диверсии. Но кому есть смысл затягивать процесс?

— Оповестите князя срочно, через пункт посадки, а мне приготовьте сопровождение, выезжаем через час.

— Но княжна, я сам туда сейчас отправляюсь, вам-то какой смысл утруждаться? Это же более десяти часов в седле! Такая нагрузка для юной леди! — без особой надежды на успех попытался отговорить Тиадру командующий.

— Я распорядилась — подчиняйтесь! — недовольно зыркнула карими глазищами девушка, развернувшись к выходу из комнаты.

Ей надо было переодеться и собрать всё самое необходимое для поездки верхом, которая займет минимум два дня. Княжна самолично хотела узнать, что именно там, на дальнем рубеже, пошло не так. Переживать повторение событий годичной давности со вторгшейся в княжество бандой не было ни малейшего желания. И… это она, наверное, скрывала даже сама от себя — существовала крохотная надежда, что такое происшествие не пройдет и мимо внимания его величества.

Быть может, Фиравелу позволят взять с полигона аэрокар, и он прилетит вместе с королем. Глупое сердце счастливо подпрыгнуло, на что девушка рассердилась еще больше, чем на письмо об обрушении. Она не собирается замуж. Точка. У нее другая цель в этой жизни. Да и где она и где его величество!

Княжна тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения, и принялась собираться в дорогу. Рядом суетилась, подавая нужные вещи, горничная.

— Илатрэ, придумай что-нибудь для моей кузины, чтобы она как можно позже узнала, что я уехала. Спросит, куда, отвечай: «Леди не велела говорить», — это правда. Лучше, чтобы вообще все в замке узнали как можно позже. Поняла?

— Да, госпожа!

Кузина — Мориэль — дочь Бериана Морвэна. Тиадра фактически была вынуждена пригласить девушку погостить, после того как дядя прислал длинное витиеватое письмо. Бериан вежливо напоминал, что его мать и Тиадрина бабушка были родными сестрами, и он так сожалеет, что имел мало возможности проводить время со своим двоюродным братом, отцом Тиадры. «Теперь, когда ничего не исправить, понимаешь, как жизнь скоротечна! А так хорошо в огромном мире иметь рядом родное плечо!» — и дальше в таком же духе еще несколько абзацев, подводящих к тому, что его дочь и Тиадра до сих пор лично не знакомы… Ну что ей после этого оставалось?

Вздохнув, Тиадра в сопровождении горничной и личной охраны, уже поджидавшей ее у дверей, отправилась в конюшню. Час был еще такой ранний, что даже большинство прислуги мирно спало. Только суетились конюхи, один из которых как раз выводил под уздцы Нобельфе́рто. На скакуне, как и практически всегда, красовалось мужское седло — прислуга отлично знала пристрастия княжны.

Конь, черный, как безлунная ночь, был просто совершенен! Но этим, видимо, и внушал ужас многим жителям княжества. Кажется, они всерьез считали его отродьем тьмы. А уж когда слышали его инфернальное имя…

Ничего, немного страха подданным не повредит. В этом король, к сожалению, прав — если народ боится, больше будет порядка. А волнения княжне сейчас ни к чему. Тем более пока брат в столице и она здесь одна «на хозяйстве». Нет, конечно, есть еще военачальник, управляющий, жрец (спасибо опять же Анариону, сдержавшему свое слово), но для простого населения важно было знать одно — княжеская семья всё держит под контролем. А от всего некогда обширного рода Амбарато́ сейчас остались только она да Фиравел.

Так, погруженная в мысли, Тиадра с небольшим отрядом охраны и командующим армией Сияния выехала в сторону рухнувшей башни. Чем раньше они туда прибудут, тем лучше. Если обрушение действительно было «рукотворным», то, скорее всего, опять замешан кто-то из своих, как и в прошлогоднем случае с бандами. Невероятно, что степняки могли провернуть такую вещь под носом у целого отряда эльфов на линии Силы.

На Валиноре даже трехлетние малыши знали, что эльфы строят границы и города в местах концентрации лей-линий и научились ими управлять. Именно благодаря этой энергии планета была полностью закрыта от любых поползновений извне силовым щитом неимоверной мощности. Ни один космический корабль не мог приземлиться без личного разрешения короля и кратковременных отключений части поля. Впрочем, большинство жителей Валинора, зная про Силу эльфов, считали ее магией, и ни о каких кораблях и жителях других планет и слыхом не слыхивали. Ну а правящая верхушка из семнадцати князей во главе с королем не спешила об этом распространяться.

Значит, снова придется искать предателя. В прошлый раз Анарион занялся этим вопросом, но за всеми навалившимися событиями не удивительно, что ситуация пока так и не прояснилась. Ладно, сейчас они доберутся до места, и там на всё посмотрят своими глазами. В башню отправили птицу с распоряжением ни к чему не прикасаться, но не факт, что за период перелета «почты» сначала в одну сторону, а потом в другую там уже всё не разобрали. А тогда снова ищи ветра в поле. Правда, в этом конкретном случае надо было искать не в Чуждых землях, с которыми граничило Сияние, а здесь, в собственных садах…

До клятой рухнувшей башни оставалась пара часов. Темнело. Отряд был измотан четырнадцатью часами непрерывной скачки. Они уже дважды сменили лошадей. Памятуя о прошлогодней стычке на границе, в которой Анарион потерял семь человек из десяти, его величество изрядно нервничал, но об этом, пожалуй, не смог бы догадаться ни один из воинов сопровождения. Что-что, а держать лицо он научился давно. Наследному принцу, а тем более королю, не полагается испытывать страх, беспокойство, сомнения, жалость. Он никогда, ни на секунду не должен выглядеть слабым. Лучше деспотом, тираном, эгоистом, всё что угодно, но только не недостаток силы.

Они три дня скакали сперва до города гномов Омьяжгере́. Потом большинство воинов целый день имели возможность отдохнуть, пока Анарион вел переговоры. Вечером и подавно гостеприимный народ устроил гулянья в честь приезда его величества, и свободные от охраны короля воины смогли отлично оторваться. Строго без алкоголя, правда, — с утра предстоял выезд обратно в столицу.

Но зато… у гномов не было таких четких нравственных ориентиров, как установили эльфы. Здесь оба пола вполне могли позволить себе добрачные связи, и это никак не порицалось. Более того! У гномов существовали разводы! И некоторые, видимо, особенно неуживчивые, умудрялись сменить спутника жизни по два-три раза! Конечно, такой менталитет казался Анариону первобытно диким, но, как говорится, в чужом скиту свою проповедь не читают. Кланы гномов, живущие на территории королевства, подчинялись его основным законам, но в остальном в их внутренние дела и традиции эльфы никогда не вмешивались.

Вот и прошлым вечером, порядком вымотавшись и рухнув на постель, Анарион подозревал, что некоторые из его отряда могут не устоять не только перед едой, танцами и состязаниями, но и перед прочими щедрыми предложениями весьма обаятельных гномок. Но последнее, чем бы королю хотелось сейчас заниматься, это воспитательными беседами о поддержании морального облика эльфийских воинов.

Забылся его величество быстро, но в голову, несмотря на усталость, так и лезли неприятные сны. Он всё время спускался в клети вглубь бездонного ствола шахты. Один, четыре стены вокруг, полумрак. Руки черные от угля, одежда в такой же пыли… Казалось, что он и не король целой планеты, а пленник. Раб этих копей… Пробуждение было резким. Анарион инстинктивно выхватил кинжал и только потом сообразил, что это всего лишь вибрирует на руке комм. Хотя почему всего лишь? Новости, пришедшие в пять тринадть утра, не могли быть хорошими.

— Простите меня, сир, — на экране появился смущенный Фиравел с не менее помятым, чем у короля, лицом. — Вы велели докладывать тотчас, если что-то важное.

— Я помню. Что случилось?

— В Сиянии рухнула… ну, или частично обвалилась строящаяся оборонительная башня. Жертв нет, но… Разрешите мне отбыть домой? Если вы позволите, я взял бы «МакЛарен» с пилотом с полигона.

Анарион быстро прикинул — часа четыре скакать до гоночного трека, потом оттуда примерно столько же лететь, а они уже находятся практически на границе Золотого Сияния.

— Не надо, я отправлюсь туда сам. Никому об этом не сообщай!

— Но сир, — попытался спорить юный князь, — это же мои земли!

— А башня строится из королевских средств аэркарасским инженером. Я лично посмотрю, что там произошло. Кьюи́л вернулся? — уточнил король о своем любимце, прирученном год назад валинорском рысенке.

Хотя кто там кого приручил, вопрос, пожалуй, открытый. Кьюил вел свободный образ жизни: когда хотел — разгуливал по дворцу, когда хотел — уходил охотиться в лес. Но если Анариону он действительно был нужен — всегда оказывался тут как тут. Какое-то у мохнатого друга было сверхъестественное чутье.

— Да! Вчера вернулся и уже сутки дрыхнет в ваших покоях!

Король благодарно кивнул и сбросил вызов.

…Анарион ни секунды не сомневался, что обрушение башни было спланировано. Он отправил в Сияние одного из лучших архитекторов. Его конструкции, зачастую куда более сложные, до этого случая никогда не обрушались. Год назад, заваленный вопросами преемственности власти, он так и не докопался до сути, не выяснил, кто «сливал информацию» степнякам. Группа дознания проторчала в княжестве месяц, но так ничего подозрительного и не нашла. И вот теперь. Всю многочасовую дорогу король проигрывал в голове варианты. Кому может быть выгоден такой демарш? Даже с рухнувшей башней граница остается защищенной, хотя гарнизон и размещен в палаточном городке. Массированный прорыв? Да это степняки огромную армию должны собрать, чтобы победить пятьдесят эльфов на линии Силы! Исключать такое, конечно, нельзя, но вероятность очень мала. Даже если они ополоумели и хотят захватить корабль, что потом? Как степняки собираются им управлять? Куда лететь? Слишком абстрактная идея.

Что может быть еще? Сознательно вызвать юного князя, понимая, что он погорячится и, скорее всего, прилетит на одном аэрокаре без охраны? Опять же смысл, когда у башни полсотни эльфов гарнизона? Да и кто заинтересован в его гибели? Сестра отпадает. Об этом они поговорили с Тиадрой еще в прошлом году, сразу после смерти их отца. Княжна умна и амбициозна, но никакая сила в ней бы не победила любовь к младшему брату. Какой-нибудь потенциальный жених, рассчитывающий прибрать земли Сияния к рукам? Так сперва надо хотя бы согласие на брак получить, а уж о таком бы Фиравел не умолчал. Кто там есть у них еще из родни? Анарион стал в памяти прокручивать генеалогические книги. Он не был хорош в этой дисциплине, да и шутка ли, семнадцать эльфийских родов, и за четыреста лет кровь здесь давно перемешалась так сильно, что все хоть немного, да родня. Надо по приезде посмотреть эту информацию подробнее. Если не станет рода Амбарато, кто следующий унаследует титул светлейшего князя?

Глава 3

Тьма уже почти окутала землю, когда отряд молодого короля добрался до башни. Первая, на кого обратил внимание его величество, въезжая в освещенный факелами лагерь, — княжна Сияния. Худенькая девушка, одетая, как он и ранее привык ее видеть, в брюки, сапоги для верховой езды и… неожиданно вполне женственную воздушную блузку с достаточно глубоким вырезом, отчитывала весьма крепкими словами группу понурых эльфов. Ее длинные черные косы были замысловато заплетены, и на них плясали отблески от огня. Грудь девушки яростно вздымалась, а в глазах блестели свирепые искры. Она была так поглощена процессом, что не сразу заметила, как король спешился и, подойдя, встал рядом.

— Я последний раз спрашиваю, как случилось, что вы не получили мой приказ⁈

— Леди Тиадра, — миролюбивым голосом обратился Анарион.

Несмотря на всю серьезность момента, он и сам понять не мог, почему ситуация его веселила.

Княжна резко развернулась, опалив короля негодующим взглядом, но в следующее мгновение, поняв, кто перед ней, спохватилась и присела в совершенно неуместном при ее одежде реверансе.

— Ваше величество! — ее голос звучал обескураженно. Видимо, Анариона она здесь увидеть совершенно не ожидала.

Молодому королю показалось, что за то время, пока они не виделись, у Тиадры слега округлились щечки и стали не такими острыми скулы. Все-таки тогда, после смерти отца, для нее были не лучшие времена. Сейчас же, даже надень она снова мужской камзол и накинь на голову капюшон, он бы ее уже никак не принял за мужчину.

— Итак, — обернулся Анарион к стоящей перед ним шеренге, — леди задала вопрос!

— Не было почтового голубя, ваше величество, всеми богами клянусь!

— И куда он мог деться? — снова вскинулась княжна. — Кошки в воздухе задрали⁈ Я приказала не подходить к башне и ничего не трогать, — это уже, чуть виновато, Анариону. — Но прибыла незадолго до вас, а они, — Тиадра угрожающе кивнула на выстроившихся перед ними эльфов, — навели тут уже порядки. Якобы птица не прилетала. Я за все свои двадцать два года не помню, чтобы наши голуби — и куда-то не прилетели!

— Где ваш старший?

Эльфы переглянулись, но, понимая, что ложь — тяжкий грех и эльфы не врут, все-таки вразнобой залепетали:

— Перебрал с горя, сир.

— Спит.

— Прямо у башни и отрубился, мы уж его в палатку затащили.

— Так, понятно. Кто тогда отдал приказ разбирать завалы? — снова вернулся к допросу его величество.

— Так никто, — перепуганно ответил один из строителей. — Но у нас же график, а мы теперь и так, и так от него отстанем.

Анарион лишь поджал губы. Что-то дальше выяснять у этих эльфов было бесполезно. Но птицу кто-то все-таки перехватил. И кому же так важно было замести следы? Вопросы… Опять вопросы…

— Леди, пойдемте сами посмотрим на размах ущерба, — доброжелательно предложил король, кивнув в сторону башни.

Тиадра последний раз сердито глянула на строителей и, сделав им знак рукой, чтобы расходились, устремилась за королем.

— А Фиравел, сир, он с вами?

— Нет, княжна. Я был в Омьяжгере, и мне тут подскочить было куда проще, чем князю добираться из Аэркараса.

Девушка понимающе, но с явным сожалением закивала.

— Вы бы приезжали сами в столицу, хоть иногда. Он тоже скучает.

— Да куда мне, — отмахнулась Тиадра. — Тут вот то башни падают, то посевы горят.

— Посевы? — напрягся Анарион.

Он об этом слышал впервые.

— Ну да, очень засушливое лето.

Его величество снова расслабился. К счастью, это было не то, о чем он подумал.

— Набегов больше не было или просто гарнизон справляется?

— После вашего вмешательства, слава богам, были только какие-то единичные, скорее смешные инциденты.

Король кивнул. Они как раз подошли к подножью башни. Ну что сказать — обвалившиеся перекрытия и часть стены уже успели разобрать и уложить камни аккуратными рядами. Прямо аж стало интересно, всегда ли строители так рьяно работали, как сегодня? Но даже в «зачищенном» варианте ситуация в общем была ясна. Верхние, еще не закрепленные балки, как раз те, что держали конструкцию и сорвались, вставлялись в глубокие пазы. Чтобы выбить опоры, понадобился бы настоящий ураган, а чтобы вытащить — минимум два крупных мужчины. Ну… или один владеющий Силой на должном уровне.

— Леди Тиадра, я хотел бы посмотреть ваши генеалогические книги!

Княжна удивленно вскинула глаза, но сразу ответила:

— Конечно! Выезжаем сейчас?

Анарион рассмеялся.

— Что вы! Я все-таки не такой изверг, как ваша светлость подумали. Понимаю, что вы и так провели в седле целый день. Отдыхайте! Выступаем с утра.

Дункан лежал на кровати в своей каюте и смотрел в потолок. Если бы кто-то наблюдал сейчас за ним по камерам, то подумал бы, что хирург спит с открытыми глазами. Ибо ну просто невозможно ничего так долго и редко моргая рассматривать на гладкой серебристой поверхности. Копалиани этого и не делал. Он размышлял. До Валинора оставалось не так много времени, что там его ждет? Достаточно ли будет тех инструментов, что у него в багаже, или придется как-то выкручиваться на месте?

Судя по типу операций, наблюдать за которыми вызвались наниматели, никакой специальной хирургической аппаратуры на этой планете нет. Почему? Она не так дорога по сравнению с аэрокарами, которые они везут, и со стоимостью его годичного контракта. Вероятно, работа предстоит в полевых условиях? Постоянно менять место дислокации? Это, конечно, сильно бы осложнило дело. Но войска и подавно оборудованы медицинскими капсулами, тогда зачем он и зачем обязательный пункт про обучение молодых специалистов? И какого уровня будут эти молодые? Начинающие врачи или вчерашние школьники? На Гермесе он был слишком загружен работой и сборами, чтобы всё детально обдумать. Это было стыдно признавать, но он бежал. Бежал от самого себя. А вот сейчас, когда времени оказалось навалом, Копалиани стали точить черви сомнения: не слишком ли Дункан опрометчиво ввязался в авантюру, о цели и задачах которой вообще не имеет представления?

С другой стороны, ну что ему терять, кроме жизни? Профессиональную честь? Никто его не вынудит пойти на сделку с совестью и переступить через то, что он считает этической нормой. Да, при заключении договора хирурга успокоили, якобы этого делать не придется. Но в самом худшем случае, если обманули… Ну, значит, убьют. Круг замкнулся, и Дункан облегченно выдохнул. Что бы там ни было, в этой неизвестности, он ничего не проигрывает.

Над входным створом загорелось табло, требующее закрепиться и приготовиться к скрутке. Копалиани на автомате щелкнул ремнями. У него было всё в порядке с вестибулярным аппаратом, поэтому последствия перегрузки, от которых многим становилось плохо во время межгалактического перехода, он даже не замечал. Свет погас. Для хирурга это была всего лишь третья скрутка в жизни, но теоретически он знал, что некое безвременье и безместье, в котором оказывается корабль перемещаясь из точки А в одной галактике в конкретную точку Б в другой, длится не более земного получаса. Надо просто переждать. Но свет включился буквально через пару минут, и корабль неожиданно очень сильно мотнуло. Если бы не закрепы, Дункан бы уже размазался о противоположную стену. Странно, что табло о прохождении скрутки при этом позволяло отстегнуться.

Хирург встал, вышел из каюты и, придерживаясь за поручень, направился в сторону рубки управления. Мимо него резво пробежал судовой механик, лицо которого выражало серьезную обеспокоенность. Крайне маленький опыт космических путешествий не давал Дункану информации, что происходит и насколько ситуация стандартна. Однако он как раз собирался пойти туда, где можно получить ответы.

Уже на пороге рубки снова сильно качнуло, и Дункан, не удержавшись, влетел в нее и схватился за спинку ближайшего кресла. Один из членов экипажа, бросил на прибывшего неодобрительный взгляд.

— Срочно закрепитесь!

Дункан перебрался к дополнительному откидному сиденью и, щелкнув ремнем, наконец спросил:

— Что вообще происходит?

Пилот, он же капитан транспортника, был слишком сосредоточен на управлении, чтобы отвечать на праздные вопросы. Но навигатор «расщедрился»:

— Нас выкинуло из скрутки раньше, чем крейсер сопровождения. А тут уже эти пиратские мрази караулили. Хорошо хоть, мы щит активировали сразу…

— А что им надо?

Навигатор уже сильнее развернулся в кресле, посмотрев на хирурга, как на идиота.

— Вы с какой луны свалились⁈ Пираты за счет грабежа живут. Им всё надо! И наш груз, и сам транспортник, и даже мы, если представляем хоть какой-то интерес на рынке рабов.

— Рабов? — непонимающе переспросил Дункан.

— Именно! А ты что думал, они так аккуратно нападают? — невесело хмыкнул собеседник. — Будущее свое добро портить не хотят. Вот ты крепкий — на рудники пойдешь. Хотя… если у них с медиками засада, считай повезло: элитные условия, нормальная жрачка…

— Заткнись уже, Колин! — громко процедил сквозь зубы капитан, закладывая очередной маневр.

Транспортник вздрогнул, однако в этот раз поменьше. Даже Копалиани было понятно, что маневренность у корабля так себе. На бои и фристайл он явно не рассчитан, другие задачи.

— Нам просто надо протянуть еще несколько минут до выхода крейсера! А ты так брешешь, как будто сам у пиратов побывал!

— Я нет! — возмутился навигатор, не согласный с обвинением во лжи. — Но народ рассказывает…

— Тем более заткнись. Те, кто к ним попал, уже не рассказывают!

Зациклившись на медицине и никогда не вылетая с Гермеса, Копалиани до этого момента слово «пираты», звучащее в новостях, воспринимал как нечто абстрактное и малореальное. Впрочем, как и абсолютное большинство людей, никогда не покидающих Обитаемую зону — так неофициально называли густонаселенные районы космоса, в которых велось регулярное патрулирование и куда любители быстрой наживы уже более ста лет не захаживали.

Но сейчас Дункан в общих чертах ситуацию понял. Отвратительная, но совершенно не безнадежная. Прислушался к себе — по-прежнему пустота. Не было страшно, а лишь немного жаль, что при плохом раскладе он не сможет помочь тем людям, к которым летит. Точнее, эльфам. Надо привыкать их называть именно так.

— Всё, — капитан устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Горючку выработали. Мы без щита.

Лицо навигатора побледнело. Еще один член команды сидел, что-то быстро-быстро бубня себе под нос, вероятно, читал молитву. Потом несколько минут в рубке стояла звенящая тишина, которую пронзительно разрезал сигнал поступившего сообщения: «Разблокировать все шлюзы. Оставить оружие возле входов. Экипажу лечь на пол в кубрике лицом вниз с руками на затылке и ногами, разведенными на ширину плеч. При любом минимальном признаке сопротивления мы не гарантируем, что сохраним все жизни».

Произнесенный автоматическим голосом корабельного компьютера пиратский приказ звучал особенно зловеще. Команда в некоторой растерянности переглянулась. Капитан остался неподвижно сидеть, как и сидел. В иллюминаторы не было ничего видно, но Дункан и сам уже догадался, что напавшие готовятся к абордажу.

— Черт побери, где этот поганый крейсер, когда он так нужен! — взвился навигатор.

— Колин, ты сколько лет летаешь? Восемь? — устало проговорил капитан. — До сих пор не знаешь, что скрутка проходится на автомате? Экипаж крейсера никак не мог повлиять на время. Это я виноват. Надо было притормозить с той стороны и дать крейсеру фору. Давно не вылетал из Обитаемой зоны…

— Так, а сколько нам еще ждать? — обеспокоенно уточнил механик. — Может, лучше разблокировать шлюзы?

Все взгляды в помещении сразу сошлись на нем, как на полоумном.

— Ну а что, — смутился механик, — а если крейсер так и не появится? Лучше, наверное, на рудники, чем в открытый космос без скафандра?

Судя по выражению лиц остальных членов команды, экипаж транспортника этого мнения не разделял. Дункан поймал себя на мысли, что и он тоже. Работать где-нибудь в каменоломне ради чужого обогащения, переносить унижения, не принадлежать самому себе — стоит ли это того, чтобы сейчас сдаться без сопротивления?

— У вас есть оружие? — уточнил хирург внезапно осипшим голосом.

Капитан, навигатор и механик чуть ли не одновременно кивнули.

— Дайте мне тоже бластер, я когда-то занимался в тире.

— Но, коллега, — возмутился до этой секунды молчащий судовой доктор, — мы же с вами давали клятву Гиппократа!

Дункан не успел ответить, что, на его взгляд, на данную ситуацию она не распространяется, как на терминалах появился наконец вышедший из скрутки крейсер. Точка пиратского корабля среагировала мгновенно — было видно, как он стремительно удаляется из зоны поражения. По рубке пронесся выдох облегчения. Теперь осталось только дождаться стыковки и пополнить баки горючим.

Естественно, Тиадра отправила во дворец почтового голубя. Надо было отдать распоряжения: она возвращается с королем, и всё должно быть к их приезду организовано на высшем уровне. Не хотелось бы произвести впечатление полной неумехи, не справляющейся не то что с княжеством, но даже с замком, пока брат в столице. Большую часть дороги они с королем молчали. Тиадра видела, что он поглощен мыслями, и старалась ему не надоедать общением. Один раз только поинтересовалась предпочтениями его величества на ужин и ответила на пару вопросов.

— Не сочтите меня бестактным, княжна, но в последние месяцы вам не поступало предложений о браке?

— Н-нет, — растерялась девушка, всерьез опасаясь, что даже сквозь ее загорелую кожу мог проступить румянец.

Она не понимала, к чему был задан этот вопрос, но еще по прошлогоднему визиту сделала вывод — его величество очень умный мужчина, невзирая на возраст. Раз ему нужна информация, значит, просто требуется ее предоставить. Если король сочтет необходимым поделиться своими соображениями, он это и так сделает. Но всё же что-то дернуло за язык добавить:

— И вы знаете мою позицию по этому вопросу. Она не изменилась. В мои планы не входит создавать семью. Фиравел — князь, его долг перед родом — произвести наследника. Я же могу спокойно заниматься наукой, не стесняя себя обязательствами.

Его величество кивнул, и почему-то по этому жесту девушка сразу поняла, что он помнит тот их разговор. И ее еретические мысли про нефть тоже. Тиадра отнюдь с ними не распрощалась, но лучше бы королю об этом не знать. Все-таки теперь он глава государства и не имеет права закрывать глаза на инакомыслие подданных.

Вверив Нобельферто заботам конюха, Тиадра на слабо гнущихся ногах поспешила в свои покои. До ужина еще было время, и требовалось срочно привести себя в порядок. Неприлично сестре светлейшего князя на таком важном ужине выглядеть, как один из воинов охраны. Тем более прочий высший свет Сияния наверняка успел навести лоск не только на канделябры. Но буквально перед покоями княжна натолкнулась на Мориэль. Та уже была принаряжена (а на взгляд Тиадры, даже расфуфырена).

— С возвращением, сестра! Его величество действительно с вами? — и она нервно забегала глазами по сторонам, будто опасалась, что король сейчас выскочит из дорожной сумки Тиадры, как демон из табакерки.

— А вы думаете, я так персонал муштрую⁈ — от усталости огрызнулась княжна, недовольная, что ей преградили путь к ванне и чистой одежде.

— Нет, что вы! Но я так волнуюсь! Его величество не был рад моему отъезду из Аэркараса, чтобы навестить родителей. Но он уж точно не предполагает встретить меня здесь. Не могли бы вы, к слову, упомянуть, что пригласили меня в Сияние познакомиться? Это же правда!

На душе у Тиадры что-то стало еще муторнее. Нет, против Мориэль княжна Золотого Сияния ничего не имела. Девушка была хорошо воспитана, начитана, не лезла с неуместными вопросами и советами… Но какой-то душевной теплоты княжна Сияния в ее адрес так и не почувствовала. Как, впрочем, и от нее. Складывалось впечатление, что Мориэль приехала погостить лишь потому, что такова была воля ее отца. И вообще она Тиадре казалась ко всему безучастной. А тут вдруг такие волнения. С чего бы?

— Хорошо, я обязательно первым делом объявлю, что вы моя гостья! — успокоила девушка кузину, стараясь быстрее прошмыгнуть мимо нее и уже погрузиться в долгожданную спасительную пену.

Кстати, она же его величеству генеалогическую книгу обещала. Надо передать ему после ужина. Вероятно, это важно.

Глава 4

Анарион приехал в Сияние решать вопросы, а не вести светские разговоры. Но когда ты король, приходится всегда быть готовым к тому, что тебе выкатят красную дорожку, организуют торжественный бал и прочие статусные мероприятия. Сегодня, к счастью, всё должно было ограничиться ужином. И это очень хорошо, потому что ни один воин никогда не произнесет такого вслух, но когда скачешь три дня, еще день тратишь на осмотр шахт и тяжелые переговоры, дальше опять скачешь четырнадцать часов, осматриваешь башню, немного спишь, снова двенадцать часов скачки… В общем, в гробу Анарион видел все эти светские мероприятия. Он бы и ужин сейчас предпочел себе в комнаты, и заснуть хотя бы часов на шесть. А лучше восемь.

Но он король. А значит, пойдет сейчас в залу, будет общаться с подданными и являть миру образ безупречного аристократа, сильного, не устающего, всё знающего и прочее, прочее — сплошь в превосходных степенях. Охрану Анарион распустил отдыхать. Слава богам, у него еще не развилась запредельная отцовская паранойя, свойственная королям, а жить с угрозой покушения он привык с пятнадцати лет. Это даже уже не напрягало. А уединения и свободы хотелось. И его величество иногда их себе позволял.

За столом справа от короля сидела княжна Сияния, слева — Мориэль. Анарион, конечно, совершенно не ожидал увидеть здесь девушку, но успел скрыть изумление. Оказывается, Тиадра и дочери Бериана кузины. Занятная картина вырисовывается. Или он все же успел подхватить манию преследования, просто ее раньше не замечал? Сама княжна, конечно, никак бы не справилась с диверсией в башне. К тому же Анариону думалось, что он немного знает девушку, и в образе суперагента в юбке он ее никак не представлял. Скорее в этом можно было заподозрить Тиадру. Но им обеим обвал был ни к чему.

Во всяком случае, как молодой король ни силился — выгод с их стороны пока не видел. А вот Бериан смело мог воспользоваться родственным приглашением, чтобы заварить за спиной дочери всю эту кашу. Ведь вместе с Мориэль в Сияние прибыл и целый отряд ее охраны. Морвэн же в свое время захватил Ясеневый Лес и остался безнаказанным. Отобрать силой Сияние ему бы никто не дал, зато есть шанс выдать дочь за Фиравела. А что, сперва младшая приезжает во дворец и появляется вероятность понравиться князю, потом тут авария, и Фиравел скачет в Сияние, где гостит Мориэль… С таким расчетом глядишь бы и получилось. Только какой-то слишком шаткий план. Светлейшему князю Сияния пока семнадцать, и чтобы его голову посетили мысли о женитьбе, должна прямо неимоверная любовь приключиться. Да и ради этого рушить башню? Какая-то слишком ненадежная комбинация. Или всё же от Фиравела и Тиадры хотят избавиться, чтобы титул отошел Бериану? Надо внимательнее посмотреть их родословную. Неужели у Амбарато нет родственников ближе двоюродного дяди?

— Мой король, вы так мало едите, — сокрушенно вздохнула Мориэль, выдергивая его величество из размышлений, — вам не нравится ужин?

— Нет, всё в порядке, — улыбнулся такой заботе Анарион. — Сейчас попробую вот этих фаршированных куропаток.

— Еще обязательно фаршированные перцы! Ни разу не видела, чтобы такое готовили в столице. Это наш фирменный семейный рецепт, я сегодня, узнав о вашем прибытии, специально напомнила о нем повару.

— Обязательно, раз вы рекомендуете!

И король сдержал свое слово. Действительно, и куропатки, и перцы оказались очень хороши, хотя Анарион и не считал себя гурманом. Настроение его стало улучшаться прямо пропорционально сытости, а в теле начала появляться приятная легкость. Может, ну их эти генеалогические книги на сегодня? Можно же один вечер и отдохнуть: башня уже всё равно рухнула, Фиравел в безопасности в столице, у Тиадры тут целый гарнизон охраны… «Надо непременно узнать рецепт этих перцев», — размышлял Анарион, идя по замковому коридору. В теле бурлила энергия, идея забиться в комнату и спать испарилась. Кажется, он даже мурлыкал себе под нос какую-то песенку. Хорошо-то как, вот так одному, без бряцающего оружием эскорта ходить там, где ты в безопасности. Пальцы Анариона схватились за ручку двери и потянули ее на себя. Было не заперто.

В комнате, освещенной десятком канделябров, был комфортный, если не сказать романтичный полумрак. А прямо напротив входа в просвечивающем халатике из тончайших кружев стояла она, несмело наматывая на палец локон распущенных волос. Ее идеальная грудь взволнованно вздымалась от учащенного дыхания, а на чуть приоткрытых и неимоверно чувственных губах была робкая улыбка. Его величество окатило такой огненной волной неистового желания, которую он не чувствовал со времен переходного возраста, давно научив тело подчиняться разуму.

Анарион резко развернулся и побежал. Лабиринт коридоров — хорошо, что он в Сиянии не первый раз и может в них ориентироваться. Наружу. В конюшню. Какая удача, что он приказал Алмаза не рассёдлывать. Прочь из города. К границе. В степь. Как можно дальше, пока он еще в состоянии хоть как-то логически мыслить и управлять собой. Пока не натворил бед, не опозорил имя Лаутиэлей, не стал ничьей марионеткой. Сквозь всё нарастающее вожделение пробивалась злость. Она давала возможность замедлить процесс. Анарион с отчаянием хватался за нее. Проклятое Сияние! Его уже дважды, дважды провели тут, как сопливого пацана! Не на Фиравела был расставлен капкан — на него самого.

Вороний сглаз — Анарион отчетливо помнил название этой травки, хотя и сразу признаки ее попадания в организм не распознал. Когда-то давно, еще до рождения его величества, использование порошка из сглаза не было под строжайшим запретом. Так уж принято, что эльфы обоих полов вступают в брак невинными. Во всяком случае, подобная мораль блюлась из поколения в поколение вот уже почти четыре сотни лет. И это влекло за собой некоторые сложности в первую ночь. Но буквально микродоза снадобья — на острие ножа — расслабляла, притупляла внутренние барьеры, вызывала влечение. Считалось нормальным, когда его давали жениху с невестой. Но вот потом… как выяснилось, не все могут с него соскочить. Ощущения, не усиленные сглазом, уже не казались яркими, а физические возможности организма — достаточными. И чем чаще принимался вороний сглаз, тем большая доза требовалась. Эльф становился безбашенным. Нравственные нормы ему уже не виделись неопровержимой истиной. Ощущение собственной силы и вседозволенности вызвало целую волну преступлений. Снадобье строжайше запретили, но…

Анарион знал, что многие князья, опасаясь, что их чадо может попасть вот в такую зависимость и полностью потерять себя как личность, проводили своего рода прививку. После того как ребенок проходил обряд посвящения и становился полноправным эльфом, получая на хирургическом столе «эльфийские» уши, родители давали ему ту самую микродозу вороньего сглаза и запирали в комнате без окон, где он в принципе не мог ничем травмироваться. Вслед за приятными ощущениями организм, не получая того, что требовало снадобье, сбоил на полную катушку: поднималась температура, появлялся озноб и даже судороги, сознание затуманивалось, начинался бред… Кости выворачивало так, что хотелось разорвать на себе кожу, чтобы выпустить их наружу. Анарион это знал, потому что сам через подобную прививку прошел. И знал, что его ждет впереди. По еще только начинающим проявляться негативным ощущениям молодой король уже понимал, что враги старались действовать наверняка и не поскупились с дозой. Хорошая новость во всем этом была только одна — его величество ни разу не слышал, чтобы от вороньего сглаза кто-то умер. А значит, так или иначе, но он переживет эту ночь и уж тогда подумает, как поквитаться.

Путь преграждала речушка. Анарион спрыгнул с коня и быстро зашел в воду. Здесь, к счастью, было достаточно глубины, чтобы погрузиться полностью. Тело обдало парализующим холодом. Видимо, со дна пробивались родники. Сознание от некоторого шока временно прочистилось. Его величество выбрался из воды, снял с Алмаза и быстро установил палатку. Потом разделся донага, развесив на прибрежный кустарник одежду для просушки. Взял единственно оставшийся сухим плащ и, завернувшись в него, лег в палатке. Короля ощутимо потряхивало, то ли от холода, то ли от сглаза.

Он сжался в позу зародыша, стараясь хоть как-то восстановить тепло. Мысли путались. Боль уже начала приходить толчками, опаляя каждую мышцу, создавая впечатление, что из организма на живую тянут жилы. Заныли кости. «Надеюсь, тут нет волков, костер я всё равно уже разжечь не в состоянии», — последнее, что подумал молодой король более-менее отчетливо — начались галлюцинации. Когда Анарион периодически выплывал из захвата боли, то видел пляшущие по палатке блики, как от фонаря. Ему мерещилось, что кто-то разговаривает или поет. Потом боль снова брала реванш, и сознание, даже такое обрывочное, растворялось в ее дикой хватке.

Тиадра, как и обещала Анариону, достала генеалогические записи рода Амбарато и шла, чтобы передать их его величеству собственноручно. Нет, ну а какова Мориэль⁈ Оказывается, она вполне способна произносить более трех предложений подряд! «Попробуйте, ваше величество, перчики»… Вот и кормила бы его с ложечки в своем Аэркарасе, зачем надо было в гости приезжать? Не были знакомы двадцать два года и еще столько же пережили бы прекрасно…

Занятая этими мыслями, княжна Сияния вышла в открытый переход между башнями. Ночь стояла лунная, да и фонари в парке его колоритно подсвечивали. Вода в фонтане отражала звездный свет, а тени от скульптур приобретали причудливые формы. Забыв, что только что пыхтела от злости, Тиадра остановилась, разглядывая всю эту красоту внизу. Вдруг на пустынной дорожке она увидела фигуру его величества. Король так быстро бежал, как будто за ним гнались демоны. Еще несколько секунд, и он скрылся в конюшне. Хотя княжна видела его величество куда чаще во снах, нежели наяву, она отчетливо понимала, что такое поведение ему совершенно несвойственно. И отсутствие охраны. Куда он вообще на ночь глядя? Может, это как-то связано с рухнувшей башней?

Тиадра ринулась назад в свои покои настолько быстро, насколько позволяло пышное, в пол, платье. Там она недолго думая запрятала книгу под матрас, надела костюм для верховой езды, повесила на пояс ремень с парой кинжалов и, прихватив на всякий случай фонарь, тоже в одиночестве, не говоря никому ни слова, поспешила в конюшню.

Алмаза, как и его хозяина, ожидаемо уже не было. Нобельферто, как назло, успели расседлать. Впрочем, княжна имела достаточно навыков, чтобы справиться без посторонней помощи. Вот только где искать его величество? У Тиадры абсолютно не было идей, куда король мог ускакать один, в ночь. Но княжна уже придумала, кто точно ей поможет в этом вопросе и при этом полностью сохранит тайну — Баксли — лучший охотничий пес Сияния. Он с легкостью по запаху находил припрятанные в гигантском дворцовом парке вещи. Лошадь, конечно, не бабушкина шкатулка, но княжна верила — ее любимчик справится.

Но, когда гончая вывела к границе с Чуждыми землями, Тиадра всё же притормозила в сомнениях. Неужели король рискнул бы один поскакать в степь? Это уже не отвага, а какая-то недостойная короля глупость. Или были веские основания? Еще раз с тоской и страхом оглядев раскинувшуюся перед ней равнину, княжна скомандовала Баксли продолжить погоню. Ночь стояла довольно светлая, лунная, но увидеть привязанного к кустам Алмаза и притулившуюся в тугаях палатку Тиадра всё равно смогла только практически на них налетев. Девушка аккуратно спешилась и прислушалась. Тихо. Ничего не понимая, Тиадра зажгла фонарь и сперва осмотрела местность вокруг. Развешанная для просушки одежда не укрылась от ее взгляда. Но какой резон лезть в реку в ней, раз уж так захотелось искупаться⁈ Вообще потеряв логическую цепочку в происходящем, княжна подошла к палатке и аккуратно приоткрыла полог.

Король лежал на спине, вперившись в потолок бессознательным взглядом. Сверху был накинут плащ, в край которого, будто опасаясь, что материю заберут, вцепились побелевшие от напряжения пальцы. Его величество изрядно потряхивало, но весь лоб при этом покрывала испарина. Король периодически судорожно втягивал в себя воздух и бормотал что-то бессвязное то ли на галакте, то ли на синдарине и едва слышно стонал. Тиадра замерла, в ужасе переосмысливая ситуацию — Анариона отравили. В ее родовом замке. Кто будет за это отвечать? И кого сочтут зачинщиком⁈ То-то и оно. То, что отравили, — сомнений не оставалось, все признаки интоксикации, как говорится, налицо. Но благодаря тому, что король искупался и разделся, а теперь на его теле лежал лишь тонкий плащ, характерно возвышающийся на определенном месте, Тиадра сразу поняла, и чем отравили. Ни одной из ее придворных дам не пришло бы в голову, рискуя, использовать запрещенное снадобье, тем более испытав его на короле. Думается, все они за свою жизнь как-то держались. Получается, кто-то просто хотел подставить ее⁈

Анарион снова застонал, его тело изломанно выгнулось, а руки, видимо, инстинктивно разжались в прямую ладонь, словно пытаясь пропустить Силу. До княжны наконец дошло, какую запредельную боль сейчас должен переносить глубоко небезразличный ей эльф, и она, полностью забыв, что все следы злодеяния ведут к ней, ринулась наружу.

Княжна обладала базовыми знаниями в целом ряде наук, и медицина была в их числе. Девушка быстро развела костер, сняла с Алмаза еще ранее примеченный котелок и поставила кипятиться воду. Затем, лазая по берегу, нашла почти все необходимые травки, чтоб хоть насколько-то облегчить страдания его величества. Отвар, приготовленный на скорую руку, конечно, не имел ничего общего с правильно подобранным и настоявшимся зельем, но это всё равно лучше, чем ничего. Теперь осталась сложность: как заставить молодого короля его выпить? Тиадра попробовала убедить, потом просто напоить, приподняв голову, но из этой затеи ничего не вышло. Тогда она наклонила голову парня набок и стала буквально по ложечке вливать обезболивающее за щеку. Анарион глотал рефлекторно, и это облегчало дело. В итоге, напоив его величество и вконец умотавшись, княжна Золотого Сияния поставила фонарь в угол палатки, а сама легла рядом с королем.

Видимо, зелье начинало действовать, так как глаза парня закрылись и дрожь стала значительно более редкой. Тиадра разглядывала такое дорогое лицо в колеблющемся свете фонаря и любовалась: четкая линия темных бровей, породистые скулы, волевой подбородок… Княжна, изучавшая основы лекарского дела, знала, что с утра, пройдя через побочные действия вороньего сглаза, молодой король ничего не вспомнит. Она с трепещущим сердцем протянула руку и бережно провела по щеке парня. Сразу захотелось большего. Тонкие девичьи пальчики очертили губы Анариона, заскользили по шее вниз, вдоль линии плеча, едва касаясь идеальных рельефов мышц… Шрам на плече. Откуда он? Насколько Тиадра знала, в стычке с бандой тогда еще принца ранили только в бедро. А этот когда нанесли, до или после? Увлекшись путешествием руки по груди юноши, княжна не сразу обратила внимание, что дрожь прекратилась, черты лица короля расслабились, а дыхание стало просто размеренно-возбужденным. Основной эффект от вороньего сглаза сдаваться не собирался.

С другой стороны, от фонаря в палатке такой комфортный полумрак… И они вдвоем: ни эльфов, ни людей, ни гномов на километры вокруг. Тиадра всё равно не собирается замуж, а король всё равно ничего не вспомнит с утра. Так может, это ее единственный шанс? Узнать, как это бывает с тем, кого действительно любишь? Пальчики девушки сползли еще ниже, на кубики его пресса…

Глава 5

Княжна закусила губу, изо всех сил стараясь логически мыслить и определиться в степени аморальности своего поступка. Потом чуть подалась вперед и легонько поцеловала шрам на королевском плече. Кожа его величества была теплая и вкусная. Захотелось прикасаться к ней еще и еще… И медленно, глубоко вдыхать его потрясающий запах: природный, не заглушенный модными благовониями, от которого уплывало сознание и всё переворачивалось внутри.

В итоге чувства победили над доводами рассудка. Девушка поспешно разделась и стянула с его величества плащ. В ее душе продолжали бороться стеснительность, желание и голос нравственности, но она уже приняла решение. Тиадра стиснула зубы, чтобы не закричать, и резко села сверху. Боль была такая острая, что на миг потемнело в глазах и палатка качнулась. Веки Анариона тотчас широко распахнулись, на лице промелькнули осмысленность и неконтролируемый ужас.

— Что ты… — успел выдохнуть он, прежде чем ладошка княжны накрыла его рот.

— Всё в порядке, — произнесла Тиадра певучим обволакивающим голосом, — это сон. Я тебе снюсь. Я не невинна. Ты не делаешь ничего плохого. Ты просто спишь. Спишь…

Взгляд молодого короля снова подернулся дымкой, а Тиадра, превозмогая пульсацию, попыталась двигаться. Наклонилась и едва-едва коснулась своими губами губ Анариона. Его величество ответил — жадно, неистово, так, как того требовал вороний сглаз, обещая неземное наслаждение. Его руки скользнули по коже девушки вверх, исследуя ее изгибы, так же как пару минут назад делала она сама. Параллельно боли появилось и начало крепнуть другое чувство — радости, счастья, какой-то правильности всего происходящего. Хотелось забыть про титулы и власть, про земли и корабли, даже про нефть. И просто чувствовать его тело под своими руками и его губы. Пусть это и самообман, и к счастью, король всё забудет, но она-то нет. Она сохранит эти мгновенья у себя в душе, как уже год хранила ту улыбку, подаренную ей в беседке.

Тело Анариона напряглось, из его рта вырвался гортанный вскрик, глаза на секунду распахнулись, отражая на стальной радужке желтые блики… А им ведь реально могло бы быть хорошо вместе, вторглась в сознание Тиадры непрошенная мысль, смытая тут же неожиданной волной восторга и полноты жизни. Это были эмоции такой силы, о существовании которых княжна даже не предполагала. Она рухнула королю на грудь и пролежала вот так, молча обнимая его, некоторое время. Потом откуда-то, уже сквозь пелену дремы, послышался волчий вой. Тиадра вскочила, оделась и, держа кинжал наготове, выбралась на улицу. Костер едва тлел, кони нервничали, к девушке вернулось осознание, что в ее маленьком, внезапно образовавшемся мирке отнюдь не безопасно.

Княжна снова раздула костер и посидела около него некоторое время. Все компоненты, чтобы поутру сварить у себя в лаборатории противозачаточное снадобье, у нее были. И тогда никто, кроме нее, о сегодняшней ночи не узнает. Хотелось спать, но тревожили блуждающие где-то поблизости волки. В итоге девушка разложила на земле свой плащ и легла прямо вот так, лицом к огню, окутанная его теплом, и еще долго глядела на пляшущие языки. Ей вспоминались прекрасные глаза его величества с отражающимися в них бликами.

…Бок ужасно затек, и сперва Тиадре показалось, что она проснулась именно потому, что отлежала левую руку. Но в следующее мгновение, даже не открывая глаз, она поняла, что на нее кто-то пристально смотрит. Через секунду княжна уже стояла на ногах с оголенным кинжалом.

Было светло и свежо. С противоположной стороны костра сидел его величество и мешал в котелке ароматное варево. Он был аккуратно одет, причесан, и ничто не выдавало следов ночного безумства. Скептически оглядев воинственную позу княжны, король усмехнулся.

— Кашу будете? Боюсь, мне очень нужно восстановить силы, — и так внимательно, с прищуром, всмотрелся в девушку, будто оценивая, а надо ли восстанавливать энергию и ей или и так сойдет.

Тиадра смутилась, убрала кинжал и проговорила:

— Да, спасибо! Сейчас я только умоюсь! — и быстро развернулась к реке.

Холодная вода успокаивала. Ей нет повода краснеть перед Анарионом. Им обоим всё приснилось. Ничего не было. Когда девушка вернулась, около плаща уже стояла дымящаяся миска, а король с аппетитом уплетал прямо из котелка.

— Как вы тут оказались? — уточнил он, утолив первый голод.

— Я несла книгу, когда увидела, что вы пробежали к конюшне. Такое поведение вам несвойственно, и я решила…

— Проследить за мной, — жестко закончил его величество.

— О нет! — возмутилась девушка, но тут же поправилась: — Не совсем. Я действительно о вас волновалась.

Щеки запылали, и Тиадра не была уверена, что цвет кожи это спрячет, так что опустила голову как можно ниже к тарелке, делая вид, что жадно поглощает кашу.

— Ладно, внезапное появление среди Чуждых земель мы прояснили. Теперь скажите, зачем выэто сделали?

Тиадра сразу поняла, что король не про слежку.

— Всеми богами клянусь, это не я! — горячо запротестовала девушка, поднимая глаза на молодого короля. — Я виновата в недосмотре, но мне никогда бы не пришло в голову вас травить… Тем более таким изуверским способом.

Король неожиданно расхохотался, да так сильно, что ему аж пришлось промокнуть уголки глаз.

— Значит, что способ изуверский, вы признаете, однако удачно им воспользовались. Не волнуйтесь, я знаю, чьей рукой был насыпан яд. А вы, молодец, выиграли. Рано или поздно мне всё равно пришлось бы жениться. Выходите за меня или сперва стоит спросить позволения у вашего брата?

Тиадра сидела уже не красная, а белая. Его величество помнил события прошедшей ночи. Он даже не спрашивал — он утверждал. Но как такое возможно? Записи в лекарском дневнике, который княжна нашла в семейной библиотеке, четко указывали на противоположный факт. Может, из-за обезболивающего отвара⁈

— Нет!

— Что «нет»? Не надо спрашивать у Фиравела?

— Вы не должны на мне жениться, так как не совершали ничего безнравственного.

Анарион скрипнул зубами.

— Кто он? Я порежу его на ремни!

Девушка снова заалела.

— Всё это не имеет значения. Я не выйду за вас. Простите, — и Тиадра уже вскочила на ноги, желая прервать этот крайне неловкий разговор.

Однако его величество успел ее поймать за ладонь. Дождался, пока княжна поднимет на него глаза, и, буравя своими, спросил:

— Почему?

— Это же очевидно — вы меня не любите.

— Первый раз слышу, что это обязательное условие для брака с королем.

— Для меня обязательное, — и Тиадра, выдернув руку, поспешила к Нобельферто.

Необходимо было быстрее возвращаться в замок, пока их не хватились. Однако, уже сев в седло, она всё же обернулась на смотрящего на нее с явным удивлением Анариона.

— Давайте забудем этот… случай. И лучше нам прибыть ко дворцу поодиночке, если вы по-прежнему цените мою репутацию. Я поскачу в сады и вернусь дорогой оттуда.

— Хорошо, — не слишком довольным голосом ответил король. — Я тогда поеду напрямую и сделаю вид, что выезжал осматривать границу.

Тиадра благодарно кивнула и, приказав Баксли следовать за ней, пришпорила коня. Оборачиваться девушка не стала, но еще долго чувствовала на своей спине сверлящий взгляд.

Несмотря на то что кухня на транспортнике была открыта в любой момент, команда привыкла завтракать, обедать и ужинать строго по часам. Дункана не очень воодушевляло это общение, поэтому он всегда старался быстрее поесть и уйти. Народ же разговаривал, балагурил, после ужина зачастую играл в магнитное домино. От всего подобного хирург был страшно далек. Да и не имел тяги сближаться с людьми, с которыми, скорее всего, через несколько дней расстанешься до конца жизни. Но почему-то после случая с нападением пиратов команда перестала относиться к нему как к грузу и захотела расширить общение.

— Доктор, смотри, это мой сын! — навигатор неожиданно ткнул ему буквально под нос комм со снимком.

Копалиани только что наложил себе из синтезатора желто-коричневую массу с гордым названием «плов», так что уклониться от разговора не было никакой возможности. Хирург мельком глянул на протянутое фото: парнишка лет шести, наверное, на утреннике, наряженный в костюм капитана гражданского космофлота. Русоволосый, нос слегка вздернут, так же как у навигатора, на этом, на взгляд Дункана, сходство и заканчивалось, но он всё же произнес то, что люди ждут в таких случаях:

— Очень похож.

— По стопам отца летать пойдет! — с гордостью проговорил навигатор. — А у тебя, доктор, дети есть?

— Нет, и я в разводе, — сразу постарался исчерпывающе ответить Копалиани, чтобы как можно быстрее замять неприятную тему.

— А, ну, бывает… — философски заметил Колин и принялся рассказывать какую-то байку из своего отцовского опыта.

Дункан ее не слушал, неожиданно для себя провалившись в детские воспоминания. Когда-то и он выступал на школьном концерте в похожем костюме. Служить в космофлоте было престижным и тогда, и сейчас. Только его мама почему-то указание купить такой наряд для школьного выступления восприняла в штыки. Он помнил, как тихо плакал в комнате от обиды, когда она позвонила учительнице и попыталась доказать ей, что Дункана ждет другое будущее и не надо ему прививать подобные идеи. Но учительница оказалась непреклонна — в хоре пели двадцать человек, и выглядеть все должны были единообразно. Так что форму Копалиани в тот раз все-таки надел, но и радости по этому поводу не испытывал, глядя, как нервничает мама.

Уже потом, спустя годы, он решил, что такая неприязнь к космофлоту у нее как-то связана с его отцом. Больше Дункан о нем ничего так и не узнал. Мама всегда была категорична в этом вопросе и ни в детстве, ни позднее обсуждать его не желала. Может, еще поэтому Копалиани очень хотелось, чтобы папа у него был. В классе не он один рос в неполной семье, что не удивительно на рудодобывающей территории. Даже при современных технологиях профессия горняка оставалась достаточно рискованной. Особенно на безвоздушной планете. Поэтому вопросов про отца никто никогда не задавал, это считалось бестактным и даже грубым. Но Дункан и сам видел, как здорово, когда отец есть. Когда другие пацаны рассказывали о рыбалках, о выходах из купола, о полетах с отцами на спортивные матчи в другие города… он завидовал. Совершенно не зло, но отчаянно. И тогда в его детской голове возникла, пожалуй, странная для ребенка мечта: когда-нибудь он станет отцом сам. И будет всё вот это делать со своим сыном. А еще ходить к нему на концерты, поддерживать на соревнованиях, лепить макеты кораблей для школьных выставок, ну и прочее, чем родители занимаются.

Но этим надеждам не суждено сбыться, так же как и не суждено Дункану узнать, кем был его отец. Смысла нет жалеть о воде, которая уже утекла. Только почему-то от воспоминаний по-прежнему было больно. Однако до эльфийской планеты оставалась всего пара дней, и Копалиани надеялся снова с головой уйти в работу и забыться.

Пока его величество добрался до княжеского дворца, он уже успел всё обдумать и выработать тактику. Если вороний сглаз был инициативой самой Мориэль, то она, скорее всего, уже сбежала под крылышко к отцу, понимая, какие последствия может повлечь за собой подобная «инициатива». Если же Бериан использовал ее вслепую, что не исключено — Морвэн еще тот интриган, то она тоже, вероятно, провела худшую ночь в своей жизни. Тут в сознании Анариона всплыла размытая картинка тонкого девичьего силуэта в пляшущих от свечей тенях и ощущения изумительной гладкости кожи под его ладонями. «А так ли уж плоха была твоя ночь?» — ехидно спросил внутренний голос, но молодой король тут же его оборвал и попытался воспоминание погрузить как можно глубже в недра памяти. Они с Тиадрой договорились: всё приснилось обоим. Ничего не было. Забыли.

Так вот, если Мориэль тоже пострадала, значит, он найдет ее сейчас на месте, расстроенную и сконфуженную. Но тогда надо срочно найти повод брать под стражу Морвэна. У короля и раньше были подозрения, что покушения на него, начиная с того первого в пятнадцать лет, были организованы именно Берианом. Почему? Да тут всё просто и одновременно сложно. Если смотреть родовое древо, то отец Мориэль и дед Анариона двоюродные братья. И всё бы ничего, да только дед Анариона был Лаутиэлем лишь по фамилии. И хотя вся династия после него продолжила с гордостью ее носить, внутри семьи все знали, что прадед не имел своих детей, а усыновил ребенка жены. Поэтому если в Анарионе и была настоящая кровь Лаутиэлей, то лишь какие-то капли.

Бериан же, похоже, был сильно обижен такой несправедливостью, что трон достался какому-то самозванцу, а не ему, родному племяннику. И хотя клятву верности деду он принес, злобу, вероятно, затаил на всю жизнь. Выдать дочь за сегодняшнего наследника и вернуть своим потомкам право на престол — еще очень гуманное для такого, как Морвэн, решение. Объективности ради надо отметить, что племянников у прадеда было два. Второй, как это ни смешно, отец Тиадры. Вот такая получается банка со скорпионами… Впрочем, бывший князь Золотого Сияния никогда недовольства своей участью не проявлял, а сейчас его и подавно не было в живых. Тиадра от королевского титула только что отказалась, Фиравел же спас ему жизнь и совершенно не выглядел человеком, алчущим власти. Короче, с какой стороны ни подойди — всё сводится к Бериану Морвэну.

Его величество завел Алмаза в конюшню и как ни в чем не бывало отправился в столовую залу. Увидев короля, прислуга засуетилась и забегала, принимаясь накрывать завтрак заново.

— Не волнуйтесь, я не голоден, — махнул рукой управляющему Анарион. — А что леди Мориэль и Тиадра? Уже спускались?

— Леди Тиадра имеет привычку вставать поздно, а лекарь леди Мориэль с утра приказал принести бульон к ней в апартаменты.

Его величество улыбнулся. Похоже, сделанные им выводы верны. Бедняжка Мориэль… Лучше, наверное, ей пока на глаза не попадаться и сделать вид, что он не знает, что произошло. Однако сейчас самое время получить доказательства заговора!

Анарион, плутая в не слишком хорошо знакомых коридорах дворца, спустился в полуподвал, где в числе прочего располагалась лаборатория Тиадры. Девушка уже была здесь и что-то «химичила». В небольшом котелке булькало подозрительного вида зелье, тогда как сама княжна, одетая в простую одежду, в повязанным сверху холщовом переднике, мелко-мелко резала невзрачные серые корешки. Запах витал… малоприятный. Чтобы не испугать девушку, король, стоя в дверях, потихоньку постучал по деревянному косяку. Тиадра, однако, подпрыгнула, чуть не саданула себе ножом по пальцу и смутилась.

— Извините, думала о своем. Вы что-то хотели спросить? Генеалогическую книгу вам должна была принести моя горничная.

— Спасибо я ее видел. Нет, хотел бы просить об услуге. Не могли бы вы пригласить сюда лекаря Мориэль? Вы вот только что чуть не порезали палец, или просто проконсультироваться нужно…

— Зачем? — напряженно уточнила княжна.

— Хочу окончательно прояснить ряд моментов, не поднимая шумихи. А если его приглашу я, боюсь, придется терять время на его поимку уже где-то в районе границы…

Тиадра помолчала несколько секунд, но потом кивнула, развязывая и снимая фартук.

— Хорошо, я сейчас пошлю за ним кого-то из слуг. Пройдемте со мной, здесь есть комната отдыха. Не стоит вам разговаривать в этой вонище, — и она смешно сморщила носик, помахав перед лицом худенькой ладошкой.

…Сразу бросалось в глаза, что комнату обставляла женщина. И хотя в ней было всего лишь одно небольшое окошко под потолком, помещение не выглядело мрачным, а, наоборот, теплым и уютным. Его величество сел на диван и в первую очередь, двигая рукой, проверил, заходит ли сюда Сила. Да, всё было в порядке. Конечно, надавить на лекаришку он мог и вполне физически, но к Силе эльфы питают большее уважение.

Дверь открылась, и в комнату быстрым шагом зашел рослый эльф, лет… сорока пяти. Худощавый, с зализанными в тугой хвост изрядно седыми волосами. Анарион видел его и раньше мельком, но никогда не общался. Мужчина не выглядел опасным или испуганным. Он скорее просто растерялся, увидев в комнате короля, а не девушку, к которой его приглашали.

— А… э… — прожестикулировал он в сторону входа.

— Всё в порядке, — максимально дружелюбно проговорил его величество, закидывая ногу за ногу и жестом приглашая эльфа садиться в широкое кресло напротив, — я хотел с вами кое-что обсудить. Конфиденциально. Шамбур, верно же?

Лекарь кивнул, присаживаясь, и явно занервничал. Не идиот, понимает, что встрял основательно. Ну что ж, посмотрим.

— Какого рода недомогание у леди Мориэль, что она не вышла к завтраку?

— Простите, но я не могу раскрывать врачебную тайну даже вам, сир.

— Тогда я вам скажу: озноб, температура, ломота в костях, боль во всем теле, спутанность сознания… Всё чем-то напоминает банальный грипп, да?

— Врачебная тайна, сир… — виновато проговорил еще раз лекарь и потупил глаза.

— Смотрите на меня! — приказал Анарион, чуть подаваясь вперед.

Шамбур поднял глаза, уже с явными признаками испуга.

— Вы ей капали успокоительную настойку.

Хотя это был не вопрос, лекарь, как загипнотизированный тяжелым стальным взглядом, кивнул.

— Другие способы облегчить ее участь, надеюсь, не применяли?

Доктор шарахнулся в кресле, чуть ли не ударившись головой о деревянное обрамление.

— Конечно нет, сир! Как вы могли подумать! У меня дочь этого возраста!

Такой подлинный ужас в глазах. Звучит искренно.

— Ее была идея?

— Что вы, она милая девочка!

— И вы эту милую девочку опоили вороньим сглазом!

Шамбур стремительно покраснел, весь поник и опять потупил взгляд.

— У меня не было выбора, сир…

— Чей. Был. Приказ? — четко, по словам, задал вопрос Анарион.

Лекарь весь затрясся в рыданиях, отчего король, признаться, растерялся.

— Не могу сказать, сир. Они убьют, убьют мою Илунэ! Или ославят так, что она никогда больше не сможет нормально жить! Нигде!

— Шамбур, у вас сейчас очень маленький выбор: либо вы будете казнены по обвинению в покушении на жизнь короля, и тогда боги весть что будет с вашей дочерью, либо вы мне доверитесь, и мы вместе попытаемся ее спасти. Решайте. Я собираюсь возвращаться в Аэркарас, так что времени на раздумья у вас немного, — Анарион встал и, не торопясь, направился к выходу.

— Ваше величество! — послышался за его спиной негромкий голос, когда король уже дотронулся до дверной ручки.

И поскольку его величество никто сейчас не видел, он довольно улыбнулся, ожидая услышать имя Морвэна.

— Лорган приказал. Князь Грозового Берега.

Глава 6

Анарион от неожиданности оторопел. Лорган? При чем тут Лорган⁈ Он женат, но бездетен, и какой князю Грозового Берега вообще прок в женитьбе Анариона на Мориэль⁈

— Как вы получили от него это задание? — возобновил допрос его величество.

— Наши отряды пересеклись на границе Сияния вроде как случайно. Лорд Лорган попросил у княжны позволения проконсультироваться со мной наедине по медицинским вопросам. Моя дочь служит горничной у княгини Грозового Берега. Вот лорд Лорган и стал угрожать, порошок дал и дозу обозначил. Я еще спросил, а что если вы не появитесь. А он ответил: «Не волнуйся об этом — гарантирую, случай представится».

— То есть, хочешь сказать, к рухнувшей башне ты непричастен?

— Нет, сир. От своих грехов не отрекаюсь, но чужие мне не нужны!

— А под каким предлогом ты уговорил княжну Морвэн подсыпать королю снадобье? Чтобы меня гарантированно потянуло именно к Мориэль, порошок должен был прикасаться к ее рукам!

— О нет, сир, я не вру. Зачем мне такой грех⁈ Девочка ничего не знала. Я просто хранил вороний сглаз в ее ношеной перчатке. Он вобрал запах, а этого достаточно.

Король медленно кивнул, новой информации было много. Определенно есть о чем подумать.

— А… что же мне теперь делать, ваше величество?

Лекарь, поднявшийся еще в тот момент, когда король у двери обернулся, теперь стоял в нескольких шагах от него и переминался с ноги на ногу.

— По закону, конечно, под суд за попытку отравить короля… — Анарион выждал паузу, доводя оппонента до нужного уровня обреченности, и добавил: — Только мне с того что за польза? Отправишь птицу Лоргану, поведаешь, как Мориэль промаялась и что есть свидетели ее болезни. А на меня, скажешь, не подействовало. Вероятно, принимаю противоядие.

— А такое бывает? — живо заинтересовался Шамбур.

Король в этот момент так пригвоздил незадачливого лекаря своим взглядом, что тот снова поник и осекся.

— Дальше заверите, что собственно зелье излишне, поскольку я и так в девушке очень заинтересован и того и гляди сделаю предложение. И не смотрите на меня глазами жертвенного агнца! Вам придется соврать и жить с этим. Вы уже совершили один грех, вот искупите его другим. Или лучше под суд⁈ — и король, ожидая ответ, приподнял одну бровь.

— Нет-нет, ваше величество, я всё понял! Так и сделаю. И об этом разговоре никому не скажу!

— И всю новую информацию, которая будет поступать от Лоргана или о нем, вплоть до завшивевшей кошки его жены, я желаю получать от вас тотчас!

Шамбур спешно закивал и робко уточнил:

— А что же будет с моей дочерью?

— Раз я пообещал — значит, будет всё в порядке. Вы же не против, чтобы она сменила работу в Грозовом Утесе на Аэркарас? Вот и решили!

Лекарь облегченно закивал и поспешил на выход. Анарион же, напротив, вернулся в комнату и сел. Надо было обдумать, как действовать дальше. И по-прежнему остается вопрос — кто обрушил охранную башню? Получается, Лорган в сговоре с кем-то в Сиянии, а может, еще и с Морвэном. Раз у него кто-то есть здесь, то и подставить отряд принца на убой банде в прошлом году вполне может быть его рук делом. Но самое худшее, что отмашку, когда рушить башню, должен был дать кто-то из довольно близкого круга молодого короля. Кто-то, знавший, в какой день он прибудет в Омьяжгере, и довольно хорошо изучивший его характер. М-да… занимаясь экономикой, похоже, за прошедший год Анарион основательно подзапустил внутреннюю политику. И пусть его в этот раз стремились не убить, а только женить, такое манипулирование монархом нельзя спустить с рук. Но сначала нужно выявить всех причастных.

Лорган, конечно, своим вмешательством удивил. Что же ему такого Морвэн пообещал? Князь Грозового Берега всегда был крайне лоялен к правящей династии и покладист. Анарион даже не держал у него своего эльфа, но, видимо, зря. Тайная служба тоже молодцы! Следить за настроениями в королевстве и обеспечивать монарху сохранность как бы их, а не его личная забота. Он, правда, давно этим занимался сам, но теперь, став королем, подумал — а не зря ли королевство содержит дармоедов, раз они такое проглядели?

— Простите, ваше величество, — молодой король встрепенулся и перевел глаза на мнущуюся в дверях Тиадру, — подан обед.

— Пожалуй, я воздержусь. Мы сегодня же отбываем в Аэркарас. Но хотел вас попросить о еще одной услуге. Мне надо написать княгине Грозового Берега приглашение на представление новорожденного князя Накилона. Отправителем должна выступать княгиня Вестеле, но вы понимаете же, что мужской почерк от женского легко отличим?

По лицу Тиадры было видно, что эта идея ей не понравилась, но и отказать она не решается.

— А почему леди Вестеле сама не может этого сделать? — уточнила она.

— Вестеле пока далеко отсюда и ничего еще не знает о празднике.

— Почему-то мне кажется, что вы с ним затеялись не для того, чтобы порадовать княгиню Серебряного Ручья…

— Вероятно, вы правы, иначе бы я попросил об этом одолжении любую служанку. А мне важно знать, что информация не выйдет из этой комнаты. Вы же, судя по всему, умеете хранить тайны, — его величество многозначительно хмыкнул, отчего девушка тут же зарделась.

— Хорошо, сир, я сейчас только возьму письменные принадлежности, — и княжна спешно вышла.

Анарион снова обратил внимание, какая она худенькая. Наверное, обхвати талию руками, пальцы бы сомкнулись. Тростинка! Но какая уверенная в себе! Король вспомнил, как девушка резво с утра вскочила, выхватив кинжал, и по-доброму усмехнулся. Да уж, такая в обморок по делу и без дела хлопаться не станет…

Тиадра вскоре вернулась, а следом в комнату служанка вкатила сервированный на одного столик. Увидев Анариона, она растерялась.

— Простите, ваше величество, я не знала, что нужно сервировать на двоих! Я сейчас всё исправлю!

— Не надо, Гортензия, всё в порядке! Сир отказался от обеда, а я вот очень голодна.

Служанка торопливо кивнула и скрылась. Надо ли уточнять, что манеры Тиадры удивили Анариона, но он наблюдал за девушкой с нескрываемым любопытством. Между тем она села, открыла горячее, аккуратно отрезала ломтик от бифштекса и, положив его в рот, прожевала. Потом то же самое проделала с овощным рагу и парой салатов. Закончив дегустацию и промокнув рот салфеткой, княжна Золотого Сияния подняла на короля смешливые глаза.

— Ну вот и всё! Если я через десять минут не преставлюсь, можете начинать есть. Вы же из-за этого отказались? Не хотите повторения с ядом?

Наверное, короля такие слова должны были задеть, но на самом деле ему почему-то стало очень смешно.

— А если я брезгую? — с хохотом поинтересовался он.

— Ой, — Тиадра растерялась и покраснела, как спелая вишня.

— Да я шучу, — быстро приободрил ее король, беря запасные приборы и ловко повторяя операцию с мясом.

— Погодите, — встрепенулась девушка, — время же действительно не прошло!

— Обед же накрывали вам, княжна? А я заметил, как во дворце слуги к вам относятся. Нет, свою обожаемую хозяйку они бы точно умерщвлять пожалели… Так что и я, пожалуй, с чистой совестью могу всё это поглощать. Спасибо.

Девушка снова порозовела, но уже не так интенсивно. Видимо, чтобы скрыть смущение, она встала, пересела к письменному столу и, разложив на нем бумагу, проговорила:

— Диктуйте!

…Птиц с приглашениями пришлось разослать всем светлейшим княгиням. Но зато никто не будет удивляться поводу: представлять наследников княжеств свету было принято, тем более что рождались они не так часто. Анарион, правда, не думал этим заниматься, но идея, как вызволить лекарскую дочку, родилась как-то сама собой. Княгиня Грозового Берега, по словам Шамбура, очень привязана к Илунэ, даже уговорила ее уехать из родного Ясеневого Леса. Молодой король рассчитывал, что и в Аэркарас княгиня непременно возьмет любимую горничную.

В противном случае придется задействовать скрытые резервы и вывозить девушку тайно. А королю бы не хотелось рассекречивать своих эльфов, тем более сейчас, когда история приняла такой странный оборот. Из Сияния Анарион с охраной выехал буквально через пару часов. Тиадру он, подумав, все-таки о ситуации проинформировал. Девушка должна знать, что среди ее людей есть Лоргановский пособник, и, хотя лично к ней это пока отношения не имело, пусть лучше проявляет осторожность.

Расследовать разрушение башни король вызвал дознавателей. Ему требовалось найти исполнителя, но заниматься этим самому совершенно не хватало времени. Со дня на день в Аэркарас прибудет транспортник с аэрокарами и крейсер сопровождения, на котором прилетит Вестеле с сыном. Анарион спешил вернуться так быстро, как мог, с поправкой лишь на то, чтобы не загнать лошадей. Своих эльфов, как и себя, он не жалел.

К концу четвертого дня, когда коней заводили в замковую конюшню, король и сам едва сполз с Алмаза и, добравшись до своих покоев, рухнул спать беспробудным сном. Первая же новость, которую он с утра, даже не успев принять ванну, услышал, была о кораблях, запрашивающих посадку. Условный код уже назвали, а значит, не зря королевский отряд так торопился.

Валинор с высоты орбиты выглядел красиво — планета была почти полностью зеленой, хотя и покрытой тонкой синей сеткой многочисленных рек. Транспортник садиться не спешил, ждал, когда с крейсера пройдут переговоры. Дункану, расположившемуся в этот раз в капитанской рубке, стало ясно, что корабли ждут команды, когда посадка будет разрешена. В противном случае они бы просто врезались в энергетический защитный купол Валинора. Такие средства обороны имело большинство крупных планет. Правда, технология являлась очень энергозатратной и потому дорогой. Дункан совершенно не ожидал увидеть ее в таком захолустье. Зато это снова натолкнуло на мысль о тайном правительственном эксперименте. Опять стало любопытно. Ну надо же, значит, какие-то чувства в нем еще живы, хотя и затаились где-то глубоко.

Сев, корабли выгружаться тоже не спешили. Оказывается, экипажам запрещено покидать суда. Транспортник лишь открыл грузовой отсек, и команда изнутри помогала выгружать аэрокары. Копалиани, уже полностью собранный, ожидая разрешения на выход, стоял в коридоре и рассматривал в иллюминатор планету, которая минимум на два года должна будет стать его домом. Дальнейшее продление контракта также возможно, если Дункан проявит желание, но об этом говорить пока рано.

За стеклом, на обширном зеленом поле рядом с транспортником, приземлился крейсер сопровождения. Видимо, его экипаж тоже не имел права ступать на планету, так как по выпущенному трапу спустилась только одна-единственная девушка, статная и светловолосая, в странном длинном платье. Дункан не разбирался в дамской моде, да и на Гермесе женщины надевали платья только по большим праздникам, но это вообще выглядело как-то диковинно. На груди у незнакомки располагался слинг, в котором помещался ребенок. Возраст отсюда было не разобрать, но, судя по размеру, совсем еще маленький. Следом за блондинкой на передвижной платформе выплыла целая шеренга чемоданов, благодаря чему Копалиани сделал вывод, что она тоже прибыла на планету не в гости.

Пока Дункан разглядывал необычную попутчицу, он не сразу заметил, как от группы охраны отделился молодой мужчина в светлом камзоле, которые до этого хирург видел разве что в исторических фильмах. Но самое удивительное — его волосы, заплетенные в причудливые косы. «Эльф?» — подумал Дункан. Могло ли человечество и правда встретить иную, высокоразвитую цивилизацию⁈ И почему об этом так старательно умалчивают, тогда как, скажем, про инцидент на PA-99-N2B, где сперва считали, что нашли параллельно развивающуюся цивилизацию, а потом оказалось, что это всего лишь преступный эксперимент, трубят по всем каналам?

Мужчина счастливо улыбнулся, обнял девушку, потом заглянул в слинг, и его улыбка стала еще шире. Муж? Вряд ли, наверное, поцеловал бы при встрече. Хотя кто знает, как у них тут всё принято. Волосы тоже светлые, но другого, какого-то необычно пепельного оттенка. Может, брат?

— Мэтр Дункан Копалиани? — неожиданно отвлек его от подглядывания за иномирной парой невесть откуда взявшийся мужчина.

Он был высок, одет во всё черное, с черными же косами и… заостренными эльфийскими ушами. Похоже, пока Дункан всматривался в иллюминатор, на корабле уже разблокировали шлюзы.

— Да, это я, — слегка растерявшись, подтвердил мужчина, решив не акцентироваться на слове «мэтр». — У меня два чемодана и еще ящики с книгами и инструментами в багаже.

Эльф говорил на чистейшем галакте, это несколько обнадежило хирурга, значит, хотя бы с коммуникацией не будет затруднений, ну а незнание местного этикета и обычаев он постарается побыстрее наверстать.

— Ваши вещи уже отправлены в пункт досмотра. Простите, но это обязательная процедура для иномирян. Также на время присутствия на Валиноре вам придется сдать ваш коммутатор. Вы его получите назад, сразу же после окончания контракта.

Дункана об этом предупредили заранее, поэтому он не расстроился и, спокойно расстегнув ремешок, снял прибор и протянул его провожатому. Потом оглянулся на столпившуюся в коридоре и смотревшую во все глаза на эльфа команду транспортника, махнул ей на прощание рукой. Уже через пару минут, ступив на трап, Копалиани вдохнул воздух нового мира.

Это было что-то невероятное! Запах скошенной травы, цветов, какая-то особенная свежесть. Для человека, привыкшего к дыхательной смеси, разработанной специально для герметичных куполов, ощущения показались весьма специфическими. Внезапно Дункан осознал, что на его лице появилась улыбка. Совершенно несвойственная ему в последние годы реакция. Вероятно, в местной атмосфере находились какие-то дурманящие вещества. Здесь следует быть очень-очень острожным.

Глава 7

Вестеле покидала лайнер с сердцем, которое грозилось вот-вот выскочить из груди. Как же она соскучилась по этой планете! По валинорскому воздуху и размеренной жизни! Огромный космос, развернувшийся перед ней за прошедший год, не переставал удивлять ежечасно. Столько новых знаний, эмоций и впечатлений! И, конечно же, ее малыш. Стремительно стучащее сердце окутала волна теплоты. Ее маленький комочек, мирно посапывающий сейчас на груди в повязанном слинге. Плоть от плоти ее и эльфа, которого она безмерно любила. Любила и пятнадцать лет ждала. Ее Накилон — настоящее чудо. Только благодаря технологиям других миров ей удалось забеременеть от эльфа, которого нет в живых. Само имя, обозначающее «победитель», уже говорило за себя. Сын был их с Мараиком победой. Неожиданным, но таким желанным преимуществом жизни, поправшим смерть.

В иных мирах княгиня Серебряного Ручья успела увидеть многое, но ей ни разу не захотелось там остаться, и не только из-за слова, данного своему королю. Валинор как будто звал ее, и вот она вернулась. И сейчас, стоя на верхней ступеньке трапа, Вестеле аж зажмурилась от счастья. Это солнце, лес, да даже сам воздух казались такими прекрасными, как нигде во Вселенной! Это был ее мир. Ее и новорожденного князя Серебряного Ручья и Ясеневого Леса.

Вестеле наслаждалась каждым шагом, сделанным по родной земле. Она знала, что с крейсера любопытными глазами смотрят десятки человек. Еще бы: загадочная планета, до которой столько летели и на которую нельзя даже ступить. А увидев свою гостью в весьма непривычном наряде, команда и подавно с трудом сдерживала интерес. Пускай! Каждый из них связан документом о неразглашении. Вероятно, в будущем всё изменится, а может, и нет. Теперь, когда у Валинора молодой король, возможны значительные перемены. Но Вестеле верила в Анариона, как в никого другого. Он действительно хотел блага для их родной планеты, и княгиня готова была ему обеспечить поддержку во всем.

Ожидала ли Вестеле, что король приедет в пункт посадки? Если не врать себе, то да. За год много воды утекло, но было что-то родственное, хотя и не по крови, что их связало с Анарионом. Они переписывались по комму все эти месяцы, и княгиня даже показывала ему Накилона, но всё равно со странным трепетом ожидала личную встречу. И его величество приехал! Она сразу выхватила его статную фигуру, отделившуюся от группы охраны, и необычные даже для Валинора пепельные волосы. Король еще больше раздался в плечах, но самое непривычное, пожалуй, было видеть его улыбку, такую широкую и искреннюю.

Анарион подошел и без тени стеснения обнял ее. Потом заглянул в слинг и, отметив похожесть малыша на княгиню, с каким-то детским интересом, аккуратно, одним пальцем, погладил крошечную ножку в комбинезончике.

— Надо же, он и правда настоящий! — тихо засмеялся король, но тут же стал серьезным. — Мне очень жаль, Вестеле, что он никогда не узнает своего отца.

— Мне тоже, — вздохнула княгиня и добавила: — Но я уже преодолела скорбь. Нет смысла жалеть о том, что не в наших силах изменить. Надеюсь, перед его глазами будут другие достойные примеры.

Анарион с пониманием кивнул, и они вместе пошли в сторону карет.

— Я велел приготовить для вас прошлые апартаменты. И прежняя горничная очень обрадовалась вашему возвращению. Только помните, вы этот год провели в скиту в Синих Горах.

— Да, конечно, я не собираюсь распространяться на тему своего отсутствия на планете. И знаете… — Вестеле с тревогой оглянулась по сторонам, чтобы убедиться — рядом нет никого, способного их подслушать. — Меня ни разу не мучила совесть за совершенный обман. Это ужасно, да?

— Не думаю. Видимо, ложь лжи рознь. Но впредь старайтесь всё же не искушать судьбу. Вашему сыну нужна здоровая мать, а монастыри вполне переживут без еще одной свихнувшийся от угрызений совести послушницы.

— А как… ваш отец? — с тревогой спросила Вестеле, боясь, что переходит грань и затрагивает чересчур личную тему.

Король ответил спокойно:

— Волнами. Я стараюсь его посещать каждую неделю, хотя он помнит далеко не всякий мой визит. Зато про внуков торопится напомнить каждый раз.

— В этом плане у вас также без изменений?

— Ох, леди Вестеле, если они будут, обещаю, вы узнаете в числе первых! — и король снова улыбнулся, а княгиня не смогла не отметить, как он похорошел.

Принц и раньше был видным парнем, однако, став королем и сбросив со своих плеч бремя предсказания, он словно преобразился. Теперь перед ней стоял шикарный молодой мужчина, полный не только огромной внутренней силы, но и какого-то вальяжного спокойствия. И это ему очень шло! Вестеле знала, что охотницы за короной Анариону и раньше не давали прохода, а сейчас, кажется, даже не будь у него никакого титула, девицы бы повально сходили по нему с ума.

— Я благодарна вам за заботу, только сильно соскучилась по дому и сестре. Думаю, мы прямо сегодня и отправимся в дорогу.

Его величество замедлил шаг и как будто на мгновение замешкался.

— Я вам предоставлю свой аэрокар и пилота. Слетайте повидаться, а завтра жду вас в Аэркарасе. Через неделю назначено представление Накилона, и приглашения уже разосланы. Простите, от вашего имени. У меня были на то веские причины.

Вестеле медленно кивнула, не зная, как к этому относиться. С одной стороны, она всецело доверяла Анариону, с другой — в ней яростно вскинулся материнский инстинкт, возмущенный, что ее новорожденного сынишку уже используют в какой-то дворцовой игре.

— Хорошо, — голосом, полным плохо скрытого неодобрения, проговорила она. — Но я имею право знать, во что вы впутываете моего сына.

— Беспокоиться вообще не о чем. Просто требовался срочный повод вызвать в столицу светлейших княгинь. Но чтобы вам было спокойнее, на всё время пребывания во дворце я приставлю к вам двух лучших воинов из своей личной охраны.

— Как минимум у пятерых княгинь дочери на выданье, и еще одна вдовствует второй год. Если вы решили ввести их в заблуждение, что я ваша невеста, боюсь, нас ничего от этих гадюк не спасет.

— Вестеле, я гарантирую безопасность вам и Накилону! Мне бы в голову не пришло играть вашей жизнью. Более того, я сразу объявлю, что, поскольку у мальчика нет отца, я беру перед богами на себя эту функцию. Надеюсь, в дальних землях вы еще не забыли, что при таком раскладе брак между нами станет абсолютно невозможным?

Княгиня Серебряного Ручья смутилась.

— Но это может вызвать нехороший прецедент. Выделит моего сына среди других княжеских детей.

— Насколько мне известно, у других наследных отпрысков есть родные отцы.

— Это сегодня. Ну а что в будущем? Вы станете брать подобные обязательства за всех?

Анарион задумался, но потом мотнул головой, как будто отгоняя от себя неприятные мысли.

— Потом — будем решать потом. А сейчас, демоны побери, я по собственной воле хочу поучаствовать в судьбе вашего сына. И пусть эти гарпии утихомирятся и продолжают думать, что у их родов есть шанс.

— Мне немного жаль ту, кто отберет у них в итоге надежду, — улыбнулась Вестеле.

— Разве титул королевы Валинора — недостаточная компенсация за эти неудобства? — саркастически поинтересовался его величество.

— Титул — нет, — совершенно серьезно парировала княгиня. — Но, думаю, вашу избранницу утешит другая награда: ей в мужья достанется лучший эльф из ныне живущих.

Король подал руку Вестеле, помогая ей разместиться в карете и, видимо, не найдя что ответить, промолчал.

Дункан шел по полю следом за темноволосым эльфом и понимал, что в его голове слишком много вопросов одновременно. Как вообще можно вот так выбросить человека в новый мир с минимумом информации? А если он как-то оконфузится и провалит весь эксперимент? Или с трудом налаженный контакт? А самое главное, если это всё же настоящие эльфы, откуда ему знать, какая у них анатомия⁈ Хотя, может, он нужен исключительно для работающих здесь людей?

— Простите, не знаю, как к вам обращаться… — догнал он сопровождающего.

Эльф остановился и, видимо, слегка смутился, что ранее не представился.

— Лорд Гектор к вашим услугам. Я главнокомандующий его величества и на сегодня, так сказать… представитель принимающей стороны. Если есть какие-то вопросы — обращайтесь.

Легко сказать «обращайтесь»! Дункан помнил буклет — вся информация исключительно через короля. Вот и пойми, можно рассматривать этого Гектора как его представителя или лучше пока помолчать?

— Подскажите, а когда я смогу встретиться с его величеством? — задал Дункан самый логичный в его ситуации вопрос.

Сопровождающий усмехнулся.

— Похоже, прямо сейчас, вот он к нам идет! — и кивнул в сторону приближающегося пепельноволосого эльфа, того самого, что Дункан видел из иллюминатора корабля.

Копалиани на секунду растерялся. При слове «король» ему виделся если не старец, то вполне себе солидный мужчина в возрасте. Его величество же оказался крепко сложен, но совсем молод. Пожалуй, встретив его в университете Гермеса, Дункан бы принял парня за студента. Только глаза… совсем не мальчишечьи. Цепкие, тяжелые, как будто в них помещалась многовековая мудрость. По спине хирурга пробежал холодок. Может, эльфы и правда, как в детских сказках, бессмертны⁈ И тут же вспыхнувшая ниточка азарта — какие бы это возможности открывало для человечества! Не удивительно, что планету держат в таком секрете!

— Его величество король Валинора Анарион Лаутиэль, — представил Гектор подошедшего мужчину.

Тот неожиданно вполне дружелюбно улыбнулся и протянул руку.

— Дункан Копалиани, хирург, — ответил на рукопожатие гермесец.

— Мэтр Дункан Копалиани, — поправил его величество. — Привыкайте к тому, что на этой планете вы очень значимое лицо. К сожалению, не располагаю сегодня временем, но готов предоставить всю нужную информацию о вашей цели и задачах завтра за завтраком. Думаю, мы вполне можем это сделать в неофициальной обстановке.

Хирург кивнул, и король, развернувшись, пошел к стоящему невдалеке гнедому жеребцу, легко на него запрыгнул и пустил коня рысью, догоняя карету. Охрана тотчас поскакала следом.

— Вы раньше не видели лошадей? — обескураженно поинтересовался Гектор. Похоже, вид у Дункана был сейчас слишком огорошенный.

— Почему же, в зоопарке… — медленно проговорил Копалиани, всё еще смотря вслед удаляющемуся эскорту. — Но вот чтобы на них ездили верхом, признаться, никогда.

Сопровождающий басисто рассмеялся.

— Чувствую, мэтр, вас ждет еще много открытий. Но сперва нам необходимо зайти в комнату связи. По распоряжению его величества вам предоставлен разовый доступ к межпланетарным переговорам.

— Кого мне набирать? — не понял Дункан, быстро шагая к стоящему на границе поля одноэтажному зданию.

— Не вы — вам позвонят. Другими данными я не располагаю.

…Когда замок на двери за спиной хирурга защелкнулся, Копалиани осмотрелся. Комната была снабжена большим экраном и вполне современной аппаратурой. Было видно, что стены звуконепроницаемые, вероятно, чтобы ни один секрет за пределы комнаты не вышел. Перед пультом, диссонируя с техникой, стоял шикарный расшитый золотом диван, какие Дункан видел раньше только на музейных картинках. Он оглядел еще раз комнату, не найдя ничего попроще, сел с краю и принялся ждать. Буквально через пару минут экран ожил, и появилось изображение одного из дункановских нанимателей. Того самого, с наручными часами.

— Доброго времени суток, господин Копалиани.

— Доброго… — настороженно и одновременно с облегчением ответил Дункан: возможно, это его шанс прояснить некоторые нюансы.

— Сразу приношу извинения, что не могу представиться, но я здесь для того, чтобы внести определенную ясность. Простите, до момента вашего прибытия на Валинор это было рискованно.

Копалиани кивнул и приготовился слушать.

— Итак, вынужден вас огорчить, но валинорские эльфы, гномы и прочие расы — такие же люди, как мы с вами. Их предки прибыли на планету около четырех столетий назад и организовали поселения по своему идеалу. И на данный момент все жители Валинора свято верят, что они истинные эльфы и так далее, так что ни в коем случае их не надо в этом заблуждении разубеждать. Это небезопасно в первую очередь для вас же.

— А уши?

Мужчина в синем костюме расхохотался.

— Уши правят пластической операцией в четырнадцать лет — своего рода инициация и причисление к расе избранных. Это второй момент, который необходимо знать. Над Валинором, защищая его от любой угрозы извне, расположен защитный купол. В отличие от привычных для нас куполов он поддерживается неожиданным видом энергии — силовым полем планеты. Так что, если вы увидите так называемую эльфийскую магию: телекинез, левитацию, возможно, какие-то другие силовые манипуляции, не смущайте свой ученый ум. Это такое же использование ресурсов планеты, как мы используем радиоволны, магнитные поля и пространственные скрутки. Еще один момент: на сопровождающем вас крейсере прибыла эльфийская княгиня. От вас никто не должен услышать, что она покидала планету или знает об окружающей Вселенной больше остальных. Если будут любые вопросы из закрытых тем, вы их можете обсудить напрямую с его величеством. В случае необходимости он знает, как со мной связаться. Все же вопросы в плане этикета, обычаев, традиций — смело спрашивайте у своего камердинера.

— Зачем мне каме… — попытался воспротивиться Дункан.

— О, поверьте, — перебил его наниматель, — я тоже раньше так думал. Но по факту ваша профессиональная деятельность может просто не оставить времени на решение бытовых вопросов. Тем более всегда удобно, когда рядом человек, у которого можно проконсультироваться по большинству поводов. И… еще один момент. На Валиноре не только антураж средневековый, но и менталитет. Чтобы завтра не оказаться обвиненным в страшном преступлении или нечаянно женатым, лучше держаться от эльфиек на некоторой дистанции.

— Не волнуйтесь, я не бабник.

— Но обязан вас предупредить, — развел руками собеседник. — Если станет скучно во дворце, часах в шести езды от столицы расположены человеческие поселения с заведениями определенного типа. Может, у вас есть вопросы?

— Один и главный: во что я ввязался? Это какой-то правительственный эксперимент?

— О нет, это всего лишь помощь дружественной планете. Всё, мной ранее сказанное во время собеседования, правда. И есть еще такой нюанс — эльфы не могут врать. Точнее, технически, конечно, как и все люди, могут, но это за пределами их морали и традиций. Зато они мастерски умалчивают и обходят правду, поэтому формулируйте всегда вопросы конкретнее. Желаю вам хорошо разместиться. Планета на самом деле замечательная!

Дункан посидел еще несколько минут в тишине перед погасшим экраном. В то, что происходящее не эксперимент, он не поверил, слишком уже всё чудно выглядело снаружи. Не хотят говорить, ну и ладно. Его задача — лечить людей. Тьфу ты, то есть эльфов. Не так-то просто к этому быстро привыкнуть.

Глава 8

Дни в преддверии представления прошли суматошно, хотя король им, естественно, и не занимался. Но вот эти дергания за ниточки старых связей, поиск информации в обход своей же тайной службы: кто-то же сообщил Лоргану, что король отправится в Омьяжгере, и позднее, что он уже там и пора крушить башню. Задача с распределением аэрокаров и завершающаяся установка малого замкового щита… И это всё помимо текущих вопросов, которые ждать тоже не собирались. Бремя короны не было легким, но Анарион по этому поводу никогда и не заблуждался.

Беседа с доктором вышла короткая, но содержательная. Кажется, каждый из них вынес из нее главное для себя: Дункан — круг своих задач и возможностей, а его величество убедился, что Джарэд (его друг-землянин, взявшийся помочь в этом вопросе) выбрал человека с устойчивым психотипом: Копалиани не впал в панику, не стремился быстрее улететь восвояси и в отчаянии не рвал на себе волосы. Ко всем вопросам и неудобствам хирург подошел с рациональной стороны, и такой подход Анариона очень даже порадовал. Молодой король терпеть не мог истеричных личностей в своем окружении. Тем более если это были мужчины.

В этот раз, впрочем, как и во все последние дни, из рабочего кабинета Анариона глубоко за полночь выгнал Тирон, приведший прислугу делать уборку. Быстро сполоснувшись, король рухнул на кровать и тут же отключился. Но просто набраться сил не вышло. Откуда-то из подсознания разум вытащил образ девушки. Незнакомка не имела каких-то конкретных очертаний, но молодой король чувствовал, что знает, кто она. Ее смутное присутствие во сне будоражило. Его величество протянул руку, и она погрузилась в шелковистые, дивно мягкие и черные, словно обсидиан, волосы незнакомки. Прядки струились между его пальцами, ускоряя сердцебиение… Но тут картинка исказилась, кисть оказалась погруженной, насколько это возможно, в короткий, но очень плотный ежик. Анарион от неожиданности проснулся.

Его рука зарылась в шерсть дрыхнувшего рядом Кьюила. Пришел, видимо, подлец, среди ночи и внаглую опять запрыгнул в королевскую постель.

— Кью, быстро пошел на пол! Или вон на диван! Сколько раз тебе можно говорить! — стараясь, чтобы его голос звучал рассерженно, скомандовал король, трепля рысь за шерсть в районе шеи.

Питомец и хвостом не пошевелил, делая вид, что крепко спит.

— Давай-давай! — повторил Анарион, прилагая уже значительные усилия, чтобы спихнуть животное с кровати. — Вот я скоро женюсь, и что? Ты мне придешь вот так и королеву раздавишь⁈

Валинорские рыси не чета земным — они были размером со среднего тигра. И сто тридцать — сто пятьдесят килограммов живого мяса вот так легко удалить с постели не получилось. Нахал же едва повел ухом, вроде как: «Женишься⁈ Ну-ну!» Терпение короля лопнуло, и он, встав, указал пальцем в сторону дивана.

— Или ты сейчас же перебираешься к себе, или завтра я закрою в спальню дверь!

О, это эльф сотворить мог! Уже проходили. Кьюил, который был уверен, что не король его приручил, а именно он — короля, нехотя потянулся и с недовольным видом стек с кровати. В коридоре остаться нельзя — кто же тогда защитит его питомца? У Анариона слишком много врагов, а рыси в ответе за тех, кого приручили…

Его величество победно выдохнул, отряхнул край простыни и снова лег. За окном уже начинало светать, и сон ускользнул. Однако, несмотря на то что король не видел лица девушки, сейчас, в состоянии бодрствования, Анарион не сомневался, кто она. Его величество рассчитывал, что воспоминания о той злополучной ночи в Чуждых землях с каждым днем станут всё тусклее, но, похоже, выходило наоборот.

Первое время это были, как и сразу после пробуждения в степи, лишь нечеткие образы и несколько предложений, сказанных Тиадрой. Молодой король помнил: сквозь пелену непередаваемой боли княжна заставляла его выпить какой-то отвар. И дальше хаотичные вспышки сознания, как боль притупилась, а потом резко, видимо, на контрасте, такая… благодатная нега, разлившаяся по всему телу. Снова волны желания… и удовольствие. Запретное. Неприемлемое для них обоих. Но до чего же сладкое…

Анарион логически понимал, что им воспользовались вопреки его воле, и он должен быть в гневе, а то и в запредельной ярости. Но его величество прислушивался к себе — и не был. Вероятно, Тиадра, видя жуткое состояние молодого короля, хотела просто облегчить его страдания. Но Анарион не мог принять такую жертву, даже если девушка и не была девственницей. Это тоже в его сознании не укладывалось: высокородная эльфийка, княжна, незамужняя, кто вообще осмелился к ней подступиться и не взять потом в жены⁈ А может, это она отказала? Его же предложение она не приняла. Но зачем тогда вообще пошла на это⁈ Добрачная связь — огромный грех и, если кто-то узнает, позор, от которого не отмыться. В случае с королем княжна понимала, что тот будет беречь ее репутацию, потому что сам оказался не лучше. Какой же он эталон для своих вассалов, если сам не смог сдержать низменные порывы? Но тот, первый…

В этот момент Анарион почувствовал ее — накатившую удушающую злость, ощутил, как напряженно распрямляются ладони. И эмоции были направлены отнюдь не на Тиадру.

Хотя девушку он, сколько ни пытался, тоже понять не мог. Складывалось впечатление, что ее и его мозги работают в совершенно разных логических плоскостях. «Потому что вы меня не любите», — она это сказала так просто и очевидно, но Анарион не понимал! Не мог уловить, что упускает, стараясь распутать клубок ее мотивов. Казалось, что в нем просто нет хвостика, за который потяни — и всё станет ясно. А есть только куча надрезанных кусков, каждый из которых дает лишь один фрагмент и тут же обрывается, не внеся и толики понимания.

В комнату деликатно постучали.

— Входи, я уже не сплю, — ответил его величество, поднимаясь.

— Птица прилетела, конверт с красной полосой, — сонно морщась, проговорил Тирон, он сам был в только что накинутом халате. — Вы требовали такие передавать сразу же.

Буквально за несколько дней Дункан обжился в своих новых апартаментах и уже многое перестал воспринимать с удивлением. Водопровод есть, к еде он непритязателен, разговор с королем прошел продуктивно. В одной из удаленных замковых пристроек ему оборудовали учебный зал и лабораторию. И попросили регулярно предоставлять список со всеми необходимыми для работы материалами, чтобы процесс не простаивал. Здесь же Дункану отвели комнату под операционную, которую он должен был обставить и оснастить уже по своему пожеланию. К сожалению, исключительно в рамках возможностей Валинора. Его величество был не против инопланетной техники при обучении будущих хирургов, но материалы требовал использовать только доступные или те, что можно создать местными силами. Учеников у него пока было пятеро, но, так как король распорядился, чтобы каждое княжество прислало лекаря для обучения, Дункан уже заказал местным мастерам двадцать пять наборов минимально необходимых инструментов. С небольшим запасом.

Практически все студенты Копалиани достались базово подготовленными. Все-таки практикующие лекари отлично знали анатомию и, скажем так, принципы работы гуманоидного организма. Дункан решил политкорректно называть человеческое тело так, поскольку будущие эскулапы не должны растеряться, если им случится делать операцию не эльфу или человеку, а, скажем, гному или орку. Единственным несведущим в медицине учеником стал (кто бы мог подумать!) светлейший князь Золотого Сияния. Парнишке было семнадцать лет, и Копалиани попытался ему вежливо объяснить, что для такой серьезной работы требуются хотя бы начальные знания в медицине.

— Ничего, — упрямо парировал юноша, — у меня хорошая память, и я быстро учусь. Тем более мне эти знания интересны лично для себя. Не волнуйтесь, мэтр, я никого резать не собираюсь.

При слове «мэтр» Дункан снова с непривычки поежился. На Валиноре все относились к нему с огромным почтением, как будто хирург по меньшей мере был самим Авиценной. Копалиани к такому вниманию к своей персоне совершенно не привык. Интерес же юного князя хирург счел праздным, хотя, чтобы не дай бог не оскорбить такую значимую фигуру, не только позволил ему присутствовать на занятиях, но и предоставил список из пяти книг, знания из которых для каждого врача практически азбука. Первая, конечно же, анатомический атлас. На удивление, уже через несколько дней Фиравел сидел на занятиях и не просто слушал, а задавал вполне дельные вопросы. Дункан даже подумал, не разыграл ли его парень первоначально, но потом вспомнил, что эльфы не врут.

Свободное время, однако, благодаря тому что хирурга избавили от бытовых проблем, оставалось. И чтобы в голову не лезли всякие мысли, Копалиани решил потратить его на приведение своего тела в форму. Пробежка по парку дважды в день хорошо придавала организму тонуса. Дункан обратил внимание, что в Аэркарасе мужчины в основном в качестве спорта занимаются с оружием на полигоне. Ему же, человеку, не державшему в руках ничего тяжелее скальпеля и спортивного бластера, там делать было явно нечего. Поэтому он всё время просто пробегал мимо, стараясь не глазеть на тренирующихся эльфов так, как они смотрели на него.

Несколько раз в парке он видел ту самую княгиню с крейсера, прогуливающуюся с коляской. Почему-то стало очень интересно посмотреть на малыша, но Дункан ругал себя за бестактность и пробегал мимо, здороваясь на ходу.

Вот и это утро не отличалось от прочих: Копалиани обежал круг до завтрака и уже планировал возвращаться к себе, как заметил леди Вестеле Эванеску. Малыш плакал, и она дала ему бутылочку с водой, но в это время кто-то закричал на соседней дорожке, и княгиня рефлекторно обернулась. Что дальше пошло не так, Дункан даже не успел подумать. Он только видел, как молодая женщина снова обернулась к коляске, ее глаза от ужаса расширились, и она, выхватив из люльки младенца, перевернула его вниз головой. Маленькое личико было красным, судя по всему, ребенок подавился водой и не дышал.

Сколько прошло мгновений, Копалиани не осознал, лишь понял, что младенец синеет, и, ринувшись к нему, перевернул крошечное тельце обратно, зажал носик и с силой вдохнул из его рта воздух. Сработал эффект помпы, малыш закашлялся и заревел.

Вестеле, которая стояла белее собственных волос, пошатнулась и схватилась за находящуюся рядом опору беседки. Дункан не рискнул ей в таком состоянии давать ребенка в руки и аккуратно положил его назад в коляску.

— Леди Эванеску, с вами всё в порядке?

Княгиня вместо ответа опять качнулась, ее ноги подкосились, и, не успей хирург подхватить молодую женщину, она сползла бы вниз по столбу. Глаза Вестеле закатились, тело обмякло, она была в самом настоящем обмороке. Дункан быстро поднял ее и, перенеся на лавку в беседке, метнулся обратно к коляске. Ребенок замолчал, как будто почувствовал что-то неладное. Копалиани схватил его пузырек с водой и побрызгал княгине на лицо. Ее ресницы дрогнули, и глаза удивленно распахнулись. Хирург поразился, какого они глубокого голубого цвета. Словно небо над Валинором. В куполах создавали искусственное освещение «под атмосферу», считалось, что это благотворно влияет на нервную систему людей. Но настолько яркого цвета он не встречал никогда.

Княгиня растерянно оглянулась. Попыталась сесть. Такая дезориентированная и беззащитная… Совсем девчонка. Интересно, сколько ей? Лет двадцать пять? С полным отсутствием косметики на лице она казалась куда моложе многих его студенток. Причем большинство из них изводили себя диетами, чтобы выглядеть как ходячие скелеты. Формы же Вестеле были женственно округлыми.

— Я потеряла сознание, да? — робко уточнила княгиня, вставая к коляске и поправляя одеяльце. — Какой стыд! Сперва чуть сына в Бессмертные земли не отправила, потом еще вам столько хлопот. Мне, право же, очень неловко.

— Бросьте! Это простая реакция на стресс. Тем более ваш гормональный фон вряд ли успел восстановиться. Малышу сколько, месяца три?

— Три с половиной. Накилон уже хорошо держит головку! — с гордостью констатировала Вестеле, наконец поднимая глаза от коляски на Дункана.

Копалиани отчего-то стало неловко самому, и он, подойдя чуть ближе, сделал вид, что целиком сконцентрирован на разглядывании малыша.

— Ты у нас, значит, Накилон?

Младенец, поняв, что обращаются к нему, заулыбался. Дункан же от этого стушевался еще больше. Как будто непрошено приоткрыл завесу и подглядывает за чужим счастьем.

— Ну ладно, я пойду. А то занятия уже скоро! — торопливо проговорил хирург, делая шаг в сторону.

— Погодите! Спасибо вам огромное за спасение моего мальчика. Даже не представляю, чем могу вам отплатить.

— Спасать жизни — мой долг, хотя, признаться, не думаю, что Накилону что-то угрожало. Такое случается у детей, я скорее просто подстраховался.

— Вы знаете, я провела почти год вне Валинора. И… я понимаю, как вам сейчас здесь непривычно и сложно одному…

— Не волнуйтесь, я и на Гермесе был так загружен работой, что одиночество мне привычно.

— Но, вероятно, у вас есть какое-то хобби? Я могла бы подсказать, где можно купить хорошие холсты и краски. Или достать практически любой музыкальный инструмент. Или, если вам просто потребуется собеседник, уверена, король вам разрешит со мной общаться по любым вопросам.

Дункан оторопел, впервые осознавая, что в его жизни, кроме медицины, нет вообще ничего, и, похоже, это не совсем нормально. А желание девушки как-то помочь ему обустроиться было таким искренним…

— А какое хобби у вас?

Вестеле рассмеялась, так тихо и ненавязчиво:

— Ох, я непостоянна. Но, говорят, особенно недурно я играю на рояле. Картины у меня получаются много хуже. Цветы я, признаться, люблю, но предпочитаю смотреть на них, а не выращивать. Иногда вышиваю, но чтение мне кажется куда более увлекательным. В Серебряном Ручье моим дедом собрана огромная библиотека…

— Что ж, тогда я как-нибудь, когда у вас будет время, с удовольствием послушаю, вашу игру на рояле. До встречи, леди Эванеску.

— Можно просто Вестеле.

Дункан кивнул и поспешил на завтрак. Внутри заворочалось какое-то странное ощущение, идентифицировать которое хирург пока не мог: радость, что он вовремя сориентировался и всё обошлось? Снова вскрывшаяся боль от осознания своего диагноза? Неясная, ускользающая надежда?

Глава 9

Донесение с красной полосой, полученное королем несколько дней назад от его эльфа в Срединном Полесье, принесло неожиданную весть. Не имея более близкого информатора к Грозовому Берегу, Анарион поставил задачу хотя бы попытаться выяснить, сколько раз и когда Лорган выезжал из родного княжества за последний год. Ну и на светлейшего князя Полесья добыть такую же информацию за компанию. Король не считал Таурохтара благонадежным, но тот и не скрывал своей антипатии к его величеству, хотя присягу принес.

Если сложить данные из нескольких источников, получалась любопытная картинка. Лорган трижды навещал Ясеневый Лес, а путь туда из Грозового Берега неблизкий. Причем он был там в прошлом году, примерно за пару недель до злосчастной битвы в Чуждых землях. А потом, практически за несколько дней до инцидента, его видели со свитой в Омьяжгере, откуда до границы рукой подать. Но самое занимательное, что примерно в тот же период гномский город посещал и Таурохтар! А еще он там был буквально за день до того, как рухнула сторожевая башня. Совпадение? Анарион в такие случайности не верил. Значило ли это, что против него играет уже целая коалиция из Бериана, Лоргана и Таурохтара? Но если так, то план с женитьбой на Мориэль выглядит как-то мелко. Не проще ли было попытаться его убить?

Погруженный в эти размышления Анарион вошел в Залу Совета. Пятнадцать эльфов поднялись с мест, выказывая уважение королю. Его величество, на лице которого не дрогнул ни один мускул, отрывисто кивнул и, быстро пройдя к своему креслу во главе стола-подковы, сел. Это был не первый его совет, и он уже давно не мальчик, чтобы понимать: демонстрация лояльности лишь дань традициям, напускное. Где вот, интересно, был пиетет Лоргана, когда тот распорядился подсыпать монарху вороний сглаз? А Таурохтара, когда он натравил на его отряд степняков? У короля рефлекторно разжались кисти от ярости, словно желая пропустить Силу. Хорошо, руки еще были под столом, и этого никто не мог заметить. Нельзя поддаваться эмоциям. Разум должен оставаться холодным.

Хорошо, что церемонию представления успешно удалось совместить с экстренным собранием Совета эльфийских родов. Светлейшие князья прибыли в Аэркарас со своими половинами — хотя обычай носил более женский характер (наследника почему-то было принято показывать в первую очередь именно княгиням), но большинство эльфов мечтали быстрее заполучить аэрокары. Прямо как дорвавшиеся до игрушек дети! И даже князья Туманного Утеса и Срединного Полесья, выступающие ранее против «вторжения машин», не преминули явиться вовремя. Из светлейших пустовало кресло только Бериана Морвэна. Несмотря на заключенное перемирие, князь, как крот, зарылся в Лесу и носу оттуда не показывал. Прислал лишь пилота, которому поручал забрать выделенный ему «МакЛарен».

— Всех приветствую за этим столом, — заговорил наконец Анарион. — Сегодня у нас не столько совет, сколько простое собрание. Поскольку регламент пользования транспортными средствами утвержден и всеми вами подписан, сейчас предстоит только распределить машины. Они идентичны, но, чтобы ни у кого не было сомнений, я решил прибегнуть к простой жеребьевке.

В этот момент зашел один из слуг с небольшим черным мешком.

— Уважаемые лорды и леди, — король галантно кивнул в сторону Вестеле, единственной женщины в зале, — вытягивайте карточку с номером вашей машины из мешка.

— Простите, — заговорил дребезжащим голосом князь Туманного Утеса, — а как будет с Морвэнами и Эванеску? У них сейчас на двоих три княжества, кому достанется лишний аэрокар?

Анарион предвидел подобный вопрос, поэтому ответил сразу же:

— Аэрокар Ясеневого Леса останется в пункте посадки Аэркараса до тех пор, пока законный наследник, — король с особенным нажимом произнес слово «законный», чтобы ни у кого за столом не оставалось сомнений, как он относится к Бериану Морвэну, — не достигнет совершеннолетия.

Эльфы один за другим стали тянуть карточки. Эх, как было бы хорошо вызвать охрану, запечатать двери и допросить всех присутствующих с пристрастием. Вскрыть все воспаленные очаги разом! Но нельзя. Да, он король! Но всего лишь первый среди равных. Учини Анарион такой беспредел, разом бы потерял авторитет и годами зарабатываемую репутацию. Тут надо действовать тоньше. Для начала наведаться в Омьяжгере. Как-никак все ниточки сводятся именно туда. У его величества было среди гномов несколько надежных личных контактов, но и делиться агентурной сетью со своей же тайной службой король не хотел.

Решено! Как только все разъедутся, он возьмет минимум охраны и тайно выедет из столицы. Его, естественно, скоро хватятся, но он запретит проинформированным отвечать на вопросы. Операция, конечно, была слегка рискованной, но не больше, чем вся его жизнь.

«А там меньше суток, и вы уже в Сиянии», — услужливо подсказало подсознание. Анарион даже не стал задавать себе вопрос, почему он о нем подумал: черноволосая девушка, приходящая ему во снах, была там. Странно, как его мозг всего за пару недель на ней перемкнуло. Если бы король верил в приворотные зелья, то непременно бы пришел к такому выводу. Но он не верил. Да и Тиадра была не из тех, кто опустился бы до их использования. Однако что-то в ней было кроме отточенного ума и приятной внешности. Какая-то неуловимая тайна, создающая вот это притяжение… В глубине души его величество даже надеялся, что Тиадра приедет на представление. Всё же она сейчас главная представительница эльфиек Золотого Сияния. Однако, как и в прошлые разы, когда ее приглашали на ежегодные балы, Тиадра прислала письмо, сказавшись больной. Забавно, что все другие девушки буквально рвались на эти мероприятия. Но княжна Сияния слишком во многом была какой-то другой.

— Сир, жеребьевка произведена! — отчитался слуга, выдергивая молодого короля из раздумий.

— Отлично! Если ни у кого нет вопросов или предложений, собрание можно считать закрытым, — и его величество покинул залу так же стремительно, как и вошел.

Мысль отправиться в Омьяжгере уже прочно поселилась в сознании Анариона, и он жаждал, чтобы все светлейшие князья с супругами, за исключением, конечно, Фиравела и Вестеле, как можно быстрее покинули столицу. Однако гости разъезжались несколько дней. И дольше других задерживались те, кто еще рассматривал его величество как потенциального зятя. Почему-то именно в этот раз выносить все ухищрения и притязания на его руку и сердце было особенно тошно. Король держался изо всех сил, и только парковые рабочие, в очередной раз меняя мишени и манекены на полигоне, вероятно, догадывались, что терпение его величества на пределе.

Но задержка принесла и пользу: тайная служба изобличила предателя. Ларчик открывался просто — бригадир строителей после крушения башни страшно напился. Анарион с Тиадрой так и не смогли с ним переговорить. По приезде дознавателей тайной службы он попытался повторить этот трюк, но не тут-то было. Его заперли до вытрезвления и потом, шантажируя склянкой перевара3[2] на опохмеление, вытрясли из него всю подноготную. Оказалось, что после каждой выплаты жалования эльф пропадал на несколько дней, а рабочие, зная его тягу к спиртному, были уверены, что бригадир в очередной раз ушел в запой. Ну и покрывали его отсутствие по мере сил. Начальник же их имел куда более серьезные слабости. Получив долгожданный мешочек с мирианами4[3] , он спешил в Омьяжгере, где в игорном доме спускал средства в карты и, простите боги, на продажных женщин. Но беда в том, что и тогда он не мог остановиться и играл в долг. И сумма этого долга уже набралась прили-и-ичная! Вот и прислали гномы весточку — либо делай что хочешь, но чтобы башня сегодня рухнула, либо мы тебя сдадим степнякам «на опыты». А те эльфов о-очень любят.

Но гномам-то рухнувшая башня зачем? А вот приехавшему накануне Таурохтару, если это их совместная с Лорганом афера с отравлением, в самый раз. Похоже, Анарион начинал чувствовать к князю Срединного Полесья взаимную антипатию, хотя всё время отдергивал себя, что сначала должны быть факты, а уже потом обвинения. Но ничего! Буквально в ближайшие дни он отправится их собирать!

После церемонии представления Лорган Гаер сильно занервничал. Ситуация начала развиваться как-то не совсем так, как было запланировано. Морвэновская уловка с вороньим сглазом не удалась, и, видимо, сам он уже тоже об этом знает, иначе бы приехал. Хотя… дочурка же его тут. Если бы королю стало известно о снадобье, вряд ли бы она сейчас вот так спокойно разгуливала по дворцу…

Лорган подошел к стоящему у окна элегантному столику и налил себе из графина холодной воды. Выпил. От внутреннего жара уже выступила испарина на лбу, хотя в комнатах было отнюдь не жарко. Надо срочно забирать аэрокар и улетать. Или… а вдруг в аэрокаре заложено взрывное устройство? Он читал о таком в книгах. Нет уж. Морвэн, старый пройдоха, прислал пилота. Вот и его машина пусть летит в Грозовой Берег одна. Надежнее в этот раз потрястись на лошадях. Главное — добраться до границы со Срединным Полесьем. Там, если будет погоня, легко затеряться.

Его жена вошла в комнату так неожиданно, что Лорган вздрогнул, толкнул столик и еле успел схватить слетающий с него графин. Светлейшая княгиня Грозового Берега окинула критическим взглядом стоящего перед ней с посудой супруга.

— В слуги, что ли, подался? — презрительно выгибая одну бровь, проворчала она, затем сняла перчатки и бросила их на банкетку у входа. — Собирайся! Я велела седлать коней. Мне очень не нравится ситуация с Илунэ. Почему ты промолчал⁈

Лорган поставил графин обратно на столик и от греха подальше отошел от него на несколько шагов. О, он тоже был совсем не рад, когда его величество, взявший под опеку новорожденного Накилона, попросил у его жены «одолжить» горничную. Якобы та отлично ладит с детьми, и ему бы очень хотелось такую няню для князя Ясеневого Леса. Как специально упомянул Ясеневый Лес, захваченный шестнадцать лет назад Морвэном, а не Серебряный Ручей, в котором сейчас княжит Вестеле. Могло ли это быть чистым совпадением или лекарь всё же потерял страх и проболтался?

— А что я должен был сказать⁈ Она же твоя горничная, вот бы и не отпускала!

— С ума сошел⁈ — стала наступать на мужа княгиня, сжав кулаки.

Она была выше на полголовы не низкого супруга, очень тощая, отчего ее лицо в неполные сорок лет уже покрывала сетка морщин.

— Как бы я отказала в такой мелочи королю? Вдруг он ни о чем не догадывается⁈ Это же поставить на карту нашу дружественную репутацию!

— Ну вот, ты сама всё понимаешь! — парировал Лорган, при этом всё же отступая на шаг назад. — У меня тоже связаны руки! Но отец Илунэ меня заверил, что у мальчишки были все признаки эльфа, принимающего противоядие.

— Говори тиш-ше! — прошипела леди Гаер, словно кобра, нависая над жертвой. — Какие еще признаки?

— Я такие детали не уточнял! — огрызнулся сквозь зубы Лорган.

На самом деле он поинтересовался у своего личного лекаря, есть ли такое снадобье. И тот выказал серьезные сомнения в его существовании. Это Лоргана очень тревожило, но давать жене лишний повод скандалить он не стал.

— В любом случае надо быстрее уезжать, пока что-нибудь еще не всплыло. Похоже, с вожделенным местом первого советника ты можешь уже попрощаться!

— Почему это? — задиристо парировал Лорган. — Мориэль здесь, и Шамбур меня уверил, что всё и так идет как надо! Анарион вот-вот сделает предложение!

— Да? И за какие такие заслуги Морвэн станет тогда тебя протежировать⁈

— А откуда он узнает, что зелье не подействовало, если предложение будет сделано, пусть и в более поздний срок? — в ядовитой улыбке расплылся Лорган.

— Ты тупой⁈ — не выбирая выражений и белея от злости, выплюнула княгиня. — Что теперь Шамбуру помешает рассказать, когда ты выпустил из своих лап его дочурку?

Теперь побледнел и Лорган. О таком варианте он не подумал. Надо срочно решать, как заткнуть рот лекарю Мориэль.

Тиадра в очередной раз пересматривала старые книги и документы в родовой библиотеке. Фолиантов тут было предостаточно, но сейчас на ее вопросы ни один не давал ответ. А ведь она чувствовала, каким-то наитием, что там, за границей эльфийских земель, в степи, что-то происходит. Да, после того как отряд Анариона справился с бандой в прошлом году, настало затишье. Но княжне Золотого Сияния упорно казалось, что Чуждые земли просто затаились перед бурей.

Что она искала среди книг в этот раз, упорно стряхивая пыль с едва не разваливающихся обложек? Во-первых, она пыталась понять, зачем Валинору нужны космические корабли. Большинство простых валинорян даже не подозревали, что вне планеты существует разумная жизнь! Но, конечно, правящая элита из семнадцати эльфийских семей знала и об этом, и о четырех сохранившихся с времен переселения «материнских» лайнерах. Единственное, в целях безопасности никто, кроме короля, не знал, где расположены все четыре. Каждое княжество с гордостью делало вид, что на их территории корабль есть. В Золотом Сиянии он и правда был.

Когда отец посвятил Тиадру в эту тайну, взяв с собой в подземный «гараж», она была шокирована. Корабли на Валинор приземлялись крайне редко, и то в основном в пункт посадки в Аэркарасе. Поэтому, дожив до пятнадцати лет, воочию она видела это чудо техники впервые. Лайнер поражал воображение. Он был не огромный, а гигантский! В случае крайней необходимости на нем могли разместиться несколько тысяч человек!

Но… что такое несколько тысяч для разросшегося населения планеты? Цыгункины слезы5[4] . Все четыре корабля первопоселенцев были построены на совесть и поддерживались в рабочем состоянии. Знания, необходимые для их обслуживания и пилотирования, передавались из поколения в поколение в строжайшем секрете. Имеющие к ним отношение эльфы были тайной элитой этого мира. Более того, раз в несколько лет каждый корабль поднимался на поверхность и совершал облет вокруг планеты. Все-таки пилотам, навигаторам и прочему персоналу необходим был пусть минимальный, но реальный опыт помимо теории и тренажеров.

Конечно, юная княжна тогда была шокирована, однако задала отцу логичный вопрос: «А зачем они, если эльфы никуда не летают⁈» На что отец уклончиво ответил: «Ну мало ли что может произойти». Сейчас Тиадра всерьез сомневалась, что и он сам знал ответ. Традиция, заветы предков, «запасной вариант» — всё это выглядело как отговорки. Что такого могло произойти, что придется эвакуировать жителей? Землетрясений на Валиноре не было. Океанов, способных выйти из берегов, тоже. Да даже морей толком не было, если не считать таковым Большое озеро! Несущейся к Валинору астероид? Общепланетная засуха? Чудовищный мор?

Тиадра уже вторую неделю пыталась найти ответ. Чем-то же руководствовались первопоселенцы, оставляя такие наставления? Если бы знать, от какой угрозы они пытались защитить будущие поколения, может, ее удалось бы предотвратить без таких экстремальных мер?

Но пока поиски были тщетны. Тиадра даже вызывала главу пункта посадки Золотого Сияния и тщательно допрашивала, не сохранилось ли каких-то дневников, личных блокнотов, не относящихся к обслуживанию лайнеров рекомендаций или чертежей. Однако ничего такого не было. Как не было и ответа на второй важный вопрос: что там вообще в Чуждых землях? Как так вышло, что за четыреста лет никто не удосужился сделать карту местности хотя бы ближних к Золотому Сиянию территорий? Неужели все эльфы действительно настолько боятся оторваться от линий Силы?

Девушка опять вспомнила про тот бой в степи. Из десяти эльфов избежали гибели только трое, и то благодаря непревзойденному воинскому мастерству. За недолгую жизнь Тиадры эта был самый далекий выход в Чуждые земли. И за него Анарион едва не поплатился жизнью. При воспоминании о короле у Тиадры побежали по телу мурашки и щеки потеплели. Да, они договорились обо всем забыть. Но это можно сделать на словах. Внутри же себя, в душе, княжна и не думала так поступать. Напротив, каждый вечер, ложась спать, она вспоминала прекрасные глаза его величества и бархатный голос, и мечтала встретиться с ним, хотя бы во сне. Можно было отправиться в Аэркарас и наяву, тем более с представлением Накилона появился весомый повод, а также возможность попробовать поискать ответы в огромной дворцовой библиотеке. Тем не менее, когда княжна представляла, что нужно будет держать лицо, соответствовать статусу, а самое ужасное, наблюдать, как многочисленные девицы вьются вокруг Анариона, а он им улыбается, желание путешествия в столицу сразу пропадало.

Им не быть вместе. Тиадра и так бесцеремонно отхватила кусок чужого пирога. Значит, надо сосредоточиться на том, чему она собирается посвятить свою жизнь — защите и процветанию вверенных ей жителей Золотого Сияния.

Где же еще можно поискать информацию, хотя бы о Чуждых землях? Пожалуй, стоит начать с опроса дежурящих на границе со степью эльфов.

Глава 10

Вестеле катила коляску по парковой дорожке, ближе к замковой ограде. Здесь не было фонтанов, увитых зеленью беседок и скульптурных композиций. Зато стояла настоящая свежесть от крон вековых деревьев, густого кустарника, а кое-где даже притулились кованые скамьи. Обычно гуляющие эльфы стремились в центр парка, и этим тоже окраинные тропинки устраивали княгиню Серебряного Ручья куда больше. Представление, к счастью, прошло быстро и без эксцессов. Но все эти выслушивания соболезнований, ахов-вздохов и причитаний: «Мы так о вас переживали», словно наливали кислоту на уже затянувшуюся рану.

Илунэ, «потому что так надо», была с недавних пор прикреплена к ней няней, и Вестеле могла бы поручить прогулки с малышом ей. Но разве для того она родила сына, чтобы удовольствие от общения с ним получала какая-то девушка, пусть даже хорошая и порядочная? Княгиня вообще не считала, что няня им нужна, но, раз Анарион настоял, так и быть, пусть встает к Накилону ночью. Надо сказать, как только молодая женщина начала высыпаться, у нее сразу и улучшилось настроение, и удвоились силы вот для таких семейных прогулок в тишине, под пение птиц. Иногда, когда Вестеле была уверена, что рядом никого нет, она пела сыну и сама. Но сейчас малыш сладко посапывал, укрытый кружевным одеяльцем, а его мама наслаждалась долгожданным миром в душе.

Развернув коляску на очередном повороте, Вестеле обратила внимание, что на скамье впереди сидит мужчина. Это ее никак не испугало, потому что попасть в парк, минуя охрану, никто не мог. Да и, на крайний случай, у нее под матрасиком в люльке был спрятан комм. Король, естественно, о нем знал, но демонстрировать такие аксессуары считал неправильным даже для себя. Княгиня продолжила прогулку в том же темпе, но, когда поравнялась с лавочкой и уже повернула голову, чтобы поздороваться, слова застряли у нее в горле.

Лицо у эльфа было синюшным, а выпученные в ужасе глаза напоминали два искусственных шара с огромными черными зрачками. Это так искажало облик мужчины, что Вестеле не сразу узнала лекаря, отца Илунэ. Позади послышались торопливые шаги, и княгиня, вздрогнув от неожиданности, отшатнулась. Но угрозы не было — из-за поворота выбежал мэтр Дункан. Они не раз уже встречались и во время его утреннего, и во время вечернего кросса (это словечко княгиня привезла из других миров), так что ничего неестественного в его появлении не было. Лицо хирурга, как и обычно было отстраненным, хотя при виде девушки с коляской, его черты чуть смягчились. Или просто Вестеле было приятно так думать.

В следующую секунду взгляд иномирянина остановился на сидящем эльфе. Мэтр тут же подскочил к пострадавшему и оглядел его.

— Он мертв и, похоже, уже давно. Думаю, смерть наступила еще вчера вечером. Что у вас принято делать в таких случаях?

— А?.. Что?.. В каких? — растерянно ответила вопросами на вопрос Вестеле.

Ей и раньше случалось видеть трупы, но, кажется, еще ни один не выглядел так жутко.

— Когда кто-то внезапно умирает, — спокойно пояснил мужчина.

— Вызывают охрану и лекаря.

Дункан осмотрелся по сторонам. Оставлять женщину с ребенком возле трупа казалось неправильным. На первый взгляд, смерть выглядела естественной, а вдруг все-таки нет?

— А вы бы не могли сходить их привести, я здесь пока подежурю?

Вестеле несколько напряженно глянула на Дункана, потом на коляску…

— Малыша можете со мной оставить, можете взять с собой, как вам удобно. Для скончавшегося эльфа лишние двадцать минут роли не сыграют.

Наконец княгиня сделала выбор.

— Я быстро! — и она, чуть приподняв подол длинного платья, поспешила к замку.

Дункану такое доверие было приятно, и внутри словно разлилось благодатное тепло. Это, как и все последние разы, когда у него проявлялись хоть какие-то чувства, очень поразило мужчину. Он давно уже был уверен, что все эмоциональные «рецепторы» у него атрофировались навсегда.

Первыми к месту, конечно же, прибежали два воина охраны. Они, принеся извинения, оттеснили Дункана с коляской от скамьи и застыли перед ней как две статуи. Хирург отодвинулся метров на десять от «оцепленного» места, но уходить не спешил. Во-первых, Вестеле вернется именно сюда и может заволноваться, не увидев Накилона. Во-вторых, он не слишком доверял кому бы то ни было, поэтому предпочитал остаться, хотя бы пока не придет глава охраны. В это время в коляске послышалась возня, и хирург перевел взгляд с эльфов на пробуждающегося младенца. Он даже попытался покачать коляску, но малыш, видимо, уже всерьез собрался бодрствовать и распахнул голубые глазенки. Не увидев рядом мамы, он скривил пухленький бантик губешек и уже намеревался зарыдать, но Дункан нашелся:

— Смотри, смотри, что я умею, — и он поцокал языком.

Малыш чуть повернул голову, взгляд его стал выражать любопытство, и плакать эльфенок передумал. Хирург поцокал пару раз и, по ерзанью Накилона поняв, что интерес утрачен, применил еще один откуда-то ему известный «прием»:

— Идет коза рогатая за малыми ребятами… забодаю-забодаю, — и он с доброй улыбкой, изображая двумя пальцами козу, дошагал до грудки младенца и слегка пощекотал.

Будущий князь двух территорий зашелся счастливым звонким смехом.

— А вот, гляди, я еще так могу, — и Дункан, надув щеки, нажал на них указательными пальцами, изображая звук лопнувшего шарика.

Мальчишка опять захохотал над таким большим и забавным дядей, потом изрек одобрительное:

— Аугу!

— Ты прости, друг, у меня с другими языками плохо, — с усмешкой произнес хирург. — Когда-то я пытался учить итальянский, как самый близкий к латыни язык, но не задалось.

— Аугу? — повторил Накилон, но уже с другой интонацией.

— Ну, не знаю. Таланта, наверное, нет.

— Кыы гу, — философски подметил малыш.

— Ну надо же! — раздался совсем рядом голос Вестеле.

Дункан распрямился и смущенно, оправдываясь, проговорил:

— Простите, я опасался, что он станет плакать…

— Вам совершенно не за что извиняться! Я просто очень удивлена, что Наки нашел с кем-то общий язык кроме меня. Ему вообще не нравятся суета и частая смена лиц. После представления он три дня почти не спал и плакал.

— Может, у него колики? Вы кормите грудью? — тут до Дункана дошел смысл вопроса и кому он его задал.

К лицу прилил такой жар, что хирург подумал, что стоит сейчас, наверное, цвета томатной пасты. То, что нормально было спросить на Гермесе у женщины, на Валиноре могло быть воспринято как чудовищная бестактность или даже оскорбление. Копалиани и в страшном сне не мог представить обидеть такую светлую женщину, как княгиня Серебряного Ручья. Но она отреагировала на удивление спокойно.

— Не волнуйтесь, я целый год жила в вашем мире и понимаю, что вопрос носил совершенно консультативный характер. Я знаю, что у людей намного проще относятся ко всему… этому, но у нас не принято так. И да, у Накилона случаются колики, потому что мне приходится его уже второй месяц кормить смесями, благо я их привезла целый поддон. На Валиноре в таких случаях принято находить кормилицу. Но мне эта идея… показалась неприятной.

За поворотом снова раздались шаги, и на дорожку вышел низкого роста полноватый эльф — Дункан уже знал дворцового лекаря по своим урокам. Хирургу казалось, было бы правильнее оставить учебу кому-то помоложе, но Андориэль так загорелся новыми знаниями, что Копалиани даже постеснялся озвучивать королю свои мысли. Следом вышли Гектор и сам его величество. Замыкала процессию громадная белая в серых пятнах рысь. Копалиани уже знал, что это питомец и личный телохранитель короля и что разгуливать рысь может где угодно и когда угодно. К чести животного надо сказать, что оно не было агрессивно и всегда перемещалось так, будто абсолютно одно в пространстве, выделяя из общего фона только обожаемого хозяина.

Андориэль провел беглый осмотр, попросил у начальника охраны кинжал и разрезал снизу брюки почившего. С такого расстояния было не разглядеть, но, вероятно, он увидел как раз то, о чем подумал Дункан, — отеки.

— Инфаркт, — констатировал лекарь, поливая на свои руки из пузырька дезинфицирующую жидкость.

— Он раньше жаловался на сердце? — задал вопрос его величество.

Поза короля по-прежнему оставалась напряженной.

— Я… плохо его знал, — растерялся Андориэль. — Лучше бы уточнить у дочери. Хотя какой сейчас в этом смысл…

Дункан прочитал по лицу эльфийского монарха, что тот явно смысл видит. Анарион, словно почувствовав на себе взгляд, поднял глаза. Потом махнул хирургу, призывая его подойти, но сам отошел в сторону от скамьи.

— Мне интересно ваше мнение.

— По визуальному осмотру я согласен с мэтром Андориэлем.

— А скажем… провестине визуальный? Я читал о таком.

— Вы имеете в виду вскрытие? — уточнил Дункан.

Его величество поморщился, но кивнул.

— Да, конечно, я могу это сделать и осмотреть тело на предмет насильственной смерти, но как отнесутся родственники? У нас на Гермесе нельзя было делать вскрытие без их письменного согласия.

— Это вопрос государственной важности, так что я не собираюсь ни у кого спрашивать разрешения. Сколько вам надо времени?

— Если его доставят в операционную прямо сейчас и вы позволите отменить занятия, то ответ будет сегодня же.

— Действуйте! — и он подозвал Гектора дать соответствующие распоряжения.

Бериан Морвэн, свирепо дыша, вышагивал по своему кабинету. Ему пришлось снова пропустить Совет! Этот сопляк обложил его, словно лису в норе! Нет, выбираться за пределы Ясеневого Леса и Лунного Камня сейчас совершенно для князя небезопасно. Столько лет было всё спокойно, так на тебе! Всплыл этот эванесковский выродок! На родине он, правда, быстро подох, но сколько проблем Морвэнам теперь расхлебывать!

Бериан не знал, почему его предкам-переселенцам при дележке валинорского пирога достался именно Лунный Камень. Княжество небольшое, гористое, практически не имеющее пахотных земель и леса. Когда-то давно тут и правда добывали лунный камень. На первых порах создавать визоплазы — вставки из драгоценного минерала в хитрые эльфийские рукава, позволяющие концентрировать Силу, — пытались именно из него. Тогда, вероятно, и цена была соответствующая, не как за полудрагоценный мусор. Но потом экспериментальным путем установили, что сапфиры пропускают энергию куда лучше, и камень в разы упал в стоимости, используясь в основном в медицине и недорогих ювелирных украшениях. Но даже и эти залежи были выбраны еще во времена прадедовой молодости.

Бериан считал, что его семья и так долго терпела беспредел. Почему его люди должны жить, затянув ремни, когда другие князья жируют? Когда отец женился на сестре короля, все ожидали перемен к лучшему. Но, кроме солидного банковского счета, драгоценностей и пары десятков редких племенных лошадей, в приданое братец ей ничего не дал. Однако на границе с Ясеневым Лесом была хорошая долина. Урожай там успешно рос, да и пасти коней было где. Соседи, у которых всего было в достатке, сперва этого как будто не замечали. Но однажды еще к отцу приехал князь Эванеску и потребовал, показав старинную карту, освободить причитающуюся ему долину. Морвэны не согласились и стали патрулировать владения, считая их своими. Эванеску решили вернуть территорию силой. Потом вроде бы был заключен мир, но препирательство по спорной долине затянулось на годы.

И в итоге Бериан, вымотанный постоянной гибелью своих эльфов и противостоянием, решил поступить кардинально. Ясеневый Лес благодаря предательству был захвачен. Княжескую семью, включая стариков и детей, вырезали спящими в своих постелях. В живых тогда остался только средний сын Мараик, гостивший у родственника в соседнем княжестве. Понимая, что нельзя оставлять врага за спиной, Бериан добрался бы и до него, но мальчишка умудрился бежать с планеты. Не без помощи дяди, как полагал Бериан. Впрочем, он рассчитывал никогда больше его не видеть, обосновываясь в Ясеневом Лесу.

И вот пятнадцать лет благополучной жизни закончились! Мало того что король из-за возвращения Мараика обвинил Морвэна в преступлении и теперь приезд в столицу Бериану был заказан, так еще и княгиня Серебряного Ручья за ничтожный месяц в браке с вернувшимся князем Ясеневого Леса успела забеременеть! Молодой король, конечно, кинул Бериану кость, что тот может попользоваться землями Леса до совершеннолетия Накилона. Но а дальше-то что? Убираться назад в Лунный Камень Морвэн не собирался. Да, в конце концов, у него куда больше прав на трон, чем у сидящего на нем зарвавшегося пацана!

Но Бериан не хотел новой войны. В его годы уже как-то спокойнее сидеть дома с пледом и книгой, нежели гарцевать впереди войска. И тогда он придумал компромисс со своей совестью. Если бы Анарион женился на одной из его дочерей, это бы исправило ситуацию. Мориэль была очень начитанной, талантливой и красивой эльфийкой. Казалось, всё должно пройти удачно. Но девушка уже год жила во дворце, а предложения от короля так и не поступало! Кажется, все-таки придется откидывать теплый плед и переходить к решительным мерам…

Чтобы появиться в Омьяжгере без шума и ковровых дорожек, его величество взял с собой только четырех самых надежных воинов из своей охраны. Гектор порывался поехать с ним, но Анарион запретил. На самом деле для того, что он задумал, человек с опытом и смекалкой его военачальника только бы помешал. А так в перелесок невдалеке от Аэркараса въехал король с отрядом, а выехали пять воинов удачи. Среди наемников встречались представители всех рас, но чаще других — люди. Почему? «Так исторически сложилось», — сказал бы отец Анариона. У старого монарха был единый ответ на все любопытствующие вопросы маленького сына. Хотя, скорее всего, правды он и сам не знал. Так что группа вооруженных до зубов воинов с гладкими лицами и в плащах с капюшонами в эту концепцию отлично вписывалась.

Анарион держал руку на пульсе страны, еще в бытность принцем представлял, чем занимается эта братия, и даже поддерживал с некоторыми из них взаимовыгодные отношения. А теперь, когда благодаря умениям хирурга стало очевидно, что лекаря Мориэль умертвили, визит в Омьяжгере приобрел еще большую важность.

Дочь Шамбура уверяла, что ее отец был полностью здоров. Собственно, это не удивительно для сорокалетнего мужчины на Валиноре, который следит за собой. Но более значимым подтверждением стало то, что хирург умудрился рассмотреть на шее жертвы место свежего укола. Да, на Валиноре в особенно критических ситуациях использовали инъекции, но они абсолютно никогда не делались в шею! К тому же по ряду признаков, подробно которые Анарион, далекий от медицины, не понял, всё сводилось к тому, что органы лекаря функционировали замечательно, пока в кровь не поступил какой-то вызывающий спазм артерий яд. Вероятнее всего, конечно, Лорган пытался скрыть свое участие в заговоре. Или Шамбур что-то еще утаил, и его убили, дабы не проболтался.

Дункан сказал, что мог бы даже определить яд при наличии ингредиентов для токсикологической экспертизы. Тогда король решил, что это тот случай, когда стоит отступить от правил, и попросил хирурга составить список всего, что, на его взгляд, совершенно необходимо доставить из большого мира. Иногда, чтобы удержать старый порядок, приходится действовать новыми методами.

Вот этот его выезд в главный гномский город под прикрытием тоже можно было отнести к таковым. Остановился Анарион с сопровождением на третьесортном постоялом дворе и, взяв с собой всего пару телохранителей, направился на встречу с главой «темных гномов», как они себя называли, — теневым воротилой Наром Усёком. Тот бы, конечно, даже не стал говорить с незнакомцами, но у молодого короля было рекомендательное письмо от некого Громилы Войчича, которое гласило: «С подателем сего дела иметь можно!» Получил его Анарион… не совсем праведным путем, но ведь главное — это результат? А еще был «пароль» в виде синего шелкового мешочка, в котором лежали небольшие, с горошину, изумруд, рубин и сапфир. Три именно таких камня и именно в синем мешочке говорили о том, что пришедший на аудиенцию к Усёку индивидуум «в теме», ну и платежеспособен.

После всех предосторожностей и сдачи оружия к гномскому мафиози их пропустили. Телохранители короля стояли рядом и старательно изображали из себя наемников. Анарион считал, правда, что весьма паршиво, но, слава богам, гномам блеск камней глаза, видно, затуманил. В огромной, вычурно обставленной комнате преобладали красный и золотой, отчего у короля зарябило в глазах. И везде ковры, мягкие подушки, золотые статуэтки и… охрана. По периметру комнаты его величество насчитал аж девять гномов в полном вооружении. Сразу видно — не к главе клана пришли. У того-то было всё в разы скромнее.

— Дорогие гости из каких земель? — первым начал хозяин, жестом приглашая проходить и, видимо, садиться на подушки напротив него.

Сам он тоже возлежал на невысоком постаменте. Другой мебели в комнате, если не считать высоких напольных ваз и низеньких столиков с яствами перед Наром, не было.

— Из Хрустальных Озер, — назвал Анарион самое удаленное от Омьяжгере княжество, в котором он действительно имел неожиданность родиться, — но сейчас наш наниматель — другой весьма знатный лорд.

— И с каким же делом вы ко мне?

Анарион резонно рассудил, что, раз Нар задал такой прямой вопрос при страже, значит, можно говорить в открытую.

— Громила сказал, что есть возможность… переправить весточку в Чуждые земли и получить ответ.

— Ты меня предателем родины считаешь? — взревел Нар, чуть поднимаясь с лежанки.

Телохранители по периметру тут же почти одновременно схватились за кинжалы.

Глава 11

Воины Анариона напряглись, но сам король остался расслабленным.

— Что вы, уважаемый Нар! Я вас принимаю за успешного делового человека. Гражданина мира. Разве для таких бывают границы? Для бизнеса нет преград, и все расы равны.

— Эх, хорошо выкрутился! — заулыбался гном, сменив настроение так же быстро, как и «впадение в гнев».

Стража, как по команде, сняла руки с оружия. Король понимал, что это своего рода проверка, фарс. Но воины его заметно побледнели. Трое безоружных эльфов без визоплазов против десяти вооруженных до зубов гномов… Для обоих телохранителей короля было очевидно, чем бы кончилась такая потасовка. А не уберечь его величество — это же даже посмертный позор!

Анарион между тем продолжил:

— Мне нужно отправить письмо самому значимому господину в Чуждых землях, с которым ты в состоянии меня связать. За информацию, которую я оттуда получу, щедро будет заплачено и степнякам, и, конечно, тебе. Сколько на это нужно времени?

— Вот ты шустёр! И главного подай, и быстро сообрази! Такие посыльные, знаешь ли, жизнью рискуют и дорого берут.

— Мой наниматель очень богат, а вопрос очень важен. Посыльный тоже останется доволен.

— Значит, точно светлейший князь… — в воздух, как будто сам для себя, озвучил мысль Нар.

Анарион промолчал. На кого бы Нар ни подумал, его такой расклад вполне устраивал.

— А как же ты проверишь, вожак их тебе ответил или посыльный пару ночей в трактире отвисал и баб тискал, а потом тебе ответец подмахнул?

— Попрошу дать ответ в письме на такой вопрос, о котором твой посыльный не догадывается. А если рискнет обмануть… Не обессудь, но рисковать жизнью ему больше не придется.

Гном с пониманием кивнул. Теперь, когда степень доверия Нара ощутимо увеличилась, Анарион решил перейти к основному вопросу переговоров.

— А знаешь… Громила утверждал, что для тебя вообще ничего невозможного нет. Так оно или он несколько преувеличил?

— А ты меня на слабо не бери! — ощерился гном. — Говори, что надо, вот и проверим.

— Организуй нам встречу на нейтральной территории. Потолковать бы с глазу на глаз?

— Где ж ты видел такую территорию? — фальшиво изумился Нар. — Тут королевство, там Чуждые земли.

— Но на их границе горы, — многозначительно ответил Анарион, прощупывая свою версию.

Раз у гномов была возможность контактировать со степью, не через Золотое Сияние же они туда попадали? Приграничный проход довольно узкий и под надежной эльфийской охраной. Шастающие туда-сюда чужаки, будь то хоть гномы, хоть люди, сразу бы вызвали подозрения. А значит, есть другой путь. Куда более короткий, хотя, вероятно, и труднодоступный.

Нар всерьез задумался, почесывая густую бороду.

— Давайте так, — наконец изрек он, — завтра за пару часов до заката выезжайте за восточные ворота. Там вас встретит проводник. Весточку на ту сторону я прямо сейчас отправлю, а придут на переговоры или нет, это уж как тебе удача улыбнется.

Потом ухмыльнулся и ядовито добавил:

— Хотя если вы у нее в фаворе, то скорее и не придут. Как понимаете, за пределами границ королевства я не дам за вашу жизнь и ломаного мириана.

— Это наше дело! — осадил гнома Анарион.

Нар звучно захохотал и поднял обе руки раскрытыми ладонями вперед.

— Что ты, я и вмешиваться не буду! Отсыпай мою долю, и я вас даже не видел.

Анарион встал с подушек и положил тугой мешочек на серебряное блюдо перед гномом. Тот сразу заглянул и, удовлетворенно кивнув, сделал жест охране. Два ближайших к выходу гнома тут же кинулись распахивать створки высоких кованых дверей. Кажется, они бы выдержали, даже пальни в них из пушки.

Что ж, пока шло всё удачно.

Уже на улице, вернув себе оружие, один из охранников, который был значительно старше короля и выжил вместе с ним в прошлогодней битве, осторожно спросил:

— Могу ли я озвучить свое мнение, ваше величество?

Анарион поморщился.

— Если не собираешься мне читать нотации про риск, давай. А нравоучений не надо. Как понимаешь, Гектора я именно поэтому оставил в Аэркарасе.

Воин тяжко вздохнул, видимо, куда больше поддерживая сторону главы охраны, нежели молодого короля, но сказал о другом:

— Вы уже отдали деньги вперед. Что им помешает нас облапошить? Может, они и суетиться, организовывая встречу, не будут.

— Знаешь, друг мой, нам, эльфам, этого, конечно, не понять, но и у темных гномов, и у воинов удачи есть свой кодекс чести. Если они взяли плату, то непременно отработают. Они бандиты — да, но не воры в чистом виде и не мошенники.

После инцидента в парке Вестеле думала, что станет избегать окраинных тропинок. Но… что-то ее тянуло именно туда, и страх, который должен был бы развиться, так и не проявился. Тем более теперь придворцовую территорию постоянно патрулировала охрана. Однако, когда сзади раздались торопливые шаги, Вестеле все-таки вздрогнула и резко обернулась. К ней спешил Дункан, одетый в повседневную одежду, не предназначенную для спорта. Хирург предпочитал носить привычные для него иномирные вещи, и княжна это понимала. Целый год она носила «цивилизованные» брюки и изредка юбки, но не чувствовала себя в них комфортно.

— Добрый вечер, леди Эванеску!

— И вам, мэтр Дункан! Но лучше говорить «леди Вестеле», так более принято. Фамилию может носить много человек, а имена мы всегда стараемся давать уникальные или редкие.

— Обязательно учту! Вы когда-то предлагали совместно пройтись? Я вам с Накилоном не помешаю?

— Конечно же нет! Тем более он сладко спит. Как вы здесь обживаетесь?

Княжна постаралась выбрать наименее опасную тему. Слишком отстраненным был обычно у Копалиани взгляд. Ей это было знакомо — чувство потери и необратимости, бессмысленности бытия и собственного существования. Вестеле только спустя пятнадцать лет смогла оплакать любимого и вернуться к жизни. Кого же потерял мэтр?

— Я неприхотлив, так что всем доволен. Случаются, правда, иногда казусы, но я стараюсь быстрее восполнить знания о вашей культуре.

Дункан пошел рядом, и на дорожке сразу стало тесновато. Вестеле обратила внимание, какие у хирурга широкие плечи и мощные мускулы на руках — иномирная одежда со смешным названием «футболка» так плотно облегала тело, что рельеф невозможно было скрыть. Странно, вроде бы не воин…

— Вы всю жизнь провели на Гермесе?

— Да, и даже никуда не вылетал. Это мое первое путешествие.

— Планета без кислорода, в куполе… Вам было комфортно?

— Вполне. Я же не знал другой жизни.

— Вы скучаете по родине?

— Нет. Меня там ничто не удерживало. А заниматься работой я могу в любом месте Вселенной.

Действительно: родина — это в первую очередь не место (хотя вид на Серебряный Ручей с дороги Вестеле тоже очень любила), а эльфы, к которым ты хочешь возвращаться. Для нее это были сестра и… Анарион. Вся эта история с Мараиком их с принцем очень сблизила. Наверное, в его лице она обрела брата, о котором с детства мечтала. А вот у Дункана, похоже, на Гермесе не осталось совсем никого. Почему-то княжна чувствовала странную внутреннюю потребность помочь иномирянину. Вернуть его к жизни. Потому что сейчас хирург просто функционирует, а это совсем не одно и то же.

— Вы с детства хотели быть врачом?

— Практически да. А вы? — хирург запнулся. — Простите, вот опять сморозил глупость! Княжне же не нужна профессия.

— Отчасти вы правы. У нас мало женщин-аристократок работает. Но я получила блестящее по меркам этой планеты домашнее образование и в случае крайней необходимости могла бы, наверное, преподавать музыку. Или пойти в гувернантки. Однако княжна — это не только статус. Моя задача — заботиться о вверенных мне землях и их населении. Это тоже своего рода… профессия.

— Несомненно! — тут же согласился Дункан, как будто заволновался, что мог некорректным вопросом как-то задеть девушку. Но вид его по-прежнему оставался отстраненным.

Тропинка тем временем уже почти очертила периметр и вернулась к зданию дворца. Еще пара минут, и они разойдутся в разные стороны. Так что Вестеле набрала побольше воздуха в грудь и решилась:

— Мэтр Дункан, простите, что вмешиваюсь не в свое дело, но я знаю, как выглядит человек, который потерял в жизни самое дорогое. Я… сама такой была долгое время. Не закрывайтесь от тех, кто хочет вам помочь. Работа — это не спасение, а лишь способ не думать! Если соберетесь еще когда-нибудь нам с Накилоном составить компанию, мы всегда рады!

И она смущенно улыбнулась, под конец монолога уже пожалев, что все-таки его начала.

Дункан выглядел действительно растерянным. Кажется, он совершенно не ожидал от леди с манерами такого бестактного вмешательства в личную жизнь. Сейчас он сухо попрощается и уйдет.

— А… кого потеряли вы? — понизив голос, спросил Копалиани.

Тут уже стушевалась княжна. Слова мужчины, произнесенные полушепотом, показались какими-то… особенными. Заботливыми, искренними, сочувствующими… И, в общем-то, беспардонными. Но она же первая начала!

— Отца Накилона, — Вестеле сказала так, а не проще — «мужа», потому что, по сути, Мараик им не был, а существовал лишь фиктивный документ о браке. — Я любила его и пятнадцать лет ждала. Но я справилась с этой утратой. У меня есть сын, сестра и друзья, ради которых стоит жить. Уверена, если вы не станете закрываться от мира, и у вас они появятся!

— Сомневаюсь, я по природе нелюдимый.

— Вот и удачно, что вы на Валиноре! — тихо засмеялась княжна. — Здесь вас будут окружать в основном эльфы. К тому же мне видится, что затворничество не у вас в характере. Это просто броня, которую вы боитесь снять и выйти из зоны комфорта.

В эту минуту проснувшийся Накилон резко зашелся требовательным плачем.

— Простите! — спохватилась Вестеле. — Его уже надо кормить!

И спешно покатила коляску к главному входу во дворец. Дункан тоже развернулся и направился к своим комнатам. В голове у мужчины творился кавардак. Получается, что княгиня Серебряного Ручья вдова⁈ Но после смерти ее мужа прошел самое большее год, а она уже сумела переступить через смерть супруга, которого пятнадцать лет откуда-то ждала? Это какой-то нонсенс. Скорее просто ее способ справиться с трагедией. Постараться вернуть жизнь в привычную колею. Конечно, а как же еще! Она должна быть сильной, хотя бы ради сына. Наверное, девушке легче думать, что не только у нее подобная ситуация. И если княжна будет видеть, как кто-то рядом с ней справляется, то и ей станет проще. На этом Дункан решил, что ради такого дела стоит и расширить круг своих занятий. Малышу нужна спокойная, уверенная в себе мама, и он ему постарается в этом помочь.

Анарион сидел за дальним столиком в таверне с пошлым названием «Грудастая кобылка» и делал вид, что поглощает обильный ужин. Сам же втихаря скармливал его запрятавшейся под стол хозяйской собаке. Есть без дегустации что бы то ни было после инцидента в Золотом Сиянии он не стал бы нигде. Собака, правда, вот уже полчаса беззастенчиво лопала и не подыхала. Хотя, откровенно говоря, Анарион не только опасался, но и брезговал. Таверна являлась полубандитским притоном и не сказать чтобы отличалась чистотой. Единственное, разносящие еду девицы были все в праздничных гномских нарядах, идеально отстиранных и отглаженных. И все как одна вот с теми достоинствами с вывески.

Народ же в забегаловке собрался разномастный. Гномов легко было отличить от людей по бесчисленным татуировкам, покрывающим их тела, и пирсингу, а мужчин — еще и по обязательной бороде, часто собранной в хвост или даже заплетенной косичками. Все расы Валинора гордились зримыми отличиями друг от друга и всячески их культивировали. Поэтому если, скажем, у гномки, живущей в смешанном браке в человеческом поселении, был выбор, к какой расе себя относить, то у родившейся на клановых территориях — никакого. Гномы чуть ли не с младенчества наносили на тела детей отметки — родовые, обережные, на удачу и так далее. И никому бы не пришло в голову их скрывать или стесняться. Это был такой же «фирменный» знак, как эльфийские уши. Гномы, правда, за глаза называли эльфов с некоторым пренебрежением «остроухими», но хорошо помнили, на чьих землях живут и в чьих руках Сила. Поэтому берега обычно видели отчетливо.

Час был поздний, и в зале уже собралось прилично народу. Король напряг слух, стараясь вникать в ведущиеся за соседними столами разговоры. Возможно, во всем Омъяжгере только здесь и можно было почерпнуть дельных слухов и намеков, которые помогут вывести из тупика его расследование. Чтобы не вызывать подозрений, он щелкнул пару раз пальцами и заказал очередную стопку перевара. Излюбленный гномский напиток был весьма крепким, а королю было необходимо сохранять свежую голову, поэтому он хоть и мучился угрызениями совести, но втихаря подпаивал алкоголем стоящее рядом «древо благоденствия». Им по гномским обычаям могло стать любое дерево, выращиваемое в помещении в кадке. Считалось, что удача не заглядывает в дома, где нет такого важного предмета интерьера. В таверне вот росла куцая лаврушка. Хотя удивительно, что на ней до сей поры оставалась хоть какая-то зелень — очень уж любили многочисленные посетители занюхнуть ее листочками одномоментно проглатываемый перевар.

Принесшая стопку девица так рьяно наклонилась над столом, демонстрируя «фирменное декольте», что Анарион тут же подумал, а не совмещает ли она работу разносчицы с кое-чем другим. И, словно прочитав его мысли, гномка томным шепотом проговорила:

— Если лорд захочет заказать… сладкое, меня зовут Фундина!

Анарион махнул рукой, давая понять, что девица свободна и предложение его не интересует. О боги, и ведь весь этот разврат на территории его королевства! С другой стороны, эльфы во внутренние дела гномов, пока те соблюдали законы, никогда не вмешивались. А рудодобытчики, кожевенники и оружейных дел мастера они знатные. Ну а вся эта фривольность нравов… некоролевское, по сути, дело.

Неожиданно в помещение вошел юноша. На нем были длинный плащ с капюшоном, низко натянутым на лоб, и недешевый по местным меркам камзол. По абсолютно гладкому подбородку было сразу ясно, что он не гном, как, впрочем, и сам Анарион. Но если внешний вид короля ни на грамм не отличался от того, как выглядят воины удачи — частые гости в подобных местах, то парнишка, несмотря на пару висящих на поясе кинжалов, смотрелся здесь как синица посреди воронов. Парень прошел к пивной стойке, и в его походке Анариону показалось что-то до боли знакомое. Король отвлекся от подслушивания рассказа про местные кулачные бои, на которые приезжали делать ставки некоторые зажиточные эльфы. Его величество очень интересовал список высокорожденных, посетивших гномскую общину в последние месяцы, но юноша у стойки волновал почему-то больше. Король весь превратился в слух, чтобы не упустить ничего, что будет сейчас сказано между владельцем таверны и парнем.

— Пинту пива, — проговорил новый посетитель хриплым голосом и, увидев промелькнувшее на лице гнома изумление, тут же добавил: — Самого крепкого!

И, пока хозяин суетился у бочонков, юноша окинул пристальным взглядом зал. Буквально на долю секунды Анарион увидел его черты лица, но вкупе с искаженным голосом, походкой и приметными кинжалами мозаика сразу сложилась. «Какого черта⁈» — полыхнули в душе молодого короля одновременно и гнев, и страх.

Глава 12

— Как мне пройти к Нару Усёку? Я издалека и что-то в вашем городе заплутал, — высокомерно произнес молодой воин.

Тавернщик сузил глаза до щелочек, почувствовав сладкий аромат выгоды.

— А зачем это он вам?

— Не твое дело! — хамовато обрубил парень, но Анарион почувствовал, что грубость напускная.

Гном, имеющий процветающее по меркам этого города заведение, лишь пожал плечами и переключил свой интерес на текущие дела.

Парнишка явно занервничал и проговорил в спину отвернувшемуся гному:

— Хорошо за адрес заплачу!

Хозяин снова повернулся к посетителю и с самодовольной физиономией произнес:

— Пять мирианов, золотом!

— Окстись, Иуда Христа дешевле продал! — искренне возмутился парень.

— Таких не знаю, — сочувственно выдохнул гномский пройдоха и добавил: — Моя цена верная. Не нравится, можешь вон у народа дорогу поспрошать, — и он щедро обвел рукой зал.

Парень на несколько секунд замер, потом полез в карман и, достав кошель, отсчитал монеты.

«Эх, а вот это вообще зря…» — с тоской подумал Анарион, безошибочно прикидывая, каких проблем сейчас добавит вид туго набитого мешочка.

Тем временем гном нарисовал примитивную карту и сунул ее юноше в руки. Тот, так и не прикоснувшись к напитку, встал и стремительно вышел. Трое гномов у ближайшего ко входу стола выждали пару минут и скрылись за дверью. Следующим, кто поспешил на выход, был уже сам Анарион. Он кинул на пивную стойку щедрую оплату и, натягивая капюшон сильнее, выскочил в ночь.

Луна стояла полная, так что проулки были хорошо освещены. Из-за окраинного района и позднего времени прохожие встречались редко. И чем дальше юноша с обузой на хвосте углублялся в пригород, тем реже попадались попутчики. Анарион старался держаться на таком расстоянии, чтобы оставаться незамеченным, но и успеть вмешаться в любой момент, если того потребует ситуация.

— Эй, лорденыш, надо бы поделиться тем, что у тебя в кошеле, — крикнул довольно приветливо один из гномов.

Парень резко обернулся с уже выхваченными кинжалами. Значит, преследование тоже давно просек и тактику свою обдумал. Демоны побери, расклад же явно проигрышный! Надо было постараться неожиданно сбежать. Преследователи были довольно тучными и вряд ли бы продержались в погоне достаточно долго. Хотя… проулки незнакомые, ночь. Это могло бы тоже плохо закончиться. «Не дури! — взмолился про себя Анарион. — Отдай им эти проклятые деньги!» Видно же, что грабители из «честных», кроме барыша им ничего не надо.

Но юноша не слышал его мыслей, поэтому оружие из рук не выпустил и с места не сдвинулся. Два клинка совершенно не лучший вариант, как-то устало подумал его величество. Это скорее психологическая атака, а вот сражаться в большинстве ситуаций лучше с одним. На испуг гномов точно не возьмешь, не тот контингент…

— Тю… Мальчик хочет поиграться? — с показным добродушием засмеялся двухметровый амбал с завязанной в хвостик бородой.

От фальшивого миролюбия по коже Анариона побежали мурашки. Вмешиваться нужно прямо сейчас, иначе как бы не стало поздно. Он, словно стрела, вылетел из укрытия и, подскочив к ближайшему гному, «наградил» его сильным ударом в ухо. Тот сразу обмяк, как напитавшаяся дождем накидка, и «стек» на землю. Обстановка в ту же секунду изменилась до неузнаваемости.

Амбал, угрожая длинным ножом, бросился к юноше. Второй гном, вооруженный топориком, — к королю. Анарион выхватил меч и кинжал. Это тоже было не лучшее сочетание, но снимать плащ, чтобы намотать его на руку и использовать в качестве щита, не представлялось возможным: последним делом было бы покрасоваться сейчас эльфийскими ушами.

Топорщик владел оружием вполне неплохо. Но длина меча позволяла его не подпускать на опасное расстояние. Краем глаза молодой король следил и за битвой своего протеже с амбалом. «Лорденыш» на удивление ловко пока сдерживал в разы превосходящего по силе противника, используя резвость и обманные маневры. Однако скоро на весь этот шум соберутся если не зеваки, то патруль. Не известно еще, что в их ситуации хуже. И король сделал вид, что отвлекся, подставляя под удар правую сторону. Гном, похоже, не слишком поднаторевший в военных хитростях, использовал открывшуюся возможность, и тут же его рука оказалась насаженной на кинжал, как колбаска на вилку. Он громко взвыл, выронил топорик и, в довершение ко всему получив ударом меча плашмя по затылку, шлепнулся к собрату. Амбал, обнаружив, что внезапно оказался один против двоих, отступил и… опустил оружие.

— Мужики, да вы чего! Мы ж так… чисто поразмяться. Не сдались мне ваши мирианы! Я вообще с воинами удачи не связываюсь! А парнишка больно расфуфырен, вот я его и не за того принял! Разойдемся дружбой? Лады?

И он, несколько шагов отступив по переулку спиной вперед, развернулся и припустил наутек. Рука Анариона метнулась, кажется, быстрее, чем он сам понял, что собирается сделать. Кинжал угодил гному под колено.

— С-с-сука… — взревел тот, споткнувшись и рухнув на здоровую ногу.

Молодой король, резко вернув меч в ножны, схватил обескураженного протеже за запястье и потянул за собой во дворы, чтобы как можно быстрее уйти от места драки.

Гномская стража обладала уникальной способностью никогда не оказываться там, где надо, но тотчас появляться там, где ее не ждут. Выскочив на соседнюю, мощенную булыжниками улочку, Анарион осмотрелся, пытаясь сориентироваться в городе, который немного знал, в первую очередь благодаря картам, и потянул «лорденыша» за собой в сторону одного из ближайших проулков. Но добежать они до него не успели. Откуда-то сбоку послышался цокот копыт патруля. Молодой король огляделся. Первый этаж здания, возле которого они стояли, был длинным и вытянутым, напоминая то ли каретный двор, то ли казарму. Второй же этаж его добавили позднее, когда, по всей видимости, у дома стало несколько не слишком ладящих между собой хозяев. Пристройки располагались так, что между их стенами зияли прогалы сантиметров пятьдесят шириной. Этого должно было хватить, чтобы спрятаться и переждать.

Анарион быстро подсадил «напарника» наверх, потом подпрыгнул сам, зацепился за крышу и, подтянувшись на руках, втиснулся в щель. Как назло, запасного выхода с противоположной стороны не оказалось. Второй этаж пристроили так топорно, что стены стремительно сужались, и на выходе из щели могла выбраться разве что кошка. Впрочем, ниша дала им возможность спрятаться таким образом, что конный отряд, не зная, где искать, их точно не смог бы заметить.

Эльфы стояли, плотно прижавшись к друг другу. Иной возможности укрыться щель не предоставляла. Молодой король чувствовал, как, словно набат, колотится его сердце, и причина таилась отнюдь не в коротком бое и пробежке. — Вы ничего не хотите мне сказать? — зловеще прошипел его величество, пока цокот копыт раздавался не слишком близко.

— С-с-спасибо? — неуверенно прошептала Тиадра, поднимая на Анариона глаза цвета крепкого чая.

— Вы хоть на секунду подумали, что с вами могли бы сделать, выяснись, что вы не мальчик, а хорошенькая эльфийка⁈

Тиадра вздрогнула всем телом, и это отозвалось в каждой мышце молодого короля такой сладкой истомой, отчего он чуть не забыл, что собирался вправлять своей протеже мозги. Огромным усилием воли отогнав наваждение, Анарион продолжил:

— Какого демона вы творите, княжна⁈ Ночью, без охраны, на чужой территории… Что вам надо в этом клятом городе?!!

Девушка опустила глаза. Ее дыхание тоже никак не выравнивалось, хотя они стояли спокойно уже несколько минут.

— Не спрашивайте меня о том, что не хотите услышать, сир.

Внутри Анариона сейчас бушевал такой ураган противоречивых эмоций, что примешавшаяся к ним ярость могла бы пройти и незамеченной, если бы он не понял, о чем девушка говорит.

Анарион поднял голову княжны за подбородок и дождался, когда она снова встретится с ним взглядом.

— Нефть? Эта ересь⁈ Вы не успокоитесь, пока не разнесете себя или планету?!!

Глаза Тиадры тоже гневно сверкнули.

— Планета может разнести сама себя! И если бы вы чаще не мечом махали, а читали древние трактаты, то поняли бы, что я лишь пытаюсь обеспечить выживание вверенным мне подданным!

— Если бы я меньше махал мечом, банда степняков еще год назад вырезала бы пол-Сияния!!! Может, и сейчас я зря пошел за вами следом⁈ — прошипел сквозь зубы Анарион, понимая, что патруль всё ближе и уже слышится фырканье лошадей и дружеская перебранка всадников.

Тиадра смущенно мотнула головой, снова отведя взгляд и как будто сконфузившись от незаслуженно кинутого ею обвинения.

— Старинные тексты могут оказаться правы, мой король, — уже не так уверенно прошептала она. — У планеты слишком много Силы! Представьте, что бы стало, скажем, с вами, если бы вы не выступали как проводник, а лишь вбирали ее, вбирали и держали в себе⁈

Патруль приближался, стало можно разобрать отдельные слова. Разговор шел спокойный, значит, просто плановый обход, может, их еще и искать не кинулись…

Что стало бы с ним, если брать Силу и не отдавать? Кажется, он это ощущал сейчас так четко, как никогда. Пусть это была и другая сила, но Анарион понял, что еще секунда — и его просто разорвет изнутри от бушующего торнадо. И он, не выпуская подбородок Тиадры из пальцев, внезапно даже для самого себя закрыл ее губы поцелуем. Шквал. Водоворот. Бездна. Он требовал, и брал, и делился в ответ. Полная дезориентация. Но самое, пожалуй, неожиданное в этом несвойственном для него порыве — то, что девушка его не ударила и даже не попыталась отпихнуть. Она сперва замерла, как трепещущая перед снежным барсом косуля, а потом ответила. Причем не робко, как другие девицы, которых в ранней юности принцу случалось поцеловать, а… страстно? Это уже была не его инициатива и поцелуй, это был поединок двух равных гордых хищников.

Но, когда вдруг с ее губ сорвался тихий стон, Анариона слегка отрезвило. Король понял, что еще пара вдохов — и он уже полностью потеряет контроль, начнет срывать с девушки одежду прямо здесь и нарушит все принципы, которых придерживался и в которые верил. Он резко отстранился и протиснулся ко входу. Глубоко втянул воздух. Что, демоны побери, с ним происходит⁈ Он эльф. Он король. Он не имеет права давать верх своим первобытным инстинктам! Его долг перед планетой — жениться, хранить верность избраннице и произвести на свет наследника. Тиадра же совершенно четко сказала ему «нет». Пусть он этого не понимал и пока не мог принять, но у «нет» нет значения «может быть» или «да, но при других условиях». Или… есть⁈ Вконец сбитый с толку своими ощущениями и мыслями Анарион, убедившись, что путь свободен, выпрыгнул из укрытия и помог спуститься Тиадре.

Всю дорогу до ее гостиницы они шли молча. А уже буквально на ее пороге Анарион потребовал:

— Поклянитесь жизнью брата, что вы не высунете до утра отсюда нос! А на рассвете с охраной выедете прямиком домой в Золотое Сияние. И ноги вашей без моего позволения не будет в этом городе!

Тиадра понурила голову, но молчала. Вот же упертая девица!

— Я же обещаю, что найду время в ближайшие месяцы наведаться в Сияние и выслушать все ваши теории, какими бы они мне ни показались сумасбродными! И мы вместе решим, что с этим можно сделать. Так годится⁈

Княжна кивнула, а потом, глядя куда-то в сторону, прошептала голосом, в котором, казалось, стояли слезы:

— Вы думаете, я шлюха, да? Тогда в степи, и вот сейчас…

— А вы думаете, я стал бы делать предложение шлюхе⁈ — зло оборвал ее Анарион. — До встречи в Сиянии. Я надеюсь, вы сдержите слово.

И король, не оборачиваясь, торопливым шагом пошел прочь. Он чувствовал, что девушка смотрит ему вслед, но заставил себя идти дальше. Его величество вообще ничего не понимал. Тиадра не была женщиной — она была его личным проклятием, которое с каждым днем всё сильнее приобретало форму пытки. Демоны побери, почему «нет»⁈

Глава 13

Ночной «побег» короля через окно третьего этажа по карнизу и водосточной трубе прошел незамеченным для его охраны. Анарион закрыл ставни на засовы и улегся на кровать. К завтрашней вылазке необходимо было восстановить силы.

Однако внутри бушевал адреналин. Все-таки в свободе от обязательств и в жизни вольного воина была определенная притягательность. Иногда приятно ее вкусить, но даже в такие моменты Анарион не забывал, что это лишь примерка чужой маски. Судьба его с рождения вела к другому. И хочет он или нет, бремя ответственности за народ и королевство нести ему. Хотя та встреча, которую его величество выторговал у Нара Усёка, тоже была весьма рискованным предприятием. Просто Анарион не мог по-другому: он поклялся отомстить за гибель своего отряда. За эльфов, которые ему за пять лет стали как братья. И завтрашняя афера, пожалуй, единственный путь, позволяющий выяснить заказчика нападения.

Исходя из свежих событий, в кандидаты метили сразу трое. Но король бы не удивился уже, если бы услышал и еще какое-нибудь имя из светлейших князей. Обстановка вокруг трона явно накалялась.

Его величество перевернулся на другой бок и постарался успокоить мысли. Представил Заповедный лес Аэркараса. Мерные колебания стеблей айпираса. «Огоньки» на деревьях. Медленно ползущие по небу облака…

Стук в дверь раздался так неожиданно, что король вскочил, выхватывая висящий на поясе у кровати меч.

— Кто? — недовольным сонным голосом произнес он.

Пауза в пару секунд, потом сконфуженный бас одного из его охранников:

— Простите, сир! Уже полдень, мы стали волноваться.

Король, успокоившись, выдохнул и погрузил меч обратно в ножны. Как же незаметно пролетает время, если спишь вот так, без сновидений. Будто тебя вообще не существует. В душе, однако, шебуршилось то ли сомнение, то ли предчувствие неясной опасности. Собираясь, Анарион попытался промотать все последние события, начиная с приезда в город гномов. Что могло дать такой осадочек? Тиадра! Он оставил ее вчера одну на пороге гостиницы, и да, пусть княжна с охраной, всё равно было на сердце неспокойно.

Придется сделать крюк по дороге к воротам и убедиться, что Тиадра послушалась и уехала. Предприятие им предстоит не из легких, так что лучше пресечь все лазейки для посторонних мыслей. Внутренний голос опять ехидно поинтересовался, точно ли молодой король уверен, что мысли о девушке неуместны, а не наоборот? Анарион его снова задавил авторитетом и стал продумывать предстоящий разговор. Глава степняков, конечно же, на встречу не приедет. Пошлет сподручного, но достаточно компетентного. Тоже не самый плохой вариант. Хуже, если пошлет отряд. Без визоплазов, на чужой территории их пятерка сильно уязвима. Но ради памяти своих эльфов стоит попытаться. Анарион опрометчиво пообещал сам себе, что после того, как он разберется со змеиным гнездом, будет вести соответствующую королю размеренную жизнь, а в операции пускать тех, кому по рангу положено, — Тайный отдел и охрану.

Провожал хозяин постоялого двора воинов удачи словно самых дорогих гостей, запаковав им с собой на дорожку копченого мяса, свежевыпеченного хлеба и огромную головку сыра. Еще бы, для того чтобы их не тревожили, «господа» выкупили целый этаж.

Чем ближе подъезжал молодой король к гостинице Тиадры, тем тревожнее становилось у него на душе. Махнув рукой сопровождению дожидаться на улице, Анарион быстро спешился и зашел внутрь. За стойкой с колокольчиком стоял невысокий худощавый гном. Если бы не морщинистое лицо, его можно было принять за подростка.

— Скажите, любезный, у вас вчера останавливался молодой человек из наших, он еще здесь?

Портье забегал глазами. Гномам, в отличие от эльфов, совесть врать не мешала. Но ведь неясно же, какой ответ желает получить воин удачи.

Анарион, почувствовал колебания, достал два мириана золотом и положил их на стойку.

— Правду!

— Уехали еще перед обедом. Как на духу говорю!

У короля на душе полегчало. Через несколько часов княжна доберется до родного города и будет там в безопасности. Им же надо продолжать путь.

Конный час — и вот маленький отряд доскакал до восточных ворот. Нельзя сказать, что Омьяжгере занимал огромную территорию, но и маленьким он точно не был. В воротах сновал народ — горняки возвращались со смен, фермеры спешили обратно в свои селения. Никого, подходящего под представление о проводнике, Анарион сперва не увидел и приказал отряду отъехать в сторону, чтобы их проще было найти.

Через несколько минут к группе подошел нищий старик — местный сумасшедший. Король видел в прошлый приезд, как он голосил что-то несуразное на площади. Дедок, одетый в многослойное тряпье, изрядно прихрамывал, опираясь на клюку, и один его глаз пугающе застилало бельмо.

Анарион вытащил из кошеля серебряный мириан. Это и так была слишком большая милостыня, а привлекать к себе внимание, тем более сейчас, не хотелось. Но, вместо того чтобы взять протянутые деньги, старик подошел вплотную к Алмазу и, схватив его за уздечку, прошептал:

— Двадцать мирианов золотом, и я вас сопровожу до места.

— До какого? — опешил его величество.

— Там, где степь встречается с лесом.

Голос гнома был не по-старчески чист и бодр.

— Посадите меня только на коня, а то к сроку не поспеем.

Анарион кивнул одному из своей охраны, и тот не без некоторой брезгливости усадил проводника впереди себя на лошадь. Весь отряд отправился в сторону гор.

Прошло двадцать минут, тридцать, сорок… Хребет простирался слева единым массивом, не позволяющим его преодолеть. Редкая роща, по которой они ехали, начала сгущаться, и королю, да и его охране, пейзаж нравился всё меньше. Неожиданно гном распорядился развернуться прямо к горе. Анарион посмотрел на него с недоверием, опять подумал, не ошибся ли он в проводнике. Впереди, казалось, нет ничего, кроме густых зарослей терновника. Но при близком рассмотрении оказалось, что дорожка, с трудом позволяющая пробраться всадникам по одному, всё же была. И заканчивалась она у низкой пещеры, на входе в которую стояли металлическая решетка и невысокая башенка с колоколом, довольно неприметная. Перед решеткой чинно сидели и резались в кости четыре гнома, подскочивших, как ошпаренные, когда первый конь выехал на полянку.

— Ох, Казимир, — облегченно выдохнули они, заметив проводника. — Калым нам привел?

Дедок, забывший про клюку, совсем по-молодецки лихо спрыгнул с лошади и ответил:

— Еще какой! Довольны будете!

Анарион скептически осмотрел хлипкую охрану прохода. Что же это, раз степняки о нем знают, из Чуждых земель в любой момент может нагрянуть очередная банда? Долго ли удержат ее четыре мужика и металлические прутья?

Проследив за его взглядом, Казимир обиженно проговорил:

— Вы не думайте, что тут ненадежно! У нас же у всех здесь семьи! Вон, видите, наверх тропка?

Действительно, если приглядеться, по наклонной скале змеилось что-то типа дорожки.

— Если колокол зазвонит — там сразу полыхнет костер. Его отлично видно дозорным Омьяжгере. Через полчаса на прорыв явится целая армия. А еще, на крайний вариант, есть взрывчатка. Так рванет, что все в пещере и останутся. Жаль, и прохода тогда тоже… Тю-тю… Меня он кормит, — и старик засунул пальцы под веко и вытащил линзу с бельмом, сразу превращаясь в мужчину средних лет. Пожалуй, Казимиру было не больше сорока пяти.

— Взрывчатка? — обеспокоенно уточнил Анарион, честно думающий до этого момента, что никакого оружия массового уничтожения на Валиноре не существует.

— Ну, такое… для горных работ используется, — растерялся Казимир, понимая, что сболтнул, похоже, лишнего, и сразу переводя тему. — Лошадей надо здесь привязать. В пещере еще свободно, а там, снаружи, тропка совсем узкая и крутая.

Эльфы нехотя спешились. Старший из гномов, верно поняв нежелание воинов удачи оставлять коней, пробасил:

— Да не боитесь! Мы не конокрады! Не вернетесь до рассвета, сведем главе клана в конюшню. У нас так с бесхозными принято.

«Наемники» промолчали. Прежде чем пересечь границу, Анарион остановился и с усмешкой проговорил Казимиру:

— Только после вас!

«Дедок» тяжело выдохнул, но подчинился.

— Факелы не нужны? — уточнил король.

— Нет. Там не темно. Сейчас сами увидите.

И действительно, внутри прохода стоял комфортный полумрак. В на удивление высоком потолке пещеры зияла тонкая трещина. Через нее просвечивали лучи заходящего солнца.

— Позже от луны тоже нормально видно, — пробубнил Казимир, шагая позади всех, рядом с Анарионом, — но вы учтите, на тропу вас вывожу, а дальше сами, там не заблудишься. Мне светиться ни к чему. Мало ли, вдруг вы подставу надумали, а мне с этим кинтингентом еще работать и работать.

«Контингентом», — поправил Анарион в мыслях. И тут же поразился, какие словечки знает «городской сумасшедший». Что ни говори, непростой дедок. И его величество притормозил шаг, чтобы отстать от охраны.

— А скажи, Казимир, ты главного у степняков вживую видел? — понизив голос, спросил король.

— Да вот как вас! — гордо произнес провожатый.

— И какой он из себя?

— Э! Мы так не договаривались! Информация денег стоит!

Еще бы! Казимир не был бы гномом, если бы решил поболтать просто так. Анарион вытащил два золотых мириана и вложил их в подставленную руку.

— Короче, мужик, невысокий такой. Но крепкий! И ручища во! — Казимир изобразил жестами размер с лапу медведя. — Говорят, подковы ими гнет. Но я врать не буду, сам не видел. Мордатый, и челюсть квадратная вперед выдвинута. Ну, знаете, как делают на орехоколках?

— А не врешь? Какой-то он у тебя чересчур колоритный выходит.

— Боги истинные! Вот прямо тут провалиться, если хоть слово соврал!

— Что еще? Цвет волос, глаз, татуировки, шрамы?

— Чернявый. Глаза не разглядывал. Да он как зыркнет, так не то что разглядывать, сбежать захочешь. Больше ничего нет вроде на руках и лице. В бане-то я его не видел, — и Казимир захохотал, считая последнее задорной шуткой.

— А что степняки покупают? Оружие?

— Фи! Зачем оно им? У них и свои кузнецы есть!

— А что тогда?

Глаза «дедка» забегали. Явно товар не относился к безобидным.

— Я не силен в торговле. Это вы лучше у господина Усёка спросите.

— А на что же они покупают? В Чуждых землях не самоцветов, ни мехов, денег и подавно нет?

— Значит, что-то есть, — уклончиво ответил Казимир. И желая «соскочить» с темы: — А вот и пещера заканчивается!

— Погоди, — король придержал провожатого за руку, — а что-нибудь необычное про Чуждые земли слышал в последнее время?

— Да у них там всё чудно! Хотя разве что… Легенда у них появилась. А может, и раньше была, да нам не сказывали.

— Что за легенда?

— Да как все — про чудовищ. Якобы внутри Валинора спит дракон, и пора ему уже просыпаться. И он то там лапу вытянет, то тут хвост — потягивается, а земля трясется. И горы новые. Только я вам вот что скажу — я десять лет сам в забой ходил: ни чешуи, ни хвоста ни разу не встречал. Да и что бы он там жрал⁈

— Спасибо, Казимир, — король подумал, что легенда на самом деле очень любопытная и отлично ложится на сказанное вчера в сердцах Тиадрой. Но об этом стоит подумать потом. Сейчас важно дело. — А у этого главного имя-то есть?

— Как же не быть! Да только я его не знаю. Главный — при мне его все так и кликали.

Анарион с Казимиром вышли из пещеры последними. Над планетой уже сгустилась ночь, но луна щедро заливала горные склоны светом. Было хорошо видно, что площадка, на которой они стоят, неширокая и заканчивается с одной стороны крутым обрывом, с другой — отвесной каменной стеной.

— Вот, ущелье видите? — показал проводник метрах в двадцати трещину, разбивающую гору на две половины.

Проход был узкий, разве что бок о бок вдвоем пройти, и то плечами толкаться.

— Идите до середины, там они будут вас ждать. Или вы их, эт я не знаю.

— А что, степняки сюда выйти не могут? — настороженно уточнил старший из охраны короля.

— Не хотят. Тут местность открытая, рискованно им. А внутри узенько, особенно не повоюешь.

Анариону аргумент показался так себе, но он зашел так далеко не для того, чтобы отступить. И король шагнул в сторону расщелины. Двое эльфов сразу рванули вперед, оттесняя его величество за спины. Вторую пару Анарион оставил охранять вход — менее всего хотелось получить удар в спину. А гномы… Те еще пройдохи. С них станется продать один товар дважды, служа одновременно разным господам.

Король с охраной шли по проходу в полной тишине, стараясь ступать по-эльфийски тихо. Еще бы знать, где тут середина… И, словно ответ на невысказанный вопрос, на камнях ущелья появилась фосфоресцирующая в лунном свете белая линия. По ту сторону черты никого пока не было, но Анарион решил, что благоразумнее подождать здесь, прижавшись к стенам. Недальновидно торчать посреди прохода живой мишенью.

Тишина стояла гулкая, лишь где-то далеко, видимо, в Чуждых землях, вопили шакалы. Поэтому услышать тяжелые приближающиеся шаги оказалось несложно. И вот уже в проходе привыкшими к густому полумраку глазами стало возможно различить четыре силуэта.

Все степняки были до зубов вооружены, но со свободными руками. Значит, нападать, во всяком случае до разговора, не планировали. Эльфы отделились от стен, вызвав некоторое смятение у оппонентов. Эффект неожиданности сработал.

Первым у степняков, практически перекрывая проход мощным, чуть ли не великанским телом, стоял бритоголовый мужик с татуировкой на лице. Накидки на нем не было, рукава рубахи плотно застегнуты на запястьях. Выходит, оружие только то, что на поясе, — пара кинжалов, кистень на короткой цепочке, ну и, вероятно, еще что-то метательное в голенищах сапог. Он точно главным не являлся. И даже не из-за описания Казимира. Полное отсутствие следов интеллекта на лице куда более явно свидетельствовало об этом.

Анарион вышел чуть вперед. Сейчас между ним и степняками оставалось всего шагов пять.

— Кто из вас главный?

Амбал раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но к «границе» внезапно протиснулся рыжий коренастый мужик с топором за поясом.

— Ну, положим, я! — хамовато произнес он.

— Тогда ты знаешь, что было в письме!

— Вышли мы в степь посмотреть, куда пропали наши ребята… А нашли лишь их объеденные зверьем тела, раскиданные вдоль всей границы, — зло сплюнул лже-Главный. — Хочешь знать, кто заказал нападение на принца? Не боишься, что плата будет непомерной?

Глаза степняка яростно блеснули. В этот момент король понял, что драка всё же будет. Меч в таком узком пространстве — плохой выбор против топора. Да и кинжалы не лучше.

— Говори, что нужно!

— Клятва чести для воина удачи нерушима же, да? — осклабился степняк. — Я дам ответ на вопрос прямо сейчас. И… еще кое-что интересное для твоего заказчика добавлю, после того как ты принесешь нам голову эльфийского короля. Назови свое имя и поклянись!

— Рио. Клянусь оплатить услугу.

— Не было заказа на тот набег. Землей-матерью клянусь! Это чисто моя мутка для степных целей. А вот кто нам информацию о выезде принца слил — сдержи слово, узнаешь.

— Ну что ж, резонно. Я обещал тебе голову короля? — и Анарион демонстративно откинул капюшон. — Возьми, если сможешь!

Мужик за секунду выдернул из-за пояса топор, но даже не успел им взмахнуть, как его сердце пронзил арбалетный болт. Анарион оказался проворнее. Лук — эльфийское оружие, и, маскируясь под наемника, его с собой не возьмешь. Зато баллестрино6[5] легко можно скрыть под плащом.

Второй болт, просвистев из арбалета королевского охранника с запозданием разве что в мгновенье, вонзился в горло амбала, стоящего за спиной «главного». Охрана оттеснила короля назад, а сама кинулась преследовать пустившихся наутек двоих степняков. Пара гортанных вскриков, и всё было кончено меньше чем за минуту. Анарион снова натянул капюшон и распорядился:

— Трупы тащим к выходу из ущелья, там скинем с обрыва. Не нужно знать ни гномам, ни степнякам, чем окончилась наша встреча.

— В Чуждых землях и так, и так догадаются, когда их посланники не вернутся, — резонно заметил старший из охранников, стараясь тянуть тело по проходу так, чтобы оно тут же затирало кровавую дорожку.

— Знаешь, у людей есть на этот счет занятная поговорка: «Не пойман — не вор», — усмехнулся его величество, хватая за руки рыжего.

— Хорошо, что убили главного, — вставил младший охранник, — теперь бандиты будут разобщены.

Анарион хмыкнул.

— Он такой же главный, как я гном! — и тут же посерьезнел. — Только опять не узнали имя предателя.

Его величество, конечно, был удивлен, что инициатива прошлогоднего нападения принадлежит не кому-то из светлейших князей, но в свете всего, что он узнал в Омьяжгере, это тоже было ценной информацией. Чуждые земли впервые за сотни лет активизировались и, похоже, склонны объединяться. И если в прошлом году принца они хотели получить живым, то сейчас уже подходила и голова. Что изменилось и какие на него были планы? Неужели Анарион тогда был прав и степняки желали обменять наследника на корабли?

— Знаете, что меня волнует, сир? — запыхавшись, добавил старший охранник, сталкивая последнее тело в пропасть. — Сейчас они пытались всучить заказ вам на вас же, но завтра найдут для этого кого-то еще.

Анарион пожал плечами.

— Не они, так кто-то другой найдет. Я к покушениям привык. Главное, мы уже будем начеку.

Глава 14

Дункан проснулся раньше будильника и с трудом после многослойного сна пытался сообразить, где он и какой сегодня день. Солнце уже активно заглядывало в окно… Солнце⁈ Ах да. Он на Валиноре! Значит, все-таки это реальность, а сном была ординаторская в главной больнице Гермеса. Получается, что хирург не вскакивал с дивана, не опаздывал на операцию и не требовал предоставить его пациенту искусственно выращенную почку…

Вот почему ему всегда снится только работа? Вероятно, княгиня права — жизнь не должна сводиться исключительно к труду, даже если это труд на общее благо. Тут Копалиани вспомнил, и почему не звонит будильник — в субботу его ученики освобождены от занятий, и смысла в нем не было. А это значит, что прямо сейчас Дункан может… Скудность фантазии никак не позволяла хирургу придумать что-либо выходящее за рамки его зоны комфорта. В итоге он решил просто одеться поприличнее и пригласить Вестеле с Накилоном на прогулку в город. В конце концов, он уже почти месяц на новой планете, а до сих пор не удосужился даже осмотреть достопримечательности дальше замковой стены!

Дункан ополоснулся, перекусил доставленным в апартаменты завтраком и задумчиво заглянул в кошелек. Король выдал ему аванс с целью, чтобы мэтр ни в чем не нуждался. И Копалиани впервые пришла в голову мысль, что он понятия не имеет, сколь большая сумма лежит в мешочке на случай, если хирург действительно вздумает что-то покупать. Кошель был кожаный, размером с небольшую дыньку. С таким по улице как-то совершенно некомфортно разгуливать. Хирург развязал горловину и заглянул внутрь: монеты все были одного номинала и, судя по цвету, золотые. Он позвонил в висящий у входа колокольчик, и буквально через пять минут явился камердинер.

— Любезный, — Дункан впервые со стыдом подумал, что до сих пор не удосужился узнать, каково имя его помощника, — не подскажешь, ваши золотые монеты разной покупной способности бывают или все одинаковые?

Камердинер немного растерялся, похоже, не понимая, о чем идет речь.

— Золотые? Они всегда золотые. Есть серебряные. Сто серебряных — один золотой. Еще есть медные. Сто медных — один серебряк.

— Хорошо. А скажем… Купить мне новые сапоги сколько будет стоить?

Камердинер призадумался, почесал за ухом, потом ответил:

— Тонкой работы — серебрушек пятьдесят. Но знатные эльфы обычно на заказ шьют. Тогда семьдесят, а может, и целый золотой.

— Ну а скажем… торт?

— Торт⁈ — крайне удивился камердинер. — Зачем вам торт? Я вам сейчас принесу с дворцовой кухни. Могу еще пирожные, мармелад, сахарные орехи…

— Погоди-погоди! Мне не нужен сам торт, я просто хочу понимать цены.

— А… Ну так-то я торты давно не покупал. А вот шоколадные конфеты — медяшек двадцать за коробку. Ну, может, тридцать, если специи редкие в них.

— Так, а, скажем, купить коня?

— Тяжеловоза, скакового или боевого?

Дункан закатил глаза.

— Гипотетического!

Молодой эльф-камердинер шутку не понял, продолжил молчать и хлопать глазами.

— Просто скажи мне, от скольких до скольких стоят лошади! — сжалился над парнишкой Копалиани.

— Ну… клячу и за золотой можно взять, а боевой, почитай, от пятидесяти золотых, а может, и от ста. А на некоторых вообще цены нет!

— Спасибо, дружище, ты мне очень помог! — искренне поблагодарил камердинера Дункан, планируя наконец узнать через кого-нибудь его имя, чтобы в следующий раз не чувствовать себя таким идиотом.

Итак, судя по всему, у него в мешочке весьма приличная сумма. Идти с такой в город смысла не имело, и Дункан просто отсыпал себе в небольшой поясной «иномирный» кошелек на молнии горсть монет. Лошадь он покупать, естественно, не собирался, а на всё остальное должно было хватить с лихвой.

Когда хирург вышел к парковым дорожкам, княгиня Серебряного Ручья уже заканчивала утренний променад.

— Доброе утро, леди Вестеле!

— Доброе, мэтр Дункан!

— Я решил послушаться вас и «снять броню». Собираюсь прогуляться, осмотреть город. Может, составите мне с Накилоном компанию?

— О… — растерялась молодая женщина. — Вы до сих пор не были в столице? А в Заповедном лесу? Тоже нет⁈

— Я не был нигде дальше замковой стены…

Княгиня была изумлена.

— Как же так⁈ Почему-то думала, что его величество более гостеприимный хозяин!

— Уверен, королю есть чем заниматься, кроме как скрашиванием моего досуга. Всё же я сюда работать приехал, а не в гости.

— Так! Ожидайте меня здесь! Накилону пора покушать и спать. Я отдам его няне, а вам составлю компанию.

Дункан смотрел ей вслед со странным ощущением. Такая молоденькая, а уже вдова. Сочувствовал ли он княгине? Определенно. Но что-то было еще. Непонятное, тревожное, засевшее, как заноза. Копалиани не видел, как уходила его жена. Он вообще с ней после того письма ни разу не встречался. Стыдно признаться даже себе — не встречался, но всё же навел справки. Сейчас Мориса на Тигарден-Би, вышла замуж и ждет второго ребенка. Наверное, это правильно. Только от этой мысли лучше он себя не чувствовал.

Однако знать, что человек существует и даже где-то счастлив, наверняка проще, чем понимать, что на этом свете его больше нет. Сколько же горя уже вынесли такие нежные, покатые девичьи плечи? Почему-то возникло иррациональное чувство к фактически малознакомой молодой женщине. Ему тоже очень захотелось, чтобы она была счастлива. Ведь Вестеле этого заслужила точно не меньше, чем Мориса.

Когда княгиня снова появилась на дорожке, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы и придерживающая маленькую кокетливую шляпку, Дункан постарался ей улыбнуться. Кажется, получилось не очень — мышцы лица отвыкли от подобной мимики и сопротивлялись. А ведь ему искренне было приятно ее видеть! Похоже, придется тренироваться перед зеркалом.

— Ну что, берем коляску? Сначала проедем через главную площадь в Заповедный лес, а потом на обратном пути я вам немного покажу город, — воодушевленно предложила Вестеле, входя в роль радушной хозяйки и по совместительству гида.

Дункан кивнул и поспешил за княгиней. Молодая женщина села по ходу движения. Лавки были длинные, но Дункан предпочел сесть напротив — так удобнее разговаривать. Он пытался вспомнить, когда последний раз гулял, по-настоящему, а не занимался спортом и не перемещался из пункта А в пункт Б. Так и не вспомнил. Да и какая разница. Погода стояла теплая и солнечная. В воздухе по-прежнему смешивались ароматы сотен цветов, но Дункан уже привык к его свежести и воспринимал это как приятный бонус к своей работе.

Город начинался сразу же за замковой стеной. Когда-то давно, судя по рассказам Вестеле, здесь, на склоне, нельзя было строиться, так как местность должна была быть хорошо просматриваема из бойниц. Но вот уже более двух сотен лет как Валинор — единое королевство, и Аэркарас, что в переводе с синдарина означает дословно «священный город», оказался в центре эльфийских территорий и ему ничего не угрожает.

— А почему он священный? — уточнил Дункан не столько потому, что ему было интересно, сколько просто очень хотелось поддержать разговор.

Когда Вестеле рассказывала, она была так взволнована и увлечена, что на ее пухленьких щечках появлялись очаровательные ямочки. Копалиани поймал себя на странной мысли, что очень бы хотел протянуть руку к ее бархатной идеальной коже и дотронуться.

— Вы меня, кажется, не слушаете? — со смехом уточнила Вестеле, и милые ямочки стали еще заметнее.

— Нет, что вы, — встрепенулся Дункан. — Я весь внимание! Вы очень интересно рассказываете.

— Остановите здесь! — приказала княгиня кучеру.

Копалиани спохватился, откуда-то, вероятно, из фильмов, вспоминая основы этикета, выпрыгнул из коляски первым и подал леди руку. Вестеле благодарно на нее оперлась и наступила на подножку, чуть придерживая длинную юбку. Дункан никогда не интересовался модой, тем более женской обувью, хотя Мориса любила туфли, и в квартире даже был специальный комод для них. Копалиани не мог вспомнить, как выглядела хотя бы одна из тех пар. Эльфийские же туфельки точно от них отличались: атласные, отделанные бисером и вышивкой, на невысоком каблучке, они имели еще тонкий ремешок, подчеркивающий изящную щиколотку. Такую ножку… Тьфу ты, обувь! Забыть невозможно.

— Вот мы с вами и на главной площади столицы!

Дункан огляделся. Как и на прилегающих улицах, дома были очень изысканной архитектуры: с колоннами, лепниной и утопающие в цветах. Слева от него располагалось большое здание характерной конструкции, в котором Копалиани без труда угадал храм. Во что эльфы верят, Дункан не спрашивал. За свою жизнь он не раз сталкивался с тем, что религиозные вопросы могут быть очень болезненны, а хирург предпочитал, чтобы этот день оставался беззаботным и легким.

— Вот правее нас картинная галерея. Дальше старое здание театра, сейчас в его помещении уже пьесы не ставят, здесь располагается валинорский банк. Новое здание я вам покажу на обратном пути, оно чуть в стороне. Далее дома управлений крупных ремесленных гильдий, пункт городской охраны и храм.

— И ни одного магазина? — всерьез изумился Дункан, припоминая, что в Гермесе вокруг центральной площади сплошь шли бутики.

Земля там была особенно дорогой, и никакие культурные учреждения не могли себе такого позволить. Да и было-то этих учреждений раз, два и обчелся. Музей заселения, выставка современной техники… да и, кажется, всё? Картинные галереи, театры, концертные залы — всё это давно перешло в цифровой формат.

— Я никогда не был в настоящем театре, — задумчиво признался Дункан.

— О-о-о… — снова протянула Вестеле. — Мы непременно это исправим! Я завтра же пошлю Илунэ взять у них брошюру с репертуаром на этот сезон! А сейчас давайте все-таки проедем к лесу, — и, как будто смутившись, добавила: — Я еще ни разу не оставляла Наки так надолго.

— Тогда, может, вернемся? — обеспокоился Дункан.

— Нет, что вы! Когда-то надо начинать! Не мужское дело — весь день сидеть у материнской юбки, — и княгиня Серебряного Ручья снова рассмеялась.

Это было так мило и тонко, как перезвон колокольчиков. «А точно ли они полностью люди?» — поймал себя на странной мысли Копалиани, хотя ответ знал наверняка. За неполный месяц ему уже пришлось сделать одну операцию кесарева сечения, собрать по частям раздробленное сорвавшимся жерновом плечо, зашить рассеченный при купании в бассейне подбородок (раньше такими мелочами занимался лекарь, но теперь эльфы все как один стремились попасть «к специалисту») и выполнить еще около десятка незначительных швов на разных местах.

Дорога вскоре вышла за город. С одной ее стороны располагался редкий лес, с другой — за незначительной пустошью высился ряд холмов. Потом тракт свернул в перелесок, и вот уже буквально через пять минут пейзаж изменился до неузнаваемости. Вокруг коляски появились совершенно необычные, фантастические деревья: их стволы напоминали конусы, оканчивающиеся ветвистой шарообразной кроной из фиолетовых листочков, среди которых прятались некрупные цветы, излучающие свет. Поскольку был день, Копалиани сперва подумал, что цветы просто отражают лучи, но Вестеле заверила, что в следующий раз они приедут сюда, когда стемнеет, и картина станет еще более потрясающей. Всю землю под деревьями заполняли папоротники разных пород и какое-то валинорское травяное растение, напоминающее лиану. И оно тоже было нежно-розовым, как и «фонарики» среди крон.

— Вот ответ на ваш вопрос, — голосом, полным гордости, произнесла княгиня. — Только здесь, в Заповедном лесу, встречаются наши священные растения — деревья айпирас, — и Вестеле протянула руку, указывая на длинные травяные усики. — Поэтому и город, заложенный рядом с единственной на планете священной рощей, назвали Аэркарасом. Он, конечно, несколько дальше, просто из стратегических соображений то место было выигрышнее.

Кучер остановил коляску, и Дункан снова поспешил, чтобы не упустить возможность подать леди руку. Дальше пара пошла молча. Мелодично пели какие-то птицы. Вероятно, они были вполне обычные, но Дункан не знал их названий. На Гермесе из живых зверей дозволялось держать только домашних кошек, собак, кроликов и мини-пигов. Да и цена на них была равна хорошему микроскопу. Нетрудно предположить, что предпочел юный Копалиани.

Воздух пах по-прежнему целой смесью ароматов, которые очень деликатно перемешивались между собой, не вызывая неприятных ощущений и раздражения. Наверное, если бы кто-то мог его воспроизвести в духах, на Гермесе они бы даже пользовались спросом.

Дункан подумал, что, наверное, пришла его очередь поддерживать разговор, хотя идти рядом и просто молчать ему нравилось куда больше. Было в этом что-то… трепетное, теплое. Как будто слова могли разрушить очарование творящейся вокруг них сказки. Вестеле долго молчала, но, когда тропинка вывернула к невысокому проходу в скале, остановилась и пояснила:

— Это священная пещера, сюда, как и в храмы, заглядывают боги. И это единственное место на планете, где может быть заключен истинный брак. У вас есть такое понятие?

— Не уверен, — напряженно ответил Дункан.

Меньше всего ему сейчас хотелось вспоминать брак и что-либо с ним связанное.

— Ну, это когда боги дают душам благословение, и пара становится мужем и женой не только на эту жизнь. Они непременно встретятся в Бессмертных землях. Это… союз на веки вечные.

— Не слишком ли долго? — хмыкнул Копалиани.

У него вон и несколько лет семья не продержалась. А тут загадывать настолько вперед!

— Для любящих душ — нет, — грустно ответила Вестеле и опустила глаза. — Идемте, я вам еще покажу святилище. Там живет жрец, который следит за Заповедным лесом.

И она торопливо пошла назад по дорожке. Дункан стушевался. Меньше всего ему хотелось причинить спутнице боль, но, похоже, именно это он неосознанно и сделал. Княгиня-то, видимо, думала о своем почившем муже. «Вот я дурак», — мысленно стукнул себя ладонью по лбу Копалиани, догоняя Вестеле.

— У вас с мужем… истинный брак? — он вовремя прикусил язык, чтобы не брякнуть «был».

По правде сказать, Копалиани вообще не верил в богов, загробный мир и переселение душ, но никогда не спорил на эту тему с верующими. А тут… как муха укусила.

— Что вы! — снова подняла глаза Вестеле, и Дункан с облегчением увидел, что они сухие. — Я бы тогда так не переживала его утрату! Но истинный брак — это очень-очень редкое явление. За семь лет его получили только три пары. Причем последние были иномиряне, люди. Наши друзья.

«Интересно, — подумал Копалиани. — что это за друзья-иномиряне и как часто они здесь бывают? И вообще какую роль в его контракте играют наниматели?» Но больше вопросов Дункан задавать не стал. Тем более что они как раз подошли к маленькому каменному домику с цветочным орнаментом и лепниной в эльфийском стиле. Стоявшее среди Заповедного леса здание напоминало скорее жилище некого сказочного существа, может, феи или нимфы, но никак не обиталище служителя культа. Перед зданием были ряды с аккуратными грядками, на которых красовались созревшие тыквы и еще какие-то овощи, названий которых хирург не знал.

В огороде копался мужчина, одетый в простую холщовую одежду. Дункан сперва принял его за работника.

— Добрый день, мэтр Настадренинд!

«Ничего себе, — ахнул про себя Дункан, — как она это выговорила⁈» Некоторым эльфам давали труднопроизносимые имена, но это, кажется, побило все рекорды. Копалиани с детства не отличался сноровкой в скороговорках, так что ограничился скромным:

— Добрый день! — и попытался улыбнуться.

Эльф распрямился. Он был в летах, худощав, невысокого роста и с кучей мелких черных косичек, забранных в хвост у основания шеи, видимо, чтобы не мешали во время работы.

— Княгиня Вестеле! Так рад вас видеть в добром здравии! Слышал, у вас родился сын? Наследник сразу двух княжеских линий! Мои поздравления!

— Спасибо, мэтр! Познакомьтесь, это мэтр Дункан. Он лекарь, хирург из другого мира.

Жрец вскользь глянул на уши Копалиани, кажется, слегка удивился и уточнил:

— Хирург — это лекарь, который режет эльфов, чтобы залечить внутренние раны?

— Можно и так сказать, — хмыкнул Дункан. — но пока мне чаще приходится зашивать то, что разрезали другие.

Жрец кивнул, но Копалиани показалось, что он его работу почему-то не одобряет.

— Молодой человек, раз уж вы здесь, не могли бы помочь старику и оттащить вот эту тыкву во-он туда, под навес?

Хирург посмотрел, с какой стороны подступиться к гигантскому овощу, но в итоге понял, что, как ни подойди, всё равно тащить его придется перед собой на вытянутых руках. Тяжелый, неудобный (идти пришлось крайне медленно, так как обзор тыква тоже знатно перекрывала) овощ был доставлен в указанное место, после чего Дункан отряхнул запылившуюся рубашку и оглянулся. Жрец что-то тихо говорил Вестеле, та хмурилась и не отвечала. Дункан сразу понял, что отослали его специально, так что возвращаться не спешил. Пусть уж поговорят вдвоем, раз жрецу это зачем-то надо. Но чем больше проходило времени, тем сильнее хмурилась княгиня, а Копалиани такое изменение в ее настроении крайне не нравилось. И он решил вмешаться.

Глава 15

Вестеле слушала жреца вполуха. Общий ход его мыслей был ей уже понятен и неприятен. Мэтр Настадренинд не одобрял идею короля о развитии хирургии. Дескать, лекарское дело — это одно, а вот вмешиваться в организм так капитально — это уже нарушать решения богов. Если тяжелораненый умирает, значит, ему время перейти в Бессмертные земли. Вестеле спорить со жрецом не рискнула, но мнения его отнюдь не разделяла. Вероятно, потому что видела «большой» мир и понимала: без вмешательства богов могут обойтись многие чудеса. Одним из них был ее сын, Накилон. Но Настадренинду об этом точно знать не стоит. И вообще никому на планете.

— И с мэтром Дунканом держитесь осторожнее, — напутствовал молодую княгиню жрец, — вы вдова, а он не эльф. Что у людей на уме, даже богам, боюсь, неизвестно…

Дальше Вестеле выдерживать этот разговор не смогла. Хорошо, что и Дункан уже освободился от дурацкой тыквы и шел назад. Кажется, он о чем-то догадывался. Взгляд его, во всяком случае, был необычно настороженный.

— Я всё поняла, мэтр! — протараторила княгиня, практически перебивая говорящего. — Простите, но нам пора идти. Я впервые оставила сына с няней и очень волнуюсь!

И она, слегка поклонившись в знак прощания, не дожидаясь Копалиани, заспешила назад по тропинке. Хирург быстро догнал ее и молча пошел рядом. Вестеле злилась, хотя толком не осознавала, на кого: на себя, на жреца, на мэтра Дункана. Он-то вообще причем⁈ Да и как по форме ушей Настадренинд определил благонадежность⁈ Разве так важно, человек ты, или эльф, или даже гном, если в жизни руководствуешься моралью? Добро всегда добро, а зло — зло, кто его не соверши. Вестеле вскользь глянула на шагающего возле нее Дункана. Благородные черты лица, четко очерченные скулы, вьющиеся темно-каштановые волосы… Сколько этот человек спас жизней и сколько еще спасет? Какая разница, какой он профессии и расы, важно лишь только то, что у него внутри.

Из-за поворота, где тропинка из Заповедного леса уже выходила на дорогу, раздался непривычный для этих мест многоголосый шум. Дункан прибавил шаг так, что Вестеле за ним еле поспевала. Около их коляски стояла лошадь с телегой, вокруг которой суетились несколько эльфов, как будто пытаясь что-то аккуратно взять, держась за края растянутого пледа. Хирург оказался у телеги первым. Властным жестом раздвинул мужчин и принялся проводить какие-то манипуляции.

— Куда вы ее тащите⁈ Девочка потеряла много крови, ей нужна срочная медицинская помощь!

— Так мы и везем к жрецу! — растерянно проговорил один из эльфов. — Только дальше телега не пройдет, хотели вот на одеяле перенести.

— Разворачивайся и ко дворцу! — махнул рукой Копалиани возничему.

— Не волнуйтесь, это королевский… лекарь! — вставила наконец пробравшаяся к телеге Вестеле. — Делайте, что он говорит, если хотите спасти ребенка.

Мужики закивали и прикрыли раненую краями пледа, которые до этого держали в руках. Но княгиня успела разглядеть — пострадавшей была девчушка лет пятнадцати-шестнадцати — уши уже заостренные, но тело еще сохраняло подростковую угловатость. Ее грудь была рассечена поперек линии ребер, как будто кто-то пытался ее убить осиновым колом, но недостаточно глубоко вонзил, и оружие соскочило вниз, пропарывая кожу до живота. В ране кровь уже запеклась, но сквозь ужасающе развороченное месиво проглядывали белые пятна ребер. Вестеле передернуло. Жрецу бы не удалось ее спасти, это точно. Но сможет ли Дункан? А что будет, если не сможет? Ведь решение развернуть телегу и не везти раненую к жрецу принадлежало мэтру! Княгиня почувствовала страх за этого малознакомого инопланетного мужчину. Он и так, по всему видно, перенес столько боли, нельзя допустить, чтобы его обвинили в смерти юной эльфийки.

— Мэтр Дункан, — уверенно произнесла Вестеле, забираясь на край телеги — вы поезжайте вперед, а я здесь, с девушкой. Ей будет комфортнее, если, придя в себя, она увидит кого-то своего пола.

Дункан хотел что-то сказать, уже приоткрыл рот, но потом снова сжал губы и прыгнул в коляску.

— Я тоже поеду, — безапелляционно проговорил один из эльфов, забираясь на телегу с противоположной стороны. — Я отец.

— Трогай, — скомандовала Вестеле и обратилась к попутчику: — Что с ней приключилось?

— Мы толком не знаем, — сконфуженно ответил эльф. — Эбигейл ушла с раннего утра за ягодами. А в десять я забеспокоился. Она всегда возвращается в это время, так как мы едем, везем их и прочую снедь на ярмарку. А тут нет. Я еще подождал-подождал да собрал мужиков, пошли искать в лес. А она и недалеко была, там дерево поваленное, и она на суку висела, — по отцу раненой прошла нервная судорога. — Видимо, бежала, споткнулась и напоролась на сук. Но как можно бежать, чтобы не заметить поваленное дерево⁈ Да и зачем? Ума не приложу…

— А корзинка? Корзинка была с ней?

— Да кто ж там смотрел на корзинку! Хотя нет, ягод рассыпанных я там не приметил. Как думаете, он поможет? — с тоской спросил эльф, кивая на едущего впереди в коляске Дункана.

— Если ему не удастся, то не удастся никому, — твердо сказала Вестеле.

С разрешения Вестеле телегу пропустили в замковый двор, правда, тут же отправив об этом донесение главе охраны. Ничего, с Гектором она объяснится.

Подъехав к флигелю, где располагались медицинские классы и операционная, Дункан скомандовал одному из снующих рядом слуг срочно привести королевского лекаря. Вдвоем с отцом они перенесли девушку на операционный стол. Хорошо, что эльф не знал назначения этой комнаты, иначе бы никогда не оставил тут дочь. Суеверия, подобные тому, что транслировал Вестеле жрец, у некоторых эльфов были очень крепки. И страх не войти потом в Бессмертные земли выше, чем желание сохранить текущую жизнь.

— Ожидайте снаружи, вас позовут! — и Дункан буквально вытолкал отца из комнаты.

Следом он прошел к умывальнику, тщательно вымыл руки по локоть и стал надевать специальную одежду.

— Чем я могу помочь? — подала голос Вестеле.

Она еще никогда не видела Дункана таким: собранным и целеустремленным.

— Простите, но лучше бы вам выйти с отцом. У меня не будет времени на дамские обмороки.

Вестеле разозлилась.

— Я не такая слабохарактерная, как вы успели подумать! Тот случай был единичным!

— Хорошо! — не стал спорить хирург. — Тогда берите большие ножницы со стола и срезайте с нее одежду.

Вестеле без промедления приступила к работе. Левая грудь Эбигейл была распахана суком, и рана действительно выглядела чудовищно, но княгиня была способна держать себя в руках. «Бедная девочка, если она выживет, ей же понадобится пластика. А на Валиноре это, увы, недоступно», — подумалось ей. Когда Вестеле срезала одежду ниже, стала видна еще одна рана.

— Мэтр, посмотрите сюда, — сказала княгиня напуганным голосом подошедшему с двумя шприцами хирургу. — У нее слева на боку, под ребрами, огромный укус, кажется, даже сквозной.

— Будем решать проблемы по очереди, — сухо ответил Копалиани, вводя девчушке в вену один укол за другим.

— Что вы делаете? — встрепенулась Вестеле.

— Сильное обезболивающее, чтобы предотвратить шок, и антибактериалку. Чудо, что она вообще до сих пор с такими травмами жива!

— Но король же запретил использовать всё, что не производят на Валиноре!

— Я еще не успел выучить действие всех ваших препаратов, чтобы подобрать аналоги, но у меня есть небольшой запас традиционных средств на экстренный случай. Я счел, что сейчас такой. Можете доложить об этом его величеству, но я предпочту попытаться спасти эту юную жизнь и потерять контракт, нежели наоборот.

Вестеле стояла пораженная и одновременно восхищенная такой решительностью.

— Что вы, доносить на вас у меня и в мыслях не было, — тихо проговорила она.

— Вы можете предположить, что это за зверь?

— Даже не знаю, — еще больше растерялась Вестеле. — Волк если стал бы нападать, то не бросил бы свою жертву и преследовал до конца. Шакалы тем более. Для лисы, укусивший исподтишка, слишком крупная пасть. Вообще кусают обычно руки в первую очередь, так как эльф ими закрывается. А тут руки гладкие. Вероятно, она спала, ну, или читала, а животное, приняв ее за труп и легкую добычу, подкралось и цапнуло там, где мягче. Может… койот? У них мощные челюсти, но они не водятся в наших лесах, только в Чуждых землях, в степи.

— Как далеко степь? — уточнил хирург, ставя капельницу и продолжая осмотр ран.

— Четверо суток на лошадях…

— О, ну для животного это не расстояние!

— Но там же посты, да и что ему делать в наших лесах?

— Не думаю, что охрана границы строго отслеживает животных, — хмыкнул Копалиани. — А что делать? Может, в степях стало голодно?

Об этом раньше Вестеле не задумывалась. На Сияние нападали довольно регулярно. По мелочи грабили скот и урожай, но такие банды, как в прошлом году, собрались впервые. Может, в Чуждых землях действительно происходит что-то глобальное? Надо поделиться этими мыслями с Анарионом.

В дверь операционной постучали, и Вестеле поспешила открыть. На пороге стоял королевский врач Андориэль.

— Что у вас тут произошло? — уточнил он, моя руки с нездоровым, на взгляд Вестеле, энтузиазмом.

Дункан кратко, четкими фразами обрисовал ситуацию и задачи Андориэля. Девушке капнули ведьминой травы — теперь в ближайшие два часа Эбигейл точно не проснется.

Копалиани начал операцию, и про присутствующую в комнате Вестеле, похоже, все забыли. Она могла бы и уйти, захлопнув за собой дверь. Но волновалась за девушку и… что уж греха таить, ей было очень интересно посмотреть на Дункана в деле. Она еще никогда не видела, чтобы человек на глазах так преображался. Столько в этом мужчине вдруг появилось внутренней силы, даже мощи. Столько уверенности в движениях рук.

— Скальпель! Зажим! Селезенку буду удалять! Зажим! Дренаж!

Сейчас он напоминал военачальника на поле битвы. Вестеле поймала себя на мысли, что любуется крепкими руками Дункана, выполняющими такую ювелирную работу, и глазами, полными живого огня, пускай сейчас и холодного. Она восторгалась этой крайней степенью сосредоточенности и… удивлялась, что тот потерянный мужчина в парке и хирург, на которого она смотрит сейчас, — один и тот же человек. Каким же он был раньше, прежде чем что-то чудовищное произошло в его жизни? Почему-то ей просто безумного захотелось это узнать. Разглядеть в мужчине прежнего Дункана, не потерявшего ко всему интерес. Захотелось, чтобы он снова был счастлив.

Когда операция завершилась, Дункан, молча оставив спящую девушку на попечение королевского лекаря, вышел на улицу и сел на лавку в тени раскидистого дерева. Почему-то не хватало воздуха. Сколько он провел операций? Да сотни! Причем зачастую одна за другой, а здесь что? И сразу же себе ответил на этот вопрос — недостаток персонала, привычной аппаратуры, необходимость мониторить ситуацию зрением, слухом и интуитивно, а не опираясь на данные приборов. Это напряжение выматывало. Но не страшно, всё дело привычки.

Подошла Вестеле и села рядом. На ней было то же самое платье, что при прогулке в Заповедный лес. Неужели княгиня всё время провела тут⁈

— Какие прогнозы, мэтр?

— Операция прошла успешно, но точно будет известно, выживет ли девочка, только завтра. Организм молодой, надеюсь, справится. Андориэль уже распорядился насчет сиделки. Отца тоже пустили. Пусть убедится, что она жива.

— Вы снова такой… отстраненный, — с сожалением проговорила Вестеле.

— А когда я был другим?

— Во время операции. Как будто всё вдруг обрело смысл…

— Но это правда. Я для этого и живу, чтобы делать то, что умею лучше всего.

— Вы могли бы стать чуточку счастливее, если бы сделали что-то и для себя, — скромно улыбнулась княгиня.

— Я уже съездил для себя в Заповедный лес, — хмыкнул Копалиани. — Ой, простите! Не воспринимайте сарказм на свой счет! Я очень признателен, что вы пытаетесь меня социализировать. И раз я обещал постараться, то сдержу слово.

— Прекрасно! — резюмировала Вестеле с оптимизмом, поднимаясь. — Пойду к сыну, а то совсем мало уделяла ему сегодня времени. Но завтра у вас же тоже выходной? Приходите к шестнадцати часам в музыкальную залу. Я вам сыграю на рояле. И можно будет выбрать спектакль, горничная как раз принесет буклет!

Копалиани кивнул, вставая поприветствовать подходящего к ним короля. Вестеле сбивчиво попрощалась и поспешила к замку, провожаемая несколько удивленным взглядом его величества.

— Добрый день, мэтр Дункан! — и король на человеческий манер протянул ладонь.

Копалиани ответил рукопожатием.

— Я сегодня только с утра вернулся и уже наслышан о ваших подвигах…

Голос нейтральный: не поймешь раздражен или доволен.

— Рад, что девочка жива, но все-таки впускать незнакомых эльфов в замок не совсем верное решение.

Дункан собрался было объяснить ситуацию, как его величество продолжил:

— Но я вполне понимаю, что, как порядочный человек и врач, вы не могли поступить иначе. Однако, чтобы впредь подобных инцидентов не было, я распорядился оборудовать еще одну лечебницу в городе. Тем более, когда ваши ученики смогут принимать сами, у них должно быть для этого отдельное место.

— О-о-о… Очень признателен вам, сир, — только и смог выговорить Дункан.

— Не за что. Ведь затащить вас в этот мир было моей идеей. Как вы обживаетесь? Всё устраивает?

— Более чем, ваше величество!

— И еще один момент… деликатный, — король помолчал минуту, видимо, подбирая слова. — Я смотрю, вы сдружились с леди Вестеле…

— Ну, это слишком сильно сказано. Я просто оказался рядом, когда она нашла труп, и потом она мне вежливо предложила услуги гида.

— Да, я уже понял. Только княгиня мне как сестра. И в ее жизни было много боли и разочарований. Я бы хотел впредь ее от них оградить.

— Не волнуйтесь, я не стану их виновником!

— Рад, что мы друг друга поняли, — король развернулся и пошел обратно к замку.

Дункан снова рухнул на лавку.

Что это сейчас было? Предупреждение, чтобы он держался от леди Эванеску подальше? Что Вестеле совсем не его круга, Копалиани трезво отдавал себе отчет, но и отношения у них исключительно приятельские. Или имелось в виду только то, что его величество и произнес? Дункан старался общаться деликатно и, казалось, не затрагивал болевых тем. Скорее, наоборот, их будоражила Вестеле. Может, ей надо было кому-то выговориться. Кому-то постороннему. Дункан вполне подходил на роль жилетки. И тут снова что-то непонятное, похожее на всполох разочарования, возникло в сознании хирурга. Возможно, роль жилетки была не совсем тем, на что он подсознательно рассчитывал.

Глава 16

Пообщавшись с Копалиани, Анарион отправился к Фиравелу. Можно было вызвать князя к себе, но рабочий кабинет навевал хандру. За каких-то восемь дней его отсутствия накопилось столько проблем, требующих монаршего внимания или хотя бы визы, что не хотелось их лишний раз видеть. Сейчас он отдаст все распоряжения и потом уже погрязнет в бумагах. Можно, конечно, вызвать парня на тренировку. Интересно, за эти дни князь Золотого Сияния хоть раз позанимался? Боевое мастерство, как и практика с визоплазами, не терпит пренебрежения. Потерять форму очень легко. Но почему-то у Анариона не было настроения и для этого. Слишком будоражила новая информация, которую было необходимо как можно быстрее проверить и сопоставить с тем, что накопала или надумала Тиадра.

Мысли опять убежали к девушке и ощущению ее тела, зажатого между ним и стеной. Черт! Если он продолжит реагировать как пубертатный подросток на любое воспоминание о Тиадре, можно вообще не выходить из своей комнаты! Анарион остановился. Подумал о горе бумаг в кабинете, скучной рутине и… как хорошо, что камзол его достаточно длинный и свободный. Выдохнул. Успокоился. Сейчас он пойдет предупредит Фиравела о завтрашнем визите в родное княжество и распорядится отправить голубя к сестре. А потом все-таки приступит к работе в кабинете. Прежде чем покинуть столицу снова, нужно войти в курс дел, что вообще происходило в государстве в его отсутствие. И еще он давно не навещал отца. Решено — вернется из Сияния и тогда уже в Дикий скит.

Не успел король переступить порог кабинета, как увидел лежащего на столе окровавленного зайца. Животное абсолютно точно было мертво. Что это? Предупреждение в его же собственном дворце? В его личном кабинете⁈ Пылая от гнева, король шагнул назад за дверь.

— Кто заходил в комнату в мое отсутствие? — голосом, больше напоминающим ревущее штормовое море, спросил Анарион у охраны.

— Никто, сир!

— Совершенно точно, сир!

— Вы заступили с утра?

— Да, ваше величество!

— И в кабинете всё было в порядке?

— Да, ваше величество!

— Тогда это откуда? — и король распахнул дверь, чтобы оба охранника могли лицезреть на столе белую тушку.

— Эм… — смутился один из эльфов. — Кьюила впускали. Вы же распорядились, что он может ходить, где желает.

Демоны! Кьюил! Погрязшему в мыслях про заговоры Анариону даже не пришла в голову столь очевидная идея. Вот так и становятся параноиками!

— Кьюил! — звук разошелся густой волной по коридорам дворца, словно удар в колокол.

Вот только приди, паршивец! И белая в серых пятнах рысь не заставила себя ждать. Питомец переступил порог кабинета вальяжно, как и всегда. Словно не замечая, что хозяин рассержен.

— Как это понимать? — король схватил кролика за шкирку и швырнул его Кьюилу под лапы.

Рысь насупилась и демонстративно обиженно отвернулась.

— Это что, такая шутка⁈

Животное тяжело вздохнуло с видом «Ничего ты, Анарион, не понимаешь» и принялось неохотно грызть кролика, придерживая лапой.

— О нет! Кабинет мне пачкать не нужно! Погоди! Ты что, меня подкормить пытаешься⁈ — понизив голос и опешив, предположил король.

Рысь оторвалась от кролика и посмотрела на хозяина осуждающе. Мол, наконец-то дошло! А еще орать на весь замок принялся.

— Да ты что! — Анарион порывисто встал и подошел к зеркалу. — Я нормально питаюсь!

Кьюил издал звук, похожий на хмыканье.

— Ну да… Немного похудел и синяки под глазами, так это от длительной дороги. Три дня до Омьяжгере, столько же назад. Выматывает.

Рысь снова хмыкнула со значением «свежо предание».

— А действительно, когда я последний раз ел? — задал сам себе вопрос его величество.

Если покопаться в памяти, выходило… что, похоже, вчера на постоялом дворе. С утра они тронулись до завтрака, а потом как-то было не до этого.

Король усмехнулся, подошел к питомцу и потрепал его за ухом.

— Спасибо, Кью, что заботишься обо мне. Только давай тащи есть своего зайца куда-нибудь во двор?

Рысь поурчала еще пару минут, нежась под королевскими пальцами, потом с довольным видом, что внушение возымело эффект, взяла добычу в зубы и скрылась за дверью.

Анарион же позвонил в колокольчик и, потребовав плотный полдник, взялся наконец за бумаги.

Голубь от Фиравела прилетел утром и спутал все планы княжны Золотого Сияния. Впрочем, она этому была даже рада. Наконец-то встретится с братиком! И… с Анарионом. Его она, правда, видела всего неделю назад, но какая же бесконечно длинная была эта неделя! Тиадра дала распоряжение приготовить комнаты и ужин, достойный короля, а сама заперлась в библиотеке. Она помнила, что его величество прилетает не на праздную прогулку, а выполнить обещание. Значит, ей надо хорошо подготовиться, систематизировать свои догадки и наблюдения. Быть может, тогда Анарион к ней прислушается?

Княжна набросала на листе тезисы, но никак не могла сосредоточиться. Ей предстоял такой важный разговор, а все мысли, как назло, крутились только вокруг горячих губ короля и его пламенеющих глаз. Дуреха! Какая же она дуреха! Они же пообещали друг другу забыть ту ночь. Зачем, ну вот зачем он ее снова поцеловал⁈

В дверь раздался робкий стук, и зашла горничная.

— Леди Тиадра не желает ли обедать?

Княжна махнула рукой.

— Позже, когда его величество и его светлость прилетят.

— Так прилетели, — словно оправдываясь, проговорила Илантрэ.

— Как⁈ — вскочила Тиадра, роняя лист с набросками. — Почему мне никто не сказал?

— Я думала, лорд-управляющий вам передаст, — неловко топчась на месте, проговорила горничная, — их сразу пригласили к столу.

Тиадра опрометью выскочила из библиотеки, затем остановилась. Персоналу она потом задаст перцу! Надо же так было ее подвести! Его величество прилетел, а она не встретила! Но сейчас нужно взять себя в руки и вести достойно. Девушка приосанилась, поправила прическу и уверенными шагами направилась к обеденной зале. Перед дверями она выдохнула и вошла внутрь как ни в чем не бывало. Не стоит оправдываться, чтобы не привлекать лишнее внимание к своему поступку.

Увидев девушку, король с князем сразу привстали, ее приветствуя. Анарион это делать был не обязан, но, видимо, счел нелишним еще раз продемонстрировать безукоризненные манеры.

— Добрый день! — улыбнулась Тиадра, садясь на место хозяйки. — Как добрались?

— Замечательно! Два с половиной часа на аэрокаре просто роскошь по сравнению с четырьмя сутками в седле!

— Да, Сияние очень ценит это введенное вами новшество. Столица стала намного ближе! — поддержала светский разговор Тиадра, пригубливая вино из бокала.

Наверное, сперва следовало поесть, но ей просто необходимо было сейчас что-то для храбрости.

— Еду проверили? — осведомился Фиравел, сразу входя в роль телохранителя.

О прошлом инциденте он ничего знать не мог, но девушка занервничала.

— Естественно! Хотите — пригласите любого человека из вашей охраны, или давайте я позову горничную. Я… и сама продегустировать могу, — вконец растерялась Тиадра под пристальным взглядом серых глаз.

Неожиданно в них появились смешливые искорки.

— Не стоит, лорд Фиравел, — одернул князя его величество, не сводя между тем с девушки глаз, — уверен, ваша сестра постаралась как нельзя лучше.

И король, даже не наклоняя взгляд к тарелке, наколол на вилку небольшой мясной шарик и отправил его в рот.

Тиадра в итоге вспыхнула и отвела взгляд первой. Ну вот зачем он так смотрит? И что хочет этим сказать? Фиравел жадно накинулся на еду, хотя и орудовал всеми положенными приборами. Растущий организм, что с него взять. Брат за тот год, в который они практически не виделись, значительно подрос и возмужал. От княжны не укрылось, какими восторженными глазами на него смотрят все девушки в замке. Пора бы ему с кем-то обручиться. И она непременно об этом поговорит с братом, как только они останутся один на один.

— Не ожидал увидеть тебя в платье, — внезапно бросил светлейший князь.

Жар ударил в щеки Тиадре. Вот же братишка удружил. Вырасти вырос, а деликатности не набрался. Да, она принарядилась к их приходу, но зачем на этом было заострять внимание? Княжне и так не лез в горло кусок, а теперь стало еще хуже. Ведь ей сейчас надо логично и тщательно изложить королю свои соображения насчет степи. Именно для этого он, бросив все дела, прилетел!

Словно желая ее приободрить, король отложил приборы, промокнул салфеткой губы (отчего Тиадра потеряла оставшиеся дельные мысли) и предложил:

— Ну что, если все сыты, может, уже перейдем в зал для переговоров? — но тут же добавил отрезвляюще: — Я не планировал здесь долго задерживаться.

Надо отдать должное Анариону, весь Тиадрин сбивчивый монолог про центры посадки, четыре корабля, заветы предков о поддержании их в рабочем состоянии, невозможности туда загрузить всё текущее население королевства и шансах поискать месторождение нефти в степи он выслушал с предельным вниманием и не перебивая. И только после того как девушка замолчала, ожидая услышать что-то вроде «это всё чушь и ересь», он заговорил:

— Княжна, вы предполагаете, что наши предки знали о какой-то угрозе жизни на планете, о которой мы не помним сейчас?

— Мне это кажется очевидным, иначе зачем так настойчиво требовать от потомков содержать корабли летающими и переобучать персонал?

— Допустим. Но упоминания об этом где-либо вы не нашли?

Тиадра опять разволновалась.

— Нет, но в Аэркарасе значительно большая библиотека, если бы у меня была возможность поискать там…

— Вы мне сказали в Омьяжгере о растущей Силе планеты, под этим есть какие-то основания?

— Земля слухами полнится…

— Это не аргумент. А подробнее?

— Эльфы думают, что степняки начали нападать чаще, потому что там голодно. Зверей даже у границ стало намного меньше. Урожаи совсем плохо растут. А еще… пятнадцать лет назад там было крупное землетрясение.

— Что⁈

— У нас есть… переселенец оттуда. Человек. Он пришел к границе в открытую и попросил встречу с отцом. Папе было любопытно, и он его принял. Тот человек, Джонатан, рассказал про землетрясение, как земля разверзалась паутиной на километры и как погибло много людей и зверья. Парень не знал, как его родители оказались в степи, да только к тому моменту он уже давно остался один. Было у него свое хозяйство в лощине, и даже наемный люд держал. Но потом прибыли бандиты и потребовали платить дань. Кормить их «войско». Джонатан сперва платил, а какой у него был выбор? Потом оброк стал непомерным, и в один из дней он просто сбежал и пришел к границе. Попросил поселиться на наших землях, обещал соблюдать законы и обычаи.

— И светлейший князь согласился? — шокированно переспросил король. — Ведь этот Джонатан мог быть лазутчиком. Кто-то передал в прошлом году сведения о нашем отряде, вполне вероятно, что это как раз был он!

Тиадра опустила глаза под разгневанным взглядом его величества, но ответила твердо:

— Невозможно, сир. Джонатану дали самую никчемную в княжестве землю около гор. И велели соседям за ним приглядывать. И ни разу, слышите, ни разу его нельзя было заподозрить в чем-то противозаконном. Наоборот, он сумел обустроить хозяйство, был дружелюбен со всеми и женился в итоге на эльфийке. У них трое маленьких детей, в которых он души не чает. Никогда бы Джонатан не сделал для эльфов ничего дурного. Да и не мог он видеть, как вы тогда выезжаете. До его надела не меньше двух дней пути.

— Но он мог прибыть сюда заранее, зная о моем визите.

— Откуда? У нас не столица, народ живет хозяйством. Слухи очень долго расползаются.

— Ладно, допустим. Какие-то ценные знания от него еще были?

— Да, — и Тиадра достала потрепанный свиток. — Я нашла его, когда разбирала документы отца. Это карта степи пятнадцатилетней давности, в той части, в которой ее видел и помнил Джонатан.

— Ого, — присвистнул Фиравел, отчего получил с двух сторон осуждающие взгляды. — Почему я о ней ничего не знал⁈

— Я тоже ее обнаружила сравнительно недавно. Но… она же нам сможет в чем-то помочь?

Анарион напрягся, как будто в нем шла внутренняя борьба, стоит ли поделиться информацией и планами или лучше не изменять двадцатилетней привычке всё носить в себе. Но потом, видимо, решился.

— Нам непременно нужна карта Чуждых земель. Я об этом думал еще и в прошлый раз, но у нас не было таких ресурсов. Огромные территории, где эльфы не имеют влияния, и, как показывает практика, однажды это выйдет нам боком. Я отправлю аэрокар с картографом, и для начала он сможет опираться на наброски вашего перебежчика. Но знания ландшафта недостаточно. Нам просто необходимо изнутри понимать, что там происходит.

— Вы предлагаете отправить шпиона? — глаза Фиравела загорелись предвкушением приключений.

— Остыньте, князь, вы на эту роль точно не подойдете.

— Почему? — надулся юноша.

— Главное — потому что вы эльф и будете тут же рассекречены.

— А не главное?

— Надо уметь правдоподобно врать! А я год назад обещал вашей сестре присмотреть за вами. Думаю, тут имелось в виду не только живое тело, но и непорочный дух.

Фиравел раздраженно глянул на сестру. Княжна же сделала вид, что безумно поглощена разглядыванием ею же найденной карты.

— Как вы думаете, леди Тиадра, — прервал затянувшееся молчание Анарион, — в Сиянии есть человек, способный справиться с этой ролью?

— Можно использовать и гномов, — снова вставил князь. — В степи и они живут.

— У тебя есть на примете конкретный гном? — удивленно поднял брови его величество.

Фиравел смутился и замолчал.

— Я думаю, Джонатан ради общего дела согласится! — вместо брата ответила Тиадра. — Сияние стало для него настоящей родиной!

— Я не склонен настолько доверять перебежчику. С другой стороны, если он ничего не будет знать, то в худшем случае просто сбежит и не вернется. Решено! Когда будет готова карта, я снова прилечу и лично пообщаюсь с Джонатаном. Теперь еще один важный момент: зачем вам нужна была встреча с Наром Усёком?

— Я кое-что узнала про этого гнома…

— Княжна! Мы договорились честно поделиться информацией! — в голосе Анариона зазвенел металл.

— Это не моя тайна…

— Хорошо, тогда я помогу. Вам каким-то образом стало известно, что он ведет незаконную торговлю со степью…

Тиадра вздрогнула, и ее взгляд испуганно заметался.

Его величество кажется, это слегка смягчило.

— Не отвечайте, мне это всё и так известно. Более того, я у вас даже не спрошу, кто вам назвал это имя. Ответьте лишь, что вы намеревались купить?

— Информацию…

— А из вас я ее что, должен вытягивать клещами⁈

— Простите, сир, — девушка совсем стушевалась и покраснела. — Я хотела знать, кто стоит за заказом на разрушение башни. Мне кажется, это и прошлогоднее нападение на вас — звенья одной цепи.

Если бы девушка, выпалив фразу, рискнула поднять на его величество глаза, то увидела бы, что и он давно пришел к таким выводам. Более того, кажется, у короля на примете даже уже была конкретная кандидатура…

— И вы должны помнить, леди Тиадра, кто бы ни был заказчик, эльф, ну, или не эльф, отправивший извещение бандитам, где-то в этом дворце. За прошедший год мы на какие только уловки ни пошли, чтобы его выявить, но пока тщетно. Будьте бдительны!

И Анарион встал, решив, что разговор окончен. Фиравел подскочил следом, не планируя задерживаться в родных пенатах. Тиадра натянула на себя вежливую улыбку и самолично пошла проводить гостей до аэрокара с охраной. Его величество ее выслушал, понял, в чем-то даже согласился, но… отчего-то было так грустно. Уже перед посадкой в машину король обернулся, пожелал доброго здравия и… поцеловал Тиадре руку. Возможно, ей это только показалось, однако губы Анариона задержались на коже на пару секунд дольше формального. Тиадра почувствовала, как ухнуло куда-то в бездну ее сердце, а тысячи палящих искорок вмиг разлетелись с места прикосновения по всему телу.

Аэрокар набрал высоту, а девушка, сославшись на утомление от переговоров, скрылась в своей спальне. Прикрыв створку двери, она встала тут же, облокотившись на нее, как будто опасалась потерять лишний миг, и прильнула своими губами, к месту поцелуя, да так и простояла несколько минут. «Идиотка! Какая же ты, Тиадра, идиотка!»

Глава 17

Расслабиться в воскресенье и послушать подготовленный специально для него концерт у Дункана не вышло. Эбигейл была жива и даже пришла в сознание, но ее состояние по-прежнему оставалось тяжелым. Поднялась высокая температура, чего по идее не должно было быть, поскольку Копалиани вчера использовал антибактериалку. Конечно, это могла оказаться не инфекция, а обычная послеоперационная лихорадка, но рисковать не хотелось. Королевский врач принес кучу микстур, заменяющих на Валиноре антибиотики. Дункан уже видел на других пациентах, что это не просто траволечение, к которому в Обитаемой зоне относятся с огромным скепсисом, а реально действующие, эффективные средства. Пожалуй, фармакология Валинора, хотя и развивалась обособленным путем, была очень прогрессивным направлением.

— Если девочка переживет этот день, то мы, считай, выиграли, — задумчиво проговорил Андориэль, аккуратно вливая в рот пострадавшей препараты.

Это, собственно, Дункан знал и без него. Но время, когда вот так, ничего не можешь уже сделать и вынужден просто ждать, всегда тянется крайне медленно.

Послышался деликатный стук в дверь палаты, и заглянула леди Вестеле.

— Я не помешаю? — шепотом спросила она.

— Нет, — так же шепотом ответил Дункан. — Но и говорить пока что-то рано.

— Молитесь, душечка, молитесь! — важно изрек королевский доктор и, фамильярно похлопав княгиню по плечу, покинул комнату.

Часть микстур осталась на прикроватной тумбочке ожидать своего часа.

— У нее горячка? — Вестеле протянула было руку потрогать лоб девочки, но остановилась.

— Да, температура, но это пока ни о чем не говорит. Простите, что не смог подойти в музыкальный зал!

— О чем вы! Разве сейчас до этого⁈ Я могу чем-то помочь? Когда сестра раньше болела, я сидела с ней, меняла мокрые полотенца на лбу, — и Вестеле подтащила стоящий чуть поодаль стул ближе к кровати.

— Не нужно, для этого есть сиделка. Леди Вестеле, а что такое эругараф? Девочка, когда пришла в себя, в панике всё время твердила это слово…

— Волк пустыни, койот на синдарине. Значит, все-таки койот!

— Может, ей показалось с перепугу?

— Кто знает, но лучше сообщите об этом его величеству. В наши времена любая мелочь важна, — и княжна заботливо поправила у Эбигейл одеяло.

— Почему в ваши? Чем отличается ситуация на Валиноре от той, что скажем, была пять лет назад? Меня пригласили развивать хирургию. Грядет война?

— Ох, мэтр Дункан, всё очень сложно. Степняки активизировались, а сир всего год как взошел на престол. Он молод, и это… вызывает брожение в умах. Многим князьям кажется, что сейчас самое время для перемен, — и девушка подняла глаза от раненой, неожиданно встретившись со смотрящим на нее в упор Дунканом. Его радужка была необычного темно-карего цвета с золотой каемкой.

— Но разве король не за перемены? Я видел привезенные аэрокары, хирургия, возможность садиться космическим кораблям. Мне его величество показался очень дальновидным и разумным молодым человеком, — хирург не отводил взгляд, а вот девушке пришлось сделать усилие, чтобы не смутиться.

— Речь не про реформы, мэтр. А про якобы возникшую возможность откусить себе кусок пожирнее.

Тут уж неожиданно стушевался сам Дункан.

— У меня даже мысли не возникло на подобный счет. Я всегда был далек от политики, а ваша планета мне показалась очень приятной и процветающей.

— К сожалению, амбиции некоторых родов далеки от здравого смысла. Но… я не хочу опускаться до сплетен.

На этом разговор как-то скомкался, но хирург с княгиней еще около часа просто молча сидели друг около друга возле кровати Эбигейл. Причем хирургу показалось, что эта тишина вполне комфорта и приятна им обоим.

Вестеле приходила проведывать девочку каждый день. Что жизнь маленькой эльфийки вне опасности, стало известно только на третьи сутки. Впрочем, потом выздоровление пошло семимильными шагами, и уже через неделю Эбигейл в сопровождении рыдающей от счастья матери и краснеющего и через слово говорящего «Спасибо» отца покинула дворец. В оплату за услугу Дункану был навязан целый продуктовый короб: огромный кувшин с медом валинорских цветов, домашняя выпечка, гигантский шмат сала, кавалькада баночек разнообразного варенья и корзинка лесных ягод сверху. Родители так настаивали, что растерянный хирург, когда повозка уехала, так и остался стоять у дверей лечебницы с внезапно свалившимся «богатством». Вестеле, сдерживающаяся изо всех сил до этого момента, все-таки рассмеялась. Снова таким чудным переливом…

— Они от души, ешьте!

— Да меня и королевская кухня вполне устраивает, — неуверенно произнес Копалиани, почесав затылок. — Сейчас вызову парнишку камердинера, пусть всё унесет. Впрочем, нет, ягоды оставлю. Стало интересно попробовать, хотя и не знаю названий.

Вестеле по-хозяйски заглянула в лукошко.

— Вот эти, круглые черные и белые на веточках, смородина, а черные и красные зернышками — ежевика и малина. Это земные — первопоселенцы привезли с собой. Неужели на Гермесе их нет⁈

Дункан снова задумался. Скорее всего, заказать ягоды можно было, но он не был гурманом и вполне обходился без разносолов. В теплицах же планеты делали ставку на овощи и фрукты, считая их более необходимыми в рационе.

— Я ел арбуз. Арбуз же тоже ягода?

Вестеле с широкой улыбкой кивнула и продолжила:

— Вот эти фиолетовые кисточки — сосолей. Он кисленький и очень полезен в отваре для остроты зрения. А вот алые сердечки — медоплодник. Дико сладкий, лучше сразу запивать чаем.

Потом Вестеле на миг задумалась и в итоге, видимо, переступая через свои аристократические манеры, заглянула и в короб.

— Так, вот эта баночка — инжирное варенье. Не пробовали? Так и знала! Оставляйте себе! Это даже для Валинора диковинка. Инжир растет только в паре княжеств. И вот этот кувшин — повидло из черерутника. Будете есть после тяжелого дня, хорошо усталость снимает. Но не позже, чем за пару часов до сна!

— Слушаюсь, доктор! — хохотнул Копалиани, прижимая к себе рукой две отобранные княгиней емкости. — Откуда вам всё известно?

— Ну я же эльфийка! — гордо произнесла девушка, как будто это что-то объясняло.

Между тем Вестеле уперла руки в бока и, наклонив голову, хитро улыбнулась.

— Вы, мэтр Дункан, кстати, задолжали мне прослушивание фортепианного концерта!

Копалиани этому напоминанию почему-то даже обрадовался.

— Так за чем же дело встало? Я сейчас оставлю банки у себя, и можем пойти, — и он поспешил скрыться за дверью флигеля, словно опасаясь, что княгиня передумает.

…Несмотря на то что с прибытия Дункана на Валинор прошло уже довольно много времени, в королевском замке, из которого хирург практически не выезжал, он очень плохо ориентировался. Дни Копалиани проводил в своем учебно-операционном флигеле, а когда выходил развеяться, то предпочитал заниматься спортом или прогуливаться с Вестеле в парке. Вот его он уже знал как заповеди Гиппократа!

В самом же дворце, кроме аудиенций у короля, посещений библиотеки, обязательных мероприятий, на которые опять же приглашал его величество, и нескольких совместных трапез в столовом зале, Дункан нигде не был. Дворец был старинный, много раз перестраиваемый, и без опыта заблудиться в его коридорах было легче легкого! Но княгиня Серебряного Ручья, похоже, знала его не хуже, чем свой родовой замок.

Сначала — длинный коридор первого этажа, здесь много эльфов, со всеми приходилось раскланиваться. Потом узенькая винтовая лестница на второй. Ступени разной высоты, закручены снизу вверх по часовой стрелке — видимо, когда-то это была внешняя оборонительная башня, а всё, что до нее, более поздняя пристройка. Череда лабиринтоподобных проходов и лесенок, широкая анфилада второго этажа, увитая цветами. Поворот в какие-то каменные дебри, и вот новый большой коридор, залитый светом. На стенах огромные портреты в богатых рамах — монархи правящей династии один за другим. И, наконец, дверь в музыкальную залу.

Она была вполне камерная, вполовину меньше столовой, но с огромными панорамными окнами. Только заглянув в них, Дункан смог сориентироваться по саду, на какой стороне замка они находятся. Длинные ряды мягких кресел. На сцене всего два инструмента, гармонирующие с цветовым наполнением комнаты: белый с золотом рояль и огромная арфа.

Помещение пустовало, и это Дункана удивило. Наверное, вопрос был написан на его лице, потому что Вестеле, садясь за рояль, улыбнулась.

— Таких залов в замке пять. Мы эльфы, ценим музыку. Поэтому и в большинстве апартаментов стоят свои инструменты. Но эта комната моя любимая. В ней столько… воздуха. И посетителей тут всегда немного — мало кто захочет карабкаться теми переходами, что мы шли. У вас есть какие-то предпочтения? Шуман, Шопен, Бах, Гайдн?

Дункану не хотелось признаваться, что он страшно далек от классической музыки. В молодости ему нравились техно-панк и инструментальная готика, позже он перешел на лаундж и треки для медитации с записью природных шумов. Хотя это вообще с натяжкой можно счесть музыкальным направлением.

— Всё, что вам было бы приятно исполнить. Я никуда не спешу…

Вестеле чуть поддернула длинную юбку серебристого платья, ставя маленькую ножку в атласной туфельке на педаль. Ох уж эти ремешки на щиколотках! Пара определенно была другая, хирург запомнил расцветку. Но чтобы пропасть тому сапожнику, кто изобрел эти ремешки!

Княгиня положила руки на клавиши, и через секунду полилась мелодия. Это было нечто легкое, весеннее, как пробуждающаяся природа — молодое и задорное. Потом новое, более тяжелое, словно поступь надвигающегося войска. Тревожащие и даже пугающее. Третья мелодия больше походила на пасторальную пьеску… Вестеле играла без остановки, но Дункан на удивление легко догадывался, где заканчивается одно произведение и начинается другое. Княжна действительно играла восхитительно. Ее руки порхали то как языки пламени, то как перышки на ветру, красивое лицо приобрело какое-то особенное одухотворенное выражение. Грудь вздымалась, и, хотя платье не имело декольте, хирург просто не мог не обратить на это внимания.

Музыка наполнила всё помещение. Казалось, она имеет какую-то плотность и осязаемость. Она уже была везде, и Копалиани чувствовал ее каждой клеткой. Мелодия за мелодией, всё это действо захватывало хирурга больше и больше. Что-то будило, вытаскивало наружу. Не всегда воспоминания были приятные. В одно из мгновений всплыли та мука и шок, которые Дункан почувствовал, взяв со стола своей квартиры на Гермесе записку. Музыка душила и разрывала, но Дункан не мог вымолвить и слова. Потом… как будто что-то лопнуло внутри, и Копалиани вполне физически задохнулся… Но тут же это чувство ушло, сменяясь другим, каким-то теплым и неясным, трепетным и ускользающим, но… дающим умиротворение. Хирург всё еще не мог пошевелиться и смотрел на княгиню не отрываясь. В эти мгновенья Вестеле была для него белокурой богиней, сошедшей в мир смертных, чтобы забрать его боль и даровать надежду.

В итоге молодая женщина, видимо, утомилась, перестала играть и впервые с того момента, как раздались звуки рояля, посмотрела на Дункана. И тут же, испуганно прикрыв рот рукой, вскочила и, подбежав к нему, села на соседнее кресло.

— Боги, простите меня! Мэтр Дункан, я… я не думала, что мой выбор композиций вас расстроит! — и княгиня неожиданно взяла его ладонь в свои.

Небесные глаза Вестеле вглядывались так участливо, что Копалиани, словно выходя из ступора, непонимающе осмотрелся вокруг, затем, почувствовав какую-то влагу на щеках, поднес свободную руку к лицу и потрогал его. Глаза, щеки и, кажется, даже шея Дункана были мокрыми. Бог мой, он что, плачет⁈

Истрактовав обескураженность Дункана по-своему, Вестеле тут же добавила:

— Вам нечего стесняться слез! Это же просто музыка! Она может будить разные настроения, это совершенно естественно! Вы же… разумное существо, чувствующее!

Копалиани был так дезориентирован, что даже сомневался, стесняется или, может, испытывает какие-то другие ощущения, но он определенно чувствовал! Как будто некая волшебная сила сорвала пломбу и выбралась наружу, напоминая хирургу, что он живой.

Визит в Золотое Сияние получился весьма продуктивным. После информации, добытой в Омьяжгере, Анарион многое узнал и о еще большем начал догадываться. Данные Тиадры если и не ложились в общую картину, делая пазл законченным, то явно были ее фрагментами. За столько лет, пытаясь пересилить пророчество и выжить7[6] , король привык не доверять никому. Но после «смерти» в нем многое изменилось. Да и сейчас периодически вспыхивали шальные мысли, а не зря ли он так близко подпустил к себе Гектора, Фиравела, а теперь и Тиадру? Но они сразу же нещадно подавлялись — король не собирался жить отведенный срок, каким бы коротким или длинным он ни был, в страхе быть преданным. Да, можно от всех закрыться и никому не доверять, но разве это жизнь? Князю Золотого Сияния Анарион, конечно, не признается, но парень, несмотря на то что на четыре года младше, прав8[7] . Лучше вообще не жить, чем так.

Королю даже было на самом деле радостно, что он может с кем-то посоветоваться практически на равных. Совет семнадцати родов все-таки был создан не для совещаний, а для принятия судьбоносных решений для королевства. А так приятно было хоть от кого-то не иметь тайн! Ну, почти. Хотя тот секрет, что между ним и Тиадрой, совершенно не относится к вопросам королевства. Княжна молодец! Столько разузнать и сделать выводы. Да, ее идеи насчет нефти, может, и несколько сумасбродны, но во всём остальном…

Анарион в первый же день по прилете из Сияния вызвал к себе картографа и пилота и поставил им четкую задачу. Строго секретную, о которой пока не должен был узнать никто. Охрана на границе со степью, конечно, же увидела бы аэрокар, шастающий туда-сюда, поэтому вылетать им придется ночью и со стороны гор. Это таит в себе ряд опасностей, но король дал картографу своего лучшего пилота. О том, что эльфы что-то разнюхивают, в степи узнать не должны.

И двоих жрецов, к их не слишком большому удовольствию, король оторвал от дел и засадил в королевскую библиотеку. В конце концов, Сила в их компетенции, вот пускай переберут записи хоть по листам, но найдут всё, что было о ней упущено или сказано между строк. О ней и о первых кораблях. Он даже съездил в Срединное Полесье встретиться с перебравшимся туда своим жрецом-наставником. Тот уже был очень стар и слаб, но по-прежнему остер умом. И считал, что тишина и воздух Полесья более благотворно влияют на его немощные кости.

— Скажите, мэтр, не кажется ли вам, что Силы в мире стало больше? — задал он вопрос тому, кто фактически многие годы в некотором смысле заменял ему отца.

— Мне не кажется. Оно так и есть. Раньше дети тренировались с трех лет, и первые результаты получали годам к семи, а то и позже. А сейчас, глядишь, пять — а у него уже ветки летают. Родители радуются — самородок. Ан нет. Многовато таких. Просто чувствовать потоки стало легче. Да и раньше, ваше величество…

— Мэтр, умоляю, вы хоть меня так не называйте! Я к вам приехал не как король, а как ваш ученик!

— Да, мой ученик — король. И я этим весьма горжусь. Почему же мне не посмаковать лишний раз?

— А, ну если вы так на это смотрите, — смутился Анарион.

— Именно! Так вот, юноша, когда я вас обучал, то уже тогда удивлялся уровню мощи, которую вы способны попустить. Хотя и не стал никому говорить. В ваши годы я, будучи первым учеником жреца, мог разве что лошадь ударной волной сбить. А о «природной» аномалии на королевском полигоне я наслышан! Сколько вы там раз уже всё раскурочили? Два? Или двадцать? «Странный эпицентр землетрясений», — по-старчески то ли закашлял, то ли засмеялся наставник.

Анарион вообще покраснел, как мальчишка.

— Откуда вам известно?

— Слухами земля полнится, мальчик мой. Тем более не ваши ли окна на полигон выходят? Хотя и о подвигах с бандой я тоже наслышан. Горжусь вами, сир. Я вырастил достойного короля.

— Мне нечем гордиться, мэтр. Это… моя вина, что погибли эльфы! Если вы знаете эту историю, то, думаю, и слышали о том, что я положил там почти весь свой отряд.

— И это я знаю. Как и то, что противника пало в несколько раз больше. А то, что вы вините себя, лишь подтверждает мои слова. Я воспитал великого короля! И не смейте мне перечить! Смиритесь уже с этой виной. Она не должна вас разъедать. Боги преподали урок, и вы его усвоили. И я уверен, все виновные будут наказаны. Потому что я вас хорошо учил — достойный воин никогда без необходимости не вступает в битву. То, что вы требовательны к себе, замечательно. Но научитесь себя и прощать. И еще, если это как-то поможет, Силы стало больше, потому что она просачивается даже там, где ее не ждут.

— Что вы хотите сказать, мэтр, лей-линии стали шире?

— И это тоже… Но есть и новые очаги. В одном из них мы сейчас сидим. Строя этот дом сорок лет назад, рабочие таскали бревна вручную. Он же, сам видите, глубоко в лесу. А сейчас, — жрец вытянул руку, чуть махнул, и штора на окне завязалась узлом, — даже мое немощное тело может вытворить такое. А теперь, если у вас нет других вопросов, я бы уже хотел прилечь. В моем возрасте надо меньше напрягаться и чаще думать о вечном.

Растерянный Анарион осознал, что не знает, сколько же на самом деле учителю лет. Он был стар, сколько король его помнил.

— Простите за бестактность, мэтр, я знаю, когда у вас день рождения, но сколько же вам исполнится в этом году?

— Уже разменяю девятый десяток. Если доживу, — и старец опять каркающе засмеялся.

Вернувшись из Полесья, Анарион, чтобы не будоражить жрецов, сам пытался найти священные карты прошлых веков и припомнить, не попадались ли ему новые очаги Силы, кроме тех, что нанесены на свитки. Ничего в глаза не бросилось. Но надо все же предупредить пилота. Если очаги Силы появились в Чуждых землях, он, вероятно, сможет их засечь. Будь такие места на карте, оборону станет держать куда проще. Или… пришедшую внезапно мысль король решил обдумать потом.

На самом деле в эту неделю он опять загрузил себя настолько, что толком и не спал. Только занимая мозг ежесекундно чем-то другим, удавалось не думать о Тиадре. И то мысли о девушке умудрялись просочиться везде. О ней напоминал цепкий взгляд учителя, когда тот спросил про другие вопросы… Старинные свитки в библиотеке вызывали образы ее длинных худеньких пальцев, держащих первую карту степи. Мед, неожиданно поданный с блинами на завтрак, своим цветом ассоциировался с ее глазами. Король скрежетнул зубами и отправился снова на полигон.

Его кисти произвели привычные круговые движения, и на финальном этапе, за доли секунды до того момента, как руки распрямились, чтобы выпустить Силу в манекен, они образовали форму чаши, и нутро Анариона свело моментальным спазмом. Он вспомнил, как небольшая идеальная грудь Тиадры помещалась в его ладонь, будто была создана специально для нее. Вспомнил и тут же физически почувствовал жар, стремительно разливающейся по телу.

Сила выплеснулась хаотично, невнятными потоками покрывая площадку, сшибая разве что мелкие камни. Дожили. Такой ничтожный результат он уже лет в десять не выдавал. Из-за постоянных мыслей о девушке Анарион был не в силах удерживать длительную концентрацию. С этим становится просто невозможно жить дальше! Надо что-то делать. Только вот что?

Анарион сел на землю, прямо в пыль, посреди полигона, где стоял, и постарался вспомнить то, чему его учили в детстве. Очистить разум. Почувствовать мир вокруг, закрыв глаза. Только звуки и ощущения. Потом абстрагироваться и от звуков. Сосредоточиться исключительно на прикосновении воздуха к пальцам. Почувствовать потоки энергии, струящиеся от камней… Легкое покалывание в подушечках… Очень похожее на те разряды, когда он, едва прикасаясь, скользил ладонями по ее коже. Да что же это такое, демоны побери! Король зло сплюнул, радуясь лишь тому, что он один на поле и никто не может видеть его фиаско, встал, отряхнул камзол и направился во дворец. Надо бы навестить отца в скиту, еще неделю назад собирался. Возможно, после нескольких часов верхом его мозг проветрится, и станет лучше.

Глава 18

Молодой король с отрядом добрался до скита примерно за четыре часа. Спешившись, он не стал, как уже было традицией, заглядывать сперва к лекарю, а сразу тихо прошел в отцовскую комнату. Анарион бы предпочел прогуляться с родителем около скита в лесу или хотя бы по территории, но отцовская паранойя только набирала обороты с каждым днем, и выходить из «кельи», как он называл свое обиталище, бывший монарх уже пару недель наотрез отказывался.

Отец сидел за столом в одном из любимых пестрых шелковых халатов и читал книгу, держа ее в опирающейся на локоть руке. Второй он периодически забрасывал в рот сухофрукты и орехи из стоящей рядом с ним вазочки. Анарион подошел и сел в кресло напротив.

— Добрый день, отец!

Старший Лаутиэль вскинул вверх указательный палец, призывая к тишине. Анарион давно привык к странностям в поведении родителя, поэтому просто откинулся на спинку и стал ждать. Сегодня он никуда не спешил. Даже подумывал, не стоит ли переночевать в скиту. Вдруг и правда здесь, в священной тишине, его разум посетят какие-то нужные мысли. Может, боги приоткроют ему завесу тайны на странную подковерную игру, затеянную в его королевстве. Или вразумят в вопросах брака…

Между тем отец перевернул страницу, прочитал еще немного и, видимо, дойдя до конца главы, положил книгу раскрытой переплетом вверх на стол.

— Забавная книжонка, знаешь ли, Анри. Невозможно оторваться. «Записки о Шерлоке Холмсе». Читал?

— Нет, отец, но рад, что она скрашивает ваше время.

— А ты почитай-почитай! Умные эльфы, однако, жили до нас с тобой.

— Хорошо, отец, я постараюсь изыскать время. Но в стране сейчас слишком много проблем. Хочешь, я расскажу тебе новости?

— Ох, нет! Я не для того удалился от мира, чтобы выслушивать и здесь о заботах государства! Это теперь твоя обязанность Анри. Меня же интересует только одно: когда род Лаутиэлей будет наконец продолжен?

— С этим тоже проблема, отец…

— А где у тебя нет проблем? — ворчливо поинтересовался бывший король.

«Может, рассказать?» — мелькнуло в голове у парня. Он не привык делиться с отцом и просить его совета. Но старший Лаутиэль был всё же дважды женат и по идее должен лучше него понимать женщин, и сейчас, кажется, даже в ясном уме… В конце концов, Анарион не называет имен и ничем не рискует.

— Я уже выбрал девушку, отец…

Лицо экс-монарха расплылось в довольной улыбке.

— Но она ответила отказом на мое предложение.

Улыбка сползла с лица родителя медленно, как мед с хлеба. Он как будто не мог поверить в услышанное.

— Отказалатебе? Кого же ты выбрал, Анри? Она влюблена в другого⁈ Знаешь, мы с тобой никогда не говорили вот так, по душам, и это, конечно, моя вина. Я был не лучшим отцом, но очень старался быть хорошим мужем. Я любил твою мать! Однако был так слеп, что не осознавал ее безразличие ко мне. Сейчас, если повернуть время вспять, я не стал бы жениться, и это сохранило бы ей жизнь. И если ты чувствуешь, что девушка к тебе равнодушна, не повторяй моих ошибок. Отступись.

— Мне кажется, я ей небезразличен. Но всё как-то очень сложно — она вообще не хочет связывать себя узами брака.

— Сомнительный аргумент, если у нее есть к тебе симпатия. Что конкретно она тебе ответила?

Молодой король помнил дословно. Странно, что эти слова так засели в его голове, будто заноза.

— Просто «нет». А когда я спросил, почему, она добавила: «Это же очевидно — вы меня не любите».

Старший Лаутиэль посидел несколько минут, размышляя, а потом ответил:

— Извини, но я тебе по-стариковски поведаю еще одну историю из своей жизни. Ты наверняка знаешь, что я был женат до твоей матери. Леди Артанис была очень выгодной партией и искренне мной интересовалась. Мое сердце было свободно, и я решил тогда: «Почему бы не она». Мы правда старались стать семьей. Может, если бы Артанис родила, нас бы объединила любовь к ребенку. Но ее беременность сорвалась трижды, и в какой-то момент я понял, что между нами нет и никогда не было ничего, кроме общей боли. Ее любви на двоих не хватало. Быть верным нелюбимой женщине — это мука. Позднее Артанис ушла в скит. А я женился второй раз. Зачем тебе такая история? Неужели из всех девиц Валинора у тебя ни одна не вызывает искренней симпатии?

Анарион сидел как громом пораженный. Отцовские откровения навели его на мысль, которая теперь казалась очевидной. Тиадра не сказала: «Я вас не люблю», она сказала: «Вы меня не любите». Значит ли это, что у княжны Сияния есть к нему чувства? Могла ли она отказать, просто не желая сломать ему жизнь? Позаботиться о короле в ущерб себе? Всё внутри Анариона подсказывало, что да, это вполне в характере Тиадры.

Тогда, в степи, может, она была и права. Но сейчас… он постоянно думал о ней, хотел слышать ее голос, желал прикасаться. Его величество не мог представить возле себя ни одну другую женщину…

Молодой король резко поднялся.

— Спасибо, отец. Мне срочно надо вернуться в Аэркарас! — и он буквально выбежал из комнаты.

Охрана еще не получила приказ расквартировываться, поэтому ждала во дворе. Его величество вскочил на Алмаза и погнал его во весь опор, не особенно заботясь о том, поспевает ли за ним отряд.

Во дворце Анарион отпустил охрану, велел Кельторну набрать себе ванну и попытался расслабиться и привести мысли в порядок. Те, однако, совершенно слушаться не желали. Не найдя спасения в воде, молодой король оделся и еще некоторое время метался по собственной спальне, как барс в клетке. С одной стороны, нужно было как-то успокоиться и всё обдумать на свежую голову. Ну приедет он к ней и что скажет? Какие приведет аргументы? Чем брак с ним привлекательнее свободы? С другой — какого демона он вообще ждет? Рейвен была замужем, влюблена, и их разделяли миллионы световых лет. Тиадра же свободна и, вполне вероятно, отвечает ему взаимностью. И до нее всего пара часов на аэрокаре, чтобы уже окончательно прояснить вопрос.

Молодость победила здравый смысл, так что Анарион надел коммутатор под камзол, пояс с оружием поверх него и вышел. Охране он запретил кому-либо что-либо отвечать, а сам направился к Фиравелу. Был уже поздний час, так что логично, что князь Сияния был разбужен.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил юноша, спрыгивая с кровати и пытаясь быстро одеться.

Его величество лишь повернул голову к охране юного князя и слугам, как те тут же закрыли дверь с обратной стороны.

— Я лечу делать предложение вашей сестре и счел бесчестным не поставить в известность вас, как ее князя, брата и своего друга. Но больше ни одна живая душа об этом знать не должна.

Анарион уже стал разворачиваться, чтобы покинуть комнату так же стремительно, как и вошел, когда Фиравел преградил ему путь.

— Пог-годите, сир, вы хотите лететь прямо сейчас⁈

— Да. И я рад, что вас смущает только это.

— Не только! В аэрокар поместится всего три человека охраны.

— Князь, я лечу только с Кьюилом. Точка. Не пытайтесь мне противоречить. Я не хочу досужих слухов, если Тиадра мне второй раз откажет!

— Второй⁈ — опешил Фиравел и со сталью в голосе уточнил: — А когда был первый?

— Пара месяцев назад. Простите, тогда это было импульсивно, я не успел вас предупредить.

— Сир, вы… уверены? А вдруг она… согласится?

— Я вообще-то на это очень надеюсь!

— Ну право же, какая из нее королева⁈ Простите, сир, я люблю сестру, но она… диковата.

— Поосторожнее, вы говорите о моей любимой женщине!

Глаза Фиравела удивленно округлились.

— Вы… серьезно?

Анарион начал выходить из себя.

— А я похож на шута⁈

— Тогда удачи. И я вас благословляю. Или что там положено говорить в таких случаях…

— В таких случаях предпочтительнее молчать и не каркать, — невежливо оборвал его величество и вышел из комнаты.

Кьюил спокойно ждал его у дверей. Все в замке, кто в этот поздний час не спал, могли видеть, как Анарион просто отправился перед сном в парк прогуляться с питомцем.

…Король ввел в блок управления аэрокаром пункт назначения, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Обычно он сам любил управлять машиной, потому что выпустить контроль из своих рук для его величества было действительно сложно. Но сейчас он очень старался сконцентрироваться на предстоящем разговоре. Подготовить максимально веские аргументы, просчитать наперед все ответы Тиадры. Теперь, когда Анариону стало казаться, что он начинает понимать девушку и ход ее мыслей, важно было не дать ей и малюсенького шанса отвергнуть его вторично.

Рысь, словно чувствуя, что хозяина отвлекать не стоит, тихо сидела рядом, но смотрела на короля с огромным удивлением. Кьюилу, похоже, с трудом верилось, что его «питомец» действительно вырос и собирается обзавестись самочкой. Сам-то пятнистый прохвост уже давно наведывался в лес не просто так. Хотя у них, животных, в плане брачных игр всё намного проще: убедился во взаимности, пообмял бока всем прочим претендентам, и вот оно — счастье. Эльфийские же «ритуальные» танцы казались сложными даже людям и гномам. Куда уж мохнатому другу их понять!

За придумыванием стратегий время пролетело быстро. Когда же аэрокар приземлился во внутреннем дворе замка Золотого Сияния, охрана суетливо забегала, не ожидая глубоко за полночь такого высокого гостя. Но Анарион запретил вызывать командующего, будить княжну и прочее, прочее. Просто приказал стоять караульным эльфам, где они стояли, и делать вид, что те ничего не видели. У статуса монарха определено есть плюсы. Кьюила, задремавшего во время перелета, молодой король оставил в аэрокаре. В сердечных делах тот был точно не помощник.

Стараясь ступать как можно тише, чтобы не перебудить мирно спящий дворец, его величество добрался до покоев Тиадры. Сердце бухало, как кузнечный молот, поэтому, прежде чем постучать в резную дверь апартаментов, Анарион на пару минут замер, стараясь выровнять дыхание. Кажется, еще ни разу в жизни он настолько не волновался. И уж точно ничего не боялся так, как возможного отказа. Король просто запретил себе думать сейчас, что будет, если, несмотря на все его доводы, Тиадра снова ответит «нет». Напоследок длинно и медленно выдохнув, Анарион трижды деликатно стукнул в дверь.

Пауза была короткая, княжна по своему обыкновению еще не спала. Щелкнул замок, но створка приоткрылась лишь едва, оставаясь на цепочке. Поняв, кто перед ней, Тиадра ошарашенно сняла цепочку и сделала пару шагов вглубь комнаты. Король, понимая, что нарушает все нормы этикета, вошел внутрь и снова запер замок. Слишком важный разговор предстоит, чтобы им кто-нибудь ненароком помешал.

Девушка перед Анарионом стояла молча. Ее глаза пораженно моргали, а рот чуть приоткрылся от удивления. Волосы княжны Сияния были расплетены и ниспадали по плечам смоляным водопадом. Кипенно-белый кружевной пеньюар восхитительно оттенял ее загорелую кожу. Тиадра пахла чем-то таким тонким и манящим, что у короля повылетали из головы все слова заранее приготовленного монолога. Анарион, как и чуть больше месяца назад, почувствовал неистовое желание, но сейчас и секунды не сомневался, что это его личные ощущения, а не продиктованные вороньим сглазом. Не положено! Неправильно! Нельзя!.. Будь что будет!

Король, так и не произнеся ни слова, отстегнул пояс с оружием и положил его на пол. Шаг, и он крепко прижал девушку к себе, накрывая ее губы. Как же безумно сладко от этого прикосновенья! Что там слова! В голове исчезли даже мысли! Все чувства обострились до сверхъестественных пределов: король слышал, как часто-часто, словно пойманная сачком бабочка, трепещет сердце Тиадры, чувствовал, как ее губы впускают его, ощущал ладонями ее мелко вздрагивающее тело под тончайшей тканью пеньюара. Король углубил поцелуй, и княжна, так же страстно отвечая, обхватила Анариона одной ногой за талию, вжимая его в себя еще сильнее.

Тиадра не сопротивлялась, не задавала вопросов, она желала быть с ним так же отчаянно, как и он с ней. И в ту же секунду, когда король это осознал, он подхватил девушку под ягодицы и прижал к ближайшей стене. Он целовал ее лицо, глаза, губы так неистово, как умалишенный. Свободная рука давно развязала пояс на халате Тиадры и путешествовала по ее шее и груди, многократно усиливая желание единения. Пальцы княжны, погруженные в волосы молодого короля, прижимали его голову, так что он не смог бы вырваться из опьяняющего плена ее губ, даже если бы захотел. А Анарион не хотел! Наоборот, когда девушка, вздрагивающая в его объятьях, чуть отстранилась и, задыхаясь, вымолвила: «О, си-ир!», король словно перестал существовать и как монарх, и как эльф. В ту секунду в нем не осталось ничего, кроме мощнейшего из инстинктов: стремления мужчины обладать любимой женщиной. Пусть у него не было опыта, но заложенная природой программа и всепоглощающее чувство это с легкостью нивелировали.

Тиадра выгнулась королю навстречу и с силой вцепилась в его плечи. С ее губ сорвался такой дивный стон, что Анарион неожиданно вспомнил, зачем он тут оказался.

— Я люблю тебя, — прошептал он в самое ухо девушке и словно подтвердил свои слова древним как мир движением.

Княжна протяжно ахнула, но Анарион не был уверен, что до нее дошел смысл сказанных им слов.

— Выйдешь за меня? — и снова толчок и пауза.

Тиадра нетерпеливо ерзала в его объятьях, всхлипывала, ее пальчики еще сильнее впились в короля, но она не отвечала.

— Ты выйдешь за меня! — уже повелевающе проговорил Анарион, снова усиливая свои слова самым веским на данный момент аргументом. — Иначе сейчас выйду я… и ты меня больше никогда не увидишь!

Глаза Тиадры шокированно распахнулись и встретились с королевскими. И она точно поняла, что монарх свое слово сдержит.

— Да-а-а, — простонала девушка, сама подаваясь Анариону навстречу и ловя его губы.

А дальше просто взрыв всех чувств и какие-то транслируемые в мозг отдельные фрагменты: княжна, выгибающаяся на его руке, ее вскрик, его стон, бегущий по венам неконтролируемый огонь и безумное желание в нем сгореть, лишь бы мгновение не прекращалось…

Следующее, что король осознал, это то, что Тиадра рефлекторно вздрагивает, обняв его за шею. Она… плакала? Его величеству показалось, что сейчас у него подкосятся ноги, и он, сделав пару шагов по ковру, осторожно, не выпуская девушку, лег на него.

— Я… причинил тебе боль? — в ужасе от содеянного едва выговорил Анарион.

Тиадра лишь отрицательно покачала головой. Тиски, сжавшие сердце молодого короля, ослабли.

— Почему ты тогда плачешь?

— Мне просто запредельно хорошо. Я так счастлива, что это не может быть реальным. Сейчас я проснусь, и всё будет как прежде…

Король облегченно засмеялся и, прилагая небольшое усилие, отстранил Тиадру от своего плеча. Поцеловал ее в мокрые глаза и щеки.

— Клянусь, это не сон. И «как раньше» не будет. Даже не рассчитывай! Ты мне сказала «да».

Княжна трогательно, совсем по-детски, кулачками утерла глаза и наконец взглянула на Анариона.

— Я помню, ваше величество.

— О нет! Давай сразу договоримся! Наедине только на «ты» и по именам, никаких титулов, статусов и прочего!

— Хорошо… с… Анарион.

— Хотя нет, — король хитро сощурился, поднимая голову и опираясь на руку, чтобы ему было удобнее смотреть Тиадре в глаза. — Я, пожалуй, согласен, если в постели ты будешь иногда говорить «си-и-ир», — и он с придыханием попытался воспроизвести ранее сказанное девушкой слово.

Княжна засмеялась.

— А если это будет не постель? А стена или ковер?

— Сеновал, аэрокар, в поле под звездами — везде, где хочешь, это уже не суть важно, — и молодой король кончиками пальцев дотронулся до ее щеки и нежно, сам замирая от мурашек, которые вызывал на коже княжны, провел по линии ее подбородка, скользнул на шею, на всё еще обнаженную и тут же отреагировавшую грудь, на такой нежный, плоский животик… Девушка не зажалась, а лишь закрыла глаза и потянулась к Анариону губами.

Он коротко ее поцеловал и с сожалением убрал руку. Его тело было готово на второй заход, а может, и на третий, и вообще не покидать комнату сутками… Но сейчас были другие дела. Теперь, когда Тиадра сказала «да», у них будут впереди сотни дней и ночей, годы, а если повезет, и десятилетия.

Анарион встал и поправил брюки и камзол.

— Одевайся и собирай самые необходимые и любимые вещи. Я пойду пока разбужу жреца.

— Боги! — перепуганно выдохнула Тиадра, быстро поднимаясь и стягивая пеньюар на груди, словно резко застеснялась. — Нас могли слышать слуги, охрана и вообще…

— Это последнее, о чем стоит волноваться! — усмехнулся король, пристегивая пояс с оружием назад. — Сейчас мы подпишем брачный договор, и пусть хоть кто-то рискнет косо на тебя посмотреть!

— Сейчас⁈ — княжна растерянно часто заморгала пушистыми ресницами. — Но королевская женитьба — дело долгое: обручение, представление, подготовка к церемонии…

— А у нас будет быстрое! — твердо, голосом, не терпящим возражений, ответил Анарион и, стянув с пальца родовой перстень Лаутиэлей, надел его Тиадре на большой палец. С любого другого он бы просто свалился. — Представление проведем после подписания договора, а саму свадьбу сыграем попозже, когда будет всё организовано. Но будь я проклят, если оставлю тебя здесь хоть на час!

— А… как же княжество?

— Несколько дней справится и управляющий делами. А потом придется вернуться Фиравелу. В конце концов, светлейший князь он, и пора заняться прямыми обязанностями. Возражения закончились?

Тиадра неуверенно кивнула. Король уже сделал шаг к двери, потом остановился, вернулся, взял руки княжны в свои и несколько виноватым голосом проговорил:

— Я сейчас задам неприятный вопрос. Обещаю, это будет единственный раз! Это ничего не меняет, мне просто необходимо знать, ждать ли удара и откуда… С кем ты была до меня?

Княжна вздрогнула, резко покраснела и опустила глаза.

— Ни с кем, ваше величество.

— Анарион, — тут же поправил ее молодой король, и в его словах зазвенел металл. — Получается, ты меня в прошлый раз обманула?

— Что вы!!! Ты… Я правда не была девственницей! Просто… так бывает, когда девушки много ездят на лошадях. Можете спросить у любого из лекарей, они подтвердят!

Анарион с облегчением, которого даже сам не ожидал, притянул девушку к себе и нежно обнял.

— Мне не нужны ничьи слова, кроме твоих, Тиа…

Потом с сожалением опустил руки и вышел из комнаты.

Глава 19

Аэрокар шел на бреющем полете с выключенными фарами — князья сообща решили, что внедрять новый транспорт необходимо мягко, не пугая обывателей. Кьюил посапывал на заднем сиденье, Анарион, не выпуская девушку из кольца рук, дремал, положив свою голову на ее. Работал только автопилот. Ну и Тиадре не спалось. Слишком много бурлило внутри эмоций и вопросов.

Всё произошло чрезвычайно неожиданно, и вот вчерашним вечером она еще была просто Тиадра Амбарато, княжна Золотого Сияния, мечтающая посвятить жизнь науке и издалека вздыхающая о недостижимом объекте любви. Не прошло и половины суток — и она превратилась в Тиадру Лаутиэль, королеву Валинора, счастливейшую из смертных, но совершенно дезориентированную от таких кардинальных перемен в жизни.

Король планировал представить ее как супругу сразу перед завтраком. И они оба понимали, какой от этого будет эффект! Сколько за секунду молодая чета обретет если не врагов, то неприятелей. Но Тиадре было не страшно. Она бы пошла на что угодно, чтобы быть рядом с его величеством. А сейчас, когда узнала о взаимности чувств, и подавно.

Внезапно аэрокар резко швырнуло, послышался громкий хлопок, а дальше неприятный, давящий на уши свист. Машина потеряла управление и начала заваливаться набок. Анарион тотчас проснулся, откинул поднимающиеся створки двери (хорошо, что их не заклинило) и, словно крылья, расправив руки, пытался что-то «колдовать». Со стороны, особенно когда не понимаешь, что именно происходит, применение Силы действительно напоминало магию. Глаза короля были закрыты, на лбу выступили капельки пота, но машина выровнялась и стала опускаться пологим наклоном, словно ехала с невидимой горки. Даже соприкосновение с землей было мягким. Анарион резко отстегнулся и, дернув за Тиадрин ремень, вскочил, протягивая ей руку.

— Быстро прячемся! У нас всего пара минут форы, — прошептал король, помогая девушке выбраться наружу.

Кьюила на заднем сидении уже не было. Тиадра не успела ухватить момент, когда он покинул аэрокар. Как, впрочем, не успела и испугаться. Ее мысли всё еще витали в плену радужных единорогов, не давая проникнуться приближающейся опасностью. А то, что их сбили, было очевидно как божий день.

Анарион покрутил рукой, когда они отбежали метров на двадцать и спрятались за раскидистым деревом. Судя по всему, Сила в этот квадрат не заглядывала. Удачно, что их не сбили чуть раньше, иначе было бы уже три трупа…

С занятой ими позиции машину было хорошо видно в лунном свете. Логично, что сбившие их сперва проверят, есть ли выжившие. Анарион тихо вытянул меч из ножен. Тиадра собралась вытащить кинжалы, но король остановил ее руку и отрицательно покачал головой.

— Скажу бежать — несись, как будто демоны за тобой гонятся!

— Я тебя не оставлю!

— Поверь, я справлюсь лучше, если не буду за тебя волноваться!

Тиадра нехотя кивнула, оглядывая амуницию его величества. На нем была легкая кожаная защита, сражаться сегодня король не планировал. А если бандитов слишком много⁈

Шорох, однако, раздался не оттуда, откуда ждали. Анарион резко развернулся, задвигая Тиадру за спину между собой и стволом дерева.

— Вот ты, значит, какой, король Валинора! — с усмешкой выговорил первый ступивший на поляну мужик. В руках он тоже держал обнаженный меч. — На девицу не рассчитывали, но, может, мы ее даже в живых оставим, — и он издевательски осклабился.

По выступившим из-за деревьев теням княжна насчитала пять нападающих. Если они хорошо обучены и в броне, Анариону без Силы наверняка в одиночку не справиться. Откажется ли он от жены, если она ослушается? Пусть откажется. Да хоть проклянет, лишь бы был жив!

— Вы же меня в любом случае убьете? — спокойно уточнил его величество.

— А что, хочешь поторговаться? — мерзко заржал предводитель бандитов. — Начинай!

— Нет! Просто любопытно, кто вас нанял. Грустно умирать в неведении.

— Придется погрустить, — хмыкнул мечник и ринулся в атаку.

Анарион среагировал моментально, но хаос наступил еще быстрее.

Краем глаза княжна выхватила, как на ближайшую к лесу тень бросилась из темноты королевская рысь. Раздались мерзкий хруст и булькающий звук из прокушенного горла. Его величество сперва атаковали трое, однако один, поняв, что с приятелем что-то не так, на секунду обернулся. Растерзанное тело валялось на земле, а сам Кьюил испарился так же внезапно, как и появился. Пятая же тень начала аккуратно перемещаться по поляне, стараясь незамеченной зайти сбоку. Княжна не стала дожидаться команды и припустила в сторону со всей скоростью, какой могла. Расчет Тиадры был верный — этот пятый бросил свой обходной маневр и кинулся ее догонять. Сейчас на Анариона с Кьюилом осталось трое, а значит, шансы на выживание его величества резко возросли.

Княжна юркнула вглубь леса. Здесь было намного темнее, и она старалась всё время менять направление, чтобы сбить с толку преследователя. Однако бандит оказался быстрый и упертый. В итоге на очередном крутом вираже Тиадра, оглядываясь, чтобы понять, отстала ли погоня, запнулась за какой-то корешок и растянулась во весь рост. Через секунду дыхание удалось восстановить, но подняться девушка уже не успела. Ее с силой схватили за плечи и перевернули на спину. Человек был крупнее раза в два, не меньше. Рука бандита надавливала ей на грудь, мешая не то что встать, но даже дышать. Вес почти лежащей на Тиадре туши был такой, что высвободить оружие не получалось.

— Эльфиечки у меня еще не было, — похабно причмокнув губами, проговорил амбал.

Он отложил в сторону меч и постарался освободившейся рукой стащить с девушки брюки.

Тиадру охватил такой ужас, что непонятно откуда взялась энергия. Она забилась, словно рыба в садке, но, как и рыбе, ей не суждено было выбраться. Бугай лишь загоготал, кажется, эти хлипкие попытки сопротивления его только распаляли. Тем более брюки на девушке поддались, и бандиту удалось их сдернуть достаточно, чтобы перейти к стаскиванию своих.

За спиной человека мелькнула серая в пятнах шкура, и он неожиданно взвыл и откинулся назад, прикрывая руками пятую точку. Этой секунды Тиадре было достаточно, чтобы схватить отложенный в сторону меч и что есть силы всадить его в живот нападающего. Доспех на бандите, к счастью, был кожаный, и удар нанес такую рану, после которой человек встать уже не смог, хотя и попробовал. Тиадра вскочила, поправила одежду и кинулась ползать по земле, стараясь нащупать в темноте сдернутый с нее пояс с кинжалами. Завалившийся на собственный меч бандит всё еще был жив, а рысь снова пропала, растворившись во мраке, как привидение.

«Надо срочно возвращаться на поляну», — стучала у Тиадры в висках мысль. Но ей нужно оружие, чтобы снова не превратиться, вот как сейчас, в безвольную жертву. Наконец измазанные в земле ладони княжны наткнулись на отброшенный в траву пояс. Вставая и застегивая его на талии, Тиадра только сейчас заметила, как сильно трясутся у нее руки. Но главное не это, главное — успеть вернуться и помочь Анариону! Даже если Кьюил уже там, их двое против троих, и главарь точно в латах. И девушка снова побежала что есть мочи, но теперь назад. Однако, когда она достигла края поляны, битва была почти закончена — один из бандитов с рассеченным бедром отползал в сторону и, кажется, вообще пытался спрятаться за деревьями. Второй, по всей видимости, уже испустил дух, и только король с главарем шайки всё еще сражались. Мечи летали так быстро и изобретательно, что Тиадра не могла понять, на чьей стороне перевес. Судя по дикому вскрику, Кьюил добрался до раненого раньше, чем тому удалось спрятаться.

Тиадра заметалась, не зная, чем помочь Анариону. Спокойно сидеть и дожидаться конца битвы она, естественно, и не думала. Но мечи вращаются так, что близко не подойти. Чем-то кинуть для отвлечения? Так, нигде рядом даже камня не валяется.

— Эй, любезный, а за мной побегать не хочешь? — выкрикнула Тиадра, оставаясь на безопасном расстоянии. — А то там один твой сподручный уже сидит… Упершись грудью в собственный меч!

Но бандит даже бровью не повел, будто слова до него и не долетели. Княжна снова оглядела поляну, и тут ее внимание привлек кедр. Оторвав от него несколько шишек, девушка принялась бросать ими в бандита. Конечно, абсолютно никого урона они нанести не могли, но не слишком приятно, когда так неожиданно — «бам-м» — прилетает по шлему. И потом еще «хлоп» — и перед глазами. А вот следующая шишка угодила бы главарю шайки прямо в лицо, не подставь он вовремя руку. Но «вовремя» оказалось и для короля тоже. Выигранная секунда позволила нанести решающий удар. Он был такой силы, что меч пробил бармицу и едва не вышел с тыльной стороны шеи. Человек еще умудрился закончить взмах и только потом упал.

В лесу наступила патологическая тишь. Но уже через мгновение Анарион выдернул меч и громко рассмеялся.

— Шишки? Это серьезно были шишки⁈ Тиа, ты прелесть! — и, заметив, что девушка стоит, как соляной столб, сам подошел к ней и свободной рукой обнял.

Тиадру бил озноб. Король чуть отстранился и осмотрел девушку с ног до головы — одежда выпачкана, местами даже в крови, но ран вроде не было.

— Ты не пострадала? Я за тобой рысь отправил, — обеспокоенно уточнил его величество.

— Нет, — выдохнула княжна, сама прижимаясь к королю, — но у вас… у тебя… рука рассечена.

— Неглубоко. Это пустяк. А где Кьюил? — и Анарион обеспокоенно стал осматриваться по сторонам.

Тиадра, всё еще не желая отступить от короля ни на шаг, только махнула рукой в направлении, куда ползла рысья добыча. Его величество мягко отстранил девушку, задвинул ее себе за спину и, крадучись, направился к указанным кустам.

Долго бродить по зарослям не пришлось. Потерявший много крови бандит уполз недалеко. Он сидел, прислонившись к дереву, и часто дышал. В паре шагов от человека совершенно безучастно возлежал мохнатый сторож. Кьюила не волновало, выживет ли человек. Ему лишь было важно передать своего пленника королю.

— Кто вас послал? — громко и четко задал вопрос Анарион.

— Я всё равно уже труп… — тихо проговорил раненый.

— Помогу умереть быстро. Да и на том свете, может, доброе дело зачтется.

— Из дворца Сияния… Лорд… — имя бандит уже произнести не успел.

Его величество подошел вплотную, засунул пальцы под бармицу и потрогал вену на шее.

— Мертв, — с разочарованием проговорил король. — Мы и так знали, что в замке предатель. Теперь хотя бы знаем, что он не из прислуги. Тиа, пока Фиравел с охраной летят за нами, надо составить список всех лордов, кто был во дворце сегодня и в утро прошлогодней битвы. И расскажешь мне о каждом хотя бы в общих чертах. Думаю, мы сможем наконец прижать крысу.

Затем Анарион прощупал рукава камзола пленника. Княжна подумала, что он хочет проверить пульс еще в других местах, но король развернулся и быстро пошел назад, к поверженному главарю. На том были кожаные наручи. Под одним из них король и нашел то, что, по все видимости, искал, — комм.

— Демоны! — выругался он, с нажимом проводя ладонью по своему лицу.

— Что? — Тиадра пока толком не понимала, что происходит.

Король кивнул на аппарат.

— Это средство мгновенной связи. Я предположил, что он у них есть, иначе как бы банда знала, где нас ждать? Голуби ночью не летают. Беда в том, что до этого момента я был уверен, что на Валиноре их всего четыре — мой, твоего брата, Вестеле и один про запас в сейфе. Раз их как минимум на два больше… Значит, как-то из иномирных транспортников часть груза ушла мимо таможни. И там, вероятно, было огнестрельное оружие. Наверняка и сбили нас таким. Еще хуже, если это была не разовая партия, а где-то на планете садятся корабли…

— Но как? Щит же единый⁈

— Вот это всё предстоит узнать. Возле меня небезопасно, Тиа. И кажется, только сейчас я понял насколько… — голос молодого короля был полон горечи и такого раскаяния, что княжна испугалась.

Поскольку Анарион продолжал сидеть возле тела врага, девушка быстро подошла к королю, опустилась на колени и, обняв за шею, прижалась.

— Только не отсылай меня назад! Обещаю быть осторожной! Раньше я могла жить без тебя, но не сейчас…

Его величество крепко прижал к себе Тиадру в ответ и усмехнулся.

— Я чересчур эгоистичен для этого. Бездна меня не заставит от тебя отказаться. Но впредь ты везде ходишь только с охраной. Теперь на Валиноре безопасных мест для нас нет.

Княжна несмело поцеловала короля в щеку, потом робко скользнула к его губам. Анарион быстро перехватил инициативу, и эти чувства от прикосновений смывали всё — страх, неловкость, боль. Они растворяли прошлое и будущее, и Тиадра даже не уловила момент, как оказалась на спине, в расстегнутом камзоле с нависающим над ней мужем. Видно, она застыла на секунду, потому что Анарион тоже замер, отстранился и со вздохом явного сожаления откатился вбок.

— Здесь трупы, кровь, грязь и вообще неподходящее место для королевы, — словно извиняясь, проговорил он.

Тиадра подползла и положила голову королю на плечо.

— С тобой для меня любое место подходящее!

Анарион снова обнял жену.

— Обещаю, по возвращении в Аэркарас я на три дня заброшу все дела и не будем выходить из спальни!

Тиадра засмеялась.

— Смотрите, си-ир, вы королевское слово дали!

— Ах ты… — задохнулся от наигранного возмущения Анарион и снова накрыл губы княжны своими.

Вероятно, на этом его благие помыслы и закончились бы, но раздался гул приближающихся аэрокаров. Прилетела подмога.

Анарион сидел на переднем кресле аэрокара Сияния. Удастся ли отремонтировать королевскую машину, пока было неясно. Получив сигнал об аварии на комм, Фиравел сразу поднял Гектора и всю охрану, и они примчались к месту падения, взяв машину Амбарато и два аэрокара Вестеле. Увидев обоих живыми и вместе, светлейший князь Золотого Сияния выдохнул и счастливо кинулся их поздравлять, обнимая фамильярно и совершенно не по этикету. Стоящий рядом Гектор хмурился и, похоже, кипел негодованием от такой безответственной выходки короля. Потом охрана стащила тела в багажники, так как его величество распорядился взять их с собой, надеясь, что по каким-то деталям удастся извлечь дополнительную информацию о бандитах. Да и ученики Дункана смогут попрактиковаться не на электронной программе. Щадить тела врагов Анарион не планировал. Уважения они не заслужили.

Сейчас в первую очередь надо было составить список. Его величество рассчитывал вернуться в Сияние и захватить врасплох, еще в своих кроватях, его фигурантов. Произвести тщательные обыски и, боги дадут, найти второй комм и выявить уже этого подонка, прикрывающегося эльфийской личиной. Дело продвигалось небыстро, еще и потому, что Тиадра никого не подозревала и во всех домочадцах видела плюсы. И вообще не понимала, ради чего те бы стали связаться с врагами.

— Кто, кроме вас с братом, может претендовать на княжеский титул?

— В нашем окружении никого, — пожала плечами Тиадра. — Морвэны — единственная ближайшая родня.

— Так, хорошо, тогда говорите, кто из этого списка падок на деньги и кто не имеет жены и детей.

Тиадра и Фиравел, подумав, отметили несколько имен.

— Теперь сопоставьте — кому есть за что ненавидеть вашу семью?

— Да вроде некому, — совсем растерялась княжна.

— Если мы сейчас не найдем комм и не обличим предателя, эта крыса затаится еще тщательнее и принесет множество дополнительных бед. Наши ресурсы скромны, даже если мы трое, плюнув на статус, примем участие в осмотре, то сможем проверить только шестерых разом. Задействовать вашу охрану можно разве что с целью не выпускать эльфов из спален, но, если мы не отыщем комм среди первых, наши шансы сильно уменьшатся.

— Отметь нового командующего, — посоветовал Фиравел. — Он слишком рвался на эту должность, мог в прошлый раз предать, чтобы подставить конкурента.

Король поморщился.

— Ваш бывший был такой увалень, что его давно следовало поменять. Вряд ли для этого имело смысл связываться со степняками. Ну и тем более сейчас, когда он пришел к власти, ему зачем?

— У него родня занимает высокий пост в армии Ясеневого Леса. Если Бериан взойдет на трон, наш командующий смог бы тоже перебраться в Аэркарас. Он довольно молод и амбициозен.

— Да, вот это уже основания, — кивнул Анарион, помечая эльфа в списке.

— Но чтобы ненавидели нас… Я даже не знаю. Отец был ко всем добр. Например, нашего управляющего он практически взял с улицы и вырастил, почти как своего ребенка. Дал ему образование, потом, по сути, должность первого лица в княжестве после князя, — размышляла Тиадра вслух.

— Что значит «с улицы»? — удивился Анарион.

У эльфов не было «ничьих» детей. Если даже кто-то оставался сиротой, его всегда забирали родственники.

— Там была какая-то странная ситуация еще до моего рождения. Вроде бы его семью убили при нападении степняки. Хотя про это старались не распространяться. Другой родни у мальчика не было, семья переехала откуда-то из горных княжеств…

— История какая-то мутная, — констатировал Анарион, обводя новую фамилию.

— Знаешь, с именем лорда Кармаэля по молодости тоже была какая-то неоднозначная ситуация. Тоже до моего рождения, так что знаю только по слухам… Кажется, его обвиняли в воровстве, но потом как-то так вышло, якобы всё неправда, и ему даже извинения принесли. И семья у него есть. Жена и сын. Но да, пожалуй, до богатств жадный. Стоит ему увидеть, что кто-то из лордов отстроил лучше флигель или купил редкого коня… Он аж пятнами идет. Над ним во дворце на этот счет за спиной потешаются.

— Ну уж если мы пошли слухи вспоминать, черкани и мэтра Феанора…

— Его-то за что? — возмутилась Тиадра. — Лекарь нам столько раз здоровье поправлял!

— А к отцу вот не успел. Почему? Разве отец когда-нибудь на сердце жаловался? Нет… Может, он вот так же, как Шамбур на прошлой неделе…

— А что Шамбур?

— Так, семейство! Нашли время ссориться! Проверим и мэтра на всякий случай…

Фиравел с Тиадрой разом замолкли, удивленные, видимо, словом, которое использовал король.

— Еще двое, кто менее других благонадежен?

Фиравел почесал затылок.

— Неуютно так себя чувствую, как будто наговариваю на эльфов…

— Князь, меня и вашу сестру пытались убить. Тут не до сантиментов! У кого есть долги, поводы для шантажа, желание сменить власть в королевстве?

— Может, лорд Адорэн, — сомневаясь, добавила Тиадра. — Это на его землях поорудовала в прошлом году банда, и теперь из-за убийств никто там работать не хочет. Слышала, он терпит большие убытки…

— Тогда нет. В прошлом году, пострадав от степняков, у него точно не было повода от меня избавляться…

— Лорд Мальмадила?

— За то, что он всё время старался тебя обойти? — хмыкнула Тиадра и пояснила королю: — Это его сокурсник, и у них соперничество с первых дней учебы.

— Да он меня открыто ненавидит! И соперничал зачастую подленькими методами!

— А что же ты молчал?

— А что, я должен был побежать тебе наябедничать⁈

— К делу! — повысил голос Анарион, и брат с сестрой опять замолчали.

В итоге после получасовых мук список был составлен, и три аэрокара вылетели назад в Сияние. Король очень надеялся, что в истории с прошлогодним нападением ему наконец-то представится шанс поставить точку.

Глава 20

Охрана дворца в Золотом Сиянии была несколько шокирована, если не сказать напугана, когда на площадку перед конюшней (Анарион справедливо рассудил, что не стоит светиться с главного входа) приземлилось сразу три аэрокара.

Тиадра тут же распорядилась тихо и без суеты перекрыть все выходы из дворца и дала задание страже проследить, чтобы никто из обитателей замка не покидал своих комнат до особого распоряжения его величества. Кто обыскивает чьи апартаменты, распределили заранее. Король взял себе управляющего. Да, до этого дня эльф не вызывал у него никаких подозрений или негативных эмоций, но список составлен. И лучше бы кто-то из него оказался той самой «крысой», чем потом столкнуться с новыми бедами. Анарион не боялся однажды умереть, слишком долго он жил с этой мыслью бок о бок. Но так было до вчерашнего дня.

Незамысловатое слово «да», произнесенное одной безумно соблазнительной особой, всё изменило. Король буквально физически ощущал черту, разделившую его жизнь на «до» и «после». Теперь его нутро просто неистово стремилось жить. И уж конечно, он был готов линчевать любого, кто устроил это ночное нападение и подверг опасности его любимую женщину.

Управляющий уже бодрствовал. Тем лучше. Мужчина был удивлен, даже ошарашен, но каких-либо признаков испуга не проявлял.

— Простите, ваше величество, в чем меня обвиняют?

— Мы пока никого и ни в чем не обвиняем, — нехотя пояснил Анарион, в то время как один из эльфов охраны принялся перебирать вещи.

Как и было приказано, охранник действовал аккуратно, но очень тщательно: он открывал все ящики, проверял их на предмет второго дна и тайных полостей, простукивал стены… Молодой король с некоторым нетерпением подумал, что при таком подходе обыск может занять слишком много времени.

Слева от Анариона стоял огромный книжный шкаф. Полки, полки — до потолка. А ведь за книгами тоже могут быть тайные ниши. Да и сами фолианты имели подходящую толщину, чтобы спрятать наручную модель комма. Так немудрено и сутки здесь проторчать. Если бы полки покрывала пыль, то можно было бы по ней определить, какие книги доставали. Но нет. Прислуга в Сиянии убирается слишком хорошо. Думай, Анарион, думай! Если предатель он, то что могло сподвигнуть такого эльфа на столь мерзкий шаг?

И король, ни на секунду не выпуская фигуру стоящего от него в нескольких метрах управляющего из поля зрения, достал один из пухлых томов.

— «Моби Дик»! Ну и как вам? — произнес его величество немного скучающим голосом, изображая, что лишь хочет поддержать светскую беседу. — Не кажется ли идея положить свою жизнь ради мести слишком жалкой?

Анарион вроде бы листал книгу, хотя на самом деле считывал каждую мелочь в реакции обыскиваемого эльфа. Но пока ничего. Не напрягся, не занервничал.

— Признаться, еще не успел прочитать. Слишком много работы. Большое хозяйство всё время требует внимания. А что вы рассчитываете найти?

Король чуть с хитринкой улыбнулся.

— Напротив, я очень рассчитываю этогоне найти. Во всяком случае, в ваших апартаментах. А значит, вам и беспокоиться не стоит.

— Я, в общем-то, и спокоен, — пожал плечами эльф. — Обидно, конечно, такое недоверие после стольких лет честной службы. Что уж скрывать.

Анарион еще раз придирчиво осмотрел комнату. Управляющий стоял в метре от небольшой конторки, уже досконально осмотренной охранником. Королю тоже приходилось много работать с документами. Вот только чтобы свет из окон падал правильно, стоило бы ее поставить с другой стороны комнаты. Место позволяет. К тому же конторка, не считая пары кресел, самый легко движимый в комнате предмет.

— А вы левша? — снова задал вроде бы праздный вопрос король.

— Нет, с чего вы взяли? — растерялся управляющий.

Его величество, используя Силу, сдвинул конторку и кивнул напарнику на пол под ней. Эльф принялся обследовать паркетные доски. Управляющий взирал на это равнодушно. Действительно не он? Или так хорошо владеет собой?

В комнату забежала Тиадра и лишь слегка махнула головой на безмолвный вопрос короля. Значит, мэтр чист.

— Простите меня, лорд Генриэль, но обстоятельства таковы… — начала тараторить девушка, сбиваясь и смущаясь.

В этот момент раздался громкий хлопок.

Анарион мгновенно, даже еще не понимая, что произошло, заслонил собой жену и взмахом руки поставил силовой щит на окна. Если управляющий предатель, он точно не даст ему улизнуть. Тот, однако, или понял, что бежать некуда, или… всё же был невиновен? Стоял на прежнем месте и лишь замер.

Хлопок откинул дверцу оборудованного в полу тайника. Но наличие сейфа само по себе ничего не говорит. Охранник стал оттуда доставать какие-то вещи, книги… ничего похожего на комм не было. Тиадра попыталась выдвинуться вперед, но что-то в этот момент щелкнуло уже не в полу, а в голове у Анариона.

— Лорд Генриэль, отойдите, пожалуйста, в правый угол комнаты, — скомандовал его величество.

— Зачем? — растерянно уточнил тот, ярко демонстрируя обиду.

— Потому что я так сказал! — жестко отчеканил король, которому надоела игра в приличия.

Управляющий отошел, убирая руки за спину. Этот жест тоже крайне не понравился Анариону. Охранник, без приказа улавливая мысль короля, кинулся осматривать пол в том месте, где только что стоял лорд. Хлопок раздался вторично, хотя и едва слышный. Отскочила всего лишь одна доска в полу. Ну конечно! Конторку передвинули не с целью скрыть тайник, а чтобы создать видимость тайны и предъявить обыскивающим ложный сейф. Охранник старательно пошарил рукой под полом и через секунду вытащил на свет комм.

Тиадра ахнула.

— Но почему⁈ Папа же вас воспитал! Он так вам верил!

— Князь лишь прикрыл грех его отца, — с презрением произнес управляющий и кивнул в сторону короля. — Легче легкого же обвинить в растрате казначея и выкинуть его в степь, нежели разбираться, кто прав.

— То есть это все-таки месть? — уточнил Анарион с трудом сдерживая себя, чтобы не придушить «крысу» прямо на месте.

Не дождется! Будет суд, и будет казнь. Король сдержит слово, данное близким его павшего отряда.

Управляющий скривился.

— Я не так мелочен! И в отличие от вас действительно служу своему народу. Тому, кто принял мою семью, когда вы ее предали. Изгоям, коих десятилетиями отправляли в Чуждые земли на верную смерть!

Король скрипнул зубами.

— Фальшивая патетика! Вы арестованы. Снимите визоплазы! Вы предали свой настоящий народ и его недостойны.

— Хорошо, что отец не дожил, чтобы узнать! — всплеснула руками Тиадра.

— Ваш папенька узнал, — злорадно ухмыльнулся Генриэль. — Поэтому его сердце и не выдержало.

Управляющий сделал резкое движение рукой, и Анарион, хотя и понял в тот же миг, что происходит, не успел ему помешать.

Какой именно яд использовал Генриэль, было не важно, наверняка он мгновенного действия, так как тело управляющего упало и забилось на полу в конвульсиях уже в следующую секунду. Анарион, чтобы обуздать ярость, шумно выдохнул через нос.

— Эту падаль погрузить с собой! — распорядился он охране. — Если мразь собралась таким образом избежать наказания, то просчиталась.

Король по-прежнему был полон решимости сдержать свое слово. Он предъявит виновника в Аэркарасе, жаль, что не живым, но всё же. Потом тело будет сожжено, останки смешаны с нечистотами, замурованы в урну и скинуты в шурф самой глубокой гномьей шахты. Предатель никогда не сможет оставить этот мир и перейти в Бессмертные земли. Даже если он не верил в эльфийских богов, а в какой-нибудь человеческий рай и ад… То и ада он не заслужил!

Ближе к вечеру, когда Вестеле укладывала спать сына, неожиданно раздался звонок на комм. Кажется, это было впервые, с тех пор как княгиня Серебряного Ручья вернулась на Валинор. Что могло произойти? Девушка трясущимися руками достала гаджет и нажала необходимые кнопки. Видеовызов поступил от его величества.

На экране появился Анарион внутри аэрокара. Надо же, она и не подозревала, что его величество не в замке.

— Добрый вечер, леди Вестеле, — галантно кивнул он.

Король выглядел уставшим, но спокойным. От сердца княгини отлегло.

— Я спешу сдержать данное вам обещание, так как спустя несколько часов об этом станет известно всей планете, — ухмыльнулся Анарион и отодвинул экран, так что в поле зрения попала еще и черноволосая, неловко улыбающаяся девушка. Вестеле пару раз с ней ранее встречалась — княжна Сияния Тиадра Амбарато. — Моя жена и ваша королева — леди Тиадра Лаутиэль.

У княгини Серебряного Ручья все силы ушли на то, чтобы сохранить лицо. Слишком всё было внезапно. Она, толком не понимала, как ей реагировать на информацию, и лишь с официальной улыбкой поприветствовала будущую мать наследника престола. Что-то произошло? Анариона как-то вынудили, подставили? Лицо короля не показалось ей счастливым. Но… видимо, они оба слишком хорошо знали друг друга, так что, похоже, его величество даже через экран прочел ее мысли. Король неожиданно улыбнулся, искренне и вальяжно, так, как умел только он. И проскочившая в его глазах искра тоже не осталась незамеченной для княгини.

— И моя любимая женщина, — добавил Анарион, пылко взглянув на сидящую рядом девушку. Та совсем смутилась и, похоже, не знала, как себя в сложившейся ситуации вести.

Вестеле же действительно обрадовалась. Вот оно, значит, как! Тихушники!

— Я за вас очень рада! Примите мои поздравления! — растроганно проговорила княгиня Серебряного Ручья уже совершенно другим голосом.

Ей было всё равно, кого предпочтет в итоге Анарион, но она от всей души желала ему счастья. Если оно для короля в этой хрупкой смуглой эльфийке, Вестеле сделает всё от нее зависящее, чтобы девушку защитить. Уж ей-то разве не знать, каково выживать в этом дворцовом серпентарии! А ведь она, в отличие от Тиадры Амбарато, не уводила у всех из-под носа самого завидного жениха…

Причина же плохого настроения короля стала известна сразу после объявления о скоропалительном браке. Наконец-то удалось вывести на чистую воду предателя, подставившего в прошлом году отряд принца. Казнь назначили на следующий день. Анарион очень не хотел омрачать таким образом свой медовый месяц, но и выбора у него не было.

…Мэтр Дункан пропустил общий завтрак. Это случалось часто, поэтому все дворцовые новости Вестеле ему выдала чуть позже, на их ставшей традиционной прогулке в парке. Накилон спал. Дункан выслушал, но продолжал рядом идти молча, напряженно сдвинув брови.

— Вас… что-то тревожит? — решилась уточнить девушка.

— Казнь. В современном мире редко используют этот крайне нецивилизованный метод. Если его величество стремится стать прогрессивным монархом, хороший ли это шаг для первых лет правления?

Вестеле задохнулась от негодования, но потом, напомнив себе, что у них с мэтром все-таки очень разный менталитет, терпеливо пояснила:

— Этот… подлец стал виной страшной гибели многих эльфов, вполне мирных в том числе. Он оставил сиротами детей и несчастными матерей и жен. На ваш взгляд, как с ним следовало поступить, по меркам гуманного общества? Простить⁈

— Конечно, нет! Но существует же пожизненное заключение…

— В любом случае предатель уже мертв. Он покончил с собой. Так что подобный метод не подходит.

— Как мертв? — недоуменно остановился Дункан. — А как же казнь? Невозможно лишить жизни дважды.

— Жизни нет. Но можно наказать душу. Вы не верите в богов, мэтр Дункан?

Копалиани растерялся. Ему никогда не приходилось давать честный ответ на этот вопрос, да и, признаться, хирург сейчас сам не был уверен, что его знает.

— А в чем подвох? — уточнил он.

Вестеле засмеялась тем самым голосом, от которого у хирурга по телу бежали приятные вибрации.

— Вы всё больше становитесь эльфом, мэтр. Вот уже научились скрывать правду, не обманывая. На самом деле никакого подвоха нет, я лишь пыталась объяснить, что не важно, мертв ли предатель. Можно не дать его душе войти в Бессмертные земли. Обычно, насколько бы ни был плох эльф, дела богов оставляют богам. И лишь в исключительных случаях, таких, как сейчас, эльфы совершают подобный суд сами.

Дункан кивнул, однако княжна очень сомневалась, что мэтр принял или хотя бы понял ее точку зрения. Дальше они по большей части молча шли до замка. Вестеле не сомневалась в правильности действий короля, но само мероприятие посещать не собиралась. Настроение было скомканное. Впрочем, она отлично видела, что тот же Дункан да и король с супругой чувствуют себя совершенно не лучше. Никто бы не желал омрачать начало своей семейной жизни таким событием. Впрочем, Анарион, как и всегда, спешил жить. Так за завтраком объявили не только о казни и королевской женитьбе, но и предъявили свидетельства, подтверждающие истинность королевского союза. Парная татуировка, совсем свежая, без слов давала понять, что вчера, после разговора с Вестеле, если король и возвращался в замок, то ненадолго. Ночь Анарион с Тиадрой явно провели в пещере, и на самом деле это буквально чудо, что им удалось получить благословение богов.

В голове у княгини теснилось множество вопросов, и однажды она рассчитывала утолить свое любопытство. А еще она горела желанием познакомиться с Тиадрой поближе. Вестеле была в курсе первой несчастливой любви короля, и ей безумно хотелось узнать девушку, способную снова пробудить в снежном барсе настоящие чувства.

…Дункану, как человеку, крайне категорично относящемуся к насилию, сама мысль о казни претила. На современных планетах высшую меру порой продолжали применять к маньякам и массовым убийцам, хотя хирург и не считал это для них достойным наказанием. Сам он всегда относился к смерти как к побегу от страданий, а эти нелюди избавления отнюдь не заслужили. Здесь же вообще, как выяснилось, действо имело скорее ритуально-психологический характер, так что и волноваться насчет него не стоило. И всё же Копалиани было несколько не по себе. А может, дело не в самой казни? А в том, что они хотя и не поссорились с княгиней Серебряного Ручья, но впервые не пришли к пониманию? Дункана поражала общность взглядов, то удивительное единодушие, с которым они смотрели на те или иные вещи, и тут оно вдруг не наступило. Это было естественно и логично, но душу всё равно как-то растревожило.

Копалиани попрощался с княгиней и Накилоном в их обычном месте и отправился к себе. Из-за предстоящих событий уроки в его «школе» были отменены, но у хирурга оставался еще гигантский пласт изучения валинорской медицины, на которое он тратил каждую свободную минуту. Неожиданно хирург услышал нагоняющие его шаги.

— Мэтр Дункан, можно вас на пару слов? — обратился лорд Гектор.

С того момента, как начальник королевской охраны встретил его на корабле, они редко пересекались, поэтому хирург откровенно удивился.

— Конечно, чем могу быть полезен?

Гектор огляделся, будто пытался убедиться, что их никто не услышит, и тихо заговорил:

— Мэтр Дункан, простите, я понимаю, что вмешиваюсь не в свое дело и эта беседа неуместна, но… у меня дочери шестнадцать, почти на выданье…

У Копалиани шокированно поползли вверх брови, но Гектор этого не заметил, так как весь был, похоже, сконцентрирован на том, как бы правильно подобрать слова.

— Это я к тому, что для незамужней женщины репутация намного важнее, чем для мужчины. Даже если эта женщина — вдова. Я не должен был… но вы иномирец и многого не понимаете… По дворцу уже поползли сплетни. Я знаю, что вы ничего скверного не держите в мыслях, но ваши ежедневные встречи с княгиней Серебряного Ручья ее компрометируют. А это в итоге негативно скажется не только на леди Вестеле, но и на ее сыне. Уверен, вы благородный человек и этого не желаете. Еще раз извините, — и Гектор, даже не встречаясь глазами с хирургом, развернулся и поспешил назад.

Дункан остался стоять как громом пораженный. Очень хорошо, конечно, что разговор касался совсем не того, про что Копалиани сперва показалось. Но… Ему и в голову не приходило, что их теплые дружеские отношения с княгиней для посторонних могут выглядеть как… ухаживания? Как связь⁈ О чем он только думал! Здесь же средневековые нравы! Вестеле за время пребывания на планете стала ему действительно дорога. И Накилон тоже. А главная заповедь медика: «Не навреди». Придется и тут о ней вспомнить.

Глава 21

Тиадра всегда присутствовала на докладах с интересом, последние годы она сама вела дела в Золотом Сиянии и ей было всерьез любопытно, как решают проблемы в других княжествах. Но сегодня выступающие как на подбор навевали жуткую сонливость. Сперва управляющий из Грозового Берега целый час отчитывался о годовом вылове рыбы, перспективах отрасли, помощи, которую ожидают от «центра»… Потом на смену ему выступал представитель артели ювелиров, да так витиевато, что Тиадра сколько ни силилась — не поняла, чего он хотел. Король же вникал или, во всяком случае, сохранял серьезное заинтересованное выражение на лице и иногда кивал.

Неожиданно девушка почувствовала… какое-то движение воздуха возле своей щеки, как будто случайно залетевший ветерок ласково погладил ее, потом спустился на шею и дальше на грудь. Тиадра потерялась от ощущений и неясности — все окна в зале были закрыты. Неужели у нее тактильные галлюцинации?

Но потом… обратила внимание на мужа. Его лицо оставалось по-прежнему сосредоточенным, и он даже пару раз задавал прибывшему вопросы, однако левая рука, лежащая на подлокотнике кресла, была чуть приподнята, и пальцы плавно шевелились.

Тиадра задохнулась от возмущения, гневно зыркнув на мужа, а потом обеспокоенно пробежала взглядом по присутствующим на заседании. Кто-то слушал, кто-то дремал, но точно никто не обратил внимания, что с королевой что-то не так. Когда наконец ювелир откланялся и объявили перерыв на обед, Тиадра уже была вся перебудораженная от злости и… не только.

— Не смей больше так делать! Никогда! — зашипела она, подошедшему к ней королю, когда их никто не мог услышать.

— Кактак ? — уточнил со светской полуулыбкой его величество, беря жену под локоть и выходя с ней в коридор.

— Ты отлично знаешь!!! Я… наверное, малиновая сейчас.

— Нет, ты с очень милым едва заметным румянцем! Ну прости-прости! Безумно хотелось к тебе прикоснуться, а аудиенция всё не заканчивалась и не заканчивалась! Ко мне или к тебе?

— Надо же переодеться к обеду! Иначе что обо мне подумают! — вспыхнула молодая королева, неожиданно для самой себя старающаяся вписаться в дворцовый этикет.

— Ясно, значит, к тебе! Что я в том же камзоле, никто внимания не обратит!

Тиадра промолчала. На самом деле остаться с мужем наедине ей хотелось ничуть не меньше, чем ему. Пять дней «медового месяца», которые его величество сумел вырвать из своего плотного графика, прошли два месяца назад, а страсти между супругами по-прежнему не утихали. Да и с чего бы⁈ Они молоды, здоровы, влюблены…

В общем, когда королевская чета прибыла на обед с заметным опозданием и все присутствующие встали в приветственном поклоне, Тиадра снова не знала, куда прятать глаза. Ей было страшно неловко и казалось, что абсолютно каждый присутствующий в зале знает, почему они припозднились. Тем более его величество выглядел довольным, как Кьюил, стащивший со стола самую аппетитную колбаску.

При этом Анарион даже и не думал прятать торжествующую улыбку. Он заботливо, опередив прислугу, выдвинул стул для жены и совершенно не замечал позеленевших лиц ряда придворных дам. Не все еще за этот срок успели смириться с выбором его величества. И хотя официально статус королевы Валинора Тиадре пока присвоен не был, эльфы уже понимали, что пути назад нет. Особенно после того как брак короля одобрили боги. Вчерашняя княжна Золотого Сияния знала, что злопыхатели шепчутся по углам, будто истинный брак был каким-то образом подстроен, но это ее не задевало. Главное — она сама и Анарион чувствовали, что теперь их союз абсолютно нерушим.

Вторую половину дня Тиадра планировала провести в обществе Вестеле. На самом деле ее внимания жаждала и Мориэль, которая была очень счастлива за родственницу и даже подарила ей старинный кулон в форме полного кувшинчика, якобы доставшийся ей по наследству от их общей прабабушки. Краснея и бледнея, княжна Лунного Камня шепотом пояснила девушке, что на нем родовая магия Лаутиэлей и если… «надевать его в постель… ну, ты понимаешь, то наследник не заставит себя ждать». Тиадра, конечно, поблагодарила, но надевать ни рискнула вообще и спрятала его в шкатулку в самый дальний угол комода. Княжна не сказать чтобы была суеверна… Просто у нее перед глазами всё еще стояла сцена с подкладываем перчиков. «Наверное, я очень злая», — решила девушка и поспешила к Вестеле. Ее-то явно ничего с королем кроме дружбы не связывало. Да и тем у них общих для разговоров было куда больше.

Но у Вестеле уже сидела гостья. Мориэль, правда, сразу поспешила под каким-то благовидным предлогом уйти, но Тиадра устыдилась и сама попросила кузину остаться. Девушке наверняка так же неуютно в этом огромном замке, как и ей. Надо хотя бы постараться быть с ней поприветливее.

— Как вы обычно здесь проводите время? — спросила она у Мориэль, присаживаясь за столик. — Мне, признаться, в новинку такое количество свободного времени, но я стараюсь активно вникать в государственные проблемы.

— Зачем? — искренне удивилась кузина. — Политика — дело мужчин. Я часто посещаю библиотеку, буду рада компании. Хотя… вам, наверное, лучше больше гулять.

Тиадра сделала вид, что пропустила намек мимо ушей. Может, Мориэль и вообще ничего не имела в виду, а это она со своей нездоровой фантазией напридумывала?

— Я могу завтра оставить Наки с няней, и мы все втроем прокатимся на лошадях, как смотрите? — кажется, от Вестеле блуждающее по комнате напряжение не укрылось.

— Я с удовольствием, — первой ответила княжна Лунного Камня. — Но королеве, право же, не стоит рисковать!

— Да почему? — уже не смогла сдержаться Тиадра.

— Ой, а вы еще… не носите наследника? Но вы же надеваете мой подарок? — смутилась Мориэль.

«Вот странно, — подумала Тиадра, — с бестактными вопросами лезет она, а неловко почему-то себя чувствую я».

— Всё в руках богов, леди Мориэль, — тут же миротворчески вклинилась Вестеле и поддерживающе похлопала молодую королеву по руке.

— Конечно-конечно! Простите, это я на вас сваливаю свои проблемы, — печально проговорила кузина и потупила взгляд.

— В каком смысле? — не поняла Тиадра, отнюдь не успокоившись от участия Вестеле.

— Ну, я рассчитываю, что, когда у его величества появится наследник, король смягчится, простит давние глупости моего отца и сможет отпустить меня на родину, — ее голос был полон подлинной грусти, так что совесть снова резко осадила будущую королеву.

— Я постараюсь замолвить перед королем за вас словечко! — искренне пообещала Тиадра и тут же была заключена в объятья.

Сама она при этом замерла, как ледяная глыба, так как впервые видела столь бурное проявление чувств от кузины. Может, в момент знакомства они просто не с того начали?

Перекинувшись еще парой ничего не значащих фраз, Мориэль не без сожаления всё же удалилась. Она обещала помочь верховному жрецу перебрать в библиотеке какие-то рукописи, и отказываться было бы невежливо.

Первое, что произнесла Вестеле, как только слуги за Мориэль закрыли дверь:

— Не вздумайте!

— А-а-а… — не сразу поняла Тиадра про что речь, смотря еще в сторону дверей.

— Не вздумайте просить за нее Анариона. Для него это было нелегкое решение, но Гектор и Джоралф старше и опытнее в политике. Раз они сочли данную меру для поддержания мира необходимой, пусть так и остается. Можете не верить, но мне тоже жаль Мориэль, хотя именно ее отец виновен в смерти всей семьи моего мужа. В том, что я его потеряла…

— Простите, — проговорила Тиадра.

Долгое время прожив на отшибе от дворцовых интриг, она не сразу схватывала, в какой клубок тут в центре всё переплетено.

— Вам-то за что просить? — улыбнулась княгиня Серебряного Ручья. — Ваша семья, насколько я знаю, из поколения в поколение охраняла границу. Вы можете только гордиться своими предками. А вот Мориэль очень бы хотелось перестать быть княжной Морвэн. И я так понимаю, что она влюблена и со дня на день ждет предложение. И если претендент не в Аэркарасе, это и так, и так создаст сложности.

— Бедняжка, — раздосадованно проговорила Тиадра, поражаясь, как могла жить с кузиной рядом почти месяц и всего этого не заметить. — Вы… знаете, кто ее избранник?

— Простите, леди Тиадра, но у меня только догадки, и делиться ими я не возьмусь. В любом случае, отпустить Мориэль сейчас — это рискнуть тем, что против столицы обернутся уже две армии — ее отца и потенциального супруга. В большой политике нельзя делать резких движений.

Тиадра задумчиво кивнула и вспомнила, что шла к княгине Серебряного Ручья вообще за другим. Она придвинулась к Вестеле, насколько это позволяли кресла.

— У беременности есть какие-то признаки, кроме описанных в учебниках? Тех, что в книгах, помимо основного, у меня нет.

Глаза Вестеле расширились и радостно заблестели.

— А какой у вас может быть срок? — еще тише Тиадры уточнила она.

— Почти два месяца. С подписания договора…

Вестеле живо вскочила и скрылась в спальне. Вернувшись оттуда через пару минут, она протянула девушке какую-то небольшую коробочку.

— Вот, берите, там инструкция на галакте, разберетесь. Завтра уже будете знать наверняка, включая пол малыша.

— Это что? — не поняла Тиадра, однако коробочку сразу взяла.

— Иномирная штучка. Осталась у меня с тех пор, когда ждала Накилона. Гарантия сто процентов.

— Такое бывает? — опешив, переспросила княжна Золотого Сияния.

— Ох, леди Тиадра, в мире бывает слишком многое. О некотором я бы даже предпочла не знать…

Анарион разложил уже полученные карты Чуждых земель по полу кабинета и, хмуря лоб, прохаживался мимо них, как завоеватель, взирающий на свою будущую вотчину. Нет, у молодого короля абсолютно не было таких планов, но его предшественники веками ссылали в степь асоциальных элементов, и вот сейчас, похоже, разгребать авгиевы конюшни предстоит ему.

Карты были подробные, но пока далеко не всей территории. Чуждые земли занимали в общей сложности треть планеты, и энергетический купол перекрывал небо над ними с помощью башен, установленных на границах. Могла ли где-то образоваться брешь, через которую степняки сажали инопланетные корабли? Если это не дай боги так, и у противника есть современное оружие: огнестрельное, лазерное, может, ионное… Король содрогнулся. Он понимал, что даже с возросшей Силой, если они смогут оказать сопротивление, результатом станет выжженная планета. Этого никак нельзя было допустить.

В двери кабинета деликатно постучали. На лице его величества сразу непроизвольно появилась улыбка. Он точно знал, чьи худенькие пальчики так стучат.

— Входите, дорогая!

Тиадра, а это действительно была она, зашла и плотно закрыла за собой дверь. Потом, словно подумав, обернулась и защелкнула ее дополнительно на внутренний замок. У короля удивленно поползла вверх бровь, но он еще ничего не успел спросить, как девушка заговорила:

— Это новые карты?

— Да, а от Джонатана нет вестей? — тихим голосом поинтересовался Анарион.

Тиадра отрицательно покачала головой.

— Нет, но пока и рано. Если всё благополучно, ему удастся оставить первый пакет с донесениями на контрольной точке дней через пять.

— Хорошо… А у меня, похоже, появилась идея, как немного разгрузить планету от избытка Силы, — Анарион подошел к жене, взял ее за руку и повел к креслу, где тут же усадил к себе на колени. — Если всё получится, мы сразу убьем двух зайцев. Помнишь, я рассказывал, что для горнодобывающего оборудования нужно электричество? Сейчас его получают очень мало с помощью ветряков и воды, и то не во всех княжествах. А что если Силу планеты заставить трудиться над выработкой тока? Это же тоже энергия.

— Ты уже говорил с кем-то из инженеров, ученых?

— Пока нет, думал сперва поделиться с тобой! Очень сумасбродная идея?

— Нет, мне кажется, замечательная.

— Но ты же не ради карт и электростанций закрыла замок? — прошептал Анарион на ухо жене, чуть касаясь его губами.

Он хорошо почувствовал прошедшую по Тиадре вибрацию и сам молниеносно на нее отозвался. Когда они оставались вдвоем и вот так близко, королю казалось, что они и сами генерируют столько тока, что к ним можно подключать провода.

— Нет, — пискнула Тиадра, пряча лицо на широкой груди короля.

Это было что-то новое. Обычно княжну Золотого Сияния не смущали ласки мужа, да и вообще она была открыта для экспериментов и поддерживала все идеи Анариона. И что изменилось?

Король чуть отстранился и, подняв голову жены за подбородок, требовательно заглянул ей в глаза.

— Что-то случилось?

Он пристально всматривался в лицо княжны, чтобы не упустить ни единого признака попытки извернуться. Тиадра покраснела и, не имея возможности опустить голову, опустила глаза.

— У нас будет сын, — выпалила она, тушуясь еще больше.

— У нас… что? — у Анариона не было проблем со слухом, но тут, видно, организм дал сбой, не сразу переварил полученную информацию.

— Сын… — снова прошептала Тиадра, с трудом сглатывая.

Короля как молнией пронзило от наконец впитанной мозгом новости, он вскочил, покружил удерживаемую на руках жену, шлепнулся обратно в кресло и прильнул к ее губам в поцелуе. Тиадра была вкусная, как самое изысканное лакомство, и желанная, как несбыточная мечта. И всё еще… непривычно робкая. Король опять чуть отодвинулся и поймал взгляд супруги.

— Тебя что-то тревожит? Плохо себя чувствуешь?

— Отлично себя чувствую, но… я раньше не думала, что у меня будут дети. Вдруг… из меня не получится хорошей матери?

Анарион растерялся. Он всего лишь минуту назад осознал значение слова «сын» — не «наследник престола», о котором ему талдычили последние годы, а частичка его и любимой женщины. Маленький эльфенок из плоти и крови… А он, сможет ли он сам стать ему достойным отцом? Он, выросший, по сути, без семьи, в окружении наставников и нянек? Однако вслух произнес:

— Мы любим друг друга и будем любить его. Думаю, на первых порах этого достаточно, — и снова счастливо улыбнулся. — И надо как можно быстрее сообщить отцу. Завтра же едем в скит. Но ты в карете.

— Я не поеду в карете! — возмутилась Тиадра, шутливо отталкивая от себя мужа. — Я что, какая-то старая клуша?

— Нет, ты потрясающе соблазнительная молодая клуша, поэтому мы и не будем рисковать.

— Ах ты ж… — задохнулась княжна. — Где мои кинжалы⁈

— И спаррингов до родов тоже больше проводить не будем!

— Пф-ф-ф, — гневно выдохнула девушка, — будто ты их до этого честно проводил! Пообещал меня тренировать, а сам всё время поддаешься!

— Тренировке это не мешает, — философски заметил Анарион.

— Но в карете не поеду!

— Ладно, есть вариант, о котором я всё время забываю, — летим на аэрокаре. Если не боишься после того раза.

Тиадра обвила шею мужа руками и, легонько поцеловав его в губы, прошептала:

— Не боюсь! Возле тебя мне ничего не страшно, даже умереть.

— А вот про это даже думать не смей! Ты теперь в ответе за две жизни! — и король снова начал целовать жену, закатывая ее длинную юбку.

— Анарион! — попробовала сопротивляться княжна.

— М-м-м-м… дверь же заперта, — и не подумал отступать его величество.

— Да, но подумают же!

— Они это подумали уже в тот момент, когда ты заперла замок. Так что давай расслабимся и получим удовольствие.

И Тиадра послушалась. У молодого короля в таких случаях всегда находились неоспоримые аргументы.

Глава 22

Вестеле последний раз окинула апартаменты взглядом. Сейчас, когда все ее вещи были собраны и запакованы, комнаты смотрелись сиротливо. С одной стороны, было немного грустно уезжать, но с другой — Серебряный Ручей соскучился по княгине. Пора сестре дать возможность отдохнуть с ее хлипким здоровьем — она в кои-то веки собралась на воды в Хрустальные Озера. Тиадра, правда, расстроилась, да и Вестеле не хотелось расставаться с неожиданно обретенной подругой, но куда деваться. Дункана, к огромному сожалению, она не видела уже несколько дней. Тогда, впрочем, она ему сказала, что уезжает, и даже на всякий случай попрощалась.

После истории с казнью княгиня с хирургом вообще стали очень редко встречаться. Копалиани практически всегда был занят работой. И снова… будто закрылся в своей скорлупе. Видимо, хирург, будучи врачом, не смог принять ее точку зрения на казнь. Наверное, она его разочаровала. Вестеле грустно вздохнула. Не стоит себя обманывать — ей нравилось время, проведенное в обществе мэтра, и не только потому, что княгине открывался целый мир новых знаний. Сейчас, лишившись этих незатейливых прогулок в парке, Вестеле чувствовала себя… обделенной? Уязвленный? Несчастной⁈ Нет, пожалуй, это слишком! У нее есть сын, и уже этого факта достаточно для счастья. Похоже, она чересчур много внимания уделила возникшей дружбе. Привязалась. Или… так, никаких «или»!

Вестеле подхватила подол платья, резко развернулась и поспешила вон из помещения. Дорога предстояла длинная — поскольку княгиня собрала все привезенные вещи, было решено отправляться каретами, а не на аэрокаре. Погрустить она успеет и после, хотя лучше все-таки занять себя делами. Наверняка их много накопилось в Серебряном Ручье за время ее отсутствия.

Однако улизнуть без прощаний ей всё же не удалось. У карет, несмотря на чудовищно ранний час, стояли Анарион и Тиадра. Его величество обнял княгиню и проговорил:

— Мне будет вас не хватать!

— Вы остаетесь в надежных руках, — улыбнулась Вестеле, кивнув в сторону Тиадры. — К тому же есть коммы.

Княгиня отступила от короля и подошла к будущей королеве. Та неожиданно расплакалась, и глаза его величества растерянно заметались.

— Не волнуйтесь, сир, — усмехнулась Вестеле. — Это всего лишь гормоны. Вы нас не оставите на пару минут пошептаться… о девичьем?

Анарион кивнул и направился в сторону замка. Вестеле подождала, пока он удалится, и заговорила быстрым шепотом:

— Не давайте мэтру Дункану совсем замкнуться в своей работе! Приглашайте хотя бы иногда, он не посмеет вам отказать. Мэтр кажется нелюдимым, но просто… он очень одинок. Прощайте! — и она порывисто прижала к себе Тиадру и юркнула в карету.

Щеки княгини горели, она сама не понимала, как решилась на такую бестактную просьбу. И все же Вестеле не могла поступить по-другому. Пускай хирург и думает о ней плохо, зато она-то о нем нет. И ей была невыносима мысль, что Дункан может вернуться к тому состоянию, когда в жизни нет никакой ценности, а только обязательства и работа.

После выявления предателя и бракосочетания дни потекли в Аэркарасском дворце своим чередом. Подготовка к свадьбе и коронации шла, как ей и положено, государственные вопросы решались, малый щит наконец достроили. Но у короля было нехорошее предчувствие, ведь он понимал — его враги никуда не пропали, а лишь затаились. Почему? Что затевают? Однако сейчас, валяясь с Тиадрой в постели, об этом хотелось думать меньше всего.

Лекарь прописал княжне обеденный сон, она, впрочем, капризничала и требовала у короля составлять ей компанию. Тот для вида бухтел, тем не менее сумел перекроить график и с удовольствием пользовался отдыхом. Хотя вот прямо до сна доходило крайне редко. Сейчас, например, Тиадра, нежась на плече мужа, рисовала какие-то завитки на его груди, а он аккуратно гладил ее всё еще плоский животик.

— Ты его пока никак не чувствуешь?

— Нет, ребенок пока слишком мал. Нам придется выбрать и женское имя тоже, чтобы никому не объяснять, откуда мы знали до родов, что будет мальчик.

— Как тебе…

В комнату громко и четко постучали. Анарион резко накинул на себя и жену плед и произнес:

— Входи, Тирон!

Камердинер робко протиснулся в дверь и, стараясь смотреть куда-то в сторону окон, произнес:

— Я не осмелился бы беспокоить вас, сир, но вы распорядились, чтобы любые новости из Центра посадки передавались тотчас.

— И-и-и?

— Над Центром посадки Грозового Берега двадцать минут назад был отключен щит.

Анарион, не обращая внимания на собственную наготу, вскочил и начал быстро одеваться.

— Такие случаи уже были дважды, — поспешил дорассказать Тирон. — Это связано с тем, что у их башенного визоплаза трещина. Инженеры уже в курсе, но так быстро сложно найти замену столь огромному камню. Прошлые разы отключения не длились больше двадцати минут.

Глаза Анариона полыхнули расплавленной сталью.

— За это время на Валинор может сесть целая флотилия захватчиков!

Он застегнул пояс с оружием и, спешно обойдя кровать, чмокнул жену в губы.

Гектор, уже ожидая короля, стоял с охраной в коридоре. Через четверть часа отряд был на посадочном поле. Сразу выяснилось, что брешь успела закрыться. Как и в прошлые разы, перерыв в работе щита составил двадцать минут. Анарион в такие совпадения не верил: на Валиноре появляются оружие и коммы, Лорган старается его обвести вокруг пальца, и тут же драгоценный камень необычайной прочности дает трещину. Причем как раз в Грозовом Береге!

— Готовьте два «МакЛарена» Серебряного Ручья, и дай мне семь воинов с разведывательными навыками и одного, способного пилотировать, — распорядился он Гектору, садясь на Алмаза.

— Это слишком маленький отряд даже для вашей охраны! Давайте выступим по земле!

— На конях это будет десять дней, и мы потеряем ценное время. Сейчас они нас не ждут. Я лишь хочу всё прояснить, воевать не собираюсь. И не смотри на меня так! Написанный на твоем лице вариант отправить разведчиков, а самому ждать мне не подходит.

— Тогда я лечу с вами, сир.

— Нет! Ты остаешься охранять леди Тиадру и будущего наследника. Это приказ! — и Анарион, круто развернувшись, поскакал назад к замку.

Жена уже ждала его в конюшне. И по одному виду короля поняла, что ситуация паршивая.

— Вы выступите сегодня? — с тревогой уточнила княжна.

— Мы вылетим на аэрокарах в ближайшее время. Я с коммом, так что не волнуйся.

Тиадра обвила шею мужа руками.

— Обещай не рисковать без крайней нужды!

Анарион расплылся в улыбке и поцеловал жену.

— Конечно! Я своих детей планирую растить сам!

— Детей? — княжна хитро улыбнулась, выгнув бровь.

— Ну я же отцу еще девочку обещал! А эльфы не врут, — и он снова наклонился к губам Тиадры, таким манящим и будоражащим, а потом поспешил во дворец.

Король хотя и сказал Гектору, что летят они на разведку, но решил, что лучше подготовиться по полной программе и надеть боевую экипировку. Прошлый бой в лесу напомнил ему о постоянной бдительности. Анарион понимал, почему его главнокомандующий крайне недоволен, но ничего поделать с собой не мог. Слишком долго, охраняя отца, он находился в первых рядах, где опасность. И сейчас, когда заговор зрел и разрастался, король не мог отойти в тень и просто дергать за нитки.

Машины вылетели в третьем часу. Анарион прикинул, если дорога пройдет благополучно, отряд прибудет в Грозовой Берег после наступления темноты. Тем лучше. Можно будет без лишнего шума осмотреться и понять, что происходит. Первые четыре часа полета прошли гладко, и король уже подумывал приземлиться на каком-нибудь небольшом хуторе в Срединном Полесье, чтобы дать людям получасовую передышку, но погода начала стремительно портиться: стал накрапывать дождь и усилились порывы ветра. Аэрокары шли над Срединным Полесьем, и пока никаких поселений видно не было. Анарион распорядился отключить энергощиты на машинах — они прилично потребляли энергии, а с такой погодой неизвестно, когда удастся подзарядить батареи. Вскоре и вообще стало не видно ни зги: ливень хлестал в стекла, аэрокары болтало как щепки, к тому же приборы принялись чудить, вероятно, отзываясь на волнение силового поля планеты. Анарион уже решил сесть в ближайшем удобном месте, как в динамике раздалось:

— Падаем! Сир, мы падаем! — и обрыв связи.

Анарион пошел на снижение, стараясь разглядеть хоть что-то в разбушевавшейся стихии. С трудом удалось найти небольшую поляну и приземлиться. Король вместе с охраной выбрался из машины и попытался обследовать местность. Здесь, внизу, среди деревьев, дуло не так сильно, но из-за дождя попробуй хоть что-то разгляди или докричись! На счастье, один из воинов приметил свет фар, и вся группа поспешила туда.

Потерпевшая аварию машина, слава богам, была относительно цела, и эльфы уже выбрались из нее. Хуже всего выглядел пилот, он с трудом стоял, опираясь на борт, и по его лицу текла вода вперемешку с кровью. Лобовое стекло «МакЛарена» со стороны водителя было пробито, в трещине застряла туша огромного орлана, а часть стекла просыпалась в кабину. Ясное дело, той экстренной подготовки, что прошли воины-пилоты, было недостаточно для отработки всех чрезвычайных ситуаций. Видимо, эльф не успел среагировать, а шел на ручном управлении, и аэрокар свалило. А может, кратковременно сознание потерял. Но сумел-таки посадить без жертв, и то молодец! Однако задача при этом оставалась прежней. Отряд летел не на прогулку.

— Ждем хоть какого-то улучшения погоды и вылетаем, — скомандовал Анарион своему экипажу. — А вы помогите раненому и добирайтесь до населенного пункта. Там просто ждите.

— Но, сир, нас и так было демонски мало для вашей охраны! — попытался оспорить приказ старший над воинами.

— Мы на разведку. Нас и не должно быть много! — пресек дальнейшие вопросы его величество.

Внезапная непогода тоже несколько взволновала короля. Все-таки, когда возникают в каком-то деле препятствия на ровном месте, лучше к внутреннему чутью прислушаться. Но оно одновременно шептало Анариону и другое — если его величество не возьмет ситуацию в руки сейчас, то в любой другой момент может быть поздно.

Ливень ослаб через полчаса, приборы тоже успокоились, поэтому король, невзирая на предупреждение природы, возобновил полет в Грозовой Берег. Как он и думал, к башне планетарного щита они прибыли уже в темноте. Анарион посадил аэрокар с выключенными фарами неподалеку, так, чтобы не попасть в поле зрения охраны. Она находилась на местах, как и было положено. Дождь прекратился, и выглянувшая среди облаков луна позволяла разглядеть посадочное поле. Сейчас оно пустовало, но это не значит, что корабль не садился в те двадцать минут или не взлетал. Внезапно со стороны административного здания послышались какие-то шорохи, возня, и от темного абриса сооружения отделились два крупных черных пятна — телеги, удлиненные, запряженные тягловыми лошадьми и доверху груженные какими-то ящиками. Обоз двигался в темноте, не зажигая фонари, и вот это уже вызывало сильное подозрение.

Анарион снял с руки комм и в двух словах объяснил одному из воинов, как использовать, чтобы передать информацию Гектору во дворец. Приказал наблюдать за пунктом посадки и, если будет что-то странное, сразу писать донесение. Сам же король, взяв двух оставшихся воинов, направился вслед за повозками.

Лошади шли медленно — понятно, что поклажа отнюдь не сено. Кроме возничих груз сопровождали восемь человек охраны. Процессия тихо, стараясь даже не разговаривать, свернула с главной дороги. Группа Анариона, словно тени, следом. Так прошла еще четверть часа, когда отряд выехал к городской окраине. Всюду здесь располагались склады, цеха, и не было видно ни души. Даже собаки не лаяли. Первый возничий достал и зажег фонарь и, повертев им в воздухе, подал замысловатый знак. Один из ангаров тут же отперли, и телеги заехали внутрь.

Пользуясь тем, что основная масса людей внутри сейчас задействована на разгрузке, король подобрался к складу с противоположной стороны и с помощью Силы сдвинул доски, обеспечив себе лаз. Одного воина Анарион оставил снаружи, со вторым аккуратно проник на склад. Освещение здесь было слабым, но электрическим. Помещение заполняло множество ящиков, но прежде, чем проверить их содержимое, стоило дождаться, пока телеги уедут. Королю удалось подобраться достаточно близко, чтобы разглядеть охранников. Часть из них была без капюшонов, и по форме ушей становилось ясно — люди. К тому же бластеры в кобуре однозначно указывали — иномиряне. Худшее из опасений начинало сбываться: Лорган вошел в сговор с кем-то вне Валинора. Наконец разгрузка завершилась, телеги выехали, и охрана, покинув склад, закрыла его ворота снаружи.

Анарион отошел немного назад, чтобы на всякий случай не быть замеченным от входа, если кто-то вернется, и, достав кинжал, использовал его как рычаг, чтобы вскрыть ближайший заколоченный ящик. Король знаком показал напарнику сделать то же с коробом других габаритов, расположенным в самом углу склада.

Крышка под нажимом кинжала поддалась, скрипнула, внутри лежали… рулоны с тканью. Первое удивление прошло уже через мгновенье. Никто не станет возить ткань ночью в темноте. Король начал аккуратно вынимать свертки один за другим, пока не обнаружил среди них то, о чем и подозревал: оружие. Анарион не разбирался в инопланетном, поэтому наверняка не мог сказать, какое именно, но это точно было оно. Король повернулся, пытаясь увидеть, что в огромных коробах его телохранителя. Тот как раз что-то доставал наружу. Но разглядеть не успел. Откуда-то из-за ящиков пролетел всполох, и воин упал.

Анарион сразу использовал Силу, чтобы одной рукой активировать перед собой щит, а второй сдвинуть ящики в сторону, откуда предположительно раздался выстрел. Он намеревался раздавить нападавшего или, в худшем случае, зажать его между ящиками. В это же время послышались топот и крики совсем с другого края. Первого выбежавшего из-за угла волна Силы тут же сбила с ног и свернула ему шею. Второй предусмотрительно укрылся за стеллажами и начал стрелять в Анариона. Король, отступая по проходу, принялся сваливать перед собой огромные короба. Один из выстрелов таки ударился в его силовое поле и… отскочил рикошетом. Удачно! Стреляющих, однако, стало еще больше. Видимо, трюки с летающими ящиками люди уже видели, и это их не напугало. Серия вспышек из бластера пронеслась в мимо, туда, где упал королевский телохранитель. Рвануло. Не сказать чтобы сильно, но его величество откинуло в сторону и заложило уши.

— Придурки! — раздался гортанный окрик на галакте. — Мы сейчас все взлетим! Используйте транки!

Анарион не знал значения этого слова, но оно не сулило ничего хорошего. Король мог создать вокруг себя силовой кокон, только это бы заняло обе руки и помешало атаковать. А дать загнать себя в угол он не планировал. Выстрелы прекратились. Прямо перед его величеством с верхнего яруса спрыгнул человек с двумя кинжалами. Так Анариону как раз было проще и понятнее, и он выхватил меч, продолжая второй рукой поддерживать силовой щит. Несмотря на преимущество в длине оружия, надо признать, что нападающий был хорош. Анариону требовалась буквально пара минут, чтобы просчитать его тактику, однако человеку уже отовсюду спешили на подмогу…

В это мгновение король неожиданно почувствовал знакомое волнение воздуха вокруг тела, как будто сзади его кто-то тоже обезопасил щитом. Анарион, не преставая двигать мечом, чуть сместился и захватил боковым зрением позицию сзади себя, где секунду назад никого не было. Спиной к нему, так же держа одной рукой силовое поле, успешно фехтовал высокий темноволосый эльф. Он явно заметил взгляд короля и совершенно открыто, не опасаясь, что ему всадят кинжал под ребро, не отворачиваясь от противника, отступил к Анариону. Когда ты в окружении врагов, очень неплохо, если появляется пусть и временный союзник, способный встать с тобой спина к спине. Анарион, правда, был несколько шокирован тем, кто им оказался, но сейчас точно не время для раздумий.

Людей набежало много. Король, используя меч и Силу, расправлялся с ними одним за другим. Но сдерживать напор стало действительно непросто. Особенно когда снова раздались выстрелы. Теперь не бластер. Ударяясь о силовое поле, падали короткие толстые стрелы или дротики, Анариону было некогда рассматривать. Он, спешно отшвырнув ближайший короб, придавил им двоих нападающих, но на эту пару мгновений остался без защиты. Дальше единственное, что успел почувствовать его величество, это незначительный укол с тыльной стороны кисти. После этого сознание отключилось.

Глава 23

Время уже перевалило за полночь, а Тиадре всё не удавалось заснуть. Она понимала, что муж не вернется раньше завтрашнего вечера и что он занят. Но не мог же он быть занят настолько, чтобы не найти пять минут на сообщение⁈ Обида промелькнула, словно молния, стремительно и сразу погасла. Зато ее место куда более основательно заняла нарастающая тревога. Что могло случиться, что Анарион так долго не выходит на связь?

Княжна встала, накинула пеньюар и, не зная, чем бы себя занять, начала просто прохаживаться по комнате. Ну, правда же, что за паника? Король столько раз попадал в передряги и всегда возвращался. Иногда не невредимый, но всё же. Он отличный стратег и воин, тем более с ним сейчас охрана… В конце концов, Анарион ее муж, и только поэтому она уже должна ему доверять и полагаться на его суждения. Впрочем… он вроде и не говорил, что вылазка безопасна? С другой стороны, король однозначно заявил, что планирует воспитывать детей сам, а значит, не станет рисковать без крайне надобности! А если… если случилась эта «надобность»⁈

Тиадра снова легла в постель, укрылась и, поглаживая всё еще плоский живот, чтобы не пугать своими страхами малыша, опять попыталась уснуть. Это всё гормоны. Анарион — король и любимец богов. С ним не могло случиться ничего плохого. Точка!.. Откуда тогда эта запредельная тоска и безысходность? Такая острая и безнадежная, хоть вой. Раньше княжна ни разу подобного не ощущала. «Жив ли любимый?» — наконец задала она подсознанию самый страшный вопрос и прислушалась. Почему-то девушка была уверена, что если нет, то поймет это. Почувствует. Всё нарастающая боль в душе не унималась, но ощущения полного отчаяния не было. «Жив», — уверенно подумала Тиадра и тихо выдохнула. Всё же гормоны. Еще какое-то время поворочавшись с боку на бок, стараясь уместиться поудобнее, чтобы заснуть, княжна в итоге погрузилась в мир грез.

Однако и во сне покоя не было. Она видела шеренги воинов и знамена. И мужа на Алмазе, едущего вдоль аэркарасской армии. На нем была тяжелая боевая экипировка, а взгляд… Решительный, режущий, катастрофически острый, как самая лучшая сталь. Ах, эти его серые глаза… Тиадре так нравился их цвет, меняющийся от настроения его величества. Она-то как никто знала, какими они бывают горящими, полными страсти, и какими теплыми, полными нежности. Но сейчас это был пепел. Такой же холодный и фатальный. Княжна почему-то точно знала, что, несмотря на великолепную подготовку воинов, бой предстоит неравный. И что даже сам Анарион не уверен, есть ли у его армии шанс. Хотя Тиадра понимала и чувствовала — это ничего не меняет. Ее муж выйдет на поле брани и будет сражаться до конца, каким бы тот ни был. Не в силах больше сдерживать эмоции внутри, княжна разрыдалась… и проснулась.

Подушка оказалась мокрой, а слезы — настоящими. Спальню уже заливало утренним светом. Девушка схватилась за комм, но сообщений так и не поступало. Дальше княжна раздумывать не стала и набрала мужу сама. Звонок проходил, но на том конце по-прежнему не отвечали. Тиадра поднялась и, даже не приглашая горничную, наспех оделась и причесалась. Затем чуть замаскировала косметикой свежие следы слез. Будущая королева не может быть истеричкой, даже если она в положении. Иначе что это за королева⁈ Уж точно не та, которая достойна стоять рядом с таким мужчиной, как Анарион!

Еще раз придирчиво осмотрев себя в зеркало, Тиадра отправилась к Гектору требовать ответы. Почему-то зрела уверенность, что он знает больше.

Главу королевской охраны княжна застала выходящим из Зала совета. Значит, она права и что-то случилось.

— Доброе утро, лорд Гектор, — твердым голосом произнесла девушка. — От короля уже почти сутки нет известий. Доложите, что происходит!

Эльф слегка опешил от такого напора, но сразу ответил и юлить не стал:

— Его величества оставил комм одному из эльфов охраны, пока сир направился проверить возникшие у него подозрения. Указанному воину было поручено следить за пунктом посадки Грозового Утеса и сообщать в случае чего в Аэркарас. Этот эльф своими глазами видел, как из подземного гаража поднялся инопланетный корабль, в него погрузились люди, и судно покинуло планету. Пункт посадки также зафиксировал в этот период отключение щита. Его величество на связь так и не выходил. Я счел разумным выдвинуть часть нашей армии к границам Грозового Берега.

— Кто поведет войско? — требовательно, даже не дрогнув голосом, несмотря на неутешительные факты, спросила Тиадра.

— Я. Сразу приношу извинения, что, не уведомив вас, вызвал в столицу князя Фиравела. Под его командованием останется полторы тысячи воинов для охраны Аэркараса и вас лично.

— Хорошо. Кроме одного момента. Я выдвигаюсь с вами. В пути у нас будет достаточно времени, чтобы вы мне доложили всё подробно. И впредь, до возвращения его величества, я буду присутствовать на всех военных и государственных советах. Если любое решение будет принято в обход меня, я сочту это государственной изменой со всеми вытекающими последствиями. Или я не королева⁈ — отчеканила Тиадра, чуть повышая голос.

Девушка отлично знала, что формально она пока всего лишь жена короля. Но в тоне ее голоса прозвучала такая непререкаемая решительность, что Гектор, похоже, даже неожиданно для самого себя, преклонил колено.

— Королева, ваше величество! Клянусь всеми богами служить вам преданно и верно, телом, духом и помыслами. И сгинуть мне на том же месте, если допущу нарушение этой клятвы.

Анарион выходил из сна медленно. Сначала всплыли в сознании какие-то смутные сцены, потом появилось понимание, кто он и что всё вокруг мираж. Уши уловили непонятный мерный гул. Где он? Его величество приоткрыл чуть-чуть веки, так чтобы этого нельзя было увидеть со стороны, и посмотрел сквозь опущенные ресницы. Помещение, обшитое металлом, было большим и пустынным. Кое-где стояли отдельные контейнеры и коробки. Склад?

Память резко прояснилась, заботливо подсовывая эпизоды вылазки, вскрытого ящика и дальнейшего боя. Потом внезапно обрыв картинки. Король распахнул глаза и попытался встать. Ага, не тут-то было. Только в этот момент его величество осознал, что его тело держат прозрачные, но, судя по всему, весьма прочные скобы. Одна прижимала его за шею к стене. Точнее, между скобами и кожей оставалось достаточно места, чтобы можно было, скажем, повернуть голову и наклонить ее, но не более того. Анарион воспользовался возможностью и увидел закованное в такие же крепежи сидящее тело. Голова эльфа, насколько это позволял ошейник, была опущена. За ниспадающими косами лица разглядеть не получилось, однако король не сомневался: второй пленник — его вчерашний неожиданный союзник Таурохтар. Оставалось выяснить, где они.

— Рох! Рох, проснись! — шепотом, опасаясь привлечь внимание похитителей, позвал Анарион.

Они не были друзьями, и при иных обстоятельствах подобное обращение можно, конечно, счесть оскорбительным. Но сейчас соблюдать политес не время.

Откуда-то со стороны послышался чавкающий звук. Король сразу закрыл глаза и притворился бессознательным. Раздались тихие шаги и громкий окрик:

— Бен, что ты туда полез⁈

— Тише, — зло просипел, видимо, Бен. — Мне показалось, тут какие-то звуки!

— Креститься надо! От этого транка они еще минимум час будут в отрубе, хоть в ухо им закричи.

— А вдруг нет⁈

— Там крепеж быков молодых выдерживает, я в прошлом месяце перевозил пяток. А тут два обычных мужика! Пошли пожрем уже наконец и всё обсудим!

— Ничё-се обычных! Нашу братию в капусту покрошили! — огрызнулся Бен, однако шаги начали удаляться.

Анарион приоткрыл веки. Мужика он увидел уже со спины, но форма ушей и стрижка ежиком говорила о том, что он человек. Это было ожидаемо — разговор похитители вели на галакте. Значит, Анарион с Таурохтаром угодили в плен к хозяевам оружия. Однако самое паршивое, с чем никак не хотел соглашаться разум: судя по тому, что оружие было иномирным и сейчас всё время в ушах стоял гул, они на космическом корабле.

Словно водой из ледяного родника, молодого короля окатила паника. Нет, за себя он давно бояться отвык, но Тиадра там, одна, ждущая ребенка, окажется в эпицентре заговора! Да, рядом будут Фиравел, Гектор, советник, но хватит ли этого, чтобы защитить их? А если она так занервничает от пропажи мужа, что потеряет их первенца? Короля затошнило.

Не бывать этому! Он найдет способ вернуться к семье как можно быстрее. Будет врать и убивать, пойдет на что угодно, но вернется на родину! Тиадра справится! Его любимая — сильная и смелая женщина. Она королева Валинора и мать наследника — по-другому и быть не может. Нельзя увязнуть в сомнениях: они испещряют разум и ослабляют дух. Анариону сейчас такая роскошь не по карману. Он победил пророчество, пережил смерть и из этой ситуации найдет выход.

Король прислушался — никаких посторонних звуков не было. Вероятно, Бен послушал напарника и они таки ушли.

— Рох! Демоны тебя побери! Услышь меня! — чуть громче первого раза позвал король.

Князь Срединного Полесья едва тряхнул головой, промычал что-то несуразное, потом неожиданно резко открыл глаза и огляделся.

— Где мы⁈

Он попытался облизать пересохшие губы. Анарион сразу ощутил, как безумно хочется пить. Во рту действительно пересохло, и губы слипались. Но сейчас стоило сконцентрироваться на другом. Им надо выработать если не общий план, то хотя бы какую-то стратегию. Он буквально в паре предложений пересказал Роху свои предположения. По шоку в глазах товарища по несчастью король понял, что если Таурохтар и замешан в афере, то, сунув его на этот корабль, компаньоны предали князя, так же как и Анариона.

— Этого не может быть! — возмущенно воскликнул Таурохтар.

Ну вот. Стадия первая — отрицание.

— Хорошо, — примирительно произнес его величество. — Тогда я готов выслушать вашу версию. Как, например, князь Срединного Полесья оказался в наполненном оружием ангаре в Грозовом Берегу?

— Я прибыл к лорду Лоргану позавчера обсудить ряд экономических вопросов. Но случайно увидел вас… И подумал, что дело нечисто, — неохотно признался Таурохтар. — Решил проследить.

— Забавно! — хрипло засмеялся Анарион. — Заговор устраиваете вы, а в гнусностях подозреваете меня.

Скрывать то, что король уже знает, не было никакого смысла. Но хотелось заглянуть и в карты противника, внезапно ставшего союзником, чтобы лучше его понимать.

— Видимо, правду говорят, каждый судит других по себе!

Рох свирепо сверкнул глазами и, постаравшись откинуть с лица мешавшую косу, мотнул головой.

— Мне оскорбительны ваши намеки! Если вы, сир, меня в чем-то обвиняете, скажите об этом прямо!

— Вы посодействовали Лоргану в попытке меня отравить? — молодой король старался не упустить ни одного движения мускулов, ни одного выражения, промелькнувшего на лице Таурохтара, пытаясь понять, правдив ли будет ответ.

— Отравить⁈ — опешил князь. — С чего вы взяли, что вас пытались отравить?

Анарион проигнорировал вопрос.

— Вам известно, что в Золотом Сиянии рухнула строящаяся сторожевая башня?

— Естественно! Я читаю «Вестник Валинора»! — оскорбленно ответил Таурохтар, словно его уличили в безграмотности.

— До прочтения «Вестника» вы знали о том, что готовится диверсия? — переформулировал вопрос молодой король.

— Откуда⁈ Я же не ясновидящий!

Вроде бы не врет…

— А что вы делали в Омьяжгере накануне?

— Я же уже сказал: у Полесья с Грозовым Берегом ряд совместных проектов. Лорган выдал мне рекомендательное письмо к своему поставщику в Омьяжгере, чтобы я лично мог отобрать лучшие образцы товара!

— Вы читали это письмо?

— За кого вы меня принимаете⁈ Оно было адресовано непосредственно поставщику! — и тут Таурохтар неожиданно осекся. — Думаете, что в том письме были указания касательно башни⁈

— У меня для этого есть ряд фактов!

Князь растерялся, видимо, прикидывая, может ли сказанное быть правдой. На его лице отражалась внутренняя борьба. Исключить, что Лорган так бы его подставил, Таурохтар все-таки не мог.

— Я вам давал клятву верности, сир! И ни разу ни словом, ни делом ее не нарушил! Хотя после ваших поступков, не скрою… искушение было.

Теперь оторопел Анарион. Что это он, интересно, такого бесчестного сделал, что вызвал у князя Срединного Полесья подобные чувства⁈ Но выяснять это не было времени.

— Ладно, причины вашей ко мне неприязни мы обсудим потом. Сейчас надо определиться в плане действий. Визоплазов нет, да тут бы они и не сработали. Когда нас будут освобождать, стоит постараться запомнить, что люди для этого делают. Тогда потом мы будем иметь возможность освободиться и напасть. Но ни я, ни вы не сможем управлять кораблем. Значит, придется брать в заложники пилота. Надеюсь, далеко от Валинора мы еще не улетели. Сложность еще в том, как определить, кто из них пилот? Вдруг это именно он придет отстегивать ошейники и прочее?

— Вероятнее, нас отстегнут по одному. Зачем похитителям рисковать, тем более раз они видели бойню в ангаре? Предлагаю опробовать самый простой и прямой способ — предложить за себя хороший выкуп.

Анарион задумался. Как бы унизительно такой ход ни выглядел, в нем был резон. Шлюз склада, где держали пленников, снова чавкнул.

Бен следом за капитаном зашел в небольшой кубрик. Ели они тут всегда вдвоем, как совладельцы корабля и «бизнеса». Прочий экипаж, включая охрану, питался в общей столовой уровнем ниже. Огромный транспортник достался контрабандистам почти задаром, как гора давно списанной даже не техники, а металлолома, негодного к переплавке. На самом деле на Сиерре-1 просто не было завода, способного переработать эту рухлядь. Вдвое больше средств пришлось ввалить, чтобы заставить консерву снова летать, а уже потом, из первых заработков, оснастить ее вооружением. Ежу понятно, что для таких доходов требовалось рискнуть. А что самое прибыльное во все времена? Оружие, наркота и бабы. С работорговлей, правда, напарники по негласному соглашению старались не связываться. Если вдруг везение от них отвернется и инспекции или армия перехватят кораблик с уловом, то с первыми двумя статьями хотя бы не светит вышка. А вот с живым товаром — практически наверняка.

Поэтому неожиданный куш Бена сильно не радовал. Будь его воля, он бы придушил обоих громил еще в сонном состоянии. Они отправили на тот свет двенадцать человек их охраны! Двенадцать!!! Это же почти половина команды. Да, он никого из них особо не знал, и, признаться, чхать на этот сброд хотел, но это были их люди! Хорошо хоть почти все товары уже сбагрили, а то еще пришлось бы нанимать на разгрузку.

— Бенджи, ты так и будешь с тухлой миной копаться в тарелке⁈ Повар, между прочим, специально для нас с тобой на Валиноре закупился. Продукты высший сорт! Или ты каждый день ешь настоящие отбивные и эту… овощную хрень, забыл, как называется?

— Да не лезет мне кусок в горло, — психанул Бен, с силой бросая вилку в тарелку. — В дерьмо мы вляпались, когда на эту сделку согласились!

— Ну, — капитан с балдеющим видом откусил от целой отбивной огромный шмат, — ышли ты щытыешь шышч шолотых шлитков по кыогамму и шелую шхатулку брюликов дерьмом…

И он причмокнул, дожевывая мясо.

— Зря не ешь! Мяско прямо муа! — и капитан изобразил рукой и губами поцелуй.

— Сенатор! Перестань жрать хоть на минуту и услышь меня! — Бен, раскрасневшись от злости на беззаботность «партнера по бизнесу», даже привстал и навис над столом. — От них будут проблемы! Давай выкинем этих недобитых эльфов в космос, и концы в черную дыру!

— Нет! — неожиданно рявкнул капитан. — Я хоть и контрабандист, но человек слова! И когда оплату принимал, матерью своей поклялся, что жизнь им сохраню.

— Мне-то не гони! Какой матерью⁈ Ты в приюте на Сиерре рос! А родоки погибли от мора еще при заселении планеты!

— Зато мне остался банковский счет! И я за это чту их память!

— Ты просто хочешь перепродать эльфов еще разок. Я ведь прав?

— Какое прозрение! — голосом, полным сарказма, передразнил Сенатор.

К слову сказать, Бен уже за одно это имечко ненавидел бы своих родителей. Но, видимо, они рассчитывали, что обеспечивают сыну этим светлое будущее. На деле же весь приют ржал в голос, когда воспитатели кричали: «Сенатор, сегодня твоя очередь драить туалеты!»

— Ты их внимательно рассмотрел? — поинтересовался капитан, возобновляя разговор, так как Бен на его выпад в этот раз не ответил.

— А что на них глядеть? Я не гомик. Два мужика с косами не в моем вкусе.

— Тьфу ты! Как на товар на них посмотри! — и Сенатор постучал указательным пальцем по своему лбу. — Крепкие молодые здоровые парни, владеющих оружием так, что укокошили вдвоем двенадцать человек. Причем у одного из наших точно был бластер! А какая фактура! Вот эти же косички! Да на арене на такой экземпляр народ толпами ставить будет! Прозвище надо только позвучнее! Например… Конан-варвар! Или… Громила-викинг! Как тебе?

У Бена резко ослабли ноги, и он плюхнулся обратно на стул.

— У тебя совсем крыша течет? Ты собрался профессию сменить и зарабатывать на гладиаторских боях⁈

— Ну, я еще не совсем рассудок потерял, — довольно улыбнулся Сенатор. — Но я уже связался с Зубром. Если ему раб понравится, он одного заберет. Двоих не хочет, коалиции в его деле опасны. Но был так добр, что привезет на смотрины еще одного чувака. Так что, если подфартит, сплавим обоих. Я запросил по ляму исов9[8] за каждого. На шестистах кусках планирую сторговаться.

— Они нас раньше не порешат? — зло выплюнул Бен.

Идея Сенатора, прямо сказать, была неплоха, но вот так просто сдавать свои позиции не хотелось.

— Не успеют. С кораблем Зубра встречаемся завтра в четвертом секторе.

— Кстати, где их шмотье?

— Какое шмотье? — изобразил удивление капитан.

— Не парь мне мозги! Пленники сейчас в допотопных обносках. А вчера были в таком прикиде, как в фильмах. И еще оружие.

— Ну, это я всё забрал! На железо у меня отдельный ценитель найдется!

— Камни еще драгоценные синие с яйцо размером в каждом рукаве, — с нажимом напомнил Бен.

— И камни тоже сдадим, но на Сиерре. Есть там подходящий ювелир. На Златовласке можно было бы, конечно, дороже, но нам туда теперь путь заказан. Ты вот меня как оскорбить хочешь! Я разве когда-нибудь крысятничал⁈

— Последний раз, когда ящик тротила «забыл» посчитать под своей кроватью.

— Ой, ты бы еще припомнил пирожки в приюте! Харе трепаться! Если хавать не будешь, давай их возьмем по одному и разузнаем кто, что, почем. Хотя бы понимать будем, как с Зубром торговаться и что от этих эльфов еще ждать можно.

Глава 24

Услышав звук открывающегося шлюза, его величество сразу же притворился бесчувственным. Таурохтар же сознательно закрывать глаза не стал. С этим сбродом надо вести себя властно, даже когда ты в оковах. Они боятся силы и, если боги от него не отвернутся окончательно, согласятся на выгодную сделку.

Из прохода между ящиками показался человек. Он был среднего роста и широкий в кости, отчего выглядел квадратным, как шкаф. Свойственная этой расе непримечательная стрижка и длинные, чуть подвитые на концах усы. На князя накатило отвращение. Эльфы в принципе не признавали никакой растительности на лице. Поэтому, как только взросление начинало пробиваться на щеках у мальчиков, они умывались специальной настойкой, позволяющей при ежедневном применении сохранять кожу безволосой. Важно было только не переусердствовать, чтобы не остаться без ресниц и бровей.

Сейчас же перед Таурохтаром стоял образчик человеческой породы, кажется, далекий не только от представлений о прекрасном, но и об элементарной гигиене. Волосы похитителя были засалены, а одежда сохраняла следы застарелых и совсем свежих жирных пятен. Похоже, человек, словно первобытные особи, вытирал руки после еды прямо о себя.

— Что вылупился? — гаркнул этот неандерталец, прожигая князя взглядом, который, вероятно, считал свирепым.

— Я князь Срединного Полесья! Не смейте разговаривать со мной в таком тоне! Но, если вы будете разумны, я готов вам предложить выгодную сделку. Вы хорошо заработаете, и ваш поступок даже останется безнаказанным.

Человек загоготал. Другим словом такой противный смех назвать было нельзя.

— А я капитан этого корабля! Так что сейчас ты просто пленник. Но если будешь вести себя паинькой, я, так и быть, выслушаю твою идею.

Слова «паинька» Таурохар не знал, но по контексту понял, что от него требуется. Что ж, это как раз укладывается в стратегию переговоров. Нападать сейчас преждевременно. Князь кивнул.

Человек, даже не подходя, закатал рукав и что-то нажал на закрепленном на предплечье аппаратике. Оковы, как рассчитывал Таурохтар, не раскрылись, а лишь отмагнитились от пола и остались на запястьях, словно браслеты.

— Соедини руки! — скомандовал вожак похитителей, наглядно показывая, как нужно совместить внутренние стороны запястий.

Князь послушался.

— Сейчас я освобожу тебя. Встаешь и идешь передо мной, куда скажу. Вздумаешь напасть — получишь удар током в шею. Ясно излагаю?

— Да, — ответил Таурохтар, стараясь абстрагироваться от накатившей злости.

Человек снова потыкал в приспособление, и князь почувствовал, что его ошейник и ножные захваты «отлипли» от поверхностей, и смог встать. Но вот нормально идти удавалось с трудом. Между браслетами на ногах сохранялось притяжение, позволяющее делать шаги по полметра, не больше. Паршивый расклад, конечно. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Таурохтара привели в просторную каюту. У одной ее стены стояла расправленная кровать, у другой, на расстоянии нескольких метров, стул. На постели сидел еще один похититель, с волосами, подстриженными ежиком, и совершенно заурядной внешностью вчерашних охранников, от которых им пришлось отбиваться. Капитан махнул Роху рукой в сторону стула, а сам разместился рядом с приятелем.

— Ну, что ты там хотел предложить, князь? — спросил, с издевкой выделяя последнее слово, усатый.

— Верните нас на Валинор, и я заплачу приличный выкуп!

— Хо-хо, нам уже заплатили, чтобы ноги вашей на этой планетке больше не было!

Рох поморщился от осознания правды. Значит, Анарион не заблуждался — Лорган действительно что-то затевает и вот так просто их предал.

— Я дам вдвое от того, что вам перепало. И, как понимаете, первый куш возвращать тоже будет некому.

Мужики переглянулись.

— А если нам далиочень много? — с любопытством уточнил «охранник».

— Даже тогда.

— Нам отдали вас в обмен на двенадцать забранных жизней! — патетично-фальшиво произнес капитан. — Найдешь двадцать четыре эльфа вроде себя, способных грамотно держать оружие? Вернусь на Валинор.

Глаза Таурохтара потрясенно расширились. Обменять свою жизнь на двадцать четыре другие, ни в чем неповинные? Предать? За кого они его принимают⁈ Он князь, а не рабовладелец.

Видимо, по-своему истрактовав молчание, капитан добавил:

— Ладно, так и быть. Я сегодня добрый. Давай округлим, и только двадцать.

— Это неприемлемо. Но я согласен внести оплату за такое количество драгоценными камнями, мехом, ювелирными украшениями тонкой работы. Скажите, какие товары вас больше интересуют, и мы найдем точки соприкосновения.

Похитители снова переглянулись.

— Хорошо, я подумаю, — наконец изрек капитан.

Когда Таурохтара отвели обратно на склад, король всё еще «спал». Похититель первым делом снова пристегнул князя, потом подошел к его величеству и потрогал у него пульс.

— Хм… приятель твой живой. Может, хватит уже притворяться, а? — и похититель с силой двинул ногой по голени Анариона.

Король не отреагировал.

— Он мне не приятель. Я вообще этого эльфа не знаю!

— Почему же заплатить готов за обоих?

— Он земляк. У нас не принято бросать своих в беде.

Капитан гыгыкнул.

— По тому, как вы тут оказались, я это заметил.

Таурохтар предпочел промолчать. Он и так слегка покривил душой ради его величества. Пусть Лаутиэль попробует свою стратегию. Потом посмотрим, чья окажется выигрышней.

Как только шлюз за капитаном закрылся, Анарион сразу распахнул веки. Его взгляд был удивленный.

— Ты солгал ради меня? — спросил он на синдарине.

— Фактически нет. Разве наши стычки на советах можно рассматривать как «знание»? — также на эльфийском ответил Таурохтар.

— У них могут быть приборы, подслушивающие нас, так что дальше только синдарин. Я сделаю вид, что вообще не знаю галакт, быть может, они тогда что-то сболтнут при мне полезное. Как прошла твоя затея?

Рох кратко пересказал диалог с похитителями. Выражение на лице короля оставалось скептическим.

Снова чавкнул входной створ.

— Ну наконец-то! Хорошо поспал? — обратился с издевкой тот, что с ежиком, к его величеству.

— Я вас не понимаю, — невозмутимо ответил король на родном языке.

— О! Опять эта птичья речь! — недовольно скривился похититель. — О чем вы говорили?

— Я в общих чертах пересказал нашу с вами беседу.

— Не понимает галакт?

Таурохтар многозначительно пожал плечами.

— Спроси, кто он!

Князь перевел вопрос на синдарин.

— Я валинорский эльф, — ответил его величество ровным голосом, ничем не выказывая своего высокого происхождения.

Таурохтар перевел фразу на галакт.

— Да? — с некоторым сожалением переспросил человек. — Значит, он нам выкуп за себя предлагать не будет?

— Я за обоих заплачу! — снова горячо вставил князь. — У меня большие возможности!

— Подумаем! — рявкнул похититель, отковывая Лаутиэля.

Оставшись на складе в одиночестве, князь очень надеялся, что если его предложение не сработает, то, может, у короля получится лучше.

Идя по коридорам, Анарион делал одновременно два дела — пытался запомнить план корабля и прокручивал в голове варианты, как бы поступил он, если бы подозревал, что пленник просто скрывает знание речи. Будут пытаться подловить на слове или спровоцировать. Или скормят какую-то дезинформацию. Надо быть, конечно, очень осторожным и крайне безразличным…

Комната, куда его привели, оказалась чей-то жилой каютой. Странное место для допроса. С другой стороны, это же люди. Тем более иномирные. Так что не стоит и удивляться. Он спокойно сел на указанный стул и приготовился ничего не понимать. На все вопросы: кто он, откуда — стандартно отвечал на эльфийском, что не понимает их речь. Оба похитителя стали заметно беситься, и в итоге Бен (Анарион запомнил, как зовут человека с ежиком) решил попытаться изъясняться жестами.

— Я, — показал он на себя, — Бен. А это, — поворачивая палец к капитану, — Сенатор. А ты? — и он ткнул в направлении короля.

Изображать из себя крайнего идиота тоже не хотелось. Но и представиться надо так, чтобы потом помнить, как отзываться.

— Рио, — произнес его величество первое производное от своего имени, которое всплыло в его голове.

— О Рио, мой Рио! — заржал капитан.

— Там было «Мио»! — огрызнулся Бен. — Давай приведем второго и пусть переводит! Или что ты у него хочешь узнать? Кажется, насчет завтра уже всё решено. А если задавать вопросы, каким видом боя он владеет и всё такое, то вызовем их подозрение раньше времени!

Сенатор глянул на партнера, как на придурка. Ну да, тот, собственно, уже чуть-чуть проболтался. Судьба их решена и, похоже, совсем не так, как надеется Рох. Иначе смысл допытываться про оружие.

— А у меня и сейчас есть подозрения! — ядовито произнес капитан и подошел к Анариону на расстояние достаточно близкое, чтобы хорошо видеть его реакции, и при этом далекое, если пленник попробует вскочить и напасть. Однако рукав он всё же задрал, высвобождая комм.

Так боится, что решил сразу держать палец на «ударе током»? Король подавил в себе желание хмыкнуть.

— Знаешь, Рио, ты, может, и хорошо притворяешься, — и он сделал паузу, вцепившись своими глазами в глаза короля, — но по тебе сразу видно, что твою мать, как портовую шлюху, драла во все дыры целая толпа гномов. Вот такое убожество, как ты, и народилось.

Самое сложное было не выдать себя взглядом. Тело Анарион предварительно расслабил и постарался абстрагироваться ото всех звуков, как его учили в детстве при концентрации. Губы капитана выдавали какие-то гнусности, но звуки не складывались в слова и до мозга короля не доходили. Выражение лица Сенатора стало безразличным. Он повернулся к Бену, и Анарион постарался заново «активировать» слух.

— Похоже, правда не врубается. Я бы и за меньшее уже вдарил, а ведь про свою матушку вообще ничего не знаю. Хотя…

Сенатор внезапно обернулся и нажал кнопку на пульте. Анариона прошило резкой болью, и всё тело тряхануло так, что король не сумел удержаться и свалился со стула. Еще пара конвульсивных судорог, и он замер на полу, не в силах шевелиться.

— Зачем ты? — брезгливо выговорил Бен.

— А вдруг он ругнулся бы на галакте? — гыгыкнул Сенатор.

— Он бы не успел и звука произнести!

— Да⁈ Я не знал! — бросил капитан, возвращаясь к кровати.

Причем по манере его речи было вполне отчетливо понятно, что всё он понимал.

— Без знания языка за него нормально не дадут! — как можно тише прошептал напарник подошедшему Сенатору.

— Ты, главное, молчи! — прошипел капитан. — Торговаться буду я. Для того чтобы махать мечом и кулаками, язык не нужен. А это он умеет. Вчера сами результат видели.

Сквозь ресницы Анарион наблюдал, как Сенатор с Беном подошли и чуть наклонились. Чувствительность к телу вернулась, и демоны побери, если он не воспользуется этим шансом.

Анарион сделал резкий выпад и саданул со всей силы сжатыми руками, капитану в нос. И потом сразу с размаху Бену в ухо. Удар, видимо, получился мощным, так как «ежик» отлетел к стене, дополнительно стукнулся о нее головой и стек бессознательно вниз. Капитан, хотя и был в крови, уже оклемался, но его величество успел заскочить ему за спину и с силой придавить шею кольцом сцепленных рук. Сенатор был силен, но молодой король все-таки сильнее. Наверное, тут бы и нашла похитителя его смерть, если бы Анарион не увидел мигающее окошко вызова охраны на комме. Демоны побери, капитан успел! Понимая, что в считаные минуты тут будут люди и он однозначно проиграл, Анарион выпустил впавшего в обморочное состояние Сенатора и сдернул с его руки комм. Слава богам, межпланетка была!

«Я жив», — набрал он быстро на номер Тиадры. И следом, заглянув в программу геолокации, еще одно. Его величество ни за что не стал бы втягивать иномирных друзей в это опасное дело, но под угрозой была не только жизнь его сына и любимой женщины, но и мир всего королевства. А у Леграсса, кажется, во всех структурах есть связи.

Последнее, что успел сделать Анарион перед тем, как его сшиб с ног первый удар, это бросить комм на пол и с силой на него прыгнуть. Раздался хруст, так что его величество очень надеялся, что информацию о номерах изъять уже не удастся.

Удары сыпались градом, король свернулся на полу калачиком, стараясь защитить живот. Он не сопротивлялся, надеясь, что так больше шансов остаться в живых. Такую роскошь, как смерть, теперь, когда от него зависит будущее Тиадры и их нерожденного ребенка, он себе позволить не мог.

— Стойте! Стойте! Идиоты, мать вашу! — Сенатор, пришедший в сознание первым, кинулся оттаскивать взбеленившуюся охрану от Анариона. — За ним завтра покупатель приедет!

Удары прекратились, но пленник не мог даже открыть глаза — из рассеченной брови текла кровь, скованные руки не давали ее оттереть, да и в целом он выглядел… как человек, которого четыре остервенелых охранника били кулаками и пинали.

— Придурки! Какие же вы конченые придурки! — орал капитан, пытаясь прощупать на шее у эльфа пульс. — Вы мне теперь скинетесь до ляма исов⁈

Охрана сконфуженно молчала.

— Живой, — облегченно выдохнул Сенатор. — Срочно тащите в сканер и вызовите доктора. Мне он завтра нужен дееспособный! Пусть врач сделает всё, что можно, и ширнет ему регенералки! Две дозы пусть ширнет! Блин… Надо же быть такими ушлепками! Попортили дорогущий товар!

Доктор явился к нему с докладом минут через сорок. Бен уже давно оклемался и сидел рядом с капитаном, прижимая пакет со льдом к огромной шишке на голове.

— Ну что сказать, — виновато начал медик, — наши молодчики перестарались. Могло бы быть и хуже…

— Короче, Зазо!

— Три сломанных ребра. Какие были сильные рассечения, я зашил. Регенералку вколол, как сказали. Почки отбиты, но внутреннего кровотечения нет. Повезло чудом парню. Я добавил обезболивающее и антибактериалку… Через неделю будет как новенький!

— Неделя⁈ — вскипел Сенатор. — Мне он нужен завтра! Зубр наверняка захочет посмотреть их в деле! Кто же станет покупать кота в мешке⁈

Доктор обреченно развел руками.

— Ну я не волшебник! От третьей регенералки за сутки скопытится. Тогда ничего не получим. Сбагри ты его со скидкой, что ли? Видно, что он крепкий. Для шахт подойдет.

— Для шахт⁈ — глаза Сенатора вылезли из орбит, а кулаки аж побелели от злости. Если бы перед ним стоял не врач, который у контрабандистов на вес золота, а простой охранник, он бы уже ему вмазал. — За работягу красная цена триста тысяч!

— Если вколем, дополнительный эффект будет минимальный, а денег можем и тех не получить.

Капитан с шумом выдохнул и махнул рукой доктору, что тот свободен. Триста, конечно, больше нуля, но за такого бойца — и триста тысяч⁈

— У меня идея есть… — неожиданно выдал обычно молчаливый Бен. — Ты же планировал на шестистах за каждого сторговаться? Я, кажется, придумал, как их получить.

Глава 25

Таурохтар не знал, сколько прошло времени, но по внутренним ощущениям довольно много. Анариона не возвращали, и это сильно нервировало. Да, князь, мягко говоря, недолюбливал его величество, но он был его король и валинорец. Поэтому, когда на ужин принесли тарелку с большим куском мяса и какой-то непонятной, цвета жухлой листвы кашей, он первым делом спросил:

— Где мой земляк?

— Завтра увидитесь! Ешь, спи и набирайся сил.

— Что вы решили насчет выкупа?

— Всё завтра, — уклончиво ответил похититель и вышел из ангара.

Пища на тарелке лежала далеко не княжеская, но голод не тетка. Поскольку освободили Таурохтару только одну руку, есть было сложно, тем более мясо, к которому ему с трех лет подавали вилку. Поэтому эльф решил начать с каши. Она оказалась на удивление съедобной и даже вкусной, а мясо — свежим и хорошо прожаренным. Тарохтар плюнул на манеры и, так и не сумев поддеть бифштекс ложкой, взял рукой и откусил. Сочное. Скорее всего, ему дали ужин, как всей команде, а не какие-нибудь отбросы. А это хороший знак. Вот только где и зачем они оставили до завтра Лаутиэля?

За посудой пришел опять Бен. Задавать ему вопрос второй раз было бессмысленно. Он забрал тарелку, не забыв примагнитить браслет пленника обратно к полу, и напоил его водой из своих рук. Всё. Похоже, до завтра о нем забудут. Насколько это позволяли оковы, Таурохтар повозился, стараясь занять более удобное положение. Лучше действительно попробовать выспаться и сэкономить силы. Если он начнет сейчас бузить, возможный вариант с выкупом наверняка сорвется.

Весь следующий день так же прошел в томительном ожидании. Тело порядком затекло от одного положения, хотя князя щедро, аж два раза, выводили в туалет, позволяя размяться. На Таурохтара всё чаще стали накатывать пессимистичные мысли: что будет, если похитители на выкуп не согласятся? И что, демоны побери, они делают с королем? Его, конечно, просто могли запереть в отдельном помещении, мешая им сговориться. Но князю почему-то казалось, что эта версия лишь для того, чтобы успокоить самого себя. В глубине души Таурохтар чувствовал, что происходит нечто нехорошее.

Ближе к вечеру (князь ориентировался по приемам пищи) за ним пришел сам капитан и, отковав, повел уже по новым коридорам. Шли довольно долго. Таурохтар даже не подозревал, насколько громаден корабль, на котором они с королем оказались волею судьбы. А точнее, по вине этого подонка Лоргана! Наконец открылся очередной шлюз, и после полутемных внутренних проходов пришлось зажмуриться. В зале, оборудованном вроде бы для спорта, ярко горели лампы дневного света. Людей здесь присутствовало много, но одеты они были совсем не так, словно собрались на тренировку. На уши сразу начал давить гул от нескольких одновременных разговоров, эмоциональных и громких.

Метрах в пятидесяти от входа в углу Таурохтар заметил короля. Тоже закованный, его величество стоял, опираясь на стену. Охранник и Бен на этот счет не возражали: даже с такого расстояния было понятно, что, если Лаутиэля заставить встать ровно, он просто рухнет. На лице и руках его величества «красовались» гематомы, над бровью — пластырь, а выступивший на лбу пот и общая бледность явно говорили о том, что и в сознании Анарион находится только благодаря усилиям воли.

— Что вы сделали с ним? — развернувшись к капитану, рявкнул Таурохтар.

— Пока лишь пытались понять, действительно ли он не говорит на галакте, — ехидно хмыкнул Сенатор. — А вот сейчас ваши проблемы могут начаться. Хотя… Ты мне поможешь решить мои, я вам помогу не создать ваши.

— Чего ты хочешь? — понизив голос, чтобы разговор было сложнее разобрать, уточнил князь.

— Вон тот крендель, — и капитан махнул рукой в сторону полураздетого бугая, разминающегося на краю площадки, — представитель от Зубра.

Сенатор кивнул в сторону мужика, расположившегося на другом конце зала и одетого… на Валиноре так одевались только гномы. И то те, что из рабочей среды: тонкая кожаная куртка с кучей заклепок, кожаные штаны и повязанный на голову платок. Всё черное. И усы. Вот же мерзкая человеческо-гномская мода! Однако толпящиеся возле него люди обращались к «заклепочному» с таким раболепием, что, видимо, здесь он имел вес.

— Короче, положишь человека Зубра в бою — один на один без оружия, я вас обоих отпущу даже без выплаты. Правил нет, единственное — нельзя убивать. Как сделка?

— Где гарантии?

— Гарантии у страховщиков. А тут два варианта: либо ты бьешься и надеешься, либо я сейчас туда выкину твоего дружка. Думаю, ему пары ударов хватит, чтобы уже совсем отмучиться. Еле-еле на ногах же стоит.

Таурохтар скрипнул зубами. Злость накатила моментально. У него, как у загнанного в капкан зверя, выбора не было. Откажись — и сир не жилец. А он все-таки свой, и для князя клятва верности не пустой звук. Согласись — не факт, что отпустят, но всё же… Хотя что об этом думать раньше времени? Этого амбала еще победить надо!

Да, князь ежедневно тренировался, хорошо дрался на мечах и легко управлялся с визоплазами, но это всё спарринги. Настоящего боевого опыта, как у того же Лаутиэля, у Таурохтара не было. Срединное Полесье не зря называется именно так — в глубине эльфийских земель воевать особенно не с кем. С соседями, как он думал до последнего времени, ему повезло, а с редкими бандами успешно разбирались княжеская армия и охрана.

— Так по рукам? — пытаясь изобразить дружелюбие, нетерпеливо переспросил похититель.

— Не боитесь, что снимете кандалы и я на вас кинусь? — через зубы, не слишком успешно пытаясь контролировать ярость, прошипел князь.

И на секунду ему показалось, что испуг всё же промелькнул в глазах Сенатора. Но он тут же фальшиво сладко ответил:

— Ну тебе же жить не надоело? Тем более когда свобода так близка⁈ Да и ошейник останется на тебе. Так что помни про разряд, — и для пущей наглядности капитан постучал пальцем по комму, а потом расцепил ножные кандалы. — Иди на площадку, разминайся, руки там уже отмагничу.

Князь вышел к краю пустого центра зала. Рядом стоящий народ от него сразу отшатнулся, как от зачумленного. Боялись нечаянно попасть под раздачу?

Руки разъединились, и Таурохтар сделал ими несколько круговых, разминающих плечи движений. Успокоиться и всё рассчитать на холодную голову не получалось. Он сам себе сейчас напоминал быка, перед которым потрясли красной тряпкой. Вот только нет ни малейшего желания быть заколотым матадором.

Ярость громко плескалась внутри эльфа, словно вино в полупустой бочке, которую везут по ухабистой дороге. Как он вообще здесь оказался? В космосе, среди человеческих отбросов, в безвыходной ситуации пленника, вынужденного драться примитивно, кулаками, за свою жизнь⁈ Низость Лаутиэля? Предательство Лоргана? Как же он всех их сейчас ненавидел! И изображающего боксерскую стойку соперника, похожего на орка из детских книг, в первую очередь! Будто в нем сфокусировалась вся мерзость ситуации. Именно этот среднего роста, но раскачанный до неприличия человечишка сейчас был основным препятствием, разделяющим его со свободой и прежней жизнью.

— Сходитесь! — крикнул тот, кого Бен назвал Зубром, и его боец медленно двинулся к центру площадки.

Кулачища у «орка» размером напоминали небольшую наковальню. Мужик был нетороплив и основателен. Сразу видно, что не скорость его преимущество. Будет ждать нападения и добивать. До уязвимых мест через такие ручищи не пробиться. Надо придумать что-то хитрое. Таурохтар немного знал основу бокса, поэтому попробовал действовать с противником «на одной волне», только вот, чтобы уворачиваться от ударов, ему приходилось скакать вокруг этой глыбы, тогда как «орк» вполне мог просто стоять и обороняться. Князь постарался обмануть и внезапно рванул в попытке зайти противнику за спину. Тот среагировал быстрее, чем, казалось, эта туша способна.

Таурохтар опять отступил. Он, князь, вынужден тут прыгать перед какой-то швалью, словно белка! Красная пелена затряслась перед глазами, и эльф, решив снова провернуть обманный выпад, неожиданно и резко ринулся в противоположную от предполагаемого удара сторону. Попытался со всей силы ударить противника в ухо, чтобы оглушить и использовать фору. Видимо, не успел, потому что в следующий момент почувствовал, как его лицо сминается под ударом «наковальни». Кажется, даже раздался хруст, и дальше новый удар — о металлический пол всем телом. Таурохтар отлетел от противника метра на три, не меньше. Едва удержал голову на весу и не приложился ей дополнительно. Да и в сознании после такой атаки остался чудом. Но разлеживаться было нельзя.

Князь снова вскочил на ноги и принял боксерскую стойку. Он может победить! Может! Надо думать! «Главное оружие эльфа не лук и стрелы, а мозг», — любил говорить его отец. И именно после этой мысли пришла в голову идея. Отчаянная, рискованная и сумасбродная, но это лучше, чем глупо скакать вокруг противника. Таурохтар ринулся, как будто у него крыша поехала, прямо в лобовую, в последний момент поднырнул под несущийся кулак, развернулся и, прижавшись спиной к орку, схватил его за шею и рванул вперед. Мужик весил килограммов сто — сто тридцать, но у князя был некоторый опыт не только в боксе, но и в занятиях штангой — на Валиноре не слишком много развлечений.

Мужик на пару секунд опешил, а Таурохтару этого хватило, чтобы перекинуть тушу через себя, резко наступить на одну из рук и с силой ее дернуть в «неположенную» сторону. Хрустнула кость, по залу раздался шумный выдох. Мужик взвыл.

— Остановить бой? — послышался чей-то услужливый голос.

— Не надо! — это, судя по всему, Зубр.

Князю некогда было особенно разбираться, и, пока «орк» толком не очухался и лишь пытался встать, он с силой ударил его ногой в голову. Амбал снова свалился на пол. Князь сел сверху и стал наносить удары один за одним… Ярость наконец-то нашла выход. Потом внезапная боль во всем теле и паралич. Все-таки задействовали ошейник, твари! Противнику помогли встать, но у Зубра на удивление была довольная рожа.

— Ладно, этот, положим, пойдет за лям, — покладисто сказал он Сенатору. — Но откуда я знаю, что второй не хуже⁈ Ну да, фактура есть, но ваши люди при захвате его так отработали — еще лечи и лечи!

— Зубр, второй еще круче, оттого и получил больше! Они двенадцать человек уделали вдвоем мечом, кинжалами и кулаками. А у наших, между прочим, было оружие, хотя и с транквилизаторами. Но двенадцать, пока удалось захватить! Лям — это даже низкая цена за таких берсерков! А второму пару дней вполне хватит отойти! Сыворотка давно вколота!

— Ну не зна-аю, — протянул Зубр, — и мой человек пострадал, ему тоже на лечение надо. Да и этих еще повиновению, судя по всему, учить и учить… Короче, выбирай — полторашка за обоих или ищи другого клиента.

Сенатор завозился на месте, как блохастый. «Обманул, подонок…» — тоскливо подумал Таурохтар, всё еще безвольно валяясь на полу.

— Ну ладно, по рукам, — в итоге произнес капитан, оттирая вечно в чем-то выпачканную ладонь об одежду и протягивая ее Зубру.

Тот поморщился, но пожал.

— Грузите обоих в шлюп! — скомандовал рабовладелец своим людям и принялся отсчитывать Сенатору деньги.

Подручные Зубра дернули Таурохтара вверх и поволокли в сторону выхода, Анарион всё это видел и осознавал, как и то, что совершенно не может ничему помешать. Сейчас, когда его величество сам еле стоял на ногах, ему надо было тратить все силы на одно — выжить. Покупатель знает, что избитый пленник не понимает галакт, и это его величеству только на руку. Рох молодец. В этой драке и он сам не справился бы лучше.

Расплатившись, контрабандист кивнул охранявшим Анариона людям, и его величество тоже повели к шлюзу. На удачу короля с Таурохтаром поместили в одну камеру, хотя и на другом корабле. Впрочем, его коридоры мало чем отличались от коридоров предыдущего транспортника — металл, резина, кабели. Отсек, в котором их поселили, вполне можно было назвать тюремным — с двух сторон от прохода располагалось шесть комнат с передней стеной в виде решетки.

— Добро пожаловать в зверинец, — заржал один из амбалов сопровождения, закрывая за эльфами замок на решетке.

Анарион огляделся, и первое, что сделал, дошел до абсолютно голой лавки и сел на нее. Сил больше удерживать тело в вертикальном состоянии не было. Условия в камере действительно не походили на человеческие: три скамьи вдоль стен, в углу дырка, видимо, в качестве отхожего места, и в потолке что-то типа дуршлага, возможно, импровизированный душ. Ну и еще один жилец. Анарион определил его как старика, хотя возраст в мужчине угадывался с трудом. Узник сидел на полу, поджав колени почти к подбородку и обхватив их руками. Он слабо раскачивался из стороны в сторону и что-то невнятно бормотал. И от него отвратительно несло грязным телом.

— Эй, Бес, смотри-ка, Зубр прикупил свежее мясо! — выкрикнул коренастый раскачанный мужик, подойдя к решетке камеры напротив.

С того места, где Анарион сидел, ему хорошо было видно и самого соседа, и его «жилище», и даже подошедшего к смежной с ним решетке Беса.

В отличие от клетки, куда засунули эльфов, камера соседа намного сильнее напоминала жилое помещение — постель, умывальник, шторка, скрывающая туалет, даже тумбочка и какие-то личные вещи. Похоже, «выдрессированных» «зверей» содержали лучше.

Тот же, кого назвали Бесом, был чернокожим, абсолютно лысым и куда более поджарым, чем первый мужик. Его лицо исказило нескрываемое отвращение.

— Этих с косами⁈ Голубятни нам только не хватало. Сажали бы их к макакам, — и он, смачно харкнув почти на центр коридора, хотел уже вернуться вглубь комнаты, как шлюз отсека открылся и вошел знакомый охранник.

— Вы помягче, — шикнул он сквозь зубы, проходя по коридору, — а то вдруг «мясо» злопамятное?

И он, повернувшись к камере с эльфами, протиснул сквозь решетку буханку хлеба и бросил ее на пол.

— Вон тот черноволосый, — и охранник показал пальцем на Таурохтара, — на смотринах Гору укатал до лазаретика. На ринг полюбас раньше прилета не выйдет.

На лице соседа промелькнуло удивление и… что-то еще. Физиономия Беса не изменилась, и он таки ушел из видимой зоны.

Таурохтар всё время с захода в камеру лежал на скамье и смотрел в потолок почти не мигая. Анарион напряг мышцы, заставил себя встать, подойти и поднять буханку. Он разорвал ее пополам и положил часть на грудь князя. Тот скинул хлеб и стремительно сел. Встретился глазами с королем — взгляд его пылал.

— Я один из семнадцати великих князей Валинора! Не позволю обращаться с собой, как с падалью! И лучше сдохну, чем приму эти объедки!

Анарион шумно выдохнул, сковывая свои истинные эмоции. Снова подошел к половине буханки и, несмотря на боль, нагнулся и взял ее повторно. Потом встретился глазами с Таурохтаром.

— Сдохнуть проще всего, — четко и холодно проговорил король на синдарине. — Для этого не нужно ни мужества, ни ума. Намного легче наплевать на то, что где-то там остались близкие эльфы, нуждающиеся в защите. Что Лорган нас подставил и будет процветать. Неизвестно, когда нас еще покормят. Если ты выбираешь путь слабых — можешь упиваться своей гордостью и не есть.

И Анарион, проигнорировав напряжение мышц соплеменника, сигнализирующих о том, что Рох с огромным трудом сдерживается, чтобы не кинуться и не вцепиться ему в глотку, положил хлеб обратно рядом с князем. Потом прошел до старика и, разделив свою часть на две, сунул половинку в его руки. Узник как будто встрепенулся, схватил хлеб и с благодарностью закивал. В его глазах даже появились какие-то проблески разума.

— Эй, мужики! — окликнул снова сосед, наблюдавший всю эту сцену. — Я Конан! Давайте знакомиться, что ли? Или вы на галакте совсем не парле?

— Ответь ему, — с нажимом сказал Анарион князю.

— Зачем? — недовольно рявкнул Рох.

Его величеству всё сложнее было контролировать ярость.

— Нам нужна информация! Я ее буду получать из закрытых источников, ты — из открытых. Соберись уже!

Окрик, видимо, все-таки подействовал. Таурохтар с каменным лицом посмотрел в сторону соседа и, не сдвигаясь с места, произнес:

— Я говорю на галакте. Мой земляк — нет.

— Уши у вас обоих чудные, — незлобно констатировал Конан.

— Мы эльфы, — скупо ответил князь.

— Эльфы⁈ — брови бугая взметнулись вверх. — Серьезно⁈ — и он разразился таким громовым смехом, что, будь в отсеке незакрепленные предметы, наверное, попадали бы. — Уморили!

Потом он еще раз взглянул на каменное лицо Роха и спокойное Анариона и, резко перестав смеяться, уточнил:

— Серьезно, что ли? И бессмертные⁈

Князь Срединного Полесья скрипнул зубами.

— Нет. Это миф.

— А эльфы не миф? — с сомнением переспросил бугай.

— Хочешь — представь, что я тебе мерещусь, — буркнул Таурохтар и, похоже, собрался отвернуться от собеседника.

— Спроси у него: давно ли он здесь, куда летим, как всё устроено…

Рох перевел, не поленившись добавить, что это именно любопытство Анариона.

Конан опять сотрясся от смеха.

— Как много вопросов на ровном месте! Бежать надумали? На минутку мы в открытом космосе. А планета, куда летим, безвоздушная, так что, даже если один из вас пилот, хрен вы ее покинете. Оставь надежду всяк сюда входящий…

Анарион с трудом остановил уже поползшие вверх брови. М-да, недооценил он бугая… Думал, простой деревенский увалень, а он вон в момент сообразил, к чему вопросы, и еще Данте цитирует. Надо быть осторожнее.

— Скажи ему, что нас захватили и мы просто пытаемся понять, чего ждать от судьбы.

Князь снова практически безучастно перевел фразу. Настроение Роха Анариону совсем не нравилось, но сейчас было не до него.

— Захватили — это паршиво, — задумчиво констатировал Конан, поскребя шею с проклевывающейся щетиной.

Анарион тут же отметил про себя, что раз есть щетина, значит, существует и бритва.

— Я вот за долги загремел. Люблю, понимаешь, в картишки перекинуться. Но мне оттрубить еще полгодика, и вернусь к корабельным железякам.

— Заткнетесь уже, может, и дадите спать? — гаркнул из своего угла Бес.

— Спроси, что за старик в нашей камере, — проигнорировал выкрик его величество.

— А черт его знает! Я здесь пятый месяц, и он пятый. Полоумный какой-то. Раз в неделю его куда-то уводят, возвращают чистым и стриженым. А так от него толку нет. Ест, гадит и бормочет.

Бес с силой стукнул по переборке.

— Ладно, пора по койкам! — примирительно произнес Конан, чуть ли не с опаской глянув в сторону камеры Беса.

В этот момент из «дуршлага» в потолке полилась вода.

— Советую попить и скупнуться, — напоследок бросил сосед, отходя к своей постели. — Душ только дважды в день по десять минут включают.

Анарион посмотрел на Роха, но князь демонстративно лег и повернулся лицом к стене. Король подошел к душу, умылся, попил и оглядел комнату в надежде, что упустил что-либо, куда можно набрать воду. Но увы…

— Эш-ш, эш-ш, — неожиданно позвал старик.

Анарион обернулся и увидел протянутую ему пол-литровую бутылку. Король набрал ее и вернул. От запаха к горлу подкатило. Сейчас он был очень рад, что Рох не может его видеть. Съесть хлеб, поднятый с пола, абстрагироваться было проще, нежели воспользоваться этой бутылкой, если придется. Впрочем, до утра он вполне переживет без воды. Ну а в случае вопроса жизни и смерти… Король не хотел думать так далеко. Сейчас надо лечь и заснуть, восстанавливая силы.

Глава 26

Фиравел вылетел в Аэркарас сразу же, как поговорил с сестрой по комму. Пару дней и новый управляющий присмотрит за княжеством, ничего не случится. Хотя если Анарион действительно пропал, что никак не укладывалось у юного князя в голове, то он задержится в столице. Ну или будет летать туда-сюда, всё это уже дело десятое. Король и раньше «пропадал», но всегда о том, где он и что с ним, знал ближний круг — Тиадра, Гектор, Фиравел. Значит, что-то все же произошло.

Юноша вспомнил бездыханное, окровавленное тело Анариона посреди болота10[9] . А вдруг и сейчас король где-то лежит тяжелораненый, нуждающийся в помощи? Страх холодной волной окатил Фиравела — Николаса рядом нет, маячка тоже. Как они смогут найти его величество и сколько он продержится? Надо что-то придумать самим. Срочно. Гектор ведет армию к границе княжества, но на это уйдет много дней! Как назло, мысли разбегались, и никак не удавалось сосредоточиться.

Уже на подлете к городу перезвонила Тиадра. Голос ее был одновременно радостный и смятенный.

— Фир, мне пришло с незнакомого номера сообщение: «Я жив». Ты ведь мой номер никому не говорил? — настороженно уточнила сестра.

— Конечно, нет! Да почти никто на планете и не знает, что у нас есть коммы! Что там еще было написано?

— Ничего… Главное, он жив!

— Ты написала в ответ?

— Конечно! Но связь уже пропала, — со вновь разрастающейся паникой проговорила Тиадра.

— Кинь мне номер, с которого пришло сообщение. Кажется, у меня есть идея.

Николас принял звонок сразу же, наверное, уже сидел за терминалом. Был он, правда, лохматый и заспанный. Фиравел слегка смутился, что не знает даже примерно, который час сейчас на Сохо. Но, с другой стороны, они же друзья, а его дело не терпит отлагательств.

— Господин Николас…

— Стоп! Сразу стоп! Просто Ник! Князь, мы об этом уже говорили! — совестящим голосом пресек парень. — Хочешь мне сообщить, какого цвета должен быть костюм у шаферов?

— Его величество пропал.

С Ника враз слетели шутливый настрой и сонное состояние.

— Что случилось? Чем мы можем помочь?

Фиравел вкратце пересказал события последних дней. Николас чертыхнулся.

— С образом жизни Анариона следовало ему имплантировать стационарный наножучок, пока он лежал в капсуле. Ладно, поздняк метаться. Кидай номер.

Князь Золотого Сияния плохо себе представлял межпланетарную сеть и все инопланетные технологии. Он и к комму-то доступ получил всего год назад. Однако знал, что Николас сумел вычислить с помощью каких-то секретных архивов данных, кто на самом деле скрывается под личиной князя Эванеску. Может, и сейчас ему удастся как-то помочь им?

…Во дворце было непривычно тихо. Гектор увел часть армии, многие из вечно толпящихся в замке гостей, опасаясь настоящего объявления войны, срочно разъехались, другие, просто не понимающие, как себя вести в сложившихся обстоятельствах, старались не показываться из своих апартаментов. Сестру Фиравел нашел в Зале совета вместе с охраной, первым советником Джоралфом и мэтром Дунканом.

Тиадру с огромным усилием отговорили двигаться вместе с армией верхом, убедив, что со всех сторон будет лучше, если она прилетит в войска непосредственно ко дню подхода к границе. Дункан, уверенный что, окажись король здесь, приказал бы ему находиться на передовой, вызвался доставить королеву и пару телохранителей в целости и сохранности. Однозначно в управлении аэрокаром у хирурга было значительно больше опыта, да и как врач он полезнее многих и на линии боев, и, не дай боги, для королевы.

— Проходите, ваша светлость, — подал голос первый советник. — Мы как раз обсуждали, что, поскольку пришло сообщение от его величества, значит, и волноваться нет смысла. Он далеко не впервые, — тут и без того скрипучий голос Джоралфа стал обиженно-осуждающим, — решает поступить вопреки безопасности и примерить на себя роль «шпиона». Мне-то уж можно верить, я его с младенчества знаю.

— Исключено, — отрезала Тиадра. — Анарион не заставил бы меня волноваться!

— Так его величество и не заставил, прислав вам сообщение! — возмутился, как будто в сто первый раз втолковывая что-то малым детям, советник.

— А как же факт посадки инопланетного корабля и то, что даже ближайший к нему охранник не получил никаких инструкций? — сухо уточнил Фиравел, занимая свое место за столом.

Его раздражал отеческий тон Джоралфа, но еще больше — его спокойствие.

— Значит, пришлось импровизировать, чтобы не выдать инкогнито! Вот увидите, армия не успеет добраться до Грозового Берега, как король объявится сам и еще всем раздаст на орехи за проявленное самоуправство.

— Пусть так, — упрямо произнесла Тиадра. — Я готова принять на себя гнев его величества по возвращении, но бездействовать не буду!

— Ну вы же понимаете, что выдвижение армии к границе может спровоцировать войну? — почти вспылил Джоралф.

— Я не только выдвину армию к границе, — жестким шепотом, глядя прямо в глаза советника, произнесла некоронованная королева Валинора, — но, если потребуется, перетрясу в Грозовом Береге каждый куст! Допрошу каждого сотрудника пункта посадки и лично князя Лоргана.

— Боги мои, дайте мне силы! — патетично воскликнул Джоралф, хватаясь руками за голову.

В этот момент комм на предплечье Фиравела завибрировал.

— Я на пару минут, — удивив всех, вскочил князь и быстро скрылся в коридоре.

Кто бы его ни вызывал, Фиравел понимал, что это может быть информация не для посторонних ушей. Тем более в свете такого несогласия сестры и советника.

На экране был Ник, и явно сильно напряженный.

— Князь, нам бы на пару слов тет-а-тет.

— Я один, — порывисто ответил Фиравел, предчувствуя, что ничего хорошего не услышит.

— Мои скрипты прочесали все базы коммов, которые удалось найти. Номер был приобретен восемь лет назад на Сиерре на документы Доминика Росса. Но если даже это было не подставное лицо, всё равно тупик. Доминик мертв уже пять лет. Шальная пуля в городской перестрелке. Сиерра хотя официально и считается окраиной Обитаемой зоны, беззаконие на ней процветает куда пышнее, чем закон. Есть крошечная зацепка, но… думаю, твоей сестре о ней знать не стоит. Во всяком случае, пока.

Фиравел почувствовал, что ноги начинают слабеть.

— Говорите!

— Буквально через секунду после этого сообщения было отправлено второе. Его получил мой брат. Джерри меня еще вечером попросил пробить странный номер, но, когда вы, князь, позвонили, я спросонья не соотнес, что комбинация цифр одинаковая. В сообщении были слово SOS и координаты.

Фиравел воспрянул духом.

— Ну и?

— Это открытый космос, вне Обитаемой зоны. Официально там не было никакого корабля.

— Что это значит⁈

— Незарегистрированное судно. Пираты или контрабандисты.

Керавэн Гаер еще только шла к покоям мужа, но ее уже потряхивало от злости. Нет, ну надо же! В кои-то веки поступил как мужик, и теперь что? Сидит упивается? Причем ладно бы в переносном смысле, а ведь наверняка же в прямом! Почувствовав неладное, светлейшая графиня Грозового Берега поняла, что мужу нужна передышка, и вовремя убрала подальше от его апартаментов всю охрану. Остался только камердинер. Репутацию князя (демоны бы его побрали!) надо беречь.

Керавэн постучала в апартаменты супруга, и на пороге сразу возник его слуга.

— Лорд еще изволит почивать!

Княгиня властным движением отодвинула несколько опешившего эльфа с прохода и ворвалась в комнаты. Следы «праздника» были, видимо, подчищены, но витающее в воздухе амбре не позволяло заблуждаться в количестве выпитого. Лорган, храпя, как целый отряд вояк, валялся на постели. Негодование Керавэн достигло апогея, и она с ходу отвесила мужу звонкую пощечину.

Лорган умолк, потом встрепенулся и открыл глаза.

— До-о-рогая⁈

— Бесценная! — съязвила жена. — Срочно поднимайся и принимайся за работу! Нам уже пришел официальный запрос о визите короля и его текущем местоположении. А войска Аэркараса выдвинулись к нашим границам!

Лицо князя Грозового Берега посерело. Он, видимо, вспомнил, что побудило его залить рассудок, и снова потянулся к стоящей у кровати бутылке. Керавэн оказалась шустрее и выбила ее ногой. Бутылка отскочила на белоснежный ковер гномьей работы, заливая его красным вином. Но до такого пустяка сейчас княгине не было никакого дела.

— Вставай, я сказала! Приводи себя в порядок и выйди к эльфам как князь, а не мешок дерьма! Сейчас именно тот момент, когда еще можно всё замять и даже удачно разыграть свою карту, если уж с Морвэном и должностью первого советника не прокатило!

— Я нарушил вассальную клятву… — проскулил Лорган, шаря глазами по комнате в поисках какого-нибудь сосуда с живительной влагой. — Плюс ко всему этот Таурохтар. Тяжкие грехи на мою душу…

— Не пожаришь омлет, не разбив яиц, — жестко отрезала Керавэн. — Хватит того, что ты сохранил им жизнь, и это нам стоило целого состояния. Так что считай, не так уж и грешен. Теперь надо проследить, чтобы ни одна живая душа не засвидетельствовала, что видела в пункте посадки иномирный корабль или тем более его величество на нашей территории. Куда он там намеревался лететь, вообще не наше дело. К тому же в Срединном Полесье бушевал ураган. Мы знать ничего не знаем о визите Анариона Лаутиэля, крайне оскорблены клеветой и чувствуем здесь происки злоумышленников.

— Каких злоумышленников? — обескураженно переспросил Лорган.

— Пусть будет Таурохтар, раз через его земли летел, — пару секунд помолчав, определилась Керавэн. — Тем более он опровергнуть этого не сможет. Всё за тебя придумывать надо!

— Благодетельница! — с явным сарказмом произнес Лорган.

— Вижу, тебе лучше! — констатировала княгиня и пошла на выход, оставив на столе в рабочем кабинете мужа письмо с красной полосой. — Ответ нужно отправить в ближайший час, иначе будет подозрительно, что мы так долго молчали! — крикнула она уже от двери и, повернувшись к камердинеру мужа, добавила: — Если он еще раз напьется до моего разрешения, я прикажу тебе выписать пятьдесят плетей!

Эльф испуганно закивал. Светлейшая княгиня Грозового Берега вышла в коридор и выдохнула. В принципе даже неплохо, что так оно обернулось. В пункте посадки давно работают только люди и гномы, а с ними договориться намного проще. Больше в ночи короля никто видеть не мог, а значит… У них теперь есть все шансы поучаствовать в переделе эльфийского мира.

Утром резко завизжала сирена. Звук бил по ушам минут пять, а потом еще звенел в них в два раза дольше. Собственно, что настало утро, только по этому сигналу и можно было понять. Таурохтар сел на лавке и немного размял затекшие мышцы. Тело, не привыкшее спать на столь жесткой поверхности, неприятно ныло.

Во всех камерах отсека начала появляться жизнь. Узники поднимались, кто-то делал зарядку, кто-то раздевался, видимо, готовясь принять душ. В какое время здесь дают воду, пока было неясно. Но за неимением часов ориентироваться приходилось по сирене. Анарион молча глянул на князя. Что⁈ Он всерьез думает, что Таурохтар станет раздеваться в присутствии этого отребья⁈ Похоже, ответ на незаданный вопрос отразился на его лице, потому что Анарион отвернулся и молча начал раздеваться сам. В этот момент как раз включился душ, и его величество зашел под струи.

Таурохтар смотрел на широкую королевскую спину и… что-то в нем шевельнулось, похожее на стыд за свое поведение. Вся кожа Анариона была почти сплошь в ссадинах и гематомах. А ведь он слышал, как Сенатор уверял, что королю вкололи что-то для ускоренного ранозаживления. И при этом такие повреждения? И ведь Лаутиэль ни полусловом, ни даже полувзглядом не выдал своего состояния. Это он, Таурохтар, капризничает как ребенок. Да, ему пришлось драться… неэстетическим способом, да и вся эта ситуация крайне унизительна, но ведь не только для него. Для Анариона, вероятно, даже и больше.

В этот момент открылась дверь шлюза, и в отсек в сопровождении охраны ввели Гору с зафиксированной рукой, а следом молодой паренек, опасливо озираясь, вкатил тележку, на которой стояли тарелки. Юноша стал быстро распихивать их сквозь горизонтальную щель внизу камер, словно опасался, что кто-то из мужчин схватит его за руку.

Наложенную в плошки субстанцию Таурохтар постарался для себя идентифицировать как кашу, хотя она больше была похожа на растаявший студень. Князь поднялся и, подойдя, взял две плошки: свою и Анариона. Потом посмотрел на старика, по-прежнему ежившегося на полу, и отнес ему одну. Дед отвлекся от бормотания и поднял голову, только когда Таурохтар ему практически сунул плошку в руки. Он удивленно уставился на миску, потом поднял глаза на князя и прошептал вполне разборчиво:

— Спасибо!

— Говорите на галакте? — уточнил Таурохтар.

— Галакте? — задумчиво переспросил старик, будто пытался вспомнить, что это за язык. — Вероятно… Мы сейчас говорим на нем?

Таурохтар кивнул. Сосед по камере вроде бы собирался еще что-то сказать или спросить, но князя отвлек парнишка-разносчик, позвавший его к решетке и протянувший на удлиненной вилке приличный шмат жареного мяса. Таурохтар подставил свою тарелку и сдернул отбивную с помощью ложки. Парень тут же наколол следующую и покатил дальше.

— Эй! — окрикнул его Таурохтар. — А еще два?

Разносчик занервничал, так что у него аж задергался один глаз.

— Хозяин мясо исключительно бойцам дает, им силы нужны. А он, — парень кивнул в сторону Анариона, надевшего только белье, чтобы дать остальному телу обсохнуть, — другого хозяина. Ему не велено.

— И этому мог не класть, — рявкнул Гора. — Я его угондошу при первой возможности. Силы уже не понадобятся.

Таурохтар угрозу проигнорировал. Вот именно в этот момент его больше интересовало другое: как разделить отбивную чисто технически, не имея ножа, и предложить Анариону, чтобы тот не отказался. В итоге князь решил, что королю мясо для выздоровления важнее, и просто отдал ему свою, еще не начатую тарелку.

Король отрицательно качнул головой, взял обивную прямо руками, разорвал ее пополам по длине волокон и положил по половине в каждую из плошек. Было странно, но Таурохтар не испытал при этом какой-то брезгливости. Желание вонзить зубы в твердую пищу отлично приглушало воспитание. Быстро же в таких условиях теряются манеры.

— Дурак ты, Гора, — добродушно отозвался Конан, с аппетитом дожевав завтрак. — Кто ж о таком говорит. Зубр узнает, что ты его добро в прах превратил намеренно, и три шкуры сдерет. Вон спроси у Беса, как ему это аукнулось. Он по первой тоже дикий был, двоих угробил. Кстати, вам, мужики, бесплатный совет, — это уже непосредственно эльфам. — Кто не бузит и в боях не пасует, тех Зубр привечает — и жрачку нормальную обеспечивает, и баб. И поговорить о выкупе с ним можно. Хотя он бои поболее любит, чем бабло. Но есть хозяева, кто и наоборот.

— Значит, нас таки разделят, — скупо констатировал на синдарине Анарион. — Главное — собирать информацию и постараться найти возможность связываться друг с другом. Раз они все варятся в одном деле, выходит, контакты есть. Если тебе удастся договориться о выкупе — улетай.

— За кого вы меня принимаете, сир? — прошипел князь.

Его снова буквально окатило волной ярости. Значит, Лаутиэль весь такой благородный, а он что, шваль, что ли, какая-то⁈

— За эльфа с мозгами, — с нажимом проговорил Анарион, глядя прямо в глаза. — Который сможет позаботиться о близких а, если придется, и о моих тоже. И за того, кто сможет придумать, как вернуться и вытащить меня отсюда. Я, в свою очередь, поступлю точно так же.

Таурохтар был шокирован такой искаженной логикой, но что-то рационально в ней всё же было.

Глава 27

Дни в замкнутом пространстве тянулись медленно и сливались в один сплошной поток. График у гладиаторов, а Зубр называл своих бойцов именно так, был стандартный. Подъем, завтрак, через некоторое время Таурохтара, Конана и Беса уводили на тренировку, а Гору — на какие-то медицинские процедуры, ускоряющие выздоровление. Анарион так понял, что ближайший денежный бой будет сразу по прилете. Конан оказался большим любителем поболтать, так что, даже сидя в четырех стенах, король уже неплохо представлял себе систему.

Пока Зубр останавливался на некой базе, бои проходили еженедельно. Иногда чаще, если появлялись «частные заказы». Периодически Зубр возил гладиаторов на другие планеты — названия, сектор и так далее Конан никогда не называл, а может, и сам не знал. Выездные бои чаще всего были масштабнее, и ставки в них — значительно выше. Если в «дружеских» еженедельных поединках строго запрещалось убивать (гладиаторы, тем более уже обученные, немалых денег стоят), то на межпланетных рингах такого жесткого правила не существовало. А на главной битве года бой и вообще шел до смерти, кроме крайне редких, зафиксированных в специальном уставе правил. Да! Кто бы мог подумать! На рабских гладиаторских боях имелись правила!

Как проходят тренировки, Таурохтар не рассказывал, а Анарион не лез с расспросами. Обращал внимание, конечно, на новые отметины на теле и лице князя, но ничего не говорил. Смысл обсуждать то, на что не можешь повлиять? Еженедельные бои делились на личные, парные или групповые. Иногда на кулаках, иногда с оружием. Во втором случае гладиаторам выдавали клинки, кистени или что они сами выбирали.

Из «частных заказов» Конану нравились постановочные. Их чаще всего запрашивали пресыщенные всеми благами дочери или даже жены главарей банд, а также правящие элиты окраинных планет, на которых сложно было понять, где заканчивается межпланетный закон и начинается пиратский «кодекс». На таких боях хозяева отбирали гладиаторов повоспитаннее и посмазливее. И всё, что там требовалось, — это красивая инсценировка боя. В идеале даже на мечах. Чем заканчивались подобные сражения на «девичниках», несложно догадаться. И вот от этой мысли, пожалуй, Анариона впервые передернуло. Информацию о смертельном поединке его мозг воспринял проще.

Зато, когда бойцов уводили и его величество с ненормальным стариком оставался наедине, можно было тоже спокойно позаниматься. Анарион старался нагружать стремительно выздоравливающее тело по максимуму, который получалось организовать в таких примитивных условиях: отжимания, растяжка, бег на месте. Мышцы необходимо поддерживать в форме ежедневно, тем более раз велик шанс, что сразу после посадки тебя выкинут на ринг. Забавно, но в эти моменты старик переставал бубнить и подолгу мог наблюдать за занятиями короля. Правда, день на третий он тоскливо покачал головой и вполне четко произнес:

— Не сбежишь. Отсюда не сбежишь.

Анарион, чтобы не выдать себя (благодаря друзьям-людям он знал о существовании камер наблюдения и не мог исключить, что в гладиаторском отсеке их нет), но сильно заинтересовавшись такой переменой, подошел к сокамернику и показав на себя, сказал:

— Рио, — а потом вопросительно перевел руку к старику.

Тот понял. Задумался. Наконец пожал плечами.

— Черт его знает. Память какая-то избирательная. Помню формулы, чертежи, свойства элементов, кучу другой технической информации, но про себя вот ничего не помню…

Странно… Разве можно потерять память так филигранно? И потом захваченных людей (это тоже Анарион вынес из болтовни Конана) Зубр сразу распределял и, кого на шахты, держал в другом отсеке. Женщин — в третьем. Были, кстати, и гладиаторши. Бойцы их хотя и называли почему-то «макаки», но, судя по интонациям, побаивались. Это тоже удивляло Анариона. Женщины априори слабее равных по подготовке мужчин. Например, Тиадра так орудовала двумя кинжалами, что многие воины удачи бы обзавидовались. Но Анариона она в спарринге победить не могла. Неужели те женщины лучше обучены, чем, скажем, участвующий уже три года в битвах на арене Бес или тот же мордоворот Гора?

По подсчетам его величества, на корабле Зубра эльфы провели около недели, когда отсек распахнулся и вместе с охранниками появился «хозяин». Мальчик-разносчик кинулся всем раздавать пакеты с чистой одеждой, а рабовладелец, осмотрев камеры придирчивым взглядом, объявил:

— Завтра прилетаем и тренировки не будет. Но вечером будут бои. Тебя, кстати, — и он ткнул пальцем в Анариона, — это тоже, думаю, касается. Хозяин заберет в космопорту. И вот этого, — он перевел руку на старика, — тащите в медотсек напоследок.

Охранники, на всякий случай держа пальцы на пульте от рабских ошейников, выволокли странного деда подмышки. Вернули его часа через два. Как и говорил Конан, чистого, подстриженного и… не реагирующего вообще ни на что. Дед снова превратился в «овощ».

Тиадра в сопровождении Дункана, Кьюила и одного воина охраны прибыла в войска, как только они достигли границы Грозового Берега. Гектор приказал разбивать лагерь и сразу же отправил Лоргану Гаеру официальное приглашение на встречу. В принципе тысячной армии ничто не мешало сразу оцепить пункт посадки и столицу, располагающуюся очень близко от границы, но хотелось соблюсти приличия и попытаться сохранить мир. Анарион бы поступил так. Он всегда заботился о своих эльфах и понимал, что в случае сражения на линиях Силы будут большие потери с обеих сторон. А эльфов и так немного.

Тиадра, одетая в привычный ей мужской костюм и вооруженная, в сопровождении рыси пошла прогуляться по лагерю. Большинство воинов, привыкших видеть королеву в платье, смотрели удивленно, но одновременно с уважением. А княжне в непонятной сложившейся ситуации крайне важно было сохранить лояльность армии.

Лорган прибыл быстро. Явно уже ждал вызова в любой момент. Не тратя время на приветствия и протокол, его сразу же провели в палатку для переговоров.

— Доброе утро, лорд Гектор, леди Тиадра! — поклонился он, всем своим видом выражая крайнюю обиду. — Прибыл, чтобы лично разрешить это невероятное недоразумение! Из письма я понял, что Грозовой Берег обвиняется чуть ли не в похищении его величества…

— Сначала ответьте, по какому праву вы посадили инопланетный корабль? — перебила Тиадра хорошо отрепетированную речь князя.

— Корабль? Какой еще корабль? — возмущенно вскинул брови Лорган. — У нас всего лишь был перебой в работе кристалла! Пункт посадки Аэркараса был об этом уведомлен сразу же!

Тиадра, не выдержав напряжения, встала и нависла над узким походным столом, смотря на князя Грозового Берега сверху.

— Один из наших воинов видел этот корабль своими глазами. И как он взлетел тоже! А эльфы не лгут!

— То есть сейчас лгу я⁈ — рассвирепел Лорган. — Ведите вашего эльфа! Давайте устроим очную ставку. Я готов на любые меры, чтобы снять с себя эти мерзкие подозрения. Я честно служил короне и из совета в совет поддерживал решения его величества, а до этого его отца. В Грозовом Береге отличная жизнь, к чему бы мне понадобилось сажать корабль или тем более захватывать короля⁈

Тиадра несколько растерялась, хотя и очень постаралась удержать лицо. Мог ли Лорган решиться соврать, причем так искусно? И воин доложил же о корабле, а значит, один из них точно говорит неправду. И Анариона тоже нет. Тиадра хорошо помнила, что муж не доверял Лоргану, тем более после той аферы с вороньим сглазом.

— Дайте разрешение королевским войскам обыскать княжество и опросить жителей.

— Пожалуйста, — успокоившись, махнул рукой Лорган. — Если это меня обелит в ваших глазах, я только за. Но, кажется, вы ищете не в той стороне. Известно ли вам, что примерно в одно время с сиром пропал и князь Срединного Полесья Таурохтар? Его мать, принявшая на себя обязанности управления княжеством, сейчас разыскивает сына. Вот это у вас не вызывает подозрений? То, что аэрокары его величества садились в Полесье, всем известный факт. Но заметьте, кроме вашего эльфа, никто вообще не видел, чтобы король пересекал границу Грозового Берега. И Таурохтар не был согласен с политикой, проводимой его величеством, это вам любой из членов совета подтвердит. Я бы даже сказал, что у них была глубокая взаимная антипатия, но это нельзя подтвердить фактами, так что сплетничать не стану.

Про антипатию Тиадра тоже знала, и чаша сомнений качнулась внутри нее еще больше. А что если они действительно тратят драгоценное время не там? Вероятно, в этот раз Лорган заметил ее колебания и тут же добавил:

— Если потребуются дополнительные силы для осмотра Срединного Полесья, я их вам с готовностью предоставлю.

— Начнем с Грозового Берега, — решительно вынесла вердикт Тиадра. — И будьте уверены, мои эльфы заглянут под каждый камень!

Лорган лишь развел руками.

— Ваше право. Я оглашу населению, чтобы оказывали всяческое содействие.

— Почему мне не доложили про Таурохтара? — строго спросила Тиадра у Гектора, как только за Лорганом опустился полог палатки.

— Мы сами эту информацию получили совсем недавно, — несколько смутился главнокомандующий. — Вы же понимаете, нам было дело только до его величества, и все силы брошены на прояснение именно этой ситуации. Но я бы на вашем месте князю Грозового Берега не доверял.

— Я на своем ему и не доверяю, — устало выдохнула Тиадра, вот уже неделю ее одолевала тошнота.

— Вы бледны, королева, может, стоит всё же вернуться во дворец? Обещаю докладывать о каждой мелочи.

— Не сегодня, — отрезала княжна, — Давайте начнем с пункта посадки. Проверьте там всё и допросите каждого служащего. И оцепите, включая трансляционную башню щита. Пока король не вернется, небо Валинора должно быть строго под нашим контролем.

— Всё сделаем, ваше величество, но может, приляжете отдохнуть хотя бы здесь? Сберечь наследника — ваша первейшая задача!

Тиадра разозлилась и уже готова была вскипеть.

— Лорд Гектор, я очень ценю вашу преданность и советы, но впредь всё, что касается моего положения, оставляйте при себе. Я ношу сына Анариона, и поверьте, для меня это куда важнее, чем то, что он будущий наследник.

— Я понял, ваше величество, — слегка поклонился главнокомандующий. — Тогда, если состояние вам позволяет, примите еще светлейшую княгиню Срединного Полесья. Она уже больше часа ожидает аудиенции.

Спину неприятно тянуло, но Тиадра согласно кивнула и села обратно на стул.

Мать Таурохтара княжна видела впервые. Близкого родства, чтобы обмениваться визитами, между ними не было, а из Золотого Сияния Тиадра практически не выезжала.

Вошедшая в палатку невысокая леди сразу вызывала уважение. Княжна не могла объяснить это ощущение, но вдовствующая княгиня Полесья прямо источала врожденный аристократизм и чувство собственного достоинства. И при этом на ее лице совершенно не было высокомерия.

— Леди Тиадра, лорд Гектор… — начала она, и командующий уже собирался ее перебить, но Тиадра остановила его, незаметно положив ему на предплечье руку. Нет никакой нужды сейчас заставлять князей принять ее как королеву. Куда важнее найти Анариона и сохранить ставший, увы, шатким мир. — … я прибыла с просьбой. Вам, вероятно, известно, что в день, когда пропал его величество, пропал и мой сын. Он у меня единственный, — голос княгини дрогнул, и она сделала крохотную паузу, чтобы с ним справиться, — наследник. Я не верю в совпадения. А насчет того, о чем болтают досужие языки, я, напротив, убеждена, что это злостная клевета.

— Вы о чем сейчас? — уточнил Гектор, хотя, как и Тиадра, наверняка понял, куда идет разговор.

— Кто-то распускает слухи, что Таурохтар мог быть повинен в исчезновении короля. Мол, незаконная дуэль или что-то в этом роде.

— Дуэль⁈ — воскликнула Тиадра. — Что за бред, Анарион никогда не стал бы нарушать закон. Да, у них были несогласия в совете, но и только.

Глаза пожилой княгини метнулись, и в них проскочил испуг. Словно она знала какую-то еще причину, но совершенно не хотела разглашать то, что точно будет истрактовано против ее сына.

— Договаривайте, — вежливо, но с нажимом произнесла Тиадра.

Вдовствующая княгиня помолчала пару секунд, словно собираясь с духом.

— Могли бы вы оставить нас наедине? — обратилась она к Гектору.

Тот уже собирался возразить, но, увидев взгляд Тиадры, кивнул и подчинился. В конце концов, если даже мать Таурохтара кинется на свою будущую королеву, та вооружена и достаточно натренирована, чтобы ее остановить. Хотя, конечно, ничего такого делать пожилая леди и не собиралась. Дождавшись, когда шаги снаружи стихнут, она снова тихо заговорила:

— Рох и ваша кузина, леди Мориэль, помолвлены.

Тиадра с трудом сдержалась, чтобы не ахнуть. А ведь тогда, у Вестеле в гостях, эта тема всплывала! Стоило прикинуть всех возможных претендентов, но будущая королева слишком была поглощена предположением о своей беременности. А позже и подавно завертелась…

— Удержание княжны Лунного Камня в Аэркарасе — вынужденная мера, — слегка сконфуженно, хотя в этом и не было ее вины, произнесла Тиадра. — Но я уверена, что, если бы ваш сын обратился с этим вопросом к королю, можно было бы достичь компромисса. В конце концов, все оставляют свои княжества на родню или управляющих, когда отлучаются на советы, балы и поездки.

Вдовствующая княгиня потупила взгляд и кивнула. Тиадра шестым чувством поняла, что и это не всё.

— Еще что-то? — произнесла будущая королева, чувствуя, как боль начинает всё сильнее расползаться по пояснице.

— Простите, я не привыкла пересказывать сплетни. Тем более я уверена, что каждое слово в них — ложь.

— Сейчас на карту поставлены жизни вашего сына и моего мужа. Может, в этих сплетнях есть что-то, подсказывающее, где их нужно искать. Говорите уже до конца, я сама могу отделить ложь от правды.

— Некоторые эльфы поговаривают, что его величество не просто так оставил Мориэль в замке… Но я этого не допускаю ни на секунду! И мой Рох никогда бы не нарушил вассальной клятвы, он человек слова!

Последние предложения в голове Тиадры перекрыл звон в ушах.

— Я всё поняла, вы свободны.

Вдовствующая княгиня встала, с достоинством поклонилась и покинула палатку. Перед глазами Тиадры плясали черные блики, так что зашедшего внутрь Гектора она уже не увидела.

Глава 28

По прилете Дункан, первым делом узнав, что его услуги пока не нужны, обошел лагерь. Ощущения военного похода и близости чего-то страшного у хирурга не было. Слишком долго его мозг воспринимал современный мир, чтобы за несколько месяцев легко перестроиться. Вот и сейчас огромный палаточный городок он воспринимал скорее как какое-то выездное мероприятие или даже историческую реконструкцию. На Гермесе таких не проводилось, но Дункан о них читал.

В специальных местах были оборудованы походные кухни, где на нескольких кострах одновременно готовилась еда. Ароматы, надо сказать, стояли вполне пробуждающие аппетит. Тем более на свежем-то воздухе. Впрочем, на Валиноре другого и не было. Также Копалиани наткнулся на пару импровизированных полигонов, где бойцы имели возможность оттачивать свои навыки, вместо того чтобы праздно шататься в ожидании заданий. По всем признакам было понятно, что лагерь ставили достаточно капитально, видимо, Гектор подозревал, что поиски его величества могут затянуться.

Вспомнив, по какой именно причине он тут оказался, Дункан сразу потерял интерес к разглядыванию лагеря. Король, несмотря на молодость, произвел на хирурга самое наилучшее впечатление. Да, пожалуй, некоторые его действия для человека из XXV века казались слишком жесткими, но Копалиани уже привык, что менталитет на Валиноре средневековый. Правитель здесь просто не может быть другим. Наверное, если бы его величество захватили в плен, то за прошедшее время похитители выдвинули бы свои условия? Отринув эмоции и посмотрев правде в глаза, Дункан очень сомневался, что короля удастся найти живым.

Бедная Вестеле, для нее это будет еще один тяжелейший удар. Сердце Дункана болезненно сжалось. Он старался не признаваться себе, но страшно соскучился по обществу голубоглазой княгини. По ее смеху колокольчиками, по улыбке, по пальцам, пробегающим по клавишам фортепиано… Копалиани не хотел доставлять молодой женщине проблем, поэтому максимально устранился из ее жизни, еще когда она была в Аэркарасе. Однако само осознание, что, если его самообладание лопнет, он сможет выйти в парк и хотя бы тайно, издалека полюбоваться на девушку, его как-то поддерживало.

Дни же после отъезда княгини Дункан по привычке завалил работой. Правда, в этот раз подобная практика не спасала. Даже ложась спать, он мог подолгу прокручивать в голове их совместные прогулки, снова любоваться ее грацией и узкими щиколотками… Шутка ли, ему даже несколько раз приснились эротические сны! В тридцать пять-то лет! Дункан гнал от себя тревожащую его мысль, но проблема мыслей такова, что они совершенно не спрашивают их обладателя, когда им зародиться. И избавиться от этих нематериальных бестий так же сложно, как пережить без прививки чуму. Или… излечить сердце от любви, если она уже в нем появилась.

— Мэтр Дункан! Вас срочно вызывает лорд Гектор! — отчеканил юноша лет четырнадцати, вероятно, слуга, выдергивая хирурга из размышлений.

Копалиани тут же поспешил за парнишкой. Главнокомандующего он застал в палатке Совета. Эльф склонился над лежащей на столе королевой и обмахивал ее листами бумаги. Увидев хирурга, Гектор облегченно выдохнул.

— Я зашел пару минут назад, а леди Тиадра в обмороке на полу. Водой уже побрызгал в лицо, ворот расстегнул, голову наклонил, не знаю, что еще делают в таких ситуациях.

Дункан померил пульс, потом достал маленькую баночку из кармана, которую после случая с леди Вестеле запасливо носил с собой, и поводил ей около носа девушки. Тиадра резко схватила ртом воздух и открыла глаза.

— Не оставите нас на пару минут? — обратился хирург к Гектору.

Тот кивнул и сразу же покинул палатку.

— Лежите, лежите! — распорядился Копалиани, увидев, что королева пытается сесть. — Скажите, у вас есть боли в животе или пояснице?

— Да, поясницу ломит, — неохотно призналась Тиадра.

— Простите мою крайнюю бестактность, но это очень важный медицинский момент, кровью не мажет?

— Не-ет, — как-то не совсем уверенно и вмиг покраснев ответила пациентка.

— Тошнота, рвота, частые головокружения?

— Только первое. Не знаю, что сейчас произошло…

— Леди Тиадра, когда вы последний раз питались?

— Илатрэ мне приносила завтрак.

— Не увиливайте! Я задал вам конкретный вопрос, — улыбнулся Дункан, уже знающий эти эльфийские штучки.

— Может… вчера?

— А может, и позавчера… — в тон ей произнес Копалиани. — Я сейчас принесу прибор измерить давление, и, во-первых, вам просто необходимо питаться хотя бы крошечными порциями, но регулярно. Во-вторых, я не специалист по ведению беременности, поэтому, думаю, надо срочно показаться эльфийскому лекарю или повитухам, кто у вас тут в данном вопросе больше сведущ. Опасаюсь, что боли в пояснице — это первый вестник того, что вы рискуете не выносить ребенка.

Тиадра ахнула, и Дункан поспешил добавить:

— Впрочем, я уверен, что консультации специалиста, необходимые лекарства и постельный режим быстро исправят эту ситуацию.

— Я не могу, — попыталась воспротивиться Тиадра.

— Не можете, нодолжны ! — подчеркнул Копалиани. — Когда его величество вернется, уверен, он будет шокирован, если вы потеряете малыша.

И мэтр наконец помог королеве сесть, думая, что уже можно.

— Я сейчас распоряжусь, чтобы вам принесли что-то из овощей и фруктов. Хотя, может, будут конкретные пожелания?

Тиадра вяло мотнула головой.

— Только не рассказывайте никому, что стали свидетелем моей слабости.

— Бог с вами, ваше величество, какая же это слабость! Впрочем, не волнуйтесь, конечно, это всё в любом случае осталось бы между нами.

Дункан еще раз осмотрел худенький девичий стан в мужской одежде. Черные как смоль волосы придавали лицу дополнительную бледность, и под глазами уже начали проступать синяки. Да уж, тяжелое время выпало на плечи этой совсем еще юной по меркам цивилизованного мира девушки. Вести армию, встать во главе королевства… Анарион тоже по возрасту еще мальчишка, но по сути своей зрелый мужчина. Его не зря годами готовили к такой судьбе, да и, зная о короле многое, Копалиани был в курсе, что Валинорским королевством, а значит, и планетой, последние четыре года управлял именно Анарион. Но Тиадра…

Убедившись, что, если он отойдет, королева снова не свалится, Дункан вышел на улицу. Гектор ждал его заключения чуть поодаль, и мальчишка-слуга крутился рядом очень кстати.

— Можно мне воспользоваться вашим помощником? — указал хирург на паренька и, когда главнокомандующий кивнул, сразу отправил того за обедом для королевы.

— В общем, пока ничего страшного, — шепотом вынес вердикт Дункан, — но надо следить, чтобы ее величество регулярно ела, отдыхала и как можно меньше нервничала. Что невыполнимо в наших условиях.

Гектор согласился и так же тихо ответил:

— Боюсь, что будущее Валинора в руках еще не рожденного младенца. Вы не могли бы сагитировать королеву вернуться в Аэркарас? Я никогда себе не прощу, если с ними что-то случится. Но сами понимаете, как у подданного у меня нет права ее заставить. А как друга она меня в этом вопросе и слушать не хочет.

— Я только что попытался это сделать. Будем надеяться, материнский инстинкт в королеве все-таки победит.

«Хозяин» Анариона по прозвищу Псих явился сразу после посадки. Он вместе с Зубром зашел в отсек с гладиаторами и оглядел клетки.

— Только эти новые? — ткнул он толстым пальцем с громадной печаткой в сторону эльфов.

Взгляд рабовладельца даже не выражал особого любопытства. Чисто деловой вопрос. При покупке лошадей на Валиноре обычно проявляли большую заинтересованность. Хотя, может, это и к лучшему — проще будет договориться о выкупе.

Зубр кивнул, чего-то от Психа ожидая. Тот совершенно без страха подошел почти вплотную к решетке и очень внимательно с ног до головы осмотрел сначала Анариона, затем Таурохтара. У его величества мелькнула мысль, что только бы не стал требовать показать зубы, как при выборе коня. Таурохтар горяч и может взбеситься, а им очень важно, чтобы хотя бы одному удалось убраться восвояси.

К счастью, Псих развернулся к Зубру и с торжествующей мордой произнес:

— Блондина заберу! Второй, видно, слишком часто огребает.

Таурохтар покраснел и уже набрал в грудь воздуха, но потом неожиданно перевел взгляд на короля и промолчал.

— Блондин не знает галакта, — всем своим видом показывая, как желает отговорить Психа от выбранной кандидатуры, произнес Зубр.

Но покупатель, уловив интонацию явного сожаления, укрепился во мнении и закусил удила.

— А для боев это и ни к чему! Я его не гувернером к сыну нанимаю!

— Этот дороже! Три миллиона! — стал упираться Зубр.

Вот жук! Сам еще на корабле контрабандистов решил, что Таурохтара заберет, а Анариона сбагрит, потому как кот в мешке, но всё обставил так, что того и гляди вдвойне наварится.

— Чего вдруг три, когда на два договаривались? Так дела не делаются! — начал распаляться Псих.

— Ну так цена по способностям! К тому же я платил за обоих одинаково, но привез на своем корабле, кормил, в форме держал, это всё ж тоже не бесплатное. Но знаешь… Полтыщи уступлю, если заберешь в довесок этого задохлика, — и Зубр кивнул в сторону странного старика.

— На кой черт? — изумился Псих. — Он вообще неликвид — сразу в космос!

— Э, не скажи! — потряс указательным пальцем работорговец. — Мне надежные люди за него по пятьсот тысяч в месяц отстегивают, лишь бы был жив. Думаю, ждут крупный выкуп. Я тебе их отдавать стану. Он мне место на корабле занимает, а у тебя этого добра полно.

Псих задумался и почесал гладко выбритый двойной подбородок, а потом изрек:

— Тогда ты мне еще одного продашь. У тебя ж всё равно своих достаточно, а места мало. На твой выбор, но за два ляма.

Зубр скривился, но, впрочем, довольно быстро кивнул. Наверное, и этот вариант просчитал.

— Ладно, от сердца тебе Беса оторву, так и быть!

Теперь запыхтел Псих.

— А че Беса? Он мне уже одного укатал! Тварь дикая! У меня, между прочим, не так много телохранителей!

— Да брось! Держи в ошейнике, и все дела! Как раз отработает трупачка! Ты же сам предложил — на мой выбор!

Псих поджал губы и твердо сказал:

— За Беса лям семьсот, и ни исом больше!

Зубр изобразил тяжелый вздох и протянул руку. Судя по всему, для скрепления договора этого было достаточно.

Как только рабовладельцы покинули отсек, сразу зашла охрана и, угрожая активацией ошейников, надела на проданных оковы. Похоже, даже эти далеко не слабые и не робкие мужики опасались гладиаторов. Видимо, понимали — «мясо», загнанное в угол, готово на всё.

— Информация, связь, выкуп, — бросил быстро Анарион князю на синдарине.

— Что он сказал? — сразу вскинулся один из охранников на Таурохтара.

— Пожелал много побед, — соврал князь не моргнув глазом.

Хотя… почему же соврал: он же не уточнил, над кем.

— Попугайчики-неразлучники! — заржал Гора и тут же, получив резиновой дубинкой по пальцам, которыми держался за решетку, дико взвыл.

— Зайди сюда, поговорим по-мужски, — рявкнул он сделавшему это охраннику.

Тот лишь презрительно харкнул в его камеру.

— Гора дерьма ты, а не мужик!

Затем присоединился к конвою, уводящему теперь уже чужое «мясо».

Тиадра дремала на заднем сиденье аэрокара, привалившись к Кьюилу. Собственно, рысь она брала с собой в Грозовой Берег не в качестве охраны, а в надежде, что он сумеет шестым чувством отыскать короля. Удалось же ему это на болотах… Впрочем, три дня, которые княжна провела в армии, ни к чему не привели. Кьюил уходил и возвращался, однако ничего не менялось. Тиадра присутствовала при допросах каждого сотрудника пункта посадки. Все в один голос уверяли, что в глаза не видели никакого корабля. Но среди них, что очень подозрительно, не было ни одного эльфа! Как это вообще возможно⁈ Лорган на прямой вопрос лишь пожал плечами: «Персонал подбираю не я». Начальник же пункта сперва мялся, а потом пояснил, что ему «проще» работать с неэльфами. Понимает он их якобы лучше.

Посетили и останки склада, пожар на котором видел единственный воин, вернувшийся из аэрокара короля. По официальной версии, сгорели стройматериалы, много было горючих смесей, отсюда и некоторые взрывы. Никаких улик и тут найти не удалось, хотя королевские дознаватели буквально облазили с лупой каждый метр. Надо ли добавлять, что все учетные книги — кто арендовал склад, что хранил и всё прочее — находились также внутри ангара и были уничтожены огнем. Тиадра страшно бесилась, видя, что ее обманывают, но придраться было совершенно не к чему.

За эти три дня ее физическое состояние, несмотря на попытки есть, лишь ухудшилось, и будущая мать наследника приняла решение таки вернуться во дворец. Гектор поклялся ей отправлять подробнейшие отчеты трижды в день, и только на таких условиях Тиадра согласилась улететь.

Однако по прибытии в Аэркарас она первым делом обратилась не к медикам, а направилась к кабинету первого советника. Отчеты от него приходили крайне скупые из разряда «всё нормально, беспокоиться не о чем», а Тиадра хотела заглянуть в его глаза и убедиться, что так оно и есть. Порой ей казалось, что Джоралф вообще ведет какую-то свою игру. Вот и сейчас, услышав громкие голоса за дверью, будущая королева замедлила шаг.

— Я всё понимаю, — огрызался Джоралф, это точно был его голос, — но что я могу сделать? Княжну поддерживает армия!

— Советник, я крайне извиняюсь, что вынужден затронуть болезненную тему, но страна в раздрае — Лорган того и гляди взбунтуется, возобновились набеги степняков, даже гномы прислали петицию с требованием объяснить, кто является главой государства. Страна трещит по швам, ей нужен король!

Больше Тиадра слушать не стала, распахнула дверь, порывисто зашла в комнату и жестко произнесла:

— У нее есть король!

— Его величества нет уже много дней. Он никогда не отлучался так надолго, тем более без связи. Надо посмотреть правде в глаза. Может, провести выборы регента до момента совершеннолетия вашего сына? Если это будет сын.

— Будет сын! И регентом, если Анарион не вернется, стану я. Можете так и отписать всем прихлебателям, раззявившим рты на трон. И никогда, — Тиадра оглядела князя Щебечущей Впадины, а потом придвинулась к первому советнику практически вплотную и яростно прошипела: — Слышите — никогда! Не смейте даже в мыслях допустить, что Анарион мертв!

Тиадра резко развернулась и с гордо поднятой головой вышла из кабинета. Гнев клокотал внутри нее. Хотелось всё крушить и ломать. Ну надо же! Прошло чуть больше двух недель, как Анарион пропал, а даже приближенные и якобы преданные аристократы уже кинулись «разделять и властвовать». А дальше что будет⁈ Наверное, не приближая никого, ее муж был прав. Только в последний год его круг доверия чуть-чуть расширился. Вот они — те эльфы и люди, на кого она может положиться. Чтобы как-то успокоиться, Тиадра начала проговаривать про себя имена и зажимать пальцы: брат, Гектор, Вестеле и четверка людей из иного мира. Хм… всего семеро. Впрочем, есть еще Кьюил. Рысь, конечно, тот еще бандюган, но на него всегда можно рассчитывать. В отсутствие Анариона его питомец слушался Тиадру, как хозяйку. Ну и заботился о ней по мере сил.

Повернув за угол, будущая королева чуть ли не нос к носу столкнулась с Мориэль и двумя ее охранниками.

— Ваше величество, — кузина сделала глубокий реверанс, а от ее сочувствующего взгляда Тиадру и вовсе передернуло.

Пусть смотрят на нее со злостью, негодованием, презрением, да как угодно, лишь бы не видеть в их глазах немого «выражаю соболезнования». Анарион жив!

— Я узнала, что вы вернулись и сразу поспешила справиться о вашем здравии!

— Добрый день, леди Мориэль, — выдавила из себя Тиадра, очень стараясь напустить на лицо дежурную улыбку. — Я в полном порядке. Вы что-то хотели?

— Сейчас, вероятно, не время…

— Действительно, у меня очень мало времени, — перебила Тиадра. — Поэтому излагайте вашу просьбу прямо и покороче.

— Вы, может, уже знаете, но мой жених, князь Таурохтар, также пропал некоторое время назад. Его мать взвалила на себя управление княжеством, но убита горем, и для нее это вряд ли посильная ноша. Пожалуйста, отпустите меня к ней!

И глаза такие… несчастной побитой собаки. Вот почему Тиадра сейчас злится на кузину? Неужели всё еще из-за тех перчиков⁈ А ведь если Мориэль и правда любила князя Срединного Полесья, то чувствует она себя сейчас ничуть не лучше, чем Тиадра. Хотя это и не имеет никакого значения. Анарион не просто так удерживал княжну Лунного Камня во дворце. И сейчас в лучшую сторону ситуация совершенно не изменилась. С чего бы будущей королеве проявлять сочувствие и отпускать девушку во вред мира на Валиноре? Однако сказать категорично нет, глядя в эти умоляющие глаза, Тиадра не смогла. И, может, это и непорядочно, но произнесла неопределенное:

— Я подумаю.

Глава 29

Место, куда их привезли, было либо большой космической станцией, либо, возможно, герметичным городом, раз речь шла о безвоздушной планете. Сориентироваться подробнее возможности не было: ни в доках, откуда их забрало какое-то подобие многоместного аэрокара, ни тем более в жилом отсеке, куда привели Анариона, Беса и странного старика, не было даже намеков на окна или иллюминаторы. Всё, что Анарион успел понять за быстрый перелет, — сооружение из металла состоит из нескольких ярусов, среди которых проложены широкие тоннели-дороги.

На то, чтобы запомнить конструкцию такой станции, изучить входы, выходы и возможности, уйдет масса времени. Кроме того, это просто нереально сделать с чужих слов, сидя в клетке. Значит, остается единственный вариант — стать покорным (от этой мысли короля буквально передернуло, но он успокоил себя тем, что казаться не значит быть), втереться в доверие и попытаться договориться о выкупе. Или хотя бы получить относительную свободу передвижения по базе для организации в будущем побега.

Жилой отсек для гладиаторов мало чем отличался от корабельного. «Клетки», правда, были одноместными, и располагалось их с каждой стороны от прохода по паре десятков. Ну и кровати похожи на настоящие, даже с постелью. В камере был такой же «санузел», как на корабле, в этот раз отгороженный полиэтиленовой шторкой. И еще раковина. Пустого места столько, что, поднимаясь с постели и не делая ни шагу, можно было сразу умываться. Зато вода текла постоянно.

В соседнюю камеру поселили деда. Куда разместили Беса, Анарион увидеть не успел. В отличие от Зубровского зверинца, народ в соседних камерах никакого интереса к новичкам не проявил, как будто это было заурядным событием. От этой мысли король несколько напрягся. Если новичков приводят часто, то куда деваются старички?

Впрочем, ответ на этот вопрос Анарион узнал совсем скоро, когда его повели в «смотровую». Так Псих называл свою «домашнюю» арену — огромное помещение на двух ярусах. На первый выпустили его и еще пятерку воинов, среди которых был и Бес.

С гладиаторов предусмотрительно сняли оковы, ошейники, впрочем, и рубашки тоже. По логике Анариона, для более зрелищного или безопасного боя на воина надо надевать хотя бы минимальную защиту. У Психа же на этот счет, видимо, были какие-то свои мысли.

Над ареной на балконе за металлической сеткой стояли кресла. Сейчас было занято только центральное, сразу выделяющееся на фоне остальных размерами и белым цветом, чтобы гости не сомневались, кто тут главный. Возле Психа навытяжку дежурило два охранника.

— Значит, так, рассказываю правила для новичков единожды! — громыхнул его голос, многократно усиленный микрофоном.

— Я-то в курсе… хозяин, — с издевкой выделяя последнее слово, проговорил Бес, — а вот эльф на галакте не алё.

Послышалось шуршание, и, кажется, Псих чертыхнулся. Пару минут было тихо, потом голос довольно произнес:

— Опупеть! Тут есть эльфийский! Ну-ка… — видимо, рабовладелец что-то настроил в комме, и его голос зазвучал в синхронном переводе на синдарин. — Короче, эльф! Пока не скажу, убивать нельзя. Не сумеешь, пеняй на себя, три шкуры спущу за трупешник. Будешь вести себя тихо-мирно — я человек благодарный: дам хороший хавчик, условия, баб. Станешь часто сливать — отправлю в шахты, мне убытки не присрались. На тренировках своих калечить нельзя, вам потом вместе с чужими махаться. Умеренные повреждения не в счет. Ты, говорят, мечом владеешь?

Анарион кивнул.

— Еще что-то?

Король пожал плечами.

— Кинжалы, — произнес он на синдарине, умышленно умолчав про лук.

В текущих реалиях, правда, было проще раздобыть бластер, чем традиционное оружие эльфов, но его величество решил не выкладывать все карты на стол сразу.

— Так… Еще тебе нужно имя… — вслух подумал Псих.

— Меня зовут Рио, — отозвался Анарион.

— Тебя не спрашивали! — рявкнул «хозяин». — Будешь… Варвар! Фактура у тебя подходящая — эти убогие уши и косички. Хотя нет! Варвар есть у Беретты. Будешь тогда… Король Варваров!

Псих захохотал, довольный своим решением, а потом окликнул охранника, стоящего с краю арены. Анарион даже сперва его не приметил.

— Никон! Выдай им по кинжалу и среднему щиту. Посмотрим, как новички управляются.

Никон, в отличие от гладиаторов, весь покрытый защитой, отошел к стене и нажал какие-то кнопки на комме. Открылся потайной шкаф. И в этом отсеке было только обозначенное вооружение. Анарион тут же допустил, что это не единственная оружейная, раз Псих так тщательно уточнял, с чем король умеет обращаться.

Гладиаторы разбирали мечи и щиты и расходились по кругу. Анарион, взяв в руки протянутый ему кинжал, сразу оценил, что это бутафория. Оружие было неплохим по балансу и даже рукоятка довольно удобная, но абсолютно тупой край. Таким разве что синяков наставить получится. Хотя при желании, конечно, можно убить и им. И даже голыми руками при необходимости, что уж об этом говорить.

Тренировочного оружия король не держал в руках лет с… тринадцати. На дружеских спаррингах они обходились боевым — зная, что можешь нанести реальный вред, в разы увеличиваются концентрация и отточенность движений. Но в данной ситуации эти псевдокинжалы — самый подходящий вариант: вокруг не друзья и даже не подданные, сражаться в полную силу и при этом не убить с таким оружием будет проще.

Раздался свисток, и Бес, стоящий поблизости, сразу развернулся и вступил в бой с одним из старичков. Делали они это, надо сказать, вяловато, для проформы. А вот трое оставшихся гладиаторов с другой стороны арены своей целью выбрали Анариона. Тот, что в середине, светловолосый, сильно смахивающий на еще не забытого королем Мараика, сощурил глаза и едко улыбнулся. Его величество сразу понял — тренировочной драки не будет — и остался стоять, где стоял. Им надо — пусть подходят.

Трио пересекало арену медленно, видно, надеясь, тем самым ударить по нервам. Но Анарион слишком часто смотрел в лицо настоящей смерти, чтобы его этот демарш хоть немного взволновал. Сражающийся в нескольких метрах Бес неожиданно прямо спиной отступил к Анариону и бросил:

— Объединяться не запрещено!

Его величество сперва весь напрягся: биться с тремя и еще получить возможность удара исподтишка сзади — та еще перспектива. С другой стороны, ему нужны здесь союзники, а убивать гладиаторам запрещено. Ну, поваляется пару недель в лазарете. Опыт уже есть… И Анарион решился, поворачиваясь спиной к Бесу.

— Тебе это зачем? — прошептал он через плечо, не спуская глаз с почти подошедших оппонентов.

И тут же сообразил, что выдал себя, но было уже поздно. Бес, отражая удары и изображая нападения, засмеялся. Видимо, только что подтвердил свою догадку.

— Потом!

И Анариону тоже стало не до разговоров. Одного из троицы оттянул напарник, так что теперь они бились двое против четверых. Старички вели себя агрессивно и, в общем-то, владели оружием прилично. Король брал скоростью, но пару раз ему таки неплохо прилетело. Старичкам, впрочем, досталось значительно больше, и это лишь распаляло их ярость. Выпады становились всё агрессивнее, но и ошибки — чаще. Чужая злость была королю на руку — его растили как воина и сражаться приучили с холодной головой. Бой остановили, когда один из четверки слишком сильно получил от королевского кинжала в область колена и не смог подняться.

Никон зло зыркнул на Анариона, забирая оружие. Псих же выглядел совершенно довольным. На гладиаторов снова надели «сбрую» (так про себя с издевкой называл его величество комплект из ошейника и оков) и отправили по камерам. Принимая душ, король подумал, что просто необходимо найти возможность переговорить с Бесом. Внезапное партнерство вызывало у его величества много вопросов, тем более чернокожий гладиатор теперь знал его секрет.

Анарион только успел одеться, как отсек огласила сирена. Двери камер стали открываться, и гладиаторы один за одним выходили, направляясь к дальнему концу коридора. Король нашел взглядом Беса в толпе.

— Хавчик! — крикнул «напарник» и со смеющимися глазами изобразил, как мечет еду ложкой.

Ну, пока паясничает, значит, всем растрепать не планирует. Анарион обернулся на камеру старика. Решетка в ней была открыта, но дед как сидел на кровати сжавшись, так и продолжил. Король вошел внутрь и тронул несчастного за плечо.

— … Ускорение шара станции на ее поверхности под воздействием собственной гравитационной силы составит: a = Gm/r^2 м/с^2 = 6,67×10^…

— Отец! — выразительно перебил монолог Анарион.

Старик немного встрепенулся, но сознание в его глазах не появилось. Королю ничего не оставалось, как повесить его под руку себе на плечо и тащить. Без кормежки дед долго не протянет, а король теперь почему-то чувствовал за него ответственность.

— Смотрите, у нас остроухая нянька появилась! — громко схохмил тот самый белобрысый, с которым Анарион «познакомился» на арене.

Раздалось пару смешков, но в целом народ отреагировал вяло. Все были поглощены обедом. В отсеке стояло множество круглых четырехместных столов, а на стенах были закреплены какие-то аппараты. Найдя глазами Беса, король сгрузил свою ношу за его столик и отошел к раздаточному приспособлению. Посмотрел, как это делают другие. Жмешь кнопку — из лотка выезжает пластиковая емкость с какой-то… биомассой. Ничего сложного. Король взял две и вернулся к столу.

Настоятельно потребушил старика и всунул ему ложку в руки, тоже пластиковую. Как же Псих заботится, чтобы гладиаторы не перегрызли друг другу глотки! Еще бы! Анарион плохо разбирался в инопланетных деньгах, но если за других рабов заплатили примерно столько же, то в зале сидело небольшое состояние.

— Зачем мне помог? — стараясь смотреть в тарелку, совсем тихо спросил его величество у Беса. — Я думал, ты эльфов ненавидишь…

— Я всех ненавижу! Даже себя! — прочавкал сотрапезник. — Но есть народная мудрость: враг моего врага — мой друг. То бледнолицее чмо — Ариец, от меня отхватил пару лет назад и сука злопамятная. Теперь хочешь не хочешь, а ты в моей банде. Так что я тебя скорее подставил.

Анарион хмыкнул.

— Ну я этому Арийцу тоже сразу не понравился. Так что всё же спасибо.

— А что? Отделали бы, повалялся в больничке, отдохнул, а там, может, и в первые кореша бы к бледнолицему затесался.

— Это не мой вариант, — жестко проговорил его величество.

— А! Гордый? Ну-ну, посмотрим… — бросил Бес, начиная подниматься из-за стола.

— Погоди! То, что я понимаю галакт, может остаться между нами?

— Если бы я захотел, то уже растрепал бы. Не ссы, — и неожиданный союзник, выкинув пластиковую тару в корзину, пошел обратно к камерам.

…С момента прилета на станцию прошло уже больше двух недель, и Анарион, можно сказать, адаптировался. Как предупреждал Зубр, в первый вечер были бои, и Псих, окрыленный утренним «дуэтом» Беса и Короля Варваров, решил тут же продемонстрировать их публике. Те же кинжал и щит, но оружие было настоящее. Противников экипировали аналогичным вооружением, и после утренней «разминки» в битве на равных победить не составило особого труда. Пока Анарион сдерживал одного гладиатора, Бес, даже не сильно стараясь, царапнул второго по боковой стороне бедра, и бой сразу же сочли выигранным и остановили. Вероятно, не последнюю роль тут сыграла «убойная» репутация черного гладиатора. Воины противника его сразу узнали и были несколько деморализованы.

Дальше шла серия групповых потасовок на кулаках, но понаблюдать за ними у короля возможности не было. Отыгравших гладиаторов тут же запирали в пристроенных к большой арене временных камерах. Бес был крайне доволен, потому что обычно на таких мероприятиях одним боем от каждого участника всё и ограничивалось. Но Никон явился за Анарионом повторно.

— Беретта дает сто тысяч исов, что ты не устоишь перед ее Самураем. И господа уже ставят в основном на него, так что не подведи.

Анариону не понравилось прозвище. Слово «самурай» у короля ассоциировалось с двумя мечами, а куда против них со щитом и кинжалом? Длина катаны не позволит приблизиться на расстояние удара. Чтобы поранить противника, придется о-о-очень изощриться. Но на удачу Самурай оказался вооружен всего лишь двумя кинжалами. Крутил он их очень эффектно, вот только до сих пор король не видел, чтобы хоть кто-то, кроме жены, успешно сражался сразу парой. Это вообще большая редкость.

При мысли о Тиадре сердце сжалось до вполне ощущаемой физической боли. «Я вернусь, любовь моя!» — послал Анарион мысленный сигнал, искренне надеясь, что где-то там, среди звезд, возможно, за миллионы световых лет отсюда, она его услышит и поймет. Если не разумом, то сердцем.

Самурай продолжал наступать, выполняя фланкировку. Спарринг с Тиадрой не прошел даром, и хоть техника боя у каждого своя, в ней всё равно есть базовые моменты. Первый удар кинжалом Анарион принял на щит, а от второй руки успел увернуться, царапнув ее при этом своим оружием. Сразу ударил гонг. Самурай замер, ошалело глядя на бегущую по предплечью струйку крови. Сам бой не занял и минуты. Анарион видел, как очень худая дама средних лет в черном платье возмущенно требовала возобновить поединок. Но совершенно счастливый Псих под одобрительные кивки других рабовладельцев напомнил ей, что особых условий на раунд оговорено не было.

Уже потом, от Никона, король узнал, что Беретта предлагала выкупить у Психа «красавчика Варвара» за огромную для базы сумму четыре миллиона исов. «Хозяин» же, к счастью, не согласился, решив, что такими темпами он заработает на эльфе намного больше.

Все остальные дни были наполнены тренировками. Чтобы не потерять счет времени, Анарион тайно сломал пластиковую ложку и острым краем сделал себе на бедре царапину, обозначающую неделю. Ситуация с ареной повторилась, как и рассказывал Конан, на седьмой день. Против них с Бесом была пара воинов, один из которых с кистенем, второй также со щитом и кинжалом, но очень шустрый. В этот раз Анарион до противника добрался первым, хотя тот порядком его и измотал. Король думал, что сейчас их с Бесом уведут с арены, как и в прошлый раз, но Никон забрал только напарника, предварительно заставив Анариона надеть «сбрую».

На арене в это время была женская битва. Четыре девицы, накачанные, в общем-то, так, что и некоторые мужчины позавидуют, люто дрались пара на пару. Понаблюдав за схваткой совсем немного, король кажется, понял, эту особенную интонацию, с которой говорили о «макаках» на корабле. Мужчины дерутся жестко, яростно, но… в большинстве своем логично. Гладиаторши же местами просто вели себя как умалишенные — они визжали так, что закладывало уши. Оставшись без оружия, одна из дам кинулась чуть ли не грудью на выставленный против нее кинжал, вцепилась в соперницу когтями и укусила ее сбоку в шею. Бой при этом остановили далеко не сразу, хотя раненая начала лупить напавшую рукоятью кинжала по лицу с такой силой, что Анарион всерьез допускал, что она может проломить череп. Король был шокирован. Складывалось впечатление, что перед ним не женщины и вообще не гуманоидные существа, которым не чужд инстинкт самосохранения, а какие-то съехавшие с катушек дьяволицы.

Победительницей сочли ту, что укусила, и едва оттащили ее от жертвы. На тот момент ее лицо было уже так залито кровью, что толком не разобрать черты. Если бы перед боями каждого гладиатора не сканировали на допинги, Анарион бы подумал, что женщин накачивают наркотиками. Ну просто не могут разумные существа себя так вести!

Свой бой Анарион опять выиграл, хотя в этот раз было значительно сложнее. Противник, видимо, смотрел его прошлые «выступления», и некоторые финты уже просто так не удавались. Довольный Псих, чьи гладиаторы не проиграли ни разу, устроил для победителей пирушку, приведя рабов в столовую для охраны. Здесь на раздаточных приспособлениях выбор был значительно больший. Для Анариона вся эта биомасса, хотя и с разными вкусами, оставалась биомассой. Впрочем, король не был гурманом. По словам Беса, ежедневный рацион рабов-воинов у Психа состоял из традиционной еще для гладиаторов Древнего Рима ячневой каши с фасолью, естественно, модифицированной и усовершенствованной, но служащей для тех же целей: укреплять кости, развивать мышцы, улучшать иммунитет и придавать бодрость. Здесь же можно было отведать «бефстроганов», «запеченного лосося» и еще блюд двадцать, включая «мороженое». На нем-то и остановил свой выбор Анарион, потому как хотя бы это «блюдо» на Валиноре выглядело так же. Но всё, что король сейчас хотел на самом деле, — это вернуться в камеру, принять душ и погрузиться в сон.

Абсолютно всегда, без исключений, его величеству снилась жена. Иногда это были воспоминания: пляшущие огоньки по стенам палатки, ее будоражащий шепот, изумительные формы под его ладонями… Иногда король просто видел, как Тиадра с уже начавшим округляться животиком гуляет по парку. Она грустна, часто злится и тогда подолгу в одиночестве или компании Фиравела выпускает стрелы в мишень. Одну за другой. Сосредоточенно сведенные брови, маленькая морщинка между ними… Как же он мечтает оказаться рядом! Стереть напряжение с ее лица, провести пальцами по щеке и губам… Реже всего во сне Анариону удавалось поговорить с любимой, посадить ее впереди на Алмаза и скакать, скакать с ветром в лицо. А потом остановиться где-нибудь в поле, упасть в траву и с упоением, забывая себя, как в первый раз, целоваться…

В такие дни открывать глаза под вой сирены было особенно больно. Но Анарион принимал эту боль и никогда бы от нее не отказался, лишь бы Тиадра оставалась с ним хотя бы так, в мечтах. Именно это давало ему силы жить и строить планы.

Глава 30

Неожиданности начались на следующий день после «пирушки». Вместо общей тренировки Короля Варваров и еще пятерых воинов Псих вызвал на «домашнюю» арену отдельно. Молоденькому смазливому гладиатору, с кем раньше королю не доводилось общаться, и Анариону выдали мечи. Точнее то, что рабовладелец ими считал. Гримаса шока и брезгливости на лице его величества не укрылась от взгляда «хозяина».

— Что? — с издевкой спросил Псих через переводчик. — Твой личный был лучше?

— Примерно настолько, насколько отличается ювелирное кольцо из авторской коллекции от детской проволочной плетенки…

Псих захохотал.

— Чувство юмора есть! Ценю! Оно тебе сегодня пригодится! Ну, вы мне тут изобразите, что можете. Красиво! А хорошо себя проявишь, Рио, — «хозяин» впервые с момента покупки снизошел до настоящего, как он думал, имени своего раба, — я тебе на серьезные игры серьезное оружие подгоню. Может, на заказ даже, если заслужишь.

Анарион, как и уже множество раз до этого, скрутил внутри рвущийся наружу гнев. Прикрылся холодностью и безразличием. «Умереть легко, жить сложнее», — снова и снова напоминал он сам себе сказанную Таурохтару фразу.

— Что нужно сделать? — голосом, в который постарался вложить максимум безразличия, спросил его величество.

— Давайте начнем с боя.

Король отошел немного в сторону, чтобы при замахе не задеть кого-то ненароком, и дал знак напарнику, чтобы тот нападал. Мечи скрестились. Что тут скажешь? Анарион понятия не имел, кто и где обучал юношу, но обращался он с мечом, как с топором. Королю, чтобы закончить этот бой, хватило бы и нескольких секунд. Но Псих сказал «красиво», и король постарался ему подыграть. Однако битва на мечах, даже бутафорских, не тот танец, который можно захватывающе станцевать в одиночку.

— Достаточно! — остановил этот фарс «хозяин».

Удивительно, но Псих не выглядел расстроенным.

— Никон, выдай Нептуну трезубец с сетью, а остальным кинжалы и щиты.

А потом обратился к Анариону:

— Как-нибудь эффектно покрутить мечом можешь?

Король пожал плечами и проделал легкие быстрые движения, прокручивая оружие вокруг руки, несколько восьмерок перед собой, перебросил меч в левую, повторил и поднял глаза на вставшего со своего «трона» Психа. Тот аж светился от восторга, отчего Анариону захотелось по-мужицки сплюнуть.

— То, что надо! Сегодня вечером к Беретте придут подруги, и она их хочет угостить по-царски. Так что заказ оплачен весьма щедро! Сейчас потренируйтесь часок и идите отсыпаться, чтобы быть в форме! — Псих заржал и, недвусмысленно зажав пах, подвигал бедрами.

Гладиаторы, сально переглянувшись между собой, загоготали в ответ. Анарион почувствовал, как кровь начинает стучать в висках. Тщательно день ото дня сдерживаемая ярость прорывала оборону.

— Я не буду в этом участвовать, — четко произнес его величество ледяным голосом, встречаясь глазами с Психом.

Все звуки на арене вмиг исчезли. Белки глаз «хозяина» за доли секунды налились кровью, как у быка на корриде — было у гномов в Омьяжгере такое развлечение.

— Что⁈ — прорычал он, и эхо зловеще разнесло слово по залу.

Анарион, не отводя взгляд, но рефлекторно перехватывая меч боевым захватом, проговорил:

— Я воин, а не бордельная жрица.

— Ты сраный кусок мяса! — заорал Псих, вцепляясь пальцами-сосисками в заградительную сетку. — Будешь делать, что я прикажу!

— Не в этом случае.

— Парни, объясните этой паскуде, как плохо отрываться от коллектива.

Отступая ближе к стене, король хорошо себе отдавал отчет в том, что будет. Но и не сомневался ни на секунду в своем решении. Анариона даже стала наполнять какая-то иррациональная радость. И пусть у него в руках всего лишь тупой меч, зато и не надо себя сдерживать и контролировать, тщательно выверять удары.

Гладиаторы, подступившие плотным полукругом, напали разом. Анариону приходилось быть очень быстрым, чтобы одновременно не подпускать к себе кинжальщиков, пресекать выпады трезубца и следить за нелепыми заходами мечника. Его величество, казалось, даже не осознавал, что он один против пятерых. В нем уже отчетливо звенела, задевая каждый нерв, песнь настоящего боя.

Первый из строя был выведен смазливый юноша. Если бы оружие не было бутафорским, парень бы уже остался без кисти, а так ничего, через пару недель рука заработает. Второй — один из тех, что с кинжалами, получив мечом плашмя, но с силой по уху, упал, отключившись. Трое других сражались значительно лучше, к тому же Анарион начал уставать — противостоя толпе, приходилось поддерживать слишком быстрый темп боя. Ему пару раз таки досталось от Нептуна, но хорошо, что не в рабочую руку.

— Стоп! — неожиданно раздался повелительный голос Психа над ареной.

Оставшаяся тройка отступила. Анарион сразу обратил внимание, что не только он слишком часто дышит. У нападавших тоже пот струйками бежал по спине. Охватила досада. Возможно, у него были шансы выиграть этот бой. Хотя какая разница? К Беретте он не пойдет всё равно.

— Никон! Веди его ко мне в кабинет! — распорядился «хозяин» и направился к выходу с балкона.

Анариону кинули ошейник, который он безропотно надел. Погибнуть по глупости у него в планах по-прежнему не было.

Кабинет Психа находился тут же, около арены, в одном из отсеков. Очень просторный, как и везде на базе — металл, стекло и пластик, зато здесь чувствовались стиль и даже какая-то изысканность. Опираясь на свой опыт, король подумал бы, что это офис законника или главы промышленной гильдии, но не устроителя гладиаторских боев.

Псих ткнул Анариону в сторону стоящего у стола кресла, а обоим охранникам махнул рукой на выход и под их недоуменные взгляды заблокировал дверной створ. Прошел к столу и, несмотря на свой немалый вес, присел на его крышку, лицом к королю. Пожалуй, напади его величество сейчас, он бы успел свернуть этому борову шею раньше, чем тот нажмет на электрошок. Ну а что делать потом? К свободе такая выходка его не приблизит, скорее наоборот. Надежнее послушать, что Псих скажет. Не просто же так он притащил его в кабинет для разговора с глазу на глаз? В карцер можно было кинуть прямо с арены.

Рабовладелец взял сигару из стоящей на столе коробки и протянул ее Анариону.

— Хочешь?

— Не курю, — сухо отказался его величество.

Псих пожал плечами и бросил:

— Ну и хорошо, здоровее будешь, — а сам отрезал кончик специальным ножом, чиркнул зажигалкой, раскурил табак и медленно выпустил клубы дыма. — Ты, наверное, думаешь, что я вот такой весь из себя садист и мне в кайф ваши боль и унижения… — продолжил «хозяин» совершенно несвойственным ему голосом, без гонора и апломба. — А нет. Я просто очень люблю деньги, и это, в отличие от многих, не скрываю. Точнее, даже не деньги, а блага и возможности, которые они дают. И в людях разбираюсь неплохо.

Анарион саркастично улыбнулся.

Псих выдохнул к потолку колечко, изучающе на него посмотрел и продолжил:

— Вот даже сейчас догадываюсь, о чем ты подумал: «Разбирайся ты в людях, не дал бы Зубру обвести себя вокруг пальца». А-а-а, удивлен⁈ Вижу, вижу! Мне хватило полминуты перед решеткой, чтобы понять, кого я хочу купить. Догадываешься как? По глазам. В твоих были сталь и огонь. А у Мрака лишь злость и апатия. Зачем переплачивать за того, кто не жилец?

— Рох сильный! — не согласился король.

Псих пожал плечами и выдохнул новое колечко.

— Рох, может, и был таким. Но теперь он Мрак. А Мрак таким не будет. Его настолько не устраивает жизнь, что об этом кричит противникам его подсознание, умоляя с ней покончить. По моей практике — год. От силы два. Но я вообще о другом. Не увидев на тебе следов боя, я сразу понял, что Зубр не выпускал тебя на ринг. Как бы воин хорошо ни сражался, отметины неизбежны. Но если бы я сразу согласился на три, этот жмот решил бы, что продешевил и в следующий раз запросил еще больше. Так вот, а сейчас я хочу, чтобы ты стал моим телохранителем. Ошейник я с тебя, конечно, не сниму, но меч дам. Настоящий, боевой.

У Анарион расширились от потрясения глаза.

— Не боитесь, что я его всажу вам в спину?

— Знаешь, нет…

И Псих совершенно невозмутимо выпустил еще колечко и почти сразу второе, стараясь, чтобы меньшее пролетело сквозь большее.

— Ты умный и расчетливый. Это я тоже сразу понял. Ну какая выгода в моей смерти? Тебя выкинут в космос или отдадут другому хозяину, если найдется смельчак. Но вероятнее всего, просто отправят в шахты. Тебе здесь условия кажутся убогими? Так там они, поверь, в разы хуже. Нет, нам куда выгоднее договориться. Ты меня охраняешь — я тебе даю отдельную удобную каюту и жизненные радости в пределах разумного.

— Меня не настолько привлекает комфорт.

— А вот сейчас мы подошли к главному. Через три месяца будет Схватка года. Это самые серьезные, самые прибыльные бои. В финальном раунде победа достается живому. Всё просто. Так вот, пока ты не проиграл ни одного боя, если так пойдет и дальше, я хочу выставить на Схватку тебя. Выиграешь ее — и ты свободен.

Анарион рассмеялся.

— Я далеко не так наивен, чтобы в это поверить. Никто не отдаст курицу, несущую золотые яйца.

Псих несколько обиженно пожал плечами.

— Не веришь — спроси у «стариков» в отсеке. Я уже дважды отпускал. Вы всё равно ничего не знаете о нас — ни координат, ни даже названий кораблей. Так что чего мне бояться? А дерутся на-а-амного лучше те, кому есть за что.

Король приподнял бровь.

— Разве сама жизнь недостаточно весомый повод?

Псих развел руками, выражая, что и он удивлен.

— Есть категория людей, для которых свобода ценнее. Именно они в Средневековье умудрялись прорыть из тюрем подземные ходы ложкой. И очень похоже, что ты, Рио, из таких. Ну так что, согласен?

На самом деле Анарион был согласен и сразу. Новая должность даст ему куда больше знаний и свободы. Он же именно этого и хотел. Король и сейчас задавал вопросы с единственной целью — выудить из «хозяина» как можно больше информации. А заодно и получше понять, что он за человек. Противника надо знать досконально. Только так можно предугадать его следующий шаг.

— Еще одно условие!

— Вот наглец! — скорее с восхищением воскликнул Псих, хлопая себя по бедру. — Говори!

— Старик, которого дали в довесок, он слаб. Ему нужны прогулки и свежий воздух. У вас есть здесь оранжерея? Парк? Дайте мне возможность его выводить хотя бы на полчаса, но ежедневно.

— Зачем это тебе? — насторожился «хозяин».

— Он похож на моего отца, который сейчас тоже остался без сына. И я очень надеюсь, что помогу я, найдется кто-то, кто и ему поможет.

— Договорились. Дерись лучше, и через три месяца я тебя высажу где-нибудь в зачуханном городке. Пойдешь там в полицию и можешь даже честно рассказать про пиратов. Еще пара недель на формальности, перелет, и твой старик будет счастлив. Однако услуга за услугу. Ты мне натренируешь еще четырех мечников.

— Вот уж нет! Зачем мне конкуренция⁈

Псих поморщился.

— Да я ж не прошу до твоего уровня! Просто так, легонько, чтобы выйти могли на ринг и в грязь лицом не ударить. Хорошего тренера на меч днем с огнем не сыщешь, а на арене традиционный бой особенно ценится.

— Обучу. Но вы больше не берете на меня заказы на бои с услугами. Я понятно изложил?

Псих снова захохотал.

— Понятно, понятно! Вот дурик! Там же не все старухи, как Беретта! И молодые, — Псих изобразил руками силуэт в виде восьмерки, — вполне ничего попадаются. Но дело твое.

Псих себя считал знатоком людей. А Анариону было удобно, чтобы «хозяин» заблуждался, будто люди и эльфы ничем не отличаются.

Дни шли, информация от Гектора не менялась. Фиравел, видя, как всё больше и больше погружается в пучину отчаяния его сестра, подолгу блуждая одна по парку, рассказал ей о просьбе Нику. И о том, что было еще другое сообщение с координатами, которые уже установлены. Тиадра сразу ожила, начала задавать вопросы. Ее щеки покрылись румянцем от волнения, и Фиравел не рискнул ей выкладывать всю правду до конца.

Ник честно поведал князю Золотого Сияния, что год назад к пиратам попал еще один человек. Военный инженер. Ученый с галактическим именем. Вернувшись год назад с Валинора, его брат подключил все свои связи, задействовал ресурсы и спецслужбы нескольких планет. «Леграсс Индастри» основательно добавила финансирования организованной правительственной спасательной миссии. И до сих пор ничего. Точнее, каждый раз были какие-то зацепки, расследование уже шло по следу, и, казалось бы, вот-вот… Но, как злой рок, в последний момент либо крейсера заставали уже покинутую пиратскую базу, либо гибли подозреваемые… Ник передал данные о пропавших эльфах и секторе последнего сообщения на спасательные корабли и, похоже, сам сходил с ума, не зная, что предпринять.

В последний звонок младший Леграсс попросил сделать максимально подробный рисунок корабля. Фиравел посадил вместе эльфа-свидетеля и королевского живописца и стоял над душой, пока они наконец не «родили» образ, идентичный тому, что сохранила память воина. К сожалению, было темно и особенных деталей у транспортника выявить не удалось. Но князь очень верил в технический гений Ника. А что ему еще оставалось? Только верить и надеяться…

К счастью, Тиадра, ободренная новостью, несколько дней прямо светилась. Угроза потерять ребенка, по словам врачей, миновала, и сестра возобновила тренировки, которые не только положительно влияли на тонус тела, но и на ее дух. С Вестеле они переписывались ежедневно. Княгиня сразу, как узнала о ситуации, собиралась вернуться в столицу, но Тиадра ей запретила. Вестеле сейчас была нужнее в родном княжестве. Тем более что ее сестре действительно необходимо поправить здоровье.

Но, несмотря на отправленный портрет, новостей всё не появлялось. Сотни! Сотни обитаемых планет. Фиравелу никогда и в голову не приходило, что их так много. Николас смог подсоединиться к тысячам баз данных, написал специальные программы-обратки, ищущие похожие корабли. Джарэд консультировался с ведущими инженерами-транспортниками. Удалось определить примерный тип судна и часть сделанных на нем модификаций. Круг вроде бы опять сужался, но до чего же медленно! Тиадра, держащая лицо на публике, наедине с братом сникала. И сейчас, идя по коридору, взявший на себя часть рутинных обязанностей сестры Фиравел осознал, что не видел Тиадру уже больше суток. Его это обеспокоило. Князь направился к королевским апартаментам, но застал там только горничную.

— Ее величество последние дни появляется в комнатах лишь для смены платья, — сокрушенно произнесла девушка.

Князь, даже не раздумывая, где искать Тиадру, направился к личным покоям Анариона. Тут у дверей стояла охрана.

— Простите, королеве нездоровится, и она не разрешила никого пропускать, — эльф не сильно старше Фиравела виновато преградил ему путь.

— Я ее брат, — повысил голос князь, хотя крайне редко, даже живя в Сиянии, включал повелевающие нотки.

— Знаю, ваша светлость, но распоряжение былоникого.

Глупая ситуация. У охраны четкий приказ, и, даже если он решит пройти силой, эльфы тоже обнажат клинки, невзирая на то что его знают и на княжеский титул. Это несомненно хорошо, если посмотреть под другим углом, — Фиравел мог знать наверняка, что сестру будут охранять беспрекословно, даже ценой собственных жизней. Но с другой, демоны побери, как же ему с ней поговорить⁈

— Доложите, что это я со срочным донесением из Золотого Сияния, — отчеканил Фиравел.

Придется замарать душу ложью. Но лучше так, чем потом жалеть, что не смог уберечь единственно оставшегося близкого эльфа.

Воин охраны нырнул в королевские покои и, вернувшись через минуту, доложил:

— Заходите и ожидайте в гостиной, ее величество вас примет.

Фиравел коротко кивнул и быстро зашел в апартаменты, плотно прикрывая за собой дверь. Тут было всё абсолютно так, как при Анарионе. Каждая, даже самая маленькая вещь на своем месте. «Как в музее», — промелькнула непрошеная мысль, и Фиравел содрогнулся. Гнать! Гнать все сомнения взашей! Его величество жив, и сообщение на комме тому подтверждение.

Юноша прошел через комнату и остановился у дверей в личные покои короля. В эту же секунду дверь спальни приоткрылась, и в проеме показалась ощеренная рысья морда с огромными клыками.

— Кью, и ты туда же⁈ — досадливо произнес князь и перешел на едва слышный шепот: — Я нужен ей, Кью! Пропусти! Знаешь же, что от меня сестре ничего не угрожает!

Рысь критически осмотрела юношу и, закрыв пасть, посторонилась. В комнате были задернуты шторы и стоял полумрак, как, простите боги, в склепе. На огромном королевском ложе, с краю, была едва заметна маленькая хрупкая фигурка. Тиадра, несмотря на то согласие принять его светлость, до сих пор была в ночнушке, а перепутанные волосы спадали по плечам. Она сидела, уткнувшись лицом в мужскую рубашку, которую прижимала к себе скрещенными на груди руками.

Именно в эту секунду Фиравел почувствовал, что детство закончилось навсегда. Что говорить, судьба и так князю благоволила — с малолетства его окружала любовь, а когда он подрос, то рядом в качестве советчиков и опоры всегда были сначала отец и сестра, а потом его величество. Теперь пришло время отдавать долги. Стать самому опорой тем, кому он нужен.

Фиравел пошел вдоль окон, раздергивая шторы. Сестра встрепенулась и повернула в его сторону малиновые опухшие глаза. Внутри князя всё сжалось. Он вообще не помнил ни разу, чтобы Тиадра плакала.

— Ты тоже думаешь, что его уже нет в живых? — сходу задала свой главный вопрос сестра.

— Я уверен, что таких, как Анарион, очень сложно отправить в Бессмертные земли, — четко проговорил Фиравел, подходя к сестре, опускаясь перед ней на колени и ловя ее взгляд.

Пусть видит, что он убежден и не колеблется.

— Я чувствую! Чувствую, что он жив, понимаешь? — всхлипнула Тиадра. — Но все на меня смотрят такими сострадательными глазами! Бедная Вестеле, как она выносила всё это пятнадцать лет!.. Но ведь Мараик так и не вернулся… А вдруг…

— Никаких «вдруг», — категорично отрезал Фиравел, беря руки сестры в свои. — Он обязательно вернется. И даже, если мы оба с тобой заблуждаемся, у вас истинный брак. Вы непременно встретитесь в любом случае, только чуть позже. А теперь подумай о сыне.

Тиадра инстинктивно выдернула одну ладонь и накрыла ею живот.

— Представляешь, какое смятение от твоих мыслей и эмоций сейчас чувствует малыш?

Тиадра снова всхлипнула и погладила через кожу растущее в ней дитя.

— Его величество вот этого всего затворничества не одобрит, — кивнул Фиравел в сторону окон. — Давай, приводи себя в порядок и пойдем думать, как и где искать твоего мужа… Ну и управлять страной.

Фиравел усмехнулся и поднялся на ноги, по-прежнему не выпуская кисть сестры.

— И тебе не помешал бы легкий спарринг.

Тиадра свободной рукой утерла глаза и улыбнулась.

— Ты будешь, как и Анарион, всё время поддаваться!

— Конечно, буду! Я же не желаю нанести вред племяннику! Зато ты хотя бы разгонишь кровь по телу и почувствуешь силу.

— Женщинам не дано ее ощущать…

— Вообще я имел в виду другое. Но если уж зашла речь об этом, — Фиравел заговорщицки понизил голос, — то думаю, для планетарной энергии нет никакой половой разницы. Просто девочек этому не учат с трех лет по несколько часов в день. Но Сила — она разлита везде. И в тебе ее больше, чем в ком-либо. Ты сердце Валинора, Тиадра. И давай уже встрепенись. Сердце должно не только чувствовать, но и биться.

Фиравел потянул сестру за руку, и княжна наконец поднялась.

— Тебе помочь привести себя в порядок? Прислать горничную? — уточнил князь.

Тиадра активно замотала головой.

— Что ты, нет! Никто не должен видеть меня такой!

— Вот и славно! Жду тебя через полчаса на полигоне! Разомнемся и пойдем завтракать, — и князь направился к двери, только сейчас обратив внимание, что весь их разговор Кьюил лежал, перекрывая вход в спальню.

— Фир! — окликнула его уже у двери сестра.

Князь обернулся.

— Спасибо! — с глубоким чувством проговорила Тиадра.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся его светлость.

Глава 31

Новость о том, что Короля Варваров Псих взял к себе в телохранители, разлетелась каким-то образом по отсеку раньше, чем светские новости в аэркарасском дворце. Уже на обеде Анарион заметил на себе косые и даже крайне неприязненные взгляды. Его величество это абсолютно никак не тревожило. Круг лиц, чьим мнением эльф дорожил, был очень маленьким. И здесь в него не входил никто.

Первым за столом не выдержал Бес.

— Значит, продался за лучший хавчик и баб? — презрительно прошипел он.

— Сложно продаться, когда давно куплен, — спокойно ответил Анарион. — К тому же мне и отдельную комнату дали, — и он с трудом сдержал смешок, увидев расширяющиеся глаза Беса.

— Ты переезжаешь в камеру смертников⁈ Кретин! Какой же ты кретин!

— Тише! На нас оборачиваются! — зло прошептал Анарион.

— Я думал, ты с мозгами! Суицидник хренов, — чуть ли не брызжа слюной от гнева, но всё же понизив голос, добавил сотрапезник.

— Вообще у меня на жизнь большие планы. Правда, что Псих отпустил двух победителей «Колизея»?

— Говорят, да, только ты бы лучше спросил, сколько народу из этой комнаты ушло в мир иной.

— Я всё решил. Если удастся уйти, я за вами со стариком вернусь. Если нет, не думаю, что тебе так необходимо мое общество.

— Вернешься⁈ — Бес загоготал. — Да ты трахнутый на всю голову романтик! Это базу, как одно из пиратских гнезд, пытается выследить целая общегалактическая флотилия уже несколько десятков лет! Однако, как видишь, до сих пор не нашли. Она же мобильная — сегодня здесь, на безвоздушном булыжнике, кому придет в голову обшаривать каждый астероид? А завтра, если запахнет жареным, тю-тю — и где-нибудь у Альдебарана.

Бес осмотрелся по сторонам, убедился, что интерес к ним потеряли, и тихо-претихо продолжил:

— Если правда выживешь, рви когти отсюда подальше и живи, забыв всё. Значит, ты еще зачем-то этому миру нужен. А мы-то со стариком уже свое отыграли. Что ты постоянно молчишь, дед? — Бес пристально посмотрел на странного сотрапезника.

За время после высадки с корабля старик так и не вспомнил, как его зовут, но в целом выглядел значительно лучше и бодрее. Он уже вполне сам себя обслуживал и, хотя Анарион этого никому не говорил и деду велел притворяться, мог уже передвигаться без помощи и вполне связно общаться.

— Считаю… — пожал плечами старик, и Бес чуть не подавился от неожиданности. Для него такое явление было сродни заговорившему столу.

На самом деле Анарион был уверен, что всё дело в уколах, на которых держали деда. Псих, похоже, о них забыл или пожмотничал, но разум у старика без них стал проясняться. Пока он в основном вспоминал только какие-то цифры и технические выкладки, однако короткие переброски фразами в те моменты, когда Анарион забирал соседа и волок на себе в столовую, стали вполне логичными.

— Что считаешь? — опешив, переспросил Бес.

— Скорость разгона «Агриппины» с места после выхода из скрутки. На вас же там напали? По моим расчетам, у вашего патрульного корвета должно было оставаться минут семь форы. Почему капитан не попробовал?

Казалось, глазные яблоки Беса вот-вот вывалятся из орбит.

— Т-ты откуда это знаешь, отец? — заикаясь от крайнего изумления, пробормотал он.

— Не знаю. Я много что знаю, но откуда, не знаю. В уме такая мешанина из схем, данных и лиц…

— Так ты военный? — поднимая голову от давно опустевшей миски и глядя строго в глаза Беса, чтобы уловить малейшие признаки лжи, уточнил Анарион.

— Я такой же раб, как и ты! — огрызнулся гладиатор, резко вставая из-за стола. — Развели тут… черт-те что.

И Бес, не оборачиваясь и даже спиной выражая негодование, направился на выход.

— Второй пилот «Агриппины» майор Бекеле Нахоме. Личный номер 1748546, отряд «Энигма». Пропал без вести при захвате патрульного корвета пиратами при выходе из скрутки в сорок восьмом секторе созвездия Тельца.

Анарион шокированно осмотрелся. Кажется, их диалог никто не слышал.

— Бес — это он?

Дед равнодушно кивнул. Он вообще, вероятно, «благодаря» тем же препаратам, напоминал своей безэмоциональностью робота.

— Отец, умоляю тебя! Больше никогда и никому, кроме меня, ничего такого не говори. Продолжай делать вид, что ты спятивший и немощный. Иначе Псих тебя снова нашпигует.

Дед кивнул второй раз, теперь с пониманием. Анарион облегченно выдохнул. Как вовремя он выторговал у «хозяина» получасовые прогулки. Похоже, перед ним сидел один из величайших умов, с которыми король когда-либо сталкивался. А Бес — пилот… Его величество не был фаталистом, но считал, что совпадения неслучайны. Возможно, судьба как раз дает ему шанс…

После того разговора с Тиадрой прошел месяц. Королева отлично держала себя в руках, но Фиравел тщательно следил за ее состоянием и всегда в нужный момент оказывался рядом, чтобы подставить свое плечо. Он прекрасно осознавал, каких усилий стоит его сестре эта личина. Как ей сложно и больно. И был уверен, что она по-прежнему плачет в подушку по ночам. Но с этим князь Золотого Сияния уже ничего поделать не мог. Душу Фиравела изо дня в день разъедала боль утраты — Анарион стал для него другом и наставником, а для нее… вообще всем, разве тут сравнишь…

Уже две недели, как на Валинор опустился сезон дождей, и вся жизнь словно затормозила. Раньше этот период семья Амбарато проводила практически не выходя из дворца. Пока отец был жив, они втроем собирались в Золотом зале и читали. Старший Амбарато иногда работал или разбирал бумаги. Изредка, больше для атмосферы, нежели для тепла, очень уютно и по-семейному разжигали камин. Сейчас ни ему, ни сестре стало не до таких ностальгических вечеров.

Гектор с доброй половиной армии по-прежнему стоял лагерем вдоль границы Грозового Берега и контролировал их центр посадки. Донесения от Джонатана из Чуждых земель поступали редко. Набросок карты этих территорий в общих чертах уже красовался на стене кабинета его величества. Степняки продолжали хаотичные нападения на Сияние, хотя по тому, что практически ни разу не удалось вступить в нормальный бой, тактика их была нацелена скорее на нанесение урона приграничным территориям и запугивание жителей. Фиравел всерьез опасался, что выматывание гарнизона регулярными фальшатаками может привести к притуплению бдительности и, как следствие, прорыву. Он это не раз говорил главнокомандующему и требовал повышенного внимания к каждому случаю. Однако с пришедшими ливнями даже степняки обленились и не особенно высовывали нос из своих убежищ.

Очень сковывала жизнь для Фиравела и невозможность пользоваться аэрокарами. Да, все три машины стояли с еще заряженными батареями, но это был запас на экстренный случай. Пока шли дожди и не было возможности зарядиться от солнечных панелей, лучше их лишний раз не использовать. Подумать только, а ведь аэрокары появились совсем недавно…

Фиравел, памятуя требования Анариона, продолжал ежедневно тренироваться, иногда втягивая в это и сестру. Хоть что-то же должно оставаться в ее жизни привычным и стабильным! С момента, как король пропал, и без того хрупкая Тиадра, несмотря на беременность, еще потеряла в весе, поэтому ее состояние в мужской одежде было уже явно заметно. Конечно, королеве пошили целый ворох специальных платьев, но в каждую свободную минуту она старалась всё равно одеваться в удобные брюки и блузы, ничуть не смущаясь выпирающего живота. Фиравел видел, что светские дамы в спину сестре бросают косые взгляды, но их он пресечь, к сожалению, никак не мог.

Вопрос о регентстве Тиадры был уже поставлен, но совет решили проводить заочно. И многие князья отнюдь не торопились заверить королеву в своей преданности, а выжидали, какие действия предпримут соседи. А еще очень разволновались гномы. Женщина на троне, пусть и до момента совершеннолетия наследника, показалась им опасным прецедентом. Вслух это не произносилось, но настроение явно чувствовалось.

— Я поеду сама в Омьяжгере, как только перестанет лить. Встречусь с главами кланов и решу все вопросы, — в итоге объявила сестра в один из дней.

— Вопрос, кто будет править эльфийскими землями, наш внутренний, — попытался ей доказать Фиравел. — Они живут на территории королевства и обязаны будут в любом случае починиться законной королеве.

— Мне не нужен еще один очаг для будущего бунта за спиной! Причем в непосредственной близости к Чуждым землям и Сиянию. Как только дождь перестанет лить, я поеду.

— Тогда с сотней воинов охраны, в карете и с моим сопровождением!

— Фир, я согласна на твои условия, кроме третьего, — виновато произнесла сестра. — Кто-то должен остаться во дворце, кому я всецело доверяю.

— Но Джоралф же…

— Фир, — Тиадра выразительно посмотрела на брата. — Первый советник стар, и… признаться, я до сих пор не уверена, что он на моей стороне. Мне будет намного спокойнее, если ты останешься тут. Я возьму комм.

— Тогда отряд в двести человек! — упрямо произнес князь, скрестив на груди руки и преграждая путь собравшейся улизнуть сестре.

Тиадра, словно впервые увидев брата так близко, посмотрела на него снизу вверх.

— Ты когда успел так вымахать? — опешив, спросила она.

— Так ведь дождь! Хорошо поливает, вот и расту, — отшутился Фиравел, но сбить себя с темы не дал. — Две сотни эльфов, и обещаешь, что в карете!

— Обещаю, — буркнула Тиадра, — но в город въеду на коне. Гномы уважают силу. Эльфийка в платье и с дамским седлом им по вкусу не придется.

— Ладно, — примирительно произнес князь, отступая в сторону.

Он и так выторговал даже больше, чем рассчитывал.

…Дождь, как назло, прекратился на следующий же день. Несмотря на увещевания Фиравела и бурчание Джоралфа, еще через сутки Тиадра с отрядом отправилась в путь. Дни князя Золотого Сияния стали еще насыщеннее. К огромному недовольству первого советника, сестра оставила доверительную грамоту на ее замещение не ему, а Фиравелу. Первую пару дней юный князь был шокирован объемом свалившихся на него обязанностей, но на третье утро уже нашел возможность улизнуть на практическое занятие к мэтру Дункану. Князя влекла эта наука, кажется, даже больше, чем некоторых из присланных лекарей. Он совершенно не боялся и не брезговал трупами, может, потому что относился к ним, как к муляжам, ведь никого из тех гуманоидов он не знал живыми.

В этот раз всё пошло не так. Во время показательной трахеотомии сработал вызов комма. Копалиани поджал губы, но промолчал и отошел на корректное расстояние. Фиравел в его теперешнем положении не мог проигнорировать вызов.

— Ваша светлость, у меня не получается связаться с ее величеством, — обеспокоенно произнесла появившаяся на экране леди Вестеле.

Фиравелу показалось, что, услышав знакомый голос, мэтр напрягся и прислушался. Впрочем, вряд ли княгиня скажет что-либо непригодное для ушей хирурга.

— Не волнуйтесь, она отправилась в Омьяжгере, и по дороге не везде хорошая связь.

— Ох, — выдохнула Вестеле, и князю показалось, что в этом выдохе сквозило отчаяние. — Кажется, Серебряному Ручью нужна помощь Аэркараса. На нас напали. Тайно без объявления войны. Думаю, это Морвэн. Больше некому. Поскольку бой идет уже в городе, предполагаю, у них был кто-то, посодействовавший опусканию моста.

Проклятый дождь лил и лил… Хотя… почему же проклятый. В такую погоду, говорят, хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Но они-то эльфы, а не собаки. И сейчас, когда все расслабились и сохнут у каминов, самое время нанести удар. Доносчики у Морвэна работали отлично. Он уже знал, что королевская армия растянута. Большая ее часть рассредоточена по границе с Грозовым Берегом, Тиадра забрала с собой немаленький отряд в Омьяжгере. Сколько у них осталось воинов в столице? Вероятно, чуть больше тысячи. Гектор умен и понимает, что оставить в столице маленький гарнизон — значит ее потерять. Аэркарасское княжество обложено, как лис в норе. С одной стороны Лорган, с другой — постоянные набеги в Чуждых землях. Если сейчас полыхнет и тут, в Ясеневом Лесу, ну сколько они смогут отрядить максимум? Эльфов триста? Пятьсот?

Морвэн раскачивался в кресле, глядя на пламя камина и стараясь просчитать кампанию до мелочей. Сейчас, когда Лаутиэль сгинул и ситуация взрывоопасна, самое время ей воспользоваться. Другого шанса может не представиться — Бериан далеко не молод. Судьба дочери, живущей во дворце в качестве «мирообеспечения», сейчас его не тревожила. Щенок-король еще мог лишить невинную девушку жизни за грехи отца, но троюродная сестрица, к тому же беременная, точно не рискнет прогневать богов. Самый прямой способ, конечно, был просто племянницу втихую умертвить, пока она не разродилась. Но ее охраняли, как священный Грааль, и даже еду готовил единственный проверенный повар в присутствии караула и потом сам же эту еду пробовал. Значит, деваться некуда, придется расчехлять меч. Естественно, фигурально выражаясь. Гарцевать на коне впереди войска Морвэн не собирался. В конце концов, у него есть командующие. Более четырехсот человек войска и около сотни наемников, готовых за золото перегрызть горло друг другу, просто ждут команды. Лорган трусоват, чтобы начать действовать первым.

Возможно даже, ситуацию удастся решить малой кровью. Достаточно взять под контроль пункт посадки и избавиться, в этот раз окончательно и навсегда, от рода Эванеску. Гектор пришлет отряды, но к тому моменту в руках Морвэна будет уже веский аргумент. Советники объяснят Тиадре несоразмерность риска оказаться с открытым щитом и вторжением на планету и мести за павших. Ну а дальше всё как по нотам. Лорган, воодушевленный примером соседа, ввязывается в войну. Вдовствующая княгиня Срединного Полесья, потерявшая сына и раздраженная шныряющими по ее территории воинами короны, и сейчас с трудом сдерживается… Новый совет, выбор регента. Бериан — единственный мужчина, самый близкий по крови к наследнику. Князь Лунного Камня был убежден, что эльфы, а уж тем более другие народы, предпочтут у власти эльфа с опытом, а не какую-то девчонку. Осталось только решиться.

Мерное потрескивание дров в камине прервали шаги и шуршание платья. Бериан не сомневался, что это жена: дочь ходила неслышно, а служанки в кабинет его светлости без вызова не заглядывали.

— Бериан, я нутром чувствую, что ты что-то замышляешь! Все эти гонцы, прибывающие к тебе в последние дни. Перешептывание среди охраны. Что тебе спокойно не сидится в твои-то годы⁈ Подумай о наших девочках!

Морвэн устало обернулся и взглянул на супругу. Бледная и сморщенная, как курага, она скорее напоминала не светлейшую княгиню, а призрака собственного замка. Она даже, подобно привидению, и выплывала-то из своих покоев обычно всего лишь трижды в день на трапезы. Странно, что он когда-то ее любил…

— Я только о них и думаю! — сразу повысил голос Бериан. — Всё, что я делаю и делал, для обеспечения их будущего!

— Но Мориэль в Аэркарасе, а Люсинда так вообще сущее дитя… — попробовала вяло протестовать супруга.

— Вот именно! — голос Бериана, начинающего выходить из себя, стал еще на полтона выше. — Мориэль далеко, и ей ничего не угрожает! А Люсинду… отправь к родственникам в Мраморный Грот. С фальшивой грамотой. Тебя ли мне учить⁈ В такую дыру война не заберется.

Княгиня ахнула и прикрыла рот рукой.

— Ты опять за старое! Бериан, мне всей жизни не хватит отмолить прошлые грехи! — и она свалилась супругу в ноги, пытаясь поймать его за кисть, которую тот с отвращением отдернул.

— Вот именно! Хватит молиться! Раз так радеешь о девочках, займись уже чем-нибудь полезным!

— Можно… Можно мне уехать с Люсиндой?

— Что за чушь! — перейдя совсем на крик, вскочил Бериан с кресла.

Ему так хотелось оттолкнуть сидящую на коленях перед ним супругу ногой, что он еле сдержался.

— Это вызовет кривотолки! Жена обязана быть подле мужа. Иди и дальше молись, или читай, или что ты там целыми днями делаешь! Раз ни на что другое не способна!

И он, тяжело дыша от гнева, покинул комнату.

Глава 32

Копалиани напрягся сразу, поняв, что звонок от Вестеле. Он знал, что и у королевы, и у князя, и у княгини Серебряного Ручья есть тайные коммы, а значит, они общаются. Но звонок, о котором по идее хирург даже не должен был знать, сразу выбил его из колеи. Сердце сжалось, а в следующую минуту еще сильнее. Копалиани хоть и не планировал подслушивать, но сказанных леди Вестеле фраз проигнорировать не смог. Дункан уже так давно не слышал ее голос…

— Собирайте всё необходимое, я прилечу за вами через два часа, — внезапно скомандовал хирург, от чего оторопели не только Вестеле и Фиравел, но даже он сам.

Лететь за ней сейчас, сию же секунду! Спасти или хотя бы попытаться. Решение было очевидно. Военному отряду, как бы быстро он ни выступил, понадобится на переход минимум три дня. Сколько сможет продержаться Ручей без помощи?

— Ваша светлость, распорядитесь выдать мне аэрокар и мой комм, — это уже непосредственно Фиравелу. А потом, через мгновение осознав, что он не у себя в госпитале на Гермесе, добавил умоляющим голосом: — Пожалуйста. Армия может не успеть их спасти!

На лице молодого князя отразилась внутренняя борьба. Он не хуже Дункана понимал, что у Морвэна в Ручье могут быть только две цели: пункт посадки и жизнь наследника двух княжеств. Копалиани видел метания юноши. Наконец тот произнес:

— Хорошо. Я дам вам комм его величества. Полетел бы сам, но кому-то нужно отдать приказ и снарядить отряд. С вами отправятся трое эльфов в качестве охраны. Заберете леди Вестеле с сыном, а воинов оставите в Ручье в помощь их армии.

Дункан кивнул и, с трудом дождавшись окончания той минуты, когда Фиравел писал и ставил оттиск печати, кинулся прочь из комнаты. Из вещей он захватил с собой из операционной лишь скальпель. Впервые, живя на Валиноре, Копалиани почувствовал себя ущербным. В современном мире хирургу владеть оружием незачем. Здесь же мужчина должен был уметь защитить то, что ему дорого, не только словами. Брать кинжал или меч, не умея с ними обращаться, смешно. Скальпель, естественно, не оружие. Но это пока единственное, чем он владеет в совершенстве.

Фиравел вбил в маршрутизатор путь до Серебряного Ручья, но, когда аэрокар взлетел, Дункан взял управление на себя. Так у него создавалось впечатление, что он хоть что-то контролирует. Эльфы сидели рядом холодные и безмолвные, словно статуи. Конечно, это же не их близких жизни в опасности. Хотя… Откуда ему знать? Валинор по факту оказался вовсе не большой планетой. Родственники у этих ребят запросто могли жить там, в осажденном княжестве. Хирург с ужасом осознал, что совершенно не знает, ни какой у Ключа гарнизон, ни сколько человек в личной охране Вестеле. Ни тем более как долго они смогут выдерживать вражеский натиск. Дункан, сцепив зубы, поднял аэрокар повыше, чтобы выйти из зоны досягаемости стрелами, и выкрутил скорость на максимум. Казалось, что жизнь любимой женщины и ее сына поставлена на таймер с обратным отсчетом. Любимую… Да, черт побери! Зачем врать себе! Он втрескался как мальчишка! Глубоко и без шансов. Но это всё мелочи. Главное — успеть, спасти их любой ценой. А дальше будь что будет.

Дожди прекратились всего пару дней назад, и сейчас влага, повсеместно испаряясь, создавала туманную завесу. Дункан уже знал, что они летят над территорией Ручья, но через плотные слои дымки ничего не мог разглядеть: тихо ли там? Идут ли бои? Или… Карта города резко выскочила на экран, и Дункан постарался как можно сильнее сбросить скорость и снизиться. Фиравел предупредил Вестеле, что прибудет аэрокар, поэтому попасть под обстрел «своих» Копалиани не боялся. Другое дело, что при такой видимости врезаться в горный массив, на котором располагались дворец и предместья, было проще простого.

Туман начал редеть, и уже стали различимы улицы и творящийся на них хаос. Вести машину и смотреть в окно одновременно Дункан не мог, так что полностью сосредоточился на выборе места для посадки. Он уже хотел развернуться и сесть посреди внутреннего дворика, как аэрокар с силой качнуло. Копалиани потерял управление буквально на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы машину закинуло на широкую открытую террасу второго этажа. Скрежеща брюхом по полу, аэрокар преодолел еще несколько метров, прежде чем Дункан сумел его остановить. К счастью, кроме «товарного» вида, в технике вроде бы ничего не пострадало. Дункан кинулся наружу и, уже выбравшись, осознал, что эльфы сделали это проворнее и держат вокруг него силовые щиты. Предусмотрительность в сложившейся ситуации была явно нелишней.

Все окна дворца оказались закрыты, так что один из воинов просто высадил стекло волной Силы, и маленький отряд ворвался внутрь. Первый зал — пуст, второй — тоже. Копалиани побежал по анфиладе, проклиная себя за то, что ни разу из-за этих дурацких приличий не решился навестить княгиню. Где ее теперь искать в таком немаленьком замке⁈ Дункан запоздало вспомнил про спрятанный комм, но он уже и не понадобился, потому что дорогу им преградила вооруженная охрана. Или это нападающие? Черт их разберет, эльфы и эльфы. Ни повязок, никаких различий, как они вообще определяют, кто на чьей стороне⁈

— Представьтесь! — приказал стоящий первым воин.

Одной рукой он удерживал энергетическую защиту, во второй был обнаженный меч. Все-таки охрана. Вряд ли нападающие стали бы беседовать.

— Мэтр Дункан по королевскому приказу!

Кажется, Копалиани впервые в отношении самого себя произнес это смущающее его звание «мэтр». Но сейчас показать свою значимость было важно.

По лицу эльфа хирург понял, что об их прибытии знают, но всё равно справедливо сомневаются, те ли они, за кого себя выдают. Один из охранников замка, не говоря ни слова, развернулся и скрылся в ближайшем коридоре. Прошло еще несколько напряженных минут, в течение которых обе группы эльфов и Дункан стояли в звенящей тишине, готовые схлестнуться в любое мгновение. Наконец послышалось быстрое шуршание юбок, и из дверей выглянула она.

Копалиани с трудом удержался, чтобы, невзирая на все преграды, не кинуться княгине навстречу. За этот месяц Вестеле похорошела — в нежно-пудровом платье она выглядела еще более молоденькой. Совсем юной девочкой. А ее пронзительно голубые глаза были полны тревоги и одновременно… радости⁈ У Дункана аж перехватило дыхание.

— Я прибыл за вами, леди Вестеле, — срывающимся голосом произнес Копалиани.

Княгиня смело вышла вперед, и только тогда все эльфы расслабились и опустили руки.

— Благодарю! — проговорила она и протянула вперед единственную на Валиноре аэролюльку.

Неожиданно сильно подросший за прошедшее время Накилон в ней мирно посапывал, будто ничего тревожного вокруг и не происходило.

— Дункан, я только вам могу доверить Наки! Сберегите его, — и, передав переноску, княгиня уже собиралась развернуться.

Копалиани, не успев даже понять, что он делает, схватил девушку за руку.

— Куда вы? У меня приказ забрать вас обоих!

— Мэтр Дункан, я светлейшая княгиня и не могу оставить Ручей в такой ситуации, — грустно улыбнулась Вестеле хирургу, как ребенку, не желающему принять простых истин.

— Но вы же должны понимать, что цель нападения именно вы и юный князь! Не думаю, что остальным эльфам что-то станет угрожать.

Копалиани не мог этого знать наверняка, но пошел бы на любую уловку, лишь бы Вестеле улетела в безопасное место. Да что там на уловку! Он готов был запихать ее в аэрокар силой, если до этого дойдет!

— Ваша светлость, мэтр прав! Улетайте! — весомо произнес седовласый эльф, стоящий впереди, вероятно, начальник охраны. — В худшем случае мы сдадимся и дождемся подхода отряда из столицы.

Глаза Вестеле растерянно заметались между хирургом и своей охраной. Было видно, что девушка стремится сделать правильный выбор и буквально разрывается между материнским инстинктом и чувством долга. Ну, или того, как она себе этот долг представляла.

— Вестеле, Накилон и так лишен отца! Вы рискуете оставить его и без матери, — выразительно проговорил Дункан, внутри страшно сожалея, что пришлось задействовать такие болезненные рычаги.

— Прорыв! Они зашли с тайного хода! — выкрикнул вбежавший в залу эльф, и тут же развернувшись ринулся обратно, откуда появился. Воины, задержавшие Копалиани, за ним следом.

— Улетайте! — бросил напоследок глава охраны, безо всякого пиетета подтолкнув княгиню к Дункану.

Копалиани, крепко удерживая кисть девушки, кинулся назад к террасе.

— Помогите остальным! — приказал он своей охране на бегу.

— Ваша безопасность…

— Помогите им! Тут два шага до аэрокара! — гаркнул хирург, устремляясь к разбитым стеклам.

Эльфы послушались. Дункан выбрался из окна и, поставив на землю аэролюльку, помог преодолеть раму и Вестеле. На княгине было традиционное длинное платье, что несколько мешало передвижению. Копалиани снова подхватил переноску и развернулся к аэрокару, чтобы быстрее его завести. В этот момент из-за машины высунулся незнакомец. Было совершенно непонятно, как он мог оказаться на террасе, но по испуганному лицу Вестеле сразу стало очевидно, что человек (да, это был не эльф!) ей не знаком. На мужчине был латный нагрудник, а в правой руке незнакомец держал длинный кинжал. Дункан инстинктивно задвинул княгиню за себя, передавая ей аэролюльку.

— Так-так! Птичка сама летит в мои сети! — с самодовольной улыбкой, словно заигрывая, промурлыкал незнакомец.

— Сколько вы хотите мирианов, чтобы нас отпустить живыми? — попытался Копалиани решить вопрос «цивилизованным» путем.

— О! Мне уже обещано очень много! — ехидно проговорил наемник, медленно наступая.

Он оценил безоружность Дункана, но на всякий случай потребовал:

— Подними ладони и покажи, что в рукавах пусто! За тебя не платили. Можешь убраться отсюда живым.

— Я заплачу вдвое больше, — Копалиани поднял руки и подтянул рукава куртки к локтю, стараясь показать, что нож в них не припрятан.

Скальпель при этом предательски резанул кожу, хорошо, что плашмя. Боль была неострой, и вроде бы ничего в лице Дункана его не выдало.

— Проваливай, — брезгливо бросил незнакомец, сально смотря на замершую, как мышь перед удавом, Вестеле.

Дункан тут же отошел вбок, отчего глаза княгини, явно не ожидавшей от него такого, расширились.

— Так я пойду? — срывающимся голосом уточнил хирург.

Незнакомец, уже потеряв к нему интерес, ничего не ответил и сделал еще пару медленных шагов в сторону Вестеле.

Копалиани, поняв, что наемник в этот момент потерял его из поля зрения, резко опустил руку и поймал в ладонь скальпель. У Дункана не было абсолютно никакой боевой подготовки, так что всё, на что он мог рассчитывать, — это внезапность и собственная сила. Хирург прыгнул. Наемник, почувствовав движение, успел развернуться, но Копалиани свалил его с ног своим весом и всадил скальпель в шею над латами. Мэтр не думал в этот момент. Знания и навыки, доведенные до автоматизма, безошибочно нашли сонную артерию. Полоснув наемника по шее и не дожидаясь того, что будет дальше, Дункан вскочил, силой засунул словно замороженную княгиню в аэрокар, спешно запустил его и вертикально взлетел.

Руки, а теперь и панель машины, были вымазаны кровью, липкой и тошнотворно пахнущей. Копалиани ни разу в жизни до этого не смущали ее запах и ощущение вязкости. Хирург постарался сконцентрироваться на приборах. Выставил максимальную высоту и маршрут, а потом, когда машина наконец скрылась в тумане, подключил автопилот и откинулся на спинку сиденья. Во рту стоял солоноватый привкус, и Копалиани несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Вроде полегчало. Дункан открыл глаза и осмотрелся, пробуя найти что-то, чем можно отчистить панель и руки.

Неожиданно в проеме между креслами он увидел протянутую ему пеленку. Вестеле пришла в себя и, похоже, поняла, что сейчас нужно ее спасителю.

— Спасибо, — выдохнул хирург и, взяв ткань, тщательно оттер пальцы, куртку, а потом и технику.

Внимательно пригляделся. Повторил действия еще раз. Это отвлекало от ненужных сейчас мыслей. Дункан впервые в жизни убил человека. Не «не смог спасти», как это бывало и раньше, а именно сознательно отнял жизнь. Ситуация абсолютно не состыковывалась с его этическими принципами, но была необходимой. Ничего исправить нельзя, ее просто надо принять. «Просто принять», — твердил себе Копалиани, приоткрывая окно и выкидывая ткань. Он не хотел, чтобы хоть что-то рядом напоминало о совершенном им поступке. Через пару минут Дункан вспомнил, что он в аэрокаре не один, и с диким чувством стыда обернулся назад убедиться, всё ли в порядке с пассажирами.

Накилон (просто изумительно спокойный ребенок!) продолжал спать, размеренно почмокивая пустышку. Вестеле сидела, обхватив себя руками крест-накрест за плечи, и дрожала. Копалиани мысленно выругался, что зациклился на собственных переживаниях. Сперва он снял куртку и хотел ее надеть на девушку, потом рассудил, что живое тепло, пожалуй, сработает лучше.

Дункан с трудом в узком пространстве аэрокара перебрался на заднее сиденье и прижал княгиню к себе. Она сперва затряслась еще сильнее, затем всхлипнула и, разревевшись, уткнулась ему в грудь. Копалиани страшно растерялся, обнял девушку покрепче и, гладя ее по волосам, внезапно для самого себя прошептал:

— Я страшно по вам скучал… Безумно.

Вестеле еще раз всхлипнула и пролепетала:

— П-почему ж-же в-вы м-меня и-иг-норировали?

— Мне дали понять, что я вас дискредитирую. А такое поведение недостойно порядочного мужчины. Простите, что не смог контролировать свои чувства. Не волнуйтесь. Я отчетливо понимаю, какая пропасть между нами.

Дрожь Вестеле стала реже, похоже, она начала успокаиваться. Некоторое время они просто сидели молча. Потом княгиня произнесла:

— А может, эту пропасть создали вы? Вопрос с приличиями вполне можно было решить, сделав мне предложение выйти замуж. Я бы согласилась.

— Вы — эльфийская княгиня — согласились бы стать женой простого доктора, к тому же человека? — потрясенно проговорил Дункан, чуть отстраняясь от девушки и стараясь в темноте салона разглядеть ее глаза.

— Именно это я сейчас и сказала! — с какой-то грустью ответила девушка.

— Я… был бы безмерно счастлив жениться на вас, леди Вестеле! Но… есть проблема. Я не могу иметь детей.

— О-о-о, — с сочувствием выдохнула девушка и тут же добавила: — Но у меня уже есть Накилон, так что это не страшно! Я столько лет жила без… физических отношений, так что и дальше вполне справлюсь.

Дункан аж поперхнулся, осознав, как именно она истрактовала его фразу.

— Нет, вы не так поняли! Как мужчина я вполне состоятелен, просто… от меня не получится забеременеть.

— Ой, простите! — вид у княгини был такой сконфуженный, что и Дункан почувствовал себя неловко.

От этого, кажется, его голос стал еще ниже, и присутствующие в нем нервные нотки скрыть не удавалось.

— Леди Вестеле, вы окажете мне честь стать моей супругой?

Княгиня чуть вздрогнула и еле слышно прошептала:

— Да.

Глава 33

Тогда, на заднем сиденье аэрокара, Дункан так и не успел поцеловать невесту — расплакался Накилон. Княгиня засуетилась и принялась доставать бутылочку, а Копалиани снова перебрался вперед, чтобы проверить навигацию и не мешать малышу трапезничать. Убедившись, что приборы не врут и машина по-прежнему летит, куда нужно, Дункан оглянулся и новым взглядом посмотрел на свою почти семью. Вот так неожиданно — два часа назад он не видел никаких перспектив в жизни, не считая работы, а сейчас он почти муж и почти отец. Приятно, но одновременно и шокирующе. Мозг еще не переварил информацию, и да, Дункан счастлив, хотя и несколько растерян.

Удастся ли ему семейная жизнь второй раз? Сможет ли он стать для Наки тем, кем раньше мечтал стать для родных детей? Разом возникшие перспективы и ответственность окрыляли, хотя немного и пугали: а вдруг нет? Вдруг однажды всё снова обрушится как карточный домик? Копалиани постарался отмахнуться от этих мыслей, словно они были лишь назойливыми мухами. Если тебе судьба внезапно предоставляет второй шанс на счастье, даже не попробовать было бы глупо и уж совсем малодушно.

— Как на Валиноре принято заключать браки? Мне у кого-то надо попросить вашей руки или что?

Вестеле ласково улыбнулась то ли довольно чавкающему сыну, то ли вопросу Дункана и подняла на него глаза.

— Поскольку я сама себе хозяйка, просить моей руки ни у кого не надо. Согласно этикету, неплохо получить одобрение короля, но я уверена, что и Анарион, и Тиадра не скажут ни слова против. Так что нам просто достаточно подписать брачный договор в присутствии жреца и свидетелей.

— Прекрасно! Мы можем это сделать завтра утром! Или… вам нужно какое-то время, чтобы подготовиться?

— Нет! Сегодня я еще раз убедилась, как скоротечна жизнь. Не имею желания больше терять ни часа. И… Дункан, может, нам пора перейти на «ты»?

Копалиани смущенно кивнул. На Гермесе ему бы и в голову не пришло сказать невесте «вы», но здесь всё было по-другому.

На площадке перед дворцом, несмотря на ночной час, аэрокар уже поджидали Джоралф с охраной и еще несколько придворных. Видимо, получили информацию из центра посадки.

— Ваша светлость, вы не пострадали! — кинулся он к Вестеле, облегченно выдыхая. — Не думал, что Морвэн способен на такую низость!

Княгиня скептически улыбнулась. Ну конечно, как можно дурно помыслить о том, кто шестнадцать лет назад вырезал целую ветвь эльфийского рода!

Поняв, о чем молодая женщина размышляет, Джоралф поправился:

— В том смысле, что он уже далеко не молод, и Мориэль же во дворце.

— Точно! Мориэль! — будто вспомнила княгиня. — И что с ней?

— Леди Морвэн в своих покоях под усиленной охраной, так ее величество приказали.

— А где лорд Фиравел?

— Так… Я думал, он вас предупредил, — растерянно проговорил Джоралф, переводя взгляд с Вестеле на Дункана, и, когда оба отрицательно качнули головой, продолжил: — Князь Золотого Сияния отбыл с отрядом в Серебряный Ручей.

Дункан никогда раньше не видел в глазах Вестеле такого гнева.

— Как вы его могли отпустить! Он же совсем мальчишка! — накинулась она на первого советника.

— А как я мог воспрепятствовать? — еще больше смешался Джоралф. — Парень — совершеннолетний и светлейший князь!

— Давай… те я помогу вам отнести Накилона в апартаменты, — предложил Дункан, протягивая ладонь за люлькой и стараясь разрядить ситуацию.

— Конечно, — взяла себя в руки Вестеле, передавая хирургу аэрокресло. — Сегодня выдался тяжелый день, и надо всё обдумать. Лорд Джоралф, от королевы приходили какие-то вести?

— Да, от нее было письмо с подтверждением, что отряд благополучно добрался до Омьяжгере.

— Хорошо, что хоть что-то благополучно. Крайне неспокойно в последнее время в нашем королевстве, — и княгиня, снова окинув первого советника многозначительным взглядом, поспешила за удаляющимся Дунканом.

Молча, не говоря ни слова, будто и не произошло у них в аэрокаре такого важного разговора, Вестеле и мэтр поднялись к комнатам княгини. Она вошла первая, но остановилась у входа. Копалиани осмотрелся, куда лучше поставить люльку, чтобы бодрствующий малыш не смог раскачать ее движениями и свалиться. И диваны, и кресла, и тем более стол не показались ему для этой цели пригодными.

— Поставь прямо на ковер, — подсказала Вестеле, — я его всё равно сейчас буду купать, как только придет горничная. Бедная Илунэ, она ночевала в городе и осталась у родственников. Надеюсь, с ней ничего не случится.

Дункан кивнул, не зная, что сказать, и пошел к выходу. Разговор, состоявшийся час назад, начал казаться каким-то нереальным. В комнате повисло почти осязаемое чувство неловкости. Копалиани подумал, что надо его преодолеть сразу, прямо сейчас, пока оно не достигло нездоровых размеров. Мэтр остановился у замершей у порога княгини и, медленно протянув к ней руку, погладил ее нежную щеку тыльной стороной пальцев.

— Ты еще не пожалела о своем «да»? — уточнил он с замирающим сердцем.

Вестеле несмело улыбнулась и лишь слегка качнула головой, сделав к Дункану шаг. Доктор аккуратно, чтобы княгиня заранее поняла его намерения, наклонился к ее губам и слегка прикоснулся. Чуть-чуть. Чтобы не испугать невесту и не оттолкнуть от себя. Копалиани до сих пор не понимал, какого рода чувства девушка к нему испытывает. Возможно, он неправильно всё понял и ей нужен муж, просто чтобы был надежный человек рядом. Друг, на которого можно опереться в трудную минуту…

Но Вестеле буквально качнулась ему навстречу, не давая отстраниться. Ее губы, такие податливые и мягкие, словно шелк, отвечали, вызывая внутри Дункана огненные всполохи давно забытых желаний. Копалиани, не разрывая поцелуй, обнял девушку и притянул ее вплотную к телу. Прижал, стараясь найти в этом спасение от захватившего его урагана эмоций.

Вестеле обвила хирурга руками за шею и, скользнув от губ к уху, прошептала:

— Тебе не обязательно уходить…

Нежный шелест ее голоса и недвусмысленность фразы окончательно потопили Дункана в благодатной истоме. Кажется, он сейчас не смог бы уйти, даже если бы Вестеле прогоняла. Ноги буквально приклеились к полу, тогда как руки, опережая команды из мозга, уже начали развязывать мудреную шнуровку на платье.

— Погоди, — почти простонала княгиня, — мне надо сперва отнести Наки к горничной и помочь его искупать, раз она сама не появилась. Ванна вот за теми дверьми с позолотой. Ты можешь ее пока принять.

Дункан усилием воли выпустил девушку из объятий.

— Хорошо. И… Я люблю тебя!

Румянец резко залил лицо княгини, и она, пискнув: «Я вас тоже», ринулась к Накилону, чтобы скрыть за привычными действиями смущение.

Время в плену напоминало желе. Если бы Анарион не взялся учитывать недели — сперва отметинами на собственном теле, а потом, получив комнату с удобствами, маленькими засечками на заднем углу тумбочки, то давно утонул бы в этом студне дней. Подъем, тренировка, завтрак, сопровождение Психа по делам, обед, прогулка с дедом, снова тренировка и охрана «босса», ужин и сон. В те дни, когда не было состязаний на арене, часы проходили именно так, абсолютно однотипно.

Однако благодаря должности телохранителя король сумел уже очень многое узнать о станции и ее обитателях. Первое время на Психа смотрели как на психа, увидев, что его везде сопровождает раб с мечом. Впрочем, как Анарион понял, к эксцентричным выходкам со стороны его «хозяина» другие рабовладельцы, пираты и контрабандисты были привыкшие. Узнав, что Король Варваров к тому же не говорит на галакте, его и вовсе перестали замечать, как чудной, но приевшийся аксессуар. Ну а Анарион замечал всё. Количество коридоров, расположение помещений, расстояние в шагах до того или иного места. Знал, что нужно предпринять, чтобы запустить лифты, как часто ходят внутренние электровагоны, сколько примерно человек обслуживающего персонала в определенное время присутствует в посадочном доке. Сколько там в среднем кораблей и чьи они. Иногда, ложась спать и в очередной раз прокручивая в голове все данные до мелочей, Анарион удивлялся, не слишком ли Псих самонадеян, предоставив своему рабу, которого отнюдь не считал идиотом, столько возможностей для сбора данных.

Королю всё время казалось, что он что-то упускает. Может, Псих надеется, что за три месяца всё равно нельзя подготовить побег, а дальше либо смерть, либо свобода? Может, убежден, что, каким бы Анарион ни был умным воином, захватить корабль в одиночку у него не выйдет? Но вдруг существует что-то еще? Какая-то высокоуровневая игра, признаков которой Анарион просто пока не замечает?

А еще Король Варваров очень опасался, как бы старика снова не накачали препаратами. Во-первых, он искренне к деду привязался, во-вторых, теперь уже знал наверняка, для побега катастрофически нужна информация, которую старик умудрялся хранить в голове. Тот наверняка уже понял, к чему расспросы Анариона, но вслух это не произнесилось ни разу. Поговорить им обычно удавалось на прогулке в теплицах. Оставалась надежда, что, если произносить слова с опущенной головой, камеры их не считают. К тому же там был песок, на котором старик и его величество рисовали друг другу картинки. Снаружи могло показаться, что, не зная языка друг друга, они так общаются. Но по факту Анарион чертил схемы станции, внешний вид кораблей, а дед всё это анализировал и выдавал ответы. Реального плана побега пока не существовало даже у его величества в голове. Всё, что всплывало, представлялось крайне примитивным и не давало уйти далеко. Король же отнюдь не попытку самоубийства готовил. Ему надо было назад: к родной планете и жене.

Анарион часто представлял, как уже должен округлиться ее животик и как, наверное, розовеют щеки, когда кто-то останавливает на нем любопытный взгляд. Боги! Он бы пару десятков лет жизни отдал, чтобы только оказаться сейчас возле Тиадры! Но, раз это невозможно, надо продолжать искать варианты. Кто-то ведь из великих сказал, что возможно всё, а невозможное требует лишь больше времени?

…Его величество особенно хорошо запомнил первую прогулку в теплицах. Старик шел сам, но довольно неуверенно, и Анарион всё время держался настороже, чтобы схватить товарища по несчастью, если тот начнет заваливаться. Поэтому он не сразу обратил внимание на работниц теплицы, которые, завидев их пару, норовили испуганно спрятаться.

— Странная реакция… — сказал он вслух. — Чем я в своем положении могу им навредить?

Старик хмыкнул.

— Они боятся, что ты кого-то из них заприметишь и положишь глаз. Извини, но по тебе за парсек видно, что ты из гладиаторов.

— И что из этого?

— Рио, — тяжело выдохнул старик и остановился. Прогулка для него пока была утомительной. — Твоя наивность меня порой изумляет! Откуда, ты думаешь, берутся девицы, которых «дарят» вашему брату на ночь после побед? И поверь, большинство из них предпочтут тут собирать помидоры.

Анарион смутился.

— Я женат, и, слава богам, мне подобных «подарков» не предлагали, — на самом деле его глубоко потрясло, что есть кто-то еще бесправнее их.

На Валиноре практически табу было выдать эльфийку замуж против ее воли. Чаще всего подобное решение приводило к ранней смерти девушки. А тут… Даже не замуж, а на ночь… Короля передернуло от ужаса. Когда он отсюда уберется, это нельзя будет так оставить. Нужно связаться с Леграссами. Найти способ отловить подонков пиратов и освободить людей. Да, у Валинора нет для спасательной операции технических ресурсов, но есть средства.

Кажется, старик, поняв, какие мысли одолевают Анариона, перевел тему:

— Нарисуй мне лучше план станции. Попробую определить ее тип.

На удачу база действительно была серийной. «Форпост 2112», — констатировал дед. Для того чтобы понять модификацию более точно, требовалось провести еще множество наблюдений. И никак не удавалось подобрать подходящий корабль. Анарион уже четко понимал, что это должно быть небольшое судно, достаточно вооруженное, так как, скорее всего, придется дать бой. И с минимумом экипажа на борту, чтобы облегчить его захват. При этом довольно старое, чтобы на него было проще проникнуть. Его величество рассчитывал, что они смогут провернуть всё это вчетвером — он, старик, Рох и Бес. С князем Срединного Полесья, правда, надо было как-то еще умудриться связаться, ну а пилота он посвятит в дело позже, когда всё будет продумано и готово.

Одну из таких прогулок прервал Псих, заявившийся лично в теплицу. Он придирчиво оглядел свои «угодья», потом сорвал яблоко, оттер его о комбинезон и, с хрустом откусив, спросил через переводчик:

— Ну как тебе воздух? Достаточно бодрит?

— Спасибо, я вам благодарен за эту возможность, — выдавил из себя Анарион, несмотря на сопротивление организма.

В последнее время он врал. Часто и изощренно. Никогда бы раньше не подумал, что сможет и что технически это станет так легко. Наверное, однажды придет расплата. Стукнет, как вернувшийся бумеранг в самый неподходящий момент. Но сейчас думать об этом было нельзя.

— Может, тебе тоже какую-нибудь… сорвать? Приглядел кого-то?

Анарион отрицательно мотнул головой.

— Ну как знаешь. Тогда после прогулки жду тебя в кабинете. Вылетаем сегодня. На месте будем завтра к вечеру. Ночь отоспишься, с утра будут бои. Серьезные. За выход в «Колизей». Подготовься лучше.

Король облегченно выдохнул. Теперь хоть стало ясно, зачем Псих появлялся. А то его величество уже напрягся, что их разговоры с дедом всё же сумели как-то уловить.

Про бои «за выход» Анарион уже знал и от Конана, и от Беса. Проводятся они жестко, и не исключены… последствия. За убийство на них нет наказания. Единственное, если гладиатор убьет намеренно, с рабовладельца могут потребовать компенсацию. Но это была лишь теория. «Домашние» бои Король Варваров регулярно выигрывал, и Псих был очень доволен. Сам же Анарион — нет. Он трезво оценивал ситуацию и понимал, что просто пока у противников недостаточно высокая квалификация. А это, демоны побери, расслабляет, что не к добру!

Глава 34

Корабль Психа, который Анарион видел впервые, куда больше напоминал яхту Леграсса, чем громоздкие переоборудованные под боевые суда транспортники контрабандистов и Зубра. В меру компактный и до зубов вооруженный, вероятно, он был лишь «шлюпом» для коротких межзвездных перелетов, ведь финансы позволяли Психу иметь и несколько судов. Даже не вникая подробно в дела «босса», король понимал, что в руках «хозяина» сосредоточена не только приличная власть, но и огромные деньги. Такой корабль бы неплохо подошел для бегства — охраны на нем наверняка немного, и затеряться проще. По прилете Анарион обязательно планировал обсудить этот вариант с дедом. А пока, как он думал, у него выдалась отличная возможность осмотреть будущий «инструмент свободы» изнутри. Однако же Королю Варваров не повезло. Трех, участвующих в отборочных соревнованиях гладиаторов обезопасили полной «сбруей» и, доставив на шлюп, заперли в специально оборудованной каюте.

«Удобства» в ней были такие же, как на корабле контрабандистов, — сидишь, прикрепленный за шею к стене и за ноги к полу. В попутчики Анариону достались Ариец (кто бы сомневался!) и малознакомый гладиатор по прозвищу Тиран. Человек, насколько его величество обратил внимание за время на станции, довольно спокойный, если не сказать безучастный. Почему Псих ему дал такую кличку, Анарион даже не догадывался. Обоих гладиаторов, если верить «хозяину», он взял «на всякий случай». В переводе с языка лжецов на общегуманоидный: «Если тебя, Рио, всё же прихлопнут, и ты не сможешь заработать мне огромные деньги в „Колизее“». Его величество сперва думал, почему Тиран, а не тот же Бес? Последний дрался отчаянно и умел это делать. Но потом решил, что Псих, вероятно, знает или подозревает о летном прошлом своего раба, поэтому и не стал рисковать.

Весь перелет Анарион просидел молча. Он продолжал отрабатывать легенду незнания языка, но Ариец с Тираном тоже не слишком-то разговаривали. Тиран было попытался поделиться своим нежеланием участвовать в «отборе», потому как «не дай бог выиграю». Но блондин пресек его мыслеизлияния, сказав, что тут сидят «психовы уши». И даже демонстративно плюнул в сторону короля, выражая презрение к рабу, согласившемуся на работу телохранителя. Анарион проигнорировал. Из всего сказанного во время перелета он понял только одно: Арийцу Псих тоже пообещал свободу, так что тот ему будет составлять конкуренцию изо всех сил. Следует быть крайне осторожным.

По прилете к месту боев (Псих тщательно скрывал и не произносил название этой планеты или станции) гладиаторам выделили по отдельной комнате и предоставили возможность выспаться или потренироваться, у кого на что оставалось желание. Анарион не чувствовал себя в безопасности, поэтому был рад, что воспользовался корабельным временем, выспавшись от души. Он полноценно размялся, выполнил привычные упражнения на растяжку и лег в ожидании действа.

Ему предстоял очень важный бой, и, если бы на кону стояла лишь его жизнь, король бы так не волновался. Но что будет с дедом, если Анарион погибнет? Как Тиадра одна будет растить ребенка? Тем более он ей обещал, что такого не случится. А королевское слово — закон! Дадут ли его сыну спокойно повзрослеть и занять престол? Или накинутся, как стая воронов, раздирая на куски королевство? Он должен вернуться. Любыми средствами и любой ценой. Абсолютно любой…

Из воспоминаний неожиданно всплыло решительное лицо жены, швыряющей в его противника еловые шишки. Теплая волна прошла сквозь Анариона, расплываясь улыбкой на губах. Его милая, смелая девочка! Кто бы мог подумать еще пару лет назад, что королю вообще доступны подобные чувства! Рыжая иномирянка как будто растопила лед, сковывающий годами его сердце. И он за это будет ей всегда благодарен. Но тот огонь, что сейчас в нем бушует, раздула уже жена. Неугасаемое пламя истинного союза, освященного богами…

В двери со скрежетом отщелкнулось окошко.

— Выдвини руки для браслетов, — рявкнул один из охранников.

Король подчинился. Вот оно и пришло — время битвы. Теперь всё: чувства, воспоминания, сомнения — на замок. Иначе «время собирать камни» может и не наступить. Выходя на арену, Анарион постарался максимально заблокировать и рефлексию, и посторонние мысли. Оценить полигон. Проанализировать, везде ли равномерно падает свет, чтобы не попасть в ситуацию, когда потеряешь жизнь просто потому, что тебя на мгновение ослепило бликом. Зал был значительно больше того, что на станции. Скорее всего, в нем размещалось несколько тысяч посадочных мест. Как такое вообще возможно скрыть⁈ Впрочем, это уже не важные размышления. Ему сейчас не должно быть дела ни до людей, ни даже до того, есть ли воздух на планете и возможность сбежать. В битве за жизнь всё просто, как один плюс один. Ты — или тебя.

Наконец поднялась вторая решетка, и на ринг вышел соперник. Анарион сразу узнал ее: ежик волос, длинный заточенный маникюр отнюдь не для красоты… Король помнил, как она, неестественно смеясь, раздирала когтями лицо соперницы. Право же, он бы больше обрадовался любому другому противнику, даже более умелому и выносливому.

Анариону уже на станции случалось драться с женщинами. И хотя каждая из них была страшно далека от привычного ему понимания этого слова, глубинно заложенные в короля установки мешали в бою. Его величество всеми силами старался как можно быстрее добиться «первой крови», чтобы не пришлось использовать прямые удары руками и ногами. В этих битвах зашитое на подкорке мозга табу очень мешало.

Хозяин же Ирис, похоже, это заметил и неплохо подготовился. Паршиво. Теперь девица наверняка знает фирменные приемы Короля Варваров и, вероятно, даже следила за его боями. Вон и оружие выбрано неспроста — на плече Ирис позерски лежала катана. Ее длина давала отличную возможность противостоять полуторному мечу, и тот факт, что стиль боя совсем разный, тоже не играл Анариону на руку. Придется всё время импровизировать. Вытащить что-то из своей памяти и умений, чего гладиаторша совершенно не ждет. Что она не могла видеть в прошлых сражениях.

— Король Варваров от Психа против Ирис от Зубра! — объявил глашатай.

Прозвучал удар гонга, начинающий бой. Гулкий и надрывный.

Ирис усмехнулась, перехватила катану двумя руками и начала медленно приближаться к Анариону. Король не стал утруждаться лишними шагами. Зачем? Психологическое давление на эту полоумную не подействует. На полигоне полно какой-то рухляди, ящиков, перевернутые баки. Наверное, специально «погонять» противников для большей зрелищности. Участок же поля, на котором разместился Анарион, был чист и вполне его устраивал. Тем более что сперва придется обороняться. Надо хотя бы посмотреть, как девица управляется с этой штукой. И желательно Ирис утомить. Хотя это сложно. Женщины по своей природе зачастую выносливее мужчин.

— Ар-р-р! — с воинственным кличем девица впервые рассекла воздух.

Анарион поймал лезвие на лезвие, скользнул по нему, попытался вывернуть, идя в контратаку. Но Ирис словно ждала этого, развернулась прямо под клинками и рубанула с другой стороны, снова неистово закричав. Король успел закрыться. Не стоит пока больше рисковать. Пусть покажет, на что способна.

Ирис сразу сообразила, что соперник перешел в оборону, и усилила напор. Удар — крик, удар — крик. Черт, она реально быстрая. И эти вопли сильно мешают сосредоточиться. Анарион блокировал удары, но нахрап девицы заставлял его медленно сдвигаться назад, отступать к стене. Плохой вариант. Ирис умело навязывала свой темп боя и правила игры. Его величество отчетливо понимал это, потому что сам обычно так себя вел. Злость начала подниматься ядовитой волной. Псих был очень самонадеян и недооценил Зубра. Тот же, подстраховался и туз в рукаве припрятал. А теперь королю приходится учиться прямо на ходу. Запоминать маневры, пытаться предугадать направление ударов. Псих — чванливый болван! Не думать! Гнев притупляет разум.

Анарион, отбиваясь, стал забирать левее. С каждым небольшим отступающим шагом он смещался всё ближе к центру. Там, правда, навален весь этот хлам, но лучше он, чем ограниченное пространство для замаха.

Неожиданно Ирис потеряла в темпе и чуть открылась. Король инстинктивно уловил этот миг и ударил. Попытался переломить ход боя, перейдя в наступление. Девица, однако, ловко увернулась. Отскочила, стрелой взлетела на построенную баррикаду и, ехидно оскалившись, позвала Анариона ладонью. Эта стерва «ошиблась» специально! Заманила короля на более удобную для себя площадку! Возможно, там она уже знает хлипкие места. Ведь расправиться с соперником, не имеющим твердой почвы под ногами, намного проще.

Не последовать за Ирис Анарион не мог: по правилам боя, раз он нападал, но отказывается преследовать «жертву», через минуту ему засчитают поражение. А его величеству любой ценой было необходимо вырвать «билет» в «Колизей». Анарион обежал баррикаду с другой стороны и запрыгнул на металлические баки. Они хотя бы выглядели достаточно надежно. Девице ничего не оставалось, как развернуться и отражать удары.

Она балансировала на краю устойчивой платформы, пытаясь по-прежнему напирать на Анариона, чтобы вытеснить его с довольно узкой площадки. Но король в этот раз не собирался уступать. Он уже уловил нюансы тактики и мог отбиваться не отступая. Ирис начала беситься. Король видел это по косвенным признакам: девица чаще дышала, глаза расширились, улыбочка превосходства больше не искажала ее лица. И без того безбашенные атаки стали еще более быстрыми и нелогичными. Ирис была готова убить, а не просто выиграть. Король читал это в ее безумном взгляде.

В одно из мгновений девица рубанула так, что, не сядь резко Анарион на шпагат, она бы его располовинила. Катана просвистела так низко над головой, что король почувствовал движение воздуха. В доли секунды он воспользовался своим внезапным положением, с силой подсекая голенью ноги Ирис. Та явно не ожидала такой акробатики от Короля Варваров и рухнула на спину. Анариону хватило этого мига, чтобы вывернуть и прижать к металлу руку Ирис с оружием и приставить меч к ее горлу. Вокруг наступила зловещая тишина, которая тут же была разорвана неестественным смехом гладиаторши. Совсем, что ли, крыша поехала⁈ Анарион чуть надавил на меч, и его край обагрился выступившими каплями. Ирис перестала хохотать, но улыбка не сошла с ее лица. В болотных, почти кошачьих глазах не было ни страха, ни злости. Скорее… восхищение⁈

— Я бы тебе дала! — заигрывая, проговорила она еще до того, как глашатай объявил о сохранении ей жизни и победе Короля Варваров.

Вестеле сидела перед зеркалом и медленно расчесывала белоснежные волосы. Она только что пришла от горничной, которую разбудила. Почему ей не передали, что княгиня вернулась, непонятно, да и сейчас молодую женщину это совершенно не волновало. Княгиня и так озадачила помощницу тем, что решила принять ванну у нее. Горничная удивилась, но промолчала. А потом и вовсе добавила, что леди, вероятно, сильно устала с дороги и пусть идет отсыпается, с купанием Накилона она справится и сама.

Вестеле благодарно пожелала горничной и сыну спокойной ночи и вернулась в личные комнаты. Дункан еще не вышел из ванной, так что княгиня успела перебрать гардероб и найти в нем самую красивую, с ее точки зрения, ночную рубашку и пеньюар. Впереди на кружевной сорочке была тонкая шелковая шнуровка, что придавало ей пикантности. А вдруг… Вдруг она ему внешне не понравится? Все-таки ей уже не двадцать, да и не худышка она, как юные девочки.

Собственно, чтобы как-то унять нервозность, Вестеле и схватилась за расческу. В комнате горело всего три свечи, так что создавался комфортный полумрак, но княгиню это сейчас совершенно не успокаивало. Кажется, задержись Дункан в ванной еще минут на пять дольше, его невеста уже потеряла бы сознание от волнения.

А когда Копалиани зашел в комнату в одном полотенце на бедрах и с каплями недовытертой воды на идеальном торсе, Вестеле, кажется, и подавно забыла, как дышать, и даже расческа у нее остановилась, так и не пройдя очередную прядь до низа. Боги! Как он был хорош! Княгиня ощутила в груди трепет и странное напряжение внизу живота, от которого почему-то хотелось сжать плотнее бедра.

Дункан, улыбаясь, подошел к столику, аккуратно забрал расческу и положил ее на полочку. Затем он протянул девушке руку ладонью вверх, словно для танца. Вестеле вложила в нее свою и поднялась, толком не понимая, что делать дальше и чего она сама хочет. Видимо, Копалиани заметил растерянность в ее глазах, его брови слегка сдвинулись, и он мягко произнес:

— Нам нет необходимости спешить. Я могу уйти к себе. Или, если тебе неспокойно одной, лягу в гостевой зале, — и Дункан, едва касаясь, погладил щеку девушки подушечками пальцев.

Глаза Вестеле непроизвольно закрылись, и она потерлась о слегка шершавую, но такую приятную ладонь, словно котенок. От этого мужчины, не владевшего никаким оружием, исходила огромная внутренняя сила и такое умиротворение, что Вестеле мечтала раствориться в нем без остатка. И лишь тень мысли, что он может покинуть ее, пусть даже только до утра, болезненно отозвалась в каждой клетке.

— Не уходи, — прошептала княгиня. — Я… хочу быть с тобой.

Дункан резко выдохнул и прижал девушку за плечи. Вестеле так и не открывала глаз, чтобы не чувствовать себя еще более неловко.

— Я могу не оправдать ожиданий, — тихо проговорил Копалиани. — У меня слишком давно не было практики. После развода я словно умер, и лишь здесь, с тобой, снова почувствовал себя живым.

Вестеле все же нашла смелость открыть глаза и встретиться со взглядом жениха. Боги мои! Похоже, и он тоже волнуется! С чего бы? Дункан же такой… такой…

— У меня нет ожиданий. Просто хочу, чтобы мы были вместе. И мой первый и последний опыт с мужчиной был… шестнадцать лет назад. Всего раз. Я его даже толком уже не помню, — и, увидев глубокое изумление в глазах Копалиани, княгиня смутилась и принялась рассматривать пляшущие на гобеленах тени.

— А Накилон? — непонимающе переспросил Дункан.

— ЭКО. Я для этого и улетала с планеты. Но он настоящий сын Мараика по генам и законный наследник княжеского титула. Долгая история. Если захочешь, как-нибудь расскажу.

Вместо ответа Копалиани, больше ничего не спрашивая, легко подхватил княгиню и перенес ее на кровать. Шелковые простыни холодили, но сейчас, по контрасту с горячим мужским телом, это было даже будоражаще. Дункан стал покрывать лицо девушки поцелуями, а его длинные умелые пальцы ловко расшнуровали шелковую тесемку на ночнушке, выпуская на волю пышную грудь, всё еще сохраняющую идеальную форму. Вестеле снова напряглась, но услышала только рваный выдох. Копалиани смотрел на ее тело с таким нескрываемым восхищением, что внутренний накал стал приобретать совсем другую форму.

— Бог мой! Какая ты красивая! — простонал Дункан, нежно пробегая рукой по изгибам девушки, словно пытаясь запечатлеть ее формы.

Кажется, именно в тот момент остатки сомнений покинули Вестеле, и она расслабилась, тая в руках любимого, отвечая на его поцелуи. Что там про ожидания? Это было просто волшебно! Вестеле нравилось всё — и пьянящий дурман от прикосновений, и тяжесть мужского тела, и это необычное ощущение наполненности как физической, так и духовной. Ее первый опыт окутывали отчаяние и болью предстоящей разлуки. Сейчас же, с каждым вздохом, с каждым движением и стоном, те воспоминания стирались и всё глубже уходили в дымку давно минувшего прошлого. Настоящее было здесь, с Дунканом! Самым желанным, самым замечательным мужчиной на свете.

Он ласкал ее с таким упоением, что в итоге Вестеле вообще себя потеряла: она стонала, вцеплялась в простыни, шептала какие-то несвязанные слова любви, пока новое, незнакомое чувство не стянуло всё внутри нее до предела. И тогда тело пронзила неожиданная вспышка безумно яркого, ни с чем не сравнимого удовольствия. Вестеле рефлекторно вздрогнула и вцепилась в плечи Дункана руками, словно стараясь удержать их обоих в этом мире. Она успела почувствовать, как судорога пронзила и мэтра, после чего он тяжело дыша опустился рядом с ней на постель. Подтянул Вестеле к себе и, потершись лицом о ее волосы, проговорил:

— Lux in tenebris…

— Что это? — робко поинтересовалась княгиня.

— «Свет во мгле» на латыни. Ты мой свет.

Глава 35

Когда Вестеле проснулась, было уже утро. Ох, как же давно она не спала так крепко! Закрыла глаза, а в следующий миг — утро. Солнце пробивалось в щели между тяжелыми гардинами, а рядом с княгиней на животе, положив голову на руки, дремал ее жених. Или, точнее, муж, но еще не подтвержденный договором. Вестеле спохватилась, что на ней по-прежнему ничего нет, и поплотнее натянула на себя одеяло до самой шеи. Смешно, да. Дункан наверняка вчера всё рассмотрел. Но вчера, в полумраке и на волнах адреналина, не было так неловко… Однако вставать и одеваться Вестеле не поспешила. Она легла набок и стала рассматривать хирурга.

Его и без того мощный размах плеч при отведенных в стороны руках казался вообще богатырским. Смуглая от природы кожа, пышная копна волос и идеально ровный нос. И такие забавные круглые уши! Безумно захотелось к ним притронуться пальцами…

— Эм-м… — пробормотал Дункан, просыпаясь и переворачиваясь.

Вестеле тут же откинулась на спину и, положив руки ровно поверх одеяла, как этого требуют в лечебницах, сделала вид, что вовсе не рассматривала сейчас мужчину с огромным интересом.

Дункан потянулся и взглянул на невесту.

— Доброе утро, моя кошечка.

У Вестеле сперва от удивления отнялся язык. Она не могла припомнить, чтобы с детства хоть кто-то обращался к ней настолько фамильярно. Нет, понятно, что жену при личном общении не станешь называть «ваша светлость», но кошечка! С другой стороны, у мэтра совсем другой менталитет, и ей придется к этому привыкать. Княгиня повернулась к жениху. Это был тот мужчина, которого она знала, но одновременно не он. Дункан широко улыбался, в его глазах плясали искры, а весь его вид выражал расслабленность и умиротворение. Как же меняет людей счастье!

— Почему «кошечка»? — обескураженно уточнила княгиня.

— Потому что ты мягкая, гибкая и ласковая, — Копалиани поддел ее руку своей ладонью и, согнув в локте, стал рассматривать.

Ладошка Вестеле была значительно меньше, нежнее и белее.

— У тебя очень красивые пальчики. На них бы, конечно, шикарно смотрелось фамильное кольцо любого из эльфийских родов, — задумчиво произнес Дункан. — Но, раз уж я тебе достался такой непородистый, может, воспользуемся нашими традициями?

— Обменяемся обручальными кольцами? — уточнила княгиня, припоминая суть человеческого обряда.

— Да. Можно сегодня во второй половине дня поехать в город, взяв, конечно, охрану, и купить там или заказать любые кольца, которые тебе понравятся. Главное — парные.

— Я согласна! Только мне сейчас так стыдно!

— За что? — не понял Дункан. — У меня отличное жалование, и, кроме как на вас с Накилоном, мне его и тратить-то некуда.

— Я не про деньги. Просто… Я тут выхожу замуж, кольца выбираю, а Серебряный Ручей сейчас в осаде, пункт посадки и подавно захвачен… А я… неимоверно счастлива.

— В Ручье скоро будет королевский отряд, и ты родному княжеству своей смертью бы точно не помогла. И потом не ты ли сказала, что никто не знает, сколько ему отпущено? Хотя я теперь планирую мозолить тебе глаза до глубокой старости, — усмехнулся Дункан и, подтянув руку Вестеле к губам, очень чувственно ее поцеловал. — Во сколько прилично заявиться к жрецу?

— Думаю, в десять уже уместно.

— Тогда я сейчас к себе и буду ждать тебя у входа во дворцовый храм. В свидетели приглашу Андориэля. У тебя найдется здесь какая-то подруга?

— Я позову Джоралфа. Хотя и не питаю к первому советнику симпатии, но он сейчас в Аэркарасе главное государственное лицо. Так будет правильнее.

Фиравел лежал на земле, укрывшись плащом, но не спал. Тишина вокруг, в которой шелестели листья, ухала сова и периодически хрустели ветки, казалась зловещей. Хотя почему казалась? Она такой и была. Завтра аэркарасский отряд уже будет в Серебряном Ручье. Их там наверняка ждут. А может, и не там, а давно выдвинулись навстречу, чтобы застать врасплох. Командующий отрядом, будучи эльфом опытным и неглупым, всё это отлично понимал, поэтому и выставил утроенный караул. Всем же остальным воинам требовалось поспать. Боя не миновать, и, насколько затяжным он окажется, неизвестно. Нужны силы. Но заснуть в такой обстановке, как назло, не получалось.

Князю Золотого Сияния предстояла первая настоящая боевая операция. Волновался ли он? Не то слово! Но это был не страх, а какое-то возбужденное состояние предвкушения битвы. И опаска повести себя неверно или глупо, не оправдать вложенных в него отцом, Тиадрой и Анарионом усилий. Сделать какой-то неправильный шаг. Глава отряда и так, мягко говоря, не испытывал восторга, что князь вызвался участвовать в операции. Но и помешать ему не мог. Да и с командующим армией Гектором не поспоришь. А тот однозначно поддержал стремление Фиравела, считая, что его присутствие хорошо скажется на воинах. Всё же он сейчас представитель королевской семьи и официальной власти на планете…

Тиадре Фиравел успел отправить по комму только скупое сообщение: «Всё в порядке. Жду информацию от тебя. Волнуюсь».

Связаться с коммом сестры по-прежнему не получалось, но птицы прилетали регулярно, так что, честно говоря, беспокоился светлейший князь больше за нагрузки, будущего племянника и душевное состояние Тиадры, нежели за ее безопасность или благополучный исход миссии. Сколько Фиравел помнил сестру (всю его сознательную жизнь), она всегда была упряма и, если желала этого, крайне убедительна. Князь мало общался с гномами, но не сомневался, что и на них потенциальная королева-регент произведет должное впечатление.

Почему-то вспомнилась безвольная Халет. Ах, как же его величество оказался прав, не поддавшись на чары девушки! Фиравел же, воспользовавшись уроками стрельбы из лука и полученным от Анариона «добром», сперва всячески пытался обратить на себя внимание княжны Щебечущий Впадины. После женитьбы короля это стало и вообще несложно. Халет начала всё активнее улыбаться шуткам Фиравела, поглядывать с интересом из-под опущенных ресниц и краснеть от комплиментов. Сперва князя, чье сердце, видимо, созрело и рвалось любить, это окрыляло. Но… бегущие по телу мурашки скоро разбежались совсем.

У Фиравела и Халет не находилось общих тем для разговоров, кроме пресловутой стрельбы. Но даже тут князь видел — девушка занимается не из интереса к процессу, а просто чтобы ему понравиться. Раньше бы он это, несомненно, оценил, но сейчас осознал, что встречи становятся всё более пресными. Такие милые «опускания глаз долу» стали казаться фальшивыми и однообразными. Внутри больше не вздрагивало от случайного прикосновения руки к руке. Объективно девушка была красивой, но скучной. И безвольной. Сколько бы он ни пытался ее разговорить, ничего, кроме желания очаровывать, у нее за душой князь так и не нашел.

Сто тысяч раз был прав Анарион! Ну какая из нее королева⁈ Халет, крайне ограниченная во взглядах, интересах и желаниях, действительно даже близко не шла в сравнение с его сестрой. Или с княгиней Вестеле, или с иномирянкой Селеной. Фиравел начал чувствовать себя в компании княжны Щебечущей Впадины неуютно. Кроме прикосновения рук при стрельбе, словесных заигрываний и переглядок у них дальше не пошло, но князь всё равно ощущал себя… виноватым? Как будто дал девушке надежду, а жениться передумал. Однако брак — это серьезный шаг. Его не переиграешь. А в стремлении быть счастливым эгоистичны не только люди и гномы, но и эльфы.

Когда после пропажи его величества князь Щебечущей Впадины решил возвращаться вместе с дочерью в свою вотчину и Халет на прощание, зардевшись, как штандарт гномов, чмокнула Фиравела в губы… Парень не почувствовал ни-че-го. То, за что несколько месяцев назад он был готов продать душу, показалось просто банальным ритуалом, как человеческое рукопожатие при встрече или положенный по эльфийскому этикету поклон. Поэтому, когда полтора месяца спустя пришла весточка о том, что княжне Халет сделал предложение княжич Хрустальных Озер и она его приняла, Фиравел лишь с огромным облегчением выдохнул.

Кто-то потряс князя за плечо, и он, растерянно открыв глаза, понял, что таки провалился в дремоту. Часовые расталкивали воинов. Эльфы зевали, подтягивались и вздрагивали: утро было прохладным и влажным. Трава, щедро смоченная росой, неприятно прикасалась к теплой ото сна коже. Походные повара лениво ходили между собирающимися воинами и лошадьми и раздавали сухой завтрак: только полоумный станет меньше чем в дневном переходе от места предполагаемой битвы жечь костры.

— Разведка доложила, что на марше засад нет. Но всё равно держитесь ближе к центру колонны, — ворчливо проговорил командующий отрядом, подтягивая подпругу. — А то, если что-то случится с братом королевы, не сносить мне головы.

Фиравел, который быстро успел умыться в ближайшей речушке и привести себя в порядок, вспыхнул.

— Я за себя отвечаю сам!

— Конечно, — кивнул командующий, будто соглашаясь, но князю Золотого Сияния в этом послышалась издевка.

Ладно, он еще молод, и его пока не принимают в расчет, но вот за идиота тоже держать не надо. Князь запрыгнул на коня и занял место посередине отряда. Скоро предстоит бой, и не время цепляться за обиды. На его оружейном ремне висели меч и кинжал, но, как и другие воины отряда, Фиравел понимал, что до этого, скорее всего, не дойдет. Серебряный Ручей буквально весь пропитан Силой. Мало какому княжеству так повезло. Парень, пришпоривая коня, посмотрел сперва на синие камни на ладонях, а потом на них — с тыльной стороны кисти. Всё было безупречно. Вот он, главный залог военного успеха — уметь качественно пользоваться даруемой Валинором энергией. Эльфы даже отказались от металла в доспехах, кроме шлемов и бармицы, потому что он ослаблял возможность контролировать потоки Силы.

Командующий отдал приказ — стараться вражеских эльфов выводить из строя, не убивая. Это было обычное дело — они и так не слишком многочисленная раса, чтобы разбрасываться жизнями. Скорее всего, и противоположная сторона такой приказ имеет. Но жертвы всё равно будут. И много.

Возвращались на станцию они всё же втроем. Арийцу на арене достался какой-то незнакомый гладиатор, сломавший ему два ребра и отсекший ухо. Последнее, правда, быстро пришили в капсуле. Тиран просто расстроенно молчал, и, были ли у него повреждения, Анарион понять не мог. Они проиграли свои бои, и, хотя Тирана предварительно это вполне устраивало, сейчас оба гладиатора выглядели мрачнее дыма при лесном пожаре. Анарион страшно злился на Психа и, не сдержавшись, когда они остались один на один, прошипел ему сквозь зубы всё, что думал. Псих, безумно довольный победой раба, по интонации оценив смысл сказанного им, усмехнулся и даже не стал включать переводчик. Похлопал стреноженного сбруей гладиатора по плечу и бросил:

— Не кипишуй! Всё же отлично прошло! Хотя макака, конечно, зверь!

Анарион вспомнил горящие безумием глаза Ирис и ее оскал… Нет, она не зверь. Девушка просто не в себе. Другого объяснения его величество найти не мог. Любой нормальный человек с приставленным острием меча к горлу думает о своей жизни или о близких, но уж точно не о сексуальных предпочтениях!

Вернувшись на станцию, Анарион осознал, спускаясь с трапа, что в посадочном доке необычно мало кораблей. Вероятно, где-то творилось что-то, и это был бы хороший шанс для побега. Был бы, но не в этот раз. План не готов, Бес не посвящен, с Рохом пока шанса связаться не представилось. Анарион, медленно переступая ногами в кандалах, старался оглядывать док, не привлекая внимания. Корабль Зубра еще не прилетел. Он значительно крупнее, но тихоходней. Надо будет выяснить у Психа, кого выставлял работорговец. Может, и про других владельцев гладиаторов удастся узнать, кто из рабов победил в отборе. И навести про всех справки. С теми, кто на станции, Анарион за эти месяцы в той или иной мере пересекался. Хотя были вот и «сюрпризы», подобные Ирис. Если Псих хочет за его счет озолотиться, то пусть хотя бы потрудится добыть информацию.

…Придя к себе в комнату, Анарион вдруг понял, что неожиданно страшно устал. Вероятно, тому виной было неудобное положение при перевозке, а может, сказались полтора суток без сна. Хотелось только сделать пару шагов до койки и отключиться. Но прежде, чем король это сделал, он подошел к заранее найденному месту в стене и осмотрел его. Анарион знал от людей про камеры и, как они выглядят, тоже представлял. Сразу после переселения его величество обследовал всю комнату и, естественно, нашел одну. Он еще тогда аккуратно испортил ее куском пластика, отломанным от ложки. В худшем случае его за это наказали бы, но… Его величество оказался прав. Слишком большое у Психа хозяйство. За всеми камерами разве уследишь? Вот и сейчас «всевидящее» око пребывало в разобранном виде с оторванными проводами. Значит, никто не хватился. Обрадовавшись, что тут всё пока идет по плану, Анарион наконец разделся, принял теплый душ и, забравшись под одеяло, забылся крепким сном.

Он снова видел Тиадру, такую родную и счастливую. У нее на голове был венок из полевых цветов, а ветер раздувал платье из розового тончайшего шелка. Она протягивала к мужу руки и улыбалась. Под струящейся тканью, несмотря на ее воздушность, четко был виден округлившийся животик. Боги! Как же Анарион мечтал к нему прикоснуться! Он протягивал свою ладонь… и не мог. Как будто их, стоящих совсем рядом, разделяла какая-то невидимая преграда. Потом сцена изменилась. Вот он уже лежит на боку в постели в дворцовых апартаментах. Раннее утро. Лучи пробиваются сквозь неплотно закрытые шторы. Он, даже в полудреме, ощущает тепло жены, обнимающей его со спины. От этого тепла по коже начинают расползаться мурашки, а сознание затоплять сладкая нега. Тиадра чуть отстраняется, и ее мягкие ладони скользят от плеч короля по лопаткам ниже и ниже… Тело Анариона мгновенно отвечает сильнейшим возбуждением. Ну подожди, шкодница! Сейчас я тебе устрою!

Анарион развернулся, счастливо открыл глаза и… Он всё еще оставался на койке в своей камере. Однако рядом с ним, прямо под одеялом, лежала девушка. В тусклом свете обязательного дежурного освещения она казалась чересчур бледной, но это явно был не призрак.

— Ты кто? — спросонья выпалил на галакте его величество, шарахнувшись назад так, что ощутимо приложился головой о металлическую стену.

— М-медина, — напуганно заикаясь, пробормотала она. — Ваша награда.

— Так! Вылезай немедленно из постели! — голос Анариона звучал категорично и раздраженно.

Девушка быстро метнулась к стулу, на котором висел ее снятый комбинезон, но вместо того, чтобы одеваться, забралась на него с ногами и зажалась, прикрывая грудь. Два острых небольших, чуть ли не подростковых холмика. Хотя в целом она была очень даже ладненькая. И крайне молоденькая. Откуда она, спрашивать было глупо. Понятно же, охрана впустила с разрешения Психа. Вот что у «хозяина» за нездоровое желание обеспечить Королю Варваров половую жизнь?

— Й-я совершеннолетняя… Уже несколько месяцев восемнадцать, — пролепетала девушка, неверно поняв пристальный взгляд Анариона. — Х-хозяин предупредил, что вы можете быть щепетильны. И я точно здорова! У меня никого не было, кроме хозяина.

Ого! Даже так? Предоставил свою любовницу⁈ Решил спихнуть надоевшую или это такой высший вид поощрения? Анарион хмыкнул.

— Честно! Я не вру! — опять истрактовав ситуацию по-своему, горячо заверила «тень».

— Зачем ты здесь? — жестко спросил его величество.

В его голосе было столько давления, что эта испуганная мышка точно не решилась бы соврать.

— Ну так… награда, — снова пробормотала девушка, пряча глаза. — Вы не подумайте — у меня достаточно опыта! Я хорошо умею… удовольствие доставлять, — с сомнением закончила она предложение.

— Что тебе велено на самом деле⁈ — нажал Анарион. — Втереться в доверие? Привязать к себе? Что-то выпытать?

Девушка сжалась еще сильнее, но кивнула.

— Так что?

— Всё это. Насколько получится…

Повисла пауза. Анарион раздумывал, как поступать дальше. Спать с «подарочком», несмотря на буквально изнывающий организм, он, естественно, не собирался. Но теперь девушка знает: Король Варваров понимает и говорит на галакте. А это ему не с руки. Надо придумать что-то, что заставит девицу молчать…

И Медина, сама того не зная, предоставила королю такой «рычаг». Она подняла на Анариона огромные синие глазищи, в которых плескалась паника, и прошептала:

— Не отсылайте меня назад. Пожалуйста! Я сделаю всё, что скажете! Если хозяин поймет, что я не справилась, он меня отдаст другим гладиаторам. Может, даже Арийцу. А он… А они… Я же вижу, что вы не такой…

Глава 36

— Какой — не такой? — переспросил Анарион.

— Ну, — Медина замялась, — многие гладиаторы бьют девочек и всякие ужасные вещи с ними делают… Клару после Арийца долго выхаживали. И теперь того… Не в себе, в общем. Так-то она тихая, но, если мужчину видит, у нее истерика начинается. А надзиратели ее за это лупят.

Ярость захлестнула его величество с головой, и пришлось до боли сжать зубы на пару минут, чтобы ничем не выдать своих эмоций. Какими же надо быть подонками, чтобы отыгрываться на еще более бесправных и совсем неповинных женщинах⁈

— Ариец, кто еще? — ровным голосом уточнил король, мысленно создавая свой «черный список».

— Я не знаю их имен. Правда! Их и говорят-то редко. И вашего не знаю…

— Рио.

— Ри-о, — нараспев произнесла Медина, словно пробуя на слух. — Красиво!

— Слушай меня внимательно! Психу завтра скажешь, что всё прошло отлично. Поговорить со мной ты не смогла, так как я лепетал на непонятном языке. Если до него дойдет, что я знаю галакт, — это только через тебя. И тогда, поверь, мне меньше мгновенья нужно, чтобы свернуть твою тонкую шейку.

Медина вздрогнула. Тряхнула своими темно-русыми чуть ниже плеч волосами.

— Обещаю, он не узнает!

— Отлично. А теперь надевай комбинезон и ложимся спать.

— Я руками могу вам помочь напряжение снять. Если вы так брезгуете, — уже с явным облегчением в голосе и даже некоторым энтузиазмом предложила Медина.

Анарион лишь закатил глаза.

— Я не брезгую. Но между нами ничего не будет. Ни сейчас — никогда. Уловила?

Девушка кивнула, хотя в ее глазах и пронеслось некоторое непонимание.

— И не прикасайся ко мне, — добавил Анарион, разворачиваясь к стене.

Тело предательски ныло, требуя разрядки. Проклятый Псих! Сейчас можно было бы принять холодный душ, но лезть туда при девушке казалось неудобно. Анарион начал вытаскивать из памяти самые далекие от чувственных моментов воспоминания: воронье, кружащее над трупами его отряда. Распоротые животы лошадей. Стенание близких над урнами с прахом. Вновь нахлынуло чувство вины и боль. Но сейчас лучше так. Помучавшись еще некоторое время, Анарион наконец-то заснул. К счастью, в эту ночь ему больше ничего не приснилось. А встав с утра, Медины в комнате он уже не обнаружил.

Зато они внезапно пересеклись на прогулке в теплице. В рабочей форме, с хвостиком и неожиданной улыбкой она выпорхнула из дальнего ряда и устремилась к королю и деду. Подойдя, девушка протянула Анариону ладонь, полную малины.

— Хозяин разрешил нам видеться в любое время, когда ты свободен. И даже рвать для тебя фрукты в его саду, — проворковала она, поднимая ко рту короля пригоршню.

Что это еще за игры? Травить его вроде как смысла нет, да и тут абсолютно везде камеры. Об этом-то Медина наверняка должна помнить. Анарион наклонился к руке девушки и, сам не зная почему, принял ее ход — собрал ягоды ртом, чего она явно и добивалась. Медина обвила его руками за шею и, приблизившись к самому уху, прошептала:

— Сказала, как ты велел. Что всё было по классике и три раза. Нормально?

Анарион, не сдержавшись, засмеялся. Это она что, о его мужской репутации беспокоится⁈

— Я тебя не понимаю, — четко произнес он с улыбкой на синдарине, разводя руки.

— Ой, точно! — несколько переигрывая, «вспомнила» Медина и отстранилась. — Хозяин мне велел с тобой заниматься галактом. Я приду вечером после работы.

И она снова потянулась к Анариону, чмокнула его в щеку и прошептала:

— Камеру у тебя чинят, будь осторожен.

Потом отскочила и скрылась в зарослях незнакомого растения. Вот значит как. Псих очень хочет, чтобы все гладиаторы знали, как именно он поощрил Короля Варваров. Ясно сразу, какую волну зависти и озлобленности в сторону эльфа это вызовет. Меньше приятелей — меньше возможностей для побега? Или какая цель?

— Ты же вроде женат, — с некоторым осуждением проговорил дед, опуская голову и опираясь снова на руку Анариона.

Его величеству сейчас было даже выгодно, чтобы не только все думали, что он хозяйский «прикормыш», но и сам Псих считал, что окручивает своего лучшего бойца всеми возможными путами. Больше доверия — меньше будет бдительности — больше свободы. Простая формула. Но деду почему-то захотелось сказать правду.

— Между нами ничего. Это лишь часть плана, — прошептал он, тоже опустив голову и еле шевеля губами.

— Что там у нас нового? — перевел тему старик, присаживаясь на лавку, до которой они наконец дошли.

И Анарион принялся чертить и тут же стирать на песке конфигурации увиденных им кораблей. Шлюпку Психа обвел отдельным кружком, как наиболее приемлемый, на его взгляд, вариант. Нарисовал рядом топливный бак и знак вопроса. Нужно было понимать, какова дальность полета этой малютки. Не хочется, улизнув из плена, оказаться болтающимися в открытом космосе, не дай боги еще без еды, воды и кислорода.

Тиадра лежала на безумно мягкой перине в гномском дворце в Омьяжгере, и всё ее тело пело. Ох, после походных кроватей такие королевские удобства казались роскошью вдвойне! Да, она, как и рассчитывала, въехала в город во главе войска, верхом и в брючном костюме. Даже на гномок, зачастую дерущихся не хуже мужчин, это произвело впечатление. Образ изнеженной юной девы рассыпался в их сознании, и Тиадра видела, как пусть еще не уважение, но уже принятие сквозит во взглядах.

Сейчас, прокручивая в голове переговоры с главой гномского клана, которые шли долго и мучительно, она понимала, что подсознательно на другое и не рассчитывала. Женщина во главе королевства в сознании этой расы воспринималась как не затушенный бикфордов шнур в шахте.

— Я не претендую на абсолютную власть, — снова пояснила свою позицию Тиадра, стараясь перенести вес тела так, чтобы визави не видел ее страданий от затекшей поясницы и ног. — Во главе Валинора по-прежнему останется совет семнадцати родов, и мой голос будет лишь первым среди равных. И то до того времени, как сын подрастет, и если муж не вернется раньше.

— А если не сын, а дочь? — въедливо поинтересовался Кударт.

— Уверяю вас — сын!

— Разве выбор богов можно знать заранее?

Вот же плешивый индюк, только бы к чему-нибудь прицепиться!

— У нас есть такая возможность. У гномов свои тайны, у эльфов свои.

— Допустим, мы в открытую поддержим ваше регентство, в том числе и усилением армии. Согласны ли и вы пойти на некоторые уступки?

— Некоторые — расплывчатое понятие. Огласите конкретный и полный список.

— О, мы непритязательны и очень уважали вашего супруга! Скажем, возможность открыто торговать с Чуждыми землями?

У Тиадры от такой наглости аж дыхание перехватило. Но она вовремя осадила внутренний возглас и спокойно, зато категорично произнесла:

— Точно нет. Степняки — враги королевства, с которыми лишь временное перемирие. Торговать с врагом — значит поддерживать его силы в ущерб своей родине. Всё же ваши города стоят по эту сторону гор. Разве я не права?

Кударт, будучи раза в три старше по годам и имеющий несравнимо больший опыт словесных баталий, хитровато улыбнулся. «Он и не рассчитывал получить подобную вольность», — подумалось Тиадре. Просто проверял ее реакцию, прощупывал. Искал уязвимые места. Этот разговор, во многом двигающийся по кругу, длился часов шесть, и только поесть им приносили дважды. Сказать, что эльфийка была утомлена, — сильно приуменьшить. Она уже валилась с ног, и держать лицо с каждой минутой становилось всё сложнее.

— Хорошо! — внезапно произнес Кударт. — Тогда остановимся на том, что гномы Валинора принимают вас полностью как регента в случае рождения сына. Если же ваша магия начудила и родится дочь… Не обессудьте, кланы начнут требовать смены власти.

— Меня устраивает такой расклад, — подвела черту Тиадра, и ее, уклонившуюся от участия в празднике в честь ее же особы, наконец сопроводили в апартаменты.

И вот сейчас, нежась в кипенном великолепии, Тиадра думала о том, не в этих ли покоях останавливался ее муж в свой последний приезд в Омьяжгере? Тогда, положа руку на сердце, он спас ей если не жизнь, то честь наверняка. С тремя гномами она бы не справилась. Сейчас за ее плечами целая армия. А было бы достаточно и одного Анариона. Чтобы, как в прошлый раз, прятаться вдвоем в узком простенке между домами, ощущать тепло его тела и ставший таким родным запах кожи… Тиадра отчетливо помнила тот их первый, настоящий поцелуй. Как губы молодого короля внезапно и порывисто накрыли ее губы и хотелось только одного — замереть и остановить это мгновенье навсегда. Пусть даже превратиться в пчелку в янтаре. Это была бы самая счастливая пчелка. И тогда она впервые осознала, пусть еще не разумом, но сердцем, что, быть может, надежда есть и для них двоих?

Тело, как всегда, радостно отреагировало на воспоминания о муже. По коже побежали мурашки, и мышцы слегка потянуло в потребности получить любовь и ласку. Где он сейчас? Сколько их разделяет миров и галактик? Думает ли о ней? Стремится ли вернуться? «Да! Да! — кричало ей подсознание в ответ на каждый вопрос. — По-другому и быть не может, ведь вы неделимое целое».

В животе что-то колыхнулось. Это было неожиданное ощущение, но долгожданное. Тиадра прислушалась — не показалось ли ей? В ответ по внутренней стенке живота словно кто-то провел. Робко и осторожно.

— Малыш? — тихо спросила Тиадра, положив руку на живот. — Это твоя мама.

Имя они с Анарионом выбрать еще не успели. Неужели ей придется самой?

— Папа к нам вернется, вот увидишь! — шепотом проговорила королева, стараясь отогнать прочь любые сомнения.

И прямо под ее рукой, снова ощутился толчок. Как будто малыш хотел поддержать ее и сказать: «Я знаю».

Из семейной идиллии Тиадру выдернул внезапно оживший комм. Он завибрировал. Потом снова и снова. Посыпались сообщения, которые девушка упустила, пока не было связи. Да, из Аэркараса регулярно прилетали голуби, и она знала, что происходит в стране. Первое из посланий, датированное несколькими днями назад, было от Фиравела, и в нем он сообщал, что Бериан Морвэн напал на Серебряный Ручей. Это уже Тиадре сообщил Джоралф письмом, как и то, что Дункан благополучно вывез Вестеле с Накилоном. Потом Вестеле просила благословить их с Дунканом союз. В общем-то, для Тиадры не неожиданно. Они не обсуждали эту тему, но королева заподозрила что-то такое, когда Вестеле уезжая, пламенно просила позаботиться о мэтре.

Время было позднее, и птиц сегодня не прилетало. Оно и понятно — армии потребуется несколько дней добраться да захваченного Ручья. Но всё же… Что-то дернуло Тиадру набрать брата. Захотелось именно сейчас услышать его голос. Комм молчал. Фиравел никогда не спал так крепко, чтобы не услышать звонок.

Тревога захолодела внутри. Не мог же он, несмотря на оставленный в его ведении замок, отправиться с войском в Серебряный Ручей⁈ «Мог. Совершенно точно мог», — отозвался не желающий обманывать хозяйку внутренний голос. И звонок Вестеле это подтвердил.

Огромный эльфийский отряд двигался медленно. Воины, ожидая удара в любой момент, по очереди держали щиты Силы, прикрывая колонну. Дорога к городу была одна, а на конях слишком проблемно передвигаться такой когортой через заросшую чащу. Противник всё это тоже понимал. Приходилось действовать как в детской игре: «Он подумает, что мы подумали, что он подумал…» Армия Морвэна точно меньше. С наемниками ему бы удалось набрать человек шестьсот в лучшем случае. И разделить — контролировать захваченный город, удерживать стратегически несравнимо более важный пункт посадки, ну и собственную вотчину, коей Бериан считал Ясеневый Лес, тоже без охраны не оставишь. В последнюю командующий аэркарасским отрядом уже выслал разведчиков. Конечно, туда можно наведаться и после освобождения Серебряного Ручья, но тогда их уже станут ждать. Поэтому выгоднее нанести упреждающий удар сейчас. В идеале — захватив взбунтовавшегося князя в плен и заставив таким образом отступить остальные верные ему части.

На самом деле треть отряда еще вчера отправилась прямо сквозь чащу. Ее задачей стало, прорубая себе дорогу, выйти к горной гряде и вдоль нее переместиться непосредственно к переправе через Серебряный Ручей. Предполагалось, что к тому моменту основные силы уже вовсю будут штурмовать пункт посадки, поэтому Морвэну придется оттянуть больше войска, оставив город в тылу, но почти без защиты. Фиравел уже знал, что Дункан благополучно вывез Вестеле с сыном, поэтому, кроме собственной боевой состоятельности, его ничего не тревожило. Бесчинства в городе не начнутся, в этом юный князь не сомневался. Морвэновские воины — такие же эльфы, и у многих в Ручье родня. Да, они будут выполнять свой долг и удерживать территорию, однако жителям без крайней необходимости вреда не причинят.

Первую ударную волну приняли на себя щиты, но воины, натренированные годами, сразу почувствовали эти удары — выверенные и как будто хаотичные. В считаные минуты весь огромный отряд словно растворился с дороги, рассредоточиваясь по лесу. Коней отпустили — они тоже тренированные, убегут прочь и потом вернутся по зову хозяев. Сражаться в лесу, где цели прячутся за деревьями и кустарниками, ориентироваться только на свое чутье и понимание, откуда движутся потоки энергии, оказалось намного сложнее, чем это было на тренировках. Анарион завязывал князю глаза и выпускал против него трех-четырех эльфов, чтобы научить парня ощущать движение Силы в воздухе. Те мизерные колебания энергетического фона планеты, которые большинство жителей Валинора просто не замечает.

А сейчас зрение распылялось на движение тел, покачивание ветвей, блики света среди листьев. Сосредоточиться было куда проблематичнее, нежели на полигоне. Но и закрывать глаза нельзя. Аркарасцы разбиты на небольшие группы и стараются держаться кругами, чтобы иметь возможность удерживать защитное силовое поле одной рукой и сражаться второй. И при таком раскладе, как ни крути, спина оставалась открытой, а значит, вся надежда только на зачищенный соратниками тыл. Или на дерево, к которому получится прижаться. Но у Морвэна были и наемники. Это стало ясно, когда полетели стрелы.

Группа, в которой состоял Фиравел, продвигалась вглубь леса, тесня противника. И князю неоднократно удавалось вовремя перекрыть щитом летящие болты и даже сбить одного из лучников с дерева. В основном, конечно, играли роль маневренность и скорость. Кто кого успеет зацепить первым. И самым сложным в пылу этой драки оказалось именно «не убивать» — рассчитывать силу удара, дозировать ее.

Бой шел на равных, но аэркарасцы оттеснили-таки врага почти до посадочного поля. Здесь, видимо, были сосредоточены основные части морвэновского войска. Становилось нереально отслеживать потоки. Они просачивались везде, кружили, взвихривались, ломали сучья и шеи.

Неожиданно затрещало одно из ближайших деревьев. Фиравел не успел среагировать, и массивный ствол рухнул на сокомандника. Крик эльфа, обезумевшего от запредельной боли, пронзил мозг юного князя. Фиравел, стараясь удерживать щит, в два прыжка перебрался через поваленное дерево и остановился возле пострадавшего эльфа. Шансов у того не было — на месте спины зияла одна сплошная рана. Ствол, падая, содрал полностью и легкий доспех, и собственную кожу эльфа. «Может, если вызвать аэрокар по комму и быстро доставить парня в Аэркарас, Дункан как-то сумеет его спасти?» — метнулась в голове тоскливая мысль. Но, прежде чем Фиравел успел что-то предпринять, рядом появился другой эльф из отряда и, мгновенно перевернув тяжелораненого, без колебаний вогнал ему кинжал в сердце.

— Не жилец! Можем только облегчить смерть, — бросил он Фиравелу, пряча оружие. — Вы бы держались чуть позади, ваша светлость.

Князь сжал зубы. Парень и раньше, в отличие от сверстников, не видел в войне романтики, но сейчас его обуревала злость. Почему из-за нездоровых амбиций одних должны гибнуть другие? Ведь они друг другу не враги! Они один народ — эльфы! У каждого аэркарасского воина полный карман специальных стягивающих жил, чтобы не губить противника, а лишь нейтрализовывать, фиксируя руки и ноги. Но как ими можно воспользоваться, если до обороняющихся невозможно физически добраться⁈

И тут в голову Фиравела пришла идея. Точнее, пришла она к нему раньше во время тренировок во дворце, и он пару раз ей даже удачно воспользовался, хотя до сих пор сомневался, с ней ли связан успех. Но попробовать стоило.

— Прикрывайте меня щитом, мне нужны обе руки! — скомандовал он всё еще находящемуся рядом эльфу.

Тот не стал ничего спрашивать, просто выполнил приказ. Фиравел забрался на ствол упавшей громадины и, встав над битвой, раскинул в стороны руки. Да, он сейчас был просто идеальной мишенью, но князь уповал на то, что воин с его защитой справится.

Юноша закрыл глаза и сосредоточился. Сила металась вокруг, как дикий раненый зверь, кажется, уже не разбирая, где враг, а где хозяин. Фиравел позвал ее. Потянул, словно нити, на себя потоки, почувствовал их робкий отклик, а затем, медленно поворачивая ладони кверху, преобразовал эту энергию в сотни маленьких вихрей. После сезона дождей лес обновляется, и, если повезет, это может сыграть аэркарасцам на руку. По задумке вихри должны были всколыхнуть и поднять в воздух тысячи покрывающих землю листьев там, где предположительно затаился враг.

Энергия сопротивлялась и пыталась «не послушаться», но Фиравел словно превратился в единый приемник — он тянул Силу на себя и перенаправлял. Рядом раздался пораженный вскрик. Князь Золотого Сияния открыл глаза и увидел перед собой то, что и хотел: пространство внизу перед ним заполняла лиственная буря. Эльфы Морвэна, потеряв обзор, пробовали успокоить взбесившуюся стихию, но Фиравел, точно фокусник, сразу перехватывал энергию и обращал ее против соперников. Буквально связывал каждого путами Силы, а потом освобождал к нему узкий проход через лиственный шторм.

Соратники сразу поняли, что от них требуется, и устремились по этим дорожкам, быстро захватывая врагов в плен. Фиравел стоял над создавшимся хаосом, и всю его душу переполняла безумная радость, что уловка удалась. Радость и какое-то чувство неописуемого восторга от огромной Силы, сосредоточенной сейчас в его руках. От всей этой пронизывающей каждую клеточку его организма первозданной мощи Валинора.

Князь даже примерно не знал, сколько прошло времени. Он старался контролировать каждую секунду наступления. Спасти каждую эльфийскую жизнь.

— Ваша светлость! Ваша светлость! Спускайтесь! — услышал он взволнованный окрик.

Пот градом бежал по лицу и спине, удерживать концентрацию становилось всё сложнее… Но он не может отступить сейчас. Сейчас, когда они почти захватили посадочный пункт с минимумом жертв! Энергия, такая приветливая сначала, уже горела внутри адским огнем, причиняя боль при каждом повороте руки или вдохе. Еще немного! Ему надо продержаться еще немного. Лес уже расплывался перед глазами единым пятном, и даже собственное тело Фиравел чувствовать перестал. Но сколько-то времени юный князь все-таки выиграл за счет природного, родового упрямства. А потом резко навалилось звенящее небытие.

Глава 37

— Мэтр Андориэль, может, что-то еще можно сделать? Он уже десять дней в коме! — услышал он отчаянный голос сестры.

— Ваше величество, и я, и мэтр Дункан уже неоднократно проводили осмотр. Его тело абсолютно здорово. Но мозг… Мы не можем предугадать, какие будут последствия. Подобных ситуаций никогда не было. Эльфы просто теряли концентрацию, и поток отключался. В этом же случае организм уже не в состоянии был пропускать такой объем Силы, но его светлости удавалось как-то удерживать энергию под контролем.

— Его светлость… может вообще не очнуться?

«Его светлость? О ком они говорят?» — подумал Фиравел, выходя из сладкого чувства дремоты.

Кто-то сильно пострадал? До демонов обидно. Он ведь так старался сделать всё что мог…

Андориэль печально произнес:

— Ваше величество, думаю, душа князя сейчас где-то между нашим миром и Бессмертными землями. Всё, что мы можем сделать, — это говорить с ним, звать, напомнить, что остались незавершенные дела.

— Может… стоит пригласить леди Халет? — неуверенно уточнил голос Тиадры. — Кажется, брат ей сильно симпатизировал.

Так сестра о нем? Халет⁈ Не надо Халет! Фиравел изо всех сил напрягся и попробовал открыть глаза. Получалось плохо.

— Мэтр, смотрите! Кажется, у него вздрагивают ресницы!

Князь Золотого Сияния наконец смог поднять отяжелевшие веки. Белая комната. Где он? Как он здесь оказался?

— Боги мои! — Тиадра буквально рухнула брату на грудь и принялась расцеловывать лицо, сжав его в ладонях. — Фир! Родной! Ты слышишь меня? Слышишь⁈

Слезы бежали по ее щекам без остановки.

— С-слез. К-королевы. Нь-не. Должны. Видеть, — с трудом ворочая языком в пересохшем рту, проговорил юный князь.

— Гад! Какой же ты все-таки гад! — выпалила сестра, отстраняясь и легонько стукая Фиравела маленьким кулачком в массивное мужское плечо. — Решил меня в этом кошмаре оставить одну⁈

— Ваша светлость, — с нескрываемой тревогой в голосе произнес стоящий рядом Андориэль, — попробуйте двигать конечностями.

Только в этот момент парень осознал, что у него есть тело, которое по идее должно двигаться. А если нет? Паника накатила резко, и он, стараясь ее обуздать, попытался напрячь руки. Потом ноги. Конечности слегка дернулись, но это забрало последние силы. Фиравел тяжело выдохнул и закрыл глаза.

— Не пугайтесь, мой лорд, — с облегчением проговорил лекарь. — Импульсы есть, просто от долгой неподвижности в теле образовалась слабость. Я сделаю тонизирующие микстуры, и, думаю, за неделю мы вас на ноги поднимем.

Князь постарался кивнуть, и в этот момент в голове всплыла картинка боя. Он стоял на поваленном дереве, а вокруг…

— М-мы выиграли? — прошептал парень.

— Серебряный Ручей? Да, вчера окончательно перешел под наш контроль! Бериан Морвэн, правда, сбежал, но не думаю, что его розыски продлятся долго. Благодаря вам удалось сохранить очень много жизней. Но… умоляю, подумайте в следующий раз о сестре и не рискуйте настолько.

— М-много. Раненых?

— Всех, кого можно было спасти, мэтр Дункан с помощниками прооперировал еще в Ручье. Тебя сюда доставили на аэрокаре, — уклончиво ответила Тиадра, промокая щеки. — Может, ты что-то хочешь?

— Спать, — проговорил Фиравел, и его сознание тут же переключилось.

Перед глазами мелькали поля пшеницы и сады, и как будто ему лет восемь или десять. Игра в прятки с сестрой и нагоняй за вытаптывание посевов от отца. Кьюил, лизнувший его в щеку. Какие-то танцы в крестьянском трактире. Во всей этой мешанине образов был только один общий момент — мирная жизнь на Валиноре. Фиравел наслаждался ей и очень надеялся, что теперь так и будет.

На удивление Медина в один из ближайших вечеров пришла действительно за час до отбоя с листами бумаги и ручкой. То есть обучение языку не просто «официальный повод»? Псих реально хочет, чтобы Король Варваров занимался⁈ Анарион опешил. Он всерьез не понимал выгод противоположной стороны, и это его всё больше тревожило. Хотя из девушки был такой репетитор, что на галакте король бы не заговорил, наверное… никогда. Медина просто безо всякой системы и грамматики показывала ему предметы или рисовала и подписывала на галакте, предлагая рядом Анариону записать их звучание на синдарине. Надо ли добавлять, что ошибки девушка делала в каждом третьем слове, так что сразу становилось ясно — в школе она вряд ли училась.

Когда наконец прозвучала сирена и погас основной свет, Анарион быстро разделся, встав спиной к камере, и нырнул под одеяло. Наверняка ведь ее починили не с целью контролировать уроки галакта.

— Про звук не волнуйся, — уточнила Медина, забираясь следом и укрывая их обоих с головой. — Микрофон очень слабый, шепот он точно не уловит.

— Откуда знаешь? — переспросил его величество, поражаясь такой осведомленности.

— Я много что знаю, — пожала плечами девушка. — С шести лет на станции живу. И потом с хозяином часто куда заходила.

Медина стала ворочаться с боку на бок, периодически приподнимая над собой одеяло. Анарион четко понимал, для кого этот «театр одного актера», но подыгрывать не стал. Зато спросил:

— Как ты тут оказалась?

— Как и многие — на корабль напали. Родители то ли погибли, то ли их куда-то в другое место увезли. Я всё это плохо помню. Ну а здесь за нами старшие дети приглядывали. Особенно Таня. Она нас еще и читать и считать учила. Но ей не повезло — красивая выросла.

— И? — переспросил Анарион с замирающим сердцем.

— Сперва была любовницей хозяина, а потом он ее в бордель продал. Хорошо, что я некрасивая. Значит, при теплице останусь.

Его величество скрежетнул зубами. Медина зря так думала о своей внешности — вполне приятная девушка. Получается, и ее может ждать такая же судьба? Если Псих сдержит слово и отпустит, главное — успеть вернуться. Список оставляемых на станции обязательств продолжал расширяться.

— А ты как?

— Что? — встрепенулся Анарион.

— Как сюда попал?

— Нас предали.

— Вас?

— Со мной был земляк. Зубр его оставил при себе.

— Это плохо, — помолчав пару секунд, но не переставая елозить под одеялом, подытожила Медина. — Зубр злой.

— Злой⁈ — Анарион чуть не расхохотался. — А Псих добрый? — поддел он девушку.

— Да! — горячо заверила Медина. — Он не бьет никого просто так.

— Что же ты тогда мне помогать взялась, раз он такой хороший?

— Я других гладиаторов боюсь, — насупленно проговорила Медина. — А с вами до «Колизея» буду в безопасности… А вам я совсем не нравлюсь? — резко сменила тему она.

Анарион растерялся.

— Почему? Ты милая и симпатичная. И уже определись, «вы» мне говорить или «ты».

— Лучше «ты», — выдохнула Медина. — Хозяин любит, чтобы только к нему обращались на «вы». Но тебе он сказал угождать любыми способами.

И видимо, вспомнив о своем задании, синеглазка уточнила:

— Может, мы все-таки…

— Нет! — категорично произнес Анарион и развернулся на другой бок. — И давай спать. Думаю, всё, на что «хозяин» рассчитывал, он уже увидел.

Стараниями лекарей Фиравел шел на поправку очень быстро. Но Тиадра не успела успокоиться по этому поводу, как тревожные известия прилетели с другой стороны. Причем буквально — в письме, доставленном голубем от Джонатана. Стандартный способ связи подразумевал закладку информации в условленном месте, а вот птица была дана на самый крайний случай. Мужчина паникером совершенно не был, а значит, «тот самый момент» наступил.

Без пяти минут королева-регент развернула письмо трясущимися пальцами. Ситуация и правда была неутешительная: главарям бандитов в Чуждых землях откуда-то стало известно об исчезновении короля Валинора и, что еще хуже, о начавшихся княжеских междоусобицах. Поняв, что обстановка благоприятная и столице будет не до Золотого Сияния, степняки резко стали собирать армию для удара. Джонатан не знал сроков, но призывал отправить усиление на границу как можно быстрее. Дело еще осложнялось и тем, что сам он больше передавать информацию в ближайшие месяцы не сможет, поскольку сломал ногу и вынужден отлеживаться. Всё это очень-очень дурно пахло.

— Мы его не можем оставить там! — тут же объявил Фиравел, читавший донесение одновременно с сестрой из-за ее плеча. — Если узнают, что Джонатан наш человек, его сразу убьют. Да и просто так убить могут — калека же обуза. Надо срочно лететь в Сияние!

— Погоди, — перебила Тиадра, кусая губы и думая о чем-то своем. — Как мы вообще можем быть уверены, что это не ловушка и письмо действительно от него? Да, почерк характерный, но могли и подделать или принудить. Бандиты подозревают, что мы не бросим своего разведчика, а значит, пришлем аэрокар. Еще не хватало рисковать дополнительно эльфами и вручить степнякам машину.

— Если бы была ловушка, то, наверное, «Джонатан» указал бы и место, где забрать, а не заставлял нас разгадывать шарады. Да и зачем тогда писать о готовящемся вторжении? Понятно же, что мы отправим войска!

— Среди бандитов тоже есть не дураки. Не стоит их недооценивать. Информация о вторжении могла быть брошена как приманка, для большей достоверности. А если даже и нет, как ты планируешь искать в степи Джонатана? Да, у нас теперь есть примерная карта, но Чуждые земли — громадная территория, а он может быть где угодно! К тому же там никак нельзя появиться эльфам и остаться незамеченными. У тебя есть какой-то человек на примете, которому можно доверять настолько?

— Осмелюсь предложить свою кандидатуру, — неожиданно раздался рядом уверенный голос мэтра Копалиани.

Тиадра, погруженная в навалившиеся проблемы, даже забыла, что в комнате кроме них с братом кто-то есть.

— Вы? — в голос и практически с одинаковой растерянной интонацией произнесли они с Фиравелом.

— Ну, — тут уже несколько смутился хирург, — надеюсь, что заслужил некоторое доверие с вашей стороны, к тому же я человек и медик, а разведчику нужна медицинская помощь.

— Но это опасно! — выпалила Тиадра. — Вы не владеете оружием и слишком ценны для королевства. К тому же… вы подданный другой страны.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся мэтр, — в случае моей преждевременной кончины Гермес предъявлять претензий не станет. А в плане оружия — в аэрокаре же четыре места. Дайте мне двух воинов для сопровождения.

— Тиадра, это действительно неплохая идея, — убедительно проговорил Фиравел. — Ведь мы не можем оставить там, за горами, на произвол судьбы человека, столь много сделавшего для королевства. Я уже промолчу по поводу его троих детей…

Ага, «промолчу». Тиадра вмиг распознала манипуляцию, но заострять на ней внимание не стала. Судьба разведчика ее волновала не меньше.

— Хорошо, но как вы планируете узнать, где он? Облететь все Чуждые земли никакого времени не хватит.

— Есть у меня идея… — сощурил глаза Фиравел, чем растревожил сестру еще больше.

Княжна с детства знала этот его решительный взгляд и то, что «затеи», рожденные в такой момент в голове брата, обычно ничем хорошим не заканчивались. Но, поскольку других вариантов не было, Тиадра кивнула, потребовав ей доложить, как только идея станет полноценным планом, и вышла из комнаты. В кабинете будущую королеву ожидал целый ворох непросмотренных документов. К тому же необходимо посовещаться с Гектором, какую часть армии и под чьим командованием они отправят в Сияние. Дело не терпело отлагательств. Оставлять родное княжество на растерзание врагу, даже при той нехватке воинов, что у них сейчас образовалась, Тиадра не собиралась.

…Идея же, пришедшая в голову Фиравела, не отличалась оригинальностью. Николас нашел принца на болотах год назад благодаря маячку. Голубя можно отправить назад к Джонатану, снабдив вот таким маячком и безошибочно определить его местоположение. Оставался вопрос, где на Валиноре можно достать подобную необычную вещицу и как ее отслеживать? Тут в голове, словно готовый, всплыл сбитый аэрокар его величества. «МакЛарен» стоял в гараже пункта посадки Аэркараса, до его починки дело пока так и не дошло, но этого и не требовалось. Наоборот, Фиравел планировал раскурочить машину еще больше, извлекая из нее трекер. Сделать это было практически невозможно, не уничтожив окончательно сам аэрокар, но князь решил, что сейчас игра свеч стоит. Чтобы выяснить, как эта штуковина выглядит и что нужно, чтобы ее извлечь неповрежденной, князь Золотого Сияния нашел у Анариона в кабинете пару томов технической документации на приобретенные «МакЛарены». Но после нескольких утомительных часов чтения на галакте совершенно непонятных выкладок, описаний и схем Фиравел всё же сдался и набрал Николоса. Объяснил ему на пальцах, свою мысль, и уточнил, можно ли такую идею реализовать.

— А почему нет, — пожал плечами Ник. — Дуй к разбитому аэрокару, я пока сам погляжу, что тут к чему. И будем извлекать.

— Будем? — не поняв множественное число, уточнил Фиравел.

— Поставишь комм так, чтобы я имел обзор. Твои руки, мои мозги. Всё сделаем, не парься. Я так бомбу обезвреживал и, как видишь, еще жив. А тут всего лишь трекер надо достать, не повредив.

Фиравел с облегчением кивнул. Общаясь с Ником, всегда казалось, что невозможного нет в принципе. Что там Сила! Вот все эти технологически штуки — это настоящая магия. Впрочем, даже благодаря им разыскать Анариона на бескрайних просторах космоса пока не удавалось. С момента исчезновения его величества прошло уже четыре месяца, но Леграссы не теряли надежду найти друга живым, а князь им верил.

Всё, что происходило дальше, говоря необычным языком Ника (нет, это по-прежнему оставался галакт, правда, несколько специфический), было «делом техники». Уже немного поднаторевшему в хирургии Фиравелу «операцию» на неживом теле «МакЛарена» удалось провести филигранно. Трекер благополучно извлекли, причем у машины при этом еще сохранился шанс быть починенной.

Следуя инструкции Ника же, князь настроил в аэрокаре Сияния электронные мозги таким образом, что все данные с трекера поступали на его экран. План был прост: завтра с утра он вместе с Дунканом и одним из воинов своей охраны перелетит в Сияние. Там, на границе с горами, выпустит голубя и дождется темноты и «маршрута». Ну а ночью они смогут бесшумно пересечь Чуждые земли, забрать Джонатана и вернуться. Как бы ничего сложного. Комм есть у него и у Дункана, так что проблем со связью тоже не предвидится. Оставалось самое трудное — убедить в правильности своих действий Тиадру.

Глава 38

Утро у Тиадры выдалось горячим. Княжна хотела срочно отправить армию в пятьсот эльфов на помощь Сиянию, но… Часть сил была брошена на патрулирование Серебряного Ручья и Ясеневого Леса. Несколько отрядов задействовано в поисках Морвэна. И, собственно, основные части во главе с Гектором контролировали Грозовой Берег. При таком раскладе для защиты Аэркараса толком никого бы не осталось. Да, они в самом сердце эльфийских земель, но в сложившейся ситуации удар в это сердце может быть нанесен откуда угодно и в любой момент. В итоге после долгих прений главнокомандующий решил вернуть треть армии в столицу и убедительно просил дождаться подкрепления, прежде чем отсылать войска на границу.

Тиадра умом понимала, что Гектор прав и в случае внезапного нападения на столицу они окажутся беззащитны до подхода сил, но всё равно приказала отряду выдвигаться. Степняки попытаются воспользоваться эффектом неожиданности, раз уже знают, что основная армия королевства растянута. А значит, все события — вопрос ближайших дней. Бандиты не станут медлить две недели.

Еще, как назло, и вдовствующая княгиня Срединного Полесья, мать Таурохтара, прислала ноту протеста, что королевские войска находятся на землях ее княжества, а это она воспринимает как выражение недоверия к ее правлению и вооруженное вторжение. Никаких угроз в тексте не значилось, но Тиадра прочла между строк, словно в детстве слова, написанные лимонным соком: «Или уводите войска с моей территории, или…» Ну, самое паршивое, что она может предпринять, — это объединиться с Лорганом и перевести тихое противостояние в разряд шумного и смертоубийственного. С учетом, что Гектор возвращает в столицу часть отрядов, его армия вполне могла оказаться в меньшинстве, окруженной врагами. Княгиня Срединного Полесья при общении с ней в военном лагере показалась Тиадре женщиной очень адекватной, так в чем же тогда дело? Кто уже успел эту мирную и крайне тактичную леди так накрутить?

Первая мысль проскочила, конечно, о Бериане Морвэне. Но всем княжеским родам отправили письмо с красной полосой, оповещающее, что Бериан теперь враг короны и его укрывательство понесет за собой крайне серьезные последствия. Почему-то не думалось, что пожилая княгиня станет так рисковать. Между ней и Морвэнами не было никакого родства, если только не… Мориэль! Не ждет ли княгиня, накрученная будущим свояком, что для повышения ее лояльности Тиадра отпустит девушку?

Голова буквально дымилась от вопросов и мыслей, как в дверь рабочего кабинета постучали. Тиадра, держащая по распоряжению Гектора охрану прямо внутри комнаты, велела открыть. На пороге стояла служанка княжны Лунного Камня.

— Ваше величество, — изобразив глубокий поклон, начала девушка. — Госпожа умоляет вас об аудиенции! Всего десять минут бесценного королевского времени сделают вашу сестру счастливейшей из смертных.

«Ого, как запела! — ядовито подумала Тиадра, в этот раз почему-то не терзаясь угрызениями совести. — Даже слово „сестра“ вспомнила».

Но вслух произнесла:

— Передайте кузине, что я ее посещу в ближайшие полчаса, — и, когда дверь за горничной закрылась, королева, массируя поясницу и с трудом сохраняя маску спокойствия на лице, поднялась с кресла.

Живот уже выделялся слишком явно и причинял некоторый дискомфорт. Да и походка Тиадры утратила прежнюю легкость. Однако будущая мать наследника, в свою очередь, была бы «счастливейшей из смертных», если бы это были ее единственные проблемы.

— Вы хотели со мной что-то обсудить? — без приветствия начала она, переступив порог апартаментов Мориэль.

Кузина, опасливо глянув на сопровождающего королеву теперь везде и всюду Кьюила, заговорила тихим голосом:

— Ваше величество, вы знаете, как я осуждаю действия отца, но с той минуты, как в столицу пришла информация о его вторжении в Серебряный Ручей, я пленница в этих комнатах! Да, меня сопровождают на прогулку дважды в день, но не дают даже ни с кем общаться!

— Заметьте — вы всё еще пленница! А по мирному соглашению ваша голова должна была уже скатиться с плахи, — Тиадра произнесла это резко и безжалостно, хотя сердце ее и дрогнуло, глядя, как расширяются в ужасе глаза «сестренки». — Так что давайте без сантиментов. Встречи и общения в текущей ситуации я позволить не могу. Есть другие жалобы или пожелания?

Мориэль вся сжалась, видимо, не ожидая от кузины столь хлесткие слова и суровый тон.

— Я лишь хотела снова испросить позволения уехать в Срединное Полесье и поддержать княгиню в ее горе. Как гарант мира, я же больше не нужна во дворце. К сожалению, даже угроза моей жизни не заставила отца остановиться… — губы Мориэль задрожали, а глаза набухли слезами.

Вот только чьей-то истерики Тиадре сейчас и не хватало!

Но Мориэль всё же удалось взять себя в руки.

— Хотите, я выступлю перед Советом или прилюдно на площади, попрошу прощения за действия отца и призову его образумиться наконец и сдаться?

— Нет. Фарс абсолютно ни к чему. Тем более в Аэркарасе есть вдовы и матери погибших воинов, и я не уверена, что смогу обеспечить вашу безопасность вне стен дворца.

— Я же не виновата в прегрешениях Бериана Морвэна! Дайте мне хоть мизерный шанс всё исправить! Я стала заложницей обстоятельств лишь потому, что я его дочь!

— Я тоже стала заложницей обстоятельств лишь потому, что вышла замуж за короля, — отчеканила Тиадра. — Но, в отличие от вашего отца, мой муж всё делал для мира и процветания Валинора. Так что продолжайте нести свой крест, а я понесу свой! — и будущая королева, гордо подняв голову, покинула комнату.

Сейчас, когда планета вот-вот полыхнет синим пламенем, у нее не было прав на такие эмоции, как сочувствие к дочери врага. Тем более когда этот самый враг учинил бойню и до сих пор не пойман, а доселе мирное княжество присылает ноты протеста. Тиадра была слишком слаба в подковерных играх, чтобы понимать, что происходит, зато чувствовала на интуитивном уровне — Мориэль отпускать нельзя.

Желая получить хотя бы небольшую передышку, Тиадра направилась в свои комнаты. Однако перед входом в королевские апартаменты уже топтался Кельторн. «Ну, что еще⁈» — чуть не выпалила в сердцах мать наследника, как камердинер, поклонившись, протянул ей конверт с отлично знакомым гербом Золотого Сияния. Уже преломляя печать, Тиадра догадывалась, что ничего хорошего от послания ждать не приходится.

В первых строчках Фиравел вкратце рассказывал, что точно знает, где искать Джонатана и как он это установил. А вот дальше: «…Согласись, Тиа, из здесь присутствующих только я знаю Джонатана в лицо, поэтому обязан сопровождать мэтра, чтобы его не обвели вокруг пальца. Ты однозначно права — хирург очень ценен для Валинора, а я не такой плохой воин, так что не волнуйся: мы оба с коммами и будем между собой на связи. Пока же вынуждены аппараты отключить, чтобы не попасть в неприятную ситуацию. Позвоню сразу, как пересечем границу обратно. И да, я представляю в каком ты сейчас гневе, и признаю — виноват. По возвращении можешь приказать меня высечь или назначить любое другое наказание на твое усмотрение. А сейчас просто пожелай нам удачи. Твой единственный брат Фиравел».

Кто вообще будет подчиняться приказам королевы, если она родного брата приструнить не в состоянии⁈ Тиадра не была в гневе. Казалось, что сама Вселенная сегодня собралась ее свести с ума. Королева была в безумной ярости! Высечь? Значит, высечь! Не стоило ему бросать слова на ветер! Но главное… Главное, чтобы вернулись живыми…

Трекер сработал, как было задумано. Во всяком случае, поднимая в темноте в воздух над горами аэрокар, Дункан, Фиравел и воин из его охраны на это очень надеялись. «Жучок», привязанный к лапе голубя, преодолел чуть более ста километров по прямой и остановился. Судя по новой карте, в том месте располагался небольшой хутор. Однако даже с выключенными фарами, чтобы себя не обнаружить, лететь в открытую было нельзя. Кружной же путь над горами вне зоны видимости из Чуждых земель занимал бы… часа полтора от силы. Не то время, которое бы требовалось сэкономить. Фиравел с охранником даже не стали снимать визоплазы. Во-первых, хотелось убедиться, что в Чуждых землях Силы по-прежнему нет, во-вторых, если окажется, что она всё же есть, камни могут пригодиться.

План был прост, как прямая палка: аэрокар тихо подлетал в полукилометре от фермы и прятался в зарослях. Эльфы оставались ждать сигнала на комм, находясь у машины, тогда как Дункан, переодетый в степного путника и снабженный легендой о разрушенном при последней тряске поселке, шел проверять, здесь ли скрывается Джонатан. Потом вызывал эльфов, они бы забрали разведчика и уже через час с небольшим оказались в безопасности в Золотом Сиянии. При более плохом раскладе Дункан нажатием одной кнопки предупредил бы о засаде. Вряд ли на ферме оставили слишком много бандитов, так что и при этом варианте Фиравел рассчитывал быстренько вернуться к первому алгоритму.

Но… хочешь насмешить богов — расскажи им о своих планах. Вблизи было видно, что хозяйство сильно запущено, хотя живность в хлеву и имелась. Дункан спокойно вышел на связь с фермы, но разведчика на ней не застал. Еще через некоторое время в крайне скромной деревенской обстановке за столом пили терпко пахнущий травяной настой два эльфа и четверо людей.

— Да, голубь путника прилетел, — кивнула хозяйка, опасливо поглядывая на мужчин с острыми ушами и подливая в кружки кипяток. — Хотите — можете поймать, вон он прячется, там, на притолоке. А путник еще вчера ушел.

— Как ушел? — переспросил Фиравел, стараясь не обращать внимания, как сидящие с двух сторон чумазые пацанята лет пяти-шести прямо на нем с любопытством трогают визоплазы, оружие и кожаные доспехи. — У него же нога сломана?

— Ну так вырезал себе костыли из палок, брусок к голени привязал и пошел, — развела руками степнячка. — Сказал, что не может оставаться, за семью боится.

Женщина была уставшая, измотанная, и от этого возраст ее казался неопределенным. Впрочем, если мальчишкам по пять, то вряд ли больше тридцати пяти.

— Вы одни живете? — с напряжением уточнил Фиравел, опасаясь внезапного появления «гостей».

Мотивы Джонатана ему были понятны, но всё же поступок казался чересчур сумасбродным: сколько времени потребуется, чтобы пересечь сто километров по пересеченной местности на костылях⁈

— Да, — кивнула хозяйка, и явных следов лжи князь Золотого Сияния на ее лице не увидел. — Мы сюда перебрались после того, как наш поселок развалил дракон. Муж еще тогда пропал, может, чудовище его и сожрало… Ферма так-то давно заброшенная стояла.

— Дракон⁈ — шокированно переспросил Дункан.

— Ну да, он живет во чреве планеты и, когда голоден, ворочается, и разверзается земля. И дракон ест всё, что туда падает. А… у вас разве не так?

Фиравел уже слышал версию его величества, поэтому любопытствовать не стал, а быстрее перенаправил тему в нужное русло:

— А путника вы откуда знаете?

— Так он полгода назад появился. Много нам помогал и с едой, и по хозяйству… Но часто пропадал, наверное, не приработки нанимался. А еще у него где-то есть семья. Я ему предлагала отлежаться, пока нога заживет, но он и слышать ничего не захотел. А вы правда из-за гор прилетели?

Фиравел кивнул, поднимаясь. Потом, когда они решат вопросы с Джонатаном, надо будет и эту семью в Сияние забрать, но пока не стоит давать им надежду. Даже если предки или муж этой женщины в чем-то провинились, причем здесь пацаны? Почему они должны мучиться в жутких условиях, а потом от безысходности, вероятно, и пополнить ряды бандитов?

— Он бы далеко не ушел, — вставая с места, подытожил разговор Дункан. — За сутки, на костылях, даже если не хватит болевой шок… Километров пятнадцать, не больше. Мы быстро это сможем осмотреть, — и мэтр выразительно взглянул на князя.

Фиравел не в тему заметил, что доктор отчего-то слишком бледный, освещение, что ли, в этой избе такое…

Да, с аэрокара, если включить фары и знать направление, на поиски много бы времени не ушло. Придется, правда, рассекретиться, и есть риск оказаться сбитыми, как Анарион с сестрой, но не бросать же теперь Джонатана на произвол судьбы!

— Вы можете указать, куда он пошел? — уточнил князь у хозяйки.

— Так в ремесленный поселок вроде… Только туда вам опасно — головачи часто там бывают, вас враз отличат. И вот даже его, — и женщина кивнула в сторону Дункана, — больно холеный.

— Далеко поселок-то?

— Где-то сутки ходу и есть, может, полтора, смотря как топать.

— Лучше бы полтора, — ворчливо проговорил Фиравел, накидывая капюшон.

Вернувшись к аэрокару, князь с хирургом еще раз сверили карту. Ближайший путь к Сиянию действительно шел мимо поселка. Тем более у Джонатана должны быть драгоценные камни на экстренный случай, чтобы выменять на них какую-нибудь лошадь с телегой. На обычную в своем состоянии он при всем желании не сядет.

— Хозяйка, скорее всего, увидит аэрокар, тем более раз мы включим фары, — впервые с момента прилета подал голос охранник.

Фиравел опробовал визоплазы. Сила была! Причем в достаточном количестве! Значит, в своих догадках Анарион прав: мир меняется. Абсолютно пустые ранее Чуждые земли после землетрясений и разломов покрылись сеткой новых лей-линий. Энергия Валинора рвется наружу. Эльфы когда-то давно сумели ее приручить и впредь сумеют использовать и перенаправить, было бы время! Как же не хватает его величества! Впрочем, сейчас об этом думать некогда, у их маленького отряда есть четкая задача.

Дункан завел машину, и «МакЛарен» взмыл. Хирург включил фары в режим широкого обзора, и все трое пассажиров приникли к окнам в надежде отыскать Джонатана раньше, чем их заметят головачи из поселка. Впрочем, учитывая то, как степняки верят в дракона, если повезет, они и аэрокар примут за какую-нибудь мифическую, вылетевшую из преисподней тварь.

Аэрокар шел медленно, но фары уже выхватили строения на окраине поселка. Дальше подлетать было опасно. Неужели Джонатан успел дойти до жилищ и где-то остановиться?

— Может, я схожу, прикинувшись путником, попрошусь на ночлег и попробую что-нибудь разузнать? — напряженно предложил Копалиани.

— Тут наверняка все друг друга знают как облупленные. И любой чужак вызовет недоверие. Тем более с расспросами. Не вариант… — подумал Фиравел вслух. — Какая вообще вероятность, что человек с переломом успел бы уже до поселка добраться?

— Крайне низкая, — сразу ответил хирург. — Думаете, мы его просмотрели?

— Или так, или он вообще сказал фермерше одно, а сам выбрал другой маршрут. Давайте полетим назад, но сдвиньтесь, мэтр, левее. Попробуем захватить территорию побольше.

Дункан, управляющий аэрокаром, послушался, и буквально минут через десять полета охранник воскликнул:

— Погодите, вон в траве, вам не кажется, среди палок какое-то тело?

Копалиани тяжело выбрался из машины последним, и Фиравел, успел заметить, как хирург достал из походной аптечки (такую князь год назад видел у Николаса) шприц и сделал себе укол в шею. Что это вообще значит? Князь не слышал, чтобы у мэтра имелись проблемы со здоровьем, тем более требующие такого радикального вмешательства, но вопросы, поскольку они были не одни, всё же задавать поостерегся.

«Телом» действительно оказался Джонатан. Дункан проверил пульс, осмотрел повреждения и, неутешительно цыкнув на месте перелома, скомандовал:

— Грузите его осторожнее в аэрокар и летим быстрее. Думаю, здесь не только болевой шок, но уже и сепсис, — и мэтр, снова достав пенал аптечки, сделал пострадавшему два укола.

Фиравел, памятуя прошлогодний опыт спасения принца, догадался, что это антибактериальная и регенеративная сыворотки. К сожалению, Анариону в тот раз они не сказать чтобы помогли. Наконец группа загрузилась в аэрокар, и Дункан попытался задать кратчайший безопасный маршрут. «МакЛарен» набрал высоту, но тут начало происходить что-то непонятное. Фары были выключены, однако снизу стали видны четкие контуры снова приближающегося поселка.

— Мэтр, вы что, выставили трассу по короткому маршруту? — с тревогой уточнил Фиравел.

— Нет, я ввел тот же путь, по которому мы прилетели, — не менее удивленно ответил Копалиани, переходя на ручное управление и разворачивая аэрокар в ту сторону, где, по его мнению, располагалась ферма. — Приборы что-то сбоят. Тут бывают геомагнитные бури?

— Не знаю, что это, но пылевые бывают точно. А теперь еще и возмущения Силы из-за разломов.

— Черт, — выругался Дункан, пытаясь синхронизировать аэрокар и комм. — Даже компас нормально не работает. Фары мы включить не можем, боюсь, визуально я вас куда-нибудь не туда завезу, а Джонатану срочно нужно оперировать ногу, иначе придется ампутировать. Если инфекция его не убьет раньше.

Глава 39

Дункан критично оглядел комнату, в которой на большой кухонный стол уложили Джонатана. Ферма сейчас являлась единственным местом, где представлялось возможным провести операцию, но даже всех собранных источников света не хватало. Перелом паршивый, кость сдвинута и раздроблена, придется выбирать осколки, а это и на Гермесе с его техникой ювелирная работа. Тем более хирург понимал — времени у него крайне мало. Он сделал себе антибактериалку и обезболивающий укол, но температура уже поднималась, и дальше игнорировать явные симптомы собственного состояния было так же глупо, как испуганному ребенку прятаться, закрыв лицо ладошками. Дункан должен успеть подлатать разведчика так быстро, чтобы сохранились силы и на себя. Оставить Вестеле вдовой второй раз он не имел никакого морального права.

— Переводите животных из хлева в дом. Стол, Джонатана, воду инструменты — всё в хлев. Я загоню аэрокар, будем освещать помещение фарами, — распорядился он, направляясь к машине.

Ветер во дворе уже основательно бесновался, и приходилось прикрывать лицо руками, чтобы пылью не забивало нос и глаза. Да уж, будем надеяться, что сарай сбит прочно и в самый неподходящий момент им ничего не свалится на голову или «операционный стол». В более жутких условиях хирургу работать пока не приходилось. О шансах на успех Дункан пытался просто не думать. Обезбола хватит еще на пару часов — как же это сейчас мало!

Фары «МакЛарена» осветили помещение так, что било по глазам. Хорошо хоть у машины был регулятор насыщенности света. Дункан разложил инструменты, облачился в спецодежду и скомандовал Фиравелу:

— Будете мне ассистировать, вставайте по правую сторону. Если я потеряю сознание и вы не сможете меня в ближайшие пять минут привести в чувство — дочищайте рану, зашивайте, накладывайте лангет. И помолитесь, чтобы этого хватило.

— Почему вы опасаетесь потерять сознание? — сглотнув, переспросил Фиравел.

— Всё потом, давайте начинать, — пресек разговоры мэтр и взял скальпель.

Сарай, на счастье, был крепкий, хотя отчетливо слышалось, как воет снаружи ветер и стучат доски. Эльф-охранник отошел подальше вглубь хлева, чтобы не мешать. Запах «квартирующих» здесь обычно животных бил по обонянию и вызывал тошноту. Или это, несмотря на сыворотки, уже прогрессирует его состояние? Дункан попытался максимально абстрагироваться от собственного тела и его симптомов, извлекая одну за другой щепки из раны. Боль снова начала пробиваться сквозь препарат яркими всполохами, так что хирургу приходилось сжимать зубы и замирать. Князь всё это видел, но вопросов не задавал. Путевый малый! Будь он на Гермесе, Копалиани бы, пожалуй, взял его к себе в ординатуру. Когда Дункан наконец закончил основную работу, он, не говоря лишних слов, отодвинулся от стола и уступил место Фиравелу.

— Зашивайте! Вы часто делали это на трупах, поверьте, разницы, кроме эмоциональной, абсолютно нет. А вы, — это уже эльфу-охраннику, — чтобы не открывать ворота, через заднюю дверь сходите в дом. Я видел там большое напольное зеркало. Несите его сюда.

И, когда эльф ушел, добавил Фиравелу, который корпел над швом:

— Князь, у меня острый аппендицит, так что сейчас закончим с разведчиком и будем удалять. Выбора нет.

Парень на минуту замер, потом резко развернулся, округлив глаза, в которых плескалась паника.

— Вы хотите, чтобы я вас оперировал⁈ Но у меня не хватит ни умения, ни знаний!

— Я понимаю и не требую невозможного. Ваша задача будет также подавать мне инструменты и не позволить хлопнуться в обморок. Справитесь?

— Вы сами себе хотите делать полосную операцию⁈ — с еще большим ужасом переспросил юный князь.

— Такие прецеденты были в истории11[10] . Значит, это возможно. В любом случае такой вариант лучше, чем даже не попытаться.

Раздался резкий хлопок дальней двери, видимо, эльф, неся зеркало, не смог ее вовремя придержать.

— Мне может потребоваться поменять наклон зеркала, — обратился Копалиани к эльфу-охраннику, — а князь не должен прикасаться ни к чему, кроме стерильных инструментов. Вы с этим справитесь? Мне важно знать сейчас, что вас не стошнит или вы, не дай бог, не завалите трюмо.

Эльф твердо кивнул.

— Не волнуйтесь мэтр, я родился в деревне и часто видел, как потрошат животных, — и тут же стушевался, похоже, поняв, как это двусмысленно звучит.

Но хирурга сейчас корректность высказываний интересовала в последнюю очередь. Куда важнее, что парень сможет справиться с заданием. Дункан лег, подобрал наклон отражающей поверхности и освещение, сделал себе обезболивающую блокаду и, выждав положенное время, взялся за скальпель.

Аппендикс был воспаленным и плотным, а в брюшной полости уже набралось прилично жидкости. Разрыва, к счастью, еще не произошло. Главное, не думать, что в зеркале ты видишь собственные внутренности. Операция в принципе пустяковая, руки должны ее помнить сами по себе. Какая ирония! За все последние годы биосуществования, когда хирургу было абсолютно плевать, наступит ли завтрашний день, ничто ни разу его жизни не угрожало. А вот сейчас, когда вернулись краски и любовь и даже появился шанс стать отцом, такая нелепая напасть.

Голова от напряжения и лихорадки начала кружиться. Надо продержаться! Осталось всего чуть-чуть. Обработать место отсечения отростка антисептиком, заправить его внутрь, начать сшивать брюшину. Перед глазами заплясали белые бабочки, и хирург закрыл веки, чтобы дать небольшую передышку мозгу от концентрации. В ноздри ударил резкий запах аммиака, Дункан от неожиданности тряхнул головой и распахнул глаза. Черт, он всё же отключился.

— Спасибо, — хрипло бросил мэтр Фиравелу, подающему ему новые стерильные инструменты.

Правильно зашить мышцы брюшины. Он здоровый молодой мужчина, они ему еще пригодятся. Стежок, опять стежок… Дальше уже просто кожа, если что, ее и князь заштопает. Дункан, однако, умудрился сделать и это сам, следом уколов регенералку. Запас «контрабандного» для Валинора вещества иссяк, но он непременно обсудит данный вопрос с Анарионом, как только тот вернется. Он выживет. Король — вернется. Не обсуждается. Аксиома. В этот момент снова резко стало темно. Сознание мэтра тут было уже ни при чем. Просто у аэрокара иссякли батареи.

Анарион быстро шел по коридору, рассчитывая как можно скорее выполнить очередное поручение Психа, передав Зубру накопитель информации. Выигранное время он планировал потратить на обследование прилегающих к посадочному доку коридоров. Хотя бы вполглаза посмотреть на шахту, по которой движется электропоезд и на запорные механизмы шлюзового отсека. Если дед прав и это именно те модификации створов, о которых он думает, то отключить их получится не только из Центра управления базой, но и непосредственно из технического обслуживающего пункта. Относительная свобода передвижения по станции, которую Рио получил в статусе телохранителя, давала ему неплохую возможность сбора информации. Но даже с неоценимым вкладом деда дело продвигалось довольно медленно.

Неожиданно из узкого бокового ответвления, ведущего к техническим лестницам дока, кто-то выскочил и, схватив Короля Варваров за грудки, дернул его на себя, в проход. Что этот «кто-то» — та самая озабоченная, прекрасно владеющая катаной девица, Анарион понял только в тот момент, когда напавшая была впечатана грудью в стену с зафиксированными руками и шеей.

— Оу! Я не против грубого секса, но не с самого же начала! — ехидно прохрипела она.

Король, цыкнув от раздражения, отпустил навязчивую девицу и уже собрался уходить, как она шепотом протараторила:

— Псих, Зубр и еще несколько боссов сделали на тебя ставки: попытаешься ли бежать и насколько сильно сможешь продвинуться.

Анарион на долю секунды замер, а потом продолжил свой маршрут, словно ничего не слышал. Никто не должен знать, что он понимает галакт.

Значит, вот где тот подвох, который по ночам смущал его величество. Видимость расширившейся свободы была фальшивой. Лишь условием для удачного тотализатора на его жизнь. Неожиданно на душе полегчало. Всё встало на свои места. Если понимаешь мотивы противника, противостоять ему уже проще. Впрочем, до битвы в «Колизее» Анарион и не планировал делать резких движений. Но вот зачем его предупредила эта… Ирис? Король вспомнил ее имя, произнесенное глашатаем при выходе на арену. Полный диссонанс между нежным цветком и этой гарпией. Правда ли захотела предупредить по личному желанию или подослана Зубром, который поставил на «не побежит»? Демоны побери, почему же всегда всё так сложно…

Король Варваров передал накопитель из рук в руки, как ему и велели, и медленно пошел на выход, стараясь внимательнее, но не слишком явно осмотреть ангар. Сейчас в нем, кроме корабля Зубра, ютилось еще два мелких транспортника: старый корвет и чья-то новая навороченная яхта. Пираты таких заметных судов не использовали. Похоже, на станцию прибыла какая-то шишка. Яхта была бы хороша для захвата — маленькая, маневренная, и, скорее всего, большую часть охраны визитер берет с собой.

Но сегодня — завтра они точно не побегут, а значит, надо выбирать из тех вариантов, которые останутся здесь после «Колизея» или когда ему удастся связаться с Рохом. Транспортники были обвешаны вооружением, и если подобрать момент, когда товар из них уже выгрузят, а новый еще не привезут… Охрану наверняка отпустят на отдых, а на корабле оставят человек пять несчастливчиков, запечатав двери. Для их открытия должна появиться веская причина, такая, например, как возвращение хозяина или… внутреннее задымление?

Если вскрыть систему вентиляции, имитировать пожар… Психология людей, знающих, что они не в космосе, такова, что с большой вероятностью охрана попытается разблокировать шлюзы и выбежать через выход. В общем, транспортники — наилучший вариант для спасения, и добывать дальнейшую информацию надо на них. К тому же, раз их два, есть надежда, что хотя бы один к моменту побега будет в доке. Плохо, что их площадь слишком обширна и может таить сюрпризы. Он, Бес и Рох. Деда как боевую единицу не рассматриваем. Если успеют нормально подготовиться, шансы их, в общем-то, довольно велики. Тем более уже удалось выяснить, как, не попадая внутрь центра видеонаблюдения, можно вызвать сбой всех камер на станции.

Анарион еще раз окинул взглядом ангар и поспешил обратно. Псих обещал к завтрашней тренировке предоставить список «какая конюшня какого жеребца выставляет». В его лексиконе смертоносные поединки в «Колизее» назывались именно так. Странно, что всем боссам очень нравилось слово «хозяин», но от термина «рабовладелец» они как минимум морщились. Даже в этом лицемерие.

Занятия галактом с Мединой прошли снова не очень толково. Анарион старательно изображал полную неспособность к языкам, и, кажется, они оба получали удовольствие от разыгрываемого для камер спектакля. Хоть такая смешная месть и не решала проблему, видимо, и его величество, и девушка представляли, как бесится сейчас с той стороны монитора Псих, и от этого на душе становилось чуточку светлее.

На удачу, в этот день умотавшись больше обычного, Анарион заснул быстро. Перед его мысленным взором уже поплыли леса Валинора, как в сознание ворвался Мединин голос:

— Рио, ты же еще не спишь?

Вот ё! Только же удалось задремать!

— Что? — пробурчал его величество, не открывая глаз.

— Почему ты меня отталкиваешь? Я же вижу, что ты… эм-м… хочешь…

Снова здорово! Анариону-то показалось, что эту тему они в прошлый раз полностью закрыли. Псих и все вокруг считают девушку его любовницей. Что ей еще надо?

— Я женат на любимой женщине. Теперь мы можем к этой теме не возвращаться?

— Но ее же здесь нет. Она никогда не узнает, — спокойно продолжила Медина.

Нет, она правда не понимала!

— Достаточно того, что об этом буду знать я. А я никогда никого не предавал и начинать не собираюсь.

— Какое же это предательство⁈ — удивилась девушка. — Это всего лишь обычные потребности организма. Ты же от еды не отказываешься…

— Это демагогия!

— Что? — растерялась Медина.

— Отмазка для слабаков, — рыкнул его величество. — Давай уже спать!

— Не получается, — грустно вздохнула девушка. — Не спится что-то. Тревожно. Скажи, а эльфы и люди могут иметь детей?

— Могут.

— Я бы родила тебе малыша. Он бы вырос такой же красивый и сильный. И с глазами, как серебро… — и это так мечтательно прозвучало в голосе девушки, что Анарион потерял дар речи и содрогнулся.

Только этого ему сейчас не хватало! Стать объектом девичьих грез.

— Медина, — твердо сказал его величество, — ты просто меня не знаешь. Я недобрый. Совсем. И я убивал. Много. И убью снова.

— Ты собираешься хранить верность той, кого больше никогда не увидишь, — не соглашаясь, произнесла девушка.

Похоже, в ее глазах это был перевешивающий всё аргумент. Приехали…

— У нас истинный брак. Он остается в силе и после смерти. Мы обязательно увидимся в Бессмертных землях.

— Ты веришь в загробный мир?

— А ты нет?

— Не знаю… Наверное, было бы хорошо, если бы он существовал. Расскажи о своей планете.

Анарион уже перестал удивляться логике девушки и тому, как спонтанно она меняет темы.

— Это небольшая планета, вдали от цивилизации, — принялся рассказывать его величество, вспоминая картины родных мест. — У нас почти всегда лето и тепло. Очень чистый воздух, который пахнет травами. Много лесов и цветов в полях, а вода в реках такая прозрачная, что, если ты довольно прыткий, рыбу можно поймать и руками. Эльфы ценят жизнь и красоту. Мы не убиваем животных ради забавы. Только в случае крайней нужды или в целях пропитания…

Его величество почувствовал, как выровнялось дыхание Медины. Не прошло и пары минут, как она спала. А вот к Анариону сон теперь не шел совсем. Что ему делать с этой новой проблемой? Влюбленная девчонка в его план совершенно не вписывалась.

Глава 40

Дункан проснулся от громкого петушиного крика. Крайне неожиданный звук. Кажется, под такой будильник ему еще просыпаться не приходилось. Живот болел, но на фоне вчерашнего — терпимо. Комм, который Дункан и сам не помнил, когда надел на руку после операции (а может, и не он, а Фиравел ему?), показывал температуру тела 37,6 градуса, что для второго дня вполне приемлемо. К вечеру регенералка разгонится, а через неделю он про это досадное недоразумение даже и не вспомнит. А вот пришел ли в себя Джонатан?

Хирург чуть приподнял голову, однако разведчика не увидел и забеспокоился. В этот момент скрипнула воротина, и в хлев на одной ноге запрыгал путник, поддерживаемый с двух сторон эльфами. Дункан выдохнул и откинул голову назад. Вот дурики, можно же было вопрос с естественными нуждами решить и проще. Хотя Дункан сразу примерил это «проще» к себе и сконфузился. Ну да, тут вопрос воспитания, конечно. Но раз прыгает — значит, всё вполне неплохо.

Солнечный свет заглянул в помещение, и от зеркала, по-прежнему стоящего у стены, рассыпались солнечные зайчики. Пахнуло свежим воздухом, хотя характерные «ароматы» хлева Копалиани тоже уже замечать перестал. Жизнь продолжалась, и это было главное. Совсем скоро они уберутся отсюда, и он сможет обнять свою белокурую девочку. Сердце окутало теплотой и нежностью, когда Дункан представил, как Вестеле стоит сейчас у окна и расчесывает, смотря вдаль, длинные русые волосы. Кажется, он справился. Жить будет. Не подвел ее. Вот только…

— Князь, — позвал Дункан, сам поражаясь, какой его голос слабый и дрожащий.

Фиравел как раз снял с плеча руку Джонатана и подскочил к хирургу, хватая кружку и маленькую мерную ложечку.

Точно! Пить чертовски хочется, и губы пересохли, но Копалиани сейчас думал не о том. На ферму могут заявиться головачи. Это и для их группы будет крайне печально, и хозяйку под монастырь подведут. По-хорошему ему бы еще хоть несколько часов полежать, хотя… потом может выйти, что придется «полежать» уже по-плохому.

— Вчера сели аккумуляторы у машины? — наконец спросил он то, что хотел, сделав пару глотков воды.

— Не волнуйтесь, — разулыбался Фиравел.

По всему было видно, что парень крайне доволен собой.

— У нас есть запасные, которые я снял вместе с трекером. Давно поставили, можно улетать. Только вот… — и Фиравел замялся. — Вам разве уже можно?

Копалиани прикинул риски: если медленно, не делая резких движений, перебраться в машину, выставить автопилот прямо до Аэркараса, но, конечно, кружным путем и повыше…

— Да, будем улетать, — кивнул он князю, опираясь на предложенную ему руку, чтобы подняться.

Вестеле сидела в Зале Совета по правую сторону от Тиадры и только диву давалась, как вчерашняя княжна Золотого Сияния выдерживает чудовищный прессинг. Джоралф требовал созвать полный Совет как можно быстрее, чтобы уже раз и навсегда решить вопрос с регентством. Конечно, с одной стороны, в этом была заинтересована и сама Тиадра, но с другой — гарантированно у них всего четыре голоса. Четыре из семнадцати. От всех остальных можно ждать всего что угодно. Поэтому чем дольше получится увиливать от созыва Совета, тем больше шансов хотя бы прояснить положение сил. Да, на стороне Тиадры армия и теперь еще и гномские кланы, но не ввязываться же в масштабную войну. Тем более когда того и гляди степняки ударят в спину или Сила планеты начнет прорываться не только в Чуждых землях. Даже Вестеле Анариона чудовищно не хватало — и как человека, который мог держать в руках весь этот бедлам, и как стратега, и как друга. Про Тиадру тут и говорить нечего. Вестеле всячески старалась поддерживать в ней веру, но, опираясь на собственный горький опыт, безумно боялась, что королева с некоторыми отличиями повторит ее судьбу.

Мысли невольно унеслись к Дункану. После заключения брака у них еще раз состоялся странный разговор о детях.

— Если бы мы могли завести ребенка, ты бы хотела второго? — Вестеле в тот момент лежала на плече мужа, и он не мог видеть ее глаз.

Что, конечно же, к лучшему. Как ответишь на этот вопрос? Скажи «да» — и любимый человек опять провалится в бездну терзаний из-за своего недуга. Скажи «нет», и Дункан может подумать, что ее чувства к нему не так сильны, раз она не готова скрепить их эльфенком.

— К чему этот вопрос? Я счастлива и, надеюсь, ты тоже. Если случится, что боги таки даруют нам дите, то и это будет прекрасно, — постаралась она, как истинная представительница эльфийской расы, обойти острые камни.

— Андориэль намекнул мне, как коллега, что ты недавно родила, и хотел дать настойку, чтобы повременить с новой беременностью. Но я сказал, что шансов и так нет. Тогда он неожиданно предложил мне пузырек со свойствами, в корне противоположными. Якобы ему не случалось видеть, чтобы он не помог. Не сейчас, конечно, а когда и если ты захочешь и будешь готова. Но я боюсь дать тебе эту надежду, официальная медицина шансов мне не оставила.

— Накилону почти год, так что можешь начинать принимать лекарство. Если чудо произойдет — будем радоваться, если нет — будем просто продолжать радоваться друг другу.

С тех пор они к этой теме не возвращались. Однако врать самой себе, как говорят жрецы, тоже грех. Вестеле безмерно обожала сына, и участь не иметь других наследников ее абсолютно не пугала. Но если бы он появился… их общий с Дунканом малыш… пожалуй, княгиня стала бы еще счастливее. Хотя само появление мэтра в ее жизни было чудом и желать большего уже просто неприлично! В мужчине, пришедшем из другого мира, она неожиданно нашла опору и утешение. Новую любовь, хотя до этого Вестеле была уверена, что эльфийка может полюбить лишь единожды. Или это такой же всем удобный блеф, как с враньем? Вестеле, конечно, старалась избегать лжи, но и в ее убийственную, сводящую с ума силу она теперь не верила. Ложь тоже бывает разная, и далеко не от всякой мутнеет рассудок. Мысли эти свои крамольные она, правда, никому не озвучивала. В конце концов, еретического в них содержалось не меньше, чем в идеях Тиадры производить собственное горючее для кораблей.

В этот момент дверь Залы Советов внезапно распахнулась, и на пороге возник взъерошенный посыльный.

— Ваше величество, вас умоляют прибыть в пункт посадки! На связи Сияние. Степняки прорвали границу и вот-вот захватят лайнер.

Дни шли загруженные тренировками, изучением базы и псевдоуроками галакта с Мединой. Девчонка, кстати, рассказала очень много полезного о станции и быте ее обитателей. Различные мелочи, но при составлении грамотного плана побега они стали бы весьма полезны: информация, кто дежурит на посту, насколько халатно относится к своей работе, что можно сделать, чтобы его отвлечь, и так далее. Все эти нюансы складывались в копилку будущей свободы.

С самой же девушкой Анарион очень старался держаться холодно-отстраненно, чтобы не подпитывать в ней лишних надежд. Хотя периодически, ловя ее обожающий взгляд, очень расстраивался, понимая, что это не помогает. Чтобы забыть Рейвен, у его величества ушло много трудочасов, и, к счастью, девушка не стояла перед глазами, тогда как Медина была вынуждена каждый вечер приходить в камеру короля и ложиться в его постель. Врагу не пожелаешь.

С Рохом связаться по-прежнему не удавалось. Похоже, единственной ниточкой для связи была Ирис, всю дорогу вращающаяся где-то на орбите его величества. Другие гладиаторы уже язвили на тему, что срочно надо отращивать косы, вон вокруг Короля Варваров девки так и вьются. Но только Анарион подозревал, что отнюдь не в личной симпатии тут дело. Скорее Зубр велел глаз с него не спускать. Использовать гладиаторшу как связного, если она и правда шпион, всё равно что самолично засунуть голову тигру в пасть. Однако мысли об этом всё активнее его величество посещали. Дрессировщики проделывают такой трюк регулярно, и большинство из них живы, может, и здесь единственный шанс получить желаемое — это пройти по грани? Хорошо бы скормить Ирис какую-то дезинформацию и посмотреть, как будут развиваться события… Но провернуть эту аферу до «Колизея» уже не было времени, так что Анарион решил пойти ва-банк и, подкараулив Ирис в одном из полузаброшенных переходов, в лоб попросил ее передать сообщение Роху. Да, прямо вот так, в открытую, на галакте. Зубр, наверняка эту информацию прибережет для личной выгоды, а Рио, если что, сделает вид, что уроки Медины не прошли даром.

— Передай Мраку, что, если получу свободу, я за ним вернусь. Скажи, что я его прошу, — последнее слово Анарион выделил голосом, памятуя о взрывном характере князя Срединного Полесья, — вести себя аккуратно и дождаться этого момента.

Ирис, быстро сообразив, что хозяйка положения сейчас она, облокотилась на переборку и, вызывающе обведя языком полуоткрытые губы, с придыханием поинтересовалась:

— А что я с этого получу⁈

— А что ты хочешь? — тут же парировал Анарион, хотя в душе у него всё заныло, предвкушая просьбу, выполнить которую он не сможет.

— Билет на волю.

— В каком смысле? — опешил его величество.

— В прямом. Я бегу вместе с вами. И не надо мне вчехлять, будто не собираешься. Ты умный и сильный, я вроде тоже не идиотка и уверена — пригожусь. Опять же, кроме меня, с Мраком тебя никто не сконтачит.

— Можешь не верить, но я просто планирую выиграть «Колизей» и покинуть базу именно таким путем. А если бы собирался бежать, то уж точно тебя бы не посвятил в свои планы. Тебе же будет выгодно выслужиться перед Зубром. Представляю, сколько бы он поднял бабла на тотализаторе!

— Заметь, — хищно сощурила глаза Ирис, и с ее лица вмиг исчезло выражение мартовской кошки, — про пари тебе сказала я, иначе бы ты о нем знать не знал. И ты разве не ближайший прихвостень Психа? А я почему-то тебе доверяю…

— Зря.

По лицу Ирис скользнула гримаска разочарования, но потом она бросила:

— Ладно, всё скажу. Только это не поможет…

И, прежде чем Анарион успел что-либо уточнить, Ирис резко подпрыгнула, схватилась за проложенную сверху трубу, подтянувшись на руках, выбралась на ее поверхность и, сделав довольно изящный кувырок, вкатилась в открытое окошко вентиляции. Весь финт занял всего несколько секунд. Король, оглядевшись по сторонам в поисках камер, повторил «упражнение», разве что протиснуться в вентиляцию он не мог. Короб не был рассчитан на его размах плеч, а вот Ирис, похоже, запросто перемещалась по станции таким образом тайно от всех. Но ведь эту возможность она сейчас Анариону сознательно показала?

Король спрыгнул обратно в коридор и поспешил в сектор Психа. Пожалуй, если всё же придется бежать, стоит попробовать взять Ирис в союзники. Она могла оказаться тем недостающим звеном в отношении информации и связей, которого при составлении плана им с дедом не хватало. Хотя с тем же успехом могла оказаться и их прямой дорогой в мир иной, но разве этим они и так не рискуют постоянно?

Сборы в полет к «Колизею» не были долгими — личных вещей у Анариона по-прежнему не имелось, поэтому король просто принял душ, оделся и сел на кровать ждать. Медина пристроилась рядом притихшая и совершенно несчастная. Его величество очень переживал за то, как сложится ее дальнейшая судьба, но абсолютно ничего сделать до собственного освобождения с этим не мог.

— Я выиграю, получу свободу, потом вернусь и тебя выкуплю, — пообещал он, чтобы хоть как-то приободрить девушку.

На самом деле король собирался отнюдь не выкупать, а уничтожить весь этот гадюшник, но Медина бы при таком раскладе тоже бы свободу получила.

— А что я буду делать потом? — понуро спросила она.

Разумный вопрос. Как может распорядиться волей человек, который с шести лет жил в рабстве?

— Я тебе найду хорошую фермерскую семью на Валиноре. Будешь так же работать с растениями, как здесь. Понравится — останешься, сможешь со временем кого-то выбрать и создать семью. Родить эльфенка, ты же этого хотела? — его величество улыбнулся, хотя ему такая мимика далась непросто.

— Я тебе хотела родить, а не не пойми кому, — надулась Медина, отворачивая голову в сторону.

— Чем меньше будешь меня видеть, тем скорее забудешь. На Валиноре много достойных мужчин, и однажды тебе кто-то из них по-настоящему понравится. А не как я сейчас, от безысходности.

Медина шмыгнула носом, похоже, плакала. Анарион повернул ее лицом к себе и вытер слезы, как младшей сестренке.

— Ну, хватит. Мне предстоит серьезный бой, а ты тут влажность разводишь…

— Прости, — проговорила сквозь всхлипы девушка, но, уткнувшись в королевскую грудь, разрыдалась еще сильнее.

В такие моменты Анарион как никогда чувствовал свое бессилие. Женские слезы его совершенно выбивали из колеи, но тут как раз дверь камеры открылась, и на пороге возник один из охранников. Он положил «сбрую» на пол у входа и, кивнув, мол, «я жду снаружи», закрыл за собой.

Анарион поднялся. Говорят же, долгие проводы — лишние слезы. Жаль, за ним не пришли раньше. Не сумел он успокоить Медину, скорее больше душу девчонке разбередил…

— Погоди, — кинулась к нему «любовница», когда король уже защелкнул ошейник и собирался перешагнуть порог. — Поцелуй меня один раз, на прощание!

Внутри Анариона всё перевернулось, когда он увидел эти синие, полные слез и мольбы глаза. Но он лишь покачал головой.

— Прости. Так будет еще больнее, — и вышел за дверь.

Захлопнувшаяся переборка шлюза разделила его жизнь на «до» и «после». Всё, о чем сейчас надо было думать, — это предстоящие бои. Его величество старался рассматривать их лишь как вехи на пути домой, а людей, которых ему предстояло убить, — как вынужденные жертвы, которые есть на любой войне. В конце концов, никто из его соперников далеко не безгрешен и тоже пойдет по трупам.

Первые дни в «Колизее» и первые битвы не задержались в сознании короля. Он заблокировал все чувства и просто шел к своей цели — колол, рубил, кромсал, выигрывал. Анарион не отслеживал строчки в турнирной таблице. То, что завтра уже финал, известие принес крайне довольный Псих. Потом он «отечески» похлопал своего «призового жеребца» по плечу и, давая ему возможность как следует отдохнуть, удалился.

Перед главным боем Анарион спал всю ночь спокойно и крепко. Мысль, что это может быть его последняя битва, он старался не выпускать дальше подвалов подсознания. Идти на бой, тем более такой важный, можно только в полной уверенности в своей победе, и никак иначе. Сейчас любые сомнения — это проигрыш. В этот раз даже Тиадра и Валинор не приснились, будто почувствовали, что королю нужны силы и не надо его вообще ничем тревожить. Главный бой будет с Конаном. Собственно, что-то такое он и подозревал — у Зубра отборная и крупная «конюшня», так что сразу можно было предположить, что в финал выйдет кто-то из его гладиаторов. Странно, что Конан согласился, ему-то до свободы оставалось рукой подать. Видимо, за победу хозяин пообещал очень значительный куш.

Знакомство Анариона с одним из любимцев Зубра было недолгим, и каких-либо эмоций в его сторону король не испытывал. Тем лучше, проще будет драться и убить. Симпатия, как и ненависть, только бы осложнила процесс. И слава богам, что у Ирис он выиграл бой, тем самым выкинув ее из претендентов на «Колизей». Убить женщину было бы значительно сложнее. Конан против Короля Варваров. Как по́шло.

Анарион подтянул доспехи (для «Колизея» кожевник шил лично на него, тут Псих расщедрился, ничего не скажешь) и надел лежащий на койке ошейник. Не только рабовладельцы боялись гладиаторов, но и охрана. Даже от камеры до арены рабов провожали исключительно в «сбруе». Ну конечно, они же звери! Интересно, а сами рабовладельцы и их прихвостни кто тогда⁈

Ошейник размагнитили уже после того, как за соперниками, выпущенными с двух противоположных входов, опустились металлические решетки. Вот оно — самое злачное место пиратского мира. Сейчас на трибунах смотреть финальный бой собрались несколько тысяч человек. И все они ради этого отстегнули гигантскую сумму за билет, и еще более ощутимую, делая ставки. Королю было абсолютно безразлично, сколь велик куш, который Псих срубит на его победе, лишь бы всё быстрее уже закончилось. Трибуны шумели, лучи софитов скользнули по арене, представляя гладиаторов, потом наконец бьющий по глазам свет убрали, и его величество смог разглядеть противника. Вот в эту самую секунду Анариона впервые с момента попадания в плен охватила паника.

Глава 41

На другом конце арены в аналогичной боевой экипировке стоял Таурохтар. Был же объявлен Конан⁈ Конан выигрывал предыдущие бои, Анарион хоть и не всматривался в турнирную таблицу, но присвоенную князю Срединного Полесья кличку Мрак он бы непременно заметил. Роха здесь вообще не должно было быть! Впрочем, с момента прибытия в «Колизей» Конана он тоже не видел. Злость начала подниматься внутри, раскручиваясь, как кнут, и хлестать по нервам с оттяжкой. Выходит, Конана заменили на Таурохтара с самого начала главных соревнований? Мог ли об этом не знать Псих? Или они специально с Зубром постарались устроить поединок подраматичнее? Хотя по логике обоим это было невыгодно.

Противники начали сближаться. Стоять соляным столбом на арене в финальной битве вообще не вариант, но и что делать дальше, Анарион не представлял. Он видел сосредоточенное лицо князя и его горящие ненавистью глаза. Эх, жаль, они так и не прояснили, за что Рох питает к его величеству столь мощную антипатию. Хотя теперь, конечно, без разницы.

Сталь зазвенела о сталь, князь напал яростно, Анарион пока лишь блокировал удары, ему нужно было время подумать. Найти выход. Должна же существовать какая-то лазейка!

Таурохтар сражался отчаянно. По-настоящему. Он не тянул время и не играл. Анариону пришлось пару раз перейти в контратаки, после чего на предплечье Роха появился длинное рассечение, но это его не отрезвило. Трибуны бесновались, минуты шли, с обоих противников уже катился градом пот, но силы были равны. Или, во всяком случае, таковыми казались. Анарион крутил в голове ситуацию и так, и эдак, затягивая бой, то отступая, то делая вид, что нападает, но при этом пытаясь не нанести реального вреда. Рох же наседал, стараясь во чтобы то ни стало выиграть, а значит, и убить.

Какого демона⁈ Король же обещал себе вернуться к семье, следовательно, переступить через любые внутренние ограничения! Почему же сейчас Анарион медлит? Рох сделал выбор первым, в конце концов! Для Короля Варваров это будет не единственная смерть на его совести, разве большая цель не достойна подобной жертвы? Его величество, не придумав решения, искал изо всех сил компромисс с совестью, но даже это у него сегодня не получалось.

Мечи в очередной раз встретились, мужчины посмотрели друг другу в глаза. И Анарион, естественно, не мог знать, что Рох увидел в его, но ярость на лице князя на мгновение спала. Он сдернул свой меч, чуть развернулся для замаха и бросил на синдарине:

— Позаботься о моей матери!

Следом острие анарионовского клинка, пробивая кожаный доспех, вошло Роху в бок. Выскользнувший из раны меч был обагрен кровью, и король шокированно смотрел на него, не веря своим глазам. Он знал тактику боя Таурохтара, предвидел, что от него можно ожидать, — и никак, вот абсолютно никак в тот момент времени тело князя не могло оказаться в том месте, на пути королевского меча. Если только не…

Князь инстинктивно схватился за бок, зажимая рану плохо слушающейся левой рукой. Еще раз попытался взмахнуть мечом, однако силы его оставили, и Рох, сделав пару неуклюжих шагов и уже не удерживая равновесие, рухнул на пол арены. Самым гуманным было сейчас как можно быстрее закончить этот бой, прекратив страдания поверженного эльфа. Анарион скинул с себя оцепенение, но вместо того, чтобы добить лежащего у его ног противника, поднял голову и громко обратился к замершим в ожидании трибунам:

— Господа довольны финальным боем?

— Да-а-а! — понеслось с разных сторон — публика была заведена и разве что не ерзала на своих местах.

— Конан достойно сражался?

— Да!!! — послышалось еще гуще — аудитория бесновалась и легко вовлекалась в непонятную для нее игру.

— Свободные люди согласны сохранить ему жизнь?

— Да!!! — снова понеслось со всех сторон раньше, чем многие прокричавшие это слово сообразили, под чем, собственно, подписались.

— Я хочу поговорить с хозяином до нанесения последнего удара!

И Анарион, демонстративно положив меч, пошел в сторону входа и, добровольно надев лежащую там «сбрую», принялся ждать. Псих появился через пару минут, бешеный от ярости, как медведь-подранок.

— Что ты устроил? — зашипел он, стараясь держать лицо перед многочисленной публикой.

— По правилам «Колизея» вы можете пожелать забрать себе поверженного гладиатора. Титул и победа за вами сохранятся.

— К херам мне титул⁈ Они будут иметь право снять свои ставки!

— Многие уже выкрикнули «да» и постесняются выглядеть жмотами друг перед другом. А если даже и заберут — вместо меня у вас будет равный по силе и способностям гладиатор.

— Куда он «будет»⁈ — Псих разве что не брызгал слюной. — Ему и до утра не дожить! Я не стану тратить заработанные средства на лечение в медкапсуле!

— Одна небольшая операция, дальше я его выхожу сам. С чем вы останетесь, когда я уйду? А тут достойная замена. Да вы куда больше соберете на регулярных боях, даже если часть публики сейчас снимет ставки.

Псих, тяжело дыша и раздувая ноздри, что-то подсчитывал в голове. Скорее же! Роху нужна помощь сейчас, жизнь и так утекает из него с каждым ударом сердца.

— Еще одно условие! — рявкнул наконец рабовладелец. — Ты остаешься на год и участвуешь в следующем «Колизее»! И оно не изменится, даже если твой протеже прямо сейчас откинет копыта!

— Я согласен, — выпалил Анарион.

— Нет, так не пойдет! Жизнью Медины поклянись, что ты остаешься.

— Клянусь!

Псих довольно кивнул, взял микрофон и, махнув группе санитаров, чтобы занялись полумертвым гладиатором, вышел на арену для важного объявления.

Тиадра стояла в переговорной пункта посадки Аэркараса и не могла поверить, что трагедия, разворачивающаяся сейчас в тысяче километров от этого места, реальна.

— Ваше величество, экипаж готов лететь. Мы ждем приказа, — закончил сжатый пересказ последних событий дежурный.

Приказа. Какой ужас. То есть ей вот прямо сейчас требуется определиться, кто будет жить, а кто — умирать⁈ Пульс стучал в висках, ладони вспотели. Где же ты, Анарион, когда так нужен⁈ Даже Фиравела рядом нет… Гектор!

— Мне надо буквально несколько минут подумать! — проговорила Тиадра и выключила связь.

Вестеле стояла рядом, белая как полотно. Не стоит и на нее взваливать бремя ответственности. Будущая королева-регент достала комм и попыталась набрать Гектора. Тщетно. А минуты между тем идут, и, пока она здесь мечется и не знает, что предпринять, в Сиянии, возможно, погасли искры еще нескольких невинных жизней.

— Ваше величество, я знаю, что вы невысокого мнения о моих рекомендациях, — издалека начал Джоралф, который находился тут же, в комнате, но обе женщины в этой острой ситуации о нем забыли. — Но всё же я пока первый советник и должен предупредить, что любые уступки шантажистам приводили обычно к более печальным последствиям в будущем. Тому в истории масса примеров! Не факт, что, отдав бандитам корабль с экипажем, мы потеряем только это. Степняки могут обмануть, они же не эльфы, и прихватить заложников с собой. Или потом натравить на лакомый Валинор пиратов. А если внутрипланетная Сила, о которой вы так печетесь, действительно вырвется наружу, у нас будет на один лайнер для спасения меньше. Мы уже и сейчас, по моим скромным подсчетам, даже эльфов всех забрать не сможем…

— Погодите, — опережая Тиадру, перебила советника княгиня Серебряного Ручья, — я верно понимаю, что вы предлагаете ждать подхода армии и бездействовать? Да, подземный гараж пункта посадки взломать никому не по силам, но вы же четко слышали — степняки будут убивать заложников каждые четверть часа! Уже показательно казнили трех эльфов! Да и каково экипажу, когда там, на поверхности, среди заложников могут оказаться их близкие и друзья?

Джоралф сжал губы, помолчал несколько секунд, а потом все-таки произнес:

— Простите, княгиня, но вы с ее величеством обе матери, а это накладывает свой отпечаток и искажает ваше восприятие. Поэтому вопросы военной тактики испокон веков решали мужчины. Это как шахматы. Если мы сейчас не станем поддаваться на провокацию и дождемся подхода основных сил…

— В ближайшие часы погибнут десятки, а то и сотни жителей Сияния, среди которых женщины, дети и старики, — закончила за него Тиадра. — Вы правы.

На лице Джоралфа проскользнуло удивление.

— Вы правы, я женщина и скоро буду матерью, и это накладывает свой отпечаток, — затем будущая королева развернулась к пульту и включила связь.

Лицо связного было каменно-нечитаемым.

— Еще жертвы? — уточнила Тиадра, и ее голос предательски дрогнул.

— Две пожилые эльфийки и ребенок, — угрюмо проговорил связной.

Вчерашняя княжна Золотого Сияния чуть качнулась, не глядя, оперлась рукой на подлокотник кресла, но произнесла твердым голосом:

— Предоставьте бандитам корабль с экипажем. Но предупредите — щит будет открыт только в случае, если все заложники останутся на поверхности. Семьи экипажа будут продолжать получать его жалование вплоть до возвращения кормильцев.

Связной кинулся выполнять распоряжение, хотя по его лицу, как и раньше, не было понятно, считает ли он действия королевы правильными. Тиадра и сама сомневалась, однако иначе поступить не могла. Куда бы бандиты ни летели, у экипажа останется шанс оттуда вернуться. Дорогу же назад из Бессмертных земель уже не найти.

Тиадра почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо. Вестеле. Пытается ей дать понять, что она рядом и поддерживает. Всё равно не легче. Джоралф тоже тут. Стоит и молчит, но будущая королева даже спиной чувствовала осуждение в его позе и стиснутой ниточке губ.

Тем временем на экране появились события, разворачивающиеся внутри гаража. Переговорный пункт, с которого же открывали планетарный щит, обустраивался изолированно, поэтому на всё, что происходило около лайнера, оставалось лишь смотреть через экран установленного там монитора.

Гараж стал наполняться людьми и гномами. Эльфов среди степняков не было, ну или единицы, незаметные в общей толпе. Боги, сколько же их⁈ Связной сказал, что, по предварительным данным, больше тысячи. Конечно, у гарнизона одной башни не оставалось шансов выстоять против такой орды, тем более что они применили какие-то взрывающиеся средства. А ведь Анарион подозревал, после того как их аэрокар сбили, что у степняков имеется и инопланетное оружие. Впрочем, если нефть, о которой думала Тиадра, в степи таки есть, такое оружие могло быть и самодельным. Прав Анарион — слишком долго королевство закрывало глаза на то, что творится у него под боком. А расхлебывать это всё приходится ей.

Экипаж ожидаемо обыскали и отобрали визоплазы. Четырнадцать эльфов против такой вражеской тучи, да они бы и с Силой ничего не смогли сделать, кроме как с честью умереть. Наконец погрузка закончилась, и было видно, как открывается массивный створ подземного гаража, запуская внутрь совсем не соответствующий моменту радостный солнечный свет. Лайнер вздрогнул и медленно, словно через силу, начал набирать высоту.

И Тиадра, наблюдая за этим сквозь экраны двух мониторов, вдруг случайно заметила, как до побеления вцепились в столешницу пальцы связного. Ситуация была паршивая сама по себе, но почему-то в этот момент бывшая княжна Золотого Сияния подумала, что есть и еще что-то. Неясное ощущение заставило ее сделать шаг в сторону и опуститься в кресло.

— Эвенар, вы можете выйти с лайнером на связь?

— Не положено, ваше величество. Можно заставить нервничать бандитов, а это сейчас было бы крайне непредусмотрительно, — отчеканил эльф, словно цитируя заученную методичку.

Потом его голос неожиданно обрел живость, и мужчина добавил:

— Вы верное решение приняли, даже не сомневайтесь, — потом снова тревожно глянул на связное устройство, как будто на что-то надеялся.

И Тиадра, немного понимающая в данных на экранах, поняла, что, несмотря на то что корабль уже вылетел, эльф не спешит снова закрывать «окно» в щите. Чего он ждет? Тревога начала стягиваться, как пружина. Но задать вопрос Тиадра не успела. В динамике неопределенно булькнуло, и слабый, с сильной одышкой голос проговорил:

— Протокол двенадцать активирован. Выставил автопи-пи… — и дальше снова помехи и тишина.

— Эвенар, что за двенадцатый протокол? — потребовала Тиадра.

— Разработан первопереселенцами на случай захвата космического судна, — уклончиво ответил эльф, не сводя глаз с экрана, на котором был виден пульсирующий сигнал с лайнера, развернувшегося и снова приближающегося к щиту.

— Что в нем конкретно, демоны тебя задери! — не выдержав, вскипела мать наследника престола.

— Капитан корабля активирует в системе внутренней вентиляции выброс отравляющего газа. Он без запаха и цвета и крайне быстрого действия. Так как экипажи проходят еженедельную процедуру его вдыхания, то у команды развивается определенная резистентность, позволяющая продержаться дольше неподготовленных эльфов и вернуть корабль на прежний курс.

Опять эта зазубренная методичка! Но самое важное Тиадра ухватила. Как же хорошо, что она успела сесть, потому что в этот момент земля у нее точно бы выскользнула из-под ног. Корабль вернется, но… огромной братской могилой. Разве этого она желала, разрешая взлет⁈ На экране, установленном в переговорной пункта посадки Сияния, была видна суета в подземном ангаре. Носилки, кушетки на колесиках, мельтешащий персонал. Может… всё не настолько безнадежно?

— А… какой устойчивости к воздействию газа удалось добиться у экипажа постоянными тренировками? — прочистив горло, с трудом выдавила из себя Тиадра.

— По-разному, — привычно уклонился от точного ответа Эвенар. — Да, были побочные эффекты в виде удушья и рвоты, кратковременной потери сознания, но в целом эльфам, кто давно в экипаже, всегда удавалось легче пережить «прививку», чем новичкам.

— Почему… — Тиадра постаралась вдохнуть поглубже, так как воздуха престало хватать и ей. — Почему ты мне сразу не сказал о протоколе, когда ждал решения⁈

Эвенар нахмурился.

— У летного отряда свои правила, ваше величество. Сведения о протоколе двенадцать не подлежат разглашению. И… экипаж знал, на что идет. Вы не волнуйтесь.

Не волнуйтесь⁈ Тиадра, чувствуя себя массовым убийцей и полыхая от гнева, лишь смогла судорожно сглотнуть, когда солнечный свет, поступающий в гараж, перекрыло брюхо садящегося корабля. Персонал ринулся внутрь. Воздействие газа было довольно кратковременным и позволяло лекарям и их сподручным беспрепятственно войти в лайнер и выносить тела. Демоновы первопереселенцы, они и это предусмотрели!

Тиадра приникла к экрану, стараясь разобрать хоть что-то. Эвенар тоже утратил хладнокровность и с трудом сдерживался, чтобы не покинуть пост, кинувшись помогать в ангар. Часть тел складывали вдоль стены, сразу накрывая белым полотном. Некоторые шевелились на носилках, кого-то беспрестанно тошнило, однако живые точно были. Но много ли? Тиадра не представляла, сколько вот так просидела в безмолвном ужасе, взирая на экран. Кажется, способность нормально дышать к ней вернулась, лишь когда пришла информация — экипаж был в состоянии разной тяжести, но живы все. Во всяком случае, пока.

— Мне надо отдохнуть, — глухо произнесла Тиадра, поднимаясь с кресла.

Дальнейшим урегулированием ситуации в ее родном княжестве могли заняться управляющий и Джоралф. Хотя вот где сейчас должен быть Фиравел.

Однако следом тотчас пришла мысль, что брат мог там оказаться не сейчас, а в сам момент прорыва границы или когда бандиты пересекали княжество, направляясь к пункту посадки и беря в заложники всех, чьи поселки находились по пути. Не было бы у нее тогда больше брата. И Тиадра возблагодарила богов за то, что Фиравел находился в этот момент далеко.

Глава 42

Псих заплатил за капсулу по минимуму, так что, едва заштопав, Роха вывезли пристегнутым к каталке и так погрузили на корабль. Князь метался в горячке, бредил и в себя не приходил. Псих при этом, несмотря на в общем-то выгодные для него условия, оставался раздраженным и назначил вылет, вообще не заботясь о том, выживет ли теперьего собственность. У него в любом случае оставался Анарион, да еще крепко удерживаемый таким лакомым крючком, как Медина.

Король хорошо понимал логику «хозяина» и был уверен, что тот непременно где-то на нем отыграется. Уже сам факт, что «мясо» навязало правило игры, не мог остаться безнаказанным. Но всё это будет потом. Сейчас главное — вытащить князя с того света. Не дать ему уйти в Бессмертные земли. Но единственным доступным его величеству средством на корабле оказалась тряпка, которой он, намочив ее в холодной воде, обтирал земляка. И молитвы, о которых, к своему стыду, Анарион вспомнил впервые за долгое время.

Перелет не был коротким, но Рох пришел в себя уже только на станции. Он осмотрел крайне аскетичную камеру Анариона и выдохнул сквозь потрескавшиеся от долгой температуры губы:

— Шикарно. Даже стол есть.

Король воспринял это как неловкую попытку пошутить и постарался улыбнуться в ответ.

— Как себя чувствуешь?

— Как кусок мяса, у которого вдруг появилось сознание.

— Да ты сегодня прямо сыпешь остротами! — усмехнулся его величество.

— Больше в моем состоянии ничего не остается. Как… ты уговорил спасти мне жизнь?

— Это длинный рассказ, а пока тебе надо беречь силы.

В этот момент переборка открылась, в нее впорхнула Медина и, повиснув у Анариона на шее, расцеловала его в обе щеки. Король ее хмуро отстранил, но презрительное выражение лица у князя уже успело появиться.

— Ну ладно я, но от тебя такого не ожидал, — проговорил Рох, прикрывая глаза.

Что-либо объяснять сейчас Таурохтару было небезопасно, да и нет за его величеством вины, в которой бы пришлось оправдываться.

Между тем Медина, встав спиной к камере, аккуратно извлекла из рукава комбинезона две шприц-ручки — с зеленой и синей полосами — и прошептала:

— Ирис передала, сказала, что ваш друг знает, от кого, и это должно помочь.

Анарион насторожился. Зачем вдруг Ирис помогать? А Зубру, пожалуй, есть резон по-тихому добить проигравшего гладиатора, чтобы никому не достался. Однако князь неожиданно открыл глаза, и в них промелькнула какая-то… нежность?

— Коли, хуже точно не будет, — прошептал раненый, и Анарион, с удивлением для самого себя, решил его послушать.

Оба укола были сделаны под прикрытием поправления одеяла. С камеры, смотревшей сзади, что там на кровати за возня, всё равно толком не разобрать.

— Я вернусь попозже, чтобы ты мог сходить на ужин, — проворковала Медина и, снова спрятав в рукав пустые шприц-ручки, выскользнула из комнаты.

— Зачем ты так поступил? — шепотом спросил Анарион на синдарине.

Несмотря на закрытые глаза Роха, он понимал, что тот не спит.

Князь увиливать не стал, ответил просто и прямо:

— Ты, конечно, та еще сволочь, но Валинору нужен больше.

— Раз ты сегодня такой щедрый, — ухмыльнулся его величество, — может, заодно объяснишь, за что меня так ненавидишь?

Рох открыл глаза и пристально всмотрелся в лицо Анариона, а потом, поскольку тот взгляд так и не отвел, горько выдохнул.

— Ты и правда не понимаешь…

— Да, не понимаю, — начал закипать молодой король. — До плена мы с тобой разве что на советах виделись. Неужели идея с аэрокарами тебе показалась настолько аморальной⁈

— При чем здесь аэрокары⁈ — в свою очередь опешил Таурохтар. — Я полюбил Мориэль, когда ей только исполнилось пятнадцать. С трудом дождался ее совершеннолетия и сразу сделал предложение. У нас были замечательные отношения, я чувствовал, что тоже ей глубоко небезразличен. Но она сказала, что ей рано и надо подумать… Тогда я в это искренне поверил и продолжил ждать. Озарение пришло ко мне, лишь когда ты вынудил ее переселиться во дворец. Бериан углядел в тебе лучшую партию и, видимо, всячески давил в этом плане на дочь.

Таурохтар закашлялся, инстинктивно зажимая руками шов.

— Ладно, потом расскажешь, — оборвал его Анарион, протягивая пластиковый стакан с водой.

Раненый приподнял голову, сделал пару глотков, потом, шумно выдохнув, снова откинулся на подушку.

— Просто во рту пересохло. Раз уж спросил, теперь терпи. Мне тоже эта исповедь крайне неприятна.

— Ну, я пока ничего неприятного в ней не увидел, — шепотом констатировал Анарион, отставляя стакан. — Да, вокруг меня было полно девиц на выданье с «хитрыми» планами их отцов. И что? В этом моя вина? Ну прости, я тоже, в какой семье родиться, не выбирал.

— Но ее ты заставил жить во дворце!

— Говори тише, тут камера, а синдарин можно прогнать через переводчик! — огрызнулся его величество. — Лишь потому, что только так удавалось сдерживать Морвэна!

— Не юли, Лаутиэль! Я виделся с Мор перед советом по аэрокарам. Она мне попыталась вернуть кольцо и была уверена, что ты не сегодня завтра сделаешь ей предложение. Я видел, как она светится, и да, ревновал! Чертовски обидно, что после всех лет она предпочла тебя.

— Понимаю. Но всё равно еще не вижу, в каком месте я сволочь…

Рох уже агрессивно дышал, и на коже от плохо сдерживаемой ярости стали появляться красные пятна. Анарион только открыл было рот, чтобы сказать, что разговор, который мешает выздоровлению, точно не к месту, как князь продолжил, переходя на едва различимое шипение:

— Ты женился на другой! Разрушил наше счастье, воспользовался чувствами Мор, и в итоге королевой стала Тиадра!

— Воспользовался чувствами? — оторопело переспросил его величество, пытаясь понять, в правильном ли значении до него дошел смысл сказанной князем фразы. — Да я ее ни разу даже не поцеловал!

— Так же как вот эту? — ехидно переспросил Рох, кивнув на дверь.

— «Вот эту», кстати, тоже, — ровно ответил Анарион. — Только нашему «хозяину» об этом знать не надо.

Таурохтар вперился в него, словно пытался прочесть мысли. Король спокойно смотрел на него в ответ. В итоге Рох уступил первым, закрывая веки.

— Я тебе не верю, — устало проговорил он голосом, в котором, однако звучало сильное сомнение.

Раздался щелчок входного створа — вернулась Медина. Король поднялся, бросив:

— Дело твое, но я сказал правду.

И вышел из комнаты. Пора было переходить ко второй части плана, если они таки собираются отсюда убраться.

После злосчастных событий в Сиянии прошли сутки. А Фиравел набрал со своего комма и того раньше, как будто Вселенная наконец над Тиадрой сжалилась. Брат с Дунканом летел напрямую в Аэркарас, поэтому еще не знал о произошедшей трагедии. И королева распорядилась, чтобы Фиравел явился к ней незамедлительно по прилете.

Когда юный князь зашел в кабинет, Тиадра жестом приказала охране удалиться. Естественно, с момента получения письма она уже сто раз остыла, да и победителей не судят, но воспитательный разговор, который она собиралась провести, не был предназначен для посторонних ушей.

— Я очень рад и восхищен, что в ситуации с прорывом тебе удалось решить вопрос малой кровью и даже сохранить корабль, — начал брат невпопад, присаживаясь на кресло перед письменным столом.

Ага, значит, уже успели рассказать. Но тема сейчас не об этом.

Тиадра встала и, не зная с чего начать, сперва ответила:

— Я не считаю, что столько смертей, с чьей бы они ни были стороны, малая кровь. Победа осталась за нами, хотя в этом особо нет моей заслуги. Восхищаться надо экипажем и нашими предками, которые предвидели возможность захвата судна. Однако я тебя вызвала поговорить о другом, — и мать наследника, сама себе напоминая прогуливающуюся гусыню, сделала несколько шагов по кабинету. — Я тоже рада, что Джонатан спасен, Дункан жив, а Сияние хотя бы на время сможет чувствовать себя спокойно. Как только ситуация в королевстве стабилизируется, мы передвинем границу вглубь степи и, надеюсь, решим вопросы с разломами. У меня лежит уже целый ворох документов от ученых мужей — электростанции на Силе, как планировал Анарион, смогут стать реальностью. Но сейчас я не о том…

Тиадра шумно выдохнула, живот перевешивал, поясницу тянуло, тревожило же ее другое. Брату надо преподать урок, иначе завтра он снова ослушается ее приказа и натворит бог знает каких бед. В их случае они не просто брат и сестра, и несоблюдение субординации недопустимо.

— Ты нарушил данное мне слово! Без разрешения покинул столицу, рисковал собой и аэрокаром. Что будет, если каждый в королевстве начнет делать так, как считает лучше именно он? Сомневаюсь, что с Анарионом ты вел себя так же!

— Я готов понести наказание…

Тиадра всё же думала, что до этого не дойдет. Что брат признает свою неправоту, повинится и… больше так не будет. Но сейчас с его стороны она видела лишь спокойную непоколебимую уверенность в правильности своих действий. Это ее снова разозлило. Будущая королева-регент подошла к шкафу и… достала оттуда розги.

— Что ж, если до тебя не доходят слова, — жестко проговорила она, стараясь смотреть Фиравелу прямо в глаза, — значит, действительно придется по-другому.

Тиадра надеялась, что брат смутится, обратит всё в шутку, ну или в конце концов просто скажет, что всё это ни к чему, и пообещает подчиняться.

Но вместо этого Фиравел встал, скинул камзол и, через голову стянув рубашку с визоплазами, совершенно серьезно проговорил:

— Запри дверь, а то, если кто зайдет, что-нибудь не то подумает.

А потом просто прошел к стене и оперся на нее руками.

— Не волнуйся, я кричать не буду.

Кричать хотелось Тиадре. Он творящегося в стране кошмара, от неспособности управлять королевством, что, казалось, с такой легкостью проделывал муж, от невозможности даже самого близкого сейчас эльфа заставить себя услышать.

Будущая королева смотрела на красивую загорелую спину брата, и в голове крутилась всего лишь одна мысль: «За что он со мной так⁈» И какая же она дура! Не заметила, как Фир вырос, и ему давно не десять лет, чтобы напугать батогами. Но, сказавши «а», уже придется говорить и «б».

Прутья со свистом разрезали воздух и… были брошены на пол. Тиадра села прямо там, где стояла, и, закрыв лицо руками, в голос зарыдала. Следующее, что она почувствовала, как Фиравел крепко обнимает ее и прижимает к себе, видимо, стараясь, чтобы по помещению не так громко разносились всхлипы.

— Ну что ты, что ты⁈ — вот теперь испуганно забормотал он.

— Почему ты так со мной? — сквозь слезы проговорила будущая королева.

— Я думал, ты сможешь выпустить свою агрессию и тебе будет лучше…

— Фир, ты идиот! Как мне может стать лучше, если я причиню боль тому, кого люблю? Ты хоть на маковое зернышко представляешь, как мне тяжело? Я не готова тянуть на себе королевство! Не для этого была рождена! Да и как навести порядок, когда даже ты, мой родной брат, делаешь что хочешь? Я бы уже, ей-боги, ушла в монастырь, и пусть здесь все перегрызутся, но Анарион этого никогда не поймет. А я не такая сильная, как он, понимаешь?

— Нет, Тиа. Ты себя просто недооцениваешь. Даже у самых сильных эльфов случаются минуты слабости. Я действительно знаю, что виноват, и обещаю, больше этого не повторится. Отныне любое твое слово для меня закон. Обещаю! Но и ты научись меня слышать, договорились? И перестань оберегать, как ребенка.

Тиадра кивнула, с трудом, правда, представляя, как сможет это сделать. Фиравел встал, натянул рубашку, затем подал руку сестре, помогая ей подняться.

— А теперь давай сядем за стол и обсудим текущие проблемы, как взрослые эльфы.

Анарион заметил, как Бес, увидев его на пороге столовой, изменился в лице, но в секунду вернул на него маску безразличия. Взяв положенный паек, они сели за свой обычный стол.

— Значит, не отпустил… — прошипел сквозь зубы Бес, наклонившись лицом к тарелке.

Они давно привыкли общаться именно так, не давая возможности определить их слова с изображения камер.

— Не представилось случая узнать, я раньше предложил остаться добровольно.

— В смысле? — Бес, забыв о предосторожности, потрясенно вскинул голову.

— Долго рассказывать, но такова была цена жизни Роха, — пробормотал Анарион, почти упираясь ртом в ложку.

Бес поспешно уткнулся в свою посудину.

— И что теперь?

— А теперь, пока Псих спокоен и думает, что Рох еще минимум дней десять будет недееспособен, мы скроемся отсюда в конце недели. Ты с нами?

— Вам нужен пилот, — с раздражением в голосе проговорил Бес.

— Я этого не скрываю, но тебя бы позвал в любом случае.

— Каковы шансы?

— Выше нулевых.

Бес расхохотался.

— Вот что мне в тебе нравится, Рио, ты не теряешь чувство юмора даже в этой дыре.

— Никогда не знал, что оно у меня в принципе есть.

— И какой план?

— Окончательный будет ясен после того, как я переговорю с Ирис.

— С Ирис? — опять воскликнул Бес, так что на них стали оборачиваться. — Только не говори, что ты хочешь связаться с этой психопаткой! Она же полный неадекват, даже для «макаки»!

— Тише, — рыкнул его величество. — Мы тут все как бы не цветочки. Она нам нужна. Не волнуйся, если что-то пойдет не так, ничьих имен, кроме моего и Роха, она не узнает.

— Дед, ты что молчишь? — возмутился Бес.

— Ирис нам нужна, — пробормотал старик. — Придется рискнуть.

— Так, тогда я тоже хочу знать план. Не собираюсь идти на бойню, как баран на веревочке.

— Справедливо, — кивнул Анарион, поднимаясь из-за стола, — но давай уже в следующий раз, иначе вызовем подозрения.

Бес молча взял старика под руку, и тот тяжелой шаркающей походкой поплелся вместе с гладиатором к своей камере. Его величество знал, что дед куда бодрее и активнее, он сам велел ему притворяться, но и пробежка может предстоять приличная.

Даже если всё пойдет, как задумано, в плане слишком много дыр. Но выбора уже нет — или они попытаются в конце недели, пока Псих спокоен и Рох «гостит» в камере Анариона, или им придется задержаться минимум на год. И то не факт, что работорговец сдержит слово и отпустит. Насчет же своей клятвы король не рефлексировал. Точнее, он загнал это чувство глубоко в подсознание. Король обещал себе переступить через любые ограничения морали на пути домой? Значит, сделает. Тем более даже смешно держать слово, данное рабовладельцу, человеку, который сам лишен чести и удерживает других людей насильно. Фактически решает, кому жить, а кому умирать. Нет, клятвопреступление его величество не тревожило. Медину он возьмет с собой. Захватит в последний момент, чтобы у девушки не появилось возможности сознательно или нечаянно сорвать им побег.

А сейчас ему предстояла встреча с Ирис. Гладиаторша казалась самым шатким звеном в их плане, однако без нее не было шансов даже попытаться. Весь побег базировался на том, что по станции удастся отключить видеокамеры. Старик нашел уязвимое место, указал, где находится блок, принимающий в себя все внутренние сигналы, перед тем как они уходят на пульт. Тем не менее добраться до него, причем не вызвав подозрений, не получилось бы. Поэтому беглецам кровь из носу требовался хотя бы один бластер или любое другое оружие, способное выстрелом пробить обшивку и уничтожить находящийся за ней блок. Если дед просчитался и узел внутренних камер не там, то они попали уже на самом первом этапе. Хотя, не попробовав, не проверишь. Да, возможность удачного исхода невелика, но она всё же есть…

В одном из технических переходов Ирис объявилась сама, выпрыгнув откуда-то сверху, словно караулящая добычу кошка.

— Так-так! Пришел поблагодарить за жизнь друга? — она разве что не облизнулась при этом, окинув Анариона плотоядным взглядом.

Король не отреагировал. Он уже понял, что это своего рода защита перед внешним миром. Ирис не настолько «отбитая», насколько хотела казаться.

— Спасибо. Но у меня к тебе предложение. Ты хотела бежать? Добудь бластер или любое дальнострельное оружие, и ты в команде.

Ирис задумалась. Несколько минут они простояли в тишине, потом гладиаторша уточнила:

— Когда надо?

— Оптимально — к концу недели. В дни боев по базе передвижений намного больше, мы не будем так заметны.

Ирис оживилась.

— Зубр завтра улетает по делам. Бластер я достать, конечно, не смогу, но могу забраться в его коллекцию холодного оружия.

— Оно бы нам тоже не повредило, но нет. Нужно что-то способное поразить цель на расстоянии метров в двадцать и с хорошей пробивной силой. Есть идеи?

Глаза Ирис загорелись.

— Разборный блочный лук подойдет? Зубр сделал к нему на заказ настоящие стрелы.

— Отлично! В субботу он мне нужен к началу обеда. Сигнал к его началу звучит по станции в одно время?

— Да.

— Значит, встречаемся здесь же в субботу.

— А где гарантии, что, получив свой лук, ты меня не кинешь? — хищно сощурилась Ирис.

— А где гарантии, что ты прямо сейчас не пойдешь к Зубру и меня не сдашь? — парировал Анарион.

— Ладно, — махнула рукой гладиаторша, — квиты. Но имей в виду — постараешься меня бортануть, подниму такой шум, что никто не уйдет живым.

Анарион согласно кивнул. Подставлять Ирис он не собирался. Несмотря на… странности в ее психике, назовем это так, девушка вызывала куда больше доверия, чем основная часть гладиаторов.

Глава 43

Лорган Гаер догадывался о намерении Бериана захватить Серебряный Ручей и избавиться от мешавшего ему наследника княжеского титула. Амбиции князя Лунного Камня были Лоргану понятны — захвати пункт посадки, и можно начинать диктовать свои условия даже королю. А уж в отсутствие короля и подавно. Время для перекраивания мира была самое что ни на есть подходящее. Князь Грозового Берега уже видел себя первым советником по правую руку от трона, однако поднимать свои войска не спешил.

Прежде всего потому, что Керавэн, а у нее чутье на такие вещи, твердила, что лучше перебдеть и дождаться, пока Тиадра уведет от границ их княжества как можно больше сил. Лорган уже договорился на вторую партию инопланетного оружия с проверенными контрабандистами, так что, как только корабль прилетит, вот тогда и настанет время выдворять аэркарасские войска с пункта посадки. Уйдут добром — значит, армия Грозового Берега получит оружие куда более мощное, чем всё до этого на Валиноре. И уж тогда разделается с теми отрядами, которым не повезет остаться у его границ. Не уйдут, значит, придется-таки ввязаться в схватку, как есть, а уж потом посадить корабль. Этот вариант Лоргану нравился значительно меньше, но понимание, что после, с иномирным оружием, он бы мог и сам столицу захватить, и на трон сесть, значительно поднимало настроение.

Впрочем, Керавэн жестко пресекла полет фантазии мужа: в Гаерах, даже если покопаться до четвертого-пятого колена, королевской крови не наблюдалось, а значит, заставить себе присягнуть остальных князей даже силой будет не очень-то просто. А он же не маньяк! Истребить всё живое на планете не в его интересах. Ладно, первый советник тоже вполне неплохо.

И Лорган еще немного подождал. Войска на границе редели, однако и со стороны Ясеневого Берега стали приходить неоднозначные вести. А потом и вообще это письмо из Аэркараса с красной полосой, в котором говорилось, что Морвэн отныне государственный преступник и за его голову назначена награда. Гаер считал разумным всё переиграть и затаиться. Ну не посадят они корабль, не заплатят контрабандистам за партию, повисят те над щитом и уберутся восвояси. Правда, и ценный контакт будет утерян, но всё же лучше, чем своя голова. Но тут снова на сцену вышла жена.

— Как такой слюнтяй, как ты, вообще может управлять княжеством⁈ — прошипела она, сузив глаза в ответ на доводы мужа. — Отказаться от оружия? Сейчас⁈ В двух шагах от победы?!! Да ты белены объелся! Морвэн прислал письмо, что скоро будет здесь с отрядами наемников. Нам только и надо, что отбить пункт посадки и забрать груз. А дальше никто на планете и слово против тебя сказать не сможет! Даже Морвэн! Ему придется быть тебе благодарным за корону всю жизнь. Представляешь, какие это нам сулит блага? Или ты до смерти мечтаешь сидеть в этой соленой, пропахшей рыбой дыре?

— Двадцать лет тебя эта дыра вполне устраивала, — огрызнулся Лорган.

Спорщик из него был никудышный, но и сдавать позиции с ходу казалось не по-мужски. Он же не подкаблучник!

— А тебя, тебя она устраивает? — с вызовом, приближаясь почти вплотную и заглядывая мужу в глаза, прошептала Керавэн. — У тебя же есть яйца, Лорган! И это единственный шанс стать королем! Пусть и официально на троне будет сидеть другой, мы его заставим плясать под нашу дудку.

Князь Грозового Берега, хотя и пошел мурашками от слов жены, всё же рассчитывал еще подумать. Но тут, как на грех, пришло сообщение от контрабандистов. Транспортник был уже в паре дней лета, и Сенатор напоминал об оговоренной сумме. Лорган хотел повременить с ответом, но сник под взглядом супруги и, нажав подтверждение, пошел надевать доспехи.

Почти неделю после кошмара в Золотом Сиянии в стране было тихо. Фиравел улетел на кремацию, с трудом отговорив сестру принимать участие в этом мероприятии. Сейчас в ее положении несколько часов на ногах без возможности присесть могли сказаться крайне губительно и на ее здоровье, и на здоровье малыша. Тем более что Андориэль вообще настаивал чуть ли не на постельном режиме, указывая на тот факт, что беременность закономерно вошла в рискованную фазу. Тиадра же физически чувствовала себя прекрасно, поэтому от выполнения королевских обязанностей отказываться не собиралась, но Фиравелу уступила. Она искренне пыталась переосмыслить свое отношение к брату, как они и договорились, и он ей честно платил тем же.

С утра, правда, вышла небольшая перепалка с Гектором, который практически требовал, чтобы Тиадра вернула отряд из Сияния в столицу. Дескать, на границе ему оставаться нет смысла, и так будет спокойнее. Спокойнее кому? В Сиянии уже погибло слишком много народа. В степи могут оказаться еще банды. В конце концов, сколько их там, эльфам доподлинно не известно. Ослабить границу и тем самым пошатнуть отношение жителей родного княжества Тиада была категорически не согласна. Гектор же напирал на обеспечение ее безопасности и даже, хотя к такой манипуляции он никогда не прибегал, упомянул имя Анариона, мол, король сказал бы так же.

Это княжну разозлило еще больше. Не проходило и часа, чтобы она не думала о муже. Не пыталась представить, как бы он решил ту или иную проблему. Не кидалась на каждую вибрацию от комма в надежде, что новости — о нем. Фиравел общался с Ником уже почти месяц назад, и тот предупредил, что есть какая-то свежая информация. К сожалению, Леграсс не мог не только о ней рассказать пока, но и отвечать на запросы с Валинора, потому что сам отправлялся с военными крейсерами. Сама же операция должна была пройти в режиме молчания, чтобы предотвратить все возможности утечки сведений.

Тиадра каждый шаг в качестве будущего регента сверяла «по Анариону», как по компасу. Однако хоть в лепешку расшибись, ей им не стать, и не только потому, что она не мужчина. А потому что таких мужчин один на миллион.

В голове у будущей королевы поплыли более домашние и умиротворяющие образы его величества, гнев отпустил, но сердце защемило от нежности и тоски. Кажется, она отдала бы что угодно, лишь бы оказаться сейчас в объятьях его сильных рук, защищенной от этого огромного и враждебного мира. Снова завибрировал комм. На связи был Гектор, и по одному его виду Тиадра поняла — всё плохо.

— Ваше величество! У нас назревает… дипломатический скандал. Лорган с большим отрядом явился в пункт посадки и потребовал, чтобы наша охрана покинула его земли. Я выехал для урегулирования, но он крайне принципиален. Сказал, что больше не намерен терпеть унижение подобного рода. Его основные силы занимают позиции вдоль границы. Не знаю, какая вожжа ему под хвост попала.

А Тиадра подозревала, что знает. Морвэн объявился. Или же княгиня Срединного Полесья пообещала поддержку, а может, и то, и другое. Прочие ближайшие княжества были слишком малы, и их крошечные армии, даже рискни они поддержать соседа, не сыграли бы в противостоянии роли. Так что теперь пункт посадки вполне мог стать камнем преткновения. Войска Аэркараса по закону действительно не имеют права находиться на территории без позволения князя земель. Но отступить сейчас — это значит оставить в руках вероятных заговорщиков планетарный щит. Из известных мест без ведома Тиадры только там мог сесть корабль, а это было совершенно недопустимо.

— Я вылетаю. Передайте Лоргану, что переговоры скоро состоятся. Скажите так, чтобы он почувствовал нашу готовность ему уступить. У меня должна быть уверенность, что ничего не произойдет, хотя бы пока я с ним не поговорю.

Гектор кивнул, но тут же добавил:

— Ваше величество, нам нельзя оставить пункт посадки. Сейчас, ей-боги, лучше оказаться варварами-завоевателями, чем подвергнуть планету такому риску.

— Я понимаю, — прошипела Тиадра, сбросила связь и тут же распорядилась готовить аэрокары.

— Ваше величество, лететь куда-либо на таком сроке — это безумие! — попробовал вклиниться Андориэль. — Позвольте Гектору решать военные вопросы самостоятельно.

— Анарион бы так поступил? — сощурилась княжна, параллельно раздавая указания на время своего отсутствия.

— Сир не был женщиной на восьмом месяце беременности! — взмолился лекарь, впрочем, будущая королева-регент его проигнорировала.

Андориэль, однако, не успокоился и для убедительности вызвал мэтра Копалиани. Но Дункан даже не успел открыть рот, как Тиадра первой спросила:

— Как ваше самочувствие?

— Спасибо, я уже полностью выздоровел после операции, если вы про это.

— Отлично! Значит, вы меня в качестве пилота и повезете! — и княжна поспешила к лестнице, а за ней следом, не отступая ни на шаг, ее первый телохранитель — огромная валинорская рысь.

Бериан сидел за столом и писал Лоргану письмо. Быть может, первое не дошло? Или этот худородный эльф много о себе возомнил, раз думает, что может просто так игнорировать его, Бериана, послания⁈ Да, сейчас у Морвена не лучшие времена, армию он потерял, но у него осталось главное — собственная кровь, подтверждающая, что ближе него сейчас нет претендентов на корону, и деньги. Этого добра Бериан, не живущий в роскоши, успел поднакопить и припрятать достаточно, чтобы собрать наемников вновь.

Собственно, его план сейчас был беспроигрышный. Непонятно, почему князь Грозового Берега отмалчивается. Армии у Аэркараса, ошивающейся на границах его княжества, осталась лишь горстка. Лорган Гаер со своими отрядами вполне смог бы ей противостоять. Еще бы немножко дожать княгиню Срединного Полесья, которая считает, что его «приютила». У нее тоже войско любо-дорого, сынок неплохо натаскал, благослови его душу в Бессмертных землях.

Да тут целого войска и не надо. Отряд эльфов в двести — и королевские воины будут зажаты в кольцо. Что Тиадра будет делать без армии? Корона без армии — это пшик. А Совет, чтобы признать ее полноценным регентом и принести присягу, так до сих пор и не состоялся. Не без помощи Морвэна, кстати. Многие княжеские рода предпочитают держать нейтралитет. Понимают, что у Бериана огромные шансы прийти наконец к власти, а значит, и ссориться с ним не стоит. Ну а пока войска двух княжеств будут добивать остатки аэркарасской славы, он уже доберется до гномского города в Грозовом Берегу, получит свои денежки и сможет нанять и личный отряд. Да, наемники, конечно, не чета регулярным силам, но с поддержкой армий двух княжеств и этими людьми он уже с легкостью возьмет обескровленную столицу.

Неожиданно в отведенных Морвэну апартаментах скрипнула дверь, и послышались уверенные шаги. Бериан обернулся, приготовив гневную тираду на тему, что к его светлости непозволительно врываться таким образом, как его взгляд скрестился со взглядом визитера. Княгиня Срединного Полесья, а это была она, несмотря на свой невысокий рост, сейчас буквально нависала над сидящим Морвэном, и если бы ее глаза могли источать Силу, то от князя Лунного Камня, наверное, уже остался бы блин.

— Как вы посмели, воспользовавшись моим гостеприимством, науськивать моих людей⁈

— Помилуйте, леди Аранель, я понятия не имею, о чем вы говорите!

— Не выкручивайтесь, Бериан! Вы сразу по приезде намекали на армию Полесья с целью подержать ваш мятеж. Но использовать ее на бумаге, вынудив Тиадру отпустить бедную девочку, имеющую несчастье родиться вашей дочерью, — это одно. А встревать в кровопролитную бойню — совсем другое! Я укрыла вас у себя, несмотря на королевский указ, и так вы мне платите за добро? Подстрекая моих лордов за спиной их княгини ввязаться в очередное смертоубийство?

— Но позвольте, княгиня, в мужском клубе было праздное обсуждение политики, и я лишь высказал свое мнение. И заметьте, многие лорды, хотя и промолчали, явно были со мной согласны. Не женская работа — управлять государством. Если княжна Золотого Сияния не понимает словами, стоит ей продемонстрировать делом!

— Сперва вы имели наглость, не таясь, заявиться в мужской клуб, тем самым подставляя меня перед нынешней властью…

— Вы настолько не уверены в своих эльфах? — перебив княгиню, саркастично хмыкнул Бериан, но она словно этого выпада и не заметила.

— А теперь, я так понимаю, оспариваете и мое право стоять во главе княжества?

— Да конечно же нет! Одно дело — княжество, другое — страна. У девчонки еще и молоко на губах не обсохло!

— Вы погубили своих эльфов, а сейчас хотите уволочь в Бессмертные земли и моих⁈

— Ваш сын, будь он тут…

— Моего сына здесь нет! Я вам посочувствовала из-за Мориэль, но теперь уже даже сомневаюсь, не вы ли приложили к этому руку⁈ Кажется, идея брака Таурохтара с вашей дочерью вам не нравилась изначально! Иначе к чему было тянуть?

— Вас просто сводит с ума горе! А ведь Рох пропал не из-за меня, а, как пить дать, после стычки с Лаутиэлем! И пока вы тут играете в дипломатию, трясясь над своей армией, мою дочь могут казнить!

— Мой сын бы никогда не нарушил вассальной клятвы! Тем более королева меня заверила, что Мориэль ничего не угрожает, — княгиня уже так распалилась от спора, что ее некрупную фигуру всю потряхивало, а руки непроизвольно сжались в кулачки.

Морвэну стало от этого смешно. Тоже мне, гарпия. Сына вырастила ни рыбой, ни мясом и пришла тут им, Берианом, командовать, воительница!

— Значит, уже «королева»! — брезгливо усмехнулся он. — Предпочтете закрывать глаза на правду о гибели вашего сына, лишь бы не ссориться с Лаутиэлями?

— Предпочту верить, что мой сын жив, скоро вернется и сам решит, что для его княжества лучше! А вам… больше не место в моем доме! — и княгиня Срединного Полесья указала сухощавым пальцем в сторону окна.

Было слышно, как слезы уже клокочут в ее горле, и Бериан, не терпящий подобных сцен, решил заканчивать разговор.

— Велите подготовить коня! Через час ноги моей здесь не будет. Но, когда я приду к власти, вы, леди Аранель, о сегодняшнем разговоре крупно пожалеете, — процедил он сквозь зубы.

— Вон! — рявкнула княгиня, срываясь на крик. — Если через полчаса вы не покинете город, я прикажу вас схватить и доставить в Аэркарас под конвоем!

Бериан фальшиво поклонился и пошел собирать вещи. С неадекватной бабенки станется выполнить угрозу, так что лучше покинуть княжество как можно раньше. Ничего. Этой общипанной гарпии небезразлична его дочь? Как только девка на троне узнает, что Морвэн жив и у него снова есть армия, ей ничего не останется, как опять попытаться разыграть карту с жизнью Мориэль. И тогда Аранель, если она так дорожит памятью о сыне, что готова защищать несостоявшуюся невестку, волей-неволей придется поднять свои знамена на его, Бериана, стороне.

Глава 44

Нервничал ли Анарион? Определенно. Ни о чем не переживают только идиоты. Своей-то жизнью его величество рисковать привык, но в этой ситуации по его инициативе могли погибнуть еще пять человек. А план был хлипкий, и времени доводить его до ума абсолютно не оставалось. Таурохтар на камеру притворялся едва ползающим, но в душе за шторкой благодаря регенералке ежедневно разминался, и Анарион знал, что князь более-менее в состоянии преодолеть отведенный ему маршрут. А чтобы не вызывать подозрений, им придется разделиться.

Ирис молодец, справилась и лук выкрала. Удачно, что он разборный, иначе бы его никак не получилось незаметно донести даже до технических коридоров. Перемещаться короткими путями по вентиляции Анариону не позволяла комплекция, но космическая база была еще нашпигована всевозможными аварийными переходами, хитро совмещенными между собой. Он узнал о них благодаря Ирис, а благодаря деду и его же феноменальной памяти смог попасть внутрь. К счастью, никому не пришло в голову стирать в программе «Форпост 2112» базовые настройки. Видимо, побоялись затронуть важные элементы жизнеобеспечения и боеспособности.

Сейчас его величество в надетом для маскировки ошейнике с выломанным чипом затаился в одном из заброшенных отсеков. Блок, попадание в который обеспечило бы отключение всего видеонаблюдения на станции, располагался буквально в паре шагов за перегородкой. В паре шагов и метрах в двадцати на высоте. Чтобы в него попасть, королю придется выйти на станцию внутренней монорельсовой дороги. Она, конечно, весьма отдаленная, и тут редко бывают пассажиры, тем более днем, тем более в обеденное время, но исключать этого было нельзя. Первое хлипкое место плана. Впрочем, если людей не будет много, трупы в неиспользуемых коридорах базы скоро не найдут.

Завыла сирена, ознаменовывающая конец обеденного перерыва, но для Анариона и остальных беглецов это послужило сигналом к действию. Время пошло.

Король осторожно выглянул из укрытия. Перрон пуст. Место, куда требовалось попасть, светилось крестиком в воображении Анариона, и на Валиноре ему удавались и куда более ювелирные выстрелы. Однако… незнакомый, не пристрелянный лук, несколько месяцев без тренировки и всего три стрелы.

Король шумно выдохнул, пытаясь отсечь любые посторонние мысли, и на медленном вдохе аккуратно натянул тетиву. Стрела сверкнула, пробила обшивку и застряла в ней на расстоянии ладони от необходимой точки. Блок не очень маленький, гипотетически он мог в него уже и попасть, но, если камеры не выключатся, все беглецы сразу трупы. Причем король не сомневался: на тот свет их отправят особенно изощренно. Лучше пожертвовать вторую стрелу, чем рисковать.

В своем глазомере Анарион был уверен, значит, промах все-таки погрешность оружия. Он снова вдохнул и выстрелил на пару пальцев левее цели. В этот раз металл лопнул именно там, где предполагалось. Король резко развернулся и скрылся в неиспользуемом коридоре. Тут горело лишь аварийное освещение, причем часть ламп за истечением времени не работала. Передвигаться приходилось местами на ощупь. Его величество считал про себя, стараясь не сбиться, чтобы хотя бы примерно сориентироваться, сколько прошло времени.

Лестница, еще одна лестница, прыжок. Ему, в отличие от остальных беглецов, всё расстояние необходимо преодолеть пешком, но на том ярусе, где он сейчас, буквально в паре шагов платформа электропоезда, куда Ирис с Мединой должны вывести Роха. Планировалось, что гладиаторша заберет князя с девушкой из камеры Анариона с первыми звуками сирены, пока в коридорах довольно пустынно. Важно выйти именно в этот момент, а не позже, так как вполне вероятно, что после спонтанного отключения камер включится автоматическая блокировка всех отсеков. В качестве алиби, если возникнут вопросы, — Псих попросил показать Мрака доктору Зубра. Визуально Рох, висящий между двух девушек тряпкой, к тому же в ошейнике, подозрений вызывать не должен. А у Медины и Ирис есть разрешение довольно свободно перемещаться по станции, и ближайший персонал это знал.

Но Анариону всё равно было неспокойно, и он решил сделать небольшой крюк. Часть вентиляционной трубы в отсеке, прилегающем к станции электропоезда, висела разобранная, и это давало возможность посмотреть, что на ней происходит, через решетку воздуховода.

На перроне прогуливался один из охранников станции. Беглецы не успели бы прибыть сюда раньше, чем Анарион, а значит, вот-вот появятся. Выхода из техкоридора тут не было, поэтому всё, что мог его величество, это наблюдать и дергаться. Демоны! Он же сбился со счета! Сколько прошло с того момента, когда король отвлекся на человека за стеной? По внутренним ощущениям, минуты три, не больше. Где же Рох и девушки? А что если блокировка камер сработала раньше⁈ Анариона прошиб холодный пот. Нет, тогда, конечно, князь, Ирис и Медина останутся вне подозрений, и теоретически король мог покинуть базу с дедом и Бесом, но он понимал, что не сможет. Как только его бегство вскроется, Роха не оставят в живых. Этим Анарион рисковать не мог.

Пока его величество перебирал в голове варианты, ситуация на платформе изменилась: подъехал вагон, но охранник, демон бы его побрал, проигнорировал поезд. В это мгновение появились девушки с раненым и попытались сразу нырнуть в поезд. Однако человека, будь он неладен, видимо, что-то смутило, и он выскочил прямо перед еще не открывшимися дверьми вагона и стал задавать какие-то вопросы. Анарион аккуратно взял лук наизготовку и приложил последнюю оставшуюся стрелу. Разговора отсюда было не слышно, но король собирался отпустить тетиву при первых признаках попытки вызвать подмогу.

Ирис сначала что-то втолковывала охраннику, тот вроде бы и к комму не тянулся, но и от уже открывшихся дверей не отходил. Вдруг бац! Анарион даже не успел среагировать, как Ирис неожиданно кинулась к охраннику. Со стороны могло показаться, что девушка желает его крепко обнять, по факту же она просто в мгновение ока свернула мужику шею, а потом затащила внутрь вагона, куда тут же, не мешкая, заскочили Рох и Медина. Дверь закрылась. Анарион спрыгнул с наблюдательного пункта и что есть силы припустил вниз.

Если остальное прошло согласно плану — дед с Бесом дождались, пока все покинут столовую и отключатся камеры, и выбрались через шлюз для охраны. Даже если все отсеки успели заблокировать, у беглецов был свой джокер в рукаве — сетчатка глаза старика хранилась в базовых настройках и давала ему абсолютно любой доступ как разработчику. Когда Бес узнал об этой части плана, то чуть не стал заикой. Видимо, Зубр даже не подозревал, насколько ценного пленного он всучил Психу на передержку.

Уровень, еще уровень. С луком на плече не слишком удобно быстро спускаться по навесной лестнице, но осталась стрела, а она может пригодиться. Если Анарион правильно ориентируется по времени, то Бес с дедом уже подсели к первой тройке на малоиспользуемой станции по ходу движения. Самое главное, чтобы не отключили монорельс — бежать по шахте долго, и впереди обязательно будут такие же остановленные вагоны. Оставалось верить в удачу и надеяться, что сбой в камерах сочтут за технический и не станут парализовывать из-за этого всю жизнь базы.

Один переход Анариону пришлось идти по соединяющей два коридора трубе диаметром со средний древесный ствол. У короля благодаря боевым навыкам было хорошо с координацией, и тут важно не думать, что под тобой бездонный колодец. Под конец ноги от напряжения уже стали дрожать, так что король возблагодарил богов, что дед убедил его перемещаться по технической зоне в одиночку. Здесь, конечно, безопасней в плане охраны, но, кроме Беса и Ирис, этот маршрут вряд ли бы кто-то мог повторить.

Еще триста шестьдесят счётов, и вот его величество на контрольной точке — ярус, на котором расположен посадочный отсек. Дед остановит вагон, не доезжая до перрона, и через смотровой люк спустится сюда, вниз к Анариону. Король замер у запасного шлюза в посадочный зал. Открыть его мог только дед своим чудо-глазом. Минуты шли, остальных беглецов так и не было. Его величество весь превратился в слух, но в ближайших коридорах по-прежнему стояла тишина.

Неожиданно раздался чавкающий звук со стороны шлюза. Створ со скрипом разъехался, и в технические отсеки полился яркий свет.

Тиадра надевала латные доспехи, которые уже были по максимуму «расставлены» под ее изменившуюся фигуру, когда в палатку зашел Гектор.

— Ваше величество, поставьте меня, пожалуйста, в известность о ваших намерениях и планах. Мы закроем вас щитами Силы, но хотелось бы заранее понимать, чем закончатся переговоры.

— Пункт посадки мы не освободим, если ты про это. Войну же я постараюсь предотвратить, но готовиться лучше к худшему. У вас есть черный конь?

— Что? — в ужасе округлил глаза главнокомандующий.

— Черный конь. Воины привыкли меня видеть на Нобельферто, но, сами понимаете, его на аэрокаре я привезти не в состоянии.

— Вы собираетесь сесть в седло⁈

— Раз Лорган опасается приехать к нам в расположение, то я готова пойти ему навстречу и пообщаться, как он предложил, на нейтральной территории — прямо на середине моста. Думаю, мне глупо было бы отправиться туда в карете. Нет уж! Мы будем общаться на равных.

— Это очень эффектный поступок, но не слишком ли большой риск?

Тиадра, закончив наконец прилаживать доспехи и надевая на голову шлем, парировала:

— Дело не в эффекте, а в эффективности. Я хочу, чтобы в первую очередь его войска увидели, кто здесь настоящая власть, и ее силу. А не взбалмошную девчонку в коробчонке.

Гектор поджал губы, но промолчал, и Тиадра уже спустя пару минут с благодарностью приняла его помощь, взбираясь на коня. Она и сама не думала, что ей придется хотя бы на столь незначительные расстояния передвигаться верхом на ее-то сроке, но сейчас это казалось единственно правильным. Эльфы должны почувствовать, что во главе королевства сильная женщина, способная решать проблемы, а не бабенка на сносях.

И когда она в сопровождении Гектора и еще трех человек охраны в положенное время выступила на мост, то заметила, какими шокированно-почтительными глазами на нее смотрят воины. А значит, расчет был верный. Странно, что куда-то запропастился Кьюил, но сейчас, конечно, не до него.

— Рад лицезреть вас в отличном здравии, ваше величество! — чуть склонил голову Лорган.

На нем залихватски даже не было шлема, но не стоило заблуждаться. Наверняка князь ничуть не меньше Тиадры обвешан щитами.

— Взаимно, лорд Лорган. Я прибыла сюда, чтобы разрешить возникшее недоразумение, и готова к диалогу.

— Это очень хорошо, ваше величество. Мне понятны ваша скорбь и желание найти виноватого в гибели супруга…

Тиадра ощутила, как кровь приливает к щекам, а горло стягивает, как будто удавкой. Гаер специально решил сразу нажать побольнее, уязвить, чтобы потом было проще настоять на своих условиях.

— Но Грозовой Берег предоставил вам все возможности вести расследование. Однако пора и честь знать. Ваши войска топчутся по нашим землям уже не первый месяц. Или предъявите обвинение с доказательствами, или впредь не пересекайте границу.

— Обратите внимание, лорд Лорган, армия стоит не на вашей земле, а лишь около границы. Расследование еще не окончено, и это разумная мера предосторожности.

— Ваши эльфы держат под контролем пункт посадки. Стоит ли напоминать, что это тоже территории Грозового Берега?

— Все пункты посадки в ведении королевской власти, так как именно она отвечает за внешнепланетарную безопасность.

— На протяжении десятков лет каждое княжество, однако, обеспечивало работоспособность этих пунктов без прямого вмешательства из центра.

— На протяжении десятков лет не происходило и спонтанных отключений щита.

Разговор однозначно начинал накаляться. Тиадра чувствовала, что Лорган не собирается отступать, но и она не могла пойти ему навстречу. Наверное, прав был Гектор, считая переговоры бессмысленной затеей.

— То есть нас обвиняют в том, что камень раскололся, сбоит и ему до сих пор не удалось найти замену⁈ — почти искренне возмутился Лорган.

— Вас ни в чем не обвиняют, а лишь просят терпимо отнестись к охране посадочного пункта, пока вопрос не будет решен.

— Мы сами в состоянии обеспечивать его безопасность! Нахождение ваших эльфов на нашей земле оскорбительно и отныне расценивается нами как вторжение!

Кажется, у Лоргана первого сдали нервы от хождения по кругу. Воины, не только среди охраны, но и те, что стояли в шеренгах по обе стороны реки, заметно напряглись. Тиадра изо всех сил старалась подобрать правильные слова, способные ослабить тетиву переговоров.

— С каких пор охрана стратегической планетарной точки — это вторжение? Давайте я созову Совет, и мы обсудим эти нюансы с представителями остальных пятнадцати княжеств.

— Я не собираюсь с представителями других княжеств обсуждать свои территориальные вопросы. Либо вы выводите сегодня же войска с пункта посадки, либо мы выдворим их силой! — надавил князь Грозового Берега.

Мысли королевы метались, всё еще стремясь найти бескровное решение. Но она даже не успела ничего ответить, как откуда-то сбоку на мост, ломая перила, обрушилась волна Силы. Сразу же наступил хаос: сновали эльфы, ржали лошади, Тиадру не успевшую воспротивиться, оттеснили в задние ряды.

— Увозите ее! — распорядился Гектор Дункану, помогая княжне спешиться и одновременно отдавая еще несколько приказов.

— Вы что! Я не уеду, это надо как-то остановить! — возмутилась девушка, пробуя сопротивляться.

— Мы захватим лорда Гаера в плен, и тогда всё остановится! Послушайте же меня хоть раз, во имя наследника! — взмолился Гектор, вскакивая на своего коня.

Тиадра дернулась, пытаясь схватить скакуна под уздцы, но внезапно почувствовала бегущую по ногам влагу. Совершенно неожиданно и раньше срока у княжны отошли воды.

— Помещение разгерметизировано. Срочная эвакуация. Помещение разгерметизировано… — послышалась повторяющаяся рефреном фраза.

Глаза Анариона чуть адаптировались, и он узнал в стоящих с той стороны шлюза фигурах Беса и деда. У них получилось? Но почему с этой стороны⁈ Ладно, не суть важно, все вопросы можно задать потом.

— Что замер? — гаркнул Бес. — Бежим, пока все из ангара убрались и еще не поняли, что тревога ложная.

Коридор выходил как раз в тот сектор, в который и было запланировано. Ближе всего к беглецам стоял один из облезлых транспортников, чуть дальше — «прогулочная» яхта Психа. Дед, Медина и Рох спрятались за широкой опорой корабля, чтобы не привлекать внимания, в то время как Бес по внешней обшивке забрался до указанного дедом места, а Ирис и Анарион заняли позиции у входного створа. Как только самодельная дымовая шашка, «собранная» девчонками по инструкции деда, сработает, охрана, хочется верить, станет выскакивать наружу. Тут ее тепленькую они и примут.

Вентиляционные створки, как это обычно и практикуют на стоянках, на удачу были распахнуты. И Бес уже собирался подпалить дымовушку, как вдруг на припаркованной рядом яхте с шипением открылся входной шлюз. На выдвинувшемся трапе появился Псих с двумя телохранителями. Бес, Анарион и Ирис переглянулись — общее решение возникло мгновенно.

Анарион выстрелил из лука, и в тот момент, когда стрела пробила глаз рабовладельца, Ирис и Бес уже бросились к охране. Те не сразу сообразили, что происходит, а потом начали хаотичную стрельбу, которая, впрочем, была недолгой. Никого из нападающих разве что чудом не зацепило, а на трапе лежало три трупа. Гладиаторша с Бесом схватили бластеры и ринулись вглубь яхты. Его величество забежал наверх и принялся втаскивать тела. Подоспел Рох, желая помочь, однако король на него гаркнул. Еще не хватало, чтобы разошлась рана или внутренние швы!

Но время работало против них. Совсем скоро пираты поймут, что «разгерметизация» — это уловка, и тогда в ангар хлынет вооруженная толпа. Если кто-то остался внутри яхты, то их в любом случае меньше, чем скоро окажется здесь, на площадке.

— Чисто! Давайте быстрее, — выкрикнула Ирис, появляясь в проходе.

Анарион, наконец втянув последнее тело внутрь тесного шлюза, выскочил наружу, за стариком и Мединой.

Девушка почему-то лежала на полу ангара, а дед суетился вокруг нее, пытаясь поднять. Взлетать надо было как можно быстрее. Король в два прыжка преодолел расстояние и взял Медину на руки. Она оказалась очень легкой и как-то растерянно улыбалась. Его величество мотнул головой деду, чтобы поспешил на яхту, и сам побежал следом. Что с Мединой, они позже разберутся.

Бес уже вовсю вводил в кабине стартовые протоколы. Хорошо, что запрос на взлет диспетчеру отправлялся автоматически — так никто не заподозрит, что на яхте вовсе не хозяин, и проблем с вылетом быть не должно. Анарион впервые с момента обеденной сирены нормально выдохнул и наконец внимательно посмотрел на девушку на своих руках. Ее губы чуть шевелились, словно она пыталась что-то сказать и не могла. Только в тот момент король заметил у нее на груди расползающееся по зеленой ткани рабочего комбинезона темное пятно. Как? Как такое могло быть, они же находились за опорой⁈

— Пристегивайтесь! Пристегивайтесь быстрее, нам дали добро на вылет! Сейчас откроется шлюз! — прокричал Бес из кабины.

Но на Анариона словно напал какой-то ступор. Мысли стали двигаться медленно, будто плыли против течения бурной реки. Капсула! Нет, у Психа на борту не было капсулы, иначе бы он не стал платить за операцию Роха на стороне.

— Что замерли⁈ — возмущенно гаркнула подскочившая Ирис. — Сейчас по всему кораблю размажет!

И осеклась.

— Я… Я… — еле проговорила Медина, и Анарион наклонил ухо к ее губам, чтобы расслышать.

— Я была счастлива с тобой, — с усилием проговорила она, и король с ужасом понял, что ее дыхание уже не щекочет его щеку.

Глаза девушки остекленели, а его величество смотрел на всё это не отрываясь, будто не веря, что такое могло произойти.

— Пристегивай, пристегивай ее, — уже мягче проговорила Ирис, чуть ли не выдергивая из рук Анариона тело и сажая его в кресло.

— Ей… ей помощь нужна, — сбивчиво проговорил король, в глубине сознания понимая, что Медине уже ничего не поможет.

— Всё потом, всё потом! Садись! — и Ирис буквально втолкнула его величество в свободное кресло и активировала ремни.

Потолок ангара разверзся, и яхта, вздрогнув, стала набирать высоту. Планета и правда не имела атмосферы, и через иллюминаторы на беглецов сразу взглянул чернотой космос. Кое-где мерцали звезды, как первые искры свободы, но Анарион ничего этого не видел. Он не мигая смотрел на окаменевшие черты девушки и чувствовал, что это его вина. Боги его покарали за нарушение клятвы. Она ведь была произнесена, и не важно кому. Ложь потребовала оплаты. Теперь на его совести еще одной невинной жертвой больше.

— С базы вылетело еще три корабля! — разорвал тишину голос Беса. — Похоже, за нами погоня!

Глава 45

В Полесье Бериан прибыл с отрядом охраны. Здесь, под защитой княгини, ему ничего не угрожало, но сейчас, покидая княжество, Морвэн рассудил, что лучше сделать это незаметно, оставив своих эльфов в неведении, как и всех прочих. Теперь, когда на него объявлена охота, шансов, что сдадут эти же «свои», было слишком много. Нет, надо как можно быстрее добраться до Лоргана и собрать наемников среди гномов. Князь Грозового Берега спит и видит себя первым советником, и, пока он убежден, что в случае активных действий Полесье его поддержит, надо его расшевелить на эти самые действия. В конце концов, из ближайших армий у Лоргана сильнейшая, и проворонить момент — это упустить последний шанс.

Морвэн оделся как можно проще и, немного проехав по тракту, свернул в лес. Так даже в случае погони найти его будет значительно сложнее. К вечеру он планировал пересечь границу с Грозовым Берегом, а там уже можно и остановиться на ночь на какой-нибудь лесопилке. Вряд ли эльфы Лаутиэлей станут его искать в подобном месте. Однако к столице княжества стоит всё же пробираться лесами. Гектор хотя и держит аэркарасские войска строго на границе и вокруг центра посадки, но нет уверенности, что его эльфы-разведчики не шныряют по окрестностям переодетыми в простых граждан. Конечно, Морвэн далеко не молод для таких приключений, однако ради великой цели можно и потерпеть.

В итоге после нескольких изнуряющих часов скачки, а по лесу, даже выбирая тропинки, это куда утомительнее, чем по тракту, Бериан буквально вывалился из седла около одной из лесопилок. Тело болело — всё же очень давно князю не приходилось проводить столько времени в седле. На удачу или беду база лесорубов была пуста. Вероятно, отработав норму, они возвращались на ночь в поселки, к семьям, а сторожить распиленные бревна большого смысла не имело: мало кто захочет поживиться столь неудобной добычей. Следовало как минимум напоить и накормить коня и перекусить самому, так что князь, сделав над собой усилие, достал ведро из вырытого тут же колодца, а потом еще отвел умотавшееся животное в небольшое стойло.

Загнать коня сейчас казалось последним делом — прикупить нового незаметно вряд ли получится, а идти пешком до столицы княжества не два дня, а минимум неделя. На такой подвиг Морвэн в его возрасте уже был неспособен, да и каждые сутки сейчас играли против его замысла. Ведь до Лоргана может кроме его писем дойти и какая-то иная информация, а князь Грозового Берега и так переполнен амбициями, но смелости начисто лишен. Нет, ковать железо надо, пока горячо. Бериан чуть ли не насильно запихал в себя припасенные продукты, зайдя внутрь здания, улегся прямо на свежераспиленные доски и забылся глубоким сном.

— Мужик, ты что тут делаешь? — раздался у княжеского уха громкий голос одновременно с ощутимыми тычками в бок.

Бериан хотел рявкнуть и наподдать этому ненормальному эльфу, однако в следующую секунду, к счастью для себя, понял, где он и почему.

Солнце уже вовсю освещало двор, время ночи пролетело незаметно. Покинуть пристанище до появления работников Морвэн не успел, значит, придется как-то выкручиваться.

— Повежливее! — буркнул он, не без труда поднимаясь на ноги. — Я, между прочим, княжеский посыльный!

Эльф осмотрел Бериана с подозрением. Одет князь, конечно, был не как простой работяга, хотя почему тогда ночует не на постоялом дворе?

— Хотел срезать, да заплутал немного, — довольно убедительно соврал князь, тут же обещая себе вторым делом после прибытия в город отправиться в храм и замолить этот грех.

Ложь, произнесенная ради спасения тела, не могла же считаться слишком тяжкой для погибели души…

Распиловщик, видимо, поверил, сразу потерял к ночному гостю интерес, но недовольно буркнул:

— Помоложе, что ли, никого не было? И так времена неспокойные, еще слоняются тут всякие.

И пошел заниматься своим делом.

Морвэн же поспешил на выход и, со стоном взобравшись на плохо отдохнувшего коня, выехал на тракт. Здесь, как назло, было слишком оживленно. Мало ли, вдруг и шпионы рыскают? Какое-то время князь держался дороги, потом нервы сдали, и он снова свернул в лес. Пусть медленнее, зато надежнее. Шкура у него всё же одна, и он ей дорожил.

К вечеру второго дня пути Морвэн практически не чувствовал тела. Начинало смеркаться, стоило подумать о ночлеге. Выходить к поселкам Морвэн по-прежнему опасался, да и конь уже спотыкался и явно требовал отдыха. В итоге идея разбить лагерь и развести костер показалась князю более привлекательной. Огонь благодатно согрел, и Морвэн сам не заметил, как, расслабившись от его тепла, провалился в забытье. Сон снова слетел резко, как и в прошлое пробуждение, но сейчас от испуганного ржания коня.

«Волки», — пронеслось в голове у Бериана, и он неожиданно прытко для измученного эльфа подскочил, выхватывая головешку из почти затухшего костра. На князя с расстояния всего в несколько шагов смотрели не мигая два серых глаза. Морвэн сделал выпад импровизированным факелом, животное грациозно отскочило в сторону, однако не сбежало. По спине у Бериана прошелся холодок. Да, это был не волк, а валинорская рысь, но князь еще не никогда не видел зверя, который бы так смело прогуливался рядом с пламенем.

Морвэн еще раз пуганул рысь, пододвигаясь чуть ближе. «Кошка» снова лишь сменило место и сбегать не собиралась. Огненные всполохи в глубине ее нечеловеческих глаз наводили на мысли о чем-то инфернальном. Костер тем временем слегка разгорелся, и в его отблесках стало видно белую в серых пятнах шкуру. Что-то знакомое пронеслось в княжеском мозге. Разве не так выглядел питомец Лаутиэля, когда он приезжал к ним Ясеневый Лес на переговоры? Тогда рысь была значительно мельче, да и мало ли их похожих в лесах Валинора⁈ А вдруг всё же она? Может, и хозяин где-то рядом⁈ Ледяной пот прошиб Бериана, хотя он и не считал себя трусом. И в этот момент князь наконец вспомнил, что он эльф, и задействовал визоплазы. Волна Силы пролетела по поляне, ломая кусты, но зверюга, словно заранее почувствовав ее направление, скрылась из вида и появилась уже совсем в другом месте. Убегать рысь точно не собиралась, а Бериан отчетливо понимал, что не продержится долго. Значит, пока еще есть силы и огонь, врага надо убить.

И Бериан, последовал за зверем, слабо освещая себе дорогу головешкой и пытаясь на ходу собирать Силу и перенаправлять ее в гигантскую кошку. Сколько прошло времени в такой погоне, князь не знал, но в один из моментов вдруг четко понял, что тварь с ним играет. Животным была ли она или демоном во плоти, Бериан не мог одновременно нести факел, нападать и поддерживать защитное поле вокруг тела. А значит, рысь имела возможность накинуться со спины и перегрызть ему горло в любой момент, однако этого не делала. Вывод напрашивался сам собой — это не он охотник. Его заманивают в ловушку.

Чувствуя, что сил всё меньше, князь решил сделать единственное, что ему показалось в такой ситуации очевидным, — поступить наперекор. И он, плохо разбирая дорогу, ринулся назад, в самую чащу, сквозь бурелом. Почти потухшую головешку он откинул еще раньше, поняв ее бессмысленность. Морвэн пытался расчищать себе путь Силой, но от усталости и, что уж греха таить, страха, концентрация сошла практически на нет, и ветки то и дело хлестали по телу, впиваясь в него до крови. Неожиданно кусты закончились, и князь очутился на маленькой поляне.

Однако то, что он увидел, напугало его еще больше — прямо перед ним, облокотившись на поваленное дерево, спал медведь. Можно, наверное, было попробовать вернуться или взять чуть в сторону, но до рассвета оставалось немного, и оказаться в окружении двух хищников — это уже чересчур. Бериан поднял обе руки и потянул на себя Силу. Свернуть потоками столь мощную шею у князя бы не вышло, поэтому надо было просто ударить в голову, и помощнее. От бега и усталости руки тряслись, мысли путались, а тут сзади раздался еще треск сучьев… Удар хотя и пришелся медведю в череп, лишь разбудил его. Животное в ярости вскочило и замахнулось на обидчика огромной лапой.

— Ваше величество, дышите, как я вам только что показывал. Медленный вдох в начале схватки, пауза и длинный плавный выдох через рот, — Дункан рискнул поставить аэрокар на автопилот и теперь пытался как мог облегчить Тиадре состояние.

— Я должна быть там, — пролепетала княжна, стараясь следовать указаниям, после того как очередной приступ отпустил. — Я не справилась… Снова погибнут десятки эльфов.

— Всё, что вы должны, — это благополучно родить здорового наследника. Для остального есть военачальники.

— Сейчас очень рано, да? Малыш… выживет же⁈

Боль снова сковала поясницу, будто кто-то намотал все внутренности на руку и выкручивал. Тиадра задышала часто-часто, но потом, всё же уловив краем сознания, что ей говорит мэтр, постаралась медленно выдохнуть, сложив губы трубочкой. Поясница болела постоянно, но каждая новая схватка четко напоминала, что может быть еще хуже.

— Слушайте, что я говорю. Постарайтесь максимально расслабиться. Всё будет хорошо. Вы насчет укола не передумали?

— Нет. Но… мы успеем долететь?

— Если схватки будут чаще, чем каждые семь минут, я посажу аэрокар в ближайшем более-менее пригодном месте и приму роды сам. Не волнуйтесь.

— Нет-нет! Только не это! — боль снова накатила, и Тиадра, закусив губу, постаралась, тщательно считая, вдохнуть через нос.

Подождала несколько секунд, потом на «откате» снова заговорила:

— Там могут быть враги. Анарион предупреждал, что для нас нет безопасного места…

— Первые роды редко проходят быстро, мы успеем. В замке уже всё готово… — голос Дункана был уверен и спокоен, но Тиадре казалось, что он всё время поглядывает на часы, стараясь контролировать ее состояние.

Люди могут врать. И даже такие хорошие, как мэтр, тоже.

— Если… если я умру, вы его спасете? — дрожащим голосом задала свой главный вопрос княжна.

— Вы молодая, здоровая, физически активная женщина. Я вам обещаю — все будут живы, только постарайтесь не паниковать и ни о чем, кроме родов, не думать.

— Но там бой…

— Ваш бой — тут!

И так это было весомо произнесено, что Тиадра даже на миг растерялась. Никто, кроме отца, с ней не разговаривал в таком командном тоне. Но это не рассердило, а скорее наоборот. Захотелось поверить мэтру и просто подчиниться. Внутри возникло уже забытое чувство защищенности, когда рядом есть тот, кто знает, что делать.

Княжна постаралась представить, что ее жизнь в порядке: в королевстве мир, Анарион с инспекцией в Хрустальных Озерах, и всё, что ей нужно, это всего лишь правильно дышать и слушать советы. Зато завтра, когда король вернется, его будет ждать такой замечательный сюрприз. Интересно, на кого он будет похож? Лучше бы на папу… Новая схватка, длинный вдох, пауза… Не бойся, малыш, всё будет хорошо. Папа вернется… Обязательно вернется.

Бой шел вторые сутки, отчего князь Грозового Берега уже прилично нервничал. Нет, он, конечно, слетал в замок принять ванну, поужинать и выспаться, но, когда прибыл вновь к театру боевых действий, прорыва не произошло, и это его ощутимо взвинтило. До прибытия транспортника с оружием осталось буквально несколько часов, а пункт посадки отбить всё никак не удавалось.

Возможности армий были примерно равны, но Гектор, словно чувствуя подвох, кинул к посадочному полю значительные силы. Да, воины Лоргана теснили королевские войска почти по всей линии, но пункт посадки, ради которого всё и затевалось, держался, как цитадель. Гаер наблюдал за ходом схватки через подзорную трубу с внушительного расстояния. Воинов много, а он один, еще не хватало, чтобы его ненароком зацепило в творящемся месиве. Князь Грозового Берега в очередной раз посмотрел на часы в комме и, скрипя зубами, вызвал к себе командующего.

— Отправьте к пункту подкрепление! Снимите с любого фланга, мне безразлично, какими средствами это будет достигнуто, но посадочное поле и охранная башня должны перейти под наш контроль в ближайший час.

— Но мой лорд, если мы кинем сейчас все силы на прорыв, Грозовой Берег выиграет местное сражение, но можем проиграть всю войну! Оправдан ли риск?

На скулах Лоргана заиграли желваки.

— Делайте! После того как корабль сядет, мы, считай, победили.

Разгрузиться и вооружить воинов не так много времени надо. Пару часов войска уж как-нибудь в меньшинстве продержатся.

Расчет был верным, и вскоре заветный объект перешел в ведение сил Грозового Берега. Лорган, страшно довольный, предвкушая победу, велел открыть щит и отправил на комм контрабандистов разрешение о посадке.

Еще около получаса прошли в томительном ожидании, которое в итоге было вознаграждено стремительно увеличивающейся в пасмурном небе точкой. Бой вокруг пункта шел непрерывно, но князь Грозового Берега уже успокоился. Камни, обещанные в качестве оплаты груза, у него были при себе, а значит, закончить войну еще до захода солнца — дело техники.

Огромная серая металлическая туша села на поле, и князь, естественно, обвешанный не только доспехами, но и щитами Силы, вместе с отрядом телохранителей устремился к ней, однако в этот момент наперерез ему кинулся всадник. Лорган с недовольством признал в нем посыльного от своего командующего. Тот размахивал в воздухе конвертом, на котором даже издалека была хорошо заметна красная полоса.

«Неужели нельзя чуть позже», — раздраженно подумал Лорган, хотя все-таки взял письмо и распечатал его прямо вот так, на скаку, приближаясь к севшему кораблю.

Сведения действительно оказались крайне неутешительными. На помощь королевским войскам княгиня Срединного Полесья прислала свою армию. Отряды Грозового Берега терпели крах по всей линии фронта, и главнокомандующий буквально умолял как можно быстрее задействовать идею с кораблем.

Тем не менее Лорган, глядя на опускающийся трап, призадумался. Целая армия со свежими силами, к тому же наверняка неплохо вымуштрованная — Таурохтара-то князь знал, парень был дотошный… Даже если сейчас выгрузка пойдет быстро, просто может уже быть некого вооружать к ее окончанию. И Морвэн еще непонятно где застрял со своим подкреплением. Столбик шансов на успех резко упал. А потом что? Эшафот? Виселица? Будь проклята Керавен с ее амбициозными идеями и тот день, когда демоны его дернули увлечься ее красотой и жениться! Впрочем… Шанс у него всё еще оставался. Шестеренки с новым планом тут же закрутились в княжеской голове. Он спешился и, велев своим эльфам ждать, устремился к уже появившемуся в открывшемся створе Сенатору.

— Планы изменились, — с ходу гаркнул он, при этом вручая контрабандисту увесистый пакет, который ранее был приторочен к седлу. — Тут оплата за партию, как договаривались, но выгружать не надо. Можешь даже продать ее еще раз.

Глаза Сенатора потрясенно расширились, но прежде, чем что-то ответить, он открыл сумку и принялся осматривать ее содержимое: драгоценные камни и несколько слитков были на месте.

Звуки боя стали доноситься уже совсем рядом, и задержавшийся Лорган решил поторопить ситуацию:

— Вместо выгрузки ты возьмешь меня на борт, обеспечишь комфортный и безопасный перелет, а потом высадишь на первой цивилизованной планете, где есть банки. Там получишь вторую часть оплаты за мой провоз, равную этой.

На лице Сенатора появилась ехидная улыбочка. Непонятно, что он там себе подумал, но вслух только произнес:

— Конечно, светлейший князь. Рад видеть вас на «Доджере». Располагайтесь как дома.

Лорган облегченно выдохнул и, махнув своим эльфам, чтобы удалились от корабля, поспешил внутрь транспортника. Сенатор всё с той же бесящей ухмылкой поднялся следом.

Каюта, которую предложил контрабандист, была размером… с конуру его собаки: метров десять, не больше. Но чистая и с иллюминатором, что уже неплохо. Князь пристегнулся и принялся смотреть в окно, слыша, как начинает мерно работать двигатель собирающегося идти на взлет транспортника. Бой теперь снова шел на самом поле, что не могло не нервировать. Задраенному кораблю даже с Силой ничего не сделать, но всё же было как-то тревожно. Быстрее бы покинуть планету! Словно услышав его, транспортник оторвался от поверхности, и всё, что привык видеть Лорган изо дня в день: охранная башня, пограничная река, скалистый берег Большого озера, стало стремительно уменьшаться и казаться игрушечным. Впереди ждал новый, неизведанный мир, и это слегка пугало, но значительно меньше, чем вероятная казнь. Дальше лорд Гаер про свою будущую жизнь подумать не успел — по глазам резко ударила белая вспышка.

Глава 46

Дед деловито пробежал пальцами по кнопкам на консоли, и вокруг него вывалилось множество виртуальных окон. Рох от удивления присвистнул.

— Постреляешь? — уточнил Бес.

— Ну не полюбоваться же я открыл всю эту прелесть, — пробурчал дед, и Анарион понял, что очень рад слышать от него любую человеческую реакцию.

— Какие у нас шансы отбиться? — нетерпеливо заерзала Ирис в кресле.

Бес помолчал пару минут, потом удивленно почесал затылок.

— Пока — блестящие. Ни один из них не идет по нашей траектории.

— В смысле⁈

— В прямом. Ни один из их путей не пересекается с яхтой. Такое ощущение, что все срочно куда-то ринулись по своим делам.

— Может, сбой камер и «разгерметизация» вызвали панику? — предположил Анарион.

— Сомнительно, — пожал плечами пилот. — У большинства пиратов крепкие нервы. В любом случае я поставил максимальную скорость, чтобы как можно быстрее убраться из этого квадрата. Дед, ты будь начеку. И нам надо обсудить еще одну актуальную проблему.

— Трупы в шлюзовой камере? — перебила Ирис. — Не парься! Отойдем подальше, я надену скафандр и вышвырну эту гадость.

— Нет. Есть более насущный вопрос. У нас горючки в обрез.

— В смысле⁈ — снова взвизгнула Ирис.

— Че ты заладила⁈ — взвился Бес. — Псих, видимо, не успел еще заправиться. Да и не было у нас лучшего варианта!

— Так, а сейчас какие? — четким примирительным тоном вмешался в разговор Анарион.

— Ну… можем лететь в направлении обитаемой зоны, пока не закончится топливо. Там дрейфовать. Подадим сигнал помощи. Может, кто-то появится.

— Спятил? — опять рявкнула гладиаторша. — С таким же успехом можно сразу вернуться на базу и попросить прощения! Подать SOS вне обитаемой зоны — это всё равно что прокричать пиратам: «Захватите нас! Мы тут висим беспомощные!»

— Второй вариант? — спокойно уточнил Анарион, стараясь снизить градус накала.

— Второй — если аккуратно расходовать горючку, через пять дней будет необитаемая планета. Она с оранжевой отметкой, зато с атмосферой, пригодной для дыхания.

— Что значит «с отметкой»? — впервые с момента взлета подал голос Таурохтар.

— Не слишком пригодная для жизни и не представляющая интереса для человечества, — отчеканил дед, видимо, азбучную для людей из большого мира истину. — Это может значить что угодно от безресурсного булыжника до мира с токсичной флорой. Но теоретически при определенных условиях на таких планетах можно жить. Если мы дадим сигнал бедствия на подлете, а потом где-то затеряемся на поверхности, ожидая подмоги, не станут же пираты всю планету обыскивать?

Все переглянулись и кивками подтвердили, что, пожалуй, второй вариант обнадеживает больше.

— И… кажется, я могу попробовать еще одну вещь. Я помню данные закрытого военного канала связи. Пароль там наверняка уже много раз сменили, но думаю, они зафиксируют, что кто-то пытается вломиться со старым, и постараются отследить. А нам это же и надо.

— Окей! Значит, решили! — подытожил Бес, вводя данные в навигационную систему.

— Еще надо как-то Медину… похоронить, — хрипло проговорил Анарион.

— Мы ее не можем оставить на пять дней на корабле, Рио, — неожиданно мягко произнесла Ирис. — Здесь нет криокапсулы. Но можно завернуть в простыню, и пусть каждый, кто ее знал, скажет несколько слов.

Так и поступили. Анарион и Таурохтар прочли молитвы на синдарине, хотя она точно верила не в эльфийских богов, но королю подумалось, что это лучше, чем ничего. Другие члены экипажа молитв и подавно не знали.

После импровизированных похорон настроение у беглецов вообще стало упадническое. Однако король, понимая, как опасны в их положении хандра и бездействие, всем нашел «профильное» занятие. Беса с дедом он сагитировал провести ревизию технического состояния яхты, ее боекомплекта и энергетических ресурсов, а Ирис с Таурохтаром добровольно взялись рассчитывать запасы питания и рацион. Неизвестно ведь, сколько им придется отсиживаться на этой забытой богами планете? Хорошо, если там получится наладить охоту и рыбную ловлю, а если нет?

Сам же Анарион курсировал между группами, стараясь вникнуть во всё и сразу. Было очень много новой для его величества информации, но это помогало избегать сомнений и рефлексии и выматывало почище гладиаторских тренировок. Настолько, что первую ночь король спал вообще без сновидений.

Зато во вторую он, наоборот, долго не мог уснуть. Думал о жене и их сыне, который скоро должен родиться. Анариону было неспокойно и очень хотелось успеть вернуться к такому важному моменту. В итоге он встал, прошел по коридорам сонной яхты, погруженной в аварийное освещение, и остановился у большого панорамного иллюминатора. Казалось, звезды взирают на молодого эльфа с удивлением: что он делает тут, посреди бескрайнего простора, так далеко от дома? Анарион же смотрел на них с надеждой, так как знал, что около одной из них на прекрасной зеленой планете сейчас спит его любимая женщина. И скоро он прибудет к ней.

— Im melin le12[11] , — прошептал его величество, едва касаясь пальцами стекла и словно отправляя эти слова во Вселенную.

Тиадра услышала какой-то шепот около себя и испуганно распахнула глаза. Нет, она по-прежнему находилась в своей спальне, возле кровати стояла люлька с мирно посапывающим малышом, а рядом с люлькой, как часовой на посту, не сгибая спины и почти не дыша, сидела одна из приставленных Андориэлем врачевательниц. Наследник мирно посапывал. Такой беззащитный и крошечный, но боец! Задышал, как только появился на свет, и на его сроке это уже была огромная удача. Королевский лекарь сразу, правда, прописал ему укрепляющие микстуры и во избежание диверсии готовил их исключительно сам, давал сам и хранил в личном сейфе.

— Здесь кто-то был? — шепотом спросила княжна.

— Нет, — замотала головой пожилая эльфийка. — Джоралф стремился вручить вам донесение, но мэтр его не впустил. Вам сейчас ни в коем случае нельзя нервничать. Наследнику нужно материнское молоко.

И дама пошла крупными красными пятнами, словно сказала какую-то непристойность, и еще тише пролепетала:

— Но, если прикажете, мэтр уже отобрал трех кормилиц для вашего выбора.

— Конечно, нет! — возмутилась Тиадра, садясь на кровати и тут же чувствуя, как «поплыло» изображение.

Врачевательница сразу подскочила и помогла лечь назад.

— Не делайте резких движений, ваше величество! Роды были нелегкими, и вы потеряли много крови. Необходимо некоторое время на восстановление. Тем более раз вы планируете кормить наследника.

— Мне точно станет лучше, когда я узнаю, что в том донесении! Сколько… прошло времени?

— С какого момента, леди?

Тиадра задумалась. С той секунды, как у нее отошли воды в военном лагере, время перестало быть четкой субстанцией. Оно то ускорялась, то туго тянулось, как древесная смола, а то и совсем пропадало, как будто княжна пребывала не во дворце Аэркараса, а где-то в параллельном мире. Причем самыми долгими были те доли секунды, когда сын, появившись на свет, не закричал. Возможно, пауза была и вполне, как любит говорить мэтр, «физиологичная», но Тиадра за эти мгновения успела столько всего передумать и перечувствовать, как будто в них поместилась целая жизнь. А после того как сын заплакал и Андориэль, осмотрев его, заверил, что с малышом (для такого ничтожного срока) всё очень даже прекрасно, и вообще навалилось какое-то мутное забытье.

— С того, как я вернулась в Аэркарас…

— Третьи сутки пошли.

— Илатрэ…

— Она за дверью, ваше величество, позвать?

— Да, мне нужно привести себя в порядок. А брат…

Врачевательница смутилась.

— Андориэль запретил кому-либо говорить, что у вас роды раньше срока, побоялся сглаза. А письмо же перехватить могут.

— Хорошо, зови горничную!

Вместе с Илатрэ в комнату зашла и Вестеле. Под глазами княгини Серебряного Ручья залегли синие тени.

— Боги, с вами-то что случилось, — ахнула Тиадра.

— Я в порядке! Просто… не спала уже пару ночей. Вы меня очень напугали, — и после этого Вестеле, неожиданно наплевав на все правила приличия и этикета, подошла к королеве и обняла ее. — Никогда бы себе не простила, если бы с вами что-то произошло!

— Боги с тобой, — рассмеялась Тиадра. — С нами всё в порядке, идите уже спать! Только… а где мой комм?

Вестеле опасливо посмотрела в сторону врачевательницы и суетящейся вокруг горничной и, расстегнув пуговицы на манжете, сняла аппарат.

— Дункан забрал, потому что вы были почти в беспамятстве. Я им не пользовалась, просто спрятала.

— Мне бы и в голову не пришло такого, Вестеле! А мой брат… возвращался?

— Я ему отправила сообщение, что он стал дядей, — уклончиво ответила княгиня Серебряного Ручья и перевела взгляд на малыша. — Он чудо как хорош, Тиадра. Уже решили, как назовете?

— Вестеле! Что с Фиравелом⁈ — трясущимся голосом задала мать наследника конкретный вопрос.

— Всё в порядке, он передавал поздравления.

— Только поздравления? — опешила Тиадра. — Все покиньте комнату, кроме леди Вестеле! Я вас позову.

Врачевательница хотела что-то сказать, но, глянув на мирно посапывающий на бочке сверток, кивнула и вышла вслед за Илатрэ.

— Я сейчас позвоню ему и всё узнаю сама! — подытожила будущая королева-регент, когда все вышли. — Но сперва Гектору.

Горничная успела незамысловато причесать ее величество и помогла переодеться в домашнее платье, так что сейчас Тиадра вполне могла пообщаться и со своим главнокомандующим, и с Джоралфом, и уж тем более с братом.

Гектор ответил на удивление быстро.

— Ваше величество, как ваше самочувствие? — с ходу задал вопрос командующий армией, не дав Тиадре произнести свой.

— В порядке. Доложите обстановку.

Лицо Гектора удивленно вытянулось.

— Я сбрасываю информацию в пункт посадки Аэркараса для Джоралфа каждые два часа. Думал, вы уже в курсе.

Ах, точно! Первый советник же жаждал ее аудиенции, но Тиадре было абсолютно не до него.

— Хотелось бы услышать из первых уст…

— Пункт посадки взят. Лорган, однако, посадил инопланетный корабль и желал на нем скрыться, но мы успели закрыть щит… — и Гектор сделал паузу, словно обдумывая, как покорректнее донести информацию.

— И-и-и? — побудила Тиадра главнокомандующего продолжить доклад.

— Транспортник не успел среагировать, и произошло столкновение. Корабль взорвался в верхних слоях атмосферы, но некоторые фрагменты всё же упали в Большое озеро. Армия Грозового Берега сдалась, княгиня Керавен Гаер взята под стражу в своих апартаментах. Она без устали рыдает, твердит, что не знала о планируемом мужем мятеже, и вымаливает вашу аудиенцию.

— Пусть берет вещи первой необходимости, которые в состоянии увезти на двух каретах, и отправляется в Туманный Утес, она же оттуда родом? Оставить княжество на столь… неблагонадежной особе мы не можем, поэтому пока вам, лорд Гектор, придется за Грозовым Берегом присмотреть.

— Но позвольте, ваше величество, я военный, а не правитель!

— Вы умный мужчина, уверена, справитесь. Тем более это временно, пока будет идти разбирательство и выяснятся линии наследования. Это всё или мне нужно что-то еще знать?

— Кьюил. Мы думали сперва, что он улетел с вами, но рысь вернулась и очень настойчиво требовала ее сопроводить куда-то. Я выделил эльфов, и она привела к телу, предположительно принадлежащему Бериану Морвэну.

— Вы… уверены? — растерялась Тиадра.

— Во всяком случае, у трупа имелся с собой пакет с мирианами, подтверждающий, что это был далеко не бедный эльф, и родовой перстень Морвэнов. Да и княгиня Срединного Полесья его опознала.

— Княгиня⁈ — удивилась Тиадра. — Определенно сегодня день открытий.

— Да, она прибыла сюда на аэрокаре, уже после сдачи Грозового Берега. Очень вовремя ее войска пришли на подмогу. Спасибо вам за это, ваше величество.

Будущая королева-регент попыталась не измениться в лице. Конечно, узнать о начале боевых действий леди Аранель могла легко — королевские войска стояли же на ее территории, но с чего она так внезапно решила помочь, для Тиадры было загадкой. Впрочем, об этом вполне можно подумать и завтра.

Неожиданно в дверь заглянула горничная.

— Ваше величество, к вам князь Золотого Сияния, примете?

Тиадра кивнула, облегченно откидываясь на подушки и поймав очень похожий взгляд Вестеле. Что же они все-таки скрывают?

Фиравел зашел и остановился у порога.

— Доброго здравия, сестра. Я в дорожной одежде, поэтому лучше проходить не буду. Отсюда вижу, какой племянник милашка! Ты уже общалась с Гектором?

— Да, — протянула Тиадра, сощурив глаза, — а какие новости от него тебя интересуют?

— Никакие, — растерялся Фиравел и в открытую посмотрел Тиадре в глаза. — Я же только что оттуда.

Гнев и запоздалый страх вскинулись внутри ее величества, но слишком мало сил она чувствовала в себе, чтобы дать им волю. С другой стороны, брат совершенно не обещал сидеть около ее юбки. А уж как светлейший князь он имел полное право не только понестись сломя голову самому в Грозовой Берег, как, похоже, он и сделал, но и вывести туда войска Сияния. Да, Фиравел молод, но отнюдь не глуп, и ей следует уже начать воспринимать его как взрослого и научиться доверять. Хотя это сложно… Как определить момент, когда мальчик превращается в мужчину? Уж точно не по тому, что он стал бриться, как это принято у людей, и не по тому, что женился и создал новый род, как это считают у гномов. Юноша взрослеет лишь тогда, когда становится способен принимать сложные решения и нести за них ответственность. С некоторыми такого и за всю жизнь не случается.

И Тиадра, длинно выдохнув, уточнила, есть ли у Фиравела какие-то вопросы, и отпустила его.

— Может, я заберу малыша к себе? — уточнила Вестеле, когда они остались вдвоем. — Мы с Дунканом сможем ему обеспечить наилучший уход, а вам надо вставать на ноги. Стране очень нужна сильная королева.

— Нет! — воскликнула Тиадра, почти в панике хватаясь за край люльки. — Я сойду с ума, если не смогу в любую минуту убедиться, что с ним всё в порядке!

— Хорошо, как скажете, — тут же принялась успокаивать княгиня Серебряного Ручья. — А имя? Вы его подобрали?

— Нет, я хотела бы это сделать с Анарионом…

— Ребенку нужно имя, ваше величество, только так можно воспользоваться покровительством богов. Я понимаю, что это сложно, но стоит принять решение.

— Тогда… пусть будет тоже Анарион. Это сильное имя, оно мне нравится, и не думаю, что муж скажет что-то против.

Глава 47

Планета, не имеющая даже собственного имени и приютившая яхту с беглецами, выглядела крайне уныло. Бес посадил корабль под прикрытием скал так, чтобы с высоты она не просматривалась, но сигналы поступали довольно четко. Правда, поступать пока было нечему. Прошло уже больше месяца, в рубке кто-то постоянно дежурил, однако передатчик молчал, как немой, и лишь один раз они случайно перехватили переговоры контрабандистов. Полученная информация была крайне любопытной. Оказалось, примерно в дату их побега на базу напали военные крейсера. Пленных и рабов освободили и куда-то вывезли на период расследования. Пиратских воротил, не держащих нос по ветру и не успевших вовремя сбежать, арестовали. Не обошлось и без жертв.

Услышав последнее, Рох помрачнел больше обычного, и Анарион который раз подумал, что князь кого-то там оставил. Скорее всего, это была небезразличная ему женщина, потому что и на побег эльф согласился далеко не сразу. Королю пришлось тщательно его убеждать, объясняя, что бегство — единственный шанс привезти на базу поддержку и разгромить змеюшник. Но Рох, как всегда, промолчал, а его величество счел неделикатным задавать праздные вопросы, тем более что они на планете пока застряли.

Не хотелось этого сознавать, но, улови военные сигналы «взлома», на которые рассчитывал дед (своего имени старик так и не вспомнил), уже бы, наверное, их вычислили. На яхте нашлось два комма, один из которых надел Бес, второй — Анарион. К сожалению, связь они могли поддерживать только между собой, межпланетка отсутствовала. Оба аппарата были настроены на то, чтобы одновременно ловить сигнал, если он поступит откуда-нибудь извне, хотя оба негласных лидера понимали, как осторожно надо на такой сигнал реагировать.

Всю территорию в дневном пешем переходе от яхты экипаж уже изучил вдоль и поперек. Флора тут была крайне скудная — на скалах кое-где виднелись наросты мохообразной растительности, которую анализатор яхты признал безобидной для приема в пищу, но рискнувший ее попробовать Бес потом еще два часа без остановки полоскал рот, говоря, что ничего более гадкого он в жизни не пробовал. Впрочем, экстренной необходимости в пище и не было. В грузовом отсеке обнаружились целые паллеты с биомассой для синтезатора, так что, пока он работал, голод команде не грозил. Однако Анарион настаивал на изучении возможностей, в первую очередь для того, чтобы соратники занимались делом, а не тратили время на апатию и склоки. Впрочем, Беса с Ирис, кажется, никакая загруженность не могла удержать от последнего. Не проходило и дня, чтобы они не собачились до белого каления.

Сперва Анарион пытался направить их энергию в мирное русло, потом начал сам беситься, а потом… махнул рукой, поняв, что каждый справляется со стрессом, как умеет. И если эта парочка так «развлекается», то и пускай, лишь бы не перегрызли друг другу глотки. А до драки у них, слава богам, никогда не доходило.

Вот и это утро началось с крика в коридоре. Его величество недовольно открыл глаза, рефлекторно глянул на по-прежнему молчащий комм и, встав, сделал зарядку. Сегодня они с Бесом планировали уйти подальше на юг, где с одного из уступов увидели нечто, отдаленно напоминающее лес. Здесь, на равнине, около корабля сновали только мелкие и очень юркие ящерки. Одну таки удалось изловить и живой засунуть в анализатор. В отличие от мха, ее предполагаемая калорийность оказалась вполне привлекательной, но, поскольку биомассы пока оставалось с огромным запасом, Ирис заступилась за аборигенку и утащила ее к себе. Гладиаторша из пластикового контейнера, насверлив в нем дырок, соорудила своей протеже домик и, умиляясь, подкармливала ее тем самым мхом. Ящерица была вполне довольна.

Анарион с пилотом вышли сразу после завтрака. Король прихватил с собой лук, к которому успел соорудить десяток стрел из подручного материала. Быть может, если в лесу таки есть какая-то живность, он им пригодится. Бес же лишь посмеялся и взял с собой захваченное иномирное оружие. Ну, как говорится, кто к чему привык.

Утренний туман холодил руки и стелился довольно низко, так что создавалось впечатление, будто мужчины идут по пояс в пене. Вдруг неожиданно и разом запищали коммы. Первая мысль, посетившая Анариона: электронику просто замкнуло от влажности — за месяц его знания в этой отрасли очень выросли. Но датчик неистово указывал на поступающий внешний сигнал. Бес и его величество разом нажали на прослушивание.

— Говорит военный крейсер «Немезида». Если вы попали в беду и нуждаетесь в помощи, ответьте. Говорит военный крейсер «Немезида».

Анарион оторопел в первую минуту, узнав голос. А во вторую, игнорируя попытку Беса его остановить, нажал на «ответ».

— Ник⁈

Последовала короткая пауза, после которой такой же ошарашенный голос друга переспросил:

— Анарион⁈

Его величество хотел уже ответить, но Бес перепуганно схватил его за руку, перекрывая звук у передатчика.

— Это может быть уловка!

— Какая, например? Никто из пиратов не знает моего настоящего имени.

Тут, видимо, до Беса дошло, что голос назвал Короля Варваров не Рио, а по-другому. Он растерялся, но руку не убрал и неуверенно проговорил:

— Его могли взять в плен и как-то заставить…

— Этого — не могли, — прошипел его величество и, наконец оттолкнув Беса, ответил: — Да, это я. Вы… где-то рядом?

— Мы на орбите! — и уже кому-то в сторону ликующе: — Ну вот, я же говорил, что получится!

— Тиадра… она… — слова застряли у Анариона в горле, он панически боялся узнать, что с женой что-то не в порядке.

— Всё прекрасно, сир! У тебя сын!

Анарион рвано выдохнул и резко сел, иначе бы рухнул, так как ноги в мгновение стали ватными. В глазах защипало, и его величество постарался моргать почаще, чтобы сбить предательскую реакцию организма.

— Мы засекли сигнал! По нему садимся?

— Нет, на полмили и два градуса севернее, — вмешался Бес.

— Анарион? — уточнил голос Ника.

— Да, всё так. Это пилот. Ему можно верить.

Связь отключилась. Анарион стремительно поднялся и зашагал назад к яхте. Бес его тут же нагнал.

— Сир⁈ — переспросил он. — Что это значит?

— Не бери в голову, — отмахнулся его величество, переходя на бег.

…Крейсер сел в долине, перекрывая ее почти полностью. Анарион никогда не видел настолько огромного корабля. Даже четыре «материнских» лайнера Валинора на его фоне бы потерялись. Кажется, внутри судна размещался целый город.

Сначала по трапу сбежал вооруженный отряд охраны и занял позиции, защищая вход. Анарион почти кожей почувствовал, как напряглись другие беглецы, но, будучи воином сам, отлично понимал, что это вынужденная мера безопасности. У отряда антипиратская миссия, и, кроме слов Ника, у них нет пока никаких доказательств, что вышедшие на связь — сбежавшие пленники. Затем появилась еще группа людей, двое из которых были в гражданском. Его величество сразу узнал братьев Леграсс и окончательно успокоился.

Первым, похоже, невзирая на все официальные протоколы, к нему кинулся Ник, совершенно бесцеремонно сграбастал в объятия и похлопал по спине.

— Ну ты, сир, заставил нас поволноваться! Найти твое тело на болотах было куда проще! — затем он отстранился, критически осмотрел Анариона и резюмировал: — Зато ты выглядишь намного лучше, чем тогда. Да. Определенно. Вот сейчас девчонки обрадуются!

Подошел Рэд и с улыбкой пожал руку.

— Девчонки? — переспросил Анарион.

— Ну да! Неужели ты думал, их получилось бы дома оставить?

— Корабль, конечно, военный, — пояснил Рэд, — но одна косит под моего секретаря, а вторую удалось оформить картографом.

Ник развернулся и наконец осмотрел остальных пленных. Его глаза остановились на деде, и брови поползли вверх. В один прыжок парень оказался около старика и, запинаясь, уточнил, словно не веря своим глазам:

— С-сэр, вы же Андре Боргезе⁈

Старик задумался, будто роясь в глубинах памяти, потом его лицо озарила улыбка. Анариону подумалось, что он впервые видит, как дед улыбается. Его кожа разгладилась, и он вмиг стал лет на пятнадцать моложе.

— Да! Очень похоже на мое имя!

— Вы меня помните? Регулярные силы удержали Златовласку. «Мебиус» заработал, я успел передать ваш ключ. Помните? Два года назад нападение на пассажирский лайнер Сохо — Эрера?13[12]

Старик, казалось, ни на одно слово во фразе парня не отреагировал.

Ник непонимающе часто заморгал, но его величество пояснил:

— Деда, ой, простите, сэра Боргезе держали на каких-то сильных препаратах, теперь у него большие провалы в памяти, но, если бы не его знания, нам бы вовек не покинуть той базы.

— Пусть ваш пилот загоняет яхту в транспортный отсек, а вы сразу можете идти за нами, — скомандовал один из военных, судя по звездочкам, высокого звания.

— Сэр Петри, выделите, пожалуйста, нашим спасенным гостевые каюты, — вежливо, но с некоторым нажимом попросил старший Леграсс.

— Но вы же знаете, что до окончания дознания положено…

— Под мое поручительство, — твердо ответил Джарэд, посмотрев на Анариона.

Его величество чуть наклонил голову, выражая согласие. Снова быть запертым в четырех стенах показалось невыносимым. Понятно и вполне оправдано, что за ними будут неотступно следить, но это всё равно не то, нежели снова попасть в клетку.

Сэр Петри кивнул и добавил:

— После взлета у спасенных час, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть. Дальше я вынужден начать расследование. Этот протокол изменить не в моих силах.

Джарэд с пониманием согласился и еле слышно проговорил Анариону на синдарине:

— Не волнуйтесь — это формальность. Следователь должен подтвердить, что вы пострадавшие лица и сами не являетесь пиратами.

А вслух произнес:

— Я буду присутствовать на всех мероприятиях как гарант соблюдения закона.

— Ваше право, — пожал плечами военный и отправился внутрь лайнера.

Леграссы и беглецы — следом.

Внутри крейсер очень напоминал покинутую пиратскую базу — несколько ярусов, лифты, монорельсовая дорога. В груди у Анариона всё сжалось от накатившего за секунду ужаса, но он посмотрел на людей рядом, и его отпустило. Техника сама по себе ничего не значит. Ею руководят люди.

Возле лифтов вновь прибывших ожидали две девушки, похоже, дальше их просто не пустили. В рыжеволосой красотке он сразу узнал жену Ника и свою первую любовь, леди Рейвен. Она ничуть не изменилась за эти неполные два года, но Анарион с облегчением понял, что не испытывает никакого трепета от ее присутствия, а только ощущение братской теплоты и едва уловимую ностальгию о чувстве, которое было и ушло, к счастью для них обоих.

Второй девушкой была Селена, и когда Анарион перевел на нее взгляд, то на секунду остолбенел. Джарэд выдвинулся вперед, обнял жену и, положив руку на ее уже весьма заметный живот, с гордостью проговорил:

— У нас будет девочка!

Анарион на секунду смутился, не привыкши, что это вот так запросто и прилюдно обсуждают, но от души поздравил будущих родителей. В горле снова что-то защекотало, и он слегка охрипшим голосом спросил:

— А моему сыну… Уже сколько?

— Полтора месяца. Тиадра немного не доносила — сам понимаешь, на нервной почве, но малыш здоров. Не волнуйся. Как только крейсер выйдет из зоны противопиратской миссии, включится межпланетка, и у вас будет возможность поговорить по комму. Четыре-пять дней придется еще подождать.

Кажется, эти дни стали для Анариона самыми томительными изо всех месяцев плена. Еще была череда допросов, следственных мероприятий и подтверждение личностей. Король узнал, что действительно базу захватили в день их побега, но несколько кораблей успели улизнуть, и «Немезида» как раз отправилась на их поимку.

Перед братьями же Леграсс стояла другая задача. Они буквально перевернули небо и землю, но выяснили, что искомые ими личности, скорее всего, покинули базу на одном из сбежавших суден. А потом Ник «случайно» наткнулся на попытку передать сообщение по закрытому каналу со старым паролем. Тонкая ниточка, но он пошел по этому следу, сумел определить место передачи сигнала, а дальше, опираясь на логику, высчитал предполагаемую траекторию полета яхты. Давать сигнал с орбиты в надеже получить ответ шансы примерно такие же, как отыскать иголку в стоге сена. Но Леграссам было упорства не занимать. Они по очереди почти двое суток дежурили у пульта, посылая в эфир одни и те же фразы. И это, к огромному удивлению всего крейсера, сработало!

…Королю казалось, что первый разговор с женой по комму спустя столько месяцев разлуки он не забудет даже на смертном одре, дай боги, оно его ждет нескоро. Помнил, как тряслись руки с аппаратом и как он был рад, что в каюте один и никто не может видеть его слабости. Потом у них было еще много времени обсудить все насущные вопросы королевства, обменяться данными, высказать свои подозрения по поводу интриг и интриганов, но сперва они просто молча смотрели друг на друга и не могли отвести взгляд.

По итогу расследования всех пятерых спасенных признали пострадавшими: Ирис, Бесу и деду (который оказался выдающимся военным инженером, ученым с галактическим именем) выдали новые паспорта, а Анариону и Таурохтару — почетные грамоты за помощь следствию. Король, правда, не совсем понял, что с ней делать, но вежливо поблагодарил. Главное — что всё закончилось и уже через несколько дней он будет дома и обнимет жену с сыном.

Эпилог

Таурохтар аккуратно нажал на дверь и вошел внутрь комнаты. Мориэль, видимо, проснувшаяся от шума потасовки на балконе, стояла, вжавшись в угол, с испуганными глазами горной серны. У князя болезненно перевернулось что-то внутри, но на сантименты нельзя было тратить сейчас время.

— Быстро одевайся, пока охрана ничего не почуяла! — скомандовал он, стараясь держать себя в руках.

Мориэль наконец облегченно выдохнула, заулыбалась, кивнула и опрометью кинулась в соседнюю комнату. Похоже, «домашнее» заточение ей достаточно надоело, так как уже через пару минут она стояла перед Таурохтаром полностью одетая. Князь подошел к постели, сгреб подушки и одеяла таким образом, чтобы, открыв дверь из коридора, казалось, что княжна спит, и шагнул в сторону балкона.

— Тут веревочная лестница, будь очень острожной, — предупредил Рох, наступая на перекладину первым — так, если Мориэль всё же сорвется, он сможет ее подхватить.

— А где охранник? — прошептала девушка, оглядываясь по сторонам.

Ну вот зачем задавать дурацкие вопросы?

— Он тебя больше не побеспокоит, — отрезал Рох и жестом поторопил княжну.

— А… Анарион?

— И он тоже.

Крадучись в ночной тишине, они пересекли парк, и тут, в укромном уголке на стене, висела вторая веревочная лестница. Затем уже поджидавшая закрытая карета и… свобода?

— Куда мы едем? — робко уточнила девушка, поправляя локоны.

Ей очень шел румянец, вызванный пробежкой, и она это знала.

— В Срединное Полесье, конечно, куда же еще. Не напрямую, все-таки тебя рано или поздно хватятся.

— Ох, Рох, я так счастлива, что ты живой! — буквально простонала Мориэль, соединяя их губы в поцелуе.

Рох ответил, но через пару секунд всё же отстранил от себя девушку.

— Давай сперва о деле. Хотелось бы всё прояснить здесь, на берегу.

Мориэль суетливо полезла в карман плаща и, достав довольно крупный родовой перстень Таурохтара, взгромоздила его себе на палец.

— Я приняла твое предложение. Если не веришь, можешь спросить у матери! Я ей об этом говорила и показывала кольцо… Когда ты пропал. Или… она с самого начала знала, где ты?

— Нет. Но мы сейчас не про мать. Что же ты, приняла мое предложение, после того как я целых три года ждал, а носишь кольцо в кармане? Не от того ли, что быть невестой князя, которого, может, и в живых уже нет, тебе было намного выгоднее?

— Да что ты такое говоришь, Рох! — всплеснула руками княжна. — Ты же знаешь, я всегда любила только тебя! Но не могла противиться отцу в его стремлении сделать меня королевой. А перстень… да, я смалодушничала! Во дворце все подозревают тебя в исчезновении короля. Я и так была пленницей и дочерью взбунтовавшегося князя! Уж прости, что не стала навлекать на свою голову дополнительный гнев, демонстрируя твой перстень.

И Мориэль, глубоко и возмущенно дыша, отвернулась к окну. Рох угрызений совести, на которые, видимо, рассчитывалось, не почувствовал. Он мягко взял подбородок девушки двумя пальцами и повернув ее лицо обратно, пристально вгляделся в ее глаза.

— То есть в Сиянии ты не пыталась женить на себе Анариона, запрыгнув к нему в постель?

— Да как ты смеешь! — возмутилась Мориэль, однако даже вырваться не попыталась. — Это всё устроил отец! Я и знать не знала! Кто тебе вообще принес эти сплетни? Я невинна! Тебе это подтвердит любой лекарь!

— Погоди, не всё сразу! — остановил поток восклицаний Рох, всё еще всматриваясь в милое личико княжны Лунного Камня, словно стараясь прочесть на нем что-то, непроизнесенное вслух. — Лорган мне показывал письмо от Морвэна, желая создать коалицию. И оно было написано твоей рукой. Уж поверь — этот почерк я узнаю из сотен! Значит, «подставу» организовали с твоего согласия. А может… — сознания Таурохтара озарила четкая мысль. — Бериан и вообще не в курсе⁈

Мориэль разозлилась.

— Между прочим, я для нас старалась! Это был бы самый простой и бескровный способ, разве нет? Я становлюсь королевой, Анарион вскорости умирает от инфаркта, через год безутешная вдова, понимая, что на троне нужен мужчина, вторично выходит замуж.

— Инфаркт… — задумчиво произнес Рох, что-то сопоставляя в своей голове, потом словно встрепенулся. — Как я могу тебе верить? И не надо про «эльфы не лгут»! Ты меня только что попыталась обвести вокруг пальца! Я собирал армию и силы, а ты даже не сочла нужным поставить меня в известность о своей афере!

— Я боялась тебя подставить! Ведь доберись Анарион до Лоргана, тебя бы стали допрашивать следующим. Я не хотела вынуждать тебя врать! Я ради этого даже…

— Убила своего лекаря, — закончил за нее Рох.

Мориэль смутилась и потупила взгляд.

— Разве всё это не доказательства моей любви к тебе? Разве я только что не надела кольцо и не предлагаю разделить жизнь и власть над Валинором? Анариона нет, войска Аэркараса изрядно потрепаны и растянуты. Многие князья недовольны женщиной на троне. Пока ты собирал силы, я тоже не бездействовала! Как думаешь, откуда в Чуждых землях узнали, что сейчас лучший момент для нападения? Или предполагаешь, что эта дубина стоеросовая Лорган на ровном месте решил сажать инопланетные корабли и, собираясь заполучить трон, стянул на себя значительные королевские силы?

— Еще скажи, что Бериана восстать тоже ты подговорила… — хмыкнул Рох.

— Тут нет… У отца всегда на этот счет были свои неуемные амбиции.

— Похоже, тебе они передались по наследству, — улыбнулся Рох, выпуская из пальцев подбородок Мориэль.

Княжна, похоже, восприняв это как маленькую победу, тут же придвинулась к Таурохтару вплотную и горячо прошептала ему в самые губы:

— Ты и я — на троне, Рох! Влюбленные и счастливые! — теплое будоражащее дыхание Мориэль скользнуло по коже мужчины, вызывая мурашки.

Княжна, словно почувствовав это, прижалась щекой к его щеке и продолжила шептать уже на ухо:

— Об этом раньше можно было только мечтать. Остался лишь последний ход. В охране дворца не более двухсот воинов. Уверена, Совет принесет тебе присягу практически в полном составе.

— А как же твоя кузина? — уточнил Таурохтар, отчетливо ощущая даже через одежду, как в его торс волнующе упирается аккуратная девичья грудь.

— Я ей зла не желаю. Отправим в монастырь в Синих горах, и пусть там доживает свой век…

— Но у нее есть брат и сын, — продолжил Рох, хотя его голос уже и звучал неуверенно.

Теплая мягкая ладошка Мориэль взметнулась и ласково легла на вторую щеку Туарохтара, нежно ее поглаживая.

— Вы как-нибудь с этим разберетесь, мой король, — и голос, пробирающий до самого нутра.

Карета неожиданно остановилась. Таурохтар скинул с себя наваждение, отодвинулся и, выйдя первым, подал княжне руку.

На оцепленной площадке стояли около десятка воинов, Тиадра и… Анарион. Живой и невредимый. Его лицо было сосредоточено, а на скулах играли желваки. Он протянул руку к уху, снял с него какой-то аппарат и положил в карман камзола.

— Спасибо, Рох. Доказательств больше, чем достаточно. Суд будет завтра.

— Ты меня предал! — ахнула Мориэль, отшатываясь от князя Срединного Полесья.

Таурохтар повернулся к ней, и это было лицо совсем не того эльфа, которого она знала всю свою жизнь.

— Не ты ли, дорогая, сделала это первой? — процедил он сквозь зубы. — Я тебе был нужен лишь как оружие. Но меч — он обоюдоострый, — и князь сделал знак охране, чтобы княжну уводили.

— Ты лжец! Сгинуть тебе за всё в Первозданной Тьме!

Таурохтар лишь хмыкнул.

— Твоими стараниями я уже там побывал и только что вернулся.

Мориэль в сопровождении трех охранников посадили в другую карету. Через пару минут, когда площадка опустела, Анарион сделал шаг к Таурохтару и, положив руку ему на плечо, проговорил:

— Спасибо! Я понимаю, что это было сделать тяжело.

Рох лишь слегка отрицательно качнул головой.

— Не тяжелее, чем понимать, что той милой и трепетной девушки, которую я любил всем сердцем, даже не существовало. Но вы мне обещали, сир…

— Я помню. Мориэль до конца дней отправится в заточение в Синие горы. И не корите себя. Я тоже в свое время почти купился на ее очарование.

— А что в итоге с Джоралфом?

— Расследование не установило за ним никакой вины. Советник десятилетиями преданно служил короне, да и мотивов у него нет. Просто старческое брюзжание эльфа, которого давно надо было отпустить от дел. И еще, Рох… Как вы смотрите, чтобы занять место первого советника?

Лицо князя напряглось.

— Вы же сказали, что позволите мне отправиться за женой? Крейсер улетает через четыре дня.

— Но вы же оттуда вернетесь. Место будет вас ждать.

И Анарион, развернувшись, пошел к коням, на одном из которых сидела Тиадра.

— Вот уж никогда не могла подумать, что вы станете друзьями, — проговорила тихим голосом девушка, похлопав Нобельферто по шее, чтобы он тронулся.

— Я тоже не могу сказать, что мы друзья, — так же тихо, хотя они уже и отъехали от площадки, ответил его величество. — Но Рох один из немногих, кому бы я доверил свою жизнь.

Впереди ждало множество проблем. Требовалось осваивать Чуждые земли. Установить второй временный щит над планетой, чтобы разгрузить ядро до тех пор, пока не прибудет новое оборудование и не получится поставить электростанции. Восстановить армию, навести порядок в полуразоренных княжествах, да всего с ходу и не упомнишь! Но сейчас король даже не сомневался — сколь большим бы ни был размах проблем, они точно справятся, потому что отныне и навсегда он не одинок.

Дополнительный эпилог для девочек

Несмотря на обретенную семью и существенные перемены в жизни, Дункан не изменил привычке совершать утреннюю пробежку по парку. Но в это утро, кажется, здесь было особенно красиво, потому что все дорожки, беседки и даже скульптуры и фонтаны были украшены к предстоящей королевской свадьбе. Официально Лаутиэли были, конечно, давно женаты, но отложенное праздничное мероприятие для гостей планировалось только вечером.

Посреди центральной площадки соорудили невысокий помост, декорированный живыми цветами. За неполный год на Валиноре хирург уже привык и к зелени, и к разнотравью, и к цветочному великолепию, но сейчас впервые притормозил перед помостом, рассматривая его. Они с Вестеле подписали брачный договор и на этом как-то успокоились. Почему-то ему, наверное, сухарю от природы, не пришло в голову, что жена может захотеть праздника. Сегодня, конечно, день его величества и Тиадры. Они выстрадали свое счастье и как никто его заслужили. Но… может, на годовщину Леграссы тоже смогут прилететь?

Дункан уже представлял «ближний круг» Вестеле и кого бы она точно захотела видеть на их празднике. С таинственными «друзьями-людьми» Копалиани воочию познакомился лишь позавчера, когда Тиадра пригласила его и в строжайшей секретности попросила лететь с ней в Сияние. Во второй машине полетели пилот и… Кьюил. Рысь вела себя прямо непривычно агрессивно, внезапно заявившись в пункт посадки, запрыгнув в аэрокар быстрее пилота и ни в какую не соглашаясь его покидать. Но тогда еще хирург подумал, что животные лучше чувствуют опасность и, вероятно, Кью боится выпустить королеву из поля зрения. Когда же «МакЛарены» приземлились перед огромным боевым крейсером, у Дункана сперва пропал дар речи. На поле перед кораблем стояла небольшая не по-валинорски одетая группа молодых людей. Одним из которых был его величество. В комбинезоне военного космофлота и с неизменными косами Анарион выглядел странно.

Но в следующее мгновение всё стало еще необычнее, потому что из второго аэрокара серой стрелой вылетела рысь, прямо в прыжке повалила короля на землю и принялась его облизывать. Анарион смеялся, безуспешно пытаясь закрыться руками.

— Кью! Да всё со мной в порядке, Кью! Ты же раньше не любил телячьи нежности?

Рысь на миг остановилась. Секунду подумав, снова широко лизнула хозяина шершавым языком и с победоносным видом чуть отстранилась, принимая выражение: «Конечно, не любил! И сейчас ненавижу! И не надо ко мне тянуть ваши ручонки — отцапаю».

Анарион только успел встать, как у него на шее повисла уже Тиадра. Кажется, она рыдала без остановки всё время, пока они там находились. И это в воспоминаниях Дункана был первый момент, когда королева позволила себе перестать быть сильной. Анарион, не стесняясь, при всех целовал жену, гладил ее по голове и шептал на ухо какие-то слова на синдарине.

Среди оставшейся группы Копалиани узнал пропавшего одновременно с королем князя Срединного Полесья, а еще… своего таинственного нанимателя. Правда, одетый в джинсы, простую рубашку поло и с улыбкой на лице он казался совсем не таким снобом, как раньше представлялся Дункану. А судя по рассказам Вестеле, оба брата Леграсс с женами и вообще были премилейшей компанией, без которой бы она тот год вне планеты просто бы не выжила.

Копалиани не сразу понял, зачем такая секретность, но то, как развивались дальнейшие события, подтвердило, что она была более чем оправдана. Мориэль! Кто бы мог подумать, что в основе всех бед эта скромная милая девушка. Дункан вспомнил нападение на Серебряный Ручей, испуганную жену с сыном (о Накилоне мэтр давно уже думал только так) и перекошенную в ухмылке рожу наемника. Да уж… «милая девушка». Суд, на котором присутствовало большинство из прибывших на совет князей («удачное стечение обстоятельств» Тиадра подготовила заранее), вынес единогласный вердикт — смертный приговор. Но по личному ходатайству короля его заменили заключением в далеком монастыре. Ее мать, показавшаяся мэтру женщиной немного не от мира сего, что неудивительно в такой семейке, выразила желание добровольно сопровождать дочь, и эту просьбу Анарион тоже удовлетворил. Всё это было вчера. А сегодня дико хотелось забыть все страшные события последних месяцев и погрузиться в праздник.

Дункан решил не продолжать кросс, а быстрее вернуться к семье и поделиться идеей про годовщину. Войдя в апартаменты, он достал из манежа потянувшего к нему руки сына и деликатно постучал в дверь спальни:

— Пойдем-ка посмотрим, чем занимается наша мама.

Княгиня Серебряного Ручья сидела перед зеркалом, и горничная, только-только закончившая укладывать ее шикарные русые волосы в сложную прическу, поклонилась и вышла. Вестеле посмотрела на своих мужчин и улыбнулась. Дункан, уже который раз растворяясь в бездонно-голубых глазах жены, сглотнул после некоторой паузы.

— Ты такая красивая! У меня просто слов нет! Я тут хотел предложить…

— Подожди! — на удивление невежливо перебила супруга княгиня. — Я первая! И дай пока Накилона мне.

Дункан протянул жене грызущего колечко малыша и пошутил:

— Что-то такое сногсшибательное, что боишься, как бы я его не выронил?

— Вообще-то да, — разрумянилась Вестеле. — У нас будет еще один ребенок.

Копалиани в этот момент как молотком стукнули по темечку, и действительно повело так, что он на всякий случай схватился за дверной косяк. Жена выглядела счастливой и шутницу совсем не напоминала. Да и не стала бы она шутить по такому поводу. Мозг еще с трудом переваривал эту мысль, но сердце уже пело и отплясывало с маракасами. Дункан станет отцом и по крови. Все-таки странный воздух на этой планете…

Кьюил, гордо прошествовав между столиками, занял место в первом ряду, бесцеремонно втиснувшись между Анарионом и его шафером — Фиравелом. Король недоуменно выгнул бровь, князь засмеялся и отступил на шаг. Рысь продолжила сидеть с невозмутимой мордой. И, положа руку на сердце, у нее на это имелось полное право. Где бы сейчас был его величество, не приведи к нему Кью помощь на болотах? То-то же! Подумаешь, отличительной розетки не досталось, он и так весь в серых пятнах!

Помост, как и гостевые столы, располагался прямо в парке, под открытым небом. Валинорская дождливая «по расписанию» погода это позволяла. Джоралф, правда, всё время сетовал, что лучше бы немного подождали, а то не тот у мероприятия размах. Не королевский. Вот он помнит свадьбу отца его величества, а тем более деда! Но молодоженам весь этот внешний лоск был безразличен. Валинорские князья приглашены, важные для Анариона и Тиадры эльфы и люди все тут. Его величество даже уговорил провести церемонию своего учителя, несмотря на почтенный возраст последнего. К слову сказать, тот, увидев ученика живым и невредимым, помолодел лет на десять и собираться в Бессмертные земли временно передумал.

Кроме нескольких необычных гостей и шафера-рыси, свадьба была вполне традиционной. На женихе был парадный бело-серебряный камзол, а на невесте — тончайшее и невесомое, словно облако, белое платье с золотой вышивкой ручной работы и сильно расклиненными от локтя рукавами. Черные, как обсидиан, волосы Тиадры украшала золотая диадема столь искусной работы, что за право выставлять ее, передрались бы все крупнейшие музеи ювелирного искусства в цивилизованном мире.

Почтенный эльф произнес положенные в таких случаях слова, перевязал руки молодоженов белой лентой, а потом, по-стариковски крякнув, добавил, видимо, желая напомнить всем присутствующим:

— Брак этой пары признан истинным самими богами. Так что мне даже как-то неловко здесь стоять. Для нерушимого не нужна лента, — и жрец, улыбнувшись, кивнул на перевязь, — но, может, она пригодится на бантики вашей дочке, — и пожилой мэтр, подмигнув Анариону с Тиадрой, сошел с помоста.

Вокруг захлопали, ожидая поцелуя, но король не успел его осуществить. От шума проснулся Анарион-младший и требовательно подал голос. Тиадра ринулась к сыну и схватила его из коляски на руки, а подошедший король уже обнял и поцеловал их обоих по очереди. Малыш, видно, почувствовав спокойствие родителей и тепло, тотчас заснул, и королевская чета отправила его во дворец с няней и охраной.

— Мне так тревожно его оставлять, — призналась Тиадра, танцуя с мужем.

— Понимаю, — ответил король, делая пару танцевальных па навстречу жене и пару же с явным сожалением назад, — но он в надежных руках, тем более я попросил и Дункана с Вестеле сегодня переночевать в наших апартаментах. Так что с малыша глаз не спустят.

— А… мы где будем спать? — немного растерялась Тиадра, прокручиваясь под рукой у супруга.

— А мы собираемся спать? — с хитренькой ухмылкой поднимая одну бровь, шепотом уточнил его величество.

Тиадра зарделась, отчего сердце молодого короля застучало еще быстрее.

— Уже стемнело. Как отнесется невеста, если жених ее вдруг похитит?

— Замечательно! Только перед гостями как-то немного неудобно, — прошептала королева.

Анарион искренне рассмеялся, увлекая девушку за собой, между танцующих пар и столиков.

— Брось! Это же свадьба! Все прекрасно знают, куда в итоге пропадают молодожены!

Наконец им удалось оказаться вдвоем в укромном уголке, вдали от людных тропинок. Здесь всё еще хорошо слышалась музыка, но гости вокруг не сновали. Анарион, не в силах больше сдерживаться, буквально вжал в себя супругу и требовательно поцеловал. Какой это по счету поцелуй после возвращения, сказать было сложно. Его величеству казалось, как будто они пытаются экстренно компенсировать вынужденные полгода одиночества. Короля буквально трясло от желания, как тогда в Сиянии с вороньим сглазом. Глупо, что предки использовали его на свадьбах как афродизиак. Самый сильный из них — это всё равно любовь.

— Вы ведете себя непристойно, ваше величество! — хохотнула Тиадра, отстраняясь на секунду, чтобы вдохнуть.

— Непристойность — мое второе имя, — проворковал ей Анарион в ответ, ловя за руку и увлекая за собой, куда-то вглубь парка.

— Что ты задумал? — уточнила молодая королева, едва успевая бежать за мужем.

— Хочу исполнить сон, который множество раз за эти месяцы видел…

За одним из поворотов дорожки их ждал конюх с оседланным Алмазом.

— А Нобельферто? — растерялась Тиадра.

— Он нам пока не понадобится, — пояснил король, сажая жену перед собой на коня.

А дальше были ветер, шум в ушах и безумная скачка. Свобода! Родная планета! Любимая женщина рядом! Анарион не знал, за что его так награждала Вселенная. Столько миров, несчастных существ и исковерканных судеб. Возможно, и их ждут новые испытания, но именно сейчас, в моменте, король чувствовал себя запредельно, безгранично счастливым.

Его величество остановил Алмаза прямо посреди поля, постелил огромный походный плащ на землю и лег на спину, маня жену за собой. Тиадра по-кошачьи мягко подползла к мужу и, устроившись на его плече, проследила за взглядом супруга.

— На что ты смотришь?

— На звезды. Не поверишь, но там, в плену, меня поддерживало только то, что я знал — где-то около одной из них есть ты. А вот сейчас я на них смотрю и просто пытаюсь остановить мгновение. Поверить, что завтра я проснусь, и вы с малышом Анарионом по-прежнему будете рядом…

— Буду, — пообещала Тиадра, чуть приподнимаясь на руке. — А я вижу, как они красиво, будто искры, отражаются в твоих глазах. Словно гипнотизируют меня и… заставляют плохо себя вести, — и королева повернулась к мужу спиной, предлагая расшнуровать свадебное платье.

Анарион шумно выдохнул, потянул за кончики тесемки, но… остановился.

— Ты всего пару месяцев назад рожала, мы не слишком частим?

На мгновение, которое королю показалось безумно долгим, Тиадра задумалась, потом отрицательно покачала головой.

— Я чувствую себя совершенно здоровой. Значит, нам можно, если мы хотим, — а потом развернулась, наклонилась к самому уху супруга и прошептала три заветных слова.

Всё, что с того момента и дальше Анарион помнил, были только ощущения. Безумная жажда обладания, нескончаемая нежность, обжигающая страсть и божественное преклонение, всё смешалось в один клубок и транслировало эйфорию в каждую клетку. Это было именно то, за что стоило сражаться и ради чего жить. Никакая власть, слава и деньги даже приблизиться не могли к той нирване, которую дарила близость с любимой женщиной. И Анарион каждым вдохом благодарил Вселенную за то, что открыла ему глаза и позволила не проглядеть свое счастье, сделать правильный выбор.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Выбор короля эльфов