Глава 1 Плачу за свои ошибки

Мила

Моя жизнь — сумасшедший калейдоскоп. Не успела сдать одно дело, как тут же обрывают телефон с сотней заманчивых предложений!

Я — виртуоз по решению пикантных задач и маскировке.

Это правда. Я всю жизнь мечтала открыть собственное детективное агентство и распутывать нерешемые дела. В моих мечтах я была мудрой мисс Марпл, правда не старой девой, но с той же тягой к решению аналитических загадок. Или Шерлоком Холмсом, поражающей всех своим дедуктивным методом расследования преступлений. Или Эркюлем Пуаро с его педантичностью и пунктуальностью во всем!

Причем все мои айдолы были девами или холостыми. Я считала также. Личная жизнь не должна отвлекать меня от важных дел и расследований. Поэтому я не обременяла себя личными отношениями.

Но свою мечту я все же исполнила! Еще полгода назад у меня было детективное агентство…

И я прогорела.

Как оказалось, на спасенных кошках, которых за два года было снято с деревьев, чердаков, чужих балконах и изъято из подвалов, оказалось в общей сложности больше трехсот, много не заработаешь. Вначале я вообще стеснялась брать деньги за очередное пушистое исчадие, а потом выписывала счет в пятьсот рублей за вызов.

Также не поправляли дела гуляющие на стороне мужья. Когда я подсчитала количество часов, проведенных в засаде за слежкой очередного «котяры»,я ужаснулась! Это почти полгода прошло под окнами или в подъезде, воняющим кошачьим ссаньем, ради одной единственной обличающей фотографии, за которую я никогда не получала больше четырех с половиной тысяч.

Только полгода назад я осознала, что моя мечта лопнула как мыльный пузырь. нужно было срочно искать другую специальность и деятельность, чтобы не лишиться последнего.

Вот тогда ради прикола я разместила объявление на городском форуме:

'Разведу с женой,

расторгну помолвку,

сорву свадьбу у алтаря.

Гарантия 100 %'.

Какой же я испытала шок, что подавляющему числу людей нужна помощь в личном! Даже просто выговориться за пятьсот рублей час, плюс неограниченное количество чая или алкоголя.

К счастью, помимо часов психологической помощи кинутым и обездоленным, на меня сваливались интересные дела. За них я срубала иногда просто немыслимые суммы. Примерно такие, которые надеялась зарабатывать за раскрытые преступления.

Но весь мой детективный талант и полученное юридическое образование с отличием оказались никому не нужны. Зато моя артистичность, находчивость и умение убеждать давали неплохой выхлоп. Настолько неплохой, что я учредила антибрачное агентство «Свободен».

Отлично помню дело Кунина. И заказала мне его же невеста!

Она заплатила больше ста тысяч, чтобы я дала ей повод для срыва помолвки. А в этом я была высшим специалистом. Я заказала прикормленных журналистов, отпечатывающих в желтой прессе самые горячие пирожки, выследила Кунина и в самом шикарном ресторане, во время каких-то там важных переговоров, села к нему верхом на колени, с визгом, что только для Руслана спецзаказ с приватным танцем!

Стоит ли говорить, что самые смачные фото на следующее утро опубликовали все газеты, инфоканалы в мессенджерах и публичные интернет страницы.

Еще бы! Руслан Кунин, завидный жених и крупный книжный издатель, партнер самого Андрея Громова, дошел до того, что заказывает приватные танцы в респектабельных заведениях! На глазах почтенных горожан. Наплевав на помолвку и скорую свадьбу!

В общем, его невеста получила обалденный повод закатить скандал, расторгнуть помолвку и кажется поиметь с Кунина компенсацию.

А вот теперь он стоял передо мной в тесном туалете самолета и недобро скалился.

— Мы знакомы? — пропищала я, выпучивая глаза на смуглого, высокого и просто сражающего своим опасным видом Руслана.

— Нет, но сейчас исправим, милая .

Отталкиваясь от Кунина, невероятным образом протиснувшегося за мной в кабинку туалета и тут же заблокировавшего единственный выход к отступлению, я залезла на мойку, оказавшись в еще более невыгодном положении.

Он как-то слишком сладко улыбнулся и втиснулся между моих разведенных коленей.

— Приватный танец в самолете? Гм… Тут будет сложнее с папарацци, но могу предложить селфи.

Помнит, значит узнал, гад!

Что же делать? Извинения тут вряд ли помогут.

Я продолжала жалко улыбаться, в поисках выхода из ситуации. Идеальным был конечно парашют и прыжок из самолета. Да только кто мне позволит такую роскошь и такой красивый побег от Кунина? Но в голове против воли замелькали красивые кадры снимков, как я вылетаю из самолета, а Кунин орет и проклинает меня за то, что опять его оставила с носом.

— Я… я закричу. Если вы сейчас же не выпустите меня, следующие заголовки будут о жестоком изнасиловании в самолете. Ваша карьера полетит к чертям, Руслан Григорьевич.

Он злобно осклабился, нагло заглядывая в вырез моей блузки.

Если бы я тащилась от таких типов, то уже сейчас стояла бы перед ним на коленях и просила взять меня. Но нет. Я всегда была и буду выше этого!

— Никакой жесткости, милая. Рад, что наедине ты не пытаешься увильнуть или прикинуться дурочкой. Терпеть дур не могу.

И я ему поверила! Вообще, зная теперь Руслана Кунина, я бы никогда не взяла тот чертов заказ. Но тогда я Кунина не знала, а деньги предлагали ну очень большие.

— Сейчас выйдем и спокойно поговорим. Если спокойно не получится, вернемся в тесноту этой кабины для эконом-класса. За мной.

Просить он не умел от слова совсем. Но в моем случае я бы все равно не сопротивлялась. Бежать то некуда!

Руслан провел меня через весь самолет из хвостовой части, мимо моего кресла, к голове большого самолета. А бортпроводницы сами собой расступались, освобождая перед ним дорогу. И как улыбались, дурочки, как улыбались! Знали бы они, что он за человек!

Я недобро зыркала на всех, кто патокой растекался в сторону Кунина, и прикидывала смогу ли от него откупиться. Сейчас как раз везла с собой приличную сумму с последней сорванной свадьбы.

Планы у меня на нее были. Я уже давно распределила гонорар. Часть отложила на отдых, больше половины потратила на ремонт санузла, заменила плиту и купила новую кофемашину. Ах да, остаток спустила на обновление костюмерной.

Парики и разные модели одежды и обуви стали частью моей атрибутики. Если бы я ловко не прятала свою внешность, меня бы давно прибили за мои делишки. Анонимность — наше все!

Но Кунин как-то меня вычислил. Как?

Вот ради этого я шла за ним, чтобы выяснить, кто проболтался и кому придется вырвать язык за недержание.

В бизнес-классе он отступил, пропуская меня вперед, но я застыла на пороге.

Ну ничего себе с какой роскошью путешествует главный редактор издательства и по совместительству владелец пары-тройки журналов с сомнительной репутацией!

— Шампанское? — хмыкнула я.

— Для милой Милы, — процедил он. — Я никогда черную икру шампанским не запиваю. Привкус не нравится.

— А-а-а! — протянула я, заглядывая в его черные бездонные глаза. — То есть мне вы черную икру не предлагаете?

Ответом снова послужил кривой оскал.

Что ж, мне еще повезет, если Кунин меня из самолета не выкинет. Без парашюта разумеется. Но может предложить фотосессию ню в одном из своих скандальных журналов. И сессия будет такой же скандальной: в самолете, на модели только черная икра.

Ага.

Жду не дождусь этого заманчивого предложения, после которого запихаю ему эту икру в другое черное место!

— У меня к вам будет предложение.

Вот она расплата. Я так и знала!

Колени подогнулись, я упала в слишком удобное кресло бизнес-класс и лихорадочно стала придумывать слова, чтобы отказаться.

Кунин сделал жест и пока садился рядом очень расторопная бортпроводница налила в фужер шампанское и протянула мне. Я машинально приняла его и глотнула.

Привкус и правда оказался мерзким.

Я отставила фужер и посмотрела на задумчивого Руслана. Он уже не улыбался, но взгляд хищника остался. Мне кажется своим взглядом он разделывал меня и решал, с какой части начнет обгладывать косточки, а какую оставит на десерт.

— Не ходите уже вокруг да около, — вмешалась я в его томную задумчивость. — Вы делаете предложение, я отказываюсь, вы давите, я откупаюсь. Сколько?

Его жесткие, но по-мужски полные губы расползлись в такую же жесткую ухмылку:

— Даже не допускаешь, что денег не хватит?

— Дашь в рассрочку, — огрызнулась я. — Так, сколько?

После десятисекундной паузы, за которую его пронырливые глаза совершенно точно скалькулировали всю мою жизнь, прошлую и будущую, Кунин назвал сумму.

Я потеряла дар речи.

Скажем честно, столько я не заработаю за всю трудовую карьеру, даже если буду сводить и разводить по десять пар в день без выходных, больничных и отпусков, а по ночам выходить еще на подработку.

— А не до фига ли?

— По моим меркам или по твоим?

Тут он меня уел. Мерки у нас были разными.

Я открыла рот и тут же его закрыла. Казалось, каждое слово будет только увеличивать мой внезапно нарисовавшийся долг. Кунин ждал. Правильно, куда я денусь с подводной лодки, точнее с борта самолета? Можно и подождать.

— Хочу услышать предложение, которое столько стоит, — решила я, сама налила себе полный фужер ужасного шампанского и влила себе в рот, не смакуя.

Он неспешно поиграл пальцами под подбородком, потом оперся на кисть руки, невольно заставляя задуматься, не было ли в его роду аристократов. Тогда понятно, почему их расстреляли в великую революцию. Я бы тоже этого надменного снобизма терпеть не стала. Но не понятно, почему кто-то один выжил, чтобы породить Кунина.

— Предложение равнозначно названной сумме, — тихо проговорил он, заставляя вслушиваться в его слова сквозь рев двигателей самолета.

Я невольно подалась вперед, прислушиваясь, боясь пропустить какое-нибудь важное слово, которое зароет его и откопает меня. Все же мой дедуктивный и сыскной опыт давали преимущество.

— Что в том, что в другом случае ты попадешь в пожизненную зависимость от меня.

— Очень впечатляет, — прошептала я в ответ, только сейчас перехватывая себя на неприличном разглядывании его губ.

Черт побери! Что мне до его губ, его щетины, ямочке на подбородке? Уж я то знала все его грязные делишки и как он развлекается подальше от папарацци. И меньше всего должна сейчас думать о его губах. Больше — о своей шкуре.

— Впечатляет, — повторила я, — но не интересует. Всего доброго, господин Кунин.

Я успела расстегнуться и даже привстать, когда он проронил только одно слово, от которого холодок пошел по позвоночнику:

— Сидеть.

И я трюкнулась обратно в кресло, но теперь имела полное право на скептическую ухмылку и язвительную реплику:

— Что же получается, Руслан Григорьевич, у вас такое важное дело, а обратились вы из-за него ко мне? Никто больше не в состоянии вам помочь, с вашим-то положением?

— Ты мне должна, — спокойно ответил он, даже не дернув бровью. — И тебя проще купить. Именно из-за твоего положения.

— Странно вы торгуетесь, Руслан Григорьевич, — все еще на браваде ехидничала я. — Как только вас господин Громов взашей не выгнал из коммерсантов… Ах, боже, он же выгнал! Два года назад! Наверное, потому что вы и его клиентам сначала выставляли счет, а потом тут же предлагали денег.

Я улыбнулась так мило, как только могла. Странно, что мед с губ не потек. Но еще более странно было то, что Руслан тоже улыбался.

— Расскажи мне, как она это провернула? Что рассказала тебе?

Он говорил о своей бывшей невесте, даже объяснять не пришлось. У нас с ним вообще только один общий знакомый — его невеста.

— Мне говорили, что тухлые дела ты не берешь, чтобы «не испачкаться», — тут он явно интонацией процитировал меня.

А мне так захотелось похвалиться, как я оставила с носом самого Кунина и получила еще приличную сумму за его сорванную помолвку.

— Тебя обманули, — пропела я, получая удовольствие от нашего разговора.

Ога, а шампанское-то не так уж плохо! Даже без его хваленой черной икры. Отметив это дело, я снова налила, снова влила в себя, чтобы не чувствовать странного вкуса и повернулась к все шире улыбающемуся Кунину.

— Я не беру дела порядочных мужчин, а вот непорядочных разделываю в пух и прах!

— И я оказался непорядочным? Как так? Ведь я образец благопристойности и добродетели.

— Ты? — воскликнула я. — Не смеши! Сбежав от Громова, ты скупил все желтые газетенки, чтобы фильтровать грязные новости о себе! Ты скотина, Кунин. Похотливый, развратный, корыстный и деспотичный делец!

— Хм… Еще шампанского?

Что он пристал со своим шампанским. Такой отвратительный вкус, будто в него снотворное подсыпали!

Ой… Ой-ой-ой…

Голова давно кружилась, но я списывала все на эмоции. Руки и ноги немного немели, но это явно от страха. Но когда все поплыло перед глазами, я поняла, меня отравили!

Как я могла прогореть на таком простом деле? Есть правило номер один: никогда не есть и не пить из рук врага.

— Быстро ты теряешь воинственный пыл, милая. Я пристегну тебя, мы скоро заходим на посадку.

Говорить я уже не могла, пыталась не отключиться сразу и поставить диагноз, чем же Кунин меня опоил. А он жестом подозвал бортпроводника.

— Заходим на внеплановую посадку.

— В Монако, господин Кунин?

— Да, в ближайший принимающий аэропорт.

Монако? В затухающем сознании пульсом пробилась мысль и снова затухла. А под объявление командира самолета о вынужденной посадке на дозаправку в Ницце, я отключилась.

Глава 2 Очень странное предложение

Мила

Просыпалась я словно продиралась через заросли к свету. Голова гудела, тело ломило, но общие ощущения от пробуждения были очень позитивными.

Я еще жмурилась, зная, что комнату заливает яркое утреннее солнце. потягивалась между на невероятной по ощущениям простыни и под мягким невесомым одеялом.

О, условия здесь что надо!

Аппетитно дразнил запах ароматного свежесваренного кофе и сдобы.

Желудок тут же заурчал, поторапливая меня с пробуждением и кормлением.

Наверное вчера я перебрала, рз болит голова. Обычно я так реагирую наа похмелье. А где пила? Праздновала последнюю сделку? Да, я ее завершила и хотела сразу лететь домой. Может осталась и отпраздновала? Кровать явно не моя. И кофе у меня дома не пахнет. Просто некому его с утра варить и приносить мне к завтраку.

Хорошо то как! Правильно сделала, что решила взять выходной.

Я последний раз потянулась, снова делая ревизию своего тела и довольно промурлыкала, откидывая одеяло.

— Неплохо, — раздался надо мной низкий, знакомый, а главное мужской голос. — Кофе будешь?

Оказывается, нет лучше средства, чем голос Кунина, чтобы память о прошлом моментально вернулась!

Меня забомбило от злости.

Не думая, я вскочила с кровати и уставила на него указательный палец:

— Ты!

Его взгляд стал более темным и скользнул от глаз вниз, по моему телу.

— Ой, — пискнула я и быстро вернулась в постель, натягивая на себя до подбородка одеяло.

Как я могла забыть, что ревизия тела подсказала, что просыпаюсь я абсолютно голой? Но я иногда позволяю себе спать раздетой дома, поэтому никакого беспокойства даже не почувствовала.

Пока память не вернулась.

— Ванная в твоем распоряжении. Хотел бы я получить приглашение, составить тебе компанию, — снова заговорил мерзавец, — но время не ждет. Завтракаем, одеваемся и вылетаем. Завтра свадьба.

Что⁈

Но вслух я спросила другое:

— Чья?

Руслан как-то коварно улыбнулся, что я мысленно не позавидовала тем, кто завтра женится.

— Моей бывшей невесты и моего отца.

Так вот в чем подвох! Руслан Кунин нашел меня и снял с самолета, чтобы я расстроила еще одну помолвку в их семье?

Я чуть не фыркнула от облегчения!

— Вот это она провернулась! — восхищенно воскликнула я, опуская руки, но тут же под цепким взглядом Кунина, поднимая их обратно. — Бросить тебя, ради твоего папаши? Блестящая невеста! Уважаю.

Кунин оскалился, снова скрывая свои хищные клыки за чашкой с кофе.

— Провернулась, тут ничего не скажешь. Так она железно станет совладелицей моего капитала, оттяпав половину наследства.

— Значит, от меня требуется сорвать их свадьбу?

— Технически, это еще не свадьба, а помолвка, — поправился Кунин. — И я не хочу расстраивать папу, а он определенно будет расстроен, если я поступлю так же грязно, как моя бывшая. Предпочитаю другие методы.

— Какие? — нахмурилась я, зная, что откажу. Ни по каким другим методам я не работала. Ни за какие деньги! Хотя предложения поступали постоянно.

— Например, хочу порадовать отца двойной помолвкой. Что скажешь? Разделим счастье молодых? Вот отец порадуется, что я наконец-то решил остепениться…

— Второй раз, — вставила я, не упуская возможности подколоть.

— Главное не количество попыток, а результат, — ответил Кунин. — Он переживает моей расстроившейся помолвкой, считает себя виноватым, что моя невеста в конце концов выбрала его. А я, как любящий сын, хочу снять с него груз вины…

— И уесть бывшую, — договорила я за него.

— Не без этого, — согласился Кунин.

— Ла-адно, — протянула я. — А я тут причем?

— Ты будешь моей невестой.

Не знаю какие меня накрыли эмоции от его предложения, но руки опять опустились.

— Ой.

Конечно я покраснела, но удачно скрыла это объяснимой стеснительностью.

— Выйди. Я оденусь и договорим.

Кунин кивнул, неожиданно став милым и сговорчивым. Открыл мне шкаф-купе, где под пленкой на вешалке висела моя вычищенная одежда. А потом что-то достал из глубины шкафа и положил передо мной на одеяло.

— А это компенсация от меня, за причиненные неудобства в пути.

Пока я рассматривала какое-то нереально эротическое белье на миленькой вешалке, Кунин вышел. Да уж, издевался он изощренно! Я никогда в жизни таких комплектов не носила! Ни по цене, ни по выпендрежу.

Что будет, если на завтрак я выйду только в его подарке? А?

С одной стороны «неплохо», с другой еще и упакована «как надо».

Соблазн просто невероятный!

Но я его поборола. Не дело дергать голодного тигра за усы. Это правило я выучила четко!

Быстро почистила перышки, перевязала волосы в хвост, потом в пучок, надела подаренное белье, за неимением своего, а я его искала по всем углам, даже под подушкой. Облачилась в свою свежую одежду, отметив, как Кунин внимателен к деталям. Кто бы мог подумать про него такое! И вышла из спальни.

В большой гостиной с внушительной белоснежной мебелью Руслана не оказалось. Служащий, появившийся буквально из ниоткуда, указал мне на двойные французские двери с выходом на террасу. Именно там, за накрытым завтраком на двоих сидел Кунин.

И читал газету.

Черт. Если в моем будущем будет место мужчине и семье, я хочу видеть примерно такую же картинку каждое утро. Невероятно красивый, местами утонченный смуглый брюнет, неторопливо пьет кофе, переворачивает страничку настоящей свежей прессы, перед ним тарелка с изумительно пахнущим омлетом с ветчиной, тосты с сыром и зеленью, рядом стакан свежевыжатого апельсинового судя по цвету сока, а на тарелочке сбоку настоящая итальянская брускетта.

Единственное, что не вписывается в мои мечты об этом ежедневном счастье, вид Монако за перилами террасы.

— Боже мой, какой шик, — проворчала я, окончательно испортив себе настроение собственными фантазиями. — Белая скатерть, белые розы…

— Не любишь розы? — Руслан вопросительно изогнул бровь и я тут же влюбилась в это его надлом. Столько скептицизма и язвительности в этом правильно подобранном углу!

Прям бесит!

— Терпеть не могу!

— Уберите, — тут же бросил он, а служащий мгновенно исполнил.

Стол стал сразу обыденным и менее возбуждающим что ли.

Я села, передо мной открыли колпак, обнажив мое утреннее блюдо. В отличие от омлета и брускетты Руслана, мне подали панкейки со сливками и молочную кашу.

Я зыркнула на Кунина, но он даже взгляда не поднял от прессы.

— Мы продолжим разговор или ты так и будешь втыкать в газету? — поинтересовалась я.

— Тебя не учили в детстве хорошим манерам? — спросил Кунин, бросив мельком на меня взгляд. — Когда я ем — я глух и нем. Ешь, потом поговорим.

Я взяла миленькую ложку, чуть меньших размеров, чем наша столовая, и задумалась, что же меня в Кунине бесит больше?

Оказалось, что меня бесит в немвсё ! Если он повторит предложение стать его фиктивной невестой, пошлю нахрен, потому что никогда не смогу притворяться даже в легкой симпатии к нему. Не то что в любви.

Видимо настоящей невесте потребовалось больше времени, чтобы раскусить Русланчика. Его папаша похоже более съедобный, чем отпрыск.

Короче, я оправдывала Милану по всем фронтам. А главное в отношении Кунина у меня уже созрел план.

Я бы не выжила без помощи подполковника МВД Стрельникова Игоря Матвеевича. Он — мой ангел-хранитель, всегда прикрывал в случаях, когда недовольные заказчики, или их жертвы, все же выходили на мой след.

Я и сама искусна в заметании следов, но от людской мести трудно спрятаться. Вот тогда мне на выручку приходит подполковник. Не бесплатно, конечно, но часть я закрываю взаимовыручкой. Ему тоже иногда нужно провернуть некоторые дела помимо протокола. А я хороша в таком проворачивании.

В общем, мой план был прост. Как только мы возвращаемся в столицу, я шлю Кунина на все четыре стороны, а на все его вопросы ему отвечает подполковник.

Я снова улыбаюсь, поглощая кашу и вкусные панкейки. И все же, никакие заморские печености не сравнятся с нашими тонкими кружевными блинами! Факт.

— Ты так аппетитно уплетаешь, что очень хочется попробовать, — вдруг вмешался в мою идиллию Руслан, нагло протянул руку и отжал половину панкейка.

— Эу! — возмутилась я, но поздно.

Кунин уже заправил в рот мой завтрак и быстро прожевал.

— Неплохо.

Вот тут я обиделась.

Сравнивать меня с панкейком — наглый отстой!

— Не хочешь подарить эротичное бельишко местному шеф-повару? — злобно поинтересовалась я, придвигая ему тарелку с недоеденным завтраком.

— Я трахать его не собираюсь.

Ого!

— А меня собираешься⁈

Руслан аристократично промокнул губы белоснежной салфеткой и поднял на меня спокойный взгляд.

— Смотря как по итогу распределятся наши позиции.

— В смысле? Можешь сказать попроще?

— Могу. Или трахать в удовольствие, или в наказание. Ты кстати, как предпочитаешь?

Вот хитрюга! То есть, этот гад даже не рассматривает вариант не трогать меня! Он сразу расставляет позиции, кто сверху.

Ну-ну.

— При таких условиях у меня с вами не может быть никаких дел, — отрезала я, встала и… снова села.

Куда мне удирать из Монако? Я даже не знаю где моя сумочка с деньгами и чемодан.

— Кстати, где мои вещи?

Все это время Руслан не сводил с меня взгляда и даже отложил газету.

— Ты странно напрягаешься, когда я говорю об интиме. Так какую позицию ты любишь?

— Ты издеваешься? — вскинулась я. — Ни-ка-кую! Не с тобой. Понял?

Кунин сплел пальцы и оперся подбородком на руки, еще пристальнее разглядывая меня.

— Сколько тебе? А… Не говори. Я же сам узнал. Двадцать пять. И к этому возрасту ты не определилась со своей ориентацией?

Я сделала максимально надменное лицо и выдвинула подбородок.

— Моя ориентация определилась при рождении, Руслан Григорьевич, — и изменяя самой себе, тут же наклонилась и ехидно добавила: — И я ее не меняла. А вы?

— Люблю быть первым. Люблю пожестче. Обожаю крики девственниц, а потом их мольбы повторить. Ты покраснела!

Я ничего не могла с собой поделать. Даже зная все подробности личных отношений, сама я такого никогда не переживала. Не потому что все знаменитые детективщики были старыми девами, вовсе нет. Когда-нибудь я собиралась распрощаться со своей непорочностью. Но вот все неудачи в личных отношениях я списывала на то, что это судьба талантливого сыщика. Просто все наше время поглощает работа. Мало кто выдержит такой режим и не сбежит.

— Мила… — голос Кунина странно понизился, до приятной бархатной хрипотцы, в которую я тоже могла бы влюбиться мгновенно. — Даже не смею предположить, но все же… Ты — девственница?

Прежде чем придумать язвительную ложь, я заметила как вспыхнул азартом взгляд Руслана. Мне кажется, я даже уловила в нем желтый отсвет волчьих глаз.

Хищник, он всегда хищник. А уж когда рядом наивная лань, так неудачно подставившая свой сочный бочок, волк обязательно вцепится и не отпустит.

— Нет! — слишком тонким голосом пискнула я, так и не придумав достойную ложь.

— На такой куш я и не надеялся. Но как?.. Двадцать пять лет и… Покажи паспорт. Я не верю!

Мне это показалось удачной возможностью заполучить свою сумочку обратно. Там не только документы, но еще карты, деньги и ключи.

Руслан как-то сладострастно ухмыльнулся и кивнул, следовать за ним. Оказывается в номере, в котором мы остановились, было две спальни. Во второй видимо спал Руслан. Там же он держал мою сумку и чемодан.

Я почти вырвала свою сумочку из его рук, достала паспорт и протянула ему, словно сделала одолжение:

— Пожалуйста!

Кунин, не открывая документ, снова сладко улыбнулся и сунул мой документ во внутренний карман.

— Отлично. А теперь продолжим переговоры.

— Ничего не продолжим, пока не вернешь мой паспорт, — нахмурилась я, пытаясь продырявить взглядом в нем дырку. В самое сердце.

— Пока не договоримся, он у меня в заложниках, — ответил Руслан.

Но он плохо меня знал!

Я приблизилась к нему на шаг, сделал подсечку и схватилась за пиджак, чтобы выудить свой паспорт.

Плохо, что у Руслана оказалась отменная реакция, сильное, гибкое тело и кровать под нами.

Он схватил меня за плечи, в воздухе перевернул, сгруппировался и повалил на постель, прижимая своим жестким, не перекачанным телом. Таким, в которое я запросто могла бы влюбиться, если бы оно не принадлежало Кунину.

Я уперлась ладонями ему в грудь, мешая лечь на меня по-настоящему.

— Слезь! — пропыхтела я.

—Правило первое, я сверху, — жестко ответил Кунин, на секунду освобождая меня от своей тяжести, чтобы тут же перевернуть на живот и снова прилечь сверху, уткнув меня носом в матрас. —Правило второе, за неповиновение — наказываю .

Тут же его ладонь припечатала по ягодице. Я взвизгнула, дернулась и снова получила по второй.

—Третье, ты выполняешь все мои распоряжения бесприкословно. Четвертое, исполняешь роль моей невесты убедительно настолько, чтобы даже я поверил!

— Не буду!

Он шлепнул сильнее, я стиснула зубы. Ну ничего, Кунин, только доберемся до столицы и ты поплатишься, гаденыш!

—Пятое, ты помогаешь развести отца и вернуть мне мою невесту. По итогу, я выплачу тебе щедрое вознаграждение …

— Сколько? — прервала я его, выдавая свое любопытство.

Кунин назвал сумму. Она, конечно была скромнее первой, названной мне в долг, но тоже впечатляла!

— А если помогу развести отца, но невеста к тебе не вернется? Или Вернется, но развод с отцом не оформит?

Кунин некоторое время молчал, потом сделал движения бедрами, вжимаясь в меня весьма ощутимым твердым органом.

— В любом случае, результат определяю я, как и срок контракта.

— Э-э, нет! — сразу возразила я. — Так не пойдет. Я не могу вести только твой заказ и не получать при этом деньги. Ты угробишь мой бизнес!

Вместо ответа Кунин намотал мой распустившийся из пучка хвост на руку и натянул, заставляя выгнуться и и замолчать от напряжения во всем теле.

— В твоем контракте со мной будетшестой пункт. Пока ты имеешь дело со мной, ты не берешь больше ни одного дела. За это я плачу тебе неустойку.

Я думала он меня отпустит, чтобы я уже плюнула ему в лицо, с наслаждением отказывая со словами «Разоришься!». Но Кунин продолжал меня удерживать.

— Ну ипоследний пункт. У тебя тоже будет неустойка. Если тебе не поверят, если ты провалишь роль моей невесты, ты станешь моей любовницей . На одну ночь.

— Что? — просипела я, выдавливая слово через силу.

Вот тут Кунин отпустил, снова припечатывая ладонью по заднице.

— И это должен быть твой первый раз. Со мной. Поэтому до конца нашего контракта береги свою невинность, Мила.

Глава 3 Побег

Мила

Все, что я запомнила из семи правил, что он постоянно будет шлепать меня по заднице, но не тронет мою девственность до конца контракта!

В целом, за хорошую компенсацию это потерпеть можно, но не в моих правилах терпеть правила.

Я просто сделала вид, что меня все устраивает. Покорно вернулась с ним на террасу. Кунин достал заранее распечатанный контракт, где от руки вписал седьмой пункт.

Нет, ну какой гад! Онзнал , что выдаст мне все пункты и я соглашусь! Самоуверенный, несносный эгоист.

Я не знала только, радоваться мне, что мою девственность он не спрогнозировал, или печалиться? Пока именно она избавляла меня от назойливого приставания Кунина. А ведь о нем поговаривали, что он ни одной юбки не пропускает.

— Подписывай.

— Сначала прочитаю, потом подпишу. Я никогда не подписываю, не ознакомившись.

— Читай. Я не спешу.

— А как же свадьба? Или точнее помолвка? Она ведь завтра?

Кунин утвердительно кивнул.

— Я надеюсь, ты прочитаешь быстрее, чем за сутки.

— Не получится. Я всегд беру резолюцию своего юриста. А он в офисе. Нам лучше вернуться, чтобы поскорее покончить с контрактом и подготовиться к мероприятию.

Кунин скривил губы:

— Надо же. А я думал, тебе своего образования хватит, чтобы подписать контракт состоящий из семи пунктов.

— Нет. На месте покажу юристу, после подпишу.

На удивление Руслан не стал бурно возражать. Он кивнул, мы собрались и через пару часов уже вылетали на частном самолете в столицу нашей родины.

Как мне повезло!

Я с борта отправила сообщение своему подполковнику, чтобы он срочно встретил меня в аэропорте. Намекнула, что меня держат в заложниках. Ответ пришел почти сразу:

«В какой аэропорт отправлять группу перехвата?»

Какого перехвата?

Я стрельнула глазами в Руслана, тот зависал над планшетом и что-то там разглядывал. Я уточнила про аэропорт приземления.

— Тебе зачем? — насторожился он.

— Пишу юристу, чтобы встретил к прилету. Зачем откладывать? — убедительно врала я.

Это Руслан одобрил, уточнил аэропорт и даже время прилета.

Все это я и передала подполковнику, предупредив, что большую группу не нужно, я лечу на маленьком частном самолетике, а в заложниках меня держит один упрямый миллионер. Что мы, вдвоем не справимся?

Подполковник решил, что не справимся.

К моменту приземления, наш самолет окружили полицейские и пожарные машины, выли сигналки, нас буквально выволокли из самолета, но меня быстро отделили и посадили в бронированный джип.

А вот Руслану повезло меньше!

Я ехидно улыбалась, когда ребята в брониках разложили его мордой в асфальт.

Так ему и надо. Нечего мне тут устраивать грозного босса!

— Чего у тебя с ним? — проворчал подполковник, понимая провал спецоперации.

— Сделал предложение, — хмыкнула я. — Фиктивное.

— Так отказала бы.

— Он отказов не понимает, Игорь Матвеевич, с ним только так. Кто сильнее тот и прав. Поговорите с ним? Чтоб не лез ко мне?

— До приезда адвоката. Сколько сумею, столько и втолкую.

— Спасибо, Игорь Матвеевич! Век благодарна буду!

Когда я это произносила, я понятия не имела, как быстро и как именно мне придется благодарить.

Звонок от Игоря Матвеевича раздался уже на следующее утро.

— Значит так, коза. Быстро собралась и метнулась ко мне. Срочно!

Обычно он со мной так не разговаривал. Я не стала задавать глупых вопросов, вскочила с дивана, напялила на себя джинсы, топ и спортивные танкетки и помчалась к подполковнику.

В кабинете он был не один.

— Она? — спросил незнакомый мне мужчин.

— Так точно. Людмила. Наш внештатный, но очень доверенный сотрудник.

— Садись.

По манере общаться я сразу поняла, что передо мной кто-то выше или особливее подполковника. Не стал бы он просто так лебезить перед пешкой или незначительным служащим.

Хотя за подкорке в районе затылка беспокойно трепыхалась мысль, что сейчас мне влетит по первое за спецоперацию по задержанию частного самолета и господина Кунина.

Но ведь не может он быть таким рукастым, что и тут меня переплюнет⁈

— В чем дело? — подала я голос насколько могла уверенно, без тени сожаления или вины.

— Дело в Руслане Кунине. Знакома вам эта личность?

Передо мной из досье легла фотография Кунина.

Ну до чего же фотогеничная сволочь! Даже на фото в досье получается сексапильным, хоть выкладывай на тарелочку и вылизывай.

Фу!

— Да. Буквально недавно имела с ним неприятный инцидент.

— Игорь Матвеевич рассказывал. Именно поэтому мы к вам и обратились. Верно ли, что Руслан Григорьевич предложил вам тесное общение?

— Эм… — я замялась, переводя взгляд с мужчины на подполковника и обратно. — Было такое, но я отказалась.

— А… не могли бы вы передумать и согласиться?

— Что⁈

Я почти прокричала, настолько меня поразило предложение.

— Зачем? — спросила уже тише.

— Нам нужно внедрить своего человека к Кунину, а он крайне неохотно приближает к себе людей. А рядом держит неподкупных. Мы по разному пробовали к нему подобраться, но…

— А… а в чем он… его подозревают?

— Во многих махинациях. Начиная с содержания борделей до распространения запрещенных веществ.

— О-о-о-о! — протянула я, прикидывая, что со своей репутацией Кунин вполне мог быть и тем и другим. — Если я соглашусь, что нужно будет делать?

— Не если, а когда, — встрял мой подполковник. — Вопрос тут уже решенный, Людмила.

Я не стала ему возражать при посторонних, снова перевела взгляд на мужчину.

— Нужно просто быть с ним рядом. Слушать, смотреть, наблюдать и отчитываться. Вести дневник за человеком. Ни фотографий, ни слежки не нужно, наши люди уже работают.

— Понятно. Я подумаю. Дело в том, что дело, которое предложил мне Кунин, несколько отличается от стандартных заказов. Не уверена, что смогу взяться за него.

— Но возьмешься, — натужно улыбнулся подполковник. — Вы простите нас, если мы выйдем на минутку?

Мужчина кивнул, отпуская. Игорь Матвеевич взял меня под локоть и вывел из кабинета, оставляя гостя одного внутри. А ведь Игорь Матвеевич никого и никогда в своем кабинете не оставляет!

— Кто это? — спросила я первая.

— Какая разница, Васильева? Ты не хорохоришься, а просто берешь это дело и делаешь. Считай долги мне все свои закрываешь. Поняла?

— На год вперед?

— Не наглей!

— Игорь Матвеевич, я не могу. Вы Кунина не знаете. Он меня наизнанку вывернет!

— Знаю уже. Вчера познакомился. Сочувствую. Но тут всплыл обманутый и кинутый тобой депутат…

Подполковник назвал имя и я присела. Ноги перестали держать. Что-то вокруг моей персоны разом стали кружиться падальщики. Словно почувствовали, что я уже не жилец.

— Что ему надо? — проблеяла я.

— Стереть тебя с лица земли. Так что соглашайся с делом. Будешь под двойной защитой. Государства и Кунина. Он со своим тоже неохотно расстается. Так что выбора у тебя, Людмила, нет.

И это было мое первое «я согласна» на пути в ад!

Руслан

Я сдирал с себя запах каталажки мочалкой вместе с кожей. Казалось, ни один гель в мире не способен отбить вонь кутузки. Уже третий душ за вечер, а в носу продолжает стоять вонь тухлых носков.

Но еще больше бесила милая Мила, чтоб ее!

Я знал, что этой девице доверять нельзя, что надо сразу брать за жабры и тащить в нашу родовую усадьбу, но нет… Я размяк, как тряпка! Стоило только узнать, что она еще никому не подарила свой невинный цветочек, и я поплыл, как размазня.

Юрист ей нужен, ага. Консультация! А почему сразу не индульгенция с отпущением грехов на пять лет вперед?

Я бросил мочалку и заорал!

Как? Ну как она могла вызвать отряд СОБР на задержание? Мой адвокат плевался, кипел и рвал на себе волосы, доказывая, что я не террорист и не брал никаких заложников.

А все она. Милая Мила , чтоб ее!

Я закрыл глаза и встал под плотные струи душа, пытаясь успокоиться. А перед глазами, как назло, вставала ее точеная фигурка с очень изящными изгибами, упругими и подкачанными формами, от которых моя ладонь пружинила только так. Даже сейчас загудела от воспоминания.

Друг снизу сразу встал, видимо тоже принимать душ за компанию, но я безжалостно выкрутил ручку на ледяной и сцепил зубы.

Ничего. Я тебя достану, Васильева. Бог с ней с помолвкой, но на свадьбу ты придешь и будешь улыбаться мне в тридцать два зуба, зараза! А потом удовлетворишь по полной.

Это немного успокоило. Я успел переодеться и заказать ужин, когда в мою квартиру влетел Гоша. Терентьев Игорь Вячеславович, креативный директор к Громова и самый невозможный друг, но весьма полезный.

Столько связей нет ни у одного моего знакомого. У меня всегда создавалось впечатление, что Гоша, если надо, и с Кощеем Бессмертным сведет и Бабу-Ягу из-под земли достанет.

— Тебе чего? — сразу поприветствовал я.

Гоша конечно не понял, что это означало только одно: «Разворачивайся и вали».

— Завтра, Рус, беда! Я тебе говорю, беда!

Можно даже не приглядываться, таким бледным засранца я давно не видел.

— У кого?

— У Громова…

— Вот пусть Громов и решает, — буркнул я, наливая себе благородный напиток из бара и опрокидывая его в себя.

— Еще у меня, у фирмы, у всех! — паниковал Гоша. — И у тебя, — наставил на меня палец, — если ты не поможешь.

— Не помогу, — сразу предупредил я, протягивая расслабляющее средство и ему.

— Вот зря ты. Даже не выслушал! А тебе понравится. Думаешь, я приехал бы сюда, если бы не думал о твоей выгоде? Вот еще. Я нашел бы кому предложить это дельце!

— М?

— Короче, слушай!

И тут Гоша вываливает на меня фантастический проект сети международных отелей в России. Причем, это даже не франшиза, не управление, не долевое участие, а полноправное партнерство!

Проблемы сразу оказались забыты. Я включился в диалог, выуживая из Гоши подробности. Он мог умолчать о пикантных подробностях, которые обязательно потом вылезут шилом в мешке.

Но все, что пока он рисовал, мне нравилось все больше и больше!

— И Громов соскочил с такого лакомого проекта? Не верю!

Гоша надулся.

— Он не соскочил. Просто Президент холдинга прибывает в Россию завтра. Встречи, презентации и заключение договора. Ничего откладывать нельзя. И что же?

— Что?

— Громов везет свою Арину на двадцать пятый медовый месяц! Выбесил! Я полгода растилался ковром, чтобы проект достался нам. И что⁈

— Что?

— Он снова ставит свою жену на первое место!

— Понимаю, Гош, — сочувственно покивал я. — И ты обратился ко мне, потому что я никогда не променяю бизнес на женщин!

— Именно! — подхватил Гоша. — А так как Президент — мужчина с особыми интересами, он категорически ненавидит всех женщин и готов работать только с мужчинами. Он не поймет ценностей Громова. Потому я здесь. У тебя.

А вот и шило. Я нахмурился и спросил:

— Что за особые интересы у партнера? Давай подробнее.

— Ну… это к делу не относится… Главное, не засветись в прессе в обнимку с очередной красоткой, — начал юлить Гоша.

— И не собирался.

— Тем более ты вообще всю бульварную прессу контролируешь! Удобно, слушай. Классный ты бизнес сделал. Сейчас еще построим сеть отелей и заживем, Рус!

— Гош, что-то не сходится. Партнер — женоненавистник…

— Ну вот! А ты холостой, свободный, более того, недавно расторгнул помолвку. Он сразу показал на тебя и сказал — с этим буду работать.

Гоша заткнулся. Потому что проговорился. Я сверлил его взглядом.

— Особые интересы — это по мальчикам?

Гоша больше не смотрел мне в глаза, но уже начал оправдываться:

— На бизнесе это никак не отразится, поверь. Просто Лоренцо любит работать с приятными ему людьми. И не любит окружение женщин. Ты его устраиваешь как приятный человек, не обремененный ни женой, ни невестой.

— Гоша, у меня нет особых интересов. А если даже и есть, они совершенно противоположные!

— Думай о бизнесе, Рус. Я же не сватаю тебя к Лоренцо. Просто улыбайся ему, подписывая контракт и все! Он наш, никуда с яхты не денется!

Внутри меня рвали на двое интересы. С одной стороны, это прибыльный проект и у меня есть капитал, чтобы вложиться. С другой, я не хочу, чтобы за мной начал ухлестывать иностранный партнер.

— Я подумаю.

— Завтра в десять презентация, — сразу заговорил Гоша.

— Я еще не принял решение. Я подумаю!

— Форма строгая. Смокинг, белая рубашка.

— Гоша, вали отсюда!

— Руслан, нужно всего лишь посмотреть презентацию и сказать пару льстивых слов перед подписанием контракта. Не сомневайся, ты справишься!

— Убирайся!

Я захлопнул дверь за Гошей и прислонился к ней спиной.

Что за день? Когда уже он кончится?

Но я не знал, что следующий будет еще хуже!

Утром я проснулся в лучшем настроении с принятым решением. Отели Лоренцо я хотел. К тому же, судя по документам, Лоренцо только управляющий, назначенный акционерами. Сам владеет небольшой долей, в рамках содержания сети отелей в Италии и Испании. А значит мне с ним контактировать придется только до вступления в должность управляющего по сети в России.

Я позвонил Гоше, сказал, что согласен.

Заказал на прокат смокинг, рассчитав, что в нем же и проеду на помолвку отца и бывшей невесты.

В этот момент опять что-то неприятно засвербило, потому что шло вразрез моих планов. Мне очень хотелось притащить на их долбанный праздник другую невесту и утереть этим нос.

Наверное, обоим. И отцу, и Милане…

Милой когда-то Милане. Подлой предательнице и охотнице за наследством.

Но самое неприятное было в том, что я все еще скучал по ней, по ее телу, и надеялся, что она одумается и вернется.

К десяти я был в арендованном для проведения презентации ресторане. Из-за духоты ее решили провести под открытым небом.

Я миновал банкетный зал, вышел на террасу и на секунду застыл. От обилия белых бантов и лент, букетов белых роз и гроздьев гелевых бело-золотых шаров создавалось ощущение, что я уже на помолвке.

Я остановил проходящего мимо официанта:

— Простите, я наверное ошибся залом. Где проводят презентацию сети отелей?..

Не успел я договорить, как увидел спешащего ко мне Гошу. В своем смокинге он смотрелся как пингвин.

— Руслан! Наконец-то. Идем скорее, Лоренцо хочет с тобой познакомится.

И он повел меня к расставленным полукругом белым стульям, обвязанным теми же бантами, на которых сидели преимущественно мужчины.

Когда я присмотрелся, понял, что на презентации вообще одни мужчины. Ни одного нежного создания даже среди официантов.

— Мольто белло! — вскричал какой-то долговязый тип и бросился мне на шею, обнимая, как будто год не видел.

Я жестом показал на него Гоше и губами спросил: «Лоренцо?»

Гоша расплылся в улыбке и кивнул.

Вот это я попал…

На презентации размах сети отелей и план на Россию впечатлял! В принципе, уже ради того, чтобы иметь право останавливаться в президентском номере в любом отеле сети в любой стране абсолютно бесплатно, как гость, уже компенсировало много, ведь путешествовал я часто.

Графики, таблицы, прогнозы, все кружило голову, и когда пришел мой черед на благодарственную речь за выбор меня в качестве партнера, я улыбался уже без подсказки Гоши, широко и великодушно. Воздушно обнимая Лоренцо из-за стойки у арки за спиной, которая тоже болезненно напоминала свадебную.

Все же ресторан отлично сэкономил на праздничном убранстве для презентации, решив в одних декорациях встретить нас, а потом кому-то отыграть еще десять свадеб или помолвок.

— Стать частью вашей сети, влиться в отрасль международных отельеров для меня честь. Но я хочу поздравить и вас с таким выгодным партнерством на нашей территории…

У входа создалось какое-то мельтешение, в мою сторону стрелой двигалась девушка. Я бы и не заметил, но она единственная быладевушкой и не всмокинге .

— Смогу лично продвигать наши интересы в прессе, организовать достойную логистику и трансферт, — продолжал говорить я, начиная напрягаться, узнавая знакомые движения в приближающейся девушке, формы, волосы, походку.

— Все мое время будет отдано этому проекту…

И в этот момент Васильева, а это определенно была она, повисла на моей шее и запечатала рот страстных, хоть и неумелым поцелуем.

Руки сами собой обхватили ее тонкую талию, рот открылся, принимая ее настойчивый язык, а голова усиленно соображала, как я объясню все это Лоренцо?

Но Мила добила меня окончательно, оторвавшись от моих губ и закричав в микрофон на весь район, в котором был расположен ресторан:

— Я согласна!

Я видел, как со своего места вскочил Лоренцо, и беспорядочно размахивая руками, что-то залепетал на итальянском. Как скривилось лицо Гоши и как он побежал за важным гостем.

Вся моя логика кричала, что контракт только что показал мне жирный средний палец. А вот все остальное требовало схватить виновницу, оттащить в свою берлогу и наказать!

Собственно, руки уже сами собой притягивали Милу ближе к телу, а губы закрывали рот, который уже на все согласился, не подписывая никакого контракта.

А может и к лучшему?

Хотя отели жаль… Это было бы отличным вложением. На издательстве, даже при поддержке бульварной прессы, долго не проживешь и много не заработаешь.

— Сейчас выходим отсюда, садимся в машину и едем приводить тебя в надлежащий вид, — тихо проговорил я застывшей Миле на ухо.

— Угу.

Хм… Послушная, согласная… Обожаю это сочетание. Особенно в девственнице!

— Заодно напомню тебе семь пунктов контракта.

— На память не жалуюсь, — тут же показала зубки куколка. — Я к ним свои три добавлю. Для тебя.

Больше я не говорил. Подхватил свою псевдоневесту под локоть и быстро поволок ее к выходу. Хотел бы в уголок, но не в обществе же пингвинов получать свою компенсацию.

В машине я лично пристегнул ее ремнем безопасности под удивленный взгляд огромных карих глаз.

— Теперь ты моя невеста. Я обязан переживать за тебя и заботиться, — пояснил я, она тут же прыснула.

Хотя я не шутил.

Мы поехали в единственный известный мне центр, где был спа со всеми женскими комнатами чудес, продавали нормальные шмотки и обувь, и где за час мне привели бы мелкое исчадие ада в что-то приличное, что я могу назвать невестой перед своей семьей.

— Договор. Подписывай.

Я вынул из бардачка документ в пластике и передал Миле.

Та поковырялась в своей страшной сумочке, кажется той же самой, с которой летала за границу, достала ручку и стала вписывать в контракт что-то еще мелким убористым почерком.

— Что ты там пишешь?

— Вношу свои пункты, — ответила зараза, а потом очень мило закусила от усердия язычок.

Ох я бы сейчас так его закусил! М-м-м…

Внизу заныло. А ведь страдания и так были титаническими.

— Без моего согласования нельзя. Сначала согласовывай со мной, потом порти договор.

— Значит, к пункту первому будет моя приписка. Ты сверху только на людях. Как только мы остаемся наедине — выкуси! Кто раньше встал, тот и сверху. Согласен?

Я хмыкнул. Неужели эта наивная кукла думает, что подчиняясь мне на людях, наедине поставит меня на коленях или заставит выполнять свои приказы?

Ха!

Но пусть попробует. Даже забавно посмотреть.

— Вноси, — согласился я, проявляя просто чудеса коммуникации и доброжелательности.

— Хорошо… Вот… записала. Дальше. К пункту второму будет поправка, что наказание не может быть денежным. Никаких долгов или выставления счетов. Не может быть физической расправой. Я не позволю применять ко мне силу! И не может быть никаких требований интимного характера.

Я нахмурился:

— Что мне остается? Как тебя наказывать? В угол что ли ставить?

— Ну не знаю! Придумай что-нибудь, ты ведь у нас такой фантазер!

— С первыми двумя согласен. Ни долгов, ни порок. С третьим давай уточним. Что ты под интимными требованиями подразумеваешь?

— Никаких актов и поцелуев туда… Ну ты понимаешь.

Она мило покраснела, настолько мило, что сразу же захотелось припарковать машину и поцеловать ее туда, чтобы дурочка поняла, что это никакое не наказание! Но сама напросилась.

— Вот так и запиши. Конкретно. Чтобы потом не возникло недопонимания.

Мила снова кивнула, расписывая мне ограничения по наказанию.

— Ну и в части игры на публику…

Тут она задумалась, посасывая ручку и глядя вперед, отвлекая меня от дороги, светофоров и дебилов, пытающихся проскочить через дорогу.

— А тут что?

— Знаешь, я не знаю как сформулировать, чтобы ты был адекватным. В себе-то я не сомневаюсь, но ты…

Я постарался сдержать раздражение, только напомнить ей общеизвестный нам обоим факт:

— Это ты адекватная? Вызвала спецгруппу в аэропорт. Засадила меня в каталажку до вечера. Сорвала крупный контракт с сетевыми отелями! Ах, да, срывать — это же вообще твоя фишка! — уже рычал я, хватаясь за руль и газуя чуть резче и агрессивнее. — До этого ты сорвала мне помолвку! Давай, мы не будем вносить эти правки. Я буду полностью зеркалить твое поведение. Тогда ты на своей шкуре испытаешь собственную адекватность!

— А давай! Так и запишу, на каждый твой поступок имею права ответить аналогичным!

— Пиши! Давай! И не забывай про пункт второй. Это право за мной все еще остается!

На этих повышенных тонах мы доехали до центра, расписались в исправленных договорах и выдохнули.

— У тебя час на прическу макияж, ногти и зубы.

— Подожди… Ногти на маникюр, это я поняла. А что мне с зубами делать?

— Наточить, — осклабился я. — Я за парадным платьем. Сорок два, нога тридцать шесть и шестьдесят «ц»?

— Шестьдесят пять «б», — поправила она и снова покраснела. — Остальное правильно.

Я тут же вытянул руки и обхватил ее груди, почти мурлыкая от волнующей наполненности в ладонях.

— Странно, а на вид кажутся больше.

Она тут же опустила взгляд на мою ширинку.

— На вид и мне кажется большим. Не разочаруй, Кунин, а то брошу у алтаря!

Глава 4 Родовое проклятье

Мила

Никогда я еще не выглядела так… по-бабски! Я смотрела на жуткие стрелки на глазах и просила перерисовать. На десятой попытке мне отказали.

Ресницы накрасили зеленой тушью. Зеленой! Я так и спросила, не дальтоник ли мастер? Оказывается к моим медным волосам и белой коже черную тушь нельзя.

Ага, а зеленую значит можно!

Ну и последнее… кудри.

Я еще помнила свой выпускной, когда хотела поразить всех на последнем школьном балу. И может быть расстаться с девственностью.

Поразила… Да…

Н ночь накрутила бабушкины бигуди, а утром не смогла их вытащить! Столько боли и горя еще не было в моей жизни. Мама, бабушка и обе тетушки рвали мне бигуди вместе с волосами, пока не пришел дед и не остриг все напрочь. Вместе с бигудями…

На бал пойти все же пришлось, но свой ужас я прятала под бабушкиной косынкой до последнего. А потом стало все еще ужаснее.

Тогда я и поняла, что кудри не мое. А сейчас сидела перед зеркалом, смотрела на завитые волосы и думала, зачем, ну зачем я пыталась сделать это с собой на выпускной?

Кудри мне вообще не шли.

— Очень неплохо, — заключила мастер. — Сейчас позову вашего молодого человека.

Хотела буркнуть, что он не мой, но контракт спрятанный на дне сумочки опровергал это опрометчивое заявление.

Кунин мой! Пусть фиктивно и с кучей разных осложнений, но мой.

Он влетел в салон, сразу нашел меня глазами и застыл.

Я сделала ему одолжение и покрутилась, демонстрируя свое преображение.

— Я разве сказал, что мы идем на детский утренник? — заскрежетал он зубами. — Что это за образ феи? Мне нужна невеста! Я ей платье не в сексшопе покупал. Оно у нее без крылышек!

Как я понимала его злость! И в этом негодовании была абсолютно согласна. вот мастер побледнела. С таким оттенком коже ей самой зеленую тушь на ресницы наносить нужно.

— Сейчас исправим! Что нужно убрать?

— Некогда! — рявкнул Кунин. — За мной.

Это он рявкнул уже мне. А я тот тут причем?

В ближайшем бутике под ошарашенные взгляды консультантов он затолкал меня в примерочную и повесил три платья, два комплекта белья… Он вообще помешанный какой-то на белье! После его заказа я кажется открою магазин нижнего белья и буду продавать его до самой пенсии. И поставил три пары туфель.

— А почему белья только два?

Кунин скептически оглядел меня недовольным взглядом и произнес:

— Потому что одно платье носится на голое тело. Угадай какое.

С этими словами задернул ширму, оставив меня с неразрешимой загадкой.

Черт! Как я узнаю, под какое платье не надевать белье? Он издевается? Опять?

К счастью, Кунин имел не только деньги, противный характер, но еще и вкус! Потому остановил свой выбор на бежевом платье, под которое я надела прекрасное белье цвета шампань.

Но даже тут поразил, велев и остальные выбранные вещи упаковать с собой в пакеты.

— Зачем? Ты сомневаешься в моем профессионализме? — возмутилась я. — Я сорву их помолвку за один раз. Мне даже второй попытки не потребуется.

— Если бы все было так просто, милая, — вздохнул Руслан, усаживая меня в машину и снова пристегивая, как маленькую девочку.

Я затаила дыхание, чтобы не пыхтеть как паровоз ему в ухо, когда он наклонилсяслишком близко. Я поймала себя на том, что в такие моменты меня этослишком волнует. А ведь не должно! Я же профессионал. И не с такими ситуациями сталкивалась.

— Поехали, — произнес Кунин и тронул машину, как будто только что отправился в последний путь. — Я буду говорить, а ты запоминай.

Я кивнула, сосредотачиваясь на дороге и его наставлениях.

Руслан рассказал мне про усадьбу, про отца и невесту, про гостей, которые там соберуться.

— Папа хитрый. Он не хочет резонанса ни в прессе, ни в своих кругах. Потому и свадьба будет многоэтапной. Помолвка, общественные выходы и приемы. Все для того, чтобы к Милане привыкли, приняли ее как свою.

— А ты? — не удержалась я от вопроса. — Почему ты не вводил ее аккуратно в общество, а сразу назначил свадьбу?

— Хм… Потому что я любвеобильный, импульсивный и мне насрать на общество. Это станет нашим основным алиби, запоминай.

— Алиби для чего? — не поняла я.

— Почему я так быстро пересел на другую лошадь.

Я сморщилась. Сравнение с лошадью такой себе комплимент.

— Ага. Ну в целом, понятно. Тебе было насрать на общество и на Милану, как ей будет в этом самом обществе жить…

— Нет, — огрызнулся Руслан. — Просто я верил ей. Слишком верил. Не видел ее расчетливость. А отец более осторожный. Он хочет убедиться в ее чувствах к себе и дать время другим забыть и принять Милану.

— Или обнаружить, что она и с ним ведет расчет, — заключила я.

— Она ведет, безусловно. Потому что любит меня, — самоуверенно заявил Кунин. — Просто она запуталась…

Я поверить не могла, что этот наглый, язвительный скептик говорит абсолютно серьезно о любви девицы, которая его использовала и бросила!

— Тогда… В чем моя-то роль?

Руслан вздохнул.

— Пока не знаю… Заставить ее ревновать. Выводить на эмоции и необдуманные реплики. Быть всегда рядом, чтобы отец мог вас сравнивать…

— Это зачем?

— Чтобы он увидел, что Милана ему не пара и никогда достойной парой не станет.

Я нахмурилась.

— А как он это увидит, если будет сравнивать меня с ней?

— Ты… такая неотесанная. Без манер, без вкуса, без фильтра между мозгом и ртом. Милана такая же, просто скрывает это. Но рядом с тобой ее сущее выползет наружу.

— Ну ты и хам! — поразилась я до глубины души. — Ты делаешь на меня ставку, чтобы я дискредитировала собой тебя, Милану и заодно отца⁈

— Бинго! Ладно, мозг у тебя хотя бы есть. Радует. Смысл ты уловила. И чем дольше ты продержишься, тем нагляднее будет пример. Давай покажем отцу, как выглядит их пара со стороны.

До конца поездки я дулась и взвешивала свое терпение, жажду денег, страх перед депутатом и в последнюю очередь, долг перед подполковником.

По всему выходило, что все перечисленное и вместе взятое прилично перевешивало мои раненые чувства.

— Чтобы не ошибиться, — проговорила я, когда Кунин свернул с трассы на частную дорогу. — Повторю свою роль. Я представляюсь твоей невестой и веду себя вызывающе и отвязно, чтобы вся твоя семья и гости возненавидели меня. Так?

— Ну-у-у, почти. Не скатись в откровенную пошлость и не будь клоунессой. Все что тебе надо, это не вписаться в наше общество. Но при этом выглядеть наравне с Миланой достойно.

То есть, наблюдать, повторять и ошибаться.

— Легко, — бросила я, зная, что теперь ни на минуту не расслаблюсь.

С другой стороны, мне стало жутко интересно посмотреть на это высшее общество, в которое стремилась попасть Милана. И на саму Милану, которая так укоренилась в сердце Кунина и его отца, что обоих держит за яйца.

Великая женщина! Мне есть чему поучиться у нее, это точно.

Когда мы подъехали к дому, точнее усадьбе, а еще точнее вычурному замку Куниных, я молчала. Когда мы вышли из машины, когда прошли через внутренние помещения в сад, когда оказались на богато украшенной живыми цветами террасе, у меня пересохло во рту.

Сначала от запредельного великолепия замка, потом от ряда дорогущих машин, которые до этого момента я видела только на страницах глянцевых журналов, а под конец от эстрадного певца, от которого я фанатела и который пел вживую!

В саду стояли украшенные столики и организованный фотозоны. Ходили и переговаривались сотни разодетых людей, но на нас никто не обращал внимания.

— Руслан, я же могу выпить? Горло пересохло.

Он окинул меня взглядом, но ответил однозначно:

— Нет. Вдруг тебя поведет, разболтаешь еще о нашем контракте.

— Эм… Я бы от воды или компота не отказалась. Что вообще пью в вашем высшем обществе?

— Воду талого льда с вершины айсберга, — буркнул Кунин. — Но идея компота мне нравится. Подойди к бармену, попроси компот. Это произведет фурор.

Я скорчила ему моську и взяла под руку.

Кунин посмотрел на нее, как на змею, но промолчал, снова переключившись на гостей.

— Ой, — всполошилась я. — Мы же должны будем целоваться! А поцелуй еще не отрепетировали…

Руслан снова посмотрел на меня, уже не скрывая раздражения.

— А на презентации что это было? Считай генеральной репетицией.

— Прости. Нервы. Забыла.

— Неужели? А где твой профессионализм?

И тут он был прав. Что же это я так разнервничалась? Надо относиться к делу, как к обычной свадьбе, обычному заказу, где я отработаю роль и… Не свалю. Свалить то теперь не получится. Вот это меня и напрягает. Я еще никогда не участвовала в долгосрочных заказах.

— Сын! Какое счастье, что ты пришел!

К нам навстречу вышел высокий, статный мужчина в годах, громко обращаясь к Руслану, раскидывая руки в стороны, будто хочет обнять весь мир, и привлекая к нам внимание собравшихся.

Так, Мила, соберись! Сейчас начнется!

Мужчина застыл, заметив меня.

— А кто эта милая дама? Руслан? Тебе не кажется, что нас надо представить друг другу?

— Чтобы ты увел у меня из-под носа очередную невесту? — невесело хмыкнул Кунин, но тут же отступил, выдвигая меня вперед. — Папа, познакомься, Людмила Васильева. Моя невеста. Мы помолвлены.

— Неужели?

Новость Кунину-старшему не понравилась.

— Решил все организовать по-быстрому и тайно, — ответил мой жених.

— Это какой-то розыгрыш, Руслан?

— Все серьезно. Или я по твоему не могу влюбиться, потерять голову и жениться на другой?

— Нет, но… Ты можешь перепрыгнуть через голову, чтобы испортить нам помолвку.

Я от восхищения чуть не зааплодировала! Вот это папаша! Сбивает сына на подлете. Молодец. Реально знает все его замашки.

Может потому, что они — одного поля ягодки?

— А вы, надо полагать, Григорий… э-э?

— Асланович. Простите меня за неловкость, сын не предупредил, что придет не один.

— За ним такое случается, — усмехнулась я. — Он и мне о помолвке сказал буквально вчера.

— Мила! — тут же одернул меня Руслан.

— О вашей помолвке, — тут же поправилась я. — Времени подготовиться и выбрать подарок совсем не было.

Отец снова оглядел меня и перевел взгляд на сына.

— Что ж, чувствуйте себя как дома, угощайтесь. Чуть позже я приведу Милану, познакомиться с вами.

— А мы уже знакомы! — раздался голос невесты откуда-то сбоку. — Людмила, что вы здесь забыли? Я не позволю сорвать ваммою помолвку!

Я перевела взгляд на Руслана.

Ну, давай скажи что-нибудь, ты же должен был как-то предусмотреть, что меня узнают.

Руслан выпрямился, стал еще выше и каким-то несгибаемым, словно жердь проглотил. Развернулся к Милане и улыбнулся ей такой улыбкой, которой ни разу не улыбался мне! А ведь я в такую могла бы запросто влюбиться!

— Я могу только сказать тебе спасибо, милая. Если бы ты ее не нашла, не привела ко мне и не посадила мне на колени… кхм… в том ресторане, я бы совершил самую жестокую ошибку в своей жизни, женившись на тебе.

Губы невесты вытянулись в тонкую прямую линию. Может она и побледнела от такой отповеди, но под слоем тональника это осталось незаметным.

Пока Кунин с бывшей испепеляли друг друга взглядом, снова вмешался отец:

— Так это были вы? Та самая дамочка, которая устроила шоу в ресторане?

— Я та самая дамочка, которую наняла…

Милана не дала мне договорить, прервав довольно грубо:

— Я думала в вашем бизнесе конфиденциальность на первом месте.

Я широко улыбнулась, признавая, что она меня уела. Я не имела право разглашать имя заказчика, но сейчас так хотелось ее унизить, что я чуть не поступилась правилами.

— О, я только подумала, раз уж мы теперь одна семья, то какие могут быть тайны между нами? — съехала я с темы, схватив за локоть Руслана, чтобы просто с его близостью почувствовать поддержку, обрести почву под ногами.

— У нас будет время еще посплетничать, — разом закончил он наши разговоры. — Мила будет всегда рядом со мной, до самой свадьбы.

— И после нее, — быстро закончила я, чтобы не возникло никаких двусмысленностей.

— Какмило , — едко улыбнулась Милана. — Ты тоже зовешь ее «милая»? Не изменяешь привычкам, Руслан?

— Я вижу своего партнера! Вы осваивайтесь, я его встречу! — отец ловко ретировался под благовидным предлогом, оставив сына между двумя невестами, бывшей и настоящей.

— Загадывай желание, — пропела я. — Если стоишь между двумя Милами, оно обязательно сбудется.

— Не льсти себе, милая . Он загадывает желания, только когдалежит между двумя милыми. И они тут же его исполняют. Его желания от нас уже сбылись.

— Ничего подобного, — возмутилась я. — Может ты и торопишься выполнять желания своих мужчин, а меня Руслан бережет. Я выйду за него девственницей!

Руслан тихо застонал, а Милана расхохоталась.

— Главное не соблазнись раньше, тогда тоже сбежишь до свадьбы.

Она развернулась и ушла к Григорию Аслановичу, который уже подзывал ее, чтобы познакомить с гостями.

— В смысле? — развернулась я к Руслану. — Я хотела сказать, что берегу для тебя честь и все такое. Это же должно чего-то стоить? Я не буду как она прыгать из постели в постель…

— Конечно это много стоит, Мила. Просто камень не в тот огород. Милану девственности лишил я.

— Ой, да у тебя прям пунктик, — охнула я. — И что? Ей ужасно не понравилось, что она решила поменять тебя на отца? Ты настолько бесчувственен в постели?

— Хочешь проверить?

— Ты не тронешь меня. До свадьбы, — напомнила я. — Помни про условия. Но знаешь, я поняла, чем она вас взяла.

— И чем же? — усмехнулся Руслан.

— Наглостью и уверенностью, что имеет на это право.

— Много ты понимаешь, — тут же ответил Кунин, выискивая глазами Милану и даже издалека лаская ее взглядом.

Внутри зашевелилось неприятное чувство ревности. Ведь это со мной он пришел сюда. Это я его невеста! Это с меня он не должен сводить взгляда.

— Доказать? — задиристо спросила я.

— Что?

— Что если я буду действовать как твоя бывшая, ты взгляда от меня отвести не сможешь?

— Ну попробуй, — усмехнулся Кунин.

Глядя ему в глаза, я сунула руку под подол платья, подцепила трусы и они упали к ногам.

Взгляд Кунина метнулись к кружевному белью, которое я переступила и подняла, раскачивая у него перед носом:

— Я поняла, что именно это платье нужно носить без нижнего.

Мое активное размахивание закончилось полетом трусов в бассейн, в котором плавали настоящие лебеди.

Я ахнула, а гости вокруг, кто разглядел полет моих трусиков, засмеялись.

Кунин схватил меня за запястье и дернул на себя.

— Прекрати это немедленно, — процедил он сквозь вытянутые в линию губы.

— Уже, — оповестила я, — или ты думаешь я под платье надеваю с десяток трусов?

Мы дырявили друг друга взглядами полными ненависти и презрения. Не знаю, почему он меня так ненавидел, но за собой кажется грешки не видел совершенно.

А зря!

— Через десять минут я извинюсь и отвезу тебя в город, — проговорил он, наконец-то отпуская.

— Отличненько! — рявкнула я. — Так быстро сам отступил? Кишка тонка надрать бывшей задницу?

— Тише, — прошипел он, оглядываясь. — Замолчи!

— Нужно быть круче, Кунин, не только в яйцах, — в ответ прошипела я, наклоняясь к нему.

А дальше совершила ошибку. Слишком резко развернулась, каблук подвернулся и я рухнула в бассейн к лебедям.

Шок и обида окатили до такой степени, что я не сразу сообразила, что нужно всплывать. Кунин вытащил меня за волосы из-под воды, дальше помогая взобраться на бортик и встать на ноги в хлюпающих туфлях.

Высшее общество молчало потрясенное моим синхронным плаванием с лебедями.

Я гордо вздернула подбородок. Ну, теперь самое время свалить в закат.

Сбоку у живой изгороди раздались крики, засверкали вспышки, туда бросились телохранители.

Кунин выругался, стянул белоснежную скатерть с ближайшего столика, скинув закуски и бокалы на лужайку и накрыл меня.

— Я думал, ты внизу эпилируешь, — пробормотал он, уводя меня от бассейна в сторону дома.

— В смысле? Как ты узнал?..

И тут до меня дошло как. Вряд ли мое платье в мокром виде что-то могло скрыть. И скатерть вовсе не для того, чтобы я не замерзла! Чтобы больше никто не увидел, какие прически внизу я предпочитаю.

— Боже, как стыдно, — прошептала я, пряча лицо в ладонях.

— Зато это самое яркое событие на их помолвке, милая, — осклабился Руслан, подхватывая меня на руки, когда я снова покачнулась на своих дебильных каблуках. — Сейчас высохнешь, переоденешься и отвезу тебя домой. На сегодня представлений достаточно.

— Это произошло случайно, — пропыхтела я.

— Слишком много случайностей за один день, — каким-то поникшим голосом проговорил Руслан. — Сначала ты сорвала мне сделку на международную сеть отелей. Потом сорвала триумфальное объявление о помолвке. Я уже начинаю думать, не ошибся ли я в выборе партнера?

Глава 5 Совместное проживание

Мила

От предложение остаться на ночь в родовой усадьбе я отказалась. Прекрасно понимала Милану, что ей только на руку такая неуклюжая невеста у Руслана, но самой мне хотелось сбрызнуть отсюда и все переосмыслить.

До этого я считала, что мой основной противник — Кунин-младший. Он склонил меня к контракту, навязал условия и насильно лишил выбора. Оставить его с носом было в удовольствие.

Но когда я почувствовала на себе зубы Миланы, то поняла, зачем Кунин искал себе союзников. И не просто союзников, а профессионалов!

А я подвела его сегодня. Трижды поставила себя в неудобное положение, подчеркнув превосходство Миланы.

Ненавижу! Вот зачем мне было снимать трусы на помолвке, а? Так хотелось внимания Руслана? О чем я думала⁈

Я вернулась в свою коммуналку, с порога выкрикивая маме, что не голодна, тетке, что у меня все в порядке, кузену, что пуль во мне и ранений сегодня нет, дядьке, что одна, без жениха. Отпинывая пятерых приблудных кошек, я пробралась к себе в комнату и закрылась.

Минут через десять ко мне зашлют разведчика, выяснять, как прошел последний заказ, сколько денег я заработала, и выуживать подробности, чтобы потом всем большим семейством обсудить мое очередное дело на поприще Антибрачного агентства.

Я заткнула уши берушами и упала лицом в подушку, размазывая безупречный макияж.

Сейчас меня волновало только одно, почему я чувствовала себя недостойной Руслана Кунина?

Что, черт побери в нем такого, что я, умница и красавица, выпадала из его ореола внимания, имея ряд неоспоримых преимуществ?

Во-первых, я девственница, а он помешан на невинных.

Во-вторых, я моложе не только его, но и его бывшей. Ведь это в плюс?

У меня свой бизнес, я самодостаточная и сообразительная. Ну и что, что детективное агентство обанкротилось, зато я сразу извернулась и открыла успешное дело! А его Милана как была так и осталась охотницей за деньгами.

Но сегодняшний день и особенно вечер словно подчеркнули мою инаковость в их обществе. Я даже чай не могла пить так же изящно, как это делала Милана.

Бесит!

Кто-то из родственников тронул меня за плечо, но я отмахнулась и еще глубже зарылась в подушку. Обойдутся без горячих сплетен.

Под животом завибрировал телефон, но я и его проигнорировала.

Ладно. Будет новый день и будет новая пища.

Надеюсь, за ночь Кунин тоже придет к неутешительным для себя выводам, что мой контракт можно расторгнуть как несостоявшийся. Я извинюсь перед подполковником и его другом, что не смогла проникнуть агентом в близкий круг Кунина, а потом вернусь к своим антибрачным делам.

Но утро преподнесло мне сюрпризы. И не мне одной.

В заголовках всех интернет-таблоидах висело мое имя рядом с Куниным, а под ними красовались самые шокирующие фотографии с помолвки.

Как Кунин вытаскивает меня из бассейна за волосы под заголовком: Новая невеста Руслана Кунина предпочла утопиться, чем выйти за него замуж!

Как я швыряю трусы к лебедям: Экстравагантная девственница для Кунина.

Как целую его в засос в ресторане перед мужчинами в смокингах: Кунин спасает свою ориентацию скоропалительной помолвкой.

Как стою рядом с Куниным с потекшим макияжем, а рядом прифотошоплена сиятельная Милана: Между первой и второй перерывчик небольшой?

Ну и последняя шокирующая фотография, где крупным планом выделен мой интимный треугольник, слишком уж выделяющийся через мокрое платье: Кудряшки у милашки, или как соблазнить отца Кунина на его же помолвке.

На мне не было лица, когда я листала новостные ленты со своими фотографиями и скабрезными заголовками. О том, что Кунин просто попросит забыть о нашем контракте не могло быть и речи. Теперь он выкатит мне такой долг, что я до конца своих дней буду работать бесплатно.

Я мысленно застонала от перспектив и оглушительных ударов кулаками в дверь.

Пришлось вставать и открывать.

Передо мной стоял подполковник, а за его плечами собралась вся моя семейка, вплоть до глухой бабули и дедушки в инвалидной коляске.

— Что⁈ — заорала я в ответ притихшей компании.

— Собирайся. Отсюда ты съезжаешь, — строго ответил подполковник, вошел в комнату и захлопнул дверь перед моей изумленной семейкой.

— Почему?

— Потому что так бездарно спалить свой бизнес, Васильева, надо еще постараться! Теперь все жертвы твоих заказчиков жаждут возмездия. А у меня нет таких ресурсов, чтобы прикрыть от них внештатного сотрудника.

— Что же делать? — пропищала я.

— Отправить все свое семейство куда-нибудь подальше на базу отдыха, коммуналку продать, самой спрятаться за спиной Кунина и не отходить от него ни на шаг! Поняла? Сейчас тебя от мести может защитить только он и его имя.

— Божечки… После вчерашнего он видеть меня не захочет, — простонала она.

— Ты уж постарайся, — прокряхтел подполковник. — С твоими могу поговорить я. Предоставлю им ведомственный автобус. Главное выбери и оплати месяца на два им всем санаторий. Где-нибудь в Минеральных водах.

Я охнула, понимая, что на это уйдут все мои сбережения.

— Ничего-ничего, зато в безопасности будут. А потом продашь коммуналку… Делай это через агента, сама на встречу не приходи, могут быть подставы. А когда через год все успокоится…

— Через год⁈

— А ты как думала? С твоим бизнесом не все так просто, Васильева. Никто такие подставы не прощает! Уж лучше бы ты киллером пошла. Все концы в воду, как говорится… Ну ладно. Собирайся.

— Сейчас?

— А кого ждать? Гробовщиков и криминалистов? Немедленно! С санаторием решишь все из моего кабинета.

Мое семейство обрадовалось возможности провести три месяца на отдыхе. Как будто здесь жить и отдыхать за мой счет их напрягало.

Я улыбалась маме, успокаивала бабулю, уверяла деда, что к нему отнесутся со всем вниманием и деликатностью, а сама подсчитывала бюджет.

Черт, мне не хватит на путевку для всего семейства. Но с другой стороны, это я их подставила. Они же не виноваты, что свои деньги я зарабатывала на рискованном бизнесе!

Когда подъехал ведомственный автобус, и нас с сумками и баулами сопроводил вооруженный отряд спецов, моя семья притихла. Только кошки душераздирающе подвывали в трех переносках для животных.

Мой телефон надрывался от звонков, я с утра еще поставила его на беззвучный. Больше всего беспокоили пятьдесят три пропущенных от Руслана.

Что я ему скажу?

Решила, что пока не определю семью в санаторий, Кунину звонить не буду.

Боюсь.

Самый дешевый санаторий тоже преподнес сюрпризы. Денег мне хватило только на месяц, но кошек они отказались принимать категорически.

— Куда я их дену? Их шесть штук! — вопила я в трубку. — За такие деньги могли бы сделать скидку!

Но никаких скидок мне не дали, посоветовали поискать другой санаторий. Только другие уже стоили в полтора раза дороже и тоже без въезда с животными.

— Я не знаю, что делать, — всхлипнула я, опустив голову на руки. — У меня ничего не получается. Что за день сегодня такой невезучий?

— Ничего, Людмила, — попытался успокоить меня подполковник. — Сейчас спасешь своих родственников, а потом найдешь утешение в объятиях Кунина. Уверен, он уже рвет и мечет в поисках тебя.

Я посмотрела на телефон — сто два пропущенных. Вот уж точно порвет и пометит, как только найдет.

Вздохнула, проплатила санаторий своей семье на месяц. Забрала переноски с кошками, планируя сдать их в кошачий приют. Отправила семью на поезде, выкупив им три купе. Позвонила агенту, чтобы договориться о срочной продаже коммуналки, и поехала в приют, где отказались принимать моих кошек без внушительной спонсорской помощи. А на помощь, даже себе, не то что кошкам, денег у меня не осталось.

На сто семьдесят второй звонок Кунина пришлось ответить.

— Ты где⁈ — заорал он, не успела я поднести к уху телефон.

— Сейчас приеду, — устало вздохнула я. — Руслан, могу я пока пожить у тебя? — просительным тоном заныла я. — Я временно осталась без жилья. Я не помешаю, правда.

В телефоне воцарилась мертвая тишина.

— Приезжай в усадьбу, — наконец выдал Кунин. — Я здесь. Сначала поговорим.

С одной стороны, я обрадовалась, что он мне не отказал и убил не сразу. С другой, приуныла. Еще неизвестно до чего доведет наш разговор.

— Игорь Матвеевич, отвезите меня, пожалуйста, к Кунину? — я назвала адрес, и подполковник обещал выслать машину через полчаса.

А примерно через два часа я вылезала из уазика для перевозки задержанных перед гневным взглядом Руслана и ошалевшими от моего прибытия его родственниками.

Рядом со мной поставили три перевозки с дико вопящими кошками и две сумки с вещами. Ребята подполковника отдали мне честь и уехали, оставив меня один на один с фиктивным женихом, его бывшей и отцом.

— Что это? — раздраженно рявкнул в сторону переносок Кунин.

— Кошки. Пришлось резко съезжать с квартиры, — промямлила я, — никуда не успела пристроить.

— Сдала бы в приют.

Тут отделилась Милана, делая шаг к направлению дома-замка:

— Твоя невеста не знает, что у тебя аллергия на кошек? Как это мило. Признайся уже, Кунин, ты заплатил ей за роль своей невесты!

Я где стояла, там и села на собственные сумки с вещами. Вот и сказочке конец. Согласно контракту никто не должен был догадаться, что я фиктивная невеста.

Я провалилась по всем фронтам.

— Руслан, у меня совсем не осталось денег… Прости. Я не смогла сдать кошек. Я пыталась…

— Ничего, — вдруг мягко отреагировал Руслан, подходя ко мне и поднимая с сумок. — Сегодня у всех был тяжелый день. Давай решать проблемы постепенно, Мила.

Руслан наклонился и поцеловал меня на глазах изумленной Миланы и улыбающегося отца.

Я прикрыла глаза, пытаясь расслабиться и отдаться его поцелую, но в голове пульсировала только одна мысль: что он задумал⁈ Новый контракт? Потяну ли я другие условия, когда позорно провалила старые?

— Но кошек придется сдать, — прошептал на ухо Руслан и прикусил мочку под мой возмущенный писк.

— Как скажешь, — согласилась я и покорно пошла за ним в дом, оставив сумки и переноски с кошками слугам.

Только за закрытыми дверями его апартаментов я поняла, почему кошкам в доме не место. На большом диване по-хозяйски возлежал огромный ротвейлер.

— Я думала, у тебя аллергия.

— Только на кошек, — ответил Руслан, проталкивая меня в комнату и тут же отдающий приказ псу: — Своя. Не трогать.

Ротвейлер лениво спрыгнул с дивана и подошел ко мне, чтобы обнюхать. Я замерла, не в состоянии дышать от напряжения.

Пес почувствовал запах кошек и заворчал, увеличивая дозу адреналина у меня в крови.

— Своя. Нельзя, Барт.

— Ба-а-арт, — елейным голоском начала я.

— Не сюсюкай с ним, он этого не любит, — буркнул Руслан, а Барт неожиданно рухнул мне под ноги и подставил пузо.

Я усмехнулась удивленному Кунину, наклонилась и погладила песелю пузо.

— Продажный кобель, — тут же прокомментировал Руслан. — Она — моя! Даже не думай!

А это уже польстило мне. Я заулыбалась, как дурочка, снизу вверх глядя на Руслана Кунина.

— Контракт в силе?

— Он на грани, но пока в силе, — подтвердил мой жених. — Но кое что придется в него добавить, Людмила.

— Все, что угодно, кроме интима! — с готовностью подтвердила я.

Он кивнул.

— Иди в душ, после обговорим новые условия.

И окрыленная надеждой, я помчалась освежаться и переодеваться. Этот день чуть не доканал меня, но судя по перспективам, ближайшие полгода будут очень нелегкими.

Это и подтвердил Кунин, когда я вышла из душа и нашла его с Бартом на открытой лоджии.

— Ты знаешь этого человека? — Руслан сунул мне в лицо экран своего смартфона.

Я сразу узнала депутата, которым припугнул меня подполковник.

— Ага. Один из заказанных, — подтвердила я. — Депутат. Охотится за моей шкурой.

— Вот оно что, — протянул Руслан. — Еще он охотится за контрактом Лоренцо. Ты точно не подосланный им казачок?

Я чуть не поперхнулась, но уверенно замотала головой.

— Точно нет. Я наоборот надеюсь спрятаться от него за твоей спиной!

Язык мой — враг мой. Но поздно было прикусывать его, когда уже сболтнула.

— Отличное место для прикрытия, — усмехнулся Руслан. — Тогда пока переберемся в родовую усадьбу. Разделим счастье молодых и спрячем твою милую попку подальше от пронырливых папарацци.

Мне его план понравился.

Я с жадностью посмотрела косточку, которую с усердием глодал ротвейлер, и кивнула Руслану.

— Хорошо. Как скажешь. Остается только вопрос с моей работой.

— Никаких сторонних заказов, — отрезал Кунин. — Ты четко обязана соблюдать контракт.

— Я помню, но оставшись без квартиры и денег, мне же где-то нужно зарабатывать на жизнь?

Мне не нравилось умоляюще смотреть на Кунина, но в данный момент жизни все очень сильно зависело от него и его милости.

— Может ты возьмешь меня к себе на работу, в издательство?

— Нет.

— Ну пожалуйста? Это будет так правдоподобно смотреться к нашей помолвке! Как будто мы ни минуты не можем прожить друг без друга! Куда ты, туда и я! Ты и я навсегда вместе!

— Как пугающе это звучит, — пробормотал Кунин. — Ладно, я подумаю.

— Спасибо, дорогой! — взвизгнула я и прыгнула к нему на шею, захлебнувшись благодарственными эмоциями.

За спиной предупреждающе зарычал Барт, и я отступила, улыбаясь Руслану.

— Скажи мне, если ты будешь жить у меня, есть за мой счет, одеваться на мою кредитную карточку, зачем тебе деньги?

О, как он удивится, что через месяц к нему в родовую усадьбу приедет вся моя большая семья, если я не смогу продлить им пребывание в санатории! Это вам не шесть кошек, которых можно сдать в приют. И это то, что Кунину лучше не знать.

— Я очень люблю откладывать. Знаешь, заначки, вклады, фонды…

— Так любишь откладывать, что на сегодняшний день у тебя не нашлось пары тысяч баксов на приют кошкам и съемную квартиру? — ухмыльнулся Руслан.

А он наблюдательный и смекалистый. Таким бы только восхищаться. А я ведь буду под него копать. Есть с его руки и искать против него улики, чтобы сдать с потрохами подполковнику.

Какая же я неблагодарная сволочь…

— Так что ты там хотел добавить в наш контракт? — сменила я тему разговора.

— Этот депутат, — Кунин пощелкал пальцем по телефону, — пытается забрать у меня контроль над публичными изданиями, чтобы самому контролировать выпуски новостей. А теперь шантажирует меня невестой… тобой, чтобы увести контракт Лоренцо по отелям.

— Ого!..

— Я хочу, сделать тебе заказ на него, — усмехнулся Кунин. — Дискредитируй депутата так, чтобы он не просто в следующие выборы не прошел, а чтобы его сняли досрочно. Это же в твоей компетенции?

— Конечно, — улыбнулась я. — Это вообще похоже на детективное дельце, где мне нужно найти все грязные улики и нечестные делишки, и вытащить наружу.

— Я смотрю, тебя это вдохновляет сильнее нижнего белья и модных шмоток, — удрученно отметил Кунин.

Я только развела руками. Что есть, то есть. Детектив во мне живет всегда!

— Хочешь поужинать?

Я с готовностью закивала. Очень хотела позавтракать, пообедать и поужинать! За сегодня даже завалявшегося беляшика не съела. Желудок протяжно заурчал.

— Тогда пойдем поедим, потом можешь отдохнуть, а я пробегусь с Бартом.

Тот подобострастно завилял остатком хвоста, с любовью заглядывая в глаза хозяину.

Не дай мне бог через месяц превратиться в такую же виляющую от любви задницу, влюбленную в хозяина!

В этой книге упомянуты герои других историй:

Мезуров Олег и Ксения из романа «Прогибаясь под тебя»

Ермаков Руслан и Юлия из романа «Я посажу тебя в клетку»

Громов Андрей и Арина из романа «Белоснежка и босс Громов»

Приятного знакомства с новыми героями и чтения!

Продолжение доступно после оплаты! Порадуйте автора — купите здесь ♥♥♥

Глава 6 Новые горизонты

Мила

Когда я представляла себе ужин в родовом замке, то забыла представить себе во главе стола Григория Аслановича и Милану.

Аппетит сразу стух. И не только у меня.

— Может вначале выпьем? — спросил Руслан, останавливая меня на пороге большой, но почему-то темной столовой.

— Помянем, — согласилась я.

Мне всегда представлялись большие светлые столовые, расширяющие пространство. Но в этом доме видимо цветовая гамма подбиралась под цвет обеденного стола мореного дуба.

Темные дубовые панели на стенах, низкая тяжелая люстра, почтиспускающаяся на стол своими хрустальными подвесками. Тяжелые, неприподъемные стулья, вырубленные наверное из целикового ствола дуба. Я даже отодвинуть его не осилила. Мне на помощь пришел Руслан.

Но ничего наверное не перебьет канделябров в стенах и на столах с настоящими свечами!

Зачем⁈

— Рус, дорогой, а твоя… хм… новая невеста не запутается в сервировке? Может оставить ей ложку и вилку? Как ей привычно было в хрущевке?

Тут мой взгляд упал на накрытый передо мной сервиз. По другому и не описать.

— Это что… настоящее серебро? — ахнула я.

Милана делано засмеялась. Кунин-старший улыбнулся. А Руслан наклонился, поцеловал меня в макушку, как нашкодившего ребенка и проговорил:

— Не обращай на них внимания. Ешь, как тебе удобно.

— Скорее, как привыкла, — тут же добавила Милана. — Могу попросить специально для тебя пластиковые одноразовые приборы заказать.

Вот тут я очко и отбила! Зря она так. Это я поняла по укоризненным взглядам мужчин на принцессу Милану.

А-а-а-а, так вот для чего я нужна тут Руслану! Чтобы на мою естественность Милана кичилась своим превосходством, которого, как мы знаем, нет. Оно у нее тоже напускное.

Так что, чья бы корова мычала.

Я сладко улыбнулась бывшей Руслана и поблагодарила за внимание и любезность.

Ладно, когда правила более-менее понятны, гораздо проще играть на чужом поле.

Особенно если знаешь, как пользоваться сервировкой.

Я подмигнула Руслану и вооружилась ножом и вилкой.

Приступим?

После ужина я чуть доползла до отведенной мне спальни, махнула Руслану, чтобы не беспокоился обо мне, достала ноут и легла поперек большой кровати. Очень большой… Очень мягкой… Такой нежной…

Что не поняла, как заснула, а утром проснулась от чьего-то пристального взгляда. Не подавая вида, что проснулась, быстро проинспектировала себя, вспомнила, где я засыпала и при каких обстоятельствах, и сразу поняла, кто имеет наглость разглядывать меня спящую и обманчиво беззащитную!

— И не стыдно вам, Руслан Григорьевич, невинных девушек во сне разглядывать? Или, просыпаясь, они сразу же выставляют вас за дверь? — тут я ловко подскочила, планируя захват, чтобы повалить незадачливого ухажера на ковер. — Так и я вас выставлю…

И тут я застыла, так и не завершив свой героический захват.

На меня с большим интересом смотрел ротвейлер. От внимательности даже язык высунул, а потом обнюхал и облизался.

Я тихо застонала, оглядываясь на дверь.

Ну позорище! Может хватит вести себя как выпускница драмтеатра?

На часах только-только начало пятого, но я привыкла просыпаться рано, а псу явно хотелось на выгул.

Ладно, это будет ему отличной компенсацией за мое неуместное представление.

— Где твой поводок?

Пес будто понял меня с полуслова, поднялся и быстро перебирая лапами пошел в соседнюю комнату. Оттуда в следующую. Я безбоязненно следовала за ним, потому что дедукция мне подсказывала, что наши с Русланом спальни точно не смежные, я помню, как входила в свою из общей комнаты-гостиной его личных апартаментов. И что каким бы Кунин не был извращенцем, вряд ли собачьи принадлежности он держал в спальне!

Поэтому я уверенно распахнула следующую дверь, в которую пес уткнулся носом, вошла, вглядываясь в сумрак, провела рукой по стене, в поисках выключателя, и конечно нащупала ремень…

Нет, ремни…

Много-много ремней.

— Ох, Кунин, все же ты извращенец, — простонала я, подошла к окну и раздернула плотные шторы.

За спиной раздалась отборная брань. Ябыстро развернулась, чтобы увидеть огромную, просто раза в два больше моей, постель и поднимающегося с нее Руслана.

Абсолютно голого!

То есть, вообще без всего!

Ну вообще…

— Что ты, черт побери здесь делаешь⁈ — простонал он, протирая глаза от утреннего света.

— За поводком пришла, — пропищала я и вытянула руку в сторону той стены, где у Кунина висела коллекция ремней.

— И кто еще из нас извращенец? — тут же осклабился Руслан.

Дедукция подсказала, что здесь что-то нечисто. Я сглотнула, посмотрела на ротвейлера, продолжающего сидеть напротив стены и с любовью смотреть на аксессуары. А после подняла взгляд на ремни и застонала…

Та коллекция точно была не собачья.

Но из ремней. И хлыстов. Стеков. Кнутов. Кожаной упряжи на человеческое тело и кляпов разных размеров и форм.

— Эм… С этим я хотел познакомить тебя позже, — раздался за спиной голос Кунина, но я уже не слушала его. Вылетела из спальни как ошпаренная!

Познакомить меня хотел? Ну уж нет. С некоторыми вещами я не хочу знаться до конца своей жизни!

Бешенство прошло так же быстро, как и началось. Стоило только схватить свой ноут, открыть шкаф, чтобы достать чемоданы, и…

Все.

Я все положила обратно.

Вздохнула, выдохнула. Напомнила себе… Нет, не то что Кунин козел — это напоминать не надо, такое фиг забудешь. Напомнила себе, что идти мне некуда. Этот факт отрезвлял намного круче, чем стена БДСМ в спальне фиктивного жениха.

Но вместе с трезвым рассудком, в голову полезли чудовищные мысли!

Так вот с чем познакомил Кунин свою невесту, что та предпочла расторгнуть помолвку и свалить к папочке. Она еще и меня этим пугала.

И я бы напугалась, если бы наша помолвка была настоящей. А пока нас связывает контракт, ничего мне Кунин не сделает. А вот депутат может. Так что лучше заняться тем, что я лучше всего умею. Слить депутата, чтобы не смел мне угрожать.

Это я даже не для Руслана делать буду, а для себя.

Но деньги с Руслана конечно возьму. Кто знает, от кого мне еще откупаться придется?

Я только присела на кровать, как тут же подпрыгнула от стука в дверь.

— Можно? — раздался хриплый ото сна голос Кунина.

— Ты оделся?

— Да! — рявкнул он, явно прочищая горло.

— Тогда входи, — разрешила я, еще не зная, какую линию поведения выбрать.

Следом за Русланом в мою спальню прошел и Барт, чинно неся в пасти свой поводок.

Руслан странно мялся и не мог посмотреть мне в глаза. Он то в окно смотрел, то на часы, то на пса, а вот на меня смотреть не мог.

— Это… Ты не подумай, это просто антураж. Декорация спальни. Для Миланы.

— О! Я знаю, — хмыкнула я.

— Откуда? — вот теперь Руслан вцепился своим внимательным взглядом в меня, и снова сексуально надломил бровь, что я мысленно застонала от желания потрогать этот излом пальцами.

Но вместо этого взяла себя в руки и постучала указательным пальцем по виску:

— Дедукция и аналитические способности, наравне с исключительной памятью, — отчеканила и нахмурилась, когда Кунин бессовестно заржал.

— Ах да, ты ведь у нас девушка-детектив!

— И это не смешно, — огрызнулась я.

— Было бы не смешно, если бы над твоим агентством не висела вывеска «Свободен».

— Ты зачем пришел? — вернула я его к делу. — Поглумиться? Рассказать, как пород Милану ремнями и вставлял кляпы?

— Эм… Не совсем. Барт просится на прогулку, а ты так удачно уже не спишь. Пришел попросить тебя прогуляться с ним. Заодно и нашу территорию осмотришь.

— Ты… серьезно? Выгулять твою собаку? А сам?

— В семь выезжать в офис, а я вчера лег поздно. Если не посплю хотя бы час, собрать себя не смогу.

— Рычать на всех будешь? — сделала я предположение.

— Дедукция? — огрызнулся он. — Так ты идешь?

— Возьмешь меня с собой в офис?

Я брала нахрапом. Он обещал подумать, но кто его знает, сколько он думать собирается. Пусть прям сегодня и берет.

— Тогда иди прогуляйся с Бартом, иначе рычать буду исключительно на тебя и весь день.

— Как здорово! — взвизгнула я и в этот раз удержалась, чтобы не прыгнуть на Кунина и не расцеловать.

Обойдется.

— У него расстройство кишечника. Не подгоняй его слишком.

— Ах бедненький…

Я присела на колени перед Бартом, погладила по холке и взяла поводок из пасти.

Со спины раздался хриплый голос:

— А если у меня будет расстройство, есть шанс опустить тебя на колени передо мной?

— Смотря кто тебя расстроит, — произнесла я, разглядывая его снизу доверху, скользя взглядом по его телу и отмечая нешуточное такое напряжение. — МОжет случиться, я твоему обидчику в ноги упаду.

— Язва, — беззлобно хохотнул он. — Давай не дольше часа вокруг дома. Потом собираемся и едем в издательство.

Я вывела Барта и целый час обозревала территорию вокруг замка. Нехилую такую территорию. Я вполне могла бы каждое утро делать пробежку, заниматься на уличных тренажерах, плавать в крытом бассейне, а по выходным кататься на квадриках или лошадях.

Кунины ни в чем себе не отказывали. Даже площадку для тренировки собаки соорудили.

Через час я вернулась в комнаты Руслана, отпустила Барта и удивилась, не застав в гостиной его самого. Настойчиво постучала в спальню, но мне никто не ответил. Я заглянула, но спальня была пуста.

Может Руслан в душе?

Но Руслан нагло спал, развалившись на моей кровати.

Хорошо хоть не раздетый.

— Эй! Время. Нам пора в офис, — я потрясла его за плечо, и тут же он повалил меня на кровать, перекидывая через меня бедро и прижимая рукой к матрасу.

— У тебя зачетные сиськи, — мечтательно протянул он. — Хочу уткнуться в них лицом.

— Сразу получишь по яйцам, — пропыхтела я, освобождаясь. — Вставай! Нам на работу пора!

— Ты ворчишь, как мамочка. У меня никогда не было мамочки. Наверное даже к лучшему, — проговорил Кунин, поднимаясь. — Убил бы.

Вот так бодро началось мое первое рабочее утро в качестве фиктивной невесты крупного издателя страны.

Я скривилась, провожая его взглядом до двери и помчалась в душ, чтобы не опоздать. Но мне это и не грозило. Я долгих сорок пять минут ждала Руслана в гостиной, зато когда он вышел, онемела. Открыла рот, а вот высказаться не смогла.

Он чертовски хорош! Просто невозможно устоять и не влюбиться.

Но я смогу.

И не таких видела.

Хотя… чтобы прям таких, еще не видела. Но сегодня рано утром я видела все!

Его оценивающий и явно неодобрительный взгляд привел меня в чувство.

— Чего как долго? — все-таки выдала я, подхватывая свою сумочку со стола.

— В душе пришлось задержаться.

— Что там так долго можно делать⁈ — всплеснула я руками.

— Дрочить, — коротко бросил он, и пока я от шока хватала ртом воздух, Кунин прошел мимо и договорил. — В следующий раз будешь торопиться, можешь зайти, помочь. Так быстрее выйдет.

По дороге мы молчали. Я переписывалась с семьей, запрещая им звонить мне, тем более по видео связи. Потом клятвенно пообещала после работы прислать им фотографии кошек.

— Кстати, а где разместили моих кошек?

Руслан отвлекся от своего телефона и нахмурился.

— Понятия не имею. Надеюсь, что не утилизировали. Но я тебе компенсирую. Сколько? Тысячи хватит?

— Ты издеваешься? — взвизгнула я, хотя мне придушить его сейчас хотелось.

— Пять? По тысячи на каждую.

— Шесть, — автоматически поправила я.

— Договорились.

— Нет! Руслан, не делай так. Я тоже не люблю кошек, но это не мои…

— Тогда зачем ты их приперла в мой дом?

— Не совсем мои. Они моей семьи, а с квартирой произошла неприятность, я ее спешно продаю.

Руслан кивнул.

— Не волнуйся за кошек. Я сейчас позвоню экономке, она найдет им отель.

— Может приют? Отель дороговато, — пробормотала я.

— Вычту из твоего жалованья, — закрыл тему Кунин, и что-то так спокойно стало. Вот умеет же решать проблемы. Была проблема и уже нет ее! Кайф.

Когда мы вышли в подземном гараже огромного бизнес-центра, Кунин моментально изменился. Он и до этого не был милым щеночком, но теперь в движениях появилась резкость, черты лица словно заострились, клыки вытянулись. Может, только в моем воображении, но настолько явственно, что я почти поверила! И вообще, Кунин стал зверем. Хищником.

Не зря его все боятся. Я сначала думала, что из-за Громова. Но теперь верила, что Громов тут ни при чем. Кунин и сам кого хочешь порвет. Как волк.

— Юридический отдел, — бросил он, нажимая в лифте кнопку двадцать второго этажа.

— Что, юридический? — не поняла я.

— Пойдешь в юридический, стажироваться. У тебя образование и прочее. Там как раз делопроизводитель нужен.

Я скривилась сразу же, как представила скучную работу в офисе в груде бумаг, которые нужно разнести по десяти журналам, потом подшить, потом заархивировать.

— Ой нет, не хочу. Мне нужно что-то живенькое, чтобы не сидеть на одном месте, — заговорила я. — Я же твоя невеста? Значит мне нужно тепленькое место.

— Аргумент, — согласился Кунин. — Тогда… Пока будешь менеджером по офису.

— Секретаршей что ли?

— Помощницей. Ты же хотела побегать? Тогда это отличное место для тебя.

Двери лифта открылись и Кунин стрелой вылетел в коридор, не слушая мои возражения.

Я неслась за ним по коридору, мимо прозрачных клеток, заполненных людьми с компьютерами. Они зарылись в бумаги или пялились в мониторы, орали в телефон или друг на друга. В этом мире хаоса не было никакого порядка, пока мимо не проходил Кунин.

И тут же все успокоилось, затихало, выстраивалось в ряд и улыбалось в тридцать два зуба.

Руслан вышел в центр — маленький островок с мягкими диванами и креслами, между которых стояли столики. Сбоку была стойка бариста и витрина с выпечкой. От запаха текли слюнки.

— Внимание! — гаркнул Руслан на весь офис длиной наверное в этаж. — Знакомьтесь, это моя невеста!

Я подпрыгнула, рассчитывая, что меня не так громогласно будут вводить в новый коллектив.

— Теперь она ваше помощница! Сварить кофе, приготовить чай, подогреть булочку — все к ней. Любите ее так же крепко, как я!

И в следующий миг Кунин схватил меня сзади за шею, притянул к себе и с оттяжкой поцеловал. Так глубоко и так изматывающе, что я просто стекла из его рук в ближайшее кресло, пытаясь прийти в себя.

— Через двадцать минут первое креативное совещание по темам вечера! — не переключая тональность проговорил Руслан, тут же развернулся и ушел.

Улыбки новых коллег тут же превратились в любопытствующие оскалы. Они меня еще не знали, но уже ненавидели всей душой.

Прям сплоченный коллектив, берущий пример с Кунина.

Я улыбнулась в ответ как можно дружелюбнее и невиннее.

На колени тут же упала салфетка.

— Губы вытри, — недовольно проворчал знакомый голос Миланы. — Он размазал тебе помаду по всему лицу.

— Черт, — выругалась я и быстро схватила салфетку.

— Не переживай, — язвительно утешила она. — Ты здесь ненадолго.

Я не успела спросить почему, как Милана вильнула задницей и ушла следом за Куниным. Хотя… смысл спрашивать? Я и сама знаю причины.

Первая, наш контракт не продлиться вечно, а с его окончанием я буду сразу же уволена. Вторая, коллеги так возненавидели меня за покушение на их любимого босса, что долго я тут не пересижу. Пакости начнут строить уже с первого дня.

Спасибо, Руслан. Твоя месть за юридический сработала.

— Кому чай? — крикнула я, вставая и оглядывая молодых и красивых работниц. — Кофе с этого дня не будет! Я вам не бариста.

Раздались фырканья и проклятия, а я улыбнулась и пошла изучать вверенную мне территорию.

Офисное кафе это конечно не детективное агентство, но немного оживить, я думаю, получится.

Глава 7 Новая должность

Мила

Я провожала взглядом шикарных блондинок и знойных брюнеток, в безупречных костюмах и платьях, на нереальных каблуках, с обалденным макияжем и идеальными укладками.

Свою карьеру я строила уже известным способом, когда агентство детективное перепрофилировалось в агентство антибрачное.

Кунин похоже модельное агентство перепрофилировал. Я еще нигде не видела такой концентрации красоток на квадратный метр.

Тяжело вздохнув, я вбила в интернет поиск видеоинструкции по варке кофе в автомате, который стоял передо мной безукоризненно чистый и непонятный, заигрывающе поблескивая хромированными кнопочками.

— Людмила!

Я вскочила, оглядываясь в поисках Миланы, пытаясь по голосу определить откуда она меня зовет.

— Что?

Она возмущенно развела руками:

— Ты не хочешь посетить конференц-зал и узнать у руководителей и специалистов кому чего принести? Я за тебя бегать должна? Шевелись!

Легко сказать. Но я так растерялась, что просто побросала все и помчалась вслед за Миланой. Упущу ее, придется по схеме эвакуации искать чертов зал.

Догнать бывшую — плевое дело. Пока она цокала на каблуках, я в своих удобных танкетках успела бы два раза сбегать туда и обратно. Но поравнявшись с Миланой, предпочла отдышаться, чтобы не выглядеть перед всеми руководителями и специалистами запыхавшейся курицей.

— Ты работаешь на него? — не поворачиваясь ко мне сухим тоном поинтересовалась Милана.

Я споткнулась, но быстро выровняла шаг.

— Да. Как видишь.

— Я не об этом, — поморщилась она. — Что он от тебя хочет? Зачем притащил в семью? Ответь честно.

Она серьезно?

Сама знает, как у меня жестко с условиями и договорами. Даже если бы я работала на Руслана, как я сейчас и делаю, в жизни бы ей не сказала об этом.

Я остановилась, быстро прикидывая, какая реакция для нее стала бы естественной. Если скажу да, нарушу договор, а Милана не отстанет. Если скажу нет, будет слишком ожидаемым, а доверять мне она не станет.

Тогда что?

— Ты ревнуешь? — удивленно спросила я, разглядывая Милану широко раскрытыми глазами. — Ты же бросила его, какая тебе разница, с кем он связался?

— Я не хочу, чтобы он что-то замышлял против меня! — прошипела Милана.

— А у него есть причина навредить тебе?

Вот в чем я была хороша, так это в вопросах! В моем деле такая способность всегда выручала и приносила массу полезной информации.

— Возможно. Он хочет отомстить. Или… трясется со своим наследством.

— С наследством, я думаю, он не трясется, потому что готов был разделить с тобой все, — категорически отмела я одно ее предположение. — А вот по части мести… Это первое, что мне пришло в голову, когда мы встретились.

Тут я закусила губу, продумывая, что сказать дальше. В любом алиби нужно держаться близко к правде, но не говорить ее, тогда поверят и сама не забудешь и не проговоришься.

— И что он ответил? — нетерпеливо спросила Милана.

— Сказал, что ты была самым дорогим, что у него было, что он не понимает твоего предательства, но не сделает ничего, что расстроит тебя или отца. Он сказал, что рад, что два любимых его человека будут вместе и рядом с ним.

Губы Миланы скривились в еле сдерживаемом рыдании. Она отвернулась, пытаясь прийти в себя.

— Не думаю, что смогу полностью заполнить пустоту в его сердце, после твоего ухода, — тихо продолжила я, решая дожать тему. — Но я постараюсь добавить радости в его жизнь.

Милана всхлипнула, но тут же замахала руками, пытаясь осушить набегающие слезы.

— Ты расстроилась? — сочувственно поинтересовалась я, беря ее за локоть и заглядывая в лицо. — Но ведь ты знаешь, что Руслан благородный. Он не стал бы мстить той, которую любит… любил, — быстро поправилась я, хотя оплошность сделала нарочно, чтобы прозондировать чувства самой Миланы.

— Ничего не говори… Может я совершила самую большую ошибку в своей жизни, но… Ты меня поймешь, когда он поступит с тобой также. Иди. Я поправлю макияж и догоню.

Я поняла, что она опять намекает на стену с аксессуарами. Слава Богу, мне можно было не опасаться, что Руслан до меня доберется, зато с Миланой можно быстро подружиться, чтобы корректировать программу ее возвращения к Кунину.

— Куда идти? Я здесь ничего не знаю.

Милана махнула в сторону дальней двери и поспешила к туалетным комнатам. А я пошла на встречу со своим женихом. Жаль, мы с ним будем недолго. Судя по настроению его невесты, она уже через неделю извиниться перед его отцом и вернется к моему Руслану.

Я вздохнула, пытаясь прогнать тяжесть с груди. Непонятно, откуда она взялась, наверное от переживания, что за неделю задачу подполковника я не выполню и от депутата не избавлюсь.

Толкнул тугую дверь я попала в большую светлую комнату, наполненную щебечущими девушками-модельками и Русланом, сидящим во главе длинного стола.

Он улыбался, слушая одну из девушек, его бровь была в том самом вопросительном изломе, от которого охало мое сердце, а в животе начинали порхать бабочки.

Зачем он занялся издательством? Не нужно ему было перепрофилировать модельное агентство, он идеально вписывался в эту обстановку. А вот я была абсолютно инородным телом.

— А это мы сейчас протестируем на потенциальной аудитории, — громко проговорил Руслан, поднял глаза и сразу выхватил взглядом меня. — На ней. Мила, подойди, будешь нашим краш-тестом.

Я натянуто улыбнулась и повинуясь его жесту, подошла ближе. Руслан встал, отодвинул для меня стул и встал сзади, опустив руки мне на плечи.

Все, на чем я могла сосредоточиться, это как вытравить бушующих насекомых из живота, которые еще больше захлопали крылышками от его близости.

Черт, кажется мне нравится запах его геля…

Я тут же покраснела, вспоминая, чем он занимался сегодня в душе. И ведь гад наверняка гель использовал! Вот теперь и воняет так близко и так сильно от меня.

— Сейчас ты послушаешь две новости и выберешь ту, которую захочешь дочитать до конца.

Я с трудом отвлеклась от его запаха, прикосновений и голоса. Посмотрела на девушек. Они по очереди зачитали мне заголовки и вопросительно замолчали.

Что я выберу, если в голове каша от его близости?

— Итак? — спросил Кунин, заставляя меня очнуться от неуместных грез.

— Что?

— На какую новость ты кликнешь?

— Хм… Уж точно не на постельные привычки распиаренной звезды. За завтраком я вообще такие новости не читаю, — сморщилась я.

Руслан наклонился и зацокал языком так, что у меня внутри как будто по струне дергал. Я незаметно выдохнула, чтобы он не поймал меня на преступном удовольствии.

— Ты невнимательна, милая. Это вечерние новости. Ты их будешь читать за ужином или вообще лежа в постели…

Тут Кунин сделал много значительную паузу и закончил мысль:

— Со мной. Так что?

— Что я буду делать в твоей постели? — обомлела я и задрала голову, чтобы видеть его лицо.

Снова правила меняются? Ну уж нет. Я еще не нарушила условия контракта, чтобы приковывать меня к постели.

— Новости читать! — рявкнул Кунин, но тут же отвлекся на входную дверь в зал.

Я тоже посмотрела, отмечая, как Милана постаралась незаметно вернуться на совещание. Но разве Кунин такое событие пропустит?

Внутри опять так стало мерзко, что я громко, даже как-то чересчур громко, ответила.

— В постели с тобой, любимый, я предпочитаю трахаться, а не новости читать!

Внимание Руслана и всех его моделей вернулось ко мне.

— Я не подхожу для краш-теста. Тебе надо выбирать одиноких неудачниц. А мне с тобой повезло.

— Не переигрывай, — зашипел Кунин, еще ниже наклоняясь ко мне и снова вышибая мне разум своим обалденным запахом.

— Что тебе принести? Кофе или чай? — неловко улыбнулась я, вскакивая со стула. — А вам, девушки? Кто, что предпочитает?

Со всех сторон посыпались заказы, причем с уточнениями, кому с сахаром, кому без, кому с молоком, а кому холодный.

Они с ума посходили? Как я вообще все это запомню⁈

Я выбежала из конференц-зала все еще получая вдогонку заказы. Сумасшедшая работа какая-то. Но на что мне дедукция и психологическая подготовка в работе с маньяками?

Через полчаса я вернулась в зал с аккуратной тележкой-каталкой, на которой стоял чайник с заваренным чаем и кофейник с черным кофе. Вначале я подошла к Руслану, но он только отмахнулся, увлеченно слушая план выпуска от Миланы.

Тогда я пошла по часовой стрелке вокруг стола, разливая чай или кофе, и тут же добавляя кубики сахара, если девушка просила, или сливки, если напоминала, что ей с молоком.

Все оказалось гораздо проще, пока я не дошла до последней. Миланы. И она с улыбкой попросила чай.

Но вот зараза, чай уже кончился, а кофе успел остыть.

— Метнись и принеси ей горячий чай, — как ни в чем не бывало вмешался Руслан не понимая моих выразительно выпученных глаз.

— Я не могу, — призналась я.

— Почему?

Ладно, Кунину простительно тупить, ведь он не заканчивал психологическую подготовку по разговорам с маньяками. Но неужели он не понимает, в какое положение ставит меня, свою теперешнюю невесту, по сравнению с бывшей?

Ничего с Миланой не случится, если на совещании пропустит чай и выпьет позже.

— Я устала, — ответила я, и тут же села у стены на свободный стул.

Руслан и Милана уставились на меня, но в отличие от жениха, его бывшая невеста умела считывать выразительные взгляды.

— Знаешь… Это первый ее рабочий день. У нее наверное голова кругом. Ничего страшного, я выпью воду.

Она потянулась за закупоренной бутылочкой воды, а Руслан предупредительно забрал у нее из рук бутылку и открыл, сворачивая пробку и глядя в упор на меня, как будто это мне он сворачивал шею.

— Вот поэтому я против, чтобы моя невеста и жена выходили на работу, — пробормотал он, отдавая бутылку Милане.

Та взяла и очень выразительно посмотрела на меня, как будто что-то хотела сказать.

Но что?

Я вопросительно выгнула бровь, подсознательно подражая Кунину.

— Вот об этом я тебе и говорила! — не выдержала Милана. — Ты тоже окажешься перед выбором, семья или работа.

— Семья и муж — это достойный выбор! — тут же ответил Руслан.

— Но не единственный, — переключилась на него Милана. — Ты сам пожалеешь, что остановил свой выбор на ней. Она тебе наскучит! С ней не очем будет поговорить. О чем говорить с домохозяйкой? О котлетах? Соплях ваших детей? Очередном сериале?

— Эй! — вмешалась я. — Вообще, у меня есть бизнес, и я бросать его не собираюсь!

— Да неужели? — ехидно пропела Милана. — Почему же сейчас ты в его офисе в положении разносчицы кофе?

Я растерянно посмотрела на Кунина. Нам-то известно почему. Потому что условия контракта подразумевают, что я веду только один заказ, Кунина, и не беру другие. Но вот Милане это знать не стоит.

— Да, почему? — я встала в позу, выдвинув вперед бедро. — Я тоже хочу нормальную должность! Хочу быть… этим… редактором!

Милана прыснула.

— Да, сделай ее редактором. Все равно это все быстро закончися. Когда, кстати, у вас свадьба?

— В конце лета! — выпалила я.

— Через год, — бросил Руслан, и наши взгляды пересеклись.

Вот уж не собираюсь я тянуть его заказ целый год! Он с ума сошел⁈ Ни одна помолвка и уж тем более контракт так долго не длятся!

Кажется в этот раз Кунин мой выразительный взгляд прочитал.

— Эм… Мы еще не пришли к определенной дате. Наверное, в конце лета… определим.

Я победоносно задрала подбородок, чувствуя, что до свободы осталось всего-то два с половиной месяца.

— Чашки собери, — опустил меня на землю Руслан, но ненадолго.

— Вот еще! Я теперь редактор. Уж до конца лета точно!

— Молодец, — похвалила Милана. — Так с ним и надо, иначе он и тебя потеряет, так и не дойдя до алтаря.

Я видела как на щеках Кунина заходили желваки. А модельки между тем сидели тихо и словно спектакль смотрели о личной жизни своего кумира.

— Напомню, что это ты отшила меня, — тихо проговорил Руслан Милане.

— У меня были причины!

— Какие?

— Я не хотела быть домохозяйкой, Руслан! Ты меня не слышал. А Гриша не такой. Он полностью поддерживает мой карьерный рост!

— Так все дело не в размере? — зашипел Руслан. — А в росте?

— В каком размере? — растерялась Милана.

— Кошелька, — подсказала я.

Руслан грозно зыркнул на меня, но поправлять не стал, а только повернулся к собравшимся и громко проговорил:

— Совещание закончено. План выпуска возьмете у Миланы. В четыре принести мне план утреннего выпуска. — А потом Кунин повернулся ко мне и другим тоном бросил только одно слово: — Идем.

Сердце ухнуло в воздушную яму, а по спине побежали мурашки.

Нет, не убьет. У нас же еще свадьба в конце лета! Я должна дожить.

Мы отошли от кабинета всего на несколько шагов, как Руслан схватил меня за шею сзади и втолкнул в в какую-то дверь, за которой оказался пустой кабинет.

— Играешь против меня? — зарычал он, отпуская меня и захлопывая дверь.

Я присела на столешницу и непонимающе посмотрела на него.

— Как раз я отрабатываю контракт, а вот ты все портишь, — тихо ответила я, боясь, что нас могут подслушать с той стороны двери.

— Тогда что это за выпады против меня? Что это за поддакивание Милане? Я не собираюсь ставить тебя редактором. Я и так плачу тебе слишком много!

Я поджала губы, но за себя постояла:

— Ты мне еще ничего не платил, а когда заплатишь, то в рамках тобой же навязанного контракта.

— Как же ты меня… Бесишь!

— Я не могу быть помощницей, — я развела руками, подчеркивая очевидное. — В этой роли я сразу ниже Миланы по социальной лестнице. Понимаешь? А мы должны быть на равных. Иначе никакой конкуренции.

— Что ты знаешь о работе редактора?

Я улыбнулась. Это лучший ответ, чем признать, что ничего!

— Если я нагружу тебя работой редактора, тебе некогда будет выполнять условия контракта.

— Не думаю, что с контрактом возникнут проблемы. Милана все еще любит тебя.

Руслан недоверчиво покосился на меня, потом сжал кулаки, выдавая свое напряжение, провел пальцами по волосам, окончательно портя укладку и показывая свою растерянность.

— Любит? Откуда?.. Она тебе сказала?

Я помотала головой.

— Открыто не говорила, но так, как она ведет себя с тобой, выдает в ней обиженную и все еще влюбленную женщину. И основная ваша проблема не в сексе.

Кунин тут же сжал челюсть, а крылья его красивого носа раздулись, как у орла.

— Естественно не в нем. К моему сексу не может быть претензий.

Я закатила глаза. Ну конечно, наш несравненный идол секса Руслан Кунин!

— Да, в другом проблема.

— В чем? — навис надо мной Руслан. — Можешь ответить конкретно⁈

Я отклонилась от него, практически падая на стол, и никак не могла понять, он серьезно спрашивает или прикалывается? Милана же в лоб ему сказала.

— Она хочет карьеру. И не домохозяйки.

— Место жены — дома! — отрезал Кунин.

У-у-у, так мне не Милану возвращать к Руслану придется, а ему мозги прочищать ускоренной эмансипацией.

— Тогда тебе придется жениться на мне, — вздохнула я.

— Зачем?

— Чтобы на примере показать Милане, что женщина без карьеры тоже может выжить.

Вообще-то я шутила! Но по моему излюбленному надлому его брови, поняла, что он всерьез задумался!

— Это радикальное решение, но что-то в нем есть. Может, ты сейчас же отправишься домой и покажешь, как счастлива встречать меня с работы?

— Нет.

С таким тугодумом я еще не сталкивалась.

— Я имела в виду совсем другое.

— Что? Ты можешь говорить со мной прямо?

— Прямо. Говорю. Если ей и нужен пример, то не отличной домохозяйки, а счастливой невесты, бок о бок работающей со своим любимым.

Руслан нахмурился.

— Это плохой пример.

— Но это единственный пример, который вернет ее к тебе, — я говорила со всей возможной убежденностью, чтобы достучаться до Кунина.

— Откуда ты знаешь? До этого ты говорила, что она любит меня. Значит, все равно вернется. Нужно только ускорить.

Я потеряла терпение.

— Знаешь, Кунин, секс в отношениях не определяющее.

Он скептически хмыкнул, опустив потемневший взгляд на мои губы.

— Тебе то откуда знать?

— Из учебника биологии за девятый…

Больше ничего произнести я не успела. Кунин все же повалил меня на стол и прижался не только всем телом, но и губами ко рту.

Целовался он умело, этого не отнять. Я только на секунду в душе посопротивлялась, а потом отдалась тем чувствам, которые забурлили внутри от виражей его языка.

Чувства были чужие, малознакомые, но приятные и будоражащие.

Я и сама не поняла, как обняла Руслана зе шею и запустила пальцы в его шелковистые волосы, перебирая их и не давая отстраниться.

Вот в таком разложенном виде и застала нас Милана.

— А до дома вы потерпеть не могли? — язвительно бросила она, прожигая меня злым взглядом.

Я поднялась, принимая протянутую руку Кунина и поправляя платье. Что-то теперь и мне стало неловко, что за нами подсмотрели. Но вот этот выпад Миланы подтверждал слова Руслана. Вполне возможно, что хватит только ревности, чтобы она вернулась. И никакого другого примера не понадобится.

— Так редактором какого отдела ты ее назначил? — насмешливо продолжила наступать она на Руслана.

Он не смотрел на меня, но проговорил уверенно:

— Редактор по креативным вопросам в критических ситуациях. Скажи, чтобы оформили.

Кунин развернулся и вышел из кабинета.

— А куда мне ее посадить? — крикнула ему вслед растерянная не меньше моего Милана.

— Будет сидеть в моем кабинете, — раздался крик Руслана. — Жить без нее не могу! Должен видеть постоянно! Дома, на работе, в постели. Везде!

Я была впечатлена, что чуть было не захлопала ему в ладоши. Но Милану Кунин поверг в шок. Наверное в душе она ждала услышать эти слова в свой адрес.

Вот это он молодец!

Шах и мат одним назначением.

Глава 8 Сбор улик

Мила

Звонок подполковника я сбрасывала четыре раза. Так боялась заложить себя перед Русланом в первый же день, что предпочла игнорировать руководство.

Невеста с двойным дном — тот еще подарочек, но я уверена Игорь Матвеевич обрадуется, что я не просто проникла в редакцию Кунина, но еще заняла должность редактора, буду присутствовать на всех его важных совещаниях, а также сидеть в его кабинете!

Вообще от своего головокружительного роста у меня реально кружилась голова и немного подташнивало.

— Что с тобой? — заметил даже Кунин.

— Тошнит, — сморщилась я.

— Хм… Если бы не раздельные спальни, решил бы, что ты меня шантажируешь.

— Вот еще! — воскликнула я.

— Ты сегодня ела? — вдруг нахмурился он.

И я вспомнила, что у меня маковой росинки во рту с утра не было. Я энергично замотала головой и снова застонала.

— Не делай так. Очень тяжело сосредоточиться на работе, когда кровь от головы отливает, — проворчал Руслан и легко вскочил с места. — Едем. Накормлю тебя в лучшем ресторане, где собирают отменные сплетни нашего бомонда… А, ты же там уже была. Хотел поразить.

Но я могла поспорить, что ни в одном месте, где собирается, обедает и сплетничает бомонд я не была! Если бы поспорила, то проиграла.

Это был злополучный ресторан, где я красиво сорвала помолвку Руслана и Миланы.

— Э-э-э… Что-то у меня аппетит испортился, — пожаловалась я, пытаясь остаться в машине.

— Нет-нет, милая, выходи. Пора выводить тебя в люди. А завтра мы тебя еще к завтракам в утренних новостях тебя подадим.

— Можно не надо? — жалобно пропищала я.

— Надо, Мила, надо. Пункт третий.

Я порылась в памяти.

— Это где «беспрекословно»?

— Именно, или накажу, — Руслан так страшно оскалился, что я поверила. С него не убудет пристегнуть к моей шее поводок и привязать к батарее.

В большом, светлом зале ресторана нас встретил вышколенный администратор. Новенький, не тот, через которого я с боем прорывалась в прошлый раз. Того наверное уволили.

Я испытала чувство вины, но у меня работа такая, приносить одним людям счастье, а другим причинять неудобства. С другой стороны, я верила в высшую справедливость и принимала себя перстом судьбы. Может тому администратору было уготовано куда лучшее место, чем лебезить перед избалованным бомондом?

— Столик в центре, — распорядился Кунин, показывая какую-то золотую карточку.

— А это что? — сунула я сразу свой любопытный нос ему в ладонь, пытаясь разглядеть проходной билет, который он поспешно спрятал в бумажник и убрал во внутренний карман пиджака.

— Это, Мила, ключ от всех дверей. Карта закрытого клуба джентльменов.

Вот тут Кунин поразил меня в самое сердце!

Не знаю, как я слюни до полу не распустила, но все вот это английское, с промозглыми лондонскими вечерами, тайными слежками и закрытыми клубами, мой тщательно скрываемый фетиш.

— А леди туда берут? — с надеждой спросила я.

Кунин окинул меня с ног до головы и поморщился.

— Да, кстати, тебя надо переодеть. Сменить весь гардероб к чертям. Будешь моей Золушкой. Которую я вытащил из трущоб, отмыл, одел, накормил…

— О черт! — взвыла я. — Я забыла позвонить агенту насчет трущоб!

Больше я Кунина не слушала, тщательно пытаясь дозвониться до агента и попросить провернуть срочную сделку с нашей огромной квартирой.

А вот он слушал, удивленно приподняв заломленную бровь. Я отвернулась от него, чтобы не растерять мысли и сосредоточиться. Мы уже сидели за столиком, я отложила меню, но Кунин сам все заказал, себе и мне.

Агент оказался педантичным и дотошным. Стал выспрашивать меня про квадратуру, количество комнат и удобства.

— Квартира не коммунальная, что вы! Это мы ее так любовно называем. Просто у нас большая семья и все привыкли жить вместе. Знаете, как большая дружная цыганская семья. Поэтому мы выкупили четыре квартиры на площадке и объединили их… Нет, разделить нельзя… Хотя, наверное можно, но по документам это одна квартира. Потому что дедушка высчитал, что с одной квартиры и всех прописанных меньше платить коммуналки.

Кунин хохотнул, быстро прикрыв рукой рот, а я вздохнула, чувствуя себя полной дурой, раскрывая ему все наши семейные секреты.

— Нет, район не очень престижный. В престижном мы бы не смогли себе позволить выкупить весь этаж…

Кунин теперь поставил перед собой руку и подпирал подбородок, с интересом слушая мои излияния агенту.

— Я хотела бы получить по максимуму… Почему не получится? Ох, но я не могу сейчас заняться разделением на четыре квартиры… И собственницы нет, она отдыхает семьей в санатории.

Агент назвал мне смехотворную сумму выкупа за двенадцати комнатную квартиру и я отключила звонок.

— Я не справлюсь, — жалобно поделилась я своей бедой с Русланом. — Я не смогу ее продать…

— А с чего ты решила продавать такую оригинальную коммуналку, милая?

— Мне угрожают, — честно призналась я. — После тех снимков в желтой прессе… В твоей, между прочим, прессе, многие клиенты моих заказчиков узнали меня и требуют компенсации.

Я снова вздохнула, хватая со стола бокал с водой и выпивая до дна.

— А некоторые хотят больше.

Руслан перехватил мой взгляд.

— Только не девственность. Она моя!

Я нервно хохотнула.

— Знаешь анекдот про волка и Красную шапочку?

Кунин мотнул головой.

— Кхм… здесь я не могу тебе рассказать, потому что мы в приличном месте, но суть сводилась к тому, что волк пока бежал за Шапочкой, решал, в каком порядке будет ее убивать, иметь и есть.

— По-моему, тут все решается логически, — развел руками Руслан, улыбаясь мне своей особенной улыбочкой, от которой внутри все грелось и текло.

— Но у волка была запара, — отрезала я, мысленно запрещая своему внутреннему депо выпускать паровозики в моем животе. — Так что может девственность тебе и достанется, но уже с холодным телом в придачу.

— Не можешь же ты пакостить настолько серьезно?

— Могу. За это очень хорошо платили, Кунин.

Он вздохнул.

— Ну… Такое я еще не практиковал. Будет любопытно.

У меня челюсть упала.

— Ты с… серьезно?

Руслан снова улыбнулся, и паровозики внизу живота все же выдали победоносный спуск пара, делая меня пустоголовой зефиркой, млеющей от мужчины, сидящего напротив.

— Ваш салат.

Официант быстро отрезвил, застопорив железную дорогу внизу живота, а салат я встретила довольным урчанием выше.

— Ой, какая же я голодная.

Мне хватило пары минут, чтобы расправится с салатом из листьев и заправкой. Те пару слайсов мяса и сыра я даже не заметила.

Кунин снова заломил бровь, удивляясь моей расторопности.

— Еще хочешь?

Я подумала, что он предлагает мне свой салат. Ну мало ли, вдруг ему не понравился? С готовностью закивала и притянула к себе его тарелку, только тогда заметив, как он поднял руку, подзывая официанта.

Я замерла с ложкой во рту, понимая, что поступила как идиотка. И уже не в первый раз! А Кунин просто отложил приборы, мимолетно улыбнулся официанту и проговорил:

— Подайте нам суп и горячее сейчас, пожалуйста. Мы очень проголодались.

Когда официант отошел, с полным раскаянием я придвинула тарелку с салатом обратно Руслану. Он только покачал головой.

— Ешь. Но на будущее, я не люблю, когда лезут в мою тарелку. У нас это не принято.

— Э-э-э… технически, она стала уже моей, когда я в нее полезла.

— Это незначительный проступок, но сегодня постарайся больше не ошибаться.

Что сейчас было? Кунин мне напомнил о втором пункте договора? За свой невкусный салат наказывать меня собрался?

Но как бы меня не возмущал этот факт, до конца дня я вела себя очень тихо и очень осмотрительно. Вот что кнут животворящий с нами делает.

После обеда Руслан отпустил меня к агенту по недвижимости. От него я проехала в приют, чтобы устроить кошек. А оттуда сразу в органы, к подполковнику, докладываться.

Довольный Игорь Матвеевич развалился в своем кресле, тут же набирая своего начальника и пересказывая ему мои успехи.

— Будет сидеть в его кабинете, да-да. Хорошо, передам. Будет сделано. Да-да…

Я дождалась, когда подполковник положит трубку и обратит внимание на меня.

— Значит, слушай. Это дело выгодное для тебя со всех сторон.

Щербатую чашку с недопитым чаем на всякий случай отставила. Новости могли оказаться такими, что чай оказался бы на мне.

— Слушаю.

— Депутат, который на тебя зуб точит, еще точит его на твоего Руслана…

— Он не мой, — сразу поправила я.

— Не важно. Держи его под наблюдением. Когда депутат попросит — надо будет ему помочь. Ты и от Кунина избавишься, и с депутатом договоришься. Поняла?

Я кивнула, но поняла только одно, что попала в ловушку. Руслану обещала помочь слить депутата, а подполковник подвязал меня на дело в помощь депутату против Кунина.

И что мне делать?

Разорваться?

Я снова притянула к себе чашку и влила в себя чай.

— Я не знаю… — честно призналась я. — Не уверена, что хочу помогать депутату. Вы заставили меня стать агентом, аргументируя, что Кунин проворачивает темные делишки.

Подполковник нахмурился, но тут встал вопрос моей честности и чистоты.

— Он и проворачивает! Депутату мешает. Так помоги хорошему человеку и он от тебя отстанет.

— Сначала я должна убедиться, что Кунин плохой, — настояла я. — Найду чего против него, тогда помогу депутату.

— А если нет? — резко перебил подполковник. — Снова будешь нарываться перед депутатом? Я ведь прикрыть не смогу. Его крышует мое начальство. Понимаешь?

Да, все складывалось не в мою пользу. И квартиру придется продавать, потому что мне все равно от кого, но придется прятаться. От депутата или от Кунина. Какая мне разница, кто сдернет с меня шкуру?

Но подполковник не знал про мой контракт с Куниным. И про допсоглашение. Если я не найду улик против Руслана, то сниму с должности депутата. Тогда тот не сможет мне навредить. Не сможет ведь?

Ну и Кунин прикроет…

Но все это казалось таким нереальным сейчас, когда проблемы буквально брали за горло.

— Тогда у тебя не больше трех суток на сбор улик, — добил меня Игорь Матвеевич и опустил.

Я вернулась в замок Куниных на такси, отказалась от ужина, так как аппетит пропал, и засела в спальне, обдумать план.

С офисом все было проще. Я могла в любой момент перерыть стол и шкаф в его кабинете, как только он выйдет. А как обыскать его дом? Я даже не ориентируюсь в нем. Не знаю где сейф, где кабинет. У меня нет причин зайти в спальню Руслана…

В дверь постучали. Я подскочила и открыла, обнаружив там Кунина и Барта.

— Пойдешь с нами на пробежку?

И тут меня осенило!

— Э-э-э… нет. Сегодня устала. Набегалась. Давай я с ним утром пробегусь?

Руслан кивнул и вышел из апартаментов.

Я выдохнула, напомнила, что у меня всего три дня на алиби для Кунина, и пошла обыскивать его спальню!

Глава 9 Интересные ракурсы

Руслан

Я сделал малый круг возле дома, позволяя Барту размяться перед тренировкой. Сам сделал растяжку и свистнул псу, чтобы зайти на площадку.

Сосредоточиться на упражнениях не мог. В голове вертелся разговор с депутатом. Прохор неожиданно заинтересовался проектом с отелями и выдвинул мне странный ультиматум. По другому его предложение я принять не мог.

Прохор Холостой теперь хотел не только часть моего издательства, контролирующего информационные паблики, но и сеть отелей от Лоренцо. Знал бы он, чего хочет Лоренцо от нового партнера!

В тот момент, когда я поговорил по телефону с депутатом, я в душе повеселился, но вечером, взвесив свои риски и возможности, пришел к выводу, что Прохору ничего отдавать нельзя. Он хочет расширить влияние и за счет этого поиметь все. А это уже попахивает рейдерским захватом.

— Барт, ко мне!

Пес подбежал, сразу сев передо мной по жесту. Я нахмурился, не обнаружив в кармане наушников. Хотел сейчас по большому кругу пробежаться, но без музыки в ушах сойду с ума от тревожных мыслей. А в бизнесе нужно уметь переключаться и расслабляться, иначе решения будут поспешными и в корне неправильными.

— Сидеть. Ждать, — произнес я псу, вернулся в дом и легко вбежал на второй этаж, на ходу стирая пот полотенцем, протянутым мне на входе слугой.

В большой комнате на столике наушников не нашел, а когда открыл двери спальни, залип на совершенно увлекательной картине, торчащей из-под кровати округлой попки моей фиктивной невесты.

Удивление и любопытство перекрыло эстетическое удовольствие от вида. Ладно, сначала налюбуюсь, потом удовлетворю любопытство.

Тут я тихо вздохнул, мечая удовлетворить не только его. А Мила замерла, уловив мой самый тихий вздох в жизни.

Она продолжала стоять на коленях под моей кроватью, выпятив свою аппетитную попку, и не двигалась. Надеялась, что не замечу?

Я продолжал пялиться на ее зад, никак не проявляя нетерпения. Было интересно, у кого из нас выдержка железнее.

Выиграл я.

Мила закряхтела и делая странные движения рукой, словно протирает пол платочком, стала вылезать из-под постели. Когда она выбралась наружу, привстала, как будто бы только что обнаружила меня и подскочила, густо покраснев.

— Ой! Ты уже вернулся? А я тут вот… Решила немного убраться… Пыль стереть.

Я пригляделся к кусочку ткани в ее руке. Это был не платочек. Да и откуда ему взяться в моей спальне под кроватью?

— Трусами? — спросил я.

Мила перевела взгляд на то, что сжимала в руке, пискнула и отбросила в сторону милые женские трусики.

— Добей меня, скажи, что они твои, — усмехнулся я, оглаживая ее фигуру взглядом. — Еще никогда меня не соблазняли так.

— Как?

— Убираясь в моей спальне своими влажными трусиками.

— Они не влажные! — тут же отчеканила она.

— Теряю хватку, — вздохнул я, а потом просто подошел к кровати, встал на колени и сам посмотрел под нее.

Что она там искала, интересно? У меня никогда не было романов с сыщиками. Кто ее знает, что она там могла обнаружить?

Итак, чьи-то турсы, но дорогого бренда, что явно прибавляет мне очков. Пару презиков. За это нужно дать втык горничным. Носок. Завалившиеся к спинке наручники… А! Так вот они где, а я ведь думал на Милану, что стащила в качестве трофея. И все.

Я поднялся.

— Что? — испуганно подняла на меня глаза Мила.

— Сам хотел это спросить, — ответил я. — И как меня это характеризует?

Она поджала губы.

— Ты небрежен, но хотя бы предохраняешься.

Я готов был зааплодировать, но не ее сообразительности, а тому, как мило она краснеет каждый раз, когда говорит об интимных вещах.

Найти в наше время девушку, девственницу, да еще способную краснеть — это как сорвать джек-пот!

Мила неловко вытерла ладони о бедра и попыталась улыбнуться.

— Вы уже закончили? Я бы тоже присоединилась…

— Как раз вернулся за наушниками, чтобы сделать большой круг, — вспомнил я. — Побежишь?

Мила закивала и поспешила к двери.

— Сейчас переоденусь и спущусь.

Никогда не думал, что она меня дважды нокаутирует за вечер.

Спортивный обтягивающий костюм ей шел куда больше, чем обтягивающая юбка.

— Ты впереди, потом я, — прохрипел, пропуская Милу на шаг вперед. Я буду идиотом, если упущу возможность следить, как двигаются ее ягодицы при беге.

Фух! Кажется, теперь я и по утрам буду с ней прогуливаться.

— Руслан, — Мила обернулась и посмотрела на меня из-за плеча. — Скажи, в вашем доме есть сейф? Мне хотелось бы убрать свои документы, чтобы случайно не потерять.

Я пытался сосредоточиться на ее глазах, но каждый раз предательски соскальзывал взглядом ниже. Черт, как много в моей сыщице достоинств, которых я не замечал. А ведь так предусмотрительно внес в контракт пункт о лишении девственности! УЖе тогда знал, что она от меня целой не уйдет.

Я прокашлялся, прежде чем смог ответить.

— Да, у отца в кабинете.

— Один? — удивилась она.

— Что один?

— Сейф. Разве у тебя нет своего? Ну… чтобы хранить важные вещи отдельно друг от друга.

Я покачал головой:

— Нет. Нам нечего скрывать друг от друга. У нас с отцом все общее.

Сказал и тут же прикусил язык. Но Мила заметила оговорку и хитро улыбнулась, чуть сдерживая на языке дерзость, что даже женщина у меня с отцом общая.

— Оставишь документы у меня на постели, я перед сном уберу в сейф, — буркнул я и обогнал Милу, взяв более серьезный темп.

Каким же было мое удивление, что невеста не только не отстала, но даже не особо запыхалась.

Мы одновременно прибежали к дому, Барт уже ждал нас у входа, готовый к водным процедурам.

— В душ, — распорядился я подошедшему слуге, имея в виду собаку, но на команду отреагировала Мила, резво пробежавшая мимо и скрывшаяся в доме.

Я выдохнул и потряс головой. Э, нет. Чтобы избавиться от соблазнительных образов, мне придется встать под ледяной. Лучше я еще на тренажерах позанимаюсь.

Ночью надо спать, а не грезить о фиктивной невесте.

Но черт побери! О ней было куда приятнее думать, чем о депутате.

Когда я вышел из душа, вытирая полотенцем голову, со стороны постели раздался глубокий чувственный ох.

Я быстро стянул полотенце на шею и увидел округленный ротик Милы, уставившейся на мое набухающее достоинство.

Вот и позанимался. Все впустую. Одного оха и пухлых округленных губок достаточно, чтобы я обкатал половину телок столицы.

— Что здесь делаешь?

— А ты всегда ходишь в душ голый?

Господи, красивая, глупенькая и девственница! Идеальное сочетание.

Вот это я влип…

— А ты в чем принимаешь душ? Удиви. В шубе?

Мила тут же покраснела, осознав, что сморозила. Но я решил прояснить все до конца.

— Сплю я тоже голый. Хочешь посмотреть?

Я отшвырнул влажное полотенце, а Мила вскочила с постели, выронив паспорт и что-то еще. Тут же присела на колени, подбирая документы, а я не удержался и сделал шаг ближе.

Вот так. Я торчу над ней, а она поднимает свое милое личико и запирает в идеальной приемной позиции. И ведь при этом она не теряет свою девственность! А я не мчусь на ночь глядя в столицу в поисках приключений.

Снова идеальное сочетание!

Но Мила не смотрит на меня, а разглядывает мои ноги.

— Отойдите.

— Зачем? Это моя спальня, могу стоять там, где хочу.

— Вы стоите надо мной, — ворчит она и не ошибается.

— А еще ради тебя и от тебя. Это комплимент, если ты не разбираешься в них.

Она фыркнула и отползла, посмотрела мне в глаза только когда поднялась на ноги.

— Сначала научитесь отличать комплименты от оскорблений, а потом говорите. Вот документы. Буду благодарна, если уберете в сейф прямо сейчас.

Такой цепкий взгляд отрезвляет. Никакого холодного душа не надо.

— Жди. Сейчас халат накину, и отнесем.

— Вместе?

От искр, загоревшихся в ее глазах, внутри сразу потеплело. Не женщина, а проблема!

Я промолчал. Просто взял халат, подвязал поясом и сделал шаг к двери. Мила осталась стоять, нервно сжимая в руках документы.

— Идешь?

— А ты… так и пойдешь? Даже трусов не наденешь?

Я хмыкнул.

— Боюсь представить, какие правила будут у твоего мужа, когда ты приведешь его в семью. Мыться в шубе, над тобой не стоять, комплименты не делать. Еще и спать в трусах!

Не знаю, какой реакции я ждал, но точно не ее заразительного смеха.

— В шутках я лучше, чем в комплиментах?

— Вы просто не знаете мою семейку! Молитесь на ночь, чтобы и не узнать.

И Мила снова засмеялась.

К сейфу я ее не подпустил, но документы убрал в свой отсек. Зачем отцу натыкаться на ее документы и проверять? Случайности лучше исключить.

В моих апартаментах мы расстались, каждый направился в свою спальню. Только на пороге я остановился и оглянулся. Она тоже стояла у двери, держалась за ручку и смотрела на меня.

Ждет?

Я улыбнулся и распахнул свою дверь в спальню, мысленно приглашая ее ко мне.

Мила тут же задрала нос и ушла к себе, громко хлопнув напоследок.

Но я не сомневался, что придет время и она будет умолять взять ее. Еще ни одна от меня не уходила… Ну разве что Арина, но я просто не брался за нее всерьез, уже тогда замечая особенную привязанность к ней Громова.

Просто надо признать, что я чертовски красив и соблазнителен для девушек. Они не могут устоять передо мной. Но иногда совершают ошибки…

Как Милана.

Но ей одной я готов дать шанс исправиться.

Ночью я мучился из-за недосягаемой задницы моей фиктивной невесты, которую никак не мог догнать, а утром проснулся от срывающегося лая Барта. А когда добрался до окна увидел на подъездной аллее эскорт представительских машин депутата Холостого и Милу, пытающуюся удержать пса, чтобы тот не загрыз незваных гостей.

Раздался стук, и дверь спальни приоткрылась. Я даже не удивился раннему визиту Мианы.

— Соскучилась, милая? — хриплым ото сна голосом проговорил я, позволяя бывшей невесте смотреть меня во всей моей утренней красе.

— Решила сделать тебе одолжение, — улыбнулась она, невольно облизывая губы.

— Тоже неплохо, — кивнул я, думая только об одном, самом очевидном одолжении с ее стороны.

— Я пригласила Прохора на завтрак, чтобы вы могли без публичных боев договориться о разделе территории. Твой отец одобрил мой план.

Я закрыл глаза и усмехнулся от ее наглой самоуверенности! Уж кому-кому, но не ей решать, с кем и как мне договариваться. Но Милана подстраховалась, заручившись поддержкой папы.

— Так это ятебе обязан этим нежелательным посещением?

— Лучше, если вы договоритесь до того, как ощипаете друг друга прилюдно. Он приглашен, не забудь об этом, когда… оденешься.

Милана снова облизнулась. Специально или неосознанно? Пытается соблазнить или все еще мечтает обо мне?

— Веди себя за завтраком достойно. И эту… предупреди.

— Мила умеет вести себя за столом, не тебе о ней заботиться.

— Зато ей кажется нечего надеть. Об этом ты когда позаботишься?

Я потянулся, играя мышцами, а потом с оттяжкой провел по всей длине своей мужественности, привлекая внимание Миланы.

— Мне она нравится раздетой. Именно поэтому я хотел бы, чтобы невеста и жена была в доме. Не могу же я ее раздевать каждый раз как захочу. А хочу я еепостоянно !

Милана скривилась и выскочила из спальни, чтобы спасти депутата.

Я успел принять душ и одеться, когда услышал, как хлопнула дверью Мила. Что у нее за привычка постоянно хлопать дверями? Как же раздражает!

— Милая, оденься поприличней. Сейчас пойдем завтракать с гостем, которого вы уже облаяли, — крикнул я из спальни, открывая дверь, чтобы она меня услышала.

Мила выглянула, но только для того, чтобы буркнуть мне в ответ:

— Я не пойду!

И дверь снова захлопнулась. Я поморщился, взял домашний интерком и набрал экономку.

— Елена Степановна, пришлите днем работников в мою половину и снимитевсе двери. Да, все, вы не ослышались. Должна остаться только две. Входная и балконная. Их не трогайте. А вот межкомнатные и в ванные комнаты все двери снимите и унесите.

Представляю шок женщины, но она и не с такими причудами сталкивалась в нашем доме.

— Эмм… Нет, отцу можно не сообщать. Просто у Барта насморк из-за постоянного сквозняка из-за хлопающих дверей. Верно. Отлично.

Я закончил разговор, нацепил свою арсенальную улыбку идеального коммерсанта и пошел продавать Миле замечательную идею «держать врага ближе к телу».

— Выйти за него замуж? — взвилась моя недоневеста.

— Ну не настолько близко, — возразил я. — Но тебе будет проще копать в его сторону, если он будет к тебе благосклонен.

— Не будет. Ты не знаешь, что я сделала, — насупилась она.

— Расскажи.

— Не могу. Профессиональная конфиденциальность.

Пока она говорила, я подошел к шкафу, открыл и тяжело вздохнул… Невеста у меня действительно без приданого. Черт! Милана как нарочно подчеркивает нищету и непригодность Милы в нашей среде.

— Сиди тут, сейчас принесу что-нибудь подходящее.

Я знал только один гардероб в этом доме, который под завязку был забит шмотьем. Милана же не разорится, если подарит что-то моей невесте.

Миланы даже в комнате не было. Я уверенно прошел к гардеробной, распахнул двери, на секунду прикрывая глаза от волны ее тонких цветочных духов. Мне всегда нравилось, как она пахнет. И до сих пор нравится. Я ничего не могу поделать со своей реакцией на ее запах.

Неужели Мила права, и вся проблема только в моем желании, чтобы жена не работала? Ведь этонормально ! Я в состоянии обеспечить свою женщину всем необходимым. Зачем ей ходить в офис, сидеть с восьми до пяти в душных стенах и кому-то подчиняться?

Черт, она должна подчиняться только мне! Разве это не естественное желание каждого мужчины?

Я быстро пробежался по вешалкам, выбрал то, что должно подойти Миле и сидеть на ней ладненько, но констатировал, что грудь Миланы все же пышнее, бедра круче и ростом она выше моей точеной Милы.

Надо все же одеть мою Золушку. Если сейчас с Холостым не договоримся, война выйдет шумная. Уж трясти грязным бельем и он, и я умеем.

Я вернулся, отдал костюм Миле и пригрозил одеть ее сам, если она не поторопится и не будет послушной девочкой.

Через три минуты переодетая Мила стояла передо мной, а модный итальянский костюм все же свисал с ее плеч и был слишком перехвачен поясом на тонкой талии.

— Ну как?

— Быстро. Молодец. Люблю послушных и исполнительных.

Она высунула язык, и я невольно потянулся к ней, чтобы обнять и зарыться носом в макушку.

Вот еще разница между ними. До макушки Миланы я не дотягивался, всегда прижимался носом к шее и снимал аромат с кожи. А Мила удобно ныряла под руку, и ее макушка оказывалась у меня под носом.

Но вот запах был совершенно другой!

— Эмм… Ты пользуешься мужским шампунем?

Она отодвинулась, заглядывая мне в глаза.

— Какой стоит в ванной, тем и моюсь. И до первой зарплаты купить другой не смогу. Смирись.

Я ущипнул ее за ягодицу и толкнул перед собой, делая пометку, загнать ее еще в парфюмерный и туда, где продают гели и шампуни.

Когда мы пришли в столовую, гость уже сидел за столом. Милана заискивающе улыбалась, но как только увидела свой костюм на Миле, нахмурилась и стрельнула убийственным взглядом в меня.

Ну, а что ты хотела? Если моя спальня для тебя открытая территория, то и я в твою комнату могу заходить, когда захочу.

Мила застыла передо мной как соляной столб, что я налетел на нее, чуть не сбив с ног. Обхватил ее за талию, выравнивая шаткое равновесие. Мила не сводила взгляда с депутата.

— Проходи, познакомься, — предложил я, проталкивая ее вперед к столу.

— А мы уже знакомы, — угрожающе пропыхтел Прохор, мужчина чуть постарше меня, еще видный, но уже с отпечатком разгульной жизни на лице.

Мила снова застыла, так что ее пришлось насильно усаживать за стол перед накрытым завтраком.

— Надеюсь, ваше знакомство было приятным, — натянуто улыбнулся я, зная, что нет.

— Запоминающимся, — подтвердил Прохор. — Как и у тебя. Но ты ее нашел чуть раньше меня.

Угроза? Миле или мне?

Зря я расслабился. Меня вообще присутствие Васильевой расслабляет, а с этим надо завязывать. Нельзя мне превращаться в тюрю рядом с врагами.

— Мне повезло, тебе нет, — ответил я, раскладывая салфетку на коленях.

— А это с какой стороны посмотреть, — усмехнулся Прохор и заткнулся, когда в столовую вошел отец.

Он улыбался, протянул Холостому руку, поинтересовался самочувствием и поблагодарил за интерес к своему. Все по протоколу, но какого черта расшаркиваться перед мелким депутатом?

Я не буду Куниным, если за полгода не сниму его с должности!

Нам разлили кофе, Мила попыталась разбавить сливками, но оказалась слишком неуклюжей и разлила их на скатерть. Милана спрятала ехидную улыбку за салфетку, а когда справилась с голосом, не удержалась от подколки:

— Это дорогой итальянский костюм. Постарайся не испачкать. Хотя… Вряд ли я буду его носить.

Осталась недосказанной, но вполне понятной фраза «после тебя».

На что Мила быстро стрельнула убийственным взглядом почему то в меня, а не в Милану.

Но я то тут при чем?

— Я знаю, у вас смоим сыном возникли интересы на одной почве. Моя невеста подсказала, что такие вопросы проще…

— И дешевле! — вставила Милана, зардевшаяся от общего внимания.

— И дешевле, — повторил отец, но только я услышал в его тоне недовольство, — решать за столом, чем в открытом противостоянии. Что скажете Прохор Андреевич?

Депутат улыбнулся отцу, но на меня посмотрел злым голодным взглядом шакала. С таким я не договорюсь. Шакалы честно не играют. Уж если рвать глотки, то явно не за столом.

— Что ж, Григорий Асланович, дельное предложение. Но как я ни старался договориться с вашим сыном, все никак не получалось.

— Вот за этим мы здесь и собрались, — растеклась медовой патокой Милана. — Сначала можно обрисовать круг заинтересованностей, а потом договориться и скрепить все в контракте.

Мила вздрогнула и подняла свои большие карие глаза на Милану.

Что-то моя псевдоневеста была сегодня не в своей тарелке. Обычно ее трудно вывести из равновесия.

— Минуту, — пробормотал я. — Выйдем?

Я спросил, но ответа не ждал, просто вытянул Милу из-за стола и вывел из столовой, чтобы нас никто не слышал.

— Что с тобой? Ты похожа на пришибленные курицу! — рявкнул я. — Прекрати его бояться так наглядно, иначе придется напугать тебя сильнее!

— Не отдавай меня ему, — дрожащим голосом пропищала Мила, и я впервые понял, что не такая уж она бесстрашная.

— Не отдам. Ты же моя невеста. Я невестами не разбрасываюсь.

Она невесело усмехнулась.

— Я ненастоящая невеста, а Прохор страшный человек… Нет, он не человек. Но мне будет спокойнее рядом с тобой, пока я разбираюсь с ним.

— Тогда возьми себя в руки. На тебя смотреть жалко, — честно сказал я. — Как я буду с ним торговаться, когда мне нечем крыть?

— Это даже лучше. Он от меня не будет ждать угрозы, — нашлась Мила.

— Он видит в тебе мое слабое место! — отрезал я. — Зря я тебя вырядил в дорогой костюм, если ты даже в нем выглядишь как церковная мышь?

— Вырядил? — взвилась Мила, отопыривая на груди лацканы итальянского костюма. — В шмотки своей невесты?

— Не моей…

— Пусть сама их носит, — прошипела Мила, начиная раздеваться.

Я замер, не зная как реагировать. Но понял одно, чтобы Мила перестала бояться, ее всего лишь надо разозлить!

— К тому же тебе в груди велико, — добавил я огня, наслаждаясь неожиданным стрипизом на завтрак.

— А на бедрах не висит? — продолжала срываться она.

Я закусил нижнюю губу, приложив к ней указательный палец и посмотрел на бедра Милы. Но ответил честно, как есть:

— В бедрах тебе явно костюм маловат.

Но он обтягивал ее так аппетитно, что я бы не отказался позавтракать ею.

— Подавись! — прочитала она мои мысли, бросая снятый костюм мне в лицо.

Я поймал и подавился словами, когда Мила, все еще пребывая в бешеном азарте, в одном бюстгальтере и кружевных трусиках вернулась в столовую.

Хм, а белье на ней сидит идеально. Может я не очень разбираюсь в женщинах, в белье для них никогда не ошибаюсь.

Я ухмыльнулся, вошел следом за Милой и бросил костюм к ногам Миланы под офигевшие взгляды отца и депутата.

— Забери. Ей в нем жарко.

— Гм… теперь я лучше понимаю, почему ты взял ее в невесты, — немного сконфуженно и с одышкой проговорил Холостой.

Мы все четверо, включая моего отца, не могли отвести взгляда от Милы, пока она непринужденно наливала себе горячий кофе и намазывала масло на тост. При ее идеальной фигуре и безупречной коже неудивительно притягивать к себе взгляды мужчин. Но сейчас меня не раздражал только взбешенный взгляд Миланы, а вот отец и Прохор злили.

— Ты превращаешь деловой завтрак в вульгарное шоу! — наконец выговорила Милана, а я тут же воспользовался ситуацией, стянул с себя пиджак и накинул его Миле на плечи.

— Да, давай оставим это на ужин, дорогая. Я попрошу накрыть нам вечером в спальне.

Милана подскочила, как ужаленная и демонстративно вышла из столовой. Мила проводила ее взглядом.

— Она тоже вернется в нижнем белье? — наивно спросила Мила у отца.

Зачем она это делает? Кому, кроме нее, могло прийти в голову, сидеть раздетой за завтраком? Не то, чтобы мне это не нравилось, но не при свидетелях.

— Не думаю. В нашем обществе такая провокация недопустимы.

Отец нахмурился, а я понял, что Мила повернула ситуацию мне на пользу, противопоставляя себя и свое поведение Милане.

Не совсем деликатно, зато в лоб, не поспоришь.

— Если вы не против, — откашлялся я, — то давайте сделаем необходимые заявления о намерениях и разойдемся.

Отец кивнул, все еще осуждающе разглядывая Милу и с надеждой посматривая на дверь в столовую. Но я был уверен, Милана не вернется. Она терпеть не могла, когда кому-то в ее присутствии уделяли больше внимания, чем ей. А Миле она проиграла полностью.

Я хмыкнул, но тут же спрятал усмешку за салфеткой под строгим взглядом отца.

— У меня все просто, — проговорил Прохор на мое предложение. — Я хочу все бульварные издания и сеть отелей от итальянца.

— Видишь, отец, как у него просто? — скривил я губы. — Холостой просто хочет половину моего бизнеса и выгодный международный проект, опять же мой.

Лицо депутата побагровело, но высказаться он не успел, когда отец задал вопрос. Он всегда спрашивал тихо и проникновенно. Приходилось напрягаться и вслушиваться в то, что он говорит. Я привык, а вот Прохор и Мила поддались вперед, чтобы не пропустить ни слова.

— Что ж, желание получить прибыльный бизнес понятно. Но что мы получим взамен?

— По-моему это очевидно! — развел руками Прохор, отвечая слишком громогласно по сравнению со спокойным голосом отца. — Я снимаю все претензии к невесте вашего сына. Лично приду на свадьбу и пожелаю им счастья, любви и много детишек. Что в наше время может быть дороже любви и семьи?

Депутат подмигнул отцу, явно намекая, что в доме Куниных аж два жениха.

Мила пискнула и перевела на меня взгляд своих больших влажных глаз.

Зачем она так смотрит? Не думает же, что ради нее я уступлю два проекта депутату?

Нет, милочка, ты столько не стоишь.

Никто столько не стоит!

Глава 10 Карьерный скачок

Мила

Я сказалась больной и осталась дома.

Настроение у Куниных после завтрака было отвратительным. Неужели Григорий Асланович в самом деле хотел договориться с депутатом? Да он такая свинья, что если бы не контракт, есть не села бы с ним за один стол!

Все разъехались, а я осталась одна в компании Барта.

Идеально.

Никаких телодвижений не будет, пока я не разберусь за какую команду играю.

Надев эластичный трекинговый костюм и кроссовки, я медленно двинулась к кабинету Кунина-старшего. Мой паспорт лежал в их сейфе, и я уверена, не один, а в хорошей компании задокументированных делишек.

Эх жаль, что паспорту глаза не приделаешь, а то я бы уже все отсканировала и проверила. Но придется вскрывать чужой сейф самой.

В первый раз что ли?

До кабинета дошла без происшествий, но войти не смогла. Он оказался закрыт. Немного поковырялась в замке и с тихим щелчком дверь открылась.

Я снова оглянулась. Все тихо. Отлично!

Внутри дверь снова пришлось запереть. Раз хозяева даже слугам не доверяют уборку делать в святая-святых, значит все грязное бельишко находится именно тут.

Стараясь унять охотничий азарт, я подошла к сейфу, открыла декоративную панель и посмотрела на циферблат. Очень странно прятать важное в таком простом сейфе с очевидными комбинациями из четырех цифр.

Что там может быть значимое для Руслана и его отца?

День рождения отца.

Мимо.

Ладно. Днюха сына?

Тоже не то.

Хм… Попробовала годы рождения, последние цифры телефона, день рождения матери Руслана и даже, чем черт не шутит, Миланы.

Сейф не отреагировал.

Так. В этом случае беру подсказку отпечатков пальцев!

Я быстро подошла к столу, нашла простой карандаш и ножичком наскребла грифель на листок для заметок. Когда поднесла порошок к сейфу, чтобы сдуть, зазвонил телефон.

Чуть не рассыпав грифель, я выхватила достала телефон и скривилась, увидев на экране фото Кунина с подписью «Мой жеребец». При этом, я так его не обзывала, значит этот засранец лазил в мой телефон!

Я сдула порошок и только потом ответила:

— Да. Соскучился, жеребец?

— Хм…

Даже не видя его физиономию, я по одному звуку понимала, как его губы растягиваются в довольной усмешке.

— Я просто сижу, смотрю детектив. У меня тут сцена взлома… И думаю, куда выведет кривая сценариста.

Я как раз наклонилась высматривая четыре цифры. Ноль, два, один и четыре. В голову не пришла ни одна значимая дата для Куниных из общедоступного досье.

— Да? — рассеянно переспросила я, не отслеживая суть разговора.

Ну о чем может еще трепаться жеребец? И ведь не подвел!

— Угу. Интересно, будет ли сейчас интимная сцена с соблазнением или погоня, с выстрелами и засадой.

— Очень интересно… Руслан, а ты не можешь мне сказать, какого числа ты сделал предложение Милане?

— А тебе зачем? — его интонация поменялась, стала еще более игривой.

— Составляю картографию основных событий, чтобы не попасть впросак.

— М-м-м, не помню. Не думаю, что это былаособая дата.

— Жаль, — вздохнула я, сожалея, что у него просто не спросишь, какой пароль от сейфа. — А когда твой отец с ней…

— Переспал? Восьмого марта.

Я скривилась. Мне не подходила ни тройка, ни восьмерка в коде.

— Вот как ты оседлала меня в ресторане двадцать четвертого января, разрушив весь мой песочный замок, так и началась их лавстори. Когда остыл, я даже почувствовал себя купидоном.

— Понятно, — протянула я, испытывая какую-то непонятную тревогу.

Что-то важное промелькнуло в мыслях и пропало. А все из-за него, Купидона хренова!

Я снова наклонилась, разглядывая отпечатки. Может, неправильно рассмотрела цифры?

— Это поза мне нравится особенно, — вдруг проговорил Кунин особенно низким голосом.

Я вздрогнула и оглянулась.

В кабинете я была одна. Он явно не о моей позе.

— Ты продолжаешь смотреть кино? Так куда повернуло? Соблазнение или погоня?

— М-м-м… — передразнил он меня, — я могу увидеть и то, и другое. А представь, если погоня будет за обнаженной ведьмой?

— Ведьмой? Ты сказку смотришь? — скептически хмыкнула я. — Я думала, детектив.

— Я тоже так думал, но у нее длинные рыжие… Нет, медные волосы и пронзительный взгляд. Она колдует над котлом, но зелье у нее явно не получается. И тогда логично спросить, Мила, может этой ведьме лучше варить любовные зелья.

— Хм…

Я выпрямилась, внезапно понимая, что Руслан никогда не говорит так загадочно и витиевато. Он обычно прямой как тупик. Что же изменилось.

— Руслан, мне кажется, ты наперед знаешь сценарий детектива рассказывай, не юли.

Я уже отвернулась от сейфа, внимательно оглядывая кабинет в поиске скрытых камер. Почему я сразу не догадалась⁈

— Умница, — похвалил Кунин, а я начала напрягаться, что улавливаю мельчайшие оттенки его интонации! — Полагаю, сейчас к особняку едет фургончик спецов по поимке воровки…

— А если она еще ничего не украла? — сразу уточнила я.

— Значит, оставила отпечатки. Поимка все равно дорого ей обойдется.

Я перевела дыхание.

— А есть альтернативный сценарий?

— Конечно, милая. Я могу дать отбой, если…

— Если?

Ну чего он тянет?

— Если я разденусь? — спросила в лоб.

Кунин протяжно выдохнул.

— Слушай… Меня реально заводит эта ситуация. Еще ни одна моя любовница не пробовала вскрыть наш сейф!

— Я не твоя любовница! — огрызнулась я.

— Это поправимо. Но заводит. У тебя четыре минуты двенадцать секунд до появления парней с оружием. Убеди меня их отозвать.

Я закусила губу, оценивая разные варианты.

Уйду в свою комнату, кто мне и что предъявит? Видео? Отпечатки пальцев? Да я живу здесь. Это нормально, что я везде наследила.

— Руслан, я просто хотела получить свой паспорт обратно. Мне нужно!

— Сейчас? Срочно? Зачем?

— У меня сделка по недвижимости. Ты забыл?

— Три минуты сорок секунд, — почти промурлыкал Кунин.

— Ладно, — вздохнула я. — Покажу тебе единственно важный орган, который до этого не показывала никому.

— Давай, милая. Я сел поудобнее. Готов.

— Скажи в какую сторону смотреть, — я стала медленно поворачиваться, пока он не сказал «стоп».

Я быстро осмотрелась и заметила глазок камеры, ювелирно задекорированный в раму картины.

— Хочу подойти ближе, чтобы ты ничего не пропустил, — предупредила я и остановилась за два шага до глазка.

— Так хорошо. Раздевайся.

Я взялась за отвороты спортивной кофты и снова спросила:

— Ведь этот разговор не имеет отношения к нашему контракту?

— Нет, не волнуйся. Это только для нашего обоюдного спокойствия и удовольствия.

Я хмыкнула, поправила на себе кофту и выставила на камеру средний палец.

— Всегда хотела показать эту комбинацию, — под его разочарованный вздох удовлетворенно проговорила я. — Ты первый, кто ее видишь. А теперь, сообщи мне код и отзови охрану.

— Обойдешься без кода, — отрезал Кунин и отключился.

Что ни говори, но с двадцать четвертого января изменилась не только его жизнь, но и моя!

С этой мысль я вернулась в свою спальню, не заботясь закрывать кабинет и убирать улики своего присутствия. В голове вертелось только одно, что Кунин настолько впечатлился моим демаршем, что запомнил дату. А для меня это был обычный день и еще один заказ. Двадцать четвертого…

Два… Четыре…

Января.

Черт!

Наверное только дуры возвращаются на место преступления!

Это с головой выдавало мой непрофессионализм, но ведь я провалила карьеру детектива, и моей сильной стороной стало совсем другое!

— Руслан? — я на ходу набрала его номер. — Ты же отозвал спецов?

— Нет. Они обязаны проверить и снова поставить кабинет на сигнализацию.

Я тихо выругалась, но он услышал.

— А что такое?

— Мне действительно очень нужен мой паспорт, — продолжала вдохновенно врать я.

До вечера ждать совершенно нельзя. Любой здравомыслящий человек поменяет код и спрячет порочащие его бумаги! А Руслан конечно был здравомыслящим. И возможно преступником.

Вот пока я не опровергну это, верить ему нельзя.

— Вечером приеду и отдам, — холодным, деловым тоном заговорил Кунин.

Мне этот тон не понравился.

— Руслан, ты уже в офисе?

— Только что вошел.

— Эм… а предложение по сцене соблазнения еще в силе?

В трубке повисло молчание.

— После твоего непочтительного жеста, настроение упало, — наконец проговорил он. — Поэтому код ты все равно не получишь.

— А если без кода? Ты просто задержи ребят на пару минут, пожалуйста. Ради этого я готова войти в кабинет в одном белье. И выйти так же.

— Черт!

Я усмехнулась. Предложения делать я умею.

И да, в этом деле я непревзойденный мастер.

— У тебя полторы минуты! А потом у меня совещание. Но с тебя трофей!

— Какой?

Но Руслан уже положил трубку, и я помчалась!

Два. Четыре. Ноль. Один.

Сейф в кабинете благосклонно запиликал, зажигая для меня зеленый огонек.

Я достала все содержимое сейфа, так оказалось проще, потому что он был маленький, и быстро перебрала подписанные папки. На дом, на территорию, договора с обслуживанием, страховки, справки, завещания… Хм, обычные домашние документы. А где компромат?

Телефон зазвонил. На экране снова высветился жеребец.

Я поморщилась. Сейчас начнет пенять мне, что я забыла раздеться. Но он сам переиграл правила на трофей.

Я повернулась к нему спиной, засунула документы обратно и оставила себе только паспорт. Закрыла сейф, стерла грифель. Мало ли, сколько еще раз он меня выручит!

Телефон не умолкал.

Я ответила, только когда покинула кабинет.

— Ага, значит догадалась о шифре? — в голосе Кунина звучало удовлетворение. — А теперь садись в такси и быстро приезжай в офис.

— Зачем?

— Затем, что на совещание приедет отец с твоим депутатом. Они никак не оставят нас в покое. Ну и я хочу получить свой трофей. Ты же меня обманула. Хочу отыграться.

Руслан снова был в прекрасном настроении. А всего-то с ним надо поиграть в охотника и жертву. До банального просто.

— Сейчас приеду. Только переоденусь.

Но открыв створки шкафа я снова вынуждена была признать правоту Кунина. С гардеробом у меня скудно, как у монахини. Выбора никакого.

Поэтому надела вчерашнюю же блузку и юбку-карандаш. Белый верх, черный низ. Но все девушки в его офисе носят спокойные тона. Белые, черные, серые. Все очень строго, никакого креатива. Не то что на моей работе, то болеро с балетной пачкой, то костюм сантехника.

Креатив!

Как они вообще новости свои придумывают, книги издают, если ходят в такой скучной униформе?

И тут мне пришла сногсшибательная идея. А что если надеть что-то яркое, колышащееся? Я же его руководитель по креативным вопросам! Пора брать быка за рога.

Вот только в прокате костюмов никаких колышащих платьев фей или волшебниц не нашлось. Но мне предложили ростовой костюм единорога.

— Он тоже волшебный! — сообщила мне Лёлька, впихивая в руки. — Переодевайся. Он принесет удачу!

Ее чутью я верила. С Лёлькой я работала с самого основания детективного агентства. У нее были золотые руки швеи, и все мои спектакли для Заказчика обшивала исключительно она.

И платье невесты, и стриптизерши, даже форму полицейского однажды сшила — не отличишь от настоящей!

За три года у нас столько накопилось этих костюмов, что мы открыли прокат. Так дело Лёльки определилось и пошло в гору. Но меня она не бросила. Я осталась ее основным и любимым клиентом.

— Думаешь? Там совещание будет. Серьезное.

— Тогда повяжем на рожик траурную ленту. Это никого не рассмешит.

Я только представила, как вваливаюсь в кабинет Руслана в костюме единорога с черной лентой на торчащем роге, как меня скрутило от смеха.

— Я конечно рисковая, но не настолько. Ну неужели у тебя нет ничего более классического?

Лёлька прикусила губу, скосила глаза в сторону своей пошивочной и прошептала:

— Есть. На заказ только сегодня закончила, но заказчица придет вечером. Если успеешь вернуть, дам напрокат.

Я мелко-мелко закивала:

— Конечно верну! Сразу после работы!

— Хорошо. Он розовый с вставками красными и золотыми. Расшит звенящими монетками. Тебе понравится.

— А что за костюм то? — крикнула я уже в спину Лёльки.

— Шахеризады!

Но весь свой провал увидела буквально через минуту.

Неприлично открытый лиф, расшитый жемчугом, со свисающими лентами. Пышные прозрачные рукава-фонарики. И такие же прозрачные шаровары, только чуть-чуть в бедрах украшенные монетами, чтобы не сверкать нижним бельем. И то я не уверена…

— Э-э-э…

Лелька уставилась на меня, просто прожигая невысказанным вопросом.

— Красиво, — промямлила я, дотрагиваясь до прозрачной штанины и слушая звук перезвона монет.

— Но ты сомневаешься? Хотя оно яркое, легкое и креативное, — подчеркнула подруга, хватая другой рукой ростового единорога. — Или это. Решай.

Я повернулась к зеркалу, посмотрела на свой скучный и несвежий офисный прикид и кивнула:

— Да. Если уж менять что-то в коллективе, то сейчас. У меня не так много времени.

— Молодец! Тогда держи наряд, переодевайся, а я добавлю ленты, чтобы немного убрать лишнюю наготу.

Лелька тоже молодец. Пара перекрещенных лент на груди и спадающие концы на бедрах, немного уплотнили ткань, но не настолько, чтобы изменить образ. В мыслях я конечно выглядела не как Шахерезада, но в офис заходила, готовая рассказать тысячу и одну причину, почему я так вырядилась.

Сзади раздался восторженный свист, потом улюлюканье, а на нашем этаже все девичьи разговоры сразу стихли. Меня провожали взглядами до кабинета Кунина в мертвенном молчании.

Но самое ужасное случилось в его кабинете. Совещание с моим приходом резко прекратилось.

— Здрасьте, — пролепетала я, по стенке пробираясь к своему месту у окна.

Кунин оскалился. Его отец, стоящий во главе стола, нахмурился. У депутата вообще челюсть отпала.

За спиной снова хлопнула дверь и раздался возмущенный голос Миланы:

— Выйди немедленно! Ты нарушаешь устав нашей организации!

Я остановилась и резко повернулась к ней передом, а к собравшимся на совещание задом. Это я зря… Поняла по раздавшимся возгласам. Руслан вообще застонал с придыханием, гад!

— Я вообще-то руководитель! И попрошу не тыкать меня носом в устав, — снова развернулась к собранию, теперь удовлетворенно услышав возмущенный возглас Миланы. Что у меня там с задницей, интересно? — Я заведую креативом, и не обязана соблюдать правила. Я их вообще должна нарушать, чтобы найти выход из кризиса!

В полном молчании раздались раздельные издевательские аплодисменты Руслана Кунина.

— Если все успели впечатлиться моей невестой, вернемся в наболевшим вопросам, — потом повернулся ко мне и рявкнул. — Сядь за стол!

Я тут же подскочила и села. Прямо рядом с ним. Я вообще инстинктивно старалась быть ближе к Кунину. С ним было не так страшно. Очень безопасно, я бы сказала.

— А ты умеешь удивлять, милая. На такой подарок я даже не надеялся, — тихо пробормотал мне Руслан на ухо, чтобы никто не слышал.

Это о чем он?

Но мысли стали кашицей от его приятного шепота с хрипотцой. А по телу побежали предательские мурашки.

— Если вы закончили ворковать, то я готов озвучить условия, — резко проговорил Григорий Асланович, привлекая наше внимание.

Руслан откашлялся, прикрывая рот кулаком, но я могла смотреть только на его кадык, ходящий туда-сюда от кашля. Никогда не думала, что кадык может бытьтаким красивым…

— У вас должны быть абсолютно равные условия. Рейдерский захват с нами не пройдет, Прохор Андреевич, но мы целиком за здоровую конкуренцию и прибыльный бизнес. Поэтому…

Кунин-старший сделал паузу, отвлекаясь на Милану, которая и не подумала уйти с совещания, а решила остаться и дослушать решение.

Ага, значит нам с Русланом ворковать нельзя, а Григорию Аслановичу пускать слюни на свою невесту можно?

— Кхм… Что будем делать? — напомнила я о нас.

Кстати, нас в кабинете за столом было человек пятнадцать, не меньше. Этих людей я даже в лицо не помнила. Откуда они тут взялись?

— Да… Поэтому… Я предлагаю поделить вам этот рынок заново.

Слова показались непонятными не только мне, судя по тишине от присутствующих. Мы вопросительно смотрели на Кунина-старшего, пока тот ждал как минимум аплодисментов.

— Я предлагаю, — еще раз повторил он, — каждому из вас создать и раскрутить собственную нишу в издательстве. А текущие паблики возьмет на себя моя невеста Милана, чтобы ни у одного из вас не осталось преимуществ.

— Что? — возмутился Руслан. — Что ты делаешь, отец? Ради кого? Лишаешь меня наследства из-за какого-то зарвавшегося депутата?

Прохор дернулся, но Кунин-старший поднял руки, призывая обоих помолчать.

— Я — главный акционер этого холдинга. И я могу поменять руководство компанией в любой момент! — тон Григория Аслановича не терпел никаких возражений. — Ты уволен, Руслан. Теперь новый босс в этом офисе — моя невеста. Вам же, Прохор Андреевич, предоставляется уникальная возможность, создать конкурентоспособный бизнес и забрать преимущество у моего сына. Теперь вы на равных условиях. Что вы выберете, отели или газеты, дело ваше. Главное, не смейте лезть к моей невесте. Этого я не допущу.

Пока Григорий Асланович говорил, я потрясенно оглядывала собравшихся. Вообще потрясены были все, но по разному выказывали эмоции. Руслан вскочил, опрокинув стул, и пылал от злости. Депутат удовлетворенно улыбался, как будто именно этого и добивался, чтобы Руслана лишили бизнеса и наследства.

Одна Милана сияла как солнце в пустыне — слишком ярко и убийственно.

— Тогда я тоже увольняюсь, — вскочила я из-за стола и встала рядом с Русланом. — Я буду работать только со своим женихом!

Депутат внезапно хмыкнул, привлекая к себе внимание. От его плотоядного взгляда по моему телу прошел озноб. Руслан как-то сразу оказался передо мной, заслоняя от взгляда депутата.

— Жених не стенка, можно и задвинуть, — проговорил Прохор. — Будешь на меня работать в таких креативных костюмах, буду платить больше, чем он.

— Она. Работает. На меня!

Ух, вот это голос у Кунина. Как арктический мороз. До костей пробирает. И мурашки, мурашки! Неужели он всех провинившихся в офисе отчитывает таким голосом? Ох, наверное сотрудницы и косячат. Я бы косячила. Каждый день!

— Неужели? — вдруг раздался мелодичный голос Миланы. — А я думала, она твоя возлюбленная. У вас настоящие отношения, или все же контракт?

Вот надо было ей так не вовремя влезть со своим подозрением.

Не успела я выглянуть из-за спины Руслана, как он сам повернулся, обхватил меня за плечи и…

У меня ноги подкосились от внезапного и самого глубокого в моей жизни поцелуя.

В голове защебетали птицы. Певчие. Потому что очень красиво щебетали, пока я наполнялась игристыми пузырьками внутри. Они закручивались в вихрь и поднимались вверх, делая меня совершенно пьяной, как от шампанского.

Когда Руслан оторвался от моих губ, я все еще цеплялась за его шею, плохо соображая и совершенно не владея своим телом.

— Раз я вам больше не нужен, пойду строить настоящие отношения со своей возлюбленной, — как издалека проговорил он и подхватил меня на руки, заставляя охнуть и прижаться к нему всем телом.

Но далеко мы не дошли. Кунин только вышел из своего кабинета, в котором и проводилось совещание, вошел в пустой напротив и посадил меня на стол перед собой.

— Что же ты творишь, милая? — прошептал он. — Тут решается вопрос жизни и смерти, а ты крутишь передо мной своей девственной попкой! Я же вообще соображать перестаю, когда ты рядом.

Неужели? Никогда бы не подумала. Ведь выглядел таким уверенным и холодным!

Но Кунин быстрым движением развел мне колени и вклинился всем телом между бедер, снова прижимаясь к губам.

Вот же черт… Он выделяет какой-то афродизиак, раз я каждый раз начинаю таять от его поцелуев и хотеть большего. И это большее явно было готово идти до конца.

А может, пусть идет? Где еще я найду такого отменного образчика, чтобы покончить с девственностью? Печальную судьбу всех детективов я уже знаю. А тут хоть будет что вспомнить и рассказать кошкам…

— Кхм-кхм…

От тактичного кашля Григория Аслановича мы подскочили и быстро отлипли друг от друга.

Кунин-старший вошел и притворил за собой дверь. Руслан моментально переключился на него, забывая меня.

— Что это вообще было? Ты сам умолял меня оставить Громова и управлять семейным бизнесом! Я утроил наши активы, а ты так легко сливаешь меня в унитаз? Отдаешь мое дело своей невесте, и предлагаешь левому уроду отжать у меня сеть отелей?

Руслан был зол! Очень зол. Таким я его еще не видела. Мне даже показалось, пусть на мгновение, но это еще страшнее, что в прическе у него мелькнули кончики острых рогов.

В него вселился дьявол! Не меньше!

— Успокойся…

— Как я могу быть спокоен? — орал Руслан, широкими шагами меряя кабинет.

Я так и сидела на столе, только теперь свела ноги вместе и убрала их с пути Руслана, иначе он бы меня сшиб.

— Если бы я знал, что ты так со мной поступишь, я бы не бросил Андрея! Но ты!.. Ты!

— Я поступил стратегически, — тихо проговорил Григорий Асланович, заставляя напрягаться, чтобы услышать его. Даже Руслан остановил свой бешеный скач и встал спиной ко мне, заслоняя своего отца.

Может и к лучшему. Так хотя бы обо мне ненадолго забыли.

— Пнуть меня при всех под зад? Это твоя стратегия? — уже другим тоном заговорил Руслан. Я не очень разбиралась в их отношениях, но мне показалось, тон был обидчиво-издевательским.

Кажется, Руслан осуждал действия отца.

— Я хочу сохранить то, что ты сделал, сын. Холостой не даст тебе спокойно работать…

— Он ничего не получит!

— Может и не получит, но обтрепает твой бизнес и твою репутацию, Руслан, — уже строже сказал отец. — У него ко мне претензий нет, меня он трогать не будет. Поэтому пусть основные активы снова станут моими. Милана за ними присмотрит. Ты же отвлечешь внимание депутата на новый, неокрепший бизнес. Даже если его возьмет, там будет такая мизерная доля наших средств, что и потерять не жалко.

— Гм…

Я поняла это глубокомысленное «гм» Руслана. Пусть я не очень понимаю в большом бизнесе, но разумные доводы Кунина-старшего очень хорошо поняла! Это был отличный хитрый ход на отвлечение Холостого от семейного бизнеса Куниных.

— А что по сети отелей? Зачем ты приплел их?

— Я слышал, их владелец непотребного оттенка?

— Не владелец, а один из партнеров, — поморщился Руслан. — Лоренцо присматривается к мужчинам, но не будем путать личное с бизнесом.

— При правильном раскладе не будем. А вот если депутат станет сильно путаться под ногами, сольешь его этому Лоренцо. Его репутация полетит к чертям, а вот твоя сохранится, ведь ты помолвлен со своей бабочкой…

— С кем? — воскликнула я, сразу напоминая обоим, что вообще-то я тут!

Кунины оба посмотрели на меня с немым удивлением.

Реально забыли, что я тут⁈

— У вас чудесный костюм, милая, — внезапно улыбнулся Григорий Асланович. — Приятно лицезреть вашу молодость и красоту, но не могли бы вы это демонстрировать в спальне моему сыну, а не за завтраком и не в офисе?

Я покраснела и не могла сказать ни слова в свою защиту. Я не такая, просто так сложились обстоятельства.

— Я специально попросил ее так вырядиться, — вдруг проговорил Руслан. — Давай не будем устраивать дресс-кодмоей невесте. Ведьтвоей я не указываю что и где носить.

— Хорошо, — натянуто улыбнулся отец. — Я предлагаю тебе сейчас взяться за издательство. Там сейчас все затухло. К тому же какие-то проблемы с типографией и партнерами.

— Это которая в тьме-тараканьей находится? — скривился Руслан. Он теперь стоял ко мне боком и я очень хорошо видела его мимику. Любовалась. Оказывается его лицо очень выразительное!

Интересно, какое оно, когда Руслан занимается любовью?..

— Идеальное место быть с краю и незаметным, но в курсе всего, — отец подмигнул Руслану. — И там твоя бабочка может одеваться как тебе угодно. Хоть не одеваться вообще. Она же будет работать с тобой?

— Конечно! — губы Руслана расплылись в довольной улыбке, и тут до меня дошло, чего этот кот так широко улыбается.

Они же меня бабочкой называют! Но я не собираюсь на работу ходить голой.

— Тогда передавай руководство Милане, а с завтрашнего дня приступай к управлению издательством. И надери Холостому задницу, сын. Ты сможешь!

Кунин-старший вышел, а я укоризненно посмотрела на Руслана.

— А что у тебя за терки с депутатом?

— Переспал с его невестой на свадьбе.

У меня челюсть отвисла.

— Она была невинна. Я не смогу устоять, — пожал плечами Руслан.

— С его невестой? — ахнула я.

Он кивнул:

— Вот поэтому Прохор до сих пор Холостой и имеет на тебя виды. Чтобы отомстить мне!

Я скривилась… Эх, Руслан, не только из-за этого депутат точит на меня зубы. У него и другой повод имеется.

— Знаешь, думаю твой отец прав. Холостому не бизнес и отели нужны, а мы с тобой. Если не боишься потерять издательство, то переключиться на него будет самым верным.

— А есть другие варианты?

Теперь пожала плечами я:

— Мое Антибрачное агентство? Я не буду плакать, если придется отдать его депутату или оно разориться.

— Я думал, ты любишь свое дело.

— Я люблю сыскное дело, а это способ подлатать худой кошелек. Но что-то в последнее время слишком много недоброжелателей развелось. Не стоит риск таких денег.

Руслан хмыкнул и неожиданно протянул ко мне руку ладонью вверх. Я думала, так он мне предлагает слезть со стола, и положила свою ладонь в его.

Но Руслан сбросил мою кисть и жестом показал, что ждет от меня чего-то.

— Мой трофей, — напомнил он. — За код в кабинете.

А! Вот же черт! Совсем забыла.

— Какой трофей?

— Хочу твои трусики, — он хулигански улыбнулся и посмотрел вниз, на мои полупрозрачные шаровары.

— Нет, — протянула я. — Эти⁈ Сейчас⁈

— Хочу. Эти. Сейчас.

— Но…

— Это мой трофей. Жду.

Черт! Лучше бы я надела ростовой костюм единорожки!

Интуиция Лельку никогда еще не обманывала. И в этот раз, как знала!

Глава 11 Клуб джентльменов

Мила

Я честно взывала к совести Кунина минут пятнадцать, пока окончательно не убедилась, что совести у него нет.

Все, что он предложил в обмен, лишить девственности мой ротик. Здесь и сейчас.

Я молча выставила его за дверь, разобралась с нижней частью одежды и протянула ему свернутый трофей.

Какой же я была злой, когда он развернул мои трусы и поднес к носу!

Извращенец!

Я захлопнула дверь, чтобы больше не видеть его, и осталась в пустом кабинете. Буду сидеть здесь до победного. Пока в офисе не останется ни одного сотрудника. Вот тогда, под покровом темноты, уеду домой…

Как-нибудь.

Потом придумаю.

Но в покое меня оставлять и не думали.

Сначала заглянула Милана.

Я сидела за столом в глубоком кресле, мешая рассмотреть мое совсем не офисное облачение.

— Вот так делаются дела в этой семье, — пропела она, усаживаясь на стул напротив. — Теперь ты понимаешь, почему я ушла к папочке?

Я нахмурилась.

— Потому что Руслан был против твоей работы в офисе? — напомнила я ей первую версию.

— И это тоже, — отмахнулась она. — Но еще потому, что именно Гриша в этой семье решает кто будет заниматься делами. Наш мальчик отправлен в ссаный угол. И ты вместе с ним. Смотрите не поростите мхом в вашем издательстве. Всю общественную жизнь и освещение бомонда я беру на себя!

Боже, впервые увидела, как на голове вырастает корона! Пренеприятное зрелище.

Не успела уйти Милана, как зазвонил телефон.

— Да, Игорь Матвеевич, — вяло поприветствовала я.

— И тебе не хворать. Слышал, у вас там ротация кадров?

— Откуда слышали? Вы теперь интересуетесь карьерой Кунина?

— Только в рамках своего положения, Васильева. Депутат уже позвонил, сказал, что ждет твоей помощи. Если он будет знать все ходы Кунина наперед, то успеет его обставить. Все в твоих руках Людмила. Потом к тебе никаких претензий. Подумай.

— Хорошо, Игорь Матвеевич, я понимаю, о чем просит Холостой.

— Вот и ладненько. Как с квартирой?

Я скривилась.

— Никак. Не продается.

— Вот! А ведь Прохор Андреевич и с этим может помочь. Ты главное определяйся побыстрее. Я ж не могу долго балансировать на двух стульях. Поняла?

— Поняла, Игорь Матвеевич.

— Тогда все. Отбой.

Только я вздохнула, как в кабинет вошел сам Прохор Андреевич.

Я крепче вцепилась в столешницу, чтобы не вскочить и не заорать. Вид был бы еще тот!

— А ты девица с перчинкой, — одобрительно протянул он, скользя масляными глазками по моему лифу и декольте.

От это взгляда очень захотелось залезть под стол.

— Никогда этого не скрывала, Прохор Андреевич.

— Ой, да оставь эти условности. После завтрака в одном нижнем белье, мы можем пренебречь условностями.

Я сцепила зубы, чтобы не сорваться, но разве меня хватит надолго?

— Это было не для вас!

— А я не против, чтобы и мне перепадало, — снова липко улыбнулся он. — Твой женишок знает, что ты торчишь мне должок?

Я неопределенно крутанула головой. То что депутат меня преследует, Руслан знал. Но вот за что, я никому не говорила.

— Если поможешь — прощу. Руслана твоего по асфальту размажу, а тебя отпущу. Обещаю. Я словами не разбрасываюсь.

Теперь я кивнула.

— Ну и… если захочешь переметнуться ко мне, всегда милости прошу. Ты весьма и весьма… Я бы тебе… тебя… В общем, поверь, я могу больше, чем твой Кунин.

Я промолчала. Вот уж не надо такого счастья и даром. Но говорить нельзя, счастье может обидеться! А мне вроде как дружить с ним надо, чтобы правильно выстроить саботаж.

Когда он вышел, я прям вздохнула свободнее. Но встала и открыла окно, чтобы проветрить. Чтобы даже запаха его в кабинете не осталось!

— Да тебя опасно одну оставлять! — раздался возмущенный голос Руслана от двери. — Тут такие виды открываются, что голуби шеи посворачивали!

Свернула бы я тут одному любителю трофеев шею. Но не успела внести предложение, как он подхватил меня и усадил себе на колени.

— Сейчас отвезу тебя домой. Но сначала ты должна поклясться, что больше никогда, никогда-никогда не будешь надевать провокационные наряды в офис. Дома ходи в чем угодно, но в офис ни-ни.

Я осторожно кивнула. Да уж. И сама поняла, что не вовремя Шахерезадой вырядилась.

— Отлично. Тогда закрепляющий урок и домой.

— Какой урок? — пискнула я, чувствуя, как твердеет то, на чем я сижу.

— До парковки пойдешь сама. Ножками. Через весь офис.

Я ахнула!

— Теперь я понимаю, почему Милана от тебя ушла! — прошипела я от злости. — Такое тебе ни одна невеста не простит! Нельзя так унижать близких!

— У нас контракт, милая. Ты мне не невеста, а урок послушания тебе необходим. Вперед.

Я еще сомневалась, когда он спустил меня на пол. Но тут Кунин поддал под зад и договорил:

— Я пойду сзади, страховать буду, чтобы никто не пристроился. Главное ножками шевели побыстрее, никто ничего и не поймет.

И я побежала!

Свиста избежать не удалось…

Уже в лифте я развернулась, выливая всю язвительность на Кунина.

— Трофей, да? Ты похож на серийного маньяка! Только они берут у жертв трофеи!

От его кривой ухмылки сердце неровно забилось.

— А ты — жертва?

— Почему ты всегда все переворачиваешь⁈

— Я просто не упускаю удобных моментов, милая.

Я бы и дальше на него злилась, но на минус-первом этаже перед выходом из лифта он неожиданно накинул мне на плечи свой пиджак, который как раз доходил до середины бедер.

Наверное именно в этот момент я подумала, что несмотря на то, что ненавижу его, я влюбляюсь.

Ну что я за дура⁈

Дорогой в машине мы молчали. Только через полчаса, застряв в пробке, Руслан спросил:

— Что ты искала в сейфе?

Лучше бы мы продолжали препираельства по неподобающему костюму.

— Паспорт.

— Не ври.

Я приуныла. Понятно, что все сделала топорно, но сознаваться, что ищу на него компромат, как-то неэтично.

— Можешь завести меня к подруге? — вспомнила я. — Мне костюм нужно ей отдать!

— Я похож на таксиста? — в своей манере ответил Кунин.

— Нет. Но я тоже не могу идти к ней без трусов.

Он только хмыкнул, но тут же предложил сделку.

— Я везу тебя к подруге, ты рассказываешь, что искала в моем сейфе.

Я сдула непослушную челку и согласилась. В конце концов, у меня же контракт!

От Лельки я выходила в образе единорога и под свист Руслана.

— Так и знала, что этот тебе больше понравится! — проворчала я, занимая место рядом с ним.

— Да ты полна сюрпризов, милая! Куда дальше? На детский праздник или сразу в роддом?

Я скорчила ему моську и отвернулась к окну. Пусть издевается, я еще возьму свое!

По приезду в особняк, я до вечера успешно избегала Руслана. Хотя он меня не особо то искал. А это было обидно. Сама я не могла и минуту провести, чтобы не думать о нем.

В результате, пошла искать его самостоятельно.

Мы столкнулись в дверях его спальни.

На Руслане были спортивные штаны и свободная майка, в которой он обычно бегал и тренировался.

— Гулять с Бартом? — спросила я очевидное, так как пес уже стоял в ожидании хозяина у выхода из апартаментов.

— Хочешь составить компанию?

Я посмотрела на только что надетые светлые джинсы и покачала головой.

— Нет уж. Пробежку пропущу, но буду ждать вас на тренажерной площадке.

Кунин убежал, а я вооружилась плеером и спустилась вниз, ждать, когда они сделают обязательные два круга для разогрева.

Кобели прибежали быстрее, чем я успела прослушать три песни.

— Позанимайся с Бартом, а я сделаю первый подход на тренажерах, — бросил Руслан.

И не успела я возразить, что по контракту нянькой его псу не нанималась, как он добавил уже другим тоном:

— Нам действительно надо поговорить. Не знаю, о чем хочешь говорить ты, а вот я не усну, пока не выскажусь насчет депутата и проклятого издательства!

Я кивнула. О да, я тоже не рассчитывала издавать книжки. Об этом я бы послушала! Поэтому развернулась и устроила Барту прогон, косясь на Кунина.

Тот резко сдернул с себя мокрую майку и отбросил ее на перекладину. Повис на брусьях спиной ко мне и стал методично подтягиваться, полностью завладев моим вниманием.

Я как зачарованная следила за перекатывающимися мускулами на его руках, за красивыми изгибами мышц на его спине. В этом тебе столько совершенства, что я могла понять тех дурочек, что пали жертвами Кунина, соблазненные его великолепным телом.

Он перевернулся на руках и зацепился за перекладину ногами, качая пресс. И тут я выпала в экстаз.

Восемь невероятно ровных кубиков пресса напрягались и поднимали его тело, потом расслаблялись и подрагивали под тонкой золотистой кожей, словно выпрашивая поцелуй.

Хотелось подойти и прижаться к ним губами, чтобы почувствовать эту дрожь от напряжения. Поцеловать каждый и дойти до косых мышц, спускающихся под резинку спортивных штанов, а там…

— Ты точно девственница?

Я вздрогнула и подскочила.

— Что?

— Если ты хоть раз смотрела таким взглядом на мужчину, он бы тебя не упустил, — хриплым голосом прокомментировал Кунин, спрыгивая с перекладин и подходя ко мне.

Полотенце в руках быстро прошлось по торсу, небрежно смахивая капли пота, и повисло на шее.

Я только на секунду подняла глаза, чтобы увидеть темные омуты его, и сразу опустила. Не хватало еще, чтобы он догадался, что я восхищаюсь его телом.

— Повернись, я протру спину, а то простынешь.

Я ожидала ответной колкости, но вместо этого Руслан сдернул полотенце, передал мне и встал спиной. Дрожащей рукой я провела по его влажной спине слишком маленьким полотенцем, которое не мешала почувствовать всю скрытую в этом теле силу.

— Бьюсь об заклад, ты думаешь, как же я хорош в постели, — проговорил он, считывая мои мысли и медленно поворачиваясь ко мне лицом.

А перед моим уже мельками сильные мышцы груди и пресса. Ниже я запретила себе смотреть. Но руки машинально продолжали гладить полотенцем грудь, живот, бока.

Его рука перехватила мою, останавливая ладонь напротив своего громко стучащего сердца.

Я посмотрела в его прищуренные глаза, чувствуя, что если он сейчас предложит пойти к нему в спальню, я помчусь быстрее ротвейлера, чтобы Кунин не передумал.

Но за секунду до моего признания уголок его губ пополз вниз в насмешливой ухмылке, а бровь изогнулась под тем самым сексуальным углом, под которым у меня подгибались колени.

Этого хватило, чтобы прийти в себя и бежать! Только не в его спальню, а под холодный душ.

Я со злостью отдернула руку и швырнула в Кунина грязным полотенцем.

— Я думала, что тебя надо было в силовики загнать, а не в издательство. С такой формой не по бабам бегать надо, а по плацдарму. Больше бы толку было, — огрызнулась я, свистнула Барту и убежала в дом.

Впервые я сталкивалась с проблемой, с которой проще было переспать, чем решить. Я хмурилась, выбирая платье, в котором не стыдно будет спуститься на ужин, а в голове продолжали порхать бабочки, делая меня полнейшей дурочкой.

Господи, как же я дела то вести буду, если в присутствии Руслана вообще ни о чем думать не могу?

Может лучше переспать? Это вылечит мое слабоумие?

Но у Кунина как всегда все пошло не по плану.

Он быстро собрался, взял ключи от пижонской машины, я специально подглядела с террасы, и вместо ужина свалил куда-то на всю ночь. За ужином я сидела перед его отцом и Миланой, чувствуя себя ужасно неловко.

— Уехал и ничего не сказал? — удивился Григорий Асланович.

— Наверное, сказал, — мямлила я, — но не расслышала. Была в душе после пробежки.

Милана только широко улыбнулась, а когда Кунин-старший вышел на воздух покурить, тут же просветила меня.

— А это еще одна особенность Руслана, — предвкушая удовольствие от моего унижения, проворковала она. — Он совершенно не умеет хранить верность. Думаешь, ты для него одна-единственная, любовь всей его жизни, а он сбегает от тебя с дружками и получает удовольствие на стороне.

Будь я на ее месте, то меня бы это тоже задело.

Я даже чувствовала, как больно и обидно оказаться вот так брошенной в разгар вечера и перед ужином! Хотя, может я и чувствовала, потому что была на ее месте?

— А зачем тогда ты наняла меня, если могла поймать его с любой, устроить скандал и разорвать помолвку?

Милана поджала губы.

— В тех местах, где Руслан развлекается, никто не станет свидетельствовать против него. Это тебе не фешенебельный ресторан, Люда.

— Мила, — поправила я.

— Две Милы в доме к несчастью. Поэтому лучше Люда. Или Люся?

От ее наглости у меня даже давление подскочило. Где-то между бицепсом и трицепсом. Руку так свело, что я совершенно случайно зацепила Милану и согнула ее, заламывая ей плечо.

— Ни Люда и ни Люся, — прошипела я. — Поняла? Это ты мужикам улыбки расточай, а при разговоре со мной помни, что у меня профессиональная физическая подготовка.

— Пусти! — завизжала Милана, и на ее визг тут же прибежал Кунин-старший.

Я натянуто улыбнулась, поблагодарила за ужин и сбежала к себе в комнату.

С ночными вылазками Руслана что-то надо делать.

И я не я, если раз и навсегда не утру нос Милане. Это он при ней гулял, а при мне не будет.

Набрала номер подполковника и продиктовала номер машины, на которой уехал Руслан.

— Пробейте ее для меня? Очень переживаю, что Руслан сейчас в какие-то нехорошие дела вмешивается. Ради нашего общего дела, надо поехать и проверить.

— На чем поедешь? Твой мотобайк у меня в гараже стоит.

— Ничего, — поморщилась я, — скоро заберу. А пока на такси.

Через семь с половиной минут на телефон пришло сообщение с адресом ночного клуба, у которого был припаркован пижонский автомобиль.

Так вот ты где проводишь вечера, Кунин?

Ну ничего. Сейчас я наведу там шороха.

Пока добиралась до города на такси, в голову лезли всякие штатские приколы. Например, натравить на клуб спецотряд. Но это как-то грубовато.

Или вызвать пожарных, устроить там пенную вечеринку. Но это дороговато… К тому же Игорь Матвеевич доклад завтра ждать будет. Надо хоть посмотреть, кто там с Русланом в этот час тусуется.

Ночной клуб оказался на отшибе, что странно. Обычно такие места любят в центре ставить, чтобы народа побольше собирать. Но по количеству дорогих тачек на парковке, свободных мест в клубе не было. Зато у каждого входа стояли мордовороты с рациям и табельным оружием под мышкой.

— Игорь Матвеевич, а кто этот клуб крышует? — шепотом спросила я, снова разбудив звонком подполковника.

— Мезуров, — буркнул он. — Ты можешь сегодня сама как-нибудь? Дай мне ночь спокойно поспать.

— Простите. Спокойной ночи, Игорь Матвеевич.

Я присела за один из автомобилей, чтобы не светиться перед стражниками и полезла в справочник, чтобы узнать, что же за фрукт этот Мезуров.

Чем больше я о нем читала, тем больше вылезали из орбит мои глаза.

А вот и улики. То о чем говорил подполковник. Если Кунин связан с Олегом Мезуровым, то нечестную ведет Руслан игру, ох нечестную!

Осталось только проникнуть в ночной клуб и лично убедиться, что нам с Куниным не по пути. Но как?

И тут случайно под палец попал номер Кости-огонька. Классный парень, но он по мужикам. Я иногда его использовала как информатора.

— Альёо? — протянул в трубку Костя.

— Прости, случайно набрала, — с досадой протянула я. — Разбудила?

— Та не… вечер кислый. Надеялся, подкинешь чего задорного.

И тут меня осенило!

— Слушай, Кость, а ведь подкину! Тут в одном клубе вечеринка, а меня без костюма не пускают. Можешь сообразить яркую компанию, и мне что-нибудь притащить для антуражу?

— Еще бы! Диктуй адрес, милашка!

Пряча коварную улыбку, я скинула адрес клуба Косте-огоньку. Он умеет заявлять о себе! Завтра подполковнику такой доклад будет, что закачается!

Примерно через час я переоделась в фривольный костюм официантки с белым коротким передничком, а Костя и двое его разодетых и раскрашенных друзей нашли служебный вход в клуб.

— Мы идем в служебный, а друзья через фейсконтроль, — подмигнул мне Костя и потащил за локоть за угол клуба.

Почему там не стояла охрана стало понятно сразу, как я увидела магнитный замок.

— Кость, ты издеваешься? Здесь без ключа не пройти.

— Но ты же сыщица! Можешь открыть любые двери, — он подмигнул мне, напоминая, какую конкретно дверь я для него открыла.

Я вздохнула.

— Это магнит. Тут без карточки не открыть.

— Давай. Ломай. Зря я что ли этих двух клоунов к парадному отправил? Они отвлекут внимание, если вдруг сработает сигнализация.

Я бы засмеялась, но в этот момент замок замигал и дверь открылась.

Вышел огромный охранник и тоненькая девушка с сигаретой, зажатой между пальцев.

Мы с Костей застыли, пойманные с поличным.

— Гоу-гоу? — спросил громила, оглядев мой прикид.

Я как болванчик кивнула головой.

— Проходите. Гости заскучали. До аукциона еще полчаса.

Что? Аукцион?

Я обернулась на Костю, но он всеми глазами-бровями шевелил, чтобы я поторапливалась.

Мы прошли внутрь и сразу нырнули в темный закуток, чтобы определиться с планом.

— Ребят не пустили, — сообщил Костя. — Какое-то специальное приглашение надо. Ничего. Сейчас эти свалят от служебного, я их там встречу. Увидимся.

Ну, такой себе план. Я осталась одна, в форме официантки, но кажется способной только у шеста гоу-гоу танцевать.

Решительно сняла с себя передник, сунула в карман и вышла в зал, заполненный мелькающими огнями в качестве гостьи. Кто здесь будет разбираться кто я и как сюда проникла?

Я вспомнила разговор Кунина про Клуб джентельменов. Вот кажется я в него и попала. И карточка черная с позолотой — то самое приглашение.

Зал оказался нетипичным для ночного клуба. Поэтому я сразу остановилась, немного обалдевшая от открывшегося зрелища. Я как будто в цирке оказалась, только в частном, если такие бывают.

Зрительные места поделены на сектора, в каждом накрыты столы, сидят мужчины. Столы друг от друга отделены глухими перегородками метра по два в высоту. Получается, что зрители друг друга не видят, а вот круглая сцена в середине для всех как на ладоне.

Ярко освещена, сверху навешаны огромные клетки и в них отжигают две девушки и атлетически сложенный парень. То самое гоу-гоу.

Но в целом, действительно скучно. Вот если бы на сцене тигры выступали, или хотя бы кони… А так.

— Сектор двенадцать бэ. Отнеси пиво и закуски, — какой-то парень сунул мне в руки поднос, заставленный бутылками с пивом, и махнул рукой в неопределенную сторону.

Ага, значит план — продержаться официанткой.

До сектора я дойти не успела. С бокового входа вошла моя троица зажигательных мужчин, я еще успела махнуть Косте, чтобы привлечь внимание, как их взяли за плечи и увели из зала.

Жаль, кажется Косте сегодня не светит развлечься. А ведь наверное впервые попал в клуб джентльменов! Это вообще его любимый профиль. Не простит он мне, что остался без сладкого.

Внезапно зазвучал гонг, клетки опустели, свет в зале погас, зато круглую сцену осветили ярче.

— Господа, — зазвучал низкий голос из динамиков. — Начинаем аукцион. Сегодня семь лотов. Небольшая поправка перед самым началом. Поэтому начинаем торги с незапланированных лотов.

И тут к сцене вытолкнули Костю-огонька!

Он шел переодетый в какой-то полупрозрачный костюм со стразами, между двумя охранниками… и улыбался, как будто только что получил в подарок новенькую машину.

Я вцепилась в поднос, во все глаза разглядывая происходящее. А Костя уверенно вскочил на сцену и прошелся по кругу, отчаянно виляя задом и сверкая белозубой улыбкой.

— Что он делает?

— Первый незапланированный лот. Начальная цена сто тысяч, — прогремел голос из динамиков.

Внезапно на одном из столиков противоположного сектора загорелся зеленый огонек. Голос тут же озвучил:

— Сто десять.

Костя поклонился в сторону того столика. А дальше я не успевала смотреть за огоньками, только следила за счастливым лицом Кости и слушала растущий счет из динамиков.

— Триста семьдесят — раз, триста семьдесят — два…

Пауза, но ее никто не нарушил, и прозвучало самое странное:

— Триста семьдесят — три. Продано!

Костя послал куда-то в зал воздушный поцелуй, хлопнул себя по попке, но его тут же сняли со сцены два охранника.

В смысле «продано»? Костю только что продали? Куда? Зачем?

— Следующий лот идет сдвоенный.

И я увидела двух костиных друзей.

Вот черт, кажется их всех сегодня с молотка продадут! Разве так можно?

Но друзья, как и Костя, решили, что это развлечение. Подогревали публику неприличными жестами и движениями, и сумма за них росла с бешеной скоростью.

— Четыреста пятьдесят — продано!

Я опустила поднос на ступеньку, взяла с него бутылку пива и залпом выпила, очень жалея, что мне чего-нибудь покрепче не дали.

— А теперь перейдем к первому лоту нашей основной программы. Искусная в любви гейша с Востока.

Музыка сменилась и на сцене под падающие розовые лепестки, как будто даже сакуры, появилась китаянка. Или японка? А может кореянка?

Неважно кто, но она отлично двигала руками и телом, представляя собой гейшу. Ушла она за двести двадцать тысяч.

— Второй лот — знойная мулатка.

Я присвистнула. Ничего себе Мезуров развлечение устроил в Клубе джентльменов! Это конечно не та атмосфера, которая навевается названием, но то что увлекает — бесспорно!

Мулатку из Зимбабве, а может Конго или Эфиопии купили за семьсот тысяч. Намного лучше гейши или Кости.

— Невинный цветок нашего сегодняшнего аукциона, юная Лолита, у которой один из вас станет первым.

Так вот ради чего ты сюда ходишь, Кунин?

Глава 12 Место охоты и берлога

Мила

Впервые с момента начала аукциона, я смотрела не на сцену, а в зал, пытаясь вычислить, где же сидит мой женишок. Ставки посыпались быстрее, чем за экзотику, цена взвинчивалась с поразительной скоростью. Я обходила секторы, разглядывая клиентов. Мне было легко ориентироваться по загорающимся на столах зеленым лампочкам.

За каким-то из них сидел мой Руслан и развлекался!

— Семьсот двадцать тысяч — раз!..

Я обомлела и повернулась к сцене, немного офигевая от стоимости девственности.

— Семьсот пятьдесят! Вижу семьсот семьдесят… — продолжал торги голос из динамика, а я любопытством разглядывала девушку.

Она в отличие от других проданных, не пыталась набить себе цену, не паясничала и не сверкала прелестями. Не танцевала и не улыбалась клиентам. Наоборот. Стояла в полупрозрачной одежде, примерно как мой утренний костюм Шахеризады, и руками пыталась прикнуть груди и зону бикини. При этом выглядела напуганной и смущенной.

Как настоящая девственница!

— Миллион долларов, господа! Продано!

Я поперхнулась.

Долларов? Так это сумма в валюте? Первая ночь за миллион баксов⁈

И тут кто-то схватил меня сзади и прижал к крепкому телу.

Я взвизгнула, попыталась увернуться, но держали меня крепко. А потом в уши полился елейный голос Кунина.

— Как ты здесь оказалась? Следишь за мной?

Он сам развернул меня кругом, чтобы я оказалась лицом к лицу с ним. Сзади уже кто-то забирал юную Лолиту, и это явно был не Кунин. Он держал в руках меня.

— В долларах, — проговорила я. — Миллион!

Он стрельнул взглядом на сцену и ухмыльнулся.

— Я имею, конечно, слабость быть первым, но обычно мне достается все по обоюдному согласию. Платить не приходится.

Я наставила на него палец.

— Знаешь, а я теперь понимаю, что сильно продешевила с контрактом.

Он пожал плечами и засмеялся.

— Я мог бы не прописывать в нем этот пункт. Уверен, к концу срока ты добровольно пришла бы в мою спальню и попросила стать твоим первым любовником.

А ведь попросила бы! Только сегодня задумывалась, не проститься ли с девственностью в его объятиях.

Но теперь фигушки!

— Лучше продам девственность на аукционе, — бросила я и развернулась, чтобы уйти, но идти мне было некуда и не с кем.

— Если у тебя тут дела закончились, могу подвезти домой, — словно прочитал мои мысли Руслан.

Я кивнула. Лучше конечно вернуться с ним, чем пытаться вызвать такси или найти Костю.

В пижонской машине приятно пахло его парфюмом и кожей. От усталости, потрясения и расслабляющей музыки меня расслабило и я заснула, а проснулась от его вопроса.

— Так ты следила за мной? Зачем?

Спросонья я выдала первое, что крутилось в голове.

— Компромат искала. А еще Милана взбесила, намекнув, что ты любишь погуливать на стороне. Это как-то не очень правильно. Ты ей изменял?

Бровь Кунина взлетела вверх и надломилась, черт ее подери!

— Нет. Я езжу в клуб скорее для поднятия тонуса… Черт, Милана считает, что я ей изменял? Когда? С кем? Она высасывала из меня все соки! Постоянно была при мне…

Я пожала плечами.

— Но вот я же постоянно при тебе, а ты улизнул и почти купил на аукционе девственницу! За миллион долларов!

— Но ты же не сосешь у меня… — тут же ответил Кунин и закончил: — соки. А снимать напряжение одним бегом и душем не очень то получается.

Мы как-то синхронно тяжело вздохнули.

— Ты должен знать, — призналась я, — что я тоже не держусь за свою невинность. Был бы шанс, давно бы лишилась, потому что она меня напрягает.

— Чем?

— Ну знаешь… Все знаменитые сыщики были холостыми и одинокими. Шерлок Холмс, Пуаро… А женщины вообще старыми девами с пятьюдесятью кошками. Вроде мисс Марпл. Не хочу быть старой девой. И ненавижу кошек, — добавила я. — Отношений у меня с моей работой не будет, но ведь лишиться невинности можно и без отношений!

— Можно, — тихо промурлыкал Руслан. — Даже идеально!

— Вот! А вместо кошек заведу себе собаку. Вот такую, как у тебя.

За разговором мы доехали до дома. Руслан припарковался и развернулся ко мне.

— Мила, а тебя не смущает, что все приведенные тобой примеры сыщиков — литературный вымысел?

— Э-м-м…

Об этом я как-то не думала!

Но у меня было пять лет практики. И основываясь на собственном опыте, я что-то сомневалась, что моему молодому человеку понравится, когда я вместо свидания и поцелуев в заднем ряду кинотеатра выберу спасение из подвала очередной пропавшей кошки или обыск мусорного банка в поисках презерватива от следующего неверного супруга.

— Это роли не играет, — заверила я его и вышла из машины.

А дома меня ждали целых две новости, несмотря на позднее время. Одна сногсшибательнее другой.

Первая пришла сообщением из госуслуг, подтверждаю ли я сделку недвижимостью по продаже?

Я сразу же залезла на портал и чуть не заплакала от счастья, увидев сумму продажи. Это конечно была не та реальная стоимость нашей мега квартиры, но довольно приближенная. За такое короткое время вряд ли можно было желать чудеснее.

Вторая новость не заставила себя ждать. Мама тоже получила сообщение от госуслуг и тоже обомлела, что ее гнездышко пытаются продать у нее за спиной.

Я вцепилась руками в звонящий телефон, решая сложную задачу: брать или не брать. Но от судьбы не уйдёшь. Все равно придется сообщить маме, что жить большой дружной семьей уже не получится. Разъедемся по городам и квартирам поменьше. И может наконец-то вздохнем свободнее.

— Да, мама? Что-то случилось? Ты разбудила меня.

— Дочка, нас взломали! — заголосила мама, даже не вслушиваясь в мое приветствие.

Минут десять я слушала ее истерику, куда мне бежать, кому звонить, кого вызывать, пока смогла вставить хоть слово.

— Это я продаю квартиру.

На том конце разговора мама поперхнулась и закашлялась.

— Что?.. Как? С чего бы… Я не разрешаю.

Вот последнее было сказано в категоричной форме, предвещающей непримиримую войну со всеми агентами, регистраторами и покупателями. Ну и конечно со мной.

Меня дико клонило в сон, но я знала, на что шла, и знала, что свою речь придется повторить еще раз двенадцать, каждому члену большой семейки. А может и пятнадцать, ведь кто-то с первого раза не слышит или не понимает.

— Мама, мне угрожают. Я не хотела вас пугать, но Игорь Матвеевич настоятельно рекомендовал вывезти вас из города для безопасности и избавиться от квартиры.

— С чего это Игорь-Матвеичу распоряжаться нашей собственностью? — возмутилась мама. — Тебе угрожают, ты и уезжай, а мы бы всей семьей смогли отстоять квартиру…

— Нет! — резко прервала я маму. — Ты не представляешь насколько там серьезные люди. Они и меня, и вас порешат! Даже Игорь Матвеевич не может за нас поручиться, понимаешь?

— Ой… как же это?.. Что же это?..

— Мамочка, так будет лучше для всех, — успокаивающим тоном начала я. — Пока вы отдыхаете, я куплю всем по квартире, расселю вас, а сама… Сама уеду из города, чтобы больше не подставлять вас под удар.

Я закусила губу, еле сдерживая слезы от жалости к себе.

— Но если ты с папой согласитесь поехать со мной, я буду вам очень благодарна, — тут я всхлипнула. — Но до отъезда постараюсь разобраться со всеми проблемами…

Я как раз договаривала, когда дверь в мою спальню после короткого стука открылась, и зашел Кунин.

— Мне Руслан поможет, — закончила я предложение, внезапно переполошив мать.

— Руслан? Кто такой Руслан? — взвизгнула она так, что я отвела телефон от уха и поморщилась.

— Ее жених, — громогласно буркнул Рус и тут же спросил: — С кем ты разговариваешь посреди ночи?

А в трубку уже кричала мама:

— Что он делает в твоей комнате посреди ночи, доченька?

— Мам, все хорошо, не волнуйся, я завтра позвоню!

Я сбросила звонок и рассерженно уставилась на Руслана.

— Ну все, Кунин. Теперь тебе придется на мне жениться. Это была моя мама.

Кунин фыркнул.

— Не твоя первая, не твоя последняя. Каждая мамаша очередной девственницы мечтает женить меня на ней. И как видишь, я до сих пор в холостяках…

— Теперь ненадолго, — вздохнула я и упала на подушки.

Что бы не собирался сказать мне поздней ночью Кунин, у него не срослось. Сначала звонок мамы, а потом мои радостные новости о продаже нашей квартиры. Все складывалось как нельзя лучше, надо было только отпроситься у него с работы, чтобы оформить сделку.

— Это первый рабочий день в издательстве! — негодовал он.

— В убыточном предприятии, который за один день даже Господь Бог не поднимет, не то что ты.

Руслан тут же усмехнулся своей фирменной ухмылочкой.

— Ты и понятия не имеешь, что я могу поднять, с чем даже Господь Бог не справился.

Он меня удивил. Я бы уснуть не смогла, если бы не спросила.

— И что же это?

Руслан постучал пальцами по столу, выбивая энергичное стакато.

— Оставлю ответ на другую ставку.

— Какую? — удивилась я. — Разве мы торгуемся?

— Разве нет? — он улыбнулся. — Тебе же надо на сделку. Предложи мне достойную ставку, чтобы я тебя отпустил.

Я прикусила губу, раздумывая, что же у меня есть такое, что может заинтересовать Кунина.

Он тихо застонал и отвернулся к окну, громко хлопнув по столу напоследок ладонью.

В памяти сразу всплыл наш последний разговор в автомобиле. Про невинность и девственность за миллион. За секс без отношений.

Так зачем он пришел ночью в мою комнату и намекает на ставку.

Я почувствовала поднимающееся возмущение раньше, чем догадалась, на что намекал Кунин!

— По закону я имею право на административный отпуск, — категорически произнесла я. — Завтра с утра у тебя на руках будет заявление.

Кунин резко приблизился ко мне, буквально нависая и подавляя собой.

— Лучше бы в моих руках оказалась ты. Сейчас.

Ответить я не успела. Его настойчивые губы уверенно раздвинули мои, а язык ворвался в рот, творя там какое-то безумие, способное вычистить голову от всех мыслей, затопить низ живота трепещущим теплом, а ноги сделать ватными.

Я висела на его шее, охотно позволяя ему делать все, что хочет, пока не коснулась лопатками матраса, не почувствовала на себе тяжесть его тела.

Вот тут верх взяли инстинкты.

Оно как-то само собой вышло, что я сгруппировалась, перехватила его шею и вывернулась, оказавшись сверху и заломив руки Кунина за спину.

Руслан взвыл, колотя по подушке свободной рукой, а я отметила, что блестяще провела перехват и захват… Но так не вовремя!

— Так что, я могу завтра взять отгул? — поинтересовалась я, укладываясь на него сверху и тем самым усиливая болевой зажим руки.

— Да… Да, да! Отпусти. Быстро!

Я улыбнулась, соскочила с моего фиктивного женишка и демонстративно отряхнула руки.

— А насчет ваших намеков, Руслан Григорьевич, запомните. Я теперь знаю себе цену! — закрыла я тему грязных домогательств и нечестных ставок.

— Я думал, ты сама это предложила, но если хочешь кончить как старая кошатница, дело твое. Я предложениями не разбрасываюсь.

Руслан вышел из моей спальни, а я вдруг сообразила, что он обиделся. Всерьез обиделся, не принимая моего отказа. Вот ведь избалованный мальчишка! Может и правильно, что судьба отнимает у него настоящую невесту, которую он любит, бизнес, в который он вкладывает душу, если она у него есть.

Я почувствовала себя миссией, способной помочь Кунину стать лучше, чтобы у него не только деньги с девственницами в глазах крутились.

С такими очищающими мыслями я легла спать, но еще долго ворочалась, вспоминая жгучий поцелуй Руслана. Вот если бы все между нами было по-настоящему!..

Сделка прошла удачно. Не только потому, что мама давно еще оформила на меня нотариальную доверенность и благополучно об этом забыла, но и потому, что покупателем выступал тендерный скупщик жилья для сирот из детских домов. Такие сделки вообще проводили быстро и на бюрократию подзабивали, чтобы побыстрее устроить сирот в новый дом.

Из нашей же квартиры скупщик планировал сделать шесть квартир. Для него это оказалась очень выгодная сделка. А для меня, помимо быстрой продажи, еще и моральное удовлетворение, что это поможет шести семьям обрести собственный «милый дом».

Осталось только найти на вырученные деньги пять квартир для нашей большой семьи…

Вот тут на меня накатила щемящая грусть.

Я уже посмотрела цены на вторичку не только в нашем городе, но и в близлежащих. Максимум, на что я могла рассчитывать, это поселить отдельно тетушку со всей ее семьей, с братом мужа и второй женой.

Сестру бабули придется отдать в дом престарелых. И я точно знала, что бабуля с дедулей сразу выставят ультиматум, что раз я такая бессердечная, то и их нужно сдать туда же.

Беда в том, что при нынешних обстоятельствах, я действительно чувствовала себя бессердечной, потому что допускала мысль временно поселить их в доме престарелых. Ненадолго! Только пока решатся проблемы…

Но это была кощунственная мысль. Потому что мои проблемы могли затянуться. Вряд ли я как и прежде смогла бы содержать всех дядюшек и тетушек, их детей и близких родственников.

Я вообще подумывала сменить работу на более спокойную. Вот посмотрю, чем занимаются в издательстве, и может быть там останусь. Кунин мне вообще по гроб жизни должен будет, если я верну ему невесту и нарою компромат на депутата.

А пока было бы чудесно уговорить тетю отселиться, маме предложить взять бабушку с дедушкой, а самой съехать в отдельную квартиру. Хотя судя по средствам, мне останется только комната в коммуналке.

Я тяжело вздохнула и огляделась.

Чудесное настроение улетучилось под гнетущими проблемами. Ведь мне придется как-то посмотреть в глаза каждому члену семьи и сказать, что вместе жить больше не получится. А еще уговорить их скучковаться согласно новому бюджету на последующие ипотечные вложения. К счастью, это случится только через пару месяцев. Может к тому времени я решу большую часть проблем.

С таким тяжелым настроением идти на новую работу я категорически не могла. Зато могла посетить кафе со сладкой свежей выпечкой и кофе, чтобы настроение поправить и заодно отпраздновать сделку.

К началу второй чашке кофе мне позвонил Руслан.

— Милая, где ты?

От его голоса я растеклась патокой, сразу понимая, что переела сладкого.

— Эм… обедаю. Как раз время обеда.

— Я заметил, — уже другим тоном заговорил Кунин. — Где ты? Я заберу тебя.

— Что-то случилось?

— Еще нет, но случится.

Я не стала спорить, продиктовала адрес и осталась в кафе ждать своего псевдо жениха. Очень удивилась, когда он сел за столик передо мной и сделал заказ.

— Тоже пообедаю. Ты ведь не против?

Я покачала головой. Дедуктивным методом я уже пятнадцать минут назад пришла к мысли, что безопаснее будет доехать до дома в машине с сопровождением. Пусть даже Куниным, главное не общественным транспортом.

Сейчас со мной из-за эйфории от сделки и стресса из-за проблем могло случиться что угодно. Я легкая добыча для мошенников. Так что риски лучше свести к минимуму.

— Как прошла сделка? — поинтересовался Руслан.

— Нормально.

— Теперь ты можешь включиться в мое дело с полной отдачей?

— А я разве еще не в деле? — удивилась я.

— Нет, милая. В нашем деле мы должны быть абсолютно честны друг с другом.

Я скептически фыркнула и спрятала улыбку за чашечкой с остатками кофе.

— Я серьезно, — продолжил Руслан. — Готов ответить на любой твой вопрос предельно честно. Но потом хочу получить такой же честный ответ. Это есть в нашем контракте.

Я нахмурилась. Что-то в моей памяти не отложились эти пункты, но сейчас глупо было спорить. Ведь я могла узнать всю подноготную Кунина. Это именно то, что надо Игорю Матвеевичу. Точнее мне, а потому уже ему.

— Хорошо, — согласилась я. — Только я первая.

Руслан кивнул, уверенно переходя к десерту.

Я прочистила горло и пошла в бой.

— Я хочу знать все о твоем теневом бизнесе и грязном доходе.

Брови Кунина взлетели, а десерт кажется попал не в то горло.

Я предупредительно привстала из-за стола, потянулась и похлопала ему по спине. Ох, не вовремя будет, если сейчас Руслан коньки отбросит.

— Это странный вопрос от девушки, помолвленной со мной, — прохрипел он, когда откашлялся.

— А что они обычно спрашивают? Твой размер?

Кунин снова поперхнулся, и на нас уже стали откровенно оглядываться.

— Это второй странный вопрос. Обычно я сразу показываю, уже не о чем спрашивать, — злился он.

— Тогда о чем они спрашивают? Удиви меня.

— Сколько было девушек до них.

Я открыла рот от изумления.

— И ты считаешь⁈

— Навскидку, — отмахнулся Кунин. — Теперь моя очередь.

— Но ведь я…

— Задала уже три вопроса. И я честно на два ответил. А теперь расскажи, что у тебя за прошлое с депутатом. Ведь дело не в твоем антибрачном агентстве. Так?

Я кивнула, невольно оглядываясь.

— Не здесь, — тихо проговорила я. — Свидетелей много.

Мне нужна была пауза, чтобы взвесить, нужно ли посвящать Руслана в мои дела. Вроде пока мы в деле, он должен знать, насколько оно может быть опасное. С другой стороны, пока Кунин не ответил на мой вопрос, он остается в секторе подозреваемых.

Как он так ловко перевел стрелки и ответил на два вопроса, которые меня вообще ни разу не интересовали?

Этим я мучалась все время, пока он расплачивался по счету, выводил меня к припаркованной машине и выезжал из центра в пригород.

— Как тебе вообще пришло в голову открыть антибрачное агентство? — вдруг спросил он, когда мы миновали последний светофор.

В движении, постоянно отвлекаясь на пробки и светофоры, Руслан не разговаривал со мной, чтобы не отвлекаться от дороги, и вот теперь расслабился.

Мне на руку.

— Детективное агентство разорилось. Мне нечем стало оплачивать счета. Нужно было выкручиваться. А это я умею делать мастерски…

Кунин прищелкнул языком.

— Я бы поспорил, но продолжай.

— Умею! — настаивала я. — Просто ты не видел меня в деле… Ой. Видел. И сам знаешь, что из этого получилось. Сводить я не умею, а вот разводить у меня получалось отлично. Знаешь… Услуги антибрачного агентства почти не отличаются от детективного.

— Неужели? — удивился он.

— Да, да… Что там, что тут я слежу за неверными мужьями и женихами. Только здесь еще могу воздать им по заслугам. Ну и котами не занимаюсь.

— Совсем?

Ну почему он постоянно так мило удивляется и выгибает бровь? От этого движения у меня постоянно волоски встают на загривке и бегут мурашки вдоль позвоночника.

Я встряхнулась, прогоняя наваждение.

— Больше никаких котов и старушек! — категорически заявила я.

— А те пять… или шесть, что ты притащила в мой дом?

— А… эти… — я смутилась. — Эти принадлежат моей двоюродной бабушке.

— Ах, женщины, — вздохнул Кунин. — Как вы непостоянны. Вот тебе никаких кошек и никаких бабушек.

— Чужих, я имела в виду.

Руслан скептически улыбнулся и переключил внимание на дорогу. Я тоже улыбалась, ведь на его вопрос я уже ответила!

Один — один, Кунин. Меня так просто не проведешь!

Но перейти в наступление я не успела. Почему я со своим дедуктивным методом только сейчас заметила, что мы едем не домой⁈

— Куда мы едем? — тут же спросила я, теряя свое только что отвоеванное преимущество.

Это я поняла по наглой ухмылке Руслана. Значит он задавал свой вопрос не опасаясь, что потеряет шанс узнать ответ на свой… Вот же!..

— Два — один, — выдал Руслан, будто подслушивая мои шальные мысли. — Я везу тебя в свою берлогу. Познакомишься с моим холостяцким жилищем.

И это был не вопрос! А мог бы задать, хочу ли я попадать в его берлогу. Тоже мне, медведь нашелся.

Глава 13 Уличен и оправдан

Руслан

Она опять закусывала губы. От этого они становились красными, влажными, спелыми, манящими и припухлыми, как после поцелуев.

Моих поцелуев.

Мила постоянно отвлекала от дороги, пытаясь положить меня на лопатки даже в этом мелком споре.

Черт, она совсем забыла о пункте номер один? Сверху я. Всегда.

Но я позволял ей нарушать. Эо сало нашей негласной игрой. Я уступаю в незначительных деталях, но забираю главный приз! В сладком предвкушении о ее девственности я готов поиграть с Милой, раз это ее забавляет.

— Значит решил прокатить меня по всем холостяцким квартирам, — протянула она после паузы, за которую успела искусать нижнюю губу до крови. — Валяй, показывая. Я потом их адреса в качестве свадебного подарка Милане выпишу.

— Когда я женюсь на Милане, избавлюсь о своих берлог. Я не собираюсь изменять любимой женщине.

— О, значит я останусь девой, — хохотнула Мила.

— После свадьбы не собираюсь, — исправился я.

— Это глупо, Кунин, пытаться вернуть невесту и сразу же искать запасные варианты покутить. Почти женатые мужчины не ходят по сомнительным клубам и не торгуются там за девственность незнакомых женщин.

— Я там был по рабочим вопросам.

— Так и вижу, как ты в темноте решаешь рабочие вопросы, разглядывая соблазнительные лоты.

Я снова посмотрел на Милу. Губы она кусала, когда нервничала. Тут и детективом быть не надо. И пусть эстетически мне это ошизеть как нравилось, перед серьезным разговором хотелось, чтобы она чувствовала себя спокойно.

— Я не видел лоты. Был в кабинете владельца клуба и говорил о делах.

Губы Милы моментально округлились в соблазнительное «О».

— Не знала, что у тебя есть дела с Мезуровым.

— Не знал, что ты знаешь, что владелец Мезуров.

Она снова вцепилась зубами в губу. Я чуть не застонал от прилива крови к причинному месту.

— Значит у тебя с ним дела, — протянула она, не глядя на меня, но в той самой прострации, когда в ее голове включался сыщик.

Какой она там вопрос мне задала? Что-то про грязный бизнес? А до этого она с таким же видом вскрывала мой сейф, аферистка! Копает на меня в грязном белье? Но зачем, если я готов платить ей за то, чтобы она порылась в корзине депутата?

Что-то Мила мутит, но пока не доверяет мне, не скажет.

— Везу тебя на проверенную квартиру, чтобы не было слежки и посторонних ушей. Там чисто. Проверяю еженедельно, — отчитался я, надеясь, что ее опустит.

— Ого! А кто проверяет? Дорого берут? Я могу сделать это дешевле и чаще. Хочешь?

— Открываешь новое агентство? Охранное? — не удержался я, а Мила уже надула свои милые губки.

Черт, ну нельзя же быть такой милой во всем! В голову сразу лезут пошлые мысли о разных ракурсах. И ведь мне все понравятся! Уверен, буду скулить как щенок от восторга и милоты.

— Тебе все равно нельзя брать заказы и работать, пока ты у меня на контракте, — прервал я эти обиды и свернул к новому пригородному комплексу.

В небоскребе я выкупил себе весь этаж, переделав его в пентхаус. Эта квартира отлично выручала в дни, когда я не мог добраться до особняка из-за пробок. Или когда не хотел пересекаться с отцом или Миланой.

А ведь я не избавлюсь от холостяцкой квартиры даже после женитьбы. Слишком удобно иметь отдельный угол, где можно спрятаться и отлежаться.

Заняв выкупленное парковочное место под домом, я поднял Милу в лифте прямиком на свой этаж по специальному ключу-таблетке.

— Ого! — снова восхитилась она, разглядывая фешенебельный дизайн в холодных серо-черных тонах и металлических вставках.

— Хай-тек и минимализм. Ничего лишнего, — прокомментировал я.

Мила долго блуждала по квартире, восхищаясь, оценивая виды с четырех сторон и задавая незначительные вопросы по метражу, перепланировке, количестве комнат и санузлов.

— И во сколько такая квартира обошлась?

Я назвал сумму не олько выкупа, но и переделки вместе с дизайном. Мила присвистнула. Причем весьма профессионально. Я вслед шикарным задницам не смог бы так насвистывать.

— А если без отделки? — с затаенной надеждой спросила она.

Я уменьшил сумму в половину, но Мила только горестно вздохнула и съехала с темы на приготовленные мной стаканы с охлаждающими коктейлями.

— Если готова ответить на мой вопрос честно, задай свой еще раз. Я хочу, чтобы они были равновесными.

Мила кивнула, поставила стакан на столешницу мимо подставки, наверняка оставляя след на зеркальном покрытии. Ну пусть. Вызову клиринг, натрут до блеска.

— Руслан, я должна знать в каких противозаконных делах ты замешан, — заламывая руки проговорила Мила. — Прежде чем копать под депутата, я должна быть уверена, что одновременно не подкопают под тебя. Понимаешь?

Теперь присвистнул я. Не так классно, как она, но с должным исполнением и от души.

— Почему этот важный вопрос ты не задала раньше?

Мила пожала плечами.

— Я не привыкла спрашивать в лоб. Все врут! Обычно я сама нахожу улики и делаю заключения.

Я засмеялся с облегчением, привлекая ее к себе и целуя в висок.

— Так вот зачем ты лазила в сейф. Так много ухищрений, чтобы найти на меня компромат?

Она мило покраснела, а я снова подумал об удивительном свойстве кожи Милы краснеть. Интересно, как долго кожа будет алой, если шлепнуть по…

— Чтобы оправдать тебя, а не закопать, — быстро добавила она, при этом продолжая полыхать на щеках багрянцем.

— Открою тебе тайну. В этой квартире тоже есть сейф. Там нужные тебе документы. И у тебя примерно полчаса, чтобы найти его и открыть. Действуй.

Мила подскочила, но тут же застыла.

— А если не найду?

— То придется верить мне на слово. Я в любом случае отвечу на вопрос, потому что хочу узнать твой ответ.

— Подходит! Засекай.

Мила хлопнула в ладоши и тут же повернулась ко мне задом, позволяя и дальше мечтать об экспериментах над кожей и свойствах покраснения от шлепков.

Но любовался я ее задницей недолго. Эта чертовка как-то быстро вычислила, что сейф надо искать в спальне. Почти сразу открыла гардероб и раздвинула вешалки с рубашками и костюмами. Простучала заднюю стенку и безошибочно сняла маскирующую панель.

— Как?.. — потрясенно начал я, но она перебила, не давая бездарно упасть мордой в лужу.

— Планировка. Во внешнюю стену сейф никогда не прячут. А у тебя снесены почти все внутренние перегородки. Остается только спальня. А в ней замаскировать спрятанный сейф можно только в полу или в шкафу.

— В гардеробной, — поправил я.

— А дальше логика. Если бы ты жил в двухэтажной квартире, мне пришлось бы простукивать пол всей этой квадратуры. Но у тебя выкуплен только один этаж. Так что легче легкого.

Я с огорчением прищелкнул языком. Получается мой сейф выставлен как на витрине, раз так легко вычисляется и находится.

А Мила уже склонилась над циферблатом, где требовалось ввести код.

— Что теперь?

— Мне нужен карандаш и нож.

Я отвел ее к столу и выдал требуемое. Она быстро настрогала грифель, вернулась к сейфу и сдула порошок. На циферблате отметились три цифры.

Чем ближе Мила была к открытию моего тайника, тем сильнее портилось мое настроение.

Твою же срань! Вот так легко можно вскрыть любой секрет хранимый в сейфе?

Она постучала пальцами по губам, что-то прикидывая, и безошибочно ввела день рождения матери. Сейф предательски раскрылся.

Мила возликовала, доставая слайды с ценными бумагами и инвестиционными договорами по моим вкладам в чужой бизнес.

— Я молодец! Знала, что справлюсь, — нахваливала себя Мила, раскладывая на столе перед собой документы.

— Скажи, можно что-то поменять, чтобы все не было настолько очевидным.

Мила свела брови и кивнула.

— Можно. Но прости, Кунин, я связана контрактом и и другие заказы не беру. А теперь угости девушку чаем, пока я в твоих делишках копаюсь.

Она премило улыбнулась и кажется напрочь обо мне забыла.

Что ж… Документы отсюда придется переводить. Кто же знал, что ларчик так просто открывался?

Пока я грел воду в чайнике и искал пакетики с заваркой, Мила листала документы и проявляла все больше и больше нервозности.

— Я что-то не понимаю… Это все? Вложение в акции и доли чужих предприятий?

— А что ты хотела обнаружить? — поинтересовался я. — Договор на покупку девственниц?

— Оружия, наркотиков… — продолжила она странный логический ряд.

У меня даже брови поползли вверх от изумления.

— Хм. Так вот каким ты меня представляешь? Опасным бандитом нашпигованным наркотой? Даже льстит. До этого я чувствовал себя обычным бабником.

— Не тебя, а Мезурова, — холодно поправила она. — Я знаю, чем он занимается. Какие у тебя с ним могут быть дела? Не понимаю…

— Он много чем занимается. И часто очень прибыльным. Я инвестирую свои деньги в его бизнес.

Пришлось отложить заварку и вместе с Милой вернуться к столу.

— Вот договора, где я вкладываюсь в бизнес Громова. Вот наши совместные предприятия с отцом. Как видишь, здесь тоже все поделено на доли, но пока отец остается основным держателем акций. А вот договора с Мезуровым.

Я смотрел названия компаний и перечислял Миле сферы бизнеса:

— Торговый центр и сдача в аренду. Ночной клуб. Еще один. Цирк и гостиница при нем. Два отеля, городской и загородный. Лесные угодья с базой отдыха. Сауна, четыре штуки…

— Все, все, все… Я поняла. Никакого оружия и девственниц?

— Я не при деле, даже если Олег чего и проворачивает. Но он делает это крайне аккуратно.

— Так аккуратно, что я легко проникла в закрытый клуб с двумя друзьями?

Я чуть удержался от желания щелкнуть ее по носу.

— Это я попросил впустить тебя. Хотя друзья были лишними.

— Надеюсь, с ними ничего не случилось, — внезапно переключилась она и отошла к окну, кого-то набирая по телефону.

— Костик! Как ты? Прости, что сразу не позвонила, просто тут такое… Влюбился? Как влюбился? В кого?.. Даты что? Где ты сейчас, говоришь? Роуминг? А… Тогда пока. Да… Передавай ему от меня пламенный привет. И я передам. Хорошо.

Мила, застенчиво и скрывая неловкость, обернулась ко мне.

— Представляешь… Он счастлив. Говорит, свадьба у него скоро. Безумие. Говорит, что я фея-крестная, свела его с любовью всей его жизни.

Я понимающе покивал.

— Видишь, все же умеет Мезуров делать людям приятное. Не такой уж он подонок.

Мила вздохнула и села на диван перед документами.

— Значит, кроме этой связи с бандитом, у тебя никаких грязных делишек?

— Клянусь!

Я сел рядом, заставив ее отодвинуться, но все еще тесно касаясь бедрами ее бедер.

— Это хорошо, — решила она. — Ведь за любовь к девственницам в нашей стране не сажают…

— И это правильно, иначе я из тюрьмы бы не вылезал.

— Если они совершеннолетние! — закончила Мила.

— Никогда девочками не интересовался. Слишком уж люблю формы.

Руки сами собой легли на ее идеальные груди, потом сползли к бедрам и придвинули ближе, практически уложив Милу на грудь.

Ее губы уже были в миллиметре от моих, когда она их раскрыла, а я понял, что сегодня, в моей берлоге, произойдет то самое посвящение милой Милы во взрослую жизнь. Даже успел облизнуться, когда она с тоской в голосе проговорила:

— Я не брала заказ на депутата. Я была свидетелем его убийства…

Романтическое настроение как ветром сдуло. Кровь в ускоренном режиме стала перекачиваться обратно снизу вверх.

Думай, Рус, думай. Если не Прохора убили, значит, убил Прохор?

Вот это попал так попал.

— Он в курсе?

Мила обеспокоенно бегала глазами, не в состоянии смотреть в одну точку.

— Не уверена. Если бы знал наверняка, убил бы уже. А так… Я была в амплуа после одного из заказов. Он искал свидетеля, но меня прикрывал полковник. И вот недавно…

Мила замолчала и судорожно вздохнула.

— Говори, — подтолкнул я к продолжению. — Теперь мы в одной лодке.

Она кивнула, всхлипнула и продолжила.

— Недавно Игорь Матвеевич сказал, что пора валить и концы в воду. А тут ты…

— Помешал свалить?

— Да. Еще семья, квартира. У меня все непросто, если ты не заметил.

— Могла бы свалить вместе с семьей. Я не стал бы тебя искать. Думаю, и депутат тоже. С глаз долой — проблемой меньше.

— Не могла, — всхлипнула Мила. — Подполковник сказал, что из под земли достанет. Что мне как раз при тебе будет безопаснее.

Приплыли.

— То есть ты меня используешь как защиту от депутата?

Мила сползла с дивана и встала передо мной на колени, точно между разведенных бедер.

— Руслан, я тебе девственность отдам. Бесплатно! Сразу, как только избавимся от депутата. Честно-честно!

Вот черт! Она играетнечестно . Но ведь я не устою… Я уже еле держусь, чтобы не согласиться.

— Ты же понимаешь, что мне своих проблем выше крыши? Я не могу взваливать на себя еще и твои.

— Даже за миллион долларов?

Я закатил глаза. Ведь этой дуре хватит ума пойти в клуб и продать себя с аукциона! Надо предупредить Мезурова, чтобы гнал в шею. А лучше сразу ко мне.

— Мила, бывшая невеста отбирает у меня семейный бизнес. Радужный Лоренцо за отели склоняет к свиданию. Депутат хочет все сразу, а теперь еще и мою фиктивную невесту. Что еще может случиться, чтобы стало еще хуже? Тебе все же лучше бежать…

— Не могу. Тогда тебе станет еще хуже. На тебя собирает досье спецгруппа, которая и крышует депутата. Поверь мне, один ты не выкрутишься. Я тебе нужна.

Новость запросто могла сделать из меня импотента. Я встал, налил себе напиток покрепче и влил, не занюхивая.

Спецгруппа… Те, кто уже восемь лет подбирались к Мезурову, пробуют выйти на него через меня. Класс!

Еще папины закидоны. И этот депутат с Лоренцо. На фоне плохих новостей, предложение Милы отдать мне в награду девственность кажется сказочным.

Надо брать.

— Чем ты мне поможешь? Теперь под депутата не подкопаешься. Он не один.

Мила встала забрала пустой бокал, чтобы проделать с ним тоже самое, что я минутой раньше. Потом подняла на меня взгляд своих невинных глаз и добила:

— Я двойной агент, Кунин. Мы их всех сделаем.

После таких открытий стало не до соблазнений, хотя первоначально в планах стояло. Еще как стояло! Теперь мы ехали в дом, чтобы я еще раз мог поговорить с отцом, что сейчас категорически не вовремя отстранять меня от информационных пабликов.

Что Милана? Она могла только забить всю инфосферу последними писками моды. А работать надо в политике. Против депутата. Или на социальную благоустроенность города, в поддержку Мезурова. Еще в продвижении туристического бизнеса, чтобы прибрать к себе отели. А лучше сразу закапывать депутата, каждое утро, как транспарант, вывешивая один его грех за другим.

И за всем стояла Милана и влюбленность в нее отца. Что б меня!

Не успел я зарулить к дому, как Милана позвонила. Я сбросил. Так был зол на нее, что не мог сейчас нормально разговаривать. Он апозвонила еще раз. Упертая! В постели мне это очень нравилось.

Третий звонок сбросил на автомате, но сразу пожалел. С чего ты Милана стала обрывать мне телефон? Вдруг что-то случилось?

Четвертый я взять не смог, блютуз отказался контачить. Пятый приняла Мила и подставила мне к уху.

— Что случилось, гаркнул я, забывая, что всегда должен быть с бывшей сдержанным. Ведь я хочу, чтобы она ко мне вернулась?

— Где ты⁈ — на повышенных тонах почти завизжала она. — Приезжай и прекрати этот вокзал немедленно!

— Что случилось? — повторил я, хмурясь и не понимая, на каком она в этот час вокзале.

— Ты должен вышвырнуть их и свою невесту куда подальше! Этот цирк больше не может продолжаться! — не слушая меня, кричала Милана.

— Что там? — прошептала своими сочными губами Мила.

Я пожал плечами.

— Какой-то цирк приехал на вокзал, — тихо ответил ей и снова попробовал достучаться до бывшей. — Скинь мне адрес сообщением, откуда тебя забрать. Я еду домой, потом…

— Отлично! Приезжай как можно скорее!

На этом Милана отключилась. Ну и как ей доверить всю мою публицистику? Она развалит же ее к чертям!

Но подъехав к дому, я понял, что цирк с вокзала уже переехал к нам.

— Что это, черт побери⁈ — взревел я, когда споткнулся о какие-то брошенные сумки.

— Ой, мамочки… — запричитала сзади Мила.

— Где мои кофки, дефочка⁈ — раздался громогласный крик от женщины в инвалидной коляске.

— Мила? Сестренка! — заорал высоченный, но дохлый пацан-переросток и, толкнув меня, бросился к Миле, подхватил ее на руки и закружил по двору, внося еще больший хаос.

— Что. Нахрен. Происходит? — как можно спокойнее перекричал я цыганский табор во дворе своего дома.

Мила, уже зеленая от кружения, но все еще в руках парня, попыталась вырваться. Я ей помог, растащил обоих за шкирки. Парня еще встряхнул напоследок, чтобы не набрасывался на моих невест, пусть даже фиктивных.

— Это… мама приехала, — убийственным голосом оповестила Мила.

— Которая из них? — я снова огляделся, немного теряясь от количества сопровождающих ее мать.

— Мила! Это он? Твой жених? — внезапно с левого фланга появилась женщина с формами. — Хорош. Ох хорош! — взвизгнула женщина и каким-то непостижимым способом дотянулась до моих щек, чтобы потрепать.

Я отстранился, сдерживая напор верхних форм, примерно сто двадцать эф.

— Это мама? — обернулся я к бледной и качающейся Миле. Та кивнула.

— Мамой я тебе буду после свадьбы, сынок. И самой лучшей тещей, — обрадовала женщина. — Дом то у тебя какой большой, какой хороший. А ты, Мила, переживала! Да мы все тут поместимся. Расселяй нас, зятек. А за чаем и обговорим все.

— Что именно? — отупел я от напора.

— Дату, подарки, ну, и медовый месяц, конечно!

— Где мои кофки⁈

— Прости… — одними губами прошептала Мила и бочком, бочком свалила со двора, оставив меня на растерзание собственной семейки.

Глава 14 Новые порядки

Мила

Я поступила как трусиха. Скинула все проблемы на Руслана и свалила.

Бесполезно было закрываться в комнате, меня бы все равно оттуда вытащили, проще оказалось взять Барта и сбежать с ним на прогулку.

Я выбрала самую дальнюю дорогу. Обежали парк, потом сделали забег вокруг лужайки с гольфом. Пару раз любовались окрестностями озера. А когда Барт устал, вернулись к дому, но с задней стороны, чтобы еще помыть ему лапы.

Кунин ждал меня в моей спальне.

— Привет, — проблеяла я, жалко улыбаясь. — Ты здесь?

А потом тише поинтересовалась:

— Прячешься?

— Они отказались ехать в отель, — холодно ответил он.

— Еще бы! Тут такой большой дом пропадает… Я знала, что ты будешь занят, поэтому выгуляла Барта.

Внезапно Кунин сел на постель, облокотился на колени и закрыл лицо руками.

— Мила… — простонал он.

Я напряглась, убирая поводок из рук и приближаясь к Руслану.

— Я думал, спецгруппа — это худшее развитие событий.

— Я знаю… Моя семья не подарок…

— Но как ты выжила среди этого? — Руслан убрал руки и уставился потрясенным взглядом на меня.

— Они сначала кажутся шумными, но потом ты привыкнешь, — попыталась я его утешить.

— Зато теперь я понимаю, как ты сохранила девственность до двадцати шести лет, милая.

И следующим движением он повалил меня на постель и лег сверху.

Так, главное не скинуть его и не начинать заламывать руки. Ведь в чем-то он прав… У меня не только работа была сумасшедшая, но и семейка!

— К утру мне нужна правдоподобная легенда как мы познакомились и влюбились, — вместо ожидаемых поцелуев заговорил Кунин. — Краткая характеристика и степень родства каждого члена твоей семьи и…

Тут Руслан принюхался и сморщил нос.

— И сходи в душ, милая.

Он скатился с меня и как будто ничего не случилось ушел к себе, оставив меня в полном смятении.

Просыпалась я под привычные звуки ударов половника по кастрюле.

— Молодежь! Спускаемся завтракать, мамка блинчиков напекла, — раздался зычный голос мамы, а я еще не проснувшись удивилась, что не оглохла, как это обычно бывает.

Только распахнув глаза поняла, как влипла.

— Блинчики? — прокричал в ответ Руслан. — Обожаю домашние блинчики. Милая! Подъем! Твоя мама испекла нам блинчиков!

О нет! Этот придурок что-то задумал. Он хочет использовать мою семью в своих целях? Не позволю. Это у меня с ним контракт, пусть меня использует. А обижать родню я не позволю.

В боевом настроении я подскочила с постели, натянула спортивный костюм и выбежала из спальни.

Но к главной трагедии этого замка все равно опоздала.

За большим столом, где обычно чинно собирались Кунины и Милана, их общая невеста, сейчас сидели все мои. Причем папа возглавлял стол, мама суетилась по правую руку, тетка угождала слева, дальше шли дядьки, тетки и их дети, ну а с другого торца сидел дед в окружении своих глухих бабушек.

Аслан Григорьевич гневно разглядывал мое семейство, оставшись без места. Рядом подпрыгивала и повизгивала Милана в поспешно надетом халатике, который больше открывал, чем закрывал ее роскошное тело.

Руслан…

Я с удивлением обнаружила, что он сидел на своем обычном месте, всячески обхаживаемый старшими дочерьми тетки, моими кузинами. Он улыбался и шутил, видимо безошибочно поставив им диагноз «девственны».

Вот же гад!

— Какого черта здесь происходит, Руслан⁈ — наконец облек свое бешенство в словесную форму Кунин-старший.

— О, папа! Познакомься с моей семьей, — громогласно вскричал Руслан. — Сейчас они попали в трудную ситуацию, остались без жилья… И я бы купил. Мне для родственников ничего не жалко. Но ты отобрал у меня бизнес, вовлек в странное соперничество с депутатом, поэтому все мои сбережения пойдут на ребрединг издательства, а новая семья поживет здесь.

Кунин широко раскинул руки, будто обнимая всех разом.

— Места у нас много, до свадьбы лучше узнаем друг друга. Ты ведь не против?

По желвакам, ходившим на скулах его отца, я видела, как он против, но вслух ничего не сказал. Обнял Милану за плечи и увел из столовой по лестнице вверх.

— Ничего себе соска, — присвистнул рядом брат-переросток. — Я бы такой засадил.

Я отвесила леща кузену и быстро заняла место одной из кузин, заранее извиняясь перед ней улыбкой.

— Привыкла сидеть возлесвоего жениха, — пояснила я на ее недовольную гримасу.

— А вот и Милочка, — закричала мама, сразу наваливая мне десяток блинов и поливая их сверху чем-то сладким, то ли медом, то ли кленовым сиропом.

— Мама, я не ем сладкого…

— Конечно ешь! — припечатала мама, но тут же мило улыбнулась Руслану. — Ну зачем мужчине кости? Мужчины любят округлости.

— Очень, — согласился Руслан. — Ешь-ешь, милая. Чтобы к медовой ночи я ошалел от твоих округлостей.

В этот момент очень захотелось, чтобы Аслан Григорьевич другой рукой обнял меня за плечи и тоже отвел наверх.

Завтрак проходил шумно. Даже громче, чем в нашей старой квартире. Я периодически натягивала на лицо улыбку, дергалась от заливистого хохота Руслана на какую-нибудь скабрезную шутку дядьев, махала глухим бабушкам, обещая сегодня же вечером вернуть бабулечкам кошек. Всех до единой.

— Барт будет в восторге! — сообщил Руслан, единственный, кто слышал ее обещание.

— Нам не пора спасать издательство? — жалостливо попросила я Кунина.

— Пора, — вздохнул Руслан. — Пора превратить тебя из Золушки в принцессу! Поехали обновлять тебе гардероб.

— Ты шутишь?

Но ее вопрос потонул в восхищенных визгах кузин и просьбы:

— И мы!

— И нам!

Кунин наклонился ко мне и шепотом спросил:

— Им есть восемнадцать?

— Нет. Не смей!

— Жаль, девочки, но с вами в другой раз! Сразу после дня рождения!

Вот только по магазинам он меня не повез.

После слишком бурного утра мы приехали прямиком на заброшенную фабрику в промзоне.

Руслан был молчалив, да и мне не хотелось придумывать тему для светской беседы. Больше меня беспокоила проблема кошек! Кунин однозначно высказался, что аллергия на них не только у него, но и у пса.

— Нужно придумать, куда сплавить мою семью, — пробормотала я, вылезая из автомобиля и оглядываясь вокруг.

— Не отдам, — неожиданно ответил Руслан. — Пусть отец прочувствует, на какую жизнь обрекает не только меня, но и себя. Может, быстрее отдаст Милану и перестанет вмешиваться вмою жизнь.

Его слова неприятно царапнули. Совсем не пренебрежением моей семьей, а тем, как сильно он мечтает избавиться от всех нас! И от меня.

— Где мы? — решила сменить я тему беседы.

— А… Добро пожаловать в издательство! — развел руками Кунин, подчеркивая разруху и заброшенность.

— Ты шутишь?

— Если бы, — вздохнул Руслан, поставил машину на сигнализацию и пошел вперед, увлекая меня.

— Как креативный руководитель от тебя надо являться в своих вдохновляющих платишках и костюмах, вдохновлять всех старых дев этого издательства на новые идеи и постоянно искать свежие мысли, способные сделать наше издательство популярнее светских сплетников. Понятно?

Я бежала за ним, едва поспевая за широким шагом, и с каждым сказанным словом обалдевала все сильнее и сильнее. Кроме приказа ходить в сказочных костюмах, остальное как-то прошло мимо меня.

— Неа.

— По ходу разберешься, — воодушевил меня Руслан и открыл тяжелые створки двойных дверей.

Я на мгновение замерла на пороге, чувствуя, что сейчас моя жизнь снова изменится на до и после. Я могла только умолять, чтобы она изменилась к лучшему.

Переступив порог, я оказалась совершенно в другом мире. Мире библиотекарей!

— Девоньки, знакомьтесь с нашим новым креативным руководителем, Васильевой Людмилой Евгеньевной.

Около шести очкастых теток дружно, как семья совушек, повернули в мою сторону головы.

Я помахала им рукой, шепотом спрашивая Кунина:

— И все до одной старые девы? Ты проверял?

— Ага.

Я перестала улыбаться и посмотрела на него.

— Когда?

— Вчера.

— Всех вчера? Ну ты маньяк, Кунин!

— Вчера, — подчеркнул он, — работал приходящий кадровик. Только вчера мне выдали их личные дела.

— А без личных дел ты девственность не проверяешь? — язвительно прошипела я. — Тебе еще и резюме подавай!

Руслан расплылся в широченной и крайне обаятельной улыбке.

— Ты думаешь, что за вчерашний день я всех своих новых сотрудниц лишил девственности? Всех семерых? — шепотом на ухо спросил он, а я поплыла от его близости, дыхания и обворожительного аромата геля для душа смешанного с парфюмом.

— Да…

— Какого же ты лестного обо мне мнения, милая. К сожалению, все закончилось изучением личных дел и только. Они у меня в кабинете, в сейфе. Возьми и тоже ознакомься. Код к сейфу — твой день рождения. Чтобы не забыть.

— Ну спасибо, — ответила я и пошла за ним в кабинет.

Как же я была сконфужена, когда поняла, что все семь сотрудниц действительно девы! Но по гороскопу!

— Август будет разорительным на подарки, — вздохнул Кунин, пытаясь открыть форточку в старой деревянной раме.

— А еще опьянительным и антипохудительным, — согласилась я. — Так с чего начнем возрождение издательства?

— Нам нужен скандальный автор, готовый потрясти мир пикантными историями.

— Например?

Руслан бросил безнадежное дело с окном и повернулся ко мне.

— Например, я бы издал книгу «Семь способов доставить удовольствие своему мужчине».

— Ты про… *инет?

— По-моему отличное начало!

— Семь? — недоверчиво переспросила я.

Кунин улыбнулся.

— Показать? А ты посчитаешь.

— Я креативный руководитель, а не бухгалтер-счетовод.

— Жаль, что в тебе так мало пыла и желания открывать новое. Но когда-нибудь я тебя познакомлю со всеми способами…

Тут Кунин споткнулся в своем воодушевляющем монологе, хотя нас никто не прерывал, и телефон не звонил. Руслан сам застопорился, слишком резво составляя планы нанаше будущее.

Я хмыкнула, но отвернулась, чтобы не смущать фантазера. Полистала дела, с профессиональным интересом отмечая особенности работниц издательства. А потом решительно поднялась и пошла в их большой общий кабинет.

— Хочу узнать, чем они занимаются.

— Ну иди, давай… Потом дашь мне краткий отчет. Я же подумаю, чеммы будем заниматься.

Но я знала о чем он думает! Конечно о способах получения удовольствия.

Тетушки оказались не очень общительными и даже враждебно настроенными. Кажется они приняли меня за любовницу их нового директора.

— Я его невеста, — сразу представилась я.

— Из одного теста, — тихо прокомментировала для своих одна совушка.

Я нахмурилась, но сделала еще одну попытку.

— Наши отношения к работе не имеют никакого дела.

— Велик телом, да мал делом, — снова донесся до меня их шепот.

— Ладно, — зашла я с другого конца. — Покажите мне редакцию, а потом перейдем к вашим планам и выполнением.

— А это, голубушка, не вам проверять. У нас для этого свой главный редактор имеется.

— Ну хоть редакцию мне покажите?

Совушки переглянулись. Они наверное ментально переговариваются, потому что в их больших за очками глазах я ничего не увидела, но между тем одна из них встала и пригласила меня на экскурсию.

Вот тут компания совушек смогла меня поразить. В заброшенной фабрике, выкупленной под издательство за гроши, размещался не только весь редакторский состав, но и типографские станки, склад с бумагой и готовой продукцией. Куча всего, о чем я и не подозревала до того, как попала сюда.

— Что же мы издаем? — восхищенно ахала я, разглядывая закулисную жизнь типографии.

— Немного классики, современную поэзию и, — тут тетушка брезгливо поморщилась, выдавая свое отношение к следующей категории продукции, — немного коммерческих проектов. Календари, открытки, визитки… Но это непрофильное занятие. Берем заказы, чтобы свести концы с концами.

Я отмотала назад ее речь.

— А что из классики вы печатаете?

— О, у нас выкуплены права на переиздание Маяковского.

— А современная поэзия — это что?

— Ох, молодежь, — заранее прощая мое невежество, вздохнула тетушка. — Сборники поэтов нашего поэтического кружка!

— Э-э-э…

— Завтра как раз организуем собрание и чаепитие. Приходите! Только без этого вашего жениха. Я вижу, вы девушка хорошая. Вы оцените наш просвещающий труд. А вот он явно все завалит коммерческими заказами календарей с голыми девками.

Тут с совушкой сложно было спорить. Кунин мог. Если в полный рост и себе в спальню.

— Спасибо. Обязательно приду!

— Тогда на чаепитие захватите с собой кружку, чай в пакетиках и угощение на всех.

— Обязательно, — повторила я, раскланилась, и это не фигура речи, и потрясенная до глубины души, вернулась к Руслану.

— Знаешь, Руслан, мы тут оказывается стихи издаем! Современных поэтов, прославленных в поэтических кружках.

Кунин не удивился.

— Угу. Потому и говорю, справочник провокационной литературы сразу избавит нас от многочисленных проблем.

И тут я все про него поняла.

— У тебя черствая душа, Кунин. Поэтому тебя на чаепитие не пригласили.

Только тогда он удивился.

— А тебя пригласили? Отлично же! Тогда живо поехали покупать тебе те веселые наряды. Надеюсь, твоя подруга держит там полный гардероб, и нам будет где разгуляться.

Не понимаю, как исполняются желания Кунина, но когда мы приехали к Лельке, та собирала все ранее пошитые костюмы в мешки, чтобы выкинуть в мусор.

Я поняла, что за непроницаемым лицом Лельки скрывается трагедия, а я так не вовремя с игриво настроенным Русланом!..

— Ты доверяешь моей интуиции? — шепотом спросила я Кунина, отвлекая его от радостного потирания рук.

Он наверняка уже приватизировал все костюмы бесплатно. Ну как же ему везет. На ровном месте!

Руслан перевел взгляд на меня и нахмурился. Наверное даже вопроса не слышал. Я повторила:

— Доверяешь ли ты моей интуиции?

— Да.

Зря, потому что она меня часто подводила, но Кунину об этом знать не полагается. У нас все же контракт. С чего бы я стану раскрывать ему вещи, ухудшающие репутацию, но не имеющие к делу отношения?

— Тогда сходи в ближайший магазин за углом и купи нам с Лелькой красненького. очень надо. Просто поверь. Я женские кризисы нутром чую.

Я не дала Кунину даже словом возразить, вытолкала его за дверь и сразу развернулась к Лельке.

— Рассказывай.

— Я залетела.

— Шутишь⁈ — охнула я.

Вот такая я бедовая подруга, которая даже не знала, что у Лельки есть… то есть был парень.

— А чего плачешь? Радоваться же надо?

— Чему⁈

И тут плотину сдержанности прорвало и из Лельки потекли горькие слезы, сопровождаемые рыданиями. Спрашивать что-то сейчас не имело никакого смысла. Я просто обнимала ее и гладила по голове, уверяя, что беременность — это не навсегда, что она обязательно пройдет, и к Лельке вернется прежняя жизнь.

— Уже никогда не будет как прежде, Мила. Я потерпела двойное поражение. И в бизнесе и на личном фронте.

Лелька опять зарыдала, а в дверь вошел Руслан, протягивая мне купленное. Я отмахнулась. Ни о каком вине в ее состоянии даже речи быть не могло.

— Я просто так гонял в магазин?

— Оставим для радостного события, — пробормотала я.

— Отметим сделку? — предположил Руслан.

— Обмоем новорожденного. У нас будет ребенок.

Ошарашенный Кунин изменился в лице. Потом наклонился, разглядывая Лельку, и помотал головой.

— Это точно не мой. Я всегда помню, с кем сплю. С этой не спал.

И все же Кунин непревзойденный специалист затмевать все проблемы и перетягивать одеяло на себя. После истерического смеха, Лелька дала слово, что она в жизни бы не легла с Русланом в одну постель.

То, что она не отбивает парней у лучших подруг я пропустила. Было неловко, что я и тут не самая лучшая подруга, потому что не сказала Лельке, что Руслан не мой парень.

А после этого они как заправские бизнесмены стали торговаться за костюмы.

О как Лелька отбивала наезды Кунина! И как Руслан искал слабые места Лельке, но не переходя на личности, за что я была ему очень благодарна.

В ходе споров она даже отвлеклась от своих проблем и переключилась на позитив.

— Делаю скидку исключительно потому, что мои наряды будет носить Мила. Для нее и только для нее.

— И обновление гардероба каждые шесть месяцев, — потребовал Руслан. — Сроки обговорим щадящие. Я понимаю, что впереди у тебя трудное время, но ведь креатив и фантазия вместе с материнством не угаснут?

Лелька зарделась и махнула на него рукой, похоже поддавшись его обаянию. Вот теперь я слову Лельки не поверила бы. Встреться они в другое время и при других обстоятельствах, ребенок вполне мог бы быть от Руслана!

— Поздравляю с приобретением, — улыбалась подруга, протягивая Кунину руку для рукопожатия. — Честно, вы меня выручили, Руслан Григорьевич. У меня не было отложено на такие непредвиденные расходы. Сейчас вполне хватит, чтобы пересидеть в декрете и заново спланировать свой бизнес с учетом обстоятельств.

— Хм, — Руслан все еще держал Лельку за руку, не отпуская. — А ты не думала о пошиве костюмов, скажем, на труппу актеров? Постоянная работа, стабильный оклад. Неплохой оклад…

Руслан назвал сумму, что даже у меня челюсть отпала. Как же жаль, что у меня руки не из того места растут! Я бы пошила всю труппу! Но к сожалению была обучена максимум сшить саван для трупа…

— Можете выслать мне предложение на почту, я обдумаю, — Лелька передала ему визитку и снова ласково улыбнулась. — А вино оставьте! Думаю, мы его действительно откроем ради праздничного события. Рождения малыша или…

Тут она подмигнула мне:

— Или вашей свадьбе!

Я кисло улыбнулась в ответ.

— Ну что ж… Встретимся через девять месяцев, — проговорила я и взяла Кунина под руку.

Пора было валить, пока они вдвоем еще чего-нибудь не замутили. Не знаю… Двойню, может быть?

Всю дорогу обратно я ехала угрюмая и мрачная, обдумывая эту перспективу.

— Мне казалось все сложилось как нельзя лучше, — вдруг подал голос Руслан. — Так что с тобой не так, милая?

— Много что, — буркнула я.

Почему то со мной он не был так обаятелен и обворожителен как с Лелькой.

— Например?

Да он нарывается! Ну получи.

— Например, можно ли еще раз забеременеть, если уже беременна? Я помню что-то такое по криминалистике, что у убитой женщины было два плода с разным сроком зачатия… Или как бы ты звал Лельку? Не милая же? Ты не можешь быть настолько глуп, чтобы всех, с кем спишь, звать милой. Или как мне убедить старую тетушку, что кошкам в особняке не место. Потому что я не смогу откачать трех сердечников, когда Барт задерет хоть одну! А их пять…

— С тобой я не сплю, — внезапно проговорил Руслан, включая поворотник и съезжая с дороги.

Я от его ответа растерялась. Причем здесь кошки и с кем спит Кунин?

— И ты у меня единственная милая. Других я так не приближаю.

Он расстегнул свой ремень. Не тот что в брюках, а безопасности, и склонился надо мной. Я пикнуть не успела, как он нажал какой-то рычаг и кресло, в котором я сидела, разложилось.

— Но мы всегда можем это исправить.

Его полные жесткие губы прижались к моим, властно подавляя ответ.

Глава 15 Креатив из всех щелей

Мила

Только мои поцелуи могут заканчиваться телефонным звонком и истошным криком Миланы на том конце:

— Приезжай немедленно и прекрати это!

— Что опять? — тяжело вздохнул Руслан.

— Весь особняк пропах вареной капустой и фаршем! У меня тошнит!

— Тогда звони врачу. Я не лечу симптомы беременности, — огрызнулся Руслан.

И между прочим впервые на Милану. До этого он был невероятно терпелив и покладист с ее выходками.

— Этотвои родственнички! Или угомони их, или выметайся из моего дома!

—Твоего ⁈

Руслан расхохотался.

— Ты крышей не ошиблась, куколка? То, что тебя натягивает по ночам мой папочка, не делает все его имущество по умолчаниютвоим .

Нервы сдали у Миланы. Она первая отрубила вызов.

— Дура, — тихо выругался Кунин, но я уловила другое.

Милана перестала быть милой. Она стала куколкой, а это ругательство из уст Кунина похлеще дуры!

Руслан повернулся ко мне и изумительно выгнул бровь под мой тихий стон.

— Капуста и фарш? — поинтересовался он.

— Голубцы, — сразу же отгадала я загадку. — Скорее всего в сметане. Папа такое обожает.

— Невероятно, — прошептал Руслан под тихое урчание своего желудка. — Срочно возвращаемся домой!

— Очень не советую ругаться с мамой до ужина, — предупредила я. — Иначе на ее защиту встанет все семейство.

— И не собирался! — хмыкнул Руслан. — Главное успеть на ужин, пока все не съели.

И мы помчались домой.

На ужине присутствовали все! Не просто все, а вообще все-все и кто работал в доме, и животные, и домочадцы. Все, кроме Миланы. Она сморщила носик, пробормотала, что после шести не ест, и свалила к себе. А вот Григорий Асланович остался!

Они с папой уплетали голубцы и нахваливали, так что мама зарделась и все подкладывала и подкладывала им побольше.

Руслан от мужчин не отставал, только ухаживали за ним преимущественно кузины, расспрашивая его про новый гардероб и когда можно будет посмотреть, а может даже и примерить вещички сестры, если они мне не подойдут.

Я подавилась и закашлялась. Руслан заботливо постучал мне по спине, чуть не переломив позвоночник.

— Сам жду момента, когда она начнет примерку и демонстрацию, но это будет происходить за закрытыми дверями, куколки. Такие показы только для меня одного.

Я поняла, что зря так наедаюсь после шести, если Руслан не собирается после ужина оставлять меня в покое. Но тут проснулась моя тетушкина бабуля:

— Мил, а Мил, а кофки мои где?

Я отложила вилку, виновато поглядывая в ее сторону.

— Они в пансионе. Для кошек. Я им тоже купила путевки, но в отличие от вас, они там пробудут до конца сезона.

— Фто она говорит? — переспросила бабуля мою родную бабку, но та только пожала плечами. — Пусть вернет мне кофек! Скажи ей! Пусть вернет!

— Верни ей кошек, — тут же повторила бабулечка. — Она с ума без них сходит. Говорит болеет без них, мерзнет. Верни, Милочка.

Я жалко улыбнулась и в очередной раз пообещала привезти кошек в дом.

После ужина Руслан сграбастал меня и увел в свои апартаменты, наглухо закрывая дверь от новых фанаток, моих кузин.

— С этим что-то надо делать, — решила предвосхитить я события.

— Зачем? Все идет прекрасно. Таких вкусных голубцов я сто лет не ел! Попроси завтра свою мать нажарить котлет? Настоящих, мясных. Она может?

— Э-э… Если мясо есть, то конечно…

— Все есть. Если нет, я дам экономке распоряжение, чтобы все купила. Теперь, если ты не против, полтора часа перерыв и на пробежку. Барту тоже надо растрясти съеденные голубцы перед сном.

Кунин развернулся и оставил меня разбирать сумки с костюмами, которые уже занесли в мою спальню, а сам ушел к себе. И все бы ничего, но я успела услышать голос Миланы до того, как он закрыл дверь своей спальни.

Меня любопытство сожрет, если я не узнаю, зачем она притащилась к Руслану в спальню!

Поэтому плевав на сумки, я скинула туфли и на цыпочках подкралась к двери.

Вот чего мне всегда не хватало, это профессиональной прослушивающей аппаратуры!

Была бы моя воля, я бы везде жучки навтыкала и нежилась в кресле, внимательно вникая в разговор моего псевдо жениха и его бывшей невесты. А сейчас я лазила под дверью в поисках наилучшего места, куда бы приложить ухо и не выглядеть полной дурой, если дверь внезапно откроют.

В спальне Кунина между тем надрывалась Милана. Я слышала высокий тембр ее голоса, но вот слова разобрать не могла. Руслан молчал, наверное давая ей выговориться.

В его спальне я была всего пару раз. Не то, что бы я хотела попадать туда чаще, но почему то оба раза не обращала внимания на толщину двери. Почему через нее ничего не слышно? Как будто передо мной не межкомнатное полотно, а дверь сейфа!

А ведь у Кунина не заржавеет поставить себе дверь в спальню по спецзаказу. В его комнате столько разных примочек, что женщины орут всю ночь напролет. Логично, что звукоизоляция должна быть отменной, а дверь железной, чтобы женщины не сбежали посреди пытки… тьфу ты, ночи! Посреди ночи, конечно.

Хитрец. Но и у меня есть пара козырей в рукаве.

Не можешь подслушать через дверь — слушай через окно!

Не знаю, что за черт поселился в моей голове, но я не задумываясь над адекватностью, открыла соседнее в общей комнате, порадовалась балюстраде в ширину моей ступни, ведь бывали карнизы и поуже, а тут барское роскошество, и вылезла наружу.

Через пару минут, я не только могла разобрать слова их приватного разговора, но и подсмотреть, как Милана стояла на коленях перед Русланом, цеплялась за брючину и не позволяла от себя отходить.

Неужели дело сделано? Милана просит взять ее в невесты обратно?

Вот черт, а я только вошла в роль и даже успела полюбить…

В смысле, привыкнуть! Конечно же привыкнуть, а не полюбить. Кого тут любить? Разве эту работу можно назвать любимой? Нет, конечно нет!

— Ты должен вернуться, — всхлипывала Милана, вцепившись своими наманикюренными пальчиками слишком близко к ширинке Руслана. — Я не готова быть под таким прессингом, Рус.

Я прищурилась. Как интересно! Это мою семью она называет прессингом? Хотя… Да. Тут я должна согласиться. Иногда я специально брала ночные слежки, чтобы круглосуточно не возвращаться домой. Зато потом когда приползла, падала замертво на сутки в отсыпной!

Но то я! А Милане не стоило так говорить о моей семье…

Только куда должен вернуться Рус? Не поняла. Должен вернуться к ней в постель? Вернуться в столовую, чтобы разогнать моих? Вернуться куда⁈

— Это не мое решение, а отца. Его и уговаривай, — холодно ответил Руслан.

Очень хорошо держиться, молодец! Я таких мужчин очень уважаю. Сказал — сделал. Жаль, мало таких бывает. Все больше балаболы…

— Вдвоем мы сможем на него повлиять. Ну, пожалуйста!

В этот момент мне показалось, что Милана собирается мне на Кунине продемонстрировать семь способов доставить мужчине райское наслаждение. Но ширинка все еще была застегнута, что снова говорило в пользу железной выдержки Руслана. И к тому же от отступил от Миланы, чтобы она видимо не присосалась сквозь ширинку. По выражению ее лица, она бы могла!

— Это очень удобно, да, милая? Сначала вдвоем с папой влиять на меня. Потом вдвоем со мной влиять на папу. Неужели ты думаешь, что так оригинальна, и никто не заподозрит твоей игры?

Ох ты ж!..

У меня рот открылся от восторга. Пусть я видела только затылок Кунина, но уверена на все сто, он сейчас выгнул бровь под тем самым умопомрачительным углом, от которого я начинала блеять, ничего не соображая.

Повлиять она захотела! Вот жучара! Зато теперь понятно, куда Руслан должен вернуться. В статус ее жениха!

Только не понятно, чего это Руслан упирается. У нас же контракт, а он сам нарушает все условия договора. Вот же она — бери, сколько хочешь. А он отшивает. Может, разлюбил?

Не успела я додумать эту мысль, как передо мной выскочила морда Барта, и он басом рыкнул в мою сторону.

Сердце зашлось от страха, я сразу прижала руки к груди, упустила карниз и навзничь полетела вниз.

Второй этаж…

Наверное, что-нибудь сломаю…

Но выживу!

Если только внизу не торчат вилы и на разбросаны кирпичи…

Хрясь!

Это последнее, что я услышала, когда сгруппировалась и рухнула на землю.

После этого наступила благословенная тишина… Как после суток слежки… Когда даже моя семья не в силах была меня разбудить.

Когда я открыла глаза на меня навалилось все разом. Слишком яркий свет, режущий глаза до слез. Резкий запах больницы, который я терпеть не могла. Хмурые брови Кунина, вместо сексуального надлома, от которого я выпадаю в осадок. И под конец адская боль в плече и руке.

В общем, день не задался. А почему?

Теперь на меня нахлынули воспоминания, как Милана стояла на коленях перед Куниным и умоляла вернуться. А потом Барт меня заметил, и я выдала себя с потрохами!

Даже если я выглядела позеленевшей, смущение вернула здоровый румянец на мое лицо. Надеюсь только, не посиневшее от синяков.

— Перелом? — надтреснутым шепотом спросила я моего сиделку еле разлепив ссохшие губы.

— И множественные ушибы. Еще вывих плеча, — стал наизусть зачитывать мне мою больничную карту Руслан. — Но твоя семья говорит, что ты легко отделалась.

Я поморщилась и с адской благодарностью приняла из рук Кунина протянутый стакан воды.

— Что ты делала за окном моей спальни? — хмуро спросил он.

Да уж, ситуация. И на ревность не спишешь — не поверит.

— Я — фея. Давно надо было тебе сказать. Ночью вылетаю крылышки размять. А тут шмякнулась о стекло твоей спальни. Бывает. Но больше никогда!

Я надеялась, он улыбнется, но Кунин нахмурился еще сильнее.

— Ясно. Значит психиатр нужен. Зря я отказался, — проговорил он и встал.

— Нет… Стой.

Удержав его за рукав рубашки, в которой он был вчера в спальне, которую так и не снял, не переодел, я растерялась.

Ладно, не признаваться же, что если я сорвала его примирение с Миланой, то очень даже рада. Если он выбрал меня этой ночью, пусть даже не по тому романтичному поводу, о котором я могла только мечтать, то я сделала Милану, а соответственно и еще один пункт контракта.

Все это слишком эмоционально, и Руслан мне не поверит. Зато вспомнит, что я двойной агент и доверие, если оно и начало зарождаться, снова пропадет.

— Хотя, зови. Может сотрясение, — согласилась я.

Обследование у психиатра пройти проще, чем потерять доверие Кунина или тем более признаться ему в чувствах.

Никогда.

Из больницы мы уехали далеко за полдень. От обеда отказались. Меня выворачивало от запаха. Еще один симптом сотрясения, как и подтвердил врач. А Кунин оказывается уже угостился завтраком и мучался несварением желудка.

— Главное маме не проболтайся, — проговорила я уже в машине. — Она тебя залечит!

Кунин невесело хмыкнул.

— Думаю, у нее сейчас есть пациентка поважнее…

— Я? Нет, Руслан. Не обманывайся насчет наших отношений. Они семья, и я люблю их по своему и по разному, но…

Я замолчала, понимая, что меня укачивает от мельтешащих зданий, столбов, деревьев вдоль долроги.

— Но? — напомнил Руслан.

— Кошки, — вспомнила я.

— Ну нет. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы нести ответственность еще и за кошек, — холодно отрезал он. — Ты говорила про семью. Почему я не должен обманываться?

— Потому что это я несу за них ответственность, а не они за меня. Я все сама. Я большая.

Руслан помолчал, не мешая мне плавать в рассеянных мыслях.

— Но я больше, — вдруг проговорил он. — И между нами есть контракт, где в первом же пункте прописано, кто главный.

— Ты, — послушно ответила я.

— Я приказываю — ты делаешь. Поверь, иногда приятно передать ответственность на чужие плечи. А ведь кое-кто этого не ценил, пока не столкнулся с реальностью.

— Ты про Милану?

Руслан кивнул.

— Мне очень нравится вся эта ситуация. Ты лежи, лечись, я сам буду о тебе беспокоиться.

— И о кошках! — напомнила я.

— Куда без них, — согласился Руслан. — Уверен, привези ты их в дом на день раньше, свалила бы на одну из них свое зависание за окном, да, милая?

Я прикусила губу. Удобно было бы, ничего не скажешь.

— Так что ты там делала?

— Вышла подышать. Дальше не помню.

Руслан ухмыльнулся, видя мое вранье насквозь.

— Ты же помнишь про честность? И про кошек? — вкрадчиво спросил он.

— А как они связаны? — удивилась я.

— Ты честно помогаешь мне, я честно помогаю тебе. Ты юлишь, я отхожу в сторону и вообще ничего не делаю.

Тяжело вздохнув, я выдала полуправду.

— Мне ничего другого не оставалось! Когда я поняла, что ты в спальне не один…

Кунин тут же перебил меня.

— Так-так-так, ты значит проверяешь мою спальню? Это в условия твоего контракта не входило!

— Когда я услышала голос Миланы из твоей спальни, — поправилась я, — поняла, что что-то произойдет. То есть, я полагала, что может быть мы уже подошли к завершению контракта…

— Нет, — снова и теперь жестко прервал меня Руслан. — Контракт закончится, когда я так решу! Не раньше.

— Даже если Милана вернется к тебе? — удивилась я, потому что именно так запомнила конечную цель контракта.

— Даже если вернется и будет ползать у моих ног, контракт не закончится, пока я так не решу.

Это было очень странным изменением условий контракта, но глупое сердечко почему-то пело. Сотрясение у него что ли? Чему тут радоваться, если я попала в кабалу к Кунину, а с его характером может быть даже пожизненную!

Мы подъехали к дому и нас встречало все мое семейство.

— Бедненькая, как же ты так?

— Недотепа…

— Она даже на ровном месте спотыкается!

— Признайся, ты лезла на крышу, смотреть на звезды?

— Ого, какой у тебя уродливый гипс, но тебе к лицу.

— Ты бледно-зеленая.

— Как ты будешь теперь работать?

— Где мои кофки⁈

— Ей оформят инвалидность? Ведь какое-то пособие ей должны выплачивать? На что она будет жить?

У меня снова закружилась голова и затошнило.

— Всем молчать! — гаркнул Руслан. — К моей невесте не приближаться. Я сам обо всем позабочусь. Идите в дом.

— Но, — начала было моя мама, только Руслан больше никого не слушал, подхватил меня на руки и, заставляя всех расступиться, внес меня в дом и на второй этаж, в наши апартаменты.

Только когда меня уложили на постель поверх покрывала, я позволила немного пожалеть себя.

— Я правда так жалко выгляжу?

Руслан внимательно осмотрел меня, потом присел на край кровати и подмигнул.

— Могу искупать тебя в душе, потом растереть полотенцем, надеть бомбическое белье и вывести в люди. Хочешь? Ты их точно поразишь.

— Нет, спасибо, — я отвернулась, потому что ждала честного ответа, а не очередных насмешек в мой адрес.

Кунин кажется и сам понял, что перегнул.

— Ладно. Ты выглядишь как и положено выглядеть больной со сломленной рукой, вывихом плечевого сустава и отбитыми внутренностями. Но меня удивляет отношение твоей семьи. Расскажи ка мне, на что, собственно живет вся эта орава. Я не видел, чтобы хоть кто-то с утра суетился, собираясь на работу.

Я тяжело вздохнула. Придется рассказать, ведь Кунин не обязан тащить на себе мою ношу.

— Это очень странная история. Мы не сразу стали жить большой семьей. Честно. Просто сначала стало плохо бабушке, и мама забрала ее к себе. Но жить стало тесновато, поэтому мама договорилась с сестрой, чтобы продать квартиру бабушки и дедушки, чтобы купить побольше. Так мы стали жить вместе. Мама с работы ушла, потому что за ними нужно ухаживать…

— А отец? Он тоже ушел?

— У папы редкая специальность, — я покраснела, потому что не хотела углубляться настолько далеко в наши семейные дебри. — Он ищет работу, но в городе по его специальности совсем нет вакансий.

Кунин склонил голову набок и прищурился.

— Удиви. Что у него за профессия?

— Ловец птиц. — Я вздохнула и погладила сломанную руку через гипс, почему-то только сейчас почувствовала, как она начала болеть. — Последний раз работал на птицефабрике, когда мы жили в пригороде, но у него началась дичайшая аллергия на пух и перья.

Пока я говорила, брови Кунина ползли вверх от удивления, все выше и выше.

— И несмотря на аллергию, он продолжает искать вакансию ловца птиц?

— Ну, есть же не только куры? А попугаи, например…

— Здесь? В столице нашей родины? И много ты попугаев видела за свою жизнь?

Я стушевалась.

— Ладно. Продолжай. Мне ужасно интересно, как все остальные приклеились к вашей семье!

Я вздохнула, а Руслан заметил, что я морщусь от боли. Встал, налил мне стакан воды и передал таблетку.

— Обезболивающая. Врач сказал, не больше трех в день. Пей.

Я послушно выпила таблетку и всю воду из стакана. Отдала Кунину пустой, но он сразу же наполнил снова и поставил на тумбочку возле кровати.

— Итак, после в вашей семье появились?..

— Тетя с дядей, — вздохнула я. — Их старший сын женился и им стало тесно в своей квартире. Младший рос и требовал собственную комнату. Вот тут тетя вспомнила, что отдала часть своего наследства маме, в счет расширения жилплощади

— Стой, — Кунин покачал головой, будто стряхивая все, что услышал. — Не понимаю логики. В своей квартире им стало тесно, и они решили переехать в вашу? Где уже живет семья и старики?

Я пожала плечами.

— Нет тут логики. Просто тетя оставила свою квартиру сыну, а с мужем и младшим перебралась к нам, но одновременно с этим приватизировала квартиру одинокой тетки, бабушкиной сестры, и тоже привезла ее к нам.

— Это кофку что ли?

— Ее, — вздохнула я. — Мама снова продала две квартиры и купила три на одной лестничной площадке, чтобы их объединить.

— Так… Все интереснее и интереснее. С нетерпением жду, когда появятся две девственницы-сестрички, — потер руками Кунин.

Я закатила глаза.

— Это совсем уж странная история. Ты не поверишь!..

— Не поверю, — согласился Руслан, — но безумно хочется узнать. Кто они кстати тебе по родству?

— Никто. Это двойняшки второй жены брата мужа моей тетки.

Руслан заржал, красиво откидывая голову назад, заставляя любоваться каждым движением кадыка. Как же он красив!

— С вами живет семья брата мужа тети⁈ Но как?

— Так получилось. Он очень хороший дядечка…

— Ага, хороший. Каждый раз раздевает тебя мысленно и лапает глазами, — Кунин как-то умудрился выплюнуть каждое слово, начинив его презрением.

— Да не-е-ет, — недоверчиво протянула я. — Он не такой.

— Ты ничего в мужиках не понимаешь, — отрезал Руслан, нависая надо мной. — Ну расскажи, как этот дядечка оказался в принят в вашу семью.

— В общем, он очень любил свою жену. Первую, — сразу уточнила я. — У них был взрослый сын, и как только он поступил в институт, его жена сразу подала на развод. Сказала, что устала от него, от быта, от храпа. Бросила его по выдуманным причинам. Понимаешь?

Кунин молча кивнул, не прерывая меня.

— Он оказался сломлен таким предательством, подавлен. Естественно куда ему идти?

— Да, действительно, куда?

— К брату.

— Пока логично.

Я покивала, чувуствуя, что после обезбаливающего на меня наваливается сон. Прикрыв рот ладонью, я от души зевнула и договорила.

— Мы не могли выставить его за дверь. Ему так тяжело дался развод, ты не представляешь! И очень радовались, когда он влюбился. Просто посветлел, когда встретил свою вторую жену. Мы помогли справить свадьбу, познакомились с ней, ее девочками… И тут выяснилось, что она из деревни. Муж ее поколачивал, поэтому она сбежала. И жить ей в городе негде.

— И вы конечно предложили им жить у вас?

— А по твоему правильно было выставить их за дверь? К тому же дядя получил сдачу от своей первой жены, выкупил четвертую квартиру на лестничной площадке и места стало больше.

— Но и ртов прибавилось, — глухо добавил Кунин. — Расскажи мне, на что они питаются, и я отстану. Клянусь!

Я уже не закрывала рта от зевания. Глаза слипались и я договаривала на автомате:

— На пособия. Они все что-то получают. Бабушки и дед — пенсию. Мама пособие по уходу. Папа — по безработице. Тетя ведет садовое сообщество, председатель что ли, и жилищный кооператив. Дядя на военной пенсии, их на пенсию отправляют раньше. Другой дядя работает вахтовым методом, уезжает каждые полгода. А его вторая жена живет на алименты от первого мужа.

Слова иссякли, как и силы. Засыпала я под тихий изумленный свист Кунина.

А просыпалась под тихое перешептывание семьи.

— Без венчания никак нельзя…

— Недопустимо до свадьбы!

— Но они в одежде!

Это мама пыталась урезонить тетушек.

— Знаем мы, как это делается. Высунул гонца из широких штанин и…

— Замолчи!

— Как не стыдно. Ай-яй.

— Нужно поскорее их поженить. Не дело так спать.

— Не дело.

— Без кофэк.

— Ш-ш-ш!

— За завтраком я с ним поговорю. Или назначает дату…

— Или пусть катится куда подальше! Милке мы получше жениха найдем.

— Который любит кофэк!

В таком плотном обсуждении моей личной жизни спать было невозможно. Но прежде чем я успела открыть глаза и поинтересоваться, в чем собственно дело, тело предательски засигнализировало о близости другого тела. Жесткого, местами твердого и упирающегося в мое, горячее и также возмущенно просыпающееся под шепот моей любопытной семейки.

Кунин что, уснул у меня под боком⁈

Это была моя первая ночь в постели с мужчиной, и я уснула раньше него?

Кого бы это удивило, но не меня.

Я открыла глаза одновременно с Русланом. Вокруг нас нарастал шепот, а мы заговорщицки смотрели друг на друга и кажется строили мысленные планы, как будем выкручиваться из ситуации.

«Скажем, что между нами ничего не было», — мысленно предлагала я.

«Это позор на мою голову! Проспать всю ночь в постеле с девственницей и не тронуть ее даже пальцем!» — мысленно отвечал он.

Тут на нашем несуществующем диалоге я выразительно закатила глаза, на секунду прервав зрительный контакт. Ну конечно, как я не подумала про Кунина и его горизонтальные подвиги!

«И вертикальные!» — попрекнул меня укоризненный взгляд Руслана.

«Все равно ты от мамы не отвертишься. Она женит тебя, поэтому с контрактом надо поскорее кончать».

«Плохо ты меня знаешь, милая. Я и не таких мам обламывал».

Это последнее, что я прочитала по его взгляду, когда он отвернулся от меня и легко вскочил с постели, как будто у него ничего не болело. А вот у меня еще как! И не только рука в гипсе.

— Что тут за родительское собрание? — грозно рыкнул Кунин на мою в миг притихшую семью.

— Девок портить — дело нехитрое. А когда отвечать по делам будешь? — сразу вступил в разговор отец.

Я даже застонала, понимая, что не могу сейчас вмешиваться.

— Да-да, свадьба, свадьба, а ни даты, ни списков, ни приготовлений. Чего же вы голову нашей племяннице пудрите?

— Называй дату и веди в ЗАГС!

— Растлитель! Думаешь, раз богач, то все можешь?

Руслан поднял руки ладонями сдерживая наезд родственников.

— Вы намекаете на выкуп? — вдруг спросил он, а это единственный вопрос, который мог выбить из колеи мою семью.

— Выкуп.

— Да, мы про выкуп.

— Выкуп — дело хорошее.

— Давай выкуп за невесту!

— Отлично! — снова взял слово Руслан. — Я как раз сейчас собираю выкуп, чтобы всем вам хватило на отдельную квартиру, мои дорогие будущие родственники. Поэтому не торопите нас со свадьбой, мы как раз намечали ее к концу лета, началу осени.

— Август или сентябрь? — мама дотошно подошла к вопросу.

Руслан повернулся ко мне.

— Не помню. Август или сентябрь?

— Август, — напомнила я.

— Как хорошо! — воскликнула мама. — У моих детей уже и дата обговорена. Как я люблю вас. Иди поцелую, сыночек.

— Мама, — предупредительно пискнула я с кровати, но было поздно. Кунин пошел по рукам…

Глава 16 Жениться на бесприданнице

Руслан

Я уже давно перегорел желанием возвращаться в отчий дом. Но теперь меня снова туда тянуло, как магнитом. Я перепробовал все, чтобы отвлечься. Занялся поисками скандального автора, тряс тетушек-редакторов, чтобы они рыли рукописи, а не только замшелые тома со стихами, копал под депутата и забрасывал письмами Лоренцо.

Казалось, в таком потоке времени задуматься не остается!

Но нет. У меня внезапно полушария головного мозга поделились и стали работать параллельно, но с разными задачами. Пока я решал проблемы по работе, одновременно думал, куда поместить чертовых кошек, а в придачу к ним и глухих бабушек. Или как отгородить от меня двух несовершеннолетних несестричек Милы. В себе то я был уверен на сто процентов, а вот в них нет.

Кажется, они на меня поспорили, которая первой потеряет со мной девственность.

Со мной!

Девственность!

Раньше эти два слова в одном предложении с сестрами-двойняшками завели бы меня с полоборота, а сейчас… Сейчас я серьезно думал, не отправить ли их в изгнание вместе с кошками и бабушками.

— Алло, да, звоню по вакансии… Вам ловец птиц не нужен?

— Дарагой, куда нам лавец? У нас нэт птиц! Зачем лавить? Нэт вакансия.

— У вас же в Центральном рынке есть живой уголок? Оттуда птицы не улетают?

— Какие-такие птыцы?

— Попугаи, например? — я говорил с директором рынка и сам не мог поверить, что несу эту пургу, чтобы пристроить будущего тестя на работу.

— Никто не лэтает. Званите в заапарк. Там папугаи. Там ловите.

Точно, почему я не подумал про зоопарк?

И несмотря на всю эту суету, ровно в шесть я мчался обратно в дом отца. Окунуться в настоящие запахи домашней кухни, в семейные сплетни, которыми тетки Милы делились со мной без стеснений, покурить на балконе с дядьями и даже обсудить с ними планы предстоящей рыбалки или выхода за грибами.

Нет, сам бы я в жизни не поехал, у меня дела! Но сопричастность даже в разговорах придавала мне какую-то особую брутальность.

Ну а после ужина я уводил Милу в спальню и рассказывал ей про все события дня. Мила обладала удивительным свойством задавать правильные вопросы и подмечать важные мелочи, которые я в дневной суете запросто пропускал.

Обычно она засыпала, не дослушав мои жалобы, как же я зае… устал. Но так даже к лучшему, я мог полчаса смотреть на ее спящее умиротворенное лицо и думать, как же мне повезло, что она так вовремя, перед самой помолвкой с Миланой, уселась ко мне на колени своей круглой попкой в многолюдном ресторане.

Наверное в тот момент я понял, что жизнь моя не будет прежней.

Нашел я ее конечно не из благих побуждений, но теперь до меня стала доходить вся полнота принятого тогда решения.

Я должен пересмотреть семейные ценности.

И чем дольше Мила противопоставляла себя Милане, тем больше я убеждался, что у меня к бывшей невесте не любовь, а какое-то другое чувство. Помрачение?

Но и оно сходило на нет.

После громкого подъема дней пять назад, я больше не оставался в спальне Милы. Уходил к себе, принимал душ и падал на свою постель под осуждающее ворчание Барта.

Странно, теперь и пробежки с ним без Милы не радовали. Когда она стала неотъемлемой частью наших тренировок?

Утром я сразу после выгула собаки заходил к ней и выводил на завтрак. Это тоже стало традицией, спускаться в столовую вместе, чтобы порадовать ее семью и позлить мою.

Зачем я это делал? Чтобы получить прощальный поцелуй на пороге дома, когда Мила провожала меня в редакцию.

Не знаю, зачем я это делал, но каждый такой выход стал обязательным условием хорошего дня. Если губы Милы касались меня, значит все запланированное я сделаю как надо. К тому же, чего себе врать, я с каждым днем все затягивал и затягивал прощальный поцелуй, что дядьки уже поспорили, что рано или поздно я возьму их племянницу прямо на крыльце.

Но в этот день Мила меня не поцеловала…

И день пошел наперекосяк.

Тетушки в редакции устроили забастовку, завалив меня негодными рукописями. Милана оборвала телефон, требуя явиться на оперативку. Отец поставил ультиматум насчет будущих родственников, чтобы они немедленно съезжали из особняка. И под конец депутат организовал мне эвакуацию тачки на штраф-стоянку, чтобы я не успел приехать на переговоры с Лоренцо.

Домой я возвращался, злой, голодный и на такси!

Первое, что сделал при возвращении, поднялся в спальню Милы и засосал ее так, что на последних минутах она отбивалась от меня, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Ты больше не можешь здесь лежать и ждать, когда зарастут кости, — проворчал я. — Синяки зажили, следов падения не видно. С утра едешь со мной в редакцию и успокаиваешь тетушек. Они взбунтовались!

— Нет, Руслан. С утра я еду за кошками, потому что бабулечки с меня с живой не слезут, если я им не привезу их кошек, — расстроено отозвалась Мила.

Я обнял ее, прижимая одной рукой к телу, другой поглаживая взлохмаченные от лежания волосы.

— Ладно. Тогда так. Сначала забираем тачку со стоянки, потом кошек, они как раз поблизости, затем я оставляю тебя в редакции на растерзание тетушек, а сам в это время метнусь к Лоренцо. Если Прохор еще не все испортил, то есть шансы отбить отели. После возвращаюсь за тобой и кошками и везу домой. Пусть папа порадуется прибавлению в твоем семействе.

Мила закусила нижнюю пухлую губу, раздразнив меня и напомнив о самом важном условии.

— И к контракту добавляется новое правило. Ты обязана целовать меня каждое утро перед отъездом на работу.

Мила с удивлением скосила на меня глаза, затем задорно улыбнулась и уточнила:

— А на ночь тебя целовать не надо? Может еще сказку рассказать?

Я тяжело вздохнул. Вынужден признать, что могу поплыть от Милы и мне станет совсем не до работы, как только я доберусь до ее прелестей. А значит с ними придется повременить, пока проблемы не решатся.

— Хотел бы я от тебя тысячу и одну сказку, Шахерезада, но пока не забывай выгуливать свой новенький гардероб. А подходящую к нему сказку я и сам придумаю…

С фантазией у меня проблем не было. Только раньше я никогда не фантазировал так часто в ду́ше.

Ночью проснулся от удушливого запаха духов.

— Милана? Что ты делаешь в моей спальне ночью? — прохрипел я и потянулся к стакану воды, стоящему на прикроватной тумбочке.

В запястье врезался стальной обод наручников.

— Это что за…

— Т-с-с, а то придется надеть на тебя кляп, — игриво промурлыкала Милана и развязала пояс на крошечном прозрачном халатике.

Я снова дернул рукой, потом другой. Обе были крепко пристегнуты к изголовью.

Зря она так. Я никогда не любил, чтобы женщины брали на себя ведущую роль.

На ней было то самое идеальное белье, которое я когда-либо покупал женщине.

Мой подарок.

Я вручал ей пакетик с этой нежностью, подчеркивающей ее женственность, со словами, что хочу порвать белье в нашу первую брачную ночь.

Она смеялась.

А я тогда не шутил, зная, что сделаю все, чтобы она нашу первую ночь в качестве мужа и жены никогда не забыла.

— Зачем все это? — хрипло спросил я.

— Чтобы ты выслушал меня. Твое внимание в последнее время очень сложно привлечь. Я прибегла к крайним методам.

Я закатил глаза.

— Бесполезно. Я уже сказал, что не вернусь в прессу. Отец доверил это тебе. Ну так оправдай его ожидания.

— Рус, это нечестно! — заныла Милана, перекидывая ногу через меня и седлая бедра.

Сердце учащенно зашлось, нагоняя ненужное сейчас давление. Милана с улыбкой заерзала, чувствуя мое напряжение.

— Я думала, ты ко мне уже безразличен.

— Говори, зачем пришла, и слезай, — пропыхтел я, еле сдерживаясь, чтобы не поднять бедра и не прижаться к ней теснее.

— Мне нужна твоя помощь. Это нечестно, что Гриша снял тебя с бизнеса, оставив меня противостоять Холостому. Он играет нечестно! Крадет наши новости из-под пресса. В коллективе завелся шпион. я не могу его вычислить!

А я мог только чувствовать, как Милана елозит по моим бедрам в своем супер-экзотичном белье, которое я мечтал порвать зубами. Ни о чем больше думать не мог.

— Сделаешь это для меня? — как сквозь вату доносились слова Миланы.

— Конечно, милая, — сдался я, рассчитывая, что сейчас она освободит меня от наручников, я подомну ее желанное тело под себя и…

Милана резво соскочила с кровати, оставляя на моих боксерах влажное пятно, и помахала рукой.

— Тогда завтра ты возвращаешься в офис. С Гришей я все улажу. Мы не будем ему говорить, что ты вернулся. А ключ…

Милана сладко улыбнулась и показала мне ключ от наручников.

— Я подброшу под дверь твоей невесты. Пусть привыкает освобождать тебя из разных пикантных ситуаций.

Я закрыл глаза и застонал.

Вот сучка!

А Мила выручать меня не торопилась.

Кажется я провалился в сон, но даже сквозь него чувствовал, как затекли руки, и железный обод врезался в запястье.

Это всегда нравилось мне в Милане. Эффект непредсказуемости. Сначала я конечно запал на девственность, но позже в полной мере ощутил, какая она девушка-праздник.

Уход к отцу тоже стал своего рода непредсказуемым концом. С которым я все ещё был не согласен.

— Ты издеваешься? — раздался возмущенный возглас от другой моей девственности-непосредственности. — Зачем ты пристегнулся наручниками? А если бы я не увидела ключ?

— Рад, что не пропустила. Освободи меня.

Мила успела сделать два шага к постели и остановилась, подозрительно щурясь.

— Мне только что пришла в голову ошеломительная мысль…

— Сними наручники, потом поделишься, — разрешил я.

— Ну, нет. Так она перестанет быть ошеломительной, — сообщила Мила, упирая руки в бедра.

Я закатил глаза. Начинается. Сейчас ее дедуктивный метод выведет на след Миланы, и остаток ночи мы будем выяснять кончился контракт или нет. Как будто одного раза сказать недостаточно, что наш контракт по предъявлению.

— Тебе хватило ума подкинуть мне ключ ночью под дверь и пристегнуться в собственной спальне, чтобы мне на что-то намекнуть?

Еще и дедукция сбоила. Все, Кунин, у нас проблемы. Кажется мне самому придется признаться насчет Миланы.

— Эм… Не совсем. Мила, может ты освободишь меня, а потом поговорим?

Она подошла ещё ближе, даже поднесла ключ к замку, когда снова остановилась.

— И давно ты меня ждешь?

Я глянул на светящийся циферблат часов.

— Часа три.

— Нет, Кунин, тебе хватило бы ума так не делать, — задумчиво проговорила Мила.

— Черт побери, да сними ты уже эти наручники, — взорвался я.

Но Мила не торопилась.

— В этом доме такой же извращенной фантазией обладает только один человек, кроме тебя.

Я мысленно застонал, уже готовя себе оправдательную речь, что тут поздно вечером делала моя бывшая с наручниками.

Так себе получалось.

— Моя бабушка! — выдала Мила.

Причем тут бабушка? Как мне с бабушкой оправдываться?

— Это за кошек? — посочувствовала Мила, отпирая наручники.

Я вздохнул от облегчения, потирая запястья. Вот и оправдываться не придётся. Сама себе придумала, сама себе ответила.

Чудо, а не женщина.

— Из-за них. Завтра заберем и привезем в издательство. Проще содержать их там и привозить твоих бабушек на свидание.

Мила просияла, как будто я новый год перенес на первое сентября.

— Спасибо, Руслан, ты лучший!

Я хмыкнул.

— Ты даже не представляешь насколько!

Бывшая охотится на меня, чтобы не потерять бизнес отца в конкуренции с депутатом. Мда, не этим я хотел привлечь ее внимание, не этим.

Утром Мила в милом костюме красной шапочки ждала меня у выхода под острыми взглядами своей родни и охраняемая ротвейлером.

— Красная шапочка и серый волк? — хмыкнул я, застегивая запонкой манжет на покрасневшем и опухшем запястье.

И надо же было в это самое время спуститься вниз Милане!

— Я смотрю, твоя невестушка о тебе позаботилась? — усмехнулась моя мисс Непредсказуемость. — Надеюсь, она оценила мой презент?

— Так это была она? — разозлилась мисс Непосредственность. — Козел ты, Кунин!

Я чертыхнулся, испепеляя взглядом Милану, и кинулся за Милой под встревоженные комментарии ее семьи.

Я делаю Милане одолжение, так какого хрена она подставляет меня перед невестой?

— Мила, подожди. Я все объясню!

Но красная шапочка уверенно запрыгнула в мою тачку и дала по всем газам, вылетая за ворота вместе с ними под крики выбежавшего охранника.

— Надеюсь, у нее есть права? — спросил я подбежавшего первым ее отца.

— Ага…

— Слава Богу, — выдохнул я.

— Категории А, — добавил он, чтобы окончательно превратить мой день в говно.

— У нее и мотоцикл есть? — недоверчиво переспросил я.

— Спортбайк. Был. Разбила. Ладно хоть сама цела осталась.

Мила все ещё полна сюрпризов. Я хмыкнул и под приглашающий жест Миланы сел в ее машину. С ней все равно придется поговорить.

Жестко.

Мы отъехали от дома, и она начала первая.

— Знаешь, Руслан, я скучаю. Если бы наши отношения так не запутались, я бы все переиграла.

— Еще раз? — хмыкнул я.

— По другому, — поморщилась она. — Некоторые решения я принимала поспешно, не обдумав как следует.

— Очень интересно. Какие, например?

Милана не смотрела на меня, а румянец выдавал ее нервозность и смятение.

— Например наняв эту взбалмошную актриску. Мы могли бы все обсудить как взрослые люди и прийти к соглашению.

— Какому? — раздраженно перебил я Милану. — Что я по своей воле отдаю тебя отцу, а потом, может быть, когда ты овдовеешь, у нас будет ещё один шанс?

Она промолчала.

Черт побери, она всерьез об этом думала⁈

— У нас не было шансов договориться, — закончил я, увидев на обочине свою тачку. — Останови машину.

— Но…

— И больше не провоцируй меня, а то останешься как старуха у разбитого корыта.

Как только Милана притормозила, я выскочил из автомобиля и побежал к своему. Мила сидела, облокотившись на руль и кажется плакала.

— Все нормально? — обеспокоенно спросил я. — Ударилась? Что-то ушибла?

— Гордость свою ушибла, — огрызнулась моя стервочка и тут же другим тоном добавила. — Я же не знаю, где кошки. Куда за ними ехать?

Я улыбнулся.

— Двигайся. Сейчас заберем твоих кошек.

— Они не мои. Терпеть их не могу.

— Верю, но обстоятельства заставляют.

— О да. Из-за обстоятельств я вынуждена терпеть не только кошек, — хмыкнула она.

Я тронулся вперед, не особо спеша, чтобы не нагнать Милану. Мне нужно было подумать, как поступить сейчас, когда бывшая мне уже не нужна, но договор с Милой я расторгать пока не хочу.

Мила мне еще должна помочь с Прохором Холостым. Кто лучше нее найдет на него улики?

— По поводу прошлой ночи, — начал я.

— Ой, не объясняй. Мне все равно, — бросила Мила, но эмоции на лице красной шапочки выдавали ее с головой.

— Нам надо пожениться, — выпалил я. — Милана не воспринимает нас всерьез и хочет рассорить меня с отцом.

Мила смотрела на меня вытаращив глазищи и округлив губы в смачную букву О.

— Пожениться? По-настоящему?

Вот что ей ответить? Конечно я хотел бы по-настоящему, со всеми вытекающими удовольствиями. Но готова ли Мила к таким признаниям? Не посчитает ли меня ветреным? Что с моими чувствами можно не считаться?

— Не по-настоящему нас поженить не смогут, но для твоего спокойствия заключим брачный договор.

Что-то изменилось в ее лице. Я не успел уловить, хорошо это или плохо. Но как дурак ждал ответа.

Черт, а вдруг она откажет?

Глава 17 Холостой и не холостой

Мила

После необычного предложения все перепуталось.

Бабушки поселились в редакции, неожиданно очень сплотившись с тетушками и кошками. Теперь посиделки за чаем начинались с раннего утра и продолжались далеко после рабочего дня.

В доме мама взяла в оборот Григория Аслановича и Милану, окружая первого домашними блюдами, в приготовлении которых ей не было равных, и заставляя вторую готовить нам с Русланом свадебное торжество.

О ее желании конечно забыть спросили. Просто и Руслан, и его отец неожиданно поддержали мамину инициативу, у Миланы просто не осталось шансов.

— Так у тебя будет меньше времени ходить по чужим спальням и делать непристойные вещи, — вполголоса ответил ей Руслан, но я все слышала.

— Дорогая, скоро наша свадьба. Будет отлично, если ты потренируешься в организации на их свадьбе. тогда наша пройдет безупречно, — громче сказал Кунин-старший, практически отрезая Милане путь к отступлению.

— Ну ладно, — процедила она. — Будет вам свадьба. Держитесь.

И мы держались.

Вместе.

С Русланом.

После своего предложения он не отходил от меня ни на шаг, буквально нависая надо мной каждую минуту. Мы вместе уезжали в издательство, вместе составляли план чтений, вместе редактировали рукописи и встречались с авторами. Потом так же вместе уезжали на его машине в офис, где он расправлялся с вечерними новостями и теми, которые опубликуют утром, оставляя мне немного свободного пространства пошпионить за офисными и Прохором Холостым.

Но перепуталось даже не все это! А скорее мои мысли.

Я стала дико ревновать.

Руслана.

Ко всему, что отвлекало его внимание от меня.

Кажется, я начала сходить с ума. Ведь ничего не предвещало и не указывало на то, что наши отношения изменятся. Сначала была фиктивная помолвка, а теперь будет брак. Такой же фиктивный.

Но нет. Мое глупое сердечко начинало бешено стучать в груди при каждом его приближении. Из ушей валил пар при каждом его взгляде. Я готова была грохнуться в обморок от каждой его улыбки. И улыбалась как дурочка на каждое его слово.

А еще ревновала. К каждой, кто только подумал посмотреть на него, я уже ревновала.

Отвлекало меня от глупой привязанности только расследование преступлений Холостого и ежедневные вылазки с Бартом. Гоняла я себя до потери сил. Чтобы вернуться в дом и рухнуть бездыханной в постель.

Хватило меня так ровно на месяц.

— Ты ответишь мне, или так и будешь смотреть в одну точку?

— А? Что?

Я заморгала глазами, вопросительно глядя на склонившегося надо мной Руслана.

— Ты полчаса сидишь без движения и таращишься на стену напротив, — озадаченно проговорил он.

— Я думаю.

— О чем можно так думать, чтобы ничего не слушать и не видеть?

— У меня дедуктивный процесс! А ты перебил.

— Ну прости, моя звездочка. Хотел снять тебя с неба и отвезти на обед, но если ты в процессе…

— Нет-нет, я поеду на обед! — быстро приняла я решения, вставая и разглаживая лучи на очередном своем костюме. Сегодня я была в образе звезды.

Мой маскарад как оказалось имел несколько приятных бонусов. Первый, неожиданный, что кузины отстали от Кунина с просьбами обеспечить их гардеробом. Ни одна не захотела примерить платье феи.

Второй, что тетушки внезапно расположились ко мне и в редакции все чаще принимали меня за музу. В моем случае, они хотя бы разрешали вмешиваться в издательский процесс. Чем Руслан и пользовался, перекраивая их планы вдоль и поперек, прячась за моими крылышками.

Третий, что меня никто не принимал всерьез, разрешая бродить там и сям, прислушиваясь к чужим разговорам. Потому что какая девушка в своем уме наденет легкомысленный карнавальный костюм.

— Из сексшопа? — остановил меня грубый голос депутата, когда я спускалась с лестницы офиса на парковку.

Я вынырнула из своих разношерстных мыслей и оглянулась. На две ступени выше стоял Холостой, а вот Руслана поблизости не было.

— Нет, — хрипло ответила я, — это костюм звездочки.

Прохор сально улыбнулся.

— Не хочешь согреть мою постель своими лучиками?

— Звездочки! — повторила я. — А не солнышка. Я не грею.

— А зря, — он подмигнул и тут же стал подниматься выше, оставив меня стоять с открытым от изумления ртом.

— Ты скоро? — раздался раздраженный голос Руслана снизу.

Когда он успел обогнать меня?

— Знаешь, я стала немного рассеянной, — призналась я, когда мы уже выехали с парковки.

— Немного? — скептически переспросил он.

— Ну самое главное я не забываю! Значит немного. Немного выпадаю из реальности. Не понимаю, что со мной.

Руслан усмехнулся, зарулил к ресторану и заглушил автомобиль.

— Может это от счастья?

Его рука сама собой легла мне на плечи, пальцы прошлись по коже шеи до затылка. Он приблизил меня к себе, а сам наклонился, чтобы губы прикоснулись. Его к моим. Или мои к его… Какая разница, если этого хватило, чтобы я снова выпала из реальности?

Давно надо было его спросить, зачем он так? Зачем так внимателен, зачем целует, если я сама скоро поверю в реальность наших отношений?

Но когда-то давным-давно, еще при заключении контракта он ответил на этот вопрос. Для правдоподобности.

Поэтому я цеплялась за отвороты его пиджака, подставляла губы и ни о чем не спрашивала. Да и зачем, если все так хорошо!

За обедом Руслан снова заговорил о депутате.

— Есть какой план? Мне не нравится, что он снова пришел в наш офис днем. Уверен, часть информации ему сольют. Но кто⁈

— Я просматриваю все записи с камер, — отчиталась я. — Никаких контактов, подозрительных бесед. Все гладко, без подозрений.

— Но каждый раз с его приходом у нас утечка! — зло проговорил Руслан. — Значит как-то ему передают наши планы и новости?

Я кивнула. Это мой личный прокол, что за месяц я так и не смогла вычислить шпиона. А Холостой между тем с легкой руки Кунина-старшего стал серьезным конкурентом Руслану.

— Он просто накрутил свои паблики! Там ни одной реальной души, только боты.

Я соглашалась, но что толку, если мы оба знали, что вслед за накрученными читателями новостей Холостого придут реальные? И не просто реальные, а наши!

Но кажется за всеми этими шпионскими играми у меня появился план.

— Завтра отвези меня в ведомство, — попросила я Руслана, — к подполковнику.

Почему я сразу не подумала, как мы можем прижучить депутата!

— Не можем! — отрезал подполковник, когда я наутро в образе русалки ввалилась в его кабинет.

— Почему?

— Потому что он депутат, Васильева. У него неприкосновенность!

— А-а-а… — разочарованно протянула я.

И чего сама не додумалась?

— То есть, это нормально прикрывать преступника в верхах? — сделала я еще одну попытку.

Но Игорь Матвеевич развел руками.

— Нормально, ненормально, а против структуры не попрешь. Сначала пусть выйдет из политики, а потом мы возьмем его за жопу.

Я прикусила губу.

— А если его депутатство затянется?

— Тогда концы в воду, Васильева. Труп сгниет, десять лет пройдет, срок выйдет.

— Это нечестно!

Весь мой план строился на том, что я могла бы найти место захоронения жертвы преступления. А потом на официальном уровне, не привлекая меня как свидетельницу, размотать клубок и вывести следственную бригаду к Холостому.

Но подполковник не повелся.

— А если мы сейчас выкопаем труп, доведем дело до депутата и закроем, уберем в архив. И как только Холостого не переизберут, сразу достанем дело и повяжем голубчика.

Игорь Матвеевич недобро прищурился.

— За это время пропадет и труп, и дело, и все улики. Останешься ты с носом, голубушка.

Я приуныла.

— Получается, сначала его нужно дискредитировать и сковырнуть с депутатского кресла, и только потом восстанавливать справедливость?

— И чем быстрее, тем лучше, — подтвердил подполковник. — Только не забывай, что его крышуют. И как только ты перестанешь сливать ему информацию по Кунину, тебя сразу же прихлопнут.

Я невесело кивнула. Это было моим самым уязвимым местом.

Я предавала Руслана, за его спиной сливая горячие новости его конкуренту. Но выдвинутые мне условия были крайне жесткими, а маленькая пакость Милане не казалась какой-то страшной местью.

Но кто же знал, что Руслан вернется помогать Милане в офис и попросить вычислить шпиона?

Расправив русалочий хвост, я попрощалась с подполковником, заверив его, что не подставлю себя под Холостого, и спустилась вниз к Руслану, рассеянная даже больше, чем до этого.

— Не получилось? — сразу понял Руслан.

— Нет. Неприкосновенность, — вздохнула я, неловко заваливаясь в автомобиль. — Не хочу сегодня ехать в офис. Оставь меня, пожалуйста, в издательстве.

— Почему?

— Не хочу видеть Милану, Холостого. Лучше кошек поглажу и чай попью.

— У тебя ПМС?

— Фу таким быть, Кунин!

Он хохотнул, быстро прижал меня к себе, поцеловав в висок, и отвез в издательство. Сам же поехал в офис. К Милане.

Может у меня действительно ПМС? Почему я снова злюсь на него и на его бывшую, когда в первую очередь должна злиться на себя?

Я забаррикадировалась в кабинете Руслана, отказавшись от пирожка с капустой, потом с малиной и просто от сладкой плюшки с чаем, включила ноутбук и открыла досье на Прохора Холостого.

Все. Хватит работать на два фронта. Руслан ни в чем не виноват, и втягивать его в свои делишки — крайняя неблагодарность за его щедрость и доброту.

Главное зло тут депутат. Вот с ним и надо разбираться.

Покопавшись в новостях, я нашла его последние контакты с Лоренцо. Депутата не покидала мысль завладеть еще и проектом по сети международных отелей, который предложили Кунину.

Почему Руслан отложил проект, я не знала, но вот жадность Холостого меня разозлила! Придется копать во всех направлениях, чтобы поймать депутата за руку. Лучше за превышение полномочий, тогда его гарантированно снимут с кресла.

Просидев за документами полдня, я поняла, что без Руслана не справлюсь. Если Прохора не дергать, он не делает промашек. А ведь в любом деле можно оступиться, если есть соперник, который может оказаться быстрее и удачливее.

За этими соображениями я набрала Кунина.

— Соскучилась? — промурлыкал он в трубку и все мои мысли вылетели в трубу в секунду.

— Зачем ты так? — растерянно пробормотала я, чувствуя невероятную тягу оказаться рядом с ним и подставить губы.

В последнее время мы вообще очень часто целовались. На людях — для видимости, наедине — для правдоподобия.

— Я не хочу, чтобы ты вздрагивала каждый раз, когда я к тебе приближаюсь, — смеялся Руслан и сминал мои губы в поцелуе.

А они становились все более глубокими, требовательными и волнующими. Я теперь лучше понимала выражения «выпрыгивать из трусов». С Русланом было трудно оставаться приличной.

— Как, милая?

— Вот опять! — с досадой укорила я. — По телефону же нас никто не видит и не слышит. Зачем ты так? Как влюбленный индюк?

— Индюк, значит? — другим тоном, обиженным и холодным, ответил Кунин. — Лестное мнение от невесты. Так что ты хотела?

Но я уже закусила губу от обиды и чтобы не расплакаться. Черт, не могу же я отступить и признаться, что мне все это нравится? Что я хочу, чтобы наши отношения были настоящими, а не для отвода глаз?

— Я про отели… Почему ты запустил проект Лоренцо?

— Потому что не смог с ним сработаться. Он, знаешь ли, любит «холостых» парней. А я уже помолвлен. Дважды.

Я нахмурилась.

— Это ты сейчас на депутата намекаешь?

— Причем тут депутат?

— Ну, он Холостой.

— Нет. Я на другое намекаю. В любом случае, пока они не сменят представителя, с Лоренцо мы проект осуществить не сможем.

Я поняла, что придется покопаться еще в досье Лоренцо.

— Тогда все, — проговорила я, не решаясь первой закончить звонок.

Руслан молчал, но тоже не отсоединялся.

— Все нормально? — спросила я, оттягивая время, когда опять останусь без него и его внимания.

— Хочешь пообедать? — неожиданно робко предложил Кунин.

— Конечно! — с радостью ухватилась я за предложение. — Ты заедешь за мной? Или подожди… Тебе из-за пробок будет очень долго добираться. Давай я приеду на такси?

Кунин засмеялся, совершенно растопив мое сердце.

— Сиди на месте, русалка. Береги свои ножки. Я сам приеду к тебе. Я в офисе закончил, так что до вечера весь твой.

Ох, бабский угодник! Да он кому угодно может растопить сердце!

Зато теперь стало яснее ясного, почему Руслан так легко склоняет девственниц к разврату.

Я сама была в шаге от этого.

Вечером я вынуждена была признать, что отдыхаю только в издательстве. Дом же стоял вверх-дном благодаря моей семейке.

Мама с порога брала в оборот Руслана, папа не выпускал из поля своего обаяния Григория Аслановича, а меня оставляли на растерзание Миланы и кузин, которых она привлекла к полномасштабной подготовке к свадьбе.

— Записывай. Завтра в десять примерка платья. В шестнадцать выбираем вкус и дизайн торта.

— Я не уверена…

— Я уже договорилась, нас примут без очереди. Не порти все, Людмила, — отчеканила Милана. — Дальше у тебя визажист, маникюр и макияж. Макияж делаем у другого визажиста. Первый не работает с корейской косметикой, а мы берем только ее.

— Тоже завтра?

— Нет, милочка, это расписание на неделю.

С этими словами она припечатала мне к груди планер с датами, событиями и адресами встреч, сама развернулась и грациозно выплыла в сопровождении своих новых фрейлин.

Куда?

Конечно в сторону столовой на звонкий смех Руслана Кунина.

Я быстро избавилась от планшета, на цыпочках выскользнула из фойе, поднялась в наши с Русланом комнаты, переоделась в спортивный костюм и взяла поводок из пасти благодарного Барта.

— Побежали, — заговорщицки шепнула ему, — уверена твой хозяин очень скоро нас догонит.

Руслан так и поступил. Как только вырвался из рук мамы и тетушек, так сразу переоделся и догнал нас с псом.

— Это глупо сбегать из собственного дома, да? — спросил он, когда поравнялся с моим размеренным шагом.

— Нет. Привычно.

— Ну да, ты ведь постоянно сбегала. Как я мог забыть.

Усмешка в его голосе неприятно царапнула, и я остановилась, заставляя Кунина и его собаку прекратить пробежку.

— Разве я не прав? — Руслан развел руками. — Может ты и агентство открыла, чтобы по минимуму оставаться в доме? Признай, ты испытала облегчение, когда продала вашу коммуналку.

Мне было что ему ответить! Но слова сами собой исчезли, когда я поняла, что он прав, ведь я действительно где-то глубоко в душе почувствовала облегчение, что мы возможно наконец-то разъедемся! И может быть у меня появится время на личную жизнь. Или на общение с мамой. Или просто у нее будет на меня время, выслушать об очередном успешном или провальном деле.

— Да. Но это не имеет к делу никакого отношения, — отрезала я. — У каждого, если покопаться, есть грязное бельишко. Думаешь твое пахнет лучше?

— Хочешь понюхать? — нахмурился Руслан. — Или ты уже покопалась в нем, чтобы предъявить мне?

Я дернула плечом и снова побежала. Судя по настроению, мы быстрее разругаемся, чем придем к выводу, у кого жизнь слаще.

— Постой! — проговорил Руслан и положил руку мне на плечо, останавливая. — Прости, я не хотел… Просто… Все усложнилось. Но мы заодно, помнишь? Давай расставим приоритеты и будем закрывать проблемы поочередно.

Я кивнула. Ругаться с Русланом совершенно не хотелось.

— Главная проблема для тебя Милана, а для меня Холостой. И как будем выставлять приоритеты?

— Милана — не проблема, — вдруг проговорил Кунин и остановился.

Я тоже остановилась, сбитая с толку его объяснением.

— Почему? Она уже согласилась вернуться?

Руслан нервно дернул головой.

— Нет. Глупо было бы ей возвращаться, раз я уже женюсь. Не находишь?

— Но… мы же не по-настоящему…

Я не успела договорить, но по выражению его лица поняла, что… Что…

— Руслан, у нас контракт, — напомнила я.

— Какая разница, если я тебе один контракт заменю на другой? Так тебе будет проще?

Проще? Да с ним никогда просто не будет!

Но глупое сердце уже заходилось от бешеного стаккато. Он не может, просто не может вот так взять и перевести наши деловые отношения в личные.

Или может?

Кто вообще может разгадать поступки Кунина? Вдруг он и сейчас ведет какую-то свою игру, а я как влюбленная дурочка, ведусь на него и его слова.

— Если ты все это из-за девственности, то…

Он фыркнул и отвернулся. Но когда снова повернулся ко мне, взгляд его уже был серьезным, и говорил он не шутя.

— Твоя девственность — только дополнительный бонус. Он бодрит, но не является целью.

Черт, почему на беговой дорожке не поставили стул? Или хотя бы скамеечку? Мне нужно срочно сесть. Ноги совершенно не держат.

— Руслан, можно я попрошу тебя сказать без всякий увиливаний. Что ты от меня хочешь? Как меняются сейчас наши отношения? Я никак не соображу…

— Дедуктивный метод подводит? — засмеялся Руслан. — Я лучше покажу, Мила.

Его сильные руки обвились вокруг моей талии, прижали к его крепкому торсу, немного вспотевшему от бега, но из-за этого делающего близость особенно волнующей. Руслан наклонился к моему лицу и неспешно, будто растягивая удовольствие, прижался к губам.

Я знала, что он умеет целоваться. Пф-ф, уже не раз за последний месяц мы отрабатывали движение губ и языков. Но сейчас это был какой-то нереальный поцелуй. Ни на показ, ни для всех, а только между нами, только он и я без всяких тренировок.

Я почувствовала себя мороженым, облитым сверху шоколадом, которое Кунин слизывал, надкусывал, дегустировал и стонал от удовольствия.

Сама же я была не в состоянии ничего сделать. Могла только принимать и чувствовать. И не верить в происходящее.

Кунин и я? Я и Кунин? Руслан и Людмила?

Я прыснула и уперлась ему в грудь кулаками.

— Ладно, теперь говори, что разыграл меня. Я поверила, — весело заключила я. — Празднуй победу, моя девственность — твоя.

Руслан нахмурился.

— Знаешь, я впервые нахожусь в ситуации, когда мне приходиться доказывать серьезность намерений.

— Тебе повезло. Я вообще из этих ситуаций не вылезаю, — приободрила я его.

Он невесело усмехнулся.

— Людмила, согласишься ли ты стать Куниной и прожить со мной до конца своих дней со всеми вытекающими отсюда обязательствами?

Стул! Или хотя бы скамейку!

— Ты… ты не шутишь сейчас?

— Нет. Я в своем уме и с твердой памятью.

Твердым у него была не только память. Я это чувствовала низом живота.

— И не из-за девственности, потому что если хочешь…

— Не из-за нее, но спасибо за предложение, — не дал договорить Руслан.

— А как же Милана? — жалобно пропищала я, напоминая ему, из-за чего вообще начался наш спектакль.

— Милана? Почему ты о ней заботишься? — весело ответил Кунин. — Она нашла себе другого партнера. Добилась от него, чего хотела. Счастлива. Строит планы на будущее. Почему я должен о ней думать, когда впервые хочу подумать о себе и своем счастье?

В горле встал ком.

Руслан просто обижен. Ее невниманием, пренебрежением и в конце концов ее настоящей влюбленностью в его отца.

Я тут ни при чем. Совершенно.

А от этого становилось горько. Потому что я почти поверила.

Всю обратную дорогу к дому я доказывала Руслану, что он ошибается в своих чувствах ко мне, что в нем говорит обида и ущемленное самолюбие.

— Как хорошо ты меня знаешь! — хмуро ехидничал он. — Прям позавидовать можно.

— Я не хочу, чтобы ты совершил ошибку, а потом всю жизнь жалел о ней! — взывала я к его трезвому рассудку. Но куда там.

Он больше меня не уговаривал, но и не собирался соглашаться с моими фактами.

— Тогда оставь мои чувства мне. Сам как-нибудь разберусь. А пока займись Холостым.

— Ты же сказал, оставить тебя в покое, — не поняла я.

— Депутатом Холостым, — повторил он, а я покраснела, что не могу не думать о его предложении.

Может этоя́упустила свой шанс стать счастливой? Как не крути, придется признать, что я влюблена. В Кунина. Со всеми его недостатками.

Но в нем столько достоинств! Столько обаяния!

Он такой невероятный, даже когда просто смотрит в мою сторону. А еще спортивный. Умный. Саркастичный. Находчивый. Трудолюбивый. Благодарный. И судя по тому, как Милана не может от него отлипнуть и постоянно крутит своей задницей у него под носом, Руслан неутомимый любовник. Может даже непревзойденный, но сравнивать его с другими я не собираюсь.

— Его нужно раскачать.

Я выложила Руслану свой план по Лоренцо и отелям. Нужны они Кунину или нет, но желание отбить проект себе подстегнет депутата на необдуманные действия.

— Если я поймаю его на превышении полномочий, он в два счета перестанет быть депутатом. А потом найдем труп и повесим на Холостого срок, чтобы его перестали крышевать.

— Это может растянутся надолго, — вздохнул Руслан.

— Да, но для меня это вопрос жизни и смерти! — слишком горячо заверила я его.

Он только кивнул, отсалютовал мне, свистнул Барту и ушел к себе, в душ.

А я опустилась на стул. Наконец-то добежала до него. Из меня словно весь воздух спустили, как из воздушного шарика.

Что же произошло между Куниным и Миланой, если он вдруг всерьез решил сделать мне предложение?

Не фиктивное! А самое настоящее!

Ночью я проснулась от чьего-то присутствия в своей спальне.

— Барт? — позвала я, и тот отзывчиво поднял голову с коврика у кровати.

Вот только присутствие то я чувствовала рядом. В кровати.

— Рус? — снова позвала я.

— Спи, — раздалось рядом и меня накрыла тяжелая мужская рука.

— Чего ты не у себя.

— По двум причинам, — проворчал он. — Первая, тебе надо привыкать, что ты теперь всегда со мной.

Внутри разлилось тепло, и против воли я улыбнулась, наслаждаясь его словами.

— А вторая?

Ну скажи, что любишь меня! Скажи-скажи-скажи! Я поверю!

— Вторая, Милана зачастила ходить в мою спальню. Это странно для невесты отца, не находишь?

Сказал. Я снова чувствую его обиду и злость на Милану, а не любовь ко мне.

Что ж, чтобы не доводить свое глупое сердце до разрыва, мне лучше поторопиться и найти компромат на Холостого до того, как Рус потеряет статус холостого со мной перед алтарем.

Тогда ему незачем будет жениться и притворяться. А я…

Я уйду из его жизни, но вряд ли смогу разлюбить.

Глава 18 Фас

Руслан

Рука сама потянулась к Миле, но упала на холодную простынь. Кажется сегодня я заснул у себя.

Загнал. Загнал себя работой в издательстве, потом в офисе пабликов. Давно не расслаблялся, потому что никого не хочу, кроме Людмилы. Напасть на мою голову. Но рука против логических доводов продолжала ощупывать пустующее место на кровати рядом со мной.

Когда же это произошло?

В Милане, когда она сверкнула своими формами? Нет. Я сразу запомнил размеры, только окинув ее взглядом, но не загорелся. Тогда я думал только о Милане.

Или когда сказала, что девственница? Не правда. Я не настолько повернут на том, чтобы быть первым. Это скорее бонус, но не самоцель…

Тогда что со мной? Когда она как заноза засела в моей голове, в моих желаниях, в моих снах?

Я вздохнул, перевернулся на спину и открыл глаза, любуясь на утреннее приветствие напряженного друга. Мозг быстро навоображал сверху Милу, поднимающую и опускающую свою милую попку на моих бедрах.

Ягодицы у нее что надо. В пробежках она не уступает мне. Руки у нее слабоваты, но месяца три силовых упражнений на тренажерах и она приведет мышцы в тонус. Тело у нее бесподобное.

Барт заскулил и поднял морду, уставившись на дверь. Та медленно без скрипа приоткрылась и в щели показался поводок. Пес сразу подскочил и поцокал на выход. Мила каждое утро выгуливала Барта, экономя мне полтора часа на дополнительный сон.

— Я не сплю, — сообщил я. — Побегу с вами.

Дверь раскрылась шире, являя Людмилу в лучшем обтягивающем спортивном костюме.

Мы поприветствовали ее оба: я стоном, стояк стопроцентной вытяжкой. Были бы у него руки, еще бы и честь отдал, пионер чертов!

— У тебя пять минут, — предупредила она, кивая на подскулящего ротвейлера.

И ровно через семь минут я бежал за моей невестой, любуюсь ритмичными движениями ее идеальных ягодиц.

Когда же, ведьма, ты свела меня с ума?

После трех кругов Барт стал отвлекаться и отставать, я свернул к тренажерам и загнал на перекладину Милу.

— Давай по пять в три захода. Я помогу.

Подхватил ее бедра, чтобы подстраховать и снова поймал себя на мысли, что хочу сжимать эти бедра до конца своей жизни. Как я вообще мог запасть на Милану, если она была полной противоположностью Милы?

Мила со своей непосредственностью успевала за день прожить десять жизней. Втянуть в кучу неприятностей. Решить сотню дел. Мне было приятно делить с ней завтрак, обед и ужин. Я не мог дождаться вечерней прогулки. Я с удовольствием заваливался в ее постель, мучая себя воздержанием, но притягивал ее к себе и сжимал всю ночь в объятиях, страдая и получая настоящее удовольствие от близости.

Было ли у меня так с Миланой?

Нет.

И я не хочу больше сравнивать их. Людмила заслонила собой всех девушек, которые были до нее.

Но как? Когда?

— Теперь ты, — запыхавшись ответила она, спрыгивая с тренажера. — Я подстрахую.

От такого обещания у меня снова встал.

Вечером после душа я зашел к ней, не спрашивая, завалился на постель и прижал Милу к себе.

Она как всегда напряглась, но уже через пару минут расслабилась.

— Ты мне не доверяешь, — констатировал я. — Мне кажется нам не хватает близости, чтобы ты не вздрагивала каждый раз от моих прикосновений.

Она сто процентов включила логику и попыталась дедуктивным методом понять, как я пришел к таким выводам и что в итоге предлагаю. Но я не дал ее умной головушке испортить чудесный вечер.

Я решил сегодня сгореть в аду ради ее удовольствия.

Мила не ожидала от меня резкого перехода от слов к делу, но опять же, в течении двух минут приняла и перестала быть бревном, которое я облизывал со всей страстью своей натуры.

Долой пижаму, привет великолепные, упругие груди.

Я приник к их вершинам, терзая губами, языком, под тихие подбадривающие стоны. Но моя милая не представляла, как далеко, низко и глубоко я готов зайти, чтобы она смотрела на меня не с точки зрения аналитика-детектива, а как девушка, мечтающая засыпать и просыпаться в моих объятиях.

Где-то в районе пупка, ее мозг стал просыпаться, а руками она пыталась удержать меня и не пускать ниже. Я перехватил ее запястья, и тут же углубился туда, где скрыта волшебная горошина напрочь отключающая разум и предрассудки.

Людмила ахнула и забилась под моими губами, благодаря меня своим нектаром.

Я страдал и умирал от удовольствия. Тонул в ее нежности и сгорал в собственном аду.

— Рус, — срывающимся голосом прошептала Мила. — Я хочу сейчас… До конца… Пожалуйста?

Знала бы ты, как этого хочу я! Но что-то мне подсказывает, что твой пытливый ум начнет искать способы увильнуть от свадьбы со мной.

— Нет, милая, у меня принципы. Секс только после свадьбы.

Она застонала, но уже через минуту кричала и снова умоляла оставить принципы ради нее. А ведь именно ради нее я их и придерживался.

Часа через три она уснула, доверчиво прильнув ко мне, не стесняясь наготы и моего воинственно торчащего орудия любви. А я продолжал страдать до утра, боясь потревожить Милу и разбудить ее.

Завтра у нее трудный день. Ей надо выспаться. А я… Я высплюсь после нашей свадьбы.

Утром проснулся от щекотки.

— Барт, отвали, — проворчал я, и в районе живота кто-то прыснул от смеха.

Явно не ротвейлер.

Мила.

Я быстро открыл глаза и посмотрел вниз. Мила выцеловывала дорожку вниз по животу, щекоча меня спадающими на лицо волосами.

— Что ты делаешь? — проворчал я охрипшим после сна голосом. — Не заигрывай со мной, милая, у меня и так терпение на пределе.

Она подняла на меня свои огромные глазищи, подмигнула и схватилась своими проворными пальчиками там, на чем держалась вся палатка.

Из легких выдавило весь воздух. Я закатил глаза, пытаясь отдышаться, чтобы не наброситься на непуганную девственницу, а та продолжала первые шаги к разврату.

— Мила, я не заставляю… Если ты не хочешь…

— Хочу.

Я заткнулся, пытаясь контролировать себя и не отсалютовать при первых же ее робких касаниях.

Но че-е-ер-р-р-рт! Это нестерпимо приятно!

Но вот удивленный взгляд Милы, после того как я отдышался и пришел в себя, напряг. Что она знает о близких отношениях?

— Да ты скорострел? — наконец проговорила она, совсем не посчитавшись с моим достоинством.

— Что ты в этом понимаешь? — фыркнул я. — Это скорее у меня вопрос, где ты так профессионально научилась расслаблять мужчину?

Она покраснела, а я понял, что ляпнул грубость.

— Прости, я пытался сделать комплимент.

Я притянул ее к себе, поцеловал и прижал к себе.

— На самом деле, я торопился, чтобы успеть выгулять Барта.

Мила засмеялась, то ли поверив, то ли соскакивая с неудобной темы.

А вот я напрягся. Никогда еще в общении с девушками я не допускал таких досадных промахов. К тому же несколько подряд.

— Тогда бежим и обговорим распорядок дня на сегодня, — предложила она и резво соскочила с кровати, чтобы спрятаться в ванной.

Уже через десять минут мы в быстром темпе бежали первый круг, подгоняемые лаем Барта.

— Тогда ты позвонишь Лоренцо и договоришься о встрече, — на ходу наставляла меня Мила.

— Не будет встречи. Я могу поговорить с ним по телефону, — проворчал в ответ.

— Нет! нам нужна пафосная встреча в пафосном ресторане, чтобы вас увидел Холостой, или кто-то другой, кто расскажет об этом Холостому.

— Я даже знаю кто, — хмыкнул я и пояснил на вопросительный взгляд Милы. — Устрой обед в том же месте для Миланы. Замани ее по какой-нибудь причине. Примерка платья там, колье… И скажи, чтобы она сфотографировала нас с Лоренцо. Это будет свежая новость к вечерним новостям ее светских пабликов. Прохор за ними следит. Он вообще следит за конкурентами.

— Ты гений, — взвизгнула Мила и повисла у меня на шее, подставляя губы.

Ну еще бы! Хоть где-то я сегодня хорош.

Вот только Лоренцо стал ломаться. Ему захотелось каких-то гарантий еще до встречи и переговоров.

— Мне стало известно, — на ломаном английском сообщил он, — что ваш отец отстранил вас от бизнеса. Передал все своей невесте.

Черт! Как же все не вовремя! Как объяснить итальянцу, что это семейный сериал про любовь и месть, а не про деньги?

— Вас неверно проинформировали, мой друг, — поспешил заверить я. — В нашем бизнесе я антикризисный управляющий, который берет старт-ап, развивает его и передает в управление надежным организаторам. Сейчас я в бизнесе, но на другой стезе. Поднимаю отечественное книгопечатание.

— О, это печально. Потому что при открытии отеле мы хотели получить поддержку ваших общественных пабликов.

— Вы ее получите, — уверенно произнес я. — Я остаюсь в управлении всех наших компаний. В освещении такого большого проекта ничего не меняется.

Лоренцо что-то недовольно бормотал в трубку, пока не выдал:

— Хорошо. Давайте встретимся. Нужно обсудить кое-что еще. У нас за это время появилось еще одно равноценное вашему предложение.

Вот в этом я не сомневался. Как не сомневался и в том, что за этим предложением стоит депутат.

Я перехватил Милу между этажами, успевая услышать восхищение моих редакторов на кошек.

— Всех мышей переловили! Какие крысоловки!

— Отменный, отменные.

— Чистоплотные какие…

— Давно надо было завести кошку тут. Эти мыши все грызут! А у нас же сборники! Поэзия!..

— Мила, — начал я, привычно подхватывая ее за руку и притягивая к себе.

Непривычно было то, что она не сопротивлялась, наоборот, легко повелась и прижалась ко мне вплотную обдавая своим ароматом шампуня, геля для душа и еще какой-то охмуряюще-пахнущей хрени, от которой голова моментально отключилась и проснулись инстинкты.

— Мила… — повторил я, забывая, зачем ее искал.

Мила, Мила, что же ты со мной творишь! Где твои шипы и колючки, милая, которые держали меня на расстоянии?

— Да, Рус?

Стоило ей поднять ко мне лицо и раскрыть губы, мир перестал существовать. Пусть в ее словаре останутся только эти два слова — да, Рус. Для меня. Всегда.

На автомате я пошел в атаку, проверяя податливость ее губ, отзывчивость тела, сумасшедшее желание отдаться мне здесь и сейчас.

И какой же был облом, когда все это случилось! Вот только место и время были явно неподходящими.

— Нам надо ехать, — прошептал я, с трудом оторвавшись от ее губ.

— Угу, — пробормотала она в ответ и потерлась носом о шею, заставляя меня замолчать от очередной волны безответственной слабости.

— Идем, — отдышавшись, проговорил я, взял ее за руку и повел к парковке.

Правда в машине снова вышла заминка, когда я помогал ей пристегнуться и случайно задел грудь. Мила охнула. Я моментально отреагировал, и мы снова выпали из реальности минут на десять.

— Сейчас в офис. Высаживаю тебя и еду к Лоренцо. Ты берешь Милану и за мной.

— Есть, — отчеканила Мила твердо, как будто минуту назад не таяла у меня в объятиях.

Как же быстро она отходит и приходит в себя. Я уже неделю хожу заболевший и никак не возьму себя в руки! Ну же Кунин! Ты гроза всех девственниц. Соберись!

Но наши отношения с Милой в корне изменились. Мы теперь постоянно поедали друг друга взглядами, что это не могло укрыться от других. Она легко шла на контакт, сближаясь, а я собственнически мог поправить ей волосы, приобнять у всех на виду, поцеловать. Ведь она моя невеста! С чего бы я должен себя сдерживать.

У офиса мы снова задержались.

— Ты опоздаешь, — напомнила моя собранная Мила и выскользнула из тачки.

А я подумал, что у меня будет тот еще видок на встрече с Лоренцо.

Эдакий легкомысленный влюбленный до одури юноша.

Лишь бы Лоренцо не посчитал это преимуществом для заключения сделки с собой, потому что горю то я исключительно по Людмиле!

Глава 19 Профиль

Мила

Плохим бы я была детективом, если бы не знала, как уговорить поехать Милану на обед со мной.

А я хороший детектив!

— Руслан сказал, что там для тебя будет самая кликбейтовая новость в вечернем выпуске.

Больше Милана не раздумывала. Если Руслан сказал, то Милана вообще перестает думать, а сразу мчится к Руслану.

Я проводила ее взглядом, еле сдерживая улыбку. Несмотря на контракт и прочие договоренности, Кунин вел себя странно. На мой цепкий взгляд, излишне профессионально притворялся влюбленным в меня.

Даже я поверила. И верила несколько часов, пока не поймала его задумчивый взгляд, провожающий задницу Миланы.

Он все же притворялся, но очень профессионально.

Все что я могла сделать со своим бедным сердцем, это заключить сделку и наслаждаться каждым мгновением отпущенным нам с Русланом. Пусть делает со мной все, что захочет. Сейчас я его и по контракту, и по велению своего влюбленного сердца.

Опомнившись. я помчалась за Миланой и запрыгнула в ее машину уже на ходу.

— Ты со мной? — удивилась она.

— А как ты узнаешь, что за новость, если я не покажу.

Милана язвительно улыбнулась.

— У меня опыт и интуиция на этот счет, милая.

— Не зови меня милой, — буркнула я.

— Это привилегия Руса? — она засмеялась переливчато, как хрустальный колокольчик. — Мы же обе знаем, что ваш спектакль скоро закончится. Руслан перебесится и будет ждать меня.

— Ждать? — опешила я. — Разве ты не сразу к нему вернешься?

— Зачем сразу возвращаться? — удивилась она. — Я не для того уходила. Он должен понять, что женщину нужно любить, ценить и обеспечивать самым лучшим. А пока по велению отца он руководит замшелым издательством и ничего из себя не представляет. А ведь я давала ему шанс вернуться в офис! Пусть под моим руководством, но он остался бы на тех же позициях. Но нет. Слишком упрям, самоуверен и заносчив.

Милана поморщилась, лихо обгоняя пару машин на светофоре и подъезжая к парковке нужного нам ресторана.

— Издательство станет успешным, вот увидишь! Ещё ваши паблики затмит!

— Издательство? — фыркнула Милана. — Шутишь? Это дыра напрочь проеденная крысами. Не смеши.

— И крыс там нет, — уже в спину ей проворчала я, подхватила сумочку и пошла следом.

Посмотрим, куда толкнет ее опытная интуиция. Чую, придется Милану носом в новости тыкать, как гулящую кошку.

И как Руслан, такой добрый, предпринимательный, видный, мог полюбить эту фифу? Не такая ему нужна.

Я споткнулась, когда во мне заговорила профессиональная сваха.

А если не такая… То какая ему бы подошла?

Ее пришлось увести с главного входа к скромным столикам у стены.

— Что мы тут увидим? тихо, но отчетливо шипела Милана, сопротивляясь моей хватке.

— Главное, чтобы нас не увидели, — так же тихо шипела я, а со стороны мы наверное казались спетым клубком змей.

— Эта тайная встреча? Здесь? Сейчас?.. — она завертела головой и конечно тут же увидела Руслана, вольготно сидящего за столиком у окна, на виду всего ресторана. — Рус… м… м…

Докричать я ей не дала, быстро оттянув за колонну и жестами приказывая молчать.

— Он и есть гвоздь нашей сегодняшней встречи! А вот нас видеть никак не должны. Усекла?

Милана нахмурилась, но кивнула. Может и правда хоть какая-то интуиция у нее имелась?

— Он кого-то ждет?

— Да.

— Ты знаешь кого?

Я неуверенно пожала плечами, но потом кивнула.

— И? — нетерпеливо поторопила меня Милана.

— Сама все увидишь. А сейчас садись так, чтобы не бросаться в глаза, но иметь лучший ракурс для съемки. Будет бомба. Обещаю!

До прихода Лоренцо мы успели заказать и даже перекусить по салатику. Руслан все так же ждал, ничего не заказывая. Только очень хороший друг мог увидеть в его развернутых плечах и вольготной позе скрываемое напряжение.

Я скрестила пальцы на удачу, когда увидела Лоренцо, спешащего к Кунину и протягивающего ему руку для приветствия. Руслан колебался меньше секунды, прежде чем пожать в ответ.

Разговора отсюда нам было не слышно, зато Милана забрасывала меня возмущенными вопросами.

— Мы здесь ради этого? Встречи Руслана с каким-то напомаженным мужиком?

— Это Лоренцо! — пшикнула я на нее.

Этого хватила на две минуты тишины, потом началось опять:

— Ну и что? Встретились, поговорили. Где здесь сногсшибательная новость?

— Лоренцо представляет международную сеть отелей, которые ищут партнера здесь, в России, для строительства представительства у нас, — терпеливо разжевывала я.

— А, этот Лоренцо. Ну отлично. Рус уговорит отдать ему отели. Я в нем не сомневаюсь. Где тут новость?

— За этот проект борется Прохор Холостой, — уже другим тоном проговорила я, привлекая Милану к ее насущной проблеме. — Он совершенно не рад будет конкуренту. А главное, если он узнает, что Руслан снова вцепился в проект с отелями, депутат отстанет от тебя! Никакой конкуренции на нише публицистики!

Милана поменялась в лице.

— Ты права… Это бомба! Но надо, чтобы до Холостого донесли информацию об этой встрече!

— Конечно надо. Для этого мы тут. Кот издает лучшие вечерние новости в этой стране?

— Я! — не задумываясь отчеканила Милана. — И именно я преподнесу ему горячую новость на блюде.

Наконец-то сообразила. Как Кунин мог связаться с женщиной, у которой нет не то что дедуктивного ума, а вообще никакого.

Тем временем Милана уже отснимала с десяток фотографий, когда мне на телефон пришло сообщение.

От Кунин.

«Выручай. Избавься от Миланы. Жду тебя. Сейчас».

Оп-паньки. А куда мне Милану сбагрить?

— Э-э… может до туалета пройдешься? — намекнула я.

— Зачем? Я не хожу по общественным туалетам.

— Я не в том смысле. Можешь не ходить в туалет, но по дороге у тебя будут другие ракурсы для съемку. Может лучше, чтобы были с разных ракурсов?

— О, точно! Ты реально ходячий креатив, особенно когда костюмы выбираешь соответствующие.

Сегодня кстати я была тетушкой Медуницей, все что меня отличало от простых обывательниц, это ярко-оранжевый подол моего платья.

— Или уже, и не пались!

Как только Милана скрылась в туалете, я расправила подол и пошла к Руслану, улыбаясь так широко, что мой дантист сейчас получил лучшую рекламу в городе.

— Моя невеста, — сдержанно проговорил Руслан, вставая и притягивая меня к себе за руку. — Мила, познакомься, господин Лоренцо.

Я пожала ему руку и села рядом с Русланом, пытаясь вникнуть в чем нужна моя помощь.

— Представляешь, милая, Лоренцо списал наш поцелуй и твое согласие выйти за меня замуж за оскорбление, — начал Руслан.

— Да ты что? — ахнула я, театрально прижимая руки к груди.

Руслан проследил за жестом и поджал губы, зависая на выделившейся в декольте груди. Пришлось руки опустить, он явно не мог продолжать говорить и глазеть одновременно.

— Н-да… Так вот… Грудь… То есть поцелуй. Это была помолвка. Лоренцо мне не верил, а теперь познакомился с тобой.

Я снова улыбалась Лоренцо, зная, что женским обаянием его не проймешь. А между тем Милана вернулась из туалета и явно растерялась, что ей делать дальше.

А был бы у нее дедуктивный ум, сообразила бы, что можно расплатиться по счету, тем более что салатик стоял космических денег, и свалить. А я ей в клювике принесу новости для подробной заметки под фотографии.

— Д-да, мы с Русланом…

— Говори по-английски, милая. Лоренцо не понимает русский.

Я извинилась и кое как объяснила ему, что мы любим друг друга и помолвка была делом времени. Но именно тогда мне приспичило осчастливить своего мужчину своим согласием.

— А я не мог упустить свое счастье, — подытожил Руслан. — слишком долго добивался этого согласия.

Я многозначительно посмотрела на этого вруна. Долго, как же! Я еще помню похищение меня в самолете и шантаж в номере отеля в Монако.

— Я вас понимаю. Любовь. Аморе… Но я ничего не могу поделать. Время не отмотаешь обратно. Договор передан на подписание господину Холостому.

— А если мы подпишем его с вами раньше?

Лоренцо развел руками.

— Я бы хотел с вами, но на договорах стоит дата…

— А если бы он вернул вам договора не подписанными? Или не вернул в срок? — спросила я опять на русском, но Руслан перевел для Лоренцо.

— Тогда мы могли бы вернуться к нашим договоренностям, — улыбнулся он. — Но господин Холостой очень обязательный человек. Не думаю, что он просто так откажется от проекта.

— Просто так конечно не откажется, но насколько я помню, при подписании должен идти обеспечительный платеж на счет корпорации и гарантии банка под осуществление проекта, — задумчиво проговорил Руслан.

— Это обязательно. Никаких рисков. Только с полным подтверждением финансовых возможностей, — подтвердил Лоренцо.

— Значит, остается еще вариант, что депутат не соберет достаточное количество денег, — улыбнулся Кунин, а у меня холодок прошелся между лопаток.

Он соберет! Я даже знаю, как он будет действовать. А это прямое превышение полномочий!

Ох, Руслан, ох, гений!

Как только мы проводили Лоренцо, я, захлебываясь от восторга, уже рассказывала ему, как пойду к своему подполковнику, попрошу ребят под прикрытием, установлю слежку за Холостым, чтобы поймать его с поличным.

— Никуда ты не пойдешь, — сразу прервал мои восторги Кунин.

— Почему? Мы ведь сами не сможем…

— Или сами, или никто. Ты забыла, кто крышует твоего депутат и имеет влияние на подполковника?

— Черт, — поморщилась я.

— Именно. Он не будет подставляться под вышестоящее. Зато может выслужиться, сдав нас с потрохами.

— Ты прав. Опять, — уныло проворчала я.

— Я прав всегда. Теперь лишь бы удержать информацию от шпиона Холостого. Мы его так и не поймали, а значит офисных к делу не привлечешь.

Я закусила губу, зная, что сейчас признаваться не время и не место. Вот поймаем депутата, тогда я и признаюсь Руслану, что приходилось работать на два фронта. Но не теперь, когда мы так близки к поимке преступника! От меня он ничегошеньки не узнает!

— Зато у нас есть команда отважных тетушек и бабушек, — продолжал Руслан. — Незаметные, но наблюдательные. Их и подключим, рассадив на наблюдательные посты там, где может активизироваться Холостой.

Я завизжала от восторга, бросаясь ему на шею от избытка чувств. Ну до чего умный, находчивый, оригинальный! Он идеальный мужчина, с какой стороны не посмотри. Аж сердце замирает!

— Милая… Скоро вечерние новости, — скованным тоном произнес Руслан. — А нам еще поднять бригаду редакторов надо и развести по городу.

— Да… Прости, — я отступила, но не могла перестать улыбаться и держать его за руку.

Он натяжно вздохнул, быстро поцеловал меня и пообещал вечером показать мастер-класс для избранных.

Надеюсь, в избранные попаду я, а не Милана за то, что выбрала идеальный ракурс для новостей.

Вот только нам пришлось разделиться. Я поехала в офис, посвящать Милану в подробности встречи, получив по этому поводу подробные наставления Руслана, что говорить, а о чем умолчать. Сам Кунин отправился в издательство. Только я забыла предупредить, что именно сегодня там поэтический вечер!

Черт. Совсем из головы вылетело.

Я набрала его номер, но Руслан оказался вне зоны доступа сети, что неудивительно, зная на каком отшибе стоит наше бедное издательство.

Пересказав все что нужно Милане, я закрылась в своем кабинете, который, странное дело, так и остался моим, в то время как Руслан потерял свой в пользу бывшей. Там пристроилась к карте города, так удобно занимающей стену кабинета, и булавками отметила несколько мест, которые точно посетит депутат.

Я схватила телефон, чтобы написать адреса Руслану и вздрогнула, когда тот завибрировал в руках. На экране отразилось имя Прохора Холостого.

Отвечать или забить? Не поднимет ли он тревогу, что я резко перестала сотрудничать? Ох, мне бы сначала лично признаться во всем Руслану, а потом с концами рвать с депутатом.

— Слу…

— Вечерние новости через пятнадцать минут, — рявкнул в ухо депутат, не дав мне договорить. — Почему я не знаю, о чем они⁈ Ты, милая, забыла кому должна и на кого работаешь?

— Не знала, что вы всем своим подчиненным лично звоните, — по инерции дала я отповедь и тут же прикусила язык.

— Еще подчиненные у меня лично прощение просят. На коленях, — по хамски ответил он. — Вернулась к теме. Где новости.

— Через пятнадцать… Эм… Уже тринадцать минут сможете прочитать на нашем сайте, на канале, в соцсетях. Вы же их все проверяете. А сегодня там для вас будет сюрприз. Не хотела портить, господин Холостой.

— Вот ты тварь. Ничего. После того как разделаюсь с Куниными, я и тебя поимею.

Он отрубил вызов, а я так и осталась стоять с открытым ртом. Депутат не угрожал мне, нет. Его тон был одобряющим таким, многообещающим. Как будто он мне комплимент отвесил.

— Бр-р-р…

Я стряхнула с себя наваждение и быстро настрочила Руслану сообщение с адресами.

Ну все. Теперь только ждать.

Домой я добиралась с Миланой. Руслан не позвонил, что очень расстроило. Но и депутат больше не давал о себе знать, что немного компенсировало гнетущее настроение.

Дом встретил нас непривычной уже для него тишиной.

— О, господи! Неужели твоя припадочная семейка съехала⁈ — восторженно воскликнула Милана и помчалась проверять кухню, столовую, гостевые комнаты, а я быстро достала телефон и посмотрела последние сообщения в нашем семейном чате, в который лишний раз не заглядывала и уведомления отключила.

Вся моя семья, в полном составе отправилась сегодня на поэтический вечер в редакцию…

Ну все…

Понятно, почему Кунин не выходит на связь и не разговаривает со мной.

Никакого мастер-класса не будет.

Никаких больше вечеров для избранных.

А все почему? Потому что я неудачница, каких поискать!

Я пошла в свою комнату, стянула с себя костюм Медуницы, переоделась в спортивный и позвала Барта на пробежку.

В конце концов, даже если Руслан придет сегодня и велит собирать мне чемоданы и выметаться к чертям со всей своей семейкой, мне даже брать будет нечего. Все мои костюмы, которые я носила, куплены на его деньги. С собой уедет только один чемодан с моими вещами. Их у меня мало. А вот членов семьи у меня много.

Я пойму Руслана и не буду на него обижаться. Но против собственных убеждений по щекам полились слезы.

Кажется, я впервые готова была отречься от семьи, от самых дорогих мне людей, чтобы остаться с Куниным! Вот только я ему не нужна ни с семьей, ни без семьи.

Барт тявкнул и рванул от меня обратно по дорожке.

Если бы кто чужой, он бы зарычал и не отошел от меня ни на шаг. А это значит…

Я резко обернулась и увидела бегущего ко мне Руслана, с легкой улыбкой на лице. Я еле сдержалась, чтобы не рвануть к нему навстречу. Хватит с него и ротвейлера.

— Все получилось, — добежав сообщил он. — Твоя семья бесподобна! Вызвались дежурить по точкам круглосуточно с подменой. Теща у меня золотая. Обещала обносить всех горячим обедом, завтраком и ужином.

Ошалевшая от новостей, я только и могла подтвердить:

— Она может…

— А ты?

— Что я? — Я вообще растерялась от его хорошего настроения. — Готовить я не умею. Это не ко мне.

— Я не про готовку, — поморщился Руслан, подходя ко мне слишком близко. — Не будешь делать то, что умеешь лучше всего?

Я облизала в миг пересохшие губы. А что я умею? Господи, зачем он мне на ночь глядя задает такие сложные вопросы?

Я умею кошек доставать из подвалов и снимать с деревьев. Умею есть пирожки и плюшки с чаем часами! Умею садиться в платье феи так, чтобы не помять крылья. Ну еще отлично умею убегать. Столько раз выручало!

— Ладно-о-о… — внезапно протянул Руслан. — Кажется сегодня я не дождусь от тебя быстрой логики и причинно-следственной связи.

— Нет… Я сейчас соображу, — я поспешила задержать его. Очень не хотелось, чтобы из-за меня у него испортилось настроение. — Хотя я уже сделала все, что могла. Переслала тебе все адреса, где депутат контролирует точки.

— Ты очень помогла, — снова с мягкой улыбкой произнес он, а мое сердце чуть не стало зефиром, тающем в горячем какао. — Поэтому быстрее поцелуй меня.

Второй раз меня просить не пришлось! Я тут же повисла у Кунина на шее, зарываясь пальцами в его отросшую шевелюру, вдыхая терпкий и такой любимый аромат Руслана, в котором смешались нотки его геля для душа, крема для бритья, парфюма и немного табачного дыма.

— Целуешься ты идеально. Очень многообещающе, — прохрипел он мне в рот в одну из пауз, которую мы взяли, чтобы отдышаться.

Так вот что я умею делать лучше всего! Ох, сама бы я не догадалась. Мне еще никто об этом не рассказывал.

— А теперь, милая, убегай, пока я тебя не завалил на ближайшей лужайке и не все звезды на небе.

О, это я тоже делаю лучше всего. Но сегодня очень уж хотелось посмотреть звезды.

И я осталась.

Глава 20 Подсечка

Руслан

Какого я тяну?

Этот вопрос я задавал себе сотню, нет, тысячу раз! Давно развернул бы и взял. Но тогда она быстро придет к заключению, что мне от нее только это и нужно, что мое отношение к ней несерьезно, что я продолжаю гнуть генеральную линию контракта.

Где-то может и продолжаю, но не в главном.

Главная цель поменялась. И воздержание, согласно моей логике, поможет мне доказать серьезность моих намерений.

Если член раньше не отвалится.

Несмотря на то, что день мы разыграли как по нотам, что поставили слежку на ключевых позициях, Мила на меня обиделась.

Я даже не сразу сообразил это!

Все было отлично. Мы пробежались, поговорили, посмеялись и поцеловались так, что душу вывернуло наизнанку от желания получить эту возбудительницу моего спокойствия здесь и сейчас.

Но я сдержался.

Проводил ее до спальни, вернулся в душ, не только освежился, но и сбросил напряжение, чтобы помучить Людмилу, и себя заодно, пару часов перед сном. Но когда окрыленный планами добраться до ее прелестей хотя бы поверхностно, толкнулся в дверь, та оказалась запертой.

На мои требования открыть с той стороны внятно слали куда подальше.

Ломать дверь не стал. Я понял, что недостаточно знаю Милу, чтобы с уверенностью предугадывать ее реакцию на мои поступки.

Вот сейчас например, на что она взъелась⁈

Утром я позвонил Громову и Гоше, попросил подкрепление. Ситуацию не объяснял, но ясно же, что мои тетушки и Милины бабушки круглосуточное наблюдение не потянут. Уже то, что они самоотверженно вызвались до вечера понаблюдать за объектами, огромная помощь!

Андрей откликнулся сразу.

— Я тебе могу человек пять безопасников отрядить. Больше не могу, я часть за Ариной закрепил. Пока она беременная немного непредсказуемая. Мне спокойнее, когда ее не пускают на крышу, кормить голубей.

Я хмыкнул, вспоминая пухлые губы и огромные глазища Арины. В свое время чуть с Громовым не подрался за право обладать ею. Но как отвело. Сам не понимаю, почему. Может уже тогда почувствовал, что между ними что-то есть и мне между ними не место.

— Пятерых будет отлично! Остальных перехвачу у Гошана. Спасибо, Андрей. И приходите на свадьбу. Я тебе не говорил, но… Женюсь. Нашел ту, из-за которой на других даже смотреть не хочется.

— Ого. Ты серьезно? А как отец?

— Отец? — удивился я. — Нормально.

— Он не против, что Мила, как почетный вымпел, переходит из рук в руки?

На секунду во мне поднялся гнев, но я быстро сообразил, что Громов не знает по Милу, а говорит про Милану, сокращая ее имя.

— Я женюсь не на Милане.

Повисло молчание. Громов ждал подробностей, но не пересказывать же ему всю историю моего знакомства с девственной свахой. Вот кстати, в это он поверит!

— Я женюсь на девственнице.

Громов рассмеялся.

— Я в тебе ни разу не сомневался! Ждем приглашение. Главное не затягивай. Для меня жена и ребенок всегда будут на первом месте, — предупредил он.

— Мы успеем, — успел ответить я и отключился, чтобы договориться с Гошей.

В результате, к обеду мы с отцом Милы расставили новых наблюдателей на точки, заставив бабушек и тетушек… Нет, не выдохнуть, а устроить мне вынос мозга.

— Почему ты списал нас со счетов? — подбоченившись, наезжала на меня главный редактор. — Это столько информации! Столько новых каналов сбыта! Я же вчера у того дома, что сидела, пять томиков наших сборников с поэзией продала.

— А я на подписку десяток активисток оформила, — поддакнула вторая.

— Там листовки раздавать можно, — подключилась третья.

— Кофки голодные, — стала вздыхать тетка по бабушке от Милы.

— Корм стоит в кухне, — тут же отчитался я. — Три пакета. С курицей, тунцом и говядиной.

— Не мои! — возмущенно рявкнула бабулечка, нифига не божий одуванчик. — Подъефдные! Сефодня корм им понесу.

— И я с ней. Она видит плохо, — сообщила бабушка.

Я вздохнул и обратился взглядом к матери Милы.

Зря. Она испепеляла меня глазами.

— Я ночью тесто поставила, — медленно и но уже надрывно начала она свою речь. — Начинку с утра пораньше провернула. Чтобы к завтраку пирожков горяченьких…

Тут она прервалась и так всхлипнула, что я бросился ее утешать, а вот мои редакторы-соратницы повытаскивали платочки из карманов и поднесли к глазам.

Драматический театр, твою срань!

— Все понял. Тесть, мы просчитались. До трех нужно пристроить весь наш женский состав по точкам наблюдения.

— Для усиления? — быстро сориентировался отец.

— Так точно! Усиливаем наблюдения.

— И кулечки фозьмите. С кормом. Покормите кофек в подъездах.

Я закатил глаза и быстро смылся в кабинет. Туда, где с надутыми, очень сексуально пухлыми губами, торчала моя Мила.

— Есть новости? — с порога спросил я.

Она подняла на меня серьезные сосредоточенные глаза и кивнула.

Невероятная. Крышесносная. Как я вообще прессовать ее додумался? Идиот! Мог бы все испортить.

— Поделишься?

Она снова кивнула и повернула ко мне лист. На нем по пунктам были расписаны торговые точки, деловые центры, офисы тех, кто был при деньгах и мог помочь депутату.

Напротив четырех точек стояли синие галочки.

— Что это?

— Холостой там отметился.

— Ожидаемо. И вынес чемодан с баблом?

Мила помотала головой.

— Нет. Никаких денег. Зашел, вышел, сел в машину и уехал.

— Никаких денег… Значит переводы? Но для них нужны основания. Документы, договора. Что-то, что обеспечит траншам алиби.

— Я предупредила тут и тут, чтобы поставили на стекла прослушку и подошли поближе.

В голове словно теплый мед разлили. Я слышал и понимал, что она говорит, но находился под таким восхищением, что мог только улыбаться как дебил и кивать.

— Все правильно? — настороженно спросила она, наблюдая за моим идиотским поведением.

— Великолепно. Ты умница. И… Я восхищен.

— Спасибо, — она покраснела, а я быстро наклонился и дотронулся губами до кончика носа. — Не надо, — тут же отпрянула она и снова надула губки.

Издевается же! Дразнит и не дает! Чтоб ее…

— Мы останемся здесь, и как только появится запись, нам пришлют ее для прослушивания, — уточнила она, протягивая руку со странным полосатым рукавом к чашке горячего чая.

Я нахмурился, приглядываясь к ее сегодняшнему костюму.

— Кто ты сегодня?

Я так и не смог разгадать замысла этого наряда.

— Наверное пчелка-труженица.

Тут Мила тяжело вздохнула, вставая из-за стола и поворачиваясь ко мне задом.

Вместо соблазнительного вида накачанных ягодиц, которыми я любовался утром и вечером во время пробежки, в меня врезался полосатый валик набитый ватином.

— Что это?

Мила развернулась и посмотрела через плечо на торчащее недоразумение.

— Жало, — удрученно сообщила она. — У всех пчел есть жало. Но сидеть на этом просто в конец неудобно, — пожаловалась она.

Я и без ее взгляда, полного страдания, понял, что весь этот маскарад давно пора было прекратить. Просто почему-то всегда не хватало времени свозить ее на шопинг за нормальными вещами. А чаще я реально любовался тем, как сказочно она выглядит то в костюме Красной шапочки, то с крыльями феи.

Нет, я не минуты не жалел, что приобрел ей полный сказочный гардероб, но это должно прекратиться. Я не хочу, чтобы моя будущая жена демонстрировала костюмы публично. Пусть это останется спектаклем только в спальне. Для меня.

— Вставай. Мы уезжаем, — решил я.

— Куда?

— Тебе за одеждой. Моя невеста не может ходить в этих чудоковатых костюмах. Тебе нужны качественные шмотки на все случаи жизни.

Прочитать выражение лица Милы я не смог. Там была такая смесь, как будто я только что при ней открыл ящик Пандоры и вытащил все извращения человечества на свет божий.

— Аудио мы смотрим посмотреть и по дороге, — успокоил я милую, полагая, что она удивлена, как я могу думать о шмотках, когда на кону важное дело.

Но о деле я не забывал ни н аминуту. Я послушаю запись пока она будет в примерочной.

— Но… раньше ты не против был, чтобы я ходила в этом, — потрясение Милы никуда не делось, вместо этого она развела руками, давая мне еще подробнее разглядеть ее сегодняшний чудовищный костюм.

— Согласен. Не все наряды идеальны, — признался я. — Лучшие оставим для спальни, остальное выкинем. Я не позволю, чтобы над моей женой смеялись.

— Я… Я думала, ты заставил меня их носить, чтобы самому смеяться.

Ух ты! А причин ненавидеть меня у нее куда больше, чем я думал.

— Может быть. В начале. Но когда ты надевала костюм одалиски или нимфы, поверь, мне было вообще не до смеха.

Мила покраснела.

— Верю.

— Тогда поехали. Часа за три мы подберем тебе шмотки на все случаи жизни.

Мила подошла ко мне и обняла, тесно прижавшись, доверчиво прислоняясь щекой к груди. Сердце забухало от близости, выдавая меня с головой. А я удерживал милую и понимал, что костьми лягу, но обидеть ее не позволю. Никому.

Потому что мне нравилась та теплота и нежность, которые разливались внутри от ее близости. Такого у меня никогда не было, ни с одной женщиной… Может только в детских воспоминаниях, когда мама обнимала меня перед сном и желала спокойной ночи.

Но Милу я воспринимал совсем не как маму, хотя тепло от нее шло именно такое, уютное, родное, желанное.

Я был уверен, что шопинг — любимое занятие любой женщины. А уж если ей скажешь, что у нее безлимит на покупки, то она пропала. Вместе с твоей картой.

Но Мила и тут шокировала, признавшись, что покупки это не ее конек. Что она не понимает в вещах абсолютно ничего. Что она хочет побыстрее отделаться и вернуться в офис к делам.

— Эм… Так не пойдет. Тебе нужны качественные модные вещи. Я тебе могу помочь только с нижним бельем. В нем я спец. А вот все остальное…

Надеяться на советы консультантов я не мог. Что они понимают в моде? А единственный сведущий специалист была моя бывшая.

— Мила, прости, но эта вынужденная мера, — вздохнул я, набрал Милану и вызвал ее в наш главный торговый центр, мекку всех светских львиц города.

— Я могла бы обойтись парой костюмов. И удобными джинсами. И кедами. Удобными…

— Кедами? — переспросил я.

— Ну да. Если удобные, почему нет?

— Вот поэтому сюда едет Милана. Она оденет тебя с макушки до ног. И пусть только попробует подставить меня.

К счастью, Милана быстро просекла, что это не шутка, не репетиция, не один из моих выкидонов.

— У меня на носу сделка по международной сети отелей. Встречи на высшем уровне. Интервью и фотосессии. Мне надо, чтобы Милу принимали на уровне, а не как мою секретаршу.

Мила закусила нижнюю губу и отвела взгляд мило покраснев. Да, она правильно услышала. До помолвки… Кхм… До помолвок, я часто позволял себе мелькать то с одной девушкой, то с другой. И мне было абсолютно наплевать на их статус и как воспримут их появление со мной.

Но не с Милой. Не теперь.

Милана взяла нас в оборот и очень скоро они пропали в лабиринтах выставочных залов, примерочных, а я сидел на диване, пил кофе и ждал запись, периодически принимая донесения от ребят и своей редколлегии.

Чат пестрил сообщениями от сердобольных тетушек, как они накормили стаю приблудных котов, как узнали кучу сплетен от местных старушек, за какого депутата они пойдут голосовать на следующих выборах и почему.

Но среди этого мусора были важные маркеры. Холостой снова стал объезжать бизнесменов вверенного ему района.

«Объект у нас. Ждем подробности».

Вот оно! Депутат пришел туда, где поставили прослушку.

Я весь собрался, телефон в руках разве что не дымился от моего взгляда. В любую минуту должны были скинуть запись или передать разговор. Сейчас может появиться первая улика против Холостого. Как бы это сэкономило время и нервы!

— Первый выход! — вдруг пропела надо мной Милана. — Подвинься и приготовься.

— Угу, — по привычке откликнулся я, не собираясь быть зрителем индивидуального показа.

Гляну мельком и снова буду следить за чатом. Даже кошатницы примолкли, чувствуя важность момента.

Но когда заиграла музыка, а я поднял глаза на переодетую Милу, телефон выпал у меня из рук.

Она была прекрасна. Она была моя! И никакие важные дела не могли заставить меня отвести от нее взгляд.

— Вижу, ты одобряешь, — где-то рядом проворчала бывшая.

— Да, — прохрипел я. — Очень.

— На меня ты так не смотрел…

Но ее обиды для меня уже ничего не значили, а вот смущенная улыбка Милы и ее невероятный вид — еще как! Я теперь еще отчетливее понимал, что никогда, ни за какие обещания не выпущу мою милую из дома. Закрою, замурую, чтобы никто не увел, не соблазнил, даже смотреть на нее не смел.

— Следующий! — крикнула Милана, разрушая магию.

Мила помахала мне ладошкой и ушла снова в примерочную.

— Белье? — спросил я Милану.

— Что белье?

— Белье ты ей выбирала? Покупала?

— Нет… А надо?

— Нет! Я сам!

Забыв обо всех важных звонках, сообщениях, записях, я сунул телефон в карман и поспешил в отдел женского белья. Это для Милы выберу и куплю я и только я. А потом все остальное.

С десятком комплектов я вернулся, когда Мила вышла второй раз и снова произвела на меня неизгладимое впечатление.

— Ты постаралась, — хрипло произнес я Милане, уже не в состоянии справится с голосом. — Молодец.

— Должен будешь, — холодно отозвалась бывшая, забрала у меня комплекты, хмыкнула и вернулась в примерочную к Миле.

Я знал, что Милана не выйдет из примерочной на подиум для демонстрации белья. Милана бы выскочила сразу же. Еще попросила бы застегнуть бюстгалтер. Но Мила совершенно не такая.

От нетерпения у меня челюсть сводить стало.

Как только Милана вышла из примерочной, я по ее кивку зашел внутрь.

— Оно слишком откровенное, — пожаловалась Мила, закрывая руками грудь.

— Оно отлично сидит на тебе. Не стесняйся. Ты… Тебе нечего скрывать. Ты очень красивая.

Понятия не имею, чего я так разволновался, но в этот момент все красноречие куда то пропало. Осталась только потребность привлечь Милу, почувствовать ее рядом. Вселить в нее уверенность. И показать как она сногсшибательно в моих глазах.

Поэтому все логически закончилось длительным поцелуем в примерочной. Уверен, мы зашли бы дальше, но вкрадчивое покашливание за дверью быстро привело в чувство.

— Не здесь, — сказал я.

— Не сейчас. — согласилась Мила.

А в кармане согласно блямкнул телефон.

Я суетливо достал его, посмотрел на экран и присвистнул.

Как вообще я мог забыть о важном деле за примеркой нижнего белья?

Но смог. Да. А в сообщения уже прислали запись с прослушки.

— Включай, — распорядилась Мила, забывая в каком она откровенном и неприличном нижнем белье.

— Здесь? — удивился я.

Она кивнула и добавила:

— Сейчас!

Я оглянулся на дверь, не желая, чтобы Милана подслушала про нашу аферу. Достал наушники из коробочки, один передал Миле, второй сунул в ухо себе.

Потом запустил запись. Мы внимательно слушали, как Холостой обрабатывает бизнесменов и раскручивает их на бабки, иногда отпуская замечания.

— О-о-о… — протянула Мила, закусывая губу, чтобы не отвлекать меня от прослушивалния.

— Да, да, — покивал я, поражаясь наглости депутата.

— Боже, какой наглец! — воскликнула Мила, охнув от очередного предложения Холостого.

— Я могу лучше, — уверил ее я.

— Еще? — удивилась она, когда Холостой не остановился на одной предложенной сумме и сразу стал договариваться на постоянные отчисления.

— Так будет всегда, — заключил я, дослушивая запись.

— С этим надо кончать, — сказала Мила, передавая мне наушник.

— И немедленно, — согласился я.

В дверь настойчиво застучали.

— Я оставлю тебя. Остальные комплекты можешь не мерить. Уверен, они отлично сядут тебе по фигуре. Упаковывай их сразу с собой.

— Все десять? — воскликнула Мила.

— Мало? Я просто подумал, что мы после свадьбы подберем тебе что-нибудь еще вместе.

Она покраснела и быстро подставила губы для поцелуя.

— Спасибо. Я не стою всех этих денег.

— Ты стоишь намного больше. А теперь заканчивай примерку. Нам надо подумать, как разжиться копиями этих документов, и подставить депутата под закон.

Мила кивнула и вытолкала меня из примерочной.

Там поджидала недовольная Милана. Увидев меня, сразу скривила губы.

— Знаешь, Кунин, ты не перестаешь меня удивлять.

О чем она? Ведь точно не про запись. Ее она подслушать не могла!

— Не мог дотерпеть до спальни? Ты как мальчишка, в самом деле. Больше меня на такие случки не приглашай.

Она развернулась и ушла, оставив меня с Милой.

Забив багажник и заднее сиденье до отказа, мы медленно по пробкам добирались домой.

— Запись, к сожалению, не является доказательством, — делала логические выкладки Мила.

Я кивнул. В записи нет ничего противозаконного. По ней фиктивность сделок и поддельность договоров не доказать.

— Получается, если мы сейчас не поймаем депутата на жульничестве, он получит отели и соскочит с крючка. Останется безнаказанным по уголовному делу.

— Дела еще нет.

— И не будет, если мы не поможем следствию! — возмутилась Мила.

— Согласен. Вот если бы заполучить копии этих липовых договоров…

— Да. А еще выкрасть бы предварительный с Лоренцо и порвать! — мечтала Мила.

Я тяжело вздохнул. Кажется пора было разрабатывать план «Б», по которому я оставлял бизнес и семью тут, а сам сваливал в провинцию и начинал там с нуля. Как неизвестный, но плотно женатый Руслан Григорьевич Кунин.

А что, план «Б» не так уж плох!

— Ты задумывалась о переезде в другой город? Какой-нибудь поменьше? Купить дом, завести собаку, ездить вместе на работу без пробок.

Мила широко разулыбалась.

— Мечтала. Но куда меня семья отпустит?

— А если вместе с семьей? Отец вернется на работу по специальности. Тетки и дядьки разъедутся по своим домам. По-моему идеально.

— Ну да, — протянула Мила и отвернулась к окну.

Что ж, в этом направлении вполне можно работать. Если я предложу разделить с ней свою жизнь, думаю, она согласится.

Почти при подъезде к дому, Мила повернулась ко мне и положила ладонь на бедро.

Я вздрогнул. Кровь моментально отлила от головы и пошла бурлящим потоком вниз.

— А что, если мы выкрадем документы? — проникновенно прошептала она в ухо.

Я понял, что не способен следить за дорогой и контролировать свои реакции на Милу. Встал на обочине и повернулся к ней.

— Выкрасть? Совершить кражу у депутата? Чем ты думаешь?

— Ну смотри, наблюдение можно снимать. Мы знаем, что оно нам уже ничем не поможет. Договоры лежат или у каждого бизнесмена, но мы замучаемся вскрывать и красть десятки в разных местах. Проще проникнуть в офис депутата и взять все сразу. Плюс уничтожить договор с Лоренцо. По-моему, логично!

— Очень. Но если нас поймают, все будет кончено. Без единого шанса. Бесповоротно для нас. Понимаешь?

— Риск — дело благородное, — отрезала Мила и прижалась своими губами к моим.

Что тут скажешь. В этот момент я перестал соображать и был готов на все. Даже на ночную вылазку с целью кражи!

Но я не верил, что она всерьез собралась залезть в офис депутата.

Черт, нет! Она бесшабашная, чтобы лезть по карнизу и подглядывать в мое окно, но кража? Со взломом?

Это возбуждает, но только пока не вылезает за рамки воображения.

Глава 21 Подстава

Мила

Я стала замечать, что Кунин хуже соображает, стоит мне оказаться поблизости с ним.

Я про такое читала, но чтобы увидеть воочию, как серьезный, деловой, местами нагловатый мужчина вдруг глупеет, мелет чушь и по-идиотски улыбается без всякого повода, было странно и даже пугало.

Ситуацию спасал только внезапный поцелуй или отвлечение Руслана близостью. Но не всегда это было к ситуации или к обстановке. Иногда приходилось обнимать его прилюдно, пользуясь тем, что я вроде как невеста.

Этих моментов близости хватало, чтобы Руслан переставал вести себя как идиот и немного приходил в себя, чтобы серьезно поговорить.

Вот и сейчас, от последнего поцелуя в машине, мы припарковались, вошли в дом, нас встретила семья с различными донесениями и новостями, а Руслан все держался, улыбался при необходимости, отвечал отцу, язвил на комплименты в мою сторону по поводу преображения.

А я переводила стрелки на Милану, уверяя, что все заслуги по подбору нового гардероба только ее! Но в момент, когда Милана спустилась вниз, чтобы в очередной раз прекратить шум «как на базаре», Руслан поплыл.

Меня бесило, что периоды просвета становятся все короче и короче, а спасать Кунина от дебилизма приходится все чаще и чаще.

Хотя кому я вру! Мне, черт возьми, нравилось спасать его своими поцелуями.

Вот и сейчас, улыбаясь ему в ответ, надеюсь, не такой глупой улыбкой, как он, я нырнула в его объятия, прижалась к напряженному телу и обвила руками, подставляя щеку для поцелуя.

Мне было немного не по себе растворяться в объятиях Руслана на глазах всего семейства. К тому же кузины хихикали и разве что пальцем в нас не тыкали. Мама отвела взгляд и тут же заметила внимательный отца. Поэтому развернула его и погнала на кухню. Также поступили тетушки, разогнав своих мужей. И только обе бабушки отпускали комментарии, что вот в их время так себя вести на людях было неприлично!

К счастью, Руслан снова пришел в себя, пусть с неохотой, но отпустил меня и повел наверх, в наши комнаты.

— Твои манеры и правда упали ниже плинтуса, — язвительно бросила Милана, когда мы проходили мимо нее.

Руслан остановился и вопросительно посмотрел на нее.

— Меня ты так не зажимал. Ни в примерочных, ни при людях. А от нее не отлипаешь… Или она от тебя.

— Зависть тебе не идет, Милана, — проговорил Руслан и неделикатно шлепнул меня по заднице, подгоняя наверх.

Все. Мое терпение кончилось. Нам надо поговорить.

Больше так продолжаться не может!

Но разговор пришлось отложить. Руслан сразу пошел в душ, потом нас позвали на ужин, а потом…

— У меня для тебя подарок… Назовем его свадебным.

Я растерялась. Сама то я не собиралась дарить Руслану свадебные подарки. Как я могу взять его, да еще до свадьбы?

Но он завязал мне глаза своим галстуком, просто потому что под рукой больше ничего не было. Взял за руку и под охи и вздохи домочадце вывел из дома.

Семья резко замолкла.

Ого! Значит подарок нереальный. Что-то прям супер невозможное, иначе бы уже пошли подсказки из зала.

Сбоку фыркнула Милана и, судя по стуку каблуков, ушла обратно, разочаровавшись в подарке. Но остальные продолжали хранить молчание.

— Ты снимешь с меня галстук? — напомнила я о себе.

Вдруг Руслан ждет восторгов, восхищений, а я вслед за семейкой молчу, потому что ничего не вижу.

— Эм… Сначала я тебя немного подготовлю к нему. Ладно?

Я кивнула, сгорая от нетерпения.

— Я не знал, какой цвет ты любишь… — нерешительно начал Руслан, чем совершенно удивил меня.

Какая разница, какой цвет я предпочитаю, если подарку в зубы не заглядывают? Черт! Надеюсь, это не лошадь! Я прислушалась, рядом ни топота копыт, ни насмешливого ржания. Разве что из глубины холла от Миланы.

— Поэтому взял классический черный. Но, — тут же поспешил он добавить, — всегда можно перекрасить. В любой другой, какой пожелаешь.

Я снова кивнула. Я уже была готова принять черный подарок. Пусть будет! Но Руслан не спешил.

— Ты так и не сказала, какой цвет любишь?

Я пожала плечами.

— Не белый. Он маркий. И холодный. Ненавидела следить за неверными мужьями зимой. Бр-р-р…

Руслан усмехнулся.

— И не желтый. Он привлекает внимание. Не красный, по той же причине. Хм… Не знаю. Наверное зеленый. Он теплый, живой, летний.

Я не видела, но чувствовала, Руслан улыбается.

— А цветы? Какие ты любишь цветы?

Да он издевается! Сейчас самое время говорить об этом?

— Весенние. Пахнущие. Жасмин люблю. Сирень. И липу в цвету.

— То есть, ты любишь запах?

— Да.

— Какой запах твой любимый?

Помимо воли я втянулась в эту игру в ассоциации. Меня никогда никто не спрашивал, что я люблю, а что ненавижу. Да я и сама никогда не задумывалась. Но отвечать на его вопросы было невероятно приятно.

— М-м-м… Запах жаренной картошки с лесными грибами, — вспомнила я.

— Моя девочка, — где-то сзади всхлипнула мама.

— Любимое блюдо — картошка с грибами? — сразу спросил Кунин.

— Неа. Окрошка! Первая весенняя. На квасе. Обожаю. Под картошечку.

Мама за спиной всхлипнула снова, а папа похлопал ее по плечу, явно сопереживая не меньше.

Черт, да что же он мне купил в подарок, что задает такие странные вопросы? Полевую кухню?

— Чем больше я узнаю тебя, — вдруг произнес Руслан, — тем больше ты меня удивляешь.

А затем его руки мягко легли мне на плечи. Я оказалась плененной его особым мужским ароматом, немного дыма и геля для бритья. Повязка спала с глаз, и я усиленно заморгала, чтобы разглядеть его подарок.

Сердце тут же рухнуло куда-то вниз живота и отчаянно там забилось. А у меня на глаза навернулись слезы.

— Это мне? В самом деле?

Перед крыльцом стоял красавец, о котором я не могла даже мечтать! И уж тем более не могла себе позволить.

Шикарный черный мотобайк! С хромированными трубами и обвесом. Молния на ночных дорогах!

Я завизжала и бросилась Руслану на шею, зацеловывая его, не попадая губами в губы, потому что не могла отвести глаз от подарка.

С ума сойти! Кунин — огонь!

— Можно прокачусь?

Я отступила и тут же вспомнила, что выдавить из байка весь драйв не получится. У меня нет защиты. Никакой. Вообще.

— Ночью? — нахмурился папа.

— Еще чего! Пару кружков вот здесь по двору в обед сделаешь, и поставим в гараж. Вон у них какой гараж большой. И эта железяка поместится, — сразу отметилась мама.

Я знала, что они категорически не одобряют такой транспорт. Особенно, когда на предыдущем я чуть не убилась.

Настроение сразу упало. Зато Руслан продолжал загадочно улыбаться и даже подмигнул.

— Это еще не все, — вдруг проговорил он.

Я удивилась. Неужели он настолько великолепен, что подумал о защите для меня?

Но Руслан потянулся в нагрудный карман.

За ключом?

Достал оттуда маленькую черную коробочку.

Кузины за моей спиной ахнули, мама снова всхлипнула, а папа что-то неразборчиво пробормотал, вроде «наконец-то». А я как зачарованная смотрела на коробку и думала только о том, что в такую маленькую защитный костюм для байкера не поместится.

Но я не ожидала увидеть внутри…

— Кольцо⁈

Наверное, это были не те эмоции, которые ждал Кунин.

— Я сам выбрал. На помолвку.

— Но… у меня уже есть, — запротестовала я.

Да я не откуплюсь от Руслана, если он будет заваливать меня такими подарками! Моя девственность точно столько не стоит.

— То кольцо выбирала ты. Это — мое для тебя.

— Бери, — шептала за плечом мама. — Смотри, какое дорогое, богатое!

— Что там дорогое? Этот велосипед с моторчиком? — раздался насмешливый голос Миланы от входа. — Может закончим это представление и разойдемся по комнатам? Хочется тишины и покоя.

— Сдохнешь, тогда и отдохнешь, — пожелала одна из тетушек, а я покраснела, понимая, что такое оскорбление ничем не компенсировать.

— Колечко для моей доченьки, самое дорогое, — улыбаясь, проговорил отец и тут же наклонился к Руслану, оттесняя меня. — Не забудь про калым за невесту!

— Папа! — воскликнула я, думая, что провалюсь под землю от стыда за свою семейку, но Кунин только рассмеялся и хлопнул отца по плечу.

— Обязательно, тесть! Собирайтесь. Завтра переезжаете в пентхаус в центре.

Я утонула в громких криках, перешедших в рев, всхлипы и восхваления.

Дядьки и папа увели Руслана «отметить», не дав ему даже отказаться.

А я осталась одна. С огромным кольцом на пальце и перед нереальным мотобайком. В голове боролись две мысли на обдумывание.

Пентхаус? Уж не собирается ли Руслан уступить свою холостяцкую квартиру моей семье⁈

Мотобайк? Ведь этой ночью я могу совершить вылазку и выкрасть документы из офиса депутата!

Черт! Пора действовать.

— Как ты умело научилась жизни ломать, — раздался раздраженный голос Миланы. — Не ты ли мне говорила, что это все спектакль? А теперь вцепилась в Руслана как акула. Даже кольцо не постеснялась напялить на палец.

Настроение вмиг пропало. Она права, а я постоянно забываю, что контракт еще в силе, а Руслан может нереально играть любые роли.

— Лучше убери кольцо в сейф, чтобы не потерять. Мне оно нравится. Куплю к нему колье и браслет. Будет чудесно смотреться на мне.

Милана презрительно улыбнулась, развернулась и ушла в дом.

Да, кольцо лучше на вылазку не брать. А вот вскрыть офис депутата придется, чтобы освободить Кунина от контракта. Мне кажется он уже забывает, кто я в его жизни, вот и сходит с ума.

Я не удержалась, завела мотобайк и дала прореветься новенькому мотору. Пел он восхитительно. Грозно. Как я люблю!

Сделала круг по нашей беговой дорожке, выпала в полную эйфорию от мощности и мягкого хода. Да я на таком звере за пару часов управлюсь!

Надо только найти того, кто знает, какая сигнализация стоит в офисе Холостого. А для этого надо позвонить двум прикормленным людям из охранной компании.

Переполненная планами на ночь и мыслями, как провернуть дело быстро и чисто, я поднялась к себе, нашла черную подходящую одежду, достала куртку и закусила щеку.

Без шлема я далеко не уеду. Это просто опасно.

Будет правильным, если сегодня я просто понаблюдаю за офисом и соберу всю информацию, а вот завтра куплю шлем и…

— Над чем задумалась? — от двери раздался тихий проникновенный голос Руслана.

Он улыбался и рассматривал не меня, а кучу одежды, которую я свалила на кровать.

— Подумала, что сегодня понаблюдаю за офисом Холостого, — призналась я.

— Зачем наблюдать за пустым офисом?

— Вдруг там охрана? Обход? Проверю инфракрасные датчики и на движение…

— Там нет охраны. Сигнализация сама дешевая — объемники. Не забывай, это офис депутата на деньги налогоплательщиков. Он экономит на всем. надеюсь и на сейфе тоже.

Я прыснула, а поза Руслана сразу изменилась, стала напряженной.

Ну вот опять. Он нереально быстро из хладнокровного дельца переключается в осоловевшего от любви осла. Неужели я так на него действую?

Не может быть. Скорее долгое воздержание и жажда моей девственности.

И с этим нужно что-то делать. Сейчас.

Я стремительно подошла к нему, обняла и прижалась губами к его твердым. Они сразу раскрылись, обдав меня вздохом освобождения.

Его язык с напором проник в мой рот, начиная там свои шаманские завораживающие танцы. Мои глаза сами собой закрылись и я погрузилась в ощущения, от которых не хотела бы освобождаться.

В медленном танце губ, тел, языков, мы дошли до кровати и упали на нее, переплетаясь руками и ногами, чтобы стать еще теснее друг к другу. Я задыхалась, но не хотела никаких передышек. Руслан крышесносно целовал, но постоянно держал свои движения под контролем. Ничего лишнего, чтобы не сорваться.

А ведь ему давно бы пора сорваться!

— Давай сделаем это, — прошептала я ему в губы.

Он протяжно простонал и закрыл глаза, явно усмиряя очередного своего демона.

— Не могу, — наконец прохрипел он.

— Почему? Я же не против. И я не прошу на мне жениться. Это будет ночь без обязательств. Или по контракту, если тебе обязательно надо чувствовать ответственность за содеянное.

— Нет, — безапелляционно ответил он и стал распутывать наши руки и ноги, чтобы встать и уйти.

Я вцепилась в него не на жизнь, а на смерть, явственно чувствуя между бедрами его твердость. И он еще сопротивляется?

— Тебе нужно выпустить пар, — твердо сказала я, ловя его горящий лихорадочный взгляд. — Ты же тупеешь, когда начинаешь пускать на меня слюни. Таким тебя совершенно нельзя брать в разведку. А ты мне нужен рассудительный, с холодной головой!

Руслан усмехнулся, утыкаясь лицом мне в плечо. Он трясся, надеюсь, не от смеха. Но на всякий случай я стала приводить примеры его безумства.

— Вот зачем ты пообещал моей семье свою холостяцкую квартиру? Знаешь, что произойдет?

— Что? — он снова смотрел на меня и улыбался.

— Ты их оттуда не выселишь! Никаким способом. Понимаешь?

— Я и не собираюсь.

— Это пример твоего недееспособного состояния. И я просто обязана привести тебя в чувство, чтобы ты еще чего не натворил, — отрезала я и снова впилась в его рот безжалостным поцелуем.

Жаль мне не хватает опыта соблазнения, но я могу пристегнуть его наручниками к кровати, и сама сделать то, от чего он отказывается.

Те наручники с ключом кажется так и остались в моей прикроватной тумбочке.

— Нет, Мила… — снова отстранился Кунин. — Я наверное действительно немного безумен, но все потому что влюблен. В тебя. И я…

Сейчас он выглядел таким потерянным, что это совершенно не вязалось с Русланом Григорьевичем Куниным.

— Я кажется впервые испытываю такие чувства.

— А что было до этого? Что было с Миланой? — удивилась я.

— Не знаю. Может, влечение. Я часто увлекался девушками. Ты и сама знаешь. Просто Милана задержалась чуть дольше остальных.

— Руслан, — проникновенно прошептала я, — тебя надо спасать! Или ты всерьез поверишь, что влюблен.

— Думаешь, одна ночь меня вылечит? — хитро улыбнулся он.

— Надо попробовать. — Я была уверена в этом.

— Нет, Людмила, мы не будем пробовать. Потому что я окончательно потеряю голову и просто полтора месяца не выпущу тебя из этой постели. А у нас еще есть незаконченные дела.

— Да, есть, — согласилась я. — Но как ты сможешь помочь, если постоянно витаешь в облаках?

— Есть способ. Просто обними меня и будь рядом всегда.

Это я и сама заметила. Единственный способ держать Кунина во вменяемом состоянии, это постоянно обнимать его, целовать и позволять делать то же с собой.

— Но на вылазку я еду одна! — поставила условие.

— Обойдешься, милая.

Глава 22 Конец

Руслан

После переезда шумной семейки тещи с тестем хотелось только лечь на крышу и выть на луну. Но дома наконец то воцарилась мертвенная тишина.

Что сразу же заметила Милана после возвращения с работы.

— Как я соскучилась по этой кристальной тишине, — выдохнула она, театрально всплеснув руками.

— В гробу будет примерно такая же, — философски заметил я и в два прыжка преодолел лестницу наверх.

Думаю, если бы там не ждала меня Мила, я бы остался спать на нижнем этаже. но как показала практика, ради возможности заснуть с ней в объятиях, я могу и до луны подпрыгнуть.

— Я та-а-ак устала, — призналась она, встречая меня на пороге своей спальни.

— Верю. И сегодня опять неподходящий вечер, чтобы делать вылазку к депутату.

Мила тяжело вздохнула, подошла ко мне, обвила талию руками и положила голову на грудь. Я привычно прижал ее к себе еще ближе и уткнулся носом в сладко пахнущую макушку.

Ар-р-р! Дай мне бог терпения не порвать малышку, когда я доберусь до нее и ее нектара!

— Но тянуть нельзя. Он сейчас собирает деньги на счета, а потом уничтожит улики, если они есть. Мы должны успеть.

— Да. Завтра. Нам нужны еще шлемы и экипировка.

Тут Мила подняла ко мне свое хитрое лицо и выдала:

— А я уже купила. Ты так вовремя перечислил мне откупные по контракту, что мне хватило на очень приличные брендовые вещи.

Я опешил. Откупные? Я не перечислял. Но Мила уже водила пальцем по телефону и сунула мне под нос платежку. И текст звучал весьма лаконично: «Оплата за переработку на должности креативного руководителя за период…» Дочитывать я не стал, вспомнил, как сам, лично, давал распоряжение переводить премию из моего фонда на счет Милы.

Сам я мог забыть, и уже забыл, а вот у бухгалтерии память длинная!

Надо будет аннулировать распоряжение после свадьбы. Не забыть бы.

— Покажешь?

Мила прищурилась, слегка покраснела, соблазнительно выпятив нижнюю губку, потом кивнула. Да, поздно уже просить меня подождать за дверью или отвернуться. Мы явно уже перешли порог ложной скромности, хоть и не добрались до главного.

Причем по моей инициативе! Кому скажи — засмеют.

Но мне до сих пор вставляло, как она смущается. Черт! Да она до сих пор сводит бедра, когда я дохожу губами до кромки трусов. Краснеет при каждом комплименте, при каждом знаке внимания на публике.

Я провоцирую. Да я говно. Но что я могу поделать, если в момент, когда ее щеки розовеют, глаза становятся нереально большими, а нижняя губа так призывно выпячивается?

Какой идиот устоит?

Явно не я.

Пока я устраивался поудобнее на постели, она достала коробки, натянула боты, показала перчатки, шлем. Потом удивительно обтягивающий комбинезон с пластиковыми защитными накладками.

Я с трудом сглотнул, когда она повернулась ко мне задом.

— Ну в этом ты ездить не будешь, — уверенно заявил я. — Надо что-то мешковатое купить.

Мила хмыкнула.

— Нельзя. Раздует же.

— Много ты понимаешь! Тут главное, чтобы не надуло!

Следующий день мы прогуляли. Оба были не в состоянии сосредоточиться на издательских делах. Милая загрузила редакторов отбором книг к новой серии. Они настолько прониклись ее семьей, что принимали как родную и не спорили.

Я начал подозревать, что скоро вся семья Милы скоро переберется на эту фабрику в издательство и оккупирует каждый уголок.

— Эти голуби, — причитала одна из редакторов, — как крысы! От крыс нас избавили милые кошки…

Тут я отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

— Но кто распугает голубей? Сколько грязи, сколько вони!

Внезапно в голову пришла парадоксальная идея!

— Мила, а ты не могла бы позвонить отцу? Я готов заключить с ним контракт по отлову голубей и вывозу их с территории фабрики.

Мила чуть не выронила чашку с чаем, с головой выдавая свою рассеянность.

— Но… Они же птицы. Они прилетят обратно!

— Он снова их поймает и снова вывезет. Будет получать ежемесячно зарплату и будет при деле.

Рот Милы открылся. Закрылся. И я снова получил ее в свои объятия, осыпаемый благодарными поцелуями.

— Спасибо!

— Он еще не согласился. Но если подпишет контракт — будешь мне должна.

— С радостью, — выдохнула она мне в губы.

Раздав всем ценные указания, мы поехали закупать мне мотоциклетную экипировку.

Мила дотошно подбирала мне каждый элемент. Особенно шлем. Хмурилась, затягивала, пыталась стянуть и стучала по шлему.

Я так тщательно никогда не покупал нижнее белье. Но как было бы прикольно вот так оттягивать, проверять наполненность, затягивать и пытаться вытряхнуть ее из трусов.

— не смейся! — строго приказала моя невеста. — Если придется убегать, на скорости шлем запросто задушит тебя.

Я заткнулся, не совсем понимая, к чему она ведет.

А вечером, уже в темноте, поймал ее в гараже, откручивающей номера с мотобайка.

— Это еще зачем? — нахмурился я.

— Чтобы не вычислили. На этом коне мы и от ветра удерем! Готов?

К такому я готов не был!

После скоростного пробега к центру, Мила съехала с моста и поставила байк под ним.

— Почему тут?

— Потому что здесь выходит нужный нам люк.

— Люк? — повторил я, чувствуя, как ситуация начинает неприятно пахнуть.

— А ты думал, мы подъедем к парадному входу, припаркуемся, взломаем офис депутата и спокойно выйдем, чтобы вернуться домой?

Она засмеялась, а мне чертовски захотелось перекинуть ее через колено и отшлепать, потому что она почти угадала мои мысли!

— Ладно. А твой план, пройти через канализацию, вылезти в туалете, а забрав договор, снова смыться через унитаз?

Мила хмыкнула и поддела пальцем меня за нос. Я сразу перехватил руку и покачал головой.

— Никогда так не делай, милая. У нас все еще контракт, и там есть пункт…

— Первый, — прервала она, — где ты всегда сверху.

— Нет, второй, — оскалился я, — с поправкой от тебя, что на любой поступок можно ответить аналогичным!

И не дав ей прийти в себя, тут же щелкнул ее по носу в ответ.

— Это ребячество.

— Но ты первая начала. А вообще… Я нервничаю. Это помогает расслабиться. Может проще было попросить Мезурова в этом деле помочь? — нахмурился я.

— Его попросишь, когда договоры будут у нас на руках. Без договоров нельзя просить.

Мила достала из сиденья компактный рюкзак, передала мне маску на лицо и надела такую же. В черных комбезах, с подшлемниками и в масках, мы выглядели как ниндзи.

Вместо спуска в канализацию, Мила подвела меня к трансформаторной будке, открыла на телефоне какую-то схему, сверилась с планом улиц, вскрыла будку, и пока я с непониманием таращился на нее, разбила предохранители и выключила два рубильника из целого ряда одинаковых.

— Что это? — поинтересовался я.

— Это я обесточила все здание. Теперь офис депутата без электричества.

Я чуть не выругался.

— Объемники и сигнализация стоят на отдельном блоке питания, — сообщил я.

— Знаю, — я не видел ее улыбки, но слышал ее. — На это у меня есть другой план. Идем.

И я снова пошел за Милой, чувствуя, что вляпаемся мы по самые яйца.

Когда она достала из рюкзака альпинистскую веревку с крюком, я сразу сказал:

— Нет. Мила, это не игрушки. Прекрати. Ты играешь не только с законом, но рискуешь здоровьем!

— Руслан, я этим занимаюсь больше трех лет. Просто верь мне! Но я не настаиваю. Если хочешь вернись к мотоциклу и жди меня там. Как закончу, я приду.

Черт! Надо было сразу идти к Мезурову, чтобы отрядил профессионалов. Ну зачем мне эта самодеятельность, которая неизвестно чем обернется?

— Я с тобой.

Одну я Милу точно не отпущу.

А она оказалась в лучшей форме, чем я. Пока я страховал снизу, натягивая веревку, она ловко вскарабкалась по стене и пропала в окне между этажами на лестничной площадке.

А как же я? Я подергал свисающую веревку. Крюк вроде сидел прочно, но по тонкой веревке на одних руках я подняться не смог.

— Черт! — сквозь зубы выругался я, понимая, что Мила меня все-таки кинула.

И тут меня сзади похлопали по плечу.

Я чуть удар не хватил. Медленно повернулся, пытаясь придумать достаточно убедительное оправдание, чего я здесь делаю и почему закинул веревку с крюком в окно.

На ум как назло ничего не приходило.

— Я открыла заднюю дверь, — сообщила Мила, прищурив свои глаза. — Хоть бы оглядывался. Я там тебе махала, махала…

Махала она.

Я только покачал головой и быстро пошел за Милой внутрь здания.

— А веревка?

— Вытянем наверх. Нам по ней еще спускаться.

— А обратно через дверь не проще?

Она тяжело вздохнула, остановилась и повернулась ко мне.

— Нет. Я тут сигнализацию включу. Все двери при расследовании должны быть заперты изнутри. Эта дверь закрывается без защелки.

— А-а-а, — протянул я. — А какое расследование?

— Нас это касаться не будет. Надеюсь.

Сейчас Мила не была моей невестой, и не походила на руководителя по креативу, которого я так бездумно наряжал в платья феи. Она была собрана, сосредоточена. Я чувствовал себя балластом на ее фоне.

Но безумно гордился своей девочкой.

Если мы все провернем без лишнего шороха, завтра же на ней женюсь! Я не могу упустить это сокровище.

— На месте, — тихо сказала она. — Подсади?

Я снова растерялся, зато она профессионально залезла мне на плечи и стала открывать плитки навесного потолка.

— Что ты ищешь?

— Коробку, — пробормотала она. — Мне нужно сделать замыкание проводки.

Женщины! Только они могут искать коробку электропроводки с середины коридора!

— Посмотрим в углу.

Она пискнула, пока я уверенным шагом нес ее в дальний угол.

Не угадал. Коробка оказалась в другом конце. Но Мила за это время уже объездила меня и уверенно командовала куда повернуть и где остановиться.

Она снова достала из рюкзака какую-то блестящую штучку, что-то прикрепила к коробке и отряхнула руки.

— Все снимай. Скоро сработает. У нас времени в обрез.

— А не проще было сначала найти документы, а потом прикреплять эту хрень к проводке?

— Ой!

Женщины!

Но при этом Мила отлично ориентировалась в здании, как будто бывала здесь каждый день. Она провела меня в офис депутата, вскрыла замок, отключила сигнализацию. Безошибочно нашла сейф, но в этом я даже не сомневался, и вскрыла его за две минуты, попутно фыркнув что-то нелицеприятное в сторону Холостого.

Я был с ней согласен. Хочешь сохранить свои тайны в секрете, не экономь на сейфе!

Этому Мила меня уже научила.

Я вытащил три полные папки и развернул на столе, пока Мила аккуратно подсвечивала документы фонариком.

— Не то… Не то… А вот это кажется…

И тут я выпал.

Никогда бы не подумал, что Холостой настолько бесстрашный, что всю чернуху будет держать в своем плохо охраняемом офисе.

Я присвистнул, за что получил чувствительный щипок от Милы.

— Это все фотографировать долго, — расстроился я, понимая, что весь компромат не скопировать.

— Зачем фотографировать? Просто заберем с собой и все.

— Но…

— На них же его подпись стоит! — фыркнула Мила. — Для дела этого хватит. Поверь.

Она быстро посмотрела на часы.

— Пора. Пихай папки в рюкзак и уходим.

Она повернулась спиной, я быстро загрузил папки в рюкзак, в коридоре что-то бахнуло, и мы побежали. Из кабинета на лестницу, там на второй этаж к окну из которого свисала веревка.

— Ты первый.

Я не спорил, потому что запахло дымом и взвыла пожарная сигнализация. Она обещала устроить светопреставление — устроила. Слово с делом у Милы не расходилось.

Когда я оказался на асфальте в меня полетел рюкзак.

— Спускайся, — прошептал я и жестом показал, что жду.

— Сейчас! Забыла их внутреннюю сигнализацию включить, — ответила сдавленным голосом Мила и исчезла в окне.

В смысле, забыла? Зачем возвращаться туда, где уже пожар⁈

Я схватился за голову, ринулся к двери, но та была заперта. Вернулся обратно, ругая Милу на всех известных мне языках.

Это ее последняя вылазка! Клянусь! Больше никаких сюрпризов!

— Отойди, — вдруг раздалось из окна.

Мила закашлялась, все же наглотавшись дыма, и скинула крюк с веревкой вниз.

Уж не собирается ли она остаться там и сгореть заживо⁈

— Не дури! — заорал я, больше не переживая, что меня услышат. Вокруг выли сирены съезжающихся пожарных машин. — Прыгай!

— Поймаешь?

— Прыгай! — еще громче заорал я, и Мила сиганула со второго этажа, грозясь в этот раз переломать не только руки и ноги, но и шею.

Но я поймал.

Мы оба повалились на асфальт, а затем резво вскочили, подобрали рюкзак с веревкой и рванули к мосту. Все в считанные минуты, до того, как у здания началась свистопляска с тушением пожара.

Мила еще пару часов наматывала круги по городу, пытаясь выявить слежку или замести следы, этого я не понял, но на адреналине возбуждало неимоверно!

К моменту, когда мы вернулись в дом, я готов был порвать ее. За все!

Я развернул Милу к себе, как только она сняла шлем, и впился в ее рот поцелуем. Минуту-две я просто не мог от нее оторваться, зная, что где-то делаю ей больно, где-то давлю на нее, но от пережитого страха никак не мог отойти.

Если бы с ней что-то случилось… Если бы я лишился ее… Если бы на этом закончилось наша близость…

Нет. Я не мог об этом думать. Это было жестоко и больно, как в детстве, когда мать бросила меня с отцом, потому что я был недостаточно хорош для нее!

Я отпустил Милу, заглядывая в ее перепуганные блестящие глаза, на опухшие ярко красные губы.

— Все хорошо, — прошептала она. — Нас не поймают.

Но тут же хитро заулыбалась и похлопала по рюкзаку.

— Зато мы кое-кого поймаем!

С документами я просидел до утра. Точнее, до полуночи просматривал папки, а в час ночи звонил своим юристам и Мезурову.

Тут на депутата было столько улик, что речь шла не просто о «прихлопнуть», а зарыть на десятки метров в глубину.

— Как поступишь? — хриплым голосом поинтересовался Олег. — По официальным каналам? Или тихо, концы в воду?

— Нет времени думать, — признался я. — Завтра он всех своих поднимет на уши, когда обнаружит пропажу документов…

— Не обнаружит, — хохотнул Мезуров. — Я хрен знаю, из чего они клеят стены своих офисных коробок, но вчера все здание сгорело как спичка из-за замыкания. А что не сгорело — залили добрые пожарные.

— Хм…

Не думал что последствия нашей вылазки будут такими глобальными. Лишь бы не засекли.

— Э-э… Олег, а ты можешь хакнуть все камеры наблюдения в том районе?

— В своем городе я могу все, Руслан, только цена от масштаба растет. Тебя какой район интересует?

Я определил Мезурову координаты и с тяжелым вздохом согласился с ценой.

— Спи спокойно, к утру все почищу.

— Спасибо, Олег. Если за три дня ничего не всплывет, я пойду против Холостого по официальным каналам. Мне шумиха только на пользу. Пиар и привлечение внимания общественности. Но если вдруг пойдет не так…

— Я подстрахую. Не волнуйся, — ответил Олег и отключился.

Вот кажется и все.

Минут пять стоял у своей двери, решая, стоит ли принять душ или забить? Сил уже не осталось. Но если я пойду спать к Миле, то душ принять надо.

Сделал шаг к спальне, решая остаться у себя и не принимать душ, но сразу выругался, развернулся и пошел к ней.

К черту. Она должна спать без задних ног! Удивлюсь, если успела сама раздеться.

Но Милы в своей спальне не было…

Уснула в душе?

Проверил. Никого.

— Какого хрена?.. Барт? Барт! Голос!

Он умный пес, всегда за ней хвостиком ходит.

Тот тявкнул из моей спальни.

Ну нет, друг. Ты ее упустил? В тот момент, когда надо было вцепиться и не отпускать, ты дрыхнешь возле моей кровати?

Я распахнул дверь в свою спальню, чтобы вылить на пса раздражение, и замер.

Мила спала.

На моей кровати.

И да, она даже не разделась. Не успела. Вырубилась на полпути.

Утром еще ничего не предвещало апокалипсиса.

Вначале я долго признавался Миле в любви, пока она не сбежала от меня в душ. Потом короткая пробежка с Бартом и душ следом за Милой.

Издательство, где никто не срывал мне телефон. Офис, где Милана только кривила губы и враждебно посматривала на Милу.

И никаких новостей ни от Холостого, ни от Мезурова.

А у меня закипало.

То, что я нарыл на него не давало жить спокойно, пока не закопаю эту тварь как можно глубже! Но приходилось выжидать. Я должен был получить гарантии от Олега, что все зачищено и на меня не выйти, а потом ударить по депутату.

С Милой мы обговорили действия по минутам. И когда я предам огласке документы, и как она заставит подполковника принять заявление со свидетельскими показаниями. Когда я позвоню Лоренцо и избавлю того от договоренностей с депутатом.

На все требовалось время. И чем быстрее Олег Мезуров даст отмашку, тем лучше все пройдет.

Но Олег молчал, а время шло.

— Руслан, могу попросить тебя уделить мне внимание?

Милана появилась в дверях, презрительно смерила Милу взглядом и кивнула мне на выход. С учетом того, что я категорически озаботился жениться на Миле, отношение бывшей мне не понравилось. Я встал и протянул руку своей невесте.

— Надо поговоритьнаедине , — подчеркнула Милана.

Держалась она корректно, послать я ее не мог, но и игнорировать разговоры, касаемыемоего бизнеса, тоже.

— Милая, подожди меня тут. Я скоро.

Вот за что я люблю Милу, та не обижалась. Улыбнулась и предложила сварить кофе, как я люблю.

— Отлично, буду благодарен.

Я пошел за Миланой, отмечая, что задница у нее не такая накаченная. как у моей невесты. И вряд ли бывшая смогла бы так легко вскарабкаться по веревке на второй этаж здания, устроить замыкание, вскрыть сейф и гнать на мотобайке через весь город.

А Мила могла!

Это возбуждало и беспокоило.

Не совру, если признаюсь, что место любой женщине в доме. Я мечтал видеть свою жену у семейного очага, в окружении детей, собак, может быть пары котов и домашней кухни.

Милана сопротивлялась этому. Она изначально позиционировала себя деловой женщиной. Да она и не вписывалась в нарисованную в уме картинку моей семьи.

Мила как это не удивительно могла вписаться во что угодно. Она гармонично смотрелась как среди собак, так и в окружении котов. Она могла быть очень деловой женщиной, которую хотелось разложить на своем рабочем столе. Идеально вписывалась на кухне среди пирожков и борща от мамы. И черт побери, она даже сама умела готовить!

А еще Мила заставляла меня сгорать в адском пламени в постели, лазила по крышам, прыгала со второго этажа дважды и сейчас рисковала своей жизнью и репутацией, чтобы сковырнуть депутата с насиженного кресла.

И я ей втирал, что хочу вернуть с ее помощью Милану?

Дурак! Да мне теперь вообще никто, кроме Милы, не нужен!

Зазвонил телефон, высветился номер Мезурова.

Наконец-то!

— Ты где? Чего как долго⁈ — я махнул Милане, чтоб шла, все разговоры потом. Нет ничего важнее этого дела!

— Но Руслан! У меня важная новость! — зашипела Милана.

— Все потом! Олег? Слушаю.

— Прикинь, дети принесли ветрянку. Я заболел.

Мезуров начал не с того. Я напрягся, жестом пытаясь прогнать Милану.

— Но сделал, что я тебя просил?

— У меня температура под сорок, мозги в конец ватные… — продолжал Олег, невероятно подбешивая меня.

— Понятно. Скажи по моему делу. Насчет камер…

— Так вот я лежу, умираю, — продолжал Мезуров специально игнорируя меня, — и понимаю, что не могу взять больничный! Представляешь? А у меня двое детей! Школа, садик… И они не перестают болеть и таскать в дом всякую заразу…

— Олег, а я здесь причем?

— А притом, Кунин, что я нахрен, не могу даже поболеть спокойно. У меня просто нет зама на мой обширный бизнес. Сечешь?

— Нет.

— Хм… А я весь разрисован дебильными точками, чешусь и плохо соображаю из-за температуры.

— И?

— Мне нужен зам. Хочешь, назову эту должность «коммерческий директор» ради тебя?

— Зачем?

— Потому что ты мне должен крупную сумму, Кунин, но не сказал, что пентхаус ты отдал многодетной семье на благотворительность, что отец отстранил тебя от семейных капиталов, и что сейчас ты роешь под депутата, на которого я, между прочим, делал ставки!

Все плохо.

Если Мезурову нужен депутат, он не даст его убрать.

— Так чем будешь расплачиваться? — продолжил Олег.

— Как уберу депутата, бизнес снова вернется ко мне. Я…

— Плохой ответ. Мне больше натуральный обмен нравится. Отдаю тебе депутата в обмен на тебя.

— На меня?

— Ну да. И должность коммерческого директора нашего Клуба джентльменов. Двенадцать процентов с прибыли Клуба твои.

Я не удержался и присвистнул.

С такой зарплатой мне и семейный бизнес не нужен.

Вот только… как отнесется Мила к полулегальной работе?

— Олег, я благодарен тебе за предложение, и ты знаешь, что я в любом твоем деле в доле, только дай знать. Более того у меня и в Клуб вложено немало. Если ты не хочешь от меня денег за помощь, я верну тебе долю Клуба. Этого хватит…

— Ветрянка у взрослых проходит с осложнениями. Знал? Хотя откуда, у тебя же нет детей… А я даже на больничный не могу уйти. Ну вернешь ты мне долю, или заплатишь деньги… Они температуру прогонят? Или может сразу на ноги меня поставят?

— Я понял, Олег, — тяжело вздохнул и посмотрел на Милу, протягивающую мне чашку кофе. — Выздоравливай, я займусь Клубом.

— Сначала займись Холостым. Он думает. что случайный пожар подчистил всю его черную бухгалтерию. Ходит и блестит своим рылом, как начищенным рублем. Никто же не знает, и не узнает, что перед пожаром в окно второго этажа забиралась милая гостья.

— Спасибо, Олег.

— Отработаешь, Руслан. Ты всегда знал толк в девственницах, — усмехнулся он и повесил трубку.

Глава 23 Венец

Мила

Мы все проговорили с Русланом заранее, поэтому я нервничала только номинально, переживая, как бы все не накрылось медным тазом.

Руслан тянул, постоянно поглядывая на часы. Наверное ждал отмашки. Но мне ободряюще улыбался и подмигивал, хотя с теми уликами, что мы вытащили из сейфа депутата, я почти не переживала, что все получится.

Взбесила Милана, которая неожиданно невзлюбила меня сильнее прежнего. Но я решила простить ей все! Ради своего безоблачного счастья, пусть злиться как хочет. У меня после этого контракта точно жизнь пойдет по другому.

Больше никаких детективных и антибрачных агентств! Благодаря Кунину я поняла, что это все больше смахивает на аферу. Вот он серьезный человек и берет только серьезные проекты.

У меня опыта хватит, чтобы взять такой же проект и сделать его прибыльным бизнесом.

Хотя малодушно я все же надеялась на помощь Руслана. Может быть чуть-чуть участия. В рамках консультации и небольшого протежирования.

А еще я надеялась, что Руслан сам предложит мне подходящий проект. Сама я как-то плавала, что будет прибыльнее: собачий пансионат для передержки, дрессировки и лечения, или полноценный интернет-журнал для мотолюбителей с обзорами новинок рынка и тест-драйвами.

Из мыслей выдернул звонок на мобильный.

Милана как раз увела Руслана для личного разговора наедине, и я осталась одна в кабинете, чтобы свободно поговорить с подполковником.

Вообще-то по плану звонить ему должна была я, но то что он позвонил первым меня не насторожило. Мы еще с утра обговорили с ним план и попросили предупредить, если сверху зашевеляться.

Здесь надо было действовать быстро на опережение.

— Да, Игорь Матвеевич, — ответила я на звонок.

— Никогда, Васильева, не отвечай «да» при телефонных разговорах, — отрезал он.

— Почему?

— Мошенники активизировались. Запысывают твое «да», а потом операции банковские на списание с твоей карты банковским ботам подтверждают. И все, Васильева, одно твое «да» и денежки со счета тю-тю. Никакая полиция тебе не поможет. Мошенники следы путают похлеще твоего«холостяка» .

Я смекнула, что подполковник сейчас дал намек на депутата.

— Что-то поменялось? — осторожно спросила я.

— Все спокойно. Я бы даже сказал, как-то подозрительно спокойно! Был сегодня у меня сам Прохор Андреевич и сказал, что в твоих услугах больше не нуждается. Говорит, у него теперь все по новому пойдет, с чистого листа. Мол, офис сгорел, и с него как с гуся вода. Только думаю, он другое имел в виду.

— Что?

— Что с офисом все улики сгорели. Никто ничего не найдет и не предъявит.

Я закусила губу. Вот оно что! Депутат решил, что все документы, по котором он получал деньги сгорели! Как хитро. И ничего придумывать не надо. А у бизнесменов наверное остались только текстовые копии без подписи Холостого.

А значит предъявить то ему нечего. Слово против слова, и предъявить нечего — все сгорело.

— С чистого листа, значит? — переспросила я. — Но ведь дело о пропавшем человеке осталось? И свидетель у вас есть?

— Только к депутату с кристально чистой репутацией не подкопаешься, — уже другим тоном заявил Игорь Матвеевич. — Васильева, я подставляться не буду и тебе не велю. Слышишь?

— Мы подкопаемся, Игорь Матвеевич. Вы главное добить помогите, и будут у вас полковничьи звезды. Засиделись вы с таким острым умом в подполковниках.

Он усмехнулся и отсоединился, пожелав мне удачи.

В этот момент открылась дверь и вошел Руслан. На нем лица не было, но глаза лихорадочно блестели.

— Людмила, пора. Вот тебе все документы. Копии с них я снял. Через пятнадцать минут выхожу в эфир. Ты сейчас же едешь к подполковнику и передаешь улики.

— И сразу раскапывать труп, — закивала я, принимая папки из рук бледного Руслана.

— Милая, — он остановил меня, кинув документы на стол и перехватывая за талию. — Я понятия не имею, чем это может нам обернуться. Может пулей в затылок. Но мы это делаем для тебя, для меня и для всех, кто не заслуживает преступника на депутатском кресле.

— Да, я понимаю.

Более опасного дела у меня еще не было. Это первое. И может стать последним. Но ради Руслана… И конечно, ради себя я все сделаю правильно.

— Никуда не заезжай. Ни с кем не говори. И главное, останься целой.

— Боишься, что сорву нашу свадьбу, — нервно хохотнула я, но тут же замолкла, когда пальцы руслана скользнули на затылок, а его губы прижались к моим.

Черт побери, знал бы он, как я за него переживаю!

Он ввязался в это дело из-за меня, а теперь рискует жизнью. Снова из-за меня. А достойна ли я такого человека?

Надеюсь, что да.

И этот поцелуй стал нашей печатью и оберегом друг другу. А может и последней клятвой той жизни, которая могла бы у нас быть.

— Люблю тебя, — выдохнул Руслан. — Будь осторожна.

Я кивнула, сунула папки в рюкзак и последний раз обняла Руслана Кунина.

Как так получилось, что цель контракта изменилась? Я всего лишь должна была вернуть ему Милану, а теперь спасаю город от преступника, пробравшегося во власть.

А ведь если у нас все получится, может я еще и замуж выйду! За самого шикарного мужчину в стране!

Будем мы как Руслан и Людмила!

Кстати, а чем там сказка кончилась? Надеюсь, хэппи-эндом. И ведь не помню! Но не хотелось бы кончаться как Колобок, растерзанный зверями.

Кажется Руслан выпил яд, думая, что Людмила умерла, а та всего лишь заснула. Но когда проснулась и увидела труп Руслана, заколола себя ножом…

Черт, так не хочется.

Или это был не Руслан, а Ромео?

А что тогда случилось с Русланом и его Людмилой?

— А вот и ты, мышка. Стой.

Я вздрогнула, увидев поднимающегося ко мне по лестнице офисного здания Холостого.

— Куда спешишь? — депутат противно заулыбался, облизывая меня липким взглядом. — Ты осталась последним напоминанием о моих грешках.

Холостой хохотнул, хлопая себя по полным бедрам. Я брезгливо поморщилась, отступая и подсознательно прижимая рюкзак к груди.

Черт! Если он сейчас сорвет наш план, или, не дай бог, узнает, что все его «грешки» в моем рюкзаке, а не сгорели при пожаре…

— Может сунуть тебя в багажник и прикопать в лесочке под кусточком?..

Депутат надвинулся на меня и совершенно не шутил.

— Руслан… ждет меня. Он знает, куда я пошла.

Холостой выругался.

— Кунин всегда все портит! Следующим сгорит его офис, издательство и Клуб, в который он вложился. Я раздену его до трусов, попомни мое слово!

Я мелко-мелко закивала. Если мы не остановим Холостого, он меня прикопает, а Руслана разденет. Даже не сомневалась в этом извращенце!

Не даром на него Лоренцо клюнул.

И я не про Руслана.

— Мне пора, — пискнула я и обогнула депутата, чтобы выскочить из офиса. пока он не передумал меня отпускать.

Ух, наверное надо было предупредить Руслана!

Но об этом я подумала, только когда завела мотобайк и выехала с парковки. От подполковника позвоню. Главное не забыть.

А перед зданием управления стоял какой-то нереальный кипиш. Несколько групп быстрого реагирования в полном боевом загружались в автобусы, командиры орали, крыли всех отборной руганью, торопили.

Я дождалась, когда две группы уехали, только после поднялась к подполковнику.

Тот стоял у окна и вытирал лоб от испарины.

— Ну и устроили вы… Ну нашумели… Тихо убрать его нельзя было?

— Мы? — переспросила я.

Игорь Матвеевич кивнул на окно.

— Поехали в офис. Задержание до выяснения.

— Это две группы в офис Кунина поехали? — ахнула я.

— Вот-вот.

— За Холостым?

— Как бы! За Куниным твоим. Публичное обвинение должностного лица в махинациях с предъявлением подложных документов!

— За Русланом?.. — дрожащим голосом повторила я. — Но документы не подложные. Они есть. Все как мы и договаривались.

— Да-да, договаривались. Только теперь, до выяснения, мне распоряжение на архивное дело и эксгумацию не выдадут. Сечешь? Люди, которые депутата вашего берегут, выше меня сидят. Я ничем помочь не могу.

— Но как же…

— Думай, Васильева, думай.

Я думала. И у меня не сходилось.

— Против депутата есть серьезные улики, — наконец проговорила я. — Если мы проведем эксгумацию и вместе с документами предъявим отчет криминалистов, а я дам свидетельские показания…

— Ты серьезно думаешь, что после того, как задержат Кунина и изымут документы, они сохраняться? — невесело рассмеялся Игорь Матвеевич. Просто забудь.

— Нет, — упрямо остановила подполковника я. — Иногда надо идти на риск. Ради справедливости, ради своего будущего, ради того, чтобы не стоять на месте, хотя бы!

Подполковник тяжело вздохнул.

— Что ты предлагаешь?

Я молча достала документы. Правда не все. Рисковать я тоже предпочитала взвешенно.

— Проведите эксгумацию и возьмите у меня показания. При свидетелях. С видео.

Подполковник хмыкнул.

— Давай по другому.

И следующие десять минут он изложил свой почти гениальный план по разоблачению Холостого.

— Если удача будет на нашей стороне, уже завтра он перестанет быть депутатом и лишиться всякого покровительства.

Я кивнула, еще раз посмотрела на документы, надеясь что у подполковника они сохраняться и что у себя я оставила достаточно компромата, если план вдруг сорвется. Все же мне еще Кунина из тюрьмы вызволять. А шантаж всегда работал без осечек.

Закинув рюкзак за спину, я ткнула в место раскопки на карте, и села писать свидетельские показания против Холостого.

— В суде могут не принять, — пробормотал Игорь Матвеевич, прочитав и зафиксировав мои признания. — Ты будешь заинтересованным лицом обвиняемой стороны.

— Неправда. Я всего лишь его невеста.

— К моменту рассмотрения дела будешь женой, — хмыкнул подполковник.

Пришлось уточнить:

— Фиктивная невеста. У нас контракт на это имеется. Я совершенно точно не заинтересованная сторона.

Подполковник отпустил меня, велев хранить контракт и не выходить замуж, пока депутата не засадят.

Я спустилась на парковку, но прежде чем ехать в офис и уламывать Милану на прямой эфир, решила заехать еще в одно место. Туда, где никто не придет с обысками и где не никогда не станут искать пропавшие папки с документами.

— Лёлька, ты где? Да? Отлично. Я скоро заеду. нет, поговорить не получится, дела срочные есть. Но увидеться надо. Еду.

Ну кто еще поможет, как не Лёлька? Моя практически крестная фея!

Вот в отличие от нее, Милана укрепилась в роли злой мачехи. Ненависть просто сочилась из нее.

— Ты видишь этот погром? — орала она. — Во что ты втянула Руслана, дрянь?

— Как втянула, так и вытяну, — сквозь зубы процедила я, отодвинула соперницу и зашла в маленькую студию, где снимали видеоролики и иногда проводили трансляции.

— Мне нужно пять минут эфира, — прохрипела я. — Зачитать показания свидетеля а убийстве, совершенное Прохором Холостым.

— Ты в своем уме? — оторопела Милана.

— Если я не сделаю этого, они посадят Руслана. Не будь стервой. Помоги. Если не мне, то хотя бы ему! Ведь это ты его подставила, и все покатилось под откос.

Милана сузила глаза и покивала.

— Это ты его подставила, милая. Руслан никогда не ввязывается в сомнительные делишки, в отличие от тебя.

— Со мной потом разберешься, а сейчас дай мне пять минут.

Милана вздохнула и махнула рукой ребятам. Те сразу засуетились, настраивая микрофон, показывая куда смотреть.

Затем начался отсчет.

Пять.

Четыре.

Три…

Два…

Один.

Эфир.

Я онемела.

Людмила! Соберись! В моей голове звучал холодный голос всегда собранного Руслана Кунина. Я никогда не терялась. Всегда считала. что во мне пропадает актриса. И вот сейчас я должна зачитать свои показания против депутата публично.

Да, план подполковника рискованный, но только такие показания, разлетевшиеся по сети, сложно будет изъять и заставить забыть. После эфира за мной тоже приеду, как и за Русланом. Упекут и не факт, что вытащат обратно.

Все очень рискованно.

— Но ведь «надо идти на риск», — поддел меня Игорь Матвеевич. — «Ради справедливости, ради будущего» и ради того, кого хочешь вытащить. Так, Васильева? Меня ты рисковать заставляешь, а сама?

Я вздохнула, достала сложенный лист с признаниями, скопированный еще в кабинете подполковника, и начала зачитывать:

— Я, Людмила Евгеньевна Васильева, зарегистрированная по адресу…

И далее по тексту, где я признавалась, что в одну из ночей два года назад стала свидетельницей расправы над человеком. Я признавалась, что сбежала и не смогла дать показания, так как была запугана и пряталась от убийцы.

И я свидетельствовала, что убийцей был ныне действующий депутат Прохор Андреевич Холостой.

Я замолчала. Эфир закончился. Дверь открылась и Милана покрутила у виска.

— Ну ты и дура.

А через три минуты под окнами офиса завыли сирены. Я приготовилась пройти свой путь до конца.

Будет большой удачей, если я выживу. Ведь ненужных свидетелей всегда убирают.

— Увижу на ней хоть один синяк — сниму с должности! — где-то в глубине коридора рявкнул Игорь Матвеевич, и все натянутые струны внутри одновременно лопнули, заставляя меня судорожно забиться в плаче.

Успел. Не бросил.

Правда ждала я его два дня, стойко удерживаясь от баланды и задушевных разговоров с соседками.

— Гражданка Васильева, — буркнул надсмотрщик. — На выход.

Я вскочила и метнулась к решетке, пытаясь подавить всхлипы. Некогда сейчас ныть, мне новости узнать нужно. Два дня в неизвестности способны свести с ума любого!

Подполковник окинул меня проницательным взглядом, кивнул сопровождающему и бросил мне:

— Идем. В кабинете поговорим.

Поговорим?

Неужели еще ничего не кончилось? Будет допрос? А как же неопровержимые улики? А труп?

Язык зудел от вопросов, но пока дверь в кабинет не захлопнулась за нашими спинами, я стойко держалась.

— Ничего не получилось? — первое, что спросила я.

— Есть хочешь? — ответил Игорь Матвеевич.

— Очень.

— У меня только быстрорастворимая лапша. Будешь?

— Буду!

И пока я уплетала заваренную кипятком бэпэшку, подполковник вводил меня в курс дела.

— Сутки я ничего не мог добиться. Только тебя перевел в общий приемник, чтобы не учудили чего, и следил постоянно. Не выспался нифига…

— Спасибо, — пробормотала я с набитым ртом.

— Кунина сразу выкупил папаша под залог. Я успел только предупредить, чтобы сидел и не высовывался, что жизнь твоя под угрозой.

— А он? — я перестала жевать, вслушиваясь в каждое слово.

Подполковник скривился.

— Звонит каждый чат, отчет требует. Когда он спит? Даже ночью названивает!

— А вы что?

— Что… Говорю, жива. Сидит. Спит. Не ест. Потом слушаю его трехэтажный мат и отключаюсь. И так каждый час! Как ты его терпишь?

Я блаженно улыбнулась и снова набила рот лапшой.

— Холостого задержали. Пока под домашним арестом. Но люди его роют и закрывают все, что можно закрыть. Хорошо мы придумали с публичным заявлением, — засмеялся Игорь Матвеевич.

Только не он придумал, а Руслан. Он сразу просчитал, что по тихому сковырнуть депутата не получится.

— Ну а дальше в игру вступил я! — здесь подполковник приосанился, втянул живот, расправил плечи. — Провел эксгумацию, сидел над криминалистами, пока они делали соскобы и анализы, собирал досье и свидетельства от горе-предпринимателей, которые договора подписали с Холостым.

Я облегченно выдохнула. Значит получилось. Значит не зря мы все это провернули!

— Но тут кое-что случилось, — другим голосом договорил подполковник.

— Что?

— Часть обвинений, которые выдвинул твой Руслан в прямом эфире, не подтверждены документально, Васильева. С Кунина не сняли обвинения в подлоге и ложной информации, а тебе выдвинули обвинение в краже и поджоге.

— Документы есть, доказательств кражи и поджога нет, а дело по убийству Холостого добьет! — сразу отчеканила я, готовая отразить любое нападение.

— Молодец. Отличница. Труп без твоих показаний на депутата не повесить. А вот документы ты зря разделила и спрятала. Я тут в поте лица свои погоны отбиваю!

— Сейчас все принесут.

— Не надо. Сам съезжу. Опасно мне сюда нести. Пиши адрес.

Я быстро нацарапала на листочке адрес и номер Лёльки. Взяла телефон подполковника и позвонила ей, предупредила, что мой человек скоро приедет.

Игорь Матвеевич усмехнулся.

— Думал, что это ты мой человек, а оказывается наоборот.

Я кисло улыбнулась.

— Теперь все? Могу идти?

— Куда? — удивился подполковник. — Ты единственная свидетельница против Холостого! Я кому сейчас все эти ужасы рассказывал? Ты чем слушала⁈

— А как тогда? — поперхнулась я горячим сладким-пресладким чаем.

— Обратно пойдешь в общий отстойник. Там безопаснее всего.

— Ну не-е-ет…

Не успела я договорить, как дверь в кабинет подполковника распахнулась и внутрь ввалился Руслан Кунин.

— Мила, — выдохнул он, но я больше не слушала, бросилась ему на шею, настойчиво подставляя губы для поцелуя.

Его руки обхватили мой затылок, притягивая и не отпуская ни на миллиметр.

— Кхм… Ну ладно, я поехал, — где-то в стороне откашлялся подполковник. — У вас полтора часа. Не сломайте тут ничего.

Дверь хлопнула, но я ни на что не обращала внимания, кроме рук Руслана, его губ, его поцелуев. Хотелось раствориться в нем и забыть все ужасы реальной жизни.

— Поехали, — прохрипел он, отодвигаясь от меня, но все еще поедая горящими глазами.

— Куда?

— Домой.

— Но Игорь Матвее…

— Я твой почти-муж, а не Игорь Матвеевич. И я смогу защитить тебя лучше, чем он. Поехали.

Ну, кто я такая, чтобы спорить?

Кунин быстро затолкал меня на переднее сидение, лично пристегнул ремнем безопасности, потом сел за руль и быстро увез от управления.

Я смотрела только на него и улыбалась, как дура. Никого, красивее Руслана просто нет. У меня не было шансов познакомиться с ним и не влюбиться.

— Все нормально? — его бровь изогнулась под идеальным углом, заставив сердце сбиться с ритма.

— Я тебя люблю, — неожиданно для себя и вслух сказала я.

Автомобиль вильнул, хотя вроде Руслан даже не отвлекался от дороги.

— Прости, — сразу пробормотала я, покраснела и отвернулась.

— За любовь прощения не просят, милая, — глухо отозвался он и почему-то прибавил скорость, так что до дома мы долетели в считанные секунды.

И снова отрыв башки от его чувственности и эмоциональности. Руслан подхватил меня на руки, в два шага влетел в дом и только там поставил на ноги, чтобы прижать к себе всем телом.

Напряжение Руслана только идиот бы не заметил.

Я поняла: сейчас! Сейчас, не дожидаясь брачных обетов между нами случится главное. Все то, что мы так долго откладывали. Вот только он не сказал в ответ, любит меня или нет.

Может это очередная проверка от Кунина?

Он признается, если влечение ко мне после первого раза не пропадет. Это так похоже на него, все проверять лично и досконально.

За это я тоже люблю его!

Руслан прервал затяжной и очень опустошающий поцелуй, сжигая меня им до основания, взял за руку и потянул по лестнице наверх.

Неважно, как мы пришли к этой точке. главное мы в ней вместе. И я раскроюсь в руках любимого, а не от безысходности, хотя бы с кем-нибудь, чтобы не умереть старой девой, погребенной пару десятками кошек!

Мы достигли середины лестницы, Руслан спешил, я волновалась, зато голос, остановивший нас, был холоден и циничен:

— Явилась? Думаешь, с тебя как с гуся вода?

Руслан остановился. Судя по заходившим желвакам, скрипел зубами, но искренне пытался не сорваться.

— Милана? Почему ты еще дома? Разве тебе не порав свой офис?

— Я только что оттуда, — елейно улыбнулась ему бывшая, но улыбка сразу сползла с лица, когда она перевела свой колючий взгляд на меня. — И у меня были причины поспешить, чтобы ты не сделал фатальную ошибку с этой аферисткой!

Руслан развернулся к Милане, не отпуская мою руку. Я же хмурилась, не в состоянии понять, что опять пытается провернуть Милана?

Нашла наш контракт? Так условия уже изменились! Огласка ничего не изменит. Она больше не нужна Руслану!

Сейчас остро стоит вопрос, нужна ли я ему. А вот с бывшей все понятно. Их история закончилась и закрылась.

— О чем ты?

Я видела, как Руслан закипает, но не могла сделать ровным счетом ничего. Это вопрос между ними. Им и надо его закрыть самостоятельно.

— О том, дорогой Руслан, что тащить в дом аферистку, и ждать, что она не предаст, по крайней мере наивно.

В это момент Милана открыла кожаную папку. Я была уверена. что она победоносно достанет контракт и предъявит Кунину как разоблачение. И в моих фантазиях Руслан рассмеется, возьмет этот ненавистный контракт и разорвет его на мелкие кусочки. Потом подхватит меня и понесет на ложе любви…

Но Милана достала флешку.

Удивительно знакомую флешку.

Мою.

Сердце пропустило удар и я повернулась к Руслану.

Я не успела ему объяснить. И не уверена, что он поймет. Ведь тогда выбора у меня не было!

— Что это?

Вот теперь Милана победоносно улыбнулась, отвечая на вопрос Руслана.

— А это, дорогой, улика против шпиона, который два месяца, ежедневно подрывал нашу репутацию и сливал все горячие новости Прохору Холостому.

— Ты его нашла?

— Он мошенничал у нас под носом. И мог оставить без бизнеса, удачно подыгрывая Холостому в горячих новостях.

— Давай потом. Я занят.

— Сейчас! — остановила его Милана и сразу обратилась ко мне. — Мила, не узнаешь эту флешку?

Я что-то невнятно промычала и сильнее сжала руку Руслана.

— Причем здесь она?

— При всем, — отрезала Милана. — Ты забываешь, кого привел в наш дом. Продажную девку, которая за лишний рубль продаст любого! Вспомни, кем она работала? Вспомни ее репутацию и какие делишки она проворачивала? Или вспомни, зачем ты нанял ее. Я давно знаю про ваш контракт.

— Это ничего не меняет.

— Это меняет все. Она никогда не играла честно. И в этот раз она работала на тебя и на твоего конкурента, — Милана потрясла флешкой. — У меня есть неопровержимые доказательства, как она передает данные Холостому!

Шах и мат.

Руслан разжал руку и повернулся ко мне.

Мир перестал существовать. Я видела только его, смотрела в его глаза и пыталась найти там понимание.

Но его взгляд был холоден.

— Это правда?

— У меня не было выбора, — прошептала я.

— У тебя в контракте было условиене брать другие заказы !

— Это был не заказ, — совсем уже убитым голосом выдавила я из тебя.

Милана тут же встрепенулась.

— Да-да, это был заказ! На убийство бизнеса Куниных! И ты почти сделала свое дело. Если бы Гриша не отстранил Руслана от управления, наш бизнес пошел бы коту под хвост. Но ты даже тогда успевала пакостить!

Руслан смотрел только на меня и ждал каких-то оправданий. Но их не было.

Я не могла выдержать его испытывающий взгляд и опустила взгляд в пол.

Провалиться бы сквозь землю!

— Но ведь на этом дело не закончилось? — язвительно продолжила Милана. — Тебе не кажется странным, что часть документов исчезла, и обвинение с тебя не сняли, Руслан? Она использовала тебя дважды, а теперь избавляется как от отработанного материала. Так она поступает всегда. Исполняет заказ, отряхивает руки и берется за следующий.

— Заткнись, — прорычал Руслан. — Мила?

Тон его был рассерженным и безжалостным. Никакого помилования ждать не приходилось.

Я подняла взгляд на Руслана и почти беззвучно проговорила:

— Я не хотела… Прости.

Ну вот и все.

Сделанного не воротишь.

Я благодарна Руслану, что он избавил меня от депутата, но в этом городе оставаться больше нельзя. Кунин никогда не простит мне предательства!

Сбежала по ступенькам мимо Миланы к выходу.

Метнулась к воротам, но куда я пешком по трассе? Увидела припаркованный мотобайк, забрала ключ у охранника, натянула шлем, всегда лежащий под сидением, и рванула прочь.

Сказка кончилась. И никто не гарантирует сказкам счастливого конца!

Конец — делу венец, это не про нас с Русланом.

Наша история Руслана и Людмилы закончится в суде.

Я шмыгнула носом и надавила на газ.

Как же я могла все прошлепать? Почему не призналась ему раньше? Он бы вытащил меня. Он всегда меня вытаскивает! Вот с таким мужчиной не страшно быть детективом.

А я все испортила.

Глава 24 Долго и счастливо

Руслан

Почему я раньше не видел ее лица? Она казалось мне милой, невинной, доверчивой… А теперь за ее улыбкой ясно виделся оскал голодной псины.

Ни себе и никому. Как собака на сене.

— Довольна? — холодно спросил я широко улыбающуюся Милану.

— Ты должен быть мне благодарен, что я помогла избавиться от пиявки, — самодовольно заявила она.

— А я просил?

— О некоторых вещах просить не надо. Я сделала это, потому что люблю тебя, Русланчик.

Внутри все кипело от злости. Я слышал, как взревел двигатель мотобайка, как Мила сорвалась со двора. Жаль, что я приказал вернуть мотобайк домой. Если бы она убежала пешком, было бы проще вернуть ее. Теперь к досаде добавился страх за ее безопасность.

— Ты дура. А я дур терпеть не могу.

Больше мне с этой сучкой говорить не о чем. Я спустился, завел тачку и помчался догонять Милу.

Нам многое надо обсудить. И все ее импульсивные решения и поступки. В ее головке наверняка всему есть разумное объяснение, которое она придержала и не рассказала мне.

Что ж. Выслушаю сейчас. Конечно накажу, согласно пунктам договора. Потом порву его в клочья и зацелую до смерти!

Куда она могла поехать?

Первое, что я проверил, свой пентхаус.

Даже заходить не стал, с порога спросил, вернулась ли Мила и сразу сбежал. Знаю я эту семейку, с ними чаепитие может затянуться на неделю.

Затем поехал к подполковнику и в отстойник.

Порадовало, что документы все нашлись и Игорь Матвеевич уже хлопотал о снятии с меня обвинений и возврате залога.

Милана, ты просчиталась! Моя Мила никогда ничего просто так не делает, без логических выкладок и железных аргументов. Она не ты, не бабочка, порхающая крылышками и завлекающая мужчин на яркость.

Черт, да Мила даже в фартуке и с блюдом пирогов не потеряет свою яркость, а вот Милана… Хм. Лиши ее побрякушек и достойной оправы, кто посмотрит в ее сторону?

Мне кажется, даже я купился не на нее, а на ее девственность. Но сейчас это потеряло всякое значение.

От подполковника я проверил офис и издательство. Только зря поднял панику у бабушек и кошек. Все переволновались, сразу запахло корвалолом и валерьянкой. Но ближе к Миле я не стал.

— Где, черт побери ее искать⁈ — заорал я уже во дворе, с остервенением пнув шину тачки и разшугаф притихшую стайку голубей.

Те качественно приноровились прятаться от тестя, когда он вышел на работу.

— До вечера как безумная гонять будет. Или пока бензин не выкатает. А потом… Ну, тут вариантов немного. Или к мамке, или к тебе приползет, — раздался с крыши рассудительный голос тестя.

— До вечера? — хмуро переспросил я.

— Из нее дурь долго вылетает. Пока нового плана не составит, так и будет убегать.

— А новый план какой?

— А кто ж его знает? От чего она убегает?

— От кого. От меня.

— У-у-у, зятек… Что ж ты до свадьбы то ерепениться вздумал? Ну жди теперь, пока перебесится.

— Дай знать, как домой приедет, — попросил я тестя и уехал.

Передо мной стояла сложная задача дожить до вечера, не убить Милану и дождаться Милу, чтобы сделать ее своей. Без всяких недомолвок.

На всякий случай позвонил Мезурову. Тот как ждал, чтобы сорваться на меня за сорванные планы.

— Езжай в Клуб, дармоед! Сегодня должен пройти аукцион. У меня две девочки на подряде. Продашь, деньги получишь, с ними рассчитаешься. Я не могу приехать, мне Ксения пятна обновляет ежедневно. Угар и содомия какая-то, а не ветрянка.

— Но ты хоть жив?

Олег на секунду подвис.

— Ты обо мне беспокоишься, Руслан? Это трогательно. Но не стоит. Чтобы я, да от ветрянки помер? Не дождуться! Кстати, познакомься с моим сводником Русланом Ермаковым. Тезка твой. Он по контракту пристраивает ко мне минимум пять девственниц в месяц. Работает только по девочкам.

— А от меня что надо?

— Ну как чего? Больше девственниц — больше денег, Руслан! Включайся в процесс. Хочу от Ермакова не пять, а десять получать. Понял? Только с женой его, Юлькой, не связывайся. Она юрист. Необъезженный. В штат к себе хочу, но пока никак не уломаю, Ермаков категорически против.

Я хмыкнул, только на секунду представив. как Мезуров предлагает нанять мою Милу креативщиком в Клуб. Да он сразу за такое предложение в лоб получит!

— Тут я Ермакова, тезку своего, понимаю.

— Вот на этой объединяющей вас ноте добейся от него десять девочек в месяц! Минимум семь. Понял? — огрызнулся Мезуров и отрубил связь.

Когда он температурит становится еще невыносимее, чем обычно.

До Клуба я добрался к открытию.

Не глядя подмахнул два договора подряда, получил текст, который буду зачитывать для клиентов. Вызвал Ермакова и приятно впечатлился, как тот тонко работает с девушками.

— Я никогда и никого не заставляю участвовать в аукциони, — царапающим хрипотцой голосом проговорил он, невольно заставляя прислушиваться к тихому голосу. — Просто пять — это среднее количество провинциалок, которые приходят ко мне, чтобы набраться опыта.

— Лишиться девственности? — изумился я. — Сами приходят⁈

— Работа такая, — чуть пожал плечами Ермаков.

— Нихреновая работа, — пробормотал я, кляня всеми рогатыми Громова, который сбил меня с пути истинного, заманив на неверный в свой холдинг на должность коммерческого директора.

Вот если бы я сразу занял должность Ермакова!..

В голове тут же заиграла клубная музыка, красивые девушки проплыли перед мысленным взором, и каждая просила быть ее первым.

Обалдеть.

— Ну а ты? Пять отдаешь Мезурову, а остальных сам обучаешь?

Ермаков приподнял один уголок рта, выражая тем самым и насмешку и презрение.

— Нет, я не люблю девственниц. Они пресные.

— Ты просто не умеешь их готовить, — облизнулся я.

— У тебя похоже комплекс отличника или синдром недолюбленного в детстве ребенка, — все тем же тихим издевательским голосом поставил мне диагноз Ермаков. — Легко быть первым мужчиной, которого не с кем сравнить, когда не надо стремиться к идеалу, ведь это их первый опыт, а для тебя — их восторг и восхищение. А еще невозможность забыть своего первого мужчину. Но ты попробуй отпечататься в мозгу опытной женщины. Да так, чтобы она жить без тебя не могла. Чтобы все другие мужчины поблекли по сравнению с тобой. Вот тогда ты поймешь разницу между чистым листом и черным квадратом.

— Да иди ты, — буркнул я, понимая впрочем к чему он ведет. — Мы с тобой вряд ли подружимся.

— Со мной не дружить, а работать надо, — согласился Ермаков. — Остается пять в месяц. Но если будет больше, излишки тоже буду направлять вам. Тебе, если ты на этом повернут.

— Уже нет.

— Тогда удачи. Одна девушка из сегодняшних моя. Вот этому списку клиентов ее не отдавать.

Ермаков протянул лист с фамилиями.

— А как на аукционе я смогу ограничить их в ставках? — удивился я его просьбе.

— А это твои проблемы, тезка. Моя задача дать тебе заработать на девственнице, а потом забрать ее обратно и в целом, непорченном виде. Понял?

Ермаков шел, а я сразу набрал Мезурова.

— Жесткий он. Стелет мягко, а хрен приляжешь, — сразу сообщил я о результатах своего знакомства с Ермаковым.

— Но любые сердца открывает с полоборота, — хмыкнул Олег. — Подружись с ним. Для него ни одна задница не настолько глубокая, чтобы он не вытащил оттуда.

— Ясно. Что мне делать со списком фамилий?

— А, опять цвет извращенцев? — тяжело вздохнул Мезуров. — Ну что… Познакомься с каждым лично, запомни в лицо и передай привет от Ермакова и номер девушки, на которую тот запрещает делать ставки.

— И все? Почему просто не забрать клубную карту?

— Потому что у извращенцев дофига денег, Руслан. А через Клуб проходят не только девушки Ермакова. Так что, знакомься, вникай в нюансы и предлагай им побороться за вторую. Та с улицы. Авантюристка какая-то.

Распрощавшись с Мезуровым, я подозвал помощников и пошел знакомиться по списку. До полуночи вникал в чертовы нюансы, делал пометки и запоминал. Каждому настоятельно рекомендовал делать ставки на вторую девушку, к которой претензий от Ермакова не будет. Клиенты понятливо улыбались и хлопали меня по плечу.

Ну вот и славно.

За час с аукционом управлюсь и снова поеду обыскивать все места, где могла появиться моя Мила.

Когда мне настроили микрофон и показали полную готовность, я начал свои первые торги.

С лоджии ведущего весь зал и сцену было видно как на ладони. Я видел и секторы, и столики с загорающимися светильниками. Записывал ставки, на всякий случай сверялся со списком, и продолжал подбадривать покупателей, расхваливая красивую девственную девушку, ее нераскрывшийся цветок и лоно чистоты и благоухания.

Неужели Ермаков прав, и моя любовь к девственница — обида на бросившую меня мать? Я до сих пор не мог понять, люблю я ее или ненавижу? Что могло быть настолько дорого ей, чтобы пренебречь мной? И с какого перепугу она все еще руководит моими поступками и жизненным выбором?

Черт. После таких откровений я похоже к психологу загремлю. Вычищать свое прошлое, чтобы не портить будущее.

А ведь я мог жениться на Милане!

Как вовремя вмешалась Мила со своим кардебалетом в ресторане. Всю жизнь буду ей благодарен.

— Отличная сделка, босс! — прошептал за спиной помощник. — Объявляем следующую. Тяните с извращуг больше! Они втридорога за нее заплатят.

Я кивнул и зачитал стандартные параметры, только потом глянул на сцену и обомлел.

В центре сцены стояла Мила.

Какого хрена?..

Без всяких подбадриваний посыпались ставки. Я даже не записывал. Молчал и злился, уверенный, что список сейчас выложится по полной, чтобы заполучить цветочек милой.

— Ну вы чего, босс? Вбросьте им еще жареных фактов! Ну⁈ Она у нас по рекордной цене уйдет! — подбадривал сзади помощник.

— Сейчас вброшу, — процедил я и включил микрофон.

На языке вертелись только вопросы.

Какого она тут забыла? Почему обещанная мне девственность сейчас продается с молотка? Какие причинно-следственные связи толкнули ее на сцену Клуба? Где засбоил ее логическо-дедуктивный метод?

Минуту я тяжело дышал в микрофон, а ставки все росли и росли.

— Кажется идем на рекорд, — прошептал мне в спину помощник и кажется стал кому-то звонить.

Я отследил количество ставок и чуть не присвистнул. Три миллиона долларов. За мою Милу!

Да они с ума посходили?

— Мезуров велел повышать! — со спины просвистел помощник. — До пяти, гарантирую, разведем клиентов!

На ум тут же пришли непрошенные мысли, что некоторые проданные лоты в Клубе обратно не возвращаются. Не исключаю, что как раз от таких вот клиентов из списка и не возвращаются.

— Я отменяю аукцион, — проговорил я в микрофон.

За спиной охнул помощник и снова стал набирать Олегу. Да и насрать. Я не собираюсь продавать Милу с молотка. Ничего Мезуров не сделает!

— Нам стало известно, что девушка не обладает тем, что продает.

— Н-неправда, — дрожащим голосом закричала Мила. — Я девственница. не восстановленная! У меня справка!

Черт ее побери!!! Она нифига не упрощает задачу!

— Олег Константинович, — протянул мне трубку помощник. — Вас.

— Не имеешь права, Кунин. По правилам Клуба, мы не выпускаем непроверенные лоты, раз. Не имеем права снимать их и вмешиваться в торги, не выплатив компенсацию всем участникам, делавшим ставки в тройном размере. Ты раззорить меня хочешь? — орал в трубку Олег. — Продолжай аукцион.

— Я не могу! — заорал я в ответ. — Это моя невеста!

Между нами повисла немая пауза.

— Тогда… выкупи ее.

Охренеть.

— Я покупаю последнюю девственницу на твоем сраном аукционе.

— Удачи, — захохотал Мезуров и отключился.

— Аукцион продолжается, — убитым голосом произнес я в микрофон. — Последняя ставка — три миллиона сто долларов от номера сто двадцать семь.

Снова загорелись светильники, а я считал молча, прикидывая, где возьму такую уйму денег? С миру по нитке — с друзей по миллиону? Ну не откажет же мне Громов и Гоша? Может Мезуров лям скинет в счет акций Клуба.

— Пять миллионов долларов. Раз… — озвучил я свою ставку, сразу перекрывая все действующие. — Пять миллионов долларов. Два.

Зал утопал в темноте. Надеюсь, ни один придурок не рискнет сделать ставку. Иначе запомню, найду и убью! Мила поможет со связями, а жена Ермакова, если она действительно стоящий юрист, отмажет.

Мила стояла в центре, вытаращив глаза и зажав рот ладонями. Не ожидала, милая, что твоя девственность может уйти за такую сумму?

Если бы ты еще знала кому она достанется!

— Пять миллионов долларов. Три. Продано.

Я отрубил микрофон, встал, нервно расслабил узел и сдернул душивший меня галстук.

Ну вот и все. Нашел. Купил. Теперь жениться.

Так все сделаю, что она даже думать о других не будет. И пусть Ермаков подавиться своими диагнозами, но никогда не допущу, чтобы Мила меня еще с кем-то сравнивала!

Не дождетесь.

Мила

Сердце еще захлебывалось от частых ударов в груди, когда меня провели в отдельный кабинет и велели ждать покупателя.

Пять миллионов долларов! Очуметь!

На эти деньги я всем куплю по квартире. Маме, папе, тетям и дядьям. Даже мне на отдельную квартирку хватит! Пусть не в этом городе, но я тут остаться и не смогу.

Из-за Руслана.

Не потому что я его боюсь. Нет. Он поймет и просто вычеркнет меня из своей жизни.

А потому, что не могу без боли в сердце смотреть, как он влюбляется в другую, как ходит на свидания и целует не меня. Как женится и приносит клятву не мне…

Я сорвусь и сорву его свадьбу. И все последующие, что бы мне это ни стоило!

Потому что он мой. Потому что люблю его и буду любить всегда.

Я всхлипнула, потому что буря эмоций так и не прошла. А ведь еще надо возвращаться к маме, освобождать квартиру Руслана и перебираться на новое место.

Как я без него?

Дверь в кабинет скрипнула и отворилась. Я подавила всхлип, разглядывая силуэт огромного, широкоплечего мужчины.

Какой большой. Для первого раза лучше бы помельче был…

Он сделал шаг ко мне и остановился.

Лицо оставалось в тени в этом полутемном кабинете, но я видела расстегнутый ворот рубашки, небрежно засунутые в карманы брюк руки. Вот Руслан никогда руки в брюки не совал. Это же просто неприлично!

И поза сама была как у сдерживающего прыжок хищника. А вот это было свойственно и Руслану…

В какую авантюру я ввязалась? Не помню, чтобы в договоре был пункт, что мне гарантируют безопасность. Там было только условие, что они продадут меня, а расплатятся при моем возвращении в Клуб.

Если я вернусь.

Почему я об этом не подумала раньше⁈

— Мне надо позвонить, — пролепетала я, начиная ругать себя последними словами, что никого не предупредила, где я, что и когда вернусь.

— Нет.

От этого ответа, брошенного глухим хриплым голосом, кожа покрылась мурашками. Выверни ее, и на мне живого места бы не осталось от их колючек.

— Немножечко? Всего одно словечко передам, — просящим голосом заныла я.

— Кому?

— Руслан!!! Почему ты здесь? Как? Что?.. Это ты купил меня? Извращенец!

Я совершенно не соображала, что несу в том вихре эмоций который захватил и закружил меня. Как вообще такое могло случится, что Кунин так быстро забыл меня и отправился в Клуб покупать себе новый утешительный платочек?

Гаденыш! А ведь я почти поверила в его чувства!

И тут чуть не разрыдалась, потому что он снова спас меня. Да и подумаешь, девственность, я бы и бесплатно ему отдалась.

А всхлипнув, почти рассмеялась, что нас опять вместе сводят обстоятельства. Ну ведь не посети он сегодня свой Джентльменский клуб, неизвестно в чьи руки я бы попала. Руслану я только рада попасться.

— Извращенец не я, — тихо процедил он, протягивая мне стакан воды, — а те, у кого я тебя отбил за рекордную ставку, между прочим. Твоя девственность войдет в историю этого Клуба как самая дорогая.

Зубы стучали о край стакана, а я никак не могла успокоиться, то плакала, то смеялась, то всхлипывала, то икала.

— И… ик… что теперь?

— Едем домой, — спокойно проговорил Руслан. — У нас впереди очень много дел, которые я без тебя не сделаю.

— Будешь «раскрывать мой цветочек»? — не могла не съязвить я, почти дословно запомнив, как он своим голосом торговал предыдущей девушкой.

И как только я его не узнала? Наверное перенервничала.

— Твой «цветочек» уже дважды выкуплен мной. Не набивай цену. Ты в конец меня разорила.

— Прости.

— Не проси прощение за то, что сделал я. Это мой выбор. Поехали.

В доме было тихо. Так поздно нас никто не ждал. Меня так уж точно! Да и семья Куниных совсем на мою не похожа. У нас и глубоко за полночь кто-нибудь бдит на кухне, или в туалете, или в прихожей, поджидая меня.

— Поднимайся, принимай душ и жди меня в своей спальне, — распорядился Руслан, ни намеком не давая понять, что он задумал.

Хотя чего мне намекать, ясно же что потребует объяснений, девственность и компенсацию по нашему контракту. А потом не выпустит, пока я не дам свидетельские показания и не сниму с него обвинения.

Еще неизвестно где мне будет безопаснее, в приемнике под присмотром Игоря Матвеевича, или в доме Куниных под присмотром Руслана.

Я как раз выходила из ванной и наматывала тюрбан из полотенца на голове, когда услышала необычный стук.

Не в дверь, что было бы ожидаемо.

В окно!

Я стянула полотенце и оглядываясь на дверь быстро подошла к окну. Кто там может быть в такой час⁈ Сова из Хогвартса? Ну потому что на ум больше ничего не приходило!

Отдернув занавеску, я взвизгнула от неожиданности.

На карнизе висел Руслан, зажав в зубах красивую не распустившуюся розу.

Я поскорее открыла окно, помогая ему залезть внутрь. От потрясения даже произнести ничего не могла.

— Людмила… Черт, как ты вообще додумалась лазить по окнам? Тут невозможно удержаться! На будущее, пользуйся дверями.

Я кивнула, не понимая, что происходит.

— Людмила, я давно хотел пригласить тебя на свидание. Думаю, сейчас самое время.

Я быстро посмотрела на часы. Два ночи. Руслан заметил мой взгляд и улыбнулся.

— Это свидание просто обязано проходить ночью. Составишь мне компанию? Приглашаю тебя полюбоваться звездами.

Он протянул мне розу. Дождался, когда я одену и подвел к окну.

— На крышу? — изумилась я, удивившись, что он оценивающе выглянул в окно, но посмотрел наверх.

— Оттуда удобнее всего.

— Но подниматься лучше через чердак. К тому же сам велел пользоваться мне дверями.

Мы вместе поднялись наверх, и когда Русла распахнул передо мной выход на крышу, я вцепилась ему в руку от умиления.

На пятачке с небольшим наклоном было аккуратно расстелено одеяло, расставлены свечи, сверху подвешена гирлянда, накрыты разные блюда с закусками и шампанское в ведерке со льдом.

— Что это?

— Свидание.

— Со мной?

Руслан развел руки.

— Ты видишь здесь кого-то еще?

Я покачала головой.

— Никогда не знаешь, откуда выскочит черт из табакерки, — усмехнулась я, вспоминая Милану, уже срывавшую нам романтические встречи.

Руслан засмеялся и притянул меня к себе, позволяя обвиться вокруг своего сильного напряженного тела.

Я так соскучилась. Я так люблю его, что все никак не могу поверить в реальность происходящего.

Может я сплю?

— Проголодалась?

— Очень.

Руслан проводил меня к одеялу, подложил подушки, чтобы мне удобнее было сидеть и передавал тарелки, с которых я брала разные закуски, порезанные явно наспех из всего, что нашлось в холодильнике на кухне.

— После того, как уехала твоя мама стало голодно. Даже отец отмечает.

Я промолчала. Очень не хотелось затрагивать проблемы и портить такую чудесную ночь. Но может лучше раньше, чем позже? Я уже откладывала признание и вот к чему это привело.

— Руслан, я…

— Мила, я…

Мы замолчали, стреляя взглядами друг в друга.

— По первому пункту контракта, ты первый, — уступила я.

Руслан снова засмеялся, но спорить не стал. Достал шампанское, открыл, разлил по фужерам, но не торопился передавать один мне.

— Вижу, что ты не можешь расслабиться, но шампанское не для этого, — как-то слишком мягко начал он. — Я не хочу сейчас поднимать неудобные вопросы, верю, что у тебя были причины так поступить.

Я быстро кивнула, но не стала перебивать его.

— Еще верю, что ты сможешь объяснить, с какого хрена решила продать свою девственность в Клубе.

Тут я просто покраснела и отвела взгляд. Мне было ужасно стыдно, что за сутки я доставила Руслану столько проблем! И ведь не хотела!

— Сейчас меня волнует не прошлое, а будущее.

Наконец он передал мне фужер, но задержал, когда я поспешно поднесла его к губам.

— Я хочу начать все сначала. Без условий. Без контракта. Только на доверии и том, что мы чувствуем друг другу, — вдруг произнес он, а я вся обратилась в слух.

— Людмила, я закрываю наш договор, твое вознаграждение по нему будет перечислено уже завтра на счет.

Руслан достал из кармана сложенные листы контракта, развернул, дав убедиться, что это он с нашими подписями. А потом поднес листы бумаги к свече и сжег до самого пепла, который подхватил ветер и унес в сад.

— Это надо отметить! — провозгласила я, неожиданно ободренная его поступком.

Может зря я хоронила мечты? Может между нами еще все возможно?

— До дна, — таинственно улыбнулся Руслан, но тут же добавил, — только не спеши.

Что он имел в виду, я сообразила, когда чуть не проглотила кольцо, лежавшее на дне фужера.

— Что это?

— Людмила, я люблю тебя. Выходи за меня замуж, — уже без тени улыбки, абсолютно серьезно произнес Руслан Кунин.

У меня перехватило дыхание. Я как во сне смотрела на Руслана, а тот забрал кольцо и нацепил на мой безымянный палец. И ведь колечко село как влитое! Уже третье в рамках нашей помолвки. Обалдеть.

— Да… — прошептала я, заодно щипая себя за бедро. — Я согласна.

— Горько, — отозвался мой настоящий жених и залепил мне рот поцелуем.

И где-то между горячими, изводящими поцелуями и прекрасным видом на звезды, когда Руслан вольно устроился на мне между ног, согревая и будоража воображение перспективами, я вспомнила!

— О, нет! Нам нельзя!

От неожиданности Руслан завалился с корточек на спину и покатился с крыши. Я метнулась за ним, удерживая на самом краю. Но его интересовали не переломанные кости, а другое.

— С какого перепугу нам нельзя? — рыкнул он, восстанавливая равновесие. — Милая, я дважды тебя купил! Отец узнает, снесет нахрен весь генофонд!

— Нельзя, Руслан. Пока я не дам показания по делу Холостого, мне никак нельзя быть твоей официальной невестой и уж тем более женой. Его адвокаты могут вцепиться в сговор и разбить обвинение только на этом. На объединении двух заинтересованных лиц против интересов подозреваемого!

— Черт, — Руслан выругался и отвел меня от края крыши. — Дело может затянуться на год!

— Знаю, — невесело подтвердила я.

— Но я не могу терпеть год!

— А я не могу лишиться девственности, — печально заныла я. — Она станет неоспоримым доказательством, что нас с тобой не связывают никакие отношения. Даже любовные.

— Черт! — снова повторил Руслан.

Я тяжело вздохнула, не зная, как его утешить, но он сам увел тему в сторону.

— А ты что хотела сказать?

— О, — я засмущалась, понимая, что тема сейчас не в тему. — Ну… помнишь, ты говорил, что можешь что-то поднять, что Бог не может? Что?

— А, это… — Руслан захохотал, красиво откинув голову, что я засмотрелась на его кадык. — Я имел в виду женское либидо. Бог вообще на либидо забил, и если бы не змей…

— А-а-а, — протянула я, еще более сконфузившись от темы.

— Знаешь, теперь слова Ермакова открываются для меня в новом свете. Но ничего, придет время, и я сделаю тебя самой опытной женщиной в интимном плане. Настолько прожженой, что после меня ни один любовник удивить тебя не сможет!

— Ни у кого и не получится, — прошептала я, улыбаясь. — Потому что ты у меня будешь первым и единственным.

— Идеально, — согласился Кунин и повалил меня на одеяло, любоваться звездами.

Эпилог

Долгих семь месяцев мы бились в суде против Холостого. Семь долгих месяцев с тоской смотрели друг на друга и расходились по разным спальням, потому что Руслан вообще дурел от моей близости.

Но за за эти семь месяцев произошло много удивительных событий.

Во-первых, Григорий Асланович расторг помолвку с Миланой, оставив ее заместителем Руслана в его новостном офисе. Я не особо переживала за верность Руслана, потому что основную часть времени он проводил со мной в издательстве, а потом уезжал в Клуб.

Во-вторых, я познакомилась с Мезуровым, когда у того прошел инкубационный период по ветрянке, и его женой Ксенией, очень приятной и мягкой женщиной, от которой Мезуров соловел. Хотела бы я, чтобы мой Руслан такими же глазами смотрел на меня, как будто съесть собирается. Еще познакомилась с тем самым Ермаковым и его женой. Но вот с ними как раз не в Клубе, а на детском празднике, который обшивала костюмами моя Лёлька.

В-третьих, я стала крестной! В день оглашения приговора я нервничала и дергалась как ненормальная, зная, что Лёлька уехала в роддом. Но ладно я! Игорь Матвеевич вообще был похож на привидение. Уж не знаю, как они сошлись с моей Лёлькой, но в зале заседания Игорь Матвеевич впервые готов был плюнуть на погоны и мчаться к роддому, чтобы быть рядом с Лёлькой.

В-четвертых, Лоренцо, испугавшийся размаха коррупции, свернул свою деятельность и отбыл обратно в Италию. К счастью, Руслан не растерялся и сам съездил к управляющим сети международных отелей и внес встречное предложение, самостоятельно открыть сеть отелей в России и присоединиться к их представительству. Те поддержали. Руслан ведь умеет быть убедительным!

Еще моя семья переехала обратно к Куниным. Григорий Асланович как-то признался, что его дом без шума и запаха домашней кухни похож на фамильный склеп. Руслан тут же предложил вернуть мою ненормальную семейку, а его отец сразу поддержал.

Это что, какой-то заговор против меня?

Особым удивлением стало, когда Барт неожиданно подружился с кошками. Теперь их стало восемь. Правда половину мы все же вернули в редакцию. Собственный отряд по контролю за поголовьем крыс там крайне необходим!

Я почти сразу после предложения рассказала Руслану, как стала двойным агентом.

— Выбора у меня не было. Подполковник сразу сказал, что если я не подыграю, депутат просто сотрет и меня и тебя в придачу, мы даже улики собрать не успеем. Но я очень дозировано сливала ему информацию.

— Ох, милая, вижу, что в детстве тебя мало пороли, — клацнул зубами Руслан. — Но ничего, после свадьбы мы это наверстаем. Обещаю, тебе понравится.

А Руслан мне признался про сделку с Мезуровым по управлению Клубом. Это были наши маленькие дела, которые каждый оставлял за собой, как хобби. Я помогала подполковнику, а Руслан управлял ночным Клубом джентельменов.

Выплату мне по контракту Руслан отменить забыл, поэтому я стабильно получала дополнительное содержание и откладывала. Заначка всегда пригодиться, если не на черный день, то может на лучший подарок самому любимому мужчине.

Когда вынесли приговор и Холостого, уже снятого с должности депутата, посадили, мы сразу же организовали свадьбу. Были только свои. Человек сто.

Никогда не думала, что своих у нас с Русланом так много!

Никогда еще я так не веселилась. Танцевали, пели песни, водили хороводы и устраивали игрища, привезенные со всех уголков нашей большой страны. Юля, жена Ермакова, пригласила популярного певца, но тот очень скоро растворился в нашем гулянии и горланил русские народные песни.

Мезуров быстро окучил непристроенных родственников, предложив им «вполне приличный» бизнес, но я зыркнула глазами в сторону Игоря Матвеевича, уже полковника, благодаря нашему делу, и тот увел Олега Константиновича на доверительную беседу.

К счастью, все обошлось без ОМОНа и спецгрупп. Единственно, Барт ходил среди гостей и иногда порыкивал на излишне загулявшихся.

Я была переполнена счастьем, когда руслан сдернул меня со свадебного трона и отвел в сторону.

— Если ты готова, едем?

— Ой… Я не готова. Руслан, можно не сегодня? Давай еще подождем?

— Ты издеваешься? — теперь рыкнул он и не хуже своего пса, между прочим!

Взвалил меня на плечо и под мой визг побежал к машине.

Мы уезжали в его пентхаус на первую брачную ночь под дружные крики и пожелания кучи детишек.

— Два. Ограничися двуми, — сказал мой муж, когда мы отъехали и крики затихли вдали.

— Руслан, — позвала я, решаясь задать ему самый неудобный вопрос в своей жизни. — А вдруг тебе не понравится?

— Что не понравится? — не понял он и нахмурился, следя за дорогой.

— Ну… это… со мной.

Машина дернулась, кажется Руслан перепутал педали, потом вильнула к обочине и встала.

— Ты серьезно? Мила, кто подкидывает в твою голову такие бредовые мысли? Или сюда.

Я перебралась ему на колени, хотя в объемном платье мне было ужасно неудобно. Зато в его руках было как в раю. Я никогда бы не покидала его объятий, если бы только можно было.

— Когда я был маленьким и не понимал многих вещей, мама собрала чемодан, поцеловала меня в лоб и оставила с отцом. Для меня это самый необъяснимый поступок даже сейчас, когда я в жизни уже многое понимаю. Но с того момента я жил, если это можно назвать жизнью, как неприкаянный. В каждой женщине искал мать. И каждая не могла мне дать того, что не дала она.

Я погладила его по голове и прижалась к щеке, прекрасно чувствуя его одиночество.

— Знаешь, когда я понял, что живой? Когда ты села мне на колени в том чертовом ресторане на глазах десятка людей! Тогда я подумал, такой бомбической девушке не хватает только детонатора, чтобы взорваться…

Я хихикнула. Бомбой меня еще никто не называл.

— А потом, когда я охотился за тобой, а ты ускользала, я понял, что сам хочу стать тем детонатором, который взорвет тебя. И ты боишься, что разочаруешь меня? Да я никогда не был так счастлив, как на этом девятимесячном воздержании! Ты мне не просто нравишься. Я люблю тебя, Людмила. Люблю больше жизни. Только не бросай меня.

— Никогда, — пообещала я, потому что мне было легко обещать, ведь я тоже любила его больше жизни!

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Антибрачное агентство