Бархат фиалки

Элина Базоркина

© Элина Базоркина, 2022

ISBN 978-5-0056-0501-6

Создано в интеллектуальной издательской системе RideroБАРХАТ ФИАЛКИТвоя кожа, как бархат фиалки,

Хочу вечно ее целовать,

И отдать ничего мне не жалко,

Чтоб тебя хоть разочек обнять.

Твои губы, как алая роза,

По которой стекает роса.

И не знаю я большей угрозы,

Чем не видеть тебя полчаса.

А глаза твои, как незабудки,

Отражают зеркально меня,

Я представить хочу на минутку,

Как глаза эти манят меня.

Твои волосы – ленты из шелка,

Словно к ним прикоснулась звезда.

Весь твой образ родной и на долго,

Лишь с тобой быть хочу я всегда. (Саид)

Элина БазоркинаБАРХАТ ФИАЛКИВ КЛЕТКЕ ПУСТЫХ МЕЧТАНИЙГЛАВА 1

С самого раннего детства, во всех смыслах этого слова Камила была слишком любима своими родителями, которые никогда ни в чем не ущемляли ее интересы и старались во всем потакать ей. Не меньшей любовью был окружен и ее брат, который был старше ее на год. Они росли вместе, почти, как двойняшки, но даже будучи совсем ребенком Муслим во всем опекал свою сестру и никому не давал ее в обиду. Дети Тамары и Ахмеда, Камила и Муслим с самого детства отличались особой красотой и выразительными внешними данными.

Муслим был темноволосым не смуглым мальчиком с карими глазами, а Камила имела голубые глаза, белоснежную кожу и темные волосы. Она была похожа на свою мать. Тамара, даже сейчас, в возрасте тридцати восьми лет выглядела очень красивой и эффектной женщиной. Ахмед был кареглазым, но не смуглым брюнетом, сын был больше похож на него. Они жили в небольшом городке, в центре, где она работала учителем начальных классов, а он имел собственную техстанцию по обслуживанию автомобилей.

С первого класса Камила отличалась своими способностями и стараниями и была любимицей среди учителей. Муслим, также не отставал в успехах по учебе, но свои мальчишеские интересы иногда давали о себе знать. Так проходили дни и месяцы, брат и сестра, без особых ссор и пререканий, вместе уходя и вместе приходя со школы дошли до возраста старшеклассников – выпускников. Хоть брат и был на год старше Камилу, учились они в одном классе; он пошел в школу с семи лет, а ее отдали в шесть. Лучшие впечатления, прекрасная пора понемногу подходили к концу и настал день последнего звонка для одиннадцатых классов. Камила, и Муслим со своими сверстниками сегодня прощаются со школой.

Во дворе линейка, играет музыка, по кругу уже прошелся подросток с первоклашкой звеня колокольчиком, имитируя последний звонок, а средние классы подготовили номера, посвященные уходящим выпускникам. И грустно, и где-то весело, но время школьное уходит. Впереди экзамены, выпускной бал, школьной поре наступает конец. Мероприятие продолжалось, очередная девочка выступала в центре круга и пела песню, все вокруг ей аплодировали, а Камила стояла среди толпы и тихо похлопывала в ладоши. Грустная, но улыбаясь, не замечая окружающих, она смотрела на выступающих.

Саид уже около двадцати минут стоял на перпендикулярной стороне и наблюдал за девушкой. Изумленный от такой невинной и совершенной красоты, он не мог оторвать от нее взгляда. Саид парень двадцати лет, пришел на последний звонок по приглашению своего двоюродного брата, который попросил его прийти и поддержать, но увидев Камилу, он и забыл, зачем вообще находился здесь, не ожидая встретить ту, которая сразит его на повал. Наконец, решившись, он подошел сзади, обойдя всех и вежливо обратился к девушке:

– Привет, – но ответа не поступило, и он повторил. – Привет. Могу я узнать ваше имя? – Камила обернулась, не понимая сначала, к кому обращается незнакомец. На таком расстоянии он разглядел ее еще ближе. Это была девочка необычайной красоты. Белоснежная кожа, ярко-голубые глаза, темные ресницы и аккуратные дуги выразительной формы темных бровей. Ее идеальному образу предавали женственность прямой маленький нос и пухлые, но не большие губы, а в дополнение всему добавляла шарма ямочка на левой щеке. Камила имела необычно красивые темные волосы, которые были собраны в хвост на затылке, а не слишком густая челка до бровей закрывала ее лоб. Когда она обернулась, он не смог сначала продолжить обращение, напрочь забыв, что хотел сказать, но увидев ее вопросительный взгляд, продолжил:

– Ваше имя? Могу я знать, если не секрет?

– А разве нужно Вам знать мое имя? – в недоумении спросила девушка. Мысль, взять у нее номер телефона отпала сразу, после ее реакции на вопрос об имени, и он немного поменял тактику.

– Вы могли бы мне сделать одолжение?

– Чем я могу Вам помочь? – спросила она, не до конца понимая сути.

– Вы могли бы заснять на свой телефон следующий номер? Дело в том, что это мой родственник выступает, я хотел бы запечатлеть его выступление, но свой телефон дома забыл.

– Хорошо, я засниму. А что именно? – наивно спросила Камила. Саид непрестанно смотрел на нее, не желая отвлекаться даже на мгновение, но продолжил разговор, чтобы не вызвать подозрения:

– Вот с этого момента можете уже начинать, – показал он рукой в сторону начинающего выступать ансамбля. Девушка принялась снимать, не подозревая, что его совершенно не волновали выступающие, он просто хочет завести с ней знакомство, начав с очень хитрого и продуманного хода, дабы узнать ее номер телефона. Пока она снимала, он стоял рядом немного позади и наблюдал за ней, разглядывая ее длинный хвост, связанный резинкой наверху и оголенную шею от поднятых волос. Он также кинул взгляд на ее школьную форму, доходящей почти до колен темно-синего цвета с повязанным поясом на тонкой талии. Ее идеально стройные ноги стояли ровно сложенные друг с другом, словно это была не живая девушка, а дорогостоящая фарфоровая статуэтка, выполняющая роль украшения и к которой нельзя было даже прикоснуться.

Через чуть больше минуты он обратился к ней со словами, что короткого отрывка достаточно, чтобы запечатлеть выступление на память, и девушка прекратила съемку. Затем он попросил переслать ему видеоролик на мессенджер, продиктовав ей свой номер, что она и сделала, даже не предполагая о подвохе.

Перед тем, как сказать парню, что сообщение отправлено, она непроизвольно задержала взгляд на нем, что было сложно не сделать, поскольку Саид был тоже очень красивым молодым человеком. Он был смуглым брюнетом с большими черными глазами. Его ресницы были на столько густыми и длинными, что не каждая девушка могла похвастаться такими, разве что, после похода в салон красоты. Густые черные брови, прилегающие низко к глазам, делали его взгляд пронзительным, но в то же время глубоким и серьезным. Прямой небольшой нос, а также с выразительным контуром не слишком большие губы и черные волосы средней длины, дополняли эту привлекательную внешность. Он был высок и хорошо сложен, что визуально прибавляло ему несколько лет в возрасте.

Немного задержав на нем взгляд, девушка сказала об отправке видеоролика и продолжила смотреть выступление. На его телефоне, который он якобы забыл дома зазвучало уведомление и пытаясь отвлечь девушку, чтобы она этого не заметила, он продолжил разговор:

– Большое спасибо. Вы даже не представляете, как выручили меня. Мне было очень нужно это видео, приду домой, посмотрю, – поблагодарил он ее.

– Ничего особенного. Не за что, – добавила Камила, уже вовлеченная в выступление номера. Он продолжал смотреть на нее, не желая отходить. Через один номер вышли совершить вальс и выпускники, среди них была и Камила. Встав по парам в центре круга в своих школьных формах и с лентами выпускника по диагонали от плеча, девушки пустились в танец, время от времени кружась вокруг своих партнеров по танцу, как и должно быть в такте вальса. Каким интересным совпадением стал тот факт, что напарником Камилы по танцу и оказался тот самый кузен Саида, Данил. После окончания вальса, Камила ушла в класс, а Саид окликнул своего кузена:

– Эй, Данил, подойди ко мне!

– Слушаю, братан, – ответил тот.

– Ты почему не говорил, что у тебя такие красивые знакомые есть? Кто эта девушка, что танцевала с тобой?

– А, я не знаю, почему. У нас много красивых. Если ты про Камилу, то она моя одноклассница. Очень хорошая девушка, наша отличница и мы с ней в хороших дружеских отношениях.

– А что ты молчал? Теперь я знаю, через кого к ней смогу обращаться.

– Хорошо, теперь буду тебе докладывать при каждом появлении у меня новых симпатичных знакомых.

– Послушай, Данил, теперь я тебя от этого освобождаю. О новых других можешь не сообщать, но ты мне окажешь услугу, если расскажешь о ней. Кто она, где живет? Можешь это узнать?

– Ну как я узнаю, если не спрошу напрямую? Где она живет, я не знаю. Просто знаю, что ее зовут Камила, ей семнадцать лет, она моя одноклассница и хорошая девочка. Очень приветливая, отзывчивая и добрая. Что ты еще хочешь узнать? Могу номер телефона дать, это у меня есть.

– Нет, спасибо. Этого уже не нужно.

– Уже? В смысле? Ну ты шустрый! А как достал?

– Да, ерунда. Был случай. Познакомь нас, пожалуйста.

– Не проблема. Пойдем внутрь.

– Не, я здесь подожду.

– Ладно. Я позову ее.

– Лучше не зови. Подождем, пока она сама выйдет.

– Хорошо, но мне нужно в класс, у нас классный час, а после мы все идем домой.

– Отлично. Я подожду вон у того магазина. А ты дай знать, когда вы выйдете.

– Ок.

Саид безропотно ждал. Теперь он был пленен красотой этой девушки и готов был ждать вечно, лишь бы знать, что дождется.

Из дверей школы появились выпускники. Все стали расходиться по сторонам, о чем-то переговариваясь. В толпе он заметил беседующих Данила и Камилу. Саид понял, что тот пытается задержать девушку и быстро направился к ним.

– Салам алейкум, Данил. Ждал тебя. Ты закончил?

– Ва алейкум салам. Да я закончил. Вот с Камилой обсуждали экзамен. Мы с ней вместе сдаем английский, вот и обсуждаем нюансы.

– Камилу? Может, познакомишь нас с одноклассницей?

– Ладно, Данил, я пошла, – обратилась она к нему.

– Да подожди ты. Познакомься с моим братом. Его зовут Саид, он мой кузен.

– Мне очень приятно, Камила. У тебя очень красивое имя.

– Спасибо. И я рада знакомству. Всего вам хорошего, – попрощавшись, она ушла.

– Ну что, доволен? Теперь идем, куда планировали?

– Слушай, брат. Ты иди, а я тебя догоню. Ок?

– Что ты там еще задумал? Ладно, договорились.

Саид двинулся в направлении, куда пошла Камила, не теряя ее из виду. Изучая ее походку и манеры движения, он шел за ней на расстоянии в нескольких метрах. Ее колыхающийся хвост на затылке манил за собой своей игривостью. Саид теперь ничего не видел перед собой, кроме ее образа, он был полностью сражен. Это была любовь с первого взгляда. По дороге Камила несколько раз призадумалась, вспомнив этот взгляд с порхающими ресницами. На лице невольно появилась улыбка, и она сама того не осознавая думала о своем новом таинственном незнакомце. Увидев ветки сирени, свисающие через забор, мимо которого он проходил, Саид протянув руку, сорвал несколько веток и собрал их в букет. Ускорив шаг, он догнал Камилу и прежде чем появится перед ней, протянул ей букет, так, что перед ней сначала появились цветы, а потом и он сам. Удивленная девушка от неожиданности сначала оттолкнулась назад, затем машинально взяла сирень в охапку, и только после этого обернулась на уже идущего рядом Саида.

– Тебе нравится сирень? – начал он разговор.

– Да, очень, – ответила она, посчитав неуместным грубить или не отвечать на вопрос.

– Я подумал, что эти прекрасные цветы очень подойдут к образу такой красавицы с глазами, как лепестки фиалки. Хоть им и далеко по своей красоте до тебя.

– Спасибо. Ну к чему эти разговоры. Вы решили пошутить или это подкат?

– Не то, не другое. Я просто захотел проводить девушку, которая мне очень понравилась и поближе с ней познакомиться.

– Оу. Вот оно что. А что вы хотите узнать обо мне?

– Ну, например: откуда ты, чем занимаешься в свободное время, какие у тебя предпочтения, хобби, любимое блюдо, любимые цветы и где живешь? Я хочу знать все, – улыбнувшись ответил он.

– Хорошо. Начну с первого вопроса. Я местная, в свободное время занимаюсь кулинарией и изучением английского, предпочитаю проводить свободное время дома. Мое хобби – рисовать и заниматься мэйкапом. Любимых блюд много, а цветы, я как раз люблю фиалки, о которых Вы упомянули, сравнив их с цветом моих глаз. Ну, еще тюльпаны, розы и ландыши. Что касается того, где я живу, так вот, мы уже у ворот.

– Да ладно! Это твой дом?!

– Ага. Я на все Ваши вопросы ответила? Или еще остались?

– На все. Хм… Почти. Ты завтра будешь в школе, Камила?

– Буду. У нас подготовка к экзаменам. Еще что-нибудь?

– Да, и еще маленькая просьба. Обращайся ко мне на «ты», прошу тебя. Мне так будет проще и тебе думаю тоже.

– А, разве будет еще повод обращаться?

– Аха-ха. Еще как будет, и не один. Каждый день будет, так как я на тебе женюсь, Камила – кинул он быстро отдаляясь от нее.

– Что? – удивленно и возмущенно переспросила она, но Саид ее уже не услышал.

Вечером Камила открыла учебники и стала подготавливаться к первому экзамену, когда появилось уведомление на телефоне. Открыв мессенджер она увидела сообщение от номера, на который отправляла видеоролик.

«Спасибо за видео!» – написал ей Саид.

«Вы уже благодарили. Не за что», – ответила она.

«Я хотел ещё раз», – последовало следующее сообщение, на что она ничего не ответила, и он продолжил. – «Можно, я завтра приду в школу?»

«Разве школа принадлежит мне?»

«Я ведь хочу прийти к тебе, Камила. Поэтому и спрашиваю разрешение у тебя.»

«Зачем?»

«Хочу снова увидеть тебя.»

«Спокойной ночи.»

«Понял. И тебе спокойной ночи, Камила», – написал он, но она ничего не ответила.

«Пусть твои лепестки фиалки видят только прекрасные сновидения», – отправил он на последок, на что девушка невольно улыбнулась.

На следующий день Камила после учебного дня стояла во дворе школы и разговаривала с подругой, что-то весело обсуждая. Ее ямочка на щеке, появляющаяся при каждой улыбке, была заметна даже издалека. Он стоял в конце двора и наблюдал за ней. Случайно повернувшись в сторону, девушка заметила его и несколько секунд задержала на нем свой взгляд. Его незабываемый образ и выразительные глаза также не давали ей безразлично смотреть на него. Он был очень красив. И даже при этой, пока еще только второй их встрече, ее сердце заколотилось в быстром темпе при виде его, учащаясь все быстрее. Опомнившись, она отвернулась и продолжила разговор с собеседницей, но уже совершенно не слушая и не понимая, о чем та говорит. Ее голова была полностью погружена мыслями о нем, чего было уже не изменить. Спустя еще несколько минут девочки попрощались и Камила направилась к выходу двора. Саид терпеливо ждал, в предвкушении встречи с ней, как некий молодой человек окликнул ее:

– Камила! – девушка обернулась в сторону идущего к ней. Это был ее брат, Муслим. – Подожди, я иду, – обратился он к ней, и на остановилась. Теперь она стояла за пару метров от Саида, но была недосягаема для него. Он не понимал, что происходит, и кто сейчас выходит со двора школы вместе с его мечтой, от чего был немного растерян. Он напряженно смотрел и с грустью провожал девушку, которая стала теперь неотъемлемой частью его жизни и виновницей всех его переживаний и мечтаний. Проходя мимо, она невольно кинула свой взгляд на него, тут же отвернувшись в сторону. Парень еще какое-то время смотрел им вслед, пока к нему не подошел Данил.

– Как я рад, что мой брат теперь стал чаще вспоминать обо мне и навещать меня. Хотя. буквально вчера я тебя с трудом уговорил прийти сюда, – начал разговор Данил.

– Не умничай, – кинул тот, продолжая смотреть вслед уходящих. – Кто этот олух, идущий рядом с Камилой? Откуда он нарисовался?

– Эй, ты по тише с выражениями. Услышав это, Камила наверняка будет не в восторге от твоих слов. И да, кстати, совсем забыл тебе упомянуть об этой персоне, неотъемлемо важной части ее жизни. – Саид раздраженно посмотрел на брата, скосив свой взгляд. Увидев это напряжение, тот не оттягивая продолжил, – Это Муслим, ее брат.

– Брат?

– Да, брат. Родной брат. Учится с ней в одном классе. Так что, не волнуйся, он тебе не соперник. – Саид облегченно вздохнул, это было заметно сразу.

Спустя час на телефон Камилы пришло сообщение.

«Привет Камила. Я очень надеялся увидеться с тобой и поговорить. Не знал, что у тебя есть взрослый брат», – она ничего не ответила. – «Ты завтра одна домой идешь?» – последовало следующее сообщение.

«Не могу сказать точно. Не от меня зависит», – написала она в ответ.

«Хорошо. Но я все равно буду ждать», – добавил он, следом отправив несколько эмодзи сердечек. Девушка улыбнулась себе, и сама не поняла, как ее обрадовали эти слова. В ответ она отправила одинокого смайлика «улыбку».

Следующий день прошел быстро и Камилу уже никто не задержал и не окликнул, когда она выходила со двора школы. Пройдя квартал, она не сразу заметила, как с ней в ногу сравнялся Саид, молча продолжая идти еще несколько метров. От неожиданного такого действия, она невольно улыбнулась, что заставило засиять и его лицо тоже.

– Привет Камила. Слава Аллаху, ты сегодня одна.

– Привет.

– Как проходит подготовка к экзаменам?

– Вроде неплохо.

– Все хорошо у тебя? Никаких проблем?

– Ага.

– Когда первый экзамен?

– Двадцать девятого.

– Это уже послезавтра. Желаю удачи. Очень надеюсь, ты сдашь.

– Спасибо. Я тоже надеюсь, – ответила она спокойно. Они продолжали идти, увлеченно общаясь, обсуждая разные темы. Саид задавал ей вопросы, касающиеся ее лично, чтобы поближе познакомиться. Он хотел знать о ней все, теперь его больше ничего не интересовало. Они шли и сами не замечали, как замедляли шаги, чтобы растянуть прогулку до ее дома. Дойдя до своей улицы, девушка попросила его уйти, ссылаясь на то, что их могут увидеть члены ее семьи. К ее просьбе он отнесся с пониманием, и удалился, но лишь от нее, уходить он не стал.

Постояв немного, парень направился к ее дому и присев на скамью у соседнего забора терпеливо ждал. Ждал, чтоб снова увидеть ее, хоть мельком. К великому его счастью, ждать ему долго не пришлось. Через полчаса Камила появилась из ворот и что-то сказав находящейся во дворе матери, вышла. Она направилась в противоположную сторону от Саида и ничего не подозревая свернула за угол. На ней было голубое в черный горошек летнее платье, длинною до колена. Она шла своей легкой не выделяющейся походкой, колыхая подолом платья в клеш из стороны в сторону. Саид следовал за ней, пристально наблюдая. Он шел бы так еще долго и ему было совершенно не в тягость идти за девушкой, которая засела в его сердце так глубоко. Затем, пройдя квартал, парень тихо окликнул ее:

– Камила, – произнес он уже почти сравнявшись с ней. Девушка посмотрела на него, не совсем понимая, как он оказался здесь. Ее волосы цвета темный шатен, были заплетены в косу, а уже привычная для него челка аккуратно заколота на верху головы. Теперь ее белоснежное лицо было доступно полному обзору и было еще лучше видно, как ее темные ресницы и брови подчеркивали выразительный взгляд синих глаз. Губы, слегка накрашенные в нежный розовый цвет изогнулись в легкой улыбке и от этой картины он еще больше засиял.

– Вы что здесь делаете? – удивленно спросила она.

– Хотел снова тебя увидеть, – не задумываясь ответил он. – А мы разве не договаривались на «ты»?

– Ладно. Ты всегда будешь так ходить за мной?

– Если надо, всегда. Пока ты не станешь идти мне на встречу. Пока не посмотришь на меня другими глазами.

– А, какими глазами я должна смотреть на тебя? – неожиданно спросила Камила.

– Что ты видишь в моих? Глаза не лгут, в них сразу видно правды, – ответил Саид.

– Если бы знать, ту самую правду.

– Что именно ты хочешь знать, Камила? Скажи мне, я отвечу.

– Ответить можно по-разному. Как знать, где правда, а где ложь?

– Вот поэтому я и говорю тебе, Камила, загляни мне в глаза и увидишь. Главное, вглядывайся внимательнее, – сказал он, заботливо смотря на нее. Она остановилась и посмотрела на него снизу-вверх, он был выше ее почти на голову, при том, что она была в сабо на танкетке.

– Я вижу глаза, красивые и добрые, в которых зарыта тайна; тайна, хранящаяся глубоко в сердце и голове. А что в твоем сердце и голове можешь знать только ты.

– Тогда я тебе скажу, что таится в них. В моем сердце бушует ураган, пылают огни, а голова теперь полностью забита мыслями о тебе.

– Разве такое возможно? Мы знакомы всего несколько дней. Ты ведь даже не знал меня раньше, даже не видел.

– Вот и я задаюсь себе этим вопросом. Почему я не знал тебя раньше? Ведь ты моя судьба, а столько времени находилась вдали от меня, – сказал он с серьезным выражением лица, на котором не было видно ни малейшей доли сомнения и лжи. Камила засмеялась.

– Я твоя судьба? А-ха-ха. С чего это вдруг?

– А ты сама этого не чувствуешь? Скажи мне. Ведь чувствуешь, я знаю.

– Какой же ты самоуверенный. Завидую тебе, – проронила она, уводя тему и тронулась в путь.

– Это хорошо или плохо?

– Для тебя, наверное, хорошо.

– А, для тебя?

– Меня такая твоя самоуверенность пугает, точнее сказать, немного настораживает.

– Нет причин пугаться. Я не самоуверенный, я просто говорю то, что чувствую.

– Я пришла. Мне сюда, – поменяв тему, сказала она, показывая на магазин.

– Отлично. Пойдем.

– Тебе тоже нужно в магазин?

– Нет, я сопровождаю тебя.

– Тогда не нужно. Постой здесь, у входа. Я скоро.

– Ладно.

Саид оставался снаружи, но наблюдал за действиями Камилы иногда заглядывая внутрь через витражные окна. Когда он увидел ее подходящую к кассе, он вошел внутрь и тихо встал в сторонке. Выложив товар, девушка отвлеклась и направилась к витрине с хлебом, к тому времени, кассир уже посчитала товар. Саид спросил кассира сумму к оплате и быстро оплатив, вышел наружу. Через пару минут появилась Камила с возмущенным лицом.

– Ты зачем оплатил? Кто тебя просил об этом?

– Камила, Это ведь такая мелочь. Это ничто по сравнению с тем, что ты даже ни разу за все наши беседы не произнесла моего имени. Я так хочу услышать его с твоих уст, – с умоляющим видом произнес он. Она посмотрела на него и тронулась в путь. Он последовал за ней.

– Возможно, тебе не приятно его произносить. Прости, если обидел тебя.

– Ты не обижал. Нет причин извиняться. Мне пора. Всего хорошего и спасибо тебе, Саид, – произнесла она непринужденно с легкой улыбкой на лице.

– Пока, Камила, – ответил он с чувством некой эйфории. Он стоял улыбаясь еще некоторое время, смотря ей вслед, пока она не свернула, словно глаза не хотели терять ее из виду.

Первый экзамен Камила сдала без проблем, но не очень хорошие ее отношения с преподавателем математики доставили некоторые проблемы при сдаче второго экзамена, и она получила нежеланную четверку, не смотря на то, что все текущие оценки и годовая у нее были пять. Расстроенная девушка, идущая на золотую медаль сидела на скамейке у школы без настроения, выйдя из нее после завершения своей работы. Увидев ее, Саид направился к ней, сразу заметив ее настроение. Даже ничего не спросив он почувствовал, что Камилу сильно что-то расстроило. Но что? Это предстояло только узнать.

– Привет Камила. Позволишь мне присесть?

– Привет, – ответила она, немного отодвинувшись с места.

– Расскажи, что случилось? А, что что-то случилось, я знаю точно.

– Да так. Ерунда.

– Нет, не ерунда и я это вижу. Расскажи.

– За экзамен по математике я получила четверку. А шла на пять. Так обидно, ведь все мои отметки в аттестате должны были быть без единой четверки, я шла на золотую медаль, но теперь не получится. Преподаватель по алгебре пошел на принцип и задав несколько дополнительных вопросов, завалил меня и мне поставили четыре. Как на зло в комиссии по приему экзамена оказался именно он. Я так боялась этого, я знала, что он это сделает мне назло.

– Он? Ты все время говоришь, он.

– Да, наш учитель по алгебре мужчина. Он новенький, преподает нам только с этого года.

– Скажи мне, он молодой или пожилой?

– Он молодой мужчина, лет тридцати.

– Женат?

– Говорят, нет, но я точно не знаю. Да, и не интересно мне это совсем.

– Камила, а ты можешь мне ответить еще на один вопрос?

– Могу, если буду знать ответ на него.

– Он проявлял к тебе когда-либо интерес? Ну, я имею ввиду не как к ученице, а именно оказывая внимание, как мужчина? Ты замечала что-то подобное?

– Замечала? Он напрямую ко мне подкатывал, делая комплименты, а когда я жестко предупредила его, чтобы ничего подобного от него не видела, он проявил ко мне дерзость, сказав, что я еще пожалею об этом. И угораздило его прийти к нам в класс преподавателем. Так хорошо все шло, пока наша учительница не ушла в декретный отпуск.

– Да уж. Я так и понял сразу. – Саид встал и немного отойдя в сторону, сделал звонок. Поговорив минут пять, он вернулся.

– Все нормально, думаю, теперь проблем с этим не будет.

– Проблем не будет с чем?

– С твоим заниженным баллом.

– Что ты сейчас сделал? Ты что, самому министру образования позвонил? Что за таинственные действия?

– Нет никаких тайн, Камила. Не волнуйся, до министра мне пока не дотянуться, но его помощника пришлось немного поднапрячь. Мой двоюродный брат работает в министерстве, обещал решить проблему.

– Но, я ведь тебя не просила. Теперь я буду тебе должна.

– А-ха-ха. А что ты так заволновалась? Даже если и должна, то не волнуйся, многого я с тебя не потребую.

– Серьезно? А что, например?

– Например, сегодняшний наш поход в кафе на чашку чая. Считай, что ты меня этим отблагодарила.

– А если я откажусь?

– А если ты откажешься, то я тут же звоню в министерство и тебе ставят по всем экзаменам двойки. А-ха-ха-ха. Что у тебя так глаза расширились, я же пошутил. А-ха-ха. Для тебя так важен этот аттестат.

– Кто тебя знает? Может, у тебя связи свыше.

– Разве я смог бы хоть как-то навредить тебе, Камила? Неужели ты думаешь, что я способен на это? Если ты откажешь, я ничего не смогу сделать, но очень расстроюсь. Только и всего.

– А, я как раз чайку попила бы. Так что, я принимаю твое приглашение. Когда идем?

– Так, прямо сейчас. Пошли, – показывая вперед, сказал он ей, и они тронулись по тротуару в сторону ближайшего кафе. В кафе Саид сделал заказ по своему выбору. Камила воздержалась, постеснявшись. Он накупил кучу шоколадок и заказал по чашке чая.

– Так куда ты хочешь поступить? – спросил он ее, начав разговор.

– Очень хочу на факультет иностранного языка. Люблю английский, давно изучаю его.

– Хм. Хороший выбор. Кем планируешь работать после?

– Переводчиком, если получится. Может и преподавателем. А ты? Ты где-нибудь учишься.

– Да, заочно в Москве. Институт финансов. Факультет предпринимательства.

– А, что планируешь делать после? Ну, или между учебой?

– Пока я планирую открыть магазин телефонов и аксессуаров, но, это чуть позже. Я сейчас полностью погружен в учебу и саморазвитие.

– Понятно.

– Правда с недавнего времени погрузиться полностью у меня не совсем получается, поскольку, теперь голова забита совершенно другим, – сказал он с легкой улыбкой, изучающе посмотрев ей в глаза. Но Камила не совсем поняла намека, и он продолжил, – мыслями о самой прекрасной девушке, что я когда-либо встречал.

– Ты пытаешься расположить меня к себе таким образом? Я не растаю, не надейся – улыбнулась она.

– Эх, Камила, Камила. Почему ты такая недоверчивая? Я не пытаюсь расположить тебя, а просто смотреть на тебя, говорить с тобой, находиться рядом. Ты позволишь мне это? – ласково спросил он.

– А, могу не позволить? И, если не позволю, то что?

– Ты можешь, если захочешь, но я бы этого не хотел. Узнай меня по лучше, прежде чем отталкивать.

– Отталкивать? Я не собираюсь никого притягивать, чтоб мне пришлось отталкивать. Я не понимаю, о чем ты?

– А я думаю, хорошо понимаешь. Ты мне нравишься, глазки фиалки, и этим все сказано. И, я не хочу теперь даже день проводить не увидев этих глаз, – добавил он вглядываясь в ее глаза. Камила смущенно опустила взгляд. До знакомства с ним ей часто приходилось отвергать ухаживания молодых парней. К ней даже приходили ребята из университета, знакомится. Мальчики из параллельных классов и ее одноклассники не раз пытались сделать подход к ней, но она не мешкая всех отшивала, как сейчас это называют. Ее даже приходил сватать собственный учитель математики, которому она жестко отказала, сказав своему отцу, что лучше умрет, чем выйдет за него замуж, за что собственно и получила заниженный балл на экзамене. Давать отказ мужчинам ей было далеко не впервой, не смотря на ее совсем юный возраст. Но Саид был иным. Его благородство, харизматичность, обходительность и доброта так и веяли собой. Он был очень порядочным молодым человеком, что было видно даже не вооруженным глазом. Именно эти качества и не давали покоя ее молодому сердечку, которое до знакомства с ним держалось, не давая в чувствах слабину.

– Может хватит комплиментов?

– Кто сказал, что это просто комплимент? Разве ты не заслуживаешь этих слов? Послушай, Камила. До знакомства с тобой я встречал много девушек. И среди них было много хороших, достойных уважения девушек. Честно сказать, мне какие-то и нравились, но это было все иначе. Я никогда ни к кому не испытывал тех чувств или ощущений, что испытываю к тебе. Возможно ты скажешь, что я много говорю или слова еще не действия, но я докажу тебе, что не лгу. Просто дай мне время и не отталкивай меня, прошу, – продолжал он, она слушала его молча. Слова, что он ей говорил были приятной мелодией для ее слуха, но страх быть обманутой немного настораживал, не давая полностью принять его ухаживание или поверить. Но сердцу так хотелось верить, ведь все, что он сказал сейчас соответствует и ее чувствам тоже. Она испытывала ту же симпатию к своему собеседнику и теперь уже такому близкому человеку, который стал таковым за короткое время.

ГЛАВА 2

После их встречи в кафе прошло несколько месяцев. Сдача экзаменов, поступление в университет, поездки на учебу, ничего этого теперь не происходило без сопровождения Саида. Ни один день он не пропускал, чтоб не увидеться с ней. Они на столько сблизились, что их духовные отношения по искренности и простоте перешли на тот уровень, словно они уже женаты и прибывают в искренне взаимных добрых отношениях. Камила была застенчивой, скромной и сдержанной девушкой и даже свои сильные чувства к нему она старалась не проявлять, чтобы не показаться легкомысленной и навязчивой. Он, напротив, не мог сдержать своей любви, показывая это каждый день при каждой встрече, одаривая ее внимаем и любовью с блеском в глазах. Он часто дарил ей подарки и сладости, некоторые из которых ей приходилось раздаривать по дороге домой, чтобы не вызвать подозрений у родителей и чтоб не было лишних вопросов. Они были очень счастливы, проводя время вместе. В один из таких дней после восьми месяцев знакомства он в разговоре спросил ее:

– Камила, родная, если бы я тебя засватал, ты бы согласилась выйти за меня сейчас?

– Что? Ты шутишь? Какое замужество? Тебе же только недавно исполнился двадцать один, а мне и восемнадцати нет.

– Ну и что? Только в этом помеха?

– Хм. Ну… Как бы не только. Во-первых, мы с тобой еще учимся, и я очень хочу закончить институт.

– Это не проблема, закончишь. «Во-первых», вопрос решен, а «во-вторых»?

– Во-вторых, мой отец не отдаст меня так рано, и ты еще молодой.

– То есть я молодой и не достаточно крепко стою на ногах? Ты про это?

– Нет, нет, я не про это. В общем, мы еще совсем молоды.

– Мы молоды, но не малы, чтобы создать семью. А молодость, это преимущество. Самые лучшие наши годы мы проведем вместе. Разве это плохо? Закончим учебу, тебя я устрою на работу, и мы продолжим тот же образ жизни, что и сейчас, только вместе, только под одной крышей, – умоляюще продолжал он, протянув ей шоколадку. Когда она взяла ее в руку, он намеренно коснулся ее руки впервые за все время знакомства немного погладив ее, она смущенно отняла ее и покраснела. – Твоя кожа, Камила, как бархат фиалки, я хочу все время прикасаться к ней. Выходи за меня. Скажи мне «да» и я сегодня же пошлю людей, сватать тебя. Подумай прошу. Если ты боишься семейных отношений, то детей можем пока не заводить, если ты не захочешь. – Слова про детей ввели ее в краску, и она руками прикрыла лицо. Саид улыбнулся от этого ее жеста. Он всегда восхищался ее скромностью и стыдливостью. – Ты согласна, моя Фиалка? Соглашайся, Камила. Я засватаю тебя, а свадьбу можно отложить на несколько месяцев. Опять же, если ты пока не хочешь. А, пока я начну откладывать нам деньги. Мой магазин телефонов понемногу раскручивается. Ты ведь знаешь, что именно встреча с тобой подтолкнули меня на быстрое его открытие, я этого не планировал в ближайшие пару лет. Скажи «да» Камила, и я сегодня же пошлю людей к вам, – он говорил уверенно и серьезно. И только его ласковый, умоляющий взгляд говорили о его слабости по отношению к ней, но в своем желании он был тверд и уверен, как никогда.

– Допустим, мои родители согласятся. А, твои как на это посмотрят, если ты захочешь жениться?

– Об этом тебе вообще не нужно думать. Здесь все нормально. Ну что? Ты согласна?

– Ты так все гладко разложил. Вот если бы все соответствовало твоим словам.

– Ты мне не веришь? Все, что я пообещал, я обязательно выполняю. Чего не в состоянии выполнить, я обещать не стану. А, тем более, если я дал слово тебе, Камила, я разорвусь, но сдержу его, – сказав это, он скрылся в магазине, она осталась снаружи. В очередной раз мимо нее медленно проехал автомобиль из которой выглядывал немного седоватый мужчина. Она замечала эту машину уже не раз, а чаще всего, видела ее, когда бывала вместе с Саидом. Обеспокоенная девушка посмотрела вслед уезжающему автомобилю, когда Саид вышел из магазина и обратился к ней:

– Куда ты так озадаченно смотришь? Кто тот, что отъехал только что? Я эту машину вижу уже в третий раз.

– Если бы только в третий…, – задумчиво сказала Камила.

– В смысле? Ты и раньше его видела? – удивленно спросил Саид.

– Я уже второй месяц его замечаю. Один и тот же седовласый мужчина из этой машины все время наблюдает за мной. Жутковато как-то даже становится.

– А, почему ты молчала? Кто знает, что ему в голову вбрело? Может он хочет отнять у меня мою Фиалку. Пусть только посмеет, я разнесу всех, начиная с твоего отца. А-ха-ха, – засмеялся он, не осознавая серьезности ситуации с тем незнакомцем. – Ты выйдешь за меня, Камила? Соглашайся. Зачем откладывать то, что рано или поздно произойдет. Ты же знаешь, что я тебя никому не отдам, – девушка улыбнулась. Ей стало тревожно из-за того незнакомца, что-то заставило забеспокоиться ее сердцу.

– Мне нужно подумать, Саид. Ни о каком замужестве не было и мыслей. Я уверена, что мой отец меня не отдаст так рано. И, если…

– Камила, Камилочка, подумай конечно, подумай хорошо. О деньгах можешь не беспокоиться, я поднакоплю денег, и сыграем свадьбу. Обещаю, что все у нас будет хорошо, – говорил он заботливо и с восхищением смотря на нее. – И, кстати, это тебе, – протянул он ей дорогие электронные смарт часы. Камила не взяла подарок ссылаясь на то, что он слишком дорогой, чем немного обидела его, на что он ответил, что отложит его до того дня, когда она будет готова или обязана его принять. Проводив ее до улицы и попрощавшись, он ушел. Через пару шагов ее догнал Муслим.

– Мне нужно сейчас устроить сцену строгого брата или просто сделать тебе замечание? – шутливо, но недовольно спросил брат.

– В смысле? Не понимаю, о чем ты?

– Ты не умеешь притворяться, сестренка. Увидев тебя с ним, я должен был, как настоящий брат устроить скандал, но я этого делать не буду. Послушай, Камила! Я знаю Саида, как человека и все, кто его знает отзываются о нем очень хорошо. Если у тебя серьезные намерения и у вас есть какие-то планы, то я советую тебе сказать об этом маме как можно скорее, а она в свою очередь, чтоб сказала отцу. И я говорю серьезно.

– Зачем? Зачем мне это говорить?

– Потому что, когда тебя не было, несколько раз приходили какие-то люди, просить тебя за одного человека. Как я понял, ему 38 лет, он работает в органах и отступать они не собираются. Отец сказал в прошлый раз, что если они придут еще раз, он не откажет. А после, на прошлой неделе они приходили снова. Я не думал, что это дойдет до таких серьезных разговоров, но в прошлый раз посредником был имам нашего города, который ручался за того человека и его семью, и отцу трудно было ему отказать, – Муслим был очень встревожен, потому, что видел все сам лично. И, хорошо понимая, что сестра ни за что не захочет выйти замуж за другого, сильно переживал за нее, пытаясь предупредить.

– Отец не отдаст меня без моего согласия. Я это знаю точно. Он не на столько старомоден и вообще никогда со мной так не поступит.

– Тут дело уже не в старомодности и не в нем самом. Такой настойчивости он не сможет противостоять. Между сватовством стоят общие родственники, которым ему сложно будет дать отказ, пойми – Камила призадумалась, но все же не смогла поверить в то, что с ней может произойти подобное. Она слишком была настроена на другой расклад своей жизни чтобы предположить, что ее судьбу могут вот так просто решить. Даже за своего возлюбленного Саида у нее не было желания выходить так рано замуж, потому, что в ее планах было сначала закончить университет и только потом строить семейное счастье, а уж тем более, не известно за кого; за человека, который старше ее на 20 лет. Об этом она даже и думать не хотела. На расстоянии пару десятков метров от своего двора они увидели две машины, стоящие у ворот.

– Кто это у нас? – удивленно спросила она.

– Мне эти машины не знакомы, – ответил ей Муслим. – Странно, кто бы это мог быть?

Они подошли к воротам, но приблизившись, решили немного подождать. Во дворе послышались мужские разговоры, среди которых они оба узнали голос отца. Еще немного подойдя можно было расслышать, о чем они говорят.

– Ты ни о чем не пожалеешь Ахмед, даю тебе слово, – обращался к нему незнакомый для них голос. – Спасибо, что дал слово. Нашему общему родству не должны мешать никакие сомнения. А, в таких вопросах, тем более. Всего хорошего.

– И вам всего доброго, – пожелал гостям Ахмед. Камила и Муслим быстро утаились, забежав в ворота соседнего двора. В последний момент они оба заметили, что приезжих было четверо, они расселись по машинам и уехали. Брат и сестра нерешительно вошли во двор. Отец к этому времени уже что-то обсуждал с Тамарой в холе. Женщина была очень расстроена.

– А, что ты мне предлагаешь делать? Что я мог сделать, когда они ко мне пришли уже в пятый раз. Каждый раз они вовлекают новых посредников, находя новое родство.

– Это подло по отношению к нашей дочери. Ты распорядился ее судьбой, как собственной вещью. Как я скажу об этом Камиле? – услышав их разговор, Муслим и Камила переглянулись, но даже сейчас она не до конца понимала, что происходит. Решившись наконец, они оба вошли внутрь прихожей, где и происходил разговор их родителей.

– Что происходит? – в недоумении спросила Камила. – Что подло по отношению ко мне? – ее голос стал меняться, как меняется, когда человек не может сдержать слез. Она вопросительно смотрела на обоих родителей, но они оба пока молчали. Муслим с разочарованием и обидой за сестру ушел в свою комнату. Он понял, что произошло именно то, чего он боялся.

– Камила, доченька, папа делает как лучше для тебя. Ты же знаешь, что мы желаем тебе только самого хорошего. Ты наша единственная дочь и мы сильно любим тебя и Муслима, но рано или поздно это должно было произойти, ты уже стала взрослой. Очень многие молодые ребята хотят на тебе жениться. И, чем отдавать тебя за кого попало, лучше выбрать более подходящую кандидатуру, за которую ручаются многие наши надежные знакомые и родственники. О семье этого молодого человека хорошо отзываются и у нас нет оснований отказывать им, – мать пыталась убедить ее, говоря спокойно, но в то же время взволнованно. У Камилы закружилась голова, она не знала, как ей поступить и что сказать. Девушка посмотрела на отца, но он отвел взгляд. Затем просто спокойно сказал:

– Я дал им слово и не нарушу его, – после он удалился в свою комнату. Камила осталась стоящей в прихожей вся в слезах. Она понимала, что это начало конца, конца ее с Саидом не начатого будущего. По телу сразу прошелся холод, а после она почувствовала сильную слабость и присела на корточки сильно съежившись, как съеживаются, когда мерзнут. Ею овладел озноб, и она начала дрожать.

– Доченька, что с тобой? Не стоит так переживать. Это со всеми должно произойти рано или поздно. Ты привыкнешь к нему, полюбишь, – пыталась мать успокоить дочь, но девушка ничего не слышала. От шока она не могла вымолвить ни слова, лишь долго смотрела на мать с отчаянными глазами. Немного очнувшись, девушка начала разговор:

– Что вы наделали, мама?! Как вы могли?! Вы ведь только что убили собственную дочь. Я не смогу пережить это, не смогу.

– Что пережить, доченька? Что? Ты же понимаешь, что когда-нибудь это со всеми случается, почему ты так реагируешь?

– Нет, мама, это ты не понимаешь. Это ты не понимаешь, что вы сделали со мной. Я не вынесу разлуки с ним, я не перенесу этого. Ведь мы собирались пожениться. Он хотел сватов сослать к нам, но не успел, – Камила начала истерично, но тихо плакать. Тамара от этой неожиданной вести прикрыла руками рот. Она ни за что бы не хотела разбивать сердце дочери, но и сделать ничего уже не могла, Ахмед был очень принципиальным человеком.

– С кем разлуки? Про кого ты говоришь?

– Саид, парень с которым мы давно знакомы. Мы встречаемся, созваниваемся. Это единственный парень, с кем я общаюсь и с кем хочу общаться.

– Но почему ты мне раньше ничего о нем не говорила?

– Разве я могла предположить, что судьба сыграет со мной в злую шутку, что вы можете вот так поступить со мной? Разве я могла подумать, что вот так быстро решите мою судьбу, словно это выбор каждодневной покупки? Что вы наделали мама?! Что мне сейчас делать? Я должна нарушить слово отца или пойти против своей воли? Какой выбор вы мне оставили?! Скажи, что мне делать, и я сделаю, как ты мне скажешь, – в отчаяние, не прекращая плакать продолжала Камила. – Я не смогу с этим смириться, но мне придется, потому, что в ином случае, я унижу своего отца, подведу его и опущу в глазах других. Я этого не сделаю. Не смогу. А вы смогли, вы смогли, – с этими словами она ушла в комнату. Муслим стоял в коридоре у окна и с грустью смотрел на проходящую мимо сестру. Посмотрев на него с болью, она зашла в свою комнату и закрылась. Девушка долго думала о произошедшем и не могла уснуть. Думала о Саиде и сильно скучала по нему. Ей сейчас так хотелось увидеть его и излить душу. Но чего она этим добьется? – «Он почувствует себя обманутым. Это так и есть. Это предательство по отношению к нему. Он этого не заслуживает. Я этого не заслуживаю. Я не хочу с этим мириться, сердце не хочет, тело не хочет. Не хочу», – в отчаянии думала она, погрузившись всецело в тоску.

На следующий день Камила не пошла в университет. После тяжелой ночи с переживаниями и бессонницей у нее не было никаких сил, а тело ломило, как после активной нагрузки в спортзале. Девушка осталась лежать в постели.

– Почему Камила не пошла на учебу? – спросил Ахмед Тамару.

– А, ты как думаешь? Зачем ты так быстро все решил? Зачем дал слово этим людям, скажи? Неужели нельзя никак расторгнуть обещание, сказать, что не получится или что-то вроде этого? Она же учится, она еще совсем юная, – умоляла его женщина.

– За кого ты меня принимаешь? Я расторгнуть слово? Да никогда и ни за что. Среди пришедших был дядя парня, он дал слово, что учиться она продолжит до тех пор, пока не получит диплом. Обещали даже трудоустроить при ее желании. Это уже как сами решат. У нее будет муж, его право, но за учебу они ручаются. А Камила привыкнет. Она потом поймет, что мы только хорошего для нее желали и сделали правильный выбор для нее. – Женщина слушала своего мужа молча, но мысленно не соглашалась с ним даже на сотую долю.

– А, что если у нее есть тот, кто ей нравится и за кого она сама хочет выйти?

– Что значит, есть кто нравится? И, допустим, это так. Ничего, и это можно пережить. Я конечно понимаю, мне сорок восемь лет, не так стар еще и сам вчера был молод, но также понимаю, что мы должны принимать жизненно важные решения и делать выбор исходя из всего и учитывать все. Иногда приходится чем-то жертвовать. Ничего не поделаешь.

– А, если бы тебе так сказали двадцать лет назад и отдали меня за другого? Как бы ты поступил или что сказал бы тогда? Ты бы тоже молча смирился или стал бы добиваться меня?

– Это совсем другое, Тамара. Зачем ты сравниваешь? Мне было легче. Мне было двадцать восемь, я твердо стоял на ногах, и твои родители не были против. А вот если бы не отдали, им было бы не несдобровать. А-ха-ха, – расхохотался он сам от своих слов и ушел. Она осталась одна со своими мыслями и переживаниями за свою дочь. Тамара хорошо понимала, что значит, отнять любовь, ведь сама когда-то любила и любит своего мужа. Она и представить не могла, если бы с ней поступили также. После разговора с мужем она пошла в комнату Камилы; девушка сидела на кровати, облокотившись на спинку и поджав ноги в коленях.

– Доченька! Девочка моя, – подошла она к кровати и села рядом, – что мне сделать для тебя, мое дитя? – Женщина протянула руку к ее щеке и вытерла слезы с глаз, – нам ничего не остается с тобой, моя родная, как смириться, прошу тебя, смирись. Камила, но умоляю тебя, не делай глупостей, не делай ничего такого, от чего твой отец должен будет опустить голову. Я прошу тебя, мое дитя. Не строй свое счастье, разбив нам сердца, я тебя умоляю, – взмолилась мать навзрыд, – прости, что я ничего не могу сделать, твой отец дал слово, и он его не нарушит. – Камила молча смотрела на мать. В ее глазах закончились даже слезы.

На телефоне уже в сотый раз звучит сигнал сообщения и пропущенных звонков. Обеспокоенный и ничего не подозревающий Саид без конца звонил ей. С самого вечера он стоял на улице неподалеку от ее дома, но не мог дозвониться, чтобы она хотя бы выглянула из окна своей комнаты, которое как раз выходило на эту улицу. Неизвестность была хуже всего. И спросить ему было не у кого, так как брата он спросить не мог из-за моральных соображений, а сестры у нее не было. Он просто терпеливо ждал. Тамара вышла из комнаты, чуть посидев с дочерью, а девушка так и оставалась там не выходя даже поесть.

Наступил вечер, а за ним и ночь; в доме настала глубокая тишина и Камилой начала овладевать дремота. Сквозь сон девушка услышала легкое постукивание по стеклу. Спросонья ей показалось, что это сон, но стуки продолжались. Она встала и подошла к окну. Саид стоял внизу на уровне цоколя и мило улыбался, жестом показывая открыть окно. Увидев его, от счастья и одновременной печали ее сердце стало «кричать» – «забери меня, прошу!», – но эти крики заглохли при воспоминаниях о словах матери, которая молила ее ничего такого не предпринимать. Девушка была в замешательстве, не зная, как поступить. Она еще какое-то время стояла не двигаясь с места, а парень стоял и смотрел на нее все с той же улыбкой, продолжая показывать кивком головы, а иногда рукой открыть окно. Наконец она открыла его, и он сразу подошел ближе.

– Что ты делаешь, Камила? Скажи мне, что ты со мной делаешь?! У тебя все хорошо, ты не болеешь?

– Нет, – тихо и быстро произнесла она, чтоб слезами не выдать свои чувства.

– За все восемь месяцев нашего знакомства я впервые не смог увидеть и услышать тебя целые сутки и даже представить не мог, как это может быть невыносимо для меня. Я так больше не смогу, не делай так больше, прошу тебя! Ни одного дня, даже выходные мы не проводили не видя друг друга, это было тяжелым испытанием. Не делай так больше. Что случилось, почему ты не пошла сегодня в университет, я ждал тебя там, где обычно? Почему не отвечала на звонки, сообщения? – продолжал он умоляюще спрашивать ее, а она все еще молчала, боясь расплакаться при первом слове. – Ответь мне Камила, я прошу тебя, в чем дело? – девушка не выдержала и расплакалась, закрыв руками лицо.

– Я не могу, не могу. Я не смогу Саид. Что мне делать?

– Что? Что случилось? Расскажи мне, и я все сделаю, чтобы помочь тебе. Только скажи.

– Нет, ты не сможешь. Никто не сможет мне здесь помочь.

– Не пугай меня, моя хорошая, прошу тебя. С твои здоровьем все в порядке? Ты ничем не болеешь?

– Нет, нет. Со здоровьем все хорошо, но сердце болит и душа и это болезнь неизлечима, поверь.

– Но что случилось, расскажи? – повторял он полушепотом, боясь, что его услышат.

– Я завтра выйду на учебу. Давай там поговорим?

– Ты мне предлагаешь уйти вот так, со всеми пугающими домыслами? Что я должен думать? Тебя вообще не волнует, что у меня на душе? Я не знал, куда деваться, когда не мог связаться с тобой. Мы ведь сейчас повязаны крепко, мы близки, как одно целое, как две половинки сердца и если одна оторвется, другая не сможет существовать. Разве не так, Камила? Разве я ошибаюсь? – ласково и тихо спросил он. Она стояла молча, лишь кивая головой. Ее сверкающие блики в мокрых глазах и прерывистый голос не давали ответить ни на один поступивший вопрос, ответ которых он безропотно выжидал. Он стоял на темной улице под свет ночных ламп и его красивое лицо, и идеальные черты выделялись и становились еще более выразительными. От этого притягательного и давно родного образа Камиле становилось невыносимо больно. Любовь всей ее жизни теперь с каждым днем будет все больше и больше отдаляться от нее. Эти несколько минут проведенные здесь у окна ей показались очень долгими, незабываемыми и любимыми. Он был так близок, что если протянуть руку, то она могла бы дотронуться до его лица, но в то же время был так далек, словно между ними простирался целый океан. Ей становилось очень больно от мыслей, что настанет день, когда она больше не сможет видеть его, говорить с ним, чувствовать его любовь и дышать этой любовью, которая была жизненной энергией и воздухом для нее все это время.

– Пока, Саид. Увидимся завтра, – бросила она и закрыла окно. «Пока», – прочитала она по его губам одинокое слово сквозь уже закрытое окно.

ГЛАВА 3

Камила лежала и долго думала, уткнувшись в потолок. Сколько всего она теперь смогла разглядеть на этом бездушном белоснежном пространстве. Тени от предметов падающие из окна, которые до этого времени она не замечала, теперь изображали разные фигуры, напоминающие какие-то предметы из каждодневной жизни, а иногда и животных. Спустя еще час девушка уснула. На утро она очень быстро собралась и ушла в университет. Небрежно расчесанные волосы, собранные в хвост на затылке, и челка закрывающая лоб до бровей придавали все тот же невинный образ этой синеглазой девочке. Стоило ей завернуть за угол, как Саид появился, словно никуда и не уходил. Они шли сначала молча, пока не пришли к автобусной остановке. Сев в автобус, через пару остановок он показал ей взглядом выйти, и они вышли, и направились вдоль улицы, дойдя до места с множеством деревьев и несколькими скамейками, что-то напоминающее сквер. Камила села на скамейку и призадумалась, он подсел рядом.

– Ну что? Теперь можешь рассказать, что стряслось?

– Нам нужно расстаться, – начала она, не поднимая на него своего взгляда. – Это конец, и мы должны смириться с этим.

– Что? Что значит, расстаться? Причина?

– Есть причина.

– Так назови. Она во мне?

– Нет, Саид. В тебе я не найду причин для расставания даже если начну специально искать и придираться к каждой мелочи. Причина во мне, а точнее в дальнейшей моей судьбе.

– Не тяни, Камила, не мучай меня, – жестко проговорил он. – Скажи в чем дело, почему ты хочешь прервать наши отношения?

– Пока я ходила и строила планы о воплощении своих мечтаний, мой отец меня замуж отдал и это не шутка. Эти люди взяли с него слово, и он ни за что не откажется от него.

– Что? Что ты сказала? – он вскочил со скамейки и повернулся к ней лицом. – Замуж тебя за другого? Тебя, мою Фиалку, мою Камилу? Ты что сейчас говоришь? Прошу не шути со мной так, эта тема мое больное место. Не шути, прошу.

– Разве я стала бы шутить с тобой на подобные темы? – эмоционально продолжала она. – Это не в моем характере, и ты это знаешь и мне, поверь, не до шуток сейчас. За меня решили мою судьбу даже не спросив моего мнения. Эти люди, как выяснилось, давно ходили меня сватать и внедряли самых уважаемых общих знакомых и родственников. Я и не знала, что происходит, пока была целиком погружена в учебу, но это давно продолжается.

– Ты говорила, что отец не отдаст тебя замуж так рано.

– Но я была в этом уверена. Я не знала, – расплакалась она.

– Кто он? – жестко спросил он.

– Кто, кто?

– Кто этот подонок, что посмел подумать, что может встать между нами?

– Я абсолютно ничего не знаю о нем: ни имени, ни откуда он, ни, чем занимается. И если меня разлучат с тобой Саид, мне и вовсе будет все равно, за кого меня выдадут, будь это даже семидесятилетний старик.

– Нас не разлучат. Я этого не допущу. Я не позволю им этого сделать. Камила, родная моя, давай сбежим?! Давай убежим прямо сейчас, и я объявлю, что похитил тебя, что не отдам тебя родителям и им придется заключить никях (обряд бракосочетания). Они поженят нас, у них не останется выбора. Только ты, согласись. Твое одно слово, и я все сделаю. Прошу.

– Саид, я не смогу. Поверь, я не смогу этого сделать. Разбить сердце обоим родителям, нет. Как бы я не любила тебя, родителей я предать не смогу. Видимо, не судьба. Придется смириться.

– Возможно, они выбрали более обеспеченного для тебя, но я клянусь, ты не будешь ни в чем нуждаться. А деньги на свадьбу я уже немного поднакопил. У нас получится, мы не должны отступать от своей мечты, от нашей любви. Мы же не сможем друг без друга. Разве это не так? Я за себя говорю уверенно.

– Это так. Я не смогу без тебя, Саид, не вынесу разлуки, но мне придется. Придется, понимаешь? Не я сделала этот выбор, за меня сделали. Зачем отец так поступает со мной?! – сквозь слезы кричала она.

– Узнай, кто этот человек за кого тебя хотят выдать, и я решу этот вопрос. Как он посмел сунуться в пространство нашей любви? Он не имел права и ответит за это.

– Не нужно ничего делать, Саид. Вероятно, он и не знает ничего о нас, ведь даже моя мама не знала. Мы с тобой старательно все скрывали ото всех. Наверное, не нужно было этого делать, уж лучше бы все знали и возможно, кто-то обмолвился бы о нас, и они оставили бы меня в покое.

– Меня не интересуют все эти «бы». Мою девушку хотят отнять у меня, и я не могу этого допустить.

– Ты ничего не сможешь сделать. Лучше расстанемся и оставим все в памяти.

– Так просто? Расстанемся и оставим наши отношения и чувства просто в памяти? Только в памяти, Камила?! Этого только стоила наша любовь, остаться в памяти?! – порывисто говорил он. – Это все, чего она достигла?! Это все, чего она заслужила? А, Камила, ответь мне?! Это все, чего она стоит?! Эта цена нашей любви?! – не сдержав эмоций, продолжил Саид.

– Саид! Умоляю тебя, не ковыряй мою рану. Мне очень больно, больно, – продолжала плакать она. – Я всего лишь девушка, дочь своего отца и я ничего не могу сделать. Ничего. И ты тоже. Смирись. И я смирюсь. Нам ничего не остается, кроме этого.

– Я не собираюсь мириться. Я украду тебя, украду. И, если сейчас я не смогу этого сделать, а ты не согласна бежать со мной, то я обязательно это сделаю в другой подходящий момент.

– Не делай, не надо. Я не соглашусь, потому, что не пойду против воли родителей и тебе придется вернуть меня. Не нужно доводить до крайностей.

– Это не крайность, это моя реальность. Пусть они мирятся, но я не стану.

Посидев на лавочке еще пару часов, разговаривая не отрывая глаз друг от друга, они ушли. Камила в этот день не стала идти на учебу, а Саид не открыл свой магазин. Все это время, пока они мило беседовали, он думал и разрабатывал план о похищении своей любимой. Он не мог даже представить, что она достанется кому-то другому. «Она моя!» – думал он и не допуская расставания. А, Камила, просто наслаждалась общением со своим возлюбленным. Сейчас она по-настоящему поняла на сколько любит его и как он ей дорог. Его большие карие глаза смотрели на нее с особым трепетом, на что она не могла равнодушно смотреть. Сегодня они никого не видели и не замечали, словно остались одни в этом огромном мире. Девушка вернулась домой чуть раньше обычного, но никто не спросил о ее раннем возвращении. Отец с матерью беседовали на кухне.

– Через две недели придут официально сватать Камилу, а после этого назначат день свадьбы и по моим предположениям, это будет не позднее еще двух недель. Поэтому, времени у вас не особо много на сборы приданого, – обратился он к жене с характерной ему серьезной интонацией. – Основное необходимое можете начинать покупать сейчас.

Камила слушала все с отвращением, мечтая о том, чтобы все это оказалось кошмарным сном, и она вскоре проснется от этого ужаса. Но сон не заканчивался, и она от него не пробуждалась. Тихо направившись в свою комнату, она вошла туда и закрыла дверь на замок. Через несколько минут в комнату постучалась Тамара и девушка открыла ей дверь.

– Камила пойдем есть. Все уже давно подано.

– Я не хочу, мама, не голодна.

– Но ты ничего не ела со вчерашнего дня, – настаивала мать.

– Что случилось? Что вы еще для меня приготовили?

– Я хотела поговорить о сборе приданого. Нужно вместе составить список того, что нам нужно.

– Мне все равно, что покупать. Составь сама.

– Ты не хочешь ничего знать о своем женихе? Кто он, сколько ему лет, кто его родители?

– Ничего не хочу. Мне все равно.

– Так не пойдет, дочка. Ты выходишь замуж! Очнись наконец и прими этот факт. Тебе никуда от этого не деться. Пойми, эта очень хорошая кандидатура для тебя, я узнала о их семье многое и о нем тоже. Он молодой мужчина, тридцати восьми лет, работает в органах внутренних дел, зовут его Бек, полное имя кажется Бекхан. Имеет хорошую должность и собственный дом. Уверена, нуждаться ты с ним не будешь.

– Тридцать восемь лет. Хм, – ухмыльнулась Камила, – он ведь твой ровесник, мама. Это все, я надеюсь? Могу я теперь отдохнуть?

– Камила! – строго обратилась к ней мать, – не нужно со мной дерзить, я ведь желаю тебе только лучшего и волнуюсь за тебя. Ты выходишь замуж и этот самый серьезный шаг в жизни женщины, ты должна отнестись к этому с полной ответственностью.

– Мама, умоляю тебя, если есть хоть какой-то шанс или возможность, отмените с папой эту затею, отговори его. Я не хочу выходить замуж, не хочу. Мама, прошу, я давно сделала свой выбор не позволяйте мне мириться с этим, это ведь моя жизнь.

– Доченька, милая, если бы я знала, что в твоем предпочтении кто-то есть, то возможно смогла бы что-то предпринять, и твой отец не давал бы слово этим людям. Но сейчас уже поздно, он не нарушит обещания, и ты своего отца хорошо знаешь. А, сейчас пойдем, поешь что-нибудь, тебе нельзя терять сил, нам предстоит многое сделать.

Всю неделю Камила ходила в университет без какого-либо интереса к учебе. Ее мысли полностью были заняты Саидом. Парень встречал ее каждый день у остановки и провожал до улицы и ничто не могло помешать им проводить время вместе. Затем прошла еще неделя и настал день официального сватовства девушки. Камилу мама отправила на учебу, сказав, что ей не обязательно присутствовать на церемонии, и девушка вышла из дома ранним утром. Подойдя к остановке перед ней остановилась машина, которую она не раз замечала раннее. Из нее вышел мужчина с легкой проседью среднего телосложения и ростом около ста семидесяти восьми или ста восьмидесяти сантиметров. Это был Бекхан. Он подошел к ней и попросил разрешения познакомиться. Не понимая еще, что это именно он виновник всех ее сегодняшних страданий, она отказалась и только хотела направиться к автобусу, как он продолжил:

– Камила, нам нужно ближе познакомиться, немного узнать друг друга, ведь скоро мы станем семьей. Я очень счастлив, что ты выходишь за меня, – с нескрываемой радостью проговорил он, пытаясь остановить девушку. Она обернулась и посмотрела на него с глубоким разочарованием и ужасом. Теперь Камила поняла, что тот самый человек, который давно следил за ней и тот, за кого ее отдают, это одно и то же лицо. Она не могла поверить, что они ее отдали за человека, который старше ее более чем вдвое.

– Вы понимаете, что мне еще восемнадцати нет, что вы мне чуть ли не в отцы годитесь? Почему вы вот так внедряетесь в мою жизнь не спросив, хочу ли я этого?

– А, ты разве не хочешь? Что ты теряешь, Камила? Я буду к тебе относиться с особой заботой, уважать тебя и твою семью. Ты не пожалеешь, что вышла за меня, я обещаю тебе.

– Не нужно мне этого обещать, лучше пообещайте, что откажетесь от своей затеи жениться на мне, и мы мирно разойдемся, – говорила она с некой дерзостью, надеясь, что заденет его чувства, и он оскорбится и бросит ее. Но он только улыбался и продолжал:

– Это абсолютно нормальная реакция любой девушки. Ты должна так реагировать, я все понимаю, – говорил он продолжая влюбленно смотреть на свою будущую жену с особым влечением.

– Нет, не понимаете. Откуда вы взялись вообще, на что я вам сдалась? Между нами целое поколение.

– Разве это мешает отношениям? Если люди имеют взаимопонимание и хорошие отношения, возраст тут не помеха. И я не впервые тебя вижу, знай, ты мне давно нравишься; я многих о тебе спрашивал и многое узнал, и хорошо уверен в своем выборе. Ты мне нужна, Камила, – девушка стояла молча смотря на него. Она вдруг поняла, что это конец и этот человек не намерен шутить, а тем более отступать. Из ее глаз потекла слеза. Она отвернулась в сторону, но он все же успел кинуть ей вслед:

– Ты привыкнешь, Камила. Я не разочарую тебя, – девушка не оборачиваясь ушла. Бек стоял еще какое-то время на месте, думая о ней. Он хорошо понимал, что слишком стар для нее и может даже не пара, но сила желания и влечения к ней не позволяли отказаться. Он был влюблен, как мальчишка.

Камила просидела на парах, словно находилась в другом мире. Она не слышала ни лекций, что читала преподаватель, ни друзей, что разговаривали с ней. Как ей хотелось сбежать прочь. Сейчас она готова была отказаться даже от Саида и сбежать от всего подальше. Саид прислал сообщение, что ждет снаружи, но она ничего не ответила. Сегодня ее официально сватают. С этого дня она по закону принадлежит семье своего будущего мужа, и хорошо понимает, что не имеет права впредь разговаривать с посторонними парнями. Но что делать несчастной девушке, когда сердце разрывается от любви к возлюбленному, переживаниями за родителей и обязательствами перед традициями. Ее так тянуло к нему, так хотелось переступить через все и уйти с ним, уйти туда, куда он скажет и никогда не возвращаться.

После занятий Камила вышла из здания и решила повернуть в другую сторону где ждал Саид. Направляясь по тротуару, вдоль трассы, никого не замечая, она думала о том, что через пару недель окажется в доме постороннего и совершенно чужого сегодня для нее мужчины в качестве жены. Который неожиданно появился в ее жизни и отнял все, что ей было так дорого. Она шла не сдерживая слез, сердцем выкрикивая имя Саида. Сердце отказывалось принимать, оно не хотело отдавать того, кого так сильно любило. Через несколько минут перед ней остановилась черная иномарка и из нее вышел Саид. В его глазах мокрых от слез было полное разочарование и только недалекий не увидел бы в них сильную боль. Он подошел к ней и умоляюще обратился:

– Камила, пошли со мной, прошу тебя! Это наш шанс, другого может не быть. Я не хочу тебя насильно забирать. Вон в той машине сидят мои друзья и ждут моего сигнала, но я не хочу силой забирать тебя, не хочу ни в чем причинять боль. Мы с тобой не чужие, ты моя Камила, прошу, сядь в машину, не вынуждай меня делать это силой, я не хочу этого, – девушка молча смотрела на него, со страхом в глазах, не до конца соображая, что происходит. Она так хотела сесть в его машину, просто взять и сесть, но также понимала, что сейчас это недопустимо. Теперь, когда она засватана за другого мужчину, похищают они ее не только у своего отца, ответ придется держать и перед семьей жениха. С этого дня она считается их невесткой, а разделяет их союз лишь свадебная церемония. Камила не могла допустить, чтобы у него были проблемы из-за нее.

– Нельзя… Нельзя… Нельзя, Саид! Мы не можем, – эмоционально говорила она.

– Почему? Ты уже не хочешь быть со мной? Все уже?! Все прошло?!

– Ничего не прошло и не пройдет, но я не могу уехать с тобой, не могу!

– Но почему?! – громко взмолился он.

– Потому, что сегодня меня сватают! Понимаешь, Саид?! Да, да, сегодня, – впав в истерику разрыдалась она не отдавая себе отчета, – Пока мы здесь с тобой разговариваем, меня отдают замуж, берут выкуп за меня, назначают день свадьбы. Все это происходит именно сейчас у нас дома, – она рыдала прикрыв лицо руками. Он посмотрел на нее со взглядом, полным боли, печали и проигрыша, затем недолго думая, подал сигнал друзьям, подняв руку вверх. Двое парней вышли из машины, и быстро направились к Камиле. Она растерялась с испугом посмотрев на них. Когда они собирались схватить девушку, со звуком колес перед ними остановился джип, и оттуда вышел мужчина. Она сразу узнала в нем Бека, но ребята стали предъявлять претензии, на что тот жестко дал понять, что если к девушке кто-либо из них посмеет притронуться, будет иметь дело с ним. Саид пронзительно смотрел на взрослого с легкой проседью солидного соперника, который прошелся кинжалом по слуху, сказав, что это девушка его невеста и никто не посмеет притронуться к ней. Он «закипел» от ярости собрав руки в кулаки, но увидев умоляющий взгляд Камилы отступил. В ходе разборок между ними чуть не развязалась драка, но парень все же попросил друзей уйти, увидев отчаяние в лице своей любимой. Он меньше всего хотел создавать ей проблемы и переборов свои чувства уехал, напоследок посмотрев на нее с болью в глазах. Бек предложил Камиле подвезти, но она отказалась, и тогда он решил сопровождать ее автобус до конечной остановки, а затем и ее саму до дома. Теперь козыри в его руках и ему оставалось только сохранить свою «добычу» до свадьбы, а потом уже все; чужую жену похищать никто не осмелится.

Сборы приданого проходили оперативно. Много всего было куплено в дорогих бутиках. Дорогая одежда, обувь и даже бытовая техника, все только самое лучшее, что совершенно не волновало измучившуюся и похудевшую от страданий по любимому человеку девушку. Но, как бы ей не хотелось, все шло своим чередом. Все, что покупалось было самым избранным. Родители Камилы и сами не бедствовали, но и переданный женихом немалый выкуп позволил не экономить на выборе лучшего. Она не замечала, как Саид все время наблюдал за ней, находясь там, где она находилась, не пропуская ни одного дня. Он все же не верил, сердце отказывалось принимать, что она уходит от него на всегда.

Осталось три дня до свадьбы, девушка с матерью находились в свадебном салоне, где Камила примеряла свой наряд. Женщина никак не могла уговорить ее повнимательнее приглядеться и выбрать то, что ей нравится, но девушка напрочь отказывалась, отвечая, что наденет любое, что понравится матери. Во время примерки, когда Камила переоделась в свою одежду, ей пришло сообщение от Саида, где он просил ее выйти, чтобы в последний раз увидеть. Он писал ей каждый день, но она не отвечала; все сообщения были ласкательные, где он все время говорил, что скучает по ней. Посмотрев на мать, девушка вышла, ссылаясь на то, что ей нужно в туалет. Спустившись на первый этаж, она увидела Саида, который стоял в здании у лестницы облокотившись на перила и смотрел в другую сторону. Спускаясь по ступенькам, она наблюдала за ним с еще большей влюбленностью, восхищаясь его мужественной внешностью и необычайной красотой. Она медленно шагала, приостанавливаясь на мгновенье на каждой ступеньке, чтобы потянуть время и насладиться этим видом. Он повернулся к ней и на его лице растянулась широкая улыбка, но тут же сошла, словно кто-то тихо напомнил ему о его печали.

– Выбрала? – неожиданно спросил он.

– Что?

– Платье свадебное выбрала?

– Саид, ты пришел помучить меня? Не нужно, прошу, мне и так больно.

– Ну думаю, что больнее, чем мне. Камила, ты не передумала? Давай сбежим прямо сейчас, прямо отсюда? Немного будет шума, может даже и много, но потом все пройдет, привыкнут. Прошу, не беги от своего сердца на встречу обстоятельствам, не нужно жертвовать собой ради других. Не нужно делать того, о чем будешь жалеть потом всю свою жизнь.

– Я буду жалеть об этом, знаю. Уже жалею. Но не смотря на это не смогу сбежать с тобой. Я не смогу жить спокойно после того, как разобью сердце самым дорогим людям в моей жизни. Не смогу, прости. Но знай, что день моей свадьбы – это день моей смерти. В этот день все во мне умрет; тело возможно будет существовать, ходить, дышать, но все остальное: мои чувства, душа, мои мечты, все это умрет. Не умрет лишь моя любовь к тебе. Она никогда не умрет, потому что врослась в мое сердце и вырвать ее оттуда можно только разорвав его, – с горечью в душе и прерывистым голосом ответила она.

– Разве от этого становится легче тебе или мне? Пойдем со мной, прошу, потом будет поздно.

– Я не могу. Ты должен понять меня, я слишком завишу от обстоятельств, от которых ты мне говоришь бежать.

– Значит ты сама этого хочешь? Может тебе понравился твой жених и ты увидела лучшую альтернативу в нем?

– Я не стану даже отвечать на это. Это говоришь не ты, а обида в тебе, я знаю. Ты и сам в это не веришь, а правду хорошо знаешь. Прощай Саид. Прости, – она повернулась, чтобы уйти, но на последок он положил свою руку на ее лежащую на перилах руку и погладив повторил то, что однажды сказал:

– Твоя кожа, как бархат фиалки, я хочу прикасаться к ней вечно. Не лишай меня этого, Камила, прошу тебя, – умоляюще просил он, но Камила не оборачиваясь вприпрыжку поднялась по ступенькам вверх. Остановившись на лестничной площадке и облокотившись на стену, она начала непрерывно плакать. Прикрыв руками лицо, она стояла так еще несколько минут. Саид вышел на улицу и сквозь окно у лестницы увидел ее. Весь погруженный в свою печаль, он ушел, мысленно попрощавшись с ней.

НАД БЕЗДНОЙ ЗАПРЕТНЫХ ЖЕЛАНИЙГЛАВА 4

Настал день свадьбы. Пышно накрытые праздничные столы, в каждой комнате по два, переполнялись от изобилия. Гости понемногу начинали подходить, а невеста готовилась к выходу, ожидая кортежа жениха. Девушки от любопытства ломились в комнату невесты, только ей одной никого не хотелось видеть. Перед глазами она видела лишь образ Саида и мысленно представляла, что выходит замуж за него, а затем опомнившись снова впадала в тоску. Понемногу комната наполнилась молодыми девушками, всем было интересно посмотреть на макияж, украшения и наряд невесты, висящий на вешалке на стене под прозрачным чехлом. Время одиннадцать часов дня и скоро прибудет кортеж, нужно быть готовой. Макияж и прическа были готовы, стилиста уже отпустили, осталось надеть платье и выйти с представителем со стороны жениха, которого прислали лично выводить невесту.

Камила с трудом сдерживая слезы, чтоб не показать оставшимся в комнате помощницам свое состояние, надела белое свадебное платье и фату. Она была неотразимой. Кружевные вставки на шелковой ткани платья, прилегающего до бедер по изгибам фигуры, придавали особую женственность ее образу. Сверкающая подвеска на тонкой цепочке, бриллиантовые серьги капельки украшали ее нежную кожу. Высоко поднятая прическа, собранная в большой пучок, ровно уложенная на правой стороне челка и пару вьющихся тонких локонов, добавляло ей некую элегантность. Лишь грустный взгляд выдавал ее печаль, в остальном ее образ был идеален.

Нежно взяв ее руку в белых тонких перчатках, парень вывел Камилу и провел к машине, которая в ожидании стояла во дворе. Казалось ни одна фотокамера телефонов не пропустила этот момент, все наблюдали с любопытством и предвкушением. Одевшись в плотную толстовку и накинув капюшон, Саид стоял в сторонке среди толпы и наблюдал за тем, как увозят его Фиалку. Словно пришел убедиться и увидеть своими глазами, что это случилось, словно без этого он не смог бы поверить. Камилу увезли в дом жениха с сигналами и стрельбой из автоматов вверх холостыми патронами. К вечеру гости постепенно стали расходиться. Саид шел по улицам никуда не сворачивая, не смотря на дорогу. Ему хотелось уйти подальше от всего, чтоб не видеть ничего, что могло бы напоминать ему о Камиле. Боль разрывала сердце, он был сломлен. – «Неужели вот так все кончилось? Вот так просто, я потерял ее?» – думал он переходя из переулка в переулок.

Свадьба Камилы прошла. В доме отца Бека были гости и на следующий день, а на третий, их отправили в его собственный дом, где их ждало новое будущее и новая жизнь. Они остались одни. Вещи Камилы перевезли сразу, и девушка с утра приступила разбирать приданое. Дом был просторным. Сквозь небольшой тамбур, дверь выходила в холл, слева из него была широкая комната, где стояли диваны с креслами и большой плазменный телевизор, а из этой комнаты обставленная новой мебелью спальня. Напротив, входа в дом, из холла располагалась большая кухня, а справа ванная и лестница на второй этаж. Дом был со свежим ремонтом, интерьер в нем, был недавно обновлен. Обстановка свидетельствовала о том, что к женитьбе Бек был подготовлен организованно. Он вошел в спальню, где Камила развешивала свои вещи по шкафам.

– Тебе нравится наш дом, Камила? – осторожно спросил он ее. Девушка промолчала, – Он твой, ты полноправная хозяйка здесь, и, все, что захочешь и когда захочешь можешь менять, как тебе заблагорассудится, – она молча продолжала разбирать гардероб с трудом пытаясь не показать неприязнь к своему мужу. Он подошел к ней и ласково погладил ее щеку.

– Ты привыкнешь, привыкнешь, вот увидишь. Я сделаю все, чтобы ты полюбила меня. Ты такая красивая, ты ослепительна, Камила. Я благодарен твоему отцу, что отдал тебя мне и тебе, что не отказала, – смотря пристально в ее глаза ласково говорил он с ней. Опустив голову девушка продолжала молчать. Он почувствовал, как она дрожит, и это еще больше притягивало его к ней. На ней было платье с вырезом на декольте, и по оголенным частям, было видно ее покрытую мурашками кожу. Белоснежная гладкая шея плавно переходила на немного выпирающие ключицы, ее красивые плечи слегка прикрывались короткими рукавами, а затем снова оголялась нежная кожа предплечий. Он все это окинул взглядом и не смог воздержаться, чтобы не прикоснуться к ней. Положив руки на ее плечи, затем плавно перейдя к шее, он снова дотронулся руками до ее лица ни на секунду не отрывая от нее глаз. Девушка сильно съежилась, бросив держащую в руках вешалку с платьем. Он почувствовал это и отступил, дав ей время.

– Не бойся, мой цветочек, не нужно меня бояться, я теперь твой муж. Ладно, продолжай заниматься своими делами, позже я повезу тебя в ресторан, поужинать. Сегодня готовить ты не будешь. И не нагружай себя особо, не хочу, чтобы ты выглядела уставшей. Напротив, хочу, чтобы мою жену видели бодрой и счастливой. К шести вечера выйдем, надень красивое платье и будь готова. Хорошо? А пока я отъеду не на долго, – проговорил он и вышел из комнаты.

Девушка разобрала гардероб и навела порядок в комнате. К тому времени Бек вернулся домой, но не один. С ним был его близкий друг Ильяс. Молодой мужчина тридцати шести лет, в отличии от Бека внушительно крепкого телосложения. Высокий, широкоплечий, с крупными частями тела, коротко постриженный зеленоглазый шатен был очень даже неплох собой. Прямой средний нос и пухлые губы дополняли красоту его типично мужской внешности. А камуфляжная форма цвета хаки, брюки, заправленные в высокие кожаные берцы придавали образу мужество и уверенность. Таких обычно называли «громилами». Бек был среднего телосложения и роста, достаточно жилистым и крепким. Он был симпатичным кареглазым шатеном, но цвет его волос частично был покрыт проседью, что только придавало ему солидности и серьезности. По характеру он был добродушным и доверчивым, но в то же время своенравным и самоуверенным, что скорее всего и послужило тому, что он не отступил назад, встретив Камилу. Он провел друга на кухню и позвал свою жену:

– Камила, у нас гость, подойди пожалуйста, организуй нам чаю, – спокойно обратился он к ней из холла. Камила вышла сразу. На ней было короткое до колена нежно – розовое шелковое платье. Волосы были распущенны, но аккуратно уложены, за челкой завязана широкая розовая полоска из шифонового шарфа, а на ногах мягкие тапочки на высокой танкетке. Она вошла в кухню тихо и плавно, словно залетевший мотылек, нежно порхающий крыльями. Увидев ее Ильяс не сразу понял, кто она. От вида ее безупречной непорочной красоты он приоткрыл рот и лишь опомнившись закрыл его. Девушка поздоровалась с гостем и принялась накрывать на стол.

Влюбленный Бек с восхищением наблюдал за своей женой, но не меньше его, с нее глаз не сводил и Ильяс, с вожделением изучая каждый фрагмент ее тела, наблюдая за каждым движением. Поставив сладости на стол и налив чай, девушка повернулась к ним спиной и принялась нарезать торт, что принес только что Бек. Ильяс пристально смотрел на нее, начиная разглядывать ее со ступней постепенно переводя взгляд до ямочек позади колен. Он не ожидал увидеть жену своего друга столь идеальной и никогда бы не подумал, что так проявит к ней интерес или даже можно сказать возжелает ее. А его желания сейчас следовали не за самыми скромными страстями, чего он с трудом мог скрывать. Немного опомнившись, парень заставил себя опустить голову и отвлечься, что ему не так легко далось, но переборов себя, он принялся пить чай. Ему захотелось задать Беку кучу вопросов о ней, но местные обычаи и дружеская солидарность этого не позволяли, иначе их отношения с другом детства пошатнулись бы. Мужчины посидели, пообщались и Ильяс уехал.

Чуть позже молодожены собрались и вышли из дома. На улице была холодная мартовская погода. Девушка надела нежно – кремовый костюм с юбкой до колен, на ногах были коричневые ботильоны, а сверху короткий полушубок светло – коричневого цвета. Волосы так же были распущены, а по верх них аккуратно повязан бежевый шарф. Бек весь вечер за ужином любовался ее красотой. Он сделал заказ, предлагая ей почти все, что было в меню, но она от всего отказывалась. Часть заказа он сделал для дома, а часть для этого ужина. Посидев пару часов, они ушли. Недалеко от ресторана находился парк и немного прогулявшись, они поехали домой. Время было десять вечера. Расставив еду в холодильник Камила пошла в комнату переодеться, а Бек вышел на какое-то время во двор. Было видно, что он немного нервничал и пытался отвлечь себя. Когда он вернулся в дом и вошел в спальню, девушка была уже переодета в короткое белоснежное шелковое неглиже с кружевом на груди и по подолу, а сверху накинут короткий халат из той же ткани. Увидев его, она тут же запахнула и завязала его поясом. Бек волнительно подошел к ней, на что девушка отреагировала небольшим испугом, опустив голову. Он хорошо понимал, что она еще совсем юная и с ней нужно обращаться с особой осторожностью и лаской. Немного постояв на расстоянии он с восхищенной улыбкой посмотрел на нее, затем тихо обратился нежно взяв ее руку:

– Камила. Посмотри на меня. Эй, – ласково обратился он, – не бойся, – он почувствовал, как ее рука стала сильно дрожать, а дрожь по тоненькому предплечью переходила по всему телу. Своими пальцами он погладил ее пальцы и поцеловал руку. Девушка подняла глаза и только тогда он заметил слезы в них. С его лица сошла улыбка. Он с грустью посмотрел на нее, затем погладив по щеке вытер слезы. Подойдя еще ближе, он наклонился и поцеловал ее в губы. Из уголков глаз Камилы слезы потекли ручьем, она не могла принять, что сейчас с ней рядом стоит и ласкает ее совершенно другой и совершенно чужой для ее сердца мужчина. Тело, мозг и сердце отказывались принимать его и от этого дрожь усиливалась еще больше. Но его это не останавливало, прижав ее еще крепче и обняв за талию он продолжал.

Рано утром, когда девушка вышла из душа Бек уже заправил постель и пошел в душ. Увидев жену, он счастливо улыбнулся.

– Доброе утро, Камила, – ласково обратился он к ней. Он хотел подойти к ней и обнять, но она показывая на кухню сказала, что пойдет приготовить завтрак. Мужчина улыбнулся, поняв ее намек и зашел в ванную. Девушка принялась готовить завтрак. Сделав тосты, она приготовила бутерброды со сливочным сыром, авокадо и семгой, также заварила свежий кофе и чай, пока еще не имея представления, что именно из этого он предпочтет. Затем присев на стул и призадумавшись она стала плакать, закрыв лицо руками. Она продолжала тихо плакать, думая о Саиде, о том, что теперь они совершенно чужие друг другу и что подобно тому, как ему пришлось отдать ее другому и смириться с этим, ей тоже когда-то придется отдать его другой и жить с этим и принять это. От этих мыслей становилось невыносимо больно. Даже сейчас, думая об этом, она чувствовала распирающую ее изнутри боль и ревность. Услышав шаги и голос Бека, девушка немного успокоилась, пытаясь скрыть свои слезы вытирая лицо.

– Этот аромат свежего кофе чувствуется даже во дворе. Мм, какой полноценный и сбалансированный завтрак ты нам приготовила, – посмотрев на нее он заметил ее красные глаза и его настроение сразу изменилось.

– Ты плакала? Что случилось? – с переживанием спросил он, на что она покачала головой. Она была немногословна с ним, лишь отвечая на его вопросы короткими фразами, и он относился к этому с пониманием, терпеливо выжидая ее расположения к себе. Он хорошо понимал, что для нее такое происходит впервые в жизни и ей нужно время, чтобы привыкнуть, – Что тебя расстроило, Камила, мой цветок? – спросил он погладив ее лицо.

– Ничего, – тихо ответила она, – просто грусть охватила и все. Привыкла к родительскому дому, не привычна смена обстановки. Наверное, это, – наконец заговорила она.

– Ну если только это, то не расстраивайся, ты привыкнешь. Я же тебе говорил, и к новому месту привыкнешь и ко мне и обязательно полюбишь меня, я все для этого сделаю, – улыбнулся он и принялся завтракать показав ей рукой на стул напротив себя.

В эту ночь Ильяс не смог сомкнуть глаз, думая о Камиле. Он прекрасно понимал, что она жена его друга и запретна для него, а думать о ней мерзко и дико, но в то же время ничего не мог с собой поделать, мысли сами лезли в голову полностью овладевая его сознанием. Думая о том, что у них прошла первая брачная ночь сильно раздражало его, словно он имел на это право и его лишили того, что принадлежало ему и присвоили себе. Но и с этим он ничего не мог поделать. С первого момента, как он увидел Камилу, он не мог перестать думать о ней, и это страсть полностью давала забыть, что она чужая женщина, более того, жена его самого близкого друга.

– Когда тебе нужно выходить на учебу? – спросил ее Бек.

– С понедельника. Я отпросилась на неделю, – ответила она.

– Понятно. А… это, там есть заочная форма? – как невзначай спросил он ее. Девушка удивленно посмотрела на него, не понимая зачем он это спрашивает.

– Нет. Это факультет иностранного, там только очная форма обучения. А… почему ты спрашиваешь?

– Хм. Жаль. Но раз обещал, делать нечего. Но жутко не хочется, чтобы кто-то еще глазел на мою жену, – легко кинул он, посмотрев на ее реакцию, – А, ты не хочешь перевестись на другой факультет? Экономический, например. Тебе это подойдет, я думаю, – изучающе спросил он, девушка с волнением посмотрела на него и в ее глазах он почувствовал некий страх.

– Я не… я не хочу другой факультет, – спокойно ответила она, но выступившая из глаза слеза выдала ее душевное состояние на этот момент.

– Не-е-е-т, нет Камила, не волнуйся. Я не стану тебя вынуждать, это ты как сама захочешь. Выбор только за тобой. Я лишь предложил. Посмотри, этот большой дом твой, ты здесь хозяйка, а хозяйка здесь нужна каждый день и целый день. Если ты хочешь получить образование только для того, чтобы работать и зарабатывать, то об этом вообще не волнуйся, ты ни в чем не будешь нуждаться. Я буду обеспечивать тебя всем, что тебе нужно. Потом пойдут дети, а за ними нужен полноценный уход, сама знаешь, тебе сложно будет успевать за всем. К тому же, я и не дал бы работать своей жене. Для меня это неприемлемо. Возможно, я старомоден, но в моем понимании, моя жена должна сидеть дома: воспитывать моих детей, встречать и провожать меня, и, чтобы в любой момент была рядом.

– Я буду успевать, – снова тихо добавила она.

– Ну как знаешь. До тех пор, пока ты будешь успевать и пока мне не надоест можешь учиться, – сказал он и расхохотался, как бы пытаясь смягчить свое заявление. Девушка смотрела на него без настроения, его слова зародили сильную тревогу в ее душе и в случае, если даже он не позволит ей посещать университет, ее отец ни за что не позволит ей развестись с ним из-за этого, она это хорошо понимала. Камила сильно разволновалась, но не в ее характере было заводить скандалы и пускаться в истерику, она просто надеялась на его великодушие, больше ей ничего не оставалось делать. – Какая же ты красивая, Камила. Ты знаешь, я жуткий собственник и мне жуть, как не хочется, чтоб кто-то глазел на то, что принадлежит мне, а тем более, если с какими-то особенными мыслями, сама знаешь, о чем я. Я еще тот ревнивец, – сказал он серьезно посмотрев на нее, словно пытался предупредить. Она опустила взгляд, не выдержав его давления. – Что ж ладно, придется придумать, как тебя отвозить туда и привозить, я работаю посменно, меняясь сменами с Ильясом и боюсь, что у меня не получится регулярно отвозить тебя и встречать.

– Но я могу сама ездить, я привыкла и мне не сложно. До сих пор я…

– Это исключено, исключено, – немного раздраженно сказал он перебив ее. – Даже при мысли об этом я вышел из себя, прости пожалуйста, – она замолчала. Он собрался и выехал, а Камила осталась одна.

Окунувшись в грустные мысли, накинув кофточку девушка вышла во двор и направилась на заднюю часть, где находился сад. Прогуливаясь от дерева к дереву, она заметила знакомую фигуру, стоящую за сеточным забором. Сердце заколотилось в быстром темпе, оглянувшись назад, где находился выход в переднюю часть двора, она подошла к Саиду.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она с волнением.

– Я и вчера сюда приходил, не смог больше выдержать ни дня, не увидев тебя.

Его взгляд был уставшим, сам он был подавленным, было видно, что он не спал нормально все эти дни.

– Камила, я сильно скучаю по тебе. Почему так? Почему это на столько невыносимо? Почему все произошло так быстро, ведь у нас все было так хорошо? Они отняли это у нас. Наше все, наш мир с тобой, наше будущее, – продолжал он. Девушка подойдя ближе стала успокаивать его, время от времени оглядываясь назад.

– Саид, это судьба, нам нужно смириться, пойми, у нас нет выбора. Тебе нужно уходить, – обеспокоено попросила она продолжая оглядываться. Она схватила руками сетку, он прикоснулся к ее пальцам и улыбнулся.

– Ты так отдалилась от меня. Как же он быстро повлиял на тебя, я не узнаю свою Фиалку. Почему ты так боишься его? Уже? Ты замужем меньше недели.

– Саид, он мой муж. Прошу, не приходи сюда больше, он намекал на то, что не хочет, чтобы я ходила в университет, я боюсь, что он заберет меня оттуда и посадит дома. Я очень этого боюсь.

– Но почему? Ты же как-то сказала, что они дали слово, что ты продолжишь учиться?!

– Да, он обещал, но сегодня он сказал мне, что собственник и не хочет, чтобы все глазели на его жену, сказал, что очень ревнивый.

– Я знаю, почему он хочет посадить тебя дома. Он боится, что мы с тобой будем видеться, он от меня тебя хочет спрятать. Вырвал тебя с когтями, а теперь и смотреть на тебя нельзя. Твой муж подлый человек. Пусть не беспокоится, я отдал тебя ему! Отдал!

– Почему ты так говоришь, Саид? Он ведь не знает о тебе. Возможно видел тогда, когда ты хотел увезти меня и возможно пару раз до этого, но я уверена, он не знает о наших отношениях. Я не думаю. Он бы сказал или хотя бы намекнул.

– Ты плохо знаешь людей и не знаешь мужчин. Но пусть не волнуется. Ты принадлежишь ему. Теперь ты его. Прощай Камила, – сказал он и повернулся, чтобы уйти.

– Только телом, – прошептала она.

– Что? – обернувшись спросил он.

– Только телом я принадлежу ему. А сердцем, душой и мыслями я твоя, Саид. И этого никто уже не изменит, – со слезами на глазах добавила она. Он едва улыбнулся и ушел, она с грустью провожала его взглядом, не переставая тихо плакать. Вернувшись в дом, она вошла на кухню, где уже находился Бек.

– Где ты была? – спросил он непринужденно.

– Я?

– Да, ты. Здесь еще кто-то есть?

– А – м, мне стало интересно прогуляться по саду.

– Понятно. Давай чайку попьем?

– Аха, – согласилась она.

– Сегодня на ужин к нам напросился Ильяс, – обратился он к ней попивая чай, – Сможешь приготовить что-нибудь вкусненькое? Если не хочешь, я закажу.

– Нет, конечно, я сама приготовлю.

– А, ты умеешь? – спросил он ее с серьезным лицом ожидая ответа и как только увидел ее удивленную реакцию, сильно рассмеялся. Он смеялся еще какое-то время, а потом успокоившись подошел к ней и обнял. Затем, положив руки на ее щеки сказал:

– Я пошутил, Камила. Я знаю, что ты все умеешь, просто хотел увидеть твою реакцию. А-ха-ха, ты такая смешная, когда удивляешься. Ты идеальна, – он смотрел в ее глаза, поглаживая ее лицо рукой, а затем наклонившись поцеловал.

– Я начну готовить, – сказала она, снимая его руки со своего лица.

– Хорошо. Я в комнате, если нужна помощь.

Камила запекла в духовке курицу и приготовила пирог с мясом. А к чаю напекла кексов. К шести вечера в дом постучавшись вошел Ильяс, но его никто не услышал. После он снова слегка постучался и вошел в кухню, где продолжала возиться Камила, вытаскивая кексы из духовки. На ней было платье до колен в клеш в том же стиле, тонкие капроновые колготки, а волосы были завязаны в пучок на затылке. Он пристально наблюдал за ней. Повязанный фартук отчетливо выделял ее тонкую талию. Увлекшись ужином, она его не заметила. Через пару минут его сзади окликнул Бек, Ильяс объяснил, что вошел несколько секунд назад и стучался, но его никто не услышал.

– Правда? Наверное, завозились, – оправдывался Бек. Ильяс посмотрел на Камилу.

– Добрый вечер, Камила.

– И Вам добрый вечер.

– Пойдем, посидим в холле, пока она тут возится, – позвал его Бек и они вышли из кухни. Через десять минут Камила позвала их за стол. Мужчины ужинали и обсуждали что-то по работе. Ильяс периодически машинально переводил взгляд на Камилу, которая возилась у столешницы и готовила им чай, но Бек продолжал говорить ничего не замечая.

– Ильяс, послушай, в понедельник моя смена, как ты знаешь. Ты не мог бы отвезти Камилу в университет, а после занятий привезти обратно? Тебе не сложно будет?

– А-м, я? В университет?

– Хотя ты в этот день возвращаешься со своей смены и тебе захочется отдохнуть. Ладно, я что-нибудь придумаю.

– Не волнуйся, я отвезу. Мне не сложно, – быстро подхватил он, боясь, что упустит эту возможность.

– Спасибо большое. Что бы я без тебя делал? – добавил он и хлопнул его по плечу, затем повернулся к жене и сказал, – Ты знаешь, Камила, мы с Ильясом друзья с раннего детства, он мне родня. Можешь считать его своим деверем и относиться к нему, как к моему брату. В этом доме двери для него всегда открыты. Ильяс, – обратился он к нему, – как и обычно, когда я приеду на работу на своей машине, ты вернешься на ней и поставишь ее у меня во дворе, но предварительно отвезешь Камилу. Хорошо?

– Усек. Будет сделано.

– А, как иначе. А-ха-ха, – добавил он и снова хлопнул его по плечу, – кто бы тебя в друзьях держал, не будь ты таким, – снова рассмеялся он. Ильяс улыбнулся и кинул на девушку изучающий взгляд.

В понедельник Бек уехал рано утром, а к восьми часам у ворот Камилу уже ожидал Ильяс. Он вышел из машины, чтобы поздороваться с девушкой и помог ей ключом закрыть калитку. От слишком близкого его нахождения она отошла в сторону. Сев в машину, они выехали на улицу. Парень частенько поглядывал на нее через зеркало заднего вида, но Камила ничего не замечала выглядывая в окно. Через некоторое время он остановился у обочины, девушка удивилась и вопросительно посмотрела на него.

– Я просто хотел спросить, Камила. Несколько вопросов, – повернувшись обратился он к ней, оказавшись на расстоянии полуметра, от чего девушке стало не по себе, – не волнуйся, пару вопросов только. Ты давно его знала?

– Что? Кого знала? – в недоумении спросила она, не понимая кого он имеет ввиду.

– Ну как кого? Бека, мужа своего. Извини, что задаю такие вопросы, просто пытаюсь понять кое-что.

– А, что Вы пытаетесь понять?

– Я отвечу, только позже. Но ты можешь ответить на мои вопросы? – настаивал он разглядывая ее с ног до головы. Ей стало не по себе от этих взглядов, но, чтобы быстрее закончить разговор, она ответила:

– Я его видела только пару раз. Мы говорили один раз, а до этого ничего о нем не знала.

– Я не могу одного понять, мы с ним все время вместе, почему он ничего не говорил о тебе? Почему я никогда не видел тебя раньше, Камила? – спросил он приблизившись еще ближе к ней, от чего она невольно съежившись немного отсела. – Извини, но я не встречал ничего и никого более прекрасного, чем ты, – продолжил он заигрывающе улыбаясь и не сводя с нее глаз. Камила опустила свои глаза от сильного смущения и даже отвращения. – Ладно, извини, не бери в голову, все нормально. И кстати, не стоит говорить Беку о нашем разговоре, – сказал он, подмигнув глазом. Они ехали еще минут двадцать.

– Во сколько за тобой приехать?

– Не нужно, я сама приеду.

– Э, нет. Так не пойдет. Мне Бек сказал от тебя ни на шаг, – снова с игривой улыбкой сказал он.

– Меня не нужно охранять, я вполне самостоятельная.

– Я знаю, но все же, ты скажи во сколько приехать. И к тому же я обещал твоему мужу.

– Мои занятия заканчиваются в четыре часа, – недовольно ответила она.

– Вот и отлично, в 16:00 буду ждать тебя на этом же месте.

Весь день Камила просидела без настроения и совершенно не могла сосредоточиться на занятиях. Ее беспокоил и настрой ее мужа по отношению к ее учебе и непонятное для нее сейчас поведение Ильяса. – «Чего он хочет от меня? Что за вопросы?» – думала она, совершенно не понимая его интереса к ней. Время занятий подошло к концу и ей нужно было выходить. Когда она вышла из здания ее окликнули. Повернувшись в сторону откуда ее звали она улыбнулась. И снова то волнение и снова та же тяга. Он подошел к ней и смотря влюбленными глазами спросил:

– Привет, Камила. Ты домой?

– Аха.

– Жаль, что не могу проводить тебя. А так хочется.

– Да, не можешь.

– Ты на автобусе поедешь?

– Нет, за мной должны приехать.

– Кто? Он?

– Он? Хм, нет, он друга попросил, а сам он на работе.

– Друга? Надо же, не успел жениться, а уже посылает свою жену с другом. Какое доверие к другу. Разве можно свою молодую жену отправлять с другом, а тем более, такую красивую?

– Не придирайся, ты говоришь это от ревности. Они друзья с детства.

– Нет, я не придираюсь. Извини, я давлю на тебя. Прости Камила.

– Мне пора, – виновато сказала она, но к этому времени к ним подошел Ильяс.

– Камила, ты идешь? – спросил он, подозрительно посмотрев на Саида.

– Да, я уже иду.

Они сели в машину, и девушка машинально посмотрела на Саида с грустью в глазах, Ильяс это заметил сразу и словно обращается к своей женщине, начал разговор:

– Кто этот парень? – спросил он раздраженно смотря на нее через зеркало.

– Кто? А этот? Однокурсник.

– Однокурсник значит? А выглядит минимум, как выпускник магистратуры. А почему ты с ним разговариваешь?

– Что?

– Думаешь, я не заметил, как ты на него смотрела и как со слезами провожала взглядом? – он повысил голос.

– Я не…

– Разве ты можешь вот так просто общаться с мужчиной? – не останавливаясь предъявлял он ей, после опомнившись добавил – Что скажет Бек, если узнает? Что он скажет, когда узнает, что его жена устроила свидание.

– Это не свидание, я просто…

– Ладно, не волнуйся, я не стану ему ничего говорить. Не нужно ему об этом знать, правда ведь? – Он остановил машину и повернувшись к ней добавил, – А, тебе не нужно больше говорить с тем человеком. Хорошо? Ты поняла? Я не хочу впредь тебя видеть с ним рядом, – закончив разговор он завел машину.

Камила забежала в дом со слезами еле сдерживая истерику. Она не могла понять, как он может так разговаривать с ней. Неужели в глазах Бека он стоит так высоко и имеет такое расположение, что она не может ничего ему сказать о нем. Наивная Камила не понимала, что таким образом он пытается понемногу повлиять на нее, чтобы со временем подчинить себе. Ильяс всегда был окружен большим вниманием женщин, но Камила засела на столько глубоко в его голове, что даже то, что она жена его лучшего друга его не останавливало, и он не замечал, как заходил слишком далеко.

ГЛАВА 5

Время шло для кого-то медленно, для кого-то не очень, но прошло несколько месяцев. Ильяс также чередуясь с Беком отвозил и привозил Камилу на учебу. Прошла сессия и она на каникулах села дома. Бек очень трепетно относился к своей жене, пытаясь расположить ее к себе он был ласков, шутил с ней, дарил подарки. Девушка была очень задумчива, мало улыбалась, но перед ним старалась это не показывать, боясь его обидеть. Она считала, что он не виноват, ведь он не знал об их отношениях с Саидом, и не заслуживает холодного отношения к себе.

– Тебе больше не нужно на учебу, Камила?

– Нет, до сентября я дома.

– Хорошо. Отдохнешь пару месяцев. Я очень переживаю, почему ты не беременеешь. Я ведь уже не мальчик и мне нужен наследник. Мечтаю, чтобы ты мне родила сына, – подойдя к ней он взял ее за руку. – Ты становишься все красивее, я большой счастливчик, что ты принадлежишь мне. Всевышний вознаградил меня, я очень счастлив, – добавил он, на что девушка улыбнулась.

– Не волнуйся, все от Аллаха. Он пошлет нам сына или дочь, всему свое время.

– Да, ты права, нужно с терпением относиться ко всему. В конце концов, у меня есть ты, а значит будет все, – сказав это, он обнял ее. В этот момент в холл вошел Ильяс, сделав несколько стуков по откосу уже открытой двери. Увидев их, его лицо раздраженно поменялось, и он немного покашлял. Бек смущенно улыбнулся.

– Ну ты на самом интересном. Не даешь молодоженам поворковать, – расхохотался он. Ильяс с трудом улыбнувшись вошел внутрь, и Камила ушла на кухню, – Камила, сделай нам с Ильясом чай. Вовремя, не вовремя, но все же гость. Пошли на кухню, она нам вкусного чая приготовит, – сказал Бек.

Во время чаепития Беку позвонили с работы, и он вышел во двор, чтобы спокойно поговорить. Камила стояла спиной к столу и мыла посуду и Ильяс не упустил возможности лишний раз поглазеть на нее. Он встал со стула и подошел ближе и почти прислонившись к ней протянул руку, чтобы взять кружку со шкафа; затем набрав воду из-под крана стал пить ее не отходя ни на шаг, глядя ей прямо в глаза. У Камилы задрожали руки, она очень испугалась и попыталась отойти, но он остановил ее, преградив путь.

– Ты мне нравишься, – едва успел он произнести, как услышал шаги заходящего в дом Бека. Ильяс сел на свое место и продолжил пить чай.

– Звонили с работы, завтра вечером вызывают туда, хотя надо было только послезавтра утром. Придется ехать.

– А, я сегодня вечером должен и до завтра, – добавил Ильяс.

– Ну вот, как я приеду на работу, ты вернешься на моей машине и поставишь ее здесь, а идти тебе до дома пешком не далеко. Хотя, если хочешь, можешь у себя оставить машину, мне разницы нет.

– Ничего, мне не трудно. Поставлю у тебя.

– Вот и отлично, – немного посидев, гость ушел.

На следующий вечер Бек собрался на работу. Одевшись в свою камуфляжную форму, он уехал. Был уже поздний вечер, когда он позвонил Камиле:

– Камила, сейчас приедет Ильяс на моей машине и поставит ее во дворе, просто пультом открой ворота, а после его ухода закроешь. Через пару минут он уже подъедет, можешь открывать. – Девушка открыла ворота с помощью пульта и начала готовиться ко сну. Надев кружевную сорочку и накинув халат она услышала, как во двор заехала машина, подождав еще минут десять, она закрыла двери с помощью дистанционного управления. Девушка уже собиралась лечь спать, но решила попить воды и направилась на кухню. Проходя по холлу, она застыла на месте, когда увидела высокий силуэт у входа в дом. В комнате было темно, но Ильяса она узнала сразу.

– Я зашел отдать ключи, – тихо сказал он и протянул ей их. Она забрала их дрожащей рукой и еще какое-то время стояла и смотрела на него, – Все хорошо, Камила? Ты напугана, – обеспокоенно спросил он.

– Нет, нет, все нормально. Разве тебе они не понадобятся утром снова? – удивленно спросила она.

– Хм, понадобятся, но мне не сложно заехать за ними. Пусть они лежат у хозяина, так будет надежнее, – немного растерявшись ответил он. – Ну тогда я пошел. Я калитку захлопну, не нужно выходить.

– Хорошо, – хрипло ответила она, от волнения потеряв голос. Он кинул взгляд на ее кружевной халат и вышел. Камила быстро закрыла дверь на замок. Ильяс стоял у калитки еще какое-то время, смотря в окно спальни девушки, где горел свет. Ему так не хотелось уходить, но он понимал, что должен и постояв еще минуту вышел.

Камила лежала думая о его поведении по отношению к себе. Она никак не могла понять, неужели он может так явно и дерзко проявлять интерес к чужой жене, и ее мысли понемногу переросли в беспокойство. Она вспомнила Саида, его чистоту и доброту, как же она скучает по нему и как все, что с ней происходит было чуждо для нее. И ее муж, и их с ним отношения, и его друг со своим необъяснимым поведением, все это было для нее непонятным и ненужным. – «Как бы я хотела сейчас оказаться дома, лежать в своей постели и ждать, чтоб скорее настало утро, чтобы пойти в университет, а после занятий увидеть Саида», – это все, о чем она мечтала, только это сейчас крутилось в ее голове. Каждый день она пересматривала мысленно свою жизнь; события, которые произошли в ней с тех пор, как ее быстро и внезапно отдали замуж. Иногда она думала, может нужно было пойти против воли родителей и сбежать с Саидом, может нужно было так сделать, но вспомнив просьбу матери и своего отца, откидывала эти мысли. Она слишком трепетно относилась к семейным ценностям и желание родителей было для нее превыше всего.

На следующий вечер, когда пришло время возвращаться Беку, девушка уже вытаскивала мясо из духовки, ожидая его. В дверь позвонили, посмотрев через домофон она увидела Ильяса. Одним нажатием кнопки она открыла калитку и продолжила готовить ужин. Она знала, что он должен был прийти за машиной, чтоб уехать на ней на работу и передать ее Беку. Ильяс только хотел постучаться в дверь, как увидел висящие на ручке двери ключи с наружной стороны. Он сильно удивился и улыбнулся, но улыбка была отнюдь не радости и веселья, он был поражен ее предприимчивостью. – «Сообразительно, Камила, что тут скажешь», – мысленно произнес он и взяв ключи завел машину. Услышав мотор, она тут же взяв пульт открыла ворота, чтобы не дать ему повода войти в дом и сказать об этом. Девушка всячески пыталась избегать контакта с ним и не беспочвенно, ведь его проявления интереса к ее персоне иногда заходили слишком далеко. И учитывая тот факт, что она не могла (как ей казалось) ничего об этом сказать Беку, она старалась решать эту проблему сама. Увидев, как открылись ворота Ильяс немного пришел в бешенство. – «Значит видеть меня не хочешь? Избегаешь, как можешь? Ну ладно, я старался проявлять тактичность и терпение, Камила. Ты сама напросилась», – прокрутилось в его голове, и он сел в машину и уехал.

На следующий день Камила поехала к родителям. Побыв с ними весь вечер они с матерью пошли навестить тетю. По дороге Тамара завела разговор, расспросив ее о жизни, понемногу подведя тему к вопросу что ее так волновал:

– Камила, доченька, ты уже замужем пять месяцев, нет никаких симптомов беременности, ты не беременна?

– Нет мама, пока нет. Да и не хотелось бы мне сейчас ребенка, боюсь, что не смогу продолжить учиться.

– Но учебу можно отложить, а ребенок нужен. Ты не маленькая, восемнадцать было уже, и Бек далеко не мальчик, не нужно откладывать. Ребенок, это связное звено семьи, как появляется дитя в доме, все обиды и недопонимания проходят, и муж и жена еще больше связываются родственными узами друг с другом.

– Я не волнуюсь за наши родственные узы, мама. Никуда они не денутся.

– А, вот и денутся. Не думай, что он все время будет ходить влюбленным в тебя по уши, если ты его отталкиваешь, рано или поздно ему это надоест, и он охладеет к тебе. А, ты знаешь, что значит, когда мужчина отдаляется от своей жены? Это значит жди измены, а то и второй жены.

– Ничего, я все переживу.

– Что ты переживешь? – вышла из себя мать, – это тебе сейчас кажется, что переживешь, что тебе все равно, а потом по-другому запоешь. Все еще думаешь о своем друге? Пора уже давно забыть его. У тебя своя жизнь, у него своя. Роди ребенка и по-другому посмотришь на жизнь, гляди и мужа полюбишь.

– Если я рожу ребенка, мама, я полюблю ребенка. А муж тут не причем. А что касается Саида, то я его не забуду никогда, даже если рожу пятерых. Ты думаешь, это просто влюбленность или увлеченность юного возраста? Так ты ошибаешься, это больше этого, тебе не понять. Пусть я его больше не увижу, но его место в моем сердце никто никогда не займет, – эмоционально проговорила Камила и шагнула вперед.

– Дурочка ты моя. Зачем изводить себя, если все уже в прошлом? К тому же, твой Саид, не побоюсь так сказать, уже давно уехал в Москву, говорят, устроился на работу. Так, что, как видишь, он тоже смирился. Возможно, даже и забыл тебя.

– Уехал? – задумавшись спросила девушка с тоской на лице, – То, что он уехал ни о чем не говорит. Возможно, он это сделал, чтоб облегчить свою боль, завлекая себя работой.

– Правда не могу не подчеркнуть, что я благодарна ему за то, что помог Муслиму с закрытием сессии; у него были проблемы и когда Саид об этом узнал, то решил этот вопрос сразу. У него вроде кто-то из родственников в министерстве образования работает, ну в общем, связи, как говорится. А ведь мог бы ничего не делать. Зачем ему это, если подумать? Я знаю, что он это сделал из-за тебя, но и рассчитывать парень ни на что уже не может, я надеюсь, он это понимает.

Камила сильно загрустила после слов матери. Она вспомнила тот день, когда он помог ей исправить оценку на выпускном экзамене в школе, также позвонив своему кузену в министерство и в ту же секунду решив эту проблему. Как ей пришлось отблагодарить его их первым совместным походом в кафе. От этих нахлынувших воспоминаний выступили слезы из глаз. И новость о том, что Саид далеко сильно расстроила бедную девушку. Хотя она хорошо понимала, что он совсем чужой для нее, но все еще не могла до конца отпустить его и в этом их чувства были схожи.

– Как ты закрыла сессию? Без каких-либо проблем? – перевела тему мать.

– Да, все закрыла. Без проблем, – тихо ответила девушка не поднимая головы.

– То, что твой муж позволяет тебе учиться дорогого стоит, поверь и ты должна ценить это. Многие мужчины сажают дома своих жен после женитьбы, не смотря на то, что до свадьбы обещали, что позволят учиться.

– Не стоит обольщаться. Мы недавно поженились.

Тем временем Бек и Ильяс отдыхали на природе у реки, где иногда позволяли себе расслабиться, употребляя увеселительные напитки. Бек тщательно скрывал это от Камилы, и поэтому старался делать это вне дома. Немного выпив, Ильяс завел разговор о Камиле, деликатно начав тему о ее учебе:

– Бек, а сколько лет осталось учиться Камиле в университете?

– Много еще, она только первый курс окончила. А почему ты спрашиваешь?

– Да так, ничего. Думаю, не нужно поднимать эту тему. Ты сам лучше знаешь.

– Знаю, что? Что-то не так?

– Хм… Нет, все нормально. Послушай, Бек – это конечно не мое дело, но я бы на твоем месте посадил Камилу дома.

– А, в чем дело? Откуда такие мысли? Ты что-то знаешь, чего не знаю я.

– Нет, нет, Камила порядочная девушка. Не пойми меня не правильно, Бек, но Камила слишком видная девушка, ты ведь и сам знаешь, что я говорю о ней, как о жене брата; она мне как сестра и поэтому беспокоюсь. Но, сколько мне приходилось ее возить в университет и привозить обратно, я замечал, как у нее не было отбоя от внимания со стороны ребят. Не смотря на то, что она замужем и весь университет об этом знает, их это не останавливало, и ничего удивительного, она очень привлекательна. А один по-особенному проявлял к ней внимание, пытаясь обратиться, задержать после занятий, находя повод. Я сам лично несколько раз застал такие моменты.

– Странно, но Камила мне ничего не говорила.

– Ну как она тебе скажет, сам подумай? Это значил бы конец ее образования, ее учебы. Это естественно, что она боится тебе об этом сказать, боясь, что ты заберешь ее с университета и посадишь дома. Я беспокоюсь за вашу семью, Бек и не хочу, чтобы у вас возникли проблемы на почве ревности. Я сам ревнив и понимаю, что это значит. Как ты помнишь, именно по причине подозрений и ревности я и развелся со своей второй женой. Ну с первой, как по молодости поженились, так и развелись через несколько месяцев.

– Ты знаешь, а ты прав. Хорошо, что у нее сейчас каникулы, а к началу учебного года я ее потихоньку подготовлю.

– Это будет самым правильным твоим решением, поверь мне. Мы с тобой хорошо знаем психологию мужчин, сами далеко не ангелы, – добавил он и они оба расхохотались.

С этого дня Бек стал по-особому внимателен к своей жене. Несколько раз повез ее к пруду, готовил мясо на гриле, старался быть обходительным. Камила лишь улыбалась в ответ на все его проявления внимания и заботы. Она никак не могла заставить себя полюбить его или хотя бы привыкнуть. Она все еще везде видела Саида.

– Камила, оденься, мы с тобой сейчас поедем кое-куда, – обратился он к ней в один из рабочих дней.

– А, куда, можешь сказать?

– Чуть позже, пока не могу, это сюрприз.

– Ладно.

Подъехав к трехэтажному зданию они вышли.

– Что это за здание, Бек?

– Входи, – показал он ей рукой на дверь. Они вошли, он скрылся в каком-то кабинете, а затем выглянув через пару минут позвал Камилу. Девушка нерешительно вошла.

– Здесь нам сделают загранпаспорта, – тихо шепнул он ей на ухо, а затем добавил, – мы с тобой отправимся в путешествие в Грецию. Как ты на это смотришь?

– В Грецию? Но зачем?

– Ты не рада? – удивленно спросил он.

– Хм, рада конечно, просто неожиданно как-то.

– Я знал, что сюрприз тебе понравится. Паспорта будут готовы через неделю, может чуть позже, а после я нам сразу возьму путевки. Побываем в самых красивых местах, я тебя повезу в лучшие заповедные места Греции, – с энтузиазмом сказал он, пытаясь увидеть восторг в ее глазах. Девушка улыбнулась, немного наигранно проявив радость, но в душе было совершенно другое, ей совсем не хотелось никуда уезжать. У нее не было никакого интереса ехать в путешествие с Беком.

Паспорта были получены, путевки куплены, настал день отъезда. Девушка собрала чемоданы и с неохотой ждала пока Бек вернется домой. Он тем временем решал незаконченные вопросы, чтобы со спокойной душой уехать и не переживать о делах на работе и дома. Через час он вернулся, и они на такси отправились в аэропорт.

Пройдя сканер досмотра мужчина схватил чемоданы и понес к стойке регистрации дав знак Камиле, чтобы она следовала за ним. Девушка подчиненно взяла свою сумочку с бегущей дорожки и направилась вслед за мужем, но внезапно, остановилась. Оцепеневшая она смотрела на человека, который шел ей на встречу и улыбался. Рукой через плечо он придерживал дорожную сумку, свисающую на спине, волосы средней длины объемно выглядывали из-под синей джинсовой кепки, голубая льняная рубашка с длинным подвернутым рукавом была небрежно заправлена в потертые джинсы, а на ногах белые с синим кроссовки. Свои красивые глаза Саид скрыл за темными очками, но его обаятельность была видна даже издалека. Он смотрел на нее с той же улыбкой полной любви и добра, оголив свои белоснежные зубы. На Камиле была джинсовая юбка до колен, белая футболка и короткая джинсовая куртка. Волосы распущены, а на голове блистал ободок со стразами. Саид подошел к ней ближе, сняв очки остановился и тихо обратился к ней:

– Ты отрастила челку?

– Ты очень внимателен.

– Все что касается тебя, Камила я замечу. Даже мельчайшие изменения. Кого-то встречаешь? – Камила отрицательно покачала головой. – Тогда улетаешь куда-то?

– Аха. Я с ним. Он пошел к регистрации.

– Хм, понятно. Счастливого пути!

– Спасибо. Ладно, я пошла, не хочу, чтобы он увидел нас вместе.

– Хорошо. Увидимся, – сказал он на последок, – когда-нибудь, – добавил следом. – И, кстати, тебе очень идет длинная челка, разделенная на две части.

– Спасибо. Пока Саид.

– Пока, Камила. Рад был увидеть тебя, – кинул он уходящей девушке вслед.

Они улетели с пересадкой до места назначения. Остановившись в престижном отеле молодожены провели там десять счастливых дней, счастливых для Бека, но для Камилы это были очередные дни тоски по Саиду. После встречи с ним в аэропорту она не находила себе места, думая о нем. За все месяцы их расставания ее чувства совсем не охладели, не смотря на то, что она пыталась его забыть.

После возвращения домой Бек отвез Камилу к родителям, чтобы позволить ей повидаться с ними и поделиться впечатлениями о поездке. Но Камила была немногословна и особо не разговаривала с матерью. Даже с братом, с которым они были неразлучны, ей особо не хотелось делиться. На следующий день девушка отправилась в магазин за продуктами по просьбе своей матери. Магазин находился за пару километров от их дома, и она решила пройтись пешком. Накупив все необходимое, девушка вышла наружу, но отойдя от магазина на несколько десятков метров полил сильный дождь, и она пошла быстрым ходом вдоль трассы, по тротуару, пытаясь держаться под деревьями. Сквозь ливневый поток воды она не сразу заметила направляющегося к ней Саида. Он быстро шел к ней показывая куда-то в сторону. Посмотрев на право, она увидела выступающий козырек у входа в магазин.

– Входи, а то вся намокла, – обратился он к ней. Только спустя некоторое время, она заметила, что стоит у магазина мобильных телефонов принадлежащего ему самому. Он вошел в магазин, и она последовала его примеру. Сразу зазвонил ее телефон, это была обеспокоенная мать.

– Камила, девочка моя, ты где? Надеюсь, не намокла?!

– Все нормально мама, я в магазине. Чуть пережду здесь.

– Были бы папа или Муслим дома, я послала бы их за тобой.

– Ничего страшного, мама, я пережду.

– Ну хорошо. Что поделаешь. Если они приедут, я их пришлю за тобой, – добавила женщина и положила трубку. Камила положила телефон в сумочку и случайно посмотрев на Саида, увидела, как он смотрит на нее.

– Ты давно прилетела? – начал он.

– Вчера.

– Как съездили?

– Сойдет, – безразлично ответила она, пожав плечами. Он только улыбался и смотрел на нее с тем же нежным взглядом.

– И моя и чужая, как это тяжело осознавать. Я никогда не смогу считать тебя чужой. Они отобрали у меня мое. Они отобрали у меня мое сердце, – не выдержав проговорил он, но тут же опомнился и добавил, – Извини, я не должен. Я… Извини.

– Не нужно извиняться, Саид. Все, что ты говоришь, это правда, но правда, с которой нам надо будет жить, правда, с которой нам надо будет смириться. Прости. Я, не имею права произносить этого, но все то, что ты сказал сейчас чувствую и я. Все по-прежнему так и ничего не изменилось, ни на чуточку, но… Но пойми, Саид, я не могу ничего сделать, и ты тоже. Ты тоже ничего не можешь и хорошо это понимаешь.

– Я не сделал тогда, когда мог, а сейчас и подавно. Я слабак, Камила, слабак, вот и отвечаю за свою слабость. Мне не нужно было тогда ждать твоего разрешения, мне нужно было взять свое и увезти. Увезти, чтоб никто не смог забрать у меня мою Фиалку, мой золотой самородок. Взял тот, кто был сильнее меня духом и упорством. Я сам виноват. Прости меня, Камила.

– Мне не за что тебя прощать, это судьба.

– Я очень скучаю по тебе, просто знай это и будь счастлива. Я очень хочу, чтобы ты была самая счастливая, чтобы у тебя было куча детишек, потому, что ты будешь самой лучшей мамой, я это знаю. Хоть и не мамой моих детей, – он продолжал улыбаться и смотреть на нее, не сводя глаз. Камила лишь смущаясь отводила взгляд. Она понимала, что не должна была находиться здесь с ним, пусть даже ее на это вынудили обстоятельства, но сердце говорило о другом и было счастливо находиться здесь и сейчас с тем, кого оно так давно любило. Дождь прошел спустя полчаса, и Саид вызвался проводить Камилу до улицы, но девушка строго отказалась и ушла одна. Медленно, ковыляя ногами, шаг за шагом она шла думая о нем, о том, что не хочет возвращаться к Беку, что хочет все время оставаться с Саидом, не расставаясь ни на минуту, но ноги уводили ее и вели от него все дальше и дальше.

Через день домой ее привез Муслим. В холле сидели Бек, Ильяс и еще двое мужчин среднего возраста в аналогичной камуфляжной форме. Они беседовали, громко смеялись и не услышали, как вошла Камила. Сначала все посмотрели на девушку, прекратив разговоры, не понимая, что за девочка вошла в дом. Только Ильяс очарованно смотрел хорошо понимая, кто появился в холле, едва скрывая счастливую улыбку. Бек обратился к жене и представил ей мужчин с работы, на что она поздоровавшись скрылась у себя в комнате. Боковым взглядом Ильяс проводил ее. Иногда он и сам не замечал, как смотрит на нее.

– Не знал, что у тебя такая молодая жена, Бек. Ты посмотри на него, не дурак же, молодую себе привел, в дочки ему годится, – начал разговор один из гостей.

– Я и сам еще парнишка, – возмутился Бек.

– Ага, мальчишка. Усики еще молочные, – неожиданно добавил тот, дав повод всем для синхронного смеха. Бек поддержал друзей смехом, но затем все замолкли, увидев выходящую из комнаты Камилу, постеснявшись ее. Бек обратился к жене, сказав накрыть на стол, на что те двое категорически отказались, ссылаясь на то, что спешат и направились к выходу. Он пошел их провожать. Не спешил уходить лишь Ильяс. Оставшись в доме с ним, девушка попыталась быстро скрыться на кухне, но мужчина не мешкая начал разговор:

– Я очень рад, что вы вернулись с поездки, – сказал он, смотря на ее реакцию, а затем продолжил. – Без моего друга мне этот мир не мил. Очень скучно было без него. – Она кивнула и ушла на кухню. В этот момент в дом вошел Бек.

– Там на столе шоколадки лежат, Камила, это тебе Ильяс принес. Он очень внимательный, – крикнул он жене в сторону кухни. На столе лежало много разных шоколадных плиток и батончиков, что ей совсем не понравилось. Ей не нужно было от него ничего, но сказать этого она не могла и поэтому просто тихо поблагодарила.

Они пообедали, попили чаю. За столом мужчины вели веселую беседу и много смеялись. Бек что-то рассказывал, в беседе обращаясь и к другу и к стоящей у столешницы жене, которая только и ждала повода удалиться из кухни, но не делала этого из-за уважения к мужу. Для нее так было чуждо все это: и эти разговоры двух взрослых здоровых мужчин, и их интересы, и мир в котором они проживают для нее были далеки. Она никак не могла привыкнуть к этому. Ильяс рассказал пару интересных случаев из своей жизни, пытаясь этим привлечь внимание Камилы, но она только делала вид, что слушала его, уйдя мысленно куда-то далеко. Она уже не думала о Саиде, а лишь о том, что хочет уйти подальше от этих здоровых взрослых мужчин, от всего в целом, возможно, даже от себя самой. Ей бы еще несколько лет перебирать учебники и думать об учебе. Но кого волновало, что она хочет? Почему-то чьи-то желания смогли так эгоистично перевернуть всю ее жизнь и нарушить ее планы. Некие люди решив свою судьбу и удовлетворив свои интересы, перечеркнули все ее мечты, а теперь хотят завладеть ею, как вещью и ожидают еще и взаимности в отношениях. Бесспорно человек, который внедрился в ее жизнь – ее муж, хорошо к ней относился и старался быть добр, но у него были особые требования и принципы и понятия любовь, он больше понимал, как желание владеть, а жену свою, как собственность. И пусть его любовь и доброта были искренними, однако, они таили в себе некие требования по отношению к себе и обязательства перед семейными ценностями, а в случае противостояния в этих вопросах, кардинально могли поменять свое направление и перевернуться в нечто противоположное. Он всегда сначала пытался внедрить свои требования добротой и лаской, это была его очень хитрая и где-то правильная тактика и только потом предъявлять их со строгостью и настойчивостью. К Камиле он относился по-особенному, так как считал ее совсем юной и любил с некой заботой и опекой, боясь задеть ее чувства. Но в вопросе о ревности его позиция была принципиальна и тверда, и с этим он ничего не мог поделать.

Наступила ночь, время ложиться спать, Камила вошла в спальню позже Бека.

– Ты недолюбливаешь Ильяса? Я правильно понял? – начал разговор он, – Я давно это заметил.

– Что? – переспросила Камила не ожидая вопроса.

– Ты же услышала вопрос. Он этого не заслуживает. За что ты так дерзко к нему? Я же сказал, что он мне как брат, а значит и ты должна к нему относиться как к брату.

– Я ничего такого ему не сказала и не давала повода думать, что недолюбливаю его. Почему ты так говоришь?

– Может, он что-то знает, чего не должен знать я? Может поэтому ты его не возлюбила?

– Что? Что он может знать? Я нормально к нему отношусь.

– Камила, душа моя, ответь мне пожалуйста, что для тебя является прежде всего самой важной ценностью семейного счастья?

– К чему этот вопрос, не пойму? Многое. Многое очень важно. Взаимопонимание, уважение, например.

– Правильно. Это тоже. Но в первую очередь, на первое место среди ценностей семейных отношений, я ставлю честность. Абсолютную непрекословную честность. Мне кажется, это самая главная составляющая взаимоотношений двух людей, которые проживают вместе. Ты так не думаешь?

– Да, конечно. Честность должна быть неотъемлемой частью в отношениях между мужем и женой.

– Верно. А ты честна со мной?

– Я? Что за вопрос? Мне нечего скрывать.

– Скажи мне честно, к тебе пристают парни, мужчины, когда ты ходишь на учебу? Может пытаются разговор завести или, ну не знаю, внимание проявить?

– Нет, конечно. С чего им разговаривать с замужней женщиной?

– Совсем? Даже словечком? Никто?

– Ну если только… с некоторыми, мы можем обсудить в университете вопросы об учебе, с остальными только здороваемся.

– Только? Только по учебе, только здороваемся. С этого все и начинается.

– Что начинается, Бек?

– Я тебе об этом и говорил раньше. Я большой собственник и ревнивец и я не хочу, чтобы были эти «только» по отношению к моей жене.

– Но ведь это нормально, когда учатся все вместе.

– Для меня не нормально, Камила. Не нормально. Я не хочу и не допущу этого, – строго добавил он. – В этом университете есть другие факультеты, куда можно перевестись на заочную форму обучения?

– Что? Я же говорила, что английский факультет не предусматривает такого.

– Значит будет другой факультет, а английский можно изучать и по интернету, – хладнокровно подметил Бек.

– Нет, нет. Прошу тебя, Бек. Не лишай меня моей учебы. Это то, чем я живу.

– Правда? То есть, это весь твой жизненный интерес? А меня вообще нет в твоих жизненных интересах?

– Нет, я не это хотела сказать, я…

– Камила, цветочек мой. Давай не будем спорить по этому поводу. Поверь, это не стоит того, чтоб мы ссорились из-за этого. Если хочешь, я сам пойду и переведу тебя, мне не составит это труда? До выхода на учебы остается месяц, и я место не находил себе, думая о том, что ты будешь снова ходить туда. Что кто-то будет глазеть на мою жену или разговаривать с ней. Нет, я не смогу с этим смириться.

– Но ты же обещал! – со слезами произнесла она.

– Я и не нарушаю своего обещания. Учится ты будешь, но заочно. Я же не обещал, что ты будешь очно учиться. Моя милая, Камилочка. Я ведь сильно люблю тебя, не нужно расстраиваться. Работать я тебе все равно не позволю, зачем тебе столько мучиться и изнурять себя учебой? Для чего это нужно? – тихо и спокойно сказал он и подойдя к ней ближе вытер слезы с ее щек. – Завтра накупим гостинцев и поедем навестить моего отца и мачеху, уже две недели там не были, если ты не против.

– А, когда я была против этого? – немного дерзко переспросила она.

– Ну что ты такая злая, моя единственная. Иди-ка сюда, обними меня, – шепнул он и наклонившись поцеловал ее в губы, на что она сделала движение, отвернувшись в сторону, не давая ему сделать это. Но он настоятельно с серьезным лицом повернул ее лицо к себе, тем самым показывая свое превосходство. Снова поцеловав ее, он прижал ее крепко, не оставляя никакой возможности оказать сопротивление, ей оставалось только подчиниться.

Был уже час ночи. Камила лежала и тихо плакала, отвернувшись к прикроватной тумбочке. Бек аккуратно поглаживал ее плечи, переходя на спину и обратно. Он был очень влюблен в свою жену и не мог допустить малейшей мысли о том, что кто-то посмеет даже подумать о ней. Оберегая ее от посторонних, знакомых и незнакомых людей, которые и не смели проявлять к ней какого-либо интереса, он упустил того, кто находился совсем рядом, которого и близко не подозревал в подлости и предательстве. Немного переждав, он начал разговор:

– Я тебя завтра отвезу, заберем документы из университета, если захочешь сама подашь их в другой, если нет, я не настаиваю. Сама решишь. А оттуда поедем к моим родителям. В августе я хочу, чтобы мы с тобой полетели в Москву, на обследование. Тебя и себя хочу проверить на совместимость, по причине того, что ты не беременеешь, ведь уже полгода прошло, как мы женаты. Я очень переживаю из-за этого, – продолжал он не получив ответа. Камила лежала, делая вид, что спит, но он хорошо знал, что она не спала, поэтому продолжал разговор; тем самым давая понять о своих твердых решениях и о том, чтобы она понимала, что должна принимать любые его действия, чего бы ей это не стоило.

На утро они собрались и к девяти часам выехали из дома. Камила была без настроения и с утра не вымолвила ни слова. Бек понимал ее состояние и не стал давить. Наконец, решившись, она обратилась к нему с просьбой:

– Ты не мог бы меня сначала отвезти к родителям.

– Зачем? – изумленно спросил он.

– Сегодня хотела бы погостить у них, а документы из университета забрать всегда успеем, – спокойно продолжила она. Бек сначала ничего не ответил, задумчиво посмотрев на нее сквозь зеркало заднего вида, затем добавил:

– К чему такие решения? Ты мне ничего не говорила о том, что хочешь поехать к родителям.

– Я только сейчас решила.

– Хм. Ладно, отвезу и подожду в машине.

– Зачем? Ты не оставишь меня хотя бы на ночь?

– Не вижу необходимости, ты ведь недавно была. К тому же, у нас сегодня много дел и как я сказал, навестим и моих родителей. Одного часа тебе будет не достаточно? – в дополнение спросил он, на что она не ответила, отвернув взор в окно. Бек высадил ее у ворот родительского дома, а сам немного отъехал, припарковав машину неподалеку. Камила вошла во двор, где ее радостно встретил Муслим. Перекинувшись парой приветственных фраз и шутками, они вошли в дом. На кухне в спокойной обстановке завтракали родители и также радостно, но удивленно встретили дочь.

– Доброе утро, – обратилась Камила к ним.

– Доброе утро, – ответил отец. – Все хорошо у тебя, Камила? Ты решила нас навестить с утра? – улыбаясь спросил он. Девушка немного помолчав продолжила:

– Папа, скажи мне, когда ты отдал меня замуж не спросив моего мнения, я что-то сказала тебе? Я противилась твоему решению?

– К чему эти вопросы, дочка? Что-то стряслось?

– Стряслось.

– В чем дело тогда? Что не так?

– К вашему с мамой решению и выбору я отнеслась смиренно, хотя это был вопрос моей жизни. Моей единственной жизни.

– Да, дочка, я благодарен тебе за это. Ты очень умная девушка и я никогда не сомневался в твоем благоразумии, – дополнил отец, внимательно слушая свою дочь. Камила продолжила.

– Помнишь, когда меня сватали, что тебе пообещали, касаемо моей учебы в университете? Ты помнишь их слова?

– Конечно помню. Они мне дали слово, что ты не бросишь учебу и продолжишь учиться, я это хорошо помню.

– Знаешь отец, куда сейчас везет меня мой муж? Он меня хочет отвезти в мой университет, чтоб я забрала документы и оставила занятия. Да, он предложил мне альтернативу, заочное обучение любого другого ВУЗа, но мой факультет не имеет такого рода обучения, и я вынуждена бросить его. Что мне делать, скажи пожалуйста? Ты же знаешь, папа, как я отношусь к образованию, у меня ни одной плохой отметки не было, я очень люблю эту специальность. Как мне теперь поступить, если он вынуждает меня, а я не хочу?

– Дочка, то что ты мне сейчас сказала для меня тоже неожиданно. Мне пообещали, что этот вопрос будет неприкосновенным, и я поверил. Я поговорю с твоим свекром Камила, но что бы они ни решили, я не смогу пойти против них. Это твой муж и он имеет полное право поменять свое решение.

– Тогда я не хочу с ним жить. Я уйду от него, папа. Мне и так пришлось пойти против себя и выйти замуж, но учебой своей я жертвовать не стану. Я с этим смириться не смогу.

– Это исключено! Исключено! Забудь об этом, Камила и не смей даже говорить мне этого.

– Почему ты так поступаешь со мной, папа? Неужели я ничего не значу для тебя? Я ведь твоя дочь! Дочь! – эмоционально воскликнула она, не выдержав слез.

– Именно потому, что ты моя дочь, я не позволю тебе сломать себе жизнь. Да, я не в восторге, более того, очень зол на то, что он лишает тебя образования, но я также вижу, что у нас нет другого выхода, как согласиться с волей твоего мужа. Это его право. Он имеет полное право на это, дочка. Я бы и сам никому не позволил лезть в свою семью и жизнь в аналогичном вопросе. Здесь я хозяин своего дома, а там он, – строго добавил он и вышел из кухни. Девушка поняла, что у нее не остается выбора и с горечью в душе молча вышла из комнаты, попрощавшись с матерью. Когда она выходила из родительского дома, Муслим уже заходил во двор. На лице была заметна злость. Ничего не сказав, он прошел мимо и зашел в дом. Камила удивилась его такому поведению, но не стала задавать лишних вопросов и пошла к мужу. Сев в машину, девушка сразу заметила серьезное лицо Бека, что сильно насторожило ее, но сделала вид, что ничего не заметила. Но Бек молчать не стал. Он завел мотор и начал разговор отъехав от их дома:

– Твой брат, как я вижу с характером, – Девушка вопросительно посмотрела на него. – Он только что выговорил недовольство, касаемо твоей учебы, а точнее ее прекращения. Парень видимо не понял, что я никому не позволю командовать в моем доме! – резко заявил Бек. – Дерзкий, я вижу. Сопляк, – затем добавил он с ухмылкой на лице.

– Не говори так больше про моего брата. Он желает только хорошего для меня.

– Правда? А я значит желаю тебе плохого? Так значит? Да? Ты для этого заставила меня себя привезти сюда, чтобы пожаловаться на плохого мужа? Чего тебе не хватает, Камила? Разве я не обеспечил тебя всем, что нужно для женщины? Разве не посадил тебя в доме со всеми удобствами? Да что вы за странный народ, женщины? Вам не угодишь!

– Ты думаешь, посадив меня в золотую клетку, ты сделал меня счастливой? Мне не нужно все это, если я не могу, элементарно, получить образования из-за глупых ревностных амбиций своего мужа. Разве я дала повода не доверять мне? Да, я для этого сказала привезти меня сюда и сказала своему отцу, что развожусь с тобой, – строго сказала она, надеясь этим напугать его. Бек сильно рассмеялся.

– Развестись? Серьезно? А-ха-ха. А кто тебе даст развод? И твой отец очень недальновидный человек, если поддержал тебя в этом. И кстати, что касается недоверия, то кто говорил о недоверии к тебе? Я не доверяю людям, а не тебе, и не собираюсь жертвовать своим спокойствием из-за твоих капризов. А брат твой пусть не лезет в мою жизнь. Я правда, не хочу портить с ним отношений, он мой шурин, как ни как.

– Он лезет не в твою жизнь, а в мою, – внезапно добавила она.

– Ты и есть моя жизнь, Камила. Ты моя, а это значит, что все, что касаемо тебя – мое, – закончил он непринужденно, не меняя выражения лица. К этому времени они уже подъехали к университету и Камила молча вышла из машины. Девушка шла медленно по тротуару не сдерживая слез, стараясь не показывать свое состояние окружающим. Во дворе уже было не мало абитуриентов, Она направилась в отдела кадров, но по дороге решила навестить своего куратора. Та очень хорошо встретила свою студентку, но, увидев ее заплаканное лицо поинтересовалась причиной ее состояния:

– Камила, как проходят твои каникулы? Ты готова к учебе или еще нет? – спросила преподаватель девушку, на что та снова расплакалась. – В чем дело? Что тебя так расстроило?

– Я готова к учебе и с нетерпением ждала начала учебного года, но…

– Что не так, Камилочка? Что стряслось? – обеспокоенно обратилась к ней женщина.

– Лариса Борисовна, я пришла забрать документы. Мой муж не хочет больше, чтоб я продолжала посещать занятия, говорит, что не видит смысла в моем образовании, так как сам будет обеспечивать меня и не позволит работать.

– Так образование нужно не только для работы. Его нужно получать и для саморазвития. Неужели он этого не понимает? Неужели его устраивает, чтоб его жена осталась неучем? Что за средневековые понятия?

– Ему совершенно все равно на мое саморазвитие, он просто хочет посадить меня дома, чтоб я никуда не выходила. Он ждет снаружи, мне нужно поторопиться, – печально добавила она.

– Так! – задумалась Лариса Борисовна, – с этим надо что-то делать. Нужно что-то придумать.

– Что тут придумаешь? Я пыталась обратиться к отцу, чтоб он меня поддержал, но он этого не сделал, лишь сказав, что это мой муж и я обязана подчиняться его воле.

– Да, это так, но муж тоже должен быть благоразумным в своих ограничениях по отношению к тебе. Посадить тебя дома, это не выход из положения. Это лишь может возродить некий холодок между вами.

– У меня нет выхода, придется смириться.

– Не придется! – твердо сказала куратор. – Я знаю, что делать.

– Что здесь можно сделать? – удивленно, но с надеждой на лице спросила Камила.

– Ты подпишешь заявление о том, что хочешь взять академический отпуск, а твои документы останутся лежать здесь, как лежали. Через год, в крайнем случае, через два может что-нибудь изменится, может твой муж передумает. Всякое бывает. За то, ты сможешь прийти и восстановиться, и выйти из академ отпуска. Это проще, чем восстанавливаться полностью в случае отчисления или ухода из университета. А документы я тебе некоторые отдам, покажешь мужу.

– А если он узнает об этом? – заволновалась девушка.

– Как он узнает, если кроме тебя и меня никто об этом не будет знать. Я его знать не знаю, а ты, я надеюсь, не проболтаешься.

– Честно, даже не знаю, как поступить. Я не привыкла врать.

– Это для блага. А документы забрать ты успеешь в любое время. Я пойду за бланком для заявления, – добавила женщина и удалилась из кабинета. Через полчаса Камила вышла из университета с файлом в руках, но Бек на радостях не стал проверять бумаги и молча завел машину. Он припарковался у одного небольшого ресторанчика, куда предложил пойти Камиле, чтобы, как он сказал отпраздновать ее уход из университета, а заодно и утешить ее. Они пообедали и поехали навестить отца Бека, а к вечеру вернулись домой. Когда они подъехали к дому, у ворот их уже ожидал Ильяс. Увидев его у Камилы упало настроение, что сразу заметил Бек, но ничего не сказал. Они вышли из машины, и девушка направилась в дом. Через десять минут в дом вошли и мужчины.

– Камила, организуй нам что-нибудь поесть, – обратился к ней Бек, – и приготовь комнату Ильясу, он у нас поживет пару дней, пока в его квартире не закончится ремонт. Ильяс располагайся и не стесняйся. Мой дом – твой дом. Всегда помни об этом.

– Кто в этом сомневается, – раскованно добавил вошедший на кухню Ильяс, кинув изучающий взгляд на Камилу, на что девушка сразу отвела свой.

– Пару дней я дома, а на работу мне только в четверг. Так что Ильяс, отдохнем с тобой. Может, на рыбалку сходим завтра? – воодушевленно начал разговор Бек.

– Я только «за». Завтра я свободен.

– Камила, постели ему на втором этаже. Выдели ему самую лучшую комнату, чтоб мой брат ни минуты не чувствовал себя некомфортно.

– Да брось, Бек, не стоит таких официальностей, меня абсолютно устроит вон тот диван в комнате, что перед твоей спальней. И телевизор рядом. Не беспокойся, мне будет комфортно.

– В той комнате? Ты уверен?

– Ну да, да. Все отлично, – легко и непринужденно ответил Ильяс и перевел тему. Мужчины долго сидели и разговаривали, сначала за столом кухни, затем в гостиной у телевизора, где Ильяс и напросился лечь. Камила прибралась на кухне и скрылась в своей спальне, пройдя мимо мужчин, где гость не упустил момента, в очередной раз кинуть в нее свой пронзительный и изучающий взгляд. Через минут десять девушка вышла со стопкой постельного белья и положила его на рядом стоящий стул и уже собиралась уйти, когда Ильяс встал с дивана, чтобы позволить ей застелить постель. Пока она стелила, он снова машинально несколько раз посмотрел на нее, слушая Бека. Девушка скрылась в своей комнате и больше не выходила до самого утра. Из-за своей навязчивости парень все больше и больше становился неприятен ей, а она все больше и больше ему симпатична. Бек сам был слишком увлечен своей молоденькой женой, от чего и не замечал его неестественное и несоответствующее нравам отношение к ней.

ГЛАВА 6

На утро Камила рано встала и приготовила завтрак мужчинам. Затем, накрыв на стол и налив им чаю, удалилась в свою комнату. Мужчины позавтракали и уехали. Оставшись наедине с собой, у нее было время подумать обо всем. Обида переполняла сердце, ей не кому было пожаловаться. Девушка сама не понимала, как оказалась в таком положении, что к самым близким людям, которые, казалось в большей степени должны оберегать и опекать ее, она не может обратиться за помощью и поддержкой, и попросить заступиться за нее. Отец сразу «отрезал», когда она попросила у него поддержку касаемо учебы, а муж предупредил о невинности своего идеального и неприступного друга. – «Полный парадокс», – думала она, – «Я словно попала в какой-то лабиринт, лабиринт непонятных ситуаций. Кому мне жаловаться? Кто меня поддержит? Я осталась сама с собой со всеми своими проблемами, которыми другие и вовсе не посчитают проблемами, сказав, что с жиру бешусь.» – Думая обо всем этом, девушка возилась по дому и начала готовить обед.

Через некоторое время позвонили в домофон, она открыла дверь, нажав кнопку на экране. В доме воодушевленно появился Ильяс. Камила удивленно посмотрела на него, и он не дожидаясь вопросов сказал, что приехал за удочками и прочей утварью для рыбалки. Девушка направилась в кладовку, находящуюся рядом с ванной и включив свет вошла туда, чтобы найти инвентарь для рыбалки. Немного покопавшись в вещах и коробках, она отложила удочки и стала продолжать поиски остального. В дверях появился Ильяс, не дождавшись ее выхода, он вошел туда. Кладовка была предельно узкая и густо заполнена хламом, поэтому, места для них двоих в ней почти не оставалось. Лишь обернувшись, она увидела его прямо перед собой. Он жадно смотрел на нее со сверкающими глазами, отчего она сильно испугалась.

– Я… не нахожу остального, – растерянно и тихо произнесла она. Мужчина направился к ней ближе, и она невольно немного отошла назад. Он снова сделал несколько шагов ближе к ней ничего не говоря, возможно, этим хотел узнать ее реакцию. Оказавшись совсем близко, он поднял голову и протянув руки, достал оттуда коробку, а затем сказал:

– Бек объяснил мне, где примерно лежат остальные необходимые вещи для рыбалки, – взяв коробку и удочки он удалился, одарив ее дерзким, издевательским взглядом и улыбкой. Камила еще какое-то время не могла пошевельнуться, а тем более, выйти из кладовой. Шок и страх овладели ее сознанием полностью, и она долго не могла сообразить, что только что произошло здесь. Вечером, после их возвращения, она всячески пыталась избегать столкновения с Ильясом, ссылаясь на недомогание, тем самым дотянув время до ночи.

– Долго еще он у нас пробудет? – обратилась она к Беку, – Как бы то ни было, я чувствую себя скованно из-за присутствии постороннего человека в доме.

– А, какая проблема в Ильясе? По-моему, он всячески пытается не смущать нас и не создавать дискомфорта, но ты все же видишь проблему в его присутствии. Чем он тебе так не угодил? Не могу понять, – возмутился он, немного повысив голос. Ильяс конечно же услышал их разговор полностью, находясь в соседней комнате за стенкой, но его ничуть не смутил отрицательный настрой Камилы по отношению к себе. Его это даже как-то забавляло. На следующее утро, он встал пораньше и намеренно пошел в ванную первым, чтобы столкнуться с Камилой, которая естественно первым делом, направится именно туда, как собственно и произошло. И разумеется, проходя через комнату, где спал гость, девушка не посмотрела в сторону дивана, где тот должен был находиться и не заметила его отсутствия. Подойдя к двери ванной, она тут же дернула ручку и открыла ее. От неожиданности и растерянности девушка вздрогнула и отошла на шаг назад. Мужчина стоял у раковины в одних брюках с голым накаченным торсом и ровнял волосы на голове у зеркала. Он повернулся к девушке лицом, которую якобы не ожидал увидеть здесь и обратился к ней.

– Надо же, я забыл закрыть дверь! Извини Камила, мне очень неловко, – но девушка к тому времени была уже за порогом ванной комнаты. Очередной раз он ввел ее в непонятную ситуацию и загнал в угол. Теперь ей еще больше не хотелось сталкиваться с ним и хотелось забуриться в своей комнате. Она вернулась в свою спальню, где все еще спал Бек и не выходила оттуда, пока тот не проснулся.

Через день Бек собрался на смену и поняв, что Ильяс, который должен вернуться с работы, никуда не собирается уходить, она напросилась отвезти ее к родителям и оставить с ночевкой. Бек согласился и отвез ее по дороге на работу. Весь день Камила думала о непонятном и необъяснимом поведении Ильяса и это стало уже не на шутку ее пугать. На следующий день, никому ничего не сказав, Камила вышла в центр города. Прогуливаясь по тротуарам, пропуская один магазин за другим, она направилась в магазин телефонов, где работал Саид и набравшись смелости, вошла внутрь.

Он сидел за стойкой и что-то устанавливал на телефон клиента. Рядом стояла молодая и ухоженная девушка с неестественно пухлыми губами. Пытаясь привлечь его внимания, она умело заигрывала с ним, активно жестикулируя руками, пока ее не позвал один из клиентов и не попросил показать телефон из стеклянного шкафчика. Камила поняла, что она работает с ним, а значит возможно, и его новая симпатия и от этого немного потеряла решительность. Выходя из дома у нее было намерение поделиться с Саидом о своей проблеме, которая мучает ее в последнее время и посоветоваться с ним, но увидев рядом новое лицо, девушку которую она посчитала его новой пассией, отбросила эту мысль. Заметив ее Саид сильно обрадовался, но сразу понял по ее лицу, что с ней что-то не так. Он слишком хорошо знал ее. Он смотрел на нее с той же любовью, с тем же чувством, которое не угасало ни на мгновение. И по сей день ни одна девушка не смогла занять ее место в его сердце и голове, но Камила этого не знала. Саид все также сильно и безнадежно был влюблен в свою Фиалку. Он быстро подошел к ней, едва она успела выйти наружу.

– Добрый день, Камила. Как поживаешь? Все в порядке?

– Добрый день. Да. Все хорошо.

– Ты что-то хотела мне сказать? – обеспокоенно спросил он. Камила снова кинула взгляд на девушку, что так старательно флиртовала с ним у столика и отрицательно покачала головой. – А вот и хочешь. Я то тебя хорошо знаю, моя Фиалка. В чем дело? Что тебя так беспокоит? Рассказывай.

– Чем могу Вам помочь? – обратилась к ней молодая девушка консультант, тем самым пытаясь отвлечь его внимание.

– Айза! – прервал ее Саид, – если что-то понадобиться молодой девушке, я сам смогу ей помочь. – Я слушаю, Камила, что тебя так гложет, расскажи мне.

– Хм. Да, я хотела кое в чем посоветоваться с тобой. Дело в том, что… – начала Камила, но ее прервал внезапный звонок. Взяв телефон из сумочки, она немного поменялась в лице и нерешительно, но быстро ответила на звонок.

– Алло, Бек, я слушаю тебя.

– Камила, как ты там? Не соскучилась еще по своему мужу? – с энтузиазмом спросил он.

– Все нормально. Ты как? – пропустив второй вопрос ответила она.

– Неплохо, но скучаю по своей жене, – харизматично добавил он. – Я буду там через минут двадцать, будь готова, пожалуйста, – также добавил он и положил трубку. Девушка немного растерялась и извинившись перед Саидом, вышла из магазина, едва он успел ее окликнуть. Она хорошо понимала, что до родительского дома ей идти не меньше пятнадцати минут, в том случае, если она поспешит, и ей пришлось ускорить ход.

Когда они приехали домой, там никого не было. Камила обрадовалась, что их гость наконец – то покинул их дом, но к вечеру он прибыл с полными пакетами гостинцев.

– Я решил немного разбавить неудобства моего присутствия небольшим угощением, – сказал он войдя дом, – Я еще пару дней побуду и уйду. Пожалуйста, прошу простить меня.

– О чем ты говоришь, Ильяс? Разве мы тебе давали повода думать о том, что ты нас как-то стесняешь? Чем мы тебя обидели? – растерянно спросил его Бек.

– Нет. Все нормально. Я сам чувствую неловкость от своего присутствия здесь, особенно, перед Камилой. Ее напрягать приходится: лишнюю постель стелить из-за меня, ужин, обед проходит в присутствии постороннего человека. Я хорошо понимаю, что это доставляет дискомфорт и поверьте, мне очень неловко от этого, но я вынужден.

– Прекращай эти разговоры. Или ты хочешь, чтобы я тебя уговаривал.

– Ладно. Забудь. Я больше ничего подобного не скажу, – сказал Ильяс, – с ухмылкой посмотрев на Камилу, та ничего не сказав скрылась в своей комнате. – «Чего ему нужно от меня?» – думала она. Теперь его поведение ее напрягало еще больше. Следом за ней в комнату вошел Бек и сразу же с возмущением обратился к ней, немного повысив тон:

– Он услышал тот наш разговор. Услышал твои вопросы, о том, когда он уйдет. Ты ставишь меня в неловкое положение, у нас никогда не было разногласий подобного рода, никогда не было сомнений друг в друге. А теперь он сомневается в том, что не притесняет меня, а ведь раньше он мог неделями здесь находится, как у себя дома. И он это знал.

– Раньше ты жил один, если на то, пошло. А сейчас ты женатый человек.

– И что? Может мне теперь от всех своих родственников и друзей отказаться? Что от того, что я женат? Я же сказал, считай, что это мой брат, а сейчас мой брат живет в моем доме. Что тут сверхъестественного? По-моему, нормальное явление в наших традициях.

– Я не говорю тебе отказываться от кого-либо, но должны быть границы.

– О каких границах ты говоришь? Ты расставляешь между нами эти границы, но их не должно быть. Ильяс мой брат и помни об этом всегда! – добавил он и вышел из комнаты, деликатно попросив ее приготовить ужин для него и его друга. Камиле оставалось смириться с очередным его требованием. Теперь она еще лучше понимала, почему Ильяс так раскрепощенно и смело ведет себя с ней. Он хорошо знал, что у Бека ни в чем не появятся сомнений по отношения к нему, потому что он уверен в нем, как в самом себе. Девушка вышла и пройдя мимо сидящего в гостиной Ильяса, пошла на кухню, даже не взглянув на него. С едва заметной улыбкой, он проводил ее взглядом, наслаждаясь победой.

Приготовив курицу в духовке с гарниром, она накрыла им на стол и пригласила к столу, и немного посуетившись на кухне, вышла. Но, спустя менее десяти минут Бек позвал ее.

– Камила, находись пожалуйста здесь, на случай, если нам что-нибудь понадобиться. Моему гостю самому пришлось встать и взять стакан для сока. В моем доме такого не должно быть и не будет, – вежливо, но в то же время строго попросил он ее и ей ничего не оставалось, как подчиниться.

Облокотившись на столешницу, она молча стояла опустив голову, чтоб лишний раз взглядом не сталкиваться с гостем, но время от времени по неволе их взгляды все же пересекались. Ильяс периодически смотрел в ее сторону, изучая ее с головы до ног, в то же время стараясь делать это незаметно для Бека. Камила чувствовала это, от чего ей было крайне не по себе и даже отвратительно. И чем больше времени проходило, тем больше он привязывался к ней и тем меньше чувствовал границы. Окутывая ее страстными взглядами, начиная с глаз, губ и заканчивая на стройных, белоснежных ногах, он не мог владеть своими мыслями о ней, забывая о запретности по отношению к чужой женщине, более того, к жене своего друга – «Как же она совершенна! Как бы много я отдал, что бы она принадлежала только мне», – думал он, тщетно заставляя себя отводить взгляд и отвлекаясь на собеседника, который был слишком увлечен разговором и вкусным ужином, чтобы заметить поведение друга.

Камила была действительно очень красивой девушкой и ее выразительная и в то же время очень женственная внешность оставляли не равнодушными многих мужчин, а скромность и сдержанность в поведении, дополняли этому образу еще большую притягательность. С утонченными чертами лица и идеальными изгибами фигуры, она, сама того не понимая, олицетворяла образ идеальной женщины, притягивающий лица мужского пола, не оставляя им ни малейшего шанса, быть в стороне. Исключением не оказался и Ильяс. С самой юности не разделяя ничего между другом, проходя все жизненные пути и препятствия, они с Беком на столько сблизились, что многие даже не верили, что они не являются друг другу братьями. И так оно и было до того момента, пока в их жизни не появилась Камила. Разбив сердце и разрушив счастье молодой девушки, Бек добился своего, но упустил самое главное. В жизни невозможно построить собственного счастья, разрушив чужое. Даже если это однажды произойдет, то не на долго. Всему есть начало и конец, а конец ворованному счастью придет обязательно.

ГЛАВА 7

Так, ни много не мало, в доме Бека Ильяс провел почти месяц, ссылаясь на некомпетентность бригады, что работала в его доме, которая, как он сказал, проводила ремонтные работы непунктуально и некачественно, отчего и затянулось окончание работы на месяц. Одного Камиле удалось добиться: когда Бек уезжал на смену, он отвозил ее к родителям, а на обратном пути забирал. У них с Ильясом было так заложено, что, когда один приезжает на работу, другой возвращается на этой машине домой, а затем, на следующий день они снова менялись. У Ильяса не было машины, и Бек одалживал ему свою.

В один из таких дней, когда у обоих был выходной, Беку пришлось отъехать по делам, и в доме остались Камила и Ильяс одни. Не желая находиться с ним под одной крышей, девушка вышла во двор, чтоб навести порядок, а затем и в сад, чтоб собрать листья. Она старалась делать все возможное, чтобы в ближайшее время не возвращаться в дом, а по возможности и до приезда мужа. Но едва она успела выйти в сад, как снова заметила тот знакомый и родной образ, стоящий по ту сторону сетчатого забора, смотрящего на нее, не отводя взгляда. – «Саид!» – мысленно выкрикнула она его имя, имя которого больше всего ей не хватало сейчас. Она нерешительно подошла к нему, оглядываясь назад.

– С тех пор, как ты появилась у меня в магазине, я ни на минуту не переставал думать о тебе. Я очень волновался, Камила. Что ты мне тогда хотела сказать? У тебя все в порядке? Я не первый раз здесь появляюсь, прихожу сюда почти через день.

– Теперь. Как я увидела тебя, у меня точно будет все в порядке. Во всяком случае, с моей душой и сердцем. А то, что я тогда хотела сказать, уже не важно. Важно то, что ты пришел, что ты беспокоился обо мне, это важно. А остальное я переживу.

– Камила, скажи пожалуйста, у тебя проблемы? Почему ты была такая встревоженная в тот день?

– Не волнуйся Саид, все в порядке. Не стоит тебе беспокоится. Ты не заслуживаешь того, чтоб расстраиваться, даже на минуту.

– А, есть причины расстраиваться?

– Все в порядке. Нас могут увидеть. Уходи домой, Саид, прошу.

– Куда мне идти, Камила, если ты мой дом? Куда, скажи? Куда ни гляну, везде вижу тебя, – прослезившись, отчаянно произнес он. – Я думал, что со временем это пройдет, что станет легче. Пытался завлечь себя работой, даже улетал в Москву на время, но все тщетно. Я так скучаю по своей Фиалке. И с каждым разом убеждаюсь, что ты моя, Камила, ты принадлежишь мне, а он отнял тебя у меня, вырвал с когтями и держит взаперти, – продолжал он, не в силах остановится. Камила плакала, молча слушая голос, который мечтала слушать вечно. Проглотив всю горечь и печаль и переборов свои чувства, она взмолилась:

– Прошу, Саид, уходи! Нас могут увидеть.

– Он дома? – немного успокоившись спросил он.

– Нет, его нет, но его друг дома.

– Друг? Какой еще друг? – удивленно и в то же время возмущенно переспросил Саид.

– Да, друг. Тот самый его близкий друг, за которого он, чуть ли ни мать родную готов продать. Тот самый, который отвозил и привозил меня в университет.

– Твой муженек вообще, я вижу не знает семейных ценностей? Почему он не уходит домой, этот его друг?

– Офф, – вздохнула Камила, – Если бы. Он у нас живет уже месяц. У него ремонт, видите ли в доме.

– Камила, – умоляюще обратился он к ней, – Даже сейчас, если бы ты дала мне согласие, я не моргнув глазом увез бы тебя. Клянусь кем и чем хочешь, я бы не задумываясь это сделал, не смотря на то, что создам огромные проблемы себе с твоей семьей и с семьей твоего мужа. Но я готов.

– Ты с ума сошел! Если я тогда на это не пошла, то сейчас и подавно не пойду. Я не смогла бы даже тогда, когда была свободна, а сейчас…

– А, хотела бы? – неожиданно спросил он, поймав ее врасплох, – просто скажи, хотела бы это сделать?

– Не важно, хотела бы я этого или нет, но не могу.

– Ты у меня трусишка, как я давно заметил. Знай я это раньше, ни за что бы тебя не спрашивал. Увез бы – «Ищи, свищи», – с влюбленной улыбкой добавил он, после чего его взгляд упал на окно дома, выходящее в сад. – То окно, выходящее сюда относится к какой комнате? – с серьезной миной лица спросил он. Камила обернулась, а затем ответила:

– Оно из кухни. А что?

– Мне показалось, что кто-то мелькнул в окне.

– Это, наверное, Ильяс. Ладно, мне пора, Саид, – засуетилась Камила.

– Ильяс? Это и есть его друг? Он еще и следить за тобой будет? Что за беспредел?

– Я не хочу рисковать. Он может рассказать все Беку и у меня будут проблемы. Я подозреваю, что это он надоумил его, заставить меня бросить учебу. Тот еще тип. Я побежала, – быстро проговорила она и убежала, оставив Саида наедине со своими домыслами и переживаниями за свою возлюбленную. Забежав в дом, девушка попыталась быстро и незаметно проскользнуть в свою комнату, что у нее никак не получилось. Ильяс сидел на диване в гостиной и ожидал ее возвращения. Кинув на него мимолетный взгляд, она направилась в свою комнату, но он остановил ее:

– Кто это был, Камила?

– А? Что? Кто? – растерялась она.

– Тот дружок в саду. Кто это был?

– Я не… О чем ты? – попыталась она уйти от темы. Медленно приподнявшись с дивана, он направился в ее сторону.

– Камила! Я тебя умоляю. Ну зачем же так мучиться, ответь? И кажется, припоминаю, я видел этого типа в университете. Как ты сказала, твой однокурсник, да? Интересно, зачем он приходил? Домашнее узнать? Он, наверное, не знает, что ты уже не учишься. Что у вас с ним было, Камила? Зачем он приходил? Что ему нужно от замужней женщины? Проблем давно не было?

– Это наш сосед. Не слишком много вопросом для семейного друга? – растерянно быстро ответила она, на что вызвала ухмылку на его лице.

– Камилочка, душа моя, неужели ты думаешь, что я не знаю соседей своего друга, который живет здесь уже очень давно.

– А, почему тебя это так волнует? Кто ты мне? Ты даже не брат моего мужа? Какое ты имеешь право задавать мне такого рода вопросы?

– Камила! Ну зачем ты так грубо со мной? Я ведь всегда к тебе обращаюсь осторожно и уважительно. Я спрашиваю только потому, что волнуюсь за тебя. Ты ведь хорошо понимаешь, что если Бек об этом узнает, вряд ли похвалит тебя. Ты разве забыла, что он сделал, когда узнал, что ты была центром внимания у мужчин своего поколения в университете? Он ведь лишил тебя возможности посещать учебу, на сколько мне известно.

– Не забыла. Только до сих пор меня мучает вопрос, откуда у него появилась такая информация? Есть предположение, что-то кто-то поспособствовал ему в этом и кажется, я даже догадываюсь, кто. Хотя сейчас меня это совершенно не волнует и оставь меня пожалуйста в покое. Я пойду, – нервно проговорила она и попыталась уйти в свою комнату, но Ильяс остановил ее, резко схватив за предплечье.

– Я ведь еще не закончил, милая моя. Изволь дослушать меня пожалуйста, – глядя прямо в глаза, тихо прошептал он. Камила смотрела на него испуганно, боясь произнести слово. – Послушай, красавица, я не стану ничего рассказывать Беку, обещаю. Но ты дай мне слово, что больше тот тип никогда не появится здесь. И я не только про этот дом говорю, но и про твою жизнь. Ты поняла меня? Я не позволю обманывать моего лучшего друга, – продолжая пронзительно смотреть на нее своими красивыми зелеными глазами добавил он, не отпуская ее руки. Девушка лишь молча кивала, показывая этим, что соглашается с ним. Она готова была согласится со всем, лишь бы он сейчас отпустил ее, потому, что видела в этом взгляде только непристойное вожделение. Немного постояв так, он отпустил ее, но следом сразу указательным пальцем прошелся по ее губам, от чего она еще с большим испугом ринулась назад и побежала в свою комнату. Забежав туда, она бросилась на кровать и стала отчаянно плакать. Слезы беспомощности и обиды за себя возродили глубокое отчаяние в ее душе. Пожаловаться было некому и от этого она чувствовала себя совсем одинокой. Бек вернулся почти сразу после этого инцидента, и застал Камилу плачущей, что она пыталась безуспешно скрыть.

– Почему ты плачешь, Камила? Кто тебя обидел? – забеспокоился он. Немного успокоившись она попыталась что-то сказать, но его позвал Ильяс, и он вышел. Тот попросил Бека выйти с ним во двор, после чего они скрылись там.

– Что случилось, Ильяс? Ты позвал меня, когда я разговаривал с Камилой. Ее что-то расстроило, и она попыталась мне рассказать.

– Именно поэтому я тебя и позвал, Бек, так как знаю эту причину.

– Знаешь? Ты? И что эта за причина? Расскажи пожалуйста.

– Даже не знаю, как тебе об этом сказать. Как-то подло по отношению к Камиле, но ты мой брат и я не могу умалчивать такое от тебя.

– Ну что? Что? Говори?

– Сегодня я застал Камилу в неловкой ситуации. Конечно, не будь она женой моего лучшего друга, я бы промолчал, сделав вид, что ничего не заметил, но с тобой я так не смогу. Дело в том, что сегодня к ней приходил молодой человек, и они долго разговаривали в саду. Похоже, что они договорились о встрече заранее. Может нет, это чисто мое предположение. Но, если не договорились о встрече, то почему она пошла в сад именно в тот момент, когда он находился там, да и тебя не оказалось дома, – Бек сильно поменялся в лице, но Ильяс попытался его успокоить. – Подожди, Бек, не злись. Возможно этот парень не отстает от нее. Ты же знаешь, как легко обмануть женщину, а тем более молоденькую. Я считаю, что Камила не совсем виновата, но контроль конечно над ней нужен, это однозначно. Я бы посоветовал ограничить мобильную связь и немного проследить. Я попытался поговорить с ней об этом, но она дерзко оборвала меня, сказав, что это не мое дело и что я даже не брат ее мужу. Возможно, мои слова показались грубыми для нее и по этой причине она сейчас плачет. Пусть простит меня, если я обидел ее.

– Кто этот парень? Ты его знаешь?

– Хм… Не совсем.

– Что значит, не совсем?! Если что-то знаешь, говори! – нервно добавил Бек.

– Я не знаю, кто он, но пару раз видел его рядом с Камилой в университете. Возможно, старый ухажер.

– Не знаю и не хочу знать ни о каких старых знакомствах и ухажерах. Я с ней поговорю.

– Подожди Бек, не спеши. Не будь с ней груб, просто, объясни ей, что любые действия такого рода позорят ее и зарождают сомнения в ее адрес, а также, унижают ее мужа. Объясни деликатно. Ну, ты и сам лучше знаешь, она ведь твоя жена. Я просто волнуюсь за ваше семейное счастье.

– Не волнуйся, я не собираюсь ее бить. Но, как ты и говоришь, приглядывать буду, да и ты не спи. Тебе тоже поручаю глядеть в оба, как говорится. А телефон однозначно «уйдет на покой», во всяком случае, на какое-то время.

– Да, ты абсолютно прав. Так ты сможешь ее контролировать. А со временем, она и сама поймет. Повзрослеет и опомниться, – успокоил его Ильяс, и они направились в дом, где Камила уже накрывала им на стол. Невольно они с Ильясом переглянулись, и он сел за стол, как ни в чем не бывало и принялся за обед.

Вечером, когда они зашли в спальню, Бек немного грубо начал разговор по поводу инцидента в саду и Камила была на столько удивлена, что даже предположила то, что до него донесли эту сплетню соседи, но никак не Ильяс, который пообещал молчать. Девушка пыталась объяснить, что парень просто знакомый и подошел, поздороваться, на что он ей сказал, что даже здороваться с ней никому не дозволено и строго попросил ее телефон. Просмотрев журнал вызовов и сообщений, он отключил устройство, вынув сим карту.

– Телефон тебе пока не нужен. А когда захочешь связаться с родными, используешь мой, я не против, – проговорив быстро и твердо, затем добавил, – я купил билеты в Москву, вылетаем через две недели на обследование. Как я и говорил, хочу узнать причины того, что ты не беременеешь, – Бек вышел. Камила снова осталась сама с собой, со своими мыслями. Бек окончательно дал понять, что далек от нее и ждать от него поддержку или понимание бесполезно. Да, он был вежлив и терпелив по отношению к ней, но его чрезмерное доверие к своему другу и ревность отдаляли ее от него. Но он этого не видел, он был слишком верен своим привычным мировоззрениями и доверчивым взглядам к людям, которые были более приближенны к нему. Он на столько близко подпустил Ильяса к своей семье, что в одно из дежурств на работе отказался отвозить Камилу к родителям, объяснив это нехваткой времени. Уехав к вечеру на работу на своей машине, он как обычно отправил на ней домой друга, вдогонку добавив присматривать за Камилой, наблюдая за ее поведением.

Подъехав к воротам, Ильяс самостоятельно открыл дверь ключом, который дал ему Бек, а затем и ворота, чтоб загнать машину во двор. Увлеченная вечерними делами, Камила не услышала звука машины и продолжая свои дела. Парень вышел из машины, подошел к окну и долго оттуда наблюдал за девушкой. Он не решался войти в дом, словно сам себе не доверял, словно боялся сам себя. Камила ходила по дому из комнаты в комнату, а он продолжал наблюдать за ней сквозь окно. Неожиданно позвонил Бек и спросил, как он доехал. Ильяс ответил, что доехал нормально, но поставив машину, ушел ночевать на свою недоделанную квартиру, на что услышал недовольную реплику от друга. – «Ты слишком мне доверяешь, брат.» – подумал он про себя, – «Если бы все было так, как ты думаешь. Как бы я хотел, чтоб было именно так».

Ильяс простоял так еще час, пока в доме не потух свет, кроме спальни Камилы и той комнаты, в которой жил все это время он сам. Опустошив вторую банку пива последним глотком, он вошел в холл. В доме царила тишина, но в комнате Камилы были слышны легкие шаги. Ильяс переоделся в ванной в свою домашнюю одежду и вошел в гостиную, чтоб лечь спать. Но мысли о Камиле не давали спокойно уснуть. Мысли о том, что их разделяет только стена, что они в доме совершенно одни мучили его мужское сознание, что понемногу приводило к потере самообладания. Поднявшись с дивана, он сидя прислушивался к шуму из комнаты, где девушка убирала глажку. Чуть погодя звуки и движения прекратились и сквозь щели двери было видно, что в комнате потух свет. Нерешительно встав с дивана, он тихо подошел к двери и услышал скрип кровати, когда Камила ложилась спать. Он медленно приоткрыл дверь. Его сердце сильно колотилось от страха, но он не мог собой овладеть, словно руки и ноги двигались вне зависимости от него. Наконец смелее распахнув обе створки двери, он сделал шаг в запретную зону, тем самым сильно напугав Камилу. Девушка вскочила с кровати, увидев высокий и крупный силуэт красивого, но давно ненавистного ей мужчины, который пристально смотрел на дрожащую и робко стоящую девушку. Его образ был виден четко с помощью, горящей в соседней комнате лампы. Огромное, широкое и сильное тело, но испуганный и растерянный взгляд, как у малолетнего мальчишки, смотрящего виноватыми глазами после очередной проделки. Она стояла в одной полупрозрачной сорочке и от шока несколько минут не могла ничего сказать. Ильяс мысленно умолял себя выйти, но ноги не слушались его. Сделав еще несколько шагов, он заговорил:

– У тебя все в порядке, Камила, – спросил он, что первое пришло в голову, но она ничего не ответила, – Бек сказал приглядывать за тобой, вот я и беспокоюсь. Вот возьми, это твое, нашел за диваном, – сказал он протянув ей сорочку, которую унес накануне из ее комода. Опомнившись немного, она натянула на себя покрывала с кровати.

– Зачем ты так врываешься? Со мной все хорошо. Ты можешь выйти? – с дрожащим голосом ответила она. Он продолжал стоять. – Выйди, прошу. Ты не должен здесь находиться, – настоятельно добавила она.

– Должен? – ухмыльнулся он, – я уже не знаю, что я должен, но знаю, чего я хочу, – сказал он и подошел к ней ближе. Свет с соседней комнаты ложился выразительным очертанием на ее лицо и изгибы красивого тела, с которого он не спускал своего вожделенного взгляда.

– Я тебе совсем не нравлюсь, Камила? Совсем?

– Ты с ума сошел? Выйди отсюда, – с интонацией попросила она, испугавшись не на шутку, но старательно пытаясь скрыть это.

– Куда ты предлагаешь мне уйти? В ту комнату, и с ума сходить от мысли, что ты находишься за этой стенкой, а я не могу даже прикоснуться к тебе? Туда ты мне предлагаешь выйти? – эмоционально добавил он и сделал еще несколько шагов в ее сторону, от чего она отступила назад, но уперлась ногами о прикроватную тумбочку. – Камила, я ничего не могу с собой поделать. Я знаю, я ничтожество и подло поступаю по отношению к своему лучшему другу. Но это сильнее меня. Ты сводишь меня с ума, с первого мгновения, как я увидел тебя, я влюблен и ничего кроме тебя не вижу. Что мне делать, скажи?

– Выйди пожалуйста из моей комнаты, – хриплым от страха голосом произнесла она уже рядом стоящему мужчине. Но он решительно направился к ней, едва она успела сделать шаг в сторону, пытаясь обойти его, чтобы выйти из комнаты. Одной рукой мужчина схватил ее за талию и перекрыл путь, прижав к себе, чего не стоило ему практически никаких усилий. Она лишь тщетно попыталась отбиться, но против этих сильных рук не смогла даже пошевелиться. Хрупкая и слабая девушка, которая ростом едва доходила до его грудной клетки, ничего не могла сделать против силы огромного мужчины, и он полностью потеряв самообладание, овладел ею, сделав то, чего сам боялся больше всего. Но, то, что сделано, не изменить, остается только смириться и жить с этим. Он пожалел об этом в ту же минуту, но было уже поздно.

Камила лежала в постели, уткнувшись в подушку, не в силах остановить истерику. Ильяс лишь молча наблюдал за ней сидя рядом на кровати. Даже сейчас, он все отдал бы, чтоб ничего этого не было, но время не повернуть вспять, за совершенные поступки нужно отвечать. Камила проплакала почти до рассвета, не успокаиваясь ни на минуту, съежившись в комок. Он продолжал смотреть на нее с распирающим душу сожалением и безответной, но сильной любовью. Любовью, которая больше была похожа на фанатичное пристрастие.

– Прости меня. Умоляю, Камила, прости. Я не смог, – умоляюще произнес он, а затем нежно погладив ее плечо добавил:

– Твоя кожа, как бархат фиалки. Я бы все отдал, чтобы вечно прикасаться к ней, – после этих слов Камила не выдержала и ею овладели сильная истерика и необъяснимый гнев. Приподнявшись с подушки, она навзрыд начала кричать на него.

– Не смей! Слышишь? Не смей произносить этих слов! Не смей. Они принадлежат не тебе! Ты меня слышишь? Не смей произносить больше эти слова своим грязным ртом! Я тебя ненавижу! Ненавижу! Я вас всех ненавижу! – не успокаивалась она, – Я вас всех ненавижу! Вы уничтожили мою жизнь! Ты и твой друг, вы уничтожили меня! – продолжала она кричать, не в силах успокоиться.

– Я думаю, ты понимаешь, что тебе лучше молчать по поводу сегодняшнего инцидента. Ведь ты знаешь не хуже меня, что, узнав об этом твои брат, отец или Бек захотят расправиться со мной и мне придется убить всякого, кто подумает сделать это. И даже если, это получиться сделать им, то ты же не хочешь, чтобы кто-то из них сел в тюрьму из-за тебя. Разве ты допустишь это? – сказав это, Ильяс оделся и вышел. Девушка осталась одна и продолжала плакать еще долгое время. Немного опомнившись, она вскочила с кровати и накинув халат содрала всю постель с нее, а затем нервно свернув их в тугой ком, запихала в мешок, словно хотела расправиться с ними, как с соучастниками произошедшего, словно пыталась этим уничтожить все из памяти, что, к сожалению, невозможно, даже если сжечь весь дом. Она никогда не сможет стереть из памяти его запретные прикосновения, его вожделенный, страстный взгляд, его последние слова, которые принадлежали только ей с Саидом.

Девушка полезла под душ не снимая одежды и раздирающими движениями пальцев и ногтей, не жалея себя, пыталась смыть все. Сейчас она ненавидела всех: и похотливого Ильяса, который так дерзко посмел посягнуть на ее честь, и легкомысленного и безответственного мужа, который своей халатностью и чрезмерной доверчивостью к другу допустил все это, она ненавидела в этот момент своих родителей, которые уничтожили ее счастье, отдав ее замуж за Бека. Даже Саида она сейчас ненавидела за то, что не боролся за свое счастье, за то, что позволил разлучить их, не отстояв свое. Ведь это она не решалась пойти против воли отца, но он бы мог не спрашивать ее позволения и забрать то, что принадлежало ему. Сегодня Камила ненавидела всех и себя в том числе. Сидя на плитке под душем, не переставая сильно плакать, она пробыла в таком положении еще несколько часов, сама того не заметив, пока не услышала голос Бека, который звал ее, не обнаружив в спальне.

Войдя в ванную и увидев ее мокрую, он обеспокоенно быстро подбежал к ней и вывел из-под душа. Девушка была уже совсем без сил и не в состоянии даже стоять на ногах. Он прижал ее к себе и крепко обнял.

– Мне очень жаль, моя родная. Мне очень жаль, – произнес он с сильным сожалением и болью в голосе. Девушка подняла голову и в недоумении посмотрела на него. Глаза были опухшими, от чего она с трудом могла разглядеть его лицо. Затем он повторил:

– Мне правда очень жаль. Муслим был очень хорошим парнем. В таком юном возрасте погиб из-за ошибки других водителей. Ты должна держаться, Камила, ради своих родителей. Постарайся держаться и поддержать мать и отца, – она смотрела на него, пытаясь сообразить то, что он сказал, – Значит, Ильяс приходил и сообщил тебе. Я попросил его об этом, но подумал, что он не успел. Тебе звонили из дома и не дозвонившись, позвонили мне, и я сразу выехал. Да простит Аллах его грехи, – продолжил он, но Камила уже его не слышала, потеряв сознание.

Выехав ночью по вызову друга, который попросил его подъехать на подмогу из-за разборок, Муслим ехал по своей стороне, но некий водитель белой иномарки создал помеху во время обгона, отчего Муслим не справившись с управлением, съехал на встречную полосу и чтоб не столкнуться со встречным автомобилем, повернул руль резко вправо и врезался со скоростью в стоящий столб. Травмы головы и внутренних органов были несовместимы с жизнью. Парень погиб на месте.

Придя в себя Камила была уже не та, что прежде. Она ничего не спрашивала, лишь желая быстрее попасть домой к родителям. Девушка искренне надеялась, что Бека неправильно информировали и по приезду домой, она увидит брата живым и невредимым. Они с ним были на столько близки, что мысли о том, что она больше не увидит его никак не укладывались в ее голове. На обращение Бека, собраться, чтоб он отвез ее домой, она никак не среагировала, не в состоянии и сдвинутся с места. У нее не было ни истерики, ни слез. Бек помог ей одеться и собраться, и к девяти утра они выехали из дома.

Войдя в родительский дом нерешительными, осторожными шагами, девушка вошла в комнату, где уже находилось несколько человек. Муслим лежал на полу, вокруг него на сидели тети по матери и Тамара, в отчаянии плачущая и причитающая мольбу Всевышнему. Он был таким красивым и спокойным, словно спал сладким сном. Он был, как живой и на минуту Камиле показалось даже, что он слегка улыбается уголками губ. Девушка стояла и смотрела на него не отводя взгляда. В ее глазах и сознании был полный туман, она целиком забыла на это мгновение о том, что произошло с ней ночью. Опустившись на колени на пол, она прижалась лицом к его лицу и обратилась навзрыд:

– Забери! – взмолилась она захлебываясь, – Братик, забери меня с собой, прошу. Не оставляй меня одну в этом мерзком мире. Как я без тебя буду, ведь ты моя душа? Муслим, братишка, родной мой, прошу тебя, возьми меня с собой! – Камила продолжала умолять бездыханное тело брата, пока ее аккуратно не отвели от него и не вывели во двор.

Во дворе постепенно собирались люди. Со стороны сада были слышны звуки топора, где занимались разделкой коровы для жертвоприношения за умершего. Молодые ребята суетились для организации погребения тела: кто-то уже отправился на кладбище для того, чтобы вырыть могилу, кто-то готовился к обряду омовения тела, как того требуют законы ислама. Камила молча наблюдала за всем, от части не понимая сути происходящего. В голове крутился добрый образ брата, который был готов все отдать за счастье и благополучие сестры; крутились слова Бека, что он сказал ему, когда в последний раз видел его здесь и похотливая улыбка Ильяса, которую он кидал при каждом удобном случае и которую она теперь никогда не сможет стереть из памяти. Но все это сейчас ей казалось мелочью. Даже то, что ей пришлось пережить накануне, она готова проглотить и жить с этим, будь сейчас Муслим рядом, будь он жив. Но ни того, ни другого не изменить, истина останется истиной, как ни крути.

К Камиле подходили родственники для высказывания слов соболезнования, но она никого не слышала, словно находилась в другом измерении, словно была под гипнозом. Вдалеке, мимолетом, она заметила Саида, который стоял с ребятами и что-то озадачено обсуждал. Как оказалось, потом, тело на кладбище для погребения на бортовом микроавтобусе отвез именно он, в сопровождении нескольких молодых людей. Тело омыли, почитали над ним молитвы, попросив Всевышнего о прощении грехов усопшего, жертвенное мясо раздали по соседям, разложив по пакетам, настало время выноса тела. Во дворе началась паника. Крики и вопли женщин доносились до конца улицы, молодые ребята сдержанно провожали взглядом своего родственника или знакомого, кто-то держал Тамару, которая рвалась, не давая уносить тело сына, Ахмед старательно держался, пытаясь не сорваться на глазах у людей, лишь Камила тихо стояла в сторонке, не проронив не слезинки, наблюдая за всем в затуманенном сознании. Обращения и вопросы людей проходили мимо ее ушей, подобно тому, что к ней обращаются на незнакомом для нее языке. Тело Муслима увезли, дальние родственники понемногу начали расходится, и в доме остались лишь ближайшие родственники Тамары и Ахмеда, а также близкие друзья Мыслима. Камила вернулась в дом, где на кресле сидела плачущая мать и успокаивающие ее сестры и другие женщины. Девушка медленно подошла к матери и присев на корточки крепко прижалась к ее ногам. Тамара погладила ее по голове и обратилась не прекращая плакать:

– Он звонил тебе накануне, хотел поговорить, звонил сначала на видео звонок, но не дозвонился. Почему ты была вне доступа, доченька? Он так волновался за тебя, Камила, особенно, после последнего инцидента с учебой.

– Я…я случайно разбила телефон, – расплакалась девушка, – Откуда я могла знать? Если бы я только знала, мамочка. Если бы только знала, – продолжала она навзрыд. Затем к Тамаре подошли родственницы и отвлекли ее от разговора с Камилой. Спустя час девушка вышла во двор, а затем на улицу. Отойдя на несколько дворов от дома, она увидела тот самый бортовой микроавтобус, на котором отвезли тело Муслима. Немного постояв, она повернулась в сторону дома, чтобы уйти, но ее тихо позвали:

– Камила! Камила подожди, – обратился к ней Саид. Девушка обернулась, и он подошел к ней ближе. – Мне очень жаль Муслима. Да простит Аллах его грехи и да введет его в сады Рая.

– Спасибо. Да будет доволен тобой Аллах, Саид. Ты отвез его хоронить, я видела, я благодарна тебе за это. Его уже похоронили? – Спросила она прослезившись.

– Похоронили. Мне очень тяжело от того, что его уже нет, поверь. Муслим был хорошим человеком, – продолжал он, от чего Камила расплакалась еще больше.

– Он очень хорошо к тебе относился, Саид, уважал тебя. Очень переживал за нас с тобой тогда и пытался предупредить меня о грядущей беде. Но все что произошло, не изменить, и того, что произошло тогда с нами и того, что моего брата больше нет. Ничего не изменить, прошлого не вернуть.

– Камила, не плачь. Я уверен, он бы не хотел видеть тебя в печали, и я не хочу этого, не хочу, чтобы ты страдала.

– Спасибо за все, что ты делаешь для нас и за то, что помог ему тогда с учебой. Мама мне рассказала. Спасибо тебе, Саид.

– Камила, не нужно меня благодарить. Я ничего такого не делаю. Ты же знаешь, все что я делаю и буду делать, это ради тебя, потому, что ты мое ценное сокровище, потому, что мы с тобой одно целое и всегда так будет. Даже, когда у тебя появятся дети, даже, когда ты станешь совсем-совсем старенькой и между нами будут океаны, ты все равно останешься моей, моей Фиалкой. Ты моя, Камила, только моя, – говорил он с отчаянием в глазах, пытаясь ласковыми словами утешить ее, но Камила не прекращала плакать. Ей так хотелось обнять его сейчас и крепко прижаться; раскрыть всю свою боль и выложить все, что на душе, чтобы он утешил, защитил и спрятал ее ото всех и от этого бренного мира, – Я все еще люблю тебя, Камила и буду любить всегда, – добавил он. Девушка смотрела на него, хныкая и вытирая нос, а он смотрел с той же нежностью, с тем же влюбленным взглядом.

– Камила? – Обратился подошедший к ней Бек, и с ним был Ильяс. – Ты кого-то ждешь?

– Дай Аллах терпения тебе и твоей семье, Камила, – сказал Саид, пытаясь выгородить ее из ситуации.

– Спасибо, Саид, _ ответила она и он ушел.

– Кто это? – спросил Бек.

– Близкий друг Муслима, – не растерявшись ответила она.

– Это не тот молодой человек, что разговаривал с тобой в саду, Камила? – как невзначай спросил ее Ильяс, на что девушка не отвечая на его вопрос и не поднимая головы, обратилась к мужу:

– Мне нужно идти. Меня, наверное, уже ищут, – на что тот кивнул, и она ушла.

– А, кстати, Камила, прими мои соболезнования по потере брата и да простит Аллах ему грехи, – вдогонку крикнул ей Ильяс, но она не обернулась и быстро скрылась среди машин, стоящих вдоль улицы.

Прошло три дня траурной церемонии, люди разошлись и в доме остались только Камила и ее родители. Каждый переживал трагедию и каждый тяжело. Тамара слегла и не могла держаться на ногах еще долго, Ахмед часто отсутствовал, стараясь всячески избегать нахождение в холодном и пустом после смерти единственного сына доме, лишь Камила, оставалась сама с собой со своей тоской и не меньшей трагедией, что с ней произошла в ночь гибели брата. Никто и не заметил, как девушка понемногу уходила в себя и становилась все молчаливее и молчаливее. Ей не с кем было поделиться своим горем, выплакаться в жилетку, и получить поддержку; именно этого ей сейчас не хватало. Муж, который первым должен был поучаствовать в этом деле, отвернулся от нее, прикрыв своей спиной друга. Отец, который со всем был готов мириться, лишь бы не слышать жалобы дочери, мать, которая теперь ни о чем не могла думать, кроме своего сына. Камилу сейчас никто не замечал, и девушка постепенно замыкалась в себе.

ГЛАВА 8

В первую неделю после похорон, она категорически отказывалась покидать родительский дом, ссылаясь на переживания за родителей и оказания поддержки им. Она тщетно надеялась уговорить отца, остаться здесь навсегда и не возвращаться больше к мужу, так как не могла видеть больше ни его, ни его дом, ни тем более его друга Ильяса. Она очень надеялась, что горе и потеря сына смягчит его упрямство, и он позволит ей уйти от мужа, но отец уже в начале второй недели сказал Камиле, что ей нужно вернуться к своему мужу и смерть брата не повод, оставаться в родительском доме, жизнь продолжается и ей пришлось уехать. Вернувшись в свой дом, Камила почувствовала сильный холод, он ее больше не грел. Она не хотела даже входить в него. Бек списал это на депрессию из-за трагедии и не стал напирать на нее. Проводив ее в спальню, чтоб переодеться, он вошел первым, но она остановилась у порога комнаты, сделав пару шагов. Она долго стояла. Как оцепеневшая.

– Я понимаю, Камила, ты узнала об этой трагедии именно здесь и теперь тебе все здесь будет об этом напоминать. Но ты должна продолжать жить. От нас ничего не зависит и нам придется смириться. Все по воле Всевышнего, – говорил он, пытаясь успокоить жену. Она молча стояла не двигаясь. Теперь у нее часто случались моменты, когда она не могла проронить ни слова, и он относился к этому с пониманием.

– Если хочешь, пока не ночуй в спальне. Спи на диване в гостиной, где спал Ильяс; он съехал, вернулся на свою квартиру, – услышав это, Камила задрожала. Со страхом в глазах посмотрев на него, она покачала головой. Мысль о том, что она будет лежать на том же месте, где спал Ильяс привели ее в ужас, – не волнуйся ты так, я же тебя не вынуждаю. Только если ты сама захочешь. Пошли, поужинаем, – предложил он, потянув ее за руку, – и да, кстати, твой телефон лежит на комоде. Сим-карту твою я вставил, можешь пользоваться, – добавил он выходя из комнаты. Камила молча поставила ужин, и они поели в спокойной и тихой обстановке. Чуть погодя в кухню постучавшись, вошел Ильяс.

– Добрый вечер Камила, – обратился он, предварительно поздоровавшись с другом, – Я пришел к ужину по твоему приглашению, Бек. Как вы? Как ты, Камила? – снова обратился он к девушке. Камила ничего не ответив, поставила ему прибор и вышла из кухни.

– Камила! – позвал ее Бек, а затем вышел следом за ней, – ты ведешь себя невежливо. Зачем ты так с ним? Он все время старается тебе угодить, а ты его игнорируешь. Разве так можно? – сказал он, остановив ее по пути в комнату, – Он не виноват в смерти твоего брата, – добавил он, на что она подняла на него серьезный взгляд. Он вернулся к другу, а она ушла в свою комнату.

– Она сама не своя после смерти Муслима, – доносился разговор из кухни, – в свою комнату категорически отказывалась входить сегодня, когда мы приехали домой. Не знаю, с чем это связано, – встревоженно продолжил Бек, задумчиво допивая чай. Ильяс поднапрягся.

– Дай ей время, прийти в себя, – успокаивая его, пытался перевести тему Ильяс, – Ты должен ее понять. Ведь это не так легко… – продолжал он, но его прервал сильный крик Камилы. Бек быстро вскочил со стула и побежал в спальню. Ильяс последовал за ним.

Войдя в комнату, они увидели Камилу, сидящую на кровати, облокотившись на ее спинку, и поджав к себе ногу. Девушка плакала и сильно дрожала, на полу лежал ее мобильный телефон с открытым сообщением в мессенджере. Бек поднял телефон и прочитал сообщение в уме. «Ками, систер. Я звонил тебе, но твой телефон был вне доступа. Надеюсь, у тебя все хорошо. Ты не волнуйся, на слова Бека я не обижаюсь, пусть говорит, что хочет. Ведь как бы то ни было, ты моя сестренка. Моя любимая, единственная сестренка. А на счет учебы, не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Уговорим твоего мужа. Еще раз повторюсь, я не в обиде на него за его слова. Ради тебя. Ты моя сестра, а он твой муж. Спокойной ночи». Бек медленно и виновато посмотрел на Камилу, вспомнив слова, что сказал Муслиму при последней их встрече, когда тот пытался уговорить его, позволить Камиле продолжить учебу.

– Что ты ему тогда сказал? – тихо, но жестко спросила она его. Бек продолжал молчать, Ильяс также молча наблюдал за происходящим. – Что ты сказал моему брату при последней встрече? Ответь мне! – повысив голос, повторила Камила.

– Это уже не важно.

– Мне важно! – громко сказала она.

– Сказал не лезть не в свое дело! Сказал не совать нос в мои дела и в мою семью и что я сам знаю, как поступать и не позволю никому себя учить! – также громко ответил Бек, строго посмотрев на нее. Ему страшно не понравилось, что она повысила голос на него при его друге, и он не выдержал, – вот, что сказал и мои слова соответствуют фактам, я от них не отказываюсь.

– Он и есть моя семья. Слышишь?! Он моя семья! А ты мне никто! Никто! Отвези меня к отцу, я здесь больше не останусь. Отвези меня домой! – кричала она навзрыд. Бек попытался успокоить ее, но девушка вырвалась и выбежала во двор. Они побежали за ней. На улице было темно и лил сильный дождь, но ее это не остановило. Добежав до ворот, она тщетно попыталась отворить дверь, но ее руку осторожно перехватил Ильяс, пока Бек успел подбежать к ним. Она попыталась вырваться из его рук, но мужчина не отпускал ее. Они завели ее в дом, и лишь спустя время, Камила смогла немного успокоиться.

– Я, наверное, пойду, – обратился к Беку Ильяс, – не буду вам мешать.

– Ты не мешаешь. Оставайся, – вежливо предложил тот.

– Нет, не буду смущать Камилу. Ей сейчас нелегко приходится.

– Хорошо. Как знаешь.

– В любое время, я на связи, Бек. Зови, если что.

– Да, конечно. Я не сомневаюсь. Спасибо. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

В эту ночь Камила заснула сразу, едва успев положить голову на подушку. Бек долго сидел рядом и наблюдал за ней. Он, конечно уже тысячу раз пожалел о тех словах, что сказал тогда Муслиму, но ничего не поделать. Что сделано, то сделано. И естественно, Камила никогда не забудет этого и в глубине души всегда будет держать обиду на него, даже если пройдет много времени. Еще немного посидев, смотря на свою жену, он уснул.

На утро Бек уехал до того, как проснулась Камила и вернулся только к обеду.

– Через два дня нам надо было уже вылетать, Камила. Ты же не забыла про нашу поездку в Москву? – обратился он к ней за обедом. Она озадачено посмотрела на него, но потом, вспомнив, о чем речь, отвела взгляд. – На этот раз, я отменил поездку и перенес ее на месяц. К тому времени, я надеюсь, ты хоть немного придешь в себя, – девушка ничего не ответила, но по ее реакции было видно, что она не в восторге от этой затеи. – Послушай, Камила, это ведь для нашего же блага. Через пару месяцев будет год, как мы женаты, а в нашем доме до сих пор не слышны детские крики. Я беспокоюсь о нас.

– Я об этом совершенно не беспокоюсь, – внезапно начала она разговор, – мы еще молоды. Успеем.

– Нет не молоды. Я не молод, и я хочу стать отцом и как можно скорее. И если что-то я могу предпринять для этого, то обязательно предприму. Следующую поездку я отменять не стану, имей ввиду, – добавил он и продолжил обед, она ничего говорить не стала, и встав со стола, принялась убирать посуду.

Последующие дни проходили ничем не отличаясь друг от друга. Бек уезжал на работу через двое суток, оставаясь на смену, а Камила проводила эти дни в одиночестве, стараясь занимать себя делами, чтобы забыть о своем горе, что у нее совсем не получалось. Она старалась не думать об Ильясе, но чувства чести за себя не давали ей спокойно спать и если бы не гибель брата в тот роковой день, она вероятнее всего наложила бы на себя руки, не выдержав позора и унижения. А страх потерять еще и отца, который не задумываясь захотел бы расправится с обидчиком дочери, не позволяли ей открыться и рассказать обо всем. Таких же действий следовало ждать, и от Саида, и от Бека. Ей оставалось только молчать. Она жила со своей проблемой, которая тяжелым грузом легла на ее хрупкие плечи. Потеря брата делала существование невыносимым, и девушка на глазах увядала, теряясь где-то в глубине себя, сама того не замечая.

Прошел месяц и до уезда оставалось всего пару дней. Бек был очень занят в эти дни и мало находился дома, а Камила занималась сборами чемоданов. Он планировал отъезд минимум на неделю, поэтому, вещей потребуется немало.

– Сегодня к нам на ужин придет Ильяс. Приготовь его любимую курицу, хорошо? И прошу тебя Камила, старайся не показывать свое отношение к нему, ради меня. Поверь, он этого не заслужил, – она не стала ничего отвечать, лишь едва ухмыльнувшись. Она уже не удивлялась его одностороннему взгляду на своего друга, и молча со всем соглашалась. Увлекшись повседневной рутиной и поездкой в Москву, Бек совсем не замечал, как осунулась и похудела Камила, он был слишком одержим желанием создания полноценной семьи, отчего ничего вокруг себя не видел.

Камила приготовила курицу в духовке и салат. Мужчины вошли на кухню, и Бек пригласил друга к столу. Ильяс вежливо поздоровался с Камилой и протянул ей несколько плиток шоколада. Девушка не стала их брать, отвернувшись к плите, что сильно возмутило Бека.

– Камила! – сдержанно строго обратился он к ней. – Ты не увидела разве? Ильяс принес тебе батончики?

– Спасибо, – тихо ответила она, не оборачиваясь к ним, – позже попью с ними чай.

– Может обернешься хотя бы для вежливости? – настойчиво продолжил он и девушка обернулась. На ее лице они сразу увидели слезы.

– Камила, что случилось? – обеспокоено спросил Ильяс, – извини, я совсем не хотел тебя обидеть. Честно, – продолжал он вежливо обращаться к ней, на что она лишь качала головой, не поднимая взгляда и продолжая сильно, но тихо плакать. Волосы, собранные в пучок на затылке; небрежно поднятая челка тонким ободком из страз; еще более выразительные от слез глаза и опухшие алые губы – было самое прекрасное и невинное, что приходилось ему когда-то видеть. Губы, к которым больше всего на свете хотелось прикоснуться своими губами, но которые были самыми недоступными и недосягаемыми для него. Все, что он мог себе позволить, это влюбленность к этому созданию. Но ненависть к себе, и чувства вины за проделанный поступок, и запрет на чужую жену не позволяли давать волю чувствам.

– Камила, в чем дело? – Обратился к ней Бек.

– Все хорошо. Садитесь. Ужин остывает, – навзрыд ответила она и вышла из кухни.

– Не нужно было мне сегодня приходить, напрягать вас. Камила еще не отошла от смерти брата и ей, наверное, в тягость любое общение с посторонними.

– Да. Она очень тяжело перенесла его смерть, но ты тут не причем. Ты не мешаешь. Видимо, увидев тебя, она вспомнила тот день, ведь это ты ей тогда сообщил эту страшную новость. По-видимому, вспомнила это. Видел бы ты ее в то утро. Никогда не забуду этой картины. Она сидела на полу под душем в одежде и плакала так сильно, словно весь мир разрушился и жизни больше нет, а когда услышала слова соболезнования от меня, упала в обморок. Страшное зрелище. Хорошо, что не мне пришлось сообщить ей о гибели брата, я бы не смог. И так сердце разрывалось от того, как она страдала, – задумался он, вспомнив тот день. Ильясу стало не по себе.

– Я, наверное, все же пойду, а ты успокой свою жену.

– О чем ты, Ильяс. Почему ты все воспринимаешь в свой адрес? У Камилы горе. Здесь нет чьей-либо вины. Садись давай. Сейчас она отойдет и вернется, – ничего не подозревая сказал Бек, показывая на стул. Ильяс весь ужин был молчалив и задумчив, говорил больше Бек. Поведение и состояние Камилы не выходили из его головы, и он хорошо понимал, от чего она ведет себя так. Чувство вины, но не меньше этого, волнение за ее состояние и даже здоровье не давали ему покоя. Он видел, что лучше ей не становится, а сделать ничего не мог.

На следующий день, ровно за день до их вылета, Камила на столько ослабла, что совсем не могла стоять на ногах. Частые головокружения и тошнота теперь совсем не покидали ее и в этот день она не вставала с постели. Бек уехал с утра, но вернувшись к обеду понял, что лететь она будет не в состоянии.

– Камила, – позвал он ее, войдя в спальню. Она лишь тихо отозвалась. Что с тобой, мой цветок?

– Все нормально, я сейчас встану, голова закружилась.

– Я не об этом. Не нужно вставать. Я беспокоюсь о твоем состоянии. Может мне тебя отвезти в больницу?

– Нет, нет. Мне сейчас станет лучше. Чуточку полежу и приду в себя. – Он улыбнулся и вышел. Вернувшись с чашкой чая с лимоном, он сел рядом и протянул ей ее.

– Пей. А то совсем силы потеряла. Не нужно так изводиться. Давай, я тебя к родителям отвезу? Хочешь?

– Нет, не нужно. Увидев меня, мама совсем с ума сойдет. Ее состояние не лучше. Я отлежусь сегодня, азавтра буду как огурчик. Нам ведь лететь уже.

– Да. Но, ты, наверное, оставайся дома, я сам полечу. Сам обследую себя и вернусь. Не буду на долго задерживаться. Исключим причину во мне, а потом и тебя проверим. Хорошо? – предложил он, на что она кивнула.

На следующий день, Камила тоже не смогла встать, но, чтоб не давать мужу повода для беспокойств, набрала в себе силы и встала, чтобы проводить его. В обед он улетел, а она после совсем потеряла силы и слегла. Время от времени, она находила в себе силы лишь встать и пойти в туалет из-за тошноты, что ее мучала в последние дни. За два первых дня отсутствия Бека, она и крошки в рот не положила, а все, что ела через пару минут выходило наружу. Бек звонил несколько раз в день, чтоб поинтересоваться ее состоянием. Также часто звонила мама, и ей приходилось через силу вести с ними беседу, чтобы не давать повода для беспокойств. Но в четверг, на четвертый день отъезда Бека, она не ответила на его звонок, не смотря на то, что он звонил много раз два часа подряд. И первый, кому он позвонил, был конечно Ильяс.

– Ассаляму алейкум, Ильяс.

– Ва алейкум салям.

– Я не могу дозвониться до Камилы, ты не мог бы поехать туда, и узнать, в чем дело. Я очень беспокоюсь.

– О чем разговор. Конечно поеду. Давно она не отвечает?

– Сегодня с утра. В последний раз, я разговаривал с ней вчера.

– Да, сейчас же выеду. Сразу позвоню, не волнуйся.

Войдя в холл, Ильяс, постучавшись в дверь, сразу направился в комнату, где сам проживал несколько недель, пока проходил ремонт в его квартире. Несколько раз он позвал Камилу, но никто не откликнулся. Это стало его немного напрягать. Подождав еще немного, он нерешительно открыл дверь спальни и вошел туда. Но и там ее не обнаружил.

– Где же ты, Камила? – тихо сказал он себе и направился в холл, где и обнаружил ее лежащую у дверей кухни. Очевидно, что, обеспокоенный мужчина, войдя в дом не заметил лежащую в нескольких метрах от входа девушку. Испуганный, он быстро кинулся к ней. Повернув аккуратно ее лицо, которое было бледное от обезвоживания, он попытался легкими хлопками по нему привести ее в чувства, но девушка никак не реагировала. Подняв ее на руки, он крепко прижал ее хрупкое и легкое тело к себе, губами прислонившись к ее лицу и заплакал. Затем, положив ее на диван в гостиной, отчаянно пытался пробудить.

– Камила! Камила, очнись. Прошу тебя, – звал он ее, заботливо поглаживая по голове. Набрав воды в стакан, он попытался немного влить ее сквозь приоткрытые губы, а затем протер мокрой рукой лоб, после чего она медленно начала открывать глаза.

– Камила! Камилочка, – продолжал неутолимо он ее звать. Увидев его, девушка засуетилась и попыталась встать, но силы совсем покинули ее, и она снова упала без сил.

– Я сейчас же тебя отвезу в больницу, – начал он разговор. – Что с тобой стряслось? Я с ума чуть не сошел, увидев тебя лежащую на полу. Знала бы ты, какой ужас я пережил в эти мгновения. Пошли, я отвезу тебя в больницу.

– Я никуда не поеду. Мне уже лучше, – упрямилась она, не поднимая на него взгляда. – как я здесь очутилась? На диване?

– Я тебя перенес. Ты лежала на полу у входа на кухню.

– Я ничего не помню. Помню только, что сильно захотелось пить и вроде даже встала, чтоб пойти и набрать ее на кухне, а дальше…

– Все правильно. Потому, что до кухни ты не дошла. Ты упала в обморок. Какая же ты бледная. Поехали, говорю, я отвезу тебя к врачу.

– Я же сказала, мне лучше, и я никуда не поеду с тобой.

– Ладно, тогда я отнесу тебя на руках, как принес сюда. Мне не сложно, ты не тяжелая, – сказал сделав движение, направляясь в ее сторону.

– Даже не думай. Не смей ко мне прикасаться.

– Либо ты сама идешь, либо я тебя несу. – ультимативно добавил он с улыбкой на лице, и ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

По дороге в больницу, он набрал Бека и рассказал о произошедшем. Тот не дождавшись результатов анализов и прочего обследования, купив билет через интернет, сразу направился в аэропорт. Лишь, спустя три с половиной часа он оказался в больнице, куда положили Камилу. Ильяс ожидал появления Бека у палаты.

– Она там? – спросил Бек сидящего на кушетке друга, пропустив все приветственные вступления в разговор. Тот кивнул. – Как она?

– Ей подключили системы. Сказали, что ничего серьезного.

– Спасибо тебе за все, брат. Не знаю, что бы я без тебя делал? – пожав его плечо, сказал Бек и направился в палату. Камила лежала под капельницей и беседовала с врачом. Медсестра мерила давление, другая сестра меняла систему. Вглядываясь в их лица, набравшись решительности, он поздоровался с персоналом и обратился к жене:

– Камила, как ты? Тебе лучше? – девушка кивнула. – Есть причины для беспокойств? Вы доктор? – обратился он к доктору.

– А, вы кто, простите?

– Камила моя жена. Прошу, скажите, что с ней? Что-то серьезное? Это опасно? – не скрывая обеспокоенности, продолжал он. Женщина засмеялась.

– Такой заботливости со стороны мужа можно только позавидовать. Не беспокойтесь, папаша, с Вашей женой и ребенком все в порядке.

– Ребенком? Каким ребенком? – переспросил он и не предполагая, что она могла быть беременна.

– Ваша жена беременна. Семь или восемь недель, точно пока не могу сказать, и состояние обоих в порядке. Нет причин для беспокойств, – пытаясь успокоить продолжала она. – Я выпишу кое-какие препараты и витамины, и можете забирать жену, – также добавила она, и вышла из палаты. Какое-то время Бек стоял и молча смотрел на Камилу, подобно тому, когда видишь или слышишь что-то неожиданное и не находишь слов от удивления. Немного опомнившись, он подошел к ней. И погладив рукой ее голову, сказал:

– Ты знаешь, Камила, как я мечтаю о сыне, и готов сделать все возможное, чтоб он у меня был, но… Но, поверь, я не хочу этого ценою здоровья своей жены, – он сам себе засмеялся, словно словил какую-то мысль у себя в голове, а затем добавил, – А, я ведь ездил решить проблему, которой вовсе нет. Какие же мы люди нетерпеливые. Год. Всего лишь год, как я женат, а я уже начал паниковать, накрутил себе разные дурные мысли, а нужно было всего лишь немного подождать. А ведь еще вчера этот год мне казался вечностью, – девушка слегка улыбнулась ничего не сказав в ответ. – Я сдал кучу анализов на гормоны, провел все необходимые тестирования, так волновался, что получу отрицательные результаты, но тут такое – сюрприз, о котором я даже и не мечтал: я буду отцом.

К вечеру они были уже дома. Бек ухаживал за Камилой, не давая ей ничего делать по дому и так продолжалось еще несколько дней. Так могло продолжаться еще долго, если бы не парадоксальное, как считала сама Камила присутствие в их жизни его друга. А ведь так оно и есть. Как только она чувствовала себя более и менее спокойно и между ней и мужем зарождалось взаимопонимание и уважение, так появлялся Ильяс, и своим навязчивым присутствием, пользуясь доверчивостью и расположению к себе Бека, вставал между ними, посредством чего зарождался разлад в их взаимоотношениях и в семье в целом. Что произошло и на этот раз. На телефоне Бека раздался звонок. Ответив на него, он поменялся в лице.

– Что стряслось? – взволновано спросила его сидящая напротив Камила, на что он ничего не ответив, стал быстро собираться. – Что случилось? – повторила она вопрос.

– Во время оцепления дома преступника, тот открыл огонь. Сообщили, что наши ребята были ранены. Ильяс… Ильяс после начала стрельбы побежал внутрь дома, чтобы обезвредить преступника, и уже минут двадцать, как от него нет никаких знаков. – услышав это, Камила немного поменялась в лице, но это выражение чувств было и близко не похоже на то, что только что было на лице Бека, а, напротив. Ее лицо поменялось так, словно ей дали бодрящий напиток или сообщили радостную весть, и Бек это заметил, но не стал ничего говорить. Он стремительно вышел во двор, а Камила побежала вслед:

– Это же опасно, Бек. Не ходи туда.

– Я не могу. Я должен. К тому же, там мой брат, Ильяс; и я не знаю, что с ним, мне нужно спешить, – добавил он из машины и уехал. Камила в очередной раз осталась одна. Но на этот раз, она не чувствовала, ни одиночества, ни грусти. Что-то поднимало ей настроение, но она пока не могла сама понять, что именно. Ловя себя на мысли, что Ильяс может умереть или уже мертв, она невольно почувствовала в душе какое-то волнение, которое больше было похоже на радость, она тут же отгоняла эту мысль. Она не могла себе позволить думать о таком, а тем более, желать смерти, не смотря на свое презрение к нему. Но, однажды она себя на этом все же подловила.

Бек вернулся очень поздно, еле стоя на ногах от усталости. Его лицо было измотанным, и было видно, что он чем-то сильно расстроен. Камила встречала его у входа в дом, внимательно изучая его действия. Сняв берцы и камуфляжный китель, он грузно сел на диван в гостиной.

– Все нормально? – тихо и нерешительно спросила девушка. Бек продолжал молчать, тогда Камила встала с дивана и направилась в кухню сказав, что приготовит чай, и он пошел следом за ней. Отказавшись от ужина и выпив чаю, он ушел в спальню. Пока она убирала посуду за ним, он уснул, и Камиле оставалось только догадываться, что могло произойти там, откуда он только что вернулся. Недолго думая и перебирая разные мысли в голове, она уснула.

На утро, Бек не стал завтракать и сразу уехал на работу. В очередной раз девушке оставалось только мириться с его поведением, поскольку она давно привыкла к его переменчивому характеру и непостоянности. Приняв витамины, она принялась за свои повседневные дела. Незаметно быстро настал полдень, и Бек вернулся домой. Его бодрое настроение говорило о том, что все не так плохо. Предварительно изучающе посмотрев на его лицо, Камила снова задала вопрос, на что он улыбнулся:

– Ты можешь мне рассказать, что стряслось на работе? Что случилось?

– Хвала Всевышнему, все не так плохо. Вчера я и не смог бы ответить на твой вопрос, но сегодня все хорошо. Наши ребята ранены, но ранения не тяжелые. Я больше всего беспокоился за Ильяса, и с ним тоже все в порядке. У него ножевое ранение в живот, но слава Богу, жизненно важные органы не задеты и крови он много не потерял. Так что, все нормально, будет жить, но пока, он еще в больнице, – воодушевленно проговорил он.

– Я не удивлена.

– Не понял. В смысле?

– В том смысле, что такие, как он не умирают, – дерзко сказала она, на что он неожиданно ударил ее по лицу, чем сильно напугал. От неожиданности и растерянности, по ее щекам потекли слезы. Она еще какое-то время смотрела на него с испуганными глазами не отпуская руки со своей щеки.

– Как ты могла себе позволить такое произнести? Как у тебя язык повернулся, Камила? Что у тебя за сердце? – возмущенно начал он, повышая тон, затем сделав небольшую паузу, продолжил. – Чего тебе не хватает, скажи? Чего? Я привел тебя на готовое и посадил в дом, где тебе и палец о палец не пришлось ударить, чтоб создать уют здесь. В дом со всеми удобствами. Тебе ни одного дня не пришлось жить с моей семьей. Ни одного, – эмоционально продолжал он. – Мои сводные братья и раз в месяц сюда не приходят, все заняты своими делами, и тебя я стал отвозить в дом своего отца реже. Ты сама себе хозяйка, никто тебе не мешает! Так неужели сложно иногда терпеть моего лучшего друга, который мне заменил брата, с которым мы с детства неразлучны? А? Неужели это так сложно? Ради меня, Камила, скажи? Что ты такого невозможного делаешь для него? Ты же знаешь, что мой отец развелся с моей матерью, когда я был совсем ребенком и почти сразу женился. С матерью он мне позволил увидеться за все эти годы всего несколько раз, а мачеха никогда не заменит мать, и ты это знаешь. Тем более, моя. Она с детства только и умела, как настраивать моего отца против меня и своих сыновей, и я рос, как отшельник. Я был очень одинок. Понимаешь? Ты можешь понять, что значит для мальчишки вырасти без матери, братьев и отца. Я был очень одинок, пока не встретил Ильяса, который с первых дней нашего знакомства сумел заменить мне брата. Он мой брат! Неужели так сложно это понять и принять. Я не прошу тебя быть доброй и приветливой к другим мои родственникам, но к нему, прошу, относись уважительно. Пусть он не чувствует чужим себя в моем доме. – Бек говорил эмоционально, но в то же время умоляюще обращаясь к жене. Камила слушала молча, не решаясь его перебивать. По щекам текли слезы беспомощности и незащищенности. Кажется, в этот момент она поняла, что имеет далеко не первое место в его жизни: на первом месте Ильяс, на втором тоже Ильяс, а на третьем может быть уместилась и она. Так она сейчас представила его отношение к себе в своей голове. И было бесполезно что-либо говорить, он ничего не хотел слышать. Ильяс хорошо знал своего друга и его безукоризненное доверие к себе, поэтому и пошел на такой мерзкий поступок так смело. «Куда деваться? Что же делать?» – думала она, – «Теперь еще и эта беременность. Я словно в западне». Девушка чувствовала полное одиночество и понемногу отчаяние начинало овладевать ею. Она постепенно начинала терять веру в себя.

– Он первый, к кому я могу обратиться, если мне что-то понадобиться, и первый, кто прибегает на помощь. В конце концов, он первый, кто приехал и отвез тебя в больницу, когда ты лежала здесь без сил, и не известно, сколько еще лежала бы, если бы не он. Он, считай, спас твою жизнь.

– Лучше бы не спасал! Лучше бы не отвозил в больницу! Лучше бы я умерла! – не выдержала Камила и разрыдалась еще больше. – Лучше бы я умерла в тот день, когда вошла в этот дом!

– Камила?! – изумленно произнес он. – Что ты такое говоришь? Ты отдаешь отчет сказанным словам?

– Я отдаю отчет! Ты меня готов променять на своего дружка. Ты всех променял на него, так оставайся же с ним! Я тебе зачем?!

– Я не менял тебя на него, и никого не менял. Ты жена, он друг и брат. У каждого своя роль.

– Роль?! Роль?! – с ухмылкой переспросила она. – Может твоя жизнь, вообще, какой-то театр, где все играют для тебя какие-то роли? Может, это все игра для тебя? Я игра для тебя? А сейчас я просто играю роль женщины, которая вынашивает ребенка для тебя?

– О чем ты? Ты думаешь, о чем говоришь? Ты моя жена. А ребенок, мой ребенок. Вы моя семья.

– Я устала от всего этого. Я здесь, как нечто второстепенное, лишнее, где важную, как ты сам сказал роль в твоей жизни играют только твои интересы, а главную, играет твой друг.

– Ты устала от слишком легкой жизни. Вот и все. Когда в жизни сразу все бывает хорошо, это тоже надоедает. Ты устала, говоришь? И что ты предлагаешь? Порвать все отношения с Ильясом, чтоб он больше не приходил сюда, чтоб ты могла вздохнуть с облегчением? Так этого не будет, так и знай. А если хочешь уйти, уходи, но только, когда родишь моего ребенка, потому, что ребенка я тебе не отдам. В этом можешь даже не сомневаться.

– Что?

– Ты все услышала.

– Ты готов даже меня выгнать, разлучив нашего ребенка с матерью, лишь бы не терять дружбу со своим другом?

– Я не говорю тебе уходить. Живи, тебя никто не гонит, но если твоя основная проблема, которая не дает тебе спокойно жить, это мой брат Ильяс, тогда уходи. Уходи, потому, что только так ты сможешь решить эту проблему, больше я тебе ничем не смогу помочь в этом. Извини, – дополнил он, и вышел.

Камила не могла поверить. Услышанное ввело ее в замешательство, и она была совершенно растерянна и сбита с толку. В очередной раз, она убедилась, что имеет далеко не самую важную роль в его жизни. А ведь как он добивался ее. Как выпрашивал ее у ее отца, посылая одного родственника за другим. А теперь все? Неужели, он забыл об этом? Так быстро? И так просто готов отказаться от нее? А ведь такое часто бывает; когда человек имеет цель, к которой стремится, он не отступает, а желание достичь ее, придает ему силы, но как только он добивается ее, и она оказывается достигнута, к ней теряется всяческий интерес. Что, по-видимому и произошло в отношениях Бека к Камиле. Не то, чтобы он не любил ее, любил, но по-своему. По своим каким-то определенным правилам, которые он установил сам для себя. Любил так, как ему хотелось, без каких-либо обязательств по отношению к ней.

Камила долго не могла прийти в себя от услышанного из уст своего мужа. Желание уйти истязало ее душу изнутри, но страх разлуки с еще не родившимся ребенком развеивали все эти мысли и желания в прах. И она хорошо знала, что его слова были далеко не пустым звуком, и он сделает, что сказал, а помешать в этом ему никто не сможет. От этих мыслей ей становилось еще тяжелее.

На следующий день Камила поехала, навестить родителей. Отца не было дома, и было самое благоприятное время, начать разговор с мамой. Тамара, была женщиной, сдержанной, не проявляющей своих эмоций на людях, но гибель сына сильно поменяла ее отношение ко всему, и она часто уходила в себя, погружаясь сердцем и мыслями в свое горе. В один из таких моментов Камила застала ее и сейчас. Мать была полностью погружена в свое горе, и когда девушка вошла в дом, женщина сидела в холле на диване и сильно рыдала. Камила кинулась к ней и крепко обняла.

– Мама! Мамочка моя! – взывала она, не сдержав слез. – Как мне утешить тебя? Как успокоить твое раненное сердечко, когда часть его вырвана и похоронена вместе с Муслимом? Как же я скучаю по своему брату, по его доброте! Как же я скучаю по его улыбке, мамочка! – не прекращая плакать, продолжала она. Они еще какое-то время не могли успокоится. Девушка принесла воды матери с лекарством от давления.

– Как ты, доченька? – наконец набравшись сил, женщина начала говорить. – Как твой супруг, его семья? У вас все в порядке?

– Да, мамочка. Все хорошо. Как вы с папой?

– Ой не спрашивай, Камила. Твой отец пытаясь меня успокаивать, что жизнь продолжается, сам угасает морально. Периодически до него не достучишься, он уходит в себя, словно его тут и нет вовсе. А как ему помочь? Я себе помочь не могу. Эта боль, которую невозможно утешить, которая останется с нами на всю жизнь. Нашего Муслима больше нет с нами и не будет. Хоть обойди всю планету, его не найти, его нигде нет. А как жить дальше? Как жить? – женщина неутешительно продолжала плакать. Камила крепко обняла ее, прижав ее голову к своей груди. Они плакали еще какое-то время, пока Тамара, словно опомнившись, отринула от сидящей дочери. Затем погладив ее по щеке, сказала:

– Прости нас, доченька. Прости. Мы разбили два добрых и чистых сердечка, разлучив вас с тем парнишкой. Он любит тебя до сих пор, я знаю. Он всячески пытается оказать нам поддержку во всем. Хотя, кто мы ему? Кто? Тем более, после того, как с ним поступили. Он должен был ненавидеть нас с твоим отцом, а он всячески поддерживает, оказывая помощь. – Камила в изумлении смотрела на мать, молча слушая ее рассказ. – Бедненький, он же зарабатывает продавая телефоны. Я видела его магазинчик, совсем крохотный. Что он может там заработать? Он вчера прислал человека, который привел молодого бычка, для того, чтобы твой отец зарезал его в жертву за Муслима и раздал малоимущим. Деньги категорически отказался брать. Мне так неудобно. А месяц назад, он передал нам с папой путевки в лечебный санаторий Боржоми. В октябре начало путевки. Говорят, невероятно красивый курорт, находящийся на высоте одного километра над уровнем моря. Но суть не в этом. Зачем он все это делает? Зачем? Зачем нам время от времени посылает гостинцы, полные сумки с угощениями? Ведь мы никто для него. Этим он показывает свое благородство, добросердечность и уважение к нам. А в большей степени, как я поняла, но поздно – любовь к тебе. Это конечно дело судьбы, но сейчас я больше понимаю, что вы очень подходили друг к другу, и он был твоим человеком. Прости нас, пожалуйста, если сможешь. Если бы я могла вернуть время! Если бы!

– Да что ты, мамочка? Какие если? Это уже в прошлом, остается только смириться, и я давно это сделала. Я замужем, живу неплохо, а главное… главное прекратила она разговор от смущения, – главное, это то, что я сейчас вынашиваю ребенка своему мужу, и у нас будет крепкая и полноценная семья, – с трудом выговорив, закончила она.

– Как? Правда? Это правда? Ты беременна, доченька моя? Ты беременна, Камилочка?! Как же я рада. Хвала Всевышнему. Я так переживала, – Камила покачала головой и закатила глаза, а затем добавила:

– Вы словно сговорились.

– Сговорились? С кем?

– Бек тоже так говорил. Он переживал, боялся, что у нас не получится. Я…

– Он прав, Камила, я его понимаю. Ему почти сорок, не так юн.

– Все, что суждено, произойдет. Зачем за это переживать?

– Ну, самое главное, что ты забеременела. Хоть одна хорошая новость за последнее время. Надеюсь, появление внуков хоть немного смогут залечить мою рану. Иногда бывает совсем невыносимо, – продолжала говорить Тамара, уйдя глубоко в свои мысли.

– Мамочка. Мне так тяжело, что я не могу больше увидеть его, приходя в этот дом. Он был моей поддержкой и опорой во всем. А теперь его нет, и жизнь потеряла какой-либо смысл. Как будто частичку меня забрали и положили в землю вместе с братишкой. Мне очень тяжело, мамочка.

– Он всех нас подкосил. Папа стал замкнутым, и я очень переживаю, что с ним может произойти что-то плохое. Я выдаю свое горе слезами, иногда даже не могу сдержать истерику, а он держит все в себе, и ему тяжелее.

– Нужно его поддержать. Не оставляй его, мама. Старайся быть рядом.

– Я всегда рядом, но это не так просто.

– Поезжайте с папой в этот санаторий, куда вам путевки купил Саид. Он сделал очень доброе дело. И я благодарна ему. Поезжайте туда, подлечитесь, немного отвлекитесь, и мне было бы спокойнее.

– Не знаю, согласится ли он. Он и за тебя переживает очень. И только сейчас понял, что натворил, отдав тебя замуж против твоей воли. Тогда он не придал этому значения, а сейчас по поступкам Саида, понял, как ты была дорога ему и как у вас было все серьезно. На похоронах Муслима, этот парнишка всячески оказывал нам помощь в организации всей церемонии, начиная с самого захоронения. На бортовом небольшом грузовике, он с ребятами отвез тело моего сына на кладбище, а затем сам помогал твоему кузену в захоронении. После, на этом же грузовике привозил все необходимое, причем сам вызывался это делать, его об этом никто не просил. Саид оказал нам очень большую поддержку во время похорон, словно сын родной, и ничего не просил взамен. Он очень благородный и воспитанный молодой человек, жаль, что мы не заметили этого раньше, – говорила женщина, искренне и волнующе. – Я рада, что ты счастлива со своим мужем Камила и что ты смогла привыкнуть к нему и найти общий язык с ним. Когда родиться ребенок, вы станете крепкой семьей, а через какое-то время, возможно, ты и не захочешь представлять свою жизнь без него, – продолжала Тамара. По щекам Камилы потекли слезы, словно, она не хотела соглашаться со сказанными матерью словами и ей не нравились предсказанные ею события. Они не восприняли в серьез их с Саидом отношения, сделав тем самым очень несчастным своего ребенка. И что толку, что сегодня они поняли это и пожалели об этом, когда судьба дочери уже решена, и назад пути нет.

– Твой муж не плохой человек. Возможно даже лучший для тебя, но… Но я не смогу забыть то, что он сказал тогда моему сыну, когда ты была здесь накануне его гибели. Муслим очень переживал из-за этого, и его слова сильно задели и оскорбили его. Я не хочу тебя доченька настраивать против него, люби своего мужа и будь счастлива с ним, слушайся его и живите в мире и согласии, но он очень неправильно поступил тогда. Муслим переживал за твою учебу и в последнее время только об этом говорил, и попросив твоего мужа не забирать тебя из университета, он не желал ничего плохого, ни тебе, ни зятю. Он это сделал только с добрыми побуждениями, не желая оскорбить его. Муслим был очень расстроен эти дни после их разговора, и этого я не смогу забыть. Камила, мне ничего не нужно от зятя, лишь бы вы жили в мире, и ты была счастлива с ним, ради этого я пойду на все, но как зять он ни раз за это время никак не проявил внимание родителям своей жены, не оказал никакую поддержку, словно мы твои соседи, а не родители. Я еще раз говорю, мне не нужно ничего, но было бы красиво с его стороны хоть как-то оказать нам внимание.

– Мне также ничего от него не нужно, и я даже рада, что он никак не проявил себя в такой тяжелый для нас период. Мне не придется его благодарить, а ему нечем будет меня попрекнуть. Саид и Бек, это две разные личности, мама, их не стоит даже сравнивать, и я говорю не в обобщенном смысле. Они по всем качествам совершенно противоположены, и Беку далеко до него. Он мой муж, и мне с ним жить, но что говорить о внимании к вам, если он даже ни раз не спросил о вас, о том, как вы с папой и как ваше состояние. Мама, это не тот человек, который был мне нужен, и вы правда уничтожили мою жизнь отдав за него, но я не упрекаю вас в этом и никогда не упрекну, так было предписано Всевышним. Это моя судьба, – не сдерживая слез и эмоций говорила Камила, на что мать могла только молчать. Ей нечего было сказать в свое оправдание, так как она сама не могла себя простить за то, что так быстро решила судьбу дочери, перечеркнув все ее личные интересы. Если бы женщина только могла предположить, что перенесла Камила в доме своего мужа, после того, как вне своей воли вошла туда, она не выдержала бы. Камила это хорошо понимала, и это тоже была одна из причин, почему она молчала. – Давай оставим эту тему, мама. Она нас обеих расстраивает. Что было, то было. Приготовим ужин к приходу папы, посидим, пообщаемся. Вам обоим нужно немного отвлечься. И я не пришла сюда, чтобы засыпать вас упреками, я просто хочу провести время со своим родителями, вы самое дорогое, что у меня есть. Женщина улыбнулась и погладив дочку по щеке, вытерла ее слезы.

– Ты права, Камила. Что было, то прошло. Пошли, напечем пирогов, порадуем немного папу. Ему сейчас крайне необходима наша поддержка.

ГЛАВА 9

За ужином они общались, где-то смеялись, со стороны можно было сказать, что эта семья никогда не видела печали, и у них в семье никогда не происходило ничего трагического. Но каждый из них знал, что было у них в голове. Каждый из них думал о том, как же хорошо они жили раньше. Когда вся семья была дома, когда все были счастливы, когда стул Муслима не пустовал, а Камила, счастливая и влюбленная всегда краснея отвечала на безобидные шутки брата, касающиеся ее отношений с Саидом. Все это в прошлом, и время не вернуть вспять. И Камила больше не счастлива, и стул Муслима стоит на месте, но на нем никто не сидит, и родители, немного поседевшие и осунувшиеся пытаются создать впечатления, что все в порядке. Эта настоящая и правдивая картина, которая не дает забыть о реальности. Камила не переставала думать о Саиде. Его поступки сильно затронули ее, словно она чувствовала вину перед ним. Но где-то от части, и даже в большей степени, радовало его такое внимание к ее родителям. Ведь это о многом говорило, а в первую очередь, это говорило о его отношении к ней. Он никогда раньше не знал их, или знал только, как родителей своей возлюбленной девушки, а другого общего родства с какой-то другой родственной стороны у них не было, а это значит, что его отношения к ней ничуть не изменились. Проявляя внимая к ее родителям таким образом, он хотел порадовать саму Камилу, а значит все еще любит ее.

К одиннадцати ночи все разошлись по своим комнаткам. Перед тем, как пойти в свою, Камила решила зайти в комнату Муслима. Все стояло на месте, как и раньше: его рабочий столик со стулом; компьютер на нем; книги, также лежащие на этом столе и шкаф, заполненный вещами, которые до сих пор не утратили запаха его тела. Камила сняла с вешалки его рубашку, и крепко прижала к своему лицу. Присев на его кровать, она начала сильно плакать, стараясь приглушить звуки этой же рубашкой. Она безутешно рыдала, не находя сил, успокоится. А, каждый раз, когда у нее получалось это сделать, воспоминания о нем возобновляли этот плач. Камила проплакала так еще долго, пока не уснула на этой же кровати. Она проснулась от того, что ее кто-то гладил по голове и успокаивал. Открыв глаза, она увидела до боли знакомый силуэт, сидящий на кровати рядом с ней. Этот человек смотрел на нее с любовью и улыбался.

– Не плачь, сестренка. Я очень счастлив, родная. Меня окружают прекрасные сады, я нахожусь в самом прекрасном месте и мне здесь очень нравится, – говорил он спокойно, а голос был на столько прекрасен, что ей не хотелось, чтоб он завершал свой разговор.

– Муслим? – изумленно и тихо произнесла она, на что тот улыбнулся. – Ты? Это ты? Как ты здесь оказался. Возвращайся пожалуйста, братишка! Я так по тебе скучаю! Мама и папа места себе не находят, тоскуя по тебе. Ты нас покинул так неожиданно. Это был огромный удар для нас. Родной мой, братик, вернись к нам, – со слезами умоляла она его, на что тот молча продолжал улыбаться.

– Я не хочу возвращаться, сестренка. Мне здесь очень хорошо. За меня не волнуйся. Скажи маме и папе, что я очень их люблю и скучаю по ним, но нужно немного потерпеть. Когда-нибудь мы встретимся. Мы обязательно встретимся и будем вместе. Ты не волнуйся, в твоей жизни все будет хорошо. И будет так, как именно ты этого хочешь. А теперь, мне пора. Я вас всех очень люблю, – добавил он и встал с кровати. Камила попыталась его остановить, взяв за руку, но не успела; он словно испарился в воздухе. Она еще несколько минут смотрела в сторону, где он появился и куда исчез, пока на ее телефоне не зазвучал звук сообщения и не разбудил ее.

– Это был сон?! Это был сон?! – впав в истерику причитала она. Затем снова взяла его рубашку и крепко обняла. – Это был сон, – не успокаивалась девушка, – Муслим, братишка мой. Где же ты?! Я знаю, что ты был здесь, и знаю, что тебе хорошо там, но я так скучаю. Я очень скучаю, – тихо продолжала она говорить, словно он в действительности находился рядом с ней и слышал ее.

Спустя несколько минут, вспомнив об уведомлении, она взяла телефон и посмотрев на время, где показывало половину первого ночи, открыла сообщение. На экране телефона показывало два сообщения от Бека, поступившие еще в 22:15 и новое сообщение от Ильяса. Бек ответил на предыдущее сообщение Камилы, где она просила позволить остаться ей до вечера следующего дня: написав, что приедет за ней вечером. Но открыв сообщение Ильяса, она побледнела: «Привет Камила. Как ты? Как родители твои? Надеюсь, у них все в порядке. Был сегодня у вас, тебя не было, и мне стало так тоскливо, что я не смог сдержаться, чтоб не написать тебе. Ответь пожалуйста, я прошу тебя. Очень жду.» – Камила снова тихо расплакалась, прижав рот рукой. Это навязчивое и одержимое преследование друга ее мужа становилось на столько невыносимым, что она теряла всяческий интерес к жизни. Она решила не отвечать ему, но через несколько минут последовало следующее сообщение: «Я позвоню тебе. Ответь.» – испугавшись, что он позвонит, она решила ему написать:

«Когда ты прекратишь меня преследовать? Оставь меня в покое, я прошу тебя?»

– «Я не могу. Даже если хочу, я не могу. И не смогу. Мне нужно серьезно поговорить с тобой, Камила. Когда ты сможешь?»

– «Я не собираюсь с тобой говорить. Мне не о чем с тобой говорить. Все, что хочешь сказать мне, скажи Беку.»

– «Я серьезно, Камила! Я позвоню тебе прямо сейчас», – настаивая продолжал он, на что она не стала отвечать и отключила телефон. Бессонная ночь сегодня ей была обеспечена, и до самого рассвета, девушка не смогла сомкнуть глаз. Она конечно хорошо понимала, что отключенный телефон никак не решит эту проблему, но на этот момент девушка не видела иного выхода.

На утро Ахмед организовал закол быка, позвав на помощь соседских мужчин. К обеду половина работы была уже выполнена, и женщины занялись расфасовкой мяса по пакетам. Отдельно в пакеты были сложены и другие угощения: по одной пачке фиников, сахара и одному лимону, и приложены к пакетам с мясом. На каждый дом собирали по одному такому комплекту. После полудня, все было уже сделано: местную детвору отправили раздать сумки по соседям, а взрослые мужчины отвезли часть родственникам на машинах. Было уже три часа дня, когда все дела были сделаны, а дома убрано.

После всего, Камила решила пройтись до аптеки, чтоб купить себе витамины, что прописал ей врач. Мать поручила ей купить кое-что из продуктов, и накинув легкую белую ветровку, девушка отправилась пешком в центр. На Камиле было надета черное платье карандаш, длиной до колен и легкие черно белые кроссовки. Волосы девушка заплела в косу, а на голове была тонкая полоска из трикотажа. Проходя по ближайшим улицам, по дороге ей повстречались знакомые и некоторые друзья из детства. Поздоровавшись с ними и перекинувшись несколькими словами, Камила направилась в сторону центра города. Выйдя в центр, где одно здание заменяло другое, а под ними магазины, она шла по тротуару вдоль открытых бутиков и супермаркетов, ничего не замечая вокруг. Лишь дойдя до одного магазинчика телефонов, она невольно остановилась, но постояв несколько минут, прошла мимо не решившись туда войти.

Накупив необходимого в соседнем супермаркете, девушка направилась в аптеку, которая находилась в пятидесяти метрах. Перечислив лекарства фармацевту и заплатив, она вышла на улицу. Она не успела спустится на две ступеньки, как заметила стоящего внизу Саида, нежно смотрящего на нее с счастливой улыбкой. Девушка медленно спустилась, словно не решалась приблизиться к нему.

– Почему прошла мимо? – начал он разговор с вопроса.

– Привет.

– Привет, Фиалка. Побоялась нахлынувших чувств и воспоминаний?

– Что прости? – спросила она, делая вид, что не понимает, о чем он.

– Ты серьезно? – засмеялся он. – Ты думаешь, у тебя получается притворятся? А-ха-ха. Поверь мне, очень плохо, – продолжая улыбаться, говорил он, чем вызвал улыбку и у нее.

– Я не решилась. Ты прав. Не смогла. Саид, спасибо тебе за все, что ты делаешь для моих родителей. Это очень ценно для меня. Ты оказываешь им внимание в самый тяжелый период в их жизни, и поверь, это дорогого стоит. Я ценю это. Но не нужно было делать таких затрат. Я ведь знаю, с каким трудом ты зарабатываешь эти деньги. Зачем было покупать целого бычка, это ведь так дорого?

– Не беспокойся, Камила. Все хорошо. Накануне было пару очень выгодных клиентов, которые совершили покупки, купив у меня самые дорогостоящие телефоны. Так, что, я сорвал хороший куш. Не волнуйся за меня. И, кстати, я расширяю бизнес. Открываю еще одну точку в крупном торговом доме в центре города. Теперь, даст Аллах, дела пойдут в гору.

– Дай Аллах. Пусть будет так, как ты этого хочешь. Ты заслужил лучшего, Саид, потому, что ты лучший. Спасибо тебе еще раз, – произнесла Камила, немного сорвав голос, еле сдержав слезы.

– Я очень скучаю, моя Фиалка, – начал он, ласково обращаясь к ней. Улыбка сошла с его лица, и он стал говорить серьезно. – Очень скучаю, Камила; по тебе, по нам, по нашему прошлому. Почему так?

– Не надо, Саид, прошу тебя. Не надо. Мне очень тяжело. Я живу с человеком, которого не люблю, и возможно не полюблю никогда, и мне тяжелей смириться с судьбой, которую за меня выбрали.

– Поверь, родная, мне тяжелее. Мою любимую, мою девушку отняли у меня и отдали в руки другого, а я ничего не предпринял. Как я ненавижу себя за это. Как же я ничтожен.

– Ты не ничтожен. Ты лучший, Саид. А тогда, ни ты, ни я, ничего не могли поделать, мы ничего не могли сделать перед предписаниями судьбы. Все было установлено за долго до нашего с тобой рождения.

– Камила. Что мне сделать, чтобы заставить себя забыть тебя? Я не хочу этого, но мне тяжело.

– Я не забыла, Саид, и не хочу забывать. Я буду с этим жить, но… Но смириться придется.

– Ты смирилась? Остались ли в тебе хоть какие-то чувства ко мне, скажи мне? Хоть что-то? Хоть маленькая искорка?

– Саид, я…, – хотела ответить она, но ее прервала фармацевт, обратившаяся из дверей аптеки.

– Девушка! Девушка! – Камила обернулась, вопросительно посмотрев на женщину в белом халате. – Вы забыли свои витамины для беременных. Как Вы так? Забыли то, за чем пришли. На, возьмите. Увидев по камерам, что Вы еще не ушли, я поспешила, их скорее отдать, – протянула ей витамины, немного полноватая молодая женщина. Еле выговорив слова благодарности, Камила покрасневшая повернулась к Саиду, не решаясь от смущения поднять голову. Из глаз снова выступили слезы, и она не смогла ничего больше сказать. Улыбнувшись сам себе, Саид добавил:

– Прости меня. Прости, я сильно давлю на тебя. На что я вообще рассчитываю, сам не понимаю? На что надеюсь? Ты чужая жена, носишь под сердцем ребенка ему, а я…, я некий посторонний из прошлого пытаюсь тут разжалобить тебя на чувства. Какой же я эгоист. Как я могу ставить тебя в такую неловкую ситуацию, где ты не можешь разорваться между чувствами и долгом? Прости меня, моя Фиалка. Я больше не буду тебе докучать, ведь ты больше не моя Фиалка, – затем, повернувшись в сторону, он сказал, – Прощай, Камила, – и ушел. Девушка лишь едва слышным хриплым голосом, сквозь слезы, успела произнести его имя, на что парень никак не отреагировал. Они разошлись в разные стороны и оба шли грустные, не видя ничего вокруг. Саид и до этого дня хорошо понимал, что нет смысла питать надежду и на что-то рассчитывать, но сегодняшний день дал ему взглянуть на это по-другому. Он не мог себе позволить любить женщину, которая скоро станет матерью чужого ребенка. Это он считал не допустимым. И поэтому, решил для себя больше не сталкиваться с ней, чтобы не тормошить чувства, которые никуда не исчезли, а лишь сидят в затишье глубоко в их сердцах. Сможет ли он так, время покажет.

Девушка шла медленно вдоль обочины дороги, где не было тротуара, и грустно смотрела вдаль. Она также хорошо понимала, что их история с Саидом давно завершена, и нет смысла думать об этом, а тем более, питать какие-то надежды, но все же, слова Саида ранили ее сердце больше, чем когда-либо чьи-то. После услышанного из его уст, она почувствовала некую особенную обиду, которая сделала ее несчастной, словно он оттолкнул ее этим. Не было теперь того, кем она успокаивала душу в тяжелых жизненных ситуациях и в ком чувствовала поддержку, находясь даже на большом расстоянии. Свои словами Саид вычеркнул все, что было между ними когда-то и что осталось на этот момент. Во всяком случае, ей это сейчас так казалось. Но, на самом деле, это было отнюдь не так. Он просто не хотел давить на нее, мучить ее, говоря о своих чувствах, чем заставлял ее в буквальном смысле разрываться. Он ни в коем случае не думал никак усложнять ее жизнь и делать ее несчастной, напоминая о своей любви.

Увлеченная своими мыслями о словах Саида, Камила не заметила, как за ней медленно ехала машина. Почувствовав движение автомобиля рядом с собой, она обернулась. Это была машина Бека, но за рулем был не он. Остановившись возле нее, из нее вышел Ильяс.

– Прогуливаешься?

– Что?

– Как прогулка, говорю?

– Нормально, – сквозь зубы проговорила Камила, кинув на него косой взгляд.

– Знакомых, вижу, повстречала.

– Что ты здесь делаешь? – раздраженно произнесла она, на что он ухмыльнулся.

– Ильяс. Что ты здесь делаешь, Ильяс. Почему, ты никогда не произносишь мое имя, обращаясь ко мне? Неужели так сложно обратиться ко мне по имени?

– Чего тебе нужно?

– Ничего. Приехал за тобой. Вот и все.

– За мной?

– Ну да. Бек сказал, привезти тебя.

– Почему он сам не приехал? И вообще, он сказал, вечером приедет, а сейчас только четыре часа дня.

– У него не получилось. Камила, что ты капризничаешь? Какая разница, кто за тобой приехал, главное, чтоб отвезли тебя домой.

– Для меня это большая разница. Я подожду, когда у Бека появится время, приехать за мной или отца попрошу отвезти меня.

– Ты что, мне не веришь? Ну давай, позвони ему, спроси. На, вот, послушай его голосовое, если мне не веришь, – протянул он телефон в ее сторону и включил аудио запись: «Ильяс, ассаламу алейкум, брат. Слушай, тебе не сложно будет привезти Камилу сегодня вечером домой, примерно, в часов восемь-девять? У нас сегодня много спецзаданий, и я скорее и сегодня останусь здесь на ночь. Если нет, скажи, я ее сегодня там оста…» – не дав дослушать, он выключил запись.

– Ты не дал дослушать. Он говорил, если не получится, то…

– Но получилось же. У меня получилось. Как я мог отказать своему другу. Садись. Я довезу тебя до дома родителей, ты соберешься, и мы поедем.

– Но я собиралась остаться до вечера.

– Камила! – произнес он более жестко, – Садись в машину. Вечером у меня не получится.

Камила села в машину сильно подавленная, еще не отошедшая от встречи с Саидом, а тут еще повстречался этот фанатичный преследователь в дополнение ко всем ее проблемам. Не желая больше выслушивать брань от своего мужа, ей пришлось согласится на предложение его друга, подвезти ее, чем тот и воспользовался. Попрощавшись с родителями и объяснив причину уезда, придумав ее по дороге, дабы не давать им повода для лишних вопросов, девушка вышла со двора и села в машину Ильяса. Почти сразу, она отвернулась в сторону окна, ни раз не повернувшись к нему за все время, пытаясь тем самым избежать любого рода контакта с ним. Даже взгляд на него ей давался с большим трудом от переполненной ненависти к нему. Узнав об ее отношении к этому мужчине, который отличался особыми внешними данными и привлекательностью, а телосложение и рост заставляли завидовать ни одному мужчине, другие женщины, из его окружения, определенно осудили бы ее, назвав заносчивой и высокомерной. Ведь он разбил сердце не одной молодой женщине, не разделяя между ними замужних и свободных. Ему ни разу не приходилось уделять много времени на соблазнение и уговоры, большая часть только и ждали первых шагов с его стороны, а некоторые совершали эти шаги и сами. На столько он был хорош собой и красив. В придачу ко всем его идеальным внешним данным, добавляли безупречность его зеленые полупрозрачные глаза и белоснежная улыбка, которые не оставляли ни малейшего шанса женщине, устоять. Камила была первой женщиной в его жизни, которая оттолкнула его внимание и которой он стал ненавистен. Она была первой женщиной, которую он так сильно и искренне полюбил и кем был отвержен, что сильно оскорбляло его чувства и не давало ему покоя. Но это была не единственная причина его такого поведения и навязчивого преследования, он полюбил эту девушку безукоризненно искренне и впервые за свою жизнь чистой любовью. Ильяс хорошо понимал, что никогда уже не сможет добиться расположения Камилы по отношению к себе, а тем более взаимности, но отступать не собирался. Камила притягивала его своей невинностью и неприступностью.

Проехав несколько десятков километров, Камила заметила, что вид из окна машины совершенно не похож на дорогу домой. Она немного запаниковала, но попыталась скрыть встревоженность и растерянность, сдерживая эмоции.

– Эта дорога не ведет домой, – спокойно обратилась она к нему. Но он ничего не ответил. – Куда мы едем? Останови пожалуйста машину. Эй, ты слышишь меня?

– Что ты так нервничаешь? Скоро доедем.

– Куда?! Куда доедем?! – не сдержалась она.

– Не волнуйся. Не нервничай, Камила. Тебе ведь нельзя, – ухмыльнулся Ильяс, смотря на нее через зеркало заднего вида. С лица Камилы не сходил строгий и тревожный взгляд, который она всячески отводила, избегая столкновения с его взглядом. После перенесенного ужаса, к которому подверг ее этот мужчина, она не могла себя заставить, ни взглянуть в его глаза, ни произнести его имени, ни говорить о нем вообще, а его присутствие рядом всецело напрягало ее и вызывало отвращение. К великому сожалению, ее муж не видел внешнюю сторону этой ситуации, довольствуясь лишь своим мнением и мировоззрением. Его наивные и легкомысленные взгляды понемногу разрушали их мир в семье, что он поймет только тогда, когда будет уже поздно. Но сегодня его никто не смог бы убедить в другом, он слепо следовал своим взглядам, не смотря на святость и неприкосновенность к очагу своего дома и не смотря на недопустимость посторонних, по всем моральным понятиям, столь близкого приближения к их семье.

Остановившись у обочины вдоль шоссе, Ильяс обернулся к Камиле, которая сидела скованно, скрывая страх, что не скрывали выступившие слезы из ее глаз. Девушка посмотрела на него вопросительно, и не дождавшись вопросов, он начал разговор:

– Камила, я писал тебе вчера, что мне нужно поговорить с тобой, поэтому, выслушай меня, прошу, спокойно. Камила, я знаю, что я подлец. Я очень плохой человек, и не избежать мне наказания от Всевышнего. Аллах накажет меня, за то, как я поступил с тобой и поступаю с Беком, предавая нашу многолетнюю дружбу. Я знаю все это не хуже тебя, так презренно смотрящую на меня этими прекрасными, безупречно синими глазками. Но пойми, я не могу по-другому. Не могу. Ты пленила меня, и со мной раньше никогда такого не было. Женщины валялись у моих ног, и я к ним не испытывал и близко тех чувств, которые испытываю к тебе. Поверь, узнай я тебя раньше, чем Бек, он бы никогда не посмотрел в твою сторону, потому, что после первого же дня нашего с тобой знакомства, ты оказалось бы в моем доме. И никто не посмел бы даже взглянуть на тебя. Если бы это было так! Если бы это было возможным, я бы все отдал ради этого, и не задумываясь отказался бы от отношений со своим братом Беком. Мне бы это ничего не стоило сделать. Я знаю, ты и на это скажешь, что я подлец, но я говорю, как есть, таков мой принцип. А тем более, так близко позволить подойти к своей семье, как это сделал Бек? Нее-е-т, никогда… Я бы никогда этого не допустил. Я даже сейчас тебя ревную к нему, не имея ни малейшего на это права, являясь тебе никем. Не осуждай меня за это, прошу. И прости за тот день. Если бы… Если бы я мог вернуть время вспять, я бы многое поменял. Прости, прошу тебя, – умоляюще говорил он, продолжая на нее смотреть, обернувшись назад, где сидела сама Камила. Протянув руку к ее лицу, он аккуратно вытер с него слезы, на что она резко отреагировала, сделав движение назад, а затем еле улыбнувшись уголком губ, сказала:

– Ты думаешь, я удивлена за твое предательское отношение к Беку и считаю тебя подлецом из-за этого? Поверь, ты ошибаешься. Да, я считаю тебя подлецом, но отнюдь не от этого. Мне глубоко наплевать на ваши с Беком отношения, и я давно смирилась с его легкомыслием и слепотой по отношению к твоей искренности и доброте, и давно поняла, что не встану между вами. Да и не хочу. Ты подлец не поэтому, и ты знаешь, почему. А что касается моего мужа, то он заслужил такого друга, как ты, и вы стоите друг друга, как никто другой. – Камила смотрела на него со взглядом презрения и жалости. Жалости, как к человеку, у которого нет будущего, и который своими гнусными поступками перечеркнул свою жизнь, а от отчаяния, изменить что-либо в ней, делает это с жизнями других. – Прошу. Оставь нас в покое. Уйди тихо, без скандалов из нашей жизни. Ты же понимаешь, что твое такое близкое присутствие в ней неприемлемо, и это ни к чему хорошему не приведет. Оставь нас! Уйди, прошу!

– Ты так ничего и не поняла, Камила. Ничего. Я не собираюсь так просто отступать, и я всегда добиваюсь своего, рано или поздно. Чего бы мне это не стоило. Просто знай это и смирись. Я не просто так привез тебя сюда. Вон, видишь дорога по шоссе? Она ведет в другую сторону, в другой регион. Если ты согласишься. Если бы ты только сказала «ДА», я бы не задумываясь увез тебя отсюда, далеко и навсегда, и ни одна душа не смогла бы нас найти и влезть в нашу жизнь. Только скажи, что хочешь этого, и я увезу тебя. Мы уедем, улетим в другую страну, где нас не найдут. Где не будет никого вокруг. Кроме нас двоих, – не останавливаясь воодушевленно говорил он, преданно веря своим мечтам. Камила сильно побледнела от услышанных слов и поменялась в лице. Она теперь еще больше поняла, что имеет дело с одержимостью влюбленного мужчины, который не видит границ и реальности всей картины. Девушка почувствовала себя очень беспомощной и несчастной, не находя выхода, избавиться от преследования этого мужчины. Немного придя в себя, она произнесла еле слышным хриплым голосом:

– Пожалуйста, отвези меня домой, – в ее взгляде был испуг, что тот сразу заметил, и что возможно в чем-то предавало ему бодрости или уверенности в своих действиях. Немного подождав, смотря на нее с молчаливой улыбкой, он продолжил:

– Чего ты боишься? Ты меня боишься, Камила? Не стоит. Я же не причиню тебе зла, и уничтожу любого, кто захочет это сделать.

– Ты одержим.

– Да. Да, я согласен. Но тобой. Я одержим тобой, Камила. Я болен тобой, но не хочу от этого излечиваться.

– Ты сумасшедший. Я замужем за твоим другом! Я беременна от него! Понимаешь?! Я ношу ребенка от твоего лучшего друга. От чего же ты такой мерзкий? – не выдержав эмоций, говорила Камила. Ильяс ухмыльнулся.

– Ты не знаешь того, чего знаю я, Камила.

– Что?

– Ничего? Соглашайся уехать со мной, ты не пожалеешь. Твои родители немного попереживают, а потом смиряться. Привыкнут. Ведь ты у них одна. А Бек… А на Бека плевать. Нужно было беречь свою семью. Он сам виноват.

– Я не уехала и не сбежала даже со своим любимым, которого сильно любила, тем самым предав своих родителей. А ты думаешь, я убегу с тем, кого ненавижу больше всех на свете? Какой же ты…

– Так какой? Я все готов от тебя услышать. Скажи же, какой я? Тебе обидно за Бека? Ты за него волнуешься? Почему? Он же отнял у тебя все, что у тебя было, разбив твое сердце и внедрившись в твою жизнь. За что тебе его жаль? Ты думаешь, я ничего не знаю? Я знаю, тот парень, с кем ты так мило беседовала у аптеки, и есть тот самый молодой человек, с которым тебя он разлучил. Так, почему же тебе его жаль? Он поступил подло, подлость и получает взамен. По-моему, все справедливо. Наказание Всевышнего не заставляет долго ждать.

– Он не знал о наших отношениях – выговорила она с презрением.

– Да ну… Ты и в правду в это веришь? А-ха-ха. Глупышка. Еще как знал. Можешь даже не сомневаться в этом.

– Ты все врешь. Ты пытаешься настроить меня против него. У тебя ничего не выйдет. Я люблю своего мужа и буду счастлива с ним, рожу ему много детей, а ты в скором времени исчезнешь из нашей жизни. И ты тоже можешь не сомневаться в моих словах. Я тебе это обещаю.

– Ха-ха. И как ты намерена это сделать, милая?

– Не важно. Я найду способ. Но ваши отношения я уничтожу в корне.

– А-ха-ха. Женщины. Женщины. Вот так всегда было. Приходят и становятся между близкими друзьями, братьями и семьей мужа. И почему же вы такие коварные? Думаете только о своих интересах, желая заполучить мужчину без его родственников и друзей.

– Друзей? Это ты друг? Да враги бывают куда лучше, чем такие друзья, как ты. Уж что-что, но такого друга он не заслужил.

– Я тебе еще раз говорю. Ты плохо знаешь своего мужа.

– Я тебя ненавижу. Ненавижу. Отвези меня домой, – сказала она ему. На что он не выдержал, и с повышенным тоном громко сказал:

– Ильяс! Отвези меня домой, Ильяс! Я сказал, называй меня по имени! – девушка сильно вздрогнула от такого громкого тона, после чего, он улыбнулся и тихо добавил. – Извини… Сорвался.

Он снова завел машину и повернул руль в сторону дороги, что вела к их городу. Камила смотрела в окно, снова уйдя глубоко в свои мысли. Она не могла понять, почему в ее жизни происходит такое, что день ото дня в ее душе становится все более невыносимо. Когда выйдя замуж, молодая девушка, обретая спутника жизни и создавая семью должна чувствовать спокойствие и умиротворение, а она борется за каждый день своего счастья и свою честь. Увидев знакомые дома соседей из окна машины, она немного вздохнула с облегчением, но перед тем, как остановить машину у ворот, он на последок ей сказал:

– Мы еще не закончили наш разговор, Камила. Это только начало, – на что она ничего не ответив, вышла из машины и со скоростью направилась к своему дому, словно боялась, что что-то сейчас потянет ее назад.

Забежав в свою комнату, Камила даже не сняла с себя ветровку, как бросилась на кровать, и начала плакать. Долго еще слезы не покинули ее выразительных голубых глаз, пока она не уснула. Девушка уснула так крепко, что пропустила несколько звонков на свой телефон и проснулась лишь на звук стуков в дверь соседней комнаты. Приоткрыв глаза, мутным очертанием, сквозь открытую дверь своей комнаты, она заметила силуэт. А когда вышла, узнала в нем Ильяса.

– Снова ты?

– Бек не мог дозвониться. И как всегда попросил меня, узнать в чем дело. Я ему сказал, что снял тебя дома час назад. Что ты так смотришь, надо было отвечать на его звонки, если не хочешь видеть меня так часто? Я не виноват, – оправдывался он, словно впервые почувствовал неловкость от надоедливого своего присутствия здесь. Камила ничего не ответила и взяла телефон, чтоб посмотреть, кто звонил. На телефоне было восемь пропущенных, два из которых были от Бека, еще два от врача гинеколога из женской консультации, где она стояла на учете, а другие четыре от номера, который она не записывала от неприязни к носителю этого номера.

– Почему ты не брала трубку? Я тебе звонил несколько раз.

– Извини, что не брала именно твою трубку. На остальных плевать, – саркастично ответила она ему.

– Так и есть, – не растерявшись добавил он, на что Камила ничего не ответив, стала набирать Бека.

– Алло, Камила. Ты почему не отвечаешь? Я столько раз тебе звонил, – взволнованно начал он.

– Два раз, – тихо ответила она.

– Что?

– Ты звонил два раз. Я спала… не слышала, – также тихо добавила она.

– Я волнуюсь, когда ты не берешь. Тебе врач звонила? Она и мне звонила. Сказала, чтоб ты сегодня навестила ее, она подождет тебя. Посидит на работе еще.

– Я завтра к ней схожу. Сегодня уже поздно.

– Нет. Завтра она уходит в отпуск на две недели. Пойди сейчас. Она настаивала. Я сегодня еще останусь на работе, у нас усиления, ты поезжай с Ильясом. Он тебя отвезет и привезет.

– Что?! Я не поеду с ни… Давай отложим на потом.

– Камила! Ты снова взялась за свое? Хватит уже. Мне начинает это надоедать. Делай, что я тебе говорю, и точка. Не волнуешься за свое здоровье, так за здоровье нашего ребенка позаботься. Меня это сейчас больше всего волнует. И я не позволю тебе из-за твоих капризов, рисковать здоровьем моего сына, – закончив разговор жестко, он положил трубку. Ильяс молча смотрел на нее, а затем непринужденно проговорил:

– Жду тебя в машине, – и вышел. Камила немного приведя себя в порядок и взяв сумочку, вышла следом за ним.

– Я же говорил, что выигрываю. Так или иначе, Камила. Это то, что неизбежно, и рано или поздно, ты сдашься. Я гарантирую тебе.

– Это произойдет только тогда, когда я буду называться телом Камилы, а не просто Камилой, – сказав это, она села в машину. На консультации врач поставила здоровую беременность со сроком в десять недель. Добавив еще витаминов в список рекомендаций и назначив дату следующего визита, врач отпустила ее. Немного посидев в коридоре от нежелания выходить, Камила все-таки вышла.

– Ну как ребеночек… Хм… Бека? – спросил он ее в машине, когда завел мотор. – Все в порядке? А?

– В порядке, – холодно и спокойно ответила она.

– Я рад. Рад за тебя и ребенка Бека. Надеюсь, с тобой и с его ребенком будет всегда все в порядке.

– Будет. Не сомневайся.

– Может, поедем куда-нибудь? Перекусим? В какое-нибудь кафе или ресторанчик? Как ты на это смотришь?

– Ты езжай, куда хочешь, а меня отвези домой.

– Я не хочу один. Я хочу с тобой. И, кстати. Бек будет не в восторге, когда узнает, что ты встречалась со своим бывшим, когда ездила к родителям. Гляди, и туда закроет тебе дорогу, как закрыл ее в университет. Учебный год уже начался ведь? Октябрь, как-никак скоро.

– Что ты сказал? Что за дешевый шантаж? – удивленно спросила она.

– Да успокойся же ты. Камила! Тебе не идет. Ты слишком нежна для таких сцен. Я же сказал, если узнает… если. Что ты сразу заладила? Но он ничего не узнает. Откуда он может об этом узнать, в конце концов, если не от тебя или меня? Ты не скажешь, не такая глупая, и я тоже. Обещаю. Ни слова об этом. Я действительно опасаюсь, что он больше тебя не пустит даже к родителям, узнав об этом и посадит дома, как в клетке.

– Ты пытаешься мне угрожать таким образом? Так вот знай, мне все равно, что ты сделаешь. Делай, что хочешь. Тебе не привыкать делать людям подлости. Так что, дерзай.

– Опять ты меня обижаешь, Камила. Но за что? Подлости. Шантажирую. Угрожаю. Что я только не услышал в свой адрес из твоих безупречных алых губ. Не надо, прошу. Я это не заслуживаю, поверь.

– Поверь. Ты заслуживаешь худшего. А если меня спросить, то даже смерти.

– У-у-у. Ничего себе. Сколько же злости и ненависти в этом прекрасном и невинном, на первый взгляд создании. Такая маленькая, а такая злюка. Ты в свои восемнадцать лет уже умеешь на столько сильно ненавидеть, что желаешь смерти людям?! Надо же!

– Ненавидеть научил меня ты. А смерти я желаю не людям, а тебе, – закончив этим разговор, она вышла из машины, когда они подъехали к дому. Ильяс сильно рассмеялся. Так сильно, что долго не мог успокоится, но затем добавил, сам себе:

– Ну что же, один ноль в твою пользу, Камила. Как бы, это не было твоим первым и единственным выигрышем против меня. Ладно, – немного постояв, он завел мотор и уехал.

Спустя несколько недель, за спокойным мирным ужином, Камила снова попросилась к родителям с ночевкой. На что Бек сказал, что подумает и скажет ответ. Спустя несколько минут, к ним постучался Ильяс, и Бек пригласил его к ужину. Камила встала из-за стола и принялась подавать прибор для него, стараясь сделать это быстрее, чтоб выйти из кухни. Принявшись за трапезу, Ильяс начал разговор:

– Бек, завтра тебе на работу, не так ли?

– Да, двое суток подряд. Камилу, наверное, с утра отвезу на пару дней к родителям; не нужно ей сейчас оставаться одной в ее положении. Мало ли, что произойдет.

– Оу… к родителям? Правильно. Ты прав, пусть и родителей почаще навещает. Им наверняка нужна сейчас ее поддержка больше, чем когда-либо.

– Да, наверное, – сказал Бек, не придавая значения его словам, и не понимая, на что он намекает. Камила напряженно посмотрела на Ильяса, пытаясь понять ход его действий.

– В прошлый раз, когда я ее забирал, Камила говорила, что очень хорошо провела время в доме отца, и хорошо отдохнула. Правда, Камила? – обратился он к ней, на что та лишь несмело кивнула головой. – А кто был тот молодой человек, Камила, с кем ты говорила у аптеки? Я частенько тебя с ним вижу. И в университете он часто подходил к тебе, – вопрос Ильяса был на столько неожиданным, что девушка невольно уронила чашку чая из рук, что налила для него. Она сильно побледнела и начала собирать осколки разбитого стекла. Не меньше ее побледнел и Бек.

– Что за молодой человек? Что значит часто видишь?

– Нет, ты не подумай, Бек. Не в том смысле. Наверное, родственник или знакомый. Я просто спросил от любопытства. Ладно. Забудьте, – пытался уладить ситуацию он, заметив лицо друга. А точнее, делал вид, что пытался. Он посмотрел на Камилу, и случайно пересекся с ней взглядом, но потом, быстро отвел. Девушка была растерянна, чувствуя на себе недовольный взгляд мужа, который также сидел напряженно. В комнате образовалась тишина, и так продолжалось еще несколько секунд, пока Камила не вышла, пытаясь немного разрядить ситуацию, сказав, что идет приготовить его вещи на завтра.

– Ты и в правду часто их видел вместе? – начал допрашивать Бек Ильяса, когда Камила вышла.

– Кто? Кого?

– Ты сейчас серьезно? А про кого ты здесь только что говорил?! Я о Камиле и том идиоте. Ты действительно их часто видишь вместе, я тебя спросил?

– Да ты что, Бек? Забудь уже. И кто меня за язык тянул. Надо же, вырвалось.

– Не было бы частым явлением, не вырвалось бы. Так часто или нет?

– Ну… Как тебе сказать? Раньше это было чаще в университете. Но сейчас ты заставил ее покинуть его, и я несколько раз видел их беседующими в той стороне, откуда она родом. Ну, в большей степени, когда она гостит у родителей.

– Понятно. Так значит. Значит будет реже гостить. Что поделаешь? Сама себе накосячила.

– Да ну… Бек, ты же не станешь ей запрещать ездить к родителям? Это не правильно и не тактично, даже по отношению к ним. Они всего несколько месяцев назад потеряли единственного сына. Это неуважительно по отношению к ним.

– А, по отношению ко мне это уважительно?! За моей спиной крутить роман со своими бывшими, уважительно?! Это правильно? А?! Мне глубоко плевать на ее родителей, для меня главное, мое счастье и порядок в семье. А они пусть сами справляются со своими проблемами, но моя жена будет рядом со мной. Хм… Ее братец тоже пытался внести свою лепту и установить свои порядки в моей семье. Но не тут то было. Я не был бы Беком, если бы позволил каждому олуху диктовать в моей семье.

– Ее брат был не просто каким-то олухом, он ее семья. И будь осторожен. Не дай Бог, услышит Камила, может не простить.

– Он ее семья… хм… был ее семьей, точнее. Ладно, в общем, закрыли тему. Завтра я ее не стану отвозить к родителям. Потом может на днях на пару часов отвезу и подожду неподалеку, пока посидит. А, завтра и послезавтра посидит одна. Ничего с ней не будет. Ты, это, иногда заглядывай к ней, как она. Вдруг снова упадет без памяти, а дома никого.

– Может, все-таки, отвезешь ее? Или к своим, на худой конец, как говорится.

– Ты с ума сошел? Мою молодую жену в дом, где живут мои неженатые братья, которые моложе меня на десять – двенадцать лет. Кто их знает, что у них там на уме? Я им не доверяю. Единственный, кому я доверяю без каких-либо сомнений, это ты. Надеюсь, не пожалею. А-ха-ха, – не сдержавшись рассмеялся он, тем самым пытаясь показать неискренность своих слов. – Не такими правильными воспитала моих братьев их мать. А-ха-х. Ладно, я пошутил. Нет, мне удобнее, когда она дома. Пусть сидит дома. Ты же есть? Если что, будешь рядом.

– Конечно. Никаких проблем.

– Или мы с Камилой тебе уже маленько поднадоели со своими бесконечными проблемами?

– А-ха-х. А теперь напрашиваешься ты, брат, на слова оправдания, типа: «Да что ты? О чем ты говоришь? Или… Конечно не надоели?» – харизматично сказал Ильяс, сделав гримасу, от чего они оба начали сильно смеяться. В тот самый момент в кухню вошла Камила, и взгляд Ильяса машинально переключился на нее. Но она даже не посмотрела на него.

– Я отутюжила все твои вещи, Бек и почистила берцы. Что тебе еще нужно подготовить на завтра? – тихо обратилась она к мужу.

– Ничего больше. Все нормально.

– Ты с утра меня отвезешь к маме? Я бы заранее подготовила и свои вещи тоже, чтобы утром не возиться.

– Нет.

– А, когда? Ты же сам уезжаешь утром.

– Завтра ты не едешь к родителям, – добавил он коротко, но убедительно.

– Как не еду? – спокойно продолжала она. – Ты же сам сказал, что отвезешь меня, чтоб я не находилась дома одна? Почему ты передумал?

– Потому, что я так решил. Да сказал тогда, а сейчас передумал. Побудешь одна, ничего с тобой не будет, а Ильяс будет приглядывать за тобой. Он обещал заглядывать в течении дня, – закончив жестко и холодно, Бек вышел, позвав за собой друга. Камила не смогла сдержать обиду. Глаза покраснели, и сразу наполнились слезами. Она посмотрела на выходящего Ильяса с той ненавистью, с которой смотрят на того, кто убил близкого человека. Слезы застилали обзор, но от надвинувшего отчаяния, она и так ничего не видела перед собой.

Когда Ильяс покинул их дом, она попыталась начать разговор с мужем, но он ничего не хотел слышать. не говоря о причине такого его решения. Камила снова поняла, что его друг в очередной раз сделал шаг, чтоб добиться своего, и ему это легко удалось; в данном случае того, чтоб она осталась дома, а у него было больше возможности, увидеть ее. К тому же, он лишил ее всякой возможности даже случайно встретиться с Саидом, поскольку хорошо знал, где находится его магазин. У Ильяса всегда было все продумано наперед, и он хорошо знал где и как действовать.

ГЛАВА 10

На утро Бек уехал на работу, а Камила осталась одна. Немного повозившись по дому, когда время приближалось к полудню, девушка решила выйти на задний двор, чтобы немного подышать свежим воздухом в саду. Едва она успела завернуть за угол, как сквозь прозрачный забор из металлической сетки заметила огромный баннер со множеством рисунков в виде гигантских фиалок, который свисал по стене большого соседнего дома, а по центру надпись «С днем рождения, моя Фиалка!». Она стояла сначала в недоразумении, совершенно не понимая, что происходит, задаваясь вопросом, кого же еще называют так, как называл ее Саид. Лишь спустя несколько минут, Камила вспомнила, что сегодня двадцать девятое октября, а это день ее рождения. Ей исполнилось девятнадцать, а она этого даже не заметила, позабыв о своей дате из-за навалившихся на нее переживаний. Она прикрыла рот руками, закрыв тем самым свою широкую и счастливую улыбку. Камила радовалась, как ребенок, которому дали большой леденец.

Долго с ее лица не сходила улыбка, и она наслаждалась этими прекрасными и незабываемыми моментами, которые ей подарил Саид. Мельком, она заметила его, проходящего по соседней улице, где стоял тот самый дом, на котором свисал баннер. Он что-то обсуждал с хозяевами этого дома, а затем ушел в другую сторону, помахав ей, высоко подняв руку. Девушка помахала в ответ, тут же опустив свою руку, боясь, что кто-то может заметить ее. Но улыбку, сияющую с лица она убрать не смогла. Это было вне ее сил. Лишь случайно обернувшись, она заметила стоящего у выхода в сад Ильяса. Она сразу поменялась в лице и сильно побледнела. Он продолжал смотреть на нее, время от времени поглядывая на баннер с фиалками. Ничего не говоря, она направилась к проходу, выходящему из сада во двор, пройдя мимо него. Ильяс пошел следом за ней. Зайдя в дом, девушка вошла на кухню, оттуда окно выходило в сад, и выглянув, снова невольно улыбнулась, посмотрев на гигантский плакат с фиалками.

– Ты сегодня по-особенному счастливая, Камила. От чего же? – неожиданно спросил тихо вошедший в кухню Ильяс, от чего она вздрогнула. – Кто тебе этот спектакль устроил? Тот храбрец из телефонной лавки?

– Это не мне, а кому-то другому. Только я не знаю, кому. Наверное, кто-то решил так проявить внимание своей возлюбленной.

– Правда? Может быть, так оно и есть. А точнее, наверняка, так и есть. Только этот кто-то, видимо не понимают, что такого рода внимание никак не приемлемо проявлять по отношению к замужней возлюбленной.

– Меня не волнует, кто там замужний, и для кого этот баннер. Не люблю соваться в чужие дела.

– Серьезно? Так значит? Тебя не волнует, а меня волнует. А еще больше будет волновать Бека, – сказал он, пристально вглядываясь ей в глаза, а затем ухмыльнувшись, продолжил, – Полный парадокс. Так ведь, Камила? Из университета он тебя забрал, чтоб не было никаких ухаживаний, приставаний или подобного рода столкновений с посторонними молодыми людьми. Ты девушка у нас видная, далеко не серая мышка. К родителям теперь тоже решил не пускать, по той же причине, а ты и здесь находишь способ каким-то образом пересечься со своими дружками. Как не стыдно, Камила? Тебе вообще не совестно? Ты же замужняя женщина, носишь под сердцем малыша своему мужу, а за его спиной устраиваешь встречи с бывшими? Какой ужас. Я мало встречал таких.

– Прекрати немедленно свой дешевый шантаж. Я не устраивала никаких встреч. И вообще, кто ты такой, чтоб разговаривать со мной в таком тоне? Кто ты такой, чтобы следить за мной?

– Ка-ми-ла! Ну что ты? Разве я сказал что-то ложное? Разве я сочинил все это? Я просто хочу вразумить тебя немного. Опомнись. Нельзя предавать мужа. Ты же порядочная и непорочная женщина.

– Ты только недавно мне предлагал, уехать с тобой. Это ты считаешь пристойно? Или у тебя установлены свои правила и понятия пристойности и целомудрия? То есть, если я уезжаю с тобой, будучи замужем и беременной от мужа, это нормально?

– Да, я предлагал, и не отступлю от своего. Но ты… Ты же должна проявлять свое чистое, благородное происхождение и воспитание.

– Не нужно ставить вопрос так, словно я что-то натворила. Мне нечего бояться и стыдиться. А тебе бы стоило побояться за свою душу. Очевидно, с ней на том свете беседа предстоит быть долгой и нелегкой.

– Ну… до этого еще дожить надо. Сейчас меня больше волнует пребывание на этом свете. И мне бы хотелось сделать его более счастливым для себя.

– Ты не можешь знать, когда там окажешься. Ладно… Зачем ты здесь?

– Пришел, посмотреть, как ты. Как и поручил мне твой благородный муженек.

– Пришел, посмотрел, а теперь уходи. Уходи, я прошу тебя. Уходи! Умоляю, уходи! – отчаянно попросила она, на что Ильяс резко, но аккуратно и крепко взял ее за предплечье и пристально посмотрев в глаза сверху вниз, тихо произнес:

– Либо мне, либо никому. Слышишь, Камила? Ты слышишь меня? Ты будешь принадлежать либо мне, либо никому не будешь, запомни это, пожалуйста. – Он страстно вглядывался в ее хрустально прозрачные синие глаза, которые еще больше выделялись, с помощью темных густых ресниц; он пристально разглядывал каждый фрагмент ее лица, медленно перемещая свой взгляд на выпуклые и влажные губы. Желание прикоснуться к ним переполняло все эмоции, но он держал себя в руках, ненавидя себя за прошлое. За все время, что Камила знала этого человека, она ни раз не посмотрела на него в упор, всячески избегая с ним столкновения, но сейчас, его лицо находилось так близко, что невозможно было не заметить его выразительных и красивых глаз с пронзительным взглядом, с которым он так жадно смотрел на нее. Широкие скулы, покрытые легкой щетиной, придавали неотъемлемое мужество этому образу, дополняя правильное физическое сочетание к его крупному высокому телосложению. Он был так хорошо сложен, что если кто-то видел его впервые, складывал впечатление, что он несомненно занимается тяжелым видом спорта. Задержав взгляд еще на некоторое время, он отпустил ее руку и быстро ушел. Камила села на стул без сил. Его безумная одержимость становилась все более невыносимой.

Протерев руками лицо, она задумалась, и просидела так еще несколько минут. Случайно повернув голову в окно, она увидела, что баннера, висящего на том соседнем доме уже не было. Возможно, хозяин того дома, с кем договаривался Саид, решил снять его, посчитав достаточным время, что выделил для него, и девушка снова почувствовала сильную печаль и сжигающую душу одиночество. Разумеется, то, что и в этом успел посодействовать Ильяс ей и в голову не пришло. Этот день Камила провела без настроения и желания для каких-либо дел. Вечером, около шести часов, ей позвонила мама:

– Камила, почему же ты не приехала, навестить нас? Мы тут с папой устроили небольшую церемонию, в честь твоего дня рождения, а тебя нет. Что такое, доченька? Разве ты не говорила, что приедешь сегодня?

– Да мама. Добрый вечер. Говорила, но в последний момент Бек почему-то передумал. Сказал, чтоб оставалась дома. Я очень хотела приехать, – пытаясь объяснить маме более спокойно, Камила невольно, но тихо расплакалась.

– Сегодня не сможешь, никак? Папа очень ждет тебя. Он подготовил тебе сюрприз.

– Не знаю, мама, как приехать. Бека нет дома. Не думаю, что он позволит мне, даже если я позвоню ему.

– Ну как знаешь. Не буду на тебя давить. Если получится, приезжай. Мы очень тебя ждем.

Камила сначала взяла телефон, чтоб набрать Бека, но не решилась, вспомнив его категоричный ответ и разговор Ильяса с ним. Но к родителям очень хотелось поехать и разочаровывать их она не могла. В ее день рождения, про который она не вспомнила, про который не вспомнил ее муж, вспомнили люди, которые искренне и безукоризненно ее любили, и ей не хотелось их обижать. Она снова взяла телефон, чтоб набрать мужа, но в этот момент поступил звонок от него. Девушка обрадовалась, что ей не пришлось проявить инициативу и воодушевленно ответила на звонок.

– Что делаешь? – начал он разговор.

– Да так. Ничего особенного. Отдыхала.

– Правильно. Отдыхай по мере возможности. Все хорошо у тебя?

– Ага. А у тебя?

– Тоже все неплохо. У нас сегодня были две спецоперации, пришлось остаться еще на одну смену. Ильяс должен подъехать ночью, подключиться.

– Что-то опасное?

– Ловим крупного, так сказать, оружейного барона.

– Оу. Вот как? Понятно. Удачи вам, и будь осторожен. Хорошо?

– Хорошо. Пока, Камила.

– А-м… Бек, подожди.

– Да?

– Я… это… Можно я поеду к родителям сегодня на одну ночь? Они оказываются стол накрыли, ждут меня.

– Стол? А с чего?

– Ничего. Просто, папа хотел увидеть меня, пообщаться. Им тоскливо сейчас вдвойне, нам нужно понимающе к этому отнестись.

– Даже не знаю, Камила. Мы же обсуждали это.

– Пожалуйста, Бек. Это ведь мои родители.

– Хорошо. Сейчас спрошу Ильяса, если он сможет тебя отвезти, тогда разрешаю. Но он сейчас собирается на работу, на подкрепление, возможно, у него и не получится.

– Может, я папу попрошу приехать за мной. Уверена, он с удовольствием согласиться. Зачем все время беспокоить твоего друга? Неудобно ведь. Тем более, если, он должен на службу.

– Нет. Ни в коем случае. Зачем отца твоего вынуждать ехать за 30 км за тобой, а потом обратно, с тобой? Какая необходимость? Я лучше тебя дома оставлю, чем так тревожить людей. Если не хочешь с Ильясом, тогда подожди до послезавтра, я сам отвезу тебя.

– А-м. Нет. Они сейчас ждут меня. Бек, пожалуйста.

– Тогда езжай с Ильясом. Ладно, мне пора, меня ждут. Позвони ему, и попроси. У меня нет времени, а потом могу забыть. Все, давай, Камила, кладу трубку.

Камила долго смотрела на телефон, не решаясь набрать тот не записанный номер, который она не хотела знать. Но просьба мамы и желание отца, увидеть ее перевешивали ее гордость. И она несмело нажала кнопку посыла вызова. Прошло всего два гудка, как Ильяс ответил ей:

– Камила?! Это ты? Или у меня телефон глючит? А, точно, это я глючить стал.

– Послушай… Мне…

– Послушай, Ильяс… Дальше?

– В общем, мне нужно сейчас поехать к родителям. Бек разрешил. Но сказал, чтоб я попросила тебя, отвезти меня. Ты… Сможешь… это сделать? – нерешительно продолжила она, словно слова цеплялись за зубы.

– Сказал, чтоб ты попросила? А ты просишь? Или это Бека просьба?

– Это Бек просит тебя.

– А, ну тогда я ему сейчас позвоню, и объясню, что у меня не получится, так как очень спешу на работу.

– Не получится? Жаль. Мне очень…

– Вот, если бы попросила ты, Камила. В таком случае, я нашел бы время, лишь бы не отказывать тебе. А Бек поймет, не обидится – пустив вход свои уловки, непринужденно говорил он.

– Я прошу тебя. Если тебе не сложно, заезжай за мной, и отвези меня к моим родителям. Я буду очень благодарна тебе за это, – наконец смогла выговорить она, чем вызвала восторг у собеседника на другой линии.

– Так бы сразу, Камила. Если ты меня об этом попросила, я отложу все свои дела, и сделаю это. Даже если мне придется бросить работу, или придется пойти на жертву.

– Услышав последние слова, Камила замерла в недоумении. Голос Ильяса слышался так ясно, как будто бы, он находился прямо здесь. Обернувшись, девушка увидела стоящего в холле у входной двери его с большим букетом цветов в руках. Она застыла, потеряв дар речи.

– Вот видишь, Камила. Стоит тебе меня позвать, я тут как тут. Все бросив, я приеду к тебе, где бы я не находился. Вот так ты важна мне. Вот так ты мне нужна. Неужели тебя это никак не трогает?

– Оставь свою поэзию. Ты был здесь, когда я звонила?

– Ахах. Ну сразу все испортила. Ну… если поконкретнее, то не совсем здесь. Я как раз подъезжал, купив тебе цветы.

– Цветы? А не слишком ли ты разошелся? Ты думаешь, Бек и это пропустит без внимания?

– Ничего, завтра приедешь домой, скажешь, что подарили домашние и что привезла букет с собой.

– Ты знаешь, что могут люди сказать обо мне, увидев входящего сюда мужчину с букетом цветов в руках, а тем более, когда моего мужа нет дома?

– Какие люди? Ты, о чем? Кто меня мог видеть? Я езжу на машине Бека. Во двор заехал на ней же, открыв ворота пультом, который слава Богу с недавнего времени лежит в машине. Все будут думать, что это он.

– Боже мой, дожилась. Так у тебя целый план был. Ты словно заранее все продумал.

– Так и есть. Ахах. Я и думал.

– Ладно, не хочу много говорить. Я сейчас выйду.

– Поставь цветы в вазу с водой, чтоб не завяли.

– Не нужно. Оставь. Я их с собой заберу, маме подарю. Надеюсь, ты не против.

– Если ты так решила, я не против.

– Спасибо, – саркастично добавила она. – Они красивые. Не стоило.

– Стоило, Камила. Еще как стоило. Ты стоишь океана таких цветов. И, если бы я знал, что у тебя сегодня День Рождения…

– Ладно, поехали. Я готова.

Камила приехала к родителям лишь к восьми вечера. Они ждали ее, не притронувшись к столу. Поздоровавшись, девушка стала расспрашивать их о здоровье и прочих делах, и они сели за обильно накрытый стол. Чуть позже, к ним пришла соседка, подруга Камила и двоюродная сестра Саида. Подарив виновнице торжества подарок, состоящий из дорогого флакона духов, эксклюзивного брелока в виде фиалок из ярко синих камней и комплекта белья, они стали мило беседовать, оставшись наедине.

– Если честно, Камила, то от меня из этого подарка, только комплект белья. Но он не дешевый, если что, – начала разговор девушка, засмеявшись от своих слов.

– Это видно. Спасибо тебе большое, Лариса. Он очень красивый. А от кого духи? И… брелок с фиалками? Это от него?

– Ты и сама догадалась. Да, он просил передать тебе их.

– Как красиво. А духи мои любимые, он знал, что я их хотела. Как-то в парфюмерном магазине, (это было не за долго до моего злополучного дня замужества), мне с покупкой положили в подарок несколько пробников разных духов, и одни из них мне очень понравились. Я так дорожила этими капельками, что растянула их на пару месяцев. Саид еще тогда смеялся надо мной. Мы вместе были в торговом, когда мне их подарили. Я часто доставала этот крохотный флакончик из сумочки и наносила по очень маленьким дозам. В один день, он не выдержал, и спросил о них, и я сказала, что берегу их, потому, что мне очень нравится этот запах. Затем, он попросил у меня флакончик с пробником, посмотрел, и снова вернул мне. Я тогда не придала этому значения, но он, видимо не забыл.

– Не забыл, Камила. Он все помнит. Мой брат, Данил, недавно поделился со мной и рассказал о нем. Говорит, Саид до сих пор никогда не выдавал своих чувств, стеснялся, но с тобой он не видит этих преград, и говорил ему, что очень скучает по тебе. Что ему невыносимо тяжело. Он до сих пор не может отпустить тебя сердцем. Он любит тебя, Камила, и любит очень сильно, – девушка пыталась говорить мягко, чтобы не мучить и без того израненное сердце Камилы, но не рассказать этого не смогла.

Камила разглядывала невероятно красивый и необычный брелок, камни которого, имея основу ярко фиолетового цвета, переливались различными цветами, меняя яркие оттенки от зеленого, голубого, красного, до прозрачного и серого. Это была необычайно красивая вещь, на которой Камила остановила взгляд, задумавшись из-за нахлынувших воспоминаний. Из глаз потекли слезы, и она быстрым движением вытерла их, тем самым, пытаясь скрыть свои эмоции от собеседницы.

– Придется, – начала Камила. Придется забыть. Как бы это не было сложным, но у нас нет выбора. Я беременна и скоро рожу ребенка. У нас с мужем будет полноценная семья, жизнь пойдет своим чередом, как это бывает во всех семьях, где появляются дети. Возможно, потом мне станет легче, но сейчас придется перебороть себя. Хотя, за этот год с лишним, у меня это не получилось.

– Нужно что-нибудь передать ему? Может, тебе есть, что сказать, что не могла при встрече.

– Мне многое есть, что сказать Саиду, но я не стану ему ничего передавать. Просто скажи спасибо за подарок и за все в целом. Брелок я сохраню на память, как символ нашего общего прошлого, а духами буду пользоваться и вспоминать о нем. Это все, что я могу себе позволить.

– Хорошо, как скажешь. Пусть у тебя родится здоровый ребеночек и принесет в вашу семью благополучие и мир. Я надеюсь, ты будешь счастлива, Камила.

– Я тоже надеюсь. Но, когда…

Девушки пообщались за столом еще час, и Лариса ушла. Камила немного посидев в одиночестве, принялась за уборку стола. Родители были уже в своей комнате, и она в очередной раз осталась одна.

– Камила не может прийти в себя до сих пор. Я знаю, она несчастна, – сказал Ахмед, застилающей постель Тамаре.

– Она тоскует по Муслиму, – грустно ответила она, – как и мы все.

– Причина не только в этом? Она несчастна в браке. Она страдает, и я уверен, что страдает из-за чувств. Как же я сглупил, отдав ее против ее воли. Если бы можно было время вернуть вспять.

– Если бы… – задумавшись с неискренней улыбкой добавила женщина.

– Я знаю, в душе ты упрекаешь меня за это, и Муслим держал на меня обиду, но я желал и желаю для своих детей только лучшего, и на тот момент, я не видел лучшего варианта для нее, кроме этой кандидатуры.

– Ты отдал ее не из-за лучшего варианта, а из-за неумения стоять твердо на своем. Из-за неумения отказывать. Я не хочу тебя упрекать и не упрекаю, но ты должен был серьезней подойти к этому. Она живой человек, и у нее есть чувства, есть свои предпочтения и мечты. А мы пренебрегли ее чувствами и пошли наперекор им.

– Это судьба, Тамара. Все было предписано. Ты не говорила с ней о ее жизни в браке? Как у нее с мужем? Он не обижает ее? Она счастлива с ним хоть немного?

– Разве можно быть счастливой с любимым человеком немного? Либо, ты счастлив, либо совсем нет. Но, я не говорила с ней об этом. Точнее, она не любит говорить. После замужества, она стала очень скрытной, а после гибели Муслима, вообще не вытянешь с нее словечка.

– С ней нужно больше говорить, Тамара. Я опасаюсь, что мы потеряем нашу Камилу. Если она чувствует себя одинокой, в конечном итоге, она замкнется в себе, и потом нам ее не спасти.

– Я пыталась и пытаюсь, но все, что я от нее слышу, это «Не переживай, мама, все хорошо».

– Сможет ли она когда-нибудь простить меня?

– Она не держит на тебя зла, Ахмед. Камила давно простила тебя.

– Она так сказала?

– Да. Она сказала, что понимает, что против судьбы, мы ничего не могли сделать, а ты стал причиной этого, и сказала, что не держит обиды на нас. Сейчас нет смысла говорить об этом. А тем более, когда она беременна. Что было, то было. Ладно, давай ложиться спать.

– Хорошо. Но, перед этим, сходи посмотри, как она. Может, ей что-то нужно?

– Хорошо.

Родители Камилы хорошо теперь понимали, что отдав ее замуж за того, кого она не хотела, они сделали несчастной не только ее, но и всю их семью в целом. Муслим, их сын, так и не смог свыкнуться с этим, а лишение Камилы возможности на получение образования стало его последней каплей. В последние недели до своей гибели, он часто говорил им, что не видит благополучие в браке своей сестры и настаивал, вернуть ее домой, но отец не хотел ничего слышать об этом. Он словно чувствовал, что его единственная сестра, с которой он был неразлучен была глубоко несчастна. Разговоры об этом участились, но каждый раз заканчивались скандалами.

ГЛАВА 11

В доме родителей, Камила провела еще один день с разрешения Бека, который поменял свое суровое решение, немного убавив свой пыл, но строго велел не выходить из дома до того, пока он за ней не приедет. Ильяс успешно посодействовал в том, чтобы у Бека появились сомнения в честности Камилы, тем самым, подкосив его доверии к ней, а совершая такой поступок, он хорошо знал, на что идет. Складывается вопрос: а что это за любовь такая, если, при любом удобном случае, он выдает Камилу, и приукрашивая наговаривает на нее? Разве человек, который любит, станет поступать так? Он к любому вопросу делал подход стратегически. Вызвав ревность Бека, загнав его в сеть сомнений в верности Камилы, он хотел тем самым оградить ее от внешнего мира, а в большей степени, от всех симпатий из ее прошлого, и всего, что может быть с ним связано. Ильяс хорошо знал о ее скрытых и неугасающих чувствах к бывшему возлюбленному, и это было его доминирующей преградой. В Беке же, он проблем в этом вопросе не видел, поскольку, догадывался о ее холодных чувствах к нему. Он не считал его своим соперником, не смотря на то, что по всем внешним факторам, он единственный таковым являлся. Следуя своим слепым и амбициозным целям, он перестал различать реальное от нереального, все больше и больше погружая себя в бездну запретных желаний и несбыточных мечтаний.

Камилы не было дома два дня, от чего Ильяс не находил себе места. Он не решался намекнуть Беку, привезти ее, с трудом дождавшись, пока тот сделает это сам. В обеденное время последнего дня октября, Бек приехал за ней. Погода заметно изменилась, и для легкой верхней одежды было довольно-таки прохладно. Камила вышла и села в машину. По ее поведению и выражению лица, даже слепой мог увидеть ее нежелание уезжать. Но Бек мало, что замечал, касаемо ее, а в последнее время, стал еще меньше воспринимать ее капризы, как он их называл. В машине они были не особо разговорчивы, но подъезжая к дому, он обратился к ней.

– Все нормально у тебя? Ты сегодня молчалива. Хотя, когда ты была разговорчивой? Ладно, забудь. Я купил мясо и еще кое-что из продуктов. Нужно приготовить что-нибудь особенное завтра на ужин.

– К нам придет Ильяс. Так? – перебив его, продолжила его мысль Камила. Он изучающе посмотрел на нее сквозь зеркало, кинув строгий взгляд, отчего она отвела свой.

– И он тоже. Но, не только. Ко мне придут ребята из отряда, хочу показать им хороший прием от нас. Пусть увидят, как вкусно готовит моя жена. Они давно собирались ко мне, но у меня никак не получалось их пригласить из-за загруженного графика на работе. Сегодня Ильяс на смене, поэтому, я отложил это на завтра. К тому же, у тебя будет больше времени все подготовить. Хорошо? – обратился он к ней, ожидая ее реакции, словно это как-то повлияло бы на его решение. Камила кивнула, ничего не сказав. – Вот и замечательно. Чего нужно докупить, скажи, я подвезу тебе. – Бек остался в машине, а Камила вошла в дом. Ее молчаливость он списывал на душевные переживания, которые до сих пор связывал с гибелью брата, но слова Ильяса о ее, якобы случайных встречах с бывшим знакомым направляли думать иначе, а именно, что причина этих переживаний и частого отсутствия настроения, именно в этом. Когда Бек вошел в спальню, Камила сидела на кровати и разглядывала подарок от Саида, немного сбрызнув духи себе на шею. Увидев новые предметы, он вопросительно на нее посмотрел.

– Что это, Камила? Откуда эти новинки?

– Подарки.

– Следовательно напрашивается вопрос, от кого? И с какого побуждения?

– Моя подруга, Лариса мне подарила. В честь моего дня рождения.

– Дня рождения? Твоего? А когда он у тебя был?

– В тот день, когда я попросила отвезти меня к родителям.

– А… Вот как? Я и позабыл. Двадцать девятого у тебя, выходит день твоего рождения? И в прошлом году я как-то пропустил это мимо внимания. Извини. Постараюсь запомнить. А почему ты мне ничего не сказала? Могла бы напомнить.

– О чем? О моем дне рождении? Было бы прикольно. – ухмыльнулась она. – Разве напоминают о таком дне? Я ведь не дитя, которое напоминает родителям о своем дне рождении за долго до его наступления, озвучивая отсчет каждый день. Не важно, в общем.

– Почему, не важно? Я бы что-нибудь подарил тебе.

– Не нужно, спасибо. Забудь.

– Ну ладно. В следующем году отработаю. Аха-ха, – рассмеялся он. – Надеюсь, не забуду. Ладно, я проголодался маленько. Может, перекусим? Сообрази нам на кухне что-нибудь, поесть, – желая перевести тему, сказал он ей как невзначай, и девушка вышла из комнаты, положив брелок и духи на стол. Разглядев их, Бек призадумался, но не имея никаких оснований и фактов для подозрений, касающихся этих предметов, вышел, положив их на место.

На следующий день, Камила занялась уборкой дома, чтобы после полудня заняться подготовкой к приходу гостей. Бек сказал, что их будет не меньше пяти-шести человек, а значит, готовить нужно будет не мало. Заранее, утром, она замариновала большую порцию мяса для запекания и две курицы. После уборки, принялась за приготовление пирога и салата. Также, отварив мяса, для подачи с чесночным соусом, она завершила составление меню, прокрутив все запланированные блюда в голове и занялась завершением начатого. К шести вечера подошел первый гость, встретив его, Бек стал набирать остальных. Первым набрав Ильяса, он тихо попросил его захватить пару бутылок вина, предварительно убедившись, что Камилы нет поблизости.

– Ты решил пить сегодня? – удивленно спросил Ильяс? С чего это?

– Нет особого повода. Просто можно немного для аппетита, как говорится. За одно, поднимем тост за Камилу, – оправдываясь, он включил в ход все, что пришло в голову.

– За Камилу? – в недоумении спросил он.

– Да… У нее оказывается два дня назад был день рождения, а я и не знал. Это уже второй день рождения, который я пропустил по своей невнимательности. Представляешь? Но, она не в обиде, сказала, что не придает этому значению.

– Правда? У Камилы? – сделав вид, что слышит об этом впервые, удивленно спросил Ильяс, – так это же надо отметить. Как можно оставлять Камилу без внимания на ее день рождения.

– Вот и я об этом. Сегодня и отметим за веселой компанией.

– Я вообще-то не об этом. Ну, да и ладно. Забудь.

Еще через час все были в сборе, кроме Ильяса. Пригласив всех за накрытый стол в гостиной, Камила ушла на кухню, продолжить свои дела, и готовить стол к чаю. Мужчины сидели, громко общаясь, где разговоры чередовались громким синхронным смехом. Время от времени, Бек доставал бутылку из-под стола, и быстро разливал по бокалам, стараясь делать это незаметно для Камилы, чтобы не давать ей очередного повода для неприязни. За шумом и гулом за столом, увлекшись гостями, Бек и не заметил, как в холл вошел Ильяс, который направился напрямую в кухню, стараясь быть незаметным. Камила доставала пирог из духовки, когда в дверях кухни появился гигантский медведь, создав своим объемом огромную тень, что упала на мебель и столешницу. Заметив это, она обернулась и сразу машинально отринула назад, не понимая, что происходит. Медведь несколько секунд стоял неподвижно, и если бы не мужская рука, опоясывающая эту игрушку вокруг, можно было подумать, что он стоит самостоятельно. Но, почти сразу, этот плюшевый гигант зашевелился и за ним появился Ильяс. Он стоял и нежно смотрел на ее изумление.

– Что это? – нерешительно спросила она.

– Это тебе, Камила. На день рождения.

– Зачем?

– Я решил тебе сделать подарок. Который не завянет, и останется в доме, напоминая обо мне, – харизматично улыбнувшись сказал он. – Надеюсь, этот медведь тебя больше впечатлил, чем тот дешевый баннер?

– Так весь этот спектакль для того, чтобы превзойти и выделиться? Так знай, что дело не в баннере и не в медведе. Главное, то, кто стоит за этим.

– Так вот в чем дело? Выходит, тот спектакль с баннером, был спланирован заранее, о котором ты хорошо знала, хоть и пыталась переубедить меня в обратном?

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Унеси медведя, откуда принес. Ты не думал, как посмотрит на это Бек? Если спросит, откуда ты вообще узнал о моем дне рождении, что ты ему скажешь? Вот тут, я уверена, ты не отвертишься.

– Ты так думаешь? – саркастично спросил он, с присущей ухмылкой на лице. Бек вошел на кухню в момент их беседы, но сразу перевел внимание на новый объект, не обратив внимание на двоих.

– Это что? – спросил он, неясно выговаривая слова, ввиду своего легкого похмелья. Язык Бека немного заплетался, что он тщетно пытался скрыть от Камилы, поскольку до сегодняшнего дня ни разу не подавал ей виду, что употребляет алкоголь. Камила посмотрела на него вопросительно, на что Ильяс немного растерялся, словно, сам находится в таком состоянии перед ней. – Что это? – повторил он вопрос.

– Это для Камилы, – спокойно ответил Ильяс, – у нее ведь недавно был День Рождения? Ты ведь сказал мне сегодня, что мы будем его отмечать?

– А! Ну конечно же. Какой ты сообразительный, брат. Мне бы твою сообразительность и предприимчивость. Подарок и от меня тоже, – добавил он следом, – договорились?

– Конечно, брат. Не вопрос, – улыбнулся Ильяс, посмотрев на в очередной раз удивленную от его действий Камилу.

– Камила, отметь пожалуйста у себя, что подарок и от меня тоже. Так, что я тебя тоже поздравил. Ладно, пойдем, брат. Тебя там уже давно заждались.

– Да, конечно. Сейчас выпью водички, и приду.

– Да брось ты, Камила тебе принесет. К тому, же, Камила, гости просили тебя подойти, хотели сказать тебе пару словечек, – переключив внимание на жену, сказал он, на что Ильяс резко отреагировал, грубо посмотрев на друга.

– Зачем ей подходить к гурьбе выпивших мужиков? Не нуждается она в их поздравлениях.

– А-ха-ха. Ильяс. Ты меня рассмешил. Ты что так разволновался? Словно, они позвали твою жену, а не мою, – возмутился Бек, и Ильяс не стал ничего отвечать на это.

– Воды я попью здесь. Мне не сложно.

– Хорошо, – ответил Бек, – я пойду к гостям, подойдешь, – добавил он, и вышел. Ильяс кивнул и обратился к Камиле:

– Пережди немного, они забудут о тебе. А Бек, от пьяни, все границы потерял. Словно на подиум зовет жену, показать пьяным дружкам. Если бы ты была моей. Если бы…

– Но слава Богу, не твоя. Почему они пьют? И Бек выпил? Разве он раньше когда-нибудь употреблял спиртное? – спросила Камила, расстроенная от такого вида своего мужа. Ильяс промолчал, не желая лгать ей.

– Я пойду к ним. Скажу, что ты просила извинится. Если спросят. – Камила ничего не ответила ему на это. Ей было все равно, и поведение мужа, и все, что происходит в целом. Ей вообще было чуждо все, что связанно с этими людьми, включая Бека. Она давно поняла, что находится не в своем гнезде, куда попала вне воли, и откуда потеряны все пути назад.

Взяв медведя, который был выше ее ростом на свою медвежью голову, она с трудом поволокла его из кухни в холл, а затем, усадила в угол. Она долго смотрела на него, задумавшись, перекручивая все мысли и вопросы в голове. Поведение Ильяса с каждым днем становилось все более необъяснимым и странным. Он вел себя, так, словно был уверен в том, что между ними что-то возможно, а главное, он вел себя так, словно не было ничего того, что ей пришлось пережить от него. Камила терпела от безвыходности в своем доме, не только присутствие человека, который цинично и бесстыдно посягнул на ее честь, но ей, также приходилось терпеть от него безумное преследование и одержимую влюбленность, после всего, что он сделал. Она задавалась вопросами: почему такое возможно и почему она не может постоять за себя? А люди, такие, как друг ее мужа, пользуясь ее беспомощностью, восполняют все свои планы и добиваются того, чего хотят. Но пусть даже так. Но почему, по средствам ее жизни и ее счастья, внедряясь в ее личное пространство? Как такое возможно, что человек, который должен был проявлять ревность по отношению к своей жене и семье, оберегать и опекать ее, проявляет непростительную безалаберность и легкомыслие? И эти вопросы она не переставала задавать себе на протяжении всего этого времени, как погрязла во все это. Камила хорошо понимала суть семейных ценностей, поскольку была, далеко неглупой девушкой, и знала, что все это неправильно, а рано или поздно закончится чем-то плохим.

Ее тишину нарушил Бек, который вышел, и попросил убрать со стола и накрывать сладкий стол к чаю. Девушка направилась в комнату гостей, чтоб приступить к делу, как оттуда в дверях появился Ильяс. Бек вопросительно посмотрел на него, и тот сказал:

– Я вынесу всю посуду, а ты, Камила, подноси сюда подносы с десертами и чаем, я буду заносить им. Хорошо? – Камила соглашаясь кивнула. Но Бек возмутился от такого поведения друга.

– Не нужно, она сама все сделает. Садись, отдыхай. Ты гость.

– Ничего, мне не сложно. Я помогу ей. Одной ей будут трудно собирать все со стола, обходя каждого вокруг. Я это сделаю в два счета.

– Ну ладно. Как хочешь. Ты сам напросился, я тебя не вынуждал, – ответил Бек, слегка пошатываясь. – Я тогда пойду, сяду за стол. Ты не обессудь.

– Все нормально, брат, иди к гостям. К тому же, ты старше. Спишем это на разницу в возрасте, – с ухмылкой добавил он.

Он вынес на подносе всю грязную посуду со стола, а когда Камила хотела забрать его из его рук, он не отпуская поднос, направился в кухню.

– Ты же сказал, что будешь подавать у дверей?

– Я так сказал перед Беком. Чтоб уж совсем не возмущался. Какой поднос с приборами для десерта? Этот? – спросил он, показывая на аккуратно сложенные тарелки с приборами и блюдами со свежей выпечкой.

– Да, этот с десертами и тот с чаем.

– Все. Можешь продолжать заниматься своими делами. Дальше я сам. – улыбнувшись, он вышел из кухни. Камила уже не была удивлена его поведению, но этот жест все же сильно удивил ее и в какой-то степени, ей от этого стало даже приятно, но в то же время и грустно. Грустно от того, что, этот человек ведет себя так, как должен был вести ее беспечный и безразличный муж. Ильяс всеми силами позаботился о том, чтобы она лишний раз не появлялась на глазах, этих выпивших, мало соображающих мужчин, хорошо понимая, что в таком состоянии они будут кидать на нее далеко не невинные взгляды, учитывая ее привлекательную внешность, юный возраст и бросающиеся в глаза формы. Мужчина, который сам не мог сдерживать своего взгляда при виде этой девушки, не мог допустить подобного со стороны других. Но, его ревность к жене друга, была также недопустима и неоправданна, хоть и помогала ей, по крайней мере, в данной ситуации. Ильяс выходил еще несколько раз для дополнительных чашек чая, но после, они все скрылись в гостиной, рассиживая там до ночи. Закончив все свои дела по кухне, Камила сидела и ждала, пока разойдутся гости, не имея возможности, пройти в свою комнату. Как только все ушли, Бек сразу ушел в спальню и лег спать. И даже спустя пять минут был слышен его негромкий храп. Убрав оставшуюся посуду со стола и загрузив ее в посудомойку, она вышла во двор и села на скамейку, чтоб побыть одной.

– Он всегда был таким. Не удивляйся, – начал разговор, подошедший из темноты Ильяс, от чего Камила, испугавшись, сильно вздрогнула.

– Что ты здесь делаешь? Ты не ушел разве?

– Нет, возился в машине Бека. Нужно кое в чем навести порядок. Завтра ему на работу, а мне нужно его отвезти.

– Иногда, мне кажется, что ты моя тень. Впрочем, неудивительно. Мой муж скоро из тебя ее и сделает.

– Беку всегда было все равно. Он безразличен был ко всему. Не думал, что эта беспечность в дальнейшем распространится и на его жену. Здесь он перебарщивает.

– Меня это уже не волнует, я привыкла, и тебя не должно. Сейчас, я думаю о ребенке, которого рожу ему. Надеюсь, после его рождения, он изменится и станет более серьезно относится ко мне и к семье, в целом.

– Ребенка Беку? Ты знаешь, Камила, причину его развода с первой женой, с которой он прожил несколько лет?

– Мне это не интересно. Вроде, как несовместимость крови, и она не смогла забеременеть, как я слышала от него, но мне все равно.

– Да. Верно. Но, почти сразу, она вышла замуж и родила двоих или троих детей своему мужу.

– Все правильно. Значит с ним этих проблем у нее нет, а у Бека этих проблем нет со мной. То есть у нас совместимость.

– Да уж. Логично.

– Я пошла спать. Двенадцать часов ночи.

– Я не могу смотреть, как он так пренебрежительно относится к тебе.

– Ты никак не должен смотреть на это. Ты вообще не должен об этом думать, потому, что тебя это не касается.

– Меня это всегда будет касаться. И думать я об этом буду.

А разве, тебе не на руку эта его беспечность? А? Как же ты тогда приводил бы в действие все свои гнусные намерения? Как бы ты тогда… – замолчала она, не сумев это произнести. – Я пойду. Уходи, прошу, и захлопни за собой калитку.

– Ты ненавидишь меня, Камила, и это правильно. Я ничего не могу с этим поделать, и не в состоянии что-либо изменить, но если бы мог…. Если бы я мог. Хоть один раз, Камила, прошу, произнеси мое имя. Позволь мне услышать его один раз из твоих уст – умоляюще просил он, грустно провожая ее взглядом, а затем тихо заплакал. Камила ушла, ничего не ответив, чем ранила его еще сильнее. Он просидел так до рассвета; лишь после, поднялся, и уехал домой на машине Бека.

На утро к половине восьмого машина Бека с Ильясом за рулем уже ждала своего хозяина. Бек и Камила вышли без пятнадцати восемь, и сели в машину.

– Камилу нужно снять в клинике, прежде, чем поедем на работу, придет она сама, – начал разговор Бек, обращаясь к другу.

– Никаких проблем, я вернусь за ней, когда отвезу тебя. Зачем ей пешком добираться?

– Я просто не хотел нагружать тебя снова своими заботами. Не нужно, пусть сама дойдет.

– Я сама. Мне еще надо кое-куда сходить, по магазинам пройтись. В общем, у меня еще дела.

– Я и по делам тебя повожу, Камила. Мне не сложно. Не стоит разгуливать молодой девушке одной, а тем более, в твоем положении.

– Мне не сложно, – сквозь зубы проговорила она.

– Ильяс прав, Камила. Если ему не проблема, то пусть повозит тебя по делам. Я не хотел на него взваливать свои проблемы, но раз он очередной раз вызывается сам, то… И, конечно же, можешь спокойно выполнять свои дела, он подождет, раз напросился сам.

– Безусловно, – добавил Ильяс, – кинув пронзительный взгляд на нее сквозь зеркало. Подъехав к клинике, он остановился, чтоб позволить Камиле сойти, но она жестом попросила выйти мужа, и они отошли немного в сторону от машины.

– Твое поведение, Бек не входит ни в какие рамки. Я тебе кто, вообще? Ты доверяешь своему дружку больше, чем мне, выходит? Я сама решу свои дела, и ангел хранитель, а тем более, в лице твоего друга, мне не нужен.

– Дело не в моем недоверии к тебе, а в моей заботе. Как ты не понимаешь? Я беспокоюсь за тебя, и мне повезло, что мне в этом помогает Ильяс.

– Как ты не понимаешь, Бек, что это недопустимо, чтоб посторонний человек, находился так близко, и участвовал во всех событиях нашей семьи! Наша семья, это ты и я, а скоро будет ребенок, и никак неприемлемо добавлять в этот список посторонних, – порывисто говорила она, время от времени жестикулируя руками.

– Он отчасти моя семья, и я не раз уже тебе говорил об этом. Давай не будем больше поднимать эту тему, Камила? По-хорошему, – сделав неискренне умоляющую мину лица, сказал он.

– Я сто раз говорила себе, что больше не буду поднимать эту тему, но каждый раз не выдерживаю. Хорошо. Но повторюсь, надеюсь, ты не пожалеешь об этом, – добавила она, и ушла в сторону клиники.

Ильяс внимательно наблюдал за ними со стороны, а ее характерная и буйная реакция на его обыденное присутствие рядом с ней, в какой-то степени заводила его. Он где-то развлекался от этого, но на его поведение это никак не влияло. Бек сел в машину, и они уехали. По дороге он написал сообщение Камиле, что забыл сказать при разговоре, о том, чтоб она позвонила Ильясу, как закончит, на что она ответила, что даст знать ему самому. Прошло два часа, как Ильясу никто ничего, не сообщил, не смотря на то, что он сразу вернулся на место, где снял Камилу, но оттуда никто не вышел. Долго не решаясь, он все же набрал ее, но девушка не отвечала. Лишь спустя некоторое время, она все же ответила на очередной звонок, испугавшись реакции мужа, но на этот момент, была уже не там.

– Камила, где ты? Я тебя жду у дверей клиники, уже почти два часа.

– Я в торговом центре, и пока не закончила.

– А, почему не позвонила? Он ведь достаточно далеко.

– Звонила Беку, но он не ответил, и я приехала сюда сама. Можешь уезжать домой, я сама доберусь до дома.

– Я бы не против, но обещал другу. Куда мне подъехать? – настаивая спросил он.

– Что сказал врач в клинике? – спросил он ее в машине, по дороге домой.

– Ничего особенного.

– А, поподробнее?

– А, поподробнее, не твое дело, – ответила она, натянув улыбку.

– С ребенком все в порядке? Срок какой уже? Двенадцать? Тринадцать недель? – продолжал он, не отступая.

– Какое тебе дело до моего ребенка? Если Бек тебе позволяет следить за мной, то совать свой нос в мои дела, он не позволит точно. Я не позволю, по крайней мере.

– У меня нет привычке совать свой нос в чужие дела, я сую в свои.

– Что? Что значит в свои? Это уже слишком? Что ты имеешь в виду?

– А-м, ничего. Я имею в виду, что ваши с Беком проблемы, это и мои проблемы тоже.

– Спасибо за любезность, но у нас нет проблем, и если бы нас оставили некоторые навязчивые люди в покое, то у нас проблем вообще никогда не было бы. – Камила говорила эмоционально, но тихо. Она вообще, всегда была очень сдержанной, но, поступки и поведение этого мужчины выводили ее из себя. И, от незащищенности и безответственности мужа по отношению к их очагу и к ней самой, она пыталась стоять за себя сама, что пока, у нее не очень хорошо получалось.

– А-ха-ха, – немного рассмеялся он, – ты такая смешная, когда злишься. Люблю наблюдать за тобой в эти буйные моменты. Затем, его лицо немного поменялось, и он задал ей вопрос:

– Ты подумала о том, что я тебе сказал? Ты уедешь со мной?

– Я с тобой находится не могу рядом и пяти минут, а ты предлагаешь, уехать? Если бы ты, хоть немного уважал меня, то никогда не сделал бы мне такого непристойного предложения, зная, что люди мне предпишут, пойди я на такой страшный и позорный шаг. Ты разве не думал, что они начнут говорить? Они посчитают, что я убежала испугавшись, потому, что ребенок, которого я ношу под сердцем, от те…, – мне даже противно думать об этом. Не говори больше со мной на эту тему. Я не хочу больше ничего об этом слышать. И если тебе не хватило совести, и ты посмел предложить мне такое, то надеюсь, хватит ее, оставить этот разговор раз и навсегда, – ничего не ответив, он свернул на улицу Камилы, и также молча остановил машину, чтобы дать ей сойти. Она слезла с тем же, присущим ей безразличием, и это было единственным в ней, что так сильно злило его. Ее непрекословная непорочность и невозмутимая непреклонность, а также хладнокровие по отношению к нему, вызывали в нем раздражительность, порой и гнев. Он держал себя в руках, но с каждым днем, ему это давалось все сложнее. Он понемногу терял контроль над собой, забывая обо всех нравах и границах. Разочарованный и разбитый, мужчина уехал, оставив Камилу одну, и как было удивительным, в этот день больше не появлялся на пороге их дома.

На следующий день, к обеденному времени, Бек вернулся домой. Они не поднимали больше тему о его друге, но настроение обоих, явно говорило, что ни один из них не забыл о прошедшем разговоре.

– Ильяс обещал сегодня прийти на ужин, – непринужденно обратился он к ней за столом, словно их разговора о нем вообще не было. – Нам обоим в следующем месяце обещают повышение звания по службе, и мы хотели обсудить это за дружным ужином, а за одно и отметить.

– Зачем заранее отмечать то, что планируется произойти через месяц, когда мы даже не знаем, что с нами будет через час, – также равнодушно сказала Камила, продолжая раскладывать посуду в шкаф из посудомоечной машины.

– Все будет. Я в этом не сомневаюсь. По крайней мере, до сих проблем с этим не было. К тому же, нам обещал командир, – девушка ухмыльнулась, но ничего не ответила. Для нее было недопустимо строить планы на столь далекое будущее и говорить об этом с такой уверенностью. Она хорошо знала и следовала понятиям, что от человека ничего не зависит, все расписано свыше. Она также считала нелепым отмечать события до момента их реализации. Но в очередной раз спорить с ним, а тем более, что-либо доказывать, у нее не было не малейшего желания.

– Что ты нам сегодня приготовишь на ужин? Может, удивишь чем-нибудь? – невозмутимо продолжил он, харизматично улыбаясь жене.

– Пока не знаю. Но, что-нибудь придумаю.

– Ладно, пойду посплю немного, переутомился за последние дни, а после проверю электронную почту. По поводу повышения, должны прийти уведомления о приказе с министерства, я очень жду их. Пару месяцев не заглядывал туда; там, наверное, все завалено. Придется несколько часов разбирать. – Бек ушел в свою комнату, а Камила приступила к делам.

Как обычно, приготовив ужин, Камила подготовила приборы и все, что нужно, чтоб накрыть на стол, а после принялась за другие дела по дому, пока гость не появился у порога их дома. Завозившись и увлекшись делами, она не сразу заметила некие ощущения, появившиеся у нее в животе. Девушка присела на огромного медведя в холле, чтобы прислушаться и понять, что это было. Спустя пару минут, она снова почувствовала еле заметные колебания в животе, похожие на щекотания. Камила улыбнулась, и приложив руку к нижней части живота, стала тихо смеяться. Эти шевеления создали атмосферу некой взаимосвязи между ней и ее ребенком, а также то, отчего на душе стало тепло, и она почувствовала себя в этот момент самой счастливой.

Камила просидела так полчаса, не желая расставаться с этими ощущениями, пока в дверях гостиной не появился Бек. Она вздрогнула от неожиданности, а затем встала. Его взгляд был очень странным, а фальшивая улыбка, отнюдь, не говорила о том, что его что-то радует. Он продолжал стоять неподвижно, не отводя пристального взгляда от своей жены, чем заставил ее почувствовать себя напряженно.

– Наслаждаешься взаимосвязью со своим отпрыском? – затем сказал он, презрительно посмотрев на нее. Это прозвучало так небрежно и грубо из его уст, что у Камилы сильно закружилась голова, от пошлости его слов.

– Что, прости? – спокойно переспросила она, недовольно посмотрев на него.

– В тот день, если ты помнишь, я поспешно вылетел из Москвы, не успев решить все свои дела с обследованием. Да, мне и не до этого было, я скорее стремился попасть домой, увидеть тебя, и убедиться, что с тобой все в порядке. Я так переживал, что весь мир мне казался маленьким гнездышком, где нет для меня ни малейшего места. Это были необъяснимые чувства переживания, Камила. Я готов был тогда отдать все, чтоб с тобой ничего не случилось, – затем он ухмыльнулся и продолжил. – Прошло неполных два месяца с тех пор, как я приехал, и я не находил себе места, но теперь уже от счастья, от того, что стану отцом. Мне сорок лет, Камила. Как ты думаешь, какого для мужчины сорока лет узнать, что он впервые станет отцом? Это необъяснимо!!! Это не передать! Я был счастлив. Очень счастлив, и с нетерпением ожидал появления малыша. Но… Как видишь, зря.

– Я не понимаю, о чем ты…

– Я знаю, что ты не понимаешь, о чем я, поэтому, все тебе сейчас объясню. Все обследования, что я провел тогда, в Москве, и результаты которых не успел получить, мне пришли по почте почти сразу. Но, я не удосужился даже взглянуть на них, просто заглянув на почту. Минутное дело, правда ведь? Но я этого не сделал. А, знаешь, почему? Потому, что мне не было это интересно. Потому, что был на столько счастлив, что и позабыл о них. Но, сегодня, я все же заглянул. Надо же, искал одно, а наткнулся на другое.

– В чем дело, Бек, ты можешь объяснить попонятней, – немного раздраженно, а больше испуганно спросила Камила. Бек стал смеяться.

– Как же все нелепо. Все мои надежды – в пустую. Я зря надеялся. Зря. Зря думал, что это просто несовместимость крови с моей первой женой. Она родила и живет счастливо, а я… я, как был бесплодным, так таковым и остался, – он истерично рассмеялся.

– Что? – с ужасом посмотрела Камила. – Что значит, бесплоден? А как же ребенок, которого я ношу под сердцем? – не до конца соображая, что происходит, говорила она. Но, тут же, в голове пронеслись слова Ильяса «Ты не знаешь того, чего знаю я, Камила.», «Ты знаешь причину его развода с первой женой?», и она пошатнулась от головокружения.

– Это тот ублюдок, с которым ты устраивала встрече за моей спиной, при первой возможности? Это он, Камила? – он стал говорить эмоционально, постепенно повышая голос, и гнев понемногу начал преодолевать его.

– Что? Какой? Ты про кого? – пытаясь сообразить, говорила она, не придя в себя еще от головокружения. Ноги ослабли, а в плечах она почувствовала сильную вялость. Она попыталась сообразить, что к чему, но ноги подкашивались и не давали ей сосредоточиться. Не выдержав ее притворства, как посчитал Бек, он сильно ударил ее по лицу так, что ее отбросило в сторону, и она упала прямо на того мягкого медведя, откуда только что встала. От удара сильно разболелась голова, а из-за угла губ появилась кровь. Камила приложила руку к лицу, но почувствовала сильный удар в живот, который нанес ей Бек ногой, от чего непроизвольно начала сильно кашлять. Она не могла откашляться и разревелась, схватившись за живот. Словно, желая руками ощутить жизнь в нем, она панически щупала его, надеясь, почувствовать в нем шевеление. Девушка неутешительно стала рыдать умоляя его, чтоб он остановился, но он нанес ей еще несколько ударов в живот.

– Этот ублюдок не будет жить. Я клянусь тебе, что забью вас обоих, – он разгневанно избивал ее, пока она не стала терять сознание. Камила ничего перед собой не видела, голова стала тяжелой и переваливалась, то на одно плечо, то на другое, а глаза от боли закатывались вверх. Руки и живот плюшевой гигантской игрушки, на которой она валялась в данный момент, были забрызганы кровью, что выступила из ее носа и рта. Она пыталась вытереть кровь с носа рукой, но та продолжала выступать, пачкая ее ладони и лицо. Рыдая от страха и боли, девушка не отпускала живот, словно надеялась тем самым защитить малыша, но истеричный плач одолел ее, когда она увидела потекшую по внутреннему бедру кровь. Она неутешительно продолжала плакать, не имея ни одного слова в свое оправдания. Что она могла ему сказать, если сама не до конца понимала, что происходит.

На пороге появился Ильяс, стремительно ворвавшись в дом, услышав разъяренный голос Бека и плач Камилы. С ужасом в глазах, он посмотрел на друга, а затем перевел взгляд на Камилу, валяющуюся на том самом медведе, что подарил ей накануне. Его взгляд упал на ноги Камилы, которые были в крови, и из его глаз выступили слезы.

– Ты что творишь, брат? Ты же убьешь ее! – он кинулся в ее сторону, пытаясь рукой приподнять ее голову, но Камила не могла держать шею, лишь слегка сумев приоткрыть глаза. Посмотрев на нее, его лицо сильно скорчилось, как это бывает, когда человек хочет сдержаться, чтобы не разрыдаться. Стиснув зубы, он повернулся к Беку.

– Что на тебя нашло? В тебя бес вселился что ли?

– Пусть сдохнет, вместе со своим нагулявшим выродком.

– Что? Ты думаешь, что говоришь?

– Ты был прав, по поводу ее похождений. И почему я тогда не прислушался к тебе лучше? Ведь ты пытался меня предупредить.

– Каких похождений? О чем ты?

– С тем уродом. Она бегала к нему на свидание. Где-то, наверное, устраивали свои встречи и сделали то, что у нее внутри.

– Каких похождений? Не было у нее никаких похождений. Как ты можешь такое говорить?

– Ты же сам говорил мне, что она время от времени встречается с тем телефонщиком. Разве не так это было? Встречались, чтобы договариваться о встрече. Не ты ли говорил, что как-то даже видел их у меня в саду? Это милое с виду создание оказалось далеко не невинной.

– Но, откуда вообще такие домыслы и подозрения?

– Это не домыслы, Ильяс! Не домыслы! – громко и разъяренно сказал Бек. – Ребенок, которого она носит, или может уже носила, не от меня. Слышишь? Не от меня! Я бесплоден, Ильяс! Был! Есть! И буду! Я бесплоден! Этот ребенок, не может быть от меня. Понимаешь? Я просмотрел результаты того обследования в Москве, которые пришли мне сразу, но случайно открыл только сейчас. Там все написано. У меня детей быть не может, и не могло быть никогда, – продолжал говорить он громко и разъяренно, не сдерживая эмоций, затем сбавив пыл и голос, добавил: – Это сокрушительный приговор, Ильяс, но это факт.

– Зачем ты так поспешно делаешь выводы? Возможно, произошла какая-то ошибка, и…

– Ты сам веришь, во что говоришь, брат? Ты же и сам прекрасно знаешь, что это так. Мы это давно предполагали с тобой, но я, все же надеялся. А, когда Камила забеременела, от счастья и забыл, что это маловероятно. Я бесплоден, брат. Бес-пло-ден!!!

– Даже если так, подожди немного. Поговори с Камилой, может, она объяснит, как…

– Я ни с кем говорить не буду. Я отправлю ее к отцу, пусть сами решают, что с ней делать, а прежде, сделаю так, чтоб у нее не возникло больше желания даже смотреть в сторону того урода, и у него, чтоб пропал всяческий интерес к своей «красавице», – с этими словами, он ринулся в ее сторону. Ильяс едва успел ухватить его за руки со спины, но Бек успел нанести два удара Камиле в живот. Она лежала без сил, и почти не шевелилась. Ильяс продолжал крепко держать его, сильнее сжимая его руки своими.

– Отпусти меня, – жестко сказал он.

– Попробуй вырваться, – ответил тот.

– Что? Зачем мне вырываться? Отпусти меня, я сказал, мне не до игр, – разъяренно повторил Бек.

– Не отпущу. Если сможешь, то попробуй вырваться, – снова повторил Ильяс. И тот, и другой хорошо понимали, что Бек не в состоянии вырваться из рук своего друга, который был гораздо выше его и здоровее, чуть ли, не вдвое. Бек сделал еще несколько попыток, освободиться из его рук, но потерпел поражение. Затем, Ильяс снова повторил свой вопрос. Его выражение выдавало нарастающую смелость, словно он набирается решимости, что-то сказать, а дыхание стало учащаться.

– Ты сможешь вырваться из моих рук? Я еще раз спрашиваю тебя, Бек. Попробуй, – наконец, Бек сдался, и признал, что не в силах был бы вырваться из его хватки, даже если тот держал бы его только одной рукой.

– Я не могу вырваться. Просто, отпусти меня.

– А, теперь, посмотри на Камилу, на эту хрупкую и беспомощную девушку. Как ты думаешь, она смогла бы вырваться из этих рук, если даже ты не способен? Ответь? Смогла бы? – начал он говорить непонятными, для второго загадками.

– К чему эти непонятные вопросы, брат? Я не совсем тебя понимаю. Объясни мне? – Камила зашевелилась, и слегка приоткрыла глаза. Из ее глаз снова полились слезы, и она попыталась еле слышно, что-то сказать, качая головой из стороны в сторону:

– Нет. Нет. Не делай этого. От этого станет только хуже, – тихо и умоляюще прошептала она.

– Что не делать? – раздраженно спросил Бек.

– Я еще раз спрашиваю, смогла бы она вырваться из моих рук? – отпустив его, снова спросил Ильяс. Бек вопросительно посмотрел на друга, и сквозь зубы ответил:

– Не смогла бы. Но какое это имеет отношение к нашему делу?

– Прямое. Она пыталась, но не смогла даже шевельнуться. Не трогай Камилу, она не причем. Она не виновата, потому, что ничего не могла бы передо мной сделать. Потому, что, я взял ее силой.

– Что? – еле слышно произнес Бек. – Что ты сказал сейчас?

– То, что ты слышал. Я изнасиловал твою жену, когда ты был на смене. Я не смог устоять, и ты сам, в буквально смысле, кидал ее в мои объятия, позволяя находиться так близко. – Ильяс был жесток и хладнокровен, поскольку, хорошо понимал, чем все закончится, и, что пути назад нет. Бек стоял неподвижно, не отводя взгляда от изливающейся кровью Камилы. Его помутневший взгляд, говорил о многом, но было видно, как он перекручивает все пройденные события в голове, сопоставляя факты. Теперь, он хорошо понимал, от чего Камила так ненавидела его друга, и каждый раз умоляла, отдалить его от нее. Теперь, картина ясно нарисовалась перед его глазами, но оставалось только хвататься за голову. Он вспомнил, как позволил ему жить у себя несколько недель, в соседней комнате, через стенку, где находилась и спала его жена. Вспомнил, как он сам вызывался, отвозить Камилу, и как часто ему приходилось это делать. За несколько минут, в его голове прокрутились все события, что произошли в его жизни, со дня его женитьбы, как ясный день. Он сильно зажмурил глаза, а затем придавил их пальцами правой руки, и оставался в таком положении еще пару минут. Затем, посмотрев на Ильяса, сказал:

– Это правда?

– Нам нужно отвезти ее в больницу, брат, после разберемся. Разве ты не видишь, она истекает кровью? Это может быть опасно для нее и ребенка.

– Это правда? – спокойно, со скрытым бешенством повторил Бек.

Да, – ответил тот. – Я очень сожалею, Бек, и все бы отдал, чтобы исправить это, но, прошлого не вернуть. Это невозможно. Не обвиняй Камилу, она ни в чем не виновата. Если ты бесплоден, то этот ребенок может быть только от меня. Она честна, а я подлец. Но, это только между тобой и мной, давай не будем впутывать сюда Камилу, и отвезем ее в больницу, а затем решим это, – умолял его Ильяс, но Бек его не слышал.

– Надеюсь, ты отдаешь отчет своим словам, и отвечаешь за них, – сказал Бек, а затем добавив, что ждет его на улице, вышел. Ильяс ринулся к Камиле. Приподняв ее голову, он прижал ее к своей груди, и тихо стал плакать.

– Прости меня, Камила. Я прошу тебя, если сможешь, прости. Я бы умер сто раз, лишь бы ничего этого не было. Поддавшись своему похотливому вожделению, я уничтожил твою жизнь. Жизнь такой невинной и совершенной девушки. Будь я проклят. Будь проклят, – он не переставал плакать навзрыд. Рукой дотронувшись до ее ноги у щиколотки, которая была вся красная от крови, он в ужасе произнес:

– Я вернусь, и отвезу тебя в больницу. Ты поправишься. Они вылечат тебя, и с тобой, и с твои…, и с нашим ребенком, будет все хорошо, я обещаю. Потом мы уедем. Я не позволю никому навредить тебе. – Затем, он аккуратно положил ее голову на выпирающий живот медведя, и попытался встать. С трудом, найдя в себе силы, Камила остановила его, крепко схватив за запястье.

– Ты превосходишь его силой вдвое, он ничего не сможет сделать против тебя. Но, он попытается, так как, очень разгневан. Я прошу тебя, Ильяс, не причиняй ему вреда. Не делай ничего того, что может навредить ему. Умоляю тебя, Ильяс. Прошу тебя. Мне очень жаль. Жаль, что я не умерла в тот день, как вошла в этот дом, но сейчас нет смысла об этом говорить, – еле слышно произнесла она, а после, от бессилия отпустила его руку. Снова опустившись к ней, он положил ладонь на ее лицо и сказал:

– Я не трону его, даже если, он будет убивать меня, нанося мне сотни ножевых ран. Я обещаю тебе, Камила. Ильяс дает тебе слово, которое на этот раз сдержит. Я не прикоснусь к нему, что бы между нами не произошло, – он выпрямился и добавил, – Прости меня, Камила. Я любил и люблю тебя, но делал это неправильно, – он вышел, и по звукам заведенного мотора машины и колес, можно было понять, что они уехали.

ГЛАВА 12

Еще несколько часов, Камила пролежала неподвижно на холодном полу. Было уже поздно, когда она очнувшись, открыла глаза. Она сделала попытку встать, но грузно рухнула на игрушку снова. Едва заметно, в дверях появилось очертание человеческого образа, в ком приглядевшись, она узнала Бека. Он стоял неподвижно, отчаянно смотря на нее, а слезы выдали его сожаление. Сделав шаг внутрь, он сел на пол. Только после, Камила заметила его окровавленный живот. На нем была рана, откуда сочилась кровь.

– Откуда эта рана? Это он тебя? – с трудом проговорила она. Он утвердительно кивнул. Девушка ухмыльнулась, ничего не сказав. Она молча смотрела на него, мысленно вспоминая последние слова Ильяса, – «Не сдержал. Как и обычно», – подумала она про себя. Но ее это не удивляло, и даже не тронуло.

– А, где он? – затем спросила она, вспомнив, в каком состоянии они оба ушли. Она с ужасом вопросительно смотрела на него, ожидая ответа, но Бек продолжал молчать. – Бек, где Ильяс? Где твой друг?

– Мне пришлось. Это была самооборона. Либо он меня, либо, я.

– Бек, где он? Что ты с ним сделал?

– Лежит на обочине шоссе, точнее, я оттолкнул его тело в кювет.

– Что? Что значит, тело? Что значит, лежит?

– Я нанес ему ножевые ранения. Много ран, – не выдержав, истерично говорил он. – Мне пришлось. Он первым напал.

– Ты вызвал скорую, Бек? Прошу, ответь? Ты вызвал?

– Нет. Не нужна скорая. Она ему не поможет. Он мертв.

– Что? Что ты сказал, – задыхаясь, говорила она. – Как мертв? Ты убил его! Ты убил его! Как ты мог?

– Ты волнуешься за него? Тебе жаль своего насильника? Или, ты влюблена? – презренно, сквозь зубы произнес он.

– Я волнуюсь за тебя, Бек! Что теперь с тобой будет? Это ведь кровная месть. К тому же, тебя посадят. Что теперь будет?

– Мне все равно. Я отстоял свою честь, а что будет, мне плевать.

– Вся вина тому, твоя беспечность и безразличие к семейному очагу. Твоя семья, твоя жена, это то сокровенное и ценное, что дал тебе Всевышний, а ты пренебрег этими ценностями. Я пыталась тебя предупредить, но ты был слеп.

– Я доверял ему. Мы ведь с детства вместе. Он ни разу не предал меня. Если бы… Если бы я мог хотя бы предположить.

– Ты не хотел ничего видеть. Я пыталась открыть тебе глаза, но было тщетно.

– Прости… Прости за все. За то, что подверг тебя такому унижению, за то, что заставил пройти через такой ужас. Я глупый, безответственный эгоист. Камила, прости меня, за то, что так небрежно и навязчиво внедрился в твою светлую и безоблачную жизнь. Я знал обо всем, но небрежно пошел на пролом, навязав тебе свою личность, и вынудив выйти за меня. Я все знал о тебе.

– Знал, что? Я не понимаю.

– На протяжению нескольких месяцев, я наблюдал и следил за тобой. Как только я увидел тебя, ты не выходила из моей головы, и я поклялся заполучить тебя. Я знал, как ты влюблена в того парнишку, (Саид, кажется его зовут) и как вы были близки. Я каждый день наблюдал, как вы вместе приходили в университет, а затем уходили. Я все это знал, Камила. И чем больше твой отец давал отказ, когда наши приходили тебя просить, тем более упорнее становился я. Мне много раз говорили, чтоб я оставил тебя, что ты не выйдешь за меня, так как, собираешься за другого, но я находил все новые ходы и выходы, чтобы добиться своего, пока, в итоге не нашел, послав с этим делом местного имама. Это было нечто азартное. Я не собирался отступать. Я знал, как ты была против, и категорически не хотела за меня. И как страдал тот парень, все знал, но для меня было важным заполучить тебя, чтобы ты никому, кроме меня не досталась. Это похоже на то, когда дело касается чести, но, я знаю, здесь большую роль сыграл мой эгоизм. А теперь… Теперь, я сполна получаю за свои поступки, и получаю заслуженно. Огородив тебя от внешнего мира и от воспоминаний о прошлом, а также преследования, как я считал, других, я собственными руками бросил тебя в клетку к голодному льву, слепо доверяя ему, как самому себе. Во всем этом, моя вина. Не твоя, и даже не его. Если несколько раз подряд проносить перед носом сладкий десерт, даже сытый не устоит, и захочет его попробовать. Мои легкомыслие и безответственность привели нас к такому положению, в каком мы сейчас оказались. Прости меня, я виноват, и понесу наказание, и перед Аллахом, и перед законом. Сейчас я отвезу тебя в больницу, а затем пойду, и сдамся полиции. Рано или поздно, меня все равно найдут, нет смысла скрываться и оттягивать неизбежное, – ровно, но уверенно сказал он, с трудом поднявшись с пола.

Камила молча слушала его с глазами, полными слез и разочарования. Ведь, до сегодняшнего дня, она была уверена, что Бек появился в ее жизни случайно, а замуж просил, как часто это делается, при помощи сватовства по рекомендациям общих родственников. Она и не допускала мысли, что он так нагло и бесцеремонно ворвался в ее жизнь, амбициозно навязывая себя и свои интересы, а тем более, зная о ее отношениях с Саидом. Внезапно она вспомнила, как Ильяс говорил ей, что она глубоко заблуждается, считая Бека непричастным в этом, но и здесь не было смысла ни о чем жалеть. Все уже осталось в прошлом, а исправлять было нечего. Бек помог ей встать и повел в ванную. Умывшись, слегка приведя себя в порядок, она вышла. Кровь перестала поступать, и девушка переодевшись, вышла во двор. С трудом, ковыляя до машины, она села в нее.

– Ты не в состоянии ехать самостоятельно. Давай, вызовем скорую? – обратилась она к Беку, который, скорчившись от боли заводил мотор.

– Нет. Я справлюсь. Слушай меня внимательно, Камила. Ты слезешь, и сама войдешь в больницу. Я тебя отвезу, а сам немного пережду.

– Тебе нельзя ждать. Ты истекаешь кровью.

– Я перетерплю. Ты упала с лестницы, и почувствовав боли, приехала сама на такси, так как мужа не было дома. Не думай, что я хочу себя выгородить, и скрыть, что избил тебя. Если бы это была нашей единственной проблемой, я бы с радостью признался в этом. О том, что произошло между тобой и Ильясом, ни слова. Поняла ты меня?! Ни слова! Я подъеду в больницу позже, а после уже буду действовать и говорить по обстоятельствам. Ты ничего не знаешь, так как попала сюда раньше. А мы повздорили с ним и подрались вне дома. Причину ты не знаешь, я скажу из-за предложенной должности. Ты вообще ничего не знаешь. Ты меня поняла?

– Да, – испуганно произнесла она, со слезами на глазах.

– Если тебя вызовут в суд, а это скорее всего неизбежно, ни сегодня так завтра, ты говоришь то же самое.

– Но если скажешь, что убил его за то, что он сделал со мной, к этому сложить его нападение на тебя, быть может, тебе смягчат приговор?!

– Верно. Возможно, так и будет; тем самым облегчат мою жизнь, уничтожив, и так покалеченную, твою. Я не допущу, чтобы люди шептались о тебе за спиной. Это исключено.

– Бек, я так не могу, я…

– Ты меня слышала?! – громко и эмоционально произнес он. – Не смей об этом ничего говорить. Ты и так натерпелась из-за моего эгоизма и легкомыслия, теперь, моя очередь. Я эту кашу заварил, мне и расхлебывать.

ГЛАВА 13

В больнице госпитализировали их обоих, но, сначала, Камила поступила сама, словно, никого с ней и не было, и лишь спустя час, Бек. Камила, была направлена в гинекологическое отделение, Бека же в свою очередь, положили в хирургическое, что находилась этажом ниже. Состояние девушки оставляло желать лучшего, что даже сильно поразило врачей, как она смогла самостоятельно поступить. Множество вопросов поступило после подключения капельных систем, и Камила рассказала все в точности, как ей велел ее муж. Медсестры не отходили от нее, меняя одну систему на другую. Одни были предназначены для здоровья матери, другие, для поддержки жизни малыша. Она делала все, что ей говорили врачи, опасаясь за жизнь ребенка, но не смотря на все усилия медиков, после двухнедельного лечения с соблюдением строго постельного режима, ей, все же не удалось избежать выкидыша. Врачам не удалось сохранить беременность, ребенок умер в утробе, и Камиле вкололи вызывающий схватки укол. Девушка одиноко сидела в палате, на своей кушетке, и тихо плакала, дожидаясь окончания всего процесса. Процесс преждевременных родов прошел быстро и без последствий для ее здоровья. Врачи успокаивали глубоко подавленную девушку, говоря, что проблем, забеременеть у нее не будет, и детей она сможет иметь, сколько захочет. Но сейчас, это Камилу мало утешало, она была морально измотана.

Телефон Бека не отвечал уже третий день, Камила не имела ни малейшего представления, о том, где он, и что с ним. Неизвестность пугала больше всего, и если бы не звонки поддержки со стороны родителей, кто знает, каким бы было ее эмоциональное состояние сейчас. Спустя два дня после выкидыша, врач разрешила Камиле подняться с постели, и первое, что она сделала, это спустилась в отделение хирургии, чтоб проведать раненного мужа. Подойдя к посту медсестер, девушка стояла, изучающе смотря на сидящих, не решаясь, обратиться к ним.

– Вы что-то хотели, – наконец обратилась к ней молодая медсестра, что-то заполняющая за своим столиком.

– Да, – неуверенно ответила Камила, вглядываясь в открытые двери ближайших палат.

– Что именно вы хотели?

– Здесь должен лежать мой муж с ранением.

– Сейчас посмотрим. Когда поступил ваш муж, и назовите его имя и фамилию, – задавала сестра вопросы, открыв список больных в журнале. Продиктовав дату поступления и имя мужа, она нервно стояла в ожидании результата.

– Ах, да, Вы правы. Был такой с ножевым ранением, но, к сожалению, сейчас такой у нас не лежит. Несколько дней назад, его забрали люди в костюмах полицейских, и как я поняла, увели под стражу, так как он был в наручниках, – спокойно говорила медсестра, заметив обеспокоенность Камилы. – Вы сказали, что вы его жена? Так ведь? Вы в каком отделении лежите? Или вы не пациент?

– Да, так и есть, я лежу в отделении гинекологии, но из-за угрозы выкидыша, мне было запрещено подниматься с постели, и я не могла появиться здесь. А на звонки он перестал отвечать три дня назад.

– Примерно, тогда это и произошло. Было несколько человек в форме, и они быстро увели его. Поблагодарив собеседницу, Камила быстро поднялась в гинекологию, и напрямую направилась к заведующему врачу. Там, она написала расписку о досрочной выписке, и тут же вызвав такси, направилась домой. Калитка и дверь в дом были заперты.

Войдя в свой дом, она обнаружила следы обыска, что было видно по беспорядку. На полу и на мягком медведе все еще оставалась ее запекшая кровь, и эта картина навела на нее воспоминания, от чего она невольно расплакалась. Девушка прошлась по комнатам, но там ничего не изменилось. В доме не было ни документов Бека, ни его служебного оружия. Сердце сильно заколотилось от страха. Кому звонить и у кого спрашивать, она не имела ни малейшего представления. Растерянность и отчаяние стало одолевать ее; она села на кровать, чтоб дать себе возможность немного подумать. Взгляд уперся на рядом стоящий стул, на котором под вещами торчал уголок бумаги. Достав лист, она увидела на нем запись, обращение, которое он для нее оставил, напечатав его на компьютере:

«Камила! Не пугайся, и ни о чем не беспокойся. Как я и говорил, я сделал чистосердечное признание, позвонив им прямо из больницы, когда мне стало лучше. Меня увели оттуда в наручниках. Записку написал, когда меня привезли домой, чтоб изъять оружие и провести обыск. Я все рассказал, как тебе и сказал. Ты помнишь. Много печатать не могу, смотрят на меня с подозрениями, поэтому скажу лишь одно: живи не оглядываясь назад, не вспоминай того, что произошло здесь, это тебе будет мешать быть счастливой. Начни все сначала, и прости, если сможешь. Прости, что бросил тебя на растерзание голодному псу, не протянув помощи. Проблему с кровной местью старейшины уладили; было доказано, что он напал на меня, а он, заметно, превосходит меня силой, и его семья простили нас, мы пошли на мировую. Остается расплатиться с законом, но здесь объяснениями не отделаешься. Суд будет, вероятнее всего, в начале декабря, и если тебя вызовут, ты знаешь, что говорить. Полагаю, что мне дадут не меньше восьми, а может, учитывая самозащиту, и немного меньше. Но, сколько бы мне ни дали, я не хочу, чтобы ты тратила свои самые прекрасные годы на ожидание, тем более, что осчастливить тебя материнством, я не смогу. Возможно, мы больше не увидимся, так как, меня не отпустят испод стражи до суда, и залог за меня дать некому. Мои братья мне даже адвоката не стали нанимать, хорошо, были свои сбережения, но не важно. Если увидимся, то только в суде, чему буду очень рад. На карте есть деньги, обязательно сними все, что есть, и забери их себе. Карта в твоей сумочке. Кроме тебя, Камила, ближе у меня никого нет. Еще раз, прости за все, если сможешь когда-нибудь». – Прочитав записку, она стала плакать еще больше. Ей стало его очень жаль, словно ничего и не произошло, а есть лишь письмо, которое подтверждает факт сидящего в тюрьме мужа.

Просидев еще какое-то время, она позвонила отцу, и рассказала о том, что произошло. Родители были потрясены произошедшим, узнав, что их зять сядет в тюрьму за убийство. Но, не было смысла оставлять дочь одну в доме на несколько лет, и отец велел Камиле начинать понемногу собирать свои вещи, чтобы сразу забрать ее после завершения суда.

В течении двух дней, она лениво перебирала вещи, время от времени просто перекладывая их с места на место. По долгу разглядывая предметы в доме, которым до этого момента она не придавала значения. Девушка вспоминала моменты, связанные с некоторыми из этих предметов. Заново вспомнился тот ужас, что ей пришлось пережить с другом ее мужа. Она не могла поймать себя на мысли, что ей было его жаль. Единственное, о чем она сожалела, это то, что он спровоцировал Бека на убийство, из-за чего тот вынужден будет сидеть в тюрьме. Построив планы на пустых мечтаниях, созданных на основе своих нелепых амбиций, Ильяс сделал несчастным своего близкого друга, который был готов за него пожертвовать своим счастьем, и даже жизнью. В конечном итоге, он погубил жизнь троих, а сам лишился ее вовсе. Нет, ей совсем не было его жаль, он слепо шел к своим безнадежным целям, которым не суждено и невозможно было сбыться. Перед последним уходом из их дома, дав твердое слово, он снова не сдержал его, тем самым в глазах Камилы поставив жирную точку на окончательном выводе и оценке его личности. Быть влюбленным, или беспамятно любить, этого мало. Если ты способен чем-то пожертвовать ради любимого, а в некоторых случаях, даже отказаться от него, показывает настоящие, истинные и чистые чувства. Ильяс не смог отказаться от любимой женщины, делая ее несчастной каждый день, фанатично преследуя и навязывая свои чувства, не смотря на то, что она являлась чужой женой. Не смог отказаться и Бек, осознанно отняв ее у возлюбленного, посадив в золотую клетку, он также сделал несчастной. Смог лишь это сделать Саид, уступив ей, когда она попросила не увозить ее насильно.

Все пройденные моменты в этом доме, громкие и не громкие скандалы, и редкие счастливые моменты пронеслись перед ее глазами, как фильм, состоящий из коротких кадров. В каждой комнате свое воспоминание, и каждое наносило свою рану. Камила с первых дней ненавидела этот дом и свое пребывание в нем, но сегодняшний день был для нее грустным, она, как никогда не хотела покидать его. С какими бы сложными воспоминаниями он ее не связывал, он и прожитое в нем время, непременно останутся неотъемлемой частью ее жизни.

Собрав и упаковав все вещи, она на всякий случай приготовила сумку с личными вещами и для мужа. На случай, если появится возможность, передать ему их. Все аккуратно уложив по чемоданам и коробкам, она поставила их в холле, чтобы потом вернуться и перевезти в дом родителей. Теперь, одиночество стало ее обыденностью, но только сейчас оно являлось не только душевным, но и фактическим. Камила по принуждению осталась одна. Переехав в дом отца, она чувствовала себя, словно находится не на своем месте, и скоро должна вернуться домой. Но дни шли один за другим, и ничего не менялось.

Уже несколько недель не было никаких весточек от Бека, а связь с ним установить у нее не было никакой возможности. Со стороны его родственников тоже не предпринималось никаких шагов, и ей оставалось довольствоваться только догадками. Никто не мог понять душевное состояние Камилы, поскольку, никто не знал того, что произошло в ее жизни на самом деле.

На часах было уже одиннадцать, когда на телефон Камилы поступил звонок. Номер был не знаком, и у нее не было желание отвечать. Но телефон продолжал звонить, и она все же ответила.

– Алло! Камила. Слава Богу, ты ответила. Это я, Бек.

– Бек?! Это ты?! Как ты? Как твое самочувствие? Рана зажила твоя? И откуда у тебя телефон?

– Да, все в порядке. С телефоном помогли, и у меня есть достаточно времени, поговорить. Ты где сейчас? Ты же не одна была все это время, Камила? Ты уехала к родителям?

– Да, да. Я здесь. Я не знала, как связаться с тобой. Надеялась, что твои братья будут как-то помогать мне в этом, но и их не было.

– Они вообще ни разу не навестили тебя, Камила? Не приезжали предложить помощь? Или может быть в больнице навещали?

– Нет, я их не видела. Если не приезжали домой, когда я уехала оттуда.

– Хотя, я не удивлен. Они и меня не навещают. Никто и пальцем не пошевелил, чтобы вытащить меня отсюда под залог. А я все свои деньги вложил на адвоката. Кстати, ты сняла деньги с моей второй карты, что я тебе оставил дома?

– Ага. Точнее, перевела на свою.

– Отлично. Отлично, Камила! Я вот зачем звоню тебе. Сегодня десятое декабря, а четырнадцатого декабря назначен день суда. Надеюсь, не будут меня мучать и вынесут решение суда в этот день. В общем, ты знаешь, что говорить на случай, если тебе придет повестка. Говорить сюда не буду.

– Да, конечно. Я помню.

– Камила, – обратился он к ней, поддавшись чувствам. – Как ты? Как твое состояние? Отвлекся и забыл спросить о твоем самочувствие. Все в порядке у тебя? – девушка немного задержав паузу из-за нахлынувших воспоминаний, ответила:

– Все хорошо.

– Я очень рад. Буду молиться, чтоб впредь ты была счастлива. Со мной испытать счастье тебе не пришлось, я знаю. Я долго думал о том, что произошло между вами с Ильясом.

– Прошу, Бек, я не хочу об этом вспоминать.

– Нет, постой. Об этом нужно говорить. Это настолько не укладывается в моей голове, что я не забывал об этом ни на минуту. А ты ведь искала защиту во мне, Камила. Ты хотела, чтоб я оградил тебя, спрятал от огня, а я…, напротив, сам кидал тебя в него. Разве можно такое простить? Такую непростительную безответственность. Такое не прощается. Какой страх и ужас ты пережила за стенами моего дома, не испытывая ни малейшей доли тепла от его очага. Такое не забывается.

– Я не говорю, что смогу забыть, но… Но, простить, я простила. Тебя, но не его, – сквозь слезы прошептала она, не имея сил больше, продолжать этот разговор.

– Спасибо тебе. Ты очень добрая девушка. И я очень счастлив, что ты присутствуешь в моей жизни. Что прожил с тобой все эти прекрасные и счастливые для меня дни. Для меня, хотя для тебя, я знаю, они таковыми не были. Но теперь до конца моих дней, мне будет, что вспомнить, в особенности, в грустные моменты, чтоб грусть на моем лице сменилась улыбкой. Поскольку, думая о тебе, не возможно реагировать по-другому. Спасибо за пройденные счастливые моменты вместе.

– Все, что произошло, должно было произойти. И я тоже ни о чем не жалею. Не думай о плохом, Бек. Ты выйдешь из тюрьмы, и мы заживем, как прежде. Я уверена, что засчитав все факты самообороны, тебе вынесут справедливый приговор, и не дадут много. А время пролетает быстро, и ты не успеешь оглянуться, как окажешься дома, – пытаясь утешить его, говорила Камила. Он немного засмеялся.

– Ты невероятно добрая девушка. В тебе нет ни капли злости и злопамятства. Ты лучшая. Ладно, мне пора, Камила. Ты даже не представляешь, как мне стало легко на душе, услышав твой голос. Я словно, заново родился. Мне нужно вернуть телефон, меня уже ждут. Но, если получится. Позвоню еще. Пока.

– Пока, Бек, – едва слышно произнесла она, и положила трубку.

ГЛАВА 14

Как и предупреждал Бек, на следующий день Камиле пришла повестка в суд с обязательным визитом, в качестве свидетеля. Настроение упало еще больше. Она боялась, что может сказать лишнее, что может повлиять в худшую сторону на вынесение решения. Но выхода не было, нужно было идти. Эти несколько дней до суда она не находила себе места, мучая себя мыслями, домыслами и предположениями. О том, что будет с Беком, что будет с ней самой. Сильный страх перед неизвестным будущим и неизбежным одиночеством терзали ее душу. Все мучащие ее голову «если бы», «а вдруг» и «хоть бы», как стая диких собак нападали со всех сторон, которых, она тщетно пыталась отгонять. А самое парадоксальное во всем этом было то, что она не могла рассказать обо всем другим, включая родителей, и все советы со стороны являлись бесполезными, так как не имели пользы. Иными словами, просто не подходили к данной ситуации, и ей молча приходилось слушать советы, даваемые родственниками и родителями по поводу показаний в суде.

День перед судом был самым тяжелым, и для поддержки к Камиле пришла Лариса. Попив кофе на кухне, девочки пошли в комнату Камилы, по инициативе, пришедшей. Постепенно начиная разговор с общей темы и темы завтрашнего слушания, Лариса перевела разговор о своем кузене Саиде.

– Узнав о том, что произошло в твоей жизни, Саид стал сам не свой. Он очень беспокоится о тебе и переживает, что не может увидеться с тобой. Он сказал, что дал тебе слово, что не будет больше лезть в твою жизнь.

– Поверь, я столько пережила за последнее время, что не могу себе позволить думать о своих чувствах. Мне нужно немного время, чтобы прийти в себя.

– Он так сказал, потому, что узнал, что ты беременна. Но теперь ведь это не так.

– А, это, разве что-то меняет. Я ведь замужем, и понемногу начинаю привыкать к этому и учиться жить той жизнью, которую не хотела.

– Ты будешь его ждать?

– Само собой. Что бы я к нему ни чувствовала, я его не брошу.

– Ты очень благородная девушка, Камила. Но, ты не должна жертвовать своим счастьем ради него. Ты ведь даже не знаешь, сколько ему дадут.

– Это не имеет значения, сколько ему дадут. Никто из нас заранее не мог предположить, что все произойдет именно так, и он тоже этого не знал. У него были мечты иметь ребенка, создать семью, и жить нормальной полноценной жизнью, но обстоятельства ему не позволили это сделать, и он не виноват в этом.

– Но он жестоко убил человека, Камила. Нанес шесть ножевых ранений. Тебе это ни о чем не говорит. Он проявил крайнюю жестокость. Ты не боишься, что когда-нибудь, он и к тебе это проявит, тем более, после нескольких лет в тюрьме, и станет поднимать на тебя руку? Если уже этого не делал.

– Все может быть. Значит, такова моя участь. Но оставить его я не могу. Жестоко это по отношению к нему, пойми. Бросать его в самый тяжелый для него период. У него никого нет, кроме меня. До сих пор, он души не чаял в своем друге, но тот предал его. Его семья никогда не проявляли особой заботы, остаюсь я, одна. Что будет с ним, если и я его брошу? Он угаснет, совсем потеряет себя. И уже не важно, люблю я его или нет, и смогу ли когда-нибудь полюбить, важно то, что он человек, и он мой муж и моя семья.

– Поражаюсь твоей добросердечности, Камила. Саиду очень повезло бы, если бы он женился на тебе. Ты надежный друг и крепкая опора. Ты человек, на кого можно смело положиться.

– Кем бы я не являлась, я поступаю так, как велит мое сердце.

– Ты умная девушка, Камила. Поступай, как знаешь, – сказала Лариса, а затем переждав паузу, продолжила. – «Знай, что ты всегда можешь на меня рассчитывать, и звать, если тебе что-то от меня понадобиться», эти слова, подруга, просил передать тебе Саид. Он сказал это передать тебе, и что все осталось, как прежде, и останется навсегда, и он первая поддержка для тебя во всем. Сказал, чтобы ты не забывала этого, – добавила девушка. Из глаз Камилы потекли слезы. Немного подождав, она сказала:

– Я никогда не сомневалась в нем, и уверена, что если даже подойду к нему спустя много лет с просьбой, помочь в чем-то, он не откажет мне. Передай ему, что с моей стороны тоже все остается, как прежде. Ни время, ни расстояние не поменяют моих чувств, даже если обстоятельства не позволяют им показаться из укромного местечка по имени сердце, где они утаились.

Холодное утро декабря. День суда настал. Надеясь, что родители поедут с ней для поддержки, Камила еще как-то держалось. Но, у Тамары поднялось давление, и она не в состоянии была подняться с постели, а отец девушки уехал на похороны родственника, о которых ему сообщили только утром, и Камиле пришлось ехать в суд самой. От волнения, подкашивало ноги, а слабость понемногу стала овладевать ее телом. До суда привез ее двоюродный брат. Он также вызвался присутствовать на суде, как слушатель, чтобы поддержать кузину. Во время процесса, девушку не запустили, что делало ожидание еще более мучительным.

Время одиннадцать часов утра, процесс длился уже более часа, Камила считала минуты. Наконец, из зала вышли, и вызвали последнего свидетеля со стороны обвиняемого, а после назвали имя и фамилию Камилы, и девушка вошла, с трудом, заставляя себя делать шаг за шагом. Войдя в зал суда, она сразу кинула взгляд на Бека, который сидел за решетками клетки, а по правую и левую стороны от клетки стояли мужчины в форме. – «Словно, он животное, заперли его в клетке,» – думала она, на глазах выступили слезы. Ей показалось, что он заметно похудел за то время, что она его не видела. Они смотрели друг на друга еще несколько секунд, пока судья не обратился к ней, когда она встала у места для дачи показания.

– Вы понимаете, где находитесь, и в качестве кого Вас вызвали? – обратился судья к Камиле, предварительно, уточнив ее имя и фамилию.

– Да, ваша честь, я нахожусь на слушание дела об убийстве.

– Вы также отдаете отчет, какая ответственность на вас ложится при даче, заведомо ложных показаний?

– Да, Ваша честь. Я все понимаю.

– За вами остается право не свидетельствовать против родственников. Слово предоставляется государственному обвинителю.

– Расскажите суду, Камила об отношениях вашего мужа с жертвой? Что вы можете сказать? И были ли у них ссоры, или какие-нибудь споры? – обратился к ней прокурор.

– Нет. Они были в очень хороших отношениях, я ни разу не видела, чтоб они ругались. Бек даже…

– А, когда… Да, да, прошу. Продолжайте, что хотели сказать.

– Я хотела добавить, что Бек даже ругал меня, если я отказывалась его встречать у нас дома. Такое бывало иногда, когда я уставала, или чувствовала себя неважно.

– А, как часто, погибший посещал ваш дом?

– Хм, – ухмыльнулась она, – почти каждый день. Каждый свободный от работы день, если сказать точнее.

– А, в отсутствии мужа, он навещал вас? – неожиданно вдруг спросил он, от чего она немного растерялась и невольно посмотрела на Бека.

– Что, простите?

– Когда Ваш муж находился вне дома, на работе или еще где-нибудь, погибший Ильяс, приходил в ваш дом?

– Не припомню такого, – растеряно ответила Камила, снова машинально повернувшись в сторону мужа.

– То есть, в отсутствие мужа, погибший вас не посещал.

– Как я и сказала, нет, – немного собравшись, более уверено ответила она.

– Понятно. Может, какие-то недовольства или выговоры ваш муж высказывал вам в адрес жертвы, в его отсутствие? Накануне убийства, или может, чуть раннее?

– Не было такого, – ответила девушка.

– Когда вы в последний раз видели жертву, Камила?

– Не могу точно сказать. Двумя-тремя днями раннее. Мой муж собирал друзей у себя, они сидели компанией, и среди них был Ильяс.

– Хорошо. И, последний вопрос: Погибший проявлял к Вам внимание? Я имею в виду, не как к жене друга, а как к женщине? Он пытался привлечь Ваш интерес к себе? – вопрос прокурора был на столько неожиданным, что Камила сначала подумала, что он все подробно знает. Собрав всю свою уверенность, она ответила:

– Это неуместный вопрос, господин прокурор, но я, все же отвечу. Ильяс – близкий друг моего мужа. Они с детства дружат, и были, как братья, и он никогда бы не позволил себе такой мерзости и неуважения, по отношению к нему. Он относился ко мне, как к сестре.

– Спасибо. У меня больше нет вопросов, Ваша честь.

– Слово предоставляется защите обвиняемого, – обратился судья к адвокату.

– У меня нет вопросов к этому свидетелю, Ваша честь. Все интересующие меня вопросы, были озвучены господином прокурором, – ответил адвокат.

– Объявляю начало судебных прений, – сказал судья, и первым обращение к суду начал прокурор.

– Уважаемый суд! Ваша Честь! С учетом всех сведений и доказательств, предоставленных в суде, а также, показаний свидетелей, считаю вину подсудимого Бекхана Д., полностью доказанной, и прошу признать его виновным в совершении преступления по ч 1 ст 105 Уголовного Кодекса РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы, сроком на 10 лет. У меня все, Ваша честь. Благодарю за внимание.

– Слово предоставляется защите, – обратился судья к адвокату.

– Ваша честь, участники процесса. Хочу обратить внимание на все смягчающие обстоятельства, а именно, на данные его личности, что подсудимый женат и имеет положительные отзывы со стороны окружения. С учетом изложенного, прошу суд, назначить ему наказание, не связанное с лишением свободы, а именно, в виде условного осуждения, на основании ст 73 УК. У меня все, Ваша Честь. Благодарю за внимание.

– Подсудимый, встаньте. Вам предоставляется последнее слово. Вам есть, что сказать суду, в свое оправдание? – обратился судья к Беку.

– Я могу лишь сказать, Ваша честь, что виновен, и сожалею о содеянном, а также, готов понести наказание, – спокойно ответил Бек, а затем, посмотрев на Камилу, опустил голову. Ее глаза покраснели и наполнились слезами.

– Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения итогового решения. Объявляю тридцатиминутный перерыв, – объявил судья, и удалился.

Камилу усадили на скамейку, где сидели другие свидетели и присутствующие. Она сидела за два или три метра от решеток, где был заключен Бек. Она смотрела на него, с жалостью, которую, скорее больше испытают к брату. Ей стало его жаль так сильно, что хотелось открыть дверь этой решетки, и увести его домой. Такой уставший, поседевший и отчаянный, он также смотрел на нее с глазами, полными любви и разочарования. Кто мог знать, о чем он думал, но его взгляд говорил только о сожалении. О сожалении, что не прислушался к ней, когда она так просила, о сожалении, что не уберег ее, и во второй раз вдребезги разбил ее сердце.

– Встать! Суд идет! – объявили, как гром с ясного неба, и судья встал на свое место:

– Именем Российской Федерации, Суд, рассмотрев все обстоятельства по уголовному делу об убийстве, по ст 105, ч 1, оценив исследование доказательства, предоставленные участниками процесса, а также, приняв к сведению все смягчающие обстоятельства, вынес приговор: признать обвиняемого Бекхана Д., виновным, и назначить Бекхану Д., наказание, в виде лишения свободы, сроком на 8 лет, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Приговор может быть обжалован в вышестоящую инстанцию в течении десяти суток, со дня его провозглашения. Заседание суда объявляю закрытым, – произнес судья, и удалился.

Услышав приговор, Камила не выдержала и стала плакать. Посмотрев на Бека, молящим взглядом, она пыталась успокоить его. Он также отчаянно смотрел на нее, словно, прощался навсегда. Когда стражи собирались открыть дверь решетки, и увести его, он попросил их, позволить ему ненадолго задержаться. А затем повернулся к залу, и достаточно громко обратился к Камиле. Девушка от удивления встала, не понимая, что он хочет сказать.

– Камила! Я сделал тебя несчастной однажды, отняв самое дорогое, и этого уже не исправить. Но, я в состоянии исправить другое, а именно не делать тебя несчастной во второй раз. Не нужно тратить свое драгоценное время и лучшие годы на ожидание. Не нужно лишать себя возможности, стать счастливой. Поэтому, я хочу, чтоб присутствующие здесь и сам Всевышний Аллах, стали свидетелями того, что я развожусь с тобой. Я развожусь с тобой, Камила, дочь Ахмеда. Я даю тебе развод, и даю свободу, – произнес он в третий раз, чем сделал развод действительным по законам Шариата, а это значит, что обратного пути нет. И, с этого момента, они чужие. Остается только решить документальный вопрос с разводом. Камила ринулась в его сторону, схватив решетки, и рыдая стала причитать:

– Зачем?! Зачем?! – не сдерживая эмоций, навзрыд, кричала девушка, ударяя руками по решеткам. – Зачем ты это сделал, Бек?! Зачем себя обрекаешь на страдания и одиночество?! Почему ты так поступаешь со мной и с собой?! Ты насильно ввел меня в свою жизнь, а теперь также насильно гонишь из нее?! За что ты так со мной, Бек? За что? – сбавив тон, тихо прошептала она. – Я бы ждала. Я бы ждала тебя.

– Потому, что не достоин тебя. Потому, что не имею права. Потому, что люблю. Прощай, Камила. Дай Аллах, чтоб у тебя все было хорошо! Я искренне тебе этого желаю, – добавил он, и повернулся к стражам. Девушка смотрела вслед уводящего в наручниках мужа, неосознанно продолжая держаться за решетки клетки. Слезы так и текли, одна за другой, а сердце разрывалось от сострадания к нему. Очередное чувство душевного одиночества охватили ее, прямо здесь, стоящую у холодной решетки для заключенных, и никто не в состоянии был ей помочь. Она стояла неподвижно, пока ее родственник не повел ее к выходу. Камила была в состоянии глубокой депрессии, и не смогла ни с кем говорить. Поэтому, дома, на вопросы ее родителей отвечал ее двоюродный брат, девушка сразу ушла в свою комнату. Она грузно упала на кровать, скинув с себя лишь пальто. Недолго полежав в раздумьях, она уснула, и проспала так, не сдвинувшись с места до самого вечера.

На следующий день, Камила с отцом отправилась в дом Бека, чтоб забрать вещи. Она попросила отца, снять ее неподалеку, чтобы зайти в знакомый магазин, а оттуда дойти пешком. Отдав долг в магазин, который она занимала незадолго до попадания в больницу, она направилась к дому пешком. С далека, у своих ворот она обнаружила два автомобиля, а рядом стояли двое, которые пытались отпереть замок калитки. Лишь, подойдя ближе, она признала в них сводных братьев Бека. Девушка приветливо поздоровалась с бывшими уже деверьями, вопросительно посмотрев на обоих:

– Добрый день, – сказала она.

– А! Добрый день, Камила! Мы хотели войти, но забыли дома ключ, который нам передал Бек.

– Передал Бек?

– Д-да, – ответил один из них. Вчера, в полдень, мы ездили, навестить его, и он велел нам кое-что взять отсюда, и передать ему. Скоро состоится суд по его делу, и ему кое-что нужно было из дома.

– Суд, значит? Скоро?

– Да. Он так сказал. И мы следим за процессом следствия.

– За процессом следствия, может вы и следите, ребята, но суд… вы явно пропустили. Он состоялся еще вчера.

– Хм… Вчера? Как это?

– Ага. Но он вам, наверное сказал, когда вы ходили его навестить вчера. Нет, разве?

– Наверняка, мы там были до суда, и он не успел.

– Вы же сказали, что были вчера в полдень?

– Да, верно.

– А, суд закончился, как раз, к полудню. А что, именно, он сказал вам взять из дома, и принести ему?

– Служебное оружие и документы.

– Хм. Зачем, интересно, ему служебное оружие в тюрьме? Нападение хочет сделать? И сбежать? – саркастично подхватила она.

– Сказал. Что нужно сдать.

– В тюрьму? Вы, наверное, думаете, что я совсем ни в чем не смыслю? Так вот, его служебное оружие изъяли сразу, после его заключения, а паспорт и другие документы, он забрал сам, в тот же день. Дальше, что скажете, дорогие деверя?

– Послушай, Камила, ты же понимаешь, что уже не можешь оставаться в этом доме? – поменяв тактику, обратился к ней один из них, поняв, что не сможет ее обмануть.

– Это почему же? Это тоже вам Бек сказал, или это ваше самостоятельное решение?

– Это решение закона. У тебя нет детей, которые являлись бы прямыми наследниками, и вы в разводе, как до нас донесли. А, это значит, что ты не имеешь права претендовать на дом нашего брата, так, как он принадлежит нашей семье.

– Послушайте. Я все понимаю, закон, и все такое. Только братьями ему вы никогда не были. И в тюрьме вы его не навещали, и в жизни не поддерживали. За эти неполных два года, что я прожила с ним, я видела вас у себя дома несколько раз, и это было по причине ваших потребностей, и возникших проблем, которые решал вам Бек. А сейчас, вам нужен его дом? Да, пожалуйста. Я на него не претендую. Надеюсь, вы мирно решите этот вопрос, когда Бек выйдет из тюрьмы? Я сейчас забираю свои вещи, и оставляю вам его в полном вашем распоряжении. Позвольте мне пройти.

– Ты умная девушка, Камила. Правильно мыслишь. Мы оставим тебя, пока ты не закончишь свои дела, и подъедем через час. Будешь уходить, оставь ключ в дверях? Хорошо?

– Аха, – иронично улыбнувшись, согласилась она, и они уехали.

Выставив свои собранные заранее чемоданы и коробки, она решила на последок, сделать еще один шаг, чтобы хоть как-то облегчить Беку процесс отстаивания своих прав на владение своего дома, после выхода из тюрьмы. Открыв сейф, где лежали документы, она взяла оттуда весь пакет документов на этот дом, свидетельствующих о праве собственности Бека на него, и уложив в свои сумки среди вещей, вызвала отца по телефону. На последок, окинув взглядом все комнаты, и огромного медведя, все так же сидящего в углу холла, она мысленно и с грустью на душе попрощалась с домом, а после вышла, заперев за собой дверь. Ключ, как и обещала, она оставила в дверях, и загрузив багаж, уехала.

В ПЛЕНУ РАЗОЧАРОВАНИЙГЛАВА 15

С этого дня, она была по-особенному малоречивой, избегая любого рода общения. Реже стала выходить из комнаты, а на любые уговоры родителей, поехать куда-нибудь, напрочь давала отказ. Она думала о Беке. Что с ним теперь будет? Как он себя чувствует? Промелькали мысли и об Ильясе, его циничности и самоуверенности. Каждый раз, когда она вспоминала о Саиде, невольно на мгновение, грусть покидала ее сердце, а на лице появлялась улыбка. Но думать о нем, она не могла себе позволить, это было бы подло и предательски, по отношению к Беку, как она считала, не смотря на то, что он, уже ей не муж.

Иногда, она выходила на прогулку к центру города, прогуливаясь по улочкам и спальным районам. Проходя по центру, мимо магазинов и супермаркетов, через силу заставляла себя пройти мимо магазина Саида. И так было несколько раз. День ото дня, ей не становилось лучше, а надежда на то, что в ее жизни появятся изменения в лучшую сторону, начали совсем покидать ее. И в один из таких дней, отец принял решение, отправить ее с Тамарой на курорт, в Батуми, по путевкам, что купил им Саид. Камила долго отказывалась, но на этот раз, Ахмед был тверд.

– Я не хочу никуда уезжать, папа. Прошу, оставь меня, – отвечала, Камила на уговоры отца.

– Тебе нужен сейчас этот отдых, Камила, как воздух. Ты уничтожаешь себя понемногу. Так нельзя.

– Мне лишь нужно немного время. Я приду в себя, но пока мне тяжело с этим справиться, пойми папа.

– Вот поэтому, я и хочу, чтобы ты немного отвлеклась, развеялась и пришла в себя.

– Но, эта путевка была предназначена для тебя, – пытаясь отвертеться, сказала Камила. – Ты, получается, останешься один, на такой долгий период времени, пока нас с мамой не будет?

– Нет, я поеду на пару месяцев в Алма-Ату, к брату. Как закончится ваша путевка, и вы с мамой вернетесь домой, я тоже вернусь в течении ближайших дней. Мне тоже не помешает отдых. Уж очень тяжелым был этот год, – успокаивал ее отец.

– Ты правда, поедешь, папа? Было бы очень хорошо. К тому же, приятная обстановка и общение с братом и его семьей, пойдут тебе на пользу, – немного вдохновившись, говорила она.

Всю следующую неделю, они посветили сборам и подготовке к поездке. Ахмед вылетел двумя днями ранее, а после уехали Тамара с Камилой.

На месте, в санатории, в первые несколько дней, Камила чувствовала себя, как не в своей тарелке, лишь, спустя несколько дней, привыкнув к местности. Атмосфера в санатории была очень благоприятной, и окружающая красивая обстановка, знакомства с новыми людьми, заметно повлияли на душевное состояние обеих. Путевка действовала два месяца, и у них было достаточно времени, чтобы перебрать все мысли и прийти в себя. Конечно, это не залечит душевные раны полностью, но поможет, хоть от части встать на ноги, и найти в себе силы, продолжить жить дальше.

Тем временем, когда Саид узнал от своей кузины Ларисы о том, что произошло с Камилой, он тут же предпринял все попытки, увидеться с ней, предварительно, сделав это с помощью Ларисы. Но девушка также не знала, что они покинули город на время, и находятся в санатории, и ей не удалось связать их. Спустя лишь неделю, она с трудом связалась с Камилой через телефон матери, и узнала об их отъезде.

– Камила, ты почему не сказала об отъезде? Я столько сил приложила, чтобы найти тебя и связаться с тобой, – взволнованно начала подруга.

– Извини, не успела сообщить. Мы внезапно пришли к такому решению, и мне пришлось уехать, – отвечала ей Камила.

– Я понимаю все, но почему телефон не доступен? Мы никак не могли до тебя дозвониться.

– Я отключила телефон. Хотела немного… Мы? Ты сказала мы. Кто, вы? – удивленно переспросила Камила.

– А, ты, разве сама не можешь догадаться?

– Саид?

– Аха. Именно он. Он места себе не находит, подруга. Как узнал, что с тобой произошло, чуть с ума не сошел. Ты бы его видела. Как же он переживает.

– А, откуда он узнал?

– Я рассказала, естественно. Кто-то же должен был ему рассказать. Рано или поздно, он все равно узнал бы. Какой смысл скрывать?

– Нет, я не скрываю. Дело не в этом. Не хотелось просто на него вешать свои проблемы и переживания. Не хочу, чтоб он тревожился, тем более, он думает, что я беременна, и осталась одна.

– Не думает.

– Что?

– Уже не думает, – спокойно ответила Лариса.

– Ты и здесь успела?

– Ну, я же говорю, рано или поздно все равно узнал бы.

– Да зачем ему это? Зачем ему лишние проблемы? У него своих, наверное, хватает. Я не хочу, чтоб он…

– Твои проблемы, не лишние для меня, моя Фиалка, – послышался знакомый голос на другой линии связи. – Разве ты не знаешь, что для меня нет жизни, если ты страдаешь?

– Саид, – взволнованно воскликнула она, услышав его голос. Сердце заколотилось в быстром темпе, и она уже не хотела слышать ничего, кроме этого голоса. – Саид, это ты?

– Да, Камила, это я. Как ты могла уехать, ничего не сказав? Не рассказав, что произошло в твоей жизни. Я узнаю все случайно, от посторонних людей. Неужели, я так чужд для тебя?

– Нет, Саид. Дело не в этом. Я не могла тогда. Я была не в том состоянии. Поверь, все так сразу навалилось на меня, и мне было очень тяжело все принять и свыкнуться с происходящим. И я до сих пор все еще не пришла в себя, да к тому же, не хочу на тебя взваливать свои проблемы.

– Да, я все знаю. Невероятно. Сколько всего взвалилось на эти хрупкие плечи. Мне так жаль, что меня не было рядом в этот момент. Впредь, запомни, что твои проблемы, это мои проблемы. Ты расстроена, Камила. Не нужно все нести в себе, прошу тебя.

– Ему дали восемь лет, Саид. Это ведь так не легко, потратить столько лет своей жизни в заключении.

– Но, он убил человека, Камила. Любой должен отбыть наказание за убийство. Таков закон. Хм, мало того, он оставляет тебя одну, так еще и не упускает возможности и прямо в зале суда дает тебе развод. Шустрый, однако. Это, чтоб не чувствовать вины, и не нести ответственности, за то, что ты одна? Но, спасибо ему за это. На такое, я даже не рассчитывал.

– Ты, о чем, Саид?

– Да так, ни о чем. Сам с собой заговорил, что-то.

– Спасибо тебе за путевки. Этот отдых пошел нам на пользу. Я знаю, вторая была предназначена для папы, но, он захотел, чтоб отправилась я.

– Тебе этот отдых нужнее, моя Фиалка. Но, если бы знал, купил бы дополнительную.

– Нет, не нужно. Папа не захотел вообще сюда. Он улетел к брату в Алма – Ату, на время нашего отсутствия.

– Я хочу увидеть тебя. Смогу ли я дождаться окончания путевки?

– Саид, я не могу, дай мне время. Мне нужно немного отойти.

– Ты не хочешь меня видеть? – имитируя возмущение, спросил он. – Ладно, я пошутил, – сказал он и засмеялся. – Ты права. Нужно немного времени, чтобы продолжить жить, как прежде и научиться радоваться жизнью.

– Да. Надеюсь, что не слишком много.

– Тебе нравится место, где вы находитесь, Камила?

– Разве, мне может не нравится то, что исходит от тебя? – ответила она, чем вызвала у него веселый смех.

– Я готов каждый день радовать тебя так, лишь бы ты была счастлива.

– Спасибо, Саид. Я признательна тебе за все.

– Не нужно тебе меня благодарить, Камила. Все, что я делаю для тебя, и того, кто хоть как-то связан с тобой, я делаю с радостью. Это счастье для меня, делать добрые дела для своей Фиалки, поверь, – на этот раз его слова вызвали смех у нее. Они оба смеялись и еще какое-то время продолжали говорить, забыв обо всем, что было позади. Камила, впервые за долгое время почувствовала себя счастливой, а Саид, обрел надежду. Теперь, ему казалось, что никто и ничто не помешает ему восполнить свои мечты, и преград больше не будет. Но разве в жизни бывает все так легко? После разговора с Камилой, парень воодушевленный и счастливый, сразу направился домой. Немного, побыв в своей комнате один, он вышел.

– Саид, сынок. Ты куда спешишь? Откуда столько радости? – у порога обратилась к нему Зина, женщина плотного телосложения и среднего роста. Это была его мама.

– Я скоро вернусь, мама. Просто, настроение хорошее.

– Саид, ты ходил поглядеть на ту девушку, что мне посоветовала моя знакомая, Рита.

– Какую девушку? Ты, о чем?

– Та девушка, о которой я тебе говорила. Боже, сынок, я должна за тобой бегать, как за ребенком? Три месяца не могу уговорить тебя, пойти с ней познакомиться.

– Мама, прошу тебя. Мы ведь говорили об этом. Я не хочу ни с кем знакомиться, и жениться пока тоже не хочу. Посмотрим через два месяца. Может, к чему-то приду.

– А, что будет через два месяца? У тебя есть кто-то на примете? Может девушка появилась, а я об этом ничего не знаю? Кто она, расскажи мне о ней.

– Не сейчас, мама. Не сейчас. Пока еще не время.

– Саид, я не настаиваю, чтобы ты женился на какой-то конкретной; если у тебя есть кто-то, да пожалуйста, но, не тяни с этим, прошу, ты уже не ребенок. И, знай, твой брат, который тебя младше всего на два года, не будет ждать, пока ты расшевелишься, – настаивая говорила женщина.

– Я с удовольствием уступлю ему свое место, мама, с удовольствием передам свою очередь, – харизматично отвечал он.

– Нет уж, я не давала такого согласия. Переступать через старшего брата, я не позволю, но и ты долго не тяни с этим.

– Хорошо, мама, как скажешь. Через два месяца, решим этот вопрос.

С тех пор, Камила и Саид, не теряли связь ни на один день. Если и был час или минуты, когда они не говорили по телефону, то их обязательно можно было застать за чатом. Любая лечебная процедура, которую проводили Тамаре, для Камилы проходила в общение с Саидом. Выжидая любой момент, когда мать увлечена процессами оздоровления, девушка пряталась в укромное место, чтоб ответить на звонок Саида, который, при малейшей возможности, набирал ее номер. Сколько раз, ей приходилось отклонять звонок, от чего Тамара начинала что-то подозревать. За несколько недель, девушка заметно расцвела, и теперь с ее лица редко сходила улыбка.

– Я вижу, наша поездка пошла тебе на пользу, Камила?

– Да, мама. Это действительно так. Вы с папой были правы, когда говорили, что это приведет меня в чувства, – иронично говорила она, думая о настоящей причине своего счастья. Женщина, конечно, и близко не могла предположить, что на самом деле делает ее дочь такой счастливой.

– Конечно, доченька. Иногда, со стороны виднее. А мы, с папой ведь желаем тебе только лучшего. Папа звонит почти каждый день, спрашивает о тебе.

– Да, мы созваниваемся периодически. Я так рада, что дядя нашел ему работу. Пусть, даже с договором на три месяца, но это тоже как-то отвлечет его, поможет забыться. Я очень скучаю по нему, – с грустью сказала Камила, посмотрев на тихо вибрирующий телефон, на что непроизвольно улыбнулась.

– Ничего, скоро увидимся. Месяц прошел, как мгновение ока. Как же быстро время летит. Чему так улыбаешься, Камила? Что ты такого там увидела в телефоне?

– Что? А! это Лариса мне кое-что смешное прислала, вот и рассмешила меня.

– Как у нее дела? Как дети ее?

– Все нормально.

– Передавай ей привет. Ладно, пойду, выйду в коридор, пообщаюсь немного с людьми. Скучновато, – добавила женщина, и вышла из номера.

– Хорошо, – ответила Камила, тихо прикрывая настойчиво вибрирующий телефон. Наконец, как мать вышла, она ответила на звонок.

– Алло. В тебе нет ни малейшей доли терпения, Саид – шутливо возмущалась она.

– Не-а. Я минуты считаю, жду, когда ты вернешься, а ты хочешь меня лишить возможности говорить с тобой, хотя бы по телефону.

– Нет. Лишать этого я тебя не хочу, но, чаще всего, мама находится рядом, и у меня не бывает возможности ответить.

– Я все понимаю, моя Фиалка, поэтому продолжаю звонить, пока у тебя не появится эта возможность, – добавил он, и начал смеяться. Камила тоже не выдержала, и засмеялась, – просто хотел услышать тебя, Камила. Твой голос.

– Так ты его слышал, еще в полдень.

– Ну так, подзабыл. Почти три часа ведь прошло. А-ха-ха, – добавил он, и снова рассмеялся.

– Смешной ты, Саид.

– Потому, что, мне хочется все время смеяться и радоваться, когда ты со мной рядом. Разве могло все так просто пройти и забыться? Нет, это невозможно. Когда все по-настоящему, это невозможно. Я люблю тебя, как и любил всегда. Мои чувства не угасали ни на мгновение, поверь. Ты была и будешь моей единственной. Я не смогу найти в сердце места для другой. Пойми, это неизбежно.

– Саид, – тихо прошептала она, скромно сдерживая свои чувства, – судьба разделила нас без нашей воли, тем самым испытав на прочность чувства, и это еще раз только доказало, что нашим чувствам и отношениям нет преград. Я в это верю.

– Это не только доказало крепость наших чувств, но сделало их еще крепче. Мне так кажется.

– Это так и есть, Саид.

– Я скучаю, Фиалка.

– Я тоже скучаю.

– Увидимся, как приедешь. У меня к тебе будет серьезный разговор. Так, что подготовься к нему ты тоже серьезно.

– Что за разговор? О чем ты?

– Это я тебе скажу, как только вернешься. А, пока, отдыхай, и не думай ни о чем плохом. Ладно?

– Я умру, от любопытства, Саид. Прошу.

– Ахах. Не умрешь. Интрига заставит тебя, стремиться домой. Так, что…

– Жестокий ты. Ладно, мама возвращается. Я кладу трубку. Пока.

– Пока, моя фиалка. Пока.

ГЛАВА 16

На следующий день Саид не выходил на связь, чем сильно удивил и заставил скучать свою возлюбленную. Камила не стала надоедать ему звонками, лишь написав пару сообщений, о том, как он и все ли у него в порядке. Парень коротко отвечал, без лишних слов. К полудню, девушка вышла во двор отеля оздоровительной клиники, где они прибывали с матерью, чтобы немного пройтись одной. Прогулявшись чуть менее часа, она остановилась у мраморного фонтана, где игриво струилась вода по всему его кругу. Опершись локтем на ограждение, она смотрела на переливающиеся от солнца струйки, красиво прыгающие то вверх, то вниз. Ее темные волосы, завязанные в хвост на затылке бликом отражались солнечными лучами от своей чистоты и шелковистости. А черные, густые и аккуратные дуги бровей изящно дополняли безупречность выразительному взгляду синих глаз. Ее влажные ярко-розовые губы, украшались легкой улыбкой, которая появлялась при каждом подъеме воды из фонтана. Она радовалась, как ребенок. Саид стоял в нескольких метрах не давая о себе знать, лишь влюбленно наблюдая за своей любимой, позволив себе немного насладиться зрелищем. Переждав еще какие-то мгновения, он не выдержал и подошел к ней сзади, протянув листок с ярко выделенной надписью «Не оборачивайся и догадайся, кто стоит позади тебя». Увидев записку, у Камилы участилось дыхание и сильно заколотилось сердце.

– Саид, – взволнованно произнесла она, и в ту же секунду обернулась. Увидев его, девушка так восторженно улыбнулась, что невольно прослезилась. Она долго смотрела ему в глаза, не до конца осознавая, что именно он сейчас стоит рядом с ней.

– Если бы я мог сейчас тебя обнять, моя Фиалка, я был бы самым счастливым человеком на земле. Но, совсем скоро, я смогу это сделать. Совсем скоро.

– Ты можешь сделать это и сейчас, Саид, – не переставая улыбаться произнесла она, чем вызвала удивление на его лице, но затем добавила. – Сердцем. Ты можешь это сделать сердцем, Саид.

– Ахах. Сердцем? – рассмеялся он. – Сердцем я не отпускал тебя со своих объятий даже на мгновение? Поверь, Камила, я всегда тебя обнимаю сердцем, на каком бы далеком расстоянии ты не находилась.

– Я тоже, – скромно добавила она, чем вызвала у него счастливую улыбку. – Почему ты не сказал, что собираешься приехать? Я ждала твоего звонка целый день.

– А, разве это было бы сюрпризом?

– Ну… Да, это так. Но, и помучиться ты меня заставил тоже.

– Это для того, чтобы сюрприз был более интригующим, а встреча более горячей.

– Ахах. Тебе это удалось, – рассмеялась девушка.

– Так ведь старался, – шутливо дополнил Саид, не сводя с нее заботливый влюбленный взгляд.

Они долго прогуливались по двору санатория, пока Камиле не позвонила мать.

– Камила? Где тебя носит? Я тебя обыскалась по всей клинике.

– Не нужно меня искать, мама. Я во дворе. Разве я нужна тебе сейчас? – спокойно спросила она.

– Ну, не то, чтоб нужна, но мне скучно. До следующей СПА процедуры и массажа осталось полчаса. И тебе тоже не помешало бы пройти.

– Да, конечно, мамочка, я посещу ее вместе с тобой. А сейчас, дай мне пожалуйста прогуляться немного. Если ты не против.

– Ладно. Только не задерживайся, пожалуйста.

Саид с Камилой гуляли еще пару часов. На массаж девушка так и не попала, не желая терять ни минуты, проведенные с любимым, потратив их на какие-то ненужные для нее сейчас процедуры. Саид пробыл до вечера, а потом вернулся домой. Его визит и проведенное вместе время, дало заряд и энергию Камиле на весь оставшийся период в клинике. И никакие СПА процедуры и грязевые ванны не смогли бы добиться такого результата. Девушка сияла от счастья, как никогда раньше.

По возвращению домой, Саид также ходил счастливым, словно выиграл лотерею. Хотя, если его спросить, это куда больше любой лотереи. Наблюдая за его поведением и настроением, в какой-то момент, его мать не выдержала, и стала допрашивать. Он каждый раз старательно уклонялся, но в один из таких моментов, ему не удалось это сделать, и женщина упрямо начала разговор:

– Саид, ты не избежишь разговора на этот раз. Может, расскажешь мне наконец, что эта за девушка, которую мы с таким воодушевлением ждем, и которая сделала тебя таким счастливым в последнее время? Я, конечно рада, что мой сын счастлив. Но могу я узнать, хотя бы причину? Я ведь мать твоя, и мне не безразлична твоя судьба.

– Мама, не начинай прошу.

– Что значит, не начинай, прошу? До сих пор ты ни раз мне не дал начать, каждый раз меняя тему. Что это за девушка, кто она и чья дочь?

– Ладно. Раз ты так настаиваешь.

– Настаиваю, и слушаю тебя внимательно.

– Ты ее знаешь, и ее семью тоже. Это Камила, дочь Ахмеда и Тамары, учительницы. Помнишь?

– Дочь Тамары? – поменявшись в лице, переспросила она. – Она же только недавно развелась с мужем, которого осудили на десять лет за убийство. Не успела развестись, и уже замуж рвется. Она, ведь бросила его, прямо в зале суда, не желая ждать. Ты собираешься на ней жениться, на разведенной, будучи неженатым парнем?

– О, Аллах! Мама! Как же сплетни расходятся, да еще в каком виде. Во-первых, ему дали не десять, а восемь, а во-вторых, это он дал ей развод в зале суда, на глазах у людей.

– Правильно. Она, по-видимому, накануне его вынудила это сделать, или поставила условия.

– Откуда ты знаешь?! Мама! Как ты можешь утверждать, на основе своих предположений?! Разве ты не боишься наказания Господа? Она бедная и несчастная девушка, которая сильно пострадала, и замуж ее отдали принудительно.

– Саид, сынок. Не будь наивным. Никто сейчас принудительно не отдает никого замуж. Это ложь. Захотела выскочить, вот и придумала себе оправдание перед тобой, чтоб ты не был в обиде на нее. Для другого мужчины, было бы достаточно того, что его бросила девушка, чтобы больше не смотреть, даже в ее сторону, а ты еще и жениться на ней хочешь. На разведенной? Да никогда!! Слышишь? Никогда! Это произойдет, только через мой труп. В мой дом не войдет разведенная женщина, в качестве моей невестки! Иначе, ты лишишься матери, я тебе обещаю.

– Мама, что ты говоришь? Зачем ты ставишь меня в такое положение? Я хочу жениться на Камиле. Разве тебе не достаточно, если твой сын будет счастлив? Разве тебе не достаточно, если я буду доволен своей женой.

– Не достаточно! – громко крикнула его мать. Завтра же пойдешь, и познакомишься с той девушкой, которую мне рекомендовала подруга. Она ее племянница, плохую она не порекомендует.

– Также, как и плохого не скажет о своей племяннице.

– Саид! Прошу тебя. Не создавай нам с отцом проблем. Если ты не пойдешь, поглядеть на нее и познакомиться, мы пошлем к ней сватов сами, и тогда, свою невесту ты увидишь лишь в брачную ночь.

– Вы этого не сделаете. Даже не смей, мама. Я знаю, что ты блефуешь.

– Поверь, нет. Эта девушка в мой дом не войдет. Я даю тебе слово, – уверенно и высокомерно сказала женщина, и вышла. Парень остался наедине с самим с собой. Слова матери сильно ранили его и заставили задуматься. – «А вдруг, она серьезно? Вдруг и в правду убедит отца, послать сватов? А, тогда, если те дадут согласие, назад пути не будет. Мне, как мужчине, придется жениться на той девушке», – взволновано думал он. Он вспомнил о Камиле. Мысли о том, что он снова может ее потерять, убивали его изнутри. – «Попробую, уговорить маму – думал он, – возможно, она немного смягчиться, и согласиться. Если, не согласится, я похищу Камилу и увезу. Тогда, им точно придется смириться», – с появившейся надеждой, говорил он с собой мысленно. Затем, вышел, и ушел.

На следующий день, Саид много времени посвятил работе, и был слишком занят, чтобы думать о словах матери. Даже Камиле, за весь день, он позвонил лишь раз, чем сильно опечалил ее. Но Камила относилась с пониманием к любым его действиям, и не винила его, не смотря на невыносимую тоску по нему. Вечером, того же дня, он вернулся домой немного позже обычного, чем сильно вызвал беспокойство родителей. Дома, с разговором, его уже ждал отец. Они с матерью оба предположили, что он задержался, из-за того, что созванивался с Камилой. А на работе, после закрытия магазина, в тишине и одиночестве, у него лучше всего получилось бы это делать. Отец был суров и твердо настроен.

– Где ты был? – строго обратился он к нему.

– На работе. Я на работе был.

– А, почему задержался? Время, почти десять.

– Я разбирал поступивший товар.

– А может, ты общался с той? Как ее? С дочерью Ахмеда?

– А может, у нее имя есть? Ее зовут Камила.

– Я не знаю ее имени, и мне не интересно.

– Не знаешь? Я думал, мама тебе все рассказала.

– Даже не думай, Саид. Ты не женишься на разведенной. В мой дом войдет только девушка. Незамужняя и непорочная. А, не та, которая, попробовав жить с одним, потерпев поражение, навешивается на другого. Пусть ищет себе жертву в другом месте.

– Отец, я не женюсь на той, которую вы мне нашли.

– Тогда найди сам.

– Я вообще не женюсь.

– Что значит, не женишься? Ты спорить со мной решил? Или на принцип пойти?

– Я не иду на принцип и не спорю, но женюсь я, либо на Камиле, дочери Ахмеда и Тамары, либо не женюсь, вообще.

– Пока я здесь решаю, кто и когда женится из моих сыновей, и на ком. Когда я умру, делайте с братом, что хотите. Ладно, я сам решу это в ближайшее время. Продолжай свои дела, – кинул на последок отец, и ушел.

– Мама, зачем ты настроила отца? Ты же знаешь, что, если он что-то решил, он не отступиться? Как ты могла так поступить со мной?

– А, как бы ты по-другому меня послушал? Ты же ничего не хотел слышать. Я не хочу, чтоб мой неженатый прежде сын, женился на той, которая была замужем и развелась. Разве тебе самому не хочется привести в дом юную нетронутую девушку? Если она так любила тебя, то почему вышла за другого? Почему пошла против своей и твоей воли?

– Наверное потому, мама, что ее родители очень похожи с моими, и принудили ее выйти за другого.

– Но у нас есть причина, сынок, и ее все поймут. Ни одна семья не захочет в дом разведенную за неженатого сына, а у них какая была причина?

– Какая бы причина у них не была, они также слепо и упрямо следовали ей. Если мне, парню, так тяжело спорить с вами и отстаивать свое, то как думаешь, это давалось ей?

– Это все отговорки. Хотела бы, пошла бы против всех, и…

– То есть, ты мне это сейчас предлагаешь сделать, мама? – иронично переспросил Саид.

– А-м… Ну…, если она вышла замуж за того, чтобы не идти против воли родителей, то она очень правильно поступила, и благородная девушка. Но теперь, мы ничего не можем с этим поделать. Чему не суждено, тому не бывать, – бесцеремонно ответила женщина, и стала накрывать ему на стол.

– Я есть не буду. Спокойной ночи, мама, – сказал он, и вышел из кухни.

Ночь выдалась для Саида бессонной, он почти до рассвета не смог сомкнуть глаз. Он думал о Камиле, что снова упустит свое счастье, которое, казалось, уже так близко. С одной стороны, упорно стоят родители, с другой – любимая девушка, чувства к которой ни на сколько не иссякли, не смотря на все препятствия, что настигли их за эти годы.

На утро Саид снова быстро встал и ушел в свой магазин. Поработав до обеда, он набрал Камилу. Счастливые, позабыв обо всех проблемах, они проговорили не меньше часа. Саид с нетерпением ждал возвращения Камилы, но не меньше его встречи с ним ждала и она. После окончания разговора, он, как обычно вернулся к работе, но спустя пять минут ему позвонила мать. Спросив, где он и чем занят, она начала разговор, собственно, ради чего и позвонила:

– Саид, сынок. Мне сегодня нужно в клинику, на осмотр врача. Ты не мог бы меня отвезти? Отец неважно себя чувствует. Давление и сердце все чаще стали меня беспокоить, я стала чувствовать себя хуже.

– Да, конечно, мама. Скажи, во сколько за тобой заехать?

– Да можешь прямо сейчас. Я не на долго тебя отниму от работы. Мы быстро закончим.

– Хорошо, сейчас подъеду.

Саид подъехал к дому спустя пятнадцать минут, и они отправились в клинику, на прием к терапевту. Выйдя из машины, женщина неожиданно попросила Саида, помочь ей войти и провести ее до кабинета, и парень согласился. Войдя в кабинет, их приняла врач-терапевт с молоденькой ассистенткой, что сидела напротив врача за рабочим столом. Саид не обратил внимание на присутствующих, уделяя внимание матери. Затем, ассистент принялась измерять давление больной, вежливо предложив ему сесть на стоящий рядом стул. Он, сначала отказался и уже собирался выйти, но затем согласился на просьбу матери, остаться в кабинете врача. Измерив давление, послушав сердцебиение и проведя прочие процедуры осмотра, врач села на место, для того, чтобы сделать заключение и выписать рекомендации. Саид молча сидел, и наблюдал за процедурой, несколько раз невольно бросив взгляд на медсестру, которая также, в ответ пару раз посмотрела на него. По окончанию осмотра врача, они вышли, и направились в машину. В машине, женщина нерешительно начала разговор с сыном:

– Приятная девушка, эта медсестра. Правда ведь? Такая вежливая и обходительная?

– Ты о ком, мама?

– Та девушка, что мерила мне давление, проверяла пульс. Как она тебе, Саид?

– Нормальная девушка, ничего, особенного.

– А, по мне, так очень даже хорошенькая.

– Ну, по тебе все хорошенькие, лишь бы я согласился. Ты меня уговаривала три месяца пойти к той, которую тебе порекомендовала знакомая, сейчас, тебе и эта понравилась.

– А-м. Ну… вообще-то, сынок, ты не обижайся, но эта девушка и есть та самая, про кого я тебе говорила.

– Что? Ты серьезно, мама? Это поэтому, ты попросила меня войти в клинику с тобой? Ты неугомонная, мама. Как ты могла?

– Но как-то же, я должна была тебя заставить, пойти на смотрины? Иного выхода я просто не видела.

– Разве это что-нибудь изменит? Ты правда думаешь, что это поменяет мое решение? Я не женюсь на ней! Забудь об этом.

– Но тебе она хоть немного понравилась? Скажи только честно, Саид, прошу.

– Понравилась, как просто посторонняя симпатичная девушка, ничего больше. А таких много, и меня они не волнуют.

– Ты зациклился на той особе?

– Не зациклился, а влюб…. Ладно, давай оставим эту тему? Не все же тебе говорить, как есть, мамочка, – расхохотался он.

– Боже мой, какая наивность, ты как ребенок. Словно в мире нет больше девушек, – сказала Зина.

– Ты права, мамочка, их действительно нет. Для меня они не существуют, пойми наконец.

– Бесстыжий. Как тебе не стыдно, такое говорить матери? Ты где рос? – пытаясь вызвать в нем чувство стыда, добавила женщина. Но парень не растерялся, и со смехом ответил:

– Где бы я не рос, мама, пусть даже в лесу, но люблю я по-настоящему; настоящей, человеческой любовью, – Саид сильно расхохотался, от чего получил шлепок по голове.

Подъехав к дому, женщина слезла, а Саид сразу уехал на работу. Весь вечер он пробыл там, и только к девяти вечера оказался дома. Там его ждал вкусный ужин, и по-особенному вежливая и приветливая мама.

– Садись, я приготовила твою любимую курицу в сливочном соусе.

– Мм-м, мама, ты знаешь чем меня взять. А где отец и брат?

– Они поужинали, и скрылись по комнаткам.

– Хм, понятно. Как ты, мама? Что-нибудь беспокоит тебя?

– Все хорошо, сынок, только сердце дает о себе знать. Врач строго наказала избегать любого рода нервных напряжений и стрессов. А так, в общем-то, все хорошо.

– Хвала Аллаху. Береги себя. А нервничать не нужно. Кто тебе дает повод, нервничать?

– Нет, конечно, сынок. Причин нет. Дома все ладно, мои детки со мной, и никогда не давали мне повода, о чем-либо беспокоиться; всегда прислушиваются ко мне и делают все, о чем я их прошу. У меня нет причин о чем-то переживать. Не так ли?

– Хм… Да… А к чему такая «философия»? – рассмеялся он, присущим ему смехом.

– Да так, просто. Хочу подчеркнуть, как я счастлива. У меня прекрасная семья и прекрасные сыновья.

– Спасибо, мама. Я тоже тебя люблю, – ласково добавил он. Поужинав, он ушел в свою комнату.

Было десять часов вечера, когда он не выдержав, набрал Камилу. Ответив на второй поступивший звонок, девушка сказала, что находится в комнате с матерью, и не может говорить. Перекинувшись несколькими сообщениями в чате, молодые попрощались, и завершили разговор. Он долго думал, как поступить после ее приезда, и что делать сначала, чтобы просить ее у ее родителей. Как отреагируют его родители, и долго ли будут мириться, когда он их поставит перед фактом. Размышляя о своих планах, касающихся личной жизни, он уснул.

– Что это, Саид? – обратилась к нему Камила, когда они стояли на берегу местами замерзшей реки.

– Где, – заботливо спросил он ее.

– Вон, там, посмотри. На том ледовом островке.

– Не знаю. Отсюда плохо видно.

– Это похоже, на цветок. Может, это кувшинка? Откуда здесь быть кувшинке? Я сейчас, – крикнула девушка, и быстро побежала к тому леднику, едва он успел остановить ее. Переступая через расщелины льда, она резво и ловко двигалась, направляясь к тому объекту. Наконец, добравшись до него, она взяла на руки скомканный лист розовой бумаги. От обиды, хотелось плакать, но взяв себя в руки, девушка раскрыла свернутый лист, где красными жирными чернилами было написано: «Сними розовое покрывало сглаз. Не будет того, что ты хочешь». – В ту же минуту, льдина откололась от основной части льда и поплыла вдоль течения, делая расстояние между ними все больше и больше. Саид громко звал ее, и она звала его в ответ, но льдина стремительно отдаляла ее от него. Саид вскочил с постели в холодном поту, и стал сильно дрожать. Его охватил озноб. В то же время, от страшного сна проснулась и Камила. Она также дрожала от страха и холода какое-то время, пока снова не уснула.

Саид смог уснуть только к утру, но почти сразу встал и ушел на работу. В магазине никого еще не было, а открывать его было не время, и парень решил немного заняться работой: пересмотреть накладные и сверить товар. Незаметно, настало время открытия магазина и постепенно туда стали приходить клиенты. За целый день, их было не мало, а в основном, это были те, кто нуждался в мелких услугах, но пару клиентов приобрели также дорогие телефоны. Для него, это было очень важно, так как он откладывал деньги на свадьбу и выкуп невесты. Каждую минуту, он думал об этом и о том, как поступить изначально. Но на этот раз, он точно знал, что не будет никого слушать, в том числе, и Камилу тоже, и восполнит свою мечту, которую не решился восполнить раннее.

ГЛАВА 17

Незаметно прошло еще два дня. Камила, уже не находила себе места от скуки и желания скорее вернуться домой. Но время, почему-то длилось медленно, как ей тогда казалось, и она не переставала считать часы. Было шесть часов вечера, когда Саид вернулся домой непривычно рано. Мать ждала его на кухне, и по виду была немного напряженной.

– Что случилось, мама? Почему ты такая грустная сидишь? Да, еще одна и в темноте.

– Все нормально, сынок. Как у тебя дела на работе?

– Все в порядке. Но я вижу, что тебя что-то беспокоит.

– Не бери в голову. Мне нужны были деньги срочно, но я не смогла их найти.

– А зачем тебе деньги? И, какая сумма тебе нужна?

– Не важно, забудь.

– Мама?

– Мне нужны триста тысяч. Но ни у кого их нет, я у многих просила.

– Зачем ты просишь у чужих? Спросила бы у меня.

– Я не хотела тебя напрягать, ты и так из кожи лезешь, чтоб чего-то добиться.

– Мама! Ну почему ты так говоришь? Зачем мне чего-то добиваться, если я не могу в нужный момент помочь свои родителям. О чем ты говоришь? Для чего мне все это, если мои деньги не принесут пользу моим близким. Только скажи, для чего тебе они?

– Не спрашивай, Саид. Просто нужны.

– Мама. Что ты скрываешь? Почему не можешь мне рассказать о своей проблеме?

– Это на лечение.

– Что? Какое лечение?

– Мне срочно необходимо сделать операцию на сердце. Врач сказал, что крайний срок – месяц. А на нее нужны немалые деньги.

– Как ты могла такое от меня скрывать? Я что чужой для тебя?

– Саид! Дело ведь не в этом. Когда беспокоишься о родном человеке, не хочешь вешать свои проблемы на него.

– Мама! Как ты можешь свои проблемы называть только своими? Я тебе сейчас принесу ту сумму, что тебе необходима, а если не будет хватать, скажешь. Хорошо, мама? Ты поняла меня? Я прошу тебя.

– Да, сынок, поняла. Спасибо тебе большое.

– А завтра поедем на обследование и дальнейшее лечение.

– Нет – нет, Саид, здесь уж точно я тебя тревожить не стану. Здесь мы уже сами с папой. Проблема была только в деньгах.

– Ладно. Не буду настаивать. Но обязательно сообщай мне обо всем, что тебе говорит врач.

– Конечно сынок, спасибо тебе, – Саид поцеловал мать в лоб, и не на долго удалился. Почти сразу, он вернулся с небольшим свертком, и протянул его матери.

– Вот, та сумма, что тебе нужна. В случае, если понадобиться еще, скажи, я что-нибудь придумаю.

– Саид. Большое тебе спасибо. Ты так выручил меня.

– Не нужно меня благодарить, мама. Это малое, что я могу для тебя сделать.

Поужинав, Саид уединился в своей комнате, и немного погодя набрал контакт Камилы. Беспокойство о матери в разговоре, время от времени выдавали его, почувствовав это, девушка все же спросила:

– Саид, в чем дело? Почему ты сегодня такой неразговорчивый и грустный? Что-то случилось у тебя?

– Все хорошо, Камила, не нужно об этом беспокоиться. Не нужны тебе чужие проблемы.

– Что? Что значит, не нужны чужие проблемы? Значит, ты чужой? Не ты ли говорил, что мои проблемы, это твои проблемы? Ты думаешь, что я не считаю также?

– Нет конечно, моя Фиалка, я так не думаю. Но ты и так много пережила, я не хочу добавлять в твою голову еще и это.

– Оф! Саид! – строго произнесла она, – я должна вытягивать с тебя каждое слово?

– Меня расстроила сегодня мама, которая бегала по родственникам и знакомым, чтобы занять деньги, а мне ничего не сказала об этом. Разве я позволил бы ей это, спроси она у меня? У меня были деньги, которые я копил на нашу сва… Ам, хотя, нет смысла скрывать. У меня был сбережения, которые я копил на нашу с тобой свадьбу. Но, мне…

– Что? – непроизвольно усмехнулась Камила. – На нашу, что?

– Ну, ты слышала.

– Ты наверняка шутишь, Саид?

– Нет, не шучу. Я серьезно. И на этот раз, Фиалка, не отвертишься. – «Папа сказал, мама не позволит», все эти отговорки меня больше не возьмут.

– Ахах, – рассмеялась она, – смотри, как бы мне не пришлось говорить тебе это, – усмехаясь продолжала Камила.

– За меня не волнуйся. Свою судьбу я сам определю, – уверенно добавил он.

– А на что твоей маме понадобились деньги? Если не секрет.

– Нет, не секрет. К тому же, от тебя у меня их нет. У нее серьезное заболевание сердца, и нужна срочная операция. Сроки поджимают, и нужно спешить.

– Правда? Ты мне ничего не говорил о том, что у нее больное сердце. Пусть Аллах пошлет скорейшего выздоровления, – забеспокоилась девушка.

– Я и сам не знал. Мама не любит ничего говорить о своих недугах, не хочет вешать свои проблемы на нас. Я узнал случайно сегодня, застав ее печальной. Она с трудом мне рассказала.

– Твоя мама очень добрая и заботливая. Будь она эгоисткой, она жаловалась бы тебе каждый день. Таких, как она мало.

– Да, это так.

– Подожди секундочку, Саид. Не клади трубку, хорошо? – неожиданно прервала она беседу, и затихла. Спустя минуту, она снова вернулась в разговор и сказала:

– Саид, я прошу тебя, очень прошу, только ничего не говори. Не ругай меня.

– Что такое, Камила? Как я могу тебя ругать?

– Обещаешь?

– Ну конечно. В чем дело?

– Это просто шаг внимания и заботы, о тебе, и твоей семье. Я перевела тебе небольшую сумму, это для твоей мамы, на ее лечение. Пусть будет небольшой подарок, и пусть выздоравливает скорее.

– Небольшую? Здесь пятьдесят тысяч. Как ты можешь называть ее небольшой, когда сама нуждаешься в помощи и поддержке?

– Саид, ты обижаешь меня сейчас. У меня есть деньги. Я продала кое-какие вещи, и папа мне периодически пересылает. Прошу. Просто прими, и передай их своей маме. Пусть, хоть как-то помогут в лечении ее болезни.

– Камила, родная моя, спасибо тебе. Не нужно было, но мне вдвойне приятно, что ты так беспокоишься о моей семье.

– Твоя семья, это моя семья. Твои проблемы, и мои тоже. Не так ли, Саид?

– Да. Это так. Я очень люблю тебя, моя Фиалка, – добавил он, чем заставил ее улыбнуться.

– Скоро увидимся, даст Аллах, – воодушевленно произнесла она.

– Да. Очень жду этого.

– Ладно, пойду к маме, она меня уже несколько раз позвала взглядом. Спокойной ночи, Саид.

– Спокойной ночи, моя Фиалка, – ответил он, и положив трубку, лег на кровать. Затем он встал, отсчитал еще пятьдесят тысяч наличными со своей борсетки, и направился на кухню.

– Мама.

– Да, Саид?

– Тут для тебя еще небольшой презент. Сказали передать лично, на твое лечение.

– Что за презент? – изумленно спросила женщина.

– Вот, здесь пятьдесят тысяч. Мне их скинули на карту, а я, передаю тебе наличными, чтобы тебе проще было ими пользоваться.

– Зачем, Саид? Мне пока достаточно.

– Я тоже так сказал, что не нужно, но они настояли.

– Кто, они? От кого они? Передай им огромное спасибо.

– Это самый добрый и прекрасный человечек, которого я только знал. После тебя конечно, мама, – харизматично улыбнулся он. – Не волнуйся, скоро сама передашь.

– Это та девушка? Та самая Камила? Саид, немедленно, верни ей эти деньги. Она пытается подкупить меня? Какая бесстыжая.

– Мам, ты что? – прерывисто произнес он, не находя слов от удивления и обиды. – Она не для этого дала их, а для того, чтобы как-то помочь тебе.

– Мне не нужна ее помощь. Разве ты не сказал, что если понадобится, найдешь мне еще, вот я и обращусь к тебе. Но ее деньги, мне нужны.

– Мама, не делай так, прошу. Ты, этим обижаешь меня – своего сына. Возьми их просто, и скажи «спасибо», а я ей передам. Разве нельзя делать все проще? – он выглядел очень обиженным, и женщина взяла деньги.

– Спасибо ей большое, – иронично кинула она, и ушла в свою комнату. Парень простоял еще несколько минут, думая о поведении и отношении матери к Камиле, и его это очень расстраивало. Но он не терял надежды, расположить ее к своей возлюбленной. Он верил, что когда официально сообщит им о своих намерениях, они примут это и смиряться. Такими же большими надеждами на будущее питала и Камила. После возобновления отношений с Саидом, она обрела какой-то смысл в жизни, что не видела за последнее время. За все проведенное в оздоровительной клиники Батуми время, она даже позабыла обо всем, что с ней произошло, словно этих двух лет и не было в ее жизни. Словно, не было ее замужества, не было Бека, несостоявшейся беременности, и не было того человека, который перевернул для нее весь мир, отняв все надежды на обретение счастья. Обо всем этом, она позабыла, а причиной этого была ее любовь.

Каждый день для Камилы проходил все медленнее и медленнее, и последние две недели, уже были не отдыхом, а скорее пыткой. Ей скорее хотелось увидеть Саида, его улыбку, взгляд, полный любви, которым он смотрит только на нее, услышать его голос вживую, а не через расстояние; голос, который нежно называл ее своей Фиалкой. Теперь, это все не казалось таким недоступным, а напротив, все казалось реальным и исполнимым. И, как бы долго не длилось для нее время нахождения в санатории, она успокаивала себя тем, что скоро увидит его, и они больше никогда не расстанутся.

ГЛАВА 18

Прошла еще одна неделя. Для Саида и Камилы, это была еще одна неделя мучительных ожиданий в предвкушении встречи друг с другом. Иногда день проходил так, что отлучались они от разговоров лишь на молитвы и ночной сон. За эти два месяца, они сблизились так, словно это было то самое время, до ее замужества, когда они прогуливались вместе по дороге в университет и обратно. Но Саид считал, что их отношения дошли до более высокого уровня. А чувства, стали еще более крепкими. Это сравнимо с тем, когда ты теряешь что-то ценное и трудно миришься с этим, а утратив надежду снова обрести потерянное, приобретаешь его; и тогда оно становится для тебя особенно ценным. Потому, что ты вкусил чувства потери того самого, что так ценил и любил, а сейчас, оно у тебя снова в руках, и ты хочешь его держать так крепко, что боишься отпустить даже на мгновение. Именно так в мыслях сейчас Саид описывал свои чувства к Камиле.

После очередного рабочего дня, когда давно стемнело, Саид вернулся домой. Но войдя в дом, застал родителей в шумной беседе. Поздоровавшись, парень хотел удалиться к себе, чтобы переодеться, но его остановил отец, который отличался особой строгостью и серьезностью.

– Саид! – жестко позвал он его, – Ты куда пошел?

– В свою комнату. Переоденусь, и вернусь.

– Успеешь. Подойди-ка сюда, нужно поговорить, – холодно продолжал отец. Парень спокойно и уверенно подошел к отцу, который сидел в холле на диване, но встал, для серьезного разговора. В поведении матери, он заметил сильную растерянность, и каждый раз, когда вопросительно смотрел на нее, она отводила взгляд.

– Да, отец, я слушаю тебя, – спокойно ответил Саид.

– Твоя мать сказала мне недавно, что ты ходил на смотрины той девушки, что работает медсестрой в клинике, и сказала, что она тебе понравилась, но ты стесняешься об этом сказать. Я все понимаю, и твое поведение обоснованно, но когда-то же об этом нужно говорить, и как-то решить это нужно.

– Папа, мама…

– Подожди! Не перебивай меня. Дослушай сначала, потом скажешь и свое слово. Я знаю, что отцу не принято вести подобный разговор с сыном, но на этот раз закроем глаза на все эти формальности, и решим этот вопрос раз и на всегда. На той неделе, мы отправили к ним людей, чтобы начать тему о сватовстве, а сегодня, заключили обряд сватовства официально. После твоего согласия, твоего участия здесь не нужно, как ты сам знаешь, а ты его дал. Выкуп за невесту, мы так же вручили, в размере трех ста тысяч, а на остальные пятьдесят, что ты дал матери, купили невесте золотые сережки, – бесцеремонно говорил отец, не обращая внимания на реакцию и состояние сына. Парень пошатнулся, и уронил коробку с телефонами, что была у него в руках.

– Отец, что ты сказал? Повтори.

– Откуда именно, повторить? – спросил отец.

– Что вы сделали на те деньги, что я дал маме?

– А! Мы дали выкуп за не…

– Это пропусти. После, что ты сказал?

– У твоей матери было еще пятьдесят тысяч. Мы думали, не уложимся, но уложились, и купили красивые золотые сережки на подарок невесте. Эти подробности, тебе твоя мать расскажет. Что ты меня тут расспрашиваешь о таких мелочах? Суть, я сказал. Главное, что ты согласился, а то, я думал, что ты уже «того», и никогда не женишься, – с усмешкой сказал пожилой мужчина, подмигнув матери. Саид хладнокровно посмотрел на свою мать, ожидая ответа, но та, лишь тихо и неуверенно прошептала «Прости, сынок, мне пришлось». – Родственники твоей будущей жены, разрешили назначить день на 5-е марта. По-моему, очень благоприятное время для свадьбы. Начало весны: не так холодно, и не так жарко. Как ты думаешь, Саид?

– Я ничего не думаю, отец. Но, я не женюсь. Не нужно вынуждать меня к тому, чего я не хочу. С этого хорошего не выйдет, я вас уверяю.

– Что значит, не женишься? Кто тебя принуждает? Ты ведь сам согласился.

– Я не соглашался, папа! Не соглашался! Мама тебе так сказала от себя, потому, что она согласилась на этот брак, а не я. И на смотрины, она меня повела обманным путем. Я не женюсь на той девушке! – громко произнес Саид.

– Ты и в правду, все это сказала от себя? – обратился он к Зине.

– Ну… я… он, вроде… Она вроде ему понравилась, он мне так сказал.

– Мама, зачем ты так делаешь? Ты поступаешь подло, из-за своих амбиций. Я не сказал ничего об этой девушке, ни плохого, ни хорошего. Я лишь соглашался на твои риторические вопросы. Я не женюсь, и…

– Здесь уже дело не в том, что сказала твоя мать, или ты ей. С ней, я отдельно разберусь позже. Здесь уже дело чести. Даже не думай. Слышишь? – строго и громко обратился к нему отец, сделав шаг в его сторону, – даже не думай мне тут выделываться. Пока ты мотался по своим делам, мы за тебя все сделали, и вопрос решен на уровне общественного совета и родства, а такого рода дела, так легко не расторгаются. Это тебе не детский лепет, сынок. Будь мужчиной наконец, забудь о капризах. Даже не смей.

– А, о чем вы думали, когда решали за меня?

– О тебе. Только, о тебе, – строго продолжал отец. – Наша с матерью цель, скорее благоустроить тебя, чтобы ты скорее обрел семью, обзавелся детьми, и стал счастливым.

– Я и сам могу об этом позаботиться.

– Но, не заботишься! – снова громко крикнул отец, – не шевелишься почему-то.

– Я ведь маме сказал, потерпи два месяца, и я решу, этот, так остро волнующий вас вопрос.

– Женившись на той разведенке? Мне мать говорила, как ты, словно наивно мечтающий подросток, строишь планы на будущее, привести мне ее в дом.

– Мне ведь жить вместе с этой разведенкой, не тебе отец, – жестко и громко произнес Саид. Отец умеренно ударил его кулаком в грудь, от чего парень, даже не пошатнулся, и яростно взглянув в глаза, добавил:

– Вместе, вы будете жить только в могиле, если хочешь. А, на земле – ни за что!

– И там тоже, – дерзко добавил Саид, и ушел в свою комнату.

Сквозь стены, он еще долго слышал брань и споры родителей. Отец ругал мать, за то, что та подставила его перед сыном, и теперь он должен разрываться между ним и родственниками. Конечно, его отец сразу сделал выбор в пользу общества и долга перед ними, но все же, чувство вины перед сыном сильно терзали его.

Парень сидел на кровати, опустив голову и подперев ее кулаками. Он думал о Камиле, и о том, как так парадоксально оказался в том же положении, в каком была и она. Он думал о том, как теперь хорошо понимал ее, и на сколько ей сложно было тогда пойти против воли родителей, когда вопрос был решен среди старшего поколения. Он также осознал, каким слабым является сейчас, если даже будучи мужчиной, ничего не может поделать со сложившейся ситуацией. А что могла сделать слабая и нерешительная, ввиду своего положения и возраста юная девушка? Саид был на столько растерян, что мысли путались в его голове. Разумеется, он мог бы пойти против всех и отказаться от всего, и это не ограничится семейной бранью, а проблема дойдет до всего его рода, и рода той девушки. Поскольку, расторжение договора сватовства, вне зависимости от стороны инициатора, сказывается неблагоприятно на репутации невесты, а не жениха. Саид это хорошо понимал. Для девушки, это было бы большим оскорблением и унижением перед всем окружением, и он, как мужчина не мог этого допустить. Но, и Камилу терять не хотел.

В тот вечер, Камила так и не дождалась от него звонка, поминутно поглядывая на свой телефон. К девяти вечера, она отправила ему сообщение. Саид смог только извиниться перед ней, объяснив это легким недомоганием. На разговор с ней сегодня он не мог набраться смелости, чувствуя себя перед ней виноватым. Он чувствовал себя полным подлецом, дав обещание, что сейчас наконец у них будет все, как они этого хотели. Незаметно для себя, он уснул рано, и проспал до самого утра. Проснувшись с рассветом, Саид вскочил с постели, словно его пнули, и стремительно вышел во двор. Какое-то время он ходил по двору из стороны в сторону, пока солнце не поднялось высоко. Сосредоточившись на своих мыслях и переживаниях, он даже не почувствовал холода февральского мороза, опомнившись лишь тогда, когда мать обратилась к нему, позвав его в дом. Саид вошел внутрь, ничего не говоря и не найдя в себе сил и желания, даже взглянуть на эту женщину.

– Саид, – ласково обратилась к нему Зина. – Когда-нибудь, ты поймешь, что я была права.

– Никогда! Мама, никогда. В других вопросах, может, да. Я соглашался, соглашаюсь с тобой, и никогда не спорил. Но здесь, ты ошиблась. Эта ошибка, которую мы будем с тобой нести на своих плечах всю свою жизнь. Ты ранила меня в сердце так глубоко, что не хватит ни времени, ни обстоятельств, чтобы залатать эту рану. Я просил тебя, мама, я объяснил тебе, но ты не послушала. Ты не хотела слушать.

– Но как сынок, мы смотрели бы в глаза людям? Если ты, такой видный, умный и неженатый парень, мой сын, женился бы на разведенной девушке, которая развелась с мужем при странных обстоятельствах, и…

– Не в людях дело, мама. Да, и плевать мне на людей, это моя жизнь, но дело не в этом. Дело в твоем высокомерии, в твоей гордыне, самовлюбленности. Это не тот случай, когда ты должна была стоять на своем, следуя своим амбициям. Ты очень разочаровала меня, и этим сильно пошатнула мое доверие к себе. Ты этим оттолкнула меня от себя.

– Сынок, прости, прошу. У меня не было выхода.

– Выход есть всегда, мама. А у тебя их было много. Очень жаль, что ты кощунственно использовала метод надавливания на мою жалость, упомянув о своем здоровье, ведь ты знаешь, что я ничего не пожалел бы для тебя. Но, то, что сделала ты… Ладно, мне тяжело об этом говорить. Я мог бы послать все к чертям, не взглянув на честь и слово отца, наплевав на законы, традиции и прочее, но тогда, я был бы похож…, – он резко замолчал, а затем продолжил. – Извини, не хочу говорить того, о чем потом буду жалеть, ты моя мать, и этим все сказано. Одно я знаю точно, что мой отец, пусть и очень строг и принципиален, но я с уверенностью могу сказать, что он никогда бы так не поступил; не пошел бы на обман, перешагивая через все ценности, ради достижения своих целей. Никогда! И этим я похож на него. Поэтому, я не стану ломать то, что ты так старательно строила, и разрушать твои планы. Я женюсь на той девушке. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, – сказал он сухо и хладнокровно, но в его голосе скрывалось неотъемлемая доля отчаяния. Саид был подавлен. Подавлен на столько, что не имел никакого желания даже ругаться и спорить со своей матерью.

– Прости сынок. Прости, что так поступила, это был долг матери.

– Если это был долг матери, то ты добросовестно его выполнила, мама. Можешь спать спокойно. Отныне, ты мне ничего больше не должна. Я освобождаю тебя ото всех долгов и обязательств передо мной. Мне пора собираться на работу. Продолжай доделывать свое начатое дело. Я уверен, в моей помощи ты здесь не нуждаешься, – завершив разговор, Саид направился в свою комнату. Оставаться в доме у него не было ни терпения, ни желания.

ГЛАВА 19

На работу, он решил пойти пешком, дав возможность себе немного отвлечься, развеяться и подумать. Но, как бы рационально он не складывал свои мысли, пытаясь найти выход, он приходил только к тому, что не сможет позволить себе переступить через волю родителей, опозорив и подставив их перед обществом, тем самым, наладив свою личную жизнь. Он снова пришел к тому самому тупику, в который вогнали их с Камилой в то злополучное время, когда ее выдали замуж. Что он скажет Камиле, когда она вернется? Что скажет ей, когда она задаст ему кучу вопросов и попросит уехать, оставив все? Он осознавал, что ничего не сможет ей ответить, потому, что не знает ответов на эти вопросы. Потому, что не сможет уехать, предав родителей, которые должны будут после разгребать последствия. Он не мог бросить ни в чем невиноватую девушку, которая ни о чем не подозревая, готовится к самому важному дню в ее жизни. А девушка, которая занимает в его жизни особое значение, к жизни без которой, он так и не смог привыкнуть, снова стала отдаляться от него, как появившийся, а затем исчезнувший мираж. Саид шел медленными шагами, словно ноги отказывались идти и вступать в новый день, который приближал его к еще одному роковому дню. Такому же, который ему однажды пришлось пережить.

Войдя в свой магазин, он посмотрел на телефон, услышав звуковое уведомление. На всплывающем окне появилось сообщение от Камилы: «Доброе утро!». Он улыбнулся открытой и искренней улыбкой, которая тут же сошла с его лица. Уйдя глубоко в свои мысли, он даже забыл ответить, не смотря на то, что сообщение было прочитано, и девушка это знала. Затем, от Камилы снова поступило сообщение: «Вижу, что оно не такое уж доброе, раз ты не хочешь мне отвечать?», – на что он нерешительно ответил звонком. В разговоре, он расспрашивал о ней и говорил лишь о предстоящих делах в этот день, не вымолвив ни слова об их отношениях. Девушку, это сильно насторожило, а больше удивило, но она на это ничего не сказала. Она робко и терпеливо слушала его, но тревожные мысли иногда заглушали звуки его голоса. Он был холоден, как никогда, и Камила начала понемногу осознавать, что сон, который ей приснился недавно, был неспроста. Несмело набравшись решимости, она прервала его:

– Что случилось, Саид? Ты сегодня, словно сам не свой. Как будто, тебя подменили на тебя другого. Что стряслось? – Саид замолчал. Он мог ей сказать, прямо сейчас «Прощай, моя Фиалка и прости. Я сожалею, но между нами все кончено», – но не решался. Он боролся внутри сам собой, пытаясь заставить себя говорить. Но не смог. Словно борьба эта проходила между мозгом и сердцем, где сердце одерживало победу.

– Все в порядке, моя Фиалка. Что тебя так беспокоит?

– Меня беспокоит твое настроение, и холодный разговор. Ты будто разговариваешь со старой знакомой об общих дела.

– А ты разве не являешься моей старой знакомой? Знакомой, после знакомства с которой, я позабыл всех других знакомых, – добавил он и громко рассмеялся.

– Вот теперь, я узнаю своего Саида. Ахах, – тихо засмеялась девушка. – Постой-ка, постой-ка, о каких еще других знакомых идет речь? Можно отсюда поподробнее? – возмутилась она, от чего они оба снова стали смеяться. Они провели в беседе еще час, и Саид полностью забыл на это время о разговоре с родителями и о том, что сейчас происходит в их семье.

– Второго или третьего марта мы возвращаешься домой. Я так счастлива, Саид! – воодушевленно говорила она. – Мне так не терпеться скорее очутиться дома. Ты не рад?

– Я очень рад. Я очень соскучился, Фиалка.

– Да. Скоро увидимся, – улыбаясь от радости, продолжала Камила.

– Камила, мне нужно с тобой поговорить, и это серьезно.

– Да, ты говорил мне об этом, что по моему возвращению, у тебя ко мне серьезный разговор. Обязательно поговорим через неделю, когда мы с мамой вернемся.

– Мне нужно поговорить о другом. Камила, я… – попытался начать он разговор, но Камилу позвала Тамара, и девушка поспешно попрощавшись, положила трубку. Он снова остался наедине со своей совестью и чувством вины, но от части, был рад, что сейчас ему довелось избежать этого разговора. Открыв магазин, он приступил к работе, попытавшись с головой погрузиться в нее. Но стоило ему, хоть на миг отвлечься, как мысли забивали голову вопросами, наводя сильную тоску на его сердце. Саид не хотел мириться со своей участью, но обстоятельства не оставляли ему выбора. День ото дня, он проводил в своем магазинчике, приходя домой к полуночи. В один из таких дней, вернувшись домой, он обнаружил, как в доме мебель была расположена по-другому, освободив место для расставления столов, а свободная комната для гостей была заполнена новой спальной мебелью.

– Саид, – обратился к нему брат.

– Да, Селим? – устало ответил он.

– Мама спрашивает, ты можешь завтра нанять сборщиков мебели, чтобы собрать мебель? Приданое невесты привезли сегодня. Нужно рационально все разложить, чтобы хватило места для расставления столов.

– Что? – переспросил Саид.

– Я говорю, мама просила узнать…

– Ах, мебель? Сборщиков? Могли бы их прислать вместе с мебелью, – дерзко ответил он, чем озадачил брата. – Не бери в голову, братишка, я пошутил. – Селим немного засмеялся, но Саида своя шутка ничуть не развеселила.

– Завтра мама едет, заказать еду. Сегодня она с женщинами составляла меню.

– Завтра? А какое сегодня число? Что-то я сбился со счету.

– Первое же.

– Правда? О, Аллах – вздохнул он.

– Ты опечален, братишка. Не стоит. Ты привыкнешь, не все женятся по симпатии. Все приходит со временем. И отношения со временем могут стать только крепче.

– Да, – задумчиво сказал Саид, не желая комментировать сказанное братом.

– Ладно, уже поздно. Я пойду спать. Если что, говори. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Селим.

Как быстро наступает время, которого не ждешь, и как долго тянуться дни, в ожидании чуда. Саид не желал засыпать, чтобы не приближать наступление следующего дня, словно, этим был способен, оттянуть наступление предстоящих событий. Он лежал на кровати, закрыв лицо рукой, будто сам стеснялся своих слез, которые непроизвольно выступали из его глаз. – «Что станет с Камилой, когда она узнает обо всем? Как сложится ее жизнь после? Как сложится моя, без нее?» – думал он. Еще ничего не произошло, все только предстоит, а сердце разрывается от ноющей боли. «Фиалка» – звучало в его голове, – «Почему так случается, что ты не в праве сделать выбор, касающийся твоей личной жизни. Не можешь поступить так, как тебе хочется, когда сам не суешь нос в чужие дела, лишь пытаясь наладить свои? Разве я много требую? Разве многого желаю? О, Аллах, но почему так? Почему я не могу быть с той, которая мне так дорога?» – он лежал в смятении от растерянности и отчаяния, понемногу, уходя в сон.

На утро, Саид проснулся лишь к девяти, продолжая лежать в постели. Когда на часах показало десять, Зина не выдержала, и заглянула к нему в комнату.

– Саид?! Может, хватит спать? Мне нужно сегодня сделать столько дел, а твой отец уехал по другим делам, и мне не с кем ехать.

– На меня не рассчитывай, мама, мне нужно идти.

– Но кто сделает все остальное? Я ведь не справлюсь.

– Тогда, завершай все. Оставь эту затею, и не бери на себя сверхвозможное.

– Как это, оставь? Ты думаешь, что говоришь?

– Думаю ли я? Хм. Думаешь за меня ты, мама! Разве не так? Мне пора. Извини, – спокойно ответив, он вышел из комнаты, и женщина осталась наедине со своими заботами и кучей дел, на которые оставалось слишком мало времени. Выходя из дома, он поручил Селиму, не отходить от матери, сделав все, о чем она просит, и вручив ему ключи от своей машины, сам пошел пешком.

– Сюрприииз!!! – ликуя воскликнула, входящая в магазин Саида, Камила, – Не ожидал?

– Камила?! – удивился он, направляясь к ней. – Ты как здесь оказалась?

– Вот так. Пешком, – харизматично ответила она. – Мы с мамой прибыли ранним утром, и я не смогла больше ждать, сразу примчалась сюда. Ты не рад, разве?

– О чем ты? Конечно рад? Сюрприз твой удался.

– Ахах, – рассмеялась она. – Один, один. Значит, не зря старалась.

– Ты хорошо выглядишь, Фиалка. Очень рад, что поездка пошла тебе на пользу.

– Еще бы! У меня была мотивирующая поддержка! Ахах, – снова невольно прорвался смех в ее голосе. – А как твоя мама? Как ее здоровье? Ей провели лечение на сердце, о котором ты говорил?

– Мама? Лечение? – озадачено спросил он, не сразу вспомнив, о чем речь. Услышав их беседу, к нему подошел посетитель магазина, который оказался его знакомым.

– Какое лечение, Саид? У Зины проблемы с сердцем? Ты, мне ничего не говорил, что она больна? – удивленно спросил посетитель.

– Уже лучше. Причин для беспокойств нет, – быстро ответил Саид, пытаясь уйти от темы.

– Правда. Ну слава Богу. Кстати, как идет подготовка к твоей свадьбе? Все остается в силе? Пятого собираемся у тебя? – неожиданно продолжал тот, вогнав Саида в замешательство, и озадачив Камилу. Девушка продолжала вопросительно смотреть на обоих, ожидая продолжения вопросов первого и ответов Саида.

– Какой свадьбы, Саид? Твой брат жениться? – невозмутимо спросила она.

– Камила… Я… – не находя слов, пытался объяснить он. Поняв ситуацию, присутствующий осознал, что начал разговор не вовремя, но сказанных слов не воротишь, и извинившись, покинул магазин. Последовав за ним, Саид тут же закрыл магазин, заперев дверь изнутри, и попросил Камилу отойти подальше от доступной видимости из улицы. Он долго стоял и смотрел на нее, пытаясь открыть рот, чтобы заговорить. Его черные и длинные ресницы намокли от слез, и стали еще темнее, разделяясь пучками, от чего вырез глаз становился еще более выразительным, а темно – карие глаза, еще более прекрасными. Черные густые брови, прилегающие низко к векам, делали взгляд особенно серьезным и мужественным, с которым он пристально смотрел на нее с любовью и болью, исходящих из самого сердца. Камила целиком утопала в них, забывая обо всем на свете. Девушка влюбленно смотрела на него снизу-вверх, ни на миг не отводя взгляда.

– Ты такая красивая, моя Фиалка. Знай, что я люблю тебя, любил, и буду любить, – ласково произнес он. Его глаза покраснели от слез, которые он тщетно пытался скрыть.

– Почему ты говоришь об этом в завершенном смысле? – нерешительно спросила она.

– Я женюсь, – тихо прошептал он, опустив голову. Камила продолжала смотреть на него, хлопая глазками, пытаясь сообразить, о чем он сказал.

– Я… не поняла.

– Пятого марта, я женюсь, Камила. Прости.

– Что? – усмехнулась она. – Это, наверное, шутка какая-то? Не правда, – продолжала она, начиная понимать, что он не шутит.

– Меня к этому принуждают. Моя мама убедила отца, что мне нравится одна девушка, которую она мне порекомендовала, и он, не откладывая провел церемонию сватовства, со всеми подобающими обрядами. Я ничего об этом не знал.

– Твоя мама ведь серьезно больна, – риторически спросила она, с надеждой ожидая, что он скажет о том, что пошутил.

– Нет. То есть, да. Видимо поэтому и хочет меня скорее женить. Я не знаю, Камила. Я не знаю! – с отчаянием в голосе продолжал он. – Что мне делать, скажи? Я в замешательстве, в отчаянии. Жизнь вогнала меня в это положение во второй раз, и во второй раз я беспомощен.

– Ты ведь не сделаешь этого, Саид? – тихо, полухрипло прошептала девушка. – Я знаю, ты этого не сделаешь. Не сделаешь, Саид! – громко повторила она, навзрыд.

– Что я могу сделать, просто скажи, Камила? Девушку засватали за меня несколько дней назад. И их сторона, и наша готовятся к свадьбе. Все обо всем уже знают.

– Ну и что. Разве это все важнее нашей любви? Разве это все важнее того, что мы с тобой пережили в разлуке? Ты забыл?

– Как я могу забыть? Нет ничего для меня важнее нас с тобой, моя Фиалка. Но есть и другие ценности и обязательства. Это дело чести нашей семьи, пойми меня.

– Не делай этого, Саид! Не делай, прошу! Мы во второй раз наступаем на одни и те же грабли. Я умоляю тебя, не делай этого, – со слезами взмолилась она, и приблизилась к нему ближе. Положив руки на его лицо и пристально посмотрев на него, она продолжала просить, от чего Саид, не выдержав, сделал еще один шаг к ней. Между ними не оставалось и четверти метра, и также положив свои руки на ее лицо, он произнес:

– Не искушай меня так, Камила. Для меня невыносима пытка, стоять от тебя на таком близком расстоянии, и не прикасаться к тебе. Не вынуждай меня, сделать то, о чем я потом буду жалеть всю оставшуюся жизнь, – пронзительно вглядываясь в ее глаза, прошептал он. Неожиданно, девушка вспомнила все, что с ней произошло в доме Бека. Что сделал с ней Ильяс, и от ужаса и страха, она быстро отскочила назад, резким движением сорвав его руки со своего лица.

– Какие же вы все мужчины мерзкие. Все! Все, до единого!!! – кричала она, отходя от него назад. – Вы никогда не любите, вам нужно только одно. – Затем, сбавив тон, тихо добавила. – И ты не исключение, Саид, – после чего, быстро ушла.

– Камила! – громко позвал он ее, – Почему ты так говоришь? Что с тобой произошло? – продолжал он ее звать, но она была уже далеко. Саида сильно забеспокоила ее реакция на его слова, после которых в ее глазах появился страх, которого он никогда в них не видел. Он понял, что с ней что-то произошло, о чем она не хочет или боится говорить. Он и раньше что-то чувствовал, но этот взгляд дал ему повод твердо убедиться в своих предположениях. Саид сразу набрал Камилу несколько раз подряд, но она не ответила.

Вернувшись домой вечером, где активно шла подготовка свадьбе, что ему было отвратительно, он снова покинул дом. Он шел вдоль улицы, минуя одну за другой, пройдя центр и парк, пока не дошел до дома Камилы. На часах показывало десять часов вечера, и он хорошо знал, что она не спала. Снова набрав ее номер, он отправил сообщение, что стоит под окнами, и не собирается уходить. Камила поспешно выглянула в окно, побоявшись, разговоров соседей.

– Саид зачем ты пришел? Уходи.

– Мне нужно поговорить.

– Мы поговорили. О чем еще говорить?

– О тебе. Что с тобой произошло? С тобой явно что-то произошло, там, где ты жила раньше. Ты очень испугалась моих слов, которые я произнес, выражая только искренние, бескорыстные и крепкие чувства к тебе. Ты испугалась меня. Это не спроста.

– Я не пугалась, тебе показалось. Уходи, прошу. Нас увидят.

– Ты хочешь, чтоб я влез в окно? – бесцеремонно спросил он, сделав шаг вперед.

– Ты этого не сделаешь!

– Камила, сегодня, мне нечего терять, и максимум, что мне грозит в этом случае, это то, что меня заставят жениться на тебе, отменив свадьбу, а мне, только этого и надо.

– Ты с ума сошел? А на то, что ты меня опозоришь перед всеми, тебе вообще плевать?

– Нет, но поговорить нам надо.

– Я не могу сейчас говорить.

– Хорошо. Когда? – продолжал настаивать он.

– Не знаю, Саид. Прошу, уходи, – умоляла Камила, растеряно смотря по сторонам.

– Завтра я вернусь к обеду, и мы поговорим.

– Зачем, скажи? Ты женишься через два дня. Какой смысл нам о чем-то говорить?

– Нам говорить всегда будет смысл. И, моя женитьба, это еще не конец, и ни о чем не говорит. Я женюсь на тебе, чего бы мне это не стоило, даже если мне придется взять тебя второй женой.

– Что? – возмутилась она.

– Ты в любом случае будешь моей, если не в качестве единственной жены, то, в качестве второй.

– Только, через мой труп, – жестко выговорив фразу, девушка громко захлопнула окно.

– «Я завтра вернусь» – написал он ей сообщение, на что она ничего не ответила.

Эта ночь выдалась для обоих мучительной и долгой. Камила проплакала всю ночь, думая о женитьбе Саида. Вспомнила его слова в магазине, которые она посчитала оскорбительными для себя, и слова, которые он сказал здесь, под окном; одна рана глубже другой. Она вспомнила себя, когда также плакала в своей постели, накануне своего замужества, и как также Саид пришел к ее окну, и умолял сбежать. Тысячу раз, а скорее, миллион раз, она пожалела, что не пошла тогда с ним, закрыв глаза на все. «А ведь давно бы уже все забылось, и все встало бы на свои места», – думала она. Но что толку, думать об этом сейчас, если ничего уже не вернуть? Сколько всего произошло с тех пор, и ничего из того, что могло сделать ее счастливой. Камила лежала, долго размышляя о своей жизни, пока не услышала крик своей матери. Девушка тут же вскочила, и побежала в комнату Тамары. Женщина сидела на кровати и громко плакала.

– Мама! Мамочка! Что случилось?! Почему ты плачешь?! С папой что-то случилось?

– Ма… Ма…

– Что? Что мама? Ответь?

– Мама. Моя мама.

– Что с бабушкой, мамочка?

– Моя мама! – лишь смогла произнести женщина навзрыд. – Мамы больше нет, доченька. Моей мамочки больше нет, – Тамара стала плакать еще больше, прикрыв лицо руками. Камила расплакалась и крепко обняла мать, сев рядом на кровать. Затем, они обе стали собираться, чтобы отправиться на похороны, и к рассвету, на такси выехали из дома.

Когда они подъехали к дому, там было уже несколько человек из самых ближайших родственников. Некоторые из них обзванивали других, чтобы сообщить о трагедии, другие же подготавливали дом к похоронам. Войдя в комнату, Тамара сразу же бросилась к лежащему на полу телу матери, крепко обняв, где уже сидели ее сестры и сестры усопшей. Мужчины занимались обрядом жертвоприношения, по средствам закалывания скотины. К восьми утра пришли женщины для омовения тела, а неподалеку от дома был виден бортовой грузовик для вывоза тела на кладбище. Камила стала неутешительно плакать, лицезрев картину, что напомнила ей тот трагический день, когда хоронили ее брата; события тех черных дней, которые одновременно навалились на ее юные, хрупкие плечи, вынудив пережить все и смириться. – «Как же мне тебя не хватает, братишка!» – думала она, смотря на юных парней, что собрались, чтоб увезти тело на кладбище для захоронения.

Грустный взгляд мокрых голубых глаз, наполненный тоской и грустью; темные брови, приподнятые на переносице, казалось, могли наполнить глубокой печалью весь мир, но Камила держала все чувства в себе, тихо переживая события. Мельком, в голове пронеслись мысли о Саиде и его женитьбе. Вспомнился вчерашний разговор, и о том, что он должен был прийти, поговорить. Мысли девушки были затуманены, и все, что ей хотелось сейчас, это уйти куда-нибудь подальше, закрыться, спрятаться от всех, и пробыть в таком состоянии много-много дней.

Людей собиралось все больше и больше, а перед выносом тела образовалась такая суета, что во дворе не было места, ступить ноге. Женщины в истерике провожали усопшую, мужчины встали на заупокойную молитву, собравшись в несколько рядов, один за другим, и тело понесли к выходу. Камила держалась рядом с матерью, пытаясь поддерживать ее присутствием, но, Тамару сейчас мало что могло утешить. Первый день похорон прошел суетливо и шумно. Во второй день, стало спокойнее, также прошел и третий день панихиды. К вечеру намечалось большое застолье, угощение в память усопшей, и Тамара с Камилой отправились в центр за покупками для приготовления еды.

Набрав все необходимое на рынке, и погрузив в машину племянника Тамары, мать с дочерью направились в супермаркет, что находился в центре города. Оставалось добрать малое, и женщины справились менее, чем за час. Время подходило к полудню, и им нужно было спешить. Выйдя из магазина, Камила пошла вперед, но резким шагом отошла назад, от идущего потока машин со скоростью. Тамара преградив рукой путь, показала дочери, отойти еще на несколько шагом. Машины мчались в меру быстро, в сопровождении громких сигналов. Кто-то сделал пару выстрелов вверх, и всем сразу стало понятно, что это кортеж с невестой. Впереди белого кадиллака ехали два белых джипа, и такие же два держались позади. После белого потока машин, еще несколько различных иномарок.

– Красиво везут невесту, – улыбаясь, но в то же время с грустью произнесла Тамара. – Удивительная штука, жизнь. Кто-то уходит, кто-то только начинает жить, заключая союз в браке, кто-то рождается. Хвала Всевышнему, как бы грустно это не звучало, но все правильно. Все так, как должно быть.

– Да. Верно, мамочка. Кто-то начинает жить, а кто-то заканчивает ее, будучи живым, – грустно произнесла Камила.

– Это свадьба Саида, владельца сети магазинов телефонов. Хороший парнишка, он как-то выручил меня деньгами в самый сложный для меня период жизни, – послышался им неподалеку разговор двух молодых людей. Услышав это, девушка вдруг почувствовала, как ее ноги ослабли, и сильно закружилась голова. Не сумев удержать себя в руках, она рухнула на землю. Благо, Тамара, быстро оценив ситуацию, успела подхватить дочь, тем самым предотвратив удар о землю.

– Камила! Камила! – причитала мать, взмолившись отчаянно, – Доченька. Что с тобой?! – обращалась к ней женщина, похлопывая ее по щекам. Камила постепенно начала приходить в себя. Туманно оглядевшись вокруг, она заметила нескольких незнакомцев и свою рыдающую над ней, мать. Собрав все силы, девушка встала на ноги, и шатаясь дошла до машины, которая уже была в двух метрах от них.

– Мама, прошу тебя, не заставляй меня возвращаться туда! Я хочу поехать домой, если ты не обидишься.

– Поезжай, доченька. Полежи, приди в себя. Вечером, если захочешь, за тобой приедут, привезут обратно…

– Не захочу. Я хочу побыть одна.

– Повези нас сначала домой, Карим, – обратилась Тамара к племяннику, что сопровождал их. – Может, остаться с тобой, Камила? Или прислать кого-нибудь из девочек?

– Нет, не нужно. Просто одна, – тихо ответила она, отвернувшись в окно машины. Женщина подсела ближе к дочери, и крепко прижавшись, прошептала:

– Иногда, мы вынуждены принять то, что нас неожиданно настигло, и жить с этим, и свыкнуться с этим. Я до сих пор не смирилась с потерей сына, но мне придется это сделать, рано или поздно. А иначе, я либо сойду с ума, либо… А, неважно.

– Никакая боль, мамочка, никакая потеря не сравнится с потерей Муслима. Я готова вечно страдать от любви, будь это ценой его жизни, его возвращения. Увы, это невозможно. Но в жизни, к сожалению, есть и другие вещи, которые глубоко и жестоко могут ранить сердце, и сделать жизнь мучительной. И от этого тоже никуда не деться. Мы ничего не можем с этим поделать.

– Однажды, нанеся глубокую рану этому молодому, ранимому сердечку, мы с твоим отцом взяли на себя огромную ответственность, нести это бремя до конца своих дней. И поверь, Камила, мне далеко не легче, смотреть на тебя, и видеть, как ты страдаешь. И я тебе еще скажу, что твой отец уехал именно по этой причине, потому, что ему больно смотреть на свое страдающее дитя, перед которым, он до конца своих дней будет чувствовать вину.

– Не стоит, мамочка. Я вас не виню. Мы не можем идти против судьбы, что предписана нам Всевышним. Хвала Ему за все, и за испытание тоже.

– По воле Аллаха, ты получишь вознаграждение за свое терпение и мудрость. Я буду молиться за это, моя девочка, – тихо произнесла Тамара, положив голову дочери на свое плечо. Они доехали до дома, и Камила сразу скрылась за калиткой.

Войдя в свою комнату, она стало громко и неутешительно плакать. Одиночество в пространстве, которого она пожелала сама, были детской игрой, по сравнению с одиночеством в душе, которое она испытывала, и которое терзало ее сердце, нанося колющие удары один за другим. Саид, которого она считала своим, даже будучи замужем за Беком, теперь будет чужим. А его сердце будет принадлежать его жене. Она плакала лежа на кровати, ворочаясь от боли из стороны в сторону. – «Как это больно! Как же это невыносимо» – думала она, мысленно представляя его с другой. Она, вдруг по-настоящему осознала, что мог испытывать он тогда, когда ее выдавали за другого. – «Мой Саид! Прости меня, за те ужасные испытания, к которым я тебя подвергла. За то, что не выполнила твою просьбу, тем самым раз и навсегда избавив нас обоих от страданий. Прости меня, родной. Пусть у тебя будет все хорошо!» – Протерев глаза, девушка протянула руку, чтобы взять телефон, который находился дома, пока она была на похоронах. На экране высветилось 38 пропущенных от Саида и пять от Ларисы. Снова, сделав движение рукой, чтоб убрать слезы, она неуверенно набрала подругу, которая тут же ответила на звонок.

– Да что ты такое делаешь, Камила? Ну почему так поступаешь с ним? – порывисто начала Лариса. – Он столько раз тебе звонил. У меня тут места не находил, ходил из стороны в сторону, не зная, как с тобой связаться. Позже мы узнали о вашей трагедии. Да простит Аллах грехи твоей бабушке. Тяжелая утрата для Тамары, в течении года потерять сына и мать. Камила, почему ты не связалась с ним?

– Зачем? – спросила она.

– Он говорил, что ему нужно срочно с тобой поговорить.

– Но, зачем?! Что это изменило бы? Что бы он ни хотел узнать, и чтобы ни услышал, это никак не повлияло бы на ход предстоящих событий. Зачем нам говорить, Лариса, скажи? – громко и эмоционально продолжала Камила, не сдержав слез.

– О, Господи. Я иду к тебе, – волнительно проговорила та, почувствовав ее состояние. Зайдя в комнату, Лариса обнаружила Камилу сидящей на полу в скрученном положении. Девушка сильно дрожала.

– Камила! Камила?! Милая моя! Прошу, успокойся, – молила она ее, но Камила не могла контролировать эмоции, продолжая сильно плакать. Все события, начиная с ее замужества, встречи с Ильясом, смерти брата и заканчивая потерей ребенка и слушанием дела, поочередно крутились в ее голове. Лариса обняла ее, прикрыв пледом, но та не переставала дрожать. – Камилочка, прошу, успокойся.

– Я не… я не могу, Лариса, не могу, – навзрыд пыталась что-то ответить она. – Почему так все происходит? Почему, Лариса? Почему со мной? Неужели, я не заслужила, быть счастливой?

– Конечно заслужила, милая моя, и непременно будешь. Нужно лишь немного подождать, и твое время придет.

– Я… я не хочу и не смогу быть счастливой без него. Не смогу, – не утишалась она, чем сильно беспокоила подругу. Отчаянно, ища выхода, Лариса написала сообщение, а затем, бросив телефон, побежала на кухню, чтоб принести воду и успокоительное. С трудом заставив подругу принять таблетку, девушка аккуратно усадила ее на кровать. Через двадцать минут, у ворот припарковалась машина, и Лариса быстро вскочила, чтобы выглянуть в окно. Девушка невольно улыбнулась, боковым зрением кинув взгляд на Камилу. Спустя минуту, в дом вошел Саид. Строгий костюм светло – серого цвета, белая рубашка, до блеска натертые ботинки говорили о парадном настрое парня, что отнюдь не чувствовалось по его лицу.

– Что с ней? – послышался в комнате знакомый и до боли родной голос, едва Камила с трудом заставив себя, смогла прилечь на кровать. Услышав его голос, она тут же обернулась на дверь, где стоял Саид, с глазами, наполненными болью и слезами. Ее взгляд сразу упал на его костюм, который делал его образ прекрасным, но в то же время мрачным. Ничего не сказав, девушка встала и выпрямилась, не делая больше ни единого движения, словно ее тело онемело, и не подчинялось ей. Парень вопросительно посмотрел на Ларису, а затем сделав несколько шагов в сторону Камилы, произнес:

– Я не оставлю тебя, Камила. Так или иначе, ты будешь моей.

– Будь счастлив, Саид. И забудь обо мне. Это все уже лишнее, – полушепотом говорила она, едва сдерживая слез. – Сейчас слова излишни, нужно просто идти вдоль своей тропы. А у нас с тобой, они разошлись.

– Моя Фиалка, – отчаянно обратился он к ней, смущенно посмотрев на кузину. Поняв ситуацию, Лариса вышла из комнаты, оставив их одних. – Ты знаешь, что ты значишь для меня, и это не изменится никогда. Ты лучше меня знаешь, с каким чувством и состоянием я иду на это. Прошу, прости и пойми меня. Не прощайся со мной, умоляю. Не прощайся, потому, что я не хочу и не буду мириться.

– А, я буду. Я буду, Саид, мне не привыкать! И на этот раз, я уничтожу все свои надежды и иллюзии, раз и на всегда! – эмоционально начала она. – Чего бы мне это не стоило, я найду в себе силы, вычеркнуть тебя из своей жизни. И это не потому, что я держу на тебя зла или виню тебя в чем-то. Нет! Это для того, чтобы ты наконец, почувствовал себя спокойно, чтобы не терзал себя, чувствуя вину и питая надежды. Это для того, чтобы ты был счастлив, Саид. Я искренне этого хочу. И если тебе суждено быть счастливым без меня, то пусть будет так. Я хочу только счастья для тебя, потому, что люблю тебя. А теперь уходи. Возвращайся к друзьям, к застолью, а обо мне не думай, я приду в себя. Со мной все будет хорошо.

– Я не прощаюсь, моя Фиалка. И это мое слово, которого я не нарушу, – сказав это, Саид вышел. Камила снова грузно села на кровать, и снова начала плакать. Как же ей хотелось, громко крикнуть ему вслед «Не уходи!» и никогда не отпускать. Но здесь она была бессильна, впрочем, как и он сам. Этот день девушка провела в одиночестве, пытаясь заставить себя снова свыкнуться с правдой и принять ее. Но сердце кричало о другом и отвергало происходящее. Время шло мучительно долго, и девушка уснула.

В мраке и темноте вокруг, Камила шла по тропинке с обрывистыми склонами по обеим сторонам. Было очень холодно и страшно, но свет впереди показывал, что нужно идти. Девушка шла медленно, меняя ногу одну на другую, позволяя каждой сделать шаг на узком пространстве. Казалось, стоит лишь чуточку оступиться, и она упадет в глубокую бездну, дна которой не было видно. Подойдя к свету, что исходил сквозь приоткрытую дверь впереди, она протянула руку и толкнула ее. В нескольких метрах сидел на белоснежной софе Саид и улыбаясь увлеченно беседовал с молодой девушкой, не замечая ничего вокруг. Камила протянула руку в его сторону, и хотела позвать, но кто-то сильно оттянул ее назад, крепко сжав ее руку. Обернувшись, она увидела суровое и властное лицо Ильяса, который пристально смотрев ей в глаза, произнес: «Ты будешь моей!». В страхе и в поту, Камила проснулась, задыхаясь от увиденного кошмара. Образ Ильяса четко появившийся перед ее глазами, навел на нее ужас, после чего она не смогла сомкнуть глаз. На часах час ночи. Она вспомнила о Саиде и о его свадьбе. «Он, наверное, уже спит,» – прослезилась она, подумав о предстоящей его брачной ночи. Сердце сжалось от боли – «Нет. Не нужно строить иллюзий, не нужно мечтать. Как бы то ни было, все сложится не так, как мы хотим, так зачем зря терзать себя».

Камила сидела у окна выглядывая на темную улицу, которая была слегка освещена слабым светом фонаря, что падал с высоты столба. Снова мельком пронеслись мысли о прошлом – «А вдруг… А если бы…» – Камила вспомнила о заключенном Беке, о том, как он, и что с ним теперь – «Как же пренебрежительно ты относился к моим чувствам, Бек: захотел забрал, захотел бросил. И как безответственно к моей чести. Неужели, ты не понимал, что все это неправильно, и к хорошему не приведет?» – мысленно обращалась она к нему. – «Все могло быть иначе, будь ты благоразумнее, но… А может, это и к лучшему. Может так даже правильнее», – с этими мыслям, девушка уснула.

ГЛАВА 20

К утру с похорон вернулась Тамара. Камила проснулась от скрипа двери.

– Мама? – обратилась она к устало вошедшей женщине. – Ты пришла? Как прошел третий день похорон? Было много людей?

– Да, все прошло хорошо. Как должно быть. Ты как? Тебе лучше, доченька?

– Да, – неуверенно ответила Камила.

– Как провела день вчера?

– Приходила Лариса, немного побыла со мной, поддержала меня.

– А. Понятно. Спасибо ей.

– Он тоже приходил, мама, – спокойно сказала девушка.

– Он, это кто? – удивленно спросила женщина и потянув пазу, продолжила, – Саид?

– Да.

– А, разве…

– Да, свадьба была, все было, но он узнал о моем состоянии, и сразу приехал. Лариса не смогла меня успокоить.

– Эх, – отчаянно произнесла, Тамара, – Как жаль, что нельзя воротить прошлого. Я бы сама лично прервала тот договор, что был заключен между твоим отцом и родственниками Бека. Мы часто не осознанно совершаем ошибки, о которых приходится жалеть всю жизнь, и я не устану об этом говорить. Разве стоило все это хоть одной слезы моей дочери?

– Чай приготовить тебе? – желая перевести тему, спросила Камила.

– Да, пожалуй, можно. Камила! – обратилась она к дочери.

– А?

– Папа вчера звонил. Я тебе говорила, что он продлил контракт на работе? Только, теперь уже на пять лет. Ему сделали очень выгодное предложение, и он не смог отказать. Я знаю, что он так решил, чтоб временно побыть подальше от дома, так как, ему также тяжело, как и нам.

– Если это лучше для него, то пусть. А как мы будем видеться с ним? Он будет приезжать, навещать нас?

– Не он. Мы.

– Мы поедем, навестить его.

– Не совсем, доченька. Папа предлагает нам временно переехать в Алма-Ату, он снял для нас квартиру. Если ты захочешь, мы отправимся туда хоть на следующей недели.

– И на долго? – озадаченно спросила Камила.

– На все время, пока не завершиться его работа. То есть, на пять лет.

– Мам, нет. Нет, прошу тебя, не предлагай мне этого пока. Я не хочу никуда переезжать, – ответила она. – Я устала от этих перемен и хочу немного отдохнуть. В сентябре, я намерена снова возобновить свою учебу и продолжить учиться. Может это мне поможет хоть немного прийти в себя. Но уезжать я не хочу. – Камилой внезапно овладел некий страх, оказаться вдали от Саида.

– Ладно, как скажешь. Побудем с тобой дома, вдвоем. Может, так и веселее будет, – успокоила она дочь, погладив ее по щеке. Камила и слышать не желала об уезде. Она считала, что находясь в одном городе с ним, пусть даже в разлуке, он будет ближе к ней, и от этого становилось как-то легче на душе. До этого дня, она не чувствовала себя на своем месте, даже в доме своих родителей, но этот день поменял ее взгляды в корне. Девушка занялась благоустройством дома и двора, наводя порядок, что не смогла сделать Тамара, не находя сил в последние месяцы. К лету она привела дом в идеальное состояние, а после начала подготовку к учебе. Время от времени поступали сообщения от Саида с вопросам «Как ты?» и «Все ли у тебя хорошо?» – на что она отвечала короткими фразами «Все хорошо», не желая влезать в их семейное счастье. Она хорошо понимала, что как бы они не принадлежали друг другу душой и сердцем, по сути, они с Саидом чужие. И от этого никуда не деться.ГЛАВА 21

День за днем прошли, особо не отличаясь друг от друга. К августу Камила была полностью подготовлена к занятиям, оставалось только пойти в университет и документально возобновить учебу. За лето, посещая преподавателей по подготовки, она значительно подняла свой уровень знаний, который заметно упал за время пропусков занятий.

– Сегодня четверг, и нам к двум часам нужно на консультацию к офтальмологу, мама. Ты ведь не забыла?

– Не забыла, Камила. Но, тебе ведь нужно сходить в университет и решить свои дела.

– Это не к спеху, я звонила нашему куратору, и договорилась на завтра. Поэтому, не будем откладывать твой визит к врачу, и так один раз перенесли.

– Ну если так, то пойдем сегодня в клинику. Я бы хотела еще посетить гастроэнтеролога. В последнее время сильно беспокоит желудок.

– Хорошо. На сколько я помню, кабинет гастроэнтеролога на первом этаже, рядом с кабинетом кардиолога Светы.

– Да, верно. Пойду собираться.

Камила с Тамарой прибыли к двум часам дня, а после визита к офтальмологу, завела женщину в кабинет другого врача. Предупредив мать, девушка вышла на улицу. Она села на скамейку во дворе клиники неподалеку от выхода со двора. Наблюдая за котенком, который в сторонке у клумбы забавлялся чем-то, Камила случайно посмотрела в сторону. Ее взгляд упал на женщину средних лет и молодую девушку с заметно округлившимся животом. В женщине она сразу узнала мать Саида, и поняла, кем является та молодая беременная особа рядом с ней. Камила не сразу заметила, как за ней наблюдают, пока не почувствовала на себе взгляд со стороны. Саид пристально смотрел на нее, стоя у своей машины, а затем направился в ее сторону.

– Здравствуй, Камила, – ласково обратился он к ней. Приподняв голову и слегка прищурив от солнца глаза, чем вызвала легкую улыбку у парня, девушка ответила:

– Здравствуй, Саид.

– Отойдем на минутку?

– Зачем? Сейчас твои выйдут, и тебе нужно будет идти.

– Я прошу тебя, – с той же нежностью попросил он. Они вышли со двора клиники и отошли в сторону парка. Пройдя пару метров, он начал разговор:

– Ты не отвечаешь на сообщения, а если отвечаешь, то очень холодно и коротко. Почему ты так делаешь, Фиалка.

– Наверное, потому, что в этом нет никакого смысла. Зачем? И, прошу тебя, не называй меня больше так. Я Камила и для тебя тоже, как и для всех.

– Зачем ты так поступаешь со мной? Ни один день и ни одну ночь я не провожу не думая о тебе, моя Фиалка. Как же ты нужна мне. Я не понимаю, как проходит моя жизнь. Это подобно тому, что я проживаю чужую жизнь или чужую судьбу.

– Ты не проживаешь чужую жизнь, Саид, об этом свидетельствует твоя жена, которая носит под сердцем твоего ребенка. Твоего, подчеркну, ребенка. Поэтому, это твоя жизнь, живи и наслаждайся ею.

– Да, это так. Но, это единственное, что останавливает меня, не разрушить эту судьбу и не поменять ход событий.

– Ты ничего не сможешь поменять. Ничего, кроме того, что тебе предписано. Так заведено. Так написано за долго до нашего рождения.

– Я не знаю во что мне верить, в судьбу или в случайный расклад, но я знаю, что мой разум, сердце и душа, да и тело тоже, не хотят это принимать. Не получается… Не получается! И я не знаю, сколько времени мне понадобиться, чтобы согласиться и смириться со всем этим.

– А может, и меньше, чем ты думаешь.

– А тебе хватило этих месяцев, чтобы смириться? – неожиданно спросил он ее. Девушка прослезилась, пытаясь это скрыть.

– Со своей проблемой я справляюсь сама. Мне не привыкать.

– Вот видишь, ты не смогла. И я не могу. Прошу тебя, Фиалка, умоляю расскажи, что с тобой произошло в доме Бека? Поделись со мной. Меня терзают эти мысли с того самого дня, как я понял, что тебя что-то мучает. Я не сплю нормально, думая об этом и о тебе. Не бойся раскрыться мне, ты ведь знаешь, что навсегда останешься для меня самым близким и родным человеком. Я не знаю, на сколько близок я тебе, но во мне ты можешь не сомневаться. Я пойму тебя и всегда поддержу. Возможно выложив все, ты отпустишь это, и заживешь полноценной жизнью.

– Хм. Полноценной жизнью? Как интересно звучит. Ты ничего не знаешь обо мне и моем внутреннем состоянии, если считаешь, что я легко смогу зажить полноценной жизнью, как ни в чем не бывало. Нет, Саид. Я так не смогу.

– Сможешь. Камила, сможешь, моя родная. Я помогу тебе. К тому же, все позади, какой смысл скрывать?

– А какой смысл говорить? Разве это как-то и что-то изменит?

– То, что произошло возможно и не изменит, но твое душевное состояние улучшит в корне, если ты почувствуешь, что с тобой рядом и всегда поддержат и поймут.

– Так тебя нет рядом, Саид. Нет. Как ты сможешь меня поддержать, если я здесь, а ты там, с ней? Я как и прежде одинока. Я чувствовала себя одинокой с самого первого дня, когда решилась моя судьба, начиная с того дня, когда вошла в его дом, и чувствую себя так до сих пор. И поэтому, не вижу никакого смысла о чем-то рассказывать, как в принципе, не вижу смысла и скрывать.

– Ты все для меня, Камила. Твоя боль, это моя боль. Твои раны – мои раны. Я все пойму. Что бы я не услышал, я все приму.

– Мне не хочется вспоминать об этом. Не хочу даже в мыслях видеть лица этих обоих, – не сдержав слез, напряженно начала она. – Это Бек виноват. Он допустил это. Он слишком близко подпустил его ко мне, – продолжала она не успокаиваясь.

– Что?! Что ты сказала, Камила?! Что значит, подпустил? Кого подпустил? – с ужасом в глазах переспросил Саид. Камила смотрела на него отчаянным взглядом, не имея сил продолжать. Увидев издалека, как его мать и жена выходят из клиники, она продолжила:

– Тебе пора, идти. Не заставляй их ждать.

– Продолжай! – громко перебил он ее. – Они подождут, сколько надо! Что значит, Бек подпустил его слишком близко к тебе? Кого? Того типа, который привозил тебя в университет?! – Саид говорил раздраженно. Вены на его шее набухли, а жилистые крепкие руки сильно напряглись, что было видно, сквозь короткий рукав футболки. Он крепко сжал кулаки. Камила лишь могла смотреть на него снизу-вверх своим характерным невинным взглядом, ничего не отвечая. – Камила, просто скажи мне одно: Бек не просто так его убил? Он не просто так убил того типа? Ответь! Причиной была, ты? – спокойно добавил он вопрос, сбавив тон. Девушка утвердительно кивнула. Глаза Саида наполнились кровью, он впал в бешенство и долго молчал. Переждав паузу, парень продолжил, – И ты все это время держала это в себе?! Все это время несла на себе этот крест?! Подонок! Будь он проклят! Если бы это не сделал твой бывший муж, это сделал бы я.

– Вот именно поэтому, ты ничего не узнал бы об этом. Именно поэтому, я молчала, – шепотом произнесла Камила, печально вглядываясь в его глаза. Из глаз Саида потекли слезы. Он снова возненавидел себя за то, что не смог быть с ней рядом.

– Я тебя ни за что не оставлю, моя Фиалка. Ты будешь всегда рядом, и я говорю на полном серьезе.

– Ты услышал правду, а я увидела ее своими глазами. А сейчас, я вижу еще одну правду или истину в образе твоей беременной жены, которая говорит о том, что наши пути разойдутся. Мы должны найти в себе силы, сделать это.

– Ни за что! Слышишь?! Ни за что! Выходи за меня, Камила. Я знаю, ты скажешь, что я эгоист или сумасшедший, но я говорю на полном серьезе. Ты ничем не будешь ущемлена. Ты будешь всегда для меня на первом месте. Не уходи. Не покидай меня прошу.

– Ущемлять ты будешь уже тем, что мне придется тебя делить с другой, а я никогда к этому не смогу привыкнуть. Делить? Нет, Саид! Только не тебя, – произнесла она напоследок, и направилась в сторону клиники. Саид остался еще на какое-то время стоять один в парке со слезами на глазах, которые он безрезультатно пытался сдержать, чтобы не показать чувства на людях. Он ненавидел себя за то, что отпустил свою любовь, и кинул в клетку с голодными львами. А что он сейчас делает? Он отпускает ее в очередной раз. У него не было ни малейшего желания возвращаться домой к нелюбимой женщине, которая, носит его ребенка. И хочет он этого или нет, с этим ему бесспорно придется жить.

Камила с матерью были дома к пяти. Девушка молча стала накрывать на стол, не желая входить в бытовой разговор.

– Я помолюсь и приду, мама. Не жди меня, и начинай ужинать.

– Хорошо, доченька, – ответила Тамара, когда та выходила из кухни. – Камила, подожди. Ты знаешь, кого я сегодня видела? Зину со своей беременной невесткой. Зина сказала, что срок, почти шесть месяцев, пять с половиной, кажется, – бесцеремонно продолжала женщина, на что Камила просто кивнула. – Но ты знаешь, у девушки серьезные проблемы со здоровьем.

– В каком смысле?

– У нее редчайший вид заболевания сердца, и как оказалось, ей нельзя было беременеть, то есть, вообще иметь детей, это опасно для ее здоровья. Врачи теперь думают, как принять роды несчастной, чтобы ничего не произошло. Дело в том, что естественным путем ей рожать нельзя, давление может подскочить, и сердце не выдержать. Она, вон какая отечная была. Ты бы видела бедняжку.

– Я видела их. Я подумала, что она полновата, по причине беременности, – задумчиво добавила девушка.

– Нет, нет. Это отнюдь не полнота. Девушка отекает из-за проблем с сердцем, а в добавок еще и беременность. В общем, ей планируют провести Кесарево сечение, но и тут гарантию не дают. Жалко бедняжку.

– С ней все будет хорошо, мама. На все воля Аллаха. Я пошла, не буду задерживать время молитвы, и так уже запоздала с этим.

– Да, конечно, беги, – ответила Тамара, и принялась за ужин.

На следующий день, Камила вышла из дома и направилась в центр за покупками. Дойдя до супермаркета, девушка сначала решила зайти в магазин одежды, посмотреть новинки для себя и для Тамары. Неожиданно, сзади кто-то окликнул ее, и обернувшись, она увидела Зину, мать Саида.

– Камила, можно с тобой поговорить?

– Добрый день, тетя Зина. Да, конечно. Слушаю Вас.

– Пойдем, отойдем немного, – попросила женщина, и они отошли в сторону от тротуара. – Не за долго до своей женитьбы, Саид передал мне небольшую сумму денег, сказал, что они от тебя. Он сказал тебе, что я больна, и ты передала ему их на мое лечение. Помню, он мне еще говорил, что сильно мучился, что пришлось тебя обмануть по поводу моей болезни, но, по-другому он не знал, как скрыть свое намерение жениться. Его очень мучила совесть. Ведь ты ему тоже нравилась когда-то, но в свою жену он был очень влюблен. Он не знал, как сказать тебе об этом, – увлеченно продолжала женщина, не замечая легкой улыбки девушки, которая внимательно слушала ее не перебивая. – Так вот теперь, Камила, нас с Саидом сильно мучает совесть, что нам пришлось взять от тебя эти деньги путем обмана, и я очень рада, что встретила тебя здесь. Именно поэтому, хочу воспользоваться случаем и вернуть тебе их. Прости нас, пожалуйста.

– Тетя Зина. Вы столько всего мне тут рассказали, что я честно поверила бы несомненно, если бы не знала всю правду. Не Саид обманул меня, сказав о вашей болезни, это вы обманули его, использовав все способы женить на той девушки, тем самым оградив от меня. Я Вас не виню, это ваш сын, но не надо наговаривать на Саида. Я хорошо знаю его и как он женился на ней, и как сильно хотел это сделать, тоже знаю. А деньги оставьте себе. Используйте их лучше на лечение болезни своей невестки; болезни, которая в действительности имеет место быть. К сожалению. Я не хочу вас ни в чем обвинять и упрекать, но своим обманом, вы нарекли на себя беду, тем самым сделав несчастным и своего сына, и саму себя. Отдайте эти деньги своей невестке, ей они сейчас нужнее. До свидания, тетя Зина – завершив разговор, Камила ушла. Женщина стояла и смотрела ей вслед, осознавая всю истину ее слов, которые неотъемлемо являлись чистой правдой. Она поняла, на сколько сделала несчастными эту девушку и своего сына, настойчиво следуя своим амбициозным целям, и поняла также, что от этого ни к чему не пришла, и не почувствовала того удовлетворения в душе, к которому стремилась.

Вернувшись домой, Камила долго думала над словами Зины. И если до сегодняшнего дня, она считала, что Саида принудили жениться обстоятельства, то теперь, она хорошо понимала, что причиной этому, была его мать. Немного подумав, девушка вошла в комнату матери, где та сидела за столиком и что-то зашивала.

– Камила, ты вернулась? Как справилась с покупками? – обратилась к ней мать.

– Мама?

– Слушаю тебя, дочка?

– Ты по-прежнему хочешь поехать к папе на весь период его контракта? Ты еще не передумала?

– Если ты этого не хочешь…

– Я хочу. Уже хочу. Давай уедем? Нет смысла больше здесь оставаться.

– Но, ты ведь хотела…

– Я заберу свои документы из университета и переведусь в Алма-Ату. Этого времени мне как раз хватит, чтоб закончить учебу там. Я хочу уехать от этого всего и забыть. Я устала, мама! Устала!

– Камила. Милая моя. Если ты этого хочешь, мы так и сделаем. Я сегодня же позвоню папе, и мы с ним все обсудим. Ты не передумаешь?

– Нет. Я твердо решила. Устала мириться с обстоятельствами. Пора уже что-то менять.

Несколько дней хватило Камиле, чтоб решить вопрос с документами, и на следующей недели они обе покинули свой город.

ТОЛЬКО С ТОБОЙГЛАВА 22

Камила перевелась в Казахский Университет Международных Отношений и Мировых языков. Возобновила свою учебу, и также, восстановила уровень знаний. Занятия давались ей легко и непринужденно. Саид лишь спустя месяц узнал об отъезде Камилы. Не имея никаких контактов связаться с ней, он окончательно потерял веру, увидеть ее. Камила не хотела иметь никаких связей с прошлым, поэтому старалась не выходить на связь ни с кем из своих друзей и знакомых из родных краев. Но слухи не остановишь, и новости оттуда приходила ненароком, временами даже было непонятно, от кого услышал очередную сплетню. Так она узнала о рождении дочери Саида, о его прогрессе в бизнесе, и о том, что он успешно окончил университет в Москве. Но больше всего, ее потрясла весть о смерти его жены, которая умерла прямо на операционном столе во время сложнейшей операции на сердце, когда их малышке исполнилось всего три года. Отчаянный Саид остался один со своим горем и со своей маленькой дочерью.

Узнав об этой трагедии, Камила, набравшись смелости, решила позвонить ему, чтобы как-то подержать, поскольку, этот человек никогда уже не будет для нее чужим. Ее сердце всегда будет болеть за него. Камила сильно повзрослела за эти годы, и изменила отношение и к жизни, и к людям. Но единственное, что она не могла сделать, это изменить свои чувства к Саиду. Взяв телефон в руки, она нерешительно набрала его номер, который знала наизусть, и несколько раз стирая набранные цифры, снова набирала. Камила очень боялась услышать его голос, но в то же время, больше всего этого хотела. Наконец, решившись, девушка позвонила ему с незнакомого для него номера. Измотанный и подавленный после трехдневной траурной церемонии, Саид услышал звонок с телефона, лежащего в холле на журнальном столике. В доме никого не было: родители уехали по делам, его дочь была у своей бабушке по материнской линии, а брат находился на улице, убирая последствия после большой церемонии похорон. Он неохотно подошел к столику, и увидел незнакомый номер, – «Кто же это мог быть?» – не желая отвечать подумал он, – «Наверное, клиенты звонят». Он положил телефон на столик, и собирался отойти, но звонок поступил снова, настойчиво продолжая вибрировать, и парень ответил:

– Алло. Слушаю вас, – послышался до боли родной и любимый голос. Девушка не решалась ответить, будто язык ее онемел, а голос пропал. Но потянув небольшую паузу, она все же ответила, тихо произнеся его имя:

– Саид.

– Да? Кто это?

– Саид, добрый день. Это Камила, – еле слышно произнесла она, после чего образовалась небольшая пауза. После перенесенного стресса и нагрузки навалившейся на него за последнее время, ему было нелегко; когда нужно было закрывать магистратуру, заниматься активно развитием сети магазинов, что требует немалого времени, его жене становилось все хуже. Необходимо было провести операцию, которую врачи до сих пор отказывались делать из-за высокого риска. В конечном итоге им все же пришлось это сделать, что, к сожалению, закончилось плачевным исходом. Все это было слишком большой физической и эмоциональной нагрузкой, и он заметно иссяк. Услышав голос Камилы, и поняв, что это именно она, он будто сделал глоток свежего, чистого воздуха, после долгого удушья в маленьком пространстве. Продолжая молчать, он мысленно просил ее снова произнести его имя, и девушка, словно услышав его мысли, позвала его снова. – Саид? Ты меня слышишь? Это я, Камила.

– Где ты была, Фиалка? Почему я не мог видеть тебя столько времени? Мне так часто нужна была твоя поддержка, нужна была ты. Почему ты уехала не попрощавшись?

– Я уехала, чтоб не мешать.

– Не мешать чему?

– Не мешать тебе жить, дышать полной грудью, попытаться полюбить снова, научиться быть счастливым, – с грустью произнесла она, пытаясь найти понимание в нем. Из глаз обоих потекли слезы. Саид придавил пальцами уголки глаз, пытаясь задержать их, но голос прорвался навзрыд.

– Ты же заешь, что всего этого никогда не будет без тебя, моя Фиалка. Ничего не изменилось и не изменится, пойми. Я не смогу быть счастливым без тебя. Не смог, и не смогу.

– Именно поэтому, я уехала, чтоб не мешать.

– Ты счастлива? Ты была счастлива все это время, ответь?

– Ответ на этот вопрос кроется у тебя в сердце, Саид. Я была на столько счастлива, на сколько был счастлив ты. Прислушайся к своему сердцу, и узнаешь ответ.

– Вот видишь, ты страдала, как и я. Да, мы были заняты делами, повседневной рутиной, но чувства внутри кричали о своем.

– Саид, я позвонила, чтобы выразить свое сочувствие, по поводу вашей утраты в семье. Пусть Всевышний простит грехи твоей жене, и примет ее покаяние. Мне очень жаль.

– Мне тоже. Спасибо. Она перенесла тяжелые испытания. Как оказалось, болела с детства. Дочку жалко. В таком раннем возрасте осталась без материнского тепла и заботы. Никакая женщина не заменит мать.

– Да, это так. Дай Аллах вам терпения.

– Спасибо, Камила. Где ты? Ты в Казахстане, я слышал?

– Да, мы живем в Алма-Ате. Папа устроился здесь на работу и заключил контракт на пять лет, мы с ним, пока не закончится этот контракт, если не продлит.

– То, есть, он еще может продлить. Да?

– Не знаю. Возможно. Мне и так еще год учиться. А потом буду закреплять учебу магистратурой, но наверное, уже дома.

– Наш город опустел после вашего уезда. Возвращайтесь скорее, – ласково и шутливо произнес он, на что Камила тихо засмеялась.

– На сколько же он опустел? – игриво спросила она.

– На столько, что некоторые его жители чувствуют невыносимую тоску и одиночество по сегодняшний день. Я очень рад, что ты позвонила мне, Камила. Это была для меня большая поддержка. Не теряйся прошу, я буду звонить, если это твой номер, и сохраню его.

– Да, это мой. Но, нужно ли звонить? Стоит ли ковырять еще свежие раны, которые не успели зажить.

– А, мы не будем их ковырять. Мы начнем их залечивать, и залечивать так, что на них не останется даже шрама, – уверенно произнес он.

– До свидания, Саид.

– До свидания, Камила. Я очень скучал.

Саид ни разу не оставлял мыслей о ней за все эти годы, но после ее звонка, он думал о ней с новой надеждой. Каждый раз перед глазами возрождался любимый образ этой невинной и хрупкой девушки. Ее заманчивый и пронзительный взгляд, искренняя и обворожительная улыбка, и сцена в магазине, когда она не желая его отпускать, просила не оставлять ее. Он так скучал по этому всему, такому родному и близкому. Но Камилу, напротив, пугала малейшая мысль о нем. Она боялась начать все сначала, поскольку не могла подавить в себе страх, снова все это потерять. За эти четыре года, он все время пытался хоть как-то найти с ней связь, но каждый раз, когда она получала весточку о том, что он ищет ее, уклонялась от малейшей связи с ним, находя различные отговорки. Саида это очень тревожило, но Камила не могла себе позволить, следовав своим желаниям, влезать в счастье других. Здесь она считала себя всецело чужой.

Спустя полгода, Саид ничего не сказав Камиле, прилетел в Алма-Ату. Узнав ее местонахождение, он первым делом отправился к ней в университет. Образовательное учреждение средней высоты разделялось на несколько корпусов в пределах своей территории, где двор широко простирался. По левую сторону располагался ряд баннеров на стойках, а по правой стороне длинная клумба с декоративными елями и кустами красных роз. Саид немного растерялся оказавшись в центре двора незнакомого ему учреждения, но, не останавливаясь направился к центральному входу здания. В вестибюле у входа стояло четыре турникета, а на посте за стойкой виднелась чья-то лысая голова.

– Вы к кому? – тут же обратился к нему охранник, едва он успел ногой вступить в холл.

– А… Здравствуйте. Я к своей родственнице пришел, она учиться в этом университете.

– Вот и прекрасно. Но сейчас в заведении идут занятия, это, во-первых, а во-вторых, я не могу вас впустить без пропуска. Сейчас закончатся занятия, и вы сможете вызвать вашу родственницу сюда. А подождать ее можете на улице. На дворе май месяц и погода просто замечательная, – саркастично ответил молодой охранник, взглядом показывая на дверь.

– Понятно. Привилегий, значит не будет, – немного раздраженно подметил Саид, и вышел из здания. Спустя пару часов из корпуса начали выходить студенты, и парень стал приглядываться к каждой темноволосой девушке с надеждой найти Камилу. Молодежь собралась во дворе, и на какое-то время заполнила пространство, тем самым усложнив Саиду задачу, отыскать среди них того, кого он ищет. Но спустя всего лишь две минуты, его взгляд остановился на стройной девушке с прямыми темными волосами, длиною до лопаток. Даже сзади, он не мог ее ни с кем спутать. Камила стояла с девушкой со своей группы, и увлеченно о чем-то разговаривала с ней. Он вспомнил то время, когда ждал ее во дворе школы, где также ее часто останавливали подружки, едва она успевала к нему подойти. Подойдя к ним ближе, Саид остановился в трех метрах, и смотрел не отводя с нее глаз, с надеждой, что она сама обернется, но Камила не оборачивалась. Наконец, ее подруга, заметившая пристальный взгляд незнакомца, обратилась к ней:

– Камила, это случайно не к тебе пришел тот красавчик? Только не оборачивайся, но на тебя уже долгое время смотрит один парень, словно ждет, пока ты сама закончишь разговор, и обернешься.

– Кто это?

– А мне по чем знать? Я его вижу впервые, – озадачено ответила ей подруга.

– О нет, это не тот тип, который преследовал меня весь прошлый год. Я только привыкла к тому, что избавилась от него.

– Нет. Нет. Я помню того. Этот в разы превосходит его. Тот еще красавчик, высокий и черноглазый, – услышав это, Камила сильно разволновалась, не решаясь повернуться, но сердце внутри разрывалось, подсказывая, что это он. Медленно и нерешительно, она повернулась, и ее взгляд сразу упал на него. Он стоял и смотрел на нее с легкой улыбкой и взглядом, сияющим от любви. Немного опомнившись, девушка направилась в его сторону.

– Ты, когда приехал, Саид?

– Сегодня прилетел.

– Зачем ты прилетел?

– А ты не знаешь? Что меня может заманить в город, с которым меня ничего не связывает, кроме одного?

– Как твоя жизнь? Как здоровье родителей? У тебя ведь дочка? Как она?

– Все хорошо, Камила. Родители в порядке и дочка тоже. Но, ты же понимаешь, что я не об этом пришел тебе рассказывать. Почему ты избегаешь разговоров со мной? Почему отвечаешь на звонки и сообщения редко. Разве это наше? Разве мы так к друг другу относились? Или ты отдалилась от меня? Ответь, Камила, что произошло? – тихо обратился он к ней, вглядываясь в ее глаза. Девушка молча смотрела на него. – Да, я женился, меня вынудили, но здесь остается все, как прежде. Здесь ничего изменилось и не изменится! Понимаешь! Не изменится! – отчаянно говорил он, показывая пальцем на свое сердце, с голосом полным страданием. – Я просил тебя, не отдаляться от меня. Я больше всего этого боялся, а сейчас, я будто бы вижу другую Камилу. Я не хочу другую Камилу, прошу, верни мне мою Фиалку.

– Я не отдалялась, Саид, и ничего не изменилось и во мне, но я не хочу снова сближаться. И пойми, для нас обоих будет лучше, не начинать все заново. Я не верю, что это может закончится хорошим, и устала терять. Поэтому, прошу, не нужно снова начинать нам то, что нам ни раз не удалось. Видно, не судьба, и нам ничего против этого не сделать.

– Ты не права, это не так. У нас все получится. Я обещаю. На этот раз, все будет по-нашему. Только, ты не отдаляй меня. Я этого не вынесу.

– Саид. Уезжай, прошу. Я не хочу ничего менять. И дело не только в этом, в июле я беру диплом, а в сентябре выхожу замуж. И на этот раз, это по моей воле. Уезжай, так будет лучше для нас обоих.

– Зачем ты так, Камила? Зачем ты это делаешь? Я ведь знаю, что никакого замужества нет, и ты это придумала, чтоб сейчас я отстал от тебя. Но, почему ты этого хочешь?

– Я это не придумала. Это правда. Уезжай Саид, и начни новую жизнь. Мы ошиблись, когда посчитали, что должны прожить ее вместе. Судьба раскидывает нас каждый раз в разные стороны, а мы упорно возвращаемся друг к другу. И она будет это делать снова и снова. А я устала, пойми, я устала заново учиться и привыкать жить без тебя. Устала терять тебя. Это слишком тяжело для меня. Так будет лучше, и так будет легче для нас обоих, – Камила говорила уверенно, но душа была наполнена страданьем. Слушая ее с разочарованием в сердце, Саид понимал, что в ней говорит не она сама. Да, она заметно изменилась, и внешне, и характером: внешне она стала еще более женственной и красивой, но только по-взрослому, что делало ее образ более элегантным, но чувства были прежними, и он это чувствовал. Он не сводил с нее глаз, не желая поворачиваться спиной и уходить, но что он мог сделать, будучи отвергнутым своим любимым человеком. Не желая двигаться с места, он заставил себя уйти, а затем быстрым шагом не оборачиваясь направился к выходу двора. Девушка стояла и долго смотрела ему в след, провожая взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду. С трудом сдерживая слезы перед ним, она не выдержала их поток, как только он покинул ее.

– Зачем ты отпустила его, Камила, – неожиданно спросила ее подошедшая подруга. – Достаточно было только заглянуть ему в глаза, чтобы понять, на сколько сильно он тебя любит. А посмотри на себя. Такие горькие и отчаянные слезы говорят о сильной и чистой любви. Зачем отпускать любовь?

– Я устала, Адиля, устала. Я устала терять его, а потом заставлять себя учиться жить без него, – не переставая плакать ответила Камила.

– Не правильно так. Если не получилось один раз, попытайся еще, не получилось во второй, попробуй в третий. Если ты видишь, что есть ради чего, то нужно пытаться, каждый раз давая себе шанс. А здесь, поверь, даже я вижу, что есть ради чего стараться. Не упускай своего счастья, подруга, я тебе даю искренний совет. – Камила посмотрела на нее с некой радостью, словно ждала, чтоб кто-то сказал ей об этом, и переубедил ее внутренний голос страха. Посмотрев на выход со двора, она набрала номер Саида, но телефон его был вне доступа. Она попыталась дозвониться снова, но результат был тот же. Девушка устремилась к выходу, чтоб догнать его, но его уже там не было.

ГЛАВА 23

Прошло два с небольшим месяца, но Саид больше не выходил на связь. Камила посчитала это за его обиду, но связаться с ним ей так и не удалось. Увлекшись защитой своего диплома, и рассмотрением предложений по работе, она и не заметила, как прошло время, и настал сентябрь месяц.

– Ты уверена, дочка, что не хочешь выходить замуж за того парня. Он самая подходящая кандидатура для тебя. Очень перспективный молодой человек, имеет два высших образования, и уже открыл свой небольшой холдинг по продаже недвижимости, – обратилась Тамара к выходящей из дома Камиле.

– Мама, прошу тебя. Мы ведь это уже обсуждали. Я не хочу выходить замуж вдали от дома – это раз, тем более, вы с папой возвращаетесь в этом году домой; и он мне совершенно не нравится – это два.

– Камила, ты же знаешь, я не буду настаивать. Выбор только за тобой. Но все же подумай, как ни крути, рано или поздно, тебе нужно будет его сделать.

– Значит, сделаю поздно, – улыбнулась Камила, и вышла из дома. Девушка подала документы в местный университет, и со следующей недели, по договору, должна выйти на работу преподавателем английского языка. Направившись вдоль улицы к автобусной остановке, она не заметила, как кто-то последовал за ней. Доехав до нужной станции, Камила вышла, и продолжила путь пешком. Когда она дошла до места назначения, ее сзади окликнули. Обернувшись, она увидела его. Парень с темными волосами средней длины, с густыми черными ресницами и низко прилегающими к векам карих глаз черными бровями, не оставлял никаких шансов чувствам, устоять. Воплощение идеала в одном мужском образе, несомненно представлял Саид. В меру высокий и среднего телосложения, одетый в легкую льняную куртку песочного цвета, белую футболку, черные джинсы и темно-коричневые замшевые лоферы на ногах. Он выглядел по-особому солидно и изысканно, но в тоже время естественно, что было его особенностью. Камила не могла поверить, что он снова приехал. Ведь она уже потеряла надежду вернуть его. Единственное, что придавало ей надежду, вернуть его после возвращения на родину, как только закончиться трудовой контракт ее отца. Но нет, он не стал этого дожидаться, он вернулся и стоит здесь.

– Доброе утро, Камила, – первым делом обратился он к ней. – Куда ты так спешишь?

– А-м. Доброе утро, Саид. Ты, когда приехал? Приезжать сюда, теперь стало для тебя обыденным делом, я заметила.

– Верно ты подметила. Пока ты будешь жить здесь, так и будет, – улыбнувшись ответил он. Камила улыбнулась в ответ, и только тогда заметила маленькую темноволосую, кареглазую девочку, стоящую рядом с ним. Она вопросительно посмотрела на нее, а затем на Саида.

– Сумайя, иди поздоровайся, – обратился он к дочке, и девочка подошла к Камиле. Девушка присела на корточки, чтобы показать ей свою приветливость.

– Привет, – первая начала Камила.

– Привет, – улыбаясь ответила девочка.

– Тебя Сумайя зовут? Какое красивое имя.

– Спасибо, – сказала девочка с детским присущим акцентом. Камила крепко обняла ее, а затем добавила.

– Ты очень похожа на своего папу.

– Верно, мне все так говорят. Значит, я красивая, потому, что мой папа очень красивый, – не задумываясь ответила она, чем вызвала смех собеседницы и своего отца. – А тебя правда Фиалка зовут? – неожиданно спросила Сумайя. Девушка удивленно посмотрела на ребенка, а затем на Саида, и девочка продолжила. – Папа сказал, что мы едем за Фиалкой. А когда я спросила, кто такая Фиалка, он сказал, что это фея. Это правда? Ты фея Фиалка? – Камила снова улыбнулась.

– Раз твой папа так сказал, значит так и есть.

– Он еще сказал, что мы едем забрать тебя, и что ты теперь будешь жить с нами, и будешь нашей феей, – продолжала девочка. – Моя мама тоже стала феей, но улетела жить на небо, так Всевышний пожелал, а теперь у меня нет мамы. Ты будешь моей мамой, Фиалка? – ласково спросил ребенок, от чего Камила не выдержала слез. Она вопросительно посмотрела на Саида, и он продолжил:

– Ты уже забрала свои документы с нового места работы?

– Что? – растерянно спросила Камила.

– Если еще нет, то я подожду прямо здесь, пока ты это сделаешь. Я слышал, что ты устроилась на новую работу, выходишь на следующей неделе. Но, мы возвращаемся, моя Фиалка, и на этот раз, я без тебя не уеду.

– О чем ты, Саид?

– О том, что мой отец и два моих дяди сейчас разговаривают с твоим отцом и просят тебя у него. И ты ведь знаешь, что на этот раз я не отступлюсь, – он говорил ласково, спокойно и уверенно, но Камилу этим разговором ввел в замешательство. Она долго оставалась в таком положении, не до конца осмысливая происходящего. – Эй, Камила, очнись уже. Пора собираться.

– Поехали с нами, Фиалка, – уговаривала ее девочка, тянув за руку.

– Ты понимаешь, о чем сейчас говоришь, Саид?

– Однозначно.

– Так просто это не решается.

– Все решаемо.

– Мой отец не согласится.

– И это уладим.

– Саид!!! Хватит! У тебя все так просто. Я ведь уже устроилась на работу. Мой отец не закончил контракт. Мы можем это хотя бы отложить до весны. Как раз тогда, мы все собирались вернуться.

– Нет уж, моя Фиалка. На этот раз, я не стану откладывать свое счастье на потом. Ни на один день. Я и так упустил много, и не хочу повторять ошибок, – сказал он, сделав серьезную мину лица. – Сумайя, иди посиди вон на той скамейке, – обратился он к дочке, а затем ближе подошел к Камиле и сказал:

– Ты выйдешь за меня, Камила, прямо сейчас; я заберу тебя, и больше никогда не отпущу. Просто ответь: ты дашь свое согласие, уедешь со мной? – он пристально посмотрел в ее синие глаза, показывая уверенность в словах и твердость в своем решении. Камила не в состоянии была что-либо ответить, слушая его со слегка приоткрытым ртом. С ее глаз снова потекли слезы, которые она попыталась быстро убрать пальцами. Но были ли это слезы разочарования? Отнюдь. То были слезы счастья. Они смотрели друг на друга молча еще несколько секунд, пока на телефон Камилы не поступил звонок, и она сразу ответила:

– Да, мама, слушаю.

– Камила, доченька, у меня для тебя такая новость! Знаешь, кто сейчас сидит у нас? Отец Саида и его братья. Они приехали официально просить тебя. Ты представляешь? Они выловили отца прямо у ворот, когда он собирался уезжать на работу. Как оказалось, он вчера вечером звонил Ахмеду и говорил, что приедет для серьезного разговора, но не сказал, когда именно. Камила, твой отец сказал, что не против отдать тебя, если ты согласна, – продолжала женщина. Девушка в недоумении слушала мать и смотрела на Саида. – Камила, девочка моя. Как ты скажешь, так и будет. Если ты согласна, мы не откладывая сыграем скромную свадьбу, и ты уедешь со своим мужем и со своими новыми родственниками. – Снова подняв свой невинный и растерянный взгляд на Саида, Камила ответила:

– Да… Да мама, я согласна. Скажи папе, что я согласна, – повторила она более уверенно, чем вызвала у Саида счастливую улыбку.

– Хорошо, я сообщу об этом отцу, и уже на этой неделе пригласим их для официального сватовства, – закончив разговор, женщина положила трубку. Посмотрев на него, Камила слегка улыбнулась, а после, от смущения опустила свой взгляд.

– Ты сделала меня самым счастливым, Камила. Я постараюсь сделать все, чтоб ты об этом не пожалела.

– Где вы остановились? – желая перевести тему, спросила она его.

– Здесь живет родственник отца из нашего рода. Он предоставил нам свой второй дом. Отец, мама, дяди и мы с Сумайей, пока поселимся там. Брат остался дома. Небольшую церемонию проведем здесь, а дома сыграем свадьбу, – ответил он. Девушка снова от смущения опустила голову ничего не сказав в ответ. Немного переждав паузу, Саид продолжил:

– Ты знаешь, я открыл магазин по продаже телефонов и аксессуаров для гаджетов и в Москве, и в дальнейшем планирую переезд туда для продвижения своего бизнеса. Что ты на это скажешь, моя Фиалка? Мне очень важно твое мнение.

– Я не знаю. Мне кажется, пока еще рано говорить об этом. Я очень соскучилась по родным краям, хочется пожить и там.

– Камила. Я немного не узнаю тебя. Почему ты неразговорчива. Ты не хочешь со мной говорить? Может, ты разочарована, и тебя я больше не интересую?

– Саид. Я в тебе не разочарована, а преданность моих чувств к тебе никогда не изменятся. Но мне страшно. Мне очень страшно, пойми. Страшно снова потерять то, что было всегда мне так дорого.

– Не бойся. Теперь все будет по-другому. Я обещаю тебе. Единственный, кто нас может разлучить, это Всевышний, остальным людям и обстоятельствам я это сделать больше не позволю. Ты веришь мне? – спросил он взглянув ей прямо в глаза. Камила посмотрела на него ничего не ответив. – Камила ты мне веришь? – Повторил он вопрос. Девушка кивнула головой. – Мне так не хватало этих глаз. Я больше так жить не хочу.

Позвав девочку, они направились к выходу двора в сторону станции. Они вместе доехали до остановки, и Саид проводил Камилу почти до дома.

– Будь на связи, Камила, и отвечай на звонки, когда я звоню. Прошу тебя. Ладно? – Камила кивнула.

– Пока, Саид. Увидимся.

– Пока Камила. Сумайя, ты не хочешь попрощаться с феей?

– Пока. фея Фиалка, – ласково произнесла девочка.

– Пока, сладкая, – помахав рукой, ответила Камила.

Саид со своей дочкой вернулся домой вечером, и был очень счастливым, ликуя и играя с ней, перекидываясь шутками. В доме находилась Зина. Женщина вышла на встречу к сыну.

– Где ты был, Саид? Ты ходил к ней?

– Какая разница, мама?

– Какой же ты упрямый. Упорно настаивая на своем, привез нас сюда. Надеюсь, твои желания оправдают ожидания, и ты не пожалеешь о содеянном.

– А вот упрямством как раз, мама, я пошел в тебя. Только жаль, что мне его не хватило раньше. Что тебе снова не нравится, мамочка? Сумайя, иди поиграй с игрушками, – переключил он внимание на дочь, не желая перед ней ничего обсуждать. – Что тебя сейчас не устраивает, скажи? Ты ведь хотела, чтоб я женился на девушке, на нетронутой, как ты тогда сказала? Я это сделал. Я женился на ней. Она умерла. Это ведь случилось не по моей вине, правильно? Все по воле Аллаха. Я овдовел, и теперь, я мужчина, который был женат, и не женюсь на Камиле, будучи холостым. Ты ведь этого хотела, мама?! – немного завысив тон произнес он.

– Сынок, в мире столько красивых девушек, которые не были замужем. Ты такой видный, статный, за тебя любая пойдет.

– Вот, в том то и дело, мама! Любая! А мне не нужна любая! Мне нужна только она, а она не любая. Когда-то я сделал так, как ты пожелала, и привел в дом ту, которую ты захотела. Теперь, я приведу ту, которая нужна мне. Оставь это мама, хватит, – закончив разговор, Саид ушел в комнату. Следом в комнату вошла Сумайя, и села рядом с лежащим отцом. Он погладил ее по голове, а затем спросил:

– Тебе понравилась фея, Сумайя?

– Да. Очень, папа. Очень понравилась. Вот только…

– Что, вот только?

– Когда ты ее приведешь к нам домой, ты разрешишь ей хоть иногда играть со мной?

– Ахах, – рассмеялся он. – Играть с тобой? Смешная ты у меня, моя девочка. Мы будем играть вместе, хорошо? Ты, я и Фиалка. Согласна? Как тебе такая идея?

– Да, я согласна. Ура, – воскликнула девочка и крепко обняла отца. – Можно, я сегодня буду спать здесь, папа? Я не хочу спать с бабушкой.

– А, почему ты не хочешь спать с бабушкой?

– Она меня заставляет сразу закрыть глазки, как я только лягу в кровать. А мне хочется полежать, подумать.

– Ахах. – засмеялся Саид – Подумать? О чем ты хочешь подумать, моя девочка? – спросил он ее.

– О маме. Я хочу думать о ней. Долго-долго, а потом засыпать. Я по ней очень скучаю. Очень, – ответила Сумайя, и положила голову на его грудь. Он крепко прижал ее к себе и поцеловал в лоб.

– Мое солнышко. Мама сейчас в лучшем мире. Где много-много фей, и ей хорошо там. Она тоже очень скучает по своей принцессе, но ей пришлось покинуть нас. Так бывает иногда. Когда-нибудь, мы все тоже полетим на небо, и там мы встретим нашу маму.

– Я очень этого хочу, и буду ждать нашей встречи. А пока, я хочу, чтобы моей мамой была Фиалка. Ты разрешишь, папочка? Пожалуйста, – он усадил ее рядом и погладив по щечке, ответил:

– Я больше всего этого хочу, моя родная. Конечно же, я разрешу.

– Спасибо, папочка. Я очень тебя люблю. Ты же будешь к ней хорошо относиться, как к маме? – он улыбнулся, и кивнул.

– Я обещаю тебе. Все, хватит разговоров, давай спать. Ложись сюда, моя принцесса, – уложив ее рядом, Саид, спустив ноги на пол, сел на кровать и задумался. Тревоги все еще не покидали его сердце, и где-то в глубине души, он боялся, что что-то снова может помешать исполнению его мечты. Теперь, ему не хотелось поминутно отсылать сообщения и названивать Камиле каждый час, чтобы услышать ее голос. Теперь, он хотел более серьезного уровня отношений, это скорее привести ее в свой дом, быть всегда рядом с ней, и больше никогда не отпускать. Отправив одно короткое сообщение – «Скучаю. Спокойной ночи» – он лег и почти сразу уснул.

ГЛАВА 24

В течении недели Камилу засватали, назначив день свадьбы на семнадцатое сентября. Семья Саида решила не откладывать отъезд, и купили билет на тот же день, устроив небольшой прием для пришедших гостей. А в доме Ахмеда, напротив, были накрыты столы в каждой комнате, в том числе, и один стол во дворе дома, для более близких гостей. Церемония проходила в меру скромно, но людей было достаточно, чтобы заполнить каждый стол, в каждой комнате.

В комнате Камилы уже работал визажист и стилист над стилем новобрачной. Образ скромной, но в то же время роскошной невесты преображало белоснежное шелковое платье в клеш, украшенное у ворота и манжет изящными кружевами и жемчугом. А притягательность и нежность придавали пышная коса на плече и две тонкие пряди место челки. Миниатюрные серьги – бриллиантовые капельки, добавляли элегантности образу невесты, что в совокупности делало его безупречным. Камила олицетворяла и сочетала своим видом идеал красоты и символ невинности, чем вызывала только бурю восторженных эмоций у каждого, кому приходилось лицезреть эту красоту. А стройная фигура, с пропорционально выточенными изгибами, придавали безукоризненность каждому предмету гардероба, что был надет на ней.

Время десять утра, через час прибудет кортеж, и как присуще в соответствующих моментах, дом наполнился людьми, а комната невесты молодыми любопытными девушками, мечтающими оказаться на месте виновницы торжества. Надев красивый аксессуар из страз на голову, больше похожий на короткий ободок или на широкий гребень, к которому была аккуратно вшита тонкая и легкая вуаль, Камила стояла у зеркала, робко ожидая приезда родственников жениха. Невольно взглянув на себя в зеркало, на нее напала грусть. Она вспомнила тот день, когда ее против воли увезли в дом совершенно незнакомого и нелюбимого человека, и вспомнила брата, которого нет рядом в такой важный для нее день. В какой-то степени, она была рада, что свадьба проходит не в доме на родине, и не в ее комнате, откуда забирали ее тогда. В противном случае, этот день мог напомнить ей прошлое, испортив самый счастливый день в ее жизни. Снова мельком вспомнив о заключенном Беке, по ее щеке потекла слеза, но она была бессильна ему помочь, лишь переживая за него издали. Шум и разговоры не давали на долго уйти в воспоминания, и это было ей только на руку сейчас. Среди толпы у дверей, она заметила заглядывающего отца, который улыбался, подмигнув дочери. Девушка скромно улыбнулась в ответ, и опустила голову от смущения. Откуда-то послышалось о прибытии кортежа за невестой, и в помещении еще больше образовалась суета. Сквозь толпу, протолкнувшись подошла к дочери Тамара и крепко обняла ее.

– Пусть отныне, моя доченька, у тебя будет все только так, как ты этого хочешь. Никогда не упускай своего счастья и всегда твердо стой на своем. Будь счастлива мое солнышко, я тебя очень люблю, – они еще раз обнялись, кто-то сделал несколько снимков и в комнату вошли молодые люди, приехавшие за невестой, перед этим забрав приданое. Камилу аккуратно вывели из дома и усадили в дорогую белую иномарку. Двое ребят по традиции у выезда со двора разбросали сотни мелких купюр для детворы, один молодой человек произвел пару выстрелов вверх, и кортеж стремительно направился в путь, увозя Камилу в новую жизнь, наполненную мечтами и счастливыми моментами. А в доме жениха было все по спокойнее. Несколько близких гостей и один небольшой накрытый стол. Церемония намечалась на следующий день по приезду виновников и участников домой, где уже давно было все организованно, в заранее забронированном роскошном ресторане. Невесту прямо в свадебном платье повезли в аэропорт, и спустя несколько часов, они оказались дома.ГЛАВА 25

На следующий день в большом ресторане они сыграли свадьбу, со всеми соответствующими традициями. Лишь в конце дня разъехались гости и вечером невесту повезли в дом Саида. Первые два дня после свадьбы проходили обычно, как во всех домах в подобных случаях. Было много гостей, которые желали снова прийти и поглядеть на прекрасную невесту Саида. Вечером третьего дня дом наполнился молодыми людьми, друзьями и кузенами жениха, которые не желали оставлять застолье до самого позднего вечера.

Когда Камила закончила последние дела, в доме уже царила тишина. Все давно спали, кроме нее и Саида. Девушка вошла в свою комнату, чтобы приготовиться ко сну. В комнате никого не было. Она переоделась в длинное кружевное неглиже и накинула на себя шелковый халат с кружевом, повязав его поясом. Причесав волосы, аккуратно поглаживая их рукой, она направилась к кровати, чтобы лечь, но дверь комнаты отворилась, и в нее вошел Саид. Он зашел с счастливой улыбкой на лице, на мгновение остановившись у двери, посмотрев на Камилу. Девушка замерла на месте.

– Подойди сюда, моя Фиалка, – тихо попросил он ее. Немного растерявшись, она нерешительно сделала несколько шагов в его сторону, а затем остановилась. Он направился к ней и встал рядом. Саид смотрел на нее влюбленными глазами и не мог насладиться ею. По его щеке потекла слеза, и он тихо прошептав – Обними меня, Камила. Позволь мне крепко обнять тебя, ведь я мечтал это сделать столько лет. Моя Фиалка, моя родная – он крепко обнял ее, и она обхватила его руками в ответ. Он держал ее так еще несколько минут, не желая отпускать. Затем, отпустив ее из своих объятий, он произнес:

– Обещай мне, что с этого момента, ты вычеркнешь и забудешь все, что с тобой произошло когда-то. Все испытания и страдания. Их больше нет. Обещай, что начнешь жизнь заново, не оглядываясь в прошлое, не вспоминания о нем ни на мгновение. Теперь только ты, я и наше будущее. И даст Аллах, оно у нас будет лучшее, такое, какое мы сами захотим. Просто, скажи, что обещаешь, и все.

– Я обещаю, Саид. Обещаю, пока ты рядом, все, что было не будет иметь для меня никакого значения. Затем, он замолчал, и с улыбкой влюбленно посмотрел на нее.

– Это ты, Камила? – взволнованно произнес он. – Это правда ты стоишь здесь, рядом со мной? И никуда не уходишь теперь, и никуда не спешишь. Это правда ты, моя Фиалка, и я теперь могу обнять тебя и потрогать твое лицо, прикоснуться к твоей коже? – трепетно продолжал он. Тыльной стороной пальцев он погладил ее по лицу, а затем повторил это раскрыв руку, словно хотел снова и снова прикоснуться к ней, желая убедиться, что это действительно она. – Нет… Нет, моя родная! Бархат фиалки ничто по сравнением с нежностью твоей кожи! А лепестки роз ничто по сравнению с твоей красотой, – Ласково произнес он, не сводя с нее своих глаз. Камила улыбнулась, и прошептала:

– Я всегда любила тебя, Саид, и эти чувства не остывали никогда. Я ни на мгновение не забывала о тебе, не могла и не хотела. Потому, что это сильнее меня. То, что кроется здесь, в моем сердце, глубоко-глубоко, сильнее всех правил и обстоятельств. Я любила и буду любить тебя, – чувственно произнесла она смотря в его глаза снизу-вверх. Уголки глаз наполнились слезами, и она улыбнулась вопреки нахлынувших чувств. Наклонившись к ней, Саид поцеловал ее в губы, приподняв подбородок рукой. Время от времени, он останавливался, чтоб снова полюбоваться своей женой, а затем снова прикасался своими губами к ее губам.

Они пережили немало испытаний: расставание, годы разлуки, расстояние, но сейчас они были на столько счастливы, что оба вычеркнули все плохие воспоминания, словно ничего этого и не было. Возможно, будь они вместе с самого начала, не испытав той горечи разлуки, они не дошли бы до такого уровня отношений и крепости чувств, как сейчас. Когда потеряв самое ценное, и испытав невыносимую боль потери, снова приобретаешь потерянное. Это то самое необъяснимое чувство, нежелания снова пережить утрату, учит по-настоящему ценить.

Первые три месяца прошли как в сладком сне, и молодые никого и ничего не замечали. Саид уходил на работу в свой магазин, и возвращался по два раз в день, чтобы увидеть Камилу. Они перекидывались взглядами, но Камила старалась тщательно скрывать свои чувств, не проявляя их перед его родителями и братом, отводя взгляд от него в их присутствие. Зина замечала каждое их действие и жест, от чего не была в восторге. Время от времени, она придиралась к Камиле, находя причины в неудовлетворенности в делах по дому, что часто замечал Саид. Но встревать между матерью, да и в целом между женщинами он не мог, и это стало его раздражать все сильнее. Придирок становилось все больше и больше. Камила спокойно реагировала, молча выполняя все, что от нее требовала свекровь. Она старалась угождать каждому, в том и числе, и его дочке Сумайе, но женщине и это не нравилось. Она не разрешала внучке проводить время с мачехой, аргументируя это тем, что Камила ей не мать, и никогда ею не станет.

В один из таких дней, Камила усадила девочку, которая уже так сильно полюбила ее, на диван в кухне, чтоб научить чтению, начав с букв. Увидев это, Зина стремительно вошла туда, и резким движением забрав книгу у ребенка, обратилась к своей невестке:

– У тебя есть дела поважнее. Или ты учительницу из себя возомнила? Хочешь заменить ей мать, так вот знай, ты никогда не сможешь это сделать, так как ты мачеха, а это слово говорит само за себя. Я ее бабушка, и я ей мать. И не нужно бо…

– Почему ты решила, мама, что она не сможет заменить ей мать, – сухо спросил внезапно вошедший Саид. – Это ты сама так решила? Или у тебя есть основания так говорить? Может, ты заметила какую-то неприязнь от Сумайи к ней, или наоборот? Откуда такие выводы?

– Потому, что мама, Саид – это самое дорогое и неповторимое. Второй не будет.

– Но ее же нет. Ее мамы нет. Она умерла, мы не можем ее вернуть, к сожалению. Так зачем усложнять ситуацию, когда можно жить в мире. Камила прекрасна справится с обязанностями матери, и я в этом абсолютно уверен. Но тебя что в ней не устраивает, я не могу понять.

– Она по дому не успевает ничего, о какой заботе о чужом ребенке может идти речь? Зачем садиться средь бела дня, и учить четырехлетнего ребенка чтению, когда в доме столько дел? Это несерьезно и безответственно.

– Тебя не устраивает не то, что она уделяет время девочке и не то, что она что-то не успевает, потому, что ты знаешь, что все невозможно успеть. Тебя не устраивает Камила в целом. Дело только в ней.

– О чем ты, сынок? Это не так. Я…

– Мама. Я ведь вижу все. Это продолжается с первого дня. Я решу эту проблему. Не переживай. Хотя бы на время, избавлю тебя от этого.

– О чем ты, Саид? Что ты имеешь ввиду?

– Не важно. Мне нужно переодеться. Камила, дай мне чистые вещи, и потеплее. Замерз сегодня, – обратился он к жене, и направился в свою комнату. Девушка последовала за ним, виновато посмотрев на свекровь, словно безмолвно извинялась перед ней. Войдя в комнату, она направилась к шкафу, чтоб достать его вещи, но он остановил ее. Подойдя сзади, он нежно взял ее руку.

– Оставь все. Иди ко мне, – улыбнувшись, произнес Саид. Он нежно посмотрел на нее, и поцеловал в лоб. – Не обижайся на маму, она сейчас немного буйная, но это со временем пройдет. На самом деле, она хорошая, просто, немного своенравная.

– Я и не обижаюсь, Саид. Твоя мама, это и моя мама. Не нужно тебе быть с ней слишком строгим. Я потерплю, – спокойно попросила она, на что он улыбнулся.

– Терпения может на долго и не хватить. А я больше всего боюсь, что вы перейдете грань.

– За меня можешь не волноваться.

– В тебе то я как раз уверен, моя Фиалка. Ты правда, хотела научить Сумаечку буквам? Это очень благородно с твоей стороны, забота о моей дочери, для меня очень ценна. Я благодарен тебе за это.

– Саид, как ты можешь так говорить? Она ведь теперь и моя дочь. Я полюбила ее с первого дня, как увидела. Она очень смышленый и интересный ребенок. Ахах, каждый день меня просит поиграть в ролевую игру, где мы обе феи. Мне приходится это делать, когда мама не видит. Она бывает недовольна, что я трачу время попусту.

– Какое время? Куда мы спешим? Я, лично, не хочу торопить время. А напротив, чтоб оно подольше длилось, чтоб подольше проводить его с тобой.

– Правда? – засмеялась Камила. – Ты хочешь, чтоб оно длилось дольше? Пусть время идет как надо, просто мы будем его ценить лучше – каждую минуту и мгновение, проведенные вместе.

– Камила, – снова ласково обратился он к ней. – Мне до сих пор не верится, что мы вместе. Я так счастлив. Я теперь ни о чем не жалею. И, если те муки, что пришлось испытать, являлись ценной счастья, которое я испытываю сейчас, то я благодарен Всевышнему, за то, что подверг меня им.

– Ты знаешь, а я недавно поняла одну вещь.

– Какую же?

– Ты только подумай. Если бы меня не выдали замуж тогда, то, вероятнее всего, мы поженились бы. И даже если бы, мы это сделали тогда, после моего приезда из Батуми, то ты не женился бы первый раз, и не было бы нашей прекрасной Сумаечки. Если бы твоя мама не принудила тебя женится, ее бы не было. Столько прожитых моментов и пройденных путей только для того, чтобы появился на свет этот прекрасный ребенок. Это так поразительно.

– Ты удивительная, Камила! Я восхищаюсь тобой. Если бы ты не любила Сумайю искренне, тебе бы и в голову такое не пришло. Значит ты благодарна тому, что она есть у нас.

– Очень. Очень благодарна. Это девочка занимает важную роль в моей жизни, и я люблю ее. Она особенная, впрочем, как и ее папа. Аха-ха, – харизматично засмеялась она, чем вызвала смех и у Саида.

– Значит, у меня теперь есть серьезный конкурент? Ахах. Ну что, придется объявить Сумайе состязание в борьбе за расположение к себе нашей Фиалки.

– Даже этот чудесный ребенок не может с тобой конкурировать. В моем сердце для тебя конкурентов нет, Саид.

– Камила, Камилочка! Ты сводишь меня с ума, – улыбнувшись, сказал он, погладив ее лицо. – Когда приезжают твои родители?

– На этой недели обещали.

– Хорошо, дождемся их, и отправимся.

– Куда?

– В новую жизнь, Камила. В новую жизнь. Как я и говорил раньше, мы уедем с тобой в Москву. Мне нужно продвигать свой бизнес. Раз я взял на себя такое серьезное дело, значит, нужно отнестись к нему соответственно.

– Мне хотелось немного пожить здесь, на родине.

– Твоя родина, это я, моя Фиалка, именно поэтому, ты будешь там, где я. А мне нужно уехать и развивать свое дело. Работа требует вклада сил и времени. К тому же, я заключил договора по сотрудничеству с серьезными людьми, а это не ждет. Отнесись с понимаем, прошу тебя.

– Как ты решишь, так и будет, Саид. Меня устроит любое твое решение, – ответила она.

ГЛАВА 26

Спустя месяц, они втроем переехали в Москву. Дела и ведение бизнеса в своем городе, он поручил своему брату, который отнесся к этому соответственно серьезно и добросовестно, и справлялся со своими обязанностями не хуже Саида. Саид открыл и расширил в Москве два больших магазина по продаже телефонов и аксессуаров для них, и хорошо преуспевал в этом. Его дела шли на столько успешно, что спустя лишь два года, он сумел купить хорошую и благоустроенную квартиру в престижном районе Москвы. Камила нашла работу преподавателем английского языка в высокорейтинговом колледже, но спустя всего лишь год после переезда, родила мальчика, которого, они назвали Муслимом, в честь ее брата.

Саид приезжал на родину довольно часто, но Камиле с детьми это удавалось делать лишь раз в год. Сумайя ходила в местный детский сад, а мальчик рос, как домашний цветок, меняясь на глазах у родителей. Саид был безумно счастлив рождению сына, и отдавал всегда нужное внимание обоим, не обделяя ни одного. Но Камила была особенной в его глазах, ее он любил той же чистой любовью, которая не утратила своей искренности ни на малейшую долю. Каждый день он возвращался домой с волнующим предвкушением увидеть ее и провести с ней время. Они были на столько счастливы, что лучшей жизни и не видели для себя. Так прошло четыре года их пребывания в Москве, и летом, они снова решили все вместе вернуться на каникулы домой. У Саиды были дела в своих торговых точках, а Камила мечтала скорее увидеть родителей.

По прибытию, они остановились в доме отца Саида, где уже год, как хозяйничала новая невестка, жена Селима. Камилу и детей встретили очень тепло и радушно. Свекровь в корне поменяла свое отношение к ней, и на этот раз, они были близки на столько, на сколько могут быть невестка со свекровью. Побыв два дня в доме семьи Саида, Камила с детьми уехала к родителям.

Эмоции радости, которые испытывали родители при встречи своей единственной дочери, можно было долго описывать. Отец Камилы восторженно любовался внуком, который был по удивительному совпадению похож на своего дядю и тезку Муслима. От этого, Ахмед еще больше полюбил мальчика. Сумайя также сильно полюбилась в этой семье, и здесь ее с первых дней посчитали родной внучкой. Ахмед купил девочке самый красивый школьный ранец, заполненный различными принадлежностями для учебы и развития ребенка. И, так как девочка уделяла особое внимание и интерес к подготовке в школу, для нее это был самый ценный подарок. Тамара с дочерью и внучкой много времени проводили вместе, собирая гостей у себя, а иногда сами ходили, навещать родственников. Вечерами, Саид с Камилой выезжали в рестораны, чтобы побыть немного вдвоем, а иногда, прямо оттуда заезжали к его родственникам и друзьям. Камиле было не скучно. Меняя понедельно места пребывания, приезжая, то к родителям мужа, то к своим, она и не заметила, как пролетело лето, и настало время возвращения в Москву.

За неделю перед уездом, Тамара попросила Камилу навестить своего брата, который лежал с недомоганием в больнице. Созвонившись с мужем, девушка договорилась выехать из дома в два часа дня, и к этому времени, Саид заехал за своей женой. Облачившись в свою черную кожаную юбку до колен и белую футболку с красным орнаментом, надев белые кроссовки, а на голову темные очки за место ободка, девушка вышла на встречу к мужу. Парень восхищенно посмотрел на жену, которая движением головы игриво откинула свои шелковистые волосы, от чего еще больше привлекла его внимание.

– Ну что, поехали? – обратилась она к нему.

– А, не слишком ярко для больницы? – имитируя возмущение, вопросом ответил он.

– Кто сказал, что это для больницы? Все старания только для моего мужа.

– А-ха-ха. Ты умеешь выкрутиться, и оставить меня без ответа. Ну раз так, то поехали, – улыбнувшись, ответил он, и завел мотор.

Накупив в супермаркете гостинцев для дяди, с полными сумками, они отправились в больницу. Проходя по коридору отделения, Камила долго искала палату больного, и после десятиминутных поисков, все же нашла ее. Мужчина был очень рад приходу своей племянницы. После приветствия и расспросов о здоровье, попросив девушку сесть напротив, он долго рассказывал различные истории. Весело пообщавшись, Камила попрощалась с дядей, и вышла в коридор. В коридоре почти никого не было. Направляясь к выходу из отделения, в двадцати метрах, она увидела силуэт мужчины, который показался ей знакомым, но разглядеть его было сложно из-за плохого освещения. Мужчина умеренным шагом направлялся из процедурного кабинета в сторону палаты. Скрывшись за дверью комнаты, он слегка прикрыл ее за собой. Камила неуверенно направилась в след за ним. Подойдя к палате, она нерешительно толкнула дверь, которая медленно и плавно приоткрылась. Мужчина сидел на койке, выглядывая в окно. Он не слышал, как она вошла в комнату, и продолжал наблюдать за видом из окна. Девушка простояла у двери в помещении еще пару минут, не давая о себе знать. На глазах появились слезы, она сразу его узнала. – «Как же он похудел и поседел еще больше. Щеки, которые заметно глубоко впали внутрь, не прикрывала даже седая, короткая щетина. Но, это был он. Все тот же Бек. Тот самый, только немного постаревший и осунувшийся», – думала она про себя, с болью смотря на него. Набравшись решимости, она позвала его:

– Бек, – тихо произнесла она. Ничего не подозревая, он обернулся, и на время застыл на месте, смотря на нее с расширенными глазами. Затем, опомнившись, он встал с кровати, и радостно улыбнувшись, направился в ее сторону, сделав несколько шагов.

– Камила!? Камила?! Это ты? – изумленно продолжал он, словно хотел убедиться, что это не галлюцинации.

– Добрый день, Бек. Ты давно здесь лежишь? – обеспокоенно спросила она, на что он сначала не ответил, лишь продолжая в недоумении смотреть на нее.

– А-м, я? Да нет. Не совсем. Почти две недели. Ты пришла специально меня навестить, Камила? Я не могу поверить! – спросил он с счастливой улыбкой на лице. Девушка улыбнулась.

– Точнее сказать, зашла тебя навестить. Я приходила проведать своего дядю, и случайно заметила тебя, когда ты заходил в палату.

– А, понятно. Не важно, мне все равно это безумно приятно. Ты ведь могла и мимо пройти.

– Не прошла. Как твое здоровье? Почему ты здесь? Что-то серьезное?

– Нет, все нормально. Так… общее недомогание, только и всего. Скоро выпишусь.

– Это хорошо. Давно ты вышел?

– Полтора месяца. Полтора месяца скитаний, по родственникам и друзьям.

– Скитаний? Почему?

– Да, ерунда. Не бери в голову. Кое-какие недопонимания с братьями.

– Подожди, какие недопонимания? Что с твоим домом?

– В моем доме сейчас живет мой средний брат с семьей. Вероятно, они думали, что я не выйду живым из тюрьмы, вот и расположились себе там удобно. Даже, кое-какие ремонты сделали во дворе и в доме; и теперь мой брат и невестка категорически отказываются оттуда выселяться, ссылаясь на затраты и другие аргументы. Вот, если бы у меня на руках были мои документы на мой дом. Ты представляешь, они спрятали мой пакет с бумагами, и не отдают мне их.

– Не они…

– И, я теперь ничего не могу предъявить суду, чтоб доказать, что этот дом по праву принадлежит мне.

– Не они спрятали документы. Что они тебе сказали по поводу бумаг?

– В каком смысле, не он спрятали? Они сказали, что не отдадут мне их, и что они в надежном месте, – задумчиво продолжал он.

– Ну в этом они совершенно правы, Бек. Они действительно в надежном месте.

– Я не понимаю, о чем ты, Камила?

– Когда тебя посадили, твои братья приехали в твой дом, и ясно дали мне понять, что я там чужая, и мне там больше делать нечего. Сказали, что дом, якобы их брата, и ты сам им поручил забрать у меня ключи.

– Это ложь! – яростно воскликнул Бек. – Я этого не говорил. Я их даже не видел после заключения под арест, а после приговора, и вовсе.

– Я знаю, Бек, знаю. И, тогда, я это тоже хорошо понимала. К тому времени, когда они приехали, выселить меня, мои вещи были собраны, поскольку, мой отец, и так не оставил бы меня в этом доме одну на столько лет, а после того, как узнал о том, что ты дал мне развод, не стал ждать и дня.

– Я очень сглупил. Возможно, я испугался чего-то, но сейчас об этом сильно сожалею.

– Сейчас, это уже не важно. Все в прошлом. Бек, перед тем, как навсегда выйти из твоего дома, я забрала всю папку с твоими документами, и увезла их к себе. Все эти годы, она надежно была спрятана в шкафу моей комнаты, и хранится там до сих пор. Я передам тебе ее, как только приеду домой, и ты легко сможешь отстоять свои права, и отсудить свой дом.

– Ты это сделала, Камила?! Ты, правда это сделала?!

– Да, я хотела хоть как-то облегчить твою жизнь после выхода из тюрьмы, хорошо понимая, что тебе и так несладко придется.

– Ты удивительная девушка! Я восхищаюсь тобой, Камила! Ты та же Камила, которую я когда-то знал и которую безумно любил, но которой был не достоин. Я благодарен тебе за то время, что ты подарила мне. За те прекрасные неполных два года, что была со мной рядом. Спасибо тебе за то прекрасное время. Ты почти не изменилась, только стала еще красивее.

– Мне пора, меня ждут.

– Ты вышла замуж?

– Да. Четыре года назад. У меня двое детей, девочка и мальчик, – Бек радостно улыбнулся.

– Я очень рад за тебя и очень надеюсь, что ты счастлива. Поверь, ты этого заслужила. И, надеюсь, что ты нашла достойного тебя, потому, что я не был достоин. Я не был тебя достоин, Камила, но упрямо держал, не желая отпускать.

– Желаю тебе скорейшего выздоровления, Бек, – сказала она, и повернулась к выходу.

– Камила! – окликнул он ее. Девушка обернулась у двери комнаты. – Камила, он мне ничего тогда не сделал.

– Что? Кто? – озадаченно спросила она.

– Ильяс. Он ведь не тронул меня. Подонок, я возненавидел его в ту же минуту, как узнал, что он с тобой сделал! А он стоял, как вкопанный в землю, сжимая кулаки, пока я его избивал. Он ни разу не тронул меня, Камила. А когда, мне этого показалось мало, я пустил в ход нож. И, то ножевое ранение нанес мне не он, это сделал я сам, после того, как убил его, чтоб немного смягчить приговор.

– Что? – все еще, не до конца соображая переспросила она.

– Да, это правда. Я не могу это скрывать от тебя, ты должна знать правду. Ведь этот подлец сдержался только ради тебя, и он еще посмел мне сказать об этом. Мерзкий ублюдок, я его еще братом считал.

– Ты не мог так поступить, Бек. Я не верю.

– Это правда, Камила. Он сказал, что не тронет меня, что бы я с ним не сделал, потому, что дал тебе слово, потому, что ты его об этом попросила. Окажи он хоть малейшее сопротивление, землю глотал бы сейчас я, а не он. Я хорошо понимал его физическое превосходство передо мной, он был гораздо сильнее меня. Ты волновалась за меня даже в тот день, когда я тебя избил до полусмерти. Ты невероятно добрая девушка, Камила, – продолжал он, словно рассказывает очередную веселую историю. У Камилы участилось дыхание, на глазах навернулись слезы, а от обиды в горле плотно уперся ком. Теперь она поняла, почему Бек одолел его, ведь до сих пор, она считала, что Ильяс в очередной раз не сдержал свое слово, пообещав, что не тронет его. Она поняла, что в какой-то степени неосознанно оказалась виновной в смерти Ильяса, так как сама попросила его не оказывать сопротивление. Глаза наполнились слезами, она стояла неподвижно, и молча смотрела на Бека, облокотившись на стену у двери. Все что произошло в тот страшный день появилось в голове, как кадры из кино; и последняя просьба Ильяса, где он умолял о прощении, ясно прозвучала в ее ушах, словно, это происходит прямо сейчас, а он находится здесь.

– Где он похоронен? – холодно спросила она, гневно посмотрев на него.

– На том кладбище, что находится при въезде в город. То, что расположено вдоль шоссе – ответил он.

– Я пришлю человека с документами, – также холодно добавила она. – Прощай, Бек, – Камила покинула его палату, и в слезах быстрым шагом направилась вдоль по коридору. Выйдя на улицу, она остановилась, чтоб немного отдышаться. Девушка все еще не могла поверить в то, что ей рассказал Бек, но, как бы ей этого не хотелось, это звучало более правдоподобно, чем то, что, якобы произошло на самом деле. Ильясу ничего бы не стоило повалить Бека, и завершить свое дело, но он этого не сделал, пожертвовав своей жизнью, ради нее. Сев в машину, Камила старалась не показывать мужу свое душевное состояние, но ответить улыбкой на его улыбку, не смогла.

– Все хорошо, моя Фиалка? Что тебя так расстроило? Дядя себя плохо чувствует?

– А-м… Да, немного выглядел плохо. Все нормально, Ему будет лучше.

– Дай Аллах. Пусть будет так. Твои глаза не должны видеть печали, ни при каких обстоятельствах. Ну что, поехали? – улыбнувшись обратился он к ней.

– Поехали, – улыбнулась она в ответ.

Проезжая по шоссе, Камила попросила Саида припарковаться у обочины, в нескольких метрах от кладбища. Она слезла с машины, и подошла к ограждению. Не заходя внутрь, она глазами попыталась найти могилу Ильяса, но не смогла, так как холмики и надгробные камни загораживали друг друга, препятствуя обзору вокруг. Немного постояв, она тихо произнесла:

– Я простила тебя Ильяс. Простила. Пусть Всевышний простит, – это был тот самый переломный момент в ее жизни, когда она наконец смогла по-настоящему оставить все позади и по-настоящему вычеркнуть то черное прошлое и тот день из своей памяти и сердца. И даже прошедшие годы и слова Саида, оставить все и забыть, не смогли до конца помочь ей в этом; она все время держала этот груз глубоко в душе, ненавидя и проклиная своего обидчика. Но сейчас, когда она узнала, все как есть, и поняла, на сколько он сожалел о содеянном, она смогла, смогла это сделать – простить его и отпустить прошлое навсегда. Когда она села в машину, Саид не стал ничего спрашивать, лишь обеспокоенно посмотрев на нее. Вздохнув глубоко, она посмотрела на него, и уверенно произнесла.

– Ну, что, поехали? Подальше от прошлого, и от всего, что с ним связанно.

– С большой скоростью, – улыбнулся он, и завел мотор.

– Ну что, мой инструктор по вождению собирается давать мне обещанные уроки? Или, уже передумал?

– А разве, у него есть выбор? – засмеялся Саид.

– Конечно же нет, – харизматично ответила Камила.

– Надеюсь, Муслим не слишком будет беспокоить твою маму, пока мы катаемся по автодрому?

– Ахах, – засмеялась она. – Уже пошли отговорки. – Они оба стали сильно смеяться, позабыв обо всем, и сейчас Камила была по-настоящему счастлива.

Спустя неделю, они вернулись в Москву, и зажили полноценной и спокойной жизнью. Камила снова вышла на работу, Сумайя пошла в школу, а Муслима, они устроили в детский сад.

Бек без всяких препятствий отстоял свои права на дом. Увидев документы у него на руках, его братья не стали противиться закону, доводя дело до суда, и мирно выселились из дома. С тех пор, Камила его больше не видела, а лишь слышала от общих знакомых, что он женился спустя некоторое время, и у них родился сын, при помощи экстракорпорального оплодотворения (ЭКО). Камилу это очень обрадовало, ведь, не смотря ни на что, она всегда желала ему только хорошего.

ЭПИЛОГ

В жизни мы слышим немало историй, где люди, чтобы стать счастливыми проходят нелегкие испытания. Кому-то приходится проходить через сложнейшие препятствия годы, а кому-то и всю жизнь. И, только сильные духом и верящие в чудеса и счастье, упорно движутся вперед, не позволяя себе сломаться. Не всегда нужно слепо следовать сложившимся обстоятельствам, и не всегда мириться с судьбой. Иногда следует просто попытаться что-то предпринять, что возможно, станет источником дальнейших событий, которые в корне изменят твой жизненный путь…