Пролог

Лёгкий ветер крался сквозь кроны деревьев, едва слышно шелестя листвой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую зелень, оставляли на земле золотые блики. Воздух благоухал свежестью, пропитанной тонким ароматом хвои и влажного мха. Прохлада приятно холодила кожу под доспехами, цепляясь за металл невидимыми пальцами.

За спиной слышался шорох шагов, но Горниш не оборачивался и уверенно двигался вперёд. Взгляд цепко прощупывал лес, пытаясь обнаружить угрозу, но деревья стояли неподвижно, подобно древним стражам, застывшим в угрюмом молчании. Лишь изредка между стволами мелькали рогатые тени — олени с бронзовой шкурой, блестящей под лучами солнца.

Где-то впереди журчал ручей, и возле самой воды проскользнула стая чёрно-синих лисиц. Их хвосты дрожали, колыхаясь подобно струйкам дыма, а жёлтые глаза тревожно вспыхивали огнём. Мобы, привычные для этих троп, почтительно держались на расстоянии, но они были лишь малой тенью тех опасностей, что могли подстерегать впереди.

— Эй, Горниш, — грубый мужской голос нарушил лесную тишину.

— Чего тебе? — откликнулся Горниш, не сбавляя шага.

— Помощь нужна!

Горниш усмехнулся.

— Денег не дам. Жало, вот тебе самому не стыдно? Десятый ранг, а клянчишь, как нуб. Мы-то привыкли, а другой и в морду дать может. Я прав, Латч?

Горниш бросил взгляд через плечо. Целитель резко поднял голову, встревоженные глаза беспокойно заметались по сторонам. Он быстро и нервно кивнул.

— Голды у меня завались! — ответил Жало с напускным хвастовством.

— Ещё бы, — Горниш усмехнулся. — Гига хорошо платит.

К нему даже подлизываться не приходилось. Гига всегда хорошо платил за выполненную работу.

— Дослушал бы сперва! Помощь нужна с делами… любовными. Ты же с девками легко ладишь, вот и подумал — дашь совет!

Горниш фыркнул, скользнув взглядом по золотистым верхушкам деревьев.

— Ты меня переоцениваешь. Бывали интрижки, но я их не искал. Я танчу, девчонка хилит, слово за слово — и вот уже мило болтаем после прокачки. Погоди-ка, тебе вообще зачем мои советы? Сенечка же вокруг тебя вьётся, глазками так стреляет — ещё чуть-чуть, и одежда на ней вспыхнет.

— В том-то и дело! — горячо выпалил Жало. — Что она липнет ко мне, глаза блестят, губы кусает — ну тянет её ко мне, ясно же. Но остаётся шаг — и всё, стена. Несёт какую-то чушь, хихикает, смущается! Чё за фигня?

— Чего тут неясного? Девочка романтики хочет — тем более этот мир, — Горниш неопределённо покрутил рукой над головой, одновременно ни на что конкретно не указывая и показывая сразу на всё вокруг, — к романтике располагает. Закаты после данжей, звёздное небо после рейдов…

— Бред какой! — голос Жало звенел от искреннего негодования. — Я что, по её мнению, железный? Три недели топчемся на месте! Неделю назад подарила книгу. А позавчера, когда я торчал у себя в комнате и занимался важными делами, вдруг сама пришла. Глаза смущённые, щёки красные. Я уж решил, что всё, наконец-то, а нет! Спросила, прочитал ли я книгу! Пришлось соврать, естественно.

Горниш хмыкнул и позволил себе укол:

— Конечно, ты соврал. Сенечка просто плохо тебя знает. Будь вы знакомы подольше, знала бы, что ты ничего сложнее журнальчиков с гайдами в руки не берёшь.

Сзади донеслось сердитое бурчание. Если бы такую колкость себе позволил Латч, страж давно размазал бы его по земле.

— Ладно, не бухти, — примирительно произнёс Горниш. — Ну, пришла она к тебе. А дальше что было?

— Стоит, платочек теребит. Минут пять болтали о какой-то лютой чепухе, а потом она вдруг роняет платок. Прямо к моим ногам! И стоит, смотрит на меня так томно, с ожиданием.

Горниш задумчиво нахмурился, и вскоре в голове вспыхнула догадка.

— Как книга называлась, не помнишь?

— Что-то сопливое, про душу. Когда она запоёт… или прошепчет… какая-то такая бредятина.

Горниш быстро открыл инвентарь. Виртуальная сумка ломилась от книг — их было столько, что хоть библиотеку открывай. Гига приказал собирать их, но зачем не объяснил.

— Я её читал, — сказал Горниш, вытащив нужный томик. Шаг замедлился: нужно было одновременно смотреть и под ноги, и на белоснежные страницы. — Ну ладно, не то, чтобы читал — пролистал по диагонали, когда мы ночевали у Закрытых врат. Кажется, я понял, чего Сенечка от тебя ждала.

Вскоре взгляд зацепился за нужные строки.

— Вот оно. Сенечка не зря дала тебе именно эту книгу. Здесь есть сцена, в которой одна из героинь, до невозможности романтичная особа, приходит к своему возлюбленному. В землях, где разворачиваются события книги, действует свой этикет: если женщина роняет платок, то в случае, если у мужчины есть к этой женщине симпатия, он должен поднять платок, не отводя взгляда от её глаз, поднести к губам, вернуть и прошептать «если Вы захотите, я подниму его вновь».

Горниш захлопнул книгу и отправил обратно в инвентарь, где её иконка затерялась среди десятков похожих значков. Жало молчал и хмуро сопел. Под его ногами раздражённо хрустели ветки.

— Чушь какая-то, — наконец буркнул он. Голос так и сочился раздражением.

— Чушь не чушь, а Сенечке эта книга явно запала в душу. Ты, конечно, ничего из «ритуала» не выполнил?

— Ещё чего! Сенечка с минуту на меня пялилась, а когда сама за платком нагнулась, я её так смачно шлёпнул, так сильно, что шлепок до южных земель докатился, уверен!

Жало громко и довольно рассмеялся. Горниш усмехнулся вновь.

— Вот тут ты меня не разочаровал.

— А вчера…

— Погоди-ка, вчера? — удивлённо перебил Горниш. — То есть твоего представления она не закинула тебя во все виды игнора?

— Ха! Я и говорю — чушь всё это! Химию не обманешь! Вот вчера подарила какую-то свечу. И чего мне с ней делать? Или я теперь обязан подарить что-то в ответ?

— Купи самый красивый мешочек и набей его до отказа голдой, — пошутил Горниш.

Жало замолчал.

— Эй, я пошутил, если что! — на всякий случай уточнил Горниш.

— А что не так? Отличный же подарок! Голда всегда к месту, особенно сейчас, когда цены летят к небесам. Купит себе нормальный посох со статами, вкусную еду, приколюхи разные… А если подарю что-то бесполезное, она закинет это в инвентарь или распылит. Какой тогда смысл?

— У тебя же есть решение. Сенечка явно вдохновляется этой книгой. Напряги извилины, прочти её внимательно, и уверен, что найдёшь ответ.

За спиной неожиданно раздался едва слышный, хрипловатый шёпот:

— Не надо ничего дарить… Я читал эту книгу. Алая Звезда не ждала подарка. Она дала свечу, чтобы возлюбленный зажёг её на особом свидании…

— Чего ты там щебечешь, а? — ощетинился Жало.

Горниш вновь обернулся. Жало как тростинку держал большое копьё — массивное, с тёмным древком и зазубренным наконечником. Он шагнул вперёд и тупым концом грубо ткнул в спину исхудавшего мужчину в окровавленной рубахе, больше напоминавшей мешок. Мужчина пошатнулся, едва удержавшись на ногах.

— Ладно тебе, вроде дельный совет дал? — примирительно сказал Горниш.

— Да пошёл он со своими советами! — Жало сплюнул в сторону. — Ещё тупые боты будут меня учить с девчонками общаться! А дальше что? Дело будут за меня делать, а?

Он грубо пихнул Сигила плечом так, что тот неуклюже обхватил ближайший ствол.

Горниш сочувственно глянул на Сигила, и что-то внутри кольнуло. На него было больно смотреть: синяки и ссадины покрывали его тело, но это были не самые страшные раны. Глаза Сигила — мутные, проткнутые ножом, всё ещё держались в глазницах, будто удерживаемые чарами. По ним растеклась красная кристаллическая сетка, тонкая, как паутина, с застывшими каплями крови, поблёскивающими в свете пробивающихся солнечных лучей. Постарались городские конвоиры — они выкололи ему глаза за то, что Сигил якобы как-то не так взглянул на чью-то девчонку. Взгляд упал на окровавленные руки. Если конвоиры не обманули, то все десять пальцев сломал уже Гига, и вряд ли он сделал это из шутки или поддавшись мимолётному гневу.

Даже сегодня находились сочувствующие трудному положению НИПов. В основном это были те, кто не находился в структуре Невозвращенцев или не жил в Северных землях. У тех, кто провёл здесь хотя бы немного времени, сложилось более чёткое и личное понимание того, насколько легко или невыносимо жилось НИПам при новых порядках.

В Северных землях каждый неигровой персонаж был обязан носить ошейник. Эти ошейники приносили немало тягот, но по иронии судьбы именно они защищали НИПов. Даже тем, кто носил бронзовые ошейники, нельзя было серьёзно навредить. Их могли пнуть, оскорбить, заставить выполнить личное поручение, не связанное с благом Невозвращенцев, но это был потолок. Особо отличившимся игрокам позволялось больше, но даже они не могли заходить слишком далеко.

Гига называл НИПов инструментами, а дорогие и полезные инструменты не выбрасывают после первого же использования — их берегут, чтобы они прослужили подольше. Те НИПы, кто носил золотые ошейники, жили вполне спокойно, особенно если не лезли на рожон и выполняли все требования. А тем, кто носил изумрудные, жилось лучше, чем многим игрокам. Они получали привилегии, о которых другим оставалось только мечтать.

Но как ошейники даровали спокойную жизнь в Северных землях, так и горе было тем, на ком ошейников не было. НИПы усвоили это крепко: снять, выбросить или уничтожить ошейник — значит обречь себя на суровое наказание, причём даже не от самого Гига. С НИПом без ошейника игрок мог делать всё, что ему вздумается. Единственное исключение — если НИП был с кем-то из сопровождающих: либо из особой группы, либо из тех, кто сопровождает НИПов после их перехода через границу.

Не раз НИПы заслоняли собой конвоиров от Освободителей — ведь без сопровождения их ждала страшная участь. НИП без ошейника или сопровождения был обречён. Игроки могли делать с ним всё что угодно, оправдываясь простой фразой: «Это всего лишь код». Код, который осмелился нарушить правила внутри личного королевства игроков.

Горниш вновь бросил взгляд через плечо. Жало, в общем-то, был обычным парнем, если речь шла о болтовне или делах, да и внешностью он ничем не выделялся. Немного расплывшийся, с животиком, он напоминал офисного бездельника, что по ночам режет монстров, а днём мечтает о сне. Карие глаза, тронутые усталостью, прятались под лёгкими мешками — верный знак недосыпа, как у многих, кто застрял здесь. Тёмные волосы редели, и наметившиеся залысины становились особенно заметными, когда он наклонялся. Характер также был вполне обычным — бывало, он ворчал, бывало, грубил, но в целом он был адекватным парнем, даже милым, особенно в своих любовных интрижках.

Но с НИПами всё было иначе. Жало относился к ним с холодной, почти звериной бесчувственностью. Пнуть, толкнуть, ткнуть копьём — для него это было так же естественно, как стереть грязь или кровь с доспехов. В реальном мире мало кто сюсюкался с виртуальными ассистентами, вот и Жало не считал нужным церемониться с их физическими воплощениями. Возможно, истинная причина крылась глубже — в какой-то занозе, которая засела так глубоко, что и не разглядеть, но Жало молчал, а значит, эта причина так и оставалась тайной, скрытой за его сварливым фасадом.

Жизнь среди Невозвращенцев текла по своим законам. Здесь никто не спешил раскрывать душу, а уж тем более выкладывать личное — те крохи, что связывали с реальным миром. В этом удивительном виртуальном пространстве не существовало никаких Дим, Маш и Кристин. Они остались там, по ту сторону, в капсуле виртуальной реальности. Здесь же каждый заново лепил себя — от обнажения своей истинной сути до выбора ника, который для многих становился их настоящим именем.

Жало умудрился отличиться даже тут. При создании персонажа страж не особо заморачивался с ником, поскольку хотел побыстрее войти в игру. Он выбрал ник на грани, заменив пару букв в крепком матерном словечке. Так он пополнил ряды бедолаг, застрявших в игре с дурацкими никами, и нельзя было ни изменить его, ни тем более пересоздать персонажа. На помощь пришли выбранный класс и основное оружие — копьё, которое не пользовалось особой популярностью у других. За виртуозное владение копьём и стиль с резкими, точными выпадами, страж с нелепым ником получил прозвище «Жало», которое так и прилипло. Сам Жало был вовсе не против.

Путь до нужной точки был неблизким. Тишину изредка нарушали жалобные стоны измученного Сигила и короткие разговоры друг с другом. Скучающий Жало начал донимать Латча — самого хлипкого в четвёрке. Узкое лицо целителя, бледное, будто солнце никогда его не касалось, обрамляли светлые, взъерошенные волосы. Светло-серые глаза, полные вечной тревоги, всегда бегали по сторонам. Латч был хорошим хилом, но без силы и духа, и Жало это чуял. Со всеми он держался на равных, но Латч то и дело ловил колючие взгляды и острые словечки, ранящие больнее копья. Жало не оскорблял напрямую, не издевался, но в его тоне сквозило такое пренебрежение, что парня, всегда сутуло плетущегося где-то позади, невольно становилось жаль. Отчасти дело было в ремесле: Жало стереотипно считал, что стоять за спинами и хилить — бабская работа, недостойная «нормального мужика». Всё это переплеталось, формируя соответствующее отношение. Когда Латч неуверенно спросил, почему Жало не обратился к нему за советом насчёт Сенечки, cтраж лишь загоготал — громко, от души. Смех эхом ударил по деревьям, и ответа красноречивее придумать было нельзя.

Спустя час осторожного марша деревья наконец расступились, и впереди открылось оно — место, к которому они шли. Впереди стелился пляж — полоса мягкого песка, белого, как свежий снег, и сверкающего под солнцем. За ним простиралось безмятежное синее море, чьи лёгкие волны лизали берег, оставляя пенные кружева. Вдалеке, у самого горизонта, маячила тёмная точка — остров, который казался каплей чернил на голубом холсте.

— Ах, какой же кайф! — Жало выдохнул, растянув губы в улыбке. — Каждый раз сюда прихожу, как в первый!

Горниш кивнул, прикрыв глаза и наслаждаясь ветерком, несущим соль и прохладу.

Жало грубо подтолкнул Сигила к воде:

— Чё застыл? — рявкнул он. — Топай! Слушай, ты хоть видишь эту красоту?

Горниш слегка покачал головой. Жало ведь прекрасно знал ответ на свой вопрос, но всё равно спрашивал. Парни, что серьёзно повредили Сигилу глаза, чуть не спутали им все карты. Обычный НИП остался бы слепым, но в случае с Сигилом какая-то системная особенность поддерживала его зрение. По его словам, он видел лишь смутные очертания. Без этого им пришлось бы тащить слепца на себе.

— Чё молчишь, а? — Жало не унимался. — С тобой же говорю!

Он снова ткнул Сигила в спину, на этот раз сильнее.

— Да ладно, Жало, не мучай беднягу. Ему и так осталось жить несколько минут.

Жало что-то буркнул себе под нос, но копьё опустил. Его тупой конец ткнулся в белый песок. Горниш замер, оглядывая окрестности. Здесь не было той ослепительной красоты, что в других живописных уголках карты, но в воздухе витало нечто особенное. Первозданное, почти нетронутое. Ни мобов, ни игроков, ни даже чужих следов. Кроме их редких визитов, это место хранило нерушимую тишину.

Жало сгрёб Сигила за тощее плечо и подтолкнул к воде. Латч угрюмо плёлся следом, нервно озираясь по сторонам. Горниш отступил к большому плоскому камню, что выступал из песка, словно древний ориентир. Сапоги коснулись гладкой поверхности — сухой, будто волны никогда не лизали её своими языками. Горниш взмахнул рукой, и перед глазами развернулась россыпь иконок заполненного инвентаря. Пальцы ловко выудили нужный предмет. В правой руке блеснула тонкая пластинка с крохотной выемкой в центре. Горниш нажал на неё большим пальцем, и по гладкой поверхности пробежала рябь — круг очертил сам себя.

— Ты не думай, — Жало наклонился к Сигилу, который уже осел на колени, беспомощно проваливаясь в белый песок. Толстые пальцы грубо вцепились в спутанные волосы пленника и резко дёрнули его голову вверх. — Я не из пустого любопытства спрашиваю. Мы тут десятки таких, как ты, прикончили, но у них глаза были обычными. А ты другой. Что из этой красоты тебе открыто, а?

Сигил молчал. Молчал и Жало. Латч, нервно сжав посох, переводил настороженный взгляд от раздражённого товарища к тёмной глубине леса.

— Слишком много света, — наконец прохрипел Сигил. — И… я вижу точку впереди… Там, вдалеке…

Он медленно поднял дрожащую руку, пытаясь указать на остров, но сломанный, искривлённый палец показывал куда-то в сторону, далеко мимо цели.

— Точку, говоришь… — озадаченно произнёс Жало.

Горниш с интересом взглянул на Сигила. Остров отсюда казался крохотной чёрной точкой, и удивительно, что мужчина с повреждёнными глазами вообще сумел её разглядеть. Или он видел то, что было недоступно другим?

По слухам, прикидкам и обрывочным данным, в игре застряло около двадцати пяти тысяч человек. Дни складывались в месяцы, месяцы перетекали в год, а число игроков оставалось неизменным. Одни гибли в данжах или под ударами мобов, другие пробивались через очередь и оказывались здесь. Но ни толпы не густели, ни пустоты не появлялось — баланс держался, словно его регулировала незримая рука. И тогда пришло озарение: очередь в игру работала по простому принципу «если кто-то вошёл, значит, кто-то вышел».

Эту теорию долгое время никто не проверял, но если кто и мог проверить её, то Гига. Он задумал эксперимент: убить игрока в ту секунду, когда его доверенное лицо будет на стартовой локации. Через несколько мгновений после убийства в мир попал новичок. На следующий день эксперимент повторили — результат оказался тем же. И на следующий день, и день за днём в течение недели: почти моментально после гибели одного игрока в мире появлялся другой. Один раз — случайность, два — совпадение, неделя — система. Так двигалась очередь. Так игровой мир сохранял свои двадцать пять тысяч, не перегружаясь и не пустея.

Но в игре существовала ещё одна крупная фракция — неигровые персонажи. В отличие от игроков, они не возвращались к жизни после смерти. Убитая семья короля осталась мёртвой, верхушка разгромленного второго королевства не ожила, да и другие персонажи, павшие в битвах или по иным причинам, не воскресли.

Игроки добились немалого успеха в создании автономии, но некоторые ключевые элементы мира всё же зависели от неигровых жителей. Отсутствие их возрождения поднимало важный вопрос: что произойдёт, если истребить всех НИПов? В игровом мире останутся лишь игроки? А что будет дальше? Как выживать без мастеров с редкими ремёслами или торговцев с уникальными крафтовыми предметами? Эти загадки подтолкнули Гига к поиску ответов на все вопросы. В ходе проведённых исследований стало ясно, что у НИПов всё же есть механизм возрождения, но он работает иначе.

Когда умирал один НИП, в случайной локации появлялся другой. Но он возникал заново, без малейшей связи с погибшим. У него были иная внешность, пол, возраст и история. Более того, его появление не походило на обычное возникновение в деревне или городе — он словно всегда там жил. У нового жителя имелись воспоминания и даже некоторые связи с окружающими.

Виллиус невольно внёс свой вклад в это исследование, поскольку убитые им НИПы с другого сервера нигде не воскресли, и значит, для НИПов этого мира были свои правила. Но оставалась другая проблема. Если вместо зарубленного кузнеца появлялся повар или простой трудяга, важные ремёсла были под угрозой исчезновения. Оказалось, что на этот случай уже было готово решение. При гибели персонажа с ценным ремеслом его навыки переходили к ближайшему неигровому жителю или к кому-то из тех, кто рядом с ним. Передача оказалась управляемой, и итогом этих открытий стало создание Деревни Ремесленного Эха.

Горниш снова глянул на остров — чернильное пятнышко на горизонте. Об этом объекте знали лишь единицы. Деревня, укрытая на том клочке суши, стала тщательно спланированным и управляемым сообществом, созданным Гига с целью аккумулировать и сохранить все ключевые навыки, ремёсла и таланты в рамках узкого круга лояльных жителей. Там, вдали от Северных земель, не было никаких ошейников. Вместо них — свобода, пусть и под строгим взглядом Смотрителей. Гига лично отбирал НИПов: верных, лояльных, готовых служить ему и поддерживать его порядки. Жителям деревни дали лучшие условия, правда, покидать остров запрещалось, но вряд ли кто-то этого желал. Смотрители, стражи этого уголка, следили, чтобы скверна извне не просочилась в идиллию, и лишь немногим они позволяли ступить на берег.

«И даже нам туда нельзя», — Горниш почувствовал лёгкий укол досады. Он тут же растворился: на острове всё равно особо нечего было делать, а плюсы их службы затмевали любые соблазны и обиды. Именно их четвёрке было доверено исполнение последней части передачи ремесленного навыка — убийство нужного НИПа недалеко от острова. Сделал дело, и гуляй себе преспокойно, пока Гига не даст новое поручение. Пока остальные рвали все части тела, чтобы добраться до десятого ранга, им выдали его сразу, и дарованный ранг был защищён от снижения. Боевых столкновений не было ни разу, поэтому на безопасность и правила иногда закрывали глаза. С утра Кларити, занимающий последний четвёртый слот в группе как маг огня, отправился по личному поручению Гуула к Зеркальным горам. Разрывать так четвёрку было запрещено правилами, но Гуул, видимо, сильнее боялся не выполнить свой приказ.

Убивать приходилось не каждый день — порой по две недели не было ни одного поручения. При всех достоинствах этой системы был и изъян: ремесло не всегда успешно «приживалось». Иногда возникали сбои — телесные или душевные, а порой навык передавался лишь частично. Гига прибегал к такому шагу редко, только если НИП полностью терял доверие. Сигил явно провинился, но им никто не сообщил когда и как. Да и само его ремесло оставалось загадкой, хотя было ясно, что Сигил далеко не кузнец и не алхимик.

— Ну, долго ещё? — нетерпеливо ворчал Жало.

— Полторы минуты, — ответил Горниш.

Почему-то Гига категорически запрещал проводить ритуал на острове, хотя логичнее было бы убивать ремесленного мастера именно там — поближе к нужным НИПам. Возможно, он не хотел осквернять это место. А может, не хотел, чтобы кто-то из НИПов стал свидетелем кровавой расправы. Посещение острова было под строгим запретом, как и любые контакты со Смотрителями, поэтому никто не знал, осознают ли НИПы, как передаётся мастерство. Чувствуют ли они перемены? Меняет ли их новый навык? Всё это тонуло в густом тумане загадок.

Ритуал проводили на берегу, в заранее определённой точке. Убивать сразу НИПа было нельзя — если рядом вдруг окажется случайный путник, важное ремесло может перейти к нему. Для этого Интендантский корпус выдал специальный предмет, который работал как обычный сканер в ряде онлайн-игр. Он сканировал местность в определённом радиусе, определяя, есть ли поблизости НИПы. Устройство было не самое удобное: его активация длилась пять минут, в течение которых нужно стоять в одной точке. Горниш терпеливо ждал. Наконец, очерченный круг исчез, вспыхнул вновь, а в центре проступила цифра. Ледяной озноб пробежал по спине.

— Жало, двойка, — выдохнул Горниш.

Пластинка мгновенно исчезла в инвентаре, а в правой руке появился меч — широкий, тяжёлый, с зазубренным клинком, покрытым выцветшими рунами. Символы лениво вспыхивали тусклым алым светом, будто просыпались ото сна.

Первым НИПом был Сигил, коленями утопавший в песке и смиренно не поднимающий головы. Второй — чужак. Либо случайный гость, по какой-то неведомой причине забредший в эти далёкие, зловещие земли, либо же…

Жало замер, и с его лица соскользнуло безмятежное спокойствие, уступив место резкой собранности. Но не успел он бросить слово, как из воздуха, будто прорвавшись сквозь невидимую завесу, вылетел кинжал — узкий, с чёрной рукоятью, к которой неведомым образом крепилась лёгкая серая цепь. Кинжал вонзился прямо в шею Жало с влажным, тошнотворным звуком. Кровь хлынула на белоснежный песок, оставляя алые пятна. Через мгновение цепь натянулась — кинжал скользнул назад, а затем с едва уловимым звоном вернулся в пустоту. Там, где он растворился, появилась девушка: смуглая, с тёмными волосами, небрежно срезанными в нескольких местах. Её руки покрывала сеть шрамов и рубцов. В пальцах вновь вспыхнул цепной кинжал, и с низким свистом цепи он устремился к Латчу, вонзаясь в грудь с глухим звуком разорванной плоти.

Атаковала она молча. НИП. Ещё и без ошейника.

— Ск…Скал…Скал-л-л— …

Жало хрипел, кровь пузырилась в раненом горле. На четвёртый раз он всё же смог полностью и правильно произнести название умения. Воздух вокруг сгустился, кожу обтянула призрачная броня — баф стража-копейщика, гасивший много урона и держащийся до первой атакующей способности.

Горниш рванул к Латчу, сапоги взрыли песок, меч с алыми рунами полоснул воздух. Разбойница не мешкала: смекнув, что на пару мгновений удалось Жало из боя, она обрушилась на слабейшего. Цепь запела в воздухе, кинжал вновь устремился к Латчу, целя уже в горло.

«Удивительное у неё оружие», — мелькнула в голове мысль. Разбойники обычно орудовали парными кинжалами — по одному в каждой руке. Это была их основа, на которой завязано применение всех навыков. Девушка использовала необычный кинжал с цепью, и столь же необычной была её техника.

Вот она сблизилась с Латчем, а в следующее мгновение уже разрывала дистанцию, метко отправляя кинжал в другую цель. Горниш едва успел выставить перед собой щит — девушка двигалась и атаковала слишком быстро. Сталь кинжала жалобно скрежетнула о металл, но оружие не упало на песок — оно послушно вернулось в руку хозяйки. Казалось, кинжал жил собственной жизнью, стремительно порхая из ладони в ладонь. Ничего подобного ранее видеть не доводилось.

Разбойница всё яростнее кружилась в вихре ударов. Она билась достойно — её техника и необычный кинжал впечатляли, но даже так расклады были не в её пользу. Мало того что она сражалась в одиночку против троих, так ещё и против «золотого состава» — рыцаря, дамагера и хила. Но ещё хуже для разбойницы было то, что она, будучи НИПом, сражалась против игроков.

Виртуальный мир подчинялся ряду правил. Одно из главных гласило: неигровой персонаж всегда уступал Призванному в силе — вдвое, втрое, а порой и в десятикратном размере. Свет Искры в груди Призванного был намного ярче. Именно поэтому лишь немногие безумцы осмеливались бросить вызов Гига и остальным. Их борьба была обречена с самого начала.

Жало двигался с невероятной для его телосложения скоростью. Его копьё вспарывало воздух, нанося быстрые, резкие удары — каждый нацелен в уязвимые точки. Он не делал широких замахов, не тратил силы на тяжёлые рубящие атаки. Только выверенные, почти механически точные колющие удары. Остриё копья то скользило рядом с разбойницей, вынуждая её менять позицию, то молниеносно устремлялось к ней, пробивая и без того тонкую защиту.

Разбойница не терялась и пыталась прорваться к победе через слабое звено — Латча. Убив целителя, самого уязвимого в команде, она не только сократила бы число противников до двух, но и устранила ключевую фигуру, способную свести на нет любой нанесённый урон. Однако Латч пусть и был слаб во многих отношениях, своё целительское ремесло знал неплохо. Всполохи изумрудной магии то и дело окутывали его, он молниеносно снимал кровотечение и первым догадался рукой прикрывать шею от кинжала — ведь ранение горла означало «немоту», из-за которой невозможно было кастовать заклинания. Когда кинжал вгрызся в его тонкую, хилую руку, болезненный крик Латча слился с досадным рычанием разбойницы.

Жало тут же воспользовался моментом. Он вскинул копьё и нанёс точный, хищный удар. Разбойница на долю секунды замешкалась — и этого оказалось достаточно. Остриё копья вспороло её бок. Девушка вскрикнула и пошатнулась. Казалось, из раны вытекала не только кровь, но уходила и концентрация, а боевой пыл угасал с каждым мгновением.

Вскоре всё было кончено. Жало грубо повалил разбойницу на пропитанный кровью песок.

— Не дёргайся! — прорычал страж.

Взгляд Жало стал холодным, почти безумным. Из свежего пореза по щеке медленно стекала кровь, но он, казалось, даже не замечал её. Разбойница резко дёрнулась, пытаясь вырваться, однако в виртуальном мире хватка разъярённого стража была поистине железной.

— Эй, Латч! Подержи ей руки! — гаркнул Жало, не сводя холодного взгляда с девушки.

Латч, пошатываясь, шагнул ближе и присел на колено. Руки покрывала собственная кровь, пальцы дрожали, но он всё же стиснул разбойнице руки. Жало наклонился ближе, и его голос зазвучал ещё тише, опаснее.

— А ты — отвечай. Кто ты такая и что делаешь здесь?

Вместо ответа девушка со злостью плюнула Жало в лицо. Страж замер на мгновение. Его ноздри расширились, глаза вспыхнули гневом. Он размахнулся и со всей силы ударил разбойницу кулаком. Глухой, сухой хруст разорвал напряжённую тишину. Голова девушки резко дёрнулась в сторону, по подбородку потекла тёмная струйка. На скуле почти сразу начал наливаться багровый синяк.

— Из Освободителей она как пить дать, — уверенно ответил Горниш, отходя немного в сторону и занимая место возле Сигила. Всё это время он стоял на коленях, не смея даже повернуть голову и тем более убежать.

Северные земли были пальцем, а Освободители — неприятной занозой. Это сборище глупцов и безумцев ставило своей целью свержение Гига и полное освобождение всех НИПов от ошейников. Боевые отряды регулярно выжигали очаги сопротивления, но мятежников никак не удавалось уничтожить полностью, и вскоре пламя бунта вспыхивало вновь. Именно к Освободителям примыкали недалёкие игроки, сильнее всех сочувствующие тяжёлому положению НИПов.

Жало молчал. Горниш мысленно покачал головой. Этот безумный взгляд уже доводилось видеть несколько раз, и ничем хорошим это для пленниц не заканчивалось.

— Жало, может, не надо? — спросил Горниш. — Давай грохнем её и всё. Нам дело закончить надо, а убивать Сигила при девке нельзя. Можем, конечно, после убить и её, но не хочу проводить ремесло через более сложную цепь. Или вообще Гига её отдадим, только увести нужно отсюда.

— Да я вас всех в гробу видела! И Гига вашего, и всех шавок, что прислуживают ему!

Разбойница снова плюнула Жало в лицо — на этот раз собственной кровью. Страж недобро усмехнулся и размазал её по щеке.

— Сперва я хочу немного развлечься, — прорычал Страж, наваливаясь на девушку ещё сильнее.

Разбойница дёрнулась, её дыхание сбилось, а мышцы напряглись. Она поняла, что он задумал, и с новой силой попыталась вырваться. Её движения были настолько резкими, что что тонкие пальцы Латча едва не соскользнули с её запястий.

— Держи крепче! — рявкнул Жало, бросив на него целителя злой взгляд. — Если хочешь, порезвишься после меня.

Страж ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то дикое, звериное.

Горниш подавил любые намёки на сочувствие. Пусть происходящее крайне не нравилось, своё мнение нужно оставить при себе. Осуждать Жало, а тем более указывать ему, не было ни права, ни желания. К тому же у девушки не было ошейника — а значит, на территории Северных земель она была никем. Жало волен делать с ней всё что угодно. Гига ещё и поблагодарит за соблюдение правил и выполненное задание. Скорее уж, вопросы возникнут к тому, кто остался в стороне.

Горниш бросил взгляд на Латча. Тот колебался, но в выражении его лица что-то изменилось. В пугливых глазах вспыхнул странный огонёк. Судя по всему, предложение Жало ему понравилось. Обычно они убивали ремесленников, а если попадались ремесленницы, то чаще всего уже немолодые и не столь привлекательные.

Разбойница вырывалась, брыкалась, кусалась, но не кричала. Она яростно дёргалась, рвалась на свободу, но против двоих мужчин у неё не было шансов, особенно когда один из них прижимал её всем своим весом.

— Да угомонись ты, сука бешенная! — рявкнул Жало.

В его глазах не осталось ничего, кроме звериной, необузданной ярости. Он перестал себя контролировать. Один удар, затем второй, третий. Глухие удары сливались с короткими хрустами. Жало с рычанием колотил девушку, словно стремился впечатать её голову в песок.

Когда счёт ударов перевалил за десяток, по позвоночнику пробежал холодок. Что-то изменилось. Напряжение, висевшее в воздухе всё это время, стало почти осязаемым, давящим. Оно было здесь с самого начала, но ощутить его по-настоящему удалось лишь за секунду до того, как оно разорвалось. Горниш резко обернулся. Впереди взметнулся столп света — огромный, неестественный, будто вырвавшийся из самой сердцевины земли и рванувшийся к солнцу. Казалось, его источник был далеко на юге, за горизонтом. От одного взгляда на него тело охватывал ледяной ужас. А затем раздался жуткий вскрик.

Девушка внезапно изменилась. Её измученное тело на несколько мгновений налилось неведомой силой, а из разорванной куртки на груди вырвался яркий голубой свет. Карие глаза вспыхнули жутким сиянием. Жало отшатнулся, будто прикосновение к разбойнице обжигало его. Она ловко извернулась, подняла ногу и с силой ударила Латча в лицо, отчего он тут же отпрянул. Не теряя ни секунды, девушка схватила копьё, неосмотрительно оставленное Жалом рядом на песке, и его остриё с влажным звуком вошло в живот целителя. Пока Латч тянулся к посоху, разбойница уже призвала в руку кинжал, ранее отброшенный Жалом.

— Кровоточащий удар!

Из живота Латча сочилась кровь, и спустя мгновение на его теле появилась ещё одна рана. Разбойницы молниеносно оказалась за его спиной и атаковала ещё стремительнее, чем прежде. Горниш в оцепенении наблюдал, как от шкалы здоровья целителя отрывались неестественно крупные куски. Если раньше разбойница максимум отнимала от десяти до пятнадцати процентов, и даже это было слишком много для обычного НИПа, то теперь урон от её навыков значительно возрос. Но хуже всего было другое.

— Потрошение! — хищно произнесла разбойница.

Страж даже не успел взять копьё, как целитель рухнул замертво. Горниш застыл, не в силах осознать происходящее. Разбойница использовала заклинанияголосом . Это привилегия Призванных, символ мощи и превосходства над неигровыми персонажами. Разбойница сцепилась с Жалом в схватке, и если раньше страж играючи изматывал её острыми выпадами копья, то теперь разбойница полностью властвовала в бою. Кинжал сорвался с руки, и цепь тут же обвила руку стража. Один рывок — и Жало пошатнулся, уронив оружие на песок. Девушка резко крутанулась, и кинжал вошёл стражу в плечо, заставив его хрипло вскрикнуть. Цепь дёрнулась, кинжал вновь оказался в ладони разбойницы и мгновенно отправился в полёт, теперь уже в грудь, пронзая лёгкие. Жало согнулся, а разбойница возвышалась над ним — тень её дрожала в солнечном мареве. Яростная, непреклонная воительница. Стража не смогли защитить даже защитные заклинания рыцаря.

Горниш бессильно опустил клинок. Рядом на коленях застыл Сигил, недвижимый, словно изваяние. В голове гудело одно-единственное слово. Голос. Она использует заклинания голосом.

Ноги сами понесли прочь — к южным землям, подальше от Гига, который не простит провала, и ещё дальше от безумного НИПа, творящего невозможное. Убежать далеко не удалось. Сперва тело пронзила обжигающая боль. Горниш опустил взгляд: из шеи торчал кинжал, точно так же как ранее у павших товарищей. Новая вспышка боли — оружие вырвалось с влажным чавканьем, и кровь хлынула горячим потоком. Горниш не оборачивался. К воде, к спасительным волнам. Прыгнуть, нырнуть, раствориться в их объятьях. Но цепь звякнула раз, другой, третий — разбойница не приближалась, атакуя издалека и ловко пользуясь особенностью своего оружия. Шкала здоровья мигала, стремительно тая. Последнее, что мелькнуло перед глазами, — белый песок далёкого острова. Тёплые волны мягко коснулись лица.

Глава 1

— Так… и куда же мне тебя поместить…

В слабом свете масляной лампы стеклянный сосуд переливался всеми оттенками изумрудного, отбрасывая мерцающие блики на тёмные стенки деревянных сундуков. Луна неуверенно переводила взгляд с одного системного хранилища на другое. Сундуки выглядели одинаково, но предназначались для разных зелий. Рука, украшенная простым медным кольцом, потянулась к крышке правого сундука, но тут же замерла.

«Нет, всё-таки сюда», — Луна распахнула левый сундук и погрузила склянку в его системные глубины. Цикл сортировки продолжился.

Следующие зелья отправлялись в сундуки намного быстрее, но через несколько десятков распределений вновь возникла заминка, уже более серьёзная.

— Зельице Непоколебимости, что же мне делать с тобой… — тихо пробормотала Луна, перекатывая флакончик в пальцах.

Внезапно мягкий свет одной из ламп дрогнул, затрепетал и угас, погрузив дальний угол комнаты во мрак. Луна замерла, оторвавшись от работы, и огляделась.

Комната утопала в таинственном полумраке. Тяжёлые бархатные шторы скрывали окна, полностью отсекая солнечный свет. Единственными источниками освещения оставались масляные лампы — одни висели в массивных металлических держателях на стенах, другие стояли прямо на сундуках. Луна вытянула руку в сторону погасшей лампы, и перед глазами всплыл интерфейс системы. Пара привычных жестов — и мягкий, тёплый свет вновь озарил заставленный сундуками угол. Система щадила игроков: иначе пришлось бы карабкаться по ящикам и зажигать лампы вручную.

Оторвавшись от монотонной сортировки, Луна позволила мыслям на несколько секунд переключиться. Взгляд скользнул по своему маленькому царству. Комната, изначально скромная по размерам, благодаря заклинанию расширения превратилась в нечто необъяснимое и противоречивое. Пространства было и слишком много, и катастрофически мало. Повсюду возвышались аккуратные ряды сундуков и ящиков, сложенные как в несколько рядов, так и в несколько ярусов. У одной из стен выстроились стойки с оружием и доспехами, в углу темнела деревянная доска с аукционными объявлениями, на которой десятки старых пергаментов были прибиты системными шпильками. Этот системно-хаотичный порядок был одновременно головной болью и бесконечным источником усталости, но в то же время и результатом кропотливого труда последних месяцев.

На мгновение мысли перенеслись туда, с чего всё началось. Второе легендарное подземелье изменило жизни многих игроков, и оно было местом, изначально идти в которое не было ни малейшего желания. Но нашлось то, что перевесило чашу весов — чувство долга и стремление построить лучшее, счастливое будущее. Его не получишь в ожидании чьей-то милости — его нужно ковать собственными руками. Именно поэтому к рейду Вилла присоединились охотница и страж, которых связывала крепкая, преданная любовь. К тому же Вилл был одним из немногих, кому можно было доверить свою жизнь.

Но лишь в красивых сказках влюблённые вместе преодолевают трудности и наслаждаются тихим счастьем после победы. Реальность, пусть и виртуальная, жестока. Виллу повезло, но второе легендарное подземелье забрало многих. Посреди безмятежного облачного неба пало больше трети рейда. Брэйв потерял Ди, а за несколько минут до этого системная Смерть забрала с собой Джевиса.

Последующие дни были окутаны густым холодным туманом. Пустота. Апатия. Не хотелось даже шевелить пальцем. Всё потеряло смысл — до разговора с Виллом, который рассказал удивительные вещи. Оказалось, что никакого правила смерти нет, и хотя любимый мог вернуться в реальный мир с осложнениями, главное — он остался жив. От одной этой новости сердце забилось так, словно оно было готово вырваться из груди. Всего за мгновение мир снова наполнился красками.

Но вместе с этим Вилл поведал, что свобода после третьего легендарного подземелья также была ложью. Им предстоял иной, более долгий путь, в котором три сложных рейда были лишь началом. Не было больше смысла со всех ног стремиться вперёд. Пришло время остановиться и оглянуться на тех, кто шёл следом — тех, кто первым примет удар за слишком затянувшееся путешествие игроков по виртуальной темнице. Слишком много новичков осталось за спиной, потерянных и брошенных на произвол судьбы. Совет практически отвернулся от них, новая королева начала плести свои интриги, золота не хватало даже на необходимое, а квесты с каждым днём становились всё опаснее. Всё, что оставалось новичку, — это фармить ресурсы, с трудом выживая в суровом мире Аномалий и жадных до наживы более опытных игроков. В тот момент, когда мысли о будущем слились с окружающим хаосом, яркий свет осветил другую тропу — ту, что вела к простой истине: «Дети — это наше будущее». Эту фразу часто повторяла себе не Милая Луна, а Екатерина Алексеевна — воспитательница в детском саду. Поворачиваться спиной к «детям» этого мира — новоприбывшим игрокам — было просто неправильно.

Новичкам нельзя было просто раздавать золото и ресурсы, зато можно было дать им «удочку» — систему контрактов. Сперва она была примитивной: новичкам выдавали задания на добычу различных ресурсов, которые игроки приносили на продажу. В отличие от аукциона или личной торговли, с их рисками обмана и затянутым выкупом, здесь они получали оплату сразу. Выкупленные у новичков ресурсы перепродавались позже — уже через аукцион.

Постепенно система разрасталась. Сколько проблем пришлось решать, сколько бессонных ночей ушло на её доработку, но именно это новое дело не позволило увязнуть в горечи потери. Оно отвлекало от личной боли, которая, хоть и притупилась после разговора с Виллом, всё ещё давала о себе знать.

Со временем вещей стало так много, что пришлось заставить сундуками всю комнату — инвентарь одного человека просто не вмещал весь этот объём. Каждый сундук имел своё назначение. В одних хранилось оружие, в других — доспехи, в третьих — ювелирные украшения. Но даже внутри этих категорий существовали подвиды: оружие делилось по типам, доспехи различались показателями защиты, а зелья имели самые разные эффекты и предназначение. Всё это приходилось тщательно сортировать, чтобы не тратить по два часа на поиски нужного клинка или редкого ресурса.

Луна встрепенулась. Уже несколько минут взгляд был прикован к зелью. Внутри сосуда переливался нежный золотистый свет. Луна распахнула правый сундук и спрятала зелье в нём.

Распределение оставшихся зелий заняло ещё около десяти минут. Луна мысленно смахнула со лба невидимый пот и устало побрела к своему рабочему месту. Длинный стол тянулся почти от одного ряда сундуков до другого, служа центром небольшого царства.

— Ай! — воскликнула Луна, едва не споткнувшись о длинный сундук и не упав на него. — Пуша! Что ж ты под ногами так путаться любишь!

Маленький белоснежный лисёнок с двумя разноцветными хвостиками весело вертелся под ногами. Он был рядом на протяжении большей части путешествия и давно стал чем-то большим, чем просто питомец охотника. Он был компаньоном, другом, даже частью семьи. Даже сегодня за «Белым лисёнком» велась охота — многие охотники мечтали приручить столь ценного зверька. Особо отчаявшиеся умоляли продать его за целое состояние. Такие просьбы не вызывали ничего, кроме недовольства и раздражения. Продажа его казалась недопустимой — даже за всё золото этого мира.

Луна опустилась на корточки и провела ладонью по мягкому меху. Лисёнок довольно пискнул, а затем юркнул в щель между двумя сундуками. Луна протиснулась к столу, села за него, откинулась на спинку стула и устало выдохнула.

Рабочее место выглядело так, будто его недавно настигла бумажная буря. Луна обвела стол взглядом. Пергаменты, свитки, записи, книги и газеты громоздились друг на друга: где-то аккуратными стопками, где-то неровными кучами. Новостные издания помогали держать руку на пульсе как последних событий, так и «меты» у аукциониста. Важно было понимать, какие ресурсы ценны, а какие — нет: от этого зависело создание эффективного контракта.

Луна устало потёрла виски. Всё это проходилось решать самой. Помощников не было. Никто не горел желанием ввязываться в столь адский объём работы. Совет не мог или не хотел заниматься подобными вопросами. Иногда помогал Вилл — чаще всего вместе с Брэйвом, Намтиком и Кромором — но в основном ресурсами и деньгами. У него хватало своих забот, да и вряд ли судьбы новичков его настолько волновали. Самой ценной помощью с его стороны было имя, которое внушало если не страх, то, как минимум, трепет. Мало кто в здравом уме желал ссориться с одним из сильнейших игроков, а значит, вредить и угрожать его подруге осмеливались разве что безумцы.

Но такие всё же были. На первых порах свою помощь предложил приятной внешности парень, и поначалу всё было хорошо — он даже не просил платы. Целую неделю он работал честно, безупречно выполнял поручения, предлагал идеи. Казалось, он просто хотел произвести впечатление, но всё оказалось куда хуже. В один день он исчез, прихватив с собой всё, до чего смог дотянуться. С тех пор доверие к незнакомцам практически исчезло. Многие из тех, кто доверия заслуживал, уже попросту были не в игре.

Луна развернула чистый лист пергамента. За эти месяцы удалось достичь заметного прогресса — составление контрактов на следующий день перестало быть головной болью и превратилось в почти медитативную рутину. Сверить несколько показателей, просмотреть цены, разбить всё по уровням — и готово. Но стоило только взять в руки перо, как в комнату прорвался резкий луч света. Луна замерла. Сквозь тяжёлые шторы пробился солнечный свет — его полосы скользнули по стенам, отражаясь от металлических деталей сундуков и доспехов.

Весь день в столице творилась какая-то чертовщина. То и дело её накрывал ослепительный свет, и с каждым разом на протяжении дня он становился всё ярче. Предыдущая вспышка была настолько мощной, что пришлось рефлекторно зажмуриться — а потом несколько секунд перед глазами плавали цветные пятна. Эта вспышка, казалось, была намного слабее, но происходящее всё равно настораживало. И сильно пугало.

Одно было ясно: происходило что-то странное. Новичков было заметно меньше обычного, а те, кто приходили за контрактами, выглядели встревоженными, но молчали. Никто ничего объяснить не мог. В новостных изданиях также не было никакой информации. В таких условиях делать было нечего. Отбрасывай посторонние мысли — и трудись дальше.

В дверь коротко постучали — больше для приличия, чем по необходимости. Настройки приватности были выставлены таким образом, что если хозяйка была в комнате, то войти мог кто угодно. Это намного лучше, чем каждый раз выдавать игроку отдельное разрешение. Дверь неспешно распахнулась, и в комнату робко вошёл парень.

— Ваня! — радостно воскликнула Луна, расплываясь в улыбке. — Привет!

— Привет, Катя, — ответил он, прикрывая за собой дверь.

Луна слегка прищурилась, внимательно рассматривая гостя.

— Ваня? Ты какой-то… напряжённый, — честно заметила Луна.

Он переминался с ноги на ногу, то и дело трогал неряшливые светлые волосы, словно пытаясь нащупать жест, который мог бы его успокоить. За всё то время, что они были знакомы, видеть его таким не доводилось ни разу.

— А что, так заметно? — Ваня выдавил нервный смешок.

— Вообще-то, да, — Луна склонила голову набок. — У тебя что-то случилось?

Ваня не сразу ответил. Он сделал несколько шагов по комнате и неуверенно остановился у стола. Луна кивнула на стул, предлагая присесть, но он не воспользовался предложением и остался стоять. Его нервозность, казалось, только усилилась.

— Да вроде бы нет… И вроде бы да… — туманно вымолвил он, а затем его взгляд метнулся в сторону.

Луна проследила за ним. Он смотрел на закрытое шторами окно.

— Тебя эти вспышки света так напрягают? — осторожно спросила Луна. — Ты хоть знаешь, что это вообще такое? Может, в городе что-то слышал?

Парень отрицательно покачал головой.

— Нет… Не видел ничего. Не слышал. Только слухи. Но говорят всякие глупости.

Луна положила руки на стол и накрыла одну другой.

— Вот знаешь, Вань, даже в куче глупостей можно найти здравое зерно!

Ваня коротко прыснул, но в его улыбке не было веселья.

— Да…наверное, ты права. Но волнуюсь я совсем по другому поводу. Женюсь я!

Луна пару секунд просто моргала, переваривая услышанное.

— Обалдеть… — она медленно убрала руки со стола и улыбнулась. — Ваня, это же здорово! Поздравляю тебя!

— Спасибо… — смущённо выдавил Ваня.

Луна качнула головой, лукаво прищурившись.

— А я-то думала, что ты так часто ходишь ко мне за контрактами, потому что я тебе симпатична, а тут вот оно как…

Улыбка сама собой стала ещё шире. Ваня залился краской до ушей. Система контрактов охватывала игроков до шестьдесят пятого уровня. Ваня присоединился к ней, будучи на двадцатом — и с тех пор не пропустил ни дня. Над его головой горела плашка с шестьдесят четвёртым уровнем, а значит, вскоре он отправится в свободное плавание в большой мир.

— Нет-нет, ты что, как я могу…

— Считаешь, из меня не выйдет достойной жены? — Луна прищурилась и наигранно нахмурилась.

— Нет, нет, я не это… Я про то, что… ну…

Ваня так интенсивно замахал руками, что казалось, ещё немного, и он взлетит под потолок. Луна не выдержала и рассмеялась.

— Вань, ну расслабься, я же шучу! Всё хорошо. Скажи мне вот что. Ты ведь не хвастаться пришёл?

Ваня выдохнул и немного успокоился.

— И да, и нет. Я хотел бы пригласить тебя на свадьбу, правда, пригласительных пока нет. И ещё…

— И ещё?.. — мягко спросила Луна, когда заминка затянулась.

— Я бы хотел попросить у тебя семьдесят пять тысяч золотых. В долг, конечно.

— Ого…

В игре не было недостатка во врагах и угрозах, готовых оборвать виртуальную жизнь. Но на их фоне выделялось нечто, что на дистанции было в разы опаснее самых жутких чудовищ. Инфляция. С игроком можно договориться, с боссом можно сразиться, но инфляция неумолима. Вилл рассказывал, что в первой легендарке он забрал с последнего босса двадцать тысяч золотых. На тот момент это были космические деньги. Но время шло, экономика менялась, и теперь даже миллион не казался чем-то невообразимым. Семьдесят пять тысяч, конечно, не были огромной суммой, но и бросаться ими направо и налево никто бы не стал даже сейчас. Для новичка меньше сотого уровня это был целый капитал, которого хватило бы на несколько месяцев безбедной жизни.

Луна мысленно заглянула в системную сумку. Золото почти всегда находилось в обороте. Сейчас на руках оставалось чуть меньше ста тысяч. Если согласиться на просьбу — придётся отдать почти всё.

— А зачем вам столько? — осторожно спросила Луна, пытаясь прикинуть, с чем связаны такие траты. — Это же на свадьбу, верно?

— Конечно! Машенька просто… боится. Каждый день как последний, и она не хочет откладывать — вдруг завтра не наступит.

— Да…я тебя хорошо понимаю… — тихо сказала Луна. — Мы всё откладывали… откладывали. Решили сыграть чуть позже, но так и не сыграли…

— А мы хотим не просто свадьбу, а платиновую, — продолжил Ваня. — Но желание не совпадает с нашими возможностями.

— Свадьба платинового тира стоит двадцать пять тысяч, верно? А куда тогда пойдёт остальное? — поинтересовалась Луна.

Ваня достал из кармана рубашки маленький клочок пергамента и развернул его.

— Все как с цепи сорвались. Поскольку свадьба платинового тира проводится в специальной локации, то церемонии проводятся строго по записи, и свадьбы расписаны на полтора месяца вперёд. Полтора!

— Прямо как в жизни, — улыбнулась Луна.

— Мы договорились с одной из пар из очереди. Они уступят место, но придётся заплатить и им, и системе, ведь если они просто отменят свадьбу, очередь сдвинется, и мы не получим их место напрямую, — Ваня скосил глаза на пергамент. — А ещё есть какой-то тупой штраф «за уровень». Мол, свадьбы платинового тира в основном для сто пятидесятников, а кто пониже, платите за каждый недостающий уровень! Вот и накапало.

Грустными стали и голос Вани, и его взгляд.

— Хорошо, могу занять, — решилась Луна. — Но как отдашь?

Ваня оживился.

— Помнишь, я выбил амулет пару дней назад? Оказалось, он не просто с тройными статами, а с очень хорошими тройными статами! Нашёл клиента за сто тысяч, но он пока фармит золото. Мы немного не стыкуемся по срокам, поскольку свадьба через четыре дня. Вот я и подумал… может, ты сможешь выручить? Остальные в долг если и дадут, то под такие проценты, что до конца игры отдавать буду…

Луна не отрывала взгляда от Вани. Он был ответственным парнем: никогда не брал лишнего, помогал другим, даже внёс свою лепту в доработку контрактов. Просьба от кого-нибудь другого заставила бы крепко задуматься, но Ване трудно было отказать — особенно когда речь шла о таком деле.

— Принимай торг, — сказала Луна, открывая инвентарь.

Пара жестов пальцем, три секунды времени, и деньги беззвучно утекли в чужой инвентарь.

— Спасибо огромное! — Ваня поклонился так низко, что едва не потерял равновесие. — Ты первая получишь особое приглашение, обещаю!

— Что же, надеюсь, уже вечером увижу его на почте, — мягко улыбнулась Луна.

Ваня ещё раз поклонился, попрощался, и, окрылённый, покинул комнату. Луна смотрела ему вслед с улыбкой — радостной, но немного грустной. Свадьбу нельзя откладывать. Если судьба даёт шанс — им нужно воспользоваться.

Хватило пары секунд, чтобы холодная реальность вернула с небес на землю. Семьдесят пять тысяч исчезли — и теперь в запасах зияла дыра. Ресурсы выкупались за золото, и если торговля встанет, всё рухнет. Можно было выручить немного золота, распродав часть запасов — оружие, зелья и прочие полезные предметы, но их новички получали за выполненные подряд контракты. Продать можно лишь малую часть.

Полчаса прошли в тишине. День выдался странным. После Вани так никто и не пришёл — хотя обычно в комнате толпились новички. Они спорили, шумели, перебивали друг друга, поддевали кого-то из своих. Теперь же комнату накрыла плотная тишина.

Плотные шторы не пропускали свет, а системная звукоизоляция надёжно отсекала всё, что происходило снаружи. Таймер на экране приближался к семи вечера. Похоже, игроки решили не рисковать — особенно после тех странных вспышек, что весь день били из сердца королевства. Тишину нарушил еле слышный скрип открывающейся двери. Луна оторвалась от бумаг и перевела взгляд на вошедших.

Обычно на пороге стояли новички в самых дешёвых доспехах и волшебных мантиях, но вместо этого в комнату шагнули фигуры, от которых веяло холодной, осязаемой угрозой. Чёрные доспехи, исписанные загадочными рунами, жадно впитывали немногие крохи света. В пустых глазницах тлели кроваво-красные угли, прожигая пространство вокруг себя. Фигуры были как копии, двигались синхронно — будто одно сознание управляло ими всеми.

«Это что за игроки такие?», — Луна нахмурилась, неотрывно следя за приближающимися рыцарями. Они остановились посреди комнаты, и тревога холодной волной пробежала по спине. Что-то было не так. Луна приподнялась со стула. Страх нарастал. Вместо плашки с никами над шлемами рыцарей горела пустота. Это были не игроки, а очень необычные НИПы. Луна судорожно перерыла в памяти всё, что было известно о Трелорин и её людях. У королевы имелся отряд белоснежных красивых рыцарей. Незваные гости же выглядели как их тёмное отражение.

—Милая Луна , — раздался неприятный искажённый голос. —Именем Её Величества приказываем проследовать за нами.

Луна попыталась понять, кто говорил, но тщетно. Оба рыцаря оставались недвижимыми, как мраморные изваяния.

Слева послышалось низкое, злобное рычание. Пуша вылез из-за груды сундуков. На загривке вздыбилась белоснежная шерсть, спина выгнулась дугой, а уши плотно прижались к голове. Лисёнок не сводил глаз с рыцарей, а тихое рычание вибрировало в воздухе. По спине скользнула новая волна холода — не страха, а инстинкта, кричащего об опасности. Пуша никогда так не реагировал. Он даже не получил команды встать на защиту хозяйки, но система словно сама распознала угрозу и отдала лисёнку приказ. Его встревожили таинственные рыцари, которые не просили проследовать за ними — они требовали. В их искажённом голосе звучало нечто, что не допускало отказа.

— Для начала объясните, зачем вы здесь, — голос дрогнул, но Луна быстро взяла себя в руки. Пусть страх сжимал горло, но нельзя было позволить взять ему верх.

Рыцари медленно потянулись к мечам.

—Милая Луна .Именем Её Величества приказываем проследовать за нами , — повторил тот же холодный, лишённый эмоций голос.

Пуша зарычал ещё ниже. Тело напряглось, два хвостика угрожающе закрутились, словно пропеллеры. Страх почти до боли сдавил рёбра.

— Я никуда с вами не пойду! — выкрикнула Луна, выпрямившись и сжав кулаки. — А вот вы сейчас развернётесь и выйдете из моего кабинета!

Луна протянула палец вперёд и начала водить им по воздуху, взаимодействуя с интерфейсом комнаты. Настройки приватности были открыты для всех — и игроков, и НИПов, — но их можно было изменить, запретив вход любому, кроме владельца. Все, кто был внутри, просто вежливо телепортировались бы за порог. Открыв нужный раздел, Луна одним жестом переключила настройки комнаты на «Запрещено для всех», вот только системный чат, который должен был уведомить о смене настроек, промолчал. Ещё одна попытка. Ничего. Кнопка попросту стала неактивной. По спине вновь пробежал холод — в этот раз словно чьи-то когти медленно скребли по позвоночнику.

—Милая Луна , — в голосе одного из впервые прозвучала угроза. —Именем Её Величества приказываем проследовать за нами.

Луна панически бросила взгляд на ближайшее окно. Кабинет был на втором этаже, и падение на мостовую отнимет около трети здоровья. Была другая проблема. Рыцари двинулись вперёд. Сердце забилось быстрее. Спорт всегда был чем-то чужим и далёким, а лёгкая неуклюжесть плавно перекочевала в игру. Не получится добежать до окна, отдёрнуть шторы, открыть створки и ловко выскользнуть наружу. Даже если махнуть рукой на осторожность, разогнаться и вылететь сквозь закрытое окно — шансов всё равно нет. Одна половина не верила в такую затею, а вторая в ужасе отшатывалась от самой идеи разбить окно собой.

Дважды звякнула сталь — рыцари обнажили клинки. Острые, массивные, покрытые зловещими рунами. Один рыцарь двинулся вперёд, второй же, напротив, попятился к двери.

— Пуша! — закричала Луна.

Пуша внезапно сорвался с места. Его силуэт на мгновение размылся — он рванул вперёд, оставляя за собой мерцающий след. Когти вспыхнули багровым светом, и Пуша врезался в рыцаря с неожиданной мощью. Тот явно не ожидал атаки и не успел отразить её. Удар вышел на удивление слабым — Пуша обладал хорошей боевой мощью, в его развитие было вложено десяток талантов, но удар когтями отнял меньше пяти процентов здоровья. Вместо того, чтобы пронзить Пушу мечом, рыцарь с размаху пнул его ногой. Тело зверька взмыло к потолку, с силой ударилось о него и рухнуло вниз. Из-за сундуков раздался тихий сдавленный звук.

— Смертельный залп!

Пуша стал катализатором. Он пропустил через себя страх и преобразовал его в боевую решимость, передав этот импульс хозяйке. Луна сделала резкий взмах рукой, и привычная одежда исчезла, сменившись боевой амуницией охотницы сто пятидесятого уровня. На плечах легла прочная кожаная броня, на руках появились усиленные перчатки, а в руке материализовался короткий лук — оружие, которое всегда было в инвентаре на случай сражений в ограниченном пространстве.

Луна выстрелила, и пять стрел, одна за другой, со свистом рассекли воздух, но рыцарь просто поднял щит, и каждая стрела, ударившись о металл, с глухим звуком отскочила, не причинив незваному гостю ни малейшего вреда. Луна отступила на шаг, потом ещё один. Рыцари действовали умно. Они не бросились в атаку вдвоём, мешая друг другу. Один шагал вперёд, методично загоняя в угол, а второй контролировал пространство у выхода, держа в поле зрения и возможное появление Пуши, и саму дверь. Массивный хитбокс второго рыцаря вряд ли оставит зазор, через который можно выскользнуть на свободу.

— Разящий вихрь.

Луна от удивления едва не прервала «Пронзающую стрелу», и лишь опыт «Олда», как называли игроков, которые были в игре с самого первого дня, помог не оборвать свою способность на полуслове и закончить её. Две атаки случились в один миг — с натянутой тетивы сорвалась серебристая стрела с эффектом сквозного урона, а рыцарь в тот же момент раскрутился в ударе, поднимая вокруг себя порыв клинкового ветра. Пронзающая стрела пробила рыцарю плечо и прошла насквозь, едва не попав в ногу стоящему у двери товарищу. Луна едва это заметила — смертоносный вихрь пронёсся буквально в волоске, всколыхнув её каре. Щёки обдало жаром. Позади с оглушительным треском что-то разбилось.

«Давно НИПы заклинания голосом начали произносить?» — новая волна страха прокатилась по телу, но времени на размышления не было. Рыцарь наступал — уверенно и выверено. Его класс чувствовал себя в таком тесном сражении очень комфортно, а вот охотник больше создан для манёвренности и разрыва дистанции. Сейчас все карты были на руках у противников.

Луна едва успела выпить зелье неуязвимости — к натиску подключился второй рыцарь, который помогал напарнику через гадкие дальнобойные атаки. С каждой секундой непростого боя приходилось всё глубже отходить в защиту, а пространство для манёвра почти закончилось. Рыцарь загнал свою жертву в угол. Уклоняться уже было некуда. До смерти оставались секунды. Луна отпрыгнула назад — но там, где должна была быть спасительная пустота, оказалась стена. Клинок скользнул по левой руке, вспышка боли накрыла всё тело. Полоска здоровья сразу рухнула на сорок процентов. Аномальный, просто чудовищный урон. В дружеских дуэлях с самыми прокачанными игроками не было и близко ничего подобного. У рыцарей исчезла даже показная вежливость — их предложение больше не действовало. Теперь они просто добивали свою цель.

Вспышки боли пронизывали тело, словно раскалённые иглы. В ушах гремел злобный хохот собственного отчаяния, которое призывало опустить лук и отправиться к любимому. Вдруг из груди дальнего рыцаря вместо названия способности вырвался болезненный вскрик. Рыцарь выгнулся дугой, словно марионетка, чьи нити резко дёрнули вверх. Из его живота, прямо сквозь броню, на миг высунулся клинок — острый, как змеиный язык — и тут же исчез, будто его и не было. Рыцарь взревел. Ослеплённый болью, он махнул мечом по широкой дуге, но лезвие лишь рассекло воздух. Из-под его ног, точно юркая тень, выскользнул кто-то маленький, стремительный, почти неуловимый — лишь мелькнула тёмная фигура, и клинок, сверкнув снизу вверх, чиркнул по чёрным доспехам. Удар прошёл вскользь, не оставив даже царапины на гладкой поверхности, и всё же, рыцарь пошатнулся. Луна, поддавшись внезапному порыву, вскинула лук. Стрела сорвалась с тетивы с резким свистом, как выдох сдерживаемой ярости. У дверей, где стоял рыцарь, заклубился густой туман — серый, как вулканический пепел. В воздухе повис едкий, обжигающий ноздри запах серы и пепла. Сквозь дымку проступили смутные очертания, а затем тишину разрезал глухой, влажный удар — и из тумана вырвался фонтан тёмной крови. Вверх взлетела отрубленная рука, всё ещё сжимавшая меч, а следом раздался крик, настолько пронзительный и жуткий, что пробрал до дрожи.

Ближний рыцарь на мгновение опешил, но сообразив, что происходит, решил попытаться добить свою прежнюю цель. Луна выстрелила первой — «Меткий выстрел» нанёс крохи урона, но его смысл был в другом — за счёт быстроты и простоты навыка подготовить «Отталкивающую стрелу», силу которой наращивали предыдущие способности в цепочке. С накопленной энергией предыдущих умений, тяжёлая, словно гарпун, стрела ударила в грудь рыцаря с такой мощью, что он перелетел через стол и с грохотом рухнул на сундуки. Пуша, наконец выбравшийся из лабиринта обломков и ящиков, тут же запрыгнул на врага, царапая когтями грудь и бок. Когти скрежетали по доспехам, оставляя лишь тусклые царапины, но урон всё равно проходил. Туман рассеялся. Парень с катаной рванул к цели, и клинок вонзился в бок поднявшемуся рыцарю.

Бой перевернулся в одно мгновение: теперь уже чёрный рыцарь был в меньшинстве. Он отчаянно сопротивлялся — рычал, выкрикивал слова заклинаний, воздух вокруг него дрожал от силы используемых им способностей, но против двух противников, что нападали с разных сторон, даже странная особенность с вербальными заклинаниями оказалась бесполезной. Катана вонзилась в щель между пластинами доспехов, когти Пуши царапали металл, стараясь добраться до тела, а стрела пробила плечо. Спустя минуту всё было кончено. Тело чёрного рыцаря обмякло — он рухнул на колени, затем упал на пол, и из-под чёрной брони медленно пополз тонкий ручеёк крови, что, извиваясь, потёк к лужице, уже натёкшей под телом другого павшего рыцаря.

Луна в ужасе металась взглядом между отрубленной рукой, лежавшей на одном из сундуков, мёртвыми рыцарями и невысоким парнем, стоявшим среди тел с окровавленной катаной. Его тёмные волосы слиплись от крови, безрукавка была порвана в двух местах. Левую руку обматывала тряпка, которой он протёр окровавленный чёрный клинок. С едва слышимым щелчком на бедре появились ножны, в которые парень плавно вложил катану.

— М-матвей, — выдавила Луна. — Что… что ты тут делаешь… как ты вообще… а это… почему…

Слова путались и сбивались в кучу, а голова кипела от вопросов, рвавшихся наружу. Намтик бросил тяжёлый взгляд почерневших глаз на рыцаря с отрубленной рукой, переступил через второго убитого рыцаря и подошёл ближе.

— Привет, Катя, — произнёс Намтик тихим голосом, в котором чувствовались нотки волнения. На секунду Намтик прикрыл глаза и выдохнул. — Чёрт… Все вопросы потом. Нам надо уходить, и немедленно.

Луна попыталась сделать хотя бы шаг, но тело предательски не слушалось. Осознание случившегося накрыло лавиной. Намтик сделал ещё несколько шагов и мягко погладил по плечу.

— Меня прислал Вилл, и вижу, что прислал вовремя. Времени на объяснения нет. Идём, Кать.

Телу начали возвращаться крохи силы и контроля. Луна сделала несколько неуверенных шагов в сторону выхода — и только тогда опомнилась.

— Погоди, а мои вещи…

Всё уже было ясно. Если настройки приватности потеряли свою силу, значит, люди королевы или другие рыцари смогут прийти сюда и забрать себе как комнату, так и всё, что в ней находится.

Намтик решительно покачал головой.

— Нам надо скорее…

— Погоди минутку, я заберу хотя бы всё то, что могу.

Намтик явно хотел что-то сказать, но промолчал, лишь коротко кивнув. Луна жестом отдала приказ Пуше ждать у двери и бросилась к тем сундукам, в которых хранилась разная «мелочь» — зелья, крафтовые расходники, бижутерия и другие предметы, которые как стакались друг с другом в ячейках, так и занимали всего одну ячейку инвентаря. Намтик подошёл к одному из окон, аккуратно отодвинул шторку и неотрывно смотрел на улицу. Луна порхала от одного сундука к другому, и благодаря кнопке «Забрать всё» сундуки опустошались за несколько секунд. Большую часть всё же пришлось бросить. Последними в инвентарь отправились записи, журналы и всё, что лежало на столе.

— Всё, уходим!

Луна, стараясь не смотреть на мёртвых рыцарей и не наступать в лужицы крови, поспешила к распахнутой двери, где уже ждал Намтик. Он выглянул в коридор, дал знак, что можно уйти, и вскоре в комнате не осталось никого. Ни хозяйки, ни павших рыцарей, пришедших за ней, — лишь лужицы крови посреди комнаты напоминали об ожесточённой битве.

Прим. от автора: следующая прода в понедельник (31 марта)

Тусклый свет магических шаров расплывался по пыльным доскам, отбрасывая длинные тени на стены. Когда-то просторная комната была жилой, но теперь об этом напоминали лишь шкаф с одной дверцей и стул без ножки у стены. Остальное исчезло — вынесено, сгнило или обратилось в труху за годы одиночества дома в лесу.

Снаружи быстро темнело. Сквозь щели заколоченных окон просачивался холодный воздух с запахом сырости, мха и гниющей древесины. Все три окна в комнате были плотно завешаны тяжёлыми одеялами. Ткань впитывала свет, не давая ему выйти, создавая иллюзию, будто дом всё ещё пуст.

Магические шары — один на поставленной тумбочке, второй подвешенный при помощи Системы к потолку, третий медленно парящий по всей комнате — мерцали ровным бело-жёлтым светом, почти как обычные лампочки в реальной жизни. Снизу доносились глухие звуки — осторожные шаги по скрипучим половицам, приглушённые разговоры, короткий стук металла по дереву.

— От твоего ворчания они быстрее не придут, — сказал Вилл, заметив, что Брэйв уже собирался разразиться очередной тирадой.

— А кто ворчит? Волнуюсь я! — фыркнул рыцарь и хлопнул себя по бёдрам, будто собирался встать, но передумал. Он откинулся в принесённом с собой кресле-качалке. Оно угрюмо заскрипело, и Брэйв начал раскачиваться, будто пытался укачать собственное раздражение.

— Все волнуются. Ты, кстати, на моего деда похож, — хмыкнул Вилл, глядя на седовласого друга. — Тебе бы ещё красный плед. И газетку. Будешь один в один.

— Брэйв, в-вот, выпей, — тихо сказала Етти и протянула ему большую жестяную кружку с чаем.

— Вот, и кружка у него была похожая! — Вилл не удержался и прыснул в кулак.

Брэйв поморщился, будто съел целый лимон, затем благодарно кивнул Етти и отпил пару коротких глотков. Он дул на чай, словно от этого можно было охладить напиток, но на самом деле его температура постепенно снижалась сама по себе. Это привычка, тянувшаяся из реального мира и всё ещё удерживавшая с ним связь.

«Хорошо это или плохо?» — спросил у себя Вилл, подходя ближе к окну и проверяя местность снаружи через «Чувство крови». За пределами дома не было ни мобов, ни случайных гостей, ни тех, кто должен был прибыть ещё минут двадцать назад. Вилл перевёл взгляд на Брэйва, который по-прежнему дул на чай. Если он дует на чай здесь, как в реальности, значит ли это, что разницы уже нет?

— Етти, золотко, чай у тебя потрясающий, но только вообще не помогает! — Брэйв допил чай и вернул пустую кружку девушке. — Вот лучше бы мы опоздали! Тогда бы Малой сидел тут и…

В правом ухе завибрировало. Сквозь лёгкий треск прорвался хриплый голос:

— Вилл! Вижу Намтика и Луну! Скоро будут у вас.

— Понял, — коротко ответил Вилл. — Всё, почётное первое место ПВЕ рейтинга среди рыцарей, выдыхай. Идут они.

Брэйв откинулся в своём кресле и демонстративно выдохнул.

— Всё равно ему леща дам, доброго такого. Чего так долго добирались!

— Сейчас всё ему скажешь…

Приглушённые голоса внизу постепенно затихли. Послышались лёгкие шаги по лестнице. Спустя миг дверь приоткрылась с долгим, протяжным скрежетом. В тёплом сиянии трёх магических шаров появилась полненькая девушка в охотничьей куртке. Один из шаров пролетел над её тёмными волосами, подстриженными под каре, и в зелёных глазах мелькнул настороженный огонёк. У ног девушки юрко крутился белоснежный лисёнок, чья шерсть осталась удивительно чистой после долгого пути. Следом вошёл невысокий парень в лёгком дорожном плаще. В сухую погоду от него было мало проку, но для разбойников, и особенно обладателя специального класса, он играл другую роль: скрывал следы и запутывал возможных преследователей.

— Привет, ребята! — радостно воскликнула Луна.

Вилл подошёл к девушке и мягко обнял её. Следом, поднявшись со своего кресла-качалки, её заключил в объятия Брэйв.

— Ой, ну всё, ты раздавишь меня! — смеялась Луна, пытаясь высвободиться. Выскользнув от объятий, она посмотрела на Пулчара и Етти. Вилл представил согильдийцев:

— Пулчар, Етти — знакомьтесь: Милая Луна, она же Катя. Луна, этот приятной внешности мужчина — Пулчар, а рядом с ним — не менее очаровательная Етти.

— П-привет, — Етти улыбнулась немного неуверенно, но её голос звучал дружелюбно.

Пулчар плавно встал с дивана, и подол его длинной красной мантии скользнул по полу. Чуть склонив голову, он галантно поклонился. Брэйв же переключился на другую цель.

— Ай, ай, за что… — охал Намтик, оказавшись в медвежьих объятьях рыцаря.

— Зараза ты мелкая, за то, что добирались долго! Папа Брэйв за тебя беспокоился! — с улыбкой рычал Брэйв, сжимая Намтика в медвежьих объятиях и трепля ему волосы.

Намтик громко пыхтел, но при этом широко улыбался.

— Серёжа, не мучай Матвея! — Луна, не сдержав улыбки, ткнула Брэйва локтем в бок. — Если бы не он, я бы… боюсь даже представить, что бы со мной случилось…

— Так понимаю, к тебе заглянули гости? — Вилл легко отпихнул Брэйва в сторону, пожал Намтику руку и, не удержавшись, также потрепал ему волосы. Они встопорщились и откинулись назад, открывая лоб со свежей царапиной.

— За Катей пришли Чёрные рыцари, — ответил Намтик.

Самурай прошёл в комнату, сначала крепко пожал руку Пулчару, а затем аккуратно сжал ладонь Етти.

— Ого… — вымолвила Етти, переводя взгляд глаз тёплого шоколадного оттенка с Намтика на Луну и обратно.

Вилл хмуро посмотрел на Луну. Та почти не двигалась, но плечи были приподняты и напряжены, а губы сжались в тонкую линию.

— Надо же… — Вилл задумчиво постукивал пальцем по щеке. — Я, конечно, ожидал, что Трелорин придёт и по твою душу, но чтобы прислать за тобой сразу двух Чёрных рыцарей…

— Если бы не Матвей, они бы… они бы меня убили, — сказала Луна, её голос звучал тихо и немного надломлено. — То есть…

Луна бросила настороженный взгляд на Етти и Пулчара. Вилл подошёл к двери, прислушался, затем приоткрыл её, проверяя, нет ли за ней посторонних. «Чувство крови» никого не уловило на ступеньках, и чтобы утихомирить внутреннего параноика, Вилл запустил вниз «Кровавый шар». Сотканный из сгустков собственной крови шар без преград долетел до нижних ступеней, окрасив лестницу огромными тёмно-красными пятнами.

— Они в курсе, не переживай, — Вилл успокоил Луну, прикрывая за собой дверь.

— Я тут с первого дня, так что после смерти я, скорее всего, вернусь с тяжёлой болезнью. Даже не знаю, что хуже, умереть или остаться… немощной, больной…

Етти без слов взяла ситуацию в свои руки. Она мягко взяла Луну за ладонь и подвела к небольшому дивану. Лёгкий взмах рукой — и Етти извлекла из инвентаря простое, но уютное кресло, которое Система сама поставила рядом. Етти усадила Луну и налила чай в ту же кружку, из которой недавно пил Брэйв. По комнате поползли мягкие ягодные ароматы. Пуша запрыгнул Луне на колени и тут же свернулся клубочком.

— Спасибо, — поблагодарила Луна, сделав несколько коротких глотков.

— Сменю на несколько секунд свою мантию Кровавого целителя на мантию Капитана очевидность и предположу, что раз вы встретились с Чёрными рыцарями, но пришли сюда, значит, они мертвы? — спросил Пулчар.

— Да, — ответила Луна. — Они приказали мне идти с ними, но я отказалась. После третьего отказа они напали — хотели убить. Но… почему они вообще пришли за мной? Матвей так ничего и не объяснил — ни тогда, ни в дороге. Сказал, что ты, Саш, всё расскажешь.

— Расскажу, конечно. Брэйв? Можешь спуститься и позвать Нейтрона?

— А почему…

— А Малой не пойдёт, потому что он только пришёл, — ответил Вилл, опередив вопрос Брэйва.

Намтик уже утопал в огромной удобной подушке, которую заприметил ещё во времена недолгого базирования в гильд-доме Кровавых целителей.

— Да мне не сло…

— Нет, Намтик, сиди. Вилл прав. Ты устал с дороги, тебе нужно отдохнуть.

Пулчар плавно поднялся с дивана, расправляя складки своей красной мантии. На мгновение он задержал взгляд на Намтике, будто строго проверяя, достаточно ли тот хорошо устроился для отдыха, затем широким шагом направился к двери.

— А я схожу п-проверю нашего б-больного, — Етти тоже поднялась и направилась к другой двери, ведущей в небольшую комнатку без окон. Там отдыхал Аргеннар, потерявший сознание после краткого пробуждения утром. Силы покинули его в самый неподходящий момент, так что пришлось тащить на себе — к счастью, благодаря кровавым крыльям это оказалось не слишком сложно.

Спустя минуту вновь раздались шаги. Дверь открылась, и на пороге появился молодой мужчина с лёгкой щетиной и взъерошенными русыми волосами. Через плечо у него небрежно висел длинный лук с серебристой отделкой.

— А почему лестница вся в крови? — он вопросительно поднял брови.

— Забей, это я, — поморщился Вилл.

Нейтрон быстро оглядел комнату и, спрятав в инвентаре лук, занял свободное место на диване, освободившееся после ухода Пулчара и Етти. Устроившись удобнее, он слегка вытянул ноги. Вилл нервно ходил по комнате, словно загнанный в рамки невидимого квадрата.

— Даже не знаю, с чего начать. Утром я пытался связаться с Соджеро, лидером «Крыльев свободы», чтобы поблагодарить за информацию, помогшую обезвредить Аргеннара. Но письмо не отправилось. Ни ему, ни кому-либо ещё из Совета. Единственный, кто получил письмо — Эфклин, скажем так, исключение. Я до последнего отказывался верить, но…

Вилл замолчал и бросил взгляд на мрачного Нейтрона, который напряжённо смотрел на собственные вытянутые ноги и кровавые следы, тянущиеся от двери до дивана.

— Я сам в это до сих пор не верю, — глухо бросил Нейтрон. — Но это случилось. Всё. Королева собрала всех членов Совета и убила их. Всех до единого. И это уже не переиграть, не откатить назад.

Луна испуганно прикрыла рот ладонями.

— Какой ужас! А как…За что? И я ничего даже не слышала сегодня, хоть бы кто об этом рассказал из контрактников… Или написал! Я бы прочитала!

— Не написали. Но напишут, — столь же мрачно ответил Нейтрон. — Такая информационная бомба неизбежно взорвётся, её невозможно сдержать надолго. Но уже утром в редакции всех игровых изданий, базирующихся в столице или поблизости, пришли… гости в чёрном. Я знаю это наверняка: моя подруга — одна из основательниц «Ежедневного вестника». Они готовили срочную рассылку о том, что все члены Совета, кроме Эфклина, пропали и, скорее всего, мертвы. Но им ясно намекнули, что если кто-то не хочет отправиться следом, подобные новости лучше не публиковать. А чтобы никто не сбежал и не попытался обойти запрет, всех, кто мог опубликовать или отредактировать материал, забрали под стражу.

— Но часть увели не в обычную темницу, а в особый Куб. — негромко добавил Намтик. — Я за всем этим наблюдал из невидимости.

— Хочется верить, что их не тронут, — мрачно вздохнул Нейтрон и устало потёр лицо ладонью.

— Исчезновение сразу всех глав Альянса не может означать ничего хорошего, — хмуро продолжил Вилл. — Либо их убили, либо они дружно отправились на очередной странный сервер, который будет в разы хуже того местечка, где мы побывали. Я решил идти по цепочке: если не получается связаться с главами, надо хотя бы найти кого-то из их замов. Но вместо этого Нейтрон сам вышел на меня.

Нейтрон коротко кивнул.

— Чёрные рыцари заглянули и к нам, и, подозреваю, ко всем остальным гильдиям. Сколько вообще этих жестянок у королевы — неизвестно, к нам пришло сразу пятеро. Одинаковые, голоса тоже похожи. Главный из них объявил, что все члены Совета — предатели, которые готовили заговор против королевы, чтобы убить её и захватить трон, как это сделал Гига в Северных землях. А по закону королевства, заговорщики подлежат немедленному уничтожению без суда. Но это же бред! — Нейтрон резко подался вперёд, карие глаза блеснули гневом. — Аркен ведь всеми руками был за сотрудничество с королевой! Он постоянно убеждал нас, что это единственно верный путь. И тут что — у него резко биполярка случилась⁈ Вдруг убить её захотел⁈

— Мне кажется, дело вот в чём… — негромко сказал Вилл, задумчиво останавливаясь и скрещивая руки на груди. — Даже если заговорщиками была лишь малая часть Совета, остальных могли убрать просто из соображений безопасности и перестраховки. Если убьёшь только часть, всегда остаётся шанс, что кто-то из предателей уцелел. А если избавиться от всех, вероятность выживания заговорщика исчезает чисто математически.

— Да какая теперь разница… — с горечью произнёс Нейтрон и опустил голову. — Всё. Их больше нет. Мертвы все, и Аркен тоже…

В комнате повисла напряжённая тишина. Все коротко переглянулись, но промолчали. Нейтрон не знал о правиле одной смерти, и пусть истина уже не была абсолютным секретом, такие вещи хотелось раскрывать крайне осторожно и только проверенным людям.

Нейтрон помолчал несколько секунд, затем, потерев переносицу, продолжил чуть спокойнее:

— Теперь, в отсутствие Аркена, система назначила главой меня. И когда к нам явились Чёрные рыцари, нужно было как-то действовать. Но я… — он запнулся, хмуро уставившись в пол. — Я просто не знал, что делать. Мы бы могли убить этих рыцарей. Но что потом? Прорываться из города с боем? А сможем ли? И сколько бы людей полегло? Нужно было понять, что им вообще нужно, оценить обстановку, попросить помощи, наконец… но у кого? И тогда я вспомнил про Кровавого целителя, про которого Аркен часто рассказывал и отзывался вполне положительно.

— Да, было дело, — коротко кивнул Вилл. — Ходили с ним пару раз на фарм. Он даже звал меня стать… как он там говорил, легионером? В общем, ближе к обеду я получил от Нейтрона письмо с просьбой о помощи.

— Чёрные рыцари передали нам требования Королевы, — продолжил Нейтрон уже спокойнее. — Она не стала обвинять замов и остальных членов гильдий в соучастии, но потребовала от нас выступить с официальным обращением к игрокам. Совет игроков, законные представители Призванных на королевских землях, оказался сборищем предателей, нарушивших все правила гостеприимства. И раз игроки отвергли союз, то теперь на этих землях будут действовать совершенно новые правила, диктуемые уже не игроками, а Королевой. Мы же должны были убедить простых игроков, тех, кто вне гильдий или состоит в мелких сообществах, не сопротивляться новому порядку, уверяя, что это в их интересах. Пока Королева предлагает договориться по-хорошему. Всё это мне очень не понравилось, поэтому я тайно отправил письмо Виллу. И едва не попался на этом…

Нейтрон поморщился и содрогнулся, будто вновь переживая неприятное воспоминание. Вилл же погрузился в свои образы. Вот алая кровь превращается в тонкую, словно натянутую струну, и пронзает шею Чёрного рыцаря насквозь. Ещё мгновение, и второй рыцарь с воем падает под ноги, пытаясь сбить с себя клубок алых нитей, плотно опутавших всё тело. Третий атаковал справа, но вычерченный из собственной крови щит выдержал сильный удар.

— Я не сразу откликнулся на зов. Сначала потребовалась разведка, — признался Вилл, переводя взгляд на Луну и продолжая рассказ для неё. — Но сегодняшний день я точно назову самым странным за всё время, проведённое нами здесь. А повидали мы, честно говоря, немало. У телепортационной площадки столпились сотни игроков: у многих перестали работать телепорты. Причём выборочно: кто-то мог воспользоваться, кто-то нет, и с каждым часом блокировка затрагивала всё больше людей. То же самое касалось и остальных системных функций, особенно почты и доступа к личному жилью. Для восстановления требовалось некое специальное «разрешение».

— Так вот почему я не смогла выгнать Чёрных рыцарей! — воскликнула Луна. — Я хозяйка комнаты, и у меня всегда была эта возможность, но в этот раз она просто не сработала…

— Не знаю, по какому принципу проводятся границы королевств, но… — Вилл взмахнул рукой, разворачивая перед всеми огромную системную карту. Одна жирная линия по центру разделяла игровой мир на два королевства, но в левой части ютился небольшой отдельный кусочек — земли Альянса. — Теперь весь юг — это официально королевские земли с совершенно иными правилами, которые местами регулируются самой Системой. Как на Севере теперь правит Гига вместе с игроками, так здесь будут править уже НИПы во главе с королевой…

Вилл коротко взмахнул рукой, и карта тут же исчезла.

— Интуиция предупредила меня правильно. Оставаться в столице было опасно, поэтому мы разделились, чтобы эвакуировать наших друзей и союзников. Кромор вместе с Дезгато отправился за своими ребятами-ролевиками. Они сделают крюк через Деревню Трёх Рек, откуда пойдут на земли Альянса. Мы же решили отправиться другой дорогой. Я послал Намтика за тобой, Луна, — Вилл снова взглянул на девушку. — Не только потому, что ты наш друг, но и потому, что ты занималась очень важным делом, и в нынешней ситуации оставлять тебя без присмотра было опасно. Брэйв, Етти и Дезгато забрали с собой согильдийцев. А я взял на себя Аргеннара, а после помог Нейтрону и его легионерам добраться сюда. Путешествовать ночью опасно, и завтра утром, если никто не помешает, все вместе двинем к Кристальной крепости.

Вилл вновь задумчиво почесал щеку.

— Но даже не это сейчас главная проблема. Само по себе убийство Совета и попытки навязать игрокам новые правила ужасны, но всё усугубилось кое-чем ещё. Кровавый шар!

С пальцев вытянутой руки вырвался кровавый шар, который со свистом пронёсся через комнату и врезался в дальнюю стену. Несколько капель едва не попали на Луну.

— Между игроками и НИПами существовала пропасть, которая в то же время обеспечивала хороший баланс. Согласно лору этого мира, у нас, Призванных, более сильная Искра, но мы вынуждены произносить заклинания вслух. НИПы же изначально были сильнее за счёт максимального уровня, но как только мы сравнялись, стало ясно, что даже нубас в самых простых шмотках не уступает в силе стражнику из столицы. Вспомните Малекора, одного из лучших бойцов королевства. На пике своих возможностей он проиграл мне, Брэйву и Венжу, а ведь мы были далеки от максимального уровня. Но у НИПов есть другое преимущество — их безупречность и почти идеальная точность, которой нет у нас, игроков.

Вилл сделал короткую паузу, взглянул на заляпанную стену и продолжил:

— Однако теперь этой пропасти больше не существует. Сегодня утром небо пронзил первый столп света. С тех пор он били снова и снова, становясь всё ярче. После первой вспышки НИПы с пробуждённой Искрой почувствовали мощный прилив сил, а затем стражники впервые начали произносить заклинания вслух, что раньше было невозможным…

— Чёрные рыцари тоже произносили заклинания вслух, — встревоженно подтвердила Луна. — И урон у них был какой-то ненормальный. Даже на дуэлях с игроками столько не прилетало.

— Когда я пропустил одну из их атак, потерял сразу процентов тридцать пять здоровья, не меньше, — дополнил Намтик.

Вилл снова кивнул.

— Вот мы и подошли к самой странной и пугающей части этого дня. По какой-то причине, вероятно, связанной с необычной активностью во дворце и теми магическими всплесками, НИПы резко сравнялись с нами по силе. Нет, даже превзошли. Возможно, именно это подтолкнуло Трелорин к столь решительным действиям против нас. Хотя…

Закончить Вилл не успел. Перебил знакомый резкий звук системного сообщения — тревожный, холодный звон, от которого по коже сразу побежали неприятные мурашки. Такой звук всегда был предвестником очередной проблемы.

1.3 начинается

С почтой творилось что-то странное, но системные письма это не затрагивало. Их по-прежнему можно было читать в любой точке карты.

— Вам тоже системное письмо прилетело?

Все настороженно кивнули. Вилл сделал пару жестов в воздухе и развернул письмо.

Дорогой Виллиус!

Что такое репутация? Показатель того, как к тебе относятся? Или всё же нечто большее?

На деле всё куда грубее, чем кажется на первый взгляд. Репутацию легко свести к простой математической модели. Сделал добро — получил пару очков симпатии. Совершил зло — эти очки потерял. В итоге баланс и решает, кем вы станете друг для друга: друзьями или врагами. У каждого в голове — своя шкала и свои коэффициенты, и нередко один злой поступок затмевает десяток добрых дел.

Однако эта система распространяется не только на личные взаимоотношения. Точно так же она работает и в группах, сообществах, фракциях и гильдиях. Если две гильдии вступают в конфликт, их члены автоматически становятся врагами, даже если лично друг друга никогда не видели. Вчера ты был одиночкой и спокойно качался с одной из гильдий, а завтра вступил к их соперникам и стал заклятым врагом.

В определённой точке вашего путешествия была введена система индивидуальной репутации, которая строилась на отношении конкретного игрока ко всем неигровым персонажам. Но мы умолчали о том, что в это же время существовала общая репутационная шкала — скрытая от ваших глаз. На эту шкалу влияли абсолютно все поступки каждого из игроков.

Со временем мы ввели поощрения и наказания за индивидуальную репутацию. Мы усложняем этот механизм, и теперь неигровые персонажи воспринимают вас не только через призму индивидуальных действий, но и на основании общей репутации всех игроков.

Зачем нужна эта общая шкала? У неё много смыслов и предназначений, но одна из главных причин связана с последствиями ваших поступков. Если бы вы сосуществовали с неигровыми персонажами мирно и выстраивали с ними порядочные отношения, они стали бы вашими союзниками: помогали в делах, делились ресурсами и знаниями. А при достижении определённого порога общей положительной репутации — помогли бы вам завершить игру.

Но вы выбрали другой путь. Противоположный путь. И это полностью ваше решение, за которое вы понесёте ответственность. А значит, живите и дальше в проклятом мире, который сами и создали.

На одной из самых известных и мемных строчек в истории видеоигр письмо закончилось. Вилл проскроллил чуть ниже. Под письмом оказался интерактивный график, который можно было удобно расширить перед глазами и внимательно его изучить.

— Живите и дальше в проклятом мире, который сами и создали… — Брэйв тоже дочитал письмо.

Все задумчиво водили руками перед собой, масштабируя присланный график. Он был огромным — чтобы рассмотреть все детали, приходилось приближать его до максимума и вертеть головой во все стороны. Сам график был весьма прост: ось X показывала дни, ось Y — уровень общей репутации. Вилл присмотрелся к самому началу. Отсчёт вёлся не с дня запуска игры. Начинался график с прохождения первого легендарного подземелья — и появления в мире первого тёмного артефакта. На тот момент система репутации ещё не была объявлена, но работать она начала с того самого дня.

От шкалы Y параллельно X тянулись три тонкие линии: нейтральная репутация по нулю, верхняя граница и нижняя. Также от нуля стартанула дёрганная линия общей репутации, которая с первого же дня поползла вниз. Некоторые участки были отмечены точками — наиболее весомым личным вкладом в изменение репутации. После выполнения специального класса общая репутация резко просела на десять тысяч пунктов, но «спасение» Трелорин репутацию немного подправило. Вилл вёл взглядом вправо. Репутация катилась вниз, будто по неровной горке. Иногда репутация немного росла, но не было понятно, с чем именно был связан такой рост. Вилл пригляделся к особо заметному провалу. Сначала репутация резко рухнула, а потом, понемногу, поползла вверх. В груди болезненно кольнуло. Резкий провал — это убийство спасённых с другого мира НИПов.

«Видимо, репутация начала расти, когда все поняли, что я сделал благое дело», — задумался Вилл. График дорос до отметки в «-973856», но вскоре снова пошёл вниз. С каждым днём линия всё ближе подбиралась к той самой границе, о которой упоминалось в письме. И вот, прошлой ночью, репутация обвалилась настолько, что график пересёк нижнюю черту. Падение даже не замедлилось, и за сегодняшний день уровень общей репутации успел съехать вниз ещё на сотню пунктов.

— Слушайте, я три раза перечитал эту дичь, но так до конца и не въехал, — Брэйв водил руками по воздуху и хмуро смотрел перед собой. — Всё вот это, что происходит последние сутки, связано с системой репутации?

— Чёрт его знает… — Вилл задумчиво посмотрел на последний резкий провал на графике. — Возможно, ночью Королева прикончила Совет, якобы готовивший покушение, и это настолько ударило по репутации, что та рухнула ниже критической отметки. Хотя, скорее всего, причина в другом — сам факт заговора против Королевы. Ведь это проступок с нашей стороны, игроков… А потом репутация пересекла ту самую грань, и под утро — бац, получили эту странную «обнову».

— Если совсем упростить, то высокая репутация означает мирное сосуществование и помощь в поисках выхода, а низкая — вражду, конфликты и вставление палок в колёса, в том числе нашим попыткам выбраться отсюда, — негромко произнёс Намтик.

— Охренеть! А нельзя было сказать нам об этом раньше? Парни, такое дело, вы дружите с НИПами, ведь если будете дружить ОЧЕНЬ хорошо — они помогут вам выбраться. Слабо было так, да⁈ — сокрушался Брэйв.

— Так в этом ведь и дело?.. — тихо произнёс Намтик, не отрывая взгляда от своего графика. — В таком случае мы бы вели себя с ними лицемерно, стараясь понравиться. А если это всё эксперимент… то разработчики, возможно, хотели посмотреть, как мы будем относиться к неигровым персонажам в сложных условиях. Поэтому и говорить нам ничего и не стали…

Брэйв что-то проворчал себе под нос. Из его бормотания удалось разобрать пару особо крепких слов в адрес «идиотов» из команды разработчиков.

— Они и так ввели индивидуальную систему репутации, от которой я натерпелся по полной со своей минусовой репутацией, — Вилл мысленно поморщился от неприятных воспоминаний прошлого. Первое время после получения специального класса не удавалось ни нормально торговать, ни без лишних проблем брать квесты. — Задним числом, конечно, рассуждать легко, но кто-то и мог бы догадаться, что здесь скрыто нечто большее…

Комната, освещённая тусклым светом магических шаров, погрузилась в тишину.

— Ребята, — Луна нарушила молчание спустя пару минут. — Я перечитала письмо ещё раз. Наша общая репутация упала. Это понятно. Но можно ли как-то всё отыграть назад? Поднять хотя бы до нуля — не говоря уже о той планке, где начинается помощь?..

На этот вопрос в письме не было ответа, но истина будто лежала на поверхности.

— Я уверен, что нельзя, — покачал головой Вилл. — Даже если отсечь вариант с «фармом», когда игроки просто будут пытаться вытянуть репутацию в плюс… Как её вообще исправлять? Половина НИПов живёт под гнётом Гига и носит ошейники. Вторая проживает на землях королевства, где бывшего короля якобы убил я, а нынешнюю королеву едва не прикончил Совет Призванных. Тут качать репу придётся столько, что проще самому найти выход из игры. Я думаю, дальше будет только хуже. Репутация продолжит падать — ещё и ещё, пока напряжение не достигнет пика и не начнётся большая заварушка между нами и НИПами.

Вилл закрыл график и посмотрел на ребят. В голове крутилась одна неприятная, липкая мысль — та, что никак не вписывалась в общую картину.

— Знаете, что меня смущает больше всего?

— Действительно, а что? — пробурчал Брэйв. — Дай угадаю — наверное, что в письме очередная гадость, а не вкусная пицца.

Намтик и Луна улыбнулись. Вилл тоже усмехнулся, но на секунду. Мысль, которая пришла в голову, не оставляла места для веселья.

— Лоинтан сказал, что всё происходящее — это глобальный эксперимент. Обкатка новой технологии на подопытных кроликах. И, честно говоря, после всего, что мы тут увидели, я даже не хочу сомневаться в его словах. Но ведь разработчикам невыгодно, чтобы эксперимент заканчивался слишком быстро. А если бы здесь не было Невозвращенцев, тормозящих остальных, игра, скорее всего, уже бы закончилась. Причём Фаэл и прочие, как я понимаю, не были разработчиками, а значит, это их палки в наши колёса назвать искусственным замедлением со стороны.

Вилл хмуро посмотрел на тонкую линию верхней планки репутации.

— Я веду к тому, что если письмо не ложь, то при высокой репутации НИПы могли бы помочь нам выбраться из игры. Но зачем разработчикам давать нам ещё больше шансов на побег? Это же нелогично. Им как раз выгоднее держать нас тут как можно дольше. Всё это слабо стыкуется между собой. Либо они врут, врут и ещё раз врут. Либо же…

Закончить мысль не дала вибрация в правом ухе.

— Вилл! Снова гости!

— Кто там?

— А вот не знаю. Похожи на двух НИПов. И они… в общем, посмотри сам.

— Сейчас буду.

Вилл выключил наушник и посмотрел на ждущих объяснений ребят.

— Крайтен сказал, что гости. Два НИПа. Судя по всему, не опасных.

Вилл направился в узкий коридор, упиравшийся в тупик. В конце стояла старая, на вид хлипкая деревянная лестница, ведущая наверх. Под пальцами древесина оказалась неприятной — шероховатой, с заусенцами.

Лестница, ступеней на тридцать с лишним, вела на пустынный чердак. На нём не было ничего — только пыль, грязь и тишина. Несколько проёмов в стенах выводили на узкий балкон, который тянулся по периметру и открывал обзор во все стороны.

В одном из проёмов замер силуэт. На фоне сгущающихся сумерек он выглядел не как целитель в красной мантии, а, скорее, как чья-то тень.

— Кто там? — сразу спросил Вилл.

— Вон они. Смотри, ели плетутся.

Вилл шагнул к краю и поднёс монокль к правому глазу. Между высокими деревьями, еле передвигаясь, шли двое. Мужчина шатался, словно на грани обморока. Его длинная мешковатая рубаха была серой, грязной, висела на нём, как на вешалке. Казалось, он вот-вот рухнет — каждый шаг давался с усилием.

Девушка шла рядом, перекинув его руку себе через плечо. Он почти висел на ней всем весом, и она буквально тащила его вперёд, шаг за шагом. Сама выглядела не лучше: лицо и доспехи были измазаны грязью и засохшей кровью, походка — тяжёлая, неровная, будто каждое движение отзывалось болью. Казалось, ещё немного — и оба рухнут. Но они продолжали идти, упрямо и молча, будто другого выбора у них не осталось.

— Вряд ли ловушка… Скорее всего, это бедолаги, которым нужна помощь… — сказал Вилл. — Ладно, Крайтен, я спущусь и проверю, а ты понаблюдай за нами.

Из-под лопаток расправились кроваво-красные крылья. Вилл аккуратно перелез через перила и, не колеблясь, сорвался вниз.

Глава 2

Пуарум задумчиво крутил в пальцах большую золотую монету. Она плавно скользила от одного пальца к другому, словно сама перетекала по руке. Один из последних солнечных лучей, пробившихся сквозь высокие окна, медленно полз по залу, всё ближе подбираясь к ладони. Заходящее солнце клонилось к горизонту, и полоса света неспешно смещалась, будто живое существо, пытающееся дотянуться до руки.

Иногда монета касалась белоснежной поверхности стола, и её тихий стук нарушал звенящее безмолвие зала. За столом были заняты более сорока мест — в зале собрались самые влиятельные люди королевства. Но стояла такая напряжённая тишина, что, казалось, ещё немного — и можно будет услышать биение сердца сидящего рядом лорда Скалистого Берега. Лорд явно нервничал: он то и дело поправлял широкий воротник, лицо, обвисшее от жира, налилось краской, а обмотанные странными проволоками пальцы подрагивали.

— Кх-кх, — раздался неловкий кашель на другом конце стола.

На Элиарна Вейна — правителя Восточного Округа и последнего представителя древнего, но запятнанного рода — тут же обернулись несколько голов. А вот рыцарь за его спиной — высокий, в сияющих белоснежных доспехах и с клубящимся сгустком прозрачной магии вокруг головы — даже не повёл головой. Белых Рыцарей было так много, что казалось, их больше, чем самих приглашённых. Никого из личных охранников в зал не пустили. Даже Кальдур, который, по слухам, и в ложу с женой всегда водил с собой пару здоровяков, был вынужден войти один. Он явно был недоволен: широкие плечи напряжены, взгляд был злым и колючим, а челюсть подёргивалась от сдерживаемого раздражения.

Пуарум обвёл взглядом зал. Это было не только первое столь масштабное заседание, на которое прибыли представители всех уголков королевства, но и первое в зале, где раньше Её Величество принимала Совет Призванных. Бывать здесь ранее уже доводилось, но теперь даже беломраморные стены казались холоднее обычного. Все участники заседания сидели за круглым столом на равном расстоянии друг от друга. Лишь трон Её Величества и два соседних кресла стояли особняком, немного в стороне от общего круга.

По правую руку от трона восседал главный советник Её Величества — Велрис. Он был настолько высок и тонок, что казался беднягой, на которого Ори и Оин ради шутки наложили заклинание удлинения, свиток с которым они стащили у деда. Его руки были длинными, как у паука, и всё время находились в движении: то делали пометки на пергаменте, то чесали уголок правого глаза, то поправляли кольцо на мизинце. Он не переставал улыбаться — но улыбка была ровной, натянутой и слишком широкой, чтобы быть искренней.

На его месте ещё совсем недавно сидел Ниргбус — некогда правая рука покойного короля Анвента. Но вскоре после коронации Её Величества он загадочно исчез. Пуарум снова покрутил в пальцах монету. Почему-то не было сомнений ни в том, что именно случилось с Ниргбусом, ни в том, кто стоял за этой трагедией.

По левую руку от пустующего трона сидел волшебник. Седовласый, со всклоченной бородой и чернильными пятнами на манжетах, он, похоже, был единственным, кому не было дела ни до происходящего, ни до заполнившего весь зал напряжения. Ильтер сосредоточенно чертил что-то на огромном пергаменте, высунув изо рта кончик языка — точно мальчишка, который рисует большой корабль. Волшебник что-то бормотал себе под нос, а однажды вдруг вскрикнул так громко, что напугал половину зала. Ильтер всегда казался человеком не от мира сего — одержимым ремеслом, которому служил. За это он и снискал особую симпатию Её Величества.

Пуарум перекатил монету между пальцами и сжал её так крепко, что острые грани впились в кожу. Служить новой королеве оказалось одновременно утомительно и, на удивление, просто. Делай то, что она хочет — и будет тебе спокойствие. А хотела королевы, по сути, двух вещей: укрепить власть и решить кризис с Призванными. С первым проблем не было. После присоединения бывших земель Второго королевства казна наполнилась. Привилегии старой знати были урезаны, введены новые торговые налоги и заключены выгодные договоры с Торговой гильдией Медного пути и несколькими пограничными поселениями. Всё это укрепляло власть королевы — но лишь на поверхностном уровне. Без решения вопроса с Призванными всё может рухнуть в любой миг.

Неожиданно входная дверь приоткрылась — ровно на толщину ладони — и тут же захлопнулась. Спустя несколько секунд она распахнулась чуть шире, затем вновь резко закрылась. Пуарум обменялся встревоженным взглядом с сидящей рядом помощницей. В её туманных серых глазах скользнуло недоумение, перемешанное с тревогой: она тоже уловила в этой «игре» что-то неправильное. Но все молчали. Казалось, будто сам Ильтер наложил на зал заклинание тишины.

Спустя пару минут дверь наконец открылась нормально. Все за столом почти одновременно поднялись и хором произнесли:

— Ваше Величество!

Королева вошла в зал и, не сказав ни слова, направилась к своему трону. Зал замер. Шаги королевы по мрамору звучали глухо, платье — чёрное, как безлунная ночь, — струилось за ней, повторяя каждое движение. Алые линии на ткани напоминали трещины на стекле. В волосах — тяжёлых, чёрных, струящихся по спине, — поблёскивала заколка в виде жёлтой лилии. Королева была не просто красива — она была прекрасна. Холодно, недосягаемо прекрасна. В её юности не чувствовалось наивности, а в грации не было ни капли тепла.

Королева будто бы не смотрела на собравшихся, но её тёмно-зелёные глаза на мгновение скользнули по каждому — и каждый в этом взгляде увидел что-то своё. Пуарум с неожиданным облегчением отметил, что её взгляд прошёл по нему спокойно, без пристального интереса.

Королева шла к трону в сопровождении Чёрных рыцарей. Они входили попарно — молча, синхронно, как тени, шаг за шагом заполняя зал. Каждый вставал рядом с одним из Белых рыцарей, и те, столь же слаженно, начинали покидать помещение. Пуарум уловил, как напрягся весь зал. Внутри также начало разливаться неожиданное беспокойство.

Белые рыцари были официальной стражей Королевы. Они сопровождали её на приёмах, парадах и дипломатических встречах. Чёрные же всегда действовали из тени. Они существовали где-то на границе между слухами и страхом. И их здесь не должно было быть — и уж точно не в таком количестве. В зал их вошло несколько десятков.

Королева опустилась на свой трон — золотой, усыпанный разноцветными камнями, что вспыхнули мягким светом в тот миг, как она коснулась сиденья. Её взгляд снова начал скользить по залу. Тяжёлый. Серьёзный. И он замер на одном из присутствующих.

— Лорд Балтрен, — произнесла Трелорин, не повышая голоса. — Рада видеть, что Вы, проделав столь долгий путь, прибыли вовремя. Инцидент с Призванными улажен?

Лицо Балтрена вспыхнуло ещё сильнее, пальцы задрожали, будто выбивали неровный ритм по невидимому барабану. Королева смотрела на него с тем холодным спокойствием, которого боишься сильнее любого крика.

— Д-да, Ваше Величество, всё… под контролем, всё хорошо, — пробормотал он, споткнувшись на словах и вымученно пытаясь улыбнуться.

Королева чуть склонила голову набок.

— Интересно. Обычно, когда Призванные срывают поставку вельрумовой руды, это называют по-разному, но точно не «хорошо».

От её ответа Балтрена словно пробил озноб. Он задрожал так сильно, что, казалось, в зале стало слышно, как стучат его зубы. Королева больше не смотрела на него — её взгляд скользнул дальше, словно лорд перестал существовать.

— Мой покойный отец считал, что разговор стоит начинать с сути, — спокойно сказала Трелорин. — Позавчера ночью мои Чёрные рыцари раскрыли заговор Призванных.

Она протянула руку ладонью вверх и медленно направила её к центру стола. Там кольцом лежали с два десятка печатей, каждая обращена гербом наружу, чтобы все присутствующие могли их рассмотреть.

— В связи с этим, — продолжила Трелорин, — все Призванные, причастные к заговору, были казнены. Также был убит один из Чёрных рыцарей, оказавшийся их сообщником.

На несколько секунд время словно застыло. Потом, почти неслышно, заскрипел чей-то стул. Кто-то слишком резко откашлялся. Несколько человек одновременно потянулись к кубкам или к своим записям — просто чтобы занять руки. Пулчар дважды прокрутил монету между пальцами. Что-то в этой истории было неладно, но копаться в деталях сейчас уже не имело смысла.

— Это не первое покушение на мою жизнь, но первое на подобном уровне. Я не питаю иллюзий — покушения будут и дальше, но теперь Призванные не смогут возможности строить козни против короны с такой высоты. Отныне, если они хотят жить на землях моего королевства, они будут соблюдать все его законы.

После этих слов за столом снова наступила тишина. Несколько лордов переглянулись. У кого-то широко распахнулись глаза. Один из советников медленно скрестил руки на груди. Никто не выразил одобрения — но и протеста не прозвучало. Все поняли: правила изменились. Её Величество не просила совета или мнения. Она ставила перед фактом.

Тишину нарушил ровный голос с левой стороны стола.

— Ваше Величество, — осторожно начал седобородый Лоривель, — как Хранитель Порядка, я не могу не уточнить: есть ли у нас действенные рычаги, позволяющие… направить Призванных в рамки новых порядков?

— Есть, Лоривель. Даже несколько. Один из них мы уже использовали — он сработал, хоть и не совсем так, как рассчитывали. Сейчас всё иначе.

Трелорин обвела зал взглядом и остановилась на Керне — новом военачальнике, сменившем на посту павшего на арене Малекора. Высокий, плечистый, с выбритой головой и лицом, будто высеченным из пепельного камня. Его левая рука, сотканная из глубокой тёмно-синей магии, покоилась на столе. Это была не рука Медимана, которой некогда владел Малекор, а лишь слабая, далёкая копия. Она обладала некоторыми защитными свойствами, но не шла ни в какое сравнение с той, что сейчас владел Виллиус.

Керн вдохновлялся Малекором до фанатизма — настолько, что сам прошёл ритуал, в ходе которого добровольно отрубил себе руку. Как и его предшественник, он считался одним из сильнейших бойцов королевства.

— Керн, — обратилась к нему Трелорин, не меняя интонации. — С вчерашнего дня… ощутил ли ты перемену? Невероятную силу, что словно рвётся наружу?

Керн коротко посмотрел на свою левую, магическую руку, затем перевёл взгляд на правую, обычную. Потом поднял глаза на королеву.

— Простите, Ваше Величество, — заговорил он низким, ровным голосом. — Я был слишком занят. Со вчерашнего утра у моих бойцов начали пробуждаться способности к сотворению заклинаний голосом. В рядах возникла суматоха. Некоторые не справились с контролем — двое сошли с ума, один погиб. Я посчитал неразумным испытывать силу самому без необходимости. Королевство не может позволить себе потерять ещё одного защитника.

В конце Керн почтительно наклонил голову. Трелорин сдержанно кивнула.

— Мудро. Но поводов для беспокойства больше нет. Сейчас я это докажу.

Она сделала едва заметный жест — лёгкий взмах пальцами. Двое Чёрных рыцарей бесшумно вышли из зала. Минутой позже они вернулись, ведя между собой двух пленников. На фоне чёрных доспехов их фигуры казались особенно хрупкими: худые, с опущенными головами. Руки связаны за спиной, во рту — кляпы. Один из них споткнулся, но рыцарь не дал ему упасть — схватил грубой хваткой за волосы и потащил дальше.

Взгляды Призванных метались по залу, цепляясь за лица сидящих, будто в отчаянной попытке найти защиту. Паника в их глазах была почти детской, жалкой.

Рыцари вывели их в центр открытого пространства и заставили встать на колени. Всё происходило без слов, в гробовой тишине.

— Керн, — произнесла Трелорин. — Проверь свою новую силу. Эти двое — сильные Призванные, с хорошей экипировкой. Убей их. Одним ударом, если сможешь.

Некоторые за столом слегка шевельнулись. Кто-то отвёл взгляд, кто-то, напротив, неотрывно следил за происходящим. Никто не произнёс ни слова. Все ждали.

Керн бросил короткий взгляд на королеву, затем — на пленников. Медленно поднялся из-за стола и также неспешно обошёл стол, направляясь к ним. Было видно: он медлит.

— Что тебя смущает, Керн? — холодно спросила Трелорин.

— Но ведь они…

— Они — что? — её голос оставался спокойным, почти лишённым эмоций. Но в этой ровности чувствовалось, что у Керна был только один шанс ответить «правильно». — Это не просто Призванные. Эти двое участвовали в похищении придворных НИПов во время турнира. А несколько дней назад их схватили у границы, в составе группы, которая пыталась наложить фантомный слой на Деревню Каменного Рубежа, чтобы свести с ума её жителей.

Парни замычали и задёргались, словно червяки, но особые магические кандалы на ногах мешали им сделать хотя бы шаг. Эта же магия поддерживала их и не давала рухнуть на белоснежный пол.

— Не мычите, — недовольно пробрюзжал Ильтер, не поднимая головы.

Пленники тут же замерли, а мычание оборвалось, словно волшебник наложил на Призванных немоту.

Керн остановился в нескольких шагах от пленников. Несколько секунд он молча смотрел на них. Затем поднял правую руку, и из воздуха, без вспышек и звона, соткался его обух — тяжёлый, двуручный, с матовым металлическим блеском.

— Нет, меня волнует другое, — сказал Керн, повернувшись к Трелорин. — Я не раз сталкивался с Призванными. И ни одного из них я и близко не мог убить с одного удара. Даже друг друга они редко убивают подобным образом.

Королева чуть наклонила голову и мягко повела рукой. В этом жесте без слов читалось: «Попробуй».

Керн повернулся обратно к пленникам, перехватил обух обеими руками и крепче сжал его.

— Глубинный удар! — выкрикнул он. Громогласный крик отразился от стен и с эхом прокатился под сводами зала.

В ту же секунду обух вспыхнул короткой серо-синей вспышкой — будто изнутри в металл ударила молния. Керн сделал шаг вперёд и обрушил оружие вниз с такой силой, что по залу прошла ощутимая дрожь.

Обух ударил в белоснежный пол между пленниками. Удар будто ушёл вглубь, под плитку. Через секунду снизу донёсся глухой толчок — сдавленная ударная волна, как будто выдохнул сам дворец. Оба Призванных вздрогнули и рухнули замертво. Ни крика, ни вопля. Один из них дёрнулся, плечи скривились, а шея резко свернулась набок — словно сломалась сразу в нескольких местах.

Сидящая рядом помощница вздрогнула и инстинктивно сжала плечи. В недрах души родился странный порыв. Пусть Искра спала, и вряд ли она уже проснётся, увиденное впечатляло настолько, что захотелось хотя бы на мгновение почувствовать такую же силу. Деньги всегда были сильным инструментом. У кого больше золота — у того больше власти, а значит, больше силы. Но в этот миг как никогда было ярким чувство, что настоящая сила в другом.

Керн взглянул на свой обух, затем на магическую руку, и, наконец, на мёртвых Призванных, распростёртых у его ног. На лице военачальника промелькнуло нечто странное: то ли удивление, то ли осторожное принятие своей новой мощи.

— Вот он. Наш ответ Призванным, — сказала Трелорин, не отводя взгляда от тел. — Долгое время мы были слабее. Их сила превосходила нашу. Но благодаря мастерству нашего великого волшебника Ильтера…

— О, Ваше Величество, не стоит, не стоит, — закряхтел Ильтер с кривой ухмылкой. — Я всего лишь скромный ремесленник, плетущий паутинку в магическом поле. По вашему приказу, разумеется.

— Но приказ ничего не значит, если его некому исполнить, — сдержанно ответила Трелорин. — И теперь у нас есть преимущество, которое поможет в предстоящей борьбе.

— Простите… «в борьбе»? — негромко спросили за столом.

— Именно, — серьёзно ответила Трелорин. — Гига захватил одно королевство. Уничтожил другое. И он не остановится, пока не доберётся до последнего клочка нашего мира.

Королева вновь обвела взглядом сидящих за столом.

— Признаюсь, я тоже ошибалась. Я думала, с Призванными можно договориться. Что хотя бы часть из них проявит благоразумие. Но теперь понимаю — это была иллюзия. С ними нельзя иметь дела на равных.

— Король Анверт придерживался иного мнения, — осторожно заметил Лоривель.

— Да. Поэтому я и убила его, — спокойно ответила Трелорин.

Монетка выскользнула из пальцев Пуарума и покатилась по столу ребром, с тихим звоном падая на стол. В зале стало так тихо, что был слышен скрежет пера Ильтера по пергаменту.

Убийство короля Анверта стало трагедией для всего королевства, но не верилось, что за этим стоял Виллиус. Совершить такое — да ещё на собственной свадьбе и через подставное похищение дочери — выглядело абсолютно бессмысленным. Но подозрения не коснулись и Её Величества. Она казалась убитой горем дочерью, которая жаждала одного — справедливости.

Теперь она призналась сама. И пугало даже не само признание, а спокойный, будничный тон.

«И ведь призналась не в приватной беседе, а на собрании самых влиятельных людей королевства», — подумал Пуарум. От этой мысли по коже пробежал холод. Реакции за столом были разными. Кто-то побледнел, кто-то отвёл взгляд. Один из лордов медленно сжал подлокотник. Несколько человек даже перестали дышать — как будто боялись, что малейшее движение привлечёт к ним внимание.

И тут один из стульев скрипнул, резко прорезав тишину.

— Я знал Анверта с юных лет, — прогрохотал Артен. — И прошёл с ним больше битв, чем кто-либо за этим столом.

Трелорин смотрела на него всё с той же ровной невозмутимостью. В её взгляде не было ни страха, ни раздражения. Артен же напрягался всё сильнее: дыхание участилось, ноздри раздувались.

— Убийство короля — это преступление! — прорычал он. — Даже королева должна предстать перед судом!

Он бросил взгляд на ближайшего Чёрного рыцаря, но тот даже не шелохнулся.

— Арестуйте её! — резко бросил Артен. — Немедленно!

Трелорин легко взмахнула рукой в сторону свирепого лорда.

— Пронзающий удар.

Пуарум не успел даже моргнуть — всё произошло слишком быстро. Чёрный рыцарь, стоявший ближе всех к Артену, сделал два быстрых шага вперёд и вонзил клинок ему в бок. Лезвие вошло с неприятным, вязким звуком, от которого по коже пробежали мурашки. Артен не успел даже поднять руку.

Подошли и остальные Чёрные рыцари. Каждый, чётко и без эмоций, вслух произнёс название способности и нанёс удар. Через несколько секунд безжизненное тело Артена рухнуло на пол.

Одна из капель крови долетела до королевы и легла ей на щеку. Велрис тут же протянул платок. Королева вытерла каплю коротким, точным движением, и ткань впитала кровь, будто её и не было.

— Кто-нибудь из присутствующих поддерживает слова Артена? — холодно спросила Трелорин, возвращая платок советнику.

В зале снова стало тихо. Пуарум наблюдал за лицами. Вот она — простая и в то же время опасная сторона служения. Скажешь не то — и тебя не станет. Подстраивайся — и выживешь.

Никто не встал. Никто не поддержал Артена. Двое рыцарей подхватили его тело и потащили к выходу, оставляя за собой тёмно-красную полосу. Остальные рыцари остались стоять на своих местах.

— Прекрасно, — сказала Трелорин. — Да, я убила своего отца. И, что важнее, я убила короля. По всем законам за это меня должны были судить. Лорд Артен был прав как никогда. Но это было необходимо. Я вступила в сговор с Призванными только ради одной цели — устранить того, кто слишком верил в них. Отец видел в них союзников. Друзей. Людей, с которыми можно делить власть. А я видела то, кем они были: чужаками из другого мира. Угрозой из другого мира. И если бы я не остановила отца тогда, сегодня в ошейниках ходили бы уже мы. Если бы нам сохранили жизнь.

Трелорин снова обвела взглядом собравшихся за столом.

— Всё изменилось. Законы, к которым мы привыкли — и старые, и недавно принятые — не поспевают за происходящим. Здесь уже речь не о порядке или справедливости. Речь о выживании. Когда на карту поставлены наши жизни, наша свобода, наш мир — нужны не правила. Нужны решения. Быстрые. Жёсткие. И только тот, у кого хватит твёрдости, сможет провести королевство сквозь нависшую над ним тьму — и вывести к свету. Мой покойный отец, к моему глубокому сожалению, лишь завёл бы нас глубже во мрак.

— Простите, Ваше Величество, — произнёс Пуарум неожиданно даже для самого себя. — А зачем нам вообще бороться с Призванными?

Королева медленно повернула голову. Её взгляд стал жёстким, глаза недобро сузились.

— Пуарум? — переспросила она, мягко, но с такой интонацией, от которой похолодело внутри.

— Нет-нет, Ваше Величество, я не это имел в виду, — поспешно ответил Пуарум. — Просто… если Призванные пришли по какой-то дороге в наш мир, значит, они могут пройти по этой дороге обратно? Почему бы не бросить силы не на борьбу, а на поиск способа, который позволит… принудительно отправить их обратно? Или найти то, что просто выкинет их из нашего мира?

Пуарум замолчал — и в тот же миг в череп будто вогнали иглу. Мысли сплелись в спутанный комок, стали тягучими, вязкими, чужими. Пуарум сжал виски, пытаясь выдавить боль. Сквозь этот туман удалось разглядеть, что и с королевой происходит нечто похожее: глаза на миг вспыхнули неестественным огнём, лицо исказилось едва заметной гримасой, и она резко мотнула головой, словно отгоняя непрошеное ощущение.

«О чём это я?» — удивился Пуарум. Мысли прояснились, а сознание стало ясным.

— Потому что они перешли черту, — ответила Трелорин. — Они принесли слишком много зла. На их руках слишком много крови. Нет, они не могут уйти просто так. Они должны ответить за каждое злодеяние. И у нас есть способ. Их Искры ярко горят, но мы найдём способ потушить этот огонь.

Трелорин чуть повернула голову, взглядом отыскав Даграма — начальника городской стражи. Тот тут же поднялся со своего места: высокий, суровый, с глубоким шрамом, пересекающим мужественное лицо, и суровым взглядом, не терпящим возражений.

— Сколько опасных пленников сейчас в Кубе?

— Пятьдесят семь, Ваше Величество, — отчеканил Даграм. — Из них пятнадцать — Призванные, помещённые сегодня по особому распоряжению. Остальные — ваши подданные, осуждённые за тяжкие злодеяния.

— Призванных перевести в обычные камеры. Моим подданным предложить вступить в особый отряд. Пока они будут находиться под вашим личным командованием и проходить подготовку — до тех пор, пока я не отдам иных распоряжений.

Даграм едва заметно напрягся. В его глазах на миг мелькнуло удивление — столь неожиданный приказ явно застал его врасплох, но он тут же справился с собой.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — коротко сказал он, вновь став непроницаемым.

— Куб вскоре будет разобран, — произнесла Трелорин после короткой паузы, давая собравшимся время осознать сказанное. — Ильтер, что скажете, это всё-таки возможно?

— Да, Ваше Величество, — спокойно отозвался волшебник, даже не поднимая головы и продолжая чертить что-то на большом пергаменте. — Расчёты проверены неоднократно. Всё сработает так, как Вы пожелаете.

— Простите… а что значит «разобрать Куб»? — осторожно спросил Пуарум.

По реакции окружающих стало ясно: никто, кроме Велриса и Ильтера, даже не догадывался о планах по разбору Куба — самой надёжной тюрьмы во всём королевстве. На многих лицах читалось явное замешательство.

— Гига надел моим людям на Севере ошейники, — холодно произнесла Трелорин, особенно выделив «моим». — Я поступлю так же с Призванными. Но эти ошейники будут не просто символом унижения.

Она поднялась. Голос звучал тихо, но в нём звенел металл.

— Куб — это особая тюрьма, в которой гаснет сила Искры. Мы разберём его и используем фрагменты для создания ошейников, которые будут носить Призванные. Так мы лишим их доступа к Искре и направим её энергию в особые магические сосуды. Их сила будет служить на благо объединённого королевства.

Королева сделала паузу.

— Так они понесут справедливое наказание. Сначала магическое — лишившись Искры. Затем физическое — выполняя простейшую работу. И лишь потом, полностью искупив вину, они смогут вернуться. Возможно.

Королева закончила и села на свой трон. Пуарум медленно обвёл взглядом присутствующих, невольно задержавшись на волшебнике. Тот, словно не замечая общего напряжения, отложил в сторону исчерченный пергамент и достал другой — с чуть большим количеством свободного места между чернильными штрихами.

Последние слова королевы пугали сильнее всего. Одно дело — жить в состоянии хрупкого равновесия, когда противостояние между королевством и Призванными ограничивается взаимными выпадами и короткими стычками, и совсем другое — слышать подобные заявления. Ошейники, лишение магии, разбор Куба… Всё это казалось таким радикальным, что отступать теперь просто некуда.

— Всё решится очень скоро, — спокойно продолжила Трелорин, будто отвечая на единый невысказанный вопрос. — Гига не станет ждать, пока мы укрепимся. Он прекрасно понимает, что наша сила растёт с каждым днём, а Призванные уже близки к своему пределу. Он непременно узнает о сегодняшнем Совете. У него есть Подавитель, и он обязательно попытается нанести нам сокрушительный удар. Мы же должны встретить его раньше. Но не отсиживаясь за стенами столицы. А в одной решающей битве.

— Ваше Величество, — Пуарум поднялся со своего места, стараясь придать голосу привычное спокойствие. — Подготовка к такому конфликту потребует значительных вложений. К счастью, казна в порядке, и мы можем себе это позволить. Золото творит чудеса не хуже магии — особенно если речь идёт о подготовке армии и оснащении бойцов. Со своей стороны обещаю сделать всё возможное, чтобы каждая потраченная монетка приблизила нас к победе.

Королева медленно кивнула, молча приняв эти слова. Пуарум сел и оглядел зал, вглядываясь в лица советников, лордов, торговцев и офицеров. В одних глазах горела решимость, в других — таился страх. Все смотрели только на королеву. Теперь уже никто не сомневался: спокойные дни закончились.

Магические шары тускло мерцали под потолком, размывая тени по углам комнаты. Етти и Пулчар сменили на посту Крайтена — тот, вымотанный событиями дня, наконец-то отправился отдыхать.

Брэйв медитативно раскачивался в своём кресле-качалке. Скрип был размеренный, почти успокаивающий, но временами становился чуть громче — казалось, иногда рыцарь откидывался назад с усилием, будто пытался вытряхнуть из головы остатки раздражения. Глаза у него были прикрыты, лицо спокойное, но пальцы цепко держались за подколотники.

Намтик с головой утонул в любимой подушке — мягкой, тёмно-синей, такой большой, что наружу торчали лишь ноги. Он практически не шевелился, изредка только чуть ёрзал, устраиваясь удобнее. Было непонятно: дремлет он или просто притих, погружённый в свои мысли.

Луна заняла одну половину дивана. Перед ней стоял аккуратный складной столик из инвентаря — простой, но с тонкой резьбой по краям. Она разложила на нём несколько свитков, между которыми теснились баночка с чернилами и лёгкое перо. Луна то нахмурено вчитывалась в строки, то склонялась над пергаментом, делая пометки. Прежняя система контрактов оказалась разрушена, и девушка сразу же принялась разрабатывать новую — на случай, если в земли Альянса массово хлынут новички. С готовой схемой она сможет либо сама взять их под своё крыло, либо помогать им вместе с Альянсом.

Вилл занял другую половину дивана и то посматривал на страницы тонкой внутриигровой книжки, то поглядывал на дверь, за которой отдыхали странные гости.

Оба оказались НИПами, но пока это была вся доступная информация. Девушка была настолько измотана, что не смогла дотащить своего спутника до дома и рухнула на землю. С ней упал и мужчина, который выглядел ненамного лучше, и даже уткнувшись лицом в землю он бормотал что-то невнятное и звал какого-то Аластара.

Их пришлось затаскивать в дом с помощью крыльев, чтобы не привлекать внимания ребят на первом этаже. Мужчину положили рядом с Аргеннаром, девушку — на вторую кровать.

Здоровье у обоих было на максимуме, но игра явно добавляла реализма через боль, усталость и последствия долгого пути. Они пришли с Севера, а значит, что они бежали от кого-то из игроков.

Вилл вновь вернулся к страницам новостного издания. Все крупные «медиа» молчали. Как и сказал Нейтрон, их не просто взяли под колпак — их лишили доступа к системе массовых рассылок.

Когда эта система только появилась, её сразу окрестили революцией — чем-то вроде привычного текстового чата из обычных игр. Изначально главной формой обмена сообщениями была почта, но она работала только при наличии двух стационарных точек в виде почтовых ящиков. Система рассылок упростила схему — стационарная точка отправки требовалась лишь отправителю, а вот принимать сообщение можно было в любой точке.

Но у такого способа были свои ограничения. Отправка рассылки требовала ресурсов, времени и, самое важное, стационарная точка должна была находиться в городе. Поэтому как чат в привычном формате «один на один» такую передачу сообщений почти никто не использовал: дорого, долго и неудобно.

Большинство игровых изданий базировалось в Товире. Когда их накрыли, они потеряли доступ к своим стационарным точкам — а значит, лишились и возможности рассылать сообщения. Оставалось только гадать, смогут ли новостные команды вернуть доступ к своим изданиям, хотя сейчас их явно волновал вопрос свободы и безопасности.

Новости просочились только через небольшие издания — те, что находились вне столицы, или те, на которые просто не обратили внимания. Но в них не было ничего нового — лишь пересказ событий прошедшего дня. Странная вспышка силы у НИПов. Пропажа Совета. Массовые аресты в столице. Потеря доступа к ряду системных функций, которые на Северных землях работали как обычно.

Игрокам настоятельно рекомендовали как можно скорее покинуть королевство и уходить либо к Альянсу, либо к Невозвращенцам. От имени вторых уже успел выставить представитель, пообещав, что Северные земли готовы принять всех.

«Ага, всех, кто не будет вам мешать», — Вилл раздражённо перелистнул страницу. Пока что выбраться из королевства было несложно. Обычному игроку никто не мешал пересечь границу и отправиться куда угодно. И приказа охотиться на всех Призванных внутри королевских земель не было, пусть и пока.

Но проблема была в другом. Новички.

Точка появления новых игроков находилась именно на землях королевы. И хотя система прокачки за последний год стала рваной и нестабильной, в ней всё ещё сохранялась логика: чем дальше на север, тем опаснее мобы и сложнее квесты.

Было непонятно, что будет с новичками, и как с ними поступит Трелорин. Начнёт их вербовать? Или запугивать? Система никак не защищает новичков от НИПов — безопасные зоны существуют только для игроков, а НИПы могут атаковать игроков любого уровня. Сейчас новички беззащитны как никогда.

По-хорошему, на это уже должны были отреагировать и Альянс, и Невозвращенцы, потому что новички — это не только такие же игроки, но и приток свежей силы. Рано или поздно они займут место тех, кто выбыл. А пока качаются — им можно поручить всю ту рутину, от которой старички с высокими уровнями недовольно отмахиваются.

«Ладно, об этом сейчас вообще не стоит думать», — Вилл откинул лишние мысли в сторону. Сейчас важно не рассуждать о глобальном, а разобраться с более личными делами. Спокойно переждать ночь. Добраться до базы Альянса. Разместиться и привести в чувство Кровавого целителя. Возможно, найти Кэхила. А уже дальше — действовать по ситуации. Если всё действительно катится вниз, то из игры нужно выбираться как можно скорее. Альянсу пригодится любая помощь в поиске выхода, который, если верить письму от разработчика, всё-таки существует.

Тишину комнаты нарушил скрип двери. Вилл привстал с дивана и повернулся. Обернулась Луна. Намтик вырвался из дремоты, приподнимаясь из своей подушки. Брэйв повернул голову так резко, будто скрипнула его шея, а не кресло.

В дверном проёме застыла девушка, подсвеченная мягким светом шаров. Она не спешила входить — будто прикидывала, безопасно ли это. Её правый бок был вспорот, сквозь прореху кожаного доспеха чернела запёкшаяся кровь. Руки и шея покрыты ссадинами, старыми шрамами и глубокими, не до конца зажившими порезами. Смуглая кожа перепачкана грязью и кровью. Каштановые волосы коротко обрезаны, с выбившимися прядями на висках и затылке, словно стригла их наспех сама. Её глаза были необычного насыщенно-красного цвета, обжигающие, словно раскалённые угли, с карей обводкой по краям. Взгляд девушки внимательно скользнул по комнате, цепкий и настороженный, готовый мгновенно среагировать на угрозу.

— Привет, — поздоровался Вилл.

Девушка не ответила. Правая рука опустилась на рукоять странного кинжала — узкого, с чёрным покрытием и лёгкой серой цепью, что тянулась от эфеса. Цепь чуть дрогнула, но не издала ни звука. Взгляд оставался цепким и настороженным, время от времени соскальзывая то на дверь, то на плотно закрытые окна.

— Меня зовут Вилл. Этот седой… мужчина — Брэйв. Намтик. Луна, — Вилл поочерёдно представил остальных. — Мы — Призванные. Ты вместе со своим спутником шла сюда, к этому дому, но потеряла сознание прямо перед тем, как я спустился. Я поднял вас обоих и перенёс в дом, чтобы помочь — или хотя бы приглядеть. Своей целительской магией я немного подлечил вас, правда не знаю, насколько это помогло…

Девушка опустила взгляд и осторожно коснулась пальцами бока — прямо рядом с раной, где кожа всё ещё была испачкана засохшей кровью. На мгновение она задержала руку, словно проверяя, насколько больно.

— Спасибо, — поблагодарила девушка, и её голос прозвучал чуть мягче. — Меня зовут Арлейн.

— Присаживайся куда хочешь, — Вилл жестом указал на свободную половину дивана и стоящее кресло рядом. — Правда, места тут не очень много…

Арлейн сразу направилась к креслу — каждый шаг был неторопливым и тяжёлым. Подойдя к креслу, она аккуратно взялась за спинку и, не говоря ни слова, потянула его ближе к стене — туда, откуда было видно дверь, всех в комнате, и где за спиной не оставалось пустоты. Арлейн села в кресло, едва слышно выдохнув. На лице на миг мелькнула тень нечеловеческой усталости, но сразу исчезла.

Вилл смотрел на девушку. В голове роились десятки вопросов — один прерывал другой, они наползали друг на друга, спорили за первенство. Вилл выбрал тот, что после письма от разработчика казался самым важным.

— Арлейн. Как я сказал, мы — Призванные. Как ты к нам относишься? И конкретно — ко мне, и тем, кто здесь.

Арлейн слегка изменилась в лице, будто такой вопрос застал её врасплох.

— К вам — недоверие, несмотря на помощь, — отозвалась Арлейн после короткой паузы. — А к остальным…

Она не договорила, лишь посмотрела на каждого в комнате. Это молчание сказало всё лучше слов.

«Понятно», — Вилл мысленно поставил галочку. Всё, как и ожидалось. НИПы не превратились в одинаковых болванчиков, ведомых одной лишь ненавистью. Индивидуальная репутация осталась — просто поверх неё теперь накладывалось общее отношение ко всем Призванным. А оно, судя по графику, давно ушло на дно. И, что самое печальное, — вполне справедливо.

— Как ты себя чувствуешь? — встревоженно спросила Луна.

Арлейн чуть повела плечом, словно пробуя, как отзываются раны.

— Бывало и хуже. И лучше.

При всей внешней стойкости было заметно, что Арлейн тяжело. Она говорила через силу, а лицо время от времени дёргалось от боли — его искажали едва заметные, но честные гримасы, которые она не успевала прятать.

— Хорошо. Завтра утром мы отправимся в безопасные земли Альянса. Они принадлежат Призванным, но…

— Нет, — жёстко отрезала Арлейн.

Вилл чуть склонил голову.

— Там хорошие Призванные. У них вы будете в безопасности, и к тому же…

— Не в этом дело, — перебила она. — Всё равно, кто они. Мне нужно к Роэну. Только он может помочь моему спутнику. Ради этого мы и проделали такой путь.

Вилл переглянулся с остальными.

— Ну а чё мы сделаем? — пожал плечами Брэйв. — Не потащим же их с собой насильно. Тем более, это теперь официально земли НИ… то есть местных. Здесь она в безопасности, правильно? Это нам беспокоиться надо.

— Так-то да… — протянул Вилл.

Намтик тем временем с интересом рассматривал странный кинжал Арлейн.

— Интересное у Вас оружие… — с любопытством заметил он.

— Это мой цепной кинжал, — Арлейн провела пальцем по чёрному лезвию. В голосе прозвучала сдержанная гордость. — Отец передал его мне, когда я вступила в Освободители!

— О, мы про вас слышали! Вы Гига спокойно даже… облегчиться сходить не даёте, — сказал Брэйв.

— То, что с вами случилось… это как-то связано с борьбой против Гига? — осторожно спросил Вилл.

Арлейн на мгновение замерла. Казалось, она не хотела отвечать — или осторожно подбирала слова.

— Я… занималась важным делом, — уклончиво ответила она. — И заметила группу Призванных. Они вели пленника. Я проследила за ними, и хотели его убить недалеко от одного острова. Я вмешалась и не дала пролить кровь невинного.

— С позволения Пулчара воспользуюсь его логикой. Раз ты здесь с пленником, значит, те Призванные мертвы?

Арлейн коротко кивнула.

— И тебе помогли новые твои способности, верно? — уточнил Вилл.

Арлейн чуть приподняла брови.

— Откуда ты знаешь?.. — удивлённо спросила она. — Хотя… нет. Я бы не сказала, что способности новые. Просто они стали… сильнее.

Голос Арлейн стал отстранённым, а взгляд застыл на покрытой кровавым пятном стене.

— Моя связь с Искрой… Я чувствую её по-другому. Сильнее. Глубже. Как будто внутри всё кипит. Моя Искра словно ожила, но при этом она ещё сильнее дополняет мою душу и тело.

— То же самое происходит со многими… кто родился здесь, — ответил Вилл. — Потому ты и смогла справиться с Призванными в одиночку, хотя стоит признать, что даже с таким скачком силы на это способны немногие.

Арлейн отвела взгляд от кровавого пятна и оценивающе оглядела всех. Сперва взгляд задержался на Намтике, а затем Вилл поймал внимательный взгляд на себе.

— У вас Искры горят иначе. Не так, как у нас. И не так, как у ваших товарищей.

— Ты видишь наши Искры? — удивлённо спросила Луна.

Арлейн покачала головой.

— Не вижу. Чувствую. Такой дар был у моей матери — и он передался мне. Вот у этих двоих чувствую пламя. Густое. Плотное. Такое, что хочу к нему прикоснуться хотя бы на миг, — в голосе на миг проскользнуло что-то новое –уважение.

— Вот оно, пожалуйста. Старайся, прокачивайся, потей ради первого места… а восхищаться будут всё равно малявкой, которому сила на голову свалилась, — буркнули из кресла-качалки.

«Выходит, она чувствует наши специальные классы?» — спросил у себя Вилл. Арлейн опустила взгляд на покрытые ранами и шрамами руки.

— Говорите, такую силу получили и все остальные? — тихо спросила она.

— Да, и поэтому…

Договорить Вилл не успел. Дверь вновь открылась — не резко, но с долгим, будто нарочито растянутым скрипом. Посреди прохода стоял мужчина, плечом опираясь на косяк. Его руки были в ужасном состоянии — ни одного целого пальца. Пулчар, обладавший базовыми навыками медицины, попытался аккуратно вправить сломанные пальцы с расчётом «а вдруг поможет», но те сразу же гнулись обратно. Не лучше выглядели глаза. Белёсые, покрытые сеткой трещин, словно тонкий лёд под ногами. Вокруг зрачков виднелись мелкие тёмные прожилки, а в глубине что-то будто мерцало. Вокруг глаз были красные кровавые пятна. И всё же, несмотря на состояние, казалось, что мужчина видел. Он медленно поворачивал голову, глядя на каждого по очереди.

— Арлейн… — слабым голосом позвал мужчина. — Арлейн, ты здесь?..

— Да, Сигил, я здесь, — мягко ответила девушка.

Арлейн встала, не спеша подошла к нему и осторожно взяла под локоть, ведя к дивану и аккуратно усаживая на него. Вилл присел на колено перед мужчиной.

— Сигил, ты видишь нас? Как ты вообще себя чувствуешь?

Вилл поймал на себе мутный взгляд, но было ощущение, будто тот смотрит чуть в сторону, за плечо.

— Я вижу только силуэты и образы… — ответил Сигил почти шёпотом. После небольшой паузы он добавил. — Всё болит… мне так больно… Глаза, пальцы, грудь… Ноги будто не мои… И голод… Очень сильный голод…

Луна, сидевшая рядом на диване, слегка взмахнула рукой. В её руках появилась глубокая глиняная миска — из неё поднимался пар с ароматом тушёных овощей, пряностей и чего-то наваристого, по-домашнему вкусного. Сигил шумно втянул воздух и повернул голову в сторону запаха.

— Я Вас покормлю. Как мама когда-то, когда Вы были маленьким. Давайте, открывайте рот.

Сигил послушно приоткрыл рот, и Луна аккуратно поднесла ложку. Суп потёк по подбородку, капая на серую, запачканную рубаху. Луна молча протёрла лицо платком. Сигил ел медленно, ложка за ложкой. Луна не торопила. Остальные ждали. Наконец, ложка поскребла по дну, и Луна убрала пустую миску в инвентарь.

— Спасибо… Это было очень вкусно, — слабо сказал Сигил. — Только… я не знаю имени столь доброй девушки…

— Можете звать меня Луна, — ответила она тепло.

— Это маленькое пятно слева от меня — Намтик, пятно побольше и справа — Брэйв. Меня же зовут Вилл, — Вилл представил ребят и себя.

Сигил замер на секунду, и на его лице что-то дрогнуло.

— Вилл? Виллиус, да? Я слышал это имя…

— Правда? Интересно… — Вилл с любопытством посмотрел на Сигила. — Но вот твоё имя я слышу впервые. Если у тебя остались силы, то расскажи нам всё: кто ты такой, чем занимаешься в этом мире и почему, со слов Арлейн, люди Гига хотели тебя прикончить?

Некоторое время Сигил молчал, глядя перед собой немигающим взглядом повреждённых глаз.

— Меня зовут Сигил, — негромко произнёс он. — Моё ремесло… разрушитель печатей.

— Разрушитель печатей? А это кто? — переспросил Брэйв. — Не, я не дурак, понятно, что он не куличики лепит да мечи крафтит. Но что за печати ты разрушаешь?

— Да, мы здесь давно, — задумчиво подхватил Вилл. — И исследовали почти всё, что можно. Но ни я, ни другие ничего про печати не слышали, не говоря уже о взаимодействиях с ними.

Сигил слегка кивнул.

— Это очень редкое ремесло, — тихо сказал он. — Сейчас я единственный из живущих, кто ещё владеет им. Потому вы и не встречали других. Да и сами печати… редкость.

— А что они из себя представляют? — уточнил Вилл.

Сигил задумался.

— Представьте себе… дом. Но что этот дом защищает?

— Не что, а кто! Стражники, — тут же откликнулся Брэйв. — Дом боятся взламывать потому, что боятся по пятой точке получить!

Губы Сигила впервые тронула слабая улыбка.

— Интересный ответ… но нет.

— Дверь, правильно? — предположила Луна.

— Уже ближе к истине…

— Замок? — спросил Намтик. — Есть дверь, но чтобы её открыть, нужно открыть замок, правильно?

Сигил кивнул, и по лицу скользнула болезненная тень.

— Да. Но простой замок можно сломать… Или взломать… Но с печатью всё иначе… Когда-то она считалась самым надёжным способом защиты…

— Но ты, как Разрушитель печатей, эти печали ломаешь? — спросил Вилл.

— Со временем был найден способ обходить такую защиту, и печати утратили свой смысл. Ремесло их создания угасло. Всё меньше мастеров, всё меньше знаний… и всё меньше самих печатей. Я занимался снятием последних из них. Это остатки прошлого. Тот, кто должен был прийти мне на смену… должен был снять последние печати, оставшиеся в этом мире.

Вилл сочувственно посмотрел на Сигила.

— Твой внешний вид не особо стыкуется с желанием уйти на покой… Ладно. Ты — Разрушитель печатей. Как оказался у Гига? Ты жил на Северных землях, когда он пришёл к власти?

Сигил покачал головой.

— Нет. Я тогда был далеко. В основном жил на юге, но много путешествовал. Моё ремесло предполагает, что я странствую по разным уголкам мира. До Гига меня наняла королева Трелорин. В развалинах торговой столицы, в самых её глубинах, оставалась одна из печатей. Она хотела, чтобы я снял её.

— И что там было? — спросил Вилл, чуть наклонившись вперёд.

Сигил какое-то время молчал. Его лицо не изменилось, но в паузе чувствовалось нежелание говорить.

— Я… не могу рассказать. Всё-таки даже в таком положении меня связывают нормы этики. Я даже не должен был рассказывать о том, что королева наняла меня, поскольку мне заплатили за то, чтобы все подробности остались при мне. Так я и поступлю. Простите.

Вилл сдержанно кивнул. Хотелось, конечно, узнать, что именно скрывалось за той печатью, но давить на Сигила сейчас было бы не по-человечески.

— Ладно. Предположу, что Трелорин нашла какую-то гадость, которую либо собирается использовать против нас, либо уже использовала. Что было дальше?

— Со мной связался Призванный. Он передал приглашение от Гига. Я тогда уже слышал об ошейниках, о новых порядках, что Гига установил на Севере, но считал всё это слухами… пустыми страшилками или преувеличениями. В итоге получил на шею изумрудный ошейник.

— Изумрудный? — удивлённо переспросил Брэйв. — Их же единицы получают, самые исключительные и полезные… жители.

Сидящая в кресле Арлейн помрачнела. Упоминание ошейников ей явно не понравилось.

— На самом деле, я ничего для него и не делал, — тихо произнёс Сигил, словно отвечая не только Брэйву, но и своим мыслям. — Несколько месяцев жил при дворце. Ждал, пока ему понадобятся мои услуги. Остальные выполняли поручения, трудились ежедневно на благо Гига и его людей, а я за всё время снял лишь одну очень простую печать…

«Выходит, Гига нашёл одну или несколько печатей, но не хотел, чтобы по миру свободно разгуливал тот, кто может её разрушить?» — Вилл хмуро посмотрел на Сигила. И если раскрутить такую логику, то подобная печать вполне могла скрывать что-то очень важное, вплоть до выхода из игры.

— А с чего вдруг Гига тогда решил тебя убить? — продолжал расспрашивать Брэйв. — Он такой сидел, сидел, и через полгода подумал — о, у меня при дворе нахлебник живёт, дай я его убью. Так, что ли? А если бы он потом нашёл новую печать? Сам бы её ломал?

Сигил не ответил сразу. С минуту просто сидел, глядя в пол, будто собирался с мыслями.

— Я думаю… — начал он наконец. — Думаю, он узнал, что я подслушивал его. Он очень жесток с теми, кто его разочаровывает. Поэтому он сломал мне пальцы, а затем приказал своим людям сопроводить меня к особому острову, на котором расположена особая деревня… Там живут люди, которым он передаёт талант… Но как он это делает… Я… Не знаю?..

С каждым ответом Сигила вопросов становилось только больше.

— Особая деревня, где живут люди, которым Гига передаёт ремесленные навыки?.. — повторил Вилл себе под нос. Сигил рассказывал про область взаимодействия с НИПами, которая в плане информации пока была покрыта густым «туманом войны».

— А как вы это делали? — спросила Луна. — Не похоже, чтобы вы могли просто разгуливать по дворцу и околачиваться у нужных дверей.

— Мой мастер научил меня одной технике, — Сигил говорил тихо, почти шепча. — Она создаёт между двумя точками пространства… мост, который не существует в этой реальности… Одна точка была в моих покоях, а другая — в покоях Гига. Раз в сутки на короткое время я мог создавать такой мост и слушать, что происходит на другой стороне.

— Это всё безумно интересно, но сейчас важно не то, как Сигил это делал, а то, что он смог подслушать, — заметил Вилл. — Сигил, что ты узнал?

Сигил прикрыл глаза. Он попытался потереть виски, но жест вышел неуклюжим — сломанные пальцы не слушались.

— Как я сказал, я мог подслушивать лишь раз в сутки… На короткий отрезок времени… И Гига не всегда обсуждал в своих покоях что-то важное… Он вообще мало времени в них проводил, тем более с кем-то… Но всё же… Иногда он встречался там с одной девушкой, и они говорили о многих вещах… Звали эту девушку… К ней обращались по-разному… То Настя… То Грати…

У Брэйва расширились глаза, а рот сам собой приоткрылся. Он завис и откинулся назад так сильно, что кресло едва не ушло в полный крен.

— Грати⁈ — растерянно воскликнул Брэйв. — Ты точно про ту самую Грати? Про нашу Грати? А чё… Чё Гига надо от неё?

— Видимо, для чего он её и похитил… — задумчиво протянул Вилл. — О чём они разговаривали?

— Я помню не всё… Это будто провалы в памяти… пятна пустоты. Иногда речь шла о делах, иногда — о чём-то личном, из вашего мира. Но если я правильно понял… Гига и Грати были близки. В вашем родном мире их связывали между собой любовные узы…

Брэйв присвистнул.

— Охренеть. Это чего, наша тихоня Грати, которая всегда у себя на уме, либо бывшая, либо нынешняя самого большого чудовища в этом мире?

— А что тебя удивляет? Любовь — она поистине удивительная, и может нагрянуть когда угодно, и связать кого угодно, — ответила Луна.

— Да я чего, я ничего, — тут же замахал руками Брэйв. — Если хотят — пусть любят друг друга, какие проблемы. Мне просто интересно, как они вообще застакались.

— Теперь многое становится ясным… — Вилл задумчиво потеребил край рукава, по которому неспешно стекали кровавые капли. — Мы знали, что Гига похитил Грати, но не понимали зачем. А если она ему не чужая — бывшая, нынешняя, неважно — всё обретает смысл. Видимо, когда он узнал, что она побывала с нами на том дрянном сервере, решил выкрасть её, чтобы она вновь не влезла в опасное приключение. В дневнике она писала о парне, который втёрся к ней в доверие, а затем выманил из безопасной зоны. Там уже её схватили и доставили к Гига во дворец. Сбежать она не может — потому что её, очевидно, охраняют… люди в ошейниках, способные нападать на нас даже внутри безопасных зон.

Мысли снова закрутились в голове с удвоенной скоростью.

— Похоже, Грати надо вытаскивать, — хмуро сказал Вилл. — И не потому, что она наша боевая подруга и ей якобы плохо в плену. Скорее наоборот — я уверен, что с неё пылинки сдувают, и вообще она живёт как королева. Вот что важно… Гига мог рассказать ей что-то такое, чего не знаем мы. Возможно… Про выход из игры?

— Ага, думаешь, он вот так ей всё на блюдечке выложил? — недоверчиво фыркнул Брэйв.

Вилл пожал плечами:

— А почему нет? Если они настолько близки, он мог беседовать с ней вообще обо всём, в том числе и делиться своими планами, идеями. А может, и показывал ей что-то, чтобы убедить в серьёзности своих намерений построить крепкую структуру, которая и правда сможет осуществить задуманное — задержаться в игре настолько долго, насколько возможно. Тут остаётся только гадать. Но шанс, что она теперь знает больше нас — и больше, чем весь Альянс — довольно высок.

Вилл начал медленно прохаживаться по комнате, собирая воедино разрозненные мысли.

— Ладно, — сказал Брэйв. — Допустим, Грати надо вытаскивать. А как?

— Ну, есть три варианта, — Вилл поднял руку, сжал кулак и показал один палец. — Первый — собрать под знамёна весь Альянс, двинуть на Север и взять дворец штурмом.

Вилл замолчал на пару секунд, давая всем самим представить последствия.

— Даже если забыть про самого Гига, который, как и другие Невозвращенцы, не может участвовать в сражениях внутри безопасной зоны… Потери будут чудовищные. Сотни, может, тысячи сильнейших игроков пойдут на убой. И ради чего? Чтобы спасти одного человека, у котороговозможно есть полезная информация? А если Гига ничего не рассказал? Трудно найти замену даже одному бойцу максимального уровня в хорошем шмоте. А если Альянс потеряет половину состава — его можно будет сразу распускать.

Вилл показал второй палец.

— Второй вариант — я воспользуюсь кровавыми крыльями и попробую выкрасть Грати через полёт. Звучит просто, но я уверен, что Гига готов к чему-то подобному. Он знает, что я могу летать, а значит явно приготовил пару козырей или ловушек. Тут он уже не будет меня шантажировать нашими с Машей адресами. Либо в темнице меня заточит, да так, что не выберусь до конца игры, либо вообще убьёт. Остаётся третий вариант. Нам нужен кто-то маленький, незаметный, тот, кто умеет растворяться в невидимости и настолько хорош в этом, что практически достиг совершенства.

Все одновременно посмотрели на Намтика, наполовину утонувшего в своей огромной подушке. Он, похоже, ничуть не удивился.

— Если так надо, то сделаю… — тихо сказал он.

— И даже без «а почему я»! Вот за это тебя и обожаю, Малой! — воскликнул Брэйв.

— Ага, вот бы некоторым поучиться, — не удержался Вилл.

Брэйв в очередной раз скорчил недовольную рожицу.

— Погодите! — воскликнула Луна. — Вы что, серьёзно⁈ То есть вы хотите, чтобы Матвей отправился в сердце логова самых отмороженных игроков, которым ещё помогают усиленные… жители, и чтобы он не только выкрал Грати, но и сопроводил её через половину карты к землям Альянса? Я правильно поняла?

Вилл скривился и поскрёб щёку.

— Вообще да… Ты права. Звучит безумно. Но других вариантов у нас нет.

К тому же, тебе, Намтик, не нужно лезть во дворец сразу. Осмотрись, оцени обстановку. Если поймешь, что не потянешь — сразу отступай. Твоя безопасность всегда на первом месте. Понял? — строго спросил Вилл.

Намтик кивнул.

— Мы с Грати не были близкими друзьями… но тепло общались. Так что я не против. Тем более… Если это поможет нам вернуться домой, то оставаться в стороне попросту глупо…

— Эх, что бы мы без тебя делали, — Вилл улыбнулся и по-отечески потрепал Намтика по волосам. Тот смущённо заулыбался в ответ.

— Позвольте мне пойти с ним, — раздался голос Арлейн.

Все вот в удивлении повернулись к девушке.

— А… — только и вымолвил Вилл, и «зачем» так и повисло в воздухе.

— Вашему другу понадобится проводник. Вряд ли он знает Северные земли настолько хорошо, как я. И вряд ли он знаком лучше меня с новыми порядками. А ещё…

Она замолчала на секунду, затем достала из инвентаря тусклый медный ошейник.

— Если я надену это, вопросов к вашему другу будет меньше. Уж всяко лучше, чем просто шататься по Северным землям без убедительной легенды.

Арлейн бросила на ошейник тяжёлый, почти ненавидящий взгляд, и убрала его обратно в свой инвентарь.

Вилл перевёл взгляд на Намтика.

— Да я не против… — негромко ответил тот, с удивлением посматривая на девушку.

— Ладно, тогда идите на Север вместе. Только у нас теперь другая проблема, — Вилл посмотрел на Сигила. — Мы, конечно, можем забрать Сигила с собой и подлечить на землях Альянса, но ведь ты, Арлейн, хотела сопроводить его к своему знакомому…

— Я могу остаться, — отозвался Брэйв. — Только пусть наша хмурая подруга скажет, где живёт этот… Роэн, верно?

— Ты уверен? — спросил Вилл. — Оставаться внутри королевства опасно.

Брэйв дёрнул плечами.

— А чё делать? Потащим мы Сигила с собой, и чё, он будет до конца игры валяться со сломанными пальцами? Дотащу его к лекарю, что делать. Только возьму с собой Етти! Если она не против, конечно. Мы с ней хорошо сыгрались, и с ней мне спокойнее.

— С ней тогда, наверное, и Пулчар останется… — предположил Вилл.

— Ну и прекрасно! Сразу два толковых хила рядом!

— Серёжа, не лопнешь? — усмехнулась Луна.

— Хила много не бывает!

Вилл задумался, прикидывая в голове новые расклады.

— Ладно. Я, конечно, чего-то подобного вообще не ожидал, но что мы имеем. Завтра утром Намтик и Арлейн уходят на Север — спасать Грати. Брэйв, Пулчар и Етти ведут Сигила к Роэну. Мы же не отклоняемся от курса и идём к Кристальной крепости. И всё время держим друг с другом связь.

Разговор стих. Каждый мысленно вернулся к своему: кто к дороге, кто к задаче, кто к тревожным мыслям. Вилл направился к лестнице, что вела наверх. Нужно было обсудить с Етти и Пулчаром, готовы ли они остаться на опасных землях недружелюбного к игрокам королевства.

Глава 3

Раннее утро в особой части дворца всегда сопровождалось привычными звуками: неспешными шагами патрулей, приглушёнными голосами игроков, шелестом нарядов служанок-НИПов, в чьих золотых ошейниках отражалось солнце. Сейчас же коридоры молчали. Утренние лучи света, льющиеся сквозь стрельчатые окна, играли на золотых узорах стен и дробились в хрустале люстр, заливая коридор тёплым сиянием. Вся роскошь будто застыла, словно дворец затаил дыхание. В тишине звучали лишь одинокие, глухие шаги.

— Что у тебя с ногой?

Альт остановился и повернулся к Грати. Распущенные волосы, тускло отливавшие медью, устало ложились на её плечи. Серо-синий кафтан, перехваченный на талии ремнём, казался слишком практичным для этих залов — и всё же шёл ей.

Серые глаза Грати скользнули вниз. Следуя её примеру, Альт опустил взгляд. Ткань штанов у левого бедра была порвана, а из-под разрыва проступала тёмная полоса засохшей крови.

— Нормально, — отрезал Альт и, едва прихрамывая, двинулся дальше по коридору.

— Когда у человека всё «Нормально», он не хромает на левую ногу, — сухо бросила Грати вслед.

Альт не ответил, замедлил шаг у ближайшего поворота и осторожно заглянул за угол. Пусто. Ни случайных гостей, ни признаков разбойника в невидимости. Неожиданная вспышка боли в раненой ноге заставила поморщиться. Альт без жалости подавил её и продолжил путь.

Согласно установленным правилам, Грати должны были сопровождать специальные НИПы, за которыми, в свою очередь, следовал отряд игроков. Такая цепочка одновременно отсекала возможность побега и оберегала Грати на случай, если кто-то из НИПов захочет отомстить Гига через ценную для него девушку.

Но со вчерашнего дня всё изменилось. Ситуация с НИПами вышла из-под контроля. Они стали сильнее, быстрее, опаснее — и теперь поручать им важные задачи, особенно сопровождение Грати, было слишком рискованно. Пока не станет ясно, кто из НИПов сохранил верность прежним порядкам, а кто, почувствовав новую силу, пошёл против правил, держать Грати рядом с ними было слишком опасно. Сопровождение пришлось взять на себя.

Альт бросил короткий взгляд через плечо. Формально сейчас её ничего не удерживало. Но Грати, несмотря на сложный характер, была умна. Она понимала, что может побежать по коридору, может даже вырваться за пределы дворца — но в конечном счёте это ничего не изменит.

— У тебя за ногой кровавый след тянется, — сказала Грати. — Смотри, прямо по ковру.

Альт снова остановился и опустил взгляд. За левой ногой по светло-золотистому ковру тянулась узкая полоска потемневшей крови.

Обычно в игре действовало правило «пяти минут», как его назвали сами игроки. Любая рана, даже самая чудовищная и жуткая, должна была заживать сама. В глаз прилетела стрела? Неприятно, адски больно, но терпи. Выдержишь пять минут — стрела исчезнет, а боль пройдёт.

Однако так было раньше. Со временем игроки начали замечать странность: раны стали заживать медленнее, а иногда — не заживали вовсе. Если сначала такие случаи были редкостью и воспринимались как исключение, то теперь это стало почти обыденностью.

— Ерунда. Пройдёт.

Альт остановился и вновь обернулся к Грати.

— Чего смотришь? — нахмурилась она.

Альт сделал два коротких шага и остановился почти вплотную. Грати тут же отступила, не сводя настороженного взгляда.

— Я вообще-то спросила, чего ты на меня уставился, — настороженно бросила она.

— Серьёзно? — Альт скользнул взглядом по её лицу, затем скользнул ниже, к рукам, едва заметным из-под широких рукавов кафтана. — Или мне кажется, или ты слегка бледная.

Грати фыркнула.

— Бледная… Ну да. Я же во дворце сижу, словно птица в клетке. За всё время покидала дворец сколько, раза два? Три? И то ненадолго. Знаешь, сидеть без солнца не полезно. Даже в виртуальном мире. Как ты считаешь?

Альт прищурился, вглядываясь в её лицо. Грати отступила в сторону, и утренний луч скользнул по бледной щеке. Не сказав ни слова, Альт развернулся и, прихрамывая, зашагал дальше. За спиной негромко шуршали шаги — роскошный ковёр почти полностью глушил звук.

Коридор вывел к тяжёлой двери из чёрного дерева, украшенной золотыми петлями. Она была едва приоткрыта. Альт замер, бросив взгляд в щель, и постучал пять раз, выдерживая чёткие паузы. После последнего стука он тут же взялся за резную ручку и потянул дверь на себя.

— Заходи, — коротко бросил Альт.

Грати метнула испепеляющий взгляд и вошла в комнату.

За дверью было просторно и тихо. Высокий потолок, стены, украшенные старыми знамёнами — теми самыми, что некогда висели в покоях прошлого короля. У стены потрескивал высокий камин, отбрасывая мягкий, живой свет на массивный стол. Рядом стоял тяжёлый стул, на котором сидел Гига, облачённый в почти полный сет артефактных предметов — без шлема и перчаток. Он слегка наклонился вперёд, молча перебинтовывая правую руку.

Бинты были необычными: они излучали мягкий голубой свет. Их крафт открыл один из талантливых НИПов с изумрудным ошейником, который жил при дворце, вдали как от игроков, так и от других НИПов. После того, как правило «пяти минут» стало всё чаще сбоить, нужно было найти что-то, что поможет излечить тяжёлую рану после боя или прямо во время него. Без немедленного лечения любая серьёзная рана могла превратиться в тяжёлый дебаф.

«Тоже попробовать?» — задумался Альт. Левой ноге стало получше, но боль до конца не уходила. Если не заживёт через пару часов, придётся также опробовать бинт на себе. Гига продолжал перебинтовывать руку: лицо, обрамлённое длинными чёрными волосами, перекосило от боли. Он стиснул зубы, морщился, но не проронил ни звука. На голубых бинтах в нескольких местах проступили тёмные пятна.

Альт остался снаружи и прикрыл дверь, оставив небольшую щель. Оставлять Грати наедине с Гигой без наблюдения тоже было рискованно.

— А с тобой что случилось? — раздался за дверью голос Грати.

В ответ послышалось короткое сдержанное рычание.

— Освободители. Вспыхнула точка сопротивления у границы. Под видом странствующих торговцев они напали на деревню, перебили караул, заняли её и окопались. Глупцы. Мне пришлось наведаться лично. Но даже с моим новым двести девяносто девятым уровнем было несладко.

За дверью повисла короткая тишина, нарушаемая только потрескиванием камина. Затем раздался ещё один резкий вдох сквозь стиснутые зубы.

— Это был не просто налёт. Они стали дерзкими. Смелыми. Я бы подумал, что у них новый командир, но нет — всё дело в их новых силах. Эту точку мы подавили, но это лишь начало. Дашь бинт?

Последовала короткая пауза, наполненная шелестом ткани и скрипом чего-то, сдвинутого по столу.

— Один из них подкрался ближе, чем я ожидал. Удар был чистый… слишком чистый. Даже такие глубокие раны раньше затягивались сами, но теперь — видишь сама.

— Сами виноваты, — сказала Грати. — Загнали здешних НИПов в такие условия, что им и остаётся, что либо терпеть вас, либо сопротивляться. Что ты от них ожидал? Что все будут покорно носить твои ошейники?

Раздался звук отодвигаемого стула. Альт осторожно заглянул в щель. Гига смотрел на Грати пристально, не мигая, а та села на стул напротив.

— Я вообще не понимаю, что происходит, — заговорила Грати. — Вчера ты не пойми куда меня вытащил. Показал какой-то странный рычаг за печатью и насыпал туманных намёков. Пока тебя не было, я попыталась всё обдумать, но ты ведь ничего толком не объяснил.

— Разве? — Гига слегка наклонил голову набок, сощурив глаза. — Мне кажется, Насть, я объяснил тебе всё прямее некуда.

— Терпеть не могу, когда кто-то строит из себя умника. «Всё понятно», «всё очевидно», «ты что, сама не можешь додуматься…» — раздражённо прошипела Грати и тут же осеклась. — Получается, это правда? Если кто-то обставит вас и закончит игру, мы выйдем отсюда, но дальше… Что? Сюда зайдут другие? На этот же сервер? Или на другой?

— Эти подробности мне неизвестны, — медленно ответил Гига. — Возможно, запустится совершенно новый мир, в котором останется разве что старая основа — классы, механики и всё прочее. Но да, мы покинем игру, а следующие игроки массово попадут сюда — в порядке своей очереди. Может, запустят сразу пять тысяч. Может, десять. Для нас всё закончится, но для них только начнётся.

В комнате повисла тяжёлая, глухая тишина.

— Не знай я тебя, — сказала наконец Грати, глядя Гига в лицо, — и без всех этих разговоров с тобой, я бы подумала, что у тебя другая цель. Что ты хочешь уберечь всех, кто сейчас в очереди, от страшной участи. Ведь жить здесь вечно не получится. Игру отключат извне. И тогда всем, кто стоял в очереди, просто некуда будет попадать. Они избегут заточения. Это звучит красиво. Благородно. Но всё это не про тебя.

Гига позволил себе лёгкую усмешку.

— Честно? Мне наплевать на всех, кто сидит в очереди. Я делаю это не ради того, чтобы сберечь их хрупкую психику. Мои цели ты знаешь. Пусть не я сотворил этот мир, но я его хозяин. И я сделаю всё, чтобы оставаться им до тех пор, пока кто-то извне не вытащит нас отсюда. Всё закончится, но только после того, как мы с тобой проживём долгую и счастливую жизнь — ту, которой лишены в реальности.

Грати устало отвела взгляд и тяжело вздохнула:

— Опять ты завёл свою шарманку… Ладно, чёрт с этим. Вчера же вечером пришло странное письмо от разработчика. В нём было что-то про «репутацию» и что нам пора расхлёбывать последствия своих решений. Сегодня нет ни одного из тех НИПов, что обычно меня сопровождают к твоим покоям. Альт твой вообще молчит, слова из него не вытянуть. Творится какая-то чертовщина, а я ничего не знаю, и обсудить даже не с кем.

Грати откинулась на спинку стула. Ядовитые нотки в её голосе звучали так явно, что казалось, ещё немного — и из-за двери выползут змеи.

Гига молча поднял раненую руку и слегка покачал ей:

— Собственно, всё лежит на поверхности. НИПы стали сильнее. Намного сильнее. И это напрямую связано со вчерашним письмом.

— И вы ничего не знали об этом заранее? — прищурилась Грати. — У вас же вроде есть информатор? Или ты соврал? Или он вас подставил? Знаешь, я что-то запуталась в этом круговороте лжи.

— Знали, конечно, — негромко вздохнул Гига. — Но у информатора нет доступа к просмотру репутации. Мы думали, что падение до критической отметки произойдёт нескоро. Более того, по его данным, «штраф» за репутацию должен был сработать гораздо мягче. Впрочем, сейчас это уже неважно.

Альт отступил от двери и опёрся спиной о стену. Эту ситуацию они не раз обсуждали на внутренних совещаниях среди офицеров. Штраф и правда должен был быть лёгким — максимум, повышение цен на некоторые системные товары и услуги. Но никак не такое.

— Мы спокойно жили несколько месяцев, — продолжил Гига чуть тише. — Несколько месяцев выстраивали монолитную структуру, и всё было стабильно. А за последнюю неделю трудности стали расти, как снежный ком. Просто по экспоненте.

— Прямо всё так серьёзно? — недоверчиво переспросила Грати.

— Более чем. Пока что единственная проблема, которую мы решили — это второй Кровавый Целитель. Виллиус постарался на славу. Как человек он, мягко говоря, не подарок, но как игрок превосходен.

Гига устало выдохнул, потёр лицо здоровой рукой и снова заговорил:

— В нынешних реалиях конфликт с Трелорин неизбежен. Мы просчитали все возможные варианты. Хотим мы этого или нет, рано или поздно столкновение произойдёт — и уже неважно, удастся ли нам каким-то чудом убить её или она останется на троне на долгие годы. Сражаться придётся либо с ней, либо с её преемником. Посадить на трон марионеточного монарха у нас тоже не выйдет. Остаётся только конфликт.

— Надо же, Тимур, сколько у тебя талантов. Даже дар медиума открылся, — с ядовитым смешком бросила Грати.

Гига оставил её колкость без внимания. За дверью раздались глухие, размеренные шаги. Альт снова прильнул к щели и увидел, как чёрная фигура Гига медленно двинулась вдоль камина, бросая длинную тень.

— Говорят, если конфликт неизбежен, нужно бить первым, — продолжил он. — Но с Трелорин это не пройдёт. Это не второе торговое королевство, которое мы сокрушили объединёнными силами, пока внимание остальных игроков было приковано к другим событиям. Здесь всё иначе. Если мы ударим первыми, моментально потеряем половину союзников — тех, кто пока не определился со своим местом в этом мире. Многие ещё питают иллюзии мирной жизни с НИПами, и тогда агрессорами станем мы. Начнётся хаос, и не на их стороне, а на нашей. Поэтому уже несколько месяцев мы аккуратно провоцируем Трелорин и её окружение. Всё должно выглядеть так, будто именно она первой перешла черту. Одно дело — воевать мои амбиции. Совсем другое — сражаться за благополучие всех игроков. Пока что мы начали мы начали готовиться к конфликту на всех уровнях. Купили нескольких НИПов, занимающих самые высокие посты. Внедрили своего человека к Чёрным рыцарям. Он месяцами собирал информацию. Абсолютно обо всём — вплоть до того, кто из Совета игроков спал с королевой. Но, к сожалению, мы потеряли нашего ценного информатора.

Гига замолчал и подошёл ближе к камину, глядя в пляшущие языки огня.

— Следующим нашим шагом был «заговор» против королевы, — продолжил он глухо. — Совет был полон глупцов и инфантильных детей, и хоть раз они должны были послужить на благо. Мы использовали особо «одарённых» мастеров для фальсификации улик. Наш агент якобы действовал от лица Альянса, поэтому запудрить мозги нужным игрокам в Совете оказалось проще простого. И всё почти получилось так, как мы задумывали. Уж не знаю, на чём прокололся наш человек, но его раскрыли и убили. Судя по графику, наш заговор стал последней каплей, из-за которой репутация опустилась ниже критической отметки.

Гига взмахнул здоровой рукой, и огонь в камине разгорелся чуть ярче.

— Вчера вечером Трелорин провела совещание, — продолжил он. — Настроена королева крайне решительно. Она отдала приказ начать подготовку к конфликту. Мы вступаем в финальный этап противостояния, но новая сила НИПов сильно меняет правила игры.

— Меняет — это мягко сказано, — отозвалась Грати. — НИПы не ошибаются, не устают и не теряют концентрацию. Если сейчас взять игрока и НИПа одинакового уровня и с одинаковой экипировкой, то игрок, в лучшем случае, победит в одной дуэли из десяти. И то, если повезёт. Я ведь права?

— Да, Насть, — тяжело вздохнул Гига, — именно в этом и есть наша главная проблема. Поэтому Освободители и стали настолько дерзкими. Они просто ворвались в деревню и вырезали десяток наших людей, на что раньше никогда бы не решились. И хотя самих Освободителей не так много, я боюсь, что остальные игроки могут поддаться соблазну перейти на их сторону. Пока я ещё держу ситуацию под контролем, но…

Гига смолк. Альт задумчиво посмотрел в окно. По утреннему небу медленно плыли облака. НИПы и правда стали пугающе сильны. Если раньше с ними было сражаться чуть труднее, чем с крепким мобом, то теперь их силу словно выкрутили на максимум. Их сила теперь подпитана безупречной реакцией. И остаётся только гадать, насколько «патч» с таким бафом аукнется в более массовых сражениях, ведь безошибочные НИПы могут проворачивать воистину безумные тактические манёвры. Гига делает всё, чтобы иметь при себе козыри, но предсказать, насколько хорошо они проявят себя в новых условиях, невозможно.

— Что же… Теперь многое стало ясно, — произнесла Грати, но голос её всё ещё был полон смятения. — Кроме одного. Я знаю тебя. Ты позвал меня точно не для того, чтобы любезно прояснить ситуацию. И уж точно не для того, чтобы я посочувствовала твоим проблемам или пожалела повреждённую руку. Ты вообще не зовёшь меня просто так…

Последние слова она произнесла с нескрываемой обидой.

— Да, ты права…

За дверью снова послышались шаги. Альт осторожно прильнул к щели и увидел, как Гига медленно подошёл к столу, остановившись рядом с Грати — всего в шаге от неё. Она невозмутимо подняла бокал.

— Я позвал тебя по другой причине. Настя… Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Грати поперхнулась и закашлялась. Бокал дрогнул, выскользнул из её пальцев и с глухим звоном разбился о стол, рассыпавшись острыми осколками.

— Че… го?.. — едва выдавила она, с трудом справившись с кашлем.

— Что тут непонятного? — Гига не отвёл взгляда. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Повисла такая тяжёлая тишина, что казалось, будто воздух в коридоре загустел и стал вязкой, почти осязаемой преградой. Альт подступил к двери и замер, почти прижавшись ухом к щели. Даже не заглядывая внутрь, было ясно: Грати хлопала ресницами и растерянно смотрела на Гига.

Эта часть разговора удивила. Обычно Гига не скрывал свои планы и обсуждал их с ближайшими людьми, но о намерении сделать Грати предложение он не обмолвился ни единым словом. Альт снова заглянул в щель.

— Ну, что скажешь? — выжидательно спросил Гига.

— Я… Это… — Грати замялась. — Знаешь, незадолго до того, как мы здесь оказались, я смотрела дурацкую передачу. Там парень сделал предложение своей девушке. Представляешь как? Он майонезом написал на хлебе «Выходи за меня»! Я тогда чуть лоб себе не разбила, но он хоть немного постарался. А ты? Даже на колено не встал…

Она пыталась говорить ровно, но голос её заметно дрожал.

— Ты права. Всё это далеко от романтики. Но у меня не было времени что-то готовить. Ты меня знаешь: я максималист, не умею делать что-то спустя рукава. Либо вот так, прямо сейчас, либо ждать, пока я устрою всё идеально. Но времени мало. События последних дней требуют быстрых решений. А торжественности и романтики будет предостаточно на самой свадьбе. Я устрою грандиозный праздник на всё королевство. Это будет самая роскошная свадьба, какую только видел этот мир. Ты перестанешь быть «узницей». Ты станешь полноправной хозяйкой Северных земель, которая будет править ими рядом со мной.

Грати молчала. Гига подтащил стул поближе, сел на него и заговорил непривычно мягко:

— Помнишь, как мы мечтали сыграть свадьбу в реале? Зал, украшенный маленькими фонариками. Никаких лишних гостей. Торт, который мы бы приготовили сами. Танец под ту самую песню, что звучало…

— Хватит, не продолжай, — сдавленно произнесла Грати, пряча лицо в ладонях.

Гига осторожно положил здоровую руку ей на плечо, но тут же убрал.

— Я не понимаю… Зачем тебе это… — едва слышно прошептала Грати сквозь пальцы.

Альт невольно подался ближе. До этого момента не было никакого желания подслушивать разговор, но теперь всё изменилось.

— Насть, — голос Гиги прозвучал тихо, но очень твёрдо, — я всегда с тобой честен. Или хотя бы стараюсь быть честным. Поэтому и сейчас скажу правду. Эта свадьба поможет мне укрепить имидж. В такие времена люди должны видеть во мне не только жестокого правителя, но и человека, способного на глубокие чувства. Тогда и мои позиции среди игроков и НИПов станут прочнее. Однако… — он чуть повысил голос, будто Грати хотела перебить, — это лишь одна из причин, и далеко не главная. Основная причина в другом. Я люблю тебя, Насть. Любил, люблю и буду любить. Даже когда мы… расстались, мысленно я продолжал быть с тобой. Я всегда считал тебя своей девушкой, и моя любовь к тебе не угасала никогда.

Грати ничего не ответила. Гига тоже замолчал, терпеливо давая ей время.

— И что дальше? — горько усмехнулась она, поднимая глаза. — Сначала свадьба, а потом что? Я должна буду нарожать тебе виртуальных детей?

— Напрасно иронизируешь. Ты подняла интересную тему… — Гига потёр подбородок и задумчиво посмотрел в сторону. — Со старта прошло уже полтора года. Наши аватары не стареют, и мне интересно, как на это отреагируют НИПы. Заметят ли они вообще это? А что по поводу них? Будут ли они стареть? Если нет, то удивятся ли подобному бессмертию? Но сейчас речь не об этом…

Он снова замолчал, внимательно глядя на девушку.

— У меня есть время подумать? — дрожащим голосом спросила Грати.

— Конечно, — мягко ответил Гига. — Только не затягивай. Если мы выйдем победителями из предстоящего конфликта, времени у нас будет предостаточно. Но сейчас его не так много. И мы… Слишком долго мы не были вместе. Надеюсь, через неделю-другую ты дашь ответ.

Грати снова замолчала, отводя взгляд.

— Это всё? — наконец тихо спросила она. — Хочу побыть одна.

— Разумеется, — так же мягко сказал Гига. — Я… Альт проводит тебя в твои покои.

Раздался скрип отодвигаемого стула, за которым последовали тихие шаги. Альт быстро отступил от двери. Она открылась, и в коридор вышла Грати. Такой её видеть ещё не доводилось: бледность исчезла, лицо залилось краской, взгляд был опущен в пол. Перед тем как дверь закрылась, на мгновение показалось лицо Гига. Он обычно держался холодно и уверенно, но сейчас казался растерянным — и жёсткость в его взгляде будто растворилась.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая море в тёплые оттенки оранжевого и розового — будто кто-то разлил акварель по водной глади. Кристальная порода крепости ловила вечерние лучи, переливаясь мягким золотистым сиянием. Тени от перил тянулись длинными полосами по выступу. Лёгкий ветерок тянулся с моря, играя с волосами так нежно, будто это делала Мория. Вилл прикрыл глаза. На миг стало так спокойно, что не хотелось их открывать, стоит это сделать, и всё беспокойство тут же нахлынет обратно.

С самого утра, едва солнце поднялось над горизонтом, от заброшенного дома в разные стороны разошлись три группы. Пулчар и Етти остались с Брэйвом и Сигилом. Четвёрка ушла на юг, и провожать их взглядом было неспокойно. Не менее тревожно было и за Намтика с Арлейн. Простому игроку у Невозвращенцев ничего не грозило — но не тому, кто собирался выкрасть девушку у самого Хозяина Северных земель. Арлейн же пусть и выглядела крепкой и опытной, но слепого доверия к ней быть не могло.

Костяк группы двинулся на запад. Путь до Кристальной крепости прошёл без происшествий, но занял утомительные несколько часов. Мобы в южной части карты были слабыми — не выше пятидесятого уровня. Даже если они, ведомые системно накрученной агрессией, внезапно нападали, их ждала мгновенная смерть: достаточно было не то что отмашки: одного взгляда.

Чем ближе оказывалась на карте иконка крепости, тем чаще встречались другие игроки. Но, к удивлению, никто не устраивал стычек: напротив, все поддерживали друг друга, делились едой, объединялись в группы ради безопасного перехода.

Формально земли Альянса находились в северо-западной части королевства и считались его территорией. Неофициально же здесь давно пролегала невидимая граница — широкая полоса в десяток километров вокруг крепости. Альянс не трогал местных НИПов, а королевство делало вид, что не замечает этого присутствия. Но никто не знал, как долго продлится этот хрупкий баланс. Всё могло измениться в любой момент: неофициальная граница вполне себе могла превратиться в официальную, с пограничными патрулями и пропускными пунктами, поэтому пересечь её и добраться до крепости важно было как можно скорее.

Однако наплыв беженцев принёс Альянсу массу новых проблем. С самого основания Альянс не стремился к расширению. Хотя они ратовали за общее благо и изо всех сил искали выход, новичков и тем более целые гильдии принимали точечно, после строгого отбора. Но теперь к крепости тянулись толпы. Им был не нужен Альянс как таковой — они искали лишь безопасности. Выгонять их было не только бесчеловечно, но и опрометчиво: в грядущем конфликте пригодится каждый. А дело найдётся даже для самого зелёного новичка.

Но вот с размещением всё было куда сложнее.

Кристальная крепость возвышалась на вершине утёса. Подойти к ней можно было лишь через узкую расщелину. Само плато не баловало пространством. Заклинания незримого расширения помогали увеличить внутренние помещения крепости, но с каждым дополнительным метром стоимость экспоненциально росла. Внешнее пространство перед крепостью уже было почти полностью занято: дома, поля, огороды — добавить что-то ещё было попросту некуда. Ручные постройки тоже не спасали: система не признавала их официальными, а значит, и магия расширения на них не действовала.

К счастью, все системные права на Кристальную крепость остались у Альянса. Её захватили в бою, и, возможно, именно этот особый статус уберёг Альянс от судьбы прочих игроков, чьи владения на землях НИПов были изъяты Системой.

— Ой, Вилл… Ты здесь, — раздался голос за спиной.

Вилл обернулся. На балкончик вышла Луна, аккуратно прижимая к груди большую, толстую книгу в простой кожаной обложке. Тёмные волосы слегка колыхались на ветру, а зелёные глаза блеснули, поймав отблеск закатного солнца.

— Привет. Что-то случилось? — спросил Вилл, с лёгким прищуром всматриваясь в девушку.

Луна выглядела ещё более подавленной, чем вчера в заброшенном доме. Вместо ответа она взмахнула рукой, убирая красную книгу в инвентарь. Луна подошла к краю балкона, и её светло-серая рубаха слегка затрепетала на ветру. Пальцы, испачканные чернилами, крепко вцепились в холодные кристаллические перила.

— Саш, это кошмар, — выдохнула она. — Я битый час пыталась донести до Альянса важность системы контрактов. Будто горох в стену швыряла.

— И что, они совсем не прислушались? Странно. Я думал, Альянсу это должно быть интересно как никогда. Новичков же нужно куда-то пристроить, чем-то их занять. А зачем что-то придумывать с нуля, если можно воспользоваться твоей готовой системой?

— Вот! Именно! — вспыхнула Луна.

Вилл удивлённо взглянул на неё. Луна всегда казалась спокойной, даже мягкой — а сейчас в ней бурлила праведная ярость.

— Я им всё это объясняла! — продолжала Луна, почти сбиваясь с дыхания. — Предлагала доработать систему, вплести в неё любые хотелки, учесть всё, что угодно! Саш, я ведь ничего с этого не имею. Наоборот — только в минус ухожу. Сам ведь знаешь. А они… Смотрели так, будто я собиралась влезть в их сокровищницу и оттяпать себе жирный кусок!

Она сжала перила до побелевших костяшек.

— И этот… Виталик, — голос её задрожал от ярости. — Смотрел на меня снисходительно, как на букашку. И давай своим писклявым голоском: «Луна, а патиму ты так переживаешь за новичков? Есё немного, и мы закончим игру. А что делаешь ты? Хочешь, чтобы мы тут плотнее осели? А не из Невозвращенцев ли ты, часом?»

Луна резко мотнула головой, будто пытаясь стряхнуть это воспоминание.

— Тьфу! Гадость какая! Я впервые в жизни захотела кому-то плюнуть в лицо. Вот так взять — и перечеркнуть полгода моей жизни. Пусть и виртуальной.

Она тяжело выдохнула, прикрыла глаза и замерла, подставляя лицо закатному солнцу.

— Я тебя понимаю, — наконец сказал Вилл. — Когда критикуют то, что тебе дорого и во что ты вложила душу, это больно. Но я не буду тебя утешать. Попробуй взглянуть на это под другим углом.

— Каким? — тихо спросила Луна, не открывая глаз.

Вилл медленно провёл рукой по перилам, чувствуя, как острые грани царапают кожу.

— Альянс тебя не поддержал. Им показалось, что твоя идея ненужная, глупая. Но это всего лишь их мнение. А ты ведь знаешь, что делаешь хорошее дело. Я это знаю. И все ребята, кто уже работал с контрактами, тоже понимают. У Альянса другой взгляд? Ну и ладно. Это же не значит, что их взгляд правильный. Просто… вы не застакались. У вас разные приоритеты, разный взгляд на существование здесь. Такое бывает. Найди тех, кто тебя поддержит, и продолжай делать то, что считаешь правильным. Если всё получится, то ты докажешь им, что была права, и тогда окажется, что они — всего лишь шайка самодовольных глупцов, которые не видят дальше собственного носа.

«Хотя Альянс в своё время от таких же самодовольных глупцов и откололся», — хмуро подумал Вилл.

Луна приоткрыла глаза.

— Была права… Делать то, что считаю правильным… — ответила она так тихо, что её слова почти растворились в воющем ветре. — Была бы уверенность ещё в этом…

Она снова замолчала, не отводя взгляда от багровеющего горизонта.

— На самом деле меня расстроил даже не отказ Альянса, — тихо продолжила Луна. — Я ведь уже обращалась к Совету… Там меня тоже не поддержали. Отказали другими словами, но суть была та же. Так что не впервой. Дело в другом… Вчера ко мне пришёл один мальчик. Хороший, добрый, ему нравилась моя система контрактов и он выполнял её каждый день. Он попросил деньги на свадьбу. Забрал семьдесят пять тысяч золотых — почти всё мои запасы. А сегодня встретила в крепости его знакомых… Оказалось, что никакой свадьбы нет. И девушки никакой нет. Видимо, он просто узнал, что надвигается буря, и сбежал на земли Невозвращенцев.

Луна быстро вытерла щёку тыльной стороной ладони.

— Вот что на самом деле больнее всего, Саш… — её голос дрожал. — Я хотела построить систему, основанную на доверии. Но в чём её смысл, если меня постоянно обманывают? Один раз. Второй. Ради чего я всё это делаю? Для кого? Зачем прошу о помощи, если в итоге остаюсь наивной дурочкой, которой просто пользуются?..

Вилл мягко коснулся её плеча.

— Хочешь, я слетаю на Север? Отыщу этого… эээ… кадра и подам его тебе? Ещё могу освободить какого-нибудь НИПа от ошейника и надену на этого червяка. Пускай станет твоим личным слугой. Прокачает кулинарку и будет каждое утро заваривать тебе вкусный чаёк и готовить вкусняшки по личному запросу Королевы Луны.

Луна не выдержала и тихо прыснула.

— Знаешь, звучит заманчиво… Но всё же нет. Чёрт с ним. Пусть делает, что знает. Не нужно мне от Вани ни извинений, ни золота. Мне больно от того, что он меня обманул, а ведь я ему доверяла. И теперь думаю… Правильно ли я всё делала с этими контрактами? Я ведь специально не хотела превращать их в сложную, душную бюрократию, где все должны отчитываться за каждый шаг. Это всё… неправильно. И ложь — тоже неправильно. Зачем вообще обманывать друг друга? Один соврёт — другой ответит тем же. И в итоге всё сводится к пустым обещаниям и недоверию.

Луна вздохнула, затем выпрямилась и даже попыталась изобразить бодрость.

— Ладно. Не переживай за меня. Сейчас Екатерина Алексеевна побудет одна, заварит себе чего-нибудь вкусного, почитает хорошую книгу — и уже завтра будет бодрячком!

Теперь уже Вилл поймал на себе её прищуренный взгляд.

— Ты тоже выглядишь не особо радостным, — заметила Луна. — Что тебя тревожит?

Вилл молча посмотрел вдаль. Где-то высоко над морем, под багровым небом, пролетела одинокая птица.

— Да попробуй тут расслабиться… Только разобрался с аномалиями — на тебе второго кровавого целителя. Едва уладили с ним — прилетает «патч» с НИПами. Что дальше? И ведь вопрос с Аргеннаром ещё не закрыт… Кто знает, куда всё это приведёт… — Вилл глубоко вздохнул и устало потёр виски. — Какой-то бесконечный поток бреда. И самое забавное знаешь что? Я ведь не глава крупной гильдии в Альянсе. Не офицер у Невозвращенцев. И даже не ты, на которой висит огромный объём работы. Я просто… Виллиус? Кровавый целитель, одиночка, который, по идее, вообще не должен быть обременён такими заботами и ответственностью.

Луна мягко усмехнулась:

— Вот именно, ты — Кровавый целитель! Как говорят ребята, ты постоянно куда-то влезаешь.

Вилл горько хмыкнул в ответ.

— Ну да… Только за сегодня поймал кучу восхищённых взглядов и отбился от кучи вопросов. У меня ведь не просто специальный класс. У меня — перерождение в рамках специального класса. Мой геймплей не то, что отличается от обычного хила, всё вообще выглядит совершенно иначе. У меня под семьдесят новых навыков, и каждый из них не просто улучшается, но и меняет эффект и даже суть навыка при повышении уровня. Вот взять «Кровавый свет». На первом уровне это просто массовая хилка. Но стоит её прокачать — и она начинает не только лечить союзников в радиусе, но и наносить урон врагам, конвертируя его в дополнительное исцеление.

Волшебная голубая рука смахнула с перилл несколько кровавых капель.

— На бумаге я чертовски силён. Каждый день тренируюсь, в каждую свободную минуту разбираюсь в себе и в своём классе. Но даже так мне ещё очень далеко до того, чтобы раскрыть свой потенциал.

Вилл извлёк из инвентаря потрёпанную книгу и аккуратно раскрыл её на перилах. Пожелтевшие страницы тихо шелестнули под лёгким ветром. На верхней половине одной из страниц неровным почерком были выведены несколько пар заклинаний.

— Это что такое? — спросила Луна.

— Это особая книга для создания двойных навыков, — пояснил Вилл, поглаживая пальцем пожелтевшую страницу. — Сейчас я могу записать девять пар — то есть создать девять заклинаний с двойным эффектом. И могу совмещать практически любые способности. Но… Я спросил у Чизи — гения математики и одного из аналитиков Альянса — сколько разных пар я могу создать из шестидесяти двух доступных для скрещивания умений. Как вот думаешь, сколько?

— Ой… — Луна на мгновение задумалась. — Я в математике, конечно, поднаторела за эти полгода, но чтобы так сразу ответить… Эм… Четыреста? Пятьсот?

— Почти две тысячи. Если быть точным, тысяча восемьсот девяносто один скрещенный навык. Или девяносто два… я уже сам путаюсь.

Луна широко распахнула глаза.

— Вот у меня было такое же лицо, — усмехнулся Вилл. — А до этого я же сидел, прикидывал пары. Одна, вторая, третья. Потом остановился и подумал: «Стоп, а сколько их вообще?». Дальше как в меме — ответ убил.

Где-то в глубине крепости прогремел глухой взрыв, за которым послышались весёлые крики — крафтеры, судя по всему, вновь начудили.

— Конечно, на деле всё не так страшно, — продолжил Вилл. — Помнится, в одно время дико хайпила одна партийная РПГ, в которой разработчики гордо заявляли, что в игре семнадцать тысяч концовок. Звучит безумно, на грани невозможного, но игроки, оказывается, не так всё поняли. Было не семнадцать тысяч концовок, а семнадцать тысяч вариантов. Вот у тебя два квеста, и каждый можно пройти двумя способами. В итоге будет четыре варианта развития событий — всё зависит от того, как именно ты завершишь эти два квеста. Масштабируем, и вот и набегают те самые семнадцать тысяч. Глобально концовок, естественно, не так много.

Вилл задумчиво закрыл книгу и постучал пальцем по корешку.

— У меня что-то похожее. Заклинаний много. Пар безумно много. Но сколько реально полезных комбинаций? Сто? Пятьдесят? И даже так… Сколько времени нужно, чтобы всё это освоить? Месяц? Год? Несколько лет? Люди в обычных ММО тратят годы на безупречное освоение десятка скиллов. А тут — засасывающая бездна возможностей. И времени на изучение нет. Особенно если не играть по правилам Невозвращенцев.

Вилл замолчал, глядя вдаль.

— Но что ещё более важно… А могу ли я овладеть такой силой? Способен ли лично я её обуздать?

— Конечно! — уверенно ответила Луна. — Ты же Виллиус! Один из опытнейших хилов этой игры! Если ты не сможешь, то кто вообще справится?

Вилл кивнул и погрузился в воспоминания.

— За свою жизнь я прошёл через многие проекты. Популярные и не очень, был как нубом, так и топом отдельной игры. Я общался с новичками, которые радостно познавали новый для себя мир, и с топами, которые видели в игре лишь средство потешить свою самооценку. Я был как в ламповых гильдиях, так и в коллективах, нацеленных на серьёзную игру. В одной из игр была девушка, которая играла за хила просто на каком-то недосягаемом уровне. Её даже так и называли — «Богиня хилов». За всё время существования той игры админы провели четыре официальных ПВП-турнира в формате три на три — и она выиграла все. Причём каждый раз — с разной командой. Был ещё большой турнир десять на десять на особой арене — и её команда тоже прошла всех катком. Что интересно: из пятнадцати команд только у них был всего один хил — она сама. Она постоянно держала топ всех ПВП-арен. И в ПВЕ чувствовала себя уверенно — в каждом крупном патче закрывала все топ данжи. Но самое удивительное — она не была высокомерной. Всегда спокойно отвечала на вопросы, никогда не ввязывалась в срачи или скандалы. И ещё написала крупнейший ПВП-гайд для хилов — настолько полезный, что даже другие классы его читали.

Вилл на секунду замолчал.

— И вот однажды я посмотрел на неё, потом на себя. Сравнил наши достижения за два с половиной года игры. И задал себе один вопрос: почему она смогла достичь таких высот, а я — нет? Я участвовал в турнирах, но мой максимум — третье место. Любая игра на рейтинг — это всегда пот и потеря нервов. А когда мы встречались на арене… всё решал, как тогда говорили, «дифференс хилов». Она переигрывала меня в салат, хотя другие признавали, что я показывал себя очень достойно. Разницы в шмоте у нас не было. Опыт одинаковый — мы оба начинали со старта. Я много играл в ПВП. Чего же мне не хватало? Реакции? Видения игры? Интеллекта? Или всего сразу? Что отделяет просто сильного игрока от выдающегося? Я так и не нашёл ответа. Даже хотел написать ей… но не решился. Посчитал глупым такое спрашивать, да и вряд ли она сама знает ответ.

Луна не перебивала и внимательно слушала. Вилл бросил на неё взгляд и вновь повернулся к морю.

— Я адекватно оцениваю свои силы. В этой игре я действительно один из сильнейших хилов, да и игроков в принципе. Но всё чаще ловлю себя на мыслях из того прошлого. Почему я пока не могу реализовать весь потенциал? Дело в сложности перерождения? Или во мне самом? Если бы эту силу получил кто-то другой — справился бы он лучше? Смог бы он её обуздать?

Взмахом руки Вилл развернул инвентарь и вернул в него книгу.

— Мы это уже не узнаем, — мягко сказала Луна. — Но теперь я скажу тебе вот что. Когда я трудилась над контрактами и только придумывала наброски этой системы, мне казалось, что у меня ничего не получится. Проект был такой огромный, там столько всего нужно было учесть! А какой потенциал! И я, как последняя перфекционистка, хотела сделать всё безупречно.

— Знакомое чувство, — улыбнулся Вилл.

— Вот! — оживилась Луна. — Я хваталась за одну идею, а две другие словно от меня ускользали. Всё рассыпалось. И тогда я подумала: а смогу ли я вообще сделать всё идеально? Нет, особенно на старте. Так почему бы всё не упростить? Сфокусироваться на главном. На простом, достижимом образе идеи.

Вилл нахмурился и задумчиво потёр подбородок.

— Ты предлагаешь мне пойти тем же путём? Не пытаться сразу освоить всё, а сосредоточиться на ключевых вещах, от которых смогу оттолкнуться к чему-то большему?

— Конечно! — воскликнула Луна. — Это ведь логично! Но ты, как сильный игрок, мыслишь ошибочным шаблоном. Так, мне дали перерождение, кучу способностей, а ещё книгу двойных заклинаний — хочу использовать сразу всё! Да использовать ещё и эффективно! Но это невозможно! Упрости себе жизнь! Даже эту книгу неладную возьми и выкини в море! Забудь про неё, представь, что её нет! Так будет проще с чего-то начать.

— Не пытаться объять необъятное… — медленно протянул Вилл. — Сосредоточиться на базовых компонентах и отталкиваться от них… Знаешь, в этом и правда что-то есть.

— Главное — отбросить гордость и упрямство! — добавила Луна. — Сильный человек не боится сделать пару шагов назад, чтобы потом сделать несколько шагов вперёд! Так что не переживай. Всё будет хорошо. У тебя, и у меня тоже. Мы победим своих внутренних демонов! Против взаимной поддержки они не устоят!

— Да, спасибо… Нам? — улыбнулся Вилл и тихонько похлопал Луну по плечу.

Послышались шаги. Из тени арки на балкон вышел Крайтен. Мягкие светлые волосы спадали на глубокий ворот мантии оттенка густого вина. Тяжёлая ткань мягко струилась до самого кристального пола. Лицо Крайтена было простым, даже чуть усталым: прямые брови, лёгкая щетина, серые глаза, в которых отражалось ровное спокойствие.

— Вилл? Наш… друг проснулся.

— Сказал что-то?

— Пока нет, просто очнулся. С ним Аня осталась, а я пошёл за тобой.

— Ладно, сейчас приду.

Крайтен кивнул и тихо скрылся в тени коридора.

— Иди, я ещё немного тут побуду, — улыбнулась Луна.

Вилл коротко кивнул ей на прощание и, свернув в другую сторону от Крайтена, растворился в тенях Кристальной крепости.

Второго Кровавого целителя удалось остановить, но всё, что он успел натворить, никуда не исчезло. Аргеннар, невольно занявший тело Кэхила, убил несколько сотен игроков — в том числе ребят из Альянса. Тащить его открыто в самое сердце Кристальной крепости было рискованно: слишком многие захотели бы отомстить за друзей или, как минимум, потребовать с него ответа.

Информация о том, что после смерти игрок возвращается в реал, постепенно переставала быть секретом, однако для рядового игрока Альянса ничего не изменилось. Он по-прежнему верил, что убитые в игре товарищи гибли и в реальном мире. Можно было объяснить всё каждому лично, но это заняло бы слишком много времени — да и кто поверил бы на слово без доказательств?

Оставлять Аргеннара за пределами крепости тоже было нельзя. Слишком рискованно. Пришлось выбирать из двух зол меньшее.

На подходе к Кристальной крепости Аргеннара укрыли одеждой, скрыв Кровавую мантию, которую нельзя было снять. Легенду позаимствовали у Сигила и Арлейн: Аргеннар якобы был храбрецом, сбежавшим от Невозвращенцев через границу. Мало кто осмеливался докучать Виллиусу вопросами, и большинство удовлетворилось коротким объяснением. Кто-то мог случайно узнать в Аргеннаре Кэхила, поэтому лицо надёжно скрывали капюшон и слой грязи.

Пришлось выложить семь тысяч золотых, чтобы Альянс через Систему добавил в крепости дополнительную комнату. Настройки приватности пока были недоступны — права обещали выдать позже. Поэтому кто-то из своих всегда находился в комнате, чтобы как присмотреть за Аргеннаром, так и предотвратить любые любопытные визиты.

Вилл свернул налево. Потолок нависал так низко, что приходилось пригибать голову. Казалось, стены пробиты в скале чудовищной силой, и путь уходил в темноту, едва подсвеченную тусклыми кристаллами. Под ногами попадались неровные ступени, выбитые прямо в породе. Через несколько шагов проход расширился до просторного коридора, характерного для Кристальной крепости — с ровными гранями и мягко пульсирующими прожилками голубоватого света.

Навстречу попадались игроки. Многие бросали короткие взгляды, но смотрели они не в лицо и не на кровавую мантию, а выше — туда, где обычно располагалась плашка с ником. Со слов ребят, там светился особый символ с перерождением, а название специального класса имело особую кровавую окантовку. К такому пристальному вниманию привыкнуть невозможно, но лучше уж ловить заинтересованные взгляды, чем злобные или настороженные.

Вилл остановился у ряда системных портретов, аккуратно выстроенных и обрамлённых тонкими серебристыми рамками. Пять картин с пятью игроками складывались в единую сцену — конста подошла к их созданию с изрядной долей юмора и самоиронии.

На левом портрете рыцарь, вместо того чтобы защищать группу от врагов, зачем-то повернулся к своим союзникам и благородно прикрывал собой врагов. В центре лучник с перекошенным от негодования лицом кричал: «Ты не туда воюешь!», а система предусмотрительно заглушила крепкое матерное словечко. Оставшаяся без защиты целительница выглядела как дикобраз — её спина была утыкана стрелами, а на красивом юном лице застыла обречённость с немым вопросом, кто вообще взял в группу этого идиота.

Справа колдун задумчиво воздевал руки над павшей друидкой, явно пытаясь вернуть её дух в тело, но что-то пошло не так: рядом с ним витал полупрозрачный призрак, растерянно разглядывающий собственный труп.

Похоже, это сражение ребята с треском проиграли.

Вилл пошёл дальше, и вскоре впереди показалась неприметная чёрная дверь. Без специальной метки её легко можно было спутать с другими помещениями, созданными с помощью незримого расширения. Вилл постучал — сперва четыре медленных удара, затем три быстрых — и потянул за холодную железную ручку. Дверь открылась легко и бесшумно.

Комната за дверью выглядела словно вырезанной прямо в толще крепости. Ни окон, ни малейшего намёка на внешний мир — только гладкие кристаллические стены, источающие мягкое голубовато-лиловое сияние. Обстановка была аскетичной до крайности: две узкие кровати, стол и стул у дальней стены. Никаких лишних украшений или удобств — роскошь здесь была ни к чему.

На одной из кроватей сидела Аня. Серебристые волосы были собраны в хвост у самой шеи, а свободная красная мантия в таинственном свете казалась глубокого бордового оттенка. Девушка устроилась в позе лотоса, сложив руки на коленях и сохраняя идеально прямую осанку. Со слов Пулчара, Аня была старожилом гильдии — вступила в неё буквально в первые дни после основания.

На второй кровати расположился Аргеннар. Он сидел слегка сутулясь, опираясь локтями на колени. Светлые кудрявые волосы были растрёпаны, словно после тяжёлого беспокойного сна. Его глаза, в глубине которых ещё теплился едва заметный красноватый отсвет, были устремлены куда-то в сторону. Пальцы нервно перебирали край покрывала, будто пытаясь ухватиться за что-то устойчивое в этом новом и чужом для него мире.

— Привет, — поздоровался Вилл с ребятами. — Всё спокойно?

— Привет, Вилл, — Аня улыбнулась, и в её глазах на миг промелькнули серебристо-зелёные искорки. — Как только Аргеннар очнулся, я сразу отправила Крайтена за тобой.

Она плавно поднялась с кровати и легко повела плечами. Ткань мантии слегка натянулась, затем мягкими складками легла вдоль её спины.

— Я пока вас оставлю. Если понадоблюсь, то я недалеко, в Зале Первых отражений.

— Разговор будет недолгим. Через десять минут можешь уже возвращаться, — спокойно ответил Вилл.

Аня коротко кивнула, бросила на Аргеннара быстрый настороженный взгляд и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Вилл присел на край свободной кровати и внимательно посмотрел на Аргеннара.

— Ты вновь в сознании. Это меня радует. Но вот…

Вилл продолжал изучать лицо целителя. Оно было молодым и в голубовато-лиловом свете кристаллов казалось спокойным и почти здоровым. Ни боли, ни страха — и всё-таки что-то было не так. Тусклый взгляд? Напряжённые пальцы, которыми Аргеннар теребил покрытую тёмными пятнами простыню? Рядом с ним словно витала незримая, но ощущаемая чёрная тень, тянущая к занявшему чужое тело НИПу свои скрюченные, костлявые руки.

— Ты верно заметил, Виллиус. Я снова в сознании, и это тело слушается меня. Я чувствую силы встать и даже сделать несколько шагов, но…

Его лицо на мгновение исказила зловещая тень боли.

— В груди холод, будто туда вонзили ледяной клинок. Между телом и разумом словно стекло. Эмоции меркнут, как краски на старой картине. Это признаки недуга, который зовётся Болезнью Мормукса.

— Болезни Мормукса? — переспросил Вилл.

— Так её нарекли в память об одном незадачливом целителе. Его возлюбленная страдала от мучительных головных болей. Он искал исцеление и, к своему счастью, создал снадобье, которое излечило головную боль любимой раз и навсегда. Боль ушла, отступили и другие болезни… но расплата была ужасна. Душа любимой незаметно начала разрушаться

Аргеннар на мгновение замолчал и тяжело вздохнул, опуская ладонь на грудь.

— Подобное происходит и со мной. Моё тело оправляется, но глубже, там, где не ведают глаза, моя душа трескается, как проклятый древний сосуд, утративший свою силу. И моя Искра расшатывается. Она борется с тем крохотным осколком, который ещё удерживается в этом бренном теле. Душа не может обрести покой в оболочке, что ей не принадлежит.

Вилл хмуро посмотрел на Аргеннара.

— А есть способ сделать так, чтобы ты прижился в теле Кэхила, а он — прижился в твоём?

Аргеннар устало покачал головой.

— Нет… Существует только один путь: каждому вернуться в собственное тело. Но чтобы пройти этот путь, нам сперва нужно отыскать Кэхила. Я не знаю, как вернуть всё на свои места, но верю, что в нужный миг истина сама найдёт меня.

Вилл мрачно усмехнулся.

— А знаешь, мне нравится. Хороший подход. Решаем задачи постепенно, а дальше будь что будет. Это в нашем стиле. Однако…

Пока даже с первым шагом были огромные трудности.

— Где нам искать Кэхила? Он может валяться без сознания в какой-нибудь яме, с головой засыпанный листьями… А может — просто сидит где-нибудь в деревне и чаёк попивает, как ни в чём не бывало. Может, ты что-то чувствуешь? Осталась между вами… какая-нибудь связь? Нить, связывающая ваши души?

Вопрос повис в воздухе. Аргеннар прикрыл глаза, словно пытаясь прислушаться к чему-то внутри себя. Вилл терпеливо ждал.

— Когда я погружаюсь в забытьи… — наконец ответил Аргеннар. — Я вижу мир будто не своими глазами. Размытые образы, неясные тени… Неужели я смотрю на мир его взглядом?

— Возможно, — осторожно предположил Вилл. — И что ты обычно видишь?

— Пустошь… — тихо произнёс Аргеннар. — Без конца и края. Тьма окутывает всё, но это не полная темнота…

Он замолчал на мгновение, подбирая слова.

— Небо… пустое. Ни единой звезды. И всё же над всем этим висит диск — огромный, неестественный. Его свет… не греет. Он просто есть. Как безмолвный страж над мёртвой землёй… И тени… Много теней… Они ходят… Зовут…

— Хм… — Вилл хмуро смотрел на Аргеннара. — Я ничего такого не припоминаю. Может, ты видел подземелье? Или ещё один рейд… Или что ещё похуже…

Вилл поднялся, неспешно подошёл к столу и поставил на него баночку с чернилами. Рядом лёг чистый лист пергамента.

— Давай поступим так. Отдохни ещё, и когда почувствуешь себя лучше, запиши всё, что вспомнишь. Любые детали, даже если кажутся незначительными. Я передам записи Кромору — вдруг он что-нибудь поймёт или хотя бы вспомнит, где мог слышать о подобном месте.

Вилл на миг замер, а потом внимательно посмотрел в глаза Аргеннара, все ещё хранивших кровавый след.

— Я могу ещё чем-то помочь? Что-то сделать, чтобы поскорее найти Кэхила?

— Поскорее найти Кэхила… — задумчиво повторил Аргеннар, поглаживая гладко выбритый подбородок. — Возможно, есть кое-что… Я не знаю, что сейчас происходит в мире, но в моё время существовали предметы с двойной Искрой. Или точнее сказать — с двойным следом Искры.

В памяти всплыли закулисные игры, в которые пытались втянуть Невозвращенцы и Трелорин: тогда как раз использовался принцип следа Искры, оставленного на созданных предметах. Но о двойных предметах слышать ничего не доводилось.

— Если бы у меня оказался такой предмет… я бы мог попытаться выйти на Кэхила. Потому что мы с ним, в некотором смысле, тоже двойственные.

Вилл напряг лоб и задумчиво постучал пальцами по столешнице.

— Предмет двойственный… Двойственный… Двойной…

Внезапная вспышка озарения пронзила всё тело, будто молния. Вилл резко открыл инвентарь, пробежался взглядом по ряду иконок и вытащил оттуда старинную потрёпанную книгу.

— Это книга двойных заклинаний. Может, она подойдёт?.. — неуверенно спросил Вилл, не до конца веря в собственную догадку.

Глаза Аргеннара широко распахнулись от искреннего удивления.

— Эта книга… действительно существует? — прошептал он поражённо.

— Да, причём не только существует, но и соответствует своему названию. Показал бы тебе, как это работает, да честно — лень новое заклинание прописывать. Как думаешь, подойдёт ли эта книга?

Вилл протянул книгу Аргеннару, и тот осторожно взял её, словно она была сделана из хрусталя.

— Возможно. Мне её изучить, — с трепетом произнёс Аргеннар, и голос его слегка дрожал от волнения. — Но… ты правда готов вот так просто отдать её мне? Ведь в ней заключена безграничная сила.

Вилл неотрывно смотрел на книгу. Внутри всё сжималось от одной только мысли расстаться с ней. Аргеннар был прав: эта книга — невероятный источник силы и, возможно, самый могущественный предмет во всей игре. И всё же…

— Сейчас она меня только сдерживает, — Вилл тяжело вздохнул. — Это как огромный двуручный меч, способный косить врагов пачками. Но что толку в таком оружии, если я даже поднять его не в силах? И нет у меня пары лишних лет на «качалку». Если книга найдёт Кэхила и прольёт свет на многие тайны, значит, это оправданный размен.

«А если она ещё и приблизит нас к побегу…», — подумал Вилл. Внутренний хомяк метался в панике, царапая изнутри рёбра и желая покрепче вцепиться в книгу. Расставаться с настолько сильным предметом было больно, но разговор с Луной помог прийти к правильному выводу. Пришло время умерить амбиции и немного усмирить гордость. В конце концов, даже без книги двойных заклинаний перерождённый Кровавый целитель оставался практически сильнейшим игроком.

«Чёрт, а ведь Гига взял двести девяносто девятый уровень», — внезапно поморщился Вилл. За последние дни произошло столько всего, что этот «взрывной ап» совершенно выпал из головы. Впрочем, рост Гига до такого аномального уровня вообще не удивлял. Если кто и мог так резко стать сильнее, так это он. Оставалось лишь гадать, какие способности получил Гига и насколько это чудовище стало сильно.

Тем временем Аргеннар бережно положил книгу на кровать, осторожно раскрыл её и аккуратно провёл пальцем по пожелтевшим страницам.

— На изучение уйдёт несколько дней, — произнёс он с трепетом.

— Не спеши, изучай сколько нужно, — Вилл улыбнулся уголком губ. — Только не целый год, конечно.

Аргеннар был похож на ребёнка, которому дали в руки давно желанную игрушку. Он зачарованно смотрел на книгу, бережно поглаживал её и неспешно перелистывал пустые страницы, словно видел на них нечто доступное лишь ему одному. Вилл не стал нарушать этот особый момент и тихо вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Аню долго искать не пришлось — она уже шла в сторону комнаты вместе с Крайтеном. Пока близко познакомиться с этой парочкой не удалось, но они казались вполне надёжными, да и Пулчар за них ручался. А раз доверял он, то на душе также было спокойно.

Вилл неспешно прошёл по нескольким витиеватым коридорам и вскоре вышел в небольшой внутренний дворик. Вечер уже начал опускаться на мир, и мягкий сумрак окутывал пространство; в этом полумраке кристаллы на стенах сияли особенно выразительно.

Дворик отвели под тренировочную площадку. Десяток манекенов стояли ровным строем вдоль дальней стены, застыв в ожидании ударов. Недалеко от манекенов собралась группа игроков, явно что-то отрабатывающих. Вилл присмотрелся внимательнее: время от времени один из манекенов вдруг начинал светиться насыщенным красным цветом. Как только это происходило, игроки сразу атаковали цель нестройным залпом самых разнообразных способностей. В воздухе мелькали огненные шары, раскалённые стрелы пронзали манекены насквозь, и даже с двуручных мечей слетали режущие волны, разбиваясь о тренировочные фигуры.

Испепелённый шквалом атак манекен потускнел, и тут же этим же красным светом вспыхнул другой, уже в другом конце ряда. На этот раз атака прошла менее слаженно: кто-то запоздал с ударом, кто-то атаковал слишком рано, и между первой верной способностью и последней атакой прошло несколько долгих секунд.

Площадку сотряс недовольный рык:

— Плохо! Отвратительно! И это вы называете ассистом? Дерьмо это, а не ассист! Ещё раз, быстрее и чётче!

Новый сигнал, и ярко вспыхнул манекен слева. В него одновременно ударили несколько способностей: пламенная стрела с алым шлейфом, короткий электрический разряд, вихревая атака тяжёлой булавой. И всё же до идеальной слаженности было далеко — шкала здоровья манекена просела до трёх делений, а затем за секунду восстановилась до максимума.

Раздался новый рёв — злее прежнего, гремящий, как приближающаяся буря:

— С таким ассистом можете забыть о возвращении домой! Вас не то, что Невозвращенцы раскатают — вас загрызёт стак зелёных нубов, которые вчера в игру попали! Ужасно!

В ответ послышался недовольный ропот, но одного сурового взгляда хватило, чтобы быстро заставить всех замолчать. Вилл ещё раз окинул взглядом тренировочную площадку. Теперь стало ясно, что ребята работали над основой, которую должен знать абсолютно любой ПВП-игрок — над ассистом.

Ассист был краеугольным камнем групповых ПВП-сражений. Казалось бы, простейшая вещь: лидер группы или рейда называет цель, и все одновременно вливают в неё урон. Но на практике этим умением владели единицы. Обычных игроков словно поражал дебаф, мешавший быстро реагировать на команду лидера, и вместо идеального ассиста получалась полная неразбериха: кто-то бил вовремя, кто-то запаздывал, кто-то вообще был на своей волне и игнорировал команду. А ведь даже секунда промедления приводила к тому, что враг либо восстанавливал просевшее здоровье, либо ел имунку и ему на помощь приходили боевые друзья.

Полтора десятка игроков разных классов и в разнообразных доспехах тренировались на специальных манекенах. Судя по всему, на каждом стоял скрытый таймер в несколько секунд. Когда один из манекенов подсвечивался, за эти несколько секунд вся группа должна была нанести максимум урона. Нужно было не только мгновенно переключиться на новую цель, но и успеть применить нужное заклинание, и сделать это требовалось синхронно.

Очередной манекен вспыхнул в центре. Вилл мысленно поморщился –здоровье не просело даже наполовину. Следующие пять попыток были ещё хуже. На последней попытке худощавый лучник вовсе перепутал манекены и всадил стрелу в голову соседнему, не подсвеченному.

— Ужас! Просто отвратительно! — рявкнул мужчина с лицом, пылающим от злости. — О, Вилл! Заберёшь половину этих олухов на кровавые эксперименты?

Вилл усмехнулся и неторопливо ответил:

— Забрал бы, Грийс, да мне сырьё поумнее нужно. Без обид, ребят, но ассист у вас и правда отвратный.

Грийс вытянул руку в сторону манекенов и сделал серию коротких жестов:

— Перерыв пять минут! Но чтобы после отдыха ассист у вас был лучше, чем у топовых ПВП-пачек!

Игроки сразу же расслабились: кто-то выдохнул, а кто-то с досадой всунул оружие обратно в ножны. Вилл отошёл к одной из арок и, спрятавшись в её тени, спокойно дождался, пока Грийс подойдёт.

Он выглядел так, будто только что вернулся с тяжёлого боя, но вместо отдыха сразу принялся гонять новобранцев. На том, другом сервере, он из-за падения уровня не мог позволить себе нормальные доспехи, зато теперь его тяжёлая броня из чёрного металла, украшенная гравировкой в виде стилизованных клыков, вызывала уважение и трепет, как и полагалось игроку максимального уровня. Лишь плащ остался прежним — тяжёлый, чёрный, из грубого меха, напоминающий о былых трудных временах.

Грийс усмехнулся — на его лице тут же исказились старые шрамы, придавая ему ещё более грозный вид. Вилл улыбнулся и крепко пожал протянутую руку.

— Смотрю, вы тут уже освоились? — спросил Вилл.

Поначалу Гладусов не приняли в Альянс: по меркам местных они были «нубами» слишком низкого уровня. Но прошло несколько месяцев, состав подкачался, накопил боевой силы, и их, наконец, приняли без лишних вопросов. Теперь Гладусы были в числе основных сил Альянса.

— Вилл, я, конечно, слышал, что здесь всё спокойно и лампово… Но не думал, что всё настолько тухло. Тут такие тепличные условия, что у половины мозги будто жиром заросли. Эх, закинуть бы их на месяцок на тот сраный сервер… Хотя о чём я. Они бы под Куполом сидели, соску сосали и маму звали!

Грийс бросил ещё один мрачный взгляд на игроков, которых минутами ранее так яростно гонял. Те, заметив его взгляд, поспешили отвернуться. Одна из девушек быстро шепнула что-то подруге, кто-то нервно вертел в руках лук, кто-то задумчиво поглаживал пальцами наконечник посоха, от которого ещё струился магический огонь.

— Не зря мы прозвали этот сервер «Раем». И неудивительно, что именно тут прижилась идея Невозвращенцев, — поделился Вилл своими мыслями. — Рад тебя видеть, Грийс. Но давай так, ты же дал ребятам паузу явно не для того, чтобы они отдохнули. Я, конечно, невольно приобщился к тебе с переселением душ, но вряд ли в этих болванчиков реально вселятся духи топовых игроков

Последние слова Вилл произнёс скорее для себя, и тень непонимания мелькнула на суровом лице стража.

— Вообще… Да. Хотел сегодня с тобой кое-что обсудить, но найти тебя не мог, а потом вон, с этими мучаюсь!

— Тогда давай. Слушаю.

Поправив плащ, который мягко прошелестел по броне, Грийс наклонился ближе и негромко спросил:

— Ты вообще в курсе последних событий? Зачем вот я, уважаемый офицер одной из лучших боевых гильдий, усиленно тренирую этот сброд?

— Ну да. Наверное. Сейчас две напасти: Невозвращенцы и усиленные НИПы. И от тех, и от других можно ожидать чего угодно, так что лучше быть готовыми ко всему.

Грийс коротко кивнул, но затем чуть покачал головой, отчего его тёмные кудри слегка колыхнулись.

— Ты прав, но дело всё-таки в другом. Ты что-нибудь слышал про Выжигателей?

Вилл удивлённо посмотрел на Грийса.

— Чего? Невозвращенцы, Освободители… Теперь ещё и Выжигатели какие-то? — Вилл не выдержал и закатил глаза. — Какой кошмар. Это какой-то новый тренд? Где стильные, пафосные названия? Вот раньше я понимаю: открываешь топ гильдий, а там десять составов могущественных «Лайтусов», ещё пяток каких-нибудь «Ночных Когтей»…

— Лайтусы… — с отвращением поморщился Грийс. — Не упоминай при мне это недоразумение во главе с человеком, который прыгает по разным проектам, тащит за собой миллиард составов и гребёт от админов деньги за рекламу!

Вилл не сдержал ухмылки.

— Что, тоже с ними пересекался?

— К сожалению! По сравнению с ними вот эти… — Грийс кивнул в сторону площадки, где двое парней уже весело махали мечами словно деревянными палками, — просто боги игры! Боюсь представить, что бы тут творилось, появись эти «Лайтусы». Сколько у них было составов в последнем проекте? Семнадцать! Семнадцать составов, набитых мясом, на котором только фраги набивать!

— Зато прикинь, какой масштаб. Альянс. Невозвращенцы. НИПы. И миллиард Лайтусов.

Вилл на мгновение представил эту картину. С одной стороны, было забавно. С другой — жутко.

— Ладно, чёрт с ними. Кто такие эти Выжигатели? Что-то краем уха слышал, но особо не вникал — своих проблем хватало.

Пару секунд Грийс молчал, буравя взглядом тренировочную площадку, а затем ответил:

— Да в названии у них всё отражено. Появились вскоре после того, как ты разрулил ситуацию с Аномалиями и прочей дрянью. Сперва выглядело, будто это просто очередные психи — убивали всех подряд, НИПов, игроков, без разбору. Но нет. За хаосом была скрыта точечная, слаженная работа. Позже одного удалось схватить. Под прессом допроса он выдал много чего полезного. У этих Выжигателей своя философия. Их объединила вера, что если вся эта игра — большой эксперимент над нами, то их цель — этот эксперимент сорвать. Выжечь мир, уничтожить в нём всех и каждого, ведь если никого тут не останется, то и проводить опыты будет не над кем.

«Про этих психов мне рассказывали ребята?» — подумал Вилл, припоминая разговор с Брэйвом, Намтиком и Кромором вскоре после пробуждения.

— Их мало, поэтому долгое время они работали точечно. Нападали на одиночек, на маленькие группы, вырезали НИПов, если встречались далеко от населённых пунктов. Нападать на деревни, фортпосты и даже города не решались — не их уровень. Они месяцами убивали игроков и НИПов, а потом всплыла одна штука, которая сломала всю их идею. Гига выяснил, что как только погибает игрок, на его место сразу приходит новичок из очереди. Выходит, чтобы выкосить большинство игроков, нужно сперва перебить всех, кто ждёт входа. А это десятки, если не сотни тысяч бедолаг.

— Косить не перекосить, — хмыкнул Вилл.

— Именно. С НИПами чуть иначе: убиваешь одного — возрождается новый, с рандомными данными, внешностью и характером. Это проверили и Гига, и мы. Так что игроков может и получится когда-нибудь перебить, но НИПы будут возрождаться вечно. Видимо, Выжигатели поняли, что идея обречена. А что дальше? Они настроили против себя всех. Альянс, Невозвращенцев, НИПов. Они поубивали с каждой стороны так много людей, что друзей попросту не осталось. Всё начало рассыпаться, трещать, и итог — у них произошло что-то вроде переворота, как, со слов ребят из Альянса, в своё время произошло у Невозвращенцев. Открой карту.

Вилл развернул карту и выдал доступ Грийсу, чтобы тот мог ставить метки. Грийс поставил точку восточнее Кристальной крепости, почти в самом центре Выжженных Пустошей.

— Выжигатели засели в Пепельном гнезде. Они взяли несколько десятков пленников и выставили Альянсу требования. С Невозвращенцами побоялись кусаться — понимают, что Гига лично придёт и вышвырнет.

— И что они хотят?

— Их главное требование — чтобы Альянс зачистил для них Чёрную крепость, как ранее Альянс взял себе Кристальную. Ну и много чего по мелочи — несколько НИПов для создания замкнутой экономической и производственной цепи, золота, гарантии безопасности. Они понимают, что им нигде больше нет места, и пытаются выбить себе защищённый уголок.

Грийс ещё раз недовольно посмотрел в сторону своих бойцов и тяжело вздохнул:

— Само собой, договариваться с ними никто не будет. Поэтому я готовлю отряды для штурма. Мои соги готовы, а вот с добровольцами и разным принудительным пополнением тяжеловато. Сегодня ты прибыл в крепость, и Альянс хотел попросить тебя подключиться, но я выступил против.

Вилл удивлённо приподнял брови:

— Да? А почему?

— Ты — один из сильнейших игроков, но если Альянс хочет на равных воевать с Невозвращенцами и НИПами, то такие вопросы нужно учиться решать самим. Ты нам поможешь. А дальше что? Снова ждать, пока с небес прилетит могущественный Кровавый целитель? Нет, так дела не делаются.

Но в голосе Грийса осталось место недосказанности.

— Сегодня днём мы получили обновлённые списки пленников. Выжигатели периодически присылают их, чтобы давить на Альянс. Костяк банды засел в Пепельном гнезде, но отдельные группы продолжают вылазки и захватывают тех дураков, кому не хватило мозгов держаться подальше.

Грийс извлёк прямо из воздуха длинный свиток и протянул его.

— Глянь в конец списка.

Вилл развернул пергамент, бегло скользнул глазами вниз и остановился на предпоследнем нике:

ЯНеХилОтвалите

— Тад… — прошептал Вилл.

— Насколько помню, это один из твоих друзей, которые вместе с тобой прибыли на тот дрянной сервер. Такой крепкий бородач, вроде хил, но носит тяжёлые доспехи. Не видел больше таких.

— Да… Это он. Тад изначально не хотел играть хилом. Проиграл в споре, думал, побегает недельку и свапнется на другой класс. Поэтому и ник такой себе взял…

— Честно, я не хотел тебя впутывать, — помрачнел Грийс. — Но раз среди пленников есть твой товарищ, решил, что тебе стоит знать. Сегодня ночью начинаем штурм. Если решишь остаться в стороне — я пойму. Но если поможешь — буду рад такому союзнику.

Вилл смотрел на ник Тада пустым, задумчивым взглядом. Внутри клубились самые противоречивые чувства. С одной стороны, после всего причинённого Таду зла нельзя было бросать его в беде, но с другой, после всего этого зла хотелось держаться от него как можно дальше.

— Сжатие сердца! Сжатие сердца! Сжатие сердца!

Несмотря на то, что сердца у манекена не было, игра всё равно отображала эффект: солома чуть правее груди заметно проминалась, будто невидимая рука и правда сжимала несуществующий орган. После пятнадцатого повторения Вилл бросил взгляд на шкалу прогресса. Если она и сдвинулась, то лишь на жалкий пиксель. До повышения навыка оставалось больше четверти.

«Похоже, не успею», — мрачно подумал Вилл. С одной стороны, новая ступень навыка не сулила такого значительного прироста, чтобы всерьёз рассчитывать на неё в предстоящем плане. С другой — даже в этой игре не счесть случаев, когда пара лишних статов на шмотке или всего один уровень спасали игроку виртуальную жизнь.

За спиной раздался грохот. В чёрное ночное небо вновь взмыл огромный огненный дракон. Он широко раскрыл пасть, словно собираясь проглотить десяток ярких белых звёзд. Полёт дракона сопровождали жуткие вопли — в них звучало что-то первобытное: дикий смех, визг и грязная брань. За последние полчаса подобное представление устраивалось уже несколько раз — защитники Пепельного Гнезда явно развлекались.

Пепельное Гнездо возвышалось в самом сердце Выжженных земель. Когда-то здесь рос лес, но теперь землю покрывали лишь чёрные, обугленные стволы, сломанные кроны и застывшие валуны, испещрённые сетью трещин. Местность была пересечённой: низины, завалы, впадины — всё это образовывало естественные укрытия, выгодные тем, кто готовился к штурму. Впрочем, и защитникам жаловаться было не на что.

Форт стоял на приподнятом плато. Вокруг него пролегала широкая трещина, из которой местами поднимались струйки пара. Когда налетал порыв ветра, он разносил повсюду сизый дым с резким запахом горелого камня и металла. Снаружи форт напоминал гнездо огромной хищной птицы. Архитектура Пепельного гнезда выглядела странно — красота и удобство явно были на последнем месте. Внешние стены шли кольцами, каждое чуть выше предыдущего, образуя уступчатую воронку, сходящуюся к центральной башне. Настоящее гнездо, только сложенное не из веток, а из чёрного, обугленного камня, обломков и вековой сажи.

Стены покрывали толстые слои пепла, который забивался в трещины кладки и оседал даже на самых высоких укреплениях. Воздух был тяжёлым, горячим и пропитанным гарью. Казалось, Пепельное гнездо будто когда-то пытались выжечь до основания, но не смогли — и так он остался стоять в этом месте, как воспоминание о событиях закрытого от игроков прошлого.

Вилл перевёл взгляд за периметр. Единственный проход в форт вёл через широкий мост, переброшенный над трещиной с паром и жаром. Чуть поодаль от входа Альянс развернул временный лагерь — не боевой, скорее дипломатический. Магические факелы выхватывали из тьмы несколько шатров и палатки. Лагерь никто особо не маскировал, но среди валунов и обугленных деревьев он всё равно частично скрывался из виду.

Между шатрами сновали фигуры в мантиях и доспехах. Малые боевые группы то и дело отделялись от лагеря, осторожно расходясь по территории — кто-то скрывался под невидимостью, кто-то двигался в открытую. Что именно задумал Альянс — оставалось только гадать, но сейчас это не имело большого значения. Главное, чтобы рассредоточенные вокруг группы увидели особый сигнал, который означает, что безумный и несколько авантюрный план всё же сработал.

«А когда планы не были безумными?» — спросил себя Вилл, поворачиваясь обратно к манекену. Шкала кровавых зарядов почти восстановилась. Чтобы довести её до максимума, Вилл впитал всю накапавшую под манекеном кровь — так же, как это когда-то сделал Аргеннар во время битвы. С восьмидесяти четырёх процентов полоска тут же подросла до девяноста девяти.

Вилл продолжил сжимать сердце. Ещё раз. И ещё. Рука снова и снова тянулась к пустоте, имитируя захват несуществующего органа. За спиной неожиданно раздался знакомый голос:

— Вилл! Ты не устал бедолагу мучить? И я не про манекен, если что.

Вилл промолчал, ещё раз сжав воздух перед собой. Подобный вопрос приходилось неоднократно задавать самому себе практически каждый день.

— Устал ли? А то. Но родители всегда говорили, что есть такое слово, как «надо», — ответил Вилл. Полоска кровавых зарядов вновь опустела, что означало уже больше двадцати повторов «Сжатия». — Переговорщик вернулся?

Вилл повернулся к подошедшему Грийсу. Рядом с ним парил тусклый светящийся шарик, мягко выхватывая из тьмы старые шрамы на лице. Мех на плаще был запачкан пылью, а в чёрных кудрях запуталась зола. Грийс выглядел усталым и раздражённым, несмотря на попытку сохранить привычную маску суровости.

— Вернулся. Выжигатели, конечно, глупы, но не настолько. Понимают, что если хоть пальцем тронут переговорщика, то никаких переговоров больше не будет, — сухо бросил Грийс. — Толку, правда, от этого мало. Они непреклонны: сперва полное выполнение требований, и только потом отпустят пленников. Мы пытались проявить гибкость, навешать им обещаний на будущее, но они, похоже, не купились.

Он шумно выдохнул и провёл ладонью по щеке.

— Позиция Альянса не изменилась? То есть никаких реальных договорённостей не будет? — спросил Вилл.

— Естественно. Они требуют невозможного. Я не видел захвата Кристальной крепости — мы тогда с тобой бегали от обезумевших Пожирателей — но, судя по рассказам, сработали сразу несколько факторов. Главный из них — внимание Гига и Трелорин было занято разделом второго королевства. Оно оказалось зажато между ними, словно сочная котлета между булок. Но если сейчас Альянс решится на аналогичный манёвр, то кто-нибудь обязательно воспользуется шансом перебить атакующих. А может, кто-то вторгнется в ослабленную Кристальную крепость.

Вилл молча кивнул. Всё это действительно лежало на поверхности, но почему-то Выжигатели либо не понимали этого, либо цеплялись за любую надежду. А может, просто тянули время и играли на нервах.

— Допустим, мы возьмём крепость, — продолжил Грийс. — Но дальше что? Как горстка Выжигателей собирается её удержать? У Кристальной, по крайней мере, преимущество — самое удобное расположение из всех крепостей. У Чёрной с этим всё намного хуже. Отдадим им крепость — её тут же отнимут. Вместе с пленниками, которых они якобы отпустят лишь после того, как последний Выжигатель ступит на землю своего нового дома.

Со стороны Гнезда снова раздался шум. В небо один за другим взлетали заклинания — огненные шары, россыпи искр, светящиеся линии, взмывающие к звёздам и рассыпающиеся ослепляющими всполохами. На мгновение в небе застыли огромные тени, похожие на скрещённые клешни. Грийс недовольно покосился туда, но промолчал.

— И главное — с шантажистами не договариваются. Я так и сказал, хотя в Альянсе нашлись те, кто хотел уступить. Но если мы поддадимся — хуже станет всем: и пленникам, и тем, кто сейчас на нашей стороне. Если Выжигатели не блефуют… что ж. Жертв не избежать. Но пусть это будут меньшие жертвы, и они будут не на наших руках.

Вилл посмотрел на Грийса. Было неясно, знал ли тот, что после смерти игрок в реальности не умирает, — или знал, но предпочитал это никак не показывать.

— Договариваться с шантажистами опасно… — задумчиво протянул Вилл.

Пока что Гига держал слово — новость о том, где живёт Кровавый Целитель, не разлетелась по информационному полю. Но в любой момент Гига мог отправить новое письмо и выдвинуть очередное требование, снова дёрнув за старый крючок.

— Значит, всё же штурм?

Грийс тут кивнул.

— Именно. Ждём, пока соберутся и подготовятся группы, и можно начинать. Я очень надеюсь, — подчеркнул страж, — что твой план сработает, и мы возьмём Гнездо малой кровью.

Вилл понимал настроение стража. Оно не было озвучено вслух, но ощущалось особенно остро.

Штурм защищённого форта в лоб — дело опасное. Это была не обычная игра, где рейд-лидер кричит в войс или пишет команды в чат, а остальные, прихлёбывая пиво, лениво бегут с респа. Здесь всё было иначе.

Пусть защитников, по прикидкам, было в разы меньше, преимущество всё равно оставалось за ними. И на это работали два простых фактора.

Вилл хмуро взглянул на Гнездо, от которого вновь взмыли в небо полосы света и огня. Когда пятеро нападают на одного бедолагу с пистолетом и единственным патроном, важно не то, что он не убьёт всех. Важно, что он заберёт с собой хотя бы одного. Даже при численном превосходстве нападающие невольно замешкаются. Кто захочет стать первым, кто примет пулю на себя? Пусть лучше это сделает кто-то другой. Во время штурма многие будут думать точно так же. Кто пойдёт первым и примет на себя весь удар? И почему этим кем-то должен быть я, а не Зверюга из другой гильдии?

Вторая проблема вытекала из первой. Да, Альянс состоял из крепких гильдий и отличных игроков, но настоящих топов среди них было немного. Основным направлением всегда оставалось ПВЕ и поиски выхода из игры. Именно поэтому Грийс никак не мог вбить в головы простые ПВП-истины, вроде того же ассиста. В подземельях он попросту не был нужен.

По слухам, Гига был жёстким и тоталитарным лидером. Его воля — закон: или подчиняйся ему и офицерам, или проваливай. Но было неясно, насколько далеко распространяется власть Альянса. Могут ли главы гильдий заставить игроков пойти на штурм против воли?

Когда Альянс идёт в легендарку, им движет желание выбраться из игры. Когда он штурмует Кристальную крепость, ему нужна база для дальнейших действий. Но всё это — ПВЕ. Штурм Пепельного Гнезда — совсем другое. Кто-то пришёл спасать близких, кто-то помочь друзьям, но сыгранности в такой солянке быть не могло, как не было и настоящего боевого единства. В прошлых играх маленькие гильдии, объединённые общей философией, нередко стирали в ноль большие сборища случайных игроков. Выжигатели сражались за свободу и своё выживание. У многих из тех, кто собрался под стенами Гнезда, столь мощной мотивации явно не было.

Но у Альянса имелся козырь, тот самый, к которому Грийс не хотел прибегать до последнего. Ничто не мешает взмыть в небо, ударить сверху и, используя преимущество позиции и внезапности, вырезать большую часть всех защитников. Но даже на бумаге этот план трещал по швам и дурно пах. Выжигатели могли укрыться от атак, а ещё могли использовать пленников как живой щит. Тогда вся затея свалится в полноценный штурм. К такому развитию событий хотелось прибегнуть лишь в случае провала задуманного плана.

— Грийс, вот честно, никаких гарантий дать не могу, — признался Вилл. — Я даже не уверен, сработает ли этот план, даже если прокнут нужные мне проценты.

Густые брови у Грийса сдвинулись так хмуро, что почти сложились в одну ломаную линию.

— Что ж, такой ответ иногда лучше, чем бравая ложь в духе «не парься, всё получится», — задумчиво протянул он. — Хотя остальным лучше сообщить, что у тебя всё под контролем.

— Сколько у меня времени ещё есть?

Грийс скосил взгляд в сторону — туда, где у него должен был находиться таймер.

— Ждём последние группы. Пока тянем время, сказав, что вскоре вернёмся с новым предложением. Ситуация накаляется, Вилл. Так что лучше действовать быстрее. Полчаса — и пора начинать.

— Понял.

Страж сдержанно кивнул.

— Я в лагерь. Как будешь готов — ищи меня там.

— Добро.

Грийс развернулся и зашагал к скоплению палаток и шатров. Вилл же вновь повернулся к манекену и сжал кулак. Несуществующее сердце внутри системного противника дрогнуло — и без сопротивления лопнуло.

За двадцать пять минут всё-таки удалось повысить уровень «Сжатия сердца». Дальше мучить манекен смысла не было. Лёгким взмахом руки Вилл убрал его в инвентарь и поспешил в лагерь, погружаясь в свои мысли и детали авантюрного плана.

Прогрессия умений обычного игрока строилась на двух составляющих.

Первой и основной была система талантов — то есть самих способностей. Открыть все навыки было невозможно: игроку максимального уровня было доступно всего семьдесят пять очков, и именно из них приходилось выстраивать билд. Одно очко позволяло открыть активный или пассивный навык. Если вложить ещё одно очко в активное умение — можно было серьёзно улучшить скилл: изменить механику или добавить сильный эффект. Обычное «Магическое поглощение» целителя просто блокировало фиксированное количество урона, не зависящее от защиты или сопротивлений. Усиленная версия учитывала эти показатели, из-за чего становилась в несколько раз эффективнее. Некоторые умения не требовали вложения в улучшенную форму, и многие билды ограничивались базовой версией — особенно если навык был нужен лишь как проходной для открытия других способностей в дереве.

Вторым источником прогресса был уровень навыка. Он не менял саму механику, лишь увеличивал базовые показатели: урон, перезарядку или стоимость.

Специальный класс и Пробуждение серьёзно изменили систему. Теперь все навыки были доступны сразу, а уровни приходилось прокачивать самостоятельно. При этом рост уровня не просто увеличивал цифры — он серьёзно менял механику навыка, делая его мощнее и универсальнее. Подобная прокачка стала сложной и изнурительной, однако новая система открывала совершенно другие перспективы в бою. Перерождение было настолько сильно, что позволяло выбирать, какой уровень навыка будет использоваться — первый, четвёртый или десятый, правда все версии всё равно уходили на перезарядку. И план в том числе учитывает эту особенность.

Пепел в воздухе стал плотнее. Пахло гарью и пылью. Лагерь лениво освещали магические факелы: одни мерцали едва заметно, другие горели ровным светом. Кто-то возился с экипировкой, кто-то молча сидел в сторонке, а несколько игроков скрылись в одном из шатров.

Грийс тем временем отвёл десяток бойцов подальше от лагеря — за массивный валун, настолько крупный, что тот полностью заслонял обзор на Гнездо. Возле камня в неровный ряд выстроились игроки. Грийс шагал между ними тяжёлой поступью. Его взгляд скользил по зельям на поясе, цеплялся за сапоги и экипировку, а иногда словно упирался в пустоту — он смотрел на одно только ему видимое окошко со снаряжением.

— Зимп! Ты кретин? Зачем тебе стат в теле на снижение урона от монстров? Ты что, мобов пошёл бить⁈

Зимп дёрнулся, будто его ударили током. Под тяжёлым взглядом стража парень ссутулился, поправил сползший наплечник и будто перестал дышать.

— Остальные статы же нормальные…

— А я и не спорю! Но у тебя в теле нет самого важного — максимального ХП! А если тебе голову оторвёт из-за того, что не хватит пары тысяч здоровья? Мне потом идти к твоей мамке объяснять, что её сынок — олух, и потому сдох⁈

— Дай мне сохранители чар и переролю стат. Один перекрут стоит десять тысяч голды, не меньше. Или восемьсот ДКП, — неожиданно огрызнулся Зимп. — Могли бы и закрепы из банка выдать. Не обеднели бы.

Грийс не ответил. Секунд пятнадцать просто прожигал взглядом. Зимп пытался выдержать, но быстро сдался: отвёл глаза и смотрел то в землю, то в сторону — куда угодно, лишь бы не в злое лицо Грийса. Наконец, страж пошёл дальше.

— Летта! Зачем тебе зелье на?..

— Грийс, — вмешался Вилл, решив спасти целительницу, которая от его первого слова и строгого взгляда едва не провалилась сквозь землю, — я готов, если что.

Грийс обернулся. Летта едва выдохнула и бросила благодарный взгляд. Пока страж смотрел в другую сторону, она ловко сменила один флакон на поясе на другой.

— Вот, кстати, посмотрите! — судя по цепкому взгляду, Грийс уже рассматривал снаряжение. — Пример идеального бойца! Кольца на перезарядку, отхил и выносливость. Амулет — на двойную защиту и снижение урона. Правильные зачарования. Ни одного лишнего стата! Топовая заточка, снаряжение близкое к идеалу. Сразу видно — ПВП-игрок, который уважает и себя, и тех, кто рядом с ним.

Он снова повернулся к Летте. Бросил взгляд на пояс, потом на лицо, потом снова на пояс. Грийс явно заметил, что зелье подменено — но ничего не сказал, только хмыкнул.

— Я могу начинать? — спросил Вилл.

Нервишки пошаливали. Беспокойство было верным спутником даже когда всё продумано до мелочей, а тут всё кричало о том, что грядёт авантюра.

— Знаешь, глядя на это… недоразумение, — Грийс обвёл недовольным взглядом стоящих перед ним игроков, — хочется сказать «нет». Но все группы уже на позициях. Я просто решил проверить тех, кто останется в лагере — на случай, если враг попробует вылазку. Глупо думать, что они будут сидеть в фулл дефе. Разойтись!

После этой команды все поспешили разбежаться. Когда площадка опустила, Грийс подошёл ближе и тихо спросил:

— Теперь расскажешь, что за план?

Вилл покачал головой.

— Это неважно. План зависит только от меня, и потому нет смысла никому вникать, даже тебе, — уклончиво ответил Вилл, но всё же добавил: — Вкратце? Я хочу взять их на блеф.

Мрачная тень недоверия скользнула по лицу Грийса. Он молчал. Вилл встретил его тяжёлый, уставший взгляд — и выдержал.

— Ладно, — наконец произнёс страж. — Ты дважды меня спас. Вытащил с того поганого сервера. Потом спас от лап Аномалий. Так что я тебе доверяю.

Вилл благодарно кивнул. Из инвентаря в правую руку перекочевал предмет, больше похожий на пистолет из детского магазина игрушек.

— Я подлечу к стенам. Поговорю с ними прямо в воздухе. Если не сработает и они не поведутся — выстрелю кроваво-красным. Если всё пройдёт по плану, — Вилл нажал кнопку, переключая режим, — дым будет зелёным.

Вилл завёл руку за спину, под кровавый комплект, и закрепил пистолет за пояс. Волнение усилилось.

— Фух… Ну, до встречи, — сказал Вилл и уверенно произнёс. — Кровавый полёт!

За спиной упруго распахнулись кровавые крылья. Несколько капель попали на Грийса — тот отпрянул, прикрывая лицо рукой. Вилл легко взмахнул крыльями и воспарил над выжженной землёй. Беспокойство исчезло сразу, сменившись приятным чувством свободы. Никакого страха — только полёт посреди звёздного ночного неба.

Пепельное Гнездо быстро приближалось. Сверху оно казалось ещё страннее — мрачные, чёрные кольца стен расходились уступами, подсвеченные всполохами и редкими магическими огнями. На первом кольце заметно было какое-то оживление: силуэты защитников суетливо перебегали от одного укрепления к другому, кто-то махал руками, предупреждая остальных. Наверху послышался слабый гомон — кто-то явно паниковал, не ожидая, что переговорщик подлетит прямо к ним.

— Эй, ты! Стой… То есть, не лети сюда, короче!

Вилл завис в десятке метров над первым кольцом. Стена напоминала гирлянду на новогодней ёлке — защитники были облачены в доспехи и мантии самых разных цветов, и светился шмот самым разным зачарованием. Оружие было направлено вверх, и только один из защитников не взялся за меч.

— Надо же, Вилл, — сказал мужчина без напряжения в голосе.

Вилл внимательно присмотрелся. Над головой мужчины, покрытой пепельно-серыми, коротко остриженными волосами, горел ник «Деглав». Вопреки суровой обстановке, выглядел он почти буднично — обычное, чуть уставшее лицо с тенью небритости, глубокий и внимательный взгляд серых глаз. Подбородок его пересекал узкий свежий шрам, а на правом виске виднелось старое ожоговое пятно.

— Думал, это просто пугало по лагерю ходит, чтобы нас запугать, — продолжил он. — А это и правда ты.

— Да, это я. Тот самый и единственный, — спокойно ответил Вилл, оглядывая встревоженных защитников. — Для начала: кто здесь главный? С кем говорить?

Интуиция уже подсказала ответ на этот вопрос — им был Деглав, но нужно было задать его вслух.

— Нет у нас главы, понял? — нервно выкрикнул юный парень, сжимавший топор так крепко, словно это был единственный способ успокоить дрожь в руках.

— Был, да мы отдали его Гига, — хрипло отозвался мужчина постарше, лицо которого скрывала обожжённая маска. — Чтобы тот нас не трогал!

— Вот так, Виллиус, — подхватил Деглав с лёгкой усмешкой. — Заместителей у нас отродясь не было, поэтому теперь все равны. Боевые братья и сёстры, как говорится.

— Оставьте эту красивую сказку для других. Всё равны, но всё равно кто-то равнее. Значит, лидер ты, Деглав?

Лёгкая улыбка медленно сползла с его губ.

— Ну, я, — коротко ответил он. — Что тебе нужно? Альянс прислал тебя с очередным предложением?

Лёгкий шелест кровавых крыльев нарушал приятную ночную тишину.

— Я хотел обсудить вашу капитуляцию.

По периметру защитного кольца прокатилась волна резкого хохота. Вилл едва успел сложить крылья и спикировать чуть ниже — кто-то бросил со стены камень, едва не попавший в голову. Недобрая усмешка прорезала лицо Деглава.

— Сперва Альянс унижается и вымаливает более выгодные условия, а теперь, спустя полчаса, прилетаешь ты и говоришь о капитуляции? Это смешно. Правда.

— Всё верно, — невозмутимо ответил Вилл. — Меня попросили не вмешиваться. Но когда Альянс осознал, что переговоры зашли в тупик, я решил взять дело в свои руки.

Выжигатели, стоящие рядом с Деглавом, явно пытались приободриться, отпускали шутки и переглядывались, но их лидер оставался серьёзен.

— Поздравляю. И что дальше? Ну, встанешь ты на сторону Альянса. Мы сразимся. Будет гора трупов — ваших и наших. Думаешь, мы пощадим пленников? Да ни хрена. Они нужны, чтобы обеспечить нашу безопасность, а если её нет, то на кой они нам? Умрут все. И чего вы добьётесь? Чего добьётся Альянс? Чего добьёшься лично ты?

Деглав сделал шаг вперёд, оперевшись рукой о закопчённый каменный парапет.

— Мы же предлагаем единственный разумный выход. Помогите нам взять Чёрную крепость — и наши дорожки разойдутся навсегда. Альянс получит всех пленников и несколько важных НИПов. Мы спокойно будем жить на тех землях, которые сможем удержать. У нас уже есть сторонники, которые выступят на нашей стороне, как только крепость будет в наших руках, — уверенно добавил он, и затем произнёс чуть тише. Горечь и злость сквозила в каждом слове. — Если уж наша затея провалилась и мы не можем закончить это безумие, то хотя бы поживём тихо и мирно!

Вилл обвёл взглядом защитников на стене. На мгновение кольнуло сочувствие, но тут же угасло. В отличие от Невозвращенцев эти ребята объединились вокруг благой идеи, пусть и с безумной реализацией. Но их руки были по локоть в крови. Они искалечили жизни десятков игроков, которые вернутся в реальность травмированными или больными. Даже если Выжигатели действительно хотели найти выход, у них не было права искать его вот таким способом. Они сами выбрали эту судьбу, и жалости за это не заслуживали.

— С шантажистами договариваться бессмысленно, — ответил Вилл, не сводя взгляда с Деглава. — Вот вам наш последний ответ. Никаких сделок. Если будет битва — умрёте все. Если битвы не будет — останетесь целы.

Деглав ухмыльнулся и развёл руки в стороны, будто хотел обнять весь мир.

— В осаде продержимся хоть несколько месяцев, благо мы хорошо подготовились. А хотите взять нас штурмом? Попробуйте! Мы умрём, но заберём с собой в пекло большую часть ваших, это я обещаю!

На последних словах его лицо исказил яростный оскал.

— Давайте, слабаки!

— Да, только суньтесь, убьём сразу!

Воздух наполнили радостные вопли и боевые кличи. В небо вновь полетели огненные шары и яркие заклинания, которые вблизи сильно били по глазам. Вилл заметил в руках одной из девушек странный предмет, похожий на длинную палочку, украшенную фигуркой дракона.

— Вы так в себе уверены? — спокойно спросил Вилл, взлетая чуть выше и смотря на Деглава сверху вниз.

— Да! — с гордостью бросил Деглав. — В Выжигателях собран костяк, который дал бы бой лучшим людям Гига. Возьми хотя бы консты Локера или Штага. Кто из вас может с ними сравниться? Кто-то добавился в Альянсе таких же высот? А в других играх? И кто у вас в Альянсе есть кроме тебя, Виллиус? Я прекрасно знаю вашу кухню. Многие топы давно разбежались по другим местам. Кто-то сидит в Невозвращенцах, а кто-то просто трясётся за свою шкуру.

— Но сильные игроки у нас всё-таки остались. Вот, например… — Вилл лихорадочно попытался подобрать знакомое имя. — Зимп. Он в игре всего четыре месяца, но уже на капе и в топовых шмотках.

Девушка по левую руку от Деглава насмешливо фыркнула. Короткие тёмные волосы выбились из-под капюшона, когда она резко мотнула головой.

— И что тут такого? — спросила она. — Качаться на мобах и квестах — много ума не надо, особенно если есть помощники.

Вилл пожал плечами.

— Возможно. Но такая скоростная прокачка всё равно многое говорит об игровом интеллекте. У вас кто-то может похвастаться такими скоростями?

Сердце тревожно кольнуло в груди: всё начиналось.

— Фрост!!! — неожиданно проревел Деглав во всю мощь лёгких.

Это имя ещё пару секунд металось эхом над стенами, прежде чем на укрепление поднялся парень, словно соответствующий своему нику: весь в ледяной синеве — мантия, перчатки, посох за спиной. От него исходила лёгкая морозная дымка, мелкие снежинки взмывали вверх и тут же исчезали в его светлых волосах.

— Ты чего так орёшь? — встревоженно спросил он.

— Расскажи нашему летающему гостю, за сколько месяцев ты взял кап?

Вилл поймал на себе недоверчивый взгляд.

— Ну… Не помню точно. Месяца два, может, два с половиной. Мне друзья помогали и… Фрости, — при этом имени он отвёл взгляд. Вилл проследил за ним. Неподалёку стояла девушка, снаряжение которой отдавало таким же ледяным трансмогом, только более короткий посох выдавал в ней целительницу, а не мага. — Они попали сюда на несколько месяцев раньше. Я ничего даже не делал, они меня просто вагонили.

— Ну что, Вилл? — довольно спросил Деглав. — Чего теперь стоят твои четыре месяца? Фрост сам признался, что особого ума его прокачка не потребовала.

Вилл мысленно выдохнул. Деглав заглотил наживку. Системный прицел зафиксировал Фроста, открывая особое окно навыков. Вилл осторожно двинул пальцем, выбирая самую сильную версию «Сжатия сердца».

Шанс на успех: 68%

«Не сто», — разочарованно подумал Вилл. С другой стороны, всё могло быть гораздо хуже. Менять цель уже поздно, искать кого-то со слабым снаряжением тоже нельзя: Выжигатели могли что-то заподозрить.

Фрост смотрел с явным недоверием, и от этого взгляда вдруг стало неприятно холодно. Грудь кольнуло новое чувство. Сожаление. Фрост не был личным врагом, возможно, он даже не успел причинить кому-то вреда. Взгляд скользнул чуть правее, туда, где стояла его девушка. Просто подруга? Или жена из реальной жизни? Вилл подавил волнами накатывающую тяжесть. В каждую клеточку проникал страх, но уже не провала, а того, что всё получится и придётся увидеть всю ту боль, через которую пройдёт Фрости.

Но отступать уже поздно. Вилл глубоко вздохнул и, вытянув руку в сторону недоумевающего Фроста, громко, чтобы услышали все, произнёс:

— Сжатие сердца!

Рука сжалась — и Вилл вдруг чётко ощутил, как пальцы сомкнулись вокруг чего-то мягкого и податливого, будто погрузились в тёплую, вязкую массу. Иллюзия была настолько реалистичной, что по телу пробежала волна лёгкого отвращения. Вилл подавил желание зажмуриться и заставил себя сжать сердце сильнее.

Каждое мгновение растягивалось мучительно долго. Неведомая сила сопротивлялась, будто цеплялась за жизнь, а Вилл всё продолжал сжимать. Напряжение в руке нарастало, а виски застучали в такт сердцебиению, которое нужно было оставить. И, наконец, с неприятным беззвучным хлопком сердце лопнуло. Рука дрожала, будто в ней оставалось что-то невидимое и липкое. Перед глазами вспыхнул системный чат, отмечая успех короткой, холодной строчкой:

Вы нанесли персонажу Фрост 9999999999 урона.

Вслед за этим вспыхнули несколько строчек, информирующих о разных дебафах. Вилл уже не читал их. Главное — всё получилось с первой частью плана. Фрост получил чудовищный урон. Его виртуальное сердце раздавлено, и волшебник упал замертво.

— Лёша!!! — отчаянно вскрикнула Фрости.

Тело парня скрылось за стеной, а следом за ним исчезла и девушка. Из-за парапета доносились лишь её крики и прерывистые, надрывные рыдания:

— Лёша, вставай! Лёша! Пожалуйста…

Не выпуская посох из левой руки, Вилл направил правую — волшебную –прямо на Деглава.

— Стоять! — властно приказал Вилл. — Опустили оружие!

Замешательство было почти осязаемым. Все застыли. Кто-то сжал рукоять меча, кто-то смотрел на Деглава. Вилл неотрывно смотрел ему прямо в глаза, демонстративно удерживая вытянутую руку.

— Вы кое-что упустили, ребята! Я не просто Кровавый целитель! Я — перерождённый Кровавый целитель, у которого есть особые навыки. Я раздавил сердце вашего товарища и легко повторю это с каждым из вас. Ещё, ещё и ещё, — Вилл переводил руку с одного защитника на другого, а затем снова указал на Деглава. — Возможно, на всех меня и не хватит, но большую часть я перебью без труда.

Вилл резко взмахнул рукой, и в ладони появился пузырёк с тёмной жидкостью, озарённый мягким голубоватым свечением, исходящим от правой руки. Обычное зелье лечения.

— Это — особая склянка с кровавыми зарядами! — уверенно продолжил Вилл. — Так что решать вам. Как и вы, я пролил много бессмысленной крови. Поэтому предлагаю вам единственный выход. Сдавайтесь, и тогда останетесь живы.

Вилл застыл в воздухе. Никто не шевелился. Никто не переговаривался. Тишину нарушали только горестные рыдания Фрости.

Наконец, Деглав, словно нехотя, процедил сквозь стиснутые зубы:

— Хорошо. Мы сдаёмся.

Выжигатели нестройно повернули к нему головы.

— Но?.. — удивлённо спросил мужчина с обожжённой маской.

— Что «но»⁈ — рявкнул Деглав. — Ты хочешь сражаться с этим чудовищем? Пожалуйста. Но без меня.

Он прошёл мимо Фрости. На миг замедлился, бросив вниз взгляд, полный тяжёлого сочувствия. Затем направился к противоположному краю и, не оборачиваясь, громко крикнул вглубь форта:

— Макс! Глуши яйцо! И ворота открывай!

Некоторое время ничего не происходило — и вдруг весь форт на миг ослеп. Из центра Гнезда вырвалась резкая вспышка света — бело-багровая, как удар молнии. На короткое мгновение стало видно всё — кольца укреплений, испуганные лица, пыль и трещины в камне. Даже небо казалось подсвеченным этим светом, будто вспышка накрыла весь мир. Но свет быстро угас, и вновь наступила тишина. Гнездо выдохнуло.

Спустя пару минут послышался сухой лязг — ворота форта начали медленно подниматься. Механизмы скрипели, словно не хотели подчиняться приказу о капитуляции. Затем с низким гудением начал опускаться мост. Он медленно сползал вниз, открывая путь через заполненную лавой трещину. Вилл потянулся за пояс. В воздух устремилась яркая полоса зелёного дыма.

В основе плана лежал блеф, а он строился на простой вещи — никто до конца не осознавал мощи пробуждённого Кровавого целителя. Все знали, на что способен страж на максимальном уровне. Все знали, чего ожидать от друида или колдуна. За счёт лучшего шмота и навыков топовый игрок может продержаться чуть дольше под ассистом или выдать немного больше урона, однако невозможно прыгнуть выше головы. Ты не выдашь урон, который невозможен математически, и не сможешь сделать то, на что класс попросту неспособен.

Но что может выкинуть обладатель специального класса, да ещё и улучшенного, можно было лишь догадываться.

«Сжатие сердца» первого уровня накладывало паралич и дот от кровотечения. Но на седьмом уровне открывался особый эффект, по всем ролевым моделям соответствующий названию: заклинание позволяло в буквальном смысле раздавить сердце противника — и либо убить его за один каст, либо, если шанс не прокнул, нанести ему много урона и накинуть пару противных дотов.

Шанс на убийство зависел от разницы в силе снаряжения — системном показателе, который учитывался в ПВЕ-рейтинге. Чем лучше шмот и грамотнее статы, тем выше сила. А чем выше разница с целью, тем выше шанс на смертельный эффект. Если силы были равны, то шанс стремился к нулю.

Выжигатели этого не знали. Как и того, что при успешном убийстве «сжатием» навык тут же уходил на долгую перезарядку, а система накладывала три мощных дебафа на полчаса, серьёзно снижая боевой потенциал.

Вся задумка держалась именно на этом. Убить одного — и чтобы остальныеповерили , будто Кровавый целитель способен убить всех. Выжигатели не могли доказать, что это невозможно. Разработчики пусть и совершили большое зло, заперев здесь игроков против воли, но пару ценных уроков они дали. Игроки не знали, правдивы ли слова разработчиков о смерти, поскольку проверить это невозможно. Вот и Выжигатели могли лишь гадать, насколько опасен Кровавый целитель на самом деле. Он раздавил сердце один раз, но может ли раздавить вновь? Мало кому хотелось проверить это на себе.

Но план требовал меньшего зла — убить одного во благо десятка, а то и сотни остальных. Нужен был тот, кто провёл в игре немного времени — чтобы, будучи убитым, он с большей вероятностью вернулся в реальность без последствий. Если Фрост провёл здесь меньше трёх месяцев, шанс на его благополучное возвращение был высоким, хотя риски всё же были.

Вторая причина такого выбора шла рядом: новички редко носят топовый шмот. Даже с констой у Фроста не было времени, чтобы нафармить себе хорошее снаряжение. Это было видно и по шансу на успех в шестьдесят восемь процентов. Разница в заточке и статах была солидной. Это позволило пусть и без гарантий, но успешно раздавить его сердце.

После такого боевой дух защитников сразу упал на дно. Им оставалось только гадать, на какие ещё безумства способен Кровавый целитель. Деглав выбрал здраво: он решил, что разумнее сдаться, чем познавать, насколько велики границы могущества столь опасного врага.

Из раскрытых ворот один за другим выходили защитники. Их движения были медленными, плечи опущены, взгляды — потухшие. Никто не разговаривал. Никто не пытался сохранить достоинство. Деглав вышел одним из последних. держал Фрости — как отец или старший брат. Целительница то судорожно всхлипывала, то дёргалась, пытаясь вырваться. Когда они проходили мимо, Вилл уловил на себе тяжёлый, наполненный ненавистью взгляд. Следом за ним — оскал боли и ярости.

Вскоре из форта начали выводить пленников. Игроки Альянса прочёсывали внутренние уровни Гнезда и помогали тем, кому было трудно идти. Тяжело раненных не оказалось, но почти все выглядели напуганными — будто до конца не верили, что их действительно освободили.

На выходе стоял Грийс. Он держал в руках длинный пергамент и сверялся с именами: кого уже вывели, а кто ещё оставался внутри. Рядом парило особое перо — оно послушно ставило галочки там, куда мысленно указывал страж.

Из ворот вышла девушка. Ничем не примечательная: неряшливые светлые волосы с комками грязи, простая туника, следы копоти на щеке. Она шла в сопровождении двух Гладусов, озираясь по сторонам, как встревоженный зверёк.

На миг глаза пересеклись. Вилл замер.

У девушки были выразительные голубые глаза. Один короткий взгляд — и будто разряд прошёл по всему телу. Грудь сжалась, сердце пропустило удар. Вилл стоял, хлопая глазами, не в силах пошевелиться.

— Так, это НИП. Зовут Эвийра, — пробормотал Грийс, делая пометку в списке. — Вилл? Ты чего так на неё залип?

— Я… Да просто… Её глаза… — Вилл пытался сказать что-то цельное, но мысли дробились и крошились.

Грийс бросил подозрительный взгляд и громко крикнул:

— Эй! Юникорн, Горностай! Остановите милую леди!

Парни замерли, и девушка остановилась вместе с ними. Вилл вновь растерянно посмотрел на её голубые глаза. Эту девушку довелось видеть впервые. Но эти голубые глаза…

— Всё, идите! — махнул рукой Грийс.

Троица двинулась дальше по мосту, направляясь в сторону лагеря.

— Глаза как глаза, нет? — спросил страж.

Вилл провожал женщину взглядом до тех пор, пока она не скрылась за одной из палаток.

— Да, но мне кажется… Хотя это полный бред, если честно.

Это и правда казалось чем-то безумным. Вилл мысленно помотал головой. Странную мысль удалось немного отбросить в сторону. Чтобы отвлечься, Вилл заглянул в список. Рядом с большинством имён стояли галочки, но некоторые строчки соседствовали с пустотой.

— Четверых ещё не нашли, — протянул Вилл. — И Тада среди спасённых нет…

На мгновения закрались неприятные воспоминания. В прошлом уже была гадкая история, когда Эрайз обманом заставил поучаствовать в штурме, сказав, что в плену Мория, но Грийс вряд ли использовал ту же уловку. Да и Тад, при всём том зле, что было ему причинено, даже с учётом, что он потерял и «дочь», и Маму, не тянул на гарантированную удочку, на которую Кровавый целитель бы клюнул.

— Да, пока их не вывели.

— Может, я сам пойду поищу? — спросил Вилл.

— Да иди, — ответил он. — Наши разбойники проверили Гнездо. Ловушек и других гадостей быть не должно. Но всё равно осторожнее.

— Хорошо. Если что — орите, кричите, подавайте все возможные сигналы.

Грийс сухо кивнул. Вилл пересёк мост и шагнул внутрь Гнезда.

Внутренний двор был пуст. Каменные плиты под ногами покрывал тонкий слой пепла. По периметру располагались пустые оружейные стойки, из разбитого ящика торчало сломанное копьё. Справа тянулся длинный навес с неубранными столами: один накрыт потускневшей тканью, другой завален грязной посудой. У противоположной стены стоял приоткрытый сундук с разбитыми склянками. Из щелей сочилась тёмная жидкость, оставляя на плитах чёрно-зелёные разводы.

Оглядевшись, Вилл направился к внутреннему проходу. Узкий коридор, освещённый неровным светом потрескивающих факелов, уходил вглубь форта. Их пламя отбрасывало на стены вытянутые, тревожные тени. Вилл осторожно шёл мимо открытых комнат. Внутри стояли узкие койки: одни были аккуратно застелены, другие — смяты, с вдавленными подушками и скомканными одеялами. Возле одной из кроватей валялась сорочка, у другой стояли маленькие женские сапожки.

Пройдя ещё немного, Вилл остановился и произнёс:

— Чувство крови!

Цвета вокруг поблёкли, оставив лишь оттенки чёрного и красного. Пространство обрело глубину и резкость. Впереди возникла тонкая ало-чёрная нить. Она извивалась, словно живая, и уходила куда-то вглубь Гнезда, где за стеной мерцали несколько человеческих силуэтов.

Вилл моргнул. Там, где начиналась нить, была лишь холодная серая кладка.

«Значит, пленников держат там»? — подумал Вилл. Если здесь есть скрытый проход, значит где-то рядом должен быть и механизм. Вилл провёл рукой по камню. Через пару секунд пальцы нащупали ложбину — и вдруг ладонь провалилась в углубление. Камень с глухим щелчком сдвинулся, и что-то щёлкнуло в глубине стены.

Скрежет металла прокатился по коридору. Каменная плита медленно уехала в сторону, обнажив тёмный проход. Вилл снял факел с крюка на стене и шагнул внутрь. Коридор уходил под землю. Тусклый свет плясал на грубых стенах, воздух пах сыростью и чем-то гнилым. Вилл посматривал под ноги, но ловушек не было.

Спустя несколько минут впереди замерцал свет — ровный и тёплый. Коридор привёл в тесное помещение с низким потолком, освещённое парой факелов. У дальней стены сидели пятеро. Два парня и девушка тут же вскочили. Рядом с ними, опершись на стену, угрюмо сидел широкоплечий бородатый здоровяк в потёртых тёмных доспехах, по габаритам похожий на медведя. Чуть поодаль был ещё один человек — тот, кого тут быть не должно.

— Тад… Шрам… — вымолвил Вилл.

Все пленники молчали. Вилл посмешил объясниться.

— Пожиратели сдались. Вы все свободны.

Девушка прижала ладонь ко рту, словно боялась поверить в этим слова. Один из парней облегчённо выдохнул и резко засмеялся. Троица бросилась навстречу друг другу и крепко обнялась, будто стараясь поверить, что всё происходящее реально, что кошмар закончился. А Тад не двигался. Он продолжал сидеть на полу.

Преодолев внутреннюю тяжесть, Вилл шагнул к нему и молча протянул руку. Несколько секунд Тад смотрел на неё снизу вверх тяжёлым, пронзительным взглядом карих глаз, затем поднялся — медленно, не произнося ни слова. Теперь возвышался он.

— Тад, слушай, я…

Закончить Вилл не успел. Удар оказался мгновенным и сильным. Кулак впечатался точно в скулу, отбросив к стене. Вилл осел на пол, привалившись к холодному камню. Мир поплыл перед глазами. Факел, выпавший из руки, откатился куда-то в сторону.

Ничего не говоря, Тад шагнул мимо, даже не взглянув вниз. Следом прошёл Шрам — так же молча, показательно переступив через вытянутые ноги. Отойдя от нокдауна, Вилл медленно поднялся, взял откатившийся в сторону факел и побрёл следом.

Глава 4

Брэйв нетерпеливо покосился на Сигила и наконец не выдержал:

— Ты отдохнул?

Сигил сидел, прислонившись к широкому дереву. Он не ответил и даже не повернул головы, будто слова прошли сквозь него. Зато Брэйв поймал на себе строгий взгляд Етти.

— Что? — Брэйв развёл руками. — Я не хочу, конечно, токсичить, но у него сломаны пальцы на руках, а не ногах. Мы должны были дойти до деревни ещё вчера! Вчера! И ночь он проспал спокойно. Или я не прав?

В ответ Етти посмотрела ещё суровее.

— С тобой-то всё в порядке, — строго заметила она. — А п-представь, что тебе с-сломали пальцы и выкололи глаза. Как бы т-ты шёл?

Брэйв фыркнул и покачал головой. Луч солнца пробился сквозь листву и прокрался в волосы целительницы.

— Етти. Как думаешь, тебе рыжие волосы пойдут?

Етти оттянула выбившуюся из причёски тёмную прядь и с сомнением оглядела её.

— Н-не уверена. А что?

— Да так. Думаю, если ты ещё немного со мной попутешествуешь — в тебя вселится дух моей Дианки.

Етти округлила глаза, а потом резко наклонилась, подняла с земли облепленный грязью камешек — и кинула его, да так метко, что он едва не попал в голову.

— Ай, да за что!

— С-спасибо, но я останусь собой, — воинственно ответила Етти, но улыбки сдержать она не смогла.

— Да будь-будь, я что, запрещаю что ли.

Тем временем Пулчар подошёл к Сигилу и помог ему подняться. Тот шёл уже чуть бодрее, но слабость всё ещё ощущалась — в поникших плечах, в уставшем лице, в том, как он невольно опирался на крепкое плечо спутника в насыщенной красной мантии.

— Брэйв… прав, — негромко произнёс Сигил, не поднимая взгляда. — Вы ведь вовсе не обязаны были мне помогать… И я должен уважить вашу помощь… Сделать всё, чтобы не быть для вас обузой…

Брэйв театрально расправил плечи, всем видом показывая «ну вот, я же говорил», но никто, кажется, не обратил на это внимания. Етти молча потянулась к посоху, что лежал в траве, примяв её под собой. Когда её пальцы коснулись древка, по нему скатилась тонкая капля. Пулчар поддерживал Сигила, подстраиваясь под его шаг и не давая потерять равновесие. Брэйв наигранно вздохнул, сжал меч в правой руке и, в который раз сверившись с картой, двинулся в сторону тропы.

Токсичность — штука неприятная. И дело не только в её негативной окраске, а в том, что она всегда норовит вырваться наружу, когда что-то идёт не по плану. До деревни, где жил лекарь Роэн, они должны были добраться ещё к прошлому вечеру, но Сигил, ослабевший и едва державшийся на ногах, просто не мог идти быстро. Впрочем, его слабость была лишь одной из причин задержки.

Главная — королевский патруль.

Отступая из столицы Вилл и Намтик убили несколько Чёрных рыцарей. Последние дни же были слишком насыщены разными событиями, и чем ближе к центру королевства, чем сильнее дороги кишели дозорами, патрулями и поисковыми группами. У одного из патрулей оказалось слишком много вопросов к странной компании, состоящей из друга Виллиуса, двух целителей в кровавых одеяниях и измождённого мужчины в неопрятной дорожной одежде.

Патруль не стал церемониться: всех сопроводили в ближайшую деревню. Они не угрожали, не применяли силу, лишь попросили «не глупить». Выяснение «всех обстоятельств» заняло мучительные несколько часов, и когда всё закончилось, солнце уже клонилось к закату. Пришлось заночевать в таверне, заняв комнату, в которой из каждого угла несло прелым сеном и дешёвым пивом.

В теории можно было поступить иначе: позвать Вилла через передаточное устройство или попытаться прорваться к лекарю силой. Но любой такой шаг мог породить цепочку новых проблем. И без того напряжённые отношения с НИПами в этих землях не стоило обострять ещё сильнее. Оставалось лишь ждать — стиснув зубы и молча сглатывая злость.

Пулчар шёл сбоку, поддерживая Сигила. Етти держалась чуть позади, внимательно наблюдая за каждым движением спутников, готовая в любую секунду либо наложить хилку, либо бросить сон на возможную угрозу. Брэйв же вёл вперёд — без спешки, изредка размахивая мечом и сносив по сути слабых монстров одним ленивым движением, которым стряхивают грязь с плеч.

До Деревни Сломанных Ветвей оставалось совсем немного. Она располагалась недалеко от начальных зон, где ранее качались новички. По обочинам можно было заметить старые указатели с подсказками и символы гильдий — оставленные на дороге флаги, которые поставили словно вчера, а не год назад, а также вырезанные эмблемы прямо на коре деревьев — ориентиры для тех, кто впервые забредал на новые земли. Деревья были низкие, корявые, с белесыми стволами и листьями цвета выцветшего золота. Сквозь кроны пробивался мягкий, тёплый свет, а ветер доносил запах сырой земли, грибов и свежих трав.

«Сколько же я с вами намучался», — подумал Брэйв, когда впереди, из-под искривлённого пня, выползли два корнеплёта. Сначала это были просто клубки спутанных корней — как будто земля сама пыталась собрать себя в нечто живое. Но стоило им пошевелиться, как из массы начали выделяться формы: у одного будто бы образовалась «грудная клетка» из древесных рёбер, у другого — вытянулась плеть, похожая на руку, с острыми сучьями на конце. Они двигались в сторону дороги, расплетаясь и переплетаясь, вытягиваясь вверх, точно хотели стать настоящими, но никак не могли. Брэйв вздохнул, и ностальгия пронзила грудь острее лезвия. Меч вздрогнул в руке. С клинка сорвалась волна физической энергии, и она пронеслась сквозь первого корнеплёта, как ветер сквозь вьющиеся ветви. Он сразу же рассыпался замертво. Второй протянул корневую плеть в их сторону, но его постигла та же участь.

Когда-то с этими корнеплётами сражались целыми группами. Мобы сбивали с ног, путали ноги, утягивали новичков в сторону кустов. Сейчас же это пыль. Как удивительно всё тогда казалось. Прокачка была размеренной, долгой, каждый шаг делался с большой осторожностью. Каждый новый открытый клочок земли был на вес золота, а сражение с мини боссом напоминало приключение. Странное чувство искажения времени всё сильнее захватывало разум, и было бы проще справляться с ним, не погибни бы она во второй легендарке. С ней всегда всё было легко.

Путь продолжался — мягкий мох под ногами, сухие ветки, хрустящие при каждом шаге, мерное покачивание ветвей. Над головой то и дело пролетала пыльцовая искра, которую новички когда-то принимали за светлячка. Брэйв то и дело разворачивал огромную системную карту и сверялся с ней. Метка, которая выглядела как простая иконка деревянной избушки, приближалась. Наконец, после поворота впереди показалась деревня, вот только…

— Эм-м-м… — задумчиво протянул Брэйв.

Перед глазами вновь развернулась системная карта. Через пару секунд она исчезла. Брэйв несколько раз открыл и закрыл её, но глаза не обманывали. Впереди и правда должна быть деревня.

— Господа и леди… — произнёс Брэйв, медленно оборачиваясь. — Я не знаю, что за штука там впереди, но мы, вроде как, на месте…

Пулчар с Сигилом остановились. Край его мантии едва заметно колыхался на ветру. Он стоял крепко, чуть подавшись вбок, чтобы удержать спутника. Сигил тяжело опирался на него всем телом, дыхание было прерывистым. Он тоже приподнял голову. Его повреждённые глаза плохо видели, но он словно ощущал чуждость пространства впереди на каком-то ином уровне. Етти тоже замерла. Взгляд её тёмно-карих глаз застыл на раскинувшейся впереди странности.

— Слушайте, а р-раньше тут было что-то п-подобное? — настороженно спросила девушка.

Брэйв неопределённо пожал плечами. Со слов Арлейн, Роэн должен был жить здесь, в деревне, но то, что предстало перед ними, разительно отличалось от того, что было в воспоминаниях.

В памяти всплыли старые сцены — из далёкой жизни новичка. Когда-то, давным-давно, они с Ди и Виллом заглядывали сюда. В деревне было полно ремесленников — на любой вкус и специализацию, от кузнецов до поваров. Но в основном она пустовала. Ни домов для покупки, ни уникальных предметов, ни сюжетных квестов. Похожая деревня существовала когда-то и в Северных землях — до того, как Гига сравнял её с землёй.

Сейчас же всё было по-другому.

Над деревней возвышался купол. В отличие от магического Купола, что укрывал Город на другом сервере, этот выглядел плотным, вещественным — словно был выкован или вылит из тёмного, почти чёрного металла. Он охватывал деревню целиком, ложась на неё так плотно, будто стремился запечатать её изнутри от всего остального мира.

Свет не отражался от поверхности — наоборот, исчезал в ней. Солнечные лучи, падая на купол, будто растворялись, теряя свою яркость. Брэйв несколько раз моргнул — долго смотреть на купол было тяжело. Он напоминал крышку, что накрывает еду в микроволновке.

— Ну смотрите, — пробормотал Брэйв. — Метка на карте. Название совпадает. Катаклизма, который бы перенёс деревню или разрушил её так, что на её месте воздвигли что-то новое, вроде бы не было. Значит… это она.

Он сделал паузу.

— Идём.

И первым двинулся в сторону купола.

С каждым шагом конструкция росла перед глазами — расправлялась, будто чувствовала приближение гостей. Тёмный металл, покрытый чем-то, напоминающим сглаженную чешую, слабо мерцал на стыках, но не отражал ни солнца, ни тени. В воздухе повисло странное давление.

Вместе с этим подступали воспоминания. Пожиратели. Понижение уровня. Битва с десятником Акнатом. Голова, что слетела с плеч и откатилась к мёртвым телам товарищей. И бесконечные, полные ужаса часы ада, в которых кошмары с участием близких и Ди были так реальны.

Брэйв взял немного правее, чтобы выйти на широкую дорогу — по карте она единственная вела к деревне. В этой стороне лес становился реже: вместо спутанных зарослей начинались травянистые равнины, а вдалеке показались очертания деревенской стены, сложенной из потемневших брёвен. Здесь ничего не поменялось — деревянные стены были у деревни и во время прошлого визита, но теперь добавился купол, который уходил в землю сразу за стеной. А дорога, точно не зная другого пути, вела прямо к простым деревянным воротам. Скорее всего, разрыв в куполе, который позволял войти в деревню, находился где-то за ними.

«А может, этот купол работает как тот и пропускает в любой точке?» — размышлял Брэйв. Впереди были ворота, но те оставались закрытыми, и никто не выходил навстречу. Ни охраны, ни даже обычных НИПов. Брэйв хмуро посмотрел на ворота, потом огляделся по сторонам — всё так же пусто.

— А… — хотел было спросить Брэйв, но не успел.

Ворота дрогнули — и медленно разошлись в стороны. Из деревни вышли двое стражников. Брэйв сразу окинул их взглядом. Экипировка у них была совсем не та, что можно было бы ожидать от стражи обычной деревушки. На груди золотых доспехов мерцала белая лилия. До красоты Белых рыцарей эти двое недотягивали, но в их вполне можно было назвать рыцарями Золотыми. Плечи их скрывались под тяжёлыми золотыми плащами, и висели они словно доспех — не гнулись и не колыхались. Шлемы скрывали лица полностью, оставляя лишь тонкие прорези для глаз.

— Приветствую! — громко поздоровался Брэйв, подходя чуть ближе. — Чувствую, задавать этот вопрос бессмысленно, но всё же: мы можем войти в деревню?

Несколько секунд стражники молчали. Брэйв ощутил на себе их взгляды — тяжёлые, цепкие, как будто пытались заглянуть внутрь. Затем те скользнули дальше, за спину — туда, где стояли Пулчар, Етти и Сигил.

— Да не потухнет ваша Искра, Призванные, — наконец сказал стражник с мечом. — В своих суждениях вы правы. По особому распоряжению Её Величества вход в деревню возможен лишь по специальным разрешениям. Тем более для Призванных.

Брэйв растерянно обернулся к ребятам. Те ответили таким же непонимающим взглядом. Лишь Сигил смотрел куда-то в сторону купола, будто не слыша и не замечая остального.

— Слушайте, ну этого в плане не было. И чё делать? — тихо спросил Брэйв.

— Что вам здесь нужно, Призванные? — вмешался второй стражник с луком. Голос звучал буднично, с ленивым безразличием охранника, которого отвлекли от просмотра сериала.

Брэйв повернулся к стражникам, подбирая слова, но Пулчар опередил с ответом:

— Мы ищем Роэна. Нашему спутнику нужна помощь опытного лекаря.

Сигил запоздало склонил голову, словно подтверждая слова товарища.

— Никакого Роэна здесь нет, — сухо ответил лучник. — Боюсь, вы зря проделали этот путь.

— Если вам нужен лекарь, обратитесь к Гелле, — уже мягче сказал мечник. — Она живёт в соседней деревне. Скажите, что пришли от Гарта, она поможет. Не обещаю, что исцелит, но сделает всё возможное. Разумеется, не бесплатно, но вы, полагаю, и не ожидали благотворительности.

Брэйв снова растерянно повернулся к товарищам. Всё это выходило далеко за рамки плана. Сигил едва заметно повернул голову в сторону мечника.

— Брэйв… — прохрипел он, приподнимая трясущуюся руку и пытаясь указать на рыцаря, но сломанный палец указывал куда-то в сторону чащи. — Позови… этого Гарта…

— Ладно… — Брэйв задумался, а затем пожал плечами и громко сказал: — Эй, Гарт! Можешь подойти на минутку? Наш спутник хочет тебе кое-что сказать. Без подстав и засад, обещаю.

Для убедительности Брэйв даже убрал в инвентарь щит и меч, хотя это было довольно рискованно. За спиной послышался шорох — Етти спрятала посох. Пулчар свой убрал ещё утром.

Рыцари переглянулись и тихо обменялись фразами, которых с расстояния не было слышно.

— Без глупостей, — предупредил Гарт. Держа наготове длинный меч с гардой, украшенной резным узором в виде белой лилии, он медленно подошёл ближе.

Брэйв осторожно сместился в сторону, чтобы не оказаться за спиной Гарта и оставаться на виду у второго стражника. Тот уже наложил стрелу и держал лук наготове — он был готов выстрелить в любую секунду.

Гарт остановился в паре шагов от Пулчара и Сигила.

— Ну, чего тебе? — негромко спросил он.

Не говоря ни слова, Сигил свободной рукой извлёк из воздуха увесистый мешок. Он глухо ударился о дорогу и раскрылся — монеты, звеня, рассыпались по земле, ловя солнечный свет. Хищное выражение мелькнуло в его янтарных глазах — как у того, кто нашёл свою прелесть.

— Эй, всё в порядке? — прокричал рыцарь с луком.

Гарт лишь махнул рукой — мол, всё под контролем. Сигил наклонился ближе и прошептал:

— Здесь двадцать семь тысяч золотых. Этого хватит, чтобы нас… пропустили?

Гарт не ответил. Он молча принялся собирать монеты, одну за другой, тщательно стряхивая с них грязь. Когда последняя оказалась в мешке, он покачал его на ладони — будто взвешивал предложение. Затем резко взмахнул рукой: мешок растворился в воздухе, переместившись в его инвентарь.

— Ждите здесь, — коротко бросил он. Его голос звучал уже иначе, серьёзнее и жёстче.

Гарт быстро вернулся к товарищу, задержался на мгновение — будто переговариваясь с ним, — и оба стражника скрылись за воротами, которые тут же закрылись за ними.

Брэйв моргнул, сбитый с толку — и затем невольно рассмеялся.

— Брэйв, ты ч-чего? — спросила Етти, экипируя обратно посох.

— Да прикольно это! — нервный смешок снова пробился наружу. — Он деньги-то взял, а дальше что? «Ждите здесь». Окей. А если он просто не выйдет? И как с него деньги трясти?

— Мне кажется, он не обманет, — спокойно сказал Пулчар.

— Эх, мне бы твою уверенность… — Брэйв обернулся к Сигилу. — Ладно, Сигил, у меня два вопроса. Первый: откуда столько бабок? И второй: почему ты решил отдать их именно этому перцу?

На заросшем густой бородой лице Сигила промелькнула растерянность.

— Бабок… Перцу?..

Брэйв почесал затылок и вздохнул:

— Да, сленг вы, конечно, схватываете туговато. Откуда столько золота? Там мешок огромный был!

Сигил ненадолго замолчал, но потом ответил:

— Гига… человек чудовищный, но обещания держал. Платил исправно, как и договаривались… Только вот тратить это золото было некуда… Как, впрочем, и сейчас…

Он поднял голову и слепо посмотрел в сторону ворот.

— С этим Гартом я знаком… пусть и не лично. Как-то давно меня упекли в темницу, и мастер Аластар дал взятку одному из стражников. Его звали Гарт. У меня, как у Разрушителя печатей, феноменальная память: я запомнил и его имя, и хищные глаза, что блестят при виде золота. А ещё то, как потом мастер Аластар колотил меня палкой… Ой, как бил… Ещё…и ещё, и ещё…

Последние слова он шептал словно в бреду, но по лицу разлилась странная ностальгическая улыбка.

Брэйв коротко хмыкнул и снова посмотрел на ворота:

— Ладно, будем надеяться, у Гарта с тех пор аппетит к деньгам не пропал.

Время тянулось мучительно медленно. Брэйв переминался с ноги на ногу, потом начал ходить взад-вперёд, а вскоре и вовсе начал нарезать круги вокруг своих спутников. В какой-то момент пришлось отойти в сторону — по дороге проехали три тяжёлые телеги, гружённые чем-то массивным и запряжённые лошадьми. Когда они подъехали к воротам, те раскрылись, и навстречу вышли несколько стражников. Те тщательно осмотрели повозки, прежде чем пропустить их внутрь.

Желая себя хоть чем-то занять, Брэйв вытащил из инвентаря большую румяную лепёшку и откусил смачный кусок.

— Будефе? — промямлил он с набитым ртом, протягивая откушенный край.

Етти смерила лепёшку подозрительным взглядом и смешно наморщила нос.

— С т-такими предложениями в меня т-точно дух Дианы вселится. П-предлагать товарищам откусанную еду?

— Ну нет, конефно! — Брэйв с трудом прожевал кусок. — У меня в сумке ещё есть! Я просто показывал, как лепёшка выглядит.

Етти и Пулчар не сдержали улыбки и переглянулись.

— Мы же недавно поели, — мягко ответил Пулчар.

— Я тоже не голоден… — тихо произнёс Сигил.

Брэйв пожал плечами и откусил вновь. Зубы впились в нежное, чуть хрустящее тесто, а тёплая начинка с сыром, специями и ломтиками жирного вяленого мяса мягкими волнами разлилась по телу. Солоноватый жир тёк к уголкам губ, а аромат перца и сушёного лука на миг перебил запах сырого леса.

— М-м-м… — блаженно протянул Брэйв. — Ну и зря!

Удовольствие было приятным, но недолгим. Через пару минут лепёшка закончилась. Мимо прокатила ещё одна повозка, на этот раз огромная, запряжённая сразу четырьмя лошадьми. Затем из деревни выехала другая, уже пустая, и направилась по дороге куда-то на север, возможно, в сторону столицы.

— Чем они там таким занимаются… — пробормотал Брэйв, усаживаясь в позу лотоса и смотря на загадочный купол. — Какой-то… О, смотрите!

Не успел Брэйв закончить мысль, как ворота снова открылись. На этот раз вышел только один человек. Гарт сделал несколько шагов, нервно огляделся по сторонам и нетерпеливо поманил рукой. Брэйв резко вскочил на ноги, подал руку Етти, а затем помог подняться Пулчару и Сигилу. Гарт стоял на месте, нервно покусывая губу и нетерпеливо постукивая ногой, но молчал.

— Значит так, — сказал Гарт, когда все подошли ближе. — Вашего товарища теперь зовут Марвин. Под этим именем я вписал его в список, и это имя он должен называть при любой проверке. Так зовут моего троюродного дядю, который уже много лет живёт без памяти в Горьких топях. Никто его не знает в лицо, и проверять, уж поверьте, тоже никто не будет. Запомнили?

— Да… Меня зовут Марвин… — тихо повторил Сигил.

Золотой рыцарь удовлетворённо кивнул.

— Прекрасно. Также я поговорил с Роэном. Он согласился посмотреть вашего друга.

— Это же отлично! — воодушевлённо воскликнул Брэйв, хлопнув в ладоши. — Мы можем войти? Или… Марвина сопроводите сами?

Гарт раздражённо фыркнул:

— Ага, делать нам больше нечего.

Лёгкий взмах рукой, и в отливающей золотом перчатке рыцаря появился небольшой предмет, похожий на гербовую печать, от которой поднимался тонкий серый дымок.

— Это что ещё за штука? — настороженно спросил Брэйв.

— Отметка на шею. Знак того, что вы имеете право находиться здесь.

— Чего? — возмутился Брэйв. — Клеймить нас, что ли, вздумали?

— Брэйв, если так надо… — примирительно начал Пулчар.

— Да я им кто? Скотина, что ли?

Гнев мгновенно вспыхнул в груди. Гарт лишь спокойно пожал плечами:

— Я никого не заставляю. Хотите войти — другого варианта нет. Печать временная, через час сама исчезнет. Значит, через час вас тут быть уже не должно. Если кто-то увидит вас без неё — убьют на месте. Особое распоряжение Её Величества, опять же.

Брэйв неодобрительно косился на печать, но другого выхода действительно не было. Со вздохом он переключил отображение снаряжения на обычную одежду и оттянул ворот рубахи, открывая шею.

— Ну, давай уже, — нетерпеливо бросил Брэйв.

Гарт подошёл и приложил печать к шее, перед этим поправив ворот. Как только печать коснулась кожи, её словно полоснуло кипятком. Брэйв зашипел, не сдержавшись:

— Чёрт, больно…

— Терпи, — спокойно сказал Гарт.

Жжение длилось целую вечность. Наконец рыцарь отнял руку. Брэйв осторожно потрогал шею, но под пальцами не было ни ожога, ни рельефа, словно печать ничего и не оставила.

Следующей была Етти. Она не стала переключать мантию и просто поправила ворот, открывая тонкую нежную шею. Гарт приложил печать заметно аккуратнее, почти бережно. Девушка морщилась и тихо ойкала, стараясь не вскрикнуть. Когда рыцарь убрал руку, Брэйв сумел разглядеть отметку. Она была странной — как будто искру разорвало на десятки мелких осколков, рассыпанных по коже.

Последним печать принял Пулчар. Он лишь едва заметно поморщился, не издав ни звука. Метка на нём будто пульсировала несколько секунд, словно живая.

— У вас час. Вернее, уже меньше, — сказал Гарт и махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Брэйв не стал переключать отображение обратно на боевое. Щеголять доспехами или доставать меч смысла не было. Группа прошла через ворота и приблизилась к куполу. Тёмный металл словно втягивал свет, создавая ощущение, что они приближаются к огромной тени. В самом низу купола была невысокая, но широкая прорезь, достаточная, чтобы в неё проезжали те самые повозки.

За щелью уже виднелась деревня — крыши домов, верхушки деревьев со сломанными ветвями, благодаря которым она и получила своё название, и кусочки обычной мирной жизни.

Брэйв пропустил товарищей вперёд, а сам шагнул последним.

Если снаружи купол словно поглощал солнечный свет, то внутри неожиданно было удивительно светло. Брэйв удивлённо задрал голову. Изнутри купол выглядел почти прозрачным — он свободно пропускал солнечные лучи, позволяя спокойно разглядеть красивое голубое небо. Такой принцип работы напоминал Купол на другом сервере, но здесь свет проникал ещё лучше, как сквозь слегка мутное стекло.

— Интересный купол, да? Нужен для того, чтобы никто не видел, что происходит внутри. А то… Много любопытных вокруг, — объяснил Гарт.

Это объяснило и то, как стражники видели, что кто-то подходит к деревне. Две дозорные вышки расположились прямо у ворот, но находились они внутри купола. Их не было видно снаружи, но при этом стражники легко видели всё, что происходит по ту сторону. Гарт свернул в сторону одной из вышек.

— Значит так. Сейчас к вам выйдет мой товарищ и сопроводит к Роэну. Если он увидит хоть намёк, что вы что-то вынюхиваете — позовёт подмогу, и мы убьём вас на месте. Отвели своего гостя — и сразу на выход. Поняли?

— Да поняли, не тупые же, — пробурчал Брэйв

Отметка продолжала жечь кожу. Етти тоже было некомфортно: девушка потирала шею и морщилась.

Гарт одарил всех спокойным, чем-то даже равнодушным взглядом, и скрылся в сторожевой башне. Вскоре вышла его копия, но с несколькими отличиями — вместо меча он использовал небольшой топорик, был ростом чуть меньше и двигался более собрано.

— Идём, — приглушённым голосом позвал он и двинулся вглубь деревни. Брэйв бросил взгляд на ребят и пошёл за ним.

Когда-то давно они уже были здесь, но теперь тут всё изменилось. Раньше Деревня Сломанных Ветвей была обычной, тихой деревушкой с ремесленниками, и поскольку для игроков тут не было особых точек интереса, то и тишина была постоянным атрибутом этого места. Сейчас здесь бурлила совсем иная жизнь.

Повсюду кипела работа. Звон молотов в кузне, стук по коже и дереву, скрежет точильных кругов — всё сливалось в плотную стену звука. Мимо прошли двое крепких НИПов-носильщиков, тяжело дыша и неся на плечах большой закрытый ящик. Повсюду витали запахи: горячий металл, свежеструганное дерево, кисловато-горькие ароматы алхимических зелий. Мимо проехала ещё одна повозка, нагруженная бочками с чем-то тёмным и густым, от чего пахло так едко, что глаза невольно заслезились.

«Чем они тут занимаются?» — спросил себя Брэйв, проходя мимо дома, окна которого были плотно занавешены. Возле него стояли аккуратные деревянные ящики, которые под завязку были набиты алхимическими ингредиентами.

Парочка стражников, проходивших мимо, бросила недовольные взгляды, но не остановились. Брэйв же не удержался и заглянул в приоткрытую дверь соседнего дома. В этот же миг оттуда вырвалась яркая, белая вспышка.

Сопровождающий рыцарь бросил такой взгляд, от которого сразу стало ясно: лучше не вертеть головой. Он вёл их молча, уверенно сворачивая то в один, то в другой переулок. Деревня внутри казалась намного больше, чем ожидалось снаружи — плотная застройка и непрерывная активность создавали впечатление маленького промышленного города.

Наконец впереди показалось нужное здание. Располагалось оно в самом дальнем углу деревни, в стороне от основной суеты. Невысокий одноэтажный домик из грубого, потемневшего от времени дерева с небольшими окнами, плотно занавешенными тяжёлыми шторами. Дверь была украшена связкой сушёных трав и маленькими амулетами, которые едва слышно звенели на ветру.

Стражник негромко постучал в дверь и отошёл в сторону. Вскоре дверь распахнулась, и в нос сразу ударил резкий, насыщенный аромат лекарственных трав, перемешанный с нотами чего-то терпкого и горьковатого.

На пороге появился мужчина — высокий и худощавый, с серебристыми прядями в густых тёмных волосах. Глаза его были светло-серые, проницательные, но одновременно добрые. Он быстро окинул гостей внимательным взглядом и слегка улыбнулся.

— Добра вам, — произнёс он, сразу же скользнув взглядом к Сигилу. — Это про вас говорил Гарт, верно?

— Да, нашему другу нужна помощь, — негромко произнёс Пулчар, делая шаг вперёд. — У него…

— Всё в доме, — спокойно прервал его мужчина. — Заводите.

Дом внутри оказался небольшим, но уютным. Повсюду были полки, заваленные склянками, сосудами и связками высушенных растений. Воздух здесь был густым, почти осязаемым, наполненным запахами трав, кореньев и чего-то жжёного.

Роэн провёл их в просторную комнату, освещённую мягким золотистым светом ламп, развешанных под потолком. Здесь находились различные инструменты, медные сосуды и небольшие горелки. Посреди комнаты стояла широкая плоская кушетка, напоминавшая каменное ложе. Брэйв не удержался и провёл по ней ладонью. На ощупь оказалась удивительно мягкой и тёплой.

— Интересно у вас тут, — заметил Брэйв, с любопытством крутя головой по сторонам. — Это целители способны вот такое использовать?

— Возможно, — голос Роэна чуть изменился, став холоднее. — Но я не целитель. Я лекарь.

— А разница есть? — удивился Брэйв, пропуская вперёд Пулчара и Сигила.

— Кладите его сюда, — Роэн указывал на кушетку. — Целитель лечит за счёт своей Искры. Я же лечу травами, инструментами и знаниями, но моя Искра не горит.

Пулчар осторожно помог Сигилу лечь. Едва тот коснулся ложа, как из груди вырвался облегчённый вздох.

— Я чувствую себя… лучше?.. — прошептал он, будто не веря самому себе.

— Конечно, — мягко произнёс лекарь. — Ложе сделано из особого камня, оно облегчает боль и снимает напряжение. А теперь скажите мне вот что, уважаемые гости: почему вы пришли именно ко мне?

Его проницательные глаза прошлись по каждому. Ответил, однако, сам Сигил:

— Арлейн… — тихо выдавил он. — Эта девушка… Хорошая девушка спасла меня от Призванных, которые хотели убить меня… Она вывела меня через границу с Северным королевством и сказала, что мне поможете Вы… и только Вы…

— Арлейн, значит, — голос Роэна стал мягче и чуть грустнее. — Теперь мне всё ясно.

— Вы знакомы? — спросил Брэйв.

Роэн кивнул:

— Да, и довольно близко. Долгое время назад я пытался спасти её отца, но не сумел. Потом мы с её матерью… скажем так, стали друг другу близки. Не скажу, что я отец Арлейн, но я был для неё и её матери дорогим человеком. Увы, вскоре болезнь унесла и мать девушки.

Роэн умолк, наклонился к Сигилу и осторожно взял в руки его сломанные пальцы. Тот вздрагивал и едва слышно шипел от боли при каждом прикосновении.

— И вы п-поможете нашему спутнику? — спросила Етти.

Лекарь не ответил сразу. Вместо этого он взял с полки небольшой медный прибор и аккуратно приложил его к руке Сигила. Комнату заполнил тихий треск, а тяжёлое дыхание мужчины стало чаще.

— Общее состояние хорошее, за исключением рук и глаз серьёзных травм нет, — наконец заключил Роэн. — Боль спадёт через несколько дней. Пальцы я вправлю, но каждые шесть часов нужно будет держать их в специальном растворе по полчаса. Конечно, в прежнее состояние они не вернутся, но… Марвин сможет сам держать ложку и делать все самые обычные вещи.

— А мои глаза?.. — выдохнул Сигил.

Роэн задумчиво осмотрел его глаза, используя другой прибор — серебристый кристалл на тонкой цепочке.

— Скажите, Марвин, какое у вас ремесло? И я не про то, что указано в бумагах у стражи.

Сигил на миг замолчал, собираясь с мыслями.

— Разрушитель печатей… — наконец ответил он.

Роэн слегка кивнул.

— Слышал о таком. Если я правильно помню, это ремесло повреждает глаза — я вижу это по той остаточной кристаллической сетке.

Лекарь осмотрел глаза внимательнее.

— По иронии судьбы, то, что повреждало вам глаза ранее, защитило от физических ран. Обычный человек бы лишился зрения навсегда, но магия приняла удар на себя.

— Никогда бы не подумал, что мои повреждённые глаза сами себя спасут, — Сигил вымученно улыбнулся.

— Так что с глазами? Он видеть-то будет? — спросил Брэйв.

Роэн тихо вздохнул.

— Я сниму боль и подлечу глаза, но большого улучшения ждать не стоит. Впрочем, Марвин уже кое-что видит. Верно?

Он провёл рукой над его лицом, и Сигил с запозданием проследил за движением.

— Что-то я вижу, да… — тихо подтвердил он.

— К сожалению, привыкайте. Будет немного лучше, но лишь немного.

Роэн поправил одеяло. Оно тут же стало нежно-зелёным и испустило лёгкий ароматный пар.

— Это всё, что я могу вас сказать. Марвин должен остаться здесь. В основном я займусь его пальцами, но нужно немного подлечить глаза и облегчить боль. Через неделю, максимум две, Марвин будет практически здоров.

— Замечательно! — воскликнул Брэйв. — Слышишь… Марвин?

Сигил выдавил слабую улыбку. Ароматный пар обволакивал его со всех сторон, и казалось, он пролезал в уши, ноздри и сами глаза.

— Что мы должны Вам за такую помощь? — спросил Пулчар.

Роэн решительно покачал головой.

— Ничего. Я уверен, что дорогая Арлейн спасла этого мужчину без корыстных мыслей, а раз так, то и я должен поступить также.

Брэйв посмотрел на Сигила. Его лицо впервые за долгое время выглядело безмятежным, даже расслабленным.

— Ну, тога спасибо тебе, Роэн, — Брэйв встал со стула и бросил короткий взгляд на таймер. — Марвин, слышишь меня?

— Да… — ответил мужчина. Белые повреждённые глаза, обрамлённые грязной бородой, едва заметно светились.

— Нам пора идти. Вряд ли мы снова попадём в эту деревню. Как поправишься, можешь топать в Кристальную крепость. Там найдёшь нас, а ещё… и остальных ребят, с которыми вчера познакомился. Или не знаю, шляйся по королевству и занимайся своими делами. Тут тебя вряд ли кто тронет. Давай, бывай.

— П-поправляйся, Марвин, — тихо сказала Етти, слегка сжимая его запястье.

— Да, здоровья тебе крепкого. Не переживай — и руки твои будут в порядке, и видеть ещё будешь лучше нас, — поддержал Пулчар.

— Спасибо вам… — промолвил Сигил. — За то, что приютили… И дотащили… За вашу доброту… И за… за… всё.

— Давайте, сейчас наступит лёгкий транс. Пусть немного полежит спокойно, — Роэн вежливо подтолкнул к выходу.

На улице стало заметно темнее. Солнце медленно клонилось к закату, удлиняя тени и окрашивая деревню в тёплые тона. Но работа не прекращалась ни на секунду. Десяток крепких мужчин торопливо разгружали ещё одну повозку, занося тяжёлые ящики в каменное здание — двухэтажное и непривычно крупное на фоне деревянных домиков. Из трубы, возвышавшейся над домом лекаря, вырвался густой дым с запахом горелых трав — будто он сжёг целый мешок сушёных растений.

— Ну и что, куда теперь? — спросил Брэйв у Пулчара и Етти. — Наверное, лучше отправиться в соседнюю деревню. Там переждём и решим, что дальше.

На лицах парочки появились озорные улыбки.

— А мне кажется, у тебя давно уже намечен путь, — хитро произнесла Етти.

Брэйв слегка замешкался, а Пулчар и Етти обменялись заговорщическими взглядами, словно знали что-то тайное.

— Эм-м-м… А-а-а… Ну вообще я хотел…

Договорить он не успел. Слева, словно комета, промчалась босоногая девочка — её ноги были по щиколотку в густой грязи, которая облепила ступни так плотно, что напоминала сапоги. Заляпанное платишко цеплялось за колени, а растрёпанные светлые волосы липли ко лбу.

Она выскочила на небольшую площадь, резко затормозила у наполовину опустевшей повозки и судорожно закрутила головой, что-то ища взглядом. Её глаза зацепились за того самого стражника, что ранее сопровождал их к дому лекаря и теперь стоял чуть в стороне. Девочка сорвалась с места и бросилась к нему.

— Дядя Кевр! Нужна помощь, срочно-срочно! — прокричала девочка.

Стражник лениво склонил к ней голову, скрытую под тяжёлым шлемом.

— Тише ты, оглохну! Что стряслось?

— Дядя Кевр, беда! Там, за деревней, напали на хорошего человека, недалеко отсюда! — быстро заговорила она, сбиваясь и указывая рукой в сторону выхода.

Он с показным вздохом потянулся к топорику, висящему на поясе.

— Кто напал? Местный? И почему не пошла к капитану?

— Никто не помогает, времени нет, — торопливо объясняла она, сбиваясь на каждом слове. — Напали на Призванного! С ним ещё люди какие-то, но не из нашей деревни!

Стражник хмыкнул, тут же опустил плечи и вернул топорик на пояс.

— Призванный? Ну и Искра с ним!

— Но…

— Малютка, ты предлагаешь мне бросить пост и спасать какого-то Призванного? — он насмешливо покачал головой. — Пусть спасает себя сам. Если силён — справится. Если нет… да упокоится его Искра.

Он обернулся через плечо, кивая в их сторону.

— Вот, троица Призванных. И я как раз должен сопроводить их к выходу. Попроси у них…

Но девочка не стала дослушивать. Она резко развернулась, сорвалась с места и со всех ног кинулась к ним, чуть не поскользнувшись на пятне грязи.

— Пожалуйста, нужна помощь! Я…

— Так, спокойно, — Брэйв наклонился и осторожно, но твёрдо потряс её за плечи. — Скажи главное: кто напал и сколько их?

От этого ответа зависело многое. Ненужное геройство могло привести к тому, что вместо одного убитого будет четверо.

— Монстры! Страшные такие, жуть! Из трёх разломов ползут! С ними сражается рыцарь! Вроде хрясь их мечом, а их всё больше становится!

— Синх? — сразу догадался Пулчар.

— Походу…

Брэйв спешно распутывал мысли. Решение нужно принимать быстро.

— Ладно, бежим! Кроха, веди нас!

Они быстро покинули деревню. Стоило пересечь купол — как печать на шее резко вспыхнула, обожгла кожу короткой вспышкой боли и исчезла. У Етти и Пулчара метки также пропали.

Девочка уверенно вела их вперёд, уводя налево от дороги в густые заросли. Они перепрыгивали через поваленные деревья и камни, продираясь через кустарники.

«Не ведёт ли в ловушку?» — мелькнула параноидальная мысль. Постоянные путешествия с Виллом пробудили своего внутреннего параноика, который во всём искал подвох, но всё на первый взгляд казалось самой случайной встречей, которую невозможно подстроить.

Наконец они вышли к огромной круглой яме. Девочка указала вниз:

— Вот там!

Картина внизу была пугающей. Из трёх мерцающих разломов, пульсирующих фиолетовым светом, выползали склизкие монстры с зубастыми пастями и длинными щупальцами. В центре сражался рыцарь в ослепительно белоснежных доспехах. Ни грязь, ни слизь не могли испортить его безупречного образа. Рыцарь отчаянно защищал двух женщин — одна помоложе, другая постарше. Они плотно прижимались друг к другу, пытаясь укрыться за широкой спиной рыцаря.

Брэйв прищурился. И пусть плашки с ником с такого расстояния не было видно, эти доспехи нельзя было спустить ни с чьими другими. Они всегда были объектом лёгкой зависти.

— Венж?.. — не веря, пробормотал Брэйв. — Давайте, вперёд!

Он буквально скатился по склону вниз. Следом рванули остальные.

Синхи — одна из самых неприятных игровых механик. Они активировались случайным образом в одной из заранее заданных точек на карте. В рамках этой активности игроки сражались с монстрами, за убийство которых давали много опыта, золота и крафтовых ресурсов. Поскольку Синх активировался случайно, то его было трудно целенаправленно абузить, и он как помогал игрокам, так и мешал. Если кто-то случайно забрёл в область Синха и он активировался, то выхода было два — либо сражаться, либо спешно отступать.

Почти все области появления Синхов были известны, поэтому дорожные маршруты старались прокладывать в обход этих зон — чтобы не нарваться на активацию в самый неподходящий момент.

Уровень мобов в Синхе определялся по самому сильному игроку в зоне, а их количество — по числу присутствующих. Если в зоне находились игроки двадцать пятого, тридцать третьего и пятьдесят девятого уровней, то Синх подстраивался под максимальный уровень и количество игроков. Синхронизация сразу на двух уровнях.

Брэйв открыл в уме карту. Совсем рядом с деревней находилась одна из зон Синха. Венж был самым сильным в зоне, и система подогнала монстров под его уровень. Он держал удар за троих — прикрывал девушек, на которых, возможно, среагировала Система.

Мысли тут же уступили месту инстинктам. Брэйв стремительно влетел в бой: под ногами было скользко, но всё же удалось развернуться и ударить первого моба — чудовище взвыло, и отрубленная рука полетела в сторону, оставляя в воздухе дымный след. Второй моб уже был рядом: пасть, словно створки костяного капкана, щёлкнула прямо у лица. Вонь была такая, будто внутри стухли носки, которые носили целую жизнь. Брэйв резко присел, подрубил снизу — монстр выгнулся, заорал и развалился надвое. Уж слишком сильным оказался удар после «Клинка решимости».

— Венж! — крикнул Брэйв. — Прикрывай слева!

Венж резко обернулся и тыльной стороной меча сбил наступающего моба с ног. Пока тот валялся в грязи, судорожно перебирая лапами, святой рыцарь без колебаний вонзил клинок ему в грудь.

Брэйв пропустил вперёд Етти и Пулчара — те заняли позицию ближе к центру — и сам прикрыл фланг с другой стороны.

Зловещий гул заполнил яму. Из второго разлома вылез гигант с пятью руками. Он ударил по земле, и она словно заходила ходуном. Ещё удар. Ещё. С каждым толчком земля содрогалась, будто по ней били не пять кулаков, а сотни. Из пасти чудовища текла густая слизь. Капли падали на землю, шипели и расползались, образуя кислотную лужу, которая медленно подбиралась всё ближе.

— Венж, валить отсюда надо!

— Да? Спасибо, а то я… Рубящий выпад!

Меч Венжа описал дугу и разрубил моба надвое — удар был быстрым, тяжёлым, с хрустом и всплеском черноты. Брэйв бросил в его сторону косой взгляд. У Венжа в арсенале были навыки, о которых простые рыцари могли только мечтать — и всё же он продолжал пользоваться базовыми способностями.

«Так, забей», — Брэйв встряхнулся, отгоняя лишние мысли. Один из бывших мастеров когда-то говорил: в бою сначала смотри за собой, а уж потом токсичь на чужие ошибки.

Чудовища лезли из разломов без остановки. Судя по всему, это был один из самых неприятных Синхов. Он заканчивался лишь при одном раскладе — когда в нём не оставалось игроков, а как они покинут Синх — живые или мёртвые — Систему волновало мало. Такие Синхи встречались редко, и игра, как это она любила делать, накинула ряд ограничений и дебафов. Пусть монстры вылезали бесконечно, чем дольше длился Синх, тем меньше была добыча, и уже через пять минут она была почти нулевой. Брэйв раздражённо протёр липкую чёрную кровь с лица, но лишь сильнее её размазал.

— Небесная милость! — раздался женский голос за спиной.

Етти и Пулчар трудились на славу. От них требовалось не просто лечить, а внимательно оценивать ситуацию и вовремя использовать другие важные скиллы. Монстр подбирается ближе, но его некому сразить? Усыпление, пусть поспит. Подступило слишком много врагов? Дать краткий буст на урон. Заканчиваются ресурсы? «Залить» физическую энергию. В этом и заключалась истинная работа саппорта, которую многие просто не понимали. Нет ничего сложного стоять и нажимать кнопку отхила — с этим справится каждый, а стоит потребовать что-то более сложное, как начинаются обиды, слёзы и оскорбления. Хил должен лишь хилить — это один из самых устаревших стереотипов, но многие до сих пор слепо его придерживались.

Наконец удалось переломить ход боя — не полностью, но достаточно, чтобы пробить узкий коридор для отхода. Медленно, на манер черепахи, Брэйв краткими шагами двинулся в открытую зону, прикрывая фланги вместе с Венжем. Щиты дрожали от непрекращающихся ударов. Плечи горели от брызг густой чёрной крови — та жгла кожу даже сквозь броню. Воздух вибрировал от криков и хрипов, от звона металла и чавкающей слизи. Пятирукое чудовище стояло на месте и лишь било по земле, но от этих ударов иногда проходила такая сильная волна, что порой удержаться на ногах было почти невозможно. Слизь, растекавшаяся вокруг монстра, всё сильнее заполняла яму — казалось, она не просто текла, а ползла за отступающими, тянулась, как нечто живое.

Один моб, похожий на уродливого огромного клеща с щупальцами, выпрыгнул из разлома и неожиданно устремился к Етти.

— Етти! — рявкнул Брэйв.

Одно из щупалец хлестнуло девушку по ногам, обвилось вокруг бедра и резко дёрнуло. Мантия задралась, обнажив ноги до щиколоток, — Етти вскрикнула и вонзила посох в землю. Венж сделал три стремительных шага и разрубил щупальце пополам. Клещ взвизгнул, дёрнулся назад — и тут же был добит Пулчаром через «Копьё справедливости». Стоящие сзади женщины подбежали к Етти и помогли ей подняться.

Медленно, шаг за шагом, переступая через лужи чёрной крови и разбросанные конечности, черепашка приближалась к едва различимой фиолетовой границе у склона ямы. Осталось всего несколько метров — но они казались почти такими же бесконечными, как путь к выходу из игры.

Два монстра прыгнули почти одновременно — один справа, другой слева. Первого Брэйв принял на щит и с разворота перекинул через себя. Второй бросился в лоб — и сам наскочил на выставленный меч, напоровшись всей массой.

— Давайте, ещё немного! — кричал Брэйв.

Шаг, ещё шаг, и ещё, и наконец, Венж переступил за фиолетовую грань. За ним — женщина и девушка, мать и дочь, судя по обрывистым фразам, которые удалось расслышать посреди битвы. Дальше опасную зону Синха покинули Етти и Пулчар. Брэйв отступил последним, развернувшись в прыжке и сразив подлетающего на отвратительно жужжащих крыльях чудовище. Существо рухнуло замертво, а его не менее уродливые сородичи растворились в недрах Системы. Синх исчез. Брэйв тяжело опустился на колени, а затем рухнул в сырую почву. Рядом с глухим звуком свалился Венж. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими звуками леса.

— Эй, Брэйв, — наконец прохрипел Венж.

— А? — устало откликнулся Брэйв.

— А вы чего так долго? Девочка в деревню когда ещё убежала… Старый совсем стал, да? Понимаю… Волосы седые… песок сыпется… пока с кресла-качалки встал, пока доковылял…

Брэйв наугад махнул — и угодил прямо в пузо Венжа, глухо стукнув по броне.

— Да пошёл ты.

Венж столь же хрипло рассмеялся.

— Ладно-ладно… Спасибо, вы очень вовремя… Кажется, я там сражался целую вечность…

Брэйв устало приподнялся на локтях. Женщины, которых они спасли, прижимались друг к другу, перепачканные кровью и землёй, всё ещё дрожащие, будто боялись, что ад вот-вот начнётся снова. Дочь сжимала в руках бусины — простые, потускневшие — с такой силой, будто ничего важнее их нет. Пулчар колдовал над раной дочери, а Етти заботилась о состоянии матери. Заклинания ложились мягко, как тёплая ткань на разбитую кожу. Всполохи лечебной магии обвивали их раны тонким светом. Женщины без устали рассыпались в благодарностях.

— Не стоит, мы же целители, это наша работа, — мягко успокаивал Пулчар.

Он аккуратно осмотрел рану на ноге девушки. Её щёки вспыхнули, когда целитель осторожно прикоснулся к щиколотке. Пулчар наложил «Целительное касание» — мягкое оранжевое свечение окутало окровавленную ногу, и рана начала затягиваться.

Никто так до конца и не понимал, как работают исцеляющие заклинания на НИПов. Но Вилл пробовал вылечить Арлейн и Сигила, и кровавые целители следовали примеру своего лидера.

Етти применила такое же заклинание к матери, но эффект, кажется, был намного слабее.

«Надо в безопасную зону», — подумал Брэйв, но схватка истощила так, что сил не было даже подняться. Он лишь повернул голову к Венжу, лежавшему на спине и смотревшему в небо. Несмотря на пережитый бой, его доспехи, плащ и даже волосы оставались поразительно чистыми — словно Система заботливо укрыла его от грязи.

— Эй, Венж. Вы вообще чё тут делали? И кто это с тобой?

— Овела и её дочь Мири, — ответил Венж. — Прекрасные женщины, которым внезапно понадобилась моя помощь. Они… в общем, нам нужно было в центр этой ямы. Только собрались уходить — и тут, как назло, открылся Синх. Да ещё мы оказались в самом его пекле. Хорошо, что неподалёку гуляла девочка. Мы послали её за подмогой.

— Ага, за подмогой. Там, к слову, вам никто помогать не хотел. Сказали «да пошёл этот Призванный», и я не шучу же!

Тень лёгкой грусти мелькнула на лице Венжа. Брэйв, кряхтя, тяжело приподнялся. Странное ощущение. Вроде физически в игре невозможно устать — а после тяжёлых битв всё равно всё тело будто налито свинцом.

— Ладно, давай мы…

Брэйв осёкся. В тишине и более спокойной обстановке ничего не мешало рассмотреть, что было над головой Венжа. Раньше там, как и у Вилла с Намтиком, светилась очень красивая плашка специального класса. В случае Венжа, класс «Святой рыцарь» был окружён изящной серебристой рамкой.

Но сейчас «Святого рыцаря» не было. Вместо него значился обычный класс «Рыцарь».

— Эй ты! — Брэйв изумился настолько, что на мгновение захотелось пнуть лежащего Венжа. — Бревно развалившееся! Я не понял, где специальный класс⁈

Венж с усилием приподнялся на локти. Брэйв протянул ему руку. Тот встал, пошатываясь.

— Давайте уйдём отсюда. В безопасном месте я расскажу всё.

Пулчар ещё раз осмотрел женщин и, для надёжности, наложил по одному «Целительному касанию». Венж бережно подхватил Овелу под руку. Все молча двинулись прочь от зловещей ямы, в которой уже не было монстров — но остались следы битвы и чёрная кровь.

Кромор шагал по извилистому коридору Кристальной крепости. Стены здесь мерцали тусклее, чем наверху, словно в глубине породы угасала древняя магия. Путь вёл всё ниже и ниже, в подземелья, куда редко ступала чья-то нога. С каждым шагом воздух становился холоднее и тяжелее.

Позади, торопливо перебирая ногами и путаясь в складках собственной мантии, спешил Хурстик — единственный, кто откликнулся на объявление о наборе в Лигу Великих Исследователей. Хурстик выглядел так, будто мог потеряться даже следуя за квестовой меткой — не то что помочь найти путь из игры. Впрочем, от него не требовалось ни знаний, ни навыков — лишь энтузиазм и убедительная имитация деятельности.

Большую часть пути они прошли молча. Тишину нарушали лишь три пары шагов — размеренные и ровные, неуверенное шлёпанье по кристаллическому полу и неестественный звук шагов нечеловеческих ног. Прежнюю комнату для встреч пришлось оставить, а поддерживать в новой заклинание незримого расширения оказалось невероятно дорого. В итоге Рива выбрала для собраний небольшое помещение в самых глубинах крепости. Впрочем, у этого была и другая причина.

Наконец впереди показалась дверь — низкая и узкая, будто предназначенная для ребёнка или хрупкой девушки. Кромор остановился и обернулся. Хурстик нервно мял подол своей изумрудной целительской мантии. На лице застыла смесь тревоги и наивного восторга. Стало неловко: казалось, он и вправду вступил в Лигу из самых чистых побуждений.

— Ну что, брат Хурстик, ты не передумал? — спросил Кромор, стараясь не слушать голос совести.

Новичок энергично замотал головой, словно мокрый пёс, стряхивающий капли после проливного дождя.

— Нет! — в его ответе ключом бил энтузиазм. — А что… Должен?

Последнее слово он добавил неуверенно. Кромор зловеще усмехнулся уголком губ.

— О-о-о, брат мой, боюсь то, что ты услышишь и увидишь за этой дверью, может повернуть тебя в такой ужас, по сравнению с которым бросок единички во время схватки с жутким драконом покажется шалостью.

Хурстик на мгновение замер в растерянности, а затем нервно улыбнулся:

— Я думал, ничего в этой игре не может быть необычнее колдуна, который разговаривает со своим скелетом.

Кромор рассмеялся и бросил взгляд на стоящего рядом Костика, чьи пылающие глаза освещали коридор не хуже факела.

— Ох, это как раз самое безобидное. Но хорошо, брат Хурстик. Я предупредил тебя!

Он взялся за ручку и открыл дверь. Щель тут же вспыхнула светом — он бил в глаза и разливался по кристальному полу. Кромор убрал факел и распахнул дверь пошире. Хурстик пригнулся и протиснулся в комнату, едва не запутавшись в подоле целительской мантии. Затем в глубинах Системы растворился Костик. Он был слишком большой, чтобы пройти в небольшой проход, а пихать его грубой силой было на грани кощунства. Кромор поправил складки своей чёрной, как ночь, мантии, наклонился и шагнул за порог, прикрыв дверь с лёгким щелчком.

Комната была ярко освещена, будто кто-то включил магическое солнце прямо под потолком. В центре овального стола, на тяжёлой бархатной ткани, похожей на погребальный саван, лежала высохшая мумия — скрюченная, с серыми, истлевшими бинтами и чёрными провалами глазниц, от которых шли глубокие трещины по высохшей коже.

За столом сидели четверо: двое в шоковом оцепенении, один хихикал себе под нос и едва сдерживал смех, четвёртый смотрел на происходящее с таким выражением, словно единственным желанием было поскорее прорваться в реальный мир и вызвать отряд санитаров.

— Кэл-варнас этру венир! — разносился по комнате торжественный женский голос.

Рива стояла во главе стола и читала заклинание из массивной раскрытой книги. Её волосы мерцали пепельно-фиолетовым оттенком, но стоило сделать шаг, как цвет плавно переливался в серо-голубой. Причёска была уложена в сложный витой узел, украшенный заколками в виде перьев для письма. Те едва заметно покачивались в такт её безумным движениям головы.

— Вирнагал этесара морэнди халтур! — выкрикнула Рива, драматично вытянув руку над мумией.

Её голос звенел и почти срывался на крик, но ни ореол невиданной силы не вспыхнул вокруг тела, ни могущественный артефакт не возник в её руке. Мертвец же не подал ни малейшего признака жизни.

— А я тебя предупреждал, — шепнул Кромор Хурстику.

Тот в ответ медленно повернул голову, открыл рот… и закрыл, не выдав ни звука. Он смотрел с выражением, в котором в равной степени сочетались «это гениально» и «что за чушь сейчас происходит».

Рива опустила руки и замерла. Несколько мгновений в комнате стояла наэлектризованная тишина — даже бинты на мумии, казалось, слегка колыхнулись от напряжения. Затем она медленно подняла голову. Кромор на мгновение поймал на себе взгляд — и это был взгляд самого нормального, измученного человека. Но уже через секунду искорки научного безумия вернулись в её глаза.

— О-о-о! — протянула Рива, широко разводя руки. — Новичок! Рада видеть тебя, объект неопределённого интеллектуального уровня! Вижу по твоим глазам, что ты носитель наивности и чистого восприятия! Я — Рива, глава нашего микроколлектива!

Хурстик замер, будто в зал ворвался Гига и вломил ему долгий стан. Кромор пихнул парня локтем в бок.

— Ай… Всем привет. Меня зовут Хурстик. Не Хрустик, а Хурстик, — выдавил он с вымученной улыбкой.

На его лице, едва поросшем юношеским пушком, явно читались два чувства: желание немедленно сбежать и жгучее любопытство узнать, до каких ещё безумств способна дойти эта странная девушка в графитовой рубашке и жилете. Тот был прошит тонкими линиями, словно по ним чертили карту запутанного лабиринта, где однажды потерялась её адекватность.

— Слушай, Рива, он такой бледный! Ха! Мне кажется, сейчас у нас вторая мумия появится, — ухмыльнулся смеющийся ранее парень.

Он поднялся, дружески хлопнул Хурстика по плечу и крепко пожал ему руку. Коренастый и энергичный, с короткой спортивной стрижкой — он смотрелся так, словно ошибся дверью и вместо спортзала случайно попал на собрание.

— Привет, — буркнул другой парень, с лица которого не сползло желание вызвать для Ривы дурку.

Целительница с густой каштановой косой и молодой маг на другой стороне стола выглядели так, будто кто-то наложил на них лёгкое заклинание торможения. Парень вертел в пальцах перо, словно желал найти в этом хоть каплю спокойствия, а девушка моргала слишком часто — словно верила, что после следующего моргания всё окажется странным сном.

Кромор лёгким жестом вызвал Костика. Тот появился из воздуха с привычным щелчком челюсти и едва не сбил стопку книг. Свободных стульев вокруг стола было много, и Кромор молча указал Хурстику на один из них.

— Близкое знакомство — позже! — весело объявила Рива. Она перевернула страницу книги с глубоким шелестом, похожим на трепет паруса, поймавшего ветер. — Продолжаем. Вирганал…

Следующий час прошёл в атмосфере абсолютного абсурда. Сначала Рива прочитала ещё три страницы заклинаний, не вызвав у мумии ни малейшего отклика. Затем по её команде участники начали по очереди читать отрывки из разных книг, то по строке, то по отдельным словам. На немой вопрос Хурстика «что здесь происходит», Рива горячо объяснила, что «смена темпа и интонаций активирует скрытые фрактальные паттерны текста».

Затем она достала древний, потрёпанный свиток — карту, покрытую стрелками, загадочными символами и странными подписями вроде «зона забытых фраз». Все по очереди пытались наложить её на карту игрового мира, вращая и сверяя каждую линию. Но никакой логики не находилось — древняя карта Ривы была бессмысленна.

— На сегодня всё! Результаты восхитительны в своей абсолютной неопределённости! — с энтузиазмом объявила Рива, убирая карту. — Завтра встречаемся в том же составе, в то же время и в том же месте, то есть здесь! А пока разброд, шатание и лёгкие размышления. Вы все молодцы, особенно Хурстик!

Нестройным рядом ребята покинули комнату. Первой вышла целительница с косой. Она пробормотала «до встречи» и боком, стараясь не смотреть на мумию, поспешила к двери. Последним вышел Хурстик. Перед уходом он посмотрел на Риву с тем же выражением — как будто одновременно не понимал ничего и был ею восхищён. В его глазах всё ещё горел неподдельный интерес. Когда дверь за ним закрылась, в комнате повисла непривычная за последний час тишина.

Рива тяжело выдохнула и потянулась к волосам, вынув сначала одну заколку, затем другую, третью — и распущенные волосы с шелестом опустились ей на плечи. Она устало провела ладонью по лицу, задержавшись пальцами у переносицы. Театральная осанка исчезла. Померк блеск научного энтузиазма. Осталась лишь женщина лет тридцати — перегоревшая, измученная, с глубокой тенью отчаяния в серо-синих глазах, скрытых за строгими очками.

— С мумией я не перегнула? — спросила Рива, подняв усталый взгляд.

— Ну, как тебе сказать…

Кромор неторопливо обошёл стол, аккуратно подтягивая тяжёлую ткань и накрывая останки. Рива тем временем устроилась на большом стуле, выглядя в нём совсем маленькой и потерянной. Пожалуй, она была единственной, кто мог не нагибаясь пройти в крохотную дверь.

— Было эффектно, — наконец ответил Кромор с лёгкой усмешкой. — Но знаешь, несмотря на всё безумие происходящего, объяснить это можно. Скажем, ты наткнулась на скрытую пасхалку, которая намекнула, что древнее заклинание пробудит давно почившего мага, и он поведает тайну, ведущую к выходу. Безумно? Ещё как. Подозрительно? Возможно.

Рива невесело усмехнулась и бросила взгляд на бугор под тканью, потом перевела глаза на книгу, лежавшую перед ней.

— Да какой там… — выдохнула она и облокотилась на спинку стула. — Это тело мы нашли в склепе недалеко от крепости, а книга — это вообще сборник вымышленных заклинаний. Её написал иллюзионист, который с её помощью объяснял свои трюки. Связи ноль.

Кромор покопался в инвентаре и извлёк оттуда плитку молочного шоколада.

— Съешь. Для настроения.

Рива с сомнением взяла шоколадку и осторожно принюхалась. Затем кончиком языка коснулась уголка плитки.

— Это особый успокаивающий шоколад, — улыбнулся Кромор. — Его крафтит девушка брата Намтика. Правда, самой ей он явно не помогает: она крайне недовольна, что брат Вилл втянул её любимого в новое приключение. Обещала, что если с братом Намтиком что-то случится, то… мы все станем, как брат Костик.

Кромор усмехнулся и откусил кусочек от второй плитки. Сладость сначала коснулась языка, а потом медленно растеклась теплом по телу, словно кто-то заботливо накинул мягкий плед.

— Один из моих братьев как-то сказал: чем меньше девушка, тем больше в ней ярости. Так что я боюсь лишний раз гневать подругу нашего брата, и надеюсь, что с ним всё хорошо.

— Скоро я буду такой злой, что разнесу всю крепость, — пробурчала Рива.

Она сначала сделала один осторожный укус, потом второй — а потом вгрызлась так, будто решила съесть половину плитки за один раз, набив щёки до отказа. Кромор с дружеской улыбкой наблюдал за забавным, пусть и несколько хмурым хомячком.

Долгое время путеводной звездой запертых игроков было третье легендарное подземелье. Неважно, насколько было тяжело — главное, что впереди была ясная цель. На пути к третьей легендарке и развернулась главная борьба — между теми, кто хочет вернуться в реальный мир, и теми, кто хочет остаться. Но сперва брат Вилл узнал, что после третьей легендарки ничего не закончится. А потом Альянс, собрав все силы, прошёл одно из самых тяжёлых испытаний этой игры — и… всё равно ничего не изменилось. Не было ни поздравлений, ни большого прохода к выходу. Только тело поверженного финального босса и длинный список лута. Свободы в нём не было.

Посреди отдыха после приключений на другом сервере удалось в полной мере застать атмосферу уныния, которая витала в воздухе в первые дни. Игроки, которые уже чувствовали пьянящий запах свободы, вдруг поняли, что за главной дверью был лишь пустой зал, который по размерам казался ещё больше предыдущего. Никаких указаний. Никаких квестов. Лишь собранное Сказание.

Но прозябать посреди отчаяния никто не хотел, и упрямое желание найти путь домой обрело новую силу. Так в Альянсе, главной силе сопротивления Невозвращенцам, появился особый Отдел Исследователей. У него была ровно одна простая задача — изучать всё. Главное Сказание, книги, записки, разговоры, любые детали лора этого мира. Важна была любая крупица, которая могла бы навести на след, ведь если подсказки существуют, их спрятали глубоко среди строк, в аллюзиях и намёках.

В первые недели отдел насчитывал под две сотни человек. Вместе с этим Отделу помогали многие игроки Альянса, даже кто качался и не любил корпеть над книгами. Игроки несли в отдел всё, что казалось ценным, любые найденные книги и клочки информации. Но недели сменялись месяцами, и все с горечью заметили, что прогресса практически нет.

Энтузиазм начал угасать. Всё больше игроков покидали Отдел и сосредотачивали свои силы на более понятных сторонах игроков жизни — фарме, ежедневных заданиях и улучшении шмота. Одна из групп откололась и собрала свой отдел. Они сосредоточились на «полевой археологии» и попытках найти выход «грубой силой», через изучение каждого уголка мира, ведь если выход существовал, он должен физически где-то находиться. Их успехи были едва лучше, но своим высокомерием они сами могли легко пробить выход. Делиться данными они не спешили — передавали важную информацию в Альянс, и приходилось унизительно выпрашивать ценные сведения у глав и офицеров гильдий.

Рива запихнула в рот остатки плитки. Постепенно Отдел Исследователей сократился до горстки людей. Не было даже единичных успехов. Отчаяния становилось всё больше. И всё это на фоне липкой паутины, которую Гига раскинул над Альянсом. Не было сомнений в том, что везде его люди. Альянс становился шире, а значит внедрить своего человека было проще простого. Гига и его офицеры были в курсе всего — и даже контролировали часть решений. Альянс пытался бороться, но их борьба походила на сражение с собственной тенью. Уж слишком многое начало роднить две такие разные по идеологии структуры.

Раз люди Гига были везде, они явно были и в Отделе Исследований. В своё время эта мысль как мороз расползлась по коже. Было неприятно думать о том, что долгое время им могли подкидывать ложные сведения, вести по неправильной дороге и разваливать всё изнутри. И тогда Рива, которая понимала это не хуже, придумала план.

Уйти в подполье было невозможно: Отдел получал ресурсы и помощь только при официальном статусе. Оставался лишь один вариант — отвлечь внимание. Устроить шоу отчаявшихся глупцов. Спектакль тронувшихся с ума игроков, которые настолько разочаровались в своей работе, что в агонии пробуют самые отчаянные вещи, далёкие от того, что на самом деле способно приблизить к выходу.

Так и начался фестиваль безумия. Рива реорганизовала Отдел и выпустила на волю томящийся внутри дух безумного учёного. С каждым собранием градус абсурда повышался, и сегодняшняя мумия стала пиком. Но после каждого собрания, когда все расходились, начиналась настоящая работа. Успехов, впрочем, тоже было немного.

По лицу Ривы было видно: она устала. Даже для неё, человека с богатым опытом игры в настолки, это было тяжело. Кромор на секунду закрыл глаза. Внутри была только тьма — всепоглощающая, засасывающая, безнадёжная. Но где-то там, в самом сердце этой тьмы, теплился огонёк. Горела крошечная, едва заметная точечка света. Крохотная звезда, которая упорно боролась с наступающей тьмой и вселяла надежду, и события последних нескольких дней помогли звезде засиять чуть ярче.

Рива проглотила остатки шоколада и задумчиво облизала пальцы.

— Шоколад — пушка. Даже в реале ничего вкуснее не пробовала, — произнесла она, проведя кончиком пальца по губам. — Но где спокойствие? Нихрена он не расслабляет и не успокаивает!

Рива откинулась на спинку стула и закрыла глаза, словно надеясь, что тишина подействует лучше шоколада.

— Слушай, а может, ну её, эту Лигу и всю эту чушь? Завтра по крепости точно поползут слухи, что Рива окончательно… — она запнулась, сдерживая крепкое словечко, — двинулась умом. Зачем я себя шутом выставляю? Для чего?

— Ради нашей исследовательской работы, — мягко ответил Кромор. — И это была твоя идея, я тебя, кстати, даже отговаривал.

Рива что-то недовольно пробурчала, но потом уже чётко добавила:

— Моя, моя… Я не думала, что мы докатимся до таких крайностей. И, если честно, была уверена, что зацепок у нас будет побольше.

— Но они есть, — заметил Кромор. — И мы найдём ещё больше, а там и до выхода недалеко. Я уверен, что Невозврашенцы его нашли. А раз они нашли, чем мы хуже?

— У этих придурков полкарты под контролем и целое королевство для исследований, — сердито возразила Рива. — А у нас что? Два идиота в тёмном подвале, изучающие тупое Сказание и прочёсывающие книги!

Кромор едва удержал улыбку. Полтора метра ярости выглядели так воинственно, что Рива могла бы без оружия сразить всех Невозвращенцев.

— Помню, наш мастер когда-то принёс сценарий ролёвки, в которой четверо идиотов за счёт чистой удачи обрели силу богов и сделали всё, что хотели, и даже больше. Вдруг и нам повезёт?

В руке словно из воздуха появился зелёный двадцатигранник — особый подарок Фалгии на игровой день рождения.

«Забавно будет праздновать его ещё раз, но уже в реале», — Кромор задержал взгляд на гранях. Он потряс кубик в ладони и бросил его на стол.

— Смотри, двадцать! Удача на нашей стороне!

Рива фыркнула и покачала головой.

— Ты этот зачарованный кубик Хурстику-Хрустику показывай, он впечатлится.

Улыбка Кромора стала шире:

— А это идея. Он точно удивится, когда пять раз подряд выпадет двадцатка. Завтра и проверю.

— Он не придёт, — уверенно заявила Рива, встав со стула и подойдя к стопке книг, у которой словно страж стоял Костик. Верхний том едва не возвышался над её головой.

— Думаешь?

— Ты лицо его видел⁈

— Видел, и вот поэтому уверен, что он придёт. Он на тебя таким взглядом смотрел, словно ты великое существо!

Рива недовольно поморщилась и взмахнула рукой. Гора книг исчезла в её инвентаре.

— Честно говоря, в пекло этого Хурстика. И всю Лигу. И Гига тоже. И вас с Костиком заодно.

Последнее она произнесла уже без прежней злости, тепло и дружески. Кромор привычно не стал уворачиваться, когда ладонь девушки легко шлёпнула его по лысине.

— Пекло, кстати, мы ещё не проверяли, хотя… — на секунду Кромор замер, вспоминая мрачные картины с другого сервера. — Нет, там я уже побывал и повторять это путешествие не горю желанием.

Рива снова махнула рукой, и книги с глухим стуком высыпались на стол.

— Себе-то хоть что-нибудь оставила? — спросил Кромор, глядя на внушительную стопку.

Девушка вернулась на своё место. Перед ней лежала лишь большая закрытая книга, из которой она брала заклинания для своего спектакля.

— Я займусь Сказанием. А ты ищи подсказки, которые тебе дал ключ.

Кромор окинул взглядом гору книг.

— Всё новое?..

— Ну естественно! Взяла из библиотеки Альянса, специально отсеяла маленькие книги, чтобы подходили под условия твоего ключа. Всё для тебя. Сиди и изучай, а я буду догонять.

Рива вальяжно закинула ноги на стол и провела пальцами по воздуху, открывая перед собой что-то, видимое лишь ей. Кромор размял плечи и потянулся к верхней книге на горке.

Запертые в игре игроки долгое время находились в плену самообмана. Большинство почему-то верило, что выход, или хотя бы нечто, что быстро к нему подведёт, появится сразу после третьей легендарки. Но в стремлении к ней они забыли главное: ещё в первом письме разработчики прямо написали —«Собрав три части Сказания и сложив их воедино, вы получите ответ» .

После прохождения первого легендарного подземелья игрокам стал доступен интерфейс Сказания, но при его открытии перед глазами всплывала лишь кашица из непонятных символов, поэтому про Сказание быстро забыли. После прохождения второго сложного рейда символы приняли форму привычных букв, но порядок был нарушен так сильно, что прочитать что-либо было невозможно. И лишь когда Альянс прошёл третье подземелье, Сказание раскрылось полностью.

Игроки бросились изучать его, ища в строках координаты, скрытые команды или зашифрованные сообщения, но ничего конкретного так и не обнаружили. Вернее, ничего такого, что можно было использовать сразу.

Сказание оказалось адаптивным — оно выглядело по-разному в глазах разных игроков. Маг и страж видели один и тот же фрагмент совершенно иначе. Позже стало ясно, что даже сам игрок мог видеть определённые фрагменты по-разному, в зависимости от улучшения снаряжения, получения новых достижений или роста характеристик. Это превратило систематическое изучение в почти невозможную задачу.

Само Сказание охватывало последние две тысячи лет истории мира, но обрывалось примерно за пять лет до появления игроков. Его писали Сказатели, фиксируя не хронологию событий, а Сдвиги — важные точки в истории, в которых мир необратимо менялся. Один Сдвиг мог быть описан сухой летописью, другой — исповедью, третий — стихами, а кто-то описывал происходящее через призму туманной философии. Всё это ещё сильнее запутывало игроков.

Массовое исследование быстро сошло на нет. Небольшие успехи всё же были — удалось обнаружить несколько ключей: так называли подсказки, которые могли бы открыть путь к следующей загадке. Но даже найденные ключи не давали понять, куда именно их вставлять. Энтузиазм игроков гас с каждым днём.

Но не все оставили попытки отыскать в Сказании что-то полезное.

Судьба ли, удача или милость рандома, но неделю назад Кромор наконец-то нащупал свой ключ. Листая Сказание после очередного фееричного собрания Лиги, взгляд зацепился за что-то необычное. По непонятной причине сочетание «сорок первая» неоднократно повторялось в тексте. Оно всплывало в разных частях Сказания, и после него предложение всегда либо резко обрывалось и начиналось новое, либо шло название или имя, написанное с большой буквы. И ни разу не встретилось простое «сорок один» — всегда лишь такая форма. Кромор перечитал всё Сказание, избегая смены снаряжения и получения новых ачивок. Всего это сочетание встретилось восемь раз, а первые буквы фраз, имён и названий после него сложились в слово, от которого сердце едва не выскочило из груди:

С-Т-Р-А-Н-И-Ц-А.

Сорок первая страница. Первый найденный лично им ключ.

В самом Сказании не было страниц, поэтому Рива поддержала догадку, что речь идёт о сорок первой странице какой-то книги. Но какой именно — информации не было, а если и была, то её не удалось отыскать. С тех пор они начали просматривать книги иначе, изучая с особым вниманием те, в которых было больше сорок одной страницы. Нельзя было читать лишь её — требовалось понимать контекст, иначе важная информация могла затеряться. И каждый раз, когда пальцы перелистывали книгу на нужную страницу, всё внутри замирало от волнения.

Тишину в комнате нарушали лишь негромкие шорохи переворачиваемых страниц и тихий скрип пера: Рива продолжала делать заметки, погрузившись в изучение Сказания. Минуты складывались в часы, и, наконец, исследование очередной книги подвело к заветной сорок первой странице.

— Эй, Рива, — позвал Кромор спустя несколько минут.

— Чего?.. — отозвалась она таким измученным голосом, словно рядом сидела школьница, заваленная бесконечными домашними заданиями.

— Тут упоминается Мастей стихий Ралвис. Что-то про него знаешь?

— Мастер стихий Ралвис… — монотонно повторила она, будто пыталась извлечь из памяти нужную информацию. На несколько секунд взгляд девушки застыл, затем она качнула головой. — Нет… Или да? В Сказании вроде что-то такое мелькало…

Она быстро провела пальцем по воздуху, словно листая невидимые страницы.

— Вот. Один из Сказателей упоминал какого-то Мастера стихий, правда, без имени.

— А где это, не подскажешь?

— Где-то после Безрассветной ночи.

Кромор вытянул руку, открывая свою версию Сказания. Несмотря на то, что оно выглядело как книга, нумерации страниц в привычном смысле не было — навигация шла по Сдвигам или по памяти.

— Хм… — задумчиво произнёс Кромор, внимательно вчитываясь в строки. — У меня здесь нет вообще никакого Мастера стихий. Даже близко ничего похожего.

— Адаптивность? — пожала плечами Рива. — Может быть потому что я маг?

— Кто знает… И что говорится в твоей версии?

— Что безымянный мастер стихий обитал в Храм Переменчивых Форм. А-а-а. Это же то место, в которое две недели назад пытались проникнутьэти , — подчеркнула она со злобой. — Шатались там с утра до ночи, всё перенажимали, вставали на разные плиты, даже пыталась выбить двери. Так и не попали.

— Зато мы попадём, — уверенно вставил Кромор.

— А?

Он пододвинул книгу к Риве, постучав пальцем по нужной строке.

— Смотри. Здесь написано, что Мастера стихий звали Ралвис. Здесь не сказаногде он жил, но сказано,как туда попасть. И если в твоей версии Сказания говорится именно про этого Мастера стихий, то мы…

Взгляд Ривы жадно скользил по тексту. Очки смешно съехали ей на кончик носа, но девушка, кажется, даже не заметила этого.

— Ты сейчас думаешь о том же, о чём и я? — спросила она, и в её обычно уверенном голосе проскочила неприкрытая надежда.

— Я боюсь загадывать слишком далеко, — осторожно сказал Кромор, возвращая книгу себе. — Но кто знает, что может скрываться в этом храме? Его же никто не исследовал, а ключ привёл именно к нему. Как минимум стоит проверить…

Оба замерли в молчании. Впервые за долгое время они нашли настоящую, ощутимую зацепку — возможно, самую важную из всех, кто когда-либо удавалось обнаружить Альянсу. В груди что-то дрогнуло — смесь предвкушения и осторожного страха, будто перед прыжком в неизвестность. Нельзя было делиться этой информацией с Альянсом. Если Гига везде пустил свои щупальца, то исследовать Храм Переменчивых Форм нужно своими силами.

Кромор поймал взгляд Ривы и коротко кивнул. Им предстояла первая по-настоящему важная исследовательская миссия. Впервые за долгое время в маленькой комнате витало не уныние, а уверенная решимость. На бескрайнем, тёмном небе крошечная белая точка света загорелась чуть ярче.

— Ты в порядке? — Намтик протянул руку Арлейн. Девушка сжала зубы и, игнорируя помощь, поднялась сама.

— Нормально, просто ногу… подвернула.

Она перенесла вес на правую ногу, опираясь плечом о дерево. Левая едва заметно подрагивала.

— Дай мне пару минут… — выдохнула она.

— Хорошо, — тихо сказал Намтик, осторожно посматривая по сторонам.

Где-то впереди раздались голоса. Судя по громкому смеху и небрежной браваде, какая-то компания игроков шла на фарм. Голоса сперва приблизились, а затем быстро стихли, растворившись в тишине леса.

Путь к Северным землям оказался намного труднее, чем предполагалось изначально. Проблемы начались ещё на землях королевства Трелорин. Никто не видел, как ловкий самурай расправился с двумя Чёрными рыцарями, но видимо кто-то заметил его вместе с Луной. Сопоставить эти события оказалось несложно.

На следующее же утро, когда началось путешествие в сторону Северных земель, все дороги кишели поисковыми отрядами, стражниками, войсками и даже искателями приключений. Официально всё связывали с одной миссией — поддержанием порядка. Многие НИПы открыли в себе новые силы, и это изменение могло поджечь королевство изнутри. Но была и другая причина. В невидимости Намтик подслушал несколько разговоров. У королевы был целый список игроков, которых нужно было пленить или устранить, и среди первых имён там значились Вилл и он сам.

К счастью, Вилл уже был на территории Альянса. Теперь важно было уцелеть самому. Приходилось постоянно прятаться и ждать, когда патрули уйдут достаточно далеко. Несколько раз они с Арлейн разделялись, обходя особо опасные участки. У Арлейн оказались при себе особые накладки на сапоги, значительно ускоряющие движение. Именно благодаря им она так быстро доставила раненого Сигила на юг, однако кратковременный эффект работал лишь на НИПов.

Вместо вечера прошлого дня они пересекли границу только на рассвете следующего. Всё это время никто не сомкнул глаз — вне безопасных зон отдыхать было смертельно опасно. Уже сейчас характеристики снизились почти на сорок процентов. Если не отдохнуть — статы упадут ещё ниже.

— Всё, я готова.

Голос Арлейн вырвал из размышлений, заставив встрепенуться. В воздухе резко запахло целебной мазью. На лодыжке белела свежая полоска, резко контрастирующая с дорожной грязью.

— Точно? — обеспокоенно спросил Намтик. — Если…

— Слушай, если сказала, что готова, значит готова, — резко оборвала его девушка, осторожно ступая на левую ногу.

Первые несколько шагов дались ей нелегко, но вскоре походка стала уверенной. После перехода через границу настроение Арлейн заметно испортилось, и главная причина обхватывала ей шею. Бронзовый ошейник казался слишком плотным, будто стремился задушить её.

Закатное солнце уже почти касалось горизонта. Намтик осторожно переступал через узловатые корни, покрытые толстым слоем грязи. Весь день они избегали дорог, деревень и мест фарма, пробираясь самыми дикими тропами. К счастью, местные мобы были не выше ста двадцатого уровня, и даже атаки целых групп не представляли серьёзной угрозы. Пока Арлейн не поймала на себе ни одного неприязненного взгляда, но вскоре им предстояло первое непростое испытание.

— Эй, Намтик, ты куда⁈ — встревоженно спросила Арлейн.

Намтик остановился на холме и обернулся. Девушка стояла выше, прячась в тени одного из деревьев.

— Нам нужно туда, на дорогу, — он показал рукой вниз, где вилась просторная дорога, по которой без труда разъехалось бы несколько повозок.

— Зачем? — столь же встревоженно спросила Арлейн. — Я думала, мы идём до столицы тайно. А ты хочешь, чтобы мы были у всех на виду?

Намтик бросил взгляд на таймер. Время подползало к восьми вечера.

— Я тебе больше скажу: мы сегодня не попадём в столицу. Нам придётся остановиться там, — он указал рукой налево, где проступали силуэты домов небольшого городка.

— Нет! — решительно заявила Арлейн. — В конце концов, кто твой проводник по этим землям⁈ Зачем привлекать лишнее внимание, если город можно обойти?

Намтик покачал головой.

— Мы выходим к более населённым зонам. Кто вызовет больше подозрений: парень с девушкой, идущие открыто, или странная пара, крадущаяся в тени леса?

В голове невольно всплыли уроки от мастера разбойников в Десятке.

— Моим наставником недолго был мастер Схилф. И он говорил, что иногда разбойник гораздо незаметнее в толпе, чем в тени кустов.

На испачканном грязью лице Арлейн недоверие быстро сменилось удивлением.

— Да? — с придыханием спросила она. — Я… Я мечтала с ним познакомиться. Но…

Она не договорила, и в воздухе повис молчаливый ответ почему. Всех мастеров Десятки убили после ритуала, которым Вилл спас игровой мир от катастрофы.

— В столицу нам всё равно придётся войти, — тихо добавил Намтик. — Кардейн станет нашей проверкой. К тому же нам нужно где-то поспать. Лучше уж в таверне или доме, чем среди леса, где даже без Призванных хватает опасностей.

Арлейн молчала. В её глазах метались сомнение и раздражение. Несколько секунд она словно спорила сама с собой, а затем осторожно сделала первый шаг по склону. Цепочка на её кинжале едва слышно позвякивала.

— Хорошо. Но если хоть один Призванный… Я за себя не ручаюсь…

Намтик пошёл первым. Позади Арлейн всё ещё бормотала угрозы в адрес тех Призванных, кто осмелится косо взглянуть на неё или, не дай бог, прикоснуться.

Город постепенно приближался, и на дороге стали попадаться другие путники. Пришлось чуть уйти в сторону, чтобы пропустить большую повозку, которой управлял НИП в золотом ошейнике — внешне спокойный, но с заметной усталостью и скрытым напряжением в глазах. Половина повозки была накрыта плотной тёмной тканью, туго притянутой верёвками. Другая половина была открытой — там сидело под десять игроков в одинаковых чёрно-зелёных мантиях и доспехах. Кто-то оживлённо болтал, кто-то неторопливо точил оружие. Один закинул ноги на край повозки и, лениво раскачивая ими в воздухе, осматривал дорогу. Заметив Арлейн, он бросил грубое сальное словечко. Намтик встревоженно обернулся, ожидая самой бурной реакции, но девушка неожиданно спокойно прошла мимо, словно ничего не произошло.

В Кардейне последний раз довелось быть пару месяцев назад — и то всего по одному из квестов. Но всё, что открывалось перед глазами сейчас, заметно отличалось от прежней картины.

Чем ближе они подходили к городу, тем чаще на обочине попадались грубые укрепления: кучи выломанных заборных секций, недостроенные частоколы, воткнутые прямо в землю. Возле одной телеги НИП в золотом ошейнике наблюдал, как двое других, в бронзовых, глухо забивают в землю длинные брусья.

Дорога становилась всё плотнее. Глубокие следы от тяжёлых телег ясно говорили, что по этой дороге в последние дни шёл настоящий поток людей и повозок. Камни кое-где просели, в трещинах застряла сухая солома. В стороне валялись обломки ящика, измазанные краской, а рядом темнело пятно засохшей крови.

Вскоре открылся полноценный вид на городские стены — низкие, не выше пяти метров, грубо сложенные из камней с редкими вставками свежего, светлого материала. Поверх стен лежали доски — явно кто-то торопливо пытался укрепить наиболее слабые участки.

«Нет, этого всего тут точно не было… К чему-то готовят город?» — размышлял Намтик. Но город и так контролировал Гига. Единственная крупная угроза могла исходить только с юга.

Под одной из башен стояли три повозки: одна была пустой, во второй лежали штабели досок, в третьей — прутья из необычного фиолетового металла, поблёскивающего багровым оттенком в вечернем свете. Неподалёку трудились НИПы в бронзовых ошейниках: двое разгружали повозку, третий аккуратно перебирал прутья, откладывая в сторону нужные. Над ними стоял парень с мечом на поясе. Полы чёрного пальто тихо трепетали на ветру.

У ворот дорога сужалась. С одной стороны были аккуратно сложены мешки с песком, с другой лежали заготовленные для баррикад доски. Над воротами развевался двухцветный флаг — зелёный слева и ярко-жёлтый справа. По пути Арлейн пояснила, что подобные цвета указывали на особый режим в городе. Зелёная часть означала, что вход открыт всем Призванным, даже не из Невозвращенцев. Жёлтая предупреждала, что действуют особые правила, позволяющие страже из НИПов при необходимости задерживать или даже убивать игроков.

У самых ворот стояло несколько человек. Отсутствие ошейников ясно говорило, что это были игроки. А хорошее снаряжение — что далеко не новички. Один из них носил тёмно-серую кирасу с пластинами на плечах, другой — лёгкую броню с зачарованными вставками на предплечьях. Третий был в целительской мантии, опускавшейся до пола. На груди у каждого был один и тот же знак: десятиугольник, обрамлённый серебряной полосой. Внутри нитью того же цвета была выведена десятка. Приглядевшись, Намтик заметил между единицей и нулём небольшой плюс.

Судя по всему, это была особая стража, проверявшая всех входящих — игроков и НИПов. Несмотря на возможность игроков использовать порталы прямо внутри городов, многие путешествовали с НИПами, которым приходилось проходить через ворота. За пределами безопасной зоны люди Гига могли задержать всех неугодных.

— … всё в порядке, проходите.

Стражники как раз завершили очередную проверку. Один НИП — седовласый, сутулый, с впалыми щеками — поспешно накрывал крышкой деревянную бочку, и руки его заметно дрожали. Рядом стоял здоровяк с руками, полными грубой силы. Он спокойно шагнул вперёд, легко обхватил бочку и понёс её в город. Старик поправил ворот плаща и медленно зашаркал следом.

Намтик почувствовал на себе несколько взглядов. Он уже собирался пройти мимо стражи, но парень, до этого сидевший на ящике и ковырявшийся в арбалете, резко вскочил:

— Эй, ты! Намтик! — окликнул он и шагнул ближе. —Это с тобой?

— Да, — настороженно кивнул Намтик. — Что-то не так?

Парень не ответил. Он подошёл к Арлейн и грубо дёрнул её за ворот.

— Почему она прячет ошейник? Он должен быть на виду.

Намтика пробрала неприятная волна страха. Несмотря на все попытки отбросить это самое гадкое на свете чувство, оно всегда было рядом, и борьба с ним не прекращалась ни на миг. Всё внутри было уверено, что Арлейн не стерпит такой грубости, однако вопреки ожиданиям, она смиренно расправила ворот, обнажая загорелую шею и тусклый бронзовый ошейник.

— Прошу меня извинить! — произнесла она тоном провинившейся школьницы. — Мы с новым хозяином были в долгом пути. В дороге на нас напали насекомые, и я закрыла шею — не хотела, чтобы укусы испортили кожу. Хозяину было бы неприятно на меня смотреть!

Намтик растерянно смотрел на Арлейн. Она стояла на месте, смиренно склонив голову и сложив руки на поясе. Там раньше висел её цепной кинжал — но теперь его не было.

— Я не хотела ничего скрывать! Пожалуйста, не наказывайте моего хозяина! — добавила она горячо, ещё больше склоняясь вперёд.

— Согласно правилам… — начал было арбалетчик.

— Да брось, Болт, чего ты к ней прицепился, — лениво произнёс второй парень. У него была короткая, почти выбритая по бокам белая чёлка, а у левого виска выделялась тонкая косичка. — Ладно бы сняла — другое дело. А тут просто ворот задрался.

— Ты послушай только, что она сказала, — вставил кто-то сбоку. — «Хозяину будет неприятно на меня смотреть». Послушная девочка.

— Да у Болта просто бабу отобрали за косяк, вот теперь и злится на остальных!

Парни разразились гоготом.

— Проходи, Намтик, — сказал парень с косичкой. — Я тебя помню. Мы с тобой как-то месяца три назад фармили «Разрушенные катакомбы». Ты тогда катаной так лихо отмахивался!

Он поднял свой меч, перехватил его обеими руками, будто это была катана, и резко рассёк воздух. Клинок прошёл в паре сантиметров от плеча арбалетчика.

— Ты охренел⁈ — рявкнул тот, отшатнувшись.

Парни опять разразились громким смехом. Судя по всему, всё обошлось. Намтик слегка дёрнул Арлейн за рукав, и та сразу пошла следом. Девушка шла с опущенной головой. Лишь в тени ворот она вновь поправила ворот — уже так, чтобы ошейник был виден, но не бросался в глаза.

— Ты молодец, — тихо сказал Намтик. — Я думал ты…

Окончание фразы повисло в воздухе.

— Я же обещала тебе быть хорошим проводником, — процедила Арлейн, глядя через плечо. — А значит, я должна терпеть и такое. Оказывается, ты с кем-то из них знаком?

— Какой там знаком… — Намтик отошёл в сторону, пропуская группу выходящих из города игроков. — Мы просто как-то зачищали вместе один… одно логово монстров. Собрали там кучу полезных вещей, я всё это продал и купил своей девушке подарок. Многие Призванные объединяются в такие группы, а потом расходятся по делам.

Арлейн тихо фыркнула.

— Ничего. Я запомнила все их ники. И когда мы освободимся, они ответят за всё.

Она произнесла это почти шёпотом, но голос её не дрогнул. Намтик не стал отвечать. Молчание в этот миг казалось правильным.

Ворота остались позади. Они вышли из тени арки и ступили на широкую булыжную улицу. Свет фонарей отражался в лужах, местами оставшихся после дневной промывки. У одного из домов стояли ящики, накрытые парусиной. Где-то горела жаровня. Приглушённым светом магическая вывеска, зазывающая в алхимическую лавку.

Продолжая посматривать себе под ноги, Намтик открыл большую городскую карту. По ней раскинулась россыпь самых разных иконок — от кузнечных молотов до пивных кружек. Сейчас нужны были именно таверны.

— Так… — Намтик бегло осмотрел карту. — В городе две таверны. Ближайшая недалеко от нас…

Он закрыл карту и двинулся в сторону нужной иконки. Несмотря на поздний час, город всё ещё жил, хотя его ритм замедлился и приобрёл оттенок усталости. Игроки возвращались с фарма, прокачки и заданий, разбредаясь по своим делам. Кто-то весело смеялся, обмениваясь шутками о неудачном луте, кто-то спорил о ценах. Пара игроков подошла к прилавку с едой, болтая и смеясь. У прилавка уже стояла старушка-НИП — сутулая, в платке, с плетённой корзинкой. Один из парней грубо задел её плечом. Она пошатнулась, но удержалась на ногах и безмолвно отступила.

Намтик внимательно поглядывал по сторонам. Атмосфера в городе была странной. Прямой жестокости не было. Никто не избивал НИПов, не принуждал к чему-либо — но чувствовалось пренебрежение. Ошейники были у каждого из местных жителей — в основном бронзовые. Игроки смотрели на неигровых персонажей, словно они были фоновые объекты. Компания игроков на лавочке обсуждала, кто из их спутниц в бронзовых ошейниках «красивее». Те стояли рядом, молча и смущённо глядя в землю. Щёки у одной из них заметно порозовели.

— Арлейн? — позвал девушку Намтик.

Она, сжав кулаки, смотрела на парня в кожаной броне, который прицепил поводок к ошейнику девушки-НИПа и вёл её за собой, поддёргивая каждый раз, когда та шла слишком медленно. Он даже не ругал, не прикрикивал, просто тянул за собой, словно она была безмолвной собачкой.

— Да, — процедила она сквозь плотно стиснутые зубы.

Мимо прошла пара игроков с НИПом в бронзовом ошейнике — парень тащил тяжёлые сумки. Арлейн и этих игроков смерила уничижительным взглядом. Один из парней, заметив это, остановился и удивлённо посмотрел на девушку, но вскоре его позвал друг, и он, нахмурившись, двинулся следом.

Когда они миновали перекрёсток, справа показалась таверна — большая, оживлённая, с вывеской в виде кобылы, покрытой облезшей позолотой. Из дверей как раз шумно вывалились трое. Судя по грязи и засохшей крови на лицах — недавно вышли из боя, а по красным щекам и шатающейся походке было ясно, что отмечали победу с таким же усердием, с каким до этого фармили монстров.

— Ну вот, это я понимаю — сервис. А не как в той дыре с чокнутой бабой! — бросил худощавый парень с поясом, увешанным пустыми склянками. Те негромко звякали, стоило ему пошевелиться.

— Ха, да, эта ш фиолетовой повязкой на глазу? — отозвался второй, у которого не было переднего зуба, а губа в том же месте была разодрана. Он шепелявил, отчего слова звучали размазано. — Ты ей только шлово шказал, а она к ножу потянулашь. Я бы ишпугалша, не будь у неё ошейника.

— Психованная. В этом «Волке» всё с лёгкой придурью, — вальяжно протянул толстяк, из-под незастёгнутой рубахи которого вываливался пивной живот.

Намтик бросил взгляд на Арлейн. Глаза её горели так, словно она могла убить всех троих одним лишь взглядом. Он осторожно одёрнул её за рукав разбойничьей куртки.

Когда они поравнялись с парнями, от которых несло так, словно они искупались в пивной бочке, те остановились.

— Намтик! — радостно произнёс парень с отсутствующим зубом.

Намтик настороженно посмотрел на парня. Знакомы они не были.

— Чего? — спросил он.

— Ничё! — парень светился так, словно встретил своего лучшего друга. — Я же тебя знаю! Ты один иш этих… Шпецшальных!

Он кивнул на катану. Намтик словно невзначай поправил её.

— Смотрю, у парня со специальным классом специальная девка, — произнёс толстяк с расстёгнутой рубашкой.

— А она милашка, — поддержал парень со склянками, громко шмыгнув носом. — Где взял?

— Я… выиграл её сегодня утром. В карты, — Намтик быстро озвучил заранее согласованную с Арлейн легенду. — У моего соперника не было золота, и он поставил её. Ну вот… теперь она перешла ко мне.

Владение женщинами с бронзовыми ошейниками пока оставалось в серой зоне. Формально никто не мог просто так взять себе НИПа в собственность — для этого требовались особые заслуги перед Невозвращенцами. Но если тот, кто получил НИПа, проигрывал его или продавал, владение переходило к новому хозяину. Чётких правил на этот счёт пока не сложилось, да и необходимости, видимо, пока не возникало.

Парень с расстёгнутой рубашкой тем временем подошёл к Арлейн. Намтик вздрогнул, когда тот грубо вцепился в её короткие каштановые волосы и притянул девушку ближе к себе.

— Рожа у тебя знакомая, — процедил он, дыша прямо в лицо Арлейн. Даже стоя в стороне, Намтик ощутил кислую пивную вонь.

— Ты так про каждую девку говоришь! — прогоготал Зуб.

Толстяк не ответил. Он уже взял толстыми пальцами Арлейн за лицо и крутил её голову, осматривая со всех сторон.

— Да нихрена. На нас пару недель назад напала группа Освободителей. И там была одна баба с цепным кинжалом, она оставила мне очень памятный шрам.

Его рубашка на миг раскрылась пошире, и Намтик заметил глубокий неровный шрам, тянувшийся по волосатой груди. Осмотрев девушку, толстяк внезапно отвесил ей смачный шлепок по ягодице.

— Дрянь! За руками следи! — процедила Арлейн, с трудом сдерживая ярость. — Иначе…

— Что «иначе»? Без разрешения рот не открывай! — грубо бросил мужик и откинул девушку на землю. Он занёс ногу, будто собирался пнуть, но в последний момент остановился. Парни заржали. Арлейн сжалась, прикрывая живот.

Намтик дёрнулся помочь, но вовремя одёрнул себя.

— Кабан, тебе уже везде Освободители мерещатся. Просто скажи, что боишься, — лениво бросил целитель, поправляя ремень, чтобы флаконы не звенели так надоедливо.

— А ты не боишься? — зло посмотрел на него Кабан. — За последние дни они разбили столько групп, сколько никогда раньше. Я не хочу ходить, как Зуб с разорванной губой, и гнать всем байки, что это боевая рана, оставленная убегающим врагом.

Зуб лишь беззаботно оскалился в ответ.

— Зато девчонки от таких расшказов млеют! Одна половина жалеет, вторая хвалит за храброшьть!

Толстяк покачал головой и повернулся к Намтику:

— Слушай, парень, приглядывай за ней лучше. Вижу, что она буйная — таких не любят. Может, тебе её специально в карты проиграли. Если кто узнает, что она дерзит всем, особо тебя не слушает или вовсе тобой помыкает — у тебя будут большие проблемы.

Он повернулся к приятелям и махнул рукой:

— Ладно, я к Катьке пошёл. Завтра с утра будьте готовы! Фарм плюс закрываем гильд-дейлики. — Он окинул взглядом таверну и хмыкнул: — Цены тут конские, но того стоят. Завтра вернёмся снова!

Толстяк развернулся и побрёл по улице направо, лениво поправляя рубаху. Зуб и парень со звенящим поясом переглянулись и направились в другую сторону, не прекращая обмениваться тихими, прерывающимися смехом фразочками.

Намтик проводил их взглядом и повернулся к Арлейн.

— Ты как?

Она не ответила — лишь бросила в спину толстяку обжигающий взгляд. Затем она фыркнула, стряхнула пыль с ладоней и вытерла их о штанины.

— Остановимся здесь? — тихо предложил Намтик.

— Может, мы уйдём в другую таверну? — неожиданно предложила она.

— Почему?

Арлейн вновь взглянула в сторону, где скрылся толстяк в рубашке. В её красных глазах читалась ледяная ярость.

— Если эту таверну хвалят такие, как они, а другую ругают, значит, для меня будет лучше наоборот, — процедила она. — К тому же там дешевле. Мы ведь просто хотим переночевать, так? Зачем платить больше? И меньше внимания привлечём. Или я не права?

Намтик задумался. Аргументы были разумными, но вряд ли дело было в простом желании сэкономить или не привлекать лишнего внимания. Арлейн, похоже, просто хотела убраться отсюда подальше.

— Хорошо, — кивнул он. — Если тебе будет спокойнее… пойдём туда.

Арлейн коротко, почти незаметно кивнула.

— Тогда веди, Хозяин, — хлёстко сказала она. Слова прозвучали едко, почти издевательски. В этот момент как раз мимо проходила стража — два НИПа в латных доспехах. Один из них бросил короткий взгляд в их сторону, но тут же отвернулся, не придав значения ни словам, ни тону.

Таверна «Молчаливый волк» располагалась на противоположной стороне городка. По пути улицы постепенно пустели, шум затихал, окна светились тусклее, и даже шаги на булыжниках казались здесь тише. Здание, к которому они пришли, выглядело гораздо скромнее: тёмное дерево, выцветшая вывеска с силуэтом волка, и облупленные ступени у входа. Над дверью лишь ветхий козырёк, тихо поскрипывавший от слабого ветра.

Когда дверь открылась, изнутри не донеслось ни звука — ни разговоров, ни музыки, ни даже скрипа стульев. Будто сама таверна жила по каким-то другим, приглушённым правилам, отражавшимся в её названии. Тишина внутри не казалась гнетущей — скорее, обволакивающей. В «Молчаливом волке» не играли на инструментах, не пели в голос, не спорили. Всё словно звучало в полтона.

Столики здесь отличались от тех, что ставили в других тавернах: небольшие, максимум на четверых. Ни длинных скамей, ни общих посадок — всё располагало к тихим разговорам в узком кругу.

«Что-то мы зря сюда пришли», — подумал Намтик, осматривая зал. Заняты были все столики. Практически все гости были НИПами. В основном в бронзовых ошейниках, но были и те, кто носил золото. Один из таких сидел у дальней стены с бокалом и книгой. Он что-то читал, аккуратно переворачивая страницы, полностью поглощённый чтением.

Намтик обернулся к стойке. За ней стоял хозяин — мужчина с резкими чертами лица, вытянутым подбородком и внимательными серыми глазами, которые почти ни на чём не задерживались. Он протирал стойку широкой тряпкой — не глядя, словно на ощупь, в давно выработанном, автоматическом движении.

— Нам бы, конечно, перекусить чего-нибудь, — тихо сказал Намтик девушке. — Но все места заняты…

Можно было подождать, пока кто-то освободит столик, но стоять истуканом посреди таверны совершенно не хотелось. Можно было сразу снять комнату и перекусить там, однако прежде хотелось хотя бы мельком оценить атмосферу и понять, стоит ли здесь оставаться.

Решение пришло само собой. В самом углу за столом сидел парень. У него была очень короткая стрижка, почти под ноль, но на голове темнел ровный слой жёстких волос. Он энергично размахивал руками и подзывал к себе. Намтик на всякий случай указал на себя. Парень закивал и продолжил махать руками, настойчиво приглашая сесть за его столик.

— Тот парень нас приглашает. Может, присядем к нему? — осторожно предложил Намтик.

Ему самому было несложно разделить столик с незнакомцем, но тот был игроком, и было неясно, как они с Арлейн отреагируют друг на друга. Она едва заметно вздохнула и сдержанно кивнула, словно говоря: «Если других мест всё равно нет, то давай».

Они прошли мимо занятых столиков и остановились возле парня. Тот дружелюбно улыбнулся и снова жестом указал на два свободных места напротив себя.

— Вижу, вы у входа мнётесь. А у меня как раз свободно.

— Спасибо, — осторожно поблагодарил Намтик.

Вместо того чтобы сразу сесть, он переводил взгляд с Арлейн на парня. Тот, кажется, уловил смысл этой паузы и кивнул:

— Пусть она тоже садится.

Только тогда Намтик присел, сдвинувшись ближе к стене. Арлейн села рядом. Взгляд серых глаз поочерёдно скользил между ними, как будто парень собирал детали в общую картину.

— Меня зовут Макс, — наконец представился он. — Ты можешь не представляться — Намтик, любой разбойник тебя знает. Рад знакомству.

— Взаимно. Это Арлейн, — Намтик представил девушку.

Макс бегло скользнул по ней взглядом, но ничего не сказал. Намтик присмотрелся к плашке над головой собеседника. Ника не было видно, лишь уровень и класс. На такую скрытность способны только разбойники.

— Что, ник хочешь узнать? — Макс усмехнулся, заметив направление взгляда. — Считай, это меры предосторожности.

— Странные меры. Обычно все скрывают настоящее имя, — Намтик вспомнил одно из любимых правил Вилла. — А у тебя всё наоборот.

Макс усмехнулся перекошенной улыбкой — чуть насмешливо, чуть равнодушно.

— В этом же и смысл. Что тебе даст моё имя? Ну, я Макс. И что дальше? Сейчас ник — это и есть твоё настоящее имя. Считаю, что лучше не раскрывать его кому попало.

Намтик не стал напирать. Путешествие с Виллом многому научило, в том числе и спокойному отношению к чужим причудам. Чего только стоил один их Кромор, разговаривавший со своим скелетом, словно тот был живым человеком.

Из-за боковой двери, откуда тянуло тёплым хлебом и чем-то пряным, вышла девушка. На ней была простая одежда: светлая рубашка и тёмный жилет, запачканный мукой у подола. На лице — ни улыбки, ни раздражения, ни особого интереса к постояльцам. Серые туфли на тонкой подошве почти неслышно скользили по полу, издавая лишь лёгкий, едва уловимый шорох. В облике девушки не было ничего примечательного, кроме одной детали: фиолетовая повязка полностью закрывала правый глаз. Левый — спокойный, светло-голубой — быстро скользнул по ним.

— Приветствую, — сухо произнесла она, остановившись у столика. — Что будете?

Намтик вызвал перед собой интерактивное меню — оно было в любом заведении.

— Мне… тушёное мясо с картофельными лепёшками. И зелёный чай.

— Мне то же самое. Но вместо зелёного чая — лиловую настойку на вороньем корне. У вас ещё… Подают такое?

Девушка замерла. Единственный голубой глаз задержался на Арлейн чуть дольше обычного.

— Да. Конечно, — сказала она спустя пару секунд. Она развернулась и исчезла за дверью, которая, судя по всему, вела на кухню.

Макс с интересом посмотрел на Арлейн.

— Лиловая настойка на вороньем корне? Что-то новенькое. Я тут гость частый, но ни разу такого не пробовал.

— Её раньше подавали. До того, как Гига всё под себя подмял, — бросила она, и в голосе прозвучало сухое раздражение.

Макс едва заметно приподнял бровь, но промолчал. В уголках губ мелькнула усмешка.

— Возможно. В следующий раз закажу себе.

Девушка вернулась быстро. На подносе стояли две миски с тушёным мясом и большая тарелка с пышными картофельными лепёшками. От еды поднимался густой пар с ароматом пряностей и чеснока. Девушка молча расставила всё перед ними и пододвинула кубок с лиловой настойкой поближе к Арлейн. От него тянуло мягким травяным ароматом с лёгкой сладостью, будто в настой добавили каплю сиропа.

Арлейн кашлянула и немного наклонилась вперёд. Намтик бросил в её сторону быстрый взгляд — под столом как будто что-то зашуршало. Он задержал взгляд на девушке, но ничего странного не заметил. Официантка же развернулась и ушла обратно на кухню.

Намтик взял ложку и почти сразу принялся за еду. Ел аккуратно, но быстро — даже без игровых дебафов голод давал о себе знать. Арлейн ела медленнее. Она сосредоточенно жевала мясо, будто старалась отогнать посторонние мысли. Макс же доедал свой суп так, будто ел в обычной столовой. Вскоре его ложка оцарапало дно.

— А тут кормят вкусно, — заметил Намтик, протирая рот платком.

— Да, поэтому я тут частенько останавливаюсь. Хотя многие игроки это место ругают.

Намтик поймал на себе заинтересованный взгляд парня.

— Не люблю лезть в чужие дела, Намтик, но ты-то тут чего забыл? Ты ведь в консте у Вилла вроде?

Намтик не спешил с ответом. Макс, не дождавшись, продолжил:

— Я к тому, что тут быстро дров наломать можно, если не соблюдаешь законы. Хотя ты, похоже, уже схватил правила игры.

Он кивнул в сторону Арлейн. Та подняла на него взгляд — и на миг в глазах девушки вспыхнули злобные искры.

— И, Намтик… Дело, опять же, не моё. Но… у тебя же вроде девушка есть? Слышал от одной знакомой, которая как-то горела желанием к тебе подкатить.

Намтик ответил не сразу. Не хотелось вываливать всё на голову первому встречному, но и молчание могло показаться подозрительным.

— Я тут по делу. Да, у меня есть девушка, и мы с ней подумали, что лучше осесть здесь. Кто знает, на сколько всё это ещё затянется… Хочу присмотреть домик да узнать, что тут к чему. А Арлейн я в карты случайно выиграл. Решил, пусть будет помощницей.

Макс слушал, откинувшись на спинку стула. Он лениво вертел между пальцами пустую ложку, и брови чуть удивлённо приподнялись при слове «выиграл».

— Ясно, — протянул он, когда Намтик замолчал. — Тогда вот совет: в столицу не суйся. Или готовься выложить кучу голды.

Он опёрся локтями на стол, чуть подавшись вперёд.

— Гига всё раздал или зарезервировал. Он ведь не просто глава гильдии — он правитель, у которого есть системный доступ ко многим вещам. Я сам хотел прикупить дом, но отдел, что занимается вопросами жилья, отказал.

Намтик медленно кивнул, принимая важную информацию к сведению.

— А здесь что-то можно найти?

Макс покачал головой.

— Можно, но тут другая проблема. Город стоит на одном из главных трактов. Логистика, торговля, даже безопасные маршруты по ежедневкам — всё идёт через него. Думаю, ты успел заметить, что в городе… неспокойно.

Намтик вспомнил баррикады у ворот, мешки с песком, свежие доски на старой кладке, усиленную стражу, утоптанную дорогу и обломки ящиков на обочине. Всё укладывалось в единую картину.

— До меня дошли слухи, — негромко продолжил Макс, — что Гига и Трелорин вот-вот сцепятся.

— Подожди, — подала голос Арлейн. — То есть он предполагает, что Трелорин перейдёт границу и начнёт вторжение?

Макс посмотрел на неё. В его взгляде не осталось прежней дружелюбной теплоты — лишь холодное равнодушие и какая-то отчуждённость. На её вопрос он не ответил.

— Она права? — осторожно уточнил Намтик.

— А я откуда знаю. Может, Гига перестраховывается. Сам же видел, что произошло с ними, — он коротко кивнул на Арлейн. — А ведь ещё Освободители есть. Они за последние пару дней кровушки попили знатно…

Под столом Намтик почувствовал, как у Арлейн дрогнула нога. Макс же посмотрел на девушку взглядом хищника, который сыт, но цепко следит за добычей.

— Ну да ладно, — взгляд парня смягчился. Он взмахнул рукой — и миска с его стороны стола исчезла. — Был рад пообщаться. Завтра с утра хочу двинуть на фарм Серой чешуи, поэтому переночую в Верхнем Перевале.

— Тогда… удачи, — сказал на прощание Намтик.

— Ага, и тебе тоже.

Макс встал, не спеша поправил ремень на поясе и направился к выходу. Несколько НИПов за соседними столиками проводили его взглядами. Он толкнул дверь — та открылась с едва уловимым скрипом, пропустила внутрь прохладный вечерний воздух и тут же закрылась сама.

— Ну что, здесь остановимся? — негромко спросил Намтик у Арлейн.

— Угу.

Она неотрывно следила за девушкой с фиолетовой повязкой. Та подошла к одному из посетителей с золотым ошейником и молча долила ему что-то из кувшина. Когда девушка скрылась за дверью кухни, Арлейн медленно поднялась. Намтик встал следом и направился к стойке.

— Мы бы хотели снять две комнаты. Желательно рядом.

Намтик сперва поймал на себе колючий взгляд хозяина, а потом тот скользнул на Арлейн. Хозяин ничего не сказал, но в его глазах словно застыл немой вопрос: почему парень и его девушка в ошейнике вдруг останавливаются в разных комнатах.

— Есть две пары. Триста сорок золотых за комнату. Или семьсот пятьдесят, — проговорил он ровно, словно ему было безразлично, какую комнату выберут гости.

— Беру две по семьсот пятьдесят.

Намтик поднял руку и вызвал окно передачи торга. Через несколько секунд в системном чате отобразилось уведомление о суточной аренде комнаты. Запасы золота в инвентаре уменьшились на полторы тысячи.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Большинство дверей были отмечены красными иконками, но какие-то попросту пустовали. В конце коридора их встретила арка, за которой был короткий отрезок коридора, где располагались всего четыре двери — по две с каждой стороны. Левые были закрыты на системном уровне, зато по правую руку руку никаких системных замочков не было — знак, что вход разрешён.

Намтик кивнул на ближайшую дверь.

— Вот здесь я. Если что — стучись. До утра отдохнём, а потом двинем в столицу.

— Угу. Спокойной ночи, — коротко буркнула Арлейн и и скрылась за дальней дверью.

Намтик постоял пару секунд, потом тоже зашёл внутрь.

Комната оказалась простой, но чистой. Пахло свежим деревом и чем-то мятным, будто здесь недавно проветривали и кто-то оставил в углу пучок сушёных трав. У окна висели тяжёлые занавеси, одна из них была чуть отодвинута, и сквозь стекло открывался вид на притихший вечерний город.

Кровать стояла у стены — широкая и аккуратно застеленная. На ней без труда могли бы уместиться трое. Намтик опустился на край — поверхность мягко пружинила под весом, а ткань простыней приятно холодила ладони.

Тело не чувствовало физической усталости, однако от усталости моральной было никуда не деться. Хотелось если не спать, то хотя бы просто полежать в тишине и покое. Закрывать дверь до конца Намтик не стал — это была одна из полезных фишек. Можно было оставить короткую щель, через которую было слышно и видно, что происходит снаружи, но при этом Система всё равно сохраняла настройки приватности и не разрешала входить посторонним.

«А может мне её…» — мелькнула мысль, но она уплыла вместе с накатившей тяжестью век.

Намтик спал, но сон был неглубоким. Где-то на границе между сном и явью почудился звук шагов. Тихо скрипнули половицы, в щели мелькнули вытертые серые туфли. Вслед за этим раздался скрип и тихий щелчок — и вновь всё стихло.

Глава 5

Вилл сидел на скамье, не отрывая взгляда от двери, за которой допрашивали Выжигателей.

Сначала ему, как главному участнику операции по спасению пленных, позволили присутствовать при допросе. Однако эффект от разыгранного представления в Пепельном гнезде оказался куда сильнее, чем ожидалось. У некоторых Выжигателей буквально съехала крыша от страха, что Кровавый целитель раздавит сердце и им. Они заикались, цеплялись за слова и лепетали, не в состоянии адекватно продолжить рассказ.

Фрости отреагировала особенно остро. В её взгляде кипела такая ярость, что казалось, ещё чуть-чуть — и она вцепится в глотку убийце любимого. Хотелось подойти и успокоить, сказать, что Фрост жив. Но в её нынешнем состоянии это было бесполезно — она либо не поверила бы, либо натворила бед.

В какой-то момент Грийс просто метнул строгий, вполне ясный взгляд. Вилл понял намёк и вышел.

Минуты тянулись медленно. Вскоре дверь отворилась. Из зала начали выходить офицеры Альянса. Большая их часть ранее была знакома лишь по никам — лично встретиться довелось только сегодня, на допросе. Среди вышедших оказался и Деглав. Его допрашивали первым, а теперь, после основной части, вновь позвали для уточняющих вопросов. Он шёл медленно, с хмурым, тяжёлым взглядом, устремлённым вперёд. Никаких цепей или наручников на нём не было — но в стенах Кристальной крепости в них не было необходимости. Любое подозрительное движение — и конвоиры среагировали бы в ту же секунду. В жёсткости Альянс уступал Невозвращенцам. Но и мягкими увальнями, каким был прежний Совет, они не были.

Последним из зала вышел Грийс. В руках он держал ворох пергаментов. Нахмурив густые брови, внимательно изучал записи. Вилл встал со скамьи и коротко кашлянул, давая знать о себе.

— Ну? — выжидающе спросил Вилл, когда страж подошёл поближе.

— Что-то здесь не нравится… — пробормотал Грийс.

Вилл чуть подался вперёд, пытаясь заглянуть в бумаги, но разобрать ничего не удалось.

— А именно?

Грийс не ответил сразу. Его взгляд неторопливо скользил по строчкам.

— Сам не пойму. Говорят вроде бы одно и то же: про создание, про лидера, про внутреннюю кухню. И не похоже, что отрепетировано — сам же слышал. У меня был опыт… подобного общения на другом сервере, и я знаю, что три десятка человек не могут настолько слаженно врать. По мелочам что-то расходится, но это нормально. Спишем на разные точки зрения и личное восприятие события. Только вот… — Грийс снова перебрал бумаги, пролистав пару пергаментов. — Я чую — чего-то здесь не хватает. А чего именно — не пойму.

Вилл кивнул.

— Знакомое чувство.

Интуиция уже не раз выручала. Иногда проще было довериться ей, чем логике.

Грийс тихо выругался себе под нос, ещё раз пролистал бумаги, затем убрал их в инвентарь.

— Даже если и так, то вопрос с Выжигателями, похоже, закрыт, — проговорил он. — Если бы у них была какая-то отдельная группа или ответвление, кто-нибудь да проговорился бы. А все, как один, твердят, что все силы были сосредоточены в Гнезде. Я им верю.

— И классно же. Одной проблемой меньше.

К самим Выжигателям не было личной ненависти, но их действия отбросить было нельзя. На их руках кровь многих игроков, пусть формально они никого не убили — только отправляли в реал. Но многие пострадали, и кто-то вернулся в реал с болезнью, с которой придётся жить до конца жизни.

— Что с ними будет? — спросил Вилл.

Грийс не ответил сразу. Его суровое лицо стало ещё более мрачным.

— Не знаю. Я больше по другой части. Моё дело было спасти пленных, разобраться с Выжигателями, выудить полезные сведения. Их судьбу решат другие. Но ничего хорошего их не ждёт. Можно запереть Выжигателей за решёткой. Только вот у любой решётки есть ключ, а у любого стражника — свои глаза и свои счёты.

Вилл молча кивнул. У каждого в Альянсе может быть свой взгляд на правосудие.

— Но в любом случае, они всё это заслужили. Как там в последнем письме от разработчика было? Они сами создали проклятый мир, вот пусть и живут в нём. Тем более, — Грийс безрадостно усмехнулся, — они навредили не только игрокам. Досталось нескольким молоденьким красавицам из НИПов. Кстати, о пленниках. Как твои товарищи?

— Вроде нормально, — ответил Вилл после короткой паузы. — Я ещё не общался с ними. Сперва они отдыхали, потом дела… У нас как раз встреча минут через пятнадцать.

— А-а, ну тогда расскажи им пару новостей. Думаю, обрадуются, что Выжигателей накажут по всей строгости.

Грийс бросил взгляд в сторону, будто проверял время.

— Ладно. Пойду пообщаюсь с гильдией. Инсант просил зайти к нему после допроса.

— Давай, пока.

Страж коротко кивнул и двинулся по коридору, освещённому холодным светом кристаллических прожилок. Вилл же уселся обратно на скамью.

Кристаллическую крепость уже накрыли сумерки. Прошло немногим меньше суток с освобождения пленников, среди которых были Шрам и Тад, но важный разговор то и дело откладывался. Причин тому хватало.

Сначала парням нужно было как следует отоспаться внутри безопасной зоны — и оба, скорее всего, спали до обеда. Затем начались допросы Выжигателей, на которых хотелось присутствовать лично. Во время одного из перерывов Кромор попросил помочь подготовиться к собранию Лиги Исследователей. А ещё Хурстик — непутёвый на вид целитель — впервые должен был прийти на встречу и никак не мог найти нужную точку. Пришлось выручать и его.

Дела наваливались одно за другим. Но это были лишь отговорки.

Вилл провёл рукой по подбородку. Боль давно ушла, но память об ударе была слишком свежа. Этот разговор был неизбежен. Вопрос только — с чего начать. Парни слишком долго оставались вне досягаемости — и в какой-то момент разум подсунул себе удобную мысль, что, может, так и останется и дальше. И теперь неприятный разговор предстоял не только с Тадом, но и со Шрамом. Вилл вновь посмотрел на таймер. До встречи осталось меньше пяти минут. Оба, скорее всего, уже на месте.

Вилл шагал по коридорам крепости, почти не замечая идущих навстречу. Люди здоровались, кто-то о чём-то переговаривался, но Вилл был полностью погружён в свои мысли. Слова в голове складывались во фразы, но тут же рассыпались, без возможности склеить их во что-то цельное.

Наконец, показалась нужная дверь. Вилл замедлил шаг, на мгновение остановился перед ней. Вздохнул — и, толкнув дверь плечом, вошёл.

Комната была тесной и чуть вытянутой. Стены из светящегося кристалла отливали холодным голубым, а в углах переливались слабым лиловым. Свет был ровным, но неярким. В нише одной из стен был встроен камин: внутри лениво полыхал холодный синий огонь, однако воздух оставался холодным и сухим. Стол стоял почти вплотную к одной из стен, стулья были разномастными — пара крепких деревянных и несколько с потёртыми сиденьями. Место не для уютных посиделок — но для такого разговора подходит как нельзя лучше.

Шрам сидел в конце стола, откинувшись на спинку стула. Пепельные волосы спадали на лоб, прикрывая часть шрама, что тянулся от переносицы до уха. Он лениво повторял одно и то же движение — ногтем левой руки медленно скоблил ноготь на правой.

Тад расположился через несколько стульев. Его массивные плечи будто заполнили собой часть комнаты. Длинная чёрная борода, отросшая почти до груди, скрывала сжатый рот, а густые брови придавали карим глазам тяжесть, от которой хотелось опустить взгляд.

Вилл молча вошёл, закрыл за собой дверь и поменял настройки приватности так, чтобы в комнату больше не мог войти ни один из посторонних.

— Хорошо… — наконец произнёс Вилл, на мгновение прикрыв глаза. — Не буду ходить вокруг да около. Скажу прямо. Если ждёте от меня извинений, то их не будет.

Тад слегка дёрнулся. Под бородой едва заметно дёрнулась щека. Шрам остался неподвижен, только палец продолжал медленно скрести по ногтю.

— Извиняются за то, в чём чувствуют вину. А я виноватым себя не считаю. И вы оба знаете, что это так.

Вилл заметил, как покрасневший Тад хотел что-то сказать, но резко перебил его:

— Я сделал то, что было нужно ради спасения меня, друзей, вас и всех игроков. У меня не было выбора, — Вилл слегка повысил голос, сдерживая нарастающее раздражение. — Вы же не тупицы, вы должны понимать, что мне не принесло это ни капли удовольствия! Я мог отказаться от ритуала, но тогда его просто сделал бы кто-то другой. Или вообще никто бы не сделал, и тогда мы бы все вылетели в реал — с травмами и болезнями. Охренительные перспективы, согласитесь⁈

Вилл уже не подбирал слова и говорил прямо, как чувствовал.

— Если уж по-честному… Может, я бы извинился — если бы речь шла о ком-то живом. Но я убил НИПов! Да, мы привыкли к ним за эти полтора года — и перестали отличать от людей. У меня были свои загоны. Ты, Шрам, влюбился в женщину — и прожил с ней несколько месяцев. А ты, Тад, вместе с Мамой фактически усыновил Тирушу. Но это не меняет сути. Они — НИПы. Код. Скрипты. Мы можем к ним относиться как к живым. Но живыми — они не стали.

Вилл перевёл взгляд на Тада.

— Единственное, за что я хочу извиниться — это за Маму. Я слышал, как тяжело она пережила потерю Тируши. Как пошла штурмовать Храм Десятки… и погибла у самого входа. Прости. Я не хотел этого. Не хотел никому навредить. Я лишь сделал то, что было нужно.

На языке вертелась ещё одна фраза: напомнить, что и сами Тад со Шрамом участвовали в переносе НИПов с другого сервера. Хотелось и сказать, что исход всё равно был бы один — НИПы погибли бы либо там, либо здесь. Но Вилл подавил это. Сейчас было не время сыпать соль на раны.

В комнате повисла густая, вязкая тишина. Вилл слышал собственное дыхание, гулкое биение сердца. Две пары глаз смотрели с таким давлением, что воздух в комнате казался ещё плотнее. Казалось, Тад и Шрам решали, что им делать с Кровавым целителем.

Первым заговорил Шрам.

— Ладно. Расслабься. У меня к тебе ноль претензий.

— Правда?.. — Вилл недоверчиво посмотрел на него.

Шрам ещё на автомате провёл ногтем по ногтю, но в тот же миг остановился, убрав руку со стола.

— Ну да. Нет, конечно, поначалу я был в ярости. Даже думал пойти штурмовать Храм Десятки вместе со всеми, — он усмехнулся, не поднимая взгляда. — Но потом… потом многое осело в голове. Да и стало ясно, зачем ты всё это сделал.

Он поднял голову.

— Я что, конченный, злиться на тебя за то, что ты спас мне жизнь? Тем более после того, что я натворил сам?

«А ведь правда», — вспомнил Вилл. На другом сервере Шрам сдал Восточную крепость Пожирателям и обрёк на страдание сотни игроков. Это тоже было тяжёлое решение, за которое он потом страдал в изоляции за Куполом.

— Конечно, мне неприятно, что убил мою девушку. Но с другой стороны… Спасибо тебе? — Шрам криво усмехнулся. — Моя слабость к виртуальным подругам всегда сильна, но в случае с Анэль это уже зашло за грань. Я ведь реально втюрился в пиксели. Дико? Дико. Ты же помог мне разорвать эту иллюзию.

Вилл растерянно смотрел на спокойного Шрама. Тот хоть и встретил сперва холодным взглядом, теперь говорил спокойно — словно действительно отпустил ситуацию.

Вилл снова перевёл взгляд на Тада.

— Тад?..

Целитель ответил не сразу. Его губы дёрнулись, руки сжались в огромные кулаки. Несколько долгих секунд он молчал, затем глубоко выдохнул. Сильные плечи едва заметно опустились.

— Я… много думал об этом. — глухо проговорил Тад. — Мы с Мариной… мы ведь правда относились к Тируше как к дочери. Кто-то посмеивался за нашими спинами — и нам было плевать. Мы были счастливы. У нас была семья. Такая, какой, скорее всего, у нас не будет в реальности.

Он разжал пальцы и медленно провёл рукой по столешнице.

— Но… как сказал Шрам — это иллюзия. Как сказал бы Кромор — ролевой сценарий, в который мы сами себя загнали. Игра закончится — не будет ни Тируши, ни нашей счастливой семьи.

Вилл стоял молча. В горле першило, но он не перебил — просто слушал.

— Одна часть меня до сих пор хочет разорвать тебя пополам. — в карих глазах Тада ещё тлела сдержанная злость. — Но я понимаю, что ты поступил правильно. У тебя не было ни малейшего повода ставить наши «игры в семью» выше безопасности остальных. Ты не услышишь от меня благодарности за спасение. Но извини, что я ударил тебя тогда ночью.

Вилл так и стоял на месте, переводя взгляд со стража на целителя. Всё внутри готовилось к совсем другому разговору, в котором придётся доказывать, убеждать, возможно — яростно спорить. Безопасной зоны не было — а значит, нельзя было исключать вариант с дракой. Но и Шрам, и Тад… казалось, что за эти месяцы они если не свыклись до конца с потерей, то, по крайней мере, многое переосмыслили.

Первым разрядил тишину Тад:

— Вилка, сделай лицо попроще.

Он оставался хмурым, но в голосе впервые проскользнула едва уловимая тёплая нотка.

Вилл едва усмехнулся.

— Да, выглядишь так, словно ты убил несколько тысяч человек. Ха, а так и получилось же, — хмыкнул Шрам. — Если серьёзно — ты дважды спас нас. Сперва с ритуалом. А теперь — от этих придурков.

Тад, как и прежде, не произнёс слов благодарности, но кивнул.

— Да ладно. — Вилл пожал плечами. — После всего, что я натворил… считай, это самое меньшее, что мог сделать.

Шрам откинулся на стуле и скрестил руки на груди.

— Не, у них так-то не было плохо. Кормили, чтобы не померли.

Он хмыкнул и покачал головой.

— Но могли бы и запереть меня не с этим бородатым громилой, а с симпатичной девочкой-НИПом! Там одна была — вроде милаха такая. Глаза голубые, очень красивые.

Вилл не сдержал короткого смешка. Раз Шрам в состоянии так рассуждать — значит, с ним действительно всё в порядке. Однако следом в животе появилось неприятное ощущение холода. Девушка с голубыми глазами. Этот взгляд… За день он уже несколько раз всплывал в памяти. Что-то внутри подталкивало разыскать эту девушку, но каждый раз разум отмахивался от этой странной, навязчивой идеи.

— Как вас вообще взяли в плен? — спросил Вилл, намеренно переводя разговор на другую тему.

Тад бросил короткий взгляд на Шрама, словно оставлял право ответить ему.

— После… того ритуала мы с Тадом сдружились. Страж и хил, объединённые общим горем, — мрачно произнёс Шрам. — Так и путешествовали несколько месяцев. На днях хотели подфармить одного призывного босса, который недалеко от Пепельного гнезда, но эти Выжигатели на нас и напали. Как я понял, они делали такие вылазки и хватали пленников, чтобы потом шантажировать Альянс.

— Да если честно, сейчас вообще опасно путешествовать вдвоём. Даже с максимальным уровнем, — заметил Вилл.

За последнее время и правда ситуация изменилась. И раньше путешествовать малыми группами в два или три человека было рискованно, а сейчас так лучше передвигаться полными группами или вообще целыми рейдами.

— Ну, мы рискнули — и попались, — невесело усмехнулся Шрам. — К счастью, всё обошлось. И во многом благодаря тебе.

Вилл помолчал несколько секунд. Мысль о том, что будет дальше, напрашивалась сама собой.

— Главное, всё обошлось. И чем думаете заняться теперь?

Этот вопрос сейчас был важен как никогда. Раньше перед каждым была ясная цель в виде трёх легендарок, но сейчас ясного пути вперёд не было. Для многих вопрос «чем я буду заниматься дальше» становился вопросом не просто планов — а смыслом, за который стоило держаться, чтобы не сойти здесь с ума.

— Я ничего не хочу, — ответил Тад с заметной усталостью. — Наделался уже, хватит. Главное — вернуться в реал здоровым. Марина здесь провела слишком много времени. Боюсь… И если так, то я должен быть здоровым, чтобы о ней позаботиться.

В груди неприятно кольнуло. У Мамы и так были проблемы, из-за которых она не могла родить, а если на это наложится что-то ещё…

— Надеюсь, что всё обойдётся, — искренне пожелал Вилл. — А ты, Шрам?

Шрам молчал, глядя куда-то в сторону. Казалось, о чём-то раздумывал.

— Шрам? — повторил Вилл.

— Да я вот думаю… — медленно протянул страж. — Тад. Может, доделаем то, что хотели?

Тад удивлённо посмотрел на него. Вилл тоже с удивлением перевёл взгляд на Шрама.

— Доделаем? — перепросил Тад. — Я думал…

— Что? — спокойно спросил Шрам.

— Ну… Что всё изменилось.

— А почему что-то должно было измениться?

Вилл растерянно посмотрел на обоих.

— Вы вообще о чём?

Шрам и Тад переглянулись. Через пару секунд страж ответил:

— Да я про того босса, где нас схватили. Мы же его не убили, но у меня остался один призыв. Можем попробовать вновь.

— А что там за босс такой? — поинтересовался Вилл.

Шрам чуть усмехнулся:

— Особый призывной босс с одним редким модификатором. Чем меньше людей в пати — тем выше шанс на хороший лут. С этого босса падает Синхронизатор — руна, которая позволяет апнуть предмет более низкого уровня до своего. В обычных условиях фармить этот итем — та ещё морока. Да и стоит он как крыло самолёта. При этом смысла в нём не так много: подтягивать до высокого уровня есть смысл разве что лоу артефакты да пару шмоток с уникальными статами.

Страж сделал пару жестов в воздухе. На столе появился длинный чёрный меч. Легендарный фламберг чемпиона, с которым Шрам ходил в первую легендарку. Вместо прямого клинка — десяток маленьких изгибов. Они создавали необычный эффект: будто клинок «двигался», даже лёжа неподвижно.

— Хочу подтянуть до максимального уровня эту малышку, — с особой нежностью произнёс Шрам. — Новую получить не смогу — да и прикипел именно к этой. Некоторые статы будут слабенькими, но вот основа с накопленным в клинке уроном должна подтянуться под максимальный левел.

Шрам бережно, словно по щеке любимой женщины, провёл ладонью по волнистому чёрному клинку.

— В одиночку босса убить не смогу — нужен отхил. Но когда мы попробовали вдвоём побить с Тадом, из-за того, что он слишком… сильный, он не успевал меня одновременно клинсить и хилить. Может, сходим втроём? Ты, Вилл, похилишь, а Тад будет тебя страховать, поскольку дебаф кидается и на хила. Босс сам по себе несложный, но долбить его будем долго, минут сорок точно.

— А шанс лута? — спросил Вилл. — Если нас будет трое, шанс упадёт же, верно?

— Верно, но процентов до пятидесяти. Кто знает, вдруг нам повезёт? Тад, что скажешь?

Тад несколько секунд смотрел на Шрама, потом выдохнул:

— Ладно… Сходим.

Шрам повернулся к Виллу.

— Ну что, ты с нами?

Вилл задумался. Пока что всё было тихо: от Брэйва и Намтика не поступало тревожных новостей, Кромор занимался своими делами, Аргеннар пока продолжал изучать книгу. Раз всё спокойно, то можно было и помочь парням.

— Хорошо, — согласился Вилл. — Тогда давайте завтра с утра.

— И отлично, — довольно улыбнулся Шрам, убирая фламберг в инвентарь. — А теперь рассказывай, есть ли у вас тут девушки-НИПы, которые соскучились по большой любви от классного парня?

Вилл не сдержал улыбки. Затем посмотрел на Тада, но тот по-прежнему был серьёзен. Всё-таки то, что случилось, нельзя было загладить всего одним разговором.

Небольшая Деревня Упавших Листьев располагалась почти вплотную к южной границе карты — так близко, что казалось: стоит уйти чуть дальше за лесные тропы, и наткнёшься на невидимую стену мира. На карте деревня была всего лишь крошечной точкой среди рощ и извилистой реки, но вопреки ожиданиям, жизнь здесь кипела. Из печных труб тянулись дымные струйки, вдалеке звенел молот, а за высоким забором похрюкивали свиньи.

Пулчар и Етти решили проводить Овелу и Мири, и заодно ещё раз осмотреть их после долгой дороги, в более спокойной обстановке. Прямо у входа в деревню пришлось разделиться.

Венж же уверенно вёл в сторону единственной таверны. Уже снаружи было ясно, что внутри не протолкнуться: здание гудело, словно большой улей, а из распахнутых окон вылетали обрывки громких разговоров и заливистый смех.

Не сбавляя хода, Венж первым распахнул широкую дверь. Брэйв вошёл следом, внимательно оглядывая зал. Внутри было жарко, пахло жареным мясом и крепким элем.

— Шумновато здесь для такой небольшой деревни, — сказал Брэйв чуть громче обычного, наклоняясь к рыцарю.

— Здесь всегда так по вечерам, — спокойно ответил тот и махнул рукой, приглашая следовать за собой.

Они протискивались между столами, ловко уворачиваясь от локтей и пенных кружек. Брэйв настороженно всматривался в лица, но всё внимание доставалось Венжу, которого, похоже, знали все. Кто-то кивал, кто-то радостно здоровался. Один тощий мужичок с весёлым лицом так энергично отсалютовал кружкой, что добрая половина выпивки выплеснулась ему на грудь, вызвав хохот и свист за их столом.

— Тебя тут прямо все знают, — с усмешкой заметил Брэйв, бросив взгляд на соседний столик, за которым несколько девушек с нескрываемым интересом следили за Венжем.

Он сдержанно помахал им в ответ. Брэйв заметил, как одна из девушек — смуглая и темноволосая — засмущалась и опустила глаза.

— Я многим здесь помог, — Венж улыбнулся кому-то в глубине зала. — С кем-то просто в хороших отношениях.

— Ну, теперь помоги папе Брэйву набить живот хоть чем-нибудь съедобным, — хмыкнул Брэйв. — Надо глянуть, что тут вообще подают…

Не успел Брэйв вызвать перед собой интерактивное меню, как к столику подошёл невысокий мужчина с большим круглым животом и такими же круглыми, по-доброму сияющими глазами. Его красное лицо с густыми усами сразу вызвали ассоциации с приветливым моржом.

— Дорогой Венж! — радостно воскликнул мужчина, будто в таверну после долгих странствий вернулся родной сын. — Если вы уже вернулись, значит, с Овелой и Мири всё в порядке?

— Можно сказать и так. Пришлось повозиться с опасными тварями, но благодаря этому седовласому господину всё закончилось благополучно. Брэйв, это Дорман, хозяин таверны.

Брэйв поймал на себе заинтересованный взгляд хозяина. В его добрых глазах вспыхнули искорки тепла и благодарности, пусть и более сдержанные, чем те, что предназначались Венжу.

— В таком случае я сердечно благодарю и Вас, уважаемый Брэйв, — с почтительным поклоном произнёс Дорман.

— Словами благодарности сыт не будешь! — пошутил Брэйв. Пусть последний перекус был пару часов назад, в животе хозяйничало лёгкое чувство голода.

— О-о-о, — хозяин расплылся в улыбке. — Тогда я подам вам самые лучшие блюда! У нас, знаете ли, лучшие…

Брэйв вскинул руку ладонью вперёд, пресекая его восторженный поток.

— Не спеши. Меня больше интересуют цены. Каждый день они растут так, что скоро за один кусок хлеба будем отдавать целый дневной фарм.

Хозяин моргнул и на секунду озадаченно замер от слова «фарм». Затем он бросил растерянный взгляд на Венжа, после чего вновь расплылся в широкой улыбке.

— Для уважаемого Святого рыцаря Венжа в этом заведении всё бесплатно! А его боевого товарища я, само собой, тоже угощу!

Брэйв широко распахнул глаза и уставился на смущённого Венжа.

— Ах ты хитрая жучара! А это вообще вписывается в твои святые рамки? Кстати, о них! Где…

— Сначала еда, — строго перебил Венж, повернувшись к хозяину. — Мне как обычно, только мяса побольше.

Брэйв вызвал меню и начал прокручивать список блюд.

— Я хочу… Хочу… Суп какой-нибудь, только чтоб не совсем жидкий и не слишком густой… — Брэйв чуть задумался, пролистывая дальше меню. — И чего-нибудь холодного… Ягодный морс сойдёт.

— И что, всё? — Венж удивлённо приподнял брови.

Хозяин застыл с прежней улыбкой, и замешательство едва промелькнуло в глазах. Казалось, он ожидал куда более солидного заказа.

— Да, мне хватит, правда, — заверил Брэйв.

Дорман ещё раз коротко поклонился и поспешил на кухню.

— Что-то ты поскромничал, — хмыкнул Венж. — Бесплатно же.

Брэйв поморщился и почесал лоб.

— Да ну, зачем лишний раз пузо набивать. Я голодный, но не настолько, чтобы сожрать тут всё.

— Просто где-то внутри тебя, — голос Венжа стал нарочито серьёзным, — сидит добряк, который не может обдирать НИПов, даже если те сами не против.

Брэйв скорчил лицо так, будто в рот попала долька лимона.

— Это всё Вилл виноват. Слишком пёкся о НИПах, вот и я проникся его философией.

— Да всё, добрячок, не оправдывайся, — с лукавой улыбкой подколол Венж.

— Была бы под рукой вилка, всадил бы в твою довольную рожу, — пробурчал Брэйв себе под нос, но уголок губ тронуло лёгкое подобие улыбки.

Всего через пару минут хозяин уже вернулся, ловко расставляя на столе заказанные блюда. Аромат густого супа — с зеленью и лёгкими пряностями — приятно защекотал ноздри. Порция оказалась аккуратной, с ровным прозрачным бульоном и нарезанными овощами.

Венжу же досталась большая тарелка с румяными кусками мяса, покрытыми хрустящей корочкой, с гарниром из тушёных овощей и свежеиспечённым хлебом. Всё это невольно заставило задуматься, не стоило ли заказать что-нибудь посытнее.

Брэйв уже было открыл рот, чтобы снова спросить Венжа про специальный класс, но тот, словно прочитав мысли, поднял руку:

— Сначала еда, — повторил он.

Брэйв вздохнул, но спорить не стал.

Суп оказался на удивление хорош. Всё в точности с пожеланиями: не слишком жидкий, не слишком густой, с приятной остринкой и лёгким травяным привкусом. Таверна тем временем гудела весельем. За большим соседним столом шумно играли в особые карты, выкладывая их на стол ровными рядами и споря о каждом ходе. Кто-то из игроков окликнул Венжа, приглашая присоединиться, но тот вежливо отказался.

Наконец ложка поскребла по пустому дну. Венж положил в рот последний кусок мяса.

— Честно сказать, кормят тут лучше, чем в тавернах столицы, — заметил Брэйв, отодвигая пустую миску и отпивая прохладного морса.

— Ага, — протянул Венж, мечтательно улыбнувшись и откидываясь на спинку скамьи.

Брэйв внимательно взглянул на товарища, и улыбка резко сменилась суровой гримасой.

— Что «ага»? Ты вообще охренел⁈ Куда умудрился просрать специальный класс⁈ Предупреждаю, за историю в духе «я не знаю, сам пропал» тебе в лицо что-нибудь прилетит!

Улыбка Венжа медленно погасла. Он слегка нахмурился, задумчиво уставившись куда-то в сторону.

— Мы с тобой сколько не виделись, несколько месяцев? — продолжил Брэйв чуть тише, уже без давления. — Как с того сервера вернулись, ты своими делами какими-то занимался. Вилл как-то рассказывал, что видел тебя по пути в Кристальную крепость — и на этом всё.

— Да, было дело… — негромко ответил Венж.

Он помолчал, будто собирался с мыслями, и продолжил:

— Да я ничем особо и не занимался. Когда мы… вернулись с того сервера, стало понятно, что игра закончится нескоро. Простому игроку оставалось только жить да ждать. А чтобы хоть как-то комфортно здесь существовать — нужно прокачаться. А ещё лучше — попасть в число топов по уровню и шмоту.

Он на секунду замолчал, глянув на столик, где сидела шумная компания НИПов-искателей приключений.

— Я вступил в группу, с которой мы вместе качались и фармили. Отличные ребята, толковые, с ними всегда было весело, быстро взяли максимальный уровень. А потом… наши дороги разошлись.

— Почему? — спросил Брэйв.

Венж неуверенно пожал плечами.

— Чёрт его знает… Пока мы качались, всё было в новинку, была чёткая цель. А потом упёрлись в кап, шмот стало апгрейдить тяжелее. Двое из ребят не захотели дальше играть в таком ритме — им хотелось просто по чуть-чуть фармить, чтобы хватало на ежедневные нужды. Когда эта парочка ливнула, страж с хилушкой решили, что вдвоём фармить будет проще. Может, это просто был предлог, чтобы уйти от меня.

Брэйв понимающе кивнул. Ещё свежи были воспоминания своего подхода к максимальному уровню. Фарм казался несусветной скукой, а главное, после взятия максимального уровня будто пропал сам смысл выходить на прокачку. Единственный стимул — это заработок. А потом появилась и другая причина.

— И ты не стал искать новую группу? — поинтересовался Брэйв.

— Нет, — ответил Венж. — Я поселился здесь, в деревне, и сосредоточился на специальном классе.

Теперь Брэйв слушал внимательнее.

— Ты вроде говорил, для класса твоего молитвы нужны? Или как там?

— И не только. Но суть ты помнишь верно. Ещё есть система ежедневных заданий на помощь жителям этого мира. Правда, Система не всегда давала конкретику. Иногда нужно было делать что-то полезное: починить крышу, помочь собрать урожай, найти потерявшегося ребёнка. И пусть Система не выдавала напрямую этот квест, он засчитывался, и мой специальный класс получал нужные плюшки для работы. Хотя для меня большей наградой была радость тем, кому я помогал.

Венж замолчал и горько усмехнулся. Брэйв насупился и сцепил пальцы в замок.

— Ладно, тогда объясни: почему у тебя над головой вместо «Святого рыцаря» теперь болтается обычная плашка, как у меня?

Венж промедлил с ответом, взгляд на мгновение скользнул по своей кружке. Лишь потом он заговорил:

— Месяц назад я открыл продолжение того самого задания, за которое когда-то давно и получил специальный класс. Или я сам себе накрутил, что это было продолжение, тут уж не знаю. Я две недели потратил, чтобы распутать этот клубок. И в конце я нащупал, что мне нужно было отправиться к древней пещере. Вот только стоило подойти к ней — как меня схватили.

— Кто?

— Гига.

— И что этот упырь от тебя хотел? — спросил Брэйв, хотя картинка уже начала складываться во что-то цельное.

Венж лишь махнул рукой в сторону своей плашки.

— Невозвращенцы связали меня. Гига начал задавать вопросы… Что я тут делаю. Замешан ли в этом специальный класс.

Он на секунду замолчал, словно прокручивая в голове тот день.

— Я попытался соврать, будто сюда меня привело поручение одной женщины. Что она попросила найти потерянного сына. Но мне не поверили. В итоге допрашивали почти час.

Брэйв молча слушал, не перебивая.

— Потом Гига отдал знак своим людям. Часть ушли… — Венж чуть скривился. — И вскоре они вернулись с пленниками. Несколько НИПов в бронзовых ошейниках. И ещё несколько игроков в тёмно-серых доспехах и мантиях.

Венж на миг прикрыл глаза и медленно выдохнул.

— Тогда Гига достал какой-то тёмный кристалл. И сказал прямо: если я не отрекусь от специального класса — всех пленников перебьют. А потом он приведёт ещё и будет убивать снова и снова, до тех пор, пока я не произнесу слова отречения.

Венж смотрел на свои руки. Когда продолжил, голос едва заметно дрожал.

— Когда на меня посмотрела женщина, к горлу которой приставили нож, я не мог отказаться. Гига назвал формулу отречения, и я её повторил. И дальше…

— Погоди, — Брэйв резко перебил, — это вообще так работает? Я знаю, что от артефактов можно отречься и передать другому игроку, но специальный класс?

Венж неуверенно пожал плечами.

— Как видишь… возможно, — тихо вздохнул он. — Стоило мне произнести формулу, как из груди с вырвалось что-то странное. Нечто голубое, с серебристо-белым свечением. Кристалл впитал его. Гига долго смотрел на него, будто что-то читал, а потом просто сжал и раздавил.

В голосе Венжа скользнула горечь:

— Не знаю… был ли у него выбор — присвоить себе класс или взять двести девяносто девятый уровень. Но с того мгновения… я перестал быть Святым рыцарем.

Венж закончил рассказ. Наступило тяжёлое молчание, будто весь шум таверны отступил куда-то вдаль. Брэйв сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Ну и мразь же он, — злобно выдохнул Брэйв наконец. — Вот он… конечно… я бы его… Погоди. Ты хочешь сказать, что он забрал у тебя специальный класс и вот так просто отпустил?

Венж слегка покачал головой.

— Не знаю, какие у него были планы, но почти сразу после того, как он апнулся, на Невозвращенцев напали.

— Чего, напали? Что за психи? — Брэйв аж привстал.

Венж едва заметно усмехнулся.

— НИПы. Их было много. Но без ошейников. Вроде, они называют себя Освободителями. Началась заварушка. Под шумок удалось ускользнуть вместе с другими пленниками. Они отправились к своим, а я вернулся в деревню. Вот… так и живу уже несколько дней.

Венж рассеянно провёл ладонью по белоснежным доспехам, словно проверяя, правда ли они на месте.

— Странно, что Система не забрала доспехи. Я ведь получил их за ещё один особый квест, но продолжаю носить их, будучи простым рыцарем.

— Ну, если жмут, можешь мне отдать, погоняю немного, — хмыкнул Брэйв и несколько раз кинул торг.

— Э-э-э, нет уж, — Венж слабо улыбнулся, но уже через секунду лицо стало серьёзным. — Теперь нет ни скиллов, ни ежедневных заданий, ни наград за помощь НИПам. Но я всё равно им помогаю. Просто по привычке или… по какому-то странному внутреннему зову. Я ничего за это не получаю, но и бросить не могу…

Брэйв сочувственно смотрел на расстроенного Венжа. Злость внутри смешивалась с печалью и горьким пониманием. Венж тут бессилен. Даже если найти такой же предмет, забирать специальный класс попросту неоткуда. Гига присвоил себе уровни, а сам класс словно растворился в пустоте.

— Если смотреть на это с позиции оптимиста, то почти ничего не изменилось, — с вымученной улыбкой произнёс Венж, стараясь придать голосу спокойствие. — Как помогал людям, так и помогаю. Вот и сегодня решил помочь Овеле и Мири. Мы спустились в ту яму, а дальше сам знаешь.

Венж потёр шею и наконец заговорил другим, более лёгким тоном:

— Ну, ладно. Теперь твоя очередь рассказывать. Что вы делали в соседней деревне? И кто эти ребята в красных мантиях? Неужели Вилл настолько популярен, что на него теперь косплеи делают?

Брэйв усмехнулся и фыркнул.

— Если коротко, то у Вилла появились последователи, вдохновлённые его подвигами. Называют себя Кровавыми целителями. Ребята они толковые, особенно Пулчар и Етти, с которыми ты и познакомился сегодня.

— Да, приятные ребята, — кивнул Венж. — Но я не понимаю вот чего. Вы же были в Деревне Сломанных Ветвей? Девочка, что звала на помощь, ведь оттуда. Как вы туда попали?

— А что, это прямо настолько сложно? — спросил Брэйв, но сразу осёкся, вспомнив, какие трудности пришлось преодолеть.

Венж пожал плечами.

— Туда, вообще-то, почти никого из игроков не пускают. Меня самого не пустили, хотя я хотел помочь местным. Что там происходит — не знаю, но догадываюсь. Ты и сам видишь, к чему идёт. НИПы и игроки на грани большого конфликта. Говорят, Трелорин уже стягивает все силы и ресурсы. А в этой деревне, похоже, что-то готовят. И тут вы появляетесь… Вряд ли просто так.

Брэйв потёр затылок, не зная, с чего начать.

— Ну, если прямо совсем коротко…

— Погоди-ка, — перебил Венж с улыбкой. — Значит, когда я рассказываю, то должен делиться всеми подробностями, а когда твоя очередь — сразу «коротко»? Как-то нечестно.

Голубые глаза Венжа блестели с весёлым огоньком.

— Попал в свою же ловушку… Да там реально долго объяснять, — усмехнулся Брэйв и всё-таки продолжил: — Ладно, слушай в двух словах. Когда мы бежали из столицы, возле дома, где мы остановились переночевать, появились два раненых НИПа с Северных земель. Один из них был совсем плох, а девушка, что его вела, планировала доставить его к лекарю в Деревню Сломанных Ветвей. Вот мы вызвались помочь. Как только доставили беднягу к лекарю, сразу же на улице встретили ту девочку, которая звала на помощь.

Венж посмотрел с хитрым прищуром.

— Чего? — спросил Брэйв.

— Ну ты и правда добряк! — рассмеялся Венж. — Добровольно потащиться с НИПом в южную часть карты, наверняка преодолев немалый путь и кучу преград. Что-то мне подсказывает, что в этой истории замешано не только твоё доброе сердце…

— Конечно, тут з-замешано кое-что ещё! — раздался за спиной весёлый женский голос.

Брэйв вздрогнул от неожиданности. Они с Венжем так увлеклись разговором, что даже не заметили, как к их столику подошли Пулчар и Етти. Их красные мантии были в пятнах и грязи после недавней схватки, но сами ребята выглядели бодро: лицо Етти сияло весёлой улыбкой, а Пулчар щурился с видом, будто разгадал великую тайну.

— Ещё раз так подойдёте, и я т-тоже з-заикаться начну, — пробубнил Брэйв.

Етти весело скорчила рожицу и показала язык. Венж улыбнулся и кивнул ребятам.

— Как там Овела и Мири? — спросил он.

— Замечательно. Разве что Овела немного прихрамывает, но думаю, это быстро пройдёт. Правда, я до конца так и не понимаю, как это работает у НИПов, — ответил Пулчар и добавил, — Да, Венж, они просили тебя зайти, когда будет время.

— Ну, время у меня как раз появилось, — Венж улыбнулся и быстро сложил вилку с ножом в свою пустую тарелку.

— Награда всегда найдёт своего героя, правда? — протянул Брэйв с ехидной улыбкой. — Интересно, в чём же именно будет выражаться благодарность пожилой дамы…

— Да иди ты.

Брэйв едва успел увернуться от кинутых Венжем крошек.

— Ладно, увидимся позже, — он вновь кивнул Пулчару и Етти и направился к выходу.

Пока бывший Святой рыцарь шёл по таверне, ему то хлопали по плечу, то протягивали руки для рукопожатия — даже несмотря на последнюю «обнову» его явно любили и уважали.

Пулчар и Етти сели напротив, не переставая обмениваться странными взглядами и всё шире улыбаясь.

— Так, — не выдержал Брэйв, — что за лица у вас такие подозрительные?

Улыбки на их лицах стали только шире, а в глазах весело блеснули лукавые огоньки.

— Вы чего так на меня смотрите, будто родители на школьника, который впервые подержался за руку с девчонкой? — Брэйв хмуро скосил на них глаза, чувствуя себя всё менее уютно. — Хватит туманных намёков. Вы купили зелья?

— Да. Правда, отдали раза в три больше, чем раньше, — ответил Пулчар. — Доступ к аукционисту ведь обрезан, а игроки взвинтили цены. А по поводу намёков…

Целитель замолчал. Брэйв проследил за его взглядом и скосил глаза на своё правое плечо. На нём выделялась нашивка с золотистой цифрой «1».

— Ну и? — буркнул он.

— Да ладно, Б-брэйв, — мягко и понимающе сказала Етти. — Мы же п-прекрасно знаем, что т-ты всё это затеял исключительно ради Лиги и п-первого места среди рыцарей.

Брэйв поморщился и отвернулся к окну. Пулчар миролюбиво добавил:

— Это у тебя на лбу написано.

Брэйв пару секунд молчал, словно собираясь возразить, но лишь тяжело вздохнул и покачал головой:

— Ладно, ладно, вы правы…

Он немного расслабился и, тихо усмехнувшись, повернулся к ребятам:

— Хотя, вообще-то, я особо и не скрывал этого.

Брэйв задумчиво покрутил кружку в руках и вновь вздохнул.

— Первый сезон классовой Лиги заканчивается через несколько дней, а пара ключевых данжей для рейтинга находится на южных землях. Сначала я хотел помочь с эвакуацией и отступить вместе со всеми в Кристальную крепость, а потом вернуться сюда вместе с тобой, Етти. Мы ведь уже фармили, и у нас неплохо получалось. А потом появился Сигил вместе с той девушкой, и я подумал: почему бы не сопроводить его самому, взяв заодно и вас? Так закроются сразу две задачи.

Повисла короткая пауза, наполненная гулом голосов и стуком кружек по столам. Брэйв бросил на ребят выжидающий взгляд, но Пулчар и Етти продолжали молча улыбаться, даже не думая задавать вопросы.

— Чего? — не выдержал он наконец. — А где расспросы? Где упрёки? Где нотации в духе «и зачем тебе эта чёртова Лига»?

Пулчар с Етти лишь переглянулись — и будто уже всё обсудили без слов.

— Если ты р-решил не рассказывать, значит, у тебя была на это п-причина, — ободряюще улыбнулась Етти.

— Именно, — подхватил Пулчар. — И потом, ты сам говорил, сколько времени потратил на эту Лигу. Было бы обидно бросать всё на финише, когда до цели остаётся пара шагов. Мы с Етти решили просто помочь тебе, не доставая лишними вопросами.

Брэйв бросил на ребят взгляд, полный благодарности.

— А-а-а… правда? Тогда… спасибо вам. Только…

Он на мгновение замолчал, подбирая слова:

— Дело даже не в потраченном времени и не в наградах. Если честно, награды меня мало интересуют. Они так себе, особенно по сравнению со спидран-турниром. Просто… это мой личный бзик.

Брэйв поморщился, будто говорить это вслух было не по себе, и продолжил:

— За всё время, сколько я играю, я никогда не занимал первое место. Ни в одном рейтинге. Ни разу. Никогда.

— А как же эта игра? — удивлённо спросила Етти.

Брэйв пожал плечами.

— А что тут? И тут я нигде не был первым. Первую легендарку мы закрыли пятыми, вторую — ещё позже. В спидран-турнире были близки, но стали только вторыми. Локальные достижения считать не буду. Даже специальный класс, — Брэйв посмотрел в сторону двери, через которую Венж недавно ушёл, — и тот достался другому.

Короткое молчание повисло над столом, гул таверны будто приглушился. Брэйв молчал, перебирая в мыслях слова.

— Я понимаю, — тяжело выдохнул Брэйв, — что это, может, не охренеть какая великая цель. Но другие же берут первые места. Открывают ладдер и видят себя на вершине чёртового рейтинга. И видят не на мгновение, как я себя сейчас, а в самом конце, после подведения итогов. Я… Я хочу хотя бы раз испытать это. Почувствовать, что победил. Что оказался лучшим среди тех, с кем соревновался.

Все притихли. Брэйв машинально покрутил пустую кружку в руках.

— Ты можешь на нас п-положиться, Брэйв, — тихо и тепло сказала Етти, нарушив напряжённую паузу. — Мы п-поможем тебе.

Пулчар кивнул:

— Конечно. Если найдётся дело и для меня, буду рядом.

На душе стало легче. С Лигой не было особой тайны — но когда ребята так спокойно приняли внутренние заморочки, с плеч словно спал груз.

— Спасибо, я…

— Брэйв? — вдруг встревожилась Етти. — П-посмотри на п-плечо!

Пулчар, до того улыбавшийся, мгновенно посерьёзнел. Брэйв медленно перевёл взгляд на своё правое плечо — и замер.

— Э-э-э…

Последние дни плечо согревала нашивка с золотистой единицей. Ещё несколько минут назад она была на месте. Теперь же единица исчезла, и на плечо давил странный знак вопроса.

Поход на призывного босса затянулся. Хоть Грийс и сказал, что вопрос с Выжигателями закрыт, за ним всё равно тянулось длинное послесловие.

На следующее утро началось общение с пленниками, к которым у Альянса также было много вопросов. Когда Шрам и Тад были готовы переступить порог Кристальной крепости, за ними пришли. Шрама сперва допросили наедине, потом в присутствии тех, кто его пленил. С Тадом возились ещё дольше — с ним общались в три подхода, и последнее общение затянулось на полчаса.

К тому времени, как всё это наконец закончилось, солнце клонилось к закату. О фарме босса можно было забыть.

Следующий сбор сорвался из-за старых товарищей Шрама — ребят, с которыми он на старте делал первые шаги. Их пути давно разошлись, но те не пропали: собрали гильдию, что за полтора года выросла из скромной конст-группы в сотню крепких игроков. Гильдию Ласткор возглавлял Васильич, один из лучших друидов игры. Его многие уважали, и за советом по классу обращались именно к нему. Встретив давнего товарища, Васильич обрадовался — и по старой памяти пригласил Шрама в гильдию. Для стража сразу нашлась работёнка. Шрам подтянул Тада, и лишь через три дня парни освободились.

Ошибка.

Доступ в «ДКП-Сокровищницу» запрещён.

— Чёрт, Грийс ещё разрешение не выдал, что ли… — недовольно пробурчал Вилл, отмахиваясь от назойливого окошка, в котором перечислялись гильдии Альянса, допущенные в эту часть крепости.

Доступ не появился ни спустя пять минут, ни спустя десять. Вилл нервно постукивал пальцами по холодной кристаллической стене, испещрённой тонкими нитями светящихся рун, которые пульсировали, словно отражая нарастающее нетерпение. Каждую минуту магическая правая рука тянула за ручку, но дверь не поддавалась.

Наконец, когда всё внутри уже было готово пойти разыскивать Грийса, дверь поддалась. Рука потянула чуть увереннее. Дверь, вырезанная из цельного куска кристалла, распахнулась неожиданно мягко и без единого звука, пропуская в одно из самых закрытых и ценных помещений Кристальной крепости.

Вилл сделал несколько шагов и остановился. Зал простирался далеко вперёд, теряясь в полумраке. Стены почти не угадывались за многочисленными рядами полок и стеллажей, на которых ровными рядами лежали сверкающие предметы. Не хотелось даже думать, сколько стоит поддерживать такое заклинание незримого расширения, но результат поражал.

За последние дни Альянс впустил в Крепость и её окрестности больше двух тысяч игроков. Ещё столько же стояло лагерем внизу, за плато. Но жить на территории Альянса — не значит быть в нём. Альянс всё больше превращался в закрытое сообщество, вступить в которое можно было либо по знакомствам, либо благодаря экипировке и скиллу.

Они были главной силой в борьбе с Невозвращенцами — и параллельно выстраивали собственную систему. Одним из «внутренних механизмов» стала система ДКП. То, что когда-то было просто рейдовой меткой активности, превратилось в полноценную валюту. А в условиях нестабильных НИПов, бешеной инфляции и полного отсутствия контроля, Альянс всё больше полагался на неё как на базу своей внутренней экономики.

По словам Грийса, при помощи Системы и пары технических ухищрений одно из помещений удалось превратить в ДКП-сокровищницу — место, где игрок мог обменять накопленные очки на полезные предметы, минуя ненужных посредников.

Сразу справа от входа стояла широкая стойка с открытой книгой в тиснёной обложке. Над страницами парило тонкое светящееся перо. Каждую покупку Система фиксировала без вмешательства игроков. Взять что-то бесплатно или сверх установленного лимита было невозможно — и в этом крылась главная защита от соблазнов.

Вилл подошёл к одной из стеллажей, где был выставлен готовый сет для целителей — сразу с нужными статами, бери и используй.

— Хм… Это для активных ребят, которые накапливают очки до капа и сразу после этого могут позволить себе топовый шмот?.. — задумчиво пробормотал Вилл, проводя пальцем по гладкой ткани мантии.

В виртуальном мире, где всё фиксируется и сравнивается, статистика велась буквально по всему, по чему можно только было собрать информацию. За полтора года энтузиасты собрали обширные базы данных. Большая часть информации была доступна всем, но те, кто не скупился на подписку, получали доступ к куда более детализированным выкладкам.

В разделе, посвящённом экипировке целителей, числилось почти восемь десятков мантий — от простых, дающих лишь базовую защиту, до артефактов вроде Мантии Рунических Путей, накапливающей руны за разные умения и позволяющей по желанию сильно увеличить потенциал хилящего навыка аж в несколько раз. Обычно мантии меняли раз в десять уровней, но опытные игроки всегда советовали делать это чаще: каждая лишняя единичка защиты или здоровья могла спасти жизнь.

Вилл посмотрел на рукав, по которому медленно стекала кровавая капля. Мантия Кровавого целителя уже давно стала второй кожей. Она защищала, оберегала и не раз спасала жизнь. И хоть внутри совесть продолжала корить себя за чудовищный ритуал, какая-то часть была рада, что благодаря этому роковому решению мантия вновь вернулась. Даже мысль снова потерять её пробирала до холодных мурашек.

Отойдя от стеллажа с целительским сетом, Вилл бросил взгляд вглубь зала. Внутренний упрямец отмахивался от занудного голоса, призывающего всё же вступить в ряды Альянса — хоть в каком-нибудь виде. Кровавых целителей было слишком мало, и даже при всей мощи лидера их вряд ли приняли бы. Пока было достаточно занимать сторону Альянса, а большего и не требовалось.

Но очки ДКП они выдавали только своим. А значит, вход в сокровищницу оставался закрыт для посторонних. Но Грийс, получивший десять тысяч ДКП очков за спасательную операцию, настоял на том, чтобы их передали Кровавому целителю — и под напором стража лидеры Альянса уступили.

Вилл продолжал заинтересованно осматриваться. Сокровищница превзошла ожидания. Нередко ДКП-системы страдали от отсутствия наполнения полезными наградами, особенно если в самой игре не было достаточно контента. В одной гильдии глава разбавлял ассортимент наград вещами из реальной жизни — наборами смайликов в соцсетях, возможностью заказать пиццу или взять подписку на сервис с сериалами. Но здесь, по ощущениям, было всё.

На одном из столов лежали зачарованные стрелы, от которых шёл лёгкий серебристый дым. Рядом — щиты самых разных форм: от простых круглых и треугольных до внушительных башенных. Чуть дальше — свитки, аккуратно скрученные и перевязанные цветными ленточками, кольца с камнями всех оттенков и размеров. Встречались и вещи попроще: зелья, расходники, ингредиенты для крафта.

Между предметами Вилл зацепился взглядом за странную тонкую нить. Одна её часть была сверкающе-золотой, другая — тускло-чёрная. Она покоилась в небольшом стеклянном кубе, обмотанная в неровное кольцо. Системное пояснение гласило, что Нить Переноса Бремени позволяла забрать негативный дебаф с другого игрока на себя. Такой предмет ранее видеть не доводилось. По описанию Нить напоминала собственное «Поглощение болезней», только если навык мог забрать все дебафы, то Нить забирала лишь один.

Вилл прошёл дальше, но вскоре замер у внушительного постамента. Он был достоин лучшего оружия и легендарного предмета, однако на нём покоился тёмный артефакт, выглядевший так, будто его вытащили из мусорки.

Железная Гниль

Ржавый, весь в зазубринах, с треснувшим древком и пятнами засохшей крови, которые, судя по виду, не поддаются отчистке. Лезвие будто бы тупое, но если присмотреться — всё покрыто мелкими, как царапины, отметинами, словно по металлу скреблись когти. Вилл глянул на ценник и присвистнул. Двуручный топор стоил «каких-то» двести тысяч ДКП-очков. Даже думать не хотелось, сколько нужно фармить, чтобы собрать такую сумму.

«Хотя их, наверное, передавать или как-то абузить» — подумал Вилл, продолжая рассматривать топор. Его нельзя было взять в руки, но описание вызвалось без проблем.

Вилл вчитался. Всё стало чуть яснее. По статам топор не блистал, и, несмотря на статус артефакта, вряд ли кто-то из стражей видел в нём основу для сильного билда. Особенность топора заключалась в том, что каждый удар снижал показатель брони цели, но при этом наносимый урон уменьшался, если враг был в лёгкой броне или вообще в мантии. Эффективно против рыцарей или воинов света, но против других классов выгоднее взять предмет с большей альфой и хорошими дополнительными статами.

Это объясняло, почему топор был в сокровищнице, а не в руках у кого-то из лучших стражей. С одной стороны, он был мало кому нужен. С другой — любой страж мог получить приятную плюшку в виде целого артефакта. Постепенно их становилось всё больше, но они всё ещё казались недостижимой мечтой для обычного игрока.

— Зато один засранец обвешался ими с ног до головы, — пробурчал Вилл. То поражение до сих пор сидело занозой.

Вдруг слева послышались голоса. Вилл обернулся. В сокровищницу вошли парень с прилизанными чёрными волосами и хрупкая блондинка с колчаном за спиной. Парень приветливо взмахнул рукой.

— Привет, Вилл, — сказал он так непринуждённо, словно встретил старого знакомого.

Вилл кивнул в ответ. Парень прищурился, его взгляд скользнул чуть выше — и в карих глазах мелькнуло недоумение.

— А ты как… попал в сокру? — настороженно спросил он.

— Что значит как? — Вилл усмехнулся и поднял голубую руку. — Я же Кровавый целитель. Провёл очередной ритуал. Окропил магическую руку кровью одной хилушки из Альянса, багнул дверь — и готово.

Шутку, даже такую очевидную, парочка восприняла без тени улыбки. Парень нахмурился и сделал полшага вперёд, а девушка машинально оглянулась на дверь — будто прикидывая, успеет ли отступить.

Увидев их реакцию, Вилл не сдержал короткого, глухого смешка.

— Да Грийс мне отдал свои ДКП-очки. В честь особых заслуг Альянс сделал для меня исключение.

— А-а-а… — протянул парень, и напряжение тут же покинуло его плечи. — Ясно. Ну… ладно.

Он взял девушку за руку и направился к витрине с кольцами. Вилл слегка покачал головой и, усмехаясь, пошёл дальше.

Зал сокровищницы тянулся вперёд без видимого конца, а дальние стеллажи сливались в единую мерцающую стену. На стенах через каждые десять метров висели системные навигационные таблички, но в их логике иногда царил бардак.

Вилл посмотрел на указатель «Принадлежности колдуна», но стрелка вела к секции со щитами и бронёй. Конечно, какой-нибудь уникум вроде Тада мог рискнуть и собрать билд через латы, но из-за игровых ограничений он всё равно не сможет взять в руки щит.

Чем дальше по залу, тем крепло убеждение, что зал одновременно обустраивали несколько человек, каждый по своему разумению, не особо сверяясь со своими коллегами. Но этот спор порождал хаос, который вносил в сокровищницу ощущение живого беспорядка.

Наконец, спустя ещё три минуты блужданий мимо бесконечных рядов, впереди показалась секция, в котором было собрано всё, что могло пригодиться целителю. Подобные предметы встречались и в других местах сокровищницы, но здесь они были аккуратно собраны в одном месте. Флаконы выстроились ровными рядами, амулеты висели на специальных крючках, а посохи стояли в держателях.

Со временем в игре сложились свои народные мудрости, и одна из них гласила: думай о будущем, но живи сегодняшним днём. Никто не знал, что Альянс решит делать с ДКП-системой завтра. Повысит цены? Подрежет накопления, как это делали раньше во многих играх? Полностью изменит структуру? Не было смысла «консервировать» подаренную десятку.

Вилл протянул голубую руку к полке с десятком склянок, наполненных жидкостью того же цвета. Зелья стояли тесно, подпирая друг друга боками. На ценнике значилось «10 ДКП», а под ним — число: в стаке было почти девятьсот банок.

После Перерождения в рецептах открылся особый крафт, позволяющий создать из десяти банок с маной зелье с кровавыми зарядами. Нужен был катализатор — капля собственной крови, но это мелочь по сравнению с тем, что раньше для пополнения кровавых зарядов приходилось резать себе руку.

Вилл купил две с половиной сотни банок. Алхимики могли варить такие зелья сами, но чем лучше зелье, тем больше требовалось редких ингредиентов, и тем дольше длился крафт — особенно если не погружаться в муторную мини-игру.

Пяти минут хватило, чтобы обнулить всё ДКП. Долгие годы в роли хила научили быстро расставлять приоритеты, поэтому времени на раздумья практически не ушло. В теории в сокровищнице можно было откопать достойные шмотки с классными статами, но те явно стоили выше десятки.

Информации по призывному боссу в базах почти не было: только общее описание в несколько строчек, здоровье и типы атак. Сам Шрам ранее предупредил, что бой будет несложным, но затяжным. А значит, самым выгодным вложением становились расходники. Именно поэтому к горе склянок с маной, которые предстояло перегнать в Кровавые заряды, добавилась стопка свитков для массовой защиты, пузырьки с эликсиром снижения урона, фляги с настоем, увеличивающим силу всех исцеляющих заклинаний, зелья самых разных видов сопротивления магическому урону, противоядия и несколько Очищающих тотемов — на экстренный случай.

«Да тут хватит не только на этот бой, но и ещё и на несколько следующих», — прикинул Вилл, оценивая свои запасы. Внутренний хомяк довольно потёр лапки.

Вилл двинулся обратно к выходу, по пути открывая крафтовое окно. Прежде чем запустить перекрафт, Вилл полоснул палец. Боль была тупой и ноющей: кривой кинжал всегда резал кожу неохотно.

В сокровищнице заметно прибавилось народа. Игровой день у большинства игроков начинался ближе к девяти утра — и зал начал оживать. В проход ввалились пятеро, судя по всему, конста. Шумные, весёлые, в разномастных доспехах и мантиях. Один — в массивной чёрной кирасе — сразу направился к стойкам с тяжёлой бронёй, а остальные растеклись по залу. Высокий волшебник, лицо которого скрывал капюшон, тыкал пальцем в сияющую волшебную мантию и что-то горячо доказывал стоящей рядом девушке.

Вилл, не задерживаясь, вышел из сокровищницы и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Шрам и Тад должны были ждать у выхода из крепости, но Вилл свернул в противоположную сторону. Ноги сами собой привели к чёрной, ничем не примечательной двери. Постучав для приличия, Вилл толкнул её плечом.

Последние пару дней Аргеннар жил в своей комнате один. Альянс был слишком занят своими делами, чтобы интересоваться одним из тысяч гостей Кристальной крепости. Риск, что кто-то зайдёт в комнату, начнёт допрос и узнает, кем на самом деле был Аргеннар, оставался, но был настолько ничтожен, что проще было его игнорировать. Ребята из гильдии не нанимались няньками, и у них были свои дела.

Аргеннар сидел за столом. Свет единственной большой свечи вытягивал его тень вдоль пола. Перед ним лежала раскрытая книга, а рядом стояла узкая баночка с чернилами. Аргеннар держал перо и что-то аккуратно выводил, сосредоточенно, будто боялся ошибиться.

— Доброе утро, Аргеннар, — поздоровался Вилл с коллегой. — Как успехи? Как вообще себя чувствуешь?

Целитель медленно поднял взгляд. В молодых глазах читалась вековая усталость.

— Утро?.. — растерянно спросил он.

— Похоже, книга тебя так увлекла, что ты забыл про время?

Вилл подошёл к столу и заглянул в книгу. Пусто. Аргеннар явно что-то писал, но страницы оставались девственно-чистыми. Их пергаментная желтизна словно отторгала любые попытки оставить след. Зато пятна были повсюду: на столе, на пальцах Аргеннара и даже на его светлых кудрях, которые в паре мест слиплись от чёрных клякс.

— Я… разговаривал с ней, — почти шёпотом произнёс Аргеннар, опуская взгляд на книгу.

Вилл недоверчиво прищурился.

— Да? И о чём же она… поведала?

Аргеннар не ответил сразу. Он благоговейно провёл кончиками пальцев по пустой странице, словно читал невидимый текст.

— Она не говорит словами. Она показывает, — его голос стал глуше. — Она показала мне боль. Агонию Кэхила. Его душевные страдания.

Вилл замер.

— Погоди. А когда она начала с тобой говорить?

— Она открылась мне ночью. — Аргеннар поднял глаза, и Вилл увидел в них странную смесь восторга и ужаса. — Я попытался воззвать к книге, и она открылась. Чернила не ложились на пергамент, но я видел слова. Всю ночь она поила меня его болью.

Вилл задумчиво потёр подбородок, обдумывая услышанное.

— Это всё здорово, но сказала ли книга что-то конкретное? Где нам искать Кэхила?

Аргеннар долго молчал, его взгляд вновь блуждал по пустым страницам.

— Нет. Она либо не знает, либо не желает посвящать меня в эту тайну. Но ещё вчера между нами была лишь стена молчания. Кто знает, что она поведает завтра…

Вилл тяжело вздохнул.

— М-да, ну и компания у меня. Один по неигровым девицам сохнет, другой с книгой беседует — глядишь, скоро и флиртовать с ней начнёт… Кстати, по поводу первого и «сохнет». Я отправляюсь на… сражение с одним призывным чудовищем. Вернусь, полагаю, ближе к вечеру.

При упоминании сражения Аргеннар поднял взгляд от книги, и в его глазах впервые блеснул живой интерес.

— Сражение? Вилл, — обратился он, и его голос звучал непривычно робко. — Могу ли я пойти с вами?

— Э-э… — растерянно протянул Вилл. Необычная просьба застала врасплох. — Зачем?

Аргеннар опустил взгляд на покрытые чернильными пятнами ладони.

— Болезнь Мормукса… она пожирает меня изнутри. Мне страшно оставаться здесь, наедине с ней и с этой книгой. Я хочу немного отвлечься, забыться хоть на немного. К тому же я — Кровавый целитель. Наше ремесло — удел одиночек. Увидеть другого мастера в деле, понаблюдать со стороны… для меня это бесценный опыт.

— А ещё? — спросил Вилл, чувствуя, что это не всё.

Губы Аргеннара тронула слабая, почти печальная улыбка.

— А ещё мне тоскливо. В прошлой… жизни я много странствовал. Редко засиживался на одном месте. А теперь я заперт в этой комнате уже несколько дней. Я ведь ни разу её не покинул.

Вилл молча смотрел на целителя. Внутри боролись два чувства. Здравый смысл ледяным шёпотом твердил, что это безумие и риск. Но что-то во взгляде Аргеннара, в этой отчаянной жажде вырваться из четырёх стен, вызывало сочувствие. Сколько ещё ему предстоит вот так сидеть в этой неуютной, пропитанной чернилами и унынием комнатушке?

— Ладно, — наконец решил Вилл. — Но ты же понимаешь, что тебе придётся стоять в стороне и только? Никаких способностей Кровавого целителя.

На мгновение тени отступили с лица Аргеннара, и он улыбнулся так, словно ему подарили не простую прогулку, а нечто большее.

— Разумеется!

— Ещё нужно спрятать твою кровавую мантию. И ещё…

Десятью минутами позже Вилл в сопровождении Аргеннара спешил к выходу из крепости. Широкий дорожный плащ скрывал кровавую мантию спутника, а глубокий капюшон был низко надвинут на лицо. Вилл искоса поглядывал на книгу, которую Аргеннар держал правой рукой. Целитель упрямо отказался оставить её или хотя бы убрать в инвентарь. Светить ей было рискованно, но вряд ли кто узнает в потёртом фолианте могущественную книгу двойных заклинаний.

Они миновали подъёмный мост и вышли в предместье — россыпь деревянных домиков за крепостным рвом. Тад и Шрам уже ждали их. Бородатый здоровяк задрал голову и не щурясь смотрел на полуденное солнце. Страж вовсю флиртовал с молодой травницей. Девушка держала в руках плетёную корзинку с полевыми цветами, и, судя по её заливистому смеху и кокетливому румянцу, обаяние Шрама работало безотказно.

— Опаздываешь, Вилка, — недовольно пробасил Тад, оторвав взгляд от солнца.

Вилл лишь пожал плечами. Шрам же галантно поцеловал руку смущённой травницы, а когда та, раскрасневшись, развернулась, легко шлёпнул её чуть ниже спины. Девушка заливисто хихикнула, и краска на её щеках стала ещё гуще.

— Да ладно тебе, — сказал Шрам, провожая травницу взглядом, пока та не скрылась в дверях ближайшего дома. — Зато познакомился с такой лакомкой. Если вернёмся целыми, ночка у меня будет огненной.

Вилл переглянулся с Аргеннаром и подошёл ближе. Взгляды обоих парней сместились на спутника.

— Это Аргеннар, — представил Вилл своего коллегу. — Летописец, которого мы спасли по дороге в Кристальную крепость.

Раскрывать парням истинную природу Аргеннара было нельзя. Пусть случай с ритуалом улажен, прошло слишком мало времени для восстановления доверия. Достаточно пока имени и легенды, тем более имя «Аргеннар» вряд ли что-то им скажет. Вряд ли они встречали это имя в какой-нибудь из книг про Кровавых целителей — если вообще такие книги читали.

— Шрам, — страж вальяжно кивнул, смерив Аргеннара оценивающим взглядом.

Аргеннар сдержанно кивнул в ответ.

— Тад, — пробасил целитель, протягивая массивную ладонь.

Аргеннар ответил рукопожатием. Вместо того чтобы отпустить, Тад сжал его ладонь ещё крепче. Его пальцы, крепкие как стальные тиски, впились в руку целителя. Он склонил голову, вглядываясь в лицо Аргеннара, и густые брови медленно сошлись на переносице.

— Лицо у тебя… знакомое. Мы не виделись раньше?

Спину будто окатило ледяной водой.

«Вот я идиот», — мысленно выругался Вилл. Свадьба Кэхила с девушкой-НИПом гремела на весь соседний сервер. Шрам тогда жил за Куполом и на торжество не попал, зато Тад присутствовал лично. Конечно, его мысли тогда занимали Мама с дочкой, но он был там. И он видел лицо жениха.

— Вполне возможно, — спокойно, без тени волнения ответил Аргеннар. — Я много странствовал по Северным землям, собирая материал для своих хроник. При Гига я продолжал вести честную летопись, что не пришлось по вкусу новой власти. Меня пытались… заставить замолчать.

Это была заранее продуманная легенда. Тад ещё несколько долгих секунд сверлил его испытующим взглядом, но наконец разжал пальцы.

— Рад знакомству, — сказал он глухо.

Вилл заметил, как Тад и Шрам обменялись быстрым взглядом — словно задали друг другу безмолвный вопрос.

— Вилл, а зачем ты прихватил с собой летописца? — прямо спросил Шрам. — Аргеннар, без обид, но вряд ли твоё перо поможет в бою.

Аргеннар спокойно кивнул.

— Вы правы, господин. Не вините Вилла. Это была моя просьба. Я несколько дней провёл на грани жизни и смерти, и теперь, когда силы вернулись, мне необходим свежий воздух. К тому же, какой летописец упустит шанс запечатлеть, как легендарный Кровавый целитель и его отважные спутники сражаются с чудовищем? Это будет достойная глава.

Парни обменялись ещё более долгим взглядом.

— Ну а что, я не против, — наконец ответил Шрам. В его руке появился новый меч. Фламберг без Синхронизатора был слишком слаб, так что для боя требовалось другое оружие. Новый клинок был чуть длиннее, с прямым узким лезвием, по которому скользила лёгкая рябь — будто мерцание далёкой звезды. — Только чур весь фокус на меня. Опишешь потом, как старина Шрам в одиночку держал удар и кромсал чудище на ленточки.

— Аргеннар, только держитесь подальше от схватки, — предупредил Тад. — Я буду страховать Вилку и следить за собой. Распыляться на третьего не стану.

— О, обо мне не беспокойтесь, — мягко улыбнулся Аргеннар. — Я веду хроники с четырнадцати лет. Повидал десятки битв и осад, порой чудом оставаясь невредимым. Есть у меня своего рода чутьё, которое всегда подсказывает, где самое безопасное место. А если станет совсем жарко, то у меня есть пара хитростей в рукаве.

Казалось, эти слова успокоили парней.

— Ладно, двинули! — поторопил всех Шрам и, взмахнув клинком, первым направился к расщелине, ведущей вниз.

Первую часть пути они шли по знакомой дороге — той самой, по которой недавно выступал Альянс к Пепельному гнезду. Широкий тракт петлял между холмами и лесами, но у Расколотого камня, где основная дорога сворачивала направо, Шрам свернул на едва заметную тропу, уходящую влево.

Тропа была плохо утоптана, и путешествовали по ней явно нечасто. Воздух был влажным и пах прелой листвой, а кроны огромных деревьев смыкались над головой, погружая тропу в приятный сумрак. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный зелёный свод, ложась на землю редкими, дрожащими пятнами.

Шрам и Тад шли впереди, о чём-то негромко переговариваясь. Вилл не мог разобрать слов, да и не хотел подслушивать беседу товарищей. Аргеннар держался рядом. Он прижимал к груди свою книгу так крепко, словно боялся, что кто-то попытается её отнять. Целитель всю дорогу шёл молча и внимательно смотрел по сторонам. Казалось, он сверял нынешнюю картину с тем, что видел столетие назад.

Спустя полчаса дороги тропа вывела их к странной поляне. Она напоминала плешивую голову: островки хилой, выцветшей зелени соседствовали с выжженной голой землёй.

— Ну что, пришли, — Шрам убрал меч за спину и обернулся к группе. — План не забыли?

— А что тут забывать? — с иронией отозвался Вилл. — Ты бьёшь босса. Я держусь на расстоянии, лечу и снимаю дебафы. Ещё дальше стоит Тад, который делает то же самое для меня и для себя. А в самом дальнем углу — Аргеннар, который записывает в хроники подвиги великого Шрама.

На рассечённом шрамом лице стража мелькнул хищный оскал.

— Лучше тебе отойти ещё дальше, — строго бросил Тад, глядя на Аргеннара.

Тот молча кивнул. В его руках появился небольшой блокнот в потёртом переплёте — исключительно для отвода глаз. После битвы Шрам явно попросит посмотреть на записи, поэтому у Аргеннара будет своя работа.

Шрам неспешно двинулся к центру «лысины». По выжженной земле были разбросаны кости — от мелких птичьих косточек до массивных бедренных костей, явно принадлежавших чему-то крупнее человека. Некоторые были обглоданы дочиста, другие всё ещё несли на себе клочья почерневшей плоти.

В правой руке стража материализовался Призывной ключ — особый предмет, который для каждого призывного босса он был своим. Для этого он выглядел как огромный, почерневший ломоть мяса на ржавой цепи. Даже на расстоянии ощущался тошнотворный запах падали. Поморщившись, Вилл открыл системный прицел и оценил расстояние. Если босс появится прямо среди груды костей, лучше отступить ещё метров на пять.

Начался разбаф. Вилл поймал на себе завистливый взгляд Тада — Перерождение позволяло накладывать все благословения целителя одним действием. Для обычного хила, вынужденного активировать каждый баф отдельно, это была недостижимая роскошь. Вне боя разница была терпимой, но в разгар схватки возможность мгновенно обновить все усиления могла решить исход битвы.

Вскоре к стандартным иконкам бафов добавились временные значки от зелий и свитков, купленных в сокровищнице.

— Спасибо, — поблагодарил Тад, принимая несколько расходников.

Жадничать не было смысла. Как целителю в тяжёлой броне, Таду пригодится любой бонус к силе лечения, пусть даже по иронии игровой механики прирост от этих зелий для него был самым минимальным.

Аргеннар уже полностью вошёл в роль. Его перо быстро скользило по страницам блокнота. Вилл усмехнулся про себя. Наверняка эти пометки имели двойное дно, и за хвалебной одой Шраму скрывался анализ «боевой системы» Призванных.

— Долго ещё? — нетерпеливо спросил Вилл.

Таймеры на иконках усилений просели уже на две минуты. Шрам не ответил, лишь отмахнулся. Вокруг себя он разложил несколько ритуальных компонентов: большие вытянутые клыки, маленький чёрный мешочек и засохшие хвосты. Остриём ритуального ножа он чертил на выжженной земле сложный узор — несколько пентаграмм, наложенных друг на друга под разными углами. Их центры были смещены, создавая асимметричный, хаотичный рисунок. В точке, где сходились линии трёх главных пентаграмм, покоилось гниющее мясо. От его едкой вони першило в горле.

Наконец, Шрам распрямился и вытащил меч. Стоило ему сделать два шага назад, как в ту же секунду воздух дрогнул. Пространство будто сморщилось, задрожало, искажения пробежали по выжженной земле.

Мясо на пересечении пентаграмм затрепетало, словно содрогаясь, затем вспыхнуло и рассыпалось в пыль, оставив после себя лишь мерзкий жирный след и вонь.

На миг всё стихло. А потом, будто из-под земли, вырвался глухой треск. Прямо в центре круга что-то начало шевелиться.

Сначала показались шесть тонких, изогнутых конечностей, похожих на паучьи лапы, цеплявшихся за землю крюками. Следом выползло тело — перекошенное, покрытое рваными пучками перьев и тёмным панцирем, похожим на спёкшуюся кровь. Из кривого зазубренного клюва тянулись капли ядовито-зелёной слизи. Крохотные, как у мухи, глаза дёргались в разные стороны — бездумно, но голодно, будто выбирали первую цель для атаки.

Падальщик Мёртвой Лощины (Призывной босс)

— Ты посимпатичней кого не мог призвать? — прокричал Вилл, крепко сжимая посох.

— А я думаешь… Железный заслон!

Падальщик не утруждал себя тактикой. Его логика была примитивна, как у любого обычного босса: если цель в зоне агрессии — немедленная атака. Когтистая конечность метнулась к Шраму, но в последнее мгновение сотканные из воздуха клинки — точные копии меча, что был у Шрама в руке — встали на пути атаки. Навык погасил часть урона, а Падальщик замахнулся вновь. В этот раз на пути атаки встал настоящий меч в руках Шрама, но, несмотря на «анимацию» блока, урон прошёл в полном размере — здоровье у стража просело на двадцать семь процентов. Вилл тут же залечил удар.

Шрам не соврал — бой и впрямь оказался несложным. Первые несколько минут были сумбурной мешаниной из инстинктов и адреналина, в особенности для стража, который сражался на передовой. Падальщик был огромен: его раздутое тело еле держалось на тонких паучьих лапах, а редкие клочья перьев, сбившиеся в грязные комки, колыхались при каждом движении. Из-под панциря сочилась вонючая слизь, а каждая атака сопровождалась пронзительным криком, от которого хотелось зажать уши.

Шрам сперва машинально прикрывался клинком и ловко отступал при каждом размашистом ударе чудовища. Потом постепенно привык к ритму боя. Между выкриками навыков он рычал от боли — даже с защитными умениями каждый удар босса снимал ощутимый процент здоровья, но клинок всё реже напрямую вставал между ударами.

Вилл погрузился в монотонную работу целителя. «Живительная кровь». «Очищенная кровь». «Регенерация тканей». Вновь «Очищенная кровь». Не было никаких экстренных ситуаций, требующих массового хила или мгновенной реакции. Просто методичное поддержание здоровья стража на приемлемом уровне.

На отметке в семьдесят процентов здоровья Падальщик вдруг взревел и поднял голову к небесам. Из его пасти вырвалась стая гнилых воронов — мелких, но опасных созданий, которые хаотично разлетелись по поляне. Одна из птиц неожиданно развернулась в сторону Аргеннара.

— Кровавый луч! — Вилл метко сбил ворона атакующим заклинанием, и тот рассыпался чёрным пеплом.

С души немного отлегло. Если бы Аргеннар применил защитный или атакующий навык, или если бы Тад и Шрам увидели бы, что летописец получил неожиданно мало урона, у них было бы много неудобных вопросов, на которые пришлось бы ответить.

Бой тянулся и тянулся, превращаясь в гипнотизирующую, почти медитативную рутину. Падальщик, как и любой примитивный босс, обладал скудным арсеналом атак. Три вида ударов — быстрый, сильный и комбинированный — редкий топот, от которого земля мелко дрожала, зловонная слизь, которую требовалось чистить каждые пять секунд, да неприятные вороны Вилл глотал расходники, дважды перебрасывал бафы и не сводил глаз со шкалы босса. Падальщик появился в половину двенадцатого. Сейчас было больше полудня.

«Надеюсь, мы не зря мучались», — подумал Вилл, снимая в сотый раз дебаф со Шрама. Падальщик оказался мучительно скучным боссом, и повторять такой заход не было никакого желания. Разве что об этом попросит разработчик, пообещав выпустить из игры.

— Разрывающий клинок! — выкрикнул Шрам.

Он сделал шаг вбок, легко уклоняясь от размашистого удара, и почти танцевальным движением развернул меч. Лезвие со свистом вошло в плоть — точно между сегментами панциря, в пробитое ранее место чуть ниже груди. Падальщик вздрогнул всем телом, и на шкале здоровья растаял последний пиксель.

— Ха! — рявкнул Шрам, дёрнув меч из тела и вскинув руку в торжествующем жесте. — Всё, давай гони…

Но босс не умер.

Раздутое тело задрожало. Суставы лап начали выгибаться в другую сторону, а из распахнутой пасти вырвался протяжный, хриплый вой. Из рваных ран полилась чёрная слизь, обугленные перья зашевелились, будто внутри тела что-то ворочалось.

Старый панцирь с треском лопнул, обнажая под ним новый слой — более гладкий, словно отполированный, и тёмно-бордовый, как подсохшая кровь. По позвоночнику вспухли странные вздутия, и одна из лап оторвалась, заменившись длинным шипастым наростом. Глаз становилось всё больше. Из каждого смотрела одна и та же ледяная, безразличная пустота.

— Шрам, это по плану⁈ — выкрикнул Вилл, отступая на шаг и инстинктивно поднимая посох.

Вторые и даже третьи фазы не были редкостью у боссов, вот только они встречались у более серьёзных противников, коим призывной босс не должен быть даже близко.

— Я не знал, что тут вторая фаза есть! — прокричал он. С его лица на миг слетела маска бывалого игрока, обнажив искренний ступор — и даже страх.

Падальщик взревел так, что в ушах зазвенело. Его новое тело двигалось резче и куда опаснее прежнего. Изломавшись в новом ужасающем ритме, он метнулся вперёд — и обрушился на Шрама с чудовищной яростью.

Удары посыпались как град — острые, быстрые, без малейшей паузы. Один, второй, третий. Каждый норовил забрать жизнь стража. Вилл едва успевал накидывать исцеление — настолько быстро таяли очки здоровья. Дела были настолько плохи, что подключился даже Тад, который весь бой стоял позади. Шрам старался бить в ответ, ловя редкие окна между уворотами и ударами, но его урон будто растворялся в пустоте — он бил в два, а то и в три раза меньше, чем в первой фазе. Или же просто новая шкала здоровья босса стала в несколько раз толще.

— Валить надо! — крикнул Вилл в окошко между хилкой и клинсом. — Мы его если и завалим, то до ночи провозимся! Хрен с призывом — тут бы уцелеть!

— Да… Прав… Отходим… — с трудом выдохнул Шрам. Слизь заляпала ему всё лицо, движения становились тяжелее. Падальщик снова ударил серией атак, и только чудом третий удар рассёк воздух в сантиметре от плеча, а не угодил в голову.

Шрам держался из последних сил. Вилл сливался в исцеляющем дуэте с Тадом, не давая стражу упасть. Любая ошибка — и босс бы тут же закончил бой. Шрам пятился шаг за шагом, не сводя глаз с чудовища. Падальщик не сможет гнаться вечно — как и у любого босса, у него был предел преследования. Наконец, сапоги Шрама хрустнули на сухой траве: он ступил за край выжженного круга. Ещё немного, и он босс отагрится.

— Вилл! — раздался за спиной встревоженный голос Аргеннара.

Не прерывая исцеляющего потока, направленного в раны Шрама, Вилл резко обернулся через плечо. Увиденное оказалось ещё более странным, чем переродившийся босс: Аргеннар, упираясь ногами в землю, обеими руками вцепился в свою книгу двойных заклинаний. Древний фолиант неистово рвался из его хватки, паря в воздухе и устремляясь ввысь, словно живое, своенравное существо. Секунду спустя кровавый целитель проиграл этот поединок. Книга выскользнула из его рук, и Аргеннар рухнул на землю. Падение откинуло полу плаща, обнажив кровавую мантию.

«Что за…» — пронеслось в голове, но Вилл заставил себя сосредоточиться. Мысленная пощёчина привела в чувство вовремя: Шрам получил спасительную порцию исцеления за мгновение до того, как Падальщик нанёс бы смертельный удар.

Книга зависла прямо над боссом. Страницы забились в яростном трепете, хлопая друг о друга с нечеловеческой скоростью, словно от ураганного ветра. Затем они одна за другой начали вырываться из переплёта, образуя вокруг книги безумный хоровод. Ослепительная вспышка света ударила по глазам, а следом грянул не раскат грома, но оглушительный треск, будто ломалась сама ткань реальности. Когда зрение вернулось, на месте, где только что кружили страницы, зияла рана. Неровный, пульсирующий разрыв в пространстве, чьи края светились ядовитым фиолетово-розовым цветом, а внутри клубилась абсолютная, всепоглощающая чернота.

— А-а-а! — отчаянный вопль Шрама заставил опустить взгляд. — Парни, оно меня засасывает!

Его ноги вдруг заскользили по земле в противоположном направлении — к Падальщику и зияющему над ним разрыву. Невидимая сила становилась сильнее — сперва она начала волочить его по земле. Словно тряпичную куклу, а затем его и вовсе оторвало от земли.

В последней отчаянной попытке спастись он вцепился в лапу Падальщика. Монстр недовольно взревел и инстинктивно дёрнул ей, пытаясь стряхнуть назойливую помеху. Когда массивная лапа прошла слишком близко к разлому, и Шрама, и часть лапы затянуло в чёрную пустоту.

— Шрам! — взревел Вилл, одним мощным взмахом расправляя за кровавые крылья.

Невидимое притяжение нарастало с каждой секундой. Даже чудовищный Падальщик не мог ему противостоять. Монстр отчаянно заскрёб лапами по земле, но его массивную тушу неумолимо затягивало в разлом. В его раздутом теле с отвратительным хрустом что-то сломалось. Затем монстра смяло, сжало, будто гигантской невидимой рукой, и с влажным чавканьем засосало в зияющую черноту.

Вилл воспарил, отлетая назад, но таинственная сила так и норовила утянуть за собой. Тада пошатнуло. Он тут же вонзил посох в почву, но древко с сухим треском переломилось, и Тад, отчаянно рыкнув, вцепился в землю пальцами.

— Тад! Держись!

Вилл что было сил тянул здоровяка назад, но сила разлома была слишком велика. Краем глаза Вилл заметил Аргеннара. Тот сбросил дорожный плащ, и за его спиной расправились кровавые крылья. Целитель мгновенно оценил ситуацию: никакого геройства. Нужно бежать.

Но было уже слишком поздно.

Тада так грубо вырвало из рук, что в реальной жизни плечу грозил бы неминуемый вывих. Целитель кувыркался по воздуху, беспомощный, как сломанная марионетка, и разлом жадно втянул его внутрь. Вилл сопротивлялся, кричал и рычал, но борьба была слишком неравной. Последнее, что удалось увидеть перед тем, как разлом утянул в чёрную бездну — как таинственная сила увлекает за ними и Аргеннара, безжалостно затягивая всех в неизвестность.

Глава 6

Альт стоял посреди разрушенной площади, цепко наблюдая за происходящим. Мир вокруг словно замер в ожидании встречи. Воздух был тяжёлым и серым, небо — затянуто сплошным полотном облаков без намёка на дождь. Невидимое напряжение наполняло каждый вздох, каждый шорох и каждый взгляд, брошенный на пустые улицы. Никто не делал лишних движений, никто не говорил слишком громко и никто не «флудил». Только строгие приказы, негромкий шорох оружия и уверенные голоса хилов, которые один за другим накладывали бафы.

Эмеурум, бывшая столица второго королевства, выглядел именно так, как подобает городу, стёртому с лица земли. То, что когда-то было торговым сердцем этого мира, теперь представляло собой лабиринт из невысоких, в два-три этажа, полуразрушенных зданий. Пересохшие каналы разрезали город ровными линиями, разделяя его на мёртвые островки. От старых мостиков остались лишь прогнившие балки, торчащие из застывшего ила, будто рёбра давно забытого чудовища. Чтобы добраться до площади, некоторые переправы пришлось восстанавливать вручную.

Главная площадь Эмеурума была огромной и пустой. Брусчатка под ногами растрескалась от времени и разрушений, между камнями пробивалась чахлая трава. Тонкая, едва мерцающая завеса тянулась точно через центр, разделяя площадь пополам. Эту линию словно провела невидимая рука разработчика: она проходила через весь игровой мир ровно там, где пролегала граница между двумя королевствами. В отличие от прежних барьеров, спадавших после прохождения легендарных подземелий, эта граница была скорее символической — любой мог свободно пересечь эту мерцающую черту.

Они прибыли на переговоры намного раньше назначенного времени. Королевы и её свиты пока не было, но с её стороны заранее явились несколько волшебников. Южнее границы, по обеим сторонам площади, стояли маги. На их лицах были повязки, делавшие речь глухой и неразборчивой. Благодаря их работе с южной стороны границы воздвиглась массивная, идеально гладкая магическая стена с едва заметным голубоватым свечением. Этот трюк удивил, но не шокировал, поскольку с северной стороны уже стояло нечто подобное — заблаговременно подготовленная магическая конструкция. Две стены, созданные разными способами и разными сторонами, работали по одному принципу: они блокировали Искру настолько плотно, что любой, в ком она горела, не мог ни пересечь их, ни атаковать через них. Каждая из сторон не доверяла другой и благоразумно перестраховалась.

Поодаль, словно призраки, стояли трое представителей Альянса. Их пригласили исключительно в качестве наблюдателей — формальный жест, который ничего не значил. Обеим сторонам было глубоко наплевать на мнение третьей силы, и уж тем более никто не собирался подстраиваться под её одобрение.

Гига сидел на троне, грубо сложенном из черепов. Этот трон не переносили из столицы — он был лишь копией, воссозданной при помощи талантов одного из умнейших НИПов. Часть черепов потемнела от времени, другие были опалены магией. Их пустые глазницы безучастно смотрели в серое небо, будто даже после смерти убитые они не могли найти покоя.

Сам Гига выглядел устрашающе спокойным. Высокий, с длинными чёрными волосами, обрамлявшими лицо, в котором усталость боролась с холодной решимостью. Каждый предмет его экипировки был артефактом, и в этом обсидианово-чёрном облачении Гига словно впитал в себя всю тьму этого мира. Со своим двести девяносто девятым уровнем он выглядел абсолютной имбой, способной в одиночку сметать десятки игроков и НИПов за считаные мгновения.

Его чёрные глаза неотрывно следили за широкой улицей, что подходила к площади с юга. Именно оттуда должна была появиться Королева со своей свитой. Альт, стоя немного в стороне, подметил в лице Гига лёгкую, едва уловимую тень усталости. Не физической, но той, что рождается от бесконечного груза ответственности, интриг и планов, сплетённых в один тугой узел. Проблемы накатывали на него одна за другой, но его миссия не знала ни выходных, ни тем более отпуска.

Альт окинул взглядом своих соратников, занявших ключевые позиции у трона и по всему периметру. Слаженность была отточена до автоматизма. Чувствовался реальный опыт, полученный в армии или силовых структурах. Кто-то поправлял оружие, кто-то стоял неподвижно, словно статуя. Ещё два десятка разбойников скрывались в невидимости на ключевых позициях.

Прохладный воздух казался натянутым, как тетива. Сам Альт ощущал лишь холодное, трезвое спокойствие. Нервничать не было смысла. Всё и так пойдёт не так, как предполагает официальная повестка встречи. В молодую девку разработчики вложили слишком много ума и коварства. Почти женская версия Гига. Она явно преследовала свои цели, но ведь и они были здесь не просто так.

За три минуты до назначенного времени с южной стороны началось движение.

Королева прибыла без спешки, словно прогулка по мёртвому городу была для неё обыденной. Она не ехала верхом и её не несли на паланкине — она просто шла. Хозяйка своих земель. Её тёмные каблуки чётко отбивали шаг по расколотым плитам, каждый шаг был лёгким и уверенным. Чёрное платье плотно облегало фигуру, играя на грани дозволенного. По ткани змеились тонкие красные линии, похожие на изящные, давно затянувшиеся шрамы. В распущенных чёрных волосах блестела единственная заколка — ядовито-жёлтая лилия. Чем ближе Королева подходила, тем отчётливее проступала её нечеловеческая, хищная красота.

За спиной раздался приглушённый шёпот. Многие из парней видели Королеву впервые, и по северной половине площади пронёсся тихий, но отчётливый гул восхищения. Кто-то присвистнул, а кто-то отпустил грубоватую шутку про то, что и как бы он сделал с такой красоткой. Королева и правда завораживала. Каменное сердце предательски ёкнуло на миг.

Королеву сопровождали её Чёрные Рыцари — молчаливые и мрачные, словно вырезанные из теней и чёрного железа. Они двигались так синхронно, что в глазах невольно начинало рябить. Рядом шагали несколько слуг, но на них никто не обращал внимания.

Королева подошла вплотную к границе, состоящей из призрачной пелены и двух магических стен по обе стороны от неё. В её тёмно-зелёных глазах горел холодный, зловещий расчёт, совершенно не вяжущийся с её внешней молодостью и хрупкостью. Она скользнула взглядом по каждому, кто стоял в рядах её врагов, а затем грациозно опустилась на заранее подготовленный трон.

В тот же миг один из волшебников, поддерживающих её защитный барьер, издал сдавленный вскрик боли и напряжения, и стена заметно укрепилась, замерцав ярче. Королева метнула на него мимолётный, ледяной взгляд, но тут же смягчила выражение лица и перевела глаза на Гига, который не сводил с неё тяжёлого, непроницаемого взгляда.

Альт бросил взгляд на системные часы. Ровно полдень.

— Любопытно, — её голос был мелодичным, но лишённым тепла. — Город, который мы вместе стёрли с лица этого мира, стал местом для переговоров.

Её взгляд равнодушно прошёлся по выжженной, мёртвой земле.

— Есть в этом мрачная ирония, не находишь?

Напряжение на площади стало почти осязаемым, воздух, казалось, загустел. Все замерли. Гига не шелохнулся, его взгляд был тяжёл, как могильная плита.

— Меня не волнует ни ирония, ни пыль на этих руинах, — его голос был ровным и твёрдым, как сталь. — Зато важно моё время и время моих людей. Если тебе, Трелорин, есть что сказать — говори по делу.

Повисла пауза. Трелорин и Гига буравили друг друга убийственно холодными взглядами. Казалось, ещё немного — и этот безмолвный поединок расплавит и призрачную границу, и две защитные стены. Наконец, королева шевельнулась. Она элегантно взмахнула рукой, украшенной перстнем в виде змеи, что обвивала её палец. Глазами змее служили два крошечных, но ослепительно-ярких изумруда. К ней тут же шагнул адъютант — высокий, статный мужчина, чьи дорогие одежды казались незапятнанными, словно сама грязь разрушенного города не смела их коснуться.

Он с поклоном протянул свиток из плотного пергамента. Королева, не спеша, развернула его — светлый пергамент мягко расстелился по её коленям, резко выделяясь на фоне чёрной ткани платья.

— Как ты помнишь, два дня назад мой посланник передал тебе приглашение обсудить одно щекотливое дело, — холодно произнесла королева, отчеканивая каждое слово с убийственным спокойствием. — Это дело касается моих подданных.

Королева медленно провела пальцем по пергаменту.

— Мастер-кузнец Браннор. Леди Серафина. Осадный мастер Риландо. Главный снабженец Жарет. Хранитель истории Ульрих… — на этом имени её голос на мгновение дрогнул, потеряв свою стальную выверенность. — Это лишь немногие из тех, кого ты похитил несколько месяцев назад во время своего «дружеского визита» на Турнир Призванных.

Она вновь взмахнула рукой. Адъютант бесшумно подошёл, забрал первый свиток и с поклоном вручил ей другой, заметно короче.

— Ребутну. Лиетка. Энвич. Шурик, — она зачитала имена с откровенной брезгливостью. — Все они посмели бесчинствовать на моих землях, но не смогли скрыться от Чёрных рыцарей. Хочешь к делу? Что ж, слушай, пока я в добром расположении духа. Ты возвращаешь моих подданных. Я возвращаю твоих. Подумай, Гига. Твоих людей в моих темницах становится всё больше. Сегодняшние условия тебе выгодны. Пока что. Если промедлишь — то твои ценные воины станут основоймоего трона.

Она многозначительно повела взглядом в сторону трона из черепов, на котором безмолвно восседал Гига. Альт смотрел на список в руках королевы. Опасения подтвердились. Все эти парни перестали выходить на связь несколько дней назад, хотя до каждого дошли проверочные письма.

— Я отказываюсь от обмена, — голос Гига прозвучал как удар молота о наковальню. — А теперь давай перейдём к настоящей причине твоего визита.

— К настоящей? — голос королевы сочился ядовитым мёдом.

Гига слегка наклонил голову.

— Я очень спокойный человек. Но моё спокойствие заканчивается, когда меня принимают за идиота. Ты знала, что я не соглашусь на обмен. И ты вообще не настолько глупа, чтобы этого не понимать.

Альт бросил короткий взгляд на Гига. Обычно тот относился к НИПам как к назойливым мухам, как к бездушным инструментам для достижения цели. Разыгрывать карту дипломатии — последнее, что он стал бы делать, и всё же, он говорил с Трелорин не как с бестолковым ботом. Он видел в ней коварного соперника, недооценивать которого будет только глупец.

— Так что я жду настоящую причину этой встречи, — Гига постучал костяшками пальцев по одному из черепов в подлокотнике трона. — И моё терпение не безгранично.

Лёгкая ухмылка исказила красивое лицо королевы, и на мгновение в её глазах вспыхнули безумные, хищные огоньки. Она ничего не сказала, лишь вновь взмахнула рукой. Группа чёрных рыцарей и слуг отделилась от основных сил и скрылась за руинами ближайшего здания.

Прошла томительная минута. Все напряжённо ждали. В глазах Трелорин бесновались безумные искры — она пыталась их погасить, но они прорывались наружу, выдавая её нервное возбуждение. Гига отвечал внешне спокойным взглядом, но его глаза то и дело метались в сторону, где скрылись люди королевы.

Наконец из-за руин показалась процессия. Чёрные рыцари вели закованного в цепи пленника, а следом десяток волшебников несли на потоках магии огромное устройство — кокон, будто сотканный из чистейшего хрусталя.

Когда они подошли ближе, Альт узнал того, кого вели под руки. Это был Зелас. Худощавый парень с вечно растрёпанными рыжими волосами и насмешливым блеском в глазах, которого сейчас, впрочем, и в помине не было. Зелас был не просто прекрасным ПвП-магом. Он был отличным аналитиком и обладал поразительно острым умом. И он был одним из тех немногих, кто был знаком с Гига до заточения в этой игре.

Для всех Гига был загадкой, человеком из ниоткуда. Он ворвался значительно позже старта и перевернул устоявшийся порядок, сделав то, что не смогли старые Невозвращенцы. О его прошлом мало кто знал, и Зелас был одним из этого узкого круга доверенных лиц.

Чёрные рыцари грубо подвели парня к трону и бросили на колени прямо у ног королевы. Волшебники замерли рядом, и огромный кокон угрожающе навис прямо над головой Зеласа, отбрасывая на землю искажённую тень. Альт настороженно переводил взгляд с бледного лица парня на таинственное устройство и на королеву с её магами, смиренно ожидавшими приказа.

Зелас с трудом поднял голову. Они с Гига смотрели друг на друга, и в звенящей тишине между ними пронёсся безмолвный диалог. В глазах Зеласа не было упрёка или мольбы — он был слишком умён, чтобы просить о невозможном. Но всё же там был животный страх перед неизвестностью и отчаянная, детская надежда на чудо. На то, что всемогущий Гига, для одних — лидер, для других — бастион безопасности и порядка, не бросит в беде.

Гига не отводил взгляд. На долю секунды его каменное лицо дрогнуло, исказившись чем-то похожим на скорбь. Он медленно, почти незаметно для окружающих, покачал головой. Затем его взгляд скользнул по непроницаемой магической стене, по застывшим волшебникам, по фигуре самой королевы и вернулся к Зеласу. Этот взгляд был красноречивее любых слов.

Надежда в глазах Зеласа угасла, сменившись горьким пониманием. Он коротко, почти судорожно кивнул. Закрыл глаза, отрезая себя от этого мира, и его грудь начала тяжело, прерывисто вздыматься.

— Искра — это благо и дар, — голос Трелорин зазвучал холодно и величественно. — Она была дана нам, чтобы созидать, чтобы вести этот мир к величию. Но такие, как вы… вы лишь паразиты, сосущие её соки. Вы не достойны этого блага. И я стану той, кто лишит вас его.

Её голос заполнил площадь, отражаясь от руин так, словно она говорила отовсюду сразу. Альт невольно дёрнул головой, стряхивая наваждение. Стоящие рядом парни инстинктивно потянулись к оружию, но замерли, ожидая команды. Гига не шевельнулся, продолжая сверлить королеву немигающим взглядом.

Трелорин даже не удостоила волшебников приказом — те сами знали, что делать. Их руки засветились тёмно-фиолетовым светом. Внутри кокона заклубился дым того же цвета, который с каждой секундой становился всё гуще и темнее. На гранях вспыхнули серые руны, каждую секунду меняясь и переплетаясь друг с другом. Затем из кокона начали выползать тонкие, будто живые отростки из чистой тьмы. С их кончиков срывались капли, которые с громким шипением прожигали древние камни площади. Щупальца расползались в стороны без видимой цели, но в следующий миг, словно обретя единую волю, хищно метнулись к груди Зеласа.

— Что вы творите⁈ — не выдержал кто-то из наблюдателей Альянса.

Несколько чёрных рыцарей синхронно положили руку на рукоять меча. Посыл был предельно ясен.

Зелас не просто закричал. Это был нечеловеческий, полный агонии вопль, от которого, казалось, трескались и без того разрушенные плиты. Его тело выгнулось дугой, судорожно дёргаясь, глаза закатились. По тянущимся к нему щупальцам пробежали первые всполохи небесно-голубого света — тонкие, как трещинки в стекле, но быстро набирающие силу. Они змеились вверх по чёрным отросткам, словно чистая энергия, текущая по отравленным венам.

Трелорин с довольной улыбкой встала с трона и подошла к кричащему от боли Зеласу. Двое Чёрных рыцарей грубо схватили его, не давая даже дёрнуться. Адъютант вложил в её протянутую руку ошейник — гладкий, без единой насечки, словно вылитый из самой тьмы. Его поверхность не отражала света, а будто втягивала его в себя, как чёрная дыра. Королева наклонилась и с холодным щелчком, который был слышен даже на другой стороне площади, застегнула его на шее парня.

В тот же миг в глубине кокона что-то изменилось. Голубые всполохи хлынули внутрь сосуда и закружились вихрем, вытесняя остатки чёрного дыма. А затем в самом центре вспыхнуло нечто новое — крошечная точка, почти белая от яркости. Она пульсировала ровно, как сердце, сияя отдельной, разумной жизнью.

Кокон теперь будто дышал этим светом, глухо и размеренно. Зелас обмяк, его взгляд стал стеклянным и пустым. По поверхности ошейника прошла едва заметная рябь, будто тьма внутри него насыщалась, втягивая последние крупицы воли парня.

Зелас Уровень: 1

Класс: Элементалист

«Охренеть…» — мысленно выдохнул Альт. У них были данные о секретных разработках Королевы, но никто не предполагал, что зайдёт так далеко настолько быстро.

Она же, добившись своего, спокойно вернулась на трон.

Альт посмотрел на Гига. Тот по-прежнему сидел неподвижно, точно изваяние. Но костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотники трона из черепов, побелели от напряжения. В глазах больше не было ледяного спокойствия — только ярость, готовая вот-вот прорваться наружу.

Вдруг раздался глухой, влажный звук, и следом за ним — сдавленный хрип.

Альт даже не вздрогнул, но рефлекторно обернулся. Стоящий рядом Мафло судорожно хватал ртом воздух. Из его шеи под неестественным углом торчала стрела с толстым тёмным наконечником, покрытым густым зелёным маслом. Оно поблёскивало болотным светом, а воздух наполнился резким, тошнотворным запахом гнили и чего-то ядовитого.

А потом на них обрушился ад.

Град таких же стрел осыпался с небес. За руинами домов по периметру площади вспыхнули магические огни. Глухой удар сотряс западный край площади, взметнув в воздух тучу пыли и каменной крошки. Крик. Паника. Кто-то упал рядом, захлёбываясь кровью.

— Засада! Освободители! — прогремел чей-то голос.

Из-за полуразрушенных стен, из тёмных проулков, из теней, что сгустились у пересохших каналов, на площадь хлынули враги. Они не наступали единым фронтом, а били точно рассчитанными клиньями, сея хаос и стремясь отрезать все возможные пути для отступления. Альт тут же растворился во втором слое невидимости, становясь безучастным наблюдателем битвы.

— Черепаха! — взревел Гига.

Услышав команду, бойцы мгновенно сгрудились вокруг лидера. Не они защищали его, напротив — Гига оберегал их. Он активировал одно из новых заклинаний, накрывшее всех защитным слоем. Стрелы и заклинания безвредно разбивались о его поверхность, искрясь и вспыхивая короткими всполохами.

Альт бросил взгляд на южную сторону. Королева, не проронив ни слова, в сопровождении своих Чёрных рыцарей уже спешно покидала площадь. Она выбрала самый разумный путь — не вмешиваться и не подвергать себя и своих людей риску. Её миссия здесь была выполнена.

Один из магов Освободителей, забравшись на второй этаж разрушенного дома, обрушил на защитный слой поток огня. В это же время Альт заметил, как с северной стороны, отрезая один из ключевых путей к отступлению, до самого неба взметнулась стена пламени. Альт бегло осмотрел каждого из нападающих. Оружие у всех, даже посохи и жезлы у волшебников, покрывала зелёная масляная плёнка. Стена огня. Масло. Ловушка захлопнулась.

«Бласт, сука, ну как же так…» — Альт позволил себе мгновение холодной злости. Взгляд без остановки скользил по площади, выискивая цель. Одна из фигур явно выбивалась из общей картины. Она торопливо покидала площадь через восточный проулок. Не выходя из невидимости, Альт активировал «Призрачный рывок» и усилил себя «Всплеском скорости». Мир смазался.

Под ногами хрустело битое стекло. Где-то рядом с оглушительным грохотом обвалилась часть крыши. В серое небо взмыла цепочка огненных шаров. За спиной ревели люди, гремели заклинания, лязгала сталь, но Альт не оборачивался. Сейчас имела значение лишь цель.

Бласт двигался резво, но упитанная чихуа-хуа не может убежать ото льва. На одном из поворотов он зацепился за обломок балки и потерял драгоценные секунды. Этого хватило.

Альт выскочил из-за угла, молниеносным движением ударил его под колени и, когда тот рухнул, парализовал одним из скиллов. Затем подтащил обмякшее тело к высокому каменному столбу, усадил спиной к нему и защёлкнул за спиной наручники, выкованные из чёрного железа.

— Альт! — испуганно проблеял Бласт, когда паралич отступил. — Слушай, давай поговорим! Это не то, что ты…

— Заткнись, — равнодушно оборвал его Альт.

Бласт начал блеять ещё более раздражающе, Альт со всей силой опустил сапог на лицо предателя, расквасив ему нос, после чего заклеил рот особой липкой лентой. Парень задёргался, как червяк на крючке, но его запал быстро угас. Лишь полные ужаса глаза метались поверх белой полосы.

Королева разыграла перед ними великолепное представление. Никакой обмен её не интересовал. Она знала, что Гига не согласится — похищенные НИПы были слишком ценны, а вот пленные парни, при всём к ним уважении, заменимы. Возможно, королева знала, что половина НИПов из её списка уже мертвы, а ценные профессии были переданы другим. Она использовала встречу как повод, чтобы сделать свой ход. Ужасающая мощь её изобретения заставит всех понервничать, а Гига будет тяжело сделать ответный ход в условиях, когда Освободители изнутри терзают Северные земли.

Бласт выдал новую порцию глухого скулежа. Альт подавил желание превратить его заплывшее лицо в кровавую кашу. Даже самый надёжный корабль не застрахован от крыс в трюме. Гига понимал, что вычислить предателя обычными методами почти невозможно, и пошёл на рискованный гамбит. Как и Королева, он преследовал на этой встрече свои цели: не только выманить Освободителей и схватить парочку ценных пленников, но и, что более важно, выявить предателя в собственных рядах. Под подозрением было четверо. Использовали старый трюк: скормить каждому разную информацию и посмотреть, какая дойдёт до Освободителей. Чтобы избежать ошибки и случайностей, каждый получил по два «крючка». Бласт получил информацию, что в случае нападения отход будет осуществляться через северный проход, который, вот удивительное совпадение, сразу запылал стеной огня. Второй — слух, что Искру Призванных можно поразить оружием, смазанным особым маслом. Каждый из нападавших обмазал им своё оружие.

— Что тебе не хватало, мразь? — спросил Альт больше у самого себя. Бласт замычал и задёргался. А ведь он казался толковым парнем. Они были знакомы с первой недели игры, прошли через десятки рейдов и долгое время верили, что неоднократно спасали друг другу жизнь. И вот теперь всё это рассыпалось в прах. Альт бросил на него убийственный в своём равнодушии взгляд и поспешил обратно на площадь.

Бой уже подходил к концу. Пусть НИПы и получили серьёзный буст к силе, но Гига был слишком силён. Его характеристики не просто превосходили в разы статы любого игрока — одинаково непробиваемыми в защите и разрушительными в атаке. Он двигался среди врагов, как жнец на жатве. Одним рубящим взмахом он вызывал топоры-двойники — гигантские, в разы больше даже самых массивных двуручников. Те рвались вперёд веером, прорубая врагов насквозь. Он с грохотом бил щитом о землю — камни под ногами дрожали, и силовые волны заставляли врагов вставать на колени. Освободителей было как минимум вдвое больше, но им это не помогло. Они либо недооценили Гига, либо слишком поверили в дезинформацию об оружии против Искры.

Площадь была залита кровью. Вскоре всё стихло. Тишину нарушали лишь стоны раненых.

— Взял Бласта? — спросил Гига, стряхивая с топора кровавые капли.

— Ага, — коротко ответил Альт.

О плане с выявлением предателя знали несколько проверенных людей. Для остальных открытие, что добрячок Бласт сотрудничал с Освободителями, станет неприятным сюрпризом.

— Погодите, Бласт предатель? — недоверчиво переспросил кто-то из командиров. — Да быть не может!

Гига выпрямился, окинув тяжёлым взглядом поле боя. В воздухе всё ещё витал едкий, гнилой запах зелёного масла.

— Риволи, какие у нас потери?

— Четверо, ещё с десяток получили тяжёлые раны, — доложил он.

По лицу Гига скользнула тень.

— Четыре судьбы на совести одной крысы, — мрачно произнёс он. — Снимите защитную стену и помогите Зеласу. Альт, веди меня к Бласту. Хочу лично взглянуть в глаза этой твари.

Альта пробрала лёгкая дрожь. Гига мог с холодным прагматизмом относиться к НИПам, но предателей он ненавидел всей душой. Для него они были даже не мусором. Они были ничем.

Судьбе Бласта можно было только посочувствовать.

Намтик чуть не попался.

Запах свежеиспечённого хлеба щекотал ноздри — густой, домашний, уютный и совершенно издевательский для того, кто прячется в сердце вражеской территории. Намтик распластался на небольшом козырьке над входом в дворцовые кладовые. Черепица, нагретая полуденным солнцем, обжигала ладони, но ощущение было скорее приятным, почти успокаивающим. Внизу, в прохладной тени внутреннего двора, текла своя, мирная жизнь: двое НИПов в фартуках, заляпанных мучной пылью, выгружали из повозки широкие плетёные корзины, доверху набитые румяными, пышными булками. Троица парней-игроков о чём-то лениво препиралась. Один из них, не выдержав, протянул руку к корзине и выудил самую крупную булку, но будто прикинув, стоит ли секундная слабость больших последствий, вернул её на место.

Всё выглядело так обманчиво спокойно, что Намтик на мгновение потерял бдительность. Он лишь чуть-чуть сместился по крыше, пытаясь заглянуть за приоткрытую дверь кладовой, как ладонь предательски соскользнула с гладкого края.

Мир накренился.

Тело потянуло вниз с леденящей неотвратимостью. В голове пронеслись все возможные исходы: падение на каменные плиты двора, раскрытие невидимости из-за расставленных по периметру тотемов и поднятая по тревоге стража. Троица игроков ничего не сделает внутри безопасной зоны, чего не скажешь о стражниках-НИПах, которые быстро прибегут на тревогу.

В последний момент левая нога зацепилась за небольшую трещину в черепице. Намтик повис вниз головой, а к лицу тут же прилила горячая кровь. Он замер, не смея вдохнуть, а затем, собрав остатки сил, изогнулся и подтянулся обратно на козырёк, будто вытаскивая себя за уши из самой бездны.

За последние несколько дней подобные происшествия случались не раз, но каждый раз всё чудом обходилось. Вилл когда-то рассказывал о похожих случаях, только куда более мрачных — и происходивших с ним ещё в реальном мире: как он чуть не утонул в детстве, как на заброшенной стройке нога чудом замерла прямо над дырой, как огромная сосулька сорвалась с крыши ровно в тот миг, когда он остановился и отвлёкся на пискнувшее в кармане оповещение. Проникнувшись этой мрачной философией, Вилл рассуждал, что его словно оттаскивала от смерти невидимая рука судьбы, которая, возможно, сохранила жизнь для какого-то важного свершения. Намтик привалился спиной к нагретой солнцем стене. Похоже, теперь эта рука хранила и его.

На словах задание — пробраться во дворец Гига и вытащить Грати — казалось делом вполне выполнимым, но на деле оказалось почти невозможным. Дворец сиял золотом без единой трещины или щели. Никакой разрухи, никаких слабых мест. Игровая логика исключила канализацию и прочие лазейки из реального мира. А те немногие пути, что хотя бы теоретически годились для проникновения, ощетинились ловушками.

Изначально не было иллюзий, что они с Грати уже через пару дней покинут столицу. Но за всё это время непрерывного наблюдения сложная головоломка продвинулась вперёд лишь на крохотный, едва различимый шаг.

Солнце медленно клонилось к закату, вытягивая по каменным плитам двора длинные, искажённые тени. Намтик неподвижно лежал на козырьке, пользуясь тем, что его виртуальное тело не знало ни боли в затёкших мышцах, ни усталости — и потому позволяло сохранять одну позу сколько угодно долго. Внизу продолжалась суета: повозка с пустыми хлебными корзинами уехала, а на смену ей прибыла новая, гружёная контейнерами, доверху заполненными полупрозрачной жидкостью красивого нежно-голубого цвета.

Несколько дней в жизни в столице хоть и не принесли желаемого результата, но не прошли даром. Дворец не был особой закрытой зоной, однако попасть в него могли лишь Невозвращенцы или гости с личным приглашением Гига — как это сделал Вилл. На утро перед отходом он рассказал всё, что видел во дворце, но этот рассказ не изобиловал полезными подробностями. Вилл видел лишь небольшую часть дворца — ту, что вела к королевскому залу. Грати же держали явно в другом месте, скорее всего, намного дальше центральных помещений.

Задачу осложняла необходимость действовать в одиночку. Любой НИП в городе мог оказаться ушами Гиги. Любой игрок — его шестёркой, жаждущей награды и признания. Нельзя было просто так взять и купить сведения — будь то карту или уязвимые участки дворца. Оставалось прибегнуть к тому, что давалось лучше всего: слиться с окружением и изучать дворец снаружи, составляя мысленную карту его артерий и вен — маршруты патрулей, графики смены караула, регулярность подвоза провизии. Каждая мелочь была на вес золота — ведь именно они позволяли выстроить целостную картину.

Дверь складского помещения распахнулась. Намтик аккуратно приподнялся и заглянул внутрь. Там в тусклом свете фонаря виднелись аккуратно расставленные стеллажи с припасами, у стены высились ровные ряды бочек. Мужчина в засаленном переднике затащил внутрь большой мешок. Вариант со складскими помещениями казался перспективным, но часы наблюдения за этим местом заставили отмести и его. Судя по услышанным обрывкам разговоров, внутри хватает ловушек, а один из коридоров просматривается охраной.

Поставив в уме очередную галочку в списке «тупиковых путей», Намтик начал отход. Он бесшумно, словно ящерица, перетёк на соседний карниз, скользнул по опорной балке и растворился в углубляющихся тенях двора.

Следующие двадцать минут Намтик двигался территории дворца, как призрак, идущий по собственным, лишь ему видимым следам. Это был безопасный маршрут, выверенный до сантиметра за несколько дней, позволявший незамеченным покинуть главные владения Гига. Намтик не вышел из невидимости даже тогда, когда владения дворца сменились городскими улицами.

Увидев, как пожилой НИП открывает дверь небольшой антикварной лавки, Намтик быстро скользнул следом. Внутри он оказался в крохотном тамбуре, отделённом от основного зала занавеской из бус. Из-за неё доносился тихий, напряжённый шёпот. Двое мужчин обсуждали такое, за что Гига не задумываясь стёр бы их в порошок. Намтик мысленно покачал головой. Слишком безрассудно. У стен в этом мире, может, и не было ушей, зато они были у любого разбойника, прячущегося в невидимости. Он толкнул локтем большую жестяную банку, стоявшую на полке. Шёпот мгновенно оборвался. Намтик услышал испуганный вздох и торопливые шаги. Он поспешно вышел из невидимости и покинул лавку, ступая на улицы города уже как обычный посетитель, а не как призрак, вынырнувший из тёмного проулка или вывалившийся из инвиза посреди площади.

Жизнь в столице Северных земель не просто била ключом — она бурлила, как вышедшая из берегов река. Улицы были забиты игроками. Блеск зачарованной брони смешивался с яркими нарядами волшебников, деловые споры у досок объявлений — с беззаботным смехом отдыхающих компаний. Голхрон стал центром мира для всех, кто чего-то достиг в игре, их общей цитаделью, местом для великих свершений и отдыха. Намтик шёл сквозь этот гудящий поток, внимательно поглядывая по сторонам.

У фонтана на центральной площади две хохочущие девушки в лёгких магических робах флиртовали с парнем, на шее которого красовался бронзовый ошейник. Он заливался краской до корней волос, а девушки смеялись, наперебой предлагая ему «благосклонность» за особые услуги. Чуть дальше группа игроков с азартом резалась в карты, устроив доску прямо на спинах двух НИПов, стоявших на четвереньках, будто живой стол.

Раньше от таких подобного что-то внутри сжималось от несправедливости. НИПы ведь были по своей сути безобидны, они просто жили свою тихую виртуальную жизнь. Но за последние дни подобное доводилось видеть подобное так часто, что острота сочувствия притупилась. Оно никуда не делось, просто обросло грубой коркой привычки.

— Эй, Намтик! — окликнули из людского потока.

Намтик обернулся. Зонх, с которым они когда-то давно вместе прошли первую легендарку, усиленно махал рукой. Такие совместные подвиги всегда связывали игроков особыми узами.

— Заглядывай вечером в Ржавый кубок! И злюку-подружку свою новую бери!

— Не сегодня, дел по горло! — крикнул Намтик с извиняющейся улыбкой и пошёл дальше.

В то время как основной поток игроков стремился к центральной площади, он сворачивал в тихие, почти сонные улочки юго-западного квартала.

Вскоре показалось ничем не примечательное трёхэтажное здание с облупившейся серой штукатуркой и покосившимися оконными рамами. Весь дом принадлежал Кесллеру, одному из самых богатых парней игры. Он сдавал в аренду каждую из комнат, давно отбив стоимость покупки как минимум в десять раз. Намтик открыл скрипучую дверь и начал подниматься по истёртой деревянной лестнице.

Комната в этом доме была выбрана не случайно. Дом стоял у самой границы города, и в случае провала выбираться отсюда будет в разы легче, чем из центра. С узкого балкончика их комнаты можно было одним прыжком перебраться на крышу соседнего дома. Тихий район не привлекал лишнего внимания, а относительно низкая арендная плата идеально вписывалась в их легенду.

Чтобы прикрытие выглядело убедительно, они с Арлейн каждый вечер разыгрывали небольшой спектакль для любого возможного зрителя: гуляли по городу, изображая парня, присматривающего жильё, и его спутницу в ошейнике, которая помогает ориентироваться по столице. Они встречались с торговцами немногой доступной недвижимостью, интересовались ценами, пытались выбрать лучший вариант, но если сделка приближалась к завершению, находили удобный предлог, чтобы от неё отказаться.

Ночью они отдыхали — изучать дворец в тёмное время суток было самоубийством. В первую и единственную ночную вылазку стало ясно, что после заката количество стражи увеличивается втрое, а ночью банально выше шанс не заметить и без того хитро спрятанные ловушки.

Так и текли их дни, подчинённые строгому графику. Днём Арлейн сидела в комнате и никуда не выходила.

Вернее, она делала всё, чтобы так казалось.

Намтик аккуратно толкнул плечом дверь и вошёл. Внутри было тепло и тихо. На столе горели две хвойные свечи, наполняя воздух тонким, лесным ароматом. Две узкие кровати стояли у противоположных стен, но разделяли их всего два-три шага. Каждый раз вспоминалась своя комната из реального мира, где сейчас в капсуле лежало тело, — она была намного больше.

Арлейн сидела на своей кровати в позе лотоса. Она медленно, почти медитативно, протирала промасленной тряпкой звенья длинной цепи, на конце которой покоился острый, хищный кинжал. Арлейн выглядела лучше, чем в первые дни: ссадины на руках и шее затянулись, смуглая кожа очистилась от грязи. Но её глаза — обжигающе-красные — словно впитали в себя всю серость и безнадёжность пропащей столицы.

На столе валялся бронзовый ошейник. Всякий раз, когда Арлейн брала его в руки или просто смотрела на него, казалось, что для неё ядовитая змея.

Арлейн подняла голову.

— Ну что? Принцесса всё ещё томится в неприступной башне?

— Да, но я продвигаюсь. Правда, не так быстро, как хотелось бы… — Намтик бесшумно опустился на свою кровать. — В голове есть пара возможных путей, но все их изучить надо.

— Понятно.

Арлейн извернулась, взяла свою кружку и налила в неё чай из стоявшего на столе глиняного чайничка. Намтик обвёл взглядом комнату. Под кроватью у Арлейн виднелась небольшая лужица и несколько крупинок того, что напоминало тающий снег.

— А ты как? — спросил он. — С Освободителями всё хорошо? С кем из них виделась сегодня?

Арлейн поперхнулась. Кружка в её руке дёрнулась, и струйка кипятка плеснула ей на ногу. Девушка вскочила, зашипев от боли, но кружку не выпустила. На мгновение Намтику показалось, что она держит её как оружие, готовая, если надо, окатить его кипятком.

— Я… С чего ты взял⁈ — её голос сорвался на высокой, почти панической ноте.

Поняв, что реакция выдала её с головой, она выдохнула и опустилась обратно на кровать.

— Ладно. Не маленькая девочка, чтобы отпираться, — её голос стал тихим и угрожающим. — Скажи только одно. Как? Ты следил за мной? Поэтому до сих пор не можешь пробраться во дворец⁈ Что ещё ты видел?

Она крепче вцепилась в кружку.

— Конечно, я за тобой не следил, — Намтик кивнул под её кровать. — Если бы ты сидела в комнате весь день, под ней не было бы снега. Значит, ты куда-то выбиралась. И такие следы я замечаю уже не первый день.

О случившемся в «Молчаливом волке» Намтик говорить не стал. Уверенности, что визит официантки в комнату Арлейн не был лишь плодом уставшего воображения или обрывком сна, всё ещё не было.

Арлейн переводила взгляд то с кружки на его лицо, то обратно.

— То есть… ты догадался не сегодня. И молчал. Почему?

Намтик спокойно пожал плечами.

— А зачем мне лезть в твои дела? Я с самого начала догадывался, что ты отправилась сюда не из чистой доброты. Пока это не вредило нашей общей цели, я не вмешивался. Но ты всё-таки не до конца осторожна. Если я что-то заметил, могут заметить и остальные.

Намтик кивнул на маленькую лужицу. Арлейн хмуро заглянула под кровать, но промолчала.

— Ты мне здорово помогаешь, — негромко продолжил Намтик, нарушив молчание. — Без тебя всё было бы намного сложнее. Одна твоя роль…

Он бросил взгляд на ошейник. Арлейн едва не прожгла его глазами.

— Ты помогаешь мне, — с мягким нажимом произнёс Намтик, желая донести это сквозь завесу её недоверия. — Возможно, и я могу чем-то помочь тебе?

Она долго молчала, глядя в одну точку. Намтик не давил и терпеливо ждал.

— Пропустишь завтра один день своей разведки? — наконец спросила она, поднимая взгляд. Её огненные глаза были словно раскалённый добела клинок.

— Смогу, — без колебаний ответил Намтик. — Что будем делать?

На её лице не отразилось ни одной эмоции.

— Увидишь.

Едва небо посветлело, они отправились в путь.

Утренняя столица была совсем другим городом. Большинство игроков отсыпались после ночных развлечений, и улицы принадлежали НИПам. Они двигались неторопливо, без той опасливой спешки, что сквозила в каждом их движении днём. На их лицах можно было увидеть искренние, спокойные улыбки. На пару часов раннего утра это был их город.

Прежде чем покинуть столицу, пришлось потратить почти полчаса на новый виток легенды. Они заглянули к старому травнику, взяв у него простенький ежедневный квест на сбор. Можно было бы не усложнять себе путь, но в голове крепко сидели слова мастера Схилфа, который учил, что идеальное прикрытие должно быть безупречно в каждой мелочи.

Лишь когда всё было готово, они, наконец, направились к южным воротам.

Арлейн не сказала, куда они идут, и не спешила делиться подробностями. Она всегда неохотно говорила о том, что связано с Освободителями. Единственное, что она им рассказала, как пыталась спасти Сигила во время одного из заданий, но при внимательном рассмотрении эта история слегка трещала по швам. И всё же, лезть в чужие раны казалось неправильным.

Они шли на восток, углубляясь в земли, которые даже игроки максимального уровня помечали на своих картах черепками. Здесь обитали одни из самых сильных монстров на игровой карте. На каменистых пустошах паслись стада Бронзовых Бивней — гигантских кабанов, чья шкура была практически невосприимчива к физическому урону. В обугленных лесах, где стволы деревьев напоминали чёрные кости, гнездились Сумеречные Гарпии, чей крик мог оглушить и парализовать. Арлейн двигалась с уверенностью опытного следопыта, обходя логова и маршруты этих чудовищ. Её путь напоминал тонкую нить, протянутую между клыками хищников.

Вокруг царила первозданная тишина раннего утра. Воздух застыл, и в этой звенящей тишине не было слышно ни шелеста травы, ни пения птиц. Вскоре что-то изменилось.

— Ты чего? — спросила Арлейн.

Намтик остановился. Затем сделал несколько шагов назад — стало чуть-чуть теплее. Затем повторил — и холод отступил ещё больше.

— Странное место, — произнёс он. — Здесь мне не так холодно. А тут…

Намтик сделал с десяток шагов вперёд.

— Уже холоднее. Даже пробирает немного.

Арлейн оценивающе прищурилась.

— Твоя наблюдательность достойна силы твоей Искры. Даже я почти ничего сейчас не чувствую.

Намтик лишь пожал плечами.

Она снова пошла вперёд, и Намтик последовал за ней. С каждым шагом холод становился всё более злым и пронизывающим, а воздух вырывался изо рта густым белым облаком. В игре было не так много холодных локаций — заснеженные просторы на крайнем севере да пара ледяных подземелий. Замёрзнуть насмерть было нельзя, но игра идеально симулировала дискомфорт.

— Ты поэтому попросила захватить тёплые вещи? — спросил Намтик, плотнее закутываясь в шерстяной плащ.

Арлейн не ответила, но сама накинула на плечи меховую накидку.

Они шли ещё минут пятнадцать, пока не оказались в небольшом каменном мешке — на поляне, со всех сторон окружённой скалами. Здесь холод стал почти невыносимым. Намтик стучал зубами, и в памяти всплыло воспоминание из реальной жизни — когда он приехал в чужой город ранним утром, и несмотря на тёплую одежду, всё тело потряхивало от какого-то странного холода.

Арлейн тоже зябко поёживалась. Она остановилась и внимательно огляделась вокруг.

— Ч-чего ж-ждём? — выдавил Намтик.

— Союзников, — коротко бросила Арлейн.

Очень хотелось задать очередной вопрос, но Намтик сдержал любопытство. Пять минут они стояли в полной тишине. Намтик уже начал ходить кругами, чтобы согреться, но после нескольких шагов остановился — в игре всё работало по другим законам. Нельзя было и разжечь факел или развести костёр — дым от огня мог привлечь внимание.

Наконец, впереди, среди скал, показалось движение. Намтик инстинктивно положил руку на рукоять катаны, но Арлейн остановила лёгким жестом:

— Свой.

К ним приближался мужчина. На вид ему было за сорок: густые волосы тронула седина, а лицо избороздили морщины. Но двигался он с лёгкостью и уверенностью опытного следопыта, а на плече висел мощный тисовый лук. Поверх стёганой кожаной брони была накинута тёплая, но грязная и потрёпанная одежда. Штанина на одной ноге была разорвана, а на щеке виднелся свежий, едва затянувшийся порез. Он выглядел измученным, но в глазах горел живой, неугасимый огонёк.

— Арлейн! — его лицо расплылось в радостной улыбке.

— Орлан! — девушка шагнула ему навстречу, и в её голосе впервые за всё время прозвучала неподдельная теплота. — Я так рада тебя видеть. После того, что мне сказали…

Она замолчала на полуслове.

— Это взаимно, — ответил Орлан. — Я тоже за тебя переживал, ведь…

Он тоже оборвал фразу. Намтик почувствовал себя третьим лишним, из-за которого двое старых товарищей не могут говорить свободно. Он шагнул вперёд, протягивая руку.

— Меня зовут Намтик.

Орлан улыбнулся, достал из кармана платок, вытер грязную ладонь и ответил крепким рукопожатием.

— Наслышан, наслышан! — воодушевлённо сказал он. — Мне рассказывали, что Арлейн очень хорошо о тебе отзывалась. Говорила, ты один из сильнейших Призванных.

Его взгляд с любопытством упал на катану.

— Нечасто увидишь такое оружие. А мастеров Искры, способных с ним совладать, и вовсе единицы. Рад личному знакомству!

Намтик слегка улыбнулся, с интересом разглядывая мужчину. Несмотря на то что он был не просто НИПом, но и ещё одним из Освободителей, в нём словно не было и тени враждебности к обычному игроку.

— Но, похоже, скоро мастеров прибавится. Искра внутри меня словно ожила. Я теперь могу обращаться к своим силам вслух, как вы, Призванные!

— С тобой больше никого нет? — мягко перебила его Арлейн.

По лицу Орлана скользнула тень.

— Нет. Я даже не знаю, уцелел ли кто-то ещё. Я чудом вырвался, скрывался всю ночь. Двоих преследователей пришлось убить. Ты знаешь, что во время вылазок у нас отбирают возможность использовать Путь. Я надеялся встретить кого-то по дороге к одной из точек, но…

Орлан не смог закончить.

— Я верю, что выживших много, — тихо ответила Арлейн.

Она снова огляделась, словно увидеть кого-то ещё, но вокруг была лишь мёртвая тишина.

— Ладно, уходим так, — решила она и опустилась на одно колено.

Её пальцы аккуратно разгребли землю у основания большого камня, обнажив небольшой цветок с полупрозрачными, кристаллическими лепестками. От него исходил ледяной холод. Арлейн высоко подняла его над головой. Цветок вспыхнул ярко-голубым светом, и волна пронизывающего мороза ударила по ним с силой тарана. Цветок сперва воспррил, а затем плавно опустился к груди Арлейн, пульсируя чуть мягче.

Арлейн протянула им руки.

— Руки! Быстрее! — её голос едва пробивался сквозь нарастающий вой ветра.

Порыв был такой силы, что сорвал с головы капюшон. Ледяной воздух впился в лицо тысячью игл. Намтик крепко сжал ладонь девушки, ощущая её тепло и напряжение, и мир вокруг начал распадаться. Снег повалил не хлопьями, а ледяной крупой, вьюга закружила их в слепящем белом вихре. Сквозь него удалось увидеть, как цветок отделился от груди Арлейн, зависнув в центре их треугольника. Почва под ногами исчезла. Ощущение свободного падения, головокружительный полёт в никуда… а в следующий миг всё прекратилось.

Твердь вернулась под ноги так же внезапно, как и пропала. Пелена перед глазами рассеялась. Намтик замер, поражённый открывшимся зрелищем.

Они стояли в огромной ледяной пещере, похожей на гигантский пузырь. Гладкие стены переливались мягким внутренним светом, а воздух был прохладным, но уже не ледяным. В центре гудело сердце этого места — огромная металлическая печь, извергающая волны сухого, живительного тепла. От пузыря во все стороны, словно артерии, уходили проходы: одни вели вниз, а к другим, расположенным на высоте, тянулись шаткие деревянные лестницы и верёвочные мосты.

Повсюду двигались люди. Они были одеты в тёплую, разномастную одежду и выглядели занятыми: кто-то штопал куртку, кто-то спорил над большой картой, размахивая руками, кто-то швырял в печь большие доски. Все они были НИПами, и ни на ком не было позорного рабского ошейника.

— Где мы? — спросил Намтик, продолжая осматриваться. Огромные ледяные стены давили своей молчаливой мощью.

Арлейн быстро огляделась, словно она кого-то или что-то искала.

— Это одно из наших убежищ, — ответила она и, не оборачиваясь, уверенно зашагала к одному из дальних проходов. — Орлан, присмотри пока за ним.

Это прозвучало как нечто среднее между просьбой и приказом. На ходу она сорвала с шеи бронзовый ошейник. Её рука дёрнулась в инстинктивном желании швырнуть ненавистный предмет прямо в раскалённое жерло печи, но она сдержалась и просто сунула его в карман.

Орлан добродушно усмехнулся:

— Я голоден, как стая волков, так что начнём нашу небольшую экскурсию с кухни!

Он тоже осмотрелся, словно сверяясь с внутренним компасом, и направился в противоположную от Арлейн сторону. Намтик двинулся следом, бросив взгляд через плечо. Арлейн уже скрылась за массивной центральной печью. Остальные обитатели убежища провожали их взглядами, полными подозрения, а иногда и откровенного презрения.

— Орлан, а мне точно можно здесь находиться? — тихо спросил Намтик. Под этими взглядами становилось неуютно.

Губы Орлана дёрнулись, он явно хотел что-то сказать, но промолчал. Лишь через десяток шагов он ответил, не поворачивая головы:

— Арлейн не привела бы тебя, если бы не согласовала всё заранее. Так что не волнуйся. А взгляды… Ну, ты же понимаешь, кто мы и кто ты.

Навстречу попался коренастый парень в меховом жилете. С Орланом он раскатисто поздоровался и обнял как старого друга. Намтик же получил короткий, колючий взгляд.

Они пересекли центральный зал и вошли в широкий проход, вырубленный прямо в толще льда. Убежище чем-то напоминало Кристальную крепость, только здесь всё было высечено из вечной мерзлоты. Проход вывел их в просторную комнату без окон и других выходов. Посередине стоял длинный обеденный стол, вдоль стен располагались кухонные столы и груды ящиков, помеченных странным символом. Намтик пригляделся: на одном из них явно виднелась лилия.

— Голоден, Намтик? — спросил Орлан, роясь в одном из ящиков.

— Нет, спасибо, — Намтик присел на скамью за обеденным столом. — Мы с Арлейн поели перед выходом.

— А-а, тогда ладно.

Орлан извлёк из ящика глиняную миску, накрытую крышкой. Затем поставил её на небольшое устройство, встроенное в один из столов. Оно неярко засветилось, и всего через минуту по помещению поплыл густой, аппетитный аромат наваристого рыбного супа.

— Значит, ты спутник Арлейн. Она хорошая девчонка, — по-доброму сказал Орлан, усаживаясь напротив и с удовольствием зачерпывая ложкой горячий суп. — Мне в ней нравится, что она врать не умеет. Умолчит о чём-то — это да, а кто из нас без греха. Но чтобы врать в открытую, да ещё так гадко, по-подлому… Нет, это не про неё. В такие непростые времена такое качество днём с огнём не сыскать. Я очень расстроился, когда её изгнали.

— Погодите… изгнали? — удивлённо переспросил Намтик.

Орлан замер с ложкой на полпути ко рту. Его лицо вытянулось.

— Ох. Я сморозил чего-то, да? Думал, она тебе рассказала, не делает из этого секрета…

— Возможно, мы ещё недостаточно близки, чтобы она делилась таким, — Намтик попытался смягчить неловкость.

Орлан кивнул, его лицо немного расслабилось. Намтик же сделал мысленную пометку. Всё постепенно вставало на свои места.

— Пусть тогда сама расскажет, когда будет готова, — в голосе Орлана появились строгие нотки. — Нехорошо это, путешествовать со спутником и утаивать важное. Хотя… у каждого свои секреты. Никто, например, не знает, что я неравнодушен к рыжеволосым зеленоглазым красавицам, — он подмигнул с лукавой улыбкой. — Они такое вытворяют… Ну, ты как мужчина меня понимаешь, да?

Намтик смущённо улыбнулся и вновь обвёл взглядом ледяную кухню. Он вызвал карту, но вместо чётких очертаний местности перед глазами было лишь пятно, скрытое густым туманом войны.

— Так где мы? Я понял, что это ваша база, но… где она находится? Мы словно внутри гигантского ледника.

Орлан усмехнулся.

— А я понятия не имею.

— Как это?

— А вот так, — его усмешка стала шире. — Про ледник ты угадал. Но где он находится — не знаю. И Арлейн тоже не знает. Об этом известно лишь… — он выразительно посмотрел наверх, на толщу льда. — Единственное, что могу сказать: мы где-то на далёком-далёком Севере, за Холодным морем. Там сотни таких ледников. И в одном из них мы сейчас и находимся.

В проходе мелькнула чья-то тень — словно кто-то хотел войти на кухню, но, увидев их, передумал.

— А Вас не будут ругать за то, что Вы мне это рассказали? — тихо спросил Намтик. — Вдруг это секретная информация?

— Если наше командование разрешило Арлейн привести тебя, значит, они доверяют её выбору. А следовательно, и тебе, — Орлан отложил ложку. — Мы хоть и боремся против Гига и его режима, но не против всех Призванных. У нас тоже есть союзники среди вас. Да и не думаю, что я рассказал тебе что-то, чего Гига не знает.

Намтик поймал на себе оценивающий взгляд, в котором не чувствовалось холода.

— Ты мне кажешься хорошим парнем. Не таким, как Гига и его прихвостни. Напоминаешь моего сына. Он был таким же — вежливым, спокойным, но внутри всегда ощущался стальной стержень.

Это тёплое воспоминание омрачало всего одно слово.

— Мне жаль, — искренне сказал Намтик.

Орлан на мгновение прикрыл глаза, а затем медленно кивнул, принимая сочувствие.

— Вы поэтому вступили в Освободители? Чтобы отомстить?

Мужчина горько усмехнулся.

— Это было бы красиво, как в древнем предании. Убитый горем отец берёт в руки лук, чтобы отомстить тирану за смерть единственного сына. Но нет. Освободители появились бы и без этой трагедии. И я бы в любом случае выступил против них, только уже вместе с сыном. То, что происходит — чудовищно и неправильно. Мы не против жить с Призванными в мире. Но раз уж всё сложилось так… мы не можем просто сложить руки. Мы должны бороться. И ради себя, и ради тех, кто сейчас страдает под гнётом этого подонка.

Орлан вздохнул и снова взялся за ложку.

— К счастью, нашлись смельчаки, которые не захотели мириться с его порядками. С помощью Десятки мы восстановили старую подпольную сеть, когда-то использовали ещё во времена восстания против Безнаследного короля.

Он отхлебнул ещё пару ложек супа и продолжил:

— Ты спрашиваешь, можно ли тебе здесь находиться… Да, можно. Теперь мы более осторожны. Тем более, это не основное убежище, а промежуточное. Таких у нас пять. Было шесть, — он помрачнел. — Но месяц назад Гига уничтожил одно. Он внедрил к нам шпиона, который воспользовался своим доступом и протащил за собой Гига с его людьми. Минус наших убежищ в том, что они закрыты физически. Есть только магические выходы — одна точка обратно на Северные земли и Путь к главному убежищу. Если даже Гига снова попадёт в убежище… Что же, он всех нас перебьёт, но до основного убежища добраться не сможет.

Орлан задумчиво почесал свежую царапину на щеке.

— А в какой боевой вылазке Вы участвовали? — спросил Намтик. — Простите, надеюсь, я не перегибаю с любопытством…

— Вчера Гига встречался с Королевой, — лицо Орлана помрачнело ещё сильнее. — Почему на тебя косо смотрят? Один из Призванных, Бласт, был нашим информатором, но вчера он принёс ложные сведения. Не думаю, что он соврал. Скорее всего, его самого ввели в заблуждение, и он скормил нам дезинформацию. Получив новые силы, мы провели несколько удачных вылазок, и, видимо, командование решило, что пришёл наш шанс на что-то более серьёзное. Но… Гига показал нам, почему его боятся и уважают.

Последние слова он произнёс почти шёпотом, и в его голосе сквозила бездонная горечь.

— Зачем Гига встречался с Королевой? — осторожно поинтересовался Намтик.

Орлан покачал головой.

— А поди их разбери. Официально — обсуждали обмен пленными. Но там произошло что-то другое. Что-то страшное. Один из наших магов, Велий, прямо перед атакой почувствовал такое возмущение в поле Искры, что едва не потерял сознание. Он прошептал, что мир будто треснул пополам. И это было не из-за нашей битвы. Это случилось до неё.

В проходе показался мужчина. Он был моложе Орлана, с весёлыми искорками в зелёных глазах и растрёпанными светлыми волосами, выбивающимися из-под капюшона. На нём был короткий меховой тулуп, перетянутый ремнём, и вязаный шарф, заботливо обмотанный вокруг шеи. На поясе висел длинный меч, на эфесе которого была искусно выгравирована лилия.

— Орлан! — он расплылся в широкой улыбке. — А я знал! Спроси у Миры, я ей всё утро твердил, что ты вернёшься!

Орлан поднялся и крепко пожал его руку, лицо его заметно посветлело.

— Привет, Рант.

Намтик поймал на себе заинтересованный взгляд.

— Это Намтик. Намтик, это Рант. Он у нас недавно, но уже успел показать себя одним из лучших мечников.

— Рад знакомству, — улыбнулся Намтик.

Рант кивнул, его улыбка не исчезла, но стала чуть более сдержанной.

— Взаимно, — он тут же повернулся к Орлану. — Ты с похвалой-то не перегибай. Лучшие мечники не получают глупых травм за день до вылазки и не отлынивают от боя в лазарете.

Он подошёл к одному из ящиков, отломил здоровенный кусок хлеба и сел за стол рядом с Орланом.

— Как, кстати, твоя нога? — спросил Орлан.

— Да уже почти в норме. Видишь, даже не хромаю. Уже завтра буду в строю, — ответил Рант, с аппетитом вгрызаясь в хлеб. — Да чёрт с моей ногой! Что у вас там случилось? Говорят, всё совсем плохо.

— Это ещё мягко сказано. Нас разбили в пух и прах. Кто-то ещё вернулся?

Рант мрачно покачал головой.

— Сюда — нет. Поговаривают, что в Серые Пещеры вернулись Альдрен и Лина. Может, кто-то ещё ушёл на другие точки.

— Хоть бы так, — пробубнил Орлан, доедая свой суп.

Рант явно пытался дождаться, пока старший товарищ закончит с едой, но любопытство оказалось сильнее.

— Расскажи! Какой он, этот Гига? Неужели и правда так силён?

Орлан замялся, словно снова переживая тот бой.

— Даже вспоминать не хочется. В пылу битвы я сумел прорваться к нему, чтобы попробовать сразить фирменным пробивающим выстрелом. Но… — Орлан взмахнул ложкой. — Гига отшвырнул меня, как пушинку. Я перелетел через всю площадь и едва не напоролся на торчащий балконный крюк. Как только услышал сигнал к отступлению, сразу сбежал, как предписано уставом.

Рант слушал, затаив дыхание. Его глаза округлились от изумления.

— Вот это да-а-а… — протянул он.

— Гига и правда силён, — вставил Намтик. — Я слышал, его Искра тоже стала сильнее. А до этого он победил в дуэли Кровавого целителя Виллиуса, а ведь он один из сильнейших Призванных.

В глазах Ранта смешались восторг и первобытный страх.

— Жуть! Значит, вы оба его видели… — пробормотал он. — Выходит, он и правда существует. Я всё верил, что это просто выдумка. Сказка, которой нас пугают. Что-то вроде трупа на Золотом Троне, которого никто не видел, но все верят…

Намтик застыл. Лёгкий озноб, не имеющий ничего общего с холодом пещеры, пробежал по спине.

— Что вы сказали? — выдохнул он.

Рант растерялся. Орлан тоже посмотрел на него с недоумением.

— Эм… что именно? — пробормотал Рант.

— Про труп на Золотом Троне. Почему Вы привели именно такой пример? И откуда Вы вообще про это узнали?

Лицо Ранта резко изменилось. Весёлые искорки в его глазах разом угасли, и на их месте на долю секунды вспыхнул чужой, незнакомый огонь. Он схватился за виски.

— Я… я не знаю… И правда, откуда?.. — растерянно бормотал он, уставившись на стол невидящим взглядом.

Сердце Намтика заколотилось с бешеной скоростью. В этот самый момент в нагрудном кармане раздалась тихая, но настойчивая вибрация. Передаточное устройство. Намтик достал крохотный наушник и вставил в ухо.

— Да?

На том конце раздался встревоженный голос Кромора.

— Намтик!

Холодок пробежал вновь. Когда Кромор обращался без «брата», это всегда было дурным знаком.

— Кромор! Ты очень вовремя, я тут столкнулся с одной…

— Погоди! — перебил Кромор. — У нас беда! Вилл пропал!

Намтик растерянно моргнул. Эти два слова эхом отдавались в голове, вытесняя всё остальное.

Вилл приходил в себя мучительно медленно. В голову будто пролезла рука разработчика и вырвала несколько воспоминаний, словно те были дефектными строками кода. По ощущениям путешествие в пустоте длилось вечность — и одновременно пролетело за одно мгновение. Подобное уже доводилось испытывать в прыжках между серверами, но те резкие переходы, в сравнении с нынешним, казались поездкой на дорогом спорткаре. Сейчас же словно прокатили по разбитой просёлочной дороге в дедовской «семёрке».

Рядом послышалось негромкое мычание. Вилл повернул голову. Шрам, весь измазанный какой-то чёрной дрянью, тяжело поднимался на ноги, раздражённо потирая лоб. Рядом с ним постепенно приходили в себя Тад и Аргеннар. Единственным, кто уже не шевелился, был Падальщик. Его огромное, переломанное тело, покрытое толстым слоем серо-чёрной пыли, неподвижно лежало в центре небольшого квадрата, который невольно очертили их фигуры.

Постепенно приходило понимание происходящего. Вилл медленно поднялся и огляделся. Вокруг простиралась абсолютно пустая земля, лишённая какой-либо цели или смысла. Ничего, кроме бескрайних, выжженных пространств, залитых серым полумраком, местами отдававшим нездоровой зеленоватой дымкой. Небо казалось частью пейзажа и плавно сливалось с горизонтом. Единственным источником света была огромная планета, висящая прямо над их головами, похожая на гигантский, равнодушный глаз, безразлично наблюдавший за четырьмя фигурами, замершими посреди пустоты.

«Куда это нас занесло?» — мысленно спросил себя Вилл, пытаясь подавить поднимающуюся в груди тревогу.

— Твою же мать! — раздался крик и мгновенно стих, будто его поглотил плотный кокон невидимых стен.

Шрам резко наклонился, схватил камень и швырнул его куда-то вперёд. Камень беззвучно рухнул на землю, не отозвавшись даже отдалённым эхом.

— Шрам? — осторожно позвал Вилл.

Тот резко обернулся. В его карих глазах вспыхивали безумные огоньки.

— Чего⁈ — прорычал он и тут же, не дожидаясь ответа, пнул ногой ещё один камень, почти попав в задумчивого Тада. — Чёрт, только не говорите мне, что я снова угодил в какое-то дерьмо!

Паника окутала Шрама с головой. Обычно он был собран и готов встретить любую опасность, но сейчас его нервы откровенно сдавали. Они не были близкими друзьями, но даже недолгого общения хватило, чтобы понять, в чём дело. Шрам был одним из первых, кто попал к Пожирателям на другой сервер, и ужасы того опыта не могли не отпечататься в его сознании.

Тад лишь с задержкой проводил взглядом камень, чуть нахмурился и растерянно посмотрел вокруг, как человек, неожиданно проснувшийся в чужом доме.

— Я знаю, где мы… — внезапно раздался тихий голос Аргеннара. Он заворожённо смотрел на огромную планету, висящую в небе.

Шрам резко развернулся в его сторону:

— Что ты там лепечешь? Говори громче.

Аргеннар спокойно перевёл взгляд на него и повторил уже более уверенно:

— Я знаю, где мы. Я видел это в своих видениях. Пустота вокруг, небо без звёзд, эта планета… Это точно оно.

В вязкой тишине повисло гнетущее молчание.

«А ведь он ещё что-то говорил про теней», — вспомнил Вилл, мысленно поёжился и обернулся. К счастью, никаких теней вокруг не было.

Шрам резко шагнул вперёд, миновал Тада, словно не замечая его, и схватил Аргеннара за грудки.

— Ты вообще кто такой⁈ — прорычал он. — Знаешь, мне совсем не нравится, что ты так много знаешь про это странное место!

Шрам раздражённо тряхнул Аргеннара за рукав кровавой мантии. Его пальцы тут же покраснели от свежей крови. Затем Вилл поймал злой взгляд на себе:

— Вилл⁈ А ты ничего не хочешь нам объяснить? Только не говори, что ты ничего не знал! Не зря же потащил его с нами!

Тад в этот момент словно очнулся.

— Я сразу понял, что с этим летописцем что-то не так. Но не думал, что настолько. Я всё видел — его книга превратилась в разлом, портал или как эту чертовщину ещё обозвать.

— Вот-вот! — поддакнул Шрам.

Он тяжело и нервно дышал, а его грудь вздымалась и опадала, словно после изнуряющего спринта. Затем, словно вспомнив о чём-то важном, он подошёл к трупу Падальщика и собрал с него весь лут. Обычно трупы мобов растворялись в Системе через пять минут, но призывной босс всё ещё лежал на мёртвой земле — его тело было покрыто слоем серо-чёрной пыли.

Вилл переглянулся с Аргеннаром. Тот коротко кивнул.

— Хорошо, — начал было Вилл. — Постараюсь кратко…

— А чего так? — язвительно перебил Шрам. — Мы вроде как никуда не торопимся.

— Я бы так не сказал, — Вилл нервно оглянулся. — Мы в полной заднице. Что тратить время на разговоры, лучше подумать, как нам быть и что делать, как выбраться отсюда поскорее.

Вилл посмотрел на Шрама и Тада. Разумный довод убедил их лишь отчасти.

— Хорошо, — Вилл постарался сразу сократить предстоящий рассказ до необходимого минимума. — Аргеннар — это кровавый целитель, такой же, как я. Только из прошлого. Его казнили Расщеплением. Тело отдельно, душа отдельно.

Шрам недоверчиво хмыкнул.

— Нифига. Такое вообще бывает?

Вилл обвёл магической голубой их безжизненное окружение.

— Ты же знаешь, где мы, и я даже не про этот странный мир. Что в голову разраба придёт, то и возможно.

Перед внутренним взором на мгновение промелькнула вся череда кошмаров последних полутора лет.

— И наша любимая Королева, судя по всему, разыскала тело и душу Аргеннара, желая возродить Кровавого целителя и использовать его как оружие против нас, Призванных, но что-то пошло не так. Если наша теория верна, то Аргеннар и Кэхил… как бы вам объяснить, то они как бы поменялись телами. Считайте, Аргеннар носит «скин» Кэхила, и наоборот.

Тад посмотрел на Аргеннара с неприязнью:

— Так это ты летал по карте и всех убивал?

— Да, ты же многих наших… — воинственно начал Шрам, но внезапно осёкся, — знакомых замочил.

— Не совсем. Трелорин провела ритуал, который… который применил я, когда убил всех НИПов, что забрал с того сервера, — мрачно закончил Вилл, отводя огонь с Аргеннара на себя. — Он потерял рассудок и не понимал, что творил. Нам удалось подменить один ритуал на другой, и Аргеннар вернулся в нормальное состояние.

— Только моя душа не может долго находиться в чужом теле, — спокойно добавил Аргеннар. — Мы с Кэхилом должны вернуться каждый в своё. И он, судя по всему, где-то здесь…

Наступила очередная гнетущая пауза. Все непроизвольно огляделись, будто Кэхил мог внезапно появиться рядом. Но вокруг, как и раньше, никого не было.

— Охрененно, — прорычал Шрам. — То есть вы втянули нас в свои проблемы!

Вилл лишь пожал плечами.

— Ну а что ты хочешь от меня-то? Извинений? Ну сорян. Дальше что. Кто же знал, что так получится, — Вилл кивнул на мёртвого Падальщика. — Ты же не знал, что у этого урода есть вторая фаза? Вот и я не знал, что нас сюда затянет. Говорю, нам надо понять сперва, где мы находимся. Затем отыскать выход. И найти Кэхила, если он правда тут.

— Только у нас есть проблема, — тихо заметил Аргеннар.

— Даже не удивляюсь, — скривился Шрам.

— То, что мы тут — это уже проблема. Что может быть хуже? — хмуро спросил Тад, скрестив на груди мощные руки.

Аргеннар помолчал, затем медленно заговорил, будто тщательно подбирая слова:

— Это лишь предположение. Когда мы приблизились к Падальщику, книга, которую дал мне Вилл…

— Книга двойных заклинаний, — пояснил Вилл для парней. — Прости, Аргеннар, продолжай.

— Она завибрировала. Я не придал этому значения. Но как только чудовище изменило свой облик, нас сюда и переместило.

— Пока связи не улавливаю, — хмуро сказал Шрам.

— Если мои догадки верны, именно это чудовище, но уже в искажённой форме, и погубило Кэхила, — продолжил Аргеннар. — Всё совпало: я оказался рядом, книга была под рукой… и в этот миг открылась брешь туда, где он теперь заключён.

Это известие никого не обрадовало.

— И что теперь? — осторожно спросил Вилл. — Если Кэхила убили, то…

Вилл не закончил объяснение, что Кэхил в таком случае должен был отправиться в реальный мир. Аргеннар этого в любом случае этого не поймёт, а если и поймёт, то эта информация быстро им забудется.

— Не знаю, — честно признался Аргеннар. — Но если мы здесь, то и Кэхил, скорее всего, тоже.

Шрам фыркнул, извлекая из-за спины свой фламберг. В другой руке у него появилось небольшое устройство из тёмного металла с двумя тонкими зубцами, между которыми пульсировал кристалл.

«Синхронизатор?» — предположил Вилл. Шрам прижал предмет к основанию клинка. Кристалл ярко вспыхнул, издав тихий, вибрирующий гул. По чёрному лезвию на миг пробежала и тут же погасла едва заметная сеть багровых линий. Оружие внешне не изменилось, но Шрам просиял — казалось, даже шрам на его лице расплылся в довольной улыбке.

— Моя ты девочка, — прошептал он нежно, проводя пальцем по чёрному волнистому лезвию. — Моя ты принцесса. Хоть ты со мной, не бросила меня в этом хаосе. Теперь ты моего уровня, теперь ты сильная.

Вилл переглянулся с Тадом, и тот на мгновение даже улыбнулся. Улучшенный фламберг явно немного успокоил Шрама.

Внезапно на ум пришла догадка.

— Слушайте… — Вилл начал раскручивать одно воспоминание. — А кажется, я догадываюсь, где мы.

— Только успокоился, а ты опять расстраиваешь, — сказал Шрам, обнимая фламберг как плюшевую игрушку.

Вилл посмотрел на холодный небесный шар. Он напоминал Землю, но с иными очертаниями материков — словно кто-то перекроил знакомую карту мира.

— Мастер Дакт из Десятки рассказывал про мир между Великим магическим полем и источниками Искры. Кажется, мы сейчас в нём…

— Здорово, — с неприкрытым сарказмом протянул Шрам. — И чем нам это поможет? Он ещё что-то полезное говорил?

Вилл посмотрел на Аргеннара.

— Ты знаешь что-то об этом мире?

Целитель покачал головой. Вилл нахмурился, потирая переносицу. В памяти потихоньку всплывал давний разговор.

— Чёрт… что же он мне рассказывал… — Вилл прикрыл глаза, пытаясь ухватить ускользающие воспоминания. — Помню про точки входа и выхода. Там девять Мастеров проталкивали десятого. А он уже должен был вытащить остальных… Нам такое точно не подходит.

Вилл помолчал, собираясь с мыслями.

— Ещё он говорил, что это огромная область, и они изучили лишь малую часть. А, вот что важно! — Вилл резко выпрямился. — Тут бродят какие-то существа. Опустошители… или Опустевшие… И магия привлекает их внимание! Получается, скиллы использовать нельзя.

Вилл обвёл парней строгим взглядом.

— Запомнили?

— Да понятно, — кивнул Тад. — Но если нас нападут эти твои Опустевшие, мы же не будем защищаться голыми руками?

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — отозвался Шрам. — Хрен вообще с ними. Если эти точки входа и выхода для нас недоступны, как нам выбираться?

Вилл снова пожал плечами.

— Надо смотреть по ситуации. Но у меня есть догадка. Мы же попали сюда «странным» путём, не как Десятка, верно? Значит, и выбраться сможем как-то иначе. Осталось только понять как…

Неожиданно в системном чате всплыли уведомления.

Вы чувствуете эффект: лёгкий голод.

Вы чувствуете эффект: лёгкое обезвоживание.

— Чёрт, а дебаффы-то тут есть, — пробормотал Вилл.

Судя по скривившемуся лицу, в чате Шрама появились такие же строки.

— Это плохо, но ожидаемо… — Вилл потёр подбородок. — Мы же всё ещё в игре. Просто в другой локации. Итак… Срок годности у еды — пять дней. Плюс пару дней мы протянем на дебафах. Итого неделя. За это время мы должны либо выбраться отсюда, либо найти что-то съедобное.

Вилл невесело усмехнулся.

— Хотя мне кажется, что если в этом забытом мире кого и можно сожрать, то только Кэхила, который хрен пойми где прячется…

Вилл снова поднял взгляд на планету. Она горела ровным голубовато-зелёным светом, словно гигантский ночник, освещающий их крошечную группу, затерянную в этом чужом мире.

Вилл шёл, на ходу отвинчивая крышку бутылки с яблочным соком. Прохладный напиток приятно заструился по горлу, оставляя лёгкое послевкусие. Это была единственная радость, которая ещё удерживала от падения в бездну уныния. Больше не было ничего.

Слово «ничего» стало их шестым спутником — незримым, но неотступно шагающим рядом в свете безмолвной планеты. Ничего. За два дня изматывающих блужданий по странному миру они не нашли ровным счётом ничего. Ни Кэхила. Ни его следов. Ни следов вообще кого-либо — живого или мёртвого.

Сперва этот мир показался просто мёртвым. Но чем дальше они шли, тем яснее становилось: он был не мёртвым, а пустым. Словно разработчик создал его, но забыл заселить. Даже в спящем городе можно услышать звуки жизни. Даже в глухом лесу есть шорох листвы, треск веток и пение птиц. Здесь же царила абсолютная, давящая тишина. Лишь бескрайняя пустота, наполненная тревогой и бессмысленностью.

— Смотрите, опять плывут, — нарушил молчание Тад.

Вилл поднял взгляд. По небу неслись тысячи, десятки тысяч светящихся точек. Картина завораживала: словно кто-то не просто рассыпал по небосводу звёзды, но и заставил их течь могучей, беззвучной рекой. Это длилось не больше десяти секунд. А потом звёздная река иссякла, будто её стёрли с небосвода гигантским ластиком. Небо вновь стало ровного, нездорового зелёного оттенка.

Это явление повторялось каждый час. Не будь у них таймера, эти «звёздные реки» стали бы единственным ориентиром во времени. Здесь не было ни солнца, ни луны. Лишь огромный диск, неизменно висевший над головой. Из-за него казалось, что время застыло, превратившись в бесконечность.

Вилл опустил взгляд на своих спутников. Впереди, задавая темп, шёл Шрам; его фламберг, хоть и бесполезный без скиллов, привычно покоился за спиной. Сразу за стражем шагал внушительный Тад — его тяжёлая броня в нездоровом свете отливала болотной зеленью. Позади него шёл Аргеннар. Он то внимательно осматривался, то замирал на мгновение, склонив голову, будто к чему-то прислушиваясь, только было неясно, к чему именно. Тишина здесь была настолько плотной, что казалось, сам воздух пожирает любые шорохи. За два дня это начало невыносимо действовать на нервы.

«А есть тут хоть что-то, что на нервы мнене действует?» — мысленно спросил себя Вилл. Внутренний голос прозвучал так громко, словно кто-то стоял рядом и шептал на ухо.

Всё внутри ныло от ментальной усталости, но останавливаться было нельзя. Пока они никого не встретили, но угроз хватало и без Опустевших. Весь прошлый день ушёл на поиски выхода из «Цикличной равнины», как окрестил её Аргеннар. Попав на неё, они целый час шли вперёд, но край равнины не приближался ни на метр. Попытались вернуться — и тот путь, что был за спиной, тоже растянулся в бесконечность. Выбраться удалось благодаря удаче и внимательности Аргеннара: он заметил на земле едва различимые знаки, похожие на естественные узоры, которые указали им путь.

Исследование нетронутого мира было ещё тяжелее оттого, что Кровавые крылья вызвать было нельзя. Если это действительно тот мир, в котором побывала Десятка, то любая магия могла обернуться ещё большими проблемами.

В пользу этого предположения говорили немногие найденные ресурсы. Под ногами то и дело попадались кристаллы, похожие на те, что показывал когда-то мастер Дакт. Понимания, для чего они нужны, пока не было, и изучать их придётся уже после того, как они выберутся. Если получится.

— Эй, Аргеннар! — бросил Шрам через плечо. — Порадуй нас. Чувствуешь свою вторую половинку? Где твой Кэхил? Ау, Кэхил! Выходи!

Его крик потонул в вязкой тишине, не породив даже слабого эха. Пространство сожрало звук без остатка.

— Чё молчишь? Сказать нечего? — не унимался Шрам, оборачиваясь. Глаза под растрёпанными пепельными волосами горели злым огоньком.

— Именно, — спокойно ответил Аргеннар, вновь останавливаясь и прислушиваясь к себе.

Кулаки Шрама сжались.

— Так и чешется снести тебе голову.

Аргеннар промолчал, лишь открыл глаза и продолжил путь. Ноздри Шрама гневно раздувались, но он смог совладать с собой.

Вилл устало покачал головой. Как «море искр» протекало над головой каждый час, так и Шрам не упускал возможности уколоть Аргеннара. Но это была не ядовитая злоба. Это его страх и бессилие искали выход, а единственной доступной мишенью оказался человек, которого он знал меньше всего и кто косвенно был виноват в их ужасающем положении.

Тад, казалось, не обращал на перепалки никакого внимания. Здоровяк погрузился в собственные мысли, и никогда не доводилось видеть его таким. Обычно спокойный и надёжный, сейчас Тад выглядел так, словно внутри него шла серьёзная борьба, исход которой был неизвестен даже ему самому.

Они снова замолчали. Смены дня и ночи не было, а сон давно перестал подчиняться какому-либо графику. Спали, когда моральная усталость валила с ног и удавалось найти место, где можно было почувствовать себя хоть немного в безопасности. Приходилось отдыхать по минимуму, лишь чтобы сбить системный дебафф, поскольку каждый лишний час сна отнимал драгоценное время у поисков.

Чтобы не сойти с ума от бесцельных блужданий, они намечали Ориентиры — заметные точки на местности, к которым держали путь. Следующим Ориентиром стала Пасть — скала, чья форма и дала ей название. Два исполинских, изогнутых внутрь каменных клыка тянулись к небу, а между ними чернел неровный провал, похожий на разинутую пасть чудовища. Казалось, эта пасть вот-вот сомкнётся, пытаясь откусить кусок от единственного светила этого мира.

Они шли к Пасти, как казалось, целую вечность. Вилл даже перестал проверять таймер. Но вдруг искажённое пространство снова сыграло с ними шутку: скала, бывшая далёким силуэтом, резко приблизилась, и вот они уже стояли у её подножия. Каменная поверхность была гладкой, словно отполированной, без единой трещинки или намёка на разрушение временем.

— Давайте разделимся и осмотрим всё, — предложил Вилл. — Только далеко не расходимся.

В первый же день они разделились, чтобы охватить больше территории, но едва не потеряли Шрама, и найти его удалось лишь спустя три часа. С тех пор ни разу серьёзно не разделялись.

Все разошлись. Вилл обнаружил узкий проём, который вёл в неглубокую пещеру. Внутри было так же безжизненно, как и снаружи. Ни грязи, ни какого-либо мусора. Вообще ничего. Словно в эту скалу никогда не ступала ни нога человека, ни лапа зверя. Очень хотелось использовать Чувство Крови — вдруг Кэхил забился в какое-нибудь ущелье и сидит там, раненый — но риск привлечь Опустевших был слишком велик.

— Эй! — раздался снаружи голос Аргеннара. — Идите ко мне!

Он не кричал, голос звучал привычно спокойно, поэтому волна паники улеглась, не успев зародиться. Вилл поспешно выбрался из пещеры и обогнул скалу. Шрам и Тад уже спешили к Аргеннару с другой стороны. Кровавый целитель стоял на краю огромной ямы, похожей на высохшее озеро. И сразу стало понятно, что именно привлекло его внимание.

— Это что за хреновина ещё… — вымолвил Вилл.

Шрам выразил своё удивление более красноречивым ругательством. Они начали осторожно спускаться по пологому склону к самому необычному, что они встретили за два дня поисков.

Из земли торчал кончик чего-то исполинского. Но даже этот «кончик» был размером с небольшой дом. Это не был камень или металл. Это был сгусток чистой энергии. Свет, исходивший от него, мягко переливался, медленно меняя оттенки от бледно-голубого до тёплого янтарного. В его глубине можно было разглядеть завораживающий танец четырёх стихий: языки пламени лениво сплетались с потоками воды, вихри воздуха растворялись в пульсирующих обломках земли, которые то рассыпались в пыль, то вновь собиралась в цельные осколки. Но сквозь всё это буйство пробивалось доминирующее, чистое голубое сияние. Казалось, сама Искра, первозданная и могучая, пульсировала где-то в самом сердце объекта.

Некоторое время они молча стояли, зачарованные зрелищем.

— Ну и что это за штуковина? — наконец нарушил тишину Шрам. Он осторожно протянул руку, но коснуться не решился. — На выход отсюда не похоже, да?

— Нет, — ответил Вилл. — Зато я, кажется, догадываюсь, что это. Один из десяти Источников.

Вилл указал на переливающиеся всполохи.

— Огонь. Вода. Воздух. Земля. Видимо, это Источник Искры для элементалистов.

Шрам фыркнул и оглядел их троих.

— И нахрена мы его тогда нашли? И почему меня окружают одни целители. Другой класс выбрать не могли?

Вилл невольно улыбнулся.

— Чё лыбишься?

— Да вспомнил знакомство с Брэйвом и Ди. Он точно так же на неё напирал, мол, зря взяла мага, нужно было целителя брать, чтобы им было проще и безопаснее.

Вилл внимательнее начал разглядывать мерцающие потоки энергии.

— Шрам рассуждает здраво, — поддержал его Тад, нарушив своё долгое молчание. — Мы нашли Источник, но что нам с ним делать? У нас три целителя и страж.

Вилл задумался. Логика-то была железной, но внутри теплилась надежда, что находка не была напрасной.

— Давайте хотя бы осмотрим его, — предложил Вилл.

Они принялись молча ходить вокруг Источника, разглядывая его так, словно это был музейный экспонат. Вилл всё глубже всматривался в переплетения стихий, но не находил ничего, кроме завораживающей красоты. Никакой системной иконки, никакого намёка на взаимодействие. Снова это «Ничего».

— Что ты задумал? — спросил Вилл, заметив, что Шрам подобрал с земли небольшой серый камень.

— Мы уже десять минут вокруг него хороводы водим.

С этими словами он швырнул камень прямо в Источник. Вилл вздрогнул, ожидая взрыва или вспышки, но ничего не произошло. Камень беззвучно исчез в переливающейся поверхности, словно его поглотила и перемолола в ничто невидимая сила Источника.

— Видите? Ничего, — заключил Шрам, пожимая плечами.

— Ага. Поди разбери, к счастью это или нет, — пробормотал Вилл.

Но Шрам уже не унимался. В него словно вселился дух исследователя, настойчиво проверяющего границы дозволенного. Через пару минут он уже осторожно тыкал в Источник кончиком своего фламберга.

— Тад, давай ты своим посохом попробуй! — подначивал он здоровяка. — Или боишься, что бороду подпалит?

Тад оставался непреклонен. Вилл посмотрел на Аргеннара. Тот неподвижно стоял и просто смотрел на Источник. Внезапно его глаза изумлённо округлились.

— Аргеннар? — встревоженно позвал Вилл.

Целитель не ответил. Он сделал несколько быстрых жестов в воздухе, словно открывал невидимый инвентарь. В его руке появился предмет, напоминающий флешку из тёмного материала, отливающего фиолетовым свечением.

— Это что у тебя? — тут же заинтересовался Шрам.

— Предмет, что принадлежал Кэхилу, — тихо сказал Аргеннар, глядя на странное устройство в своей руке.

— И для чего он? — спросил Вилл.

— Это какой-то носитель для переноса сознания, — неуверенно ответил он. — Или… души?

Аргеннар поднял взгляд на Источник. Пляшущие стихии зажглись в его глазах, смешиваясь с тревожными красными отблесками.

— Мне являлись видения… обрывки его памяти. Кэхил наполнял этот предмет какой-то силой, но остался последний шаг, который он не успел или не смог сделать. Ему нужна была чужая Искра. Но что если… Подойдёт нечто большее?

Рука целителя слегка задрожала, словно он хотел поднести предмет к Источнику.

— Ты думаешь, он сможет «зарядить» этот предмет? — догадался Тад.

— Кто знает, — неопределённо пожал плечами Аргеннар. — Но почему бы не проверить?

Вилл хмуро посмотрел на предмет, затем на целителя, затем на Источник.

— Что-то мне это не нравится.

— Мне тоже. И не нравится, что эта хрень, судя по всему, нам всё равно никак не поможет, — в голосе Шрама сквозил яд. — А ещё мне не нравится то, что узнаём об этом только сейчас! Вилл, ты же тоже не знал? Сколько ещё секретов скрывает это… чудо⁈

Вилл посмотрел на целителя. Тот не отвёл взгляд.

— Я сам обнаружил этот предмет не сразу, — ровным голосом пояснил Аргеннар. — И поскольку не до конца его изучил, не было смысла рассказывать о нём раньше. И всё открылось мне уже здесь, в этом мире. Словно… Мне кажется, что если предмет полностью явился мне, то Кэхил всё же жив.

Вилл нахмурился. Всё это звучало странно, но сейчас не было времени для споров.

— Ладно, чёрт с ним, — решил Вилл, вновь посмотрев на Источник. — Ты уверен, что хочешь это сделать?

— Пока не проверим, не узнаем, — тихо произнёс Аргеннар.

Он глубоко вздохнул и подошёл к Источнику вплотную. Кровавые капли с его мантии срывались и бесследно исчезали в Источнике. Аргеннар приблизил руку с флешкой к переливающейся поверхности, и в тот же момент что-то начало происходить. Его руку словно затянуло внутрь, а флешка начала напитываться энергией. Она засветилась ярче, переливаясь всеми цветами Источника — огненным красным, водяным синим, воздушным белым и земляным коричневым, — а затем вернулась к своему прежнему тёмно-фиолетовому свечению.

— Всё в порядке? — крикнул Вилл.

— Да… — процедил Аргеннар.

Но его лицо исказилось от боли. Тело напряглось, он попытался вытащить руку, но ничего не вышло — Источник словно не хотел его отпускать.

Неожиданно раздался низкий гул. Грудь Аргеннара налилась голубым светом, словно вспыхнула его Искра, а затем между ней и Источником протянулась голубая нить. Но тут же она налилась красным, угрожающим оттенком.

— Вытаскивать его надо! — рявкнул Шрам.

Первым подскочил Тад. Он обхватил Аргеннара крепкими руками, зарычал и потянул его, как репку. Вилл и Шрам бросились помогать, хотя совместные усилия казались каплей в море по сравнению с мощью Тада. Линия, связывающая Источник и Искру Аргеннара, запульсировала опасным красным, всё быстрее и быстрее, а затем треснула с громким эхом, от которого, казалось, содрогнулся весь нетронутый мир. Звуковая волна прокатилась по всему котловану, сбивая всех с ног.

Несколько мгновений все тяжело дышали, лёжа на земле. Источник же, будто ничего не произошло, продолжал безмятежно переливаться всеми стихиями.

— Ты как, в порядке? — спросил Вилл, поднимаясь на ноги и протягивая руку Аргеннару.

Тот молча кивнул, принял помощь и посмотрел на свою руку. Разжав кулак, он показал им флешку.

— Получилось? — спросил Тад.

— Да, — после паузы ответил Аргеннар. — Мне так кажется. Предмет больше не требует последнего шага. Он готов.

— Можно я взгляну? — попросил Вилл.

Аргеннар помедлил, но кивнул и протянул устройство. Вилл повертел его в пальцах. Она мало чем отличалась от флешек, которые можно было купить в реальном мире, разве что была чуть больше и переливалась необычным фиолетовым светом. Вилл вызвал описание, но система выдала лишь краткую информацию о переносе души и сноску о том, как использовать предмет. Никаких указаний на следующий шаг не было.

— Не против, если это пока побудет у меня? — спросил Вилл. — Кто знает, когда и чем эта штука поможет нам.

Аргеннар снова кивнул.

— Это всё классно, у нас всё получилось, но ещё бы мы добились чего-то глобального, — нервозность Шрама просачивалась из каждого слова, делая его голос резким и колючим.

— Большие успехи начинаются с чего-то малого.

Вилл упорно старался сохранить остатки оптимизма, который за два дня блужданий в этом непонятном месте вытекал, как вода сквозь дырявую бочку.

Они походили вокруг Источника ещё с десять минут в надежде, что после взаимодействия он как-то изменится, но тщетно.

— Ладно, мы тут вряд ли что-то найдём.

Вилл открыл карту. На ней был виден небольшой, очищенный от тумана войны клочок мира с цепочкой иконок-Ориентиров. Вилл поставил новую, особенно крупную метку на то место, где они стояли, и подписал: «Источник».

— Есть идеи, куда дальше? — спросил Вилл, закрываем карту.

— Да идём дальше на восток, — из-за Источника раздался голос Шрама. — Тут всё равно пальцем тыкать — найдём что-то случайно или нет.

— Тогда вылезаем.

Шрам и Аргеннар направились к склону. Тада с ними не было.

— Тад? — позвал Вилл. — Ты идёшь?

Ответа не последовало. Вилл обогнул Источник и увидел стража. Тад стоял неподвижно, как каменное изваяние.

— Тад? — снова позвал Вилл, подходя ближе.

Здоровяк заворожённо смотрел в одну точку куда-то вверх по склону. Его губы дрогнули.

— Тируша… — ошарашенно прошептал он.

— Чего? — не понял Вилл. — Какая…

Вилл не закончил. Он проследил за взглядом Тада и замер.

На гребне воронки, в которой они стояли, вырисовывались две фигуры. Обе были неподвижны и просто смотрели вниз.

Первая — девочка в ярком зелёном платье. На груди, в том месте, где должно было биться сердце, белела грубая заплатка из простой белой ткани. От неё расходились тёмные, засохшие круги крови, пронизавшие ткань насквозь.

Вилл задержался на девочке лишь на миг — и тут же перевёл взгляд на девушку, что стояла рядом. Волосы — длинные, до самой поясницы, мягкие и нежно-голубые, как небо ранним утром. Красивое свадебное платье, разорванное у правого бедра. И огромное, расплывшееся пятно крови на груди, превратившее белоснежный шёлк в сухую, буро-красную корку.

— Тируша… — прошептал Тад. Его голос дрожал — в нём смешались неверие, надежда и боль.

Сердце грохотало в груди. Всё вокруг исчезло — остались только эти две фигуры. Губы пересохли, и имя сорвалось с них глухим, надломленным шёпотом:

— Маша?..

Глава 7

Кромор лежал на траве, прикрыв глаза. Лёгкий ветер приятно холодил лицо, а сама трава была сказочно мягкой — в ней хотелось утонуть, как в самой пышной перине. Закатное солнце ласково прогревало тело сквозь колдовскую мантию, и чёрная ткань, казалось, жадно впитывала последние тёплые лучи.

Воздух был полон разных звуков: вдалеке переливались птичьи трели, которым вторил протяжный вой неизвестных мобов. Справа доносились привычные щёлкающие звуки челюстью.

Среди этой спокойной красоты кто-то беспокойно расхаживал туда-сюда.

— Тридцать пять, — лениво протянул Кромор, не открывая глаз.

— Чего тридцать пять? — раздался недовольный женский голос.

— Ты прошла мимо меня уже тридцать пять раз, — ответил Кромор с той же ленцой, и, слегка улыбнувшись, добавил: — Тридцать шесть.

Кромор разлепил веки. Солнце тут же ударило по глазам слепящей вспышкой, но сквозь расплывающиеся белые пятна проступил знакомый силуэт. Рива, уперев руки в бока, казалась грозной валькирией. Её волосы в лучах закатного света казались живыми: пепельно-фиолетовые пряди при малейшем движении головы перетекали в серо-голубые. Сложенные в замысловатый узел, они были украшены парой тёмных перьев, которые подрагивали от сдерживаемого раздражения. Тревога и недовольство на лице девушки смешались в выразительную гримасу.

— Ложись, отдохни, — Кромор похлопал по траве рядом с собой. Ладонь сразу утонула в её густом, бархатном покрове, и он, не удержавшись, на миг сжал пальцы.

— Не хочу, — отрезала Рива и снова заходила из стороны в сторону. — Когда я взволнована, мне нужно двигаться. И вообще, в нашем зале собраний я насиделась на год вперёд.

Кромор нарочито медленно зевнул и снова блаженно прикрыл глаза. Справа тут же раздался ответный щелчок — Костик клацнул челюстями, то ли передразнивая, то ли поддерживая.

— Ну и зря, — безмятежно отозвался Кромор. В их непростой виртуальной жизни выпадало слишком мало приятных минуток покоя, и хотелось растянуть каждую, смакуя, словно глоток драгоценной воды в сердце безжалостной пустыни.

Сквозь багровую пелену сомкнутых век Кромор почувствовал, что Рива остановилась вновь.

— Зато ты слишком спокоен, — нервно бросила она.

Кромор лишь сложил руки за головой, ещё удобнее устраиваясь на своём травяном ложе.

— А чего нервничать?

Рива фыркнула.

— Действительно. Мы на землях Невозвращенцев. Перед нами штуковина, в которой, возможно, мы найдём что-то, что поможет нам выбраться из игры, и Невозвращенцы этому вряд ли обрадуются. Мы не знаем, что нас ждёт внутри. Прошло два часа, а твоего знакомого нет. Чего я это взволнованная, даже не знаю.

Кромор открыл один глаз, лукаво взглянув на волшебницу, и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Видимо, мне нужно поблагодарить брата Вилла. Его безрассудные авантюры закалили мой дух так, что поход в Храм для меня как простая экскурсия, не более.

Ветер шевельнул траву; над лицом мелькнули лепестки. Где-то далеко завыла птица — или зверь, — а после стало так тихо, что было слышно, как Рива тяжело выдохнула.

— Какой интересный у тебя взгляд на то, что Вилл постоянно втягивает за собой в проблемы. Хорошо хоть в этот раз обошлось.

Кромор поморщился, будто что-то кольнуло внутри.

Два дня назад пропал Вилл. Он отбыл из Кристальной крепости со Шрамом, Тадом, и, неожиданно, Аргеннаром, которого зачем-то они взяли с собой. Их целью стал один из призывных боссов, но к вечеру никто не вернулся. Проверочные письма ушли в пустоту.

Где-то в глубине души уже шевелился ледяной червячок сомнения, подло нашёптывая самое страшное. Кромор гнал эти мысли прочь, заставляя себя верить в лучшее. Подобное уже случалось, и наверняка это просто очередное безумное приключение, из которого брат Вилл вернётся, как и всегда — живым и невредимым. Пока оставалось лишь гадать, куда их занесло на этот раз.

— Уверен, что брат Вилл вернётся, — твёрдо сказал Кромор, хотя слова эти были скорее для себя, чем для Ривы. — И остальные тоже. Кто знает, вдруг брат вернётся с чем-то полезным, что поможет нам выбраться из игры.

— Ты не о том думаешь. Лучше думай, как нам найти что-то полезное вот там, — Рива мотнула головой в сторону Храма.

Кромор проследил за её взглядом. Перед ними, на вершине небольшого холма, раскинулся Храм Переменчивых Форм. Он не подавлял размерами, был скорее приземистым и широким, словно вросшим в землю. Всё внимание приковывали четыре навершия, венчавшие крышу по углам здания, каждое из которых символизировало одну из стихий.

Одно было воплощено в рвущемся к небу шпиле из чистого пламени. Другое представляло собой прозрачный сосуд, в котором вечно бурлила и пенилась пойманная в ловушку вода. Третье было сферой, где плясали разряды молний. Четвёртое же на их фоне казалось до обидного простым: грубый, необработанный монолит древнего камня.

— Сперва надо туда попасть, — заметил Кромор. — А там и проверим, кто из нас был прав.

— Конечно, права я, — упрямо заявила Рива, гордо приподняв голову.

— Ага. Надеюсь, в Храме будет достаточно света, чтобы я мог полюбоваться твоей кислой гримасой, — улыбнулся Кромор, лукаво прищурившись.

Рива состроила недовольное лицо, но тут же её взгляд метнулся куда-то вверх.

— Наконец-то.

Кромор перекатился на бок и, опираясь на локоть, посмотрел вверх по склону, следуя её взгляду. К ним уверенной, размеренной походкой спускался парень. Его тёмно-красная мантия, напоминающая медицинский халат, развевалась на ветру, открывая взгляду лёгкую серебристую кольчугу, поблёскивающую под тканью. Причёска лишь добавляла образу целителя необычности. Одна половина головы была коротко и аккуратно подстрижена, обнажая чёрные волосы, а вторая, с длинными прядями тёмно-зелёного цвета, стильно спадала набок, почти закрывая глаз.

Рива на всякий случай помахала ему, но парень, казалось, и без того прекрасно их видел, и уверенно шёл именно к ним.

— Сорри, задержали в Крепости, — бросил Дезгато, подходя ближе и небрежно поправляя мантию. — Попросили помочь.

Кромор поднялся на ноги, отряхнул прилипшие травинки и пожал парню руку.

— Это сестра Рива, — представил он девушку. — Сестра Рива, это брат Дезгато.

— Я уже поняла, — фыркнула она, но тут же смягчилась, и на губах появилась лёгкая улыбка. — Рада знакомству.

— Взаимно.

Дезгато вдруг прищурился, окинув Риву оценивающим взглядом с ног до головы. Рива прищурилась в ответ.

— Чего? — не выдержала девушка.

— Да ты… нормальная, — наконец вынес он свой вердикт.

Серо-синие глаза Ривы округлились, стёкла её очков блеснули на солнце, отражая закатные лучи.

— В смысле⁈ — возмутилась волшебница. Казалось ещё немного, и с пальцев сорвутся боевые искры.

— Да про тебя слухи ходят, — пояснил Дезгато, небрежно засунув руки в карманы мантии. — Что ты на собраниях чудишь. Вроде как притащила труп и пыталась его оживить.

Краска залила щёки девушки.

— А-а-а… я-я-я… — растерянно протянула Рива.

— Это сценический образ, — вмешался Кромор, спасая подругу. — Для дела. А так она нормальная. Ну почти.

Дезгато лишь пожал плечами.

— Да мне, если честно, пофиг. Кто из нас не странный? Я вот целитель в лёгкой броне, про меня тоже всякое болтают.

Он слегка оттянул мантию, демонстрируя кольчугу.

Кромор наклонился к Риве и негромко шепнул:

— Раз такие слухи ходят, значит, всё делаем правильно.

Он ободряюще коснулся её руки, и Рива, выдохнув, слегка расслабилась, хотя краска с лица так и не сошла.

Дезгато тем временем уже переключил внимание на Храм.

— Занятный домик. Анька с нашей гильдии как-то рассказывала, что пыталась пробраться сюда с компанией знакомых ребят, но у них ничего не вышло.

— Потому что грубой силой и тупым перебором здесь ничего не добиться, — произнесла Рива с ленивым презрением.

— Мы перелопатили кучу книг и Сказание, поэтому знаем, как попасть внутрь, — добавил Кромор.

Дезгато медленно перевёл взгляд с Храма на них. В его тёмно-зелёных глазах блеснула насмешка.

— Но раз вы позвали меня, значит, что-то всё равно не получается, верно?

Кромор кивнул.

— Для начала нужно повзаимодействовать со стихиями в навершии Храма.

— Изначально, похоже, было задумано, что для этого требуется пять человек, — подхватила Рива, указав рукой на огненный шпиль. — Но мы нашли две точки, с которых можно захватить по две стихии. Не знаю, так ли было задумано, или нам повезло. Однако всё равно нам нужен кто-то третий. Поэтому и позвали тебя.

Дезгато на пару секунд замолчал, окинув Храм уже более цепким, оценивающим взглядом. Потом он хмыкнул и кивнул на Костика.

— Так вас же и так трое. Или этот красавчик помочь не в состоянии? — в его голосе прозвучали смешливые нотки.

В пустых глазницах скелета плясали два огонька, но его взгляд был устремлён куда-то в сторону, словно происходящее его совершенно не интересовало.

— Ладно, шучу. Так что от меня требуется?

Кромор извлёк из-под мантии плотно скрученный свиток пергамента.

— Прочитать заклинание. Или шифр. Или пароль. Наверное, это всё-таки заклинание. Сами не знаем, что это, да и вряд ли это важно. Твоя задача — встать на правильную плиту, — он указал рукой на площадку у входа, где в камне были выложены десятки плит с вырезанными узорами. — Видишь ту, что в углу, где четыре стихии сходятся внутри трёх колец? Вот встанешь на неё.

Дезгато взял пергамент, развернул его и пробежал глазами по строчкам

— И как это читать? — спросил он, тут же добавив с лёгкой насмешкой: — Нет, я понимаю, что ртом. Более чёткие инструкции бы. Читать с интонацией, будто вызываю сатану? Или петь голосом охрипшего барда?

— Просто прочитай, — устало бросила Рива, закатив глаза.

— Можешь представить, что творишь великое колдовство, — дружелюбно добавил Кромор. — Начинай, как только все четыре навершия откликнутся. Ты поймёшь, когда.

— Принято, — кивнул Дезгато и, не теряя времени, направился к Храму.

Кромор переглянулся с Ривой и отправился на свою позицию. Ветер, лёгкий и прохладный, шевелил её густые стебли высокой травы, отчего казалось, будто земля под ногами оживает. На пути мелькали плиты, утоптанные в землю. Все они были расписаны странными узорами. Наконец, впереди, среди зарослей, виднелась нужная плита. На тёмном камне была выгравирована спираль пламени, чья сердцевина сходилась в острый наконечник стрелы. От крошечной искры в самом центре витки раскручивались, становясь всё тоньше, пока не превращались в идеально прямую линию, уходящую к краю плиты. Кромор шагнул на неё. Камень под ногами негромко загудел. Теперь ждать. Важно было сделать всё в правильном порядке. Отсюда открывался вид лишь на два навершия: то, что с молниями, и то, что с огнём. Остальные два были скрыты — одно загораживало раскидистое дерево с тёмной, почти чёрной листвой, а другое прикрывал сам Храм.

Вдруг вдалеке раздался звон. Из-за сосуда с водой, скрытого за деревом, во все стороны словно брызнули потоки воды. Первый шаг сделан.

— Рет’валь ашти’нор… Эн’тари велан’хар! — торжественно произнёс Кромор, воздев руки к небу, словно призывая древних духов.

Это было совершенно не обязательно, но произносить бессмысленный для себя набор слов было куда проще, вжившись в роль могущественного колдуна.

Шпиль с огнём тут же откликнулся. Магическое пламя вспыхнуло так, что казалось, оно вот-вот поглотит Храм. Жадные багровые отблески заплясали по тёмным камням крыши. Затем огонь послушно сжался, вытянулся в тонкую огненную нить и устремился к центру.

Не теряя ни секунды, Кромор широким одним прыжком переместился на соседнюю плиту — отполированный до зеркального блеска камень. Казалось, на нём нет ни царапины, лишь тонкая гравировка в виде расплывающегося кольца, как рябь на воде от лёгкого дуновения ветра. С этой точки обзору открывалось лишь навершие Воздуха, но этого и было достаточно.

По земле прокатился глухой рокот. В воздух взметнулся фонтан из пыли и мелких камней. Как только дрожь утихла, Кромор выкрикнул:

— Альтир вэль-анай, соро’кай нун!

Шар, венчавший навершие, вздрогнул. Словно пробуждённый зверь, он дрогнул вновь — и вдруг весь сгустился в слепящее электрическое ядро. Изнутри его пронзила вспышка, и на поверхность шара хлынула сеть ослепительных молний. Они закручивались, плели спирали, пробегали по воздуху, будто ищущие выхода.

Затем раздался удар. Молнии с гулом сорвались с шара и, сливаясь в один разряд, с оглушительным треском метнулись к центру Храма.

«Сколько же внимания мы привлекаем…» — с досадой промелькнула важная мысль, но отступать было поздно.

Четыре стихии сошлись в небе над Храмом. Потоки огня, воды, молний и изумрудной земной энергии сплелись в один ослепительный, ревущий вихрь. Несколько мгновений он бушевал над крышей, а затем резко сжался в единый, плотный луч радужного света, который ударил вертикально вниз, пронзая самое сердце здания.

Кромор, не дожидаясь, когда всё закончится, сорвался с места и бросился к Храму. Рива уже бежала навстречу с другой стороны. А в центре площади, на своей плите, застыл Дезгато. Он стоял в картинной позе, победоносно вскинув одну руку и сжимая в другой свиток, словно дирижёр, только что закончивший великую симфонию.

У них на глазах массивная каменная дверь с гулом уходила вглубь стены, открывая зияющий чернотой проход. Луч же, пронзающий Храм, исчез.

— Ха! Получилось! — радостно воскликнула Рива.

Кромор подавил радость и внимательно осмотрелся. В такие моменты из кустов обычно мог выпрыгнуть целый рейд или хотя бы группа, всё это время скрывавшаяся в засаде, чтобы воспользоваться чужой работой или устранить тех, кто добился слишком многого. Но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом травы на ветру.

— Надо идти внутрь, — произнёс Кромор, поворачиваясь к Дезгато. — Спасибо, брат Дезгато. Дальше мы сами.

Тот слегка приподнял бровь:

— И вы пойдёте туда вдвоём? Без целителя?

Рива задумчиво провела пальцами по древку магического посоха и пояснила, не поднимая глаз:

— Кромор уверен, что внутри нас ждёт небоевой данж.

— Не уверен, это лишь мои догадки, — уточнил Кромор. — Вход в Храм совсем не похож на обычные данжи. Если это место действительно связано с выходом из игры, то сложных сражений быть не должно.

— Логика, если честно, странная, — хмыкнул Дезгато. — Три легендарки её ломают в нулину.

— Сейчас Кромор тебе скажет, что это…

— … другое, — закончил Кромор с лёгкой улыбкой и тут же посерьёзнел. — Но узнать наверняка мы сможем лишь зайдя внутрь.

Повисла пауза. Дезгато шумно вздохнул и вновь посмотрел на Храм.

— Ладно, раз уж пришёл — загляну с вами. Ведите, — он нетерпеливо кивнул в сторону входа.

Кромор и Рива переглянулись, затем вместе поднялись по ступеням. Дезгато шёл следом, держа целительский посох наготове. Было неуютно — не отпускало неприятное чувство, что за ними следят и уже готовятся напасть, но вокруг так никого и не было.

Открывшиеся двери вывели их на небольшую, скромную площадку. У дальней стены темнели ступени, уводящие вниз, в непроглядную тьму. При этом, несмотря на то, что Храм снаружи казался трёхэтажным, здесь не было ни дверей, ни лестниц, ведущих наверх.

— Странно, у Храма же есть этажи, — Рива это тоже заметила. — Почему тут только путь вниз?

— Возможно, чтобы открыть путь наверх, нужно изучить помещения внизу, — предположил Кромор, задумчиво потирая подбородок.

Дезгато тем временем обошёл площадку, внимательно осматривая стыки плит на стенах в поисках скрытых механизмов. Он даже достал щепотку серебристого порошка и сдул его на участок стены, который показался ему подозрительным, но пыль просто осела на камне, не выявив никаких магических контуров тайного прохода.

— Жаль. Этот участок показался мне подозрительным, — разочарованно протянул он, убирая пустой мешочек в инвентарь.

— Лучше проверить и понять, что там ничего нет, чем не проверить и терзаться сомнениями, — мудро заметил Кромор.

Рива скептически прищурилась.

— Хватит мудростей. Если так и будем тут стоять, то ничего не найдём. Идёмте вниз.

Кромор на всякий случай отозвал Костика, а затем первым ступил на лестницу.

Стены освещались парными светильниками, и их свет менялся по мере спуска. Сначала мимо проплывали факелы с магическим огнём, отбрасывающие багровые отблески. Следующим рядом мерцали холодным светом ледяные кристаллы. Ниже их сменили парящие в воздухе светящиеся сферы, наполненные танцующими искрами. А ещё дальше в стены были вмонтированы светящиеся камни, излучающие мягкое золотистое сияние. Они шли и шли, но лестница, казалось, не имела конца.

— И что это вообще за место? — спросил Дезгато, постукивая посохом по ступеням. — Вы хоть узнали, кто его создал? Какой-то сильный волшебник?

— Нашли лишь крупицы информации, — ответил Кромор. — Сперва мы думали, что Храм создал Ралвис — один из обладателей специального класса. Но дальше нашли намёки, что специальным классом владел кто-то другой, и Храм, возможно, тоже принадлежал ему. Путаница возникла из-за убеждения Ралвиса, что тот, другой маг, завладел классом несправедливо и не по праву, а истинным мастером Ралвис считал себя, утверждая, что у него был… особый подход к магии.

Кромор обернулся, бросив взгляд на Риву.

— Этот особый подход и лёг в основу нашего с Ривой спора.

— И о чём спорили? — живо поинтересовался Дезгато.

— Я в целом поддерживаю Кромора в том, что это не боевой данж, — сказала Рива, поправляя очки. — Скорее всего, нас ждёт какая-то дрянь вроде Энигмы… Бр-р, до сих пор мурашки, как вспомню. Я четыре часа пыталась её пройти, но в итоге плюнула. Это каким же надо быть садистом, чтобы в классную ролёвку с интересным сюжетом встроить такую душную мерзость.

— А чего сдалась? Посмотрела бы в инете гайды. Так бы пусть долго, но прошла, а в итоге спустила четыре часа в трубу.

Рива смерила парня недовольным взглядом.

— Ага, гайдить. Играть в ролевую игру и гайдить? Это каким же надо быть… уникальным.

— А что не так? — небрежно пожал плечами Дезгато. — Если чего-то не понимаю, всегда смотрю гайды. Ты не создашь интересный билд, если досконально не понимаешь, как и что работает. Любая деталь в механике игры или класса может как сильно усилить, так и всё тебе обломать.

— Вот и составляй свои билды, — сухо отрезала Рива. — А тут загадки от разработчиков. И если я не прошла сама, значит, тупая. Такая логика? Или не права?

— Значит, тупые и все остальные, включая меня, — примиряюще вставил Кромор. — Я на первой же загадке задушился и открыл гайд на втором мониторе. И то, закончил лишь часа через полтора.

— Так о чём всё-таки ваш спор? — вернул к сути Дезгато.

— Скорее всего, нас ждёт мозговой штурм. Но какой? Рива уверена, что всё будет завязано на взаимодействии стихий, вроде того, что мы видели на входе.

— Вот именно! Считай, я уже права, — самодовольно заявила она.

Кромор покачал головой.

— Нет, это не считается. Я уверен, что взгляды Мастера стихий Ралвиса на магию обязательно отразятся на том, что нас ждёт впереди. Что-то странное и безумное.

— И шизофреническое, — мрачно закончила Рива.

— Сложно представить что-то более шизофреническое, чем сама эта игра, — заметил Дезгато, ухмыльнувшись. — На что поспорили-то?

— Неважно! — сразу выпалила Рива, и в свете дрожащих огненных факелов её щёки вспыхнули.

— Да, пусть это останется между нами, — поддержал Кромор, сдерживая улыбку.

Такое не рассказывают даже брату.

Через пару минут спуска лестница закончилась. Она упиралась в глухую стену, в центре которой виднелся дверной проём, но самой двери не было. Вместо неё проход перекрывала мерцающая пелена, похожая на жидкий металл, в котором хаотично смешивались цвета всех четырёх стихий. Кромор подошёл и осторожно приложил ладонь к переливающейся поверхности. Перед глазами тут же всплыло системное уведомление:

Вы готовы войти в Храм Переменчивых Форм?

Чуть ниже было несколько строк условий:

После входа перезарядка личная перезарядка подземелья составит 30 дней.

Неправильное прохождение заблокирует подземелье для всех игроков на 3 дня.

При входе будет наложен негативный эффект, снижающий все характеристики на 75% на 7 дней.

— Ого, а не жирные ли дебафы? — удивился Дезгато. Судя по всему, системное уведомление увидели все.

— Значит, данж и правда небоевой, — задумчиво произнесла Рива. — Иначе зачем такие штрафы? Да ещё и на неделю.

Кромор перечитал сообщение.

— Брат Дезгато, можешь выйти из пати?

Когда целитель покинул группу, Кромор снова приложил руку к пелене. Теперь уведомление гласило, что дебаф увеличился до девяноста процентов.

— Я не поняла, — нахмурилась Рива. — Разве не должно быть наоборот? Почему чем меньше людей, тем слабее дебаф? Если тут будет человек десять, что, он будет вообще крошечным? Бессмыслица.

— Смысл, видимо, какой-то иной, но откроется он нам только внутри, — Кромор повернулся к Дезгато. — Что надумал, брат, идёшь с нами?

Дезгато не отводил взгляда от пелены, будто прикидывал все риски.

— Дебаф на неделю… — пробормотал он под нос. — Это дохрена. С ним не пофармить ничего, да даже из писа не выйти…

Кромор терпеливо ждал. Рива нервно переступала с ноги на ногу. Наконец Дезгато решился.

— Ладно, идём. Кто знает, что там внутри. Вдруг без хила вы не вывезете. Но у меня условие: если находим шмотки, которые меня заинтересуют и которые мне подойдут, то я их забираю. Без споров и вопросов. Приоритет мой, а потом уже что-то для вас или на продажу.

— Да пожалуйста, — тут же согласилась Рива.

— Мы сюда пришли не за шмотом, — поддержал Кромор. — Нас интересует всё, что поможет продвинуться в поисках выхода. Книги, записки, любая ценная информация. Да и какие-то классовые предметы на волшебника или колдуна всё равно отойдут нам.

Кромор взмахнул рукой, отправляя приглашение в группу. Затем ладонь вновь легла на пелену.

Вы готовы войти в Храм Переменчивых Форм?

В самом низу мерцали два варианта ответа. Кромор уверенно нажал на «Да».

Пелена мягко и нежно замерцала, а затем рассеялась, словно утренний туман. Не успел Кромор рассмотреть, что впереди, как невидимая сила толкнула в спину — резко и с такой мощью, что он влетел в помещение, едва удержавшись на ногах. Сразу же что-то врезалось сзади.

— Ай! — воскликнула Рива.

Кромор ловко подхватил её, не дав упасть.

— Ты как? — спросил он, оглядывая волшебницу.

Очки Ривы съехали набок, придавая ей слегка комичный вид.

— Жива, и уже хорошо, — буркнула она, поправляя их.

Дезгато повезло меньше. Он не удержался и растянулся на каменном полу, выронив посох.

— Какого чёрта это было⁈ — вскочил с глухим ругательством целитель, расправляя кроваво-красную мантию.

Кромор обернулся к проходу, но тот был затянут новой пеленой — непроницаемой и чёрной, как те, что в разных данжах обычно отрезали путь назад.

— Похоже, нам тонко намекнули: «Не стой у порога, хоть в сердце тревога, Храм не прощает сомнения у входа», — пробормотал Кромор, потирая поясницу.

Когда они пришли в себя, по залу пробежала волна света. Вдоль стен вспыхнули уже знакомые светильники, заливая помещение многоцветным сиянием: багровые отблески огня смешивались с холодным мерцанием льда, танцующие искры молний — с мягким золотистым свечением камня.

Зал был негласно разделён на две половины. Первую, где они стояли, занимала пустая площадка. Вторую же пересекал широкий канал искривлённой формы, напоминавшей то ли искажённый круг, то ли оплывший квадрат. Кромор подошёл поближе. Канал был заполнен ядовито-голубой жидкостью, не имевшей ничего общего с лазурью чистейших морей. Она шипела и пузырилась, и ничего хорошего от контакта с ней ждать не приходилось.

У самого края стоял мужчина. Его силуэт постоянно подёргивался рябью, становясь то почти прозрачным, то снова плотным. На нём висели лохмотья того, что когда-то было волшебной мантией, а теперь напоминало паутину. Позади него, на небольшом постаменте, лежала раскрытая книга.

— Это моб? Или босс? — тихо спросила Рива и перехватила посох так, чтобы магическое навершие смотрело прямо на незнакомца.

— Не знаю. На босса не смахивает, — честно ответил Кромор, вытягивая из-за пояса свой жезл.

Дезгато отступил на шаг назад, занимая привычную позицию хила.

«Жаль с нами нет брата Брэйва», — промелькнуло сожаление. Он всегда храбро закрывал их от любой угрозы.

Кромор переглянулся с Ривой, кивнул ей и медленно, не делая резких движений, пошёл к мужчине. Волшебница осторожно двинулась следом. Проходя мимо постамента, Кромор бросил короткий взгляд на книгу. На её толстых пергаментных листах аккуратным почерком были выведены несколько коротких строк.

Наконец, они остановились в нескольких шагах от незнакомца.

— Приветствую вас, — осторожно поздоровался Кромор.

Фигура не шелохнулась. Это молчание лишь укрепило догадку, что перед ними не агрессивный моб, а ключевой НИП. И сомнений в том, кто это, почти не оставалось.

— Вы — мастер Ралвис, верно?

На этот раз мужчина отреагировал. Он медленно, с каким-то дёрганым, нечеловеческим усилием, повернул голову. Его лицо открылось взгляду, и от увиденного по спине пробежал холодок.

Оно было жуткой мозаикой из шрамов, оставленных стихиями. Одна часть была покрыта бугристыми рубцами от ожогов. Другую же, наоборот, словно разъела вода — кожа выглядела размокшей и бледной, как у утопленника. По шее и щеке тянулись тёмные борозды, похожие на трещины в пересохшей земле. Одного глаза попросту не было. Вместо него в пустой глазнице медленно клубился маленький воздушный вихрь, в котором изредка вспыхивали крошечные искорки молний.

— А, ещё одни путники, — произнёс он шёпотом, похожим на лёгкий ветерок — Вас привели сюда поиски Истины, но Истина — это не всегда то, что нам кажется.

Стоящий позади Дезгато не сдержал едкого смешка.

— Я один вайбы соулса словил? Когда находишь на локации какого-то фрика, а он тебе задвигает туманные телеги.

Кромор с опаской покосился на Ралвиса, но тот даже не повёл отсутствующими бровями.

— Хорошо, мастер Ралвис. Как нам… попасть в сердце вашего Храма?

У любого данжа есть конец, хоть большая загадка или главный босс. Однако в этом зале, как и в начале Храма, не было ни дверей, ни проходов.

Изуродованное стихиями лицо на мгновение исказила тень недовольства. Ралвис молча взмахнул полупрозрачной рукой. В тот же миг с потолка ударил ослепительный столб радужного света — тот самый, что они видели снаружи. Свет был таким ярким, что заставил зажмуриться. Когда Кромор открыл глаза, луч уже сфокусировался в более тонкую нить, которая упиралась в центр пустой площадки за каналом.

— Правильно заданный вопрос — это уже половина ответа, — проскрипел Ралвис, и его голос теперь напоминал треск сухих поленьев в камине. — Следуйте за лучом, что соткал из четырёх стихий самозванец.

Кромор присмотрелся к лучу. Никакого интерфейса взаимодействия с ним не было.

«Может, нужно подобраться ближе?» — родилась догадка. Рива же подошла к бурлящей воде.

— Эта дрянь нас либо убьёт, либо убьёт. Даже не сомневаюсь, — наконец произнесла она.

Повисло молчание. Каждый искал решение. Дезгато тоже подошёл к самому краю и начал расхаживать вдоль него.

— Сюда бы Вилла, — тоскливо произнёс целитель. — Он бы вызвал крылья — и всё, дело в шляпе.

При этих словах полупрозрачная фигура Ралвиса едва заметно дёрнулась.

— Лишь тот, кто пройдёт мой путь, достоин Истины, — его голос приобрёл глубину и гул, словно доносился из-под земли. — Любой иной способ — путь глупца, недостойного прикоснуться к великому знанию.

Рива тем временем опустилась на колено, всё пристальнее вглядываясь в бурлящую бирюзовую жидкость.

— Странно… — пробормотала волшебница себе под нос. — Я одна это вижу?

Она обвела рукой ров.

— Приглядитесь внимательнее. Какая-то фиолетовая дымка.

Кромор прищурился. И правда. Тонкая, почти невидимая аура накрывала воду, словно подсветка на интерактивном объекте.

«Но интерфейса для взаимодействия нет…» — вновь отметил про себя Кромор. Хотя, возможно, взаимодействовать нужно было иначе.

— Рива, ты же у нас волшебница, — обратился он к девушке. — Попробуй заморозить эту реку.

Рива скептически вскинула бровь.

— Думаешь, заклинание льда сработает? А если нет?

Кромор пожал плечами.

— А если да? Попробовать стоит.

Рива глубоко вздохнула, собираясь с духом. Затем она вытянула правую руку над поверхностью и звонко произнесла:

— Покров льда!

Это заклинание было знакомо, поскольку Рива любила применять его на совместном фарме. Обычно её пальцы окутывал морозный туман, а с кончиков срывались острые осколки льда, которые, впиваясь в поверхность, мгновенно разрастались, сковывая её толстой ледяной коркой.

Но сейчас не произошло ровным счётом ничего. Рива недоумённо опустила руку и посмотрела на неё, будто видела впервые.

— Почему не сработало?..

Ралвис снова заговорил, и в его голосе зашипели огненные искры насмешки.

— Магия здесь подвластна лишь тому, кто познал её мудрость. Вы же — лишь слепцы, что бредут во тьме. Скажите мне, чего вы желаете, и, быть может, я сотворю сие волшебство.

Кромор переглянулся с Ривой. Пока они колебались, уступая друг другу право говорить, Дезгато шагнул вперёд и решительно приказал:

— Заморозь воду!

Неожиданно это сработало. Ралвис воздел обе руки и пробормотал что-то неразборчивое. Вода мгновенно покрылась толстой коркой гладкого, как стекло, льда. Дезгато уже хотел было спрыгнуть, но Кромор резким движением схватил его за плечо.

— Погоди! Сперва надо проверить.

Рива осторожно склонилась над каналом и постучала по ледяной корке обратной стороной посоха. Лёд с громким треском раскололся, и вода снова зашипела, возвращаясь к своему прежнему состоянию.

В тот же миг стихийный луч в центре платформы панически замерцал, а затем снова загорелся ровно, но, казалось, теперь он светился чуть тусклее. Рядом с ним из воздуха соткалось число — сорок девять.

— Магия не творится даром — у неё своя цена, — проскрипел Ралвис, указывая обожжённым пальцем на потускневший луч. — Этот луч — ваш единственный проводник, и если он угаснет, то и Истины вам не видать.

Кромор перевёл взгляд с луча на Ралвиса и обратно. Значит, у них есть ресурс — пятьдесят заклинаний, одно из которых они только что бездарно потратили. Осталось сорок девять. Но сколько ещё таких загадок впереди? Две? Пять? Десять?

— Мы же про книгу забыли! — неожиданно напомнила Рива.

Кромор мысленно хлопнул себя по лбу и поспешил к постаменту. Рива и Дезгато устремились следом. Страницы, пожелтевшие от времени и покрытые старыми чернильными кляксами, были плотными и шершавыми на ощупь. На всём развороте было выведено всего несколько строк.

Огонь — стремление, импульс, воля к действию

Вода — изменчивость, переход, гибкость

Земля — структура, форма, удержание

Воздух — восприятие, свобода, осознание

Над этими строками было выгравировано нечто, напоминавшее римскую цифру один, но с причудливо скошенной верхней чертой. Сразу под цифрой значилось:

Смысловые категории

Кромор попытался перелистнуть страницу вперёд, но она не поддалась, словно удерживаемая заклинанием. Зато удалось перелистнуть назад — и там открылось куда больше текста.

Я намерен превзойти волшебников, упёршихся в традиционные формы магии. Истинное могущество выходит за привычное понимание того, как всё устроено. Эти фокусы с молниями и искрами пусть останутся для слабаков, что развлекают детишек в цирке.

Моя магия уникальна. Ни один волшебник в истории не сможет этого превзойти, особенно этот жалкий…

Дальше, судя по всему, шло имя, но оно было зачёркнуто так яростно, что превратилось в одно сплошное чернильное пятно. Чуть ниже следовал более мелкий текст, словно рука дрожала от возбуждения или безумия.

Что, если представить стихии не как грубые элементы, а как универсальные смысловые категории, через которые структурируется наше восприятие и взаимодействие с действительностью?

Обычный маг вызывает стихии. Но я пойду дальше: я буду внедрять или менять сам смысл, подменяя в нём одну архетипическую основу на другую. Это не магия — это перерождение мира через призму истинного видения. Только так можно достичь Истины, скрытой за иллюзией форм.

На этом текст обрывался. Кромор хотел было перелистнуть страницу обратно, но Рива недовольно зашипела. Лишь спустя полминуты она с тихим вздохом отступила.

— Вы что-нибудь поняли? — спросила она.

— Что этот Ралвис, а конкретно тот, кто создал его, писал этот текст и вообще работал над игрой — шизофреник, по которому дурка плачет, — резюмировал Дезгато.

Кромор даже не нашёлся, что на это возразить. Он молча достал из инвентаря чистый пергамент и перо и принялся быстро переписывать обе страницы. Привычка, выработанная за последние месяцы, ведь любая информация может оказаться ключом к возвращению в реальный мир.

Рива задумчиво переводила взгляд с ядовитой реки на книгу и обратно. Дезгато вернулся к краю и с мрачным любопытством разглядывал шипящую поверхность.

— Есть идеи? — наконец спросила волшебница.

— Пока никаких, — честно признался Кромор.

Рива ткнула пальцем в книгу.

— Огонь — это импульс. Это точно какая-то подсказка. Может, нам нужно применить к воде заклинания огня? Дать ей импульс, чтобы она закипела ещё больше, испарилась и мы прошли дальше?

Кромор нахмурился, обдумывая идею.

— Звучит логично. Давай попробуем. Попытки у нас ещё есть.

Рива решительно подошла к Ралвису.

— Примени к этой реке заклинание огня. Самое мощное, что у тебя есть. Пусть она вся выкипит.

— Да будет так, — безразлично согласился полупризрак.

Он взмахнул рукой, и с его пальцев сорвался поток яркого пламени. Волшебник поддерживал огненную струю, что впивалась всё глубже в ядовитую реку, и та мгновенно вскипела. Но вместо того, чтобы испариться, она начала извергать из себя клубы густого, едкого пара.

Горячий, обжигающий пар ударил в лёгкие, и грудь тут же разорвал приступ удушливого кашля. Стало нечем дышать, и каждый новый судорожный вдох лишь усиливал боль. Пар жёг глаза, превращая мир в расплывчатое марево. В ушах звучал лишь кашель Ривы и сдавленные ругательства Дезгато.

Эта пытка, казалось, длилась вечность. Наконец пар рассеялся, оставив после себя едкий привкус во рту и лёгкое головокружение. Кромор поднялся на ноги, тяжело откашливаясь.

— Чёрт, чёрт! — выдыхала Рива, опираясь на посох и вытирая слёзы. — Клянусь, как только выберемся отсюда, я найду этих разрабов, сожгу их дотла и заставлю пройти через все круги ада, которые они тут понастроили!

Всё улеглось: вода, как ни в чём не бывало, снова шипела в канале. Но луч в центре платформы панически замерцал и ещё немного потускнел. Теперь число показывало сорок восемь.

— Что мы не так делаем? — сокрушённо произнёс Кромор, проводя рукой по влажному лицу. — Мы же всё делаем логично… Разве я не прав?

Дезгато, всё ещё откашливаясь, принялся водить по поверхности ядовитой жижи кончиком посоха, словно размешивая зелье.

— Может, создать каменный мост? Или заставить поток воздуха толкнуть нас, как у входа? — вслух перебирала варианты Рива.

Дезгато вдруг резко выдернул посох из воды, и на его лице мелькнула торжествующая улыбка.

— Кажется, я догадался, — произнёс он.

— Правда? — жадно спросил Кромор, подаваясь вперёд.

— Этот идиот, — целитель небрежно кивнул на полупрозрачную фигуру Ралвиса, — писал же, что у него особый подход к магии. А вы пробуете делать всё, как обычные волшебники. Нужно смотреть иначе. И вообще, почему об этом говорю я? Вы же ролевики! Я знаю, какую шизу вы иногда отыгрываете. Вы создаёте в своей фантазии миры, в которых происходят самые странные вещи. Так почему же вы отходите от этого… странного воображения и используете обычную логику?

Кромор призадумался. Дезгато подал отличную идею — даже спор с Ривой отошёл на второй план, мелькнув лишь на миг, прежде чем его смели более важные мысли.

— И что ты придумал? — спросила Рива, в её голосе сквозило нечто похожее на уважение.

Дезгато подошёл ближе к Ралвису.

— Используй магию огня и придай воде импульс, — уверенно произнёс он, явно опираясь на строки из книги. — Пусть она закружится по этому каналу.

— Да будет так, — согласился Ралвис, его голос прозвучал как далёкий рокот молнии.

Он взмахнул руками, и с его пальцев сорвался уже знакомый поток огня. Но на этот раз эффект был иным.

Массивный водяной вал побежал по замкнутому каналу, словно змея, вечно кусающая себя за хвост. Его гребень вздымался, почти перехлёстывая через каменные края, и с него срывались брызги, прожигавшие на мантиях крошечные дыры. А следом за ним, в его хвосте, вода опускалась так низко, что на несколько секунд обнажала скрытую ранее каменную площадку.

— Сработало? — радостно выкрикнула Рива, стараясь перекрыть шум.

— Почти, — отозвался Кромор, указывая на бурлящий поток. — Мы не успеем пройти! Поток воды нас сметёт!

Дезгато невозмутимо кивнул и снова повернулся к Ралвису.

— Тогда добавим ещё одну категорию. Ралвис, примени магию земли к этой воде, — скомандовал он. — Дай ей структуру и форму, чтобы она замерла на месте, не закрывая площадку!

С рук мастера сорвался поток зелёного сияния, словно сама земля отзывалась на зов. Через секунду всё изменилось. Ядовито-голубая вода застыла в устойчивой форме, словно на неё наложили заклинание льда, но без холода — она оставалась податливой, но неподвижной. Кромор осторожно присел и потянулся к ней жезлом: древко спокойно погрузилось, не встретив сопротивления, но вода не шелохнулась, удерживая форму.

— Идём, — позвал Дезгато и первым спрыгнул вниз.

Кромор последовал за ним и подал руку Риве, помогая ей спуститься. Дезгато уже забрался на противоположный край и по очереди вытащил их наверх. Наконец они оказались на нужной стороне. Луч света перед ними снова потускнел. Число опустилось до сорока шести. Ещё минус два, но, в отличие от их бездарных попыток, Дезгато потратил заклинания с умом.

Поддавшись внезапному порыву, Кромор приложил ладонь к лучу.

Всё закрутилось. На миг земля ушла из-под ног, мир перевернулся, а вокруг сомкнулась непроглядная пустота. Их швыряло и кружило, словно листья в вихре, и через мгновение реальность обрела форму. Они стояли в новом зале, похожем на предыдущий, но с иной преградой: впереди зияла глубокая пропасть. В центре её возвышался узкий каменный столб, а радужный луч сиял на противоположной стороне. Ралвис уже материализовался у края ямы. Его полупрозрачная фигура мерцала в ожидании.

— Фух. Дезгато! Как ты догадался? — восхищённо спросила Рива, её глаза блестели от восхищения.

Парень усмехнулся, небрежно поправляя мантию.

— Я же сказал, вы думали неправильно.

Он кивнул на бумажку с подсказкой.

— Огонь — это импульс, — объяснил целитель. — В формулировке этого шизика это словно движение. Я заметил, что вода не заполняла канал полностью, и подумал, что если в движении она устремится вперёд, то в хвосте неизбежно образуется пустая зона. Так и получилось. Но движение нужно было как-то оставить. То есть, придать форму заклинанием земли.

По молодому лицу целителя расплывалась довольная улыбка.

— Честно, я не до конца верил, что будет всё именно так, но получилось.

— Ты молодец, брат! — искренне произнёс Кромор, с благодарностью хлопая его по плечу.

— Кажется, я начала немного понимать принцип… — пробормотала Рива, потирая переносицу.

Они подошли ближе к яме. Обрыв уходил в бездну, где клубилась тьма. Ралвис стоял рядом, готовый применить новую магию. Все трое молча вглядывались вниз, пытаясь уловить подсказку.

— Ладно, я снова ничего не понимаю, — сдалась Рива, разводя руками.

Кромор посмотрел на Дезгато. Тот лишь пожал плечами. Затем Кромор уставился в пергамент.

— Импульс не подойдёт. Тут вроде нет ничего, что нужно двигать. Мы просто не видим…

— Не видим! — воскликнула Рива, её глаза вспыхнули. — Ну конечно! Не видим!

Она резко повернулась к Ралвису.

— Используй заклинание воздуха, чтобы сделать невидимое видимым!

Волшебник повторил свою привычную фразу — и взмахнул рукой. С его рук сорвались потоки воздуха, что всколыхнули несуществующие волосы. Неожиданно от края ямы проступил световой мост — полупрозрачный, сотканный из мерцающих потоков воздуха. Дрожа, он простирался вперёд примерно на четверть нужной длины.

— Воздух — это восприятие! — гордо произнесла волшебница.

— Молодец, — искренне похвалил Кромор.

Дезгато осторожно потыкал посохом в мост — кончик провалился сквозь него.

— Перед тем как пойдём, ему надо придать форму, — размышлял он. — Но сперва нужно довести его до конца. Чтобы он шёл вперёд… а значит…

— Огонь! — хором произнесли Кромор и Рива.

Догадка оказалась верной. Ралвис применил заклинание огня, и мост вспыхнул яркой вспышкой — импульс движения удлинил его, протянув дальше по воздуху. Но неожиданно мост упёрся в каменный столб в центре ямы.

— Ещё огонь? — предположил Дезгато. — Пробить этот камень нахрен?

Но эта догадка уже была неправильной. Ралвис снова применил магию огня, но мост лишь задрожал, бессильно упираясь в преграду. Кромор вновь впился взглядом в пергамент.

Вода — изменчивость, переход, гибкость

— Я понял! — воскликнул Кромор. — Ралвис, примени заклинание воды, чтобы сделать мост более текучим — и пусть он обогнёт столб!

Призрачный мост на глазах потерял свою жёсткость. Он словно превратился в реку света, которая плавно обогнула каменный шпиль с двух сторон и снова слилась в единый путь за ним.

Дальше всё было просто. Ещё один импульс огня заставил мост дотянуться до противоположного края, а финальное заклинание земли «как формы» придало мосту твёрдость и избавило от призрачной ряби.

— Слушайте, вроде пока неплохо получается, — заметила Рива, когда они аккуратно переходили через мост.

— Да… Хотя я до конца всё равно не понимаю, как это работает, — честно признался Кромор, стараясь лишний раз не смотреть вниз.

Когда все перебрались на другую сторону, Кромор снова прикоснулся к столбу света. Число уменьшилось ещё на шесть — теперь оно показывало сорок — и их снова унесло куда-то в другое место, в вихре пустоты.

Следующие залы слились в калейдоскоп безумия. Они побывали в зале, где нужно было заставить камни плакать, прошли через зал, где нужно послушать неслышимую мелодию, чтобы услышать подсказку, и балансировали песком в огромных песочных часах. Луч же постепенно тускнел, а число неумолимо таяло, отнимая драгоценные очки и за верные решения, и за глупые ошибки.

Последним залом оказался Зал Теней. Сперва их разделили стены из тьмы, и каждому предложили свою загадку. Нужно было посмотреть на собственную тень и применить к ней нужную стихию в зависимости от того, как она себя вела. Хуже всего было то, что в этом разделённом состоянии они не могли общаться, и внезапная изоляция напугала до дрожи.

Дезгато оказался единственным, кто решил свою загадку с первого раза. У него тени не было вовсе, и он быстро смекнул, что нужно применить магию воздуха, чтобы «восприятием» проявить её. Они же потратили по две попытки, чтобы прийти к решению воды и земли — чтобы заставить свою тень принять нужно форму и заставить её правильно двигаться за собой.

Когда они справились, стены исчезли, а три тени на полу слились в одну — тень Ралвиса. Сперва нужно было понять, что эта тень принадлежит именно ему, а потом нужно было довести её до призрачной фигуры, избегая ярких пятен света на полу и других препятствий.

Когда и с этим было покончено, на почти иссякшем столбе света горела двойка. И когда уже казалось, что всё кончено, вихрь тьмы унёс в зал, в центре которого снова стояла раскрытая книга. Луч же снова мерцал так ярко, что болели глаза.

— Неужели не продули?.. — с облегчением выдохнула Рива. — Мы прошли?

— Прошли первую часть, — поправил её Кромор.

— И новая порция шизофрении уже не так бесит, — хмыкнул Дезгато, глядя на книгу.

Они осторожно подошли к ней. Теперь она была раскрыта на части с мыслями Ралвиса.

Проекция мышления

Я пошёл ещё дальше. Стихии — не универсальные силы и не объективные явления, а всего лишь проекции сознания. Мир — это отражение наших убеждений, хрупкая иллюзия, сотканная из мыслей. Огонь жжёт не потому, что он «огонь» по своей сути, а потому, что мы воспринимаем его как нечто горячее, разрушительное, неукротимое. Подмени это восприятие — и реальность изменится.

То, как я вижу стихийный предмет, определяет, как он ведёт себя в мире. Если я увижу огонь как ласковое тепло, то он перестанет жечь. Мир откликается на структуру мышления — подмени архетип в своём разуме, и стихия подчинится. Это не магия элементов; это магия сознания, где воля творит реальность. Только так можно прорвать завесу иллюзий и достичь Истины.

— Ну да, очередной бред сумасшедшего, — выдохнул Дезгато.

Кромор молча переписал текст. Перевернув страницу, они увидели лишь странную, искривлённую римскую двойку, и больше ничего.

— Что, даже подсказок не будет? — недоверчиво спросила Рива, поправляя очки и хмурясь.

Кромор перелистнул назад и провёл пальцем по строкам.

— Возможно, подсказка уже здесь? — проговорил он негромко, чувствуя, как идея формируется в уме.

Впереди бушевала стена огня — сплошная завеса ревущего пламени, от которой веяло невыносимым жаром, проникающим через всю комнату. Её края обрамляло лёгкое фиолетовое сияние. По ходу первой секции они установили, что такой дымкой подсвечиваются предметы, к которым можно применить магию, и на что-то другое Ралвис не колдует. Сам волшебник стоял неподалёку от огня, и жар, казалось, его нисколько не беспокоил.

— Тут на самом деле так и написано, — продолжил Кромор, проводя пальцем по строкам. — Огонь жжёт не потому, что это огонь, а потому, что мы воспринимаем его как огонь. То есть… нужно подменить это восприятие.

Он подошёл ближе к Ралвису. Даже сквозь плотную ткань мантии жар лизал кожу.

— Измени наше восприятие этого огня, — попросил Кромор твёрдо. — Пусть его пламя не жжёт, а лишь ласково греет.

Волшебник взмахнул рукой. Стена огня осталась прежней, пламя по-прежнему ревело, но жар мгновенно спал. Теперь пламя ласкало кожу, как тёплый летний бриз. Воздух стал приятным, почти успокаивающим.

— Что-то слишком просто, — недоверчиво пробормотала Рива, словно ожидая подвоха.

— Скорее, нам помогли предыдущие загадки, — отозвался Кромор, оглядываясь на ребят. — Они научили не смотреть на магию в привычном смысле. Иначе мы бы попытались потушить огонь водой или засыпать землёй — и потеряли бы ценные попытки.

Он кивнул им и первым шагнул в пламя. Тепло обняло, словно добрый друг, и магическое пламя лишь слегка покалывало кожу.

Если раньше их телепортировало из зала в зал, то теперь они просто шли вперёд по цепочке коридоров, освещённых лучом, что простирался над головой. Вскоре они вышли в новое помещение. В центре возвышался массивный голем — фигура из потрескавшегося камня. В глазницах мерцал тусклый зелёный свет. Рядом громоздилась куча рыхлой земли. Стихийный луч тянулся под потолком и упирался в стену, которая, судя по всему, перекрывала путь вперёд.

— Кажется, я всё понял! — воодушевлённо воскликнул Дезгато и сразу же направился к Ралвису, который стоял неподвижно у кучи земли. — Надо поменять структуру стены. Короче, я хочу, чтобы…

— Стой! — резко прервал его Кромор, вскидывая руку.

Дезгато замер с полуоткрытым ртом.

— Чего? — осторожно спросил он.

Кромор указал на массивную стену.

— Присмотрись. На ней нет фиолетовой ауры. Если мы попросим Ралвиса применить к ней магию, он не сможет, но попытка всё равно сгорит.

— А-а-а… Точно, — протянул Дезгато, разглядев стену внимательнее.

— Зато аура есть у них, — Кромор кивнул на голема и груду земли.

Рива сделала несколько шагов вперёд.

— Хм-м-м… — задумчиво протянула она. — Значит, мы можем изменить землю… превратить её в оружие?

— И дать его в руки голему? — подхватил Дезгато.

— Точно! — обрадовалась она.

Кромор нахмурился, постукивая пальцами по бедру.

— А нужен ли нам голем? — медленно произнёс он, распутывая клубок мысли. — Во-первых, как его оживить? Мне кажется, в этой секции всё действует иначе. И даже если мы оживим голема и заставим его пробить стену оружием, у нас уйдёт на это минимум два действия. Напоминаю, что после прохода первой секции у нас осталось всего два очка. Нужно их беречь.

Кромор подошёл ближе и присел, запуская пальцы в рыхлую землю. Та оказалась влажной и мягкой, как после дождя. Комья так и липли к пальцам.

— Мы же сами определяем, что есть земля? — спросил он у ребят, поднимаясь и отряхивая руки. — Если нам нужно пробить стену, давайте создадим что-то прочное и сильное, но в то же время лёгкое, как пушинка.

На лицах Ривы и Дезгато проступило понимание. Кромор тем временем принялся лепить из земли длинный, вытянутый цилиндр, похожий на таран. Закончив, он подошёл к Ралвису.

— Я хочу, чтобы ты изменил восприятие этой земли, — уверенно произнёс он. — Мы верим, что она — невероятно прочная, способная пробить любую преграду, но при этом почти невесомая.

Ралвис взмахнул рукой. Земляной таран на их глазах преобразился. Его рыхлая структура сжалась, цвет сменился с бурого на иссиня-чёрный, а поверхность стала гладкой и твёрдой, как обсидиан. Кромор подошёл ближе и взял импровизированный таран. Лёгкий настолько, что без труда удержит и один человек.

— Давайте вместе? — всё же предложил Кромор.

Рива взялась за середину, Дезгато взял сзади. С разбега они ударили в стену. Под тройным напором стена пала за удар: сначала по ней расползлась паутина трещин, а затем она осыпалась, подняв облако пыли.

— Отлично! И всего одно очко потратили! — воскликнула Рива.

Система не позволила им забрать таран с собой, и они нехотя оставили его лежать возле обломков.

Следующие залы потекли один за другим. В отличие от первого этапа, где луч был финальной точкой каждого зала, теперь он стал проводником. Радужная нить тянулась под потолком, уходя в следующий проход, и чтобы проследовать за ним, приходилось решать всё более изощрённые головоломки. В одной из них они едва себя не взорвали, когда попытались изменить воздух так, как будто кто-то наполнил зал легковоспламеняющимся газом.

Очередной зал встретил обманчивой простотой. Стены от пола до потолка были увешаны зеркалами. В центре мерцало небольшое озеро, наполненное тёмно-красной жидкостью, похожей на кровь, а у запертой двери стоял столик с четырьмя серебряными ключами.

Не успели они войти и осмотреться более вдумчиво, как системный чат потревожил уведомлениями о дебафе голода. Кромор, воспользовавшись паузой, устроился на краю зала, прислонившись спиной к гладкой стене и доставая из инвентаря сытный мясной рулет. Дезгато, который поел перед отправкой к Храму, дебаф не поймал, и он блуждал вокруг озера, самостоятельно выискивая решение загадки. Рива же подошла и молча опустилась рядом. Она задумчиво жевала ароматную булку. Какое-то время они молчали, разделяя трапезу в тишине, а затем Рива неожиданно слегка наклонилась, положив голову на плечо. Подобные порывы нежности она позволяла себе нечасто, тем более при посторонних.

— Я просто устала, — тихо произнесла она, будто прочувствовав немой вопрос. — Это, конечно, не Энигма, но общие шизофренические нотки прослеживаются. Сколько мы уже здесь, часа три? Четыре?

Кромор осторожно пожал левым плечом, стараясь не потревожить её.

— Честно говоря, я не следил. Мы вошли под вечер, значит, снаружи уже точно ночь.

«Что-то мы не рассчитали», — мелькнула тревожная мысль. Ночью возвращаться было опасно: придётся заночевать рядом с Храмом, что несёт свои риски. А с неприятным дебафом на понижение характеристик исход любого возможного сражения был почти предрешён.

Рива негромко вздохнула и прижалась чуть плотнее.

— Но мне нравится, что здесь происходит, — вдруг сказал Кромор. — Это всё слишком безумно для обычного данжа. И сам способ, которым мы сюда попали… В конце определённо будет что-то важное!

Он скосил глаза в сторону и заметил, как Рива едва заметно улыбнулась уголком губ.

— Вот что меня в тебе радует — так это твой неиссякаемый оптимизм. Даже если на нас свалится метеорит, ты и в нём найдёшь что-то хорошее.

Кромор тихо рассмеялся.

— Это мне говорит великая Рива, которая притащила на собрание труп и пыталась его оживить? А до этого? Заставила выложить оружием пентаграмму для раскрытия врат в нужную нам реальность?

Волшебница тут же густо покраснела.

— Не напоминай про этот позор!

Они снова замолчали, глядя на тёмную гладь озера перед ними. Дезгато всё всматривался в его глубины, выискивая решение очередной загадки.

— Нет, это другое. Это не оптимизм. Это вера, — негромко продолжила Рива. — Именно вера вела меня вперёд. На ней всё держится. На вере, что всё не зря. Что наш цирк не впустую.

Она слегка повернула голову, и Кромор встретился с ней взглядом. В серо-синих глазах, скрытых за стёклами очков, была тревога, смешанная с глубокой, внутренней решимостью, но было неясно, кто побеждает.

— Что? — осторожно спросил Кромор.

Рива не ответила сразу. Она на миг задумалась, словно тщательно подбирая слова.

— Да так. Твои глаза… Я видела этот блеск у многих. У тех, кто приходил на собрания. Эмасе, Холниса, Кати. Даже у Адеа, хотя он потом плюнул на всё и оставил Лигу на наши плечи. Этот огонь был у всех, но потом угасал. Они сдавались и просто плыли по течению. Я так не хочу. Но…

Кромор хотел сказать ободряющее, но Рива его опередила:

— Скажи… У тебя нет такого, что ты чувствуешь, будто колдун Кромор вытесняет тебя реального?

— Иногда, — честно ответил Кромор. — Но есть вещи, которые помогают мне не забывать, кто лежит в капсуле, а кто путешествует здесь. Разговоры с Костиком, моя странная ролевая модель… Всего этого нет в реальной жизни. Это как триггеры, помогающие не затеряться на этом тёмном пути.

Рива медленно покачала головой.

— Я немного о другом. Вот сегодня утром я проснулась в Крепости, в просторной комнате, на столе была вкусная еда, которую мне нельзя в реальной жизни. И я поняла, что настолько привыкла ко всему этому, что не могу представить себя без этого комфорта. Что я всё больше становлюсь именно волшебницей Ривой, а не Инной, которая лежит в капсуле, в задрипанной однушке на краю города, аренда которой обходится в треть зарплаты.

Она замолчала, задумчиво глядя перед собой. Дезгато замер у озера и что-то бормотал себе под нос. Затем поднял взгляд на одно из множества зеркал, а потом снова посмотрел на озеро.

— У меня есть цель, но с каждым днём её смысл словно всё больше теряется, — продолжила Рива. — Я настолько пропиталась жизнью здесь, что за год с лишним почти потеряла связь с реалом. Какая Инна? Какая работа? Какие привычные будни?

Кромор ободряюще погладил волшебницу по руке.

— Мы ведь и здесь не сразу привыкли ко всему. Как тебе потребовалось время, чтобы стать волшебницей Ривой, так и в реальности мы всё вспомним, просто нужно немного времени.

Рива вздохнула, и её плечи слегка поникли.

— Да. Только ты не забывай разницу во времени. Здесь прошло полтора года, но в реале сколько, час? Или меньше? А кто даст мне время, чтобы Рива — волшебница льда и огня — снова стала Инной, аналитиком данных? Я и без того ложилась в капсулу, будучи на грани увольнения. Думала, хоть отвлекусь от всего этого ужаса… А когда выберусь? Кто вообще поверит, что я провела внутри игры больше года? И это в лучшем случае. Пальцем у виска покрутят, да и всё. Спишут мои бредни на шизу и точно уволят. Я-то продержусь, а вот как помогать родителям…

Кромор молча слушал, лишь крепче сжимая её руку, словно стараясь передать хотя бы частичку своего спокойствия.

— Я всё время размышляю над тем, что рано или поздно мы придём в такую точку, что будет неважно, когда выбираться: завтра, через год или месяц. И сегодня утром почувствовала, что эта точка как никогда близка. Я…— голос Ривы дрогнул. — Если мы не найдём ничего полезного в этом Храме — я уйду из Лиги.

Не успел Кромор удивлённо что-либо сказать, как Рива продолжила:

— Да, я всё решила. Раньше я видела для чего биться головой об стену. И когда мы нашли зацепку с Храмом, я была на седьмом небе. Но это слишком тяжёлые эмоциональные качели. Что, если мы ничего не найдём? Что, если наша единственная большая зацепка за долгое время ни к чему не приведёт? Через сколько мы найдём следующую? А потом? А дальше? И не пройдём ли мы эту точку невозврата, в котором неважно, когда я вернусь в реал…

Она тяжело вздохнула.

— Мы с тобой два наивных глупца, но ведь остальные тоже хотят выбраться отсюда скорее. Не я, так кто-то другой отыщет выход. Да, не сразу. Но найдёт.

— И ты будешь смотреть на это со стороны? — тихо спросил Кромор.

Теперь уже Рива дёрнула плечом.

— Поживу для себя. Или внедрюсь к Невозвращенцам, сделаю головокружительную карьеру и найду там ответы. Уверена, мы не можем найти выход не потому, что тупые, а потому, что от нас его хорошо прячут. Ещё бы остальные это поняли…

Кромор мягко ткнул её локтем в бок.

— Я вот тебе не верю. Твоё упрямство никогда не даст тебе опустить руки.

— Чёрт со мной. Не будем забегать вперёд. Вдруг найдём здесь такое, что через неделю уже будем дома, — Рива неожиданно улыбнулась. — А твоя идея тебя не отпускает?

Он смущённо хмыкнул.

— Да ну… Это не цель и не идея. Просто мечта, плод моей фантазии.

Рива была одной из немногих, кто знал о том, чем бы хотелось заняться после игры.

— Уж не знаю почему, но я верю, что чем быстрее мы пройдём игру, тем больше шансов, что эта мечта сбудется, — негромко сказал Кромор, наблюдая, как Дезгато сосредоточенно жестикулирует, глядя то на озеро, то на зеркала. — Ведь чем меньше ужасных последствий будет у нашего «заточения», тем выше шанс, что технологию глубокого погружения не запретят к чертям.

Он задумчиво повертел в руках колдовской жезл.

— Ведь несмотря на то, что мы заперты в игре и живём здесь, мы всё равно заложники одного сценария и одного сеттинга. Нам говорят: «Пробуйте выжить, найдите выход. Вот вам набор данжей и локаций». Но как круто было бы использовать такое проработанное погружение для настоящих ролёвок: эпическое фэнтези, детектив, стимпанк, космическая опера… Вот одна партия прошла, вот другая — и каждый раз что-то новое! Даже без технологии замедления времени и прочих жутких штук. Поиграли несколько часов — и разошлись счастливые по домам.

Голос был полон воодушевления, но затем улыбка слегка померкла.

— Но… Чём дольше мы будем здесь заперты, тем больше случился разных ужасов, тем больше жизней будет разрушено. Боюсь, тогда моим единственным вариантом останется какой-нибудь подпольный клуб.

Рива фыркнула, не сдержав смешка:

— Ну да, всё открывают подпольные бордели и казино, а Кромор запустит подпольное антикафе с виртуальным погружением.

Кромор тоже не сдержал улыбки:

— Именно поэтому это всего лишь мечта. Идеальная и без минусов. Но я всё равно верю: чем быстрее мы пройдём игру, тем больше у меня шансов её осуществить.

— Значит, твоя вера тут тоже замешана? — игриво спросила Рива.

— Выходит так, — признал Кромор.

Разговор прервал недовольный голос Дезгато:

— Эй, вы ещё долго няшиться будете?

— У нас был ужин плюс небольшой отдых, брат, — дружелюбно ответил Кромор.

От мясного рулета остались лишь приятное послевкусие. Рива поднялась на ноги, аккуратно расправляя складки мантии:

— Ты уже разобрался, что делать дальше? — спросила она.

На лице Дезгато мелькнуло самодовольство.

— Ясен пень! Смотрите, — он указал рукой на озеро. — Сначала увеличиваем плотность жидкости, чтобы ключ всплыл на поверхность. Потом делаем воду такой твёрдой, чтобы можно было пройти и достать ключ, а затем превращаем поверхность в идеальное зеркало и смотрим под правильным углом на зеркала. Думаю, где-то мы увидим подсказку, в каком порядке вставлять все ключи.

— Тогда действуй, — Кромор приглашающим жестом указал на Ралвиса.

Дезгато недовольно нахмурился:

— Ну вы, конечно, охренели. «Открой Храм, подумай, сделай». Что бы вы вообще без меня делали…

И всё же, несмотря на недовольство, целитель подошёл к Ралвису и отдал ему первый приказ.

Идея оказалась верной. Вскоре из глубины озера всплыл небольшой серебристый ключ. Дезгато осторожно прошёл по затвердевшей глади и аккуратно вытащил его, затем отдал команду сделать поверхность зеркальной. Пять минут целитель ползал и смотрел в зеркала под разными углами, пока наконец не обнаружил, в какие скважины нужно было вставлять ключи. Как только все пять ключей оказались на месте, массивные двери с тяжёлым гулом распахнулись, открывая дальнейший путь.

Ни одна из следующих загадок не могла устоять перед тройным напором коллективного разума, но с последней всё же пришлось повозиться. Суть была схвачена быстро — чтобы запустить цепь действий, которая откроет проход, требовалась вода, вот только её нигде не было. С любыми жидкостями из инвентаря взаимодействовать было нельзя — отсутствовала фиолетовая аура. Двадцать минут они изучали каждую щель, пытаясь отыскать воду, пока Дезгато не осенила простая, но чудовищная мысль. Жидкость, которую можно было использовать, всё это время текла в их собственных жилах.

Наконец луч перестал вести их вперёд. В следующем пустом зале он пронзал пол, словно намекая, что дальше будет переход к новой секции. Рядом мерцала цифра девять — количество оставшихся действий.

— Знаете что? — Дезгато недовольно уставился на луч. — Это конец секции, но точно не конец данжа! Что, впереди ещё одна порция этого бреда⁈

Кромор, тяжело дыша и морщась от боли, оставленной тяжёлыми ранами, виновато пожал плечами, словно это он был виновником всех мучений.

— Надеюсь, третья секция будет последней, — устало произнесла Рива, и по её лицу было видно, как сильно она вымоталась.

— Надеюсь, — поддержал Кромор.

Он обернулся. Ралвис не последовал за ними и остался стоять в предыдущем помещении. Казалось, его полупрозрачная фигура наблюдала за ними.

— Ты как, в порядке? — обеспокоенно спросила Рива.

Кромор кивнул и протянул окровавленную ладонь к световому столбу. Короткая вспышка, ощущение полёта — и всё снова исчезло во мраке.

Короткий миг полёта в пустоте оборвался так же внезапно, как и начался. Тьма перед глазами рассеялась, уступив место очертаниям нового зала, но вместе с этим вернулась и боль. Тупые, ноющие раны, полученные в прошлой секции, вновь напомнили о себе, и Кромор невольно поморщился.

Новый зал был вдвое, а то и втрое больше предыдущих. Стены терялись где-то в полумраке под высоким потолком, создавая ощущение огромного, заброшенного пространства. Ещё не успев толком осмотреться, Кромор зацепился взглядом за то, что находилось в противоположном конце. Широкая каменная лестница вела наверх, к величественным двустворчатым дверям, украшенным сложным резным узором. В их монументальной основательности не было ни намёка на очередной подвох или переход к новой шизофренической головоломке. За ней должна быть точка в конце изнурительного пути.

— Глазам не верю. Это конец? — с надеждой и удивлением выдохнула Рива, указывая на лестницу.

— Очень на то похоже, — отозвался Кромор, сгибая и разгибая пальцы на окровавленных руках.

Хотелось стереть липкую кровь, но под рукой не было ничего, кроме собственной мантии. В итоге Кромор лишь досадливо стряхнул несколько капель на каменный пол.

В самом центре зала их уже ждали раскрытая книга на постаменте и полупрозрачная фигура Ралвиса, который на этот раз неотрывно смотрел в сторону. Проследив за его взглядом, Кромор увидел открытый каменный саркофаг. Издалека было не разобрать, кто в нём покоится.

Они двинулись через зал. Звуки шагов эхом растворялись в его величественных просторах. Книга вновь была раскрыта на страницах, где было выведено всего несколько строк. Над ними замерла римская тройка со скошенной верхней чертой.

Цикличность

Огонь — зарождение, вспышка, начало

Вода — рост, непостоянность, адаптация

Земля — зрелость, закрепление, устойчивость

Воздух — распад, рассеивание, возвращение к хаосу

— Перелистнёшь? — попросил Кромор у Ривы. — А то испачкаю.

Волшебница кивнула и аккуратно перевернула страницу назад. Там их ждал очередной фрагмент дневника.

Стихии — это не элементы, а стадии единого процесса. Всё в мире циклично. Существование любого объекта или явления проходит через определённые фазы, и каждая из них соответствует стихии.

Магия заключается не в «вызове» стихии, а в переводе объекта или ситуации из одной фазы в другую. И всё магическое влияние — это сдвиг объекта по циклу времени. Маг не добавляет ничего — он просто переводит вещь или явление на следующую или предыдущую стадию.

Несколько строк ниже были яростно, почти до дыр, зачёркнуты чернилами. А дальше текст продолжался мелким, почти безумным почерком.

Если я смогу подчинить себе эту Истину… если я смогу перевести само понятие жизни и смерти в плоскость стихийных циклов… тогда я смогу…

На этих строках записи обрывались. Рива достала свой пергамент и принялась переписывать текст. Дезгато тем временем уже осматривал зал, тёмно-красный силуэт скользил в полумраке.

— Ну, какие будут мысли, ролевики? — спросил он, когда Рива закончила.

Кромор поднял голову. Радужный луч, их проводник, всё так же висел под потолком, но теперь он не указывал путь. Он просто упирался в глухую стену над дверями, обрываясь в никуда.

— Видимо, нам нужно как-то открыть ту дверь, — рассуждала Рива, распутывая клубок с конца. — А для этого придётся разобраться с новой шизофренией Ралвиса.

— Надо осмотреться, — Дезгато обвёл зал рукой. — Давайте разберёмся, что тут есть, и от этого уже будем плясать, а не гадать.

Они разошлись по залу. Каждый внимательно осматривал просторный зал, выискивая знакомое фиолетовое мерцание.

Первой полезной находкой стала громоздкая деревянная конструкция, стоявшая неподалёку от Ралвиса. Это было нечто среднее между театральными подмостками и каким-то диковинным станком, чьё предназначение было совершенно неясно. Множество плотно сбитых досок, укреплённых массивными скобами, и торчащие в разные стороны рычаги намекали, что эта штуковина способна двигаться: раздвигаться, подниматься или менять угол наклона. Именно её и окутывала знакомая фиолетовая дымка.

Затем дымку нашли у одной из двух статуй, что стояли неподалёку от стены. Фиолетовая аура окутывала лишь одну из них — ту, что была покрыта толстым слоем грязи и испещрена глубокими сколами.

Третьей точкой притяжения, хоть и лишённой полезной ауры, стала открытая гробница. В ней, среди охапок засохших цветов, лежала мёртвая женщина.

— Только попробуй пошутить, что это моя «клиентка», — ледяным тоном пригрозила Рива, заметив, как Дезгато уже открыл рот для очередной остроты.

Целитель тут же поднял руки в примирительном жесте, но его ухмылка всё сказала лучше тысячи слов.

Кромор склонился над саркофагом. Женщина в нём выглядела так, словно не умерла, а лишь погрузилась в вечный, нерушимый сон. Её кожа, бледная, почти фарфоровая, казалась нетронутой тленом, а на лице застыло выражение безмятежного покоя. На вид ей было около тридцати пяти, и даже смерть не смогла стереть следов былой красоты.

— Тут куча мёртвых цветов, — заметил Дезгато и носком сапога небрежно поддел один из увядших бутонов. Лепестки поблёкли и сморщились, как будто свернулись в себя. — Только не могу понять, каких.

— Вроде нарциссы, — произнесла Рива. Она подобрала один из засохших бутонов и, поправляя очки, поднесла его ближе к глазам.

— И какая-то платформа, — подметил Кромор.

Рива подошла к изголовью и бережно положила почерневший от времени цветок на небольшое каменное возвышение, но ничего не произошло.

— Странно, — пробормотала она, осторожно снимая хрупкий цветок с платформы и укладывая его рядом с головой мёртвой женщины. — Эта штука же здесь явно не просто так.

— Тут гравировка, — указал Дезгато. — Присмотритесь.

Кромор и Рива наклонились ниже. На камне и правда был выгравирован тонкий силуэт цветка.

— Видимо, нам нужен свежий цветок, — заключил Кромор. — Только где его взять…

Повисло молчание. Они кружили вокруг гробницы, перебирая увядшие бутоны и осматривая каждый сантиметр камня, но кроме цветов и пыли не было ничего. Кромор забрал пергамент у Ривы, стараясь оставить на нём поменьше кровавых отпечатков. Он вновь впился взглядом в строки о циклах, отчаянно ища подсказку.

— Вон там странный остров, — напомнил Дезгато, указывая на противоположную часть зала. За широким каналом виднелся небольшой земляной холмик, словно насыпанный искусственно — клочок плодородной почвы, окружённый ядовитыми водами, как оазис в пустыне.

— Да, там есть земля, но как мы…

Кромор замер на полуслове. Догадка ударила, как разряд молнии. Он присел на колени и принялся лихорадочно перебирать увядшие цветы.

— Ну же, должен быть хотя бы один…

И в небольшом скрытом углублении у края гробницы таился засохший нарцисс, который, в отличие от остальных, мерцал едва заметным фиолетовым свечением.

— Ага! — радостно воскликнул Кромор. Бережно держа засыхающий цветок в ладонях, он поспешил к Ралвису. — Примени на цветок заклинание огня! Зарождение! Верни его к началу цикла!

Призрачный волшебник молча взмахнул рукой. С его пальцев сорвался сноп горячих искр. Кромор инстинктивно хотел отдёрнуть руки, но сжал зубы и вытерпел. Жар был неприятным, даже болезненным, но эта острая боль была ничем по сравнению с тупым, ноющим страданием от ран, полученных в прошлом зале. Пламя погасло, и на окровавленной ладони осталась горстка мелких бледно-коричневых луковиц.

— Ну конечно, — с восхищением выдохнула Рива. — Циклы… Любой цветок начинается с семечка!

— Да, правда в нашем случае с луковицы, — Кромор осторожно убрал луковицы в карман мантии и поднял голову к потолку. — Должно хватить на несколько попыток.

Радужный луч, их проводник и счётчик, едва заметно потускнел, а рядом с ним из воздуха соткалось число «29».

— Выходит, мы тут тоже жёстко привязаны к попыткам, — задумчиво произнёс Кромор, потирая подбородок и не отрывая взгляда от потускневшего луча.

— Давайте пока об этом не думать, — решительно отрезала Рива и направилась к каналу.

Они остановились у его края. Этот канал был шире того, что они видели в первом зале, а ядовито-голубая жидкость, казалось, бурлила ещё агрессивнее, источая кислый, неприятный запах.

— Фиолетовой дымки на воде нет, — констатировал Дезгато, разочарованно цокнув языком. — Значит, мой гениальный фокус с закольцованным движением не прокатит.

— А других идей в голове гениального гайдера нет, брат? — с лёгкой подколкой спросил Кромор.

— Не-а, — лениво протянул целитель, небрежным жестом отводя тёмно-зелёную прядь, почти закрывавшую глаз.

Рива скрестила одну руку на груди, а второй подпёрла подбородок, слегка склонив голову набок.

— Будь у воды дымка, всё было бы просто, — размышляла она. — Сказали бы: «Эй, вода, вернись в фазу огня, когда ты была лишь замыслом». И всё, ни воды, ни канала.

— Может, аура есть у самого каменного русла? — предложил Дезгато.

Они склонились и внимательно изучили края, но у камня также не было никакого свечения.

— Мы снова думаем не в ту сторону, — Кромор отступил на два шага. — Нам нужно не убрать преграду, а добраться до островка, верно?

Взгляд забегал по залу и остановился на громоздкой деревянной конструкции.

«Она же не появилась в готовом виде», — пронеслось в голове. Это собранное кем-то творение. Собранное… Из чего-то…

— Мастер Ралвис! — позвал Кромор. — Примени магию огня к этим подмосткам! Верни их в цикл зарождения!

Призрак взмахнул рукой. Конструкция вспыхнула жарким пламенем, но не сгорела. Скобы и крепления с щелчками отлетели в стороны, и станок с сухим треском распался на составные части. Крупные детали сложились в аккуратную гору досок, а всё мелкое рассыпалось по полу ворохом щепок и обломков.

— Мастер Ралвис! — вновь обратился к нему Кромор. — Теперь заклинание воды! Я хочу создать из досок мост!

Послышался глухой скрежет: доски пришли в движение. Они поползли по каменному полу, сталкиваясь и меняя направление, словно живые существа. Затем одна за другой они начали стекать на ядовитую воду, но не тонули, а выстраивались в ряд. Этот хрупкий порядок вскоре превратился в хлипкий, шаткий мост, который дрожал и раскачивался, грозя рассыпаться в любой миг.

— Он нас не выдержит, — скептически заметила Рива.

— Верно. Надо закрепить. Мастер Ралвис. Заклинание земли! Пусть этот мост придёт в свою законченную форму!

Зеленоватое сияние окутало древесину. Шаткие доски плотно прижались друг к другу, дерево затвердело, превратившись в монолитный, надёжный на вид мост, который теперь уверенно соединял основную часть зала с небольшим островком.

— Кажется, здесь самый простой магический принцип, — Кромор поделился своими мыслями. — Просто гоняешь предметы по циклу, и всё.

— Ты только не каркай, — бросила Рива и, не дожидаясь их, первой ступила на мост.

Несмотря на кажущуюся монолитность, под ногами ощущалась лёгкая вибрация, а снизу доносилось злобное шипение ядовитой воды. Но мост не развалился. Вскоре они уже стояли на небольшом клочке тёмной, влажной земли. Кромор опустился на колено и аккуратно посадил одну из луковиц. По их просьбе к краю канала подошёл Ралвис. Он молча взмахнул рукой, и из земли показался росток. Под действием магии он стремительно тянулся вверх, наливался силой, и через мгновение на нём распустился идеальный, полный жизни нарцисс. Его лепестки сияли белизной, а сердцевину окутывала слабая, но отчётливая голубая аура.

— А мы не облажались? — неожиданно спросил Дезгато.

Кромор замер возле цветка.

— В смысле?

Целитель указал пальцем на нарцисс.

— Может, мы могли приказать тому старому цветку превратиться не в луковицы, а в нормальный, цветущий нарцисс?

Замечание было разумным.

— Да… Возможно. Но теперь мы уже не узнаем. К тому же, этот нарцисс особенный. Видишь эту ауру? — Кромор указал на особое, насыщенное нежно-голубое сияние. — У тех нарциссов её не было.

Они бережно сорвали цветок и вернулись к саркофагу. Кромор с замиранием сердца положил сияющий нарцисс на платформу. Ничего.

— И что, не сработало? — недовольно протянул Дезгато.

— Должен был быть какой-то знак… — растерянно пробормотала Рива. — Но его нет.

— Может, он появится позже? После следующих шагов? — с надеждой предположил Кромор.

Рива не ответила. Она снова наклонилась к саркофагу, подобрав один из почерневших бутонов. Её взгляд медленно переместился с мёртвого цветка в руке на их сияющий, живой нарцисс, а затем — на целые россыпи таких же увядших лепестков вокруг.

— Конечно… — прошептала она, и в её глазах вспыхнуло понимание. — Ну конечно!

Она встряхнула мёртвый цветок, и с него посыпалась чёрная труха.

— Нам же тут прямо показали, какой цветок нужен! Мёртвый!

— Но мы же пробовали, — возразил Дезгато. — И ничего не вышло.

Волшебница кивнула вот на выращенный ими нарцисс. Приятная голубая аура неожиданно пропала.

— Да, но мы положили цветок, у которого не было особой ауры. Это просто предмет, что лежал тут до нас. А этот нарцисс выращен нами. Он — особенный.

Она досадливо цокнула языком.

— Правда, мы опоздали. Аура пропала. Так мы бы могли применить воздух, и он бы стал мёртвым. Значит, мы должны вырастить новый нарцисс, но сразу перевести его до последнего цикла.

Через несколько минут они стояли у гробницы с новым нарциссом. Он был таким же увядшим и хрупким, как и остальные, но его окутывала особая голубая аура. Когда этот он лёг на платформу, по саркофагу пробежала короткая дрожь, и из глубины камня на мгновение вырвалось мягкое золотистое свечение.

— Мастер Ралвис? — обратился Кромор к волшебнику. — Не хотите подсказать нам, что делать дальше?

Призрак ожидаемо промолчал и даже не изменился в лице. Волшебник вернулся в центр зала и продолжил смотреть единственным здоровым глазом на гробницу.

— А эта светящаяся полоса… она была здесь раньше? — спросила Рива, указывая на пол.

Кромор обошёл саркофаг. От платформы с цветком по каменному полу тянулась тонкая золотистая нить. Она шла идеально прямо, изредка изгибаясь под прямыми углами, и упиралась в глухую стену рядом с одной из статуй.

— Появилась после того, как мы положили цветок, — заключил Дезгато и решительно пошёл вдоль нити.

Они подошли ближе и начали водить руками по холодному камню, ощупывая каждую трещину и шов, ища спрятанный проход или подсказку. Его не было — стена оставалась глухой и неподатливой. Как не было и никакой фиолетовой ауры.

— Может, выломаем? — предложил Дезгато.

— Чем? Головой? — в голосе волшебницы звенел сарказм.

Дезгато огляделся.

— М-да… И ничего нет. Досками, даже если сделать из них таран, такую стену вряд ли пробьёшь.

Кромор же внимательно рассматривал статую у стены. Она выглядела странно для скульптуры — обычно их создавали величественными, изображая фигуры в лучшем свете, без недостатков, в героических позах. Но этот мужчина был высечен иначе: сгорбленный, с виноватым выражением лица, взгляд устремлён снизу вверх, словно в мольбе или подчинении.

— Ты чего? — удивлённо спросила Рива.

Кромор забрался на пьедестал статуи и посмотрел с той же перспективы, с какой смотрело изваяние.

— Он будто смотрит на кого-то… с подобострастием, — задумчиво произнёс Кромор. — Но на кого?

Рива и Дезгато проследили за направлением взгляда, но тот упирался в пустоту.

— Да просто статуя, не? — пожал плечами Дезгато.

Кромор спрыгнул на пол.

— В том-то и дело. Она какая-то… униженная. Не величественная.

Он обернулся ко второй, полуразрушенной статуе. Она резко контрастировала с униженным видом первого изваяния. Именно её окутывало нужное им фиолетовое свечение.

— Мастер Ралвис, — позвал Кромор. — Примени магию земли к этой статуе. Верни её в цикл зрелости, к её идеальной форме.

Ралвис взмахнул рукой, и магия земли закружилась вокруг статуи. Через пару мгновений в воздухе словно взвихрились комья грязи и пыли, отрываясь от поверхности и уносясь прочь, как листья на ветру. Вскоре статуя предстала перед ними в своём истинном, величественном свете: пышный образ, горделивая поза, мантия, развевающаяся на невидимом ветру.

Рива принялась кружить вокруг статуи, изучая каждую деталь: от складок каменной мантии до изгиба пальцев. Волшебница встала так, чтобы видеть и статую, и полуживого Ралвиса.

— Это же он! — наконец воскликнула она. — Ралвис!

— Разве? — прищурился Дезгато. — По мне, не очень-то и похож.

— Похож! Смотри, форма подбородка, мантия, телосложение.

Кромор смотрел то на одну статую, то на другую, и в голове складывался пазл.

— Значит, тот, сгорбленный — это его соперник? Тот самый, настоящий Мастер Стихий? — предположил он.

— А какая разница, кто из этих клоунов кем был? — вмешался Дезгато. — Это нам как-то поможет?

— Возможно, брат, — ответил Кромор, хотя и не был до конца уверен. — Чем лучше мы поймём логику этого места, тем проще будет его пройти.

Рива тем временем продолжала кружить вокруг статуи у стены.

— Вообще ничего, — резюмировала она, разочарованно вздохнув. — Ни имени, ни даже намёка. Хоть бы посох ему дали или изобразили какую-то магию в руках…

— Ага! — радостно воскликнул Кромор. — Точно! Если это его соперник, которого Ралвис считал недостойным магии, то на его статуе и никакой магии быть и не должно!

Теперь стало ясно, что делать, но одного звена в цепи всё же не хватало. Кромор присмотрелся к полу перед статуей Ралвиса. Там виднелась неглубокая выемка, словно предназначенная для чего-то.

«Так… Земля — это придание формы. Вода — изменение. А огонь, когда мы применили его к подмосткам, вернул их к исходному состоянию, к доскам…» — размышлял Кромор, прикрыв глаза. Им нужно поместить тяжёлую статую на другое место. Если статуя развалится на обломки, их будет можно перетащить, но насколько это сложно, проверять не хотелось. Начало. Возвращение к замыслу. Идея.

— Огонь — это зарождение… всё начинается с идеи… Но идея, это не только то, что будет, но и где… — прошептал Кромор и обернулся к Ралвису. — Мастер Ралвис, примени магию огня к статуе. Пусть она вернётся в стадию замысла, чтобы мы могли разместить её в нужном месте.

С рук волшебника сорвалась магия, а сам он даже не повернулся. Его внимание было приковано к гробнице. Потоки искр окутали статую, поглотив её полностью, и она растворилась в воздухе, оставив лишь пустой постамент.

— Хм. Думал, будет немного иначе, — признался Кромор. — Но давайте попробуем перенести.

Несмотря на кажущуюся тяжесть, постамент оказался почти невесомым. Они с Дезгато без труда подняли его и перенесли на новое место. С одной из сторон на камне остались жуткие кровавые отпечатки. Следующая команда Ралвису, применившему магию Земли, вернула статую из небытия.

Теперь картина обрела извращённую целостность. Сгорбленный маг с подобострастием взирал на своего величественного соперника. Создатель этой сцены вложил в неё слишком много ядовитого унижения.

— Какое мерзкое зрелище, — поморщилась Рива. — Комплексами за километр несёт.

Они молча смотрели на застывшую сцену.

— И? — нарушил тишину Дезгато. — Чего мы этим добились?

— Чего-то добились… — неуверенно ответил Кромор, хотя и не было ясно, чего именно.

Взгляд сперва скользнул по идеальной, безупречной статуе Ралвиса, а затем переключился на полупризрачного мага — изуродованного, сломленного, бесконечно далёкого от этого каменного идола.

— А что, если… — начал Кромор. — Мастер Ралвис, примени магию воды к своей статуе! Переведи её в цикл изменения!

Каменное изваяние покрылось водной рябью, и перед ними возник полупрозрачный интерфейс с множеством ползунков и переключателей.

— Вы видите? — спросил Кромор.

— Да. Интерфейс с изменениями, — ответила Рива, проведя рукой по воздуху. — Можно изменить черты лица, руки, позу…

Кромор снова посмотрел на настоящего Ралвиса.

— Думаю, мы должны отказаться ото лжи, и изобразить его таким, какой он на самом деле.

Они взялись за дело, словно художники, перерисовывающие портрет с натуры. Рива подошла к самому Ралвису и, глядя на него вблизи, давала указания. Кромор вместе с Дезгато менял каменное изваяние. Горделивую осанку сменила усталая сутулость. Идеальные черты лица исказили бугристые шрамы от ожогов. Одну руку они сделали безвольно висящей, а вместо одного глаза оставили пустую глазницу. Через десять минут работа была закончена. Величественный идол исчез, уступив место сломленной фигуре.

— Брат, что думаешь? Готово?

— Понятия не имею, — пожал плечами Дезгато. — Вроде похожи.

Кромор отступил на шаг, чтобы лучше рассмотреть результат. Сходство было почти идеальным. Словно сам Ралвис окаменел, явив миру свою истинную, израненную сущность.

— Мастер Ралвис, теперь закрепи это, — скомандовал Кромор, обращаясь к волшебнику. — Придай статуе форму через магию земли!

Магия Земли окутала статую. Её интерфейс исчез, а камень приобрёл более глубокий, насыщенный оттенок. И как только эффект развеялся, раздался глухой скрежет. Часть стены рядом со статуями медленно ушла в сторону, открывая небольшую комнату. Не успел Кромор опомниться, как Рива уже протиснулась мимо. Её глаза горели любопытством.

Внутри комнаты скрывалась небольшая, почти стерильная комната. У стены стояло странное устройство: конструкция из переплетённых серебристых трубок и тёмного, отполированного металла, напоминающая одновременно и алхимический аппарат, и сердцевидный механизм. Вены света ритмично пульсировали в нём, словно это было живое существо, а золотая нить от саркофага вела прямо к сердцу конструкции, вливаясь в одну из этих сияющих артерий.

Справа от устройства парил большой сгусток ослепительно-голубой энергии, похожий на холодное, бесформенное пламя. Вторая такой же сгусток покоился в специальном углублении на самом аппарате.

— Это… Искры? — с придыханием спросила Рива.

Кромор осторожно шагнул в комнату и тут же почувствовал, как в груди разливается мягкое тепло. Он посмотрел на устройство. Искра в нём была связана с парящей в воздухе, но нить между ними была тусклой, почти бесцветной, словно лишённой энергии.

— Осмотримся, — предложил Кромор. — Может, найдём что-то ещё.

Они принялись изучать комнату. Пока Кромор рассматривал хитросплетение трубок с одной стороны, слева раздался резкий щелчок.

— Что там? — тут же вскочил он.

— Рычаг какой-то потянул, — буднично ответил Дезгато.

В тот же миг Искры отреагировали. Над парящей в воздухе вспыхнула яркая цифра «150». Над той, что лежала в устройстве, загорелась другая — «33». Нить между ними на мгновение налилась голубым светом, но тут же стала тревожно-красной, словно артерия, наполненная кровью, и погасла, снова став бесцветной.

— Кто-нибудь что-то понял? — спросил Кромор.

Рива подошла к парящей Искре и осторожно протянула к ней руку.

— У неё сияние… мощнее, — наконец сказала она. — Может, нам нужно их как-то уравнять между собой?

— Если это уровни, то нужно применить магию Воды, чтобы изменить значение? — предположил Кромор.

Они обратились к Ралвису, но в этот раз ничего не сработало. Волшебник взмахнул рукой, и Поток лазурной энергии, сотканный из магии воды, устремился к парящей Искре. Но вместо того, чтобы изменить её, магия просто прошла насквозь, бесследно растворившись в воздухе.

— Погодите-ка, — вмешался Дезгато.

Кромор и Рива обернулись к нему. Целитель ткнул себя пальцем в кольчугу.

— Я, кажется, уловил логику, но она мне очень и очень не нравится. Если это уровень? То летающая Искра сто пятидесятого. У нас тоже сто пятидесятый, верно?

Кромор молча кивнул.

— Да, брат.

— Вот! А если их надо уравнять до тридцать третьего… это не значит ли, что кто-то из нас должен пожертвовать своим лвлом?

Кромор замер, уставившись на парящую Искру. Логика в словах Дезгато была, и она казалась до жути неприятной. Этот зал пока что выглядел самым простым из всех, через которые они прошли, — слишком простым, чтобы обойтись без подвоха.

— А если…

Рива шагнула к парящей Искре, и та неожиданно отреагировала. Голубое сияние плавно опустилось ниже, словно подстраиваясь под рост волшебницы, и теперь Искра парила на уровне её груди, отбрасывая голубые блики на очки.

— Вот и действуйте. Тут без меня, — Дезгато недовольно скрестил руки на груди. — Я и так вам помог. Если уровень и правда упадёт до тридцать третьего, мне потом что, два или три месяца без остановки мобов фармить? Поскольку игроки умирают реже, новичков также меньше. С кем мне качаться, в соло на хиле мобов ковырять? Решайте сами, кто будет уровень понижать.

Кромор переглянулся с Ривой. Она закатила глаза, но промолчала, лишь слегка поджала губы — видимо, понимала, что спорить бесполезно, да и не красиво с её стороны.

— Ты прав, брат, — мягко сказал Кромор, стараясь разрядить напряжение. — Ты и правда нам уже очень сильно помог, поэтому несправедливо будет ещё ввязывать тебя во что-то подобное.

Кромор задумчиво потёр подбородок, глядя на мерцающие Искры. Дезгато был прав. Потеря больше сотни уровней — это не просто неприятность. Это маленькая катастрофа. Уровень здесь не просто цифра в профиле, а основа всего. Чем выше уровень, тем ты сильнее. Чем выше уровень, тем больше локаций для фарма было доступно, тем больше было доступных скиллов, тем проще переживать бесконечные дни в виртуальной тюрьме. Без уровня ты, по сути, никто. Они уже попадали в мир, где уровень не рос, а падал, и приятного в том опыте было мало. Они…

Внезапно по спине полоснул ледяной кинжал — такая острая волна ужаса, что перехватило дыхание. Короткая перепалка Ривы и Дезгато утонула в густом, удушающем тумане, который мгновенно поглотил сознание, оставив только эхо паники.

— Кромор? — голос Ривы выдернул из оцепенения.

Он медленно повернул голову. Сердце заколотилось о рёбра, как пойманная в клетку птица.

— Всё в порядке? — Рива помахала перед лицом рукой. — Ты будто привидение увидел.

— Да… Да, всё в норме, — ответил Кромор чужим, севшим голосом, заставляя себя кивнуть. — Давайте мне уровень понизим.

Он мягко, но настойчиво взял Риву за плечи и отвёл от сияющей Искры.

— Так не пойдёт! — Рива с силой отстранилась. — Ты в прошлом зале сколько крови оставил!

Волшебница кивнула его руки, покрытые липкими разводами засохшей крови.

— Я же вижу, что ты всё ещё от боли морщишься! — продолжала она. — Так что теперь моя очередь!

Она попыталась вернуться к Искре, её лицо горело упрямой решимостью.

— Тем более, что уровень мне особо ни к чему. Ну понизится он, ничего страшного, набью со временем. Голда есть, да и в Крепости мне не дадут умереть с голода. Ралвис! Я хочу, чтобы ты…

В два шага Кромор оказался рядом и резко зажал ей рот ладонью. Рива издала сдавленный протестующий звук, и её глаза за стёклами очков вспыхнули от возмущения. Она тут же забилась в руках, пытаясь высвободиться.

— Мпф-ф!

Резким рывком она отбросила руку.

— Ты с ума сошёл⁈ — прошипела она, невольно растирая по подбородку кровавый след. — Что это было⁈

Кромор молчал, хаотически перебирая в голове варианты. Рассказывать правду было нельзя. Но и допустить, чтобы Рива прошла через подобное, тоже.

— Я… Просто… Думаю… — начал он и замолчал, лихорадочно соображая. Пауза затягивалась. — Давай вытянем жребий?

— Жребий? — недоверчиво переспросила Рива, поправляя съехавшие очки и скрестив руки на груди. Она прищурилась, словно пыталась пробраться в голову и прочитать истинные намерения.

— Да. Чтобы всё было честно.

Рива молчала, продолжая буравить недоверчивым взглядом. Кромор постарался расслабить лицо, выдавить спокойную улыбку, чтобы всё выглядело натурально, как будто идея пришла спонтанно.

— Ладно. Давай, — неуверенно согласилась она. — Как будем решать?

Кромор позволил себе короткий выдох облегчения, стараясь не выдать, как колотится сердце. Взгляд метнулся по залу в поисках подходящих предметов и остановился на деревянных обломках, оставшихся от разобранных подмостков.

«Чёрт, надо что-то придумать, и быстрее», — панически размышлял Кромор.

— Сейчас, — он поспешил к деревянному хламу.

Кожей чувствуя на себе испытующий взгляд Ривы, Кромор опустился на колено. Наконец, пальцы нащупали то, что нужно: две небольшие, почти одинаковые палки. Одна была на пару сантиметров длиннее, а на короткой был крошечный, шершавый сучок. Идеальная метка. Кромор взял длинную и сделал лёгкий надлом у одного конца.

— Ну и что ты придумал? — спросила Рива, скрестив руки и приподняв бровь.

— Помнишь, в одной из наших ролёвок, как Ароманчи изобразил не особо умного огра? — Кромор постарался выдавить лёгкую улыбку, чтобы разрядить напряжение. — Он предложил жребий — спрятал за спиной две палочки и предложил угадать, где какая.

Рива фыркнула, и в её глазах на миг промелькнула тень улыбки.

— Ага. Ароманчи правда отыгрывал ну очень тупого огра, поэтому у него палочки торчали из-за спины.

Кромор тоже улыбнулся, хотя внутри всё сжималось от волнения.

— Давай сделаем так же.

Он показал две палочки. Надломленный конец длинной спрятал в кулаке.

— Одна длиннее другой. Я спрячу их за спиной, а ты должна угадать, в какой руке какая. Если угадываешь — уровень понижаю я, если нет — ты.

Рива недоверчиво нахмурилась.

— Что-то не нравится мне это. Но ладно.

Кромор уже собирался завести руки за спину, как Рива вдруг сказала:

— Погоди! Пусть Дезгато проведёт жребий. Так будет честнее.

Внутри всё оборвалось. Дезгато недоумённо хмурился. Заметив, что Рива смотрит на целителя, Кромор умоляюще посмотрел на него и едва заметно покачал головой.

— Нет уж, — буркнул Дезгато, отводя глаза. — Это ваше дело, сами разбирайтесь. Я тут ни при чём.

Кромор мысленно выдохнул.

— Ладно, давай ты, — сдалась Рива. — Только держи руки так, чтобы я видела, что ты не мухлюешь!

— Конечно.

Он завёл руки за спину — сердце заколотилось ещё яростнее. Руки лихорадочно перемешивали палочки. Левая нащупала знакомый шершавый сучок на короткой. Длинная осталась в правой. Кромор чуть отвёл руки в стороны, чтобы отсечь возможность незаметной подмены палочек, но так, чтобы девушка не увидела, где какая.

— Ну, давай, — сказал Кромор.

Рива напряжённо прикусив губу.

— Так… — размышляла она, хотя и размышлять тут было нечего. Всё зависело от «удачи».

Кромор постарался сохранить непроницаемое выражение лица, хотя внутри всё скрутило в узел от напряжения.

— Хорошо, — наконец решила Рива, её взгляд был серьёзным и сосредоточенным. — Пускай в левой руке будет длинная!

Кромор застыл. Сердце рухнуло куда-то вниз, а затем забилось так оглушительно, что, казалось, его стук эхом разносится по всему залу. Она не угадала. Но оставалась лазейка. Кромор бросил короткий, умоляющий взгляд на Дезгато, пытаясь без слов передать мольбу. Он закатил глаза и подошёл чуть ближе к Риве.

— Кхм-кхм, — внезапно откашлялся он, прочищая горло с наигранной громкостью и даже похлопав себя по груди для убедительности.

В этот миг Кромор аккуратно сломал правую палочку в надломленном месте.

— Ну что, смотрим? — Кромор показал волшебнице палочки. — В левой длинная, в правой короткая. Ты победила.

Рива нахмурилась и присмотрелась к палочкам в руках.

— Ладно, твоя взяла, — сказала она, кивнув на Искру. Её голос прозвучал с ноткой подозрения, но она не стала спорить. — Так уж и быть, я тебе потом помогу с прокачкой.

— Хорошо.

Кромор снова попытался улыбнуться, но улыбка получилась слишком вымученной, через силу. В глазах Ривы на миг мелькнули беспокойные огоньки. Кромор встал рядом с Искрой. Сгусток мягко приподнялся, входя на уровне груди. Ужас начал накрывать волнами, как предгрозовой холод. Очень хотелось броситься наутёк, но на месте удерживали желание уберечь Риву и чувство долга — он не позволит ей пройти через это.

— Ралвис, — позвал Кромор отстранённым, почти чужим голосом. — Примени магию воды на эту Искру. Сделай так, чтобы мой уровень понизился до тридцать третьего.

Через мгновение на голову обрушился поток ледяной воды — такой пронизывающей, что тело мгновенно онемело, а внутри всё сжалось в ком. Сквозь эту студёную завесу проступило беспокойное лицо Ривы. А потом всё поглотила тьма — абсолютная и всепоглощающая, рядом с которой переходы между секциями были подобны путешествию по солнечному полю.

Колдун в чёрных одеждах стоял на краю ловушки в недрах древней сокровищницы. Внизу, в глубокой яме, корчился парень с растрёпанными соломенными волосами. Его лицо, обычно доброе и улыбчивое, исказили боль и страх.

Из трещин в стенах хлынули бледные, иссохшие твари. Они двигались дёргано, на неестественно длинных конечностях, и их чёрные, загнутые когти с тихим, омерзительным скрежетом царапали камень. Колдун бессильно вскинул руки — брат упал слишком глубоко, и магия не достигала дна. Парень отчаянно отбивался мечом, но чудовищ было слишком много. Длинные когти пробивали доспех, впивались в тело, и крики жертвы эхом разносились по сокровищнице. Вурдулакам этого было мало. Они набрасывались на несчастного, разрывая плоть зубами и добираясь до костей.

Внезапно всё дно ловушки охватило неестественно-оранжевое пламя. Оно с жадным шипением поглотило и тварей, и то, что осталось от брата. Огонь слизал его плоть, обнажив почерневшие кости, которые на мгновение дёрнулись в последней агонии. Неожиданно они сами собой начали собираться, перестраиваясь в целый человеческий скелет. Он поднялся и медленно посмотрел наверх, а в пустых глазницах копошились клубки мелких белых червей.

Колдун вскрикнул. Опора ушла из-под ног. Неведомая сила потянула вниз, в яму, где скелет уже в предвкушении щёлкал челюстью.

Посреди поля, затянутого дымом и алым отсветом пылающих небес, стояла фигура в длинной чёрной мантии. Воздух разрывали крики, треск магии и звон стали. Драконоподобные чудовища падали с небес, врезаясь в людские ряды защитников.

В самом сердце хаоса кружил целитель с окровавленными крыльями. Его заклинания изливались над полем боя целительными вспышками, но тьма вокруг была слишком густой. Рядом с колдуном сражалась девушка с искажённым зигзагообразным клинком, словно сама молния сошла с небес ей в руку. Несмотря на тяжёлые раны, волшебница не позволяла себе краткой передышки. Она вновь и вновь извергала разрушительные заклинания воздуха.

Чудовища наступали волна за волной, им не было конца. Повсюду громоздились тела павших. Некоторые твари, забывая о битве, с остервенением разрывали грудные клетки мёртвых, словно что-то искали внутри. Когда одно из чудовищ, покрытое багровой чешуёй и шипастыми наростами, разорвало грудь убитому юному парню, всё ещё сжимавшему катану, на тварь с диким рёвом обрушился седовласый рыцарь. Его тут же окружили и убили, пронзив со всех сторон клыками, когтями и магией.

Колдун в чёрной мантии отчаянно закричал, вот только из его горла не вырвалось ни звука.

На лестничной клетке гулко раздавались шаги. Лысый мужчина в повседневной чёрной одежде быстро поднимался по ступеням. Дверь на последнем этаже была распахнута настежь.

Внутри была крошечная, тускло освещённая квартира. В одной из комнат на кровати лежали два мертвеца: пожилые мужчина и женщина. Их лица были искажены болью и чем-то ещё — неуловимо похожим на глубокое разочарование и бессильную печаль.

На кухне горел слабый, мигающий свет. За столом сидела худая девушка в очках. Вокруг неё валялись пустые бутылки, смятые бумажки, пепел и битое стекло. Воздух был тяжёлым, пропитанным смесью спиртного, несвежей еды и едва различимой гнили. Девушка сидела, склонив голову, волосы её слиплись от пота и грязи.

Она медленно подняла голову. Глаза её глубоко запали, под ними пролегли густые тёмные круги. Лицо казалось осунувшимся и безжизненным. Рот был приоткрыт, словно она хотела что-то сказать, но слова так и остались застрявшими где-то глубоко внутри. Она встала неестественно медленно, покачиваясь, как марионетка на обветшавших нитях. За спиной девушка прятала длинный кухонный нож, его лезвие блеснуло холодно и тускло. Она шагнула вперёд, шатаясь и не глядя прямо. Мужчина застыл, не двигаясь, и лишь бессмысленно протянул руки, будто пытаясь удержать или успокоить её.

Ответом ему был удар — короткий и резкий. Потом ещё один, затем третий. Лезвие входило в тело мужчины без сопротивления, почти бесшумно. Мужчина попытался закричать, но крик его был странно тихим, заглушённым, словно шёл сквозь толщу воды. С губ девушки беззвучно, словно на последнем дыхании, срывались слова, едва различимые, но наполненные обвинениями и бесконечной болью.

— … Господи, очнулся!

Знакомый голос пробился сквозь вихрь слишком реалистичных кошмаров. Кромор с трудом разлепил веки. Перед глазами расплывались два встревоженных лица. Рива нависла совсем близко, её дыхание теплом коснулось щеки. За её плечом маячила фигура Дезгато.

— Получилось?.. — выдавил Кромор, с трудом ворочая пересохшим языком.

— Да погоди ты с этим! — воскликнула Рива. — Как ты себя чувствуешь⁈

Собрав все силы, Кромор приподнялся на локтях и сел. Голову ломило, тело мелко трясло, по коже бегали мурашки, а в каждой клетке отзывались фантомные боли от десятка ужасных смертей. Он поднял взгляд на Искру. Её голубое сияние стало заметно тусклее, но теперь нить, соединяющая её с устройством, была столь же нежного голубого оттенка.

Кромор Уровень: 33

Класс: Колдун

— Сработало… — прошептал он с облегчением.

— Да. А ты сжульничал!

Голос Ривы был полон боли и бессильной ярости. Она протянула короткую сломанную щепку.

Кромор через силу выдавил виноватую улыбку.

— Ну… Немножко.

— Зачем? — её голос дрогнул. Она смотрела так, словно ответ был ей уже известен, но она отчаянно хотела услышать что-то иное.

— Потому что я…

Кромор замер. За несколько секунд перед глазами пронеслись все те ужасы, через которые пришлось пройти. Смерти. Свои. Чужие. Бесконечный круговорот мучений, через которые проходили близкие. И пусть всего этого не было на самом деле, всё казалось пугающе реальным. И ещё страшнее, чем в первый раз.

— … я уже проходил через это. И не хотел, чтобы ты видела это… Чтобы тыучаствовала в этом.

Гнев на лице Ривы угас, сменившись чем-то иным. Она шумно выдохнула, словно выпуская из себя остатки возмущения. Потом, ничего не говоря, опустилась на колени рядом и крепко его обняла. Кромор погладил её по спине, чувствуя, как напряжение медленно отступает. Даже Дезгато, неловко кашлянув, отвернулся.

— Ладно, хватит обнимашек, — улыбнулся Кромор и с помощью Ривы поднялся на ноги. Тело всё ещё покачивало. — Что случилось, пока я был… в отключке? И долго я вообще был без сознания?

— Минут пятнадцать. Мы просто ждали, когда ты очнёшься, — быстро ответила Рива, но тут же кивнула на целителя. — Дезгато, кажется, до чего-то додумался.

— Да, что этот луч нужно направить в устройство, — пояснил тот, указывая на радужную нить под потолком. — Пока ты валялся, я немного поколдовал с оставшимися очками. Остался последний шаг.

После его команды над головой что-то заскрипело. Рива мягко толкнула в грудь, призывая отступить. Через секунду потускневший радужный луч ударил прямо в центр устройства. Голубая энергия хлынула по золотой нити, соединяющей устройство с гробницей. Кромор выглянул из комнаты и увидел, как поток магии вливается в саркофаг.

И тут раздался нечеловеческий вопль. Высокий, звенящий, полный такой агонии, что, казалось, сами камни Храма сейчас расколются.

Лежащая в гробнице женщина выгнулась дугой, её тело забилось в страшных, неестественных конвульсиях. Ралвис, стоявший рядом, смотрел на это с выражением искажённого, болезненного восторга на изуродованном лице. Он протянул к ней руку, словно хотел коснуться, но не решался. Жуткая сцена длилась несколько мгновений, показавшихся вечностью, а потом всё резко оборвалось.

Вопль стих. Радужный луч исчез. Призрачная фигура Ралвиса и тело женщины в гробнице одновременно рассыпались в пыль.

И в дальнем конце зала раздался тяжёлый скрежет. Огромные двустворчатые двери начали медленно открываться. Сердце забилось уже не от страха, а от пьянящего предвкушения.

— Справились! Ура! — Рива подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, как маленькая девочка.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул Дезгато. — Но если там будет ещё какая-то дрянь, будете сами с ней разбираться.

Кромор блаженно улыбнулся. Несмотря на боль, на все пережитые кошмары, они сделали это. Они дошли до конца. И там, за этими дверьми, их просто обязано было ждать то, ради чего всё это затевалось.

— … цикличность бытия есть отражение стихийного круговорота… — бубнил себе под нос Кромор, в пятый раз перечитывая один и тот же фрагмент.

Слова расплывались перед глазами. Он потёр гудящие виски и устало прикрыл веки. Смысла не было. Ни здесь, ни в одной из строк, прочитанных за последние десять часов.

После третьей секции и правда был конец. После подъёма по лестнице они прошли сквозь пелену, уже приятного светлого оттенка, и их выпустило из данжа, который существовал только для них троих, в область открытого мира — секретную комнату, доступ в которую был только через Храм. Выход из неё закольцовывал путь и выводил в самое начало.

В секретной комнате они нашли сундук, наполненный редкими алхимическими ингредиентами, магический шмот, который Дезгато презрительно обозвал мусором, и, что самое важное, разные книги. Многие стояли на полках как элемент декора — их нельзя было взять и прочитать, но некоторые забрать было можно. Главная ценность лежала на небольшом центральном постаменте — полная версия книги, которую они читали по частям по путешествию по Храму. Из неё, а также из других книг и записей, что они отыскали, удалось сложить всю картину, связанную с Храмом.

Эта история была банальной трагедией о зависти. Когда-то давно жили два мага. Один, Йавран, был истинным Мастером Стихий, благословлённым Искрой, и любимцем судьбы: одарённый, красивый, знаменитый, любимый прекрасной женщиной по имени Айна.

Но был и другой маг, Ралвис. Никто о нём почти ничего не знал. Сильный, но незаметный, обычный, не выделяющийся ни талантом, ни внешностью. Он был одержим поиском Истинной магии, считая стихийные заклинания Йаврана пустым шарлатанством. Его труды не признавали, над ним смеялись. Он безответно любил Айну, считая её единственной достойной женщиной.

Зависть и отчаяние не могли томиться в клетке вечность. Ралвис убил Йаврана, обыграв всё так, что легендарный волшебник проиграл в магической дуэли. Айна же, не выдержав потери любимого, наложила на себя руки. Это доломало Ралвиса. Он захватил Храм, устроил там лабораторию и попытался вернуть Селину к жизни с помощью своей Истинной магии. Именно с этим был связан финальный зал, а тридцать три — это не случайное число, а возраст, в котором погибла Айна.

Эти сведения пролили свет на многие странности Храма, вот только они не нашли ничего, что помогло бы продвинуться в поисках выхода из игры. Ни в дневнике Ралвиса, ни в других книгах. Никакой зацепки. Тлела слабая надежда, что они что-то упустили, что важная информация запрятана между строк, но они вывернули эти тексты наизнанку.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошла Рива. Лицо её было безрадостным.

— Что, слухи уже ползут? — догадался Кромор.

— Немного, — она опустилась на стул. — Говорят, что Кромор где-то потерял сто двадцать уровней. Пока в это не особо верят, но это пока. Слух уже хотят проверить. Без разрешения в твою комнату они не войдут, но если заинтересуются лидеры Альянса, то они себе доступ выдадут сами.

Эта новость ожидаема, но всё равно не обрадовала. Они быстро решились на авантюру с понижением уровня, но не подумали, что это неизбежно привлечёт нежелательное внимание.

— Так что тебе светиться сейчас нельзя, — устало добавила Рива. — В любом случае, собраний Лиги больше не будет.

— Почему? — рассеянно спросил Кромор, продолжая смотреть в раскрытый дневник.

— Потому что я, как и говорила, ухожу из Лиги.

Кромор замер, поражённый её словами.

— Погоди, ты…

— Что, думал я пошутила? — горько усмехнулась Рива. — А я похожа на шутницу?

Кромор не нашёлся что ответить.

— Но мы же… Нашли… — он растерянно показал большой дневник.

— Нашли. Но в нём не нашли ничего, хоть и перечитали до корки.

Кромор упрямо покачал головой.

— Нет… Потеря уровня… Всё, через что мы прошли… Неужели зря⁈

Рива медленно выдохнула. На лице проступила усталость — глубокая и безысходная.

— Я устала, Кромор, — тихо сказала она. — От всего устала. Как только представляю, что снова нужно устраивать это шапито Лиги… ненависть пробуждается. К миру и к самой себе.

Она подошла сзади, и Кромор ощутил на плечах нежное прикосновение её рук.

— Мне нужен отдых. Несколько дней перезагрузиться, подумать. Мы можем искать выход и без Лиги. Да, пусть это в разы тяжелее. Да, пусть это сломает наши планы. Но другого выхода не вижу.

Она помолчала, затем тихо добавила, почти шёпотом:

— И ты отдохни. Ты заслужил. Нам ещё легенду придумывать, почему у тебя тридцать третий уровень. Это сейчас важнее. А выход никуда не денется… не денется…

Последние слова прозвучали почти неслышно, как угасающий огонёк надежды. Рива мягко похлопала по плечу и вышла, тихо прикрыв дверь.

Кромор замер в тишине. Сначала внутри было пусто, но затем накрыло яростной волной отчаяния.

— Чёрт! — он схватил ближайшую книгу и швырнул её в стену.

Горячая волна гнева вырвалась наружу. Всё, что копилось месяцами — усталость, бессилие, злость на самого себя, — хлынуло наружу в бессмысленном порыве, перемешиваясь с теми кошмарами, что пришлось испытать в Храме. Рива была права: горько смотреть, как огонь надежды угасал в глазах других, и теперь этот огонь угас и у неё.

— Чёрт бы вас всех побрал!.. Бесполезные… тупые…

Он рычал и бил книгами по столу.

— В пекло бы вас всех, чтобы глаза мои не видели!

Кромор схватил «Гримуар пылающих фаз» и попытался уничтожить его через системный интерфейс. Сначала всплыл запрос, просящий подтвердить действие, и Кромор яростно нажал «Да». Но книга так и осталась лежать в руках. Системные предметы нельзя было уничтожить таким образом — иначе Невозвращенцы давно бы избавились от любых книг, записок и любой другой информации, которая могла бы кому-то помочь.

— Тогда так вас! — прорычал он и снова швырнул книгу в угол.

В руках оказались «Основы элементального круговорота». Снова попытка её уничтожить через Систему. Отказ. «Записи о теории преображений». Снова ничего. Кромор, сгорая от злости, одну за другой хватал книги, пытаясь хоть что-то уничтожить, но бесполезно.

Наконец пальцы схватили дневник Ралвиса. Что-то внутри тихо шепнуло, призывая к осторожности, но сейчас это уже не имело значения. Кромор с размаху несколько раз ударил дневником по столу с такой силой, что остальные книги подпрыгнули, а одна даже свалилась на пол.

— Дневник Ралвиса, да? Иди туда же!..

Кромор судорожно глотал воздух. Руки тряслись. Сжав книгу в руках, он с отчаянием ударил ею себя по лысой голове — один раз, другой — будто хотел выбить из себя это липкое, тяжёлое бессилие, а затем вызвал запрос на уничтожение.

— Конечно, «Да»! — злобно прорычал он, готовясь отшвырнуть книгу прочь.

В руках неожиданно стало пусто и легко — книга исчезла.

Кромор замер, опустошённый и ошеломлённый. Ярость мгновенно исчезла, оставив после себя холодную пустоту и леденящий ужас от осознания случившегося.

Они не могли найти подсказку в книгах не потому, что были слишком тупы, чтобы её найти. Дело было совершенно в другом. Кромор резко вскочил со стула, больно ударившись коленом о край стола, и, наплевав на все предосторожности, пулей вылетел из комнаты.

Глава 8

— Заряжённый выпад!

На пару секунд, показавшихся вечностью, Брэйв отвёл руку назад, концентрируя в клинке всю свою мощь, и резко выбросил меч вперёд. Сгусток света, заменяющий голову Хранителя, яростно, словно оскорблённый такой дерзостью, вспыхнул. Брэйв выдернул меч и тут же вскинул щит, уходя в оборону.

Копьё, сплетённое из бледных, подрагивающих нервных волокон, обрушилось с силой отбойного молотка. Щит оглушительно загудел, а перед глазами вспыхнуло уведомление об идеальном блоке. Хранитель не дал передышки, тут же нанеся второй удар чуть ниже. Брэйв ловко сместил щит, принимая и этот выпад. Третья атака шла с обманчивой медлительностью, с широким, почти театральным замахом. Выждав ту крохотную паузу, которую нутром чует только опытный танк, Брэйв вновь подставил щит.

Три идеальных блока подряд.

Сильные атаки, больно пробивающие обычную защиту, нанесли ровно ноль урона, а в строке баффов обновился таймер «Стальной выдержки».

— Вихревой взмах! — крикнул Брэйв, едва босс отвёл копьё для следующей атаки.

Мир вокруг смазался. Перед глазами на мгновение мелькнули пульсирующие, мясистые стены гигантской полости — живого сердца, последней комнаты «Чертогов агонии». Через долю секунды Хранитель вновь оказался перед глазами. Брэйв тут же отпрыгнул в сторону, уходя от новой атаки. Копьё с шипением вонзилось в тонкую, полупрозрачную мембрану пола. Под ударом она мгновенно натянулась, став почти прозрачной и отливая нездоровой синевой. Брэйв же приземлился на более плотный, тёмно-красный участок.

За спиной Хранителя кипела своя работа.

— Пепельный залп! — раздался гортанный голос Визора, и в спину ангелоподобной твари впилось с десяток огненных сгустков, похожих на раскалённые добела ядра. Каждое из них тут же взорвалось снопом обжигающего пламени. Посох из лавового стекла в руках мага пылал так ярко, что отбрасывал багровые блики на его грязное лицо, едва прикрытое широкополой шляпой.

Следом на босса напала полупрозрачная змея из изумрудной энергии. Она обвилась вокруг тела Хранителя и вонзила в него свои клыки, оставляя мерцающую ауру яда. Брэйв краем глаза заметил Лику. Её тело замерло в привычной боевой стойке: вес перенесён на опорную ногу, корпус развёрнут, а с тетивы её лука срывалась одна стрела за другой.

Между магом и лучницей мелькал яркий малиновый всполох. От Етти во все стороны расходился мягкий изумрудный свет — она без устали накладывала исцеление, вешала регенерацию и снимала любую гадость, что набрасывал как Хранитель, так и сама комната.

Рядом с боссом, тяжело дыша, орудовал двуручным топором Тобиас. Его удары были яростными, выверенными. Он не просто бил, а словно пытался вырубить с тела Хранителя куски затвердевшей крови, похожие на тёмные кораллы. При каждом движении пластины на его торсе и ногах слегка смещались, и в зазорах на мгновение можно было увидеть тёмные звенья кольчуги. Агрессивный боевой образ завершали разномастные наплечники — массивный левый для защиты и облегчённый правый для атаки.

Внезапно сердце содрогнулось. Полость наполнилась низким, почти неслышимым гулом — предвестником особой механики. По всей камере начали распахиваться массивные сердечные клапаны, обнажая тёмные, безопасные ниши.

— Лика, далеко стоишь! — выкрикнул Брэйв, заметив, что лучница сместилась к центру, чтобы повесить на босса метку уязвимости.

Девушка не ответила. Её ноги окутала лёгкая изумрудная аура. Три молниеносных, неестественно широких шага — и она уже скользнула в спасительную нишу ближайшего клапана, который раскрылся подобно гигантскому цветку. Тобиас, оборвав серию ударов, с недовольным рыком запрыгнул в укрытие. В свои ниши нырнули и Визор с Етти.

Брэйв остался на месте. Пол под ногами ощутимо истончался. Хранитель продолжал беспощадно атаковать. Брэйв, отважно принимая удары на щит и контратакуя, краем глаза следил за стенками. Секунда. Другая. Сосредоточенность была абсолютной.

По механике спрятаться в клапан могли все, в том числе и танк, но если сделать это, то к общему времени прохождения прибавится от пяти до двенадцати секунд — всё зависело от рандома и настроения босса. У них такой роскоши не было.

Мышечная стенка сердца едва заметно сократилась.

— Лазурный оплот!

Брэйв выставил перед собой магический лазурный щит, который просуществовал всего одну секунду. И ровно в тот миг, когда он появился, по залу прошла невидимая, но ощутимая волна, которая в очередной раз растрепала грязные от слизи волосы.

Тревога тут же сменилась облегчением. Тайминг у этой атаки был дьявольски неприятным. Опоздаешь на долю секунды или поставишь щит чуть раньше — и всё тело пронзит адская боль, а сверху Система накинет дебаф, который поставит крест на любом скоре.

Из-за клапанов уже выбирались ребята, снова включаясь в бой. Брэйв старался не смотреть на таймер в углу, словно его и не существовало. Но мерзкий, пессимистичный голосок в голове всё равно шептал, что уже после третьего босса их попытки побить хотя бы личный рекорд не имеют смысла.

Шкала здоровья Хранителя пересекла последнюю четверть. Брэйв приготовился. Новая серия атак была предсказуемой, но от того не менее опасной. Два молниеносных выпада заставили щит жалобно загудеть. Короткая пауза — и Брэйв резко пригнулся. Два следующих удара просвистели над головой. Эти выпады нельзя было блокировать — только уворачиваться. Щит бы они пробили, забрав вдвое больше здоровья.

Сразу после комбо Хранитель замер и выставил копьё вперёд. Наконечник из нервных волокон окутался больным, фиолетовым свечением. Не было ни замаха, ни удара — а в грудь просто врезался сгусток чистой магической энергии.

В душу словно вонзили раскалённую иглу. Шкала здоровья рухнула ровно наполовину. Над строкой баффов появилась иконка дебафа — красное треснувшее сердце с таймером на пятнадцать секунд. Привычный тёплый поток изумрудного исцеления тут же окутал тело. Красная полоска здоровья рванула вправо, и через три секунды заполнилась до отказа. В тот же миг иконка дебафа растворилась. Механика была проста, но неприятна: если целитель не успевал полностью восстановить здоровье за пятнадцать секунд, то цель с дебафом ждала неминуемая смерть.

Мощный удар. Тройное комбо. Ответный выпад. Снова «Лазурный оплот». Чем больше раз убиваешь босса, тем он легче, даже несмотря на то, что механики крутились без остановки, а иногда и накладывались друг на друга. Не успели ребята вновь выбраться из спасительных ниш, как из стен сердца с влажным хлюпаньем выдавились три пульсирующих сгустка крови. Они неуклюже поползли к Хранителю, оставляя за собой дымящиеся, шипящие шрамы на мембране пола.

«Да чёрт бы вас», — мысленно выругался Брэйв. Здоровье босса падало, но и безопасных зон становилось всё меньше. Он отвёл Хранителя как можно дальше к стене, чтобы у ребят было больше времени уничтожить сгустки. Шаг в сторону. Парирование. Снова шаг. Присед. Для танка бой с любым боссом напоминал танец, но здесь это был смертельный танец на лезвии ножа.

Пока Визор, Лика и Тобиас добивали сгустки, Хранитель вскинул свою свободную, левую руку. Из его ладони выстрелили и сплелись в воздухе белёсые, подрагивающие жгуты, похожие на живые нервы.

— Цепи! — выкрикнул Брэйв.

Хранитель даже не развернулся. Словно по мысленному приказу, жгуты нашли свою цель. Они едва не пробили голову Тобиасу и впились в плечо Визору. Волокна напряглись и потащили волшебника за собой.

Цепи каждый раз вгрызались в самого дальнего человека в группе, поэтому всегда приходилось брать одного рейдж дамагера. Если все будут ближниками, то либо кому-то придётся отходить, теряя в уроне, либо подставлять хила, что означало почти верную смерть для всей пачки. Пожалуй, потанчить босса без хила сейчас могла только одна пачка из Лиги, которая за счёт этого выигрывала себе много секунд.

Етти разрывалась между пойманным магом и всей группой, которая получала постоянный урон от «Болезненного вздоха» сердца. Едва цепи спали, как Визор устремился к ближайшему свободному клапану. Брэйв, заметив дрожь на стене, едва успел выставить перед собой щит. Волна вновь прокатилась по залу. Здоровье Хранителя упало до пятнадцати процентов.

Развлечения для дамагеров на этом не заканчивались. Хранитель засунул левую руку себе в голову, вытащил оттуда сгусток света и швырнул его за спину. Сгусток, словно магнит, притянулся к Лике.

— Чёрт, да опять на меня! — выругалась она.

— Ребята! Попробуйте! Поднажать! — прорычал Брэйв. — Места мало, уже босса отводить некуда.

Вокруг них мембрана истончилась до предела, напоминая тёмную, натянутую паутину, а у дальней стены уже зияли чёрные дыры, ведущие в нижнюю камеру.

— Я подамажу, если только эта гадость на меня перестанет эту дрянь! Ай! — воскликнула Лика. Каждые две секунды шар бил её молнией, а под ногами оставались лужицы, которые не только наносили урон всем, кто в них стоит, но и истончали пол.

С потолка, словно хлыст, сорвался тёмный сосуд и обвил Тобиаса, пригвоздив его к месту.

— Етти, сними рут! — крикнул он через плечо.

Етти, которая большую часть внимания уделяла Лике, накинула на девушку очередное исцеление и лишь потом обернулась, сделав пару шагов к стражу и перепрыгнув через тонкий участок пола.

— Очищенная к-к-к… Очищенная к-к-к… — пыталась выдавить она.

По спине прокатился ледяной холодок. Брэйв посмотрел на Етти. Девушка застыла. Её посох был направлен на Тобиаса, но руки мелко дрожали, а лицо исказилось от паники. Она смотрела на стража, пыталась выдавить второе слово заклинания, но оно словно накрепко застряло в горле.

— Етти! — прорычал Тобиас.

Тонкая фигура Хранителя скрывала его, но даже и не нужно было видеть стража, чтобы понять, что произойдёт в следующую секунду. Поскольку на нём был рут, Страж не мог двинуться с места. Без движения пол под ним истончался с каждой секундой. Ещё немного, и…

— Сними рут с него уже, а!!! — завопила Лика, залпом выпивая зелье лечения.

— Очищенная к-к-к…

Брэйв, уклонившись от размашистого выпада, проскочил под боком у Хранителя.

— Руку! — крикнул он.

В этот же миг область под Тобиасом, и без того напоминавшая плёнку, не порвалась, а просто исчезла.

Прыжок, отчаянно протянутая рука — и пальцы сомкнулись на мощном запястье стража. Тело потащило вперёд, но Брэйв упёрся, затормозив у самого края. Он завалился набок, рыча от напряжения, но не выпустил из левой руки щит.

Бам. Бам. Бам.

Хранитель, как ни в чём не бывало, продолжал молотить, ведь агро никуда не делось.

— Максим! — крикнула Лика, бросаясь к ним.

— Босса бей! — заорал Брэйв. — Нам убить его надо! Визор, помоги мне!

Тот уже спешил на помощь. Над головой засвистели стрелы — Лика взяла себя в руки и продолжила бой. Девушка была одета немногим лучше мага, и урона вливала больше.

Держать Тобиаса и идеально защищаться от босса было невозможно. Брэйв просто держал щит перед собой, не думая о таймингах. Атаки пробивали простой блок и наносили урон. Усугубляло ситуацию то, что из-за пропущенных выпадов появился дебаф, который увеличивал любой входящий урон. Вокруг возникали изумрудные всполохи — Етти всё же взяла себя в руки и начала хилить. Подбежавший Визор подхватил вторую руку Тобиаса, и вдвоём они вытащили его из провала. Брэйв тут же перекатился в сторону — и спустя мгновение там образовался свой разрыв.

Сердце содрогнулось вновь.

— В клапаны! — заорал Брэйв.

Тобиас тут же юркнул в ближайший. Визор растерялся. Брэйв среагировал быстро — он резко толкнул мага двумя руками в нужный клапан. Маг потерял равновесие, смешно замахал руками, но в своём укрытии оказался, и клапан проглотил его, как хищный цветок неосторожную муху.

— Лазурный оплот!

Брэйв не увидел предупреждающего знака от Системы, но доверился своему внутреннему чутью. Лазурный щит раскрылся ровно за мгновение до невидимого удара. Но расслабиться Хранитель не дал: тут же по голове прилетела ответная атака, накинувшая ещё один стак «Слабости» и откусившая половину здоровья.

Вывалившаяся из клапана Етти выговорила заклинание, и по телу прокатился мягкий поток исцеления. Новой механики с рутом, к счастью, не было. Через полминуты интенсивного боя Хранитель распался на части, а сердце, издав последний гулкий стук, остановилось. Существо, внутри которого они сражались, умерло. Данж был пройден.

Завершено: Чертоги Агонии

Время прохождения: 39:12

Количество боссов: 5 / 5

Активные боевые механики: 4 / 4

Результат: 99 214 очк.

«Мда…», — разочарованно подумал Брэйв. Внутренний пессимист был как никогда прав.

— Ого, почти сотка! — воодушевлённо воскликнул Визор, смахивая грязь со лба и невольно обнажая залысину. — У меня топ скор до этого был около семидесяти. Я сейчас в десятку должен забраться!

Он оттёр с плеча сгусток гнили, чтобы увидеть нашивку. Несколько секунд ничего не было, но потом цифра «23» сменилась на «11».

— Эх, чуть-чуть, видимо, не хватило! Ну ничего, добить ещё можно, время есть!

Лика, огибая все тонкие зоны и провалы, подбежала к Тобиасу и набросилась на него с объятьями. Ей было неважно, что оба они были в крови и слизи. Она крепко его обняла, а парень мягко обнял её в ответ.

— Брэйв, спасибо! — поблагодарил он. — Вовремя меня подхватил.

Брэйв показал большой палец. Затем посмотрел на Етти. Она стояла в стороне, стыдливо глядя куда-то под ноги. Щёки её горели.

В теле Хранителя не оказалось ничего ценного, но они пришли сюда не за лутом. Одним кликом Брэйв распределил расходники, а следующим отправил каждому в инвентари классовые предметы.

— Завтра идём? — спросил Брэйв у ребят.

Визор тут же закивал, светясь от радости. А вот лицо Лики было кислым. Она взяла Тобиаса за руку и потащила его к выходу.

— Дальше без нас, — злобно процедила она, даже не поворачиваясь к ним.

Парень обернулся и виновато дёрнул плечом, всем видом показывая, мол, прости, я тут ничего не решаю. Они прошли сквозь мерцающую пелену и покинули сердце. Брэйв, переглянувшись с Етти и Визором, тоже направился к выходу. Единственную попытку на сегодня они потратили, и делать внутри остановившегося сердца было нечего.

Как только они прошли сквозь мерцающую пелену, их тут же накрыла тень исполинского существа. Они оказались снаружи, у подножия живой горы. Издалека она казалась просто скалой, но это тело умирающего громадного существа. Его спина, похожая на горный хребет, покрытая окаменевшей корой, медленно и едва заметно вздымалась и опадала с последними, прерывистыми вздохами. Земля под ногами мелко дрожала — предсмертная конвульсия исполинских мышц. Чертоги Агонии были его внутренностями, а последняя комната — сердцем, которое игроки вновь и вновь останавливали.

Брэйв особо не вникал в лор этого места. Для Лиги были важны лишь технические детали. Внутри Чертогов можно было настроить сложность — выбрать количество боссов и настроить сложность механик. Чтобы выбить топовое количество очков, приходилось выкручивать все показатели на максимум, превращая обычный данж в подобие легендарного подземелья.

— Ты с нами в Сухоречье? — спросил Брэйв у мага.

Тот покачал головой, и его шляпа качнулась следом.

— Не, у меня дела ещё есть, пару квестов надо сделать на сбор.

— А-а-а, ну давай. Поищи толкового дд. Мы тоже кого поищем. Если найдём, то снова попробуем.

«Хотя нормальные люди ходят на скоры одним составом, а не тасуют пачку каждый день», — разочарованно подумал Брэйв, но промолчал.

Мага, казалось, ничего не смущало.

— Окей, спрошу одну девчонку, может пойдёт. Она закрывала хард сложность пару раз, но от скора думаю не откажется. Тем более вы толковые ребята.

Брэйв довольно заулыбался от такой похвалы. Для Етти же, казалось, эти слова были как удар хлыстом.

— Ладно, на связи, — Брэйв аккуратно взял девушку под руку, и они двинулись в противоположную от мага сторону.

Тропа уводила их глубже в лес, залитый тёплым, медовым светом предвечернего солнца. Длинные лучи, пробиваясь сквозь густые кроны дубов, ткали на земле живой золотой ковёр. Воздух был пропитан запахами прелой листвы и влажного мха, наполнен жизнью: шелестом ветра в ветвях, далёким птичьим щебетом и приглушённым гулом игроков, спешащих по своим делам. Мир вокруг жил своей обычной, рутинной жизнью, и этот контраст с их собственным разочарованием лишь усиливал гнетущее чувство.

Они шли в молчании, которое не мог нарушить даже хруст сухих веток под ногами. Каждый шаг Етти был пропитан унынием. Её хрупкие плечи поникли. Брэйв несколько раз бросал на неё косые взгляды, чувствуя, как её молчаливая боль передаётся и ему. Попытки отвлечься и сосредоточиться на дороге ничего не дали.

— Етти, — позвал он, желая вырвать её из мрачных дум.

— Чего? — глухо отозвалась девушка, не поднимая головы.

— Не кисни ты! — Брэйв легонько пихнул её в бок.

Девушка даже не попыталась улыбнуться. Выбившаяся из причёски тёмная прядь упала на щеку, а в глазах застыла глубокая печаль. Брэйв мысленно поморщился. Эмпатия и чуткость — это вещи, которые качать намного труднее, чем скиллы танка.

— Ну не получилось рекорд побить, ничё, сделаем это завтра, — продолжил он. — До конца Лиги несколько дней. Ещё есть время.

— Да п-плевать мне н-на этот скор, — неожиданно резко ответила девушка. Она тут же осеклась и виновато опустила глаза. — Я… П-прости. Я не это имела в виду.

Брэйв мягко кивнул.

— Я понял.

Девушка остановилась и с такой силой вцепилась в складки своей мантии, что костяшки пальцев побелели.

— Мы… Ты спас Тобиаса, не дав ему упасть.

— Он бы всё равно не умер, — попытался успокоить её Брэйв, но тут же пожалел о своих словах.

Лицо Етти стало ещё более несчастным.

— Ага… Но он бы п-получил сильный дебаф и кучу урона. И пока он бы выбирался, мне пришлось бы кидать хилки прямо в яму, молясь, чтобы они достали до него. А пока он бы выбирался, мы бы п-потратили слишком много времени, моя м-мана бы просела, пол бы истончился, места бы не осталось, и всё, мы бы п-просто все умерли. П-померли бы из-за моей ошибки! Из-за того, что я з-з-з-з-заикалась

Последнее слово она почти выплюнула, с горечью передразнивая саму себя.

Слов утешений не было, ведь Етти была права. И на протяжении сегодняшнего забега по Чертогам такое случалось не раз. На третьем боссе, Ткаче боли, когда тот замахнулся для «Разрыва души», Етти замерла, не в силах произнести «Магическое поглощение». Пришлось обрывать ротацию и тратить драгоценное защитное умение. А когда Тобиас вошёл в особый «Рейдж мод» стража, она не смогла выдавить из себя хилку, и оборвавшаяся раньше времени ярость наказала стража сильным дебафом на урон. Каждая такая заминка стоила им драгоценного времени, складываясь в те самые минуты, которых не хватило для скора.

Брэйв посмотрел на её малиновую мантию. Етти была лучшей среди Кровавых целителей, которых собрал Пулчар. Она великолепно чувствовала бой, предугадывала действия босса, её реакция была почти безупречной. Она была женской версией Вилла, его младшей копией, способной в одиночку вытащить за шкирку самый безнадёжный бой. Но, как у любого супергероя, у неё была своя слабость. Заикание становилось почти неконтролируемым в секунды критического напряжения, парализуя её и мешая вовремя произнести нужное заклинание.

До сражений с Аргеннаром её недуг раздражал, но никак не руинил. После победы над ним казалось, что всё стало даже лучше, словно уверенность в себе придала ей сил, однако дальше всё откатилось назад. Заикание не просто вернулось на прежний уровень — оно стало коварнее, злее, и постоянно всплывало в самые неподходящие моменты.

Топовые целители давно и прочно осели в своих группах, да и с другим хилом не будет той особой связи, той синергии, что сложилась у них за эти недели. Но с Етти в том состоянии, в котором она была сейчас, не то, что ставить рекорды — ходить по сложным и динамичным данжам было попросту опасно.

Они снова шли в тишине. Брэйв боролся с собой. Одна часть, та, что была танком до мозга костей, требовала разобраться в проблеме, которая ставит под удар не только их пару, но и остальных дд, кто ходил или пойдёт с ними. Другая же, более человечная, не хотела лезть в чужую душу девушке и ковыряться в старых ранах. В итоге первая сторона, подкреплённая искренним беспокойством, всё же победила.

— Это как-то связано с той историей? — осторожно спросил он.

— К-какой? — настороженно переспросила девушка, её хрупкие плечи едва заметно напряглись.

— После которой ты заикаться начала. И где Пулчар подменил себя на какого-то парня во время ритуала. Тот парень же был из твоей прошлой группы? Вроде ваш лидер, правильно?

Девушка замолчала. На её лице отразилась вся внутренняя борьба: она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же прикусила губу и отвела взгляд в сторону.

— Да, — наконец ответила она и тут же добавила: — Но я не хочу об этом говорить.

Она произнесла это неожиданно резко, без малейшего заикания, так твёрдо, что и спорить не хотелось.

Брэйв не стал напирать. Они не были близкими друзьями, но были товарищами, танком и хилом, а в такой связке всегда рождаются особые узы. И всё же, несмотря на это, она не хотела делиться тёмной главой своего прошлого. Разум невольно рисовал самые мрачные картины того, что могло случиться с девушкой. За эти полтора года они насмотрелись на всякое. Чего только стоят одни Невозвращенцы, которые в разные времена своей истории творили по-настоящему жуткие вещи.

— Может, я тогда могу чем-то помочь? — предложил Брэйв.

Етти удивлённо остановилась и обернулась, и в её шоколадных глазах промелькнуло искреннее изумление.

— П-помочь? — неуверенно переспросила она.

— Ну да, конечно, — ответил Брэйв так просто, словно речь шла о том, чтобы сходить за хлебом. — Ты же мне помогаешь! С Лигой! И Сигила помогла дотащить к лекарю. А, стоп, я там тоже помогал. Получается, мы с тобой оба помогали вселенной и высшим силам добра…

Етти не выдержала и тихо прыснула, прикрыв рот ладонью. Брэйв и сам улыбнулся.

— Я серьёзно. Если проблемы с теми парнями, или что там ещё, то давай я помогу. Можешь даже не посвящать меня в то, что случилось. Скажи, мол, так и так, надо начистить им рожи, и всё. Папочка Брэйв поможет своему первоклассному целителю!

На последних словах щёки Етти залились румянцем. Она смущённо отвела взгляд, теребя край своей малиновой мантии.

— Я… д-даже не знаю, — наконец ответила она. — Д-давай я поговорю с Пулчаром, и т-там уже будет видно.

— Отлично, — воодушевлённо ответил Брэйв. — Только не тяните. Быстрее решим проблему — быстрее ты будешь в своих нормальных кондициях, и мы побьём-таки этот скор. Как же он меня…

Он осёкся на полуслове. Из чащи справа донёсся оглушительный треск. Огромный Лесной голем, мировой босс пятьдесят пятого уровня, неуклюжее создание из камня и мха, ломился сквозь деревья, снося стволы, словно спички. Они были далеко, и голем, не заметив их, продолжил своё разрушительное шествие куда-то вглубь леса.

Когда шум стих, Брэйв обернулся к Етти. На её лице впервые за долгое время играла лёгкая, робкая улыбка. Предложение помощи, простое и прямолинейное, подействовало лучше любых утешений. Они двинулись дальше, и теперь тишина не давила, а, наоборот, успокаивала. Иногда они даже перебрасывались короткими фразами, обсуждая встреченные по пути группы игроков или мелочи из жизни.

В такой лёгкой атмосфере прошёл остаток пути до Сухоречья. На входе они разминулись. Етти, уже более уверенной походкой, отправилась на встречу с Пулчаром. Брэйв же, проводив её взглядом, направился туда, куда идёт любой уважающий себя игрок после тяжёлого данжа, в котором всё висело на волосок от провала, — в таверну, чтобы как следует пожрать и отдохнуть.

Брэйв шёл по главной улице Сухоречья, которая на деле была широким, высохшим руслом давно исчезнувшей реки, и деревня казалась чужой. Когда-то здесь кипела жизнь: подходившие к пятидесятому уровню новички взволнованно обсуждали первую легендарку, зануды дотошно строили лучшие билды, те, кто не умел держать язык за зубами, хвастались дорогим лутом, из таверны доносился гул голосов, прерываемый взрывами хохота. Теперь же на улицах было тихо и почти пустынно. Игроков почти не осталось, их место заняли НИПы, которые двигались по своим делам с новой, непривычной уверенностью. Обновление с репутацией сильно изменило и без того хрупкое равновесие между игроками и местными жителями. Многие системные функции оказались заблокированы на территории королевства, и игроки массово перебирались либо к Альянсу, либо к Невозвращенцам. Оставались лишь новички, ещё не успевшие нажить себе врагов, да топовые ребята, у которых были свои, особые дела на этих землях.

Навстречу, чеканя шаг по утоптанной земле, прошёл отряд из двух десятков солдат в гербовой броне королевы. Такие картины стали обыденностью. По королевским землям уже не просто витали слухи, а расползались факты. В деревнях вербовали в армию, лучших ремесленников сгоняли в столицу или Деревню Сломанных Ветвей, а тяжело гружённые обозы нескончаемым потоком тянулись к центру королевства. Самый большой конфликт был не за горами. Ко всему этому добавлялись и другие странности, от которых становилось не по себе. Всё сильнее игроков пугало решение королевы разобрать Куб — столичную тюрьму — из материалов которого, якобы, создают новое оружие против Призванных. Самые дикие байки, в которые не хотелось верить, гласили, что некоторые игроки бесследно пропали, а кто-то терял в уровнях.

«Ещё и Вилл, зараза такая, пропал», — разочарованно подумал Брэйв. Судя по тому, что наушник молчал, Вилл не вернулся, и каждый день его отсутствия давил на нервы.

Всё это оставляло за собой отвратительный запашок, и задерживаться на землях королевы не было никакого смысла. После Лиги нужно валить.

Мимо прошла молодая пара НИПов. Парень что-то увлечённо рассказывал, а девушка смотрела на него с такой нежностью и обожанием, что болезненно сжалось сердце. Брэйв остановился и проводил их взглядом.

Первые недели после потери Дианы были тяжёлыми, но что-то внутри пыталось успокоить, что пустота притупится. Не притупилась. Здесь Диана всегда была рядом, и её присутствие быстро стало чем-то само собой разумеющимся, как дыхание. А теперь осталась лишь зияющая дыра, которую нечем было заполнить. До игры было всего несколько встреч в реале, но здесь, несмотря на весь ужас, что они пережили, довелось немного пожить как счастливая пара. Брэйв сжал правую руку, но пальцы сомкнулись на пустоте, там, где раньше была её тёплая ладонь.

Он встряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли, и направился к «Пересохшей глотке». Возле входа висела доска, на которой друг к другу теснились клочки пергаментов, разных форм и размеров. Брэйв на всякий случай бегло пробежался по объявлениям. Кто-то продавал сушёные грибы, а хозяин кузницы искал себе помощника. Поговаривали, что некоторые таверны уже повесили таблички, что обслуживают только жителей королевства. Ещё один повод не задерживаться тут не задерживаться.

Дверь таверны негромко скрипнула, пропуская в полумрак, пропитанный запахом жареного мяса, выпивки и влажного дерева. Внутри было на удивление людно, но шума почти не было — разговоры велись вполголоса, смех был приглушённым, сдержанным. Игроков почти не было, зато НИПов — хоть отбавляй.

«Да вы меня троллите, что ли?» — разочарованно подумал Брэйв, осматривая зал. Обычно в тавернах сидели либо группы, либо одиночки. Сейчас же многие столики были заняты парочками. Брэйв поморщился, проходя мимо стола, где девушка заботливо кормила своего парня. Стол в углу казался лучшим вариантом, но стоило за него сесть, как за соседний столик тут же села ещё одна пара, уже игроков.

— Милый, ты устал? — проворковал женский голос. — Помассировать плечи?

— Не стоит, мась, лучше закажи мне пивка.

Брэйв закатил глаза так, что они, казалось, сделали сальто в глазницах.

— Тёмного эля и жареной свинины, — бросил он, стоило официантке, девушке с уставшим лицом, подойти к столику.

Она молча кивнула и через пару минут вернулась с подносом. Поставив на стол дымящуюся тарелку и тяжёлую глиняную кружку, она также молча удалилась. Брэйв принялся за еду. Смех за соседним столом действовал на нервы, но где-то в глубине души голос разума шептал, что это простая зависть чужому счастью. Счастью, что сейчас было недоступно. Дело было не в желании, чтобы на него просто кто-то смотрел влюблённо. Нужен был тот самый, единственный взгляд жемчужно-серых глаз.

«Нет, меня точно троллят», — грустно подумал Брэйв, когда в таверну, сразу за высоким парнем, вошла ещё одна пара. Брэйв тут же опустил взгляд. Столешница была похожа на закалённого в боях воина: десятки глубоких царапин и зарубок пересекали друг друга. Кто-то явно выместил на столе свою тревогу. Отчаянно захотелось сделать также.

Краем глаза Брэйв заметил, что парочка присела сразу у окна. Обычно в таких местах всегда можно было встретить новичков, которые с восхищением смотрели на топов, задавали глупые вопросы и хоть как-то помогали скрасить одиночество. Но сейчас не было и их. Брэйв с досадой приложился к кружке, осушив её почти наполовину. Крепкая горечь эля ударила по языку, на миг отрезвляя от дурных мыслей.

— Приветствую. Не помешаю? — через влюблённое «хи-хи» да «ха-ха» прокрался вопрос.

Брэйв оторвался от кружки и поднял взгляд. У стола стоял тот самый парень, что вошёл перед влюблённой парочкой. На нём не было доспехов, но каждая деталь его облика кричала о принадлежности к элите громче любого артефактного сета. Безупречная, словно выглаженная самой Системой, рубашка из дорогого шёлка цвета слоновой кости. Тёмные шерстяные брюки без единой складки. Дорогие кожаные туфли, начищенные до зеркального блеска. На руке — массивный перстень из серебра с гладким чёрным камнем. Взгляд скользнул выше, на плашку над головой, где не было ника. Затем — на нашивку на плече, где вместо цифры горел знак вопроса. Всё сразу стало ясно.

— Иштори? — недоверчиво спросил Брэйв. — Ты чего здесь забыл?

Рыцарь едва улыбнулся уголком губ, но ничего дружественного в этом не было. Он кивнул на свободный стул.

— Так что, не помешаю?

— Да падай, конечно.

Иштори плавно опустился на стул с прямой спиной, словно садился не в деревенской таверне, а в королевском тронном зале, рядом с Трелорин. Брэйв настороженно рассматривал его. Идеально уложенные платиновые волосы, аристократические черты лица и холодный, сканирующий взгляд. Слишком вылизанный образ. Типок, скорее всего, непростой.

— Только давай без чуши, мол, ты пришёл выпить пива, случайно увидел меня и решил присесть. По делу, лады?

Иштори усмехнулся. Он лёгким жестом подозвал официантку.

— Светлого эля. Самого лучшего, что у вас есть.

Девушка кивнула и поспешила к стойке. Она вернулась через пару минут, и лишь когда Иштори сделал один выверенный глоток, он заговорил.

— К делу так к делу.

Он постучал указательным пальцем по нашивке со знаком вопроса. Брэйв невольно бросил взгляд на своё плечо.

— Несколько дней назад моя двойка сменилась знаком вопроса. Твоя единица — тоже, — констатировал Иштори.

— Ну да. Я подумал, что это какой-то баг, но потом посмотрел, что мы с тобой просто по очкам сравнялись.

— Верно. А по правилам Лиги, которые я нахожу нелогичными, но вынужден принять, не может быть два первых места. Либо кто-то один вырывается вперёд, либо первое место не достаётся никому.

Иштори отпил ещё светлого эля, его взгляд оставался непроницаемым.

— Чертоги скорил, да? — неожиданно он.

Брэйв хотел было огрызнуться, но на плече всё ещё оставались следы запёкшейся слизи. Скрывать очевидное не было смысла.

— Ну, допустим, — сухо ответил Брэйв.

— Мы были там утром. Пойди вы чуть раньше, могли бы и пересечься, — Иштори поставил кружку на стол с тихим, аккуратным стуком, не пролив ни капли.

Это начинало раздражать.

— Слушай, ты обещал по делу, а сам ходишь кругами, — недовольно проворчал Брэйв.

Иштори хмыкнул.

— Я и так предельно прямолинеен. Или нужно ещё прямее?

— Да, будет вообще огонь.

— Хорошо. Мы с тобой, — Иштори протёр чёрным платком губы, — попали в патовую ситуацию. Мало того, что мы делим первое место, так мы оба, подозреваю, упёрлись в потолок, который не можем пробить.

Он поднял руку, показывая пять пальцев.

— Общее количество очков определяет пятиугольник Силы. Первый его угол — экипировка. Но в зачёт идёт улучшение уровня снаряжения. Нельзя просто улучшить колечко на нужный стат и подняться. Следующая ступень — это либо полный сет артефактов, который сейчас есть только у Гига, либо идеальный шмот с четырьмя нужными статами. У меня сильная пачка, но даже у нас нет столько денег и ресурсов.

Он загнул один палец.

— Второй угол — индивидуальное мастерство. Там есть потолок очков, выше которого набрать нельзя. Мы оба, естественно, его достигли.

Брэйв молча слушал, вполуха прислушиваясь к гулу в таверне. За соседним столиком снова захихикали.

— Третий — особые достижения. Подозреваю, за счёт них ты и вырвался вперёд. Убийство второго Кровавого целителя, так? Хороший ход. Но больше таких достижений на карте, похоже, не осталось, а если и есть, как их найти? Снова потолок.

Он оставил незагнутыми мизинец и безымянный палец.

— Четвёртый — соло-данж «Яма Отчаяния». Я свой рекорд поставил полтора месяца назад. Пропёрся на криты так, как никогда. Повторить это невозможно, я готов поставить на это всё. Уверен, у тебя похожая история.

Брэйв не кивнул, но Иштори был прав. Личный скор в Яме был обновлён ещё месяц назад, и он был настоящим чудом, когда звёзды сошлись так вкусно, что криты постоянно выпадали на самых важных скиллах.

Иштори загнул ещё один палец, оставив только мизинец.

— И пятое — Чертоги Агонии. Несколько дней назад моя группа закрыла их за двадцать девять минут и сорок три секунды.

Брэйв постарался скрыть удивление, но челюсть всё равно слегка отвисла.

— Неплохо, — сдержанно ответил он.

Иштори лишь усмехнулся.

— Да, конечно. Неплохо. Нам повезло с механиками. Мы побили свой лучший результат на три минуты. За счёт этого все парни в моей группе укрепились на своих первых местах. Но…

В его голосе впервые проскользнула тень досады.

— Что я про себя. Ты тоже далеко не уедешь. Особенно со случайными игроками, пусть даже сильными.

Он слегка наклонился вперёд.

— И я знаю про твою хилку. Про то, что она заикается и руинит. Руинит, — он сделал акцент на этом слове, не дав возразить. — Её здесь нет. Давай говорить прямо. А значит, свой рекорд ты вряд ли побьёшь за оставшиеся дни Лиги.

Правая рука под столом дёрнулась, сама собой сжимаясь в кулак. Брэйв силой воли буквально пригвоздил себя к стулу, гася вспышку ярости. Иштори говорил правду. Неприятную, неудобную правду, которая не вылезала из головы уже несколько дней.

— Ну и чего ты ко мне пришёл тогда? — всё же огрызнулся Брэйв. — У тебя по четырём пунктам из пяти потолок, но что, со своей пачкой крутышей не можешь закрыть Чертоги на несколько секунд быстрее? Сделай это, и всё, перегонишь меня. Ко мне-то чё припёрся?

На лице Иштори вновь промелькнула тень недовольства.

— Потому что… — он замолчал, подбирая слова. — Ты должен понимать психологию, особенно здесь. Все парни из моей группы взяли топ с огромным запасом. Их уже никто не перегонит. Плюс мы сделали такой заход, который повторить практически невозможно. Мы игнорировали механики, наш хил дважды чуть не умер, я сам потратил расходников тысяч на тридцать золота. Мы шли к цели, и мы её достигли. Все, кроме меня.

Брэйв широко улыбнулся. Наконец-то в безупречном образе Иштори нашлась трещина, в которую нельзя было не ткнуть пальцем.

— Чё, получается, твои бравые ребята тебя просто кинули? Мол, мы своё взяли, а ты возись сам, как хочешь, верно?

— Да, — неожиданно спокойно согласился Иштори. — Но я бы не сказал, что меня кинули. У них просто пропала мотивация. Закономерный итог.

Он отпил ещё эля и также мягко поставил кружку на стол.

— И чё нам делать? — спросил Брэйв. — Мы оба на первом месте, на наших нашивках вопросики, и взять пару очков нам неоткуда. Можно, конечно…

На языке уже вертелось язвительное предложение попросить Трелорин создать ещё одного Кровавого целителя, но не стоило проливать лишний раз свет на эту историю.

— Можно бегать по всей карте и искать эти особые достижения, но, мне кажется, у тебя есть идея получше. Я прав?

Иштори кивнул.

— Именно. Суть моего предложения проста. Раз мы в тупике, остаётся один вариант. Кто-то должен покинуть Лигу. Его очки обнулятся, и на первом месте снова будет один человек.

Брэйв громко рассмеялся, заставив НИПов за соседними столиком обернуться.

— Ливнуть из Лиги? Прекрасно. Что же ты сразу не сказал?

Он повернулся к проходившей мимо официантке.

— Милая леди! Принеси самую дорогую выпивку пиво для этого господина! Он решил выйти из Лиги и отдать мне первое место, прикинь?

Девушка удивлённо посмотрела на них, явно не понимая, о чём речь.

— Ладно, ничего дорогого не надо, просто ещё тёмного эля.

Брэйв повернулся к Иштори. На лице того не дрогнул ни один мускул.

— Очень смешно, — без тени улыбки произнёс он.

— А что смешного? — искренне удивился Брэйв. — Или ты думал, я выйду? Не, я слишком много сил в это вложил. Чтобы я вышел, ты должен положить на стол миллионов десять золота и билет на выход из игры.

Иштори откинулся на спинку стула, но его поза осталась такой же прямой. Руки легли на стол, и он, не сводя холодного взгляда, принялся медленно вращать массивный перстень на пальце.

— Честно говоря, у меня была мысль заплатить тебе, — серьёзно ответил рыцарь.

Брэйв удивлённо приподнял брови.

— Что, я не единственный псих, кому упёрлось это первое место?

— Награды за Лигу весьма солидные. Но мне на них наплевать. Дело в другом. Кто бы что ни говорил про важность ПВП, имена победителей того турнира уже все забыли. Ты вот помнишь, кто там победил?

Брэйв задумался. В памяти всплыл образ какого-то странного лучника.

— Ну… Не особо, — честно признался он.

— Вот видишь, — на губах Иштори мелькнула пренебрежительная усмешка. — А Лига на слуху последние месяцы. ПВЕ всегда было мерилом истинного мастерства. Победители в ней будут считаться лучшими в своём классе, без вопросов. И неизвестно, будут ли ещё такие сезоны. Возможно, это единственный шанс вписать своё имя в историю этой игры. Ни одно первое место в других проектах не стоит первого места здесь. Это вершина, которую жаждет покорить любой уважающий себя топ.

Он вновь подался вперёд, и в его стальных глазах впервые за весь разговор промелькнул живой огонь.

— Лучшего игрока определяет топ-1. Это аксиома, которая работает всегда. В одной из киберспортивных игр лучший игрок планеты удерживал первое место в ладдере двадцать сезонов подряд. Между понятиями «лучший» и «топ-1» стоит знак равенства. Одно неоспоримо доказывает другое.

Брэйв молчал. Эти же мысли не раз приходили в голову.

— И что ты предлагаешь? — наконец спросил он.

— Раз мы оба хотим топ-1, мы должны решить, кто из нас лучший. Проигравший покидает Лигу.

Предложение было неожиданным, но в то же время логичным.

— Погоди, — одна деталь всё же смущала. — Ты же только что сказал, что ПВП — это чушь, грязь и мусор. А теперь что, предлагаешь набить друг другу морду в ПВП?

— А кто сказал, что я предлагаю дуэль?

Брэйв непонимающе уставился на него.

— Перед тем как прийти сюда, я связался с Невозвращенцами. Мы можем устроить небольшое шоу. Соревнование один на один, в котором мы проверим наши навыки именно как танки. Кто будет лучшим, тот и останется в Лиге и заберёт первое место.

Его лицо снова стало непроницаемой маской.

— Что скажешь?

Брэйв задумался. Идея была чертовски заманчивой. Решить всё в честном поединке мастерства. Но было одно «но». Итшори сам пришёл. Он был в позиции просящего. Если бы у него был хоть один шанс вырваться на первое место, он бы никогда не сидел здесь.

Брэйв посмотрел на парочку за соседним столиком. Целительница мило ворковала со своим парнем. А потеряны ли все шансы для него? Если попадутся хорошие дамагеры. Если они получится хорошо заклирить Чертоги хотя бы за тридцать пять минут, то обновление рекорда вновь поднимет на первую строчку. Если…

«Если Етти справится с волнением, то у нас есть шанс», — пронеслось в голове. Иштори ждал ответа, его холодные глаза сканировали лицо, считывая каждую эмоцию. Брэйв посмотрел на своего соперника, на свою нашивку со знаком вопроса, а затем его взгляд упёрся в стену, будто прожигая её насквозь и устремляясь на ту самую тропу в лесу, по которой они возвращались с Етти.

— Пожалуй, я доверюсь своей целительнице, — ответил наконец Брэйв, и в этом ответе не было ни капли сомнения.

Глава 9

— Тируша!

Крик Тада разорвал гнетущую тишину пустого мира. Он сорвался с места, не обращая внимания ни на кого вокруг. Здоровяк спотыкался, его ноги вязли в серой, безжизненной пыли склона, но он упорно карабкался наверх, к двум хрупким фигуркам, что застыли на вершине. Наконец, он взбежал на плато. Не говоря ни слова, Тад бросился к дочери и заключил её в могучие объятия. На мгновение его закованное в тяжёлые доспехи тело содрогнулось, будто от удара невидимой молнии, но он лишь сильнее прижал к себе маленькую девочку.

Вилл же стоял как завороженный. Взгляд был прикован к девушке в окровавленном свадебном платье. Удивление, вспыхнувшее в груди, тут же смыла волна жуткого, первобытного страха.

— Нет, нет, быть такого не может… — бормотал он себе под нос. В грудь будто ударила невидимая сила, заставив пошатнуться и отступить.

При виде воссоединившихся отца и дочери на губах Мории мелькнула тёплая улыбка. Затем, не говоря ни слова, она начала медленно спускаться в яму. Вилл не сводил с неё глаз, а сердце бешено колотилось в груди.

— Саш! — её голос, такой знакомый, такой родной, наполнил мёртвую тишину. — Как я рада тебе! Свадьба… а потом… это какой-то кошмар…

Её шаги были лёгкими и беззвучными на серой пыли. Она остановилась так близко, всего в нескольких шагах. Её голос был точно таким же. Она улыбалась, как и всегда. В её голубых глазах теплился тот самый, родной огонёк. Даже несмотря на окровавленное пятно на животе и испачканное платье, она выглядела точь-в-точь как в тот свадебный день.

И от этого было ещё страшнее.

— Нет! — воскликнул Вилл, когда Мория сделала ещё один шаг. — Не подходи ко мне!

Мория замерла. Улыбка погасла на её лице, сменившись растерянным непониманием.

— Саш, ты чего? — осторожно спросила она.

— Я чего⁈

Страх достиг своего пика. В сознании, охваченном диким ужасом, рисовались самые чудовищные картины. Лоинтан обманул? План провалился? Мория вместо спасения нашла муки в этом пустынном мире? Этот страх, достигнув своего предела, раскалился добела и уступил место слепой ярости — на себя, за возможный провал, и на создателей этого проклятого места, за их жестокие эксперименты.

Растерянность на лице Мории исчезла. Огоньки в голубых глазах погасли. Её взгляд стал иным — холодным и пронзительным.

— Ты… что ты сделал?

От её ледяного тона по спине пробежал холодок.

Вилл не ответил. Шрам и Аргеннар молчали, с недоумением поглядывая на него с Морией, то на спускающихся со склона Тада и Тирушу.

— Саш! — в голосе Мории зазвенели стальные нотки. — Объяснись!

— Не говори со мной! — выпалил Вилл, едва удерживаясь на грани истерики. — Это какой-то бред…

Вилл отошёл к противоположному краю ямы и присел, обхватив голову руками. Мория осталась на месте, рядом с парнями и Источником. Тад тем временем спустился вместе с Тирушей. Один лишь взгляд на неё заставлял сердце наливаться кровью. В голове сразу вспыхнули воспоминания о ритуале, о жутких сценах убийств на стадионе. Вилл как мог старался прогнать эти образы, чтобы сосредоточиться на Мории. Они встретились взглядами. В её глазах странным образом смешались любовь и боль.

«Надо рассуждать логически», — приказал себе Вилл, цепляясь за эту мысль, как за спасательный круг. Свадьба и смерть Мории случились очень давно. Если она не покинула игру, значит, провела здесь столь же много времени. Без еды и воды? Невозможно. Это пустынный мир, в котором из пищи нет ничего. Даже если она попала сюда не сразу, ей всё равно нужно было чем-то питаться. Как она выживала всё это время? Вилл вгляделся в пустое пространство над её голубыми волосами. У стоящего рядом Шрама была плашка с ником, а у Мории — нет.

«Могла ли игра поместить её во фракцию НИПов?» — размышлял Вилл. Эта мысль казалась спасительной, поскольку шанс на такое крайне мал. В этом просто не было смысла. Аргеннар и Кэхил — это другой, особенный случай, а кроме этого о подобном слышать не доводилось.

От сердца немного отлегло. Вилл выдохнул и, поднявшись на ноги, вернулся к остальным. Он отвёл взгляд от Мории и посмотрел на маленькую Тирушу. Девочка стояла рядом с Тадом и смотрела на него снизу вверх чистым, невинным взглядом. Её платье было порвано, а на шее, у самого основания, виднелось уродливое чёрное пятно, похожее на гниль.

— Тируша, — позвал Вилл. Голос был хриплым, а в горле стоял не ком, а целый булыжник. — Я… не хотел…

Столько всего кружилось в голове, но слова не находили выхода. Здесь нечего было сказать. Любые извинения были бы бессильны перед чудовищностью содеянного.

— М-м-мфх… — девочка издала жалобный, сдавленный звук.

— Что-то с горлом у неё, — пробасил Тад, осторожно поглаживая дочь по голове. — Говорить не может, только мычать.

— А ещё за ней какая-то странная тень, — Шрам указал девочке за спину. — У Мории, почему-то, нормальная.

Вилл резко оглянулся. В этом мире без солнца теней у них не было, но огромная планета, застывшая в небе, отбрасывала от Мории и Тируши длинные, размытые силуэты. И тень девочки была неправильной. Она не повторяла очертания маленькой фигурки, а будто жила своей жизнью, извиваясь и принимая форму причудливого, нечеловеческого зверя.

— Если я сейчас её подвину, то тень… АЙ, ЧЁРТ!

Шрам, взявший Тирушу за хрупкие плечики, подскочил как ужаленный и одёрнул руку, словно коснулся не детского плеча, а раскалённого металла.

— Тише ты! — шикнул Вилл.

Страж безумным взглядом смотрел на девочку.

— Какого хрена так больно⁈

Он осторожно, кончиком пальца, снова коснулся её и вновь отдёрнул руку.

— Твою же! Не понял! Тад, ты же обнимал её и гладил по волосам! Тебя разве так не бьёт?

— Бьёт, — коротко и тяжело ответил Тад.

Вилл изумлённо уставился на него. На вершине склона здоровяк обнимал дочь почти с минуту. Он гладил её тут внизу по волосам. Всё чувствовал, но терпел, потому что его дочка вновь была рядом.

— Вилл, — строго позвала Мория. — А мне ты ничего сказать не хочешь? Что значит «я же убил тебя»⁈

Её тон, её манера говорить — всё было как у настоящей Мории. Он обернулся. Краем глаза Вилл заметил, как Аргеннар присел на колено и начал рассматривать Тирушу — и гниль на шее, и рану в груди.

«Она — не настоящая», — успокаивал себя Вилл, хотя её голубые глаза заставляли сердце биться чаще.

— Мне нужно было сделать это, чтобы безопасно вывести тебя из игры, — коротко объяснил Вилл, решив сразу же проверить свою догадку. — Скажи мне лучше вот что. В каком городе и в какой таверне мы впервые здесь встретились?

Мория на мгновение задумалась. Её взгляд стал стеклянным, расфокусированным.

— Товир, Разбойник и три зайца, — наконец ответила она.

Вилл мысленно вернулся в тот день. Ответ был правильным, хотя это было так давно, что даже не было полной уверенности в этом. Точность Мории настораживала и обнадёживала одновременно.

— Хорошо, — вымученно улыбнулся он. — Как назывался канал, который мы с тобой создали в первый день нашего знакомства? В который мы отправились после собеседования.

Мория снова задумалась. Вилл не отводил взгляда. Это был вопрос, который был важной частью их жизни, поскольку с него началось знакомство, их любовь, но вопрос был в подвохом.

— «Донышко», поскольку он был внизу списка, и мы пару раз шутили об этом.

Её ответ был таким уверенным, что Вилл на мгновение опешил, но следом накатило облегчение.

— Понятно, — выдохнул Вилл. После такой проверки камень и тяжесть на душе спали, и стало чуточку легче.

— Что у вас тут? — спросил Шрам.

— Это — Мория, но… не Мория, — ответил Вилл.

Шрам фыркнул.

— Да ну? Понятнее не стало.

Мория же молчала, и лишь растерянно скользила взглядом по их лицам.

— Это лишь моя догадка. Эта… Мория не знает того, что произошло с нами до игры. Зато помнит то, что было здесь. Вернее, то, что мы тут проговаривали. Если это так… — Вилл на мгновение замолчал, подбирая слова. — Это что-то вроде… чат-бота, собранного из вещей, которые Мория оставила в игре. Из того, что она говорила и делала. Игра это зафиксировала, но она не могла залезть к ней в голову и вытащить то, о чём мы никогда не говорили.

Взгляд снова вернулся к ней, и сердце сжалось от холодной истины.

— Поэтому она неправильно назвала название чата. Его вообще не было. У нас он забагался и вместо названий были пробелы. Я помню, что мы об этом ни разу не говорили внутри игры. Мория же ответила… как чат-бот, с непоколебимой уверенностью выдав свою галлюцинацию за правду.

На лице Мории отразилось уязвлённое недоумение.

— Как это я могу быть… ненастоящей? — прошептала она, словно обращаясь больше к себе, чем к остальным. Её пальцы судорожно сжали ткань свадебного платья.

— И что, получается, сюда попадают все игроки после смерти? — спросил Тад. В его голосе смешались надежда и боль.

— Не знаю, — честно ответил Вилл, пожимая плечами. — Мы же встретили только Морию и Тирушу. Карта этого мира огромна, кто знает, что таится в её дальних уголках…

Шрам обошёл Морию кругом, разглядывая её со всех сторон. Девушка холодно проследила за ним взглядом, слегка наклонив голову.

— Как-то это странно. Зачем это всё? — глухо спросил Тад. Его сильная рука не переставала гладить Тирушу по волосам.

Вилл снова пожал плечами.

— Что вы у меня спрашиваете. Я же не разработчик. Откуда я…

И тут разрозненные фрагменты сложились в единую картину. Освобождение Пепельного Гнезда. И среди пленников была девушка с очаровательными голубыми глазами.

— Когда я освободил вас и других пленников из Пепельного Гнезда, там была девушка… — начал Вилл, не отрывая завороженного взгляда от глаз ненастоящей возлюбленной. — И её глаза были точь-в-точь как эти. Я тогда подумал, что схожу с ума, но теперь… кажется, я понял.

Вилл повернулся к парням.

— Наверное, слышали про исследование Гига? Что в отличие от игроков, НИПы возрождаются иначе — генерируются случайным образом.

— Э-э-э, ну да, что-то такое слышал, — протянул Шрам. Тад молча кивнул.

— А что, если материалы для генерации… — Вилл осёкся, боясь, что мысль прозвучит безумно. — Это умершие игроки?

— В смысле? — фыркнул Шрам. — Хочешь сказать, из трупов лепят болванчиков, что гуляют по заскриптованным делам?

— Не совсем. Скорее, игра использует нас как… склад запчастей. От одного берёт глаза. От другого — манеру говорить. От третьего — поведенческие черты. Поэтому НИПы и выглядят так натурально.

Парни задумчиво молчали, переваривая идею.

— Конечно, это шизо-теория, — поспешно добавил Вилл. — И она не объясняет, как были созданы НИПы до начала игры. Но я не верю, что девушка с такими же глазами, как у Мории, — это простое совпадение.

Шрам закончил кружить возле Мории.

— И нахрена это нужно? — спросил страж.

Вилл попытался нащупать логическое объяснение.

— Эксперимент, — наконец ответил он. — Ведь всё, что тут происходит, это эксперимент. Обкатка мира и всех его возможностей. Если эту технологию и правда захотят развить как мир, в котором будут жить люди, то этот мир нужно сделать живым… Может быть, это тест одной из возможных генераций жителей, чтобы они были более живыми?

Вилл вновь посмотрел на Морию. Внутри всё сжалось от тоски по настоящей, той, что ждала в реальном мире.

— Но меня радует одно, — тихо добавил он. — Это не она.

Мория очень внимательно слушала, но даже не спорила. Она несколько раз открывала рот, но, казалось, не могла найти слов, чтобы возразить.

— Простите, — обратился к ней Аргеннар, прерывая молчание. Она вздрогнула и посмотрела на него. — Возможно, вы поможете нам? Мы попали в этот мир, потому что ищем одного мужчину.

Мория обменялась с Тирушей быстрым, почти неуловимым взглядом.

— Напуганный пожилой мужчина? Седой весь? — уточнила она.

На лице взрослого целителя в теле юного парня отразилось лёгкое оскорбление.

— Не такой уж и пожилой… Но да, он.

Мория снова посмотрела на Тирушу. Девочка едва заметно, почти механически, качнула головой.

— Да, мы видели его. Недавно.

Вилл воодушевлённо напрягся.

— Правда? — жадно спросил он. — Когда?

— Тридцать семь рек Искр назад, — загадочно ответила она.

«Значит, это всё-таки Искры?» — подумал Вилл. Теперь стало ясно, что именно у них проплывало над головой. Тридцать семь рек назад — значит тридцать семь часов.

— Не так уж и давно… — пробормотал он задумчиво. — А где?

— У Каменного Хора, — ответила она. — Ваш друг — особенный.

— В смысле? — спросил Шрам.

— Он — Маяк. Иногда он непроизвольно источает энергию, которая привлекает Опустевших. Поэтому ему приходится постоянно двигаться, искать новое убежище. Мы хотели подойти, но он заметил нас и скрылся.

Эта новость уже не обрадовала. Скорее всего, Кэхил уже далеко от того места.

— Но проверить всё равно стоит, верно? — спросил Вилл, убеждая больше себя. — Всё равно мы не знаем, куда идти.

— Вилл, — позвал Шрам.

Едва Вилл подошёл к стражу, как он горячо прошептал на ухо.

— А мы можем им доверять? — тихо спросил он. — Сам посуди. Странное место, и тут как по заказу появляются дочка Тада и твоя подружка, которая и не подружка вовсе. А вдруг это ловушка?

Вилл задумался. Здравое зерно в его словах было.

— А какие у нас варианты? — так же тихо ответил он. — У нас нет возможности неделями бродить по этому миру. Либо мы идём куда-то наугад, либо доверяемся крошечному шансу на успех.

Вилл искоса посмотрел на Тада с Тирушей. Здоровяк что-то тихо рассказывал дочке, а та внимательно слушала, прижавшись к его ноге. Густая борода скрывала его лицо, но Вилл видел, как от напряжения вздулась вена на могучей шее, а свободная рука, лежавшая на колене, сжалась в огромный кулак. Тад терпел всю невыносимую боль и гасил её любовью к дочери.

— Мы не можем их разорвать, — прошептал Вилл. — А Мория приведёт нас к нужному месту. Тируша нам вряд ли сама подскажет.

Он отошёл от Шрама. Взгляд снова нашёл Морию. Она стояла неподвижно, её лицо было похоже на красивую маску, лишённую всяких чувств.

— Хорошо, — решил Вилл. — Раз вы видели Кэхила не так давно, нам тем более нельзя терять времени. Ведите нас.

Они выбрались из ямы, цепляясь за неровные края склона и помогая друг другу. Тад бережно вынес Тирушу на руках. Когда подошла очередь Мории, руку ей подал Аргеннар. Вилл поймал её взгляд, и в голубых глазах на мгновение застыл немой вопрос «Почему не ты?». Окинув напоследок взглядом яму, на дне которой покоился переливающийся четырьмя стихиями Источник, они отправились на север, следуя за фигурой в свадебном платье.

Вилл давно потерял счёт времени. Системный таймер, казалось, бессовестно лгал, отмеряя минуты, которые растягивались в вечность. Над головой за это время успели проплыть пять полноводных звёздных рек, каждая из которых знаменовала прошедший час.

Мория уверенно шла во главе их маленького отряда. Её фигура в покрытом кровавыми пятнами платье легко огибала естественные препятствия этого нетронутого мира — то поляну, усеянную странными каменными шипами, то глубокие трещины, которые вели в непроглядную тьму. Казалось, в её голове работал безошибочный радар, который и вёл их строго на север.

Они покорно следовали за Морией. Весь путь душу грыз червячок сомнений, нашёптывая, что дело нечисто, но в такой ситуации было всего два пути: либо кормить его ядовитыми подозрениями, либо безжалостно давить, стоило ему лишь шевельнуться. Вилл выбрал второе.

Рядом шли Тад с Тирушей. Здоровяк, похожий на медведя, не отпускал руку дочери. Густая борода, ниспадающая до самой груди, не могла скрыть того, как крепко были сжаты его челюсти. Он не издавал ни стона, ни вздоха, но всё равно не мог скрыть, как по его могучей фигуре временами пробегала дрожь, словно через тело пропускали слабый разряд тока. Такая молчаливая пытка говорила о его любви к дочери больше, чем любые слова.

Шрам молча шёл в нескольких шагах позади. Правой рукой страж держал фламберг, а левой будто укачивал клинок. Большой палец скользил по изгибам волнистого лезвия, словно в холодном прикосновении стали Шрам искал толику привычного спокойствия. Пепельные волосы неряшливо растрепались, а глубокий шрам на правой щеке казался темнее на фоне серьёзного лица.

Аргеннар вновь ушёл в свои мысли. Его взгляд был устремлён сквозь серый пейзаж, в какую-то невидимую для остальных даль. Он шёл ровным шагом, но время от времени прикрывал глаза, и из его груди вырывался низкий, гортанный гул — не то сдавленный стон, не то слово, застрявшее в горле. Казалось, что Кровавый целитель пытался пробиться сквозь пустоту этого мира, чтобы почувствовать хоть какой-то отголосок присутствия Кэхила.

За исключением редких естественных препятствий пейзаж вокруг не менялся. Над головой в беззвёздном небе висел огромный диск, окрашивающий пустынный мир в болезненно зеленовато-голубые тона. Мёртвая тишина, поначалу давившая на уши, стала привычной, но эта привычка была обманчивой, почти умиротворяющей, и оттого ещё более жуткой. Душа отчаянно жаждала хоть какого-нибудь постороннего звука, который бы разорвал это безмолвие: хоть нежного пения птиц, хоть туповатого гогота случайных игроков. Но здесь не было ничего.

Вилл не мог оторвать глаз от Мории, что лёгкой, почти призрачной походкой шла впереди. Её длинные голубые волосы касались поясницы при каждом шаге. Внутри яростно боролись две вещи. Одна сторона кричала: обними, прижми, заройся лицом в её волосы и уйми тоску, что грызла изнутри долгие месяцы. Прошепчи на ухо слова любви, забудь обо всём на несколько часов в её нежных объятьях.

Но стоило этому горячему желанию почти взять вверх, как разум выливал на него таз ледяной воды.

Это была не она. Та, что заслуживала этих объятий, сейчас только-только приходила в себя после шокирующего возвращения в реальный мир. А эта Мория… была лишь прекрасным, мучительно точным эхом. Призраком, собранным из её слов и поступков внутри игры.

Незадолго до начала игры по сети прокатился вирусный тренд под названием «BetterHalfAI». С помощью нейросетевых чат-ботов люди оцифровывали своих любимых. И создавали не просто копии, а усовершенствованные версии: убирали раздражающие привычки, добавляли желаемые черты характера, усиливали чувство юмора или, наоборот, делали «клоуна» более серьёзным и ответственным парнем.

То, что начиналось как милая забава, быстро превратилось в тихую катастрофу, разрушившую тысячи пар. Последователи тренда настолько увлекались общением с идеализированной версией своей второй половинки, что забывали про реальную жизнь. Кто-то по-настоящему влюблялся в виртуального двойника, а кто-то шёл ещё дальше и использовал мощь современных технологий для пикантного удовольствия. Влечение к настоящему, живому человеку с его недостатками и слабостями, таяло, словно его и не существовало.

Ещё в реальном мире они с Морией застали этот тренд, и оба сошлись во мнении, что для них в нём не было никакого смысла. Любовь — это не восхищение идеалом. Это когда ты принимаешь человека целиком, со всеми его недостатками и странностями, которые и делают близкого человека таким родным, уникальным. Попытка «исправить» кого-то и убрать неудобные черты характера — это не любовь, а эгоистичное желание слепить из живой души удобную куклу.

В своих последующих размышлениях они поддержали друг друга и в другой позиции, что даже близкое общение с чатботом, который до мелочи повторяет любимого, всё равно дурно попахивает предательством. А раз так, то и сейчас не было никакого права поддаваться соблазну общения с копией, пусть даже она настолько реалистична.

— Вилл? — неожиданно позвал Шрам, нарушая монотонный ритм их шагов

— Чего?

Страж не ответил. Вилл обернулся. Шрам как-то странно мялся, бросая косые взгляды на идущую впереди Морию.

— Ну? — переспросил Вилл.

— Я тут подумал… — с непривычной медлительностью начал страж, почесав шрам на щеке. — Если бы… ну… ты переспал с копией своей подружки, это была бы измена, да?

«Он что, ко мне в голову залез?» — недовольно подумал Вилл.

— Без понятия. У каждого свои нормы морали.

Вилл снова перевёл взгляд на струящиеся по спине голубые волосы Мории. Сердце предательски забилось вновь.

— Для меня — да, — ответил Вилл. От собственных слов во рту мгновенно пересохло. — Потому что это не моя Мория.

— Понятно… — протянул Шрам, и на его лице проступило странное облегчение.

Вилл смерил его подозрительным взглядом.

— И? К чему спросил?

Шрам смутился, что было на него совсем не похоже. Он отвёл взгляд, но тут же украдкой снова бросил его на Морию. В глазах на мгновение мелькнули жадные огоньки.

— Раз это не твоя Мория… И вообще она ненастоящая… То я подумал, может быть… Если подвернётся возможность… Когда мы остановимся на ночлег, скажем… Я бы с ней…

Он недоговорил. На лице стража расцвела улыбка шаловливого шкодника. Он сжал правый кулак и несколько раз демонстративно стукнул по нему другим кулаком в совершенно похабном жесте.

Вилл замер на месте.

— Шрам, твою мать! — взревел он. Внутри закружилась дикая смесь возмущения, ярости и истерического хохота, который начал прорываться наружу странным хрюканьем. — Ты совсем охренел⁈ Ублюдок больной! Ты…

Шрам тут же поднял руки в примирительном жесте и отступил на шаг, чтобы не попасть под горячую руку. Вилл же не унимался. Казалось, за эти полминуты с уст сорвалось больше матных слов, чем за всю жизнь. Их было так много, что Тад аж зажал уши Тируше. Мория, не слышавшая вопроса Шрама, удивлённо обернулась на них, а Аргеннар вообще не обратил на них никакого внимания.

— … здец какой-то… — Вилл наконец выдохнул, снова нервно хрюкнув от смеха. Улыбка сама собой расползлась по лицу. — Мы попали хрен пойми куда, и хрен пойми как нам отсюда выбираться, а ты думаешь о том, чтобы оприходовать мою девушку!

Последнее он добавил уже тише, чтобы «Мория» не услышала.

— Вообще-то, ты сам сказал, что это не твоя девушка, — парировал Шрам, и в его голосе звучали нотки невозмутимой логики.

— И что⁈ Главное, что она выглядит как она, говорит как она, ведёт себя даже как она! — Вилл всплеснул руками. — И даже если гипотетически у вас что-то бы и сложилось, я не хотел бы смотреть, как ты… Фу! Гадость какая!

Гадкая улыбка Шрама стала ещё шире.

— Чего лыбишься? — Вилл отвесил стражу шутливого пинка под зад и толкнул в спину. — А если бы… не знаю, тут оказалась твоя любимая? Не НИП, а именно любимая женщина, тоже в виде такого аватара. И я бы захотел её у тебя на глазах, что бы ты сказал⁈

— Я бы вам сам свидание устроил. Чего париться, она же не настоящая! — ответил Шрам, и в уголках его губ, несмотря на попытку сделать серьёзное выражение лица, пряталась хитрая усмешка.

Вилл шумно выдохнул, запрокинул голову и провёл левой рукой по лицу, пытаясь стереть с него последние несколько минут разговора.

— Всё, иди в пень. Подойдёшь к Мории ближе, чем на пять метров, клянусь, обрушу на тебя кровавую магию. А потом Опустевшие, сбежавшиеся на шум, сожрут нас обоих. А пока они будут тебя жрать, я им ещё и соли с перчиком подам.

Напряжение, на мгновение развеянное абсурдной перепалкой, быстро вернулось. Шрам замолчал и снова отступил в арьергард, а Вилл, бросив на него последний укоризненный взгляд, сосредоточился на идущей впереди фигуре. Мория двигалась с неестественной лёгкостью, её свадебное платье почти не касалось земли. Остальные же брели следом. Каждый шаг отдавался странной ментальной усталостью.

Над головой успела проплыть ещё одна река, знаменуя очередной час, проведённый в безвременье. Вдруг Мория остановилась. Она стояла на вершине пологого холма, и её силуэт чётко вырисовывался на фоне беззвёздного неба.

— Каменный Хор, — обернулась она.

Вилл поднялся следом и замер. Перед глазами раскинулось завораживающее и одновременно пугающее зрелище.

Впереди лежала огромная вытянутая низина с неровными, рваными краями, словно что-то исполинское когда-то пробороздило эту мёртвую землю, оставив на ней уродливый шрам. Вся её поверхность была усеяна тысячами тёмных, окаменевших фигур. В самом центре этой мёртвой воронки, в пустой области, с небес падал столб дрожащего, голубовато-зеленоватого света, который им не был виден раньше. Вилл поднял голову, проследив за ним до самого источника. В небесном полотне, по которому раз в час текла река Искр, виднелась тонкая, почти невидимая линия — словно волосяная трещина в тёмном стекле.

— Это что за хреновина такая? — спросил Шрам. Его обычная бравада испарилась, голос стал серьёзным. Он указал фламбергом сперва на низину с фигурами, а потом на трещину в небесах.

— Это Шрам Пустоты, — ровно ответила Мория, подняв голову к небу. — По крайней мере, так его назвала я. А ниже — Каменный Хор. Опять же, моё название. Единственное, что я знаю про это место: Опустевшие, которые забредают сюда, начинают тянуться к разлому в небе, но ни у кого не получается. Кто-то каменеет сразу. Кто-то — ближе к кругу. Наверное, это зависит от их внутренней силы…

Она, не дожидаясь ответа, развернулась и уверенно зашагала вниз по склону.

— Кэхил убежал туда, на ту сторону, — добавила она, указав на едва заметный проход в скалах на противоположном конце низины. — Так что если хотите найти его, нужно начать поиски оттуда.

Вилл, помедлив на мгновение, шагнул следом. Склон был пологим, покрытым той же серой, похожей на пепел, пылью. Тад бережно взял Тирушу на руки. Когда Аргеннар оступился, Шрам инстинктивно схватил его за ворот кровавой мантии, не дав упасть.

— А нам обязательно идти сквозь Каменный Хор? — спросил Вилл у Мории.

Внутри что-то щёлкнуло — разговаривать с ней, с этим реалистичным, но ненастоящим отражением, было мучительно тяжело.

— Нет, конечно. Мы аккуратно пойдём по самому краю, — мягко ответила она.

Наконец они спустились. Первые окаменевшие фигуры стояли у самого подножия склона. Вилл осторожно подошёл к одной из них. Женщина в длинном платье застыла, запрокинув голову и глядя прямо в небесную трещину. В её груди зияла круглая, рваная рана — такая же, как у Тируши. Такая же рана виднелась на теле мужчины, что стоял рядом. И у старика, застывшего на коленях, который с отчаянной мольбой тянул руки к небесному разлому.

Вилл обвёл взглядом застывшие фигуры. Раскалённая игла совести пронзила душу. Эти раны нельзя было ни с чем перепутать.

— Их Искры насильно исторгнуты из сосудов, — произнёс Аргеннар. Он остановился рядом с ближайшей фигурой и провёл рукой над рваной дырой в её груди.— У них не осталось ничего.

Укол совести стал ещё более болезненным.

— Идём дальше, — сдавленно сказал Вилл.

Они двинулись по краю низины, аккуратно обходя фигуры и стараясь не подходить к ним слишком близко. Большинство из них смотрели в небо, тянулись к трещине, словно мотыльки к холодному, смертоносному пламени. Их рты были раскрыты в безмолвном крике. Вилл снова поднял взгляд к небесам. Трещина не была похожа на рану; скорее, на незаживающий шрам на тёмной ткани мироздания, сквозь который сочился потусторонний свет.

— Вилка, — басом позвал Тад.

Вилл опустил взгляд. Здоровяк остановился у невысокой, коренастой каменной фигуры, напоминавшей гнома. Сердце сжалось до боли.

— Нвентор…

Рука сама потянулась к невысокому изобретателю, что был немногим выше Тируши. Он окаменел, но даже так в его позе читалась отчаянная решимость. Разноцветные глаза, один — огненный, другой — ледяной, теперь были каменными и серыми. В груди зияла сквозная дыра, но в отличие от многих, он не смотрел в небо. Он вцепился в руку какой-то женщины и словно пытался оттащить её от центра круга. Это ему не помогло. А на лице женщины застыло безумное умиротворение.

— Прости, — прошептал Вилл, проведя ладонью по его каменной, холодной голове.

Фигурам не было конца. Вилл вместе с ребятами шёл дальше по самому краю, и что-то внутри не позволяло даже допустить мысль зайти вглубь каменных кругов. Иррациональный страх, не поддающийся объяснению, пробегал морозом по коже от одной лишь мысли об этом.

Они миновали окаменевшую девушку-рыцаря; в отличие от многих, она смотрела на разлом не с мольбой, а с опасением. Рядом с ней мужчина-целитель в разорванной мантии и плешью на голове так и застыл, сплетая пальцы в последней, отчаянной попытке сотворить заклинание.

— Эй, Аргеннар, ты в порядке? — спросил Вилл, заметив, что целитель остановился.

Аргеннар не ответил. Его резко качнуло, словно его ударили невидимым тараном. Глаза расширились от неподдельного ужаса. Рука вцепилась в грудь. Он тяжело, рвано задышал, будто тонул в океане чужой боли.

— Да… Простите, я в порядке, — с трудом выговорил он и коротко кивнул, показывая, что может идти дальше.

Но не успели они сделать и десятка шагов, как уже остановился Шрам.

— Шрам? А ты чего? — спросил Вилл.

Не говоря ни слова, он шагнул вглубь каменной толпы и поднял руку, прося не идти за ним. Страж встал рядом с застывшей фигуры молодой женщины. У неё были длинные, волнистые волосы, спадавшие на плечи, и даже в камне угадывалась её горделивая осанка и тёплая, чуть насмешливая улыбка, которая, видимо, никогда не сходила с её лица. Взгляд Шрама был прикован к её каменному лицу. Он долго, неподвижно смотрел на неё, а потом осторожно, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев её каменной щеки. Затем он также молча отвернулся и вернулся к ним.

Застывшие фигуры провожали их пустыми глазницами, и от этого молчаливого наблюдения стыла кровь. Путь по краю низины казался бесконечным, хотя над головой не проплыло ни одной реки. Впереди, на противоположной стороне этого каменного хоровода, наконец показался тёмный провал — их цель. Чтобы добраться до него, нужно было пройти через узкий проход, который был заставлен плотным рядом окаменевших.

— Придётся протискиваться, — заключил Вилл.

Он шагнул первым. Остальные двинулись следом, стараясь не задевать застывшие фигуры. Но не успели они сделать и пару шагов, как тишину разорвал панический возглас Тада.

— Тируша!

Вилл резко обернулся. По спине прокатилась ледяная волна ужаса. Маленькую девочку словно что-то выдернуло из руки отца и откинуло в сторону, прямо к одной из застывших фигур. Девочка не плакала, а лишь тихо и жалобно мычала, а её тельце потряхивало в сильной дрожи. Тад бросился к ней и взял на руки. Звериный силуэт, до этого покорно следовавший за ней, отделился.

Он дёрнулся, вытянулся и, подобно хищнику, прыгнул на тень окаменевшего НИПа. На мгновение ничего не произошло. Затем тень Тируши начала её пожирать. Она жадно втягивала в себя чужой силуэт, становясь гуще, темнее. Едва покончив с первой жертвой, хищная копия тут же набросилась на следующую.

Стоило тени исчезнуть, как по каменной фигуре с тихим шорохом побежали трещины. Они пересекались, разрастались, пока с лица статуи не откололся первый кусок. В раскрывшейся дыре блеснул чудовищный, налитый злобой красный глаз.

— Бежим! — завопил Вилл, жестом подгоняя всех к проходу. — Живо!

Тад, схватив Тирушу, рванул вперёд. Аргеннар поспешил за ними. Шрам уже выхватил фламберг, но Вилл резким движением остановил стража — любая магия могла пробудить всю орду Каменного Хора. Перехватив испуганный взгляд Мории, Вилл кивнул ей, и они бросились следом за остальными.

За их спинами с жутким скрежетом оживали всё новые статуи, стряхивая с себя каменную крошку и бросаясь в погоню. Они не были похожи на безмозглых зомби: их движения были дёргаными, но быстрыми, а в глазницах горел осмысленный, хищный голод. У большинства в груди зияла знакомая рваная рана от вырванной Искры, но двое из них несли на себе следы иной смерти: у одного от плеча до пояса шла чудовищная рана, а грудь другого пестрела тёмными пробоинами от стрел.

— Вилл, а что делать-то, они догоняют! — заорал Шрам.

Он инстинктивно дёрнулся, готовый развернуться и принять бой, но тут же одёрнул себя и побежал дальше.

— Бежим, другого выхода у нас нет! — крикнул Вилл в ответ.

«Но если настигнут, атаковать придётся», — пронеслась в голове очевидная мысль.

Пробудившиеся Опустевшие не отставали, они дышали в затылок. Одна из тварей, юркая девушка с безумным оскалом, настигла Тада. Она прыгнула ему на спину, и здоровяк, потеряв равновесие, рухнул на землю, инстинктивно отталкивая Тирушу, чтобы не раздавить её своим весом. Вилл, не думая, протянул руку девочке. Волна острой, жгучей боли пронзила от кончиков пальцев до самого плеча. На секунду накрыл другой ужас — от осознания, через какие мучения испытывал Тад все эти часы. Слёзы боли невольно подступили к глазам, но Вилл подавил жалость к себе и рывком поставил Тирушу на ноги.

— А ну отвали! — зарычал Шрам.

Пока Аргеннар помогал Таду подняться, страж, не используя магию, со всей силы ударил рукоятью фламберга по лицу напавшей на здоровяка женщины. Раздался отвратительный влажный хруст, и её глаз вдавило вглубь глазницы. Они вскочили и побежали дальше, но из-за заминки к ним уже подобралась вся остальная свора.

«Чёрт, у них что, вечное агро или как⁈» — злился Вилл, петляя между серыми, безжизненными валунами. Они бежали без оглядки, но конца погоне не было видно. Мория больше не вела их; теперь они просто спасались.

— Вилл… — прохрипел сзади Шрам. Одна из тварей сумела вонзить зубы в его ногу. — Делать… что будем… Может… их того…

— Нельзя, сам же знаешь! — бросил Вилл, но уверенности в ответе уже не было.

Прошло ещё минут десять, и всё стало только хуже. Простые физически удары были для Опустевших не более чем поглаживаниями. Женщина, которой Шрам раздробил глазницу, бежала за ними как ни в чём не бывало. Их нужно было убивать магией, но без неё это было невозможно.

Внезапно небо прочертила ослепительная река Искр, но в этот раз что-то было иначе. От основного потока отделилось несколько десятков крупных, слепящих точек. Словно капли расплавленного света, они сорвались вниз, просачиваясь сквозь трещину в небесном стекле.

— Туда! Бежим за этими падающими штуками! — крикнул Вилл, резко сворачивая направо.

— Куда, нас сожрут же! — панически выкрикнул Шрам.

— Бежим я говорю!

Им пришлось с боем прорываться, меняя курс. Одна из тварей бросилась на Морию, но Вилл, отчаянно и безрассудно, встал перед ней. Голубая рука встретила гнилые зубы, и хоть рука была магическая, по телу прокатилась настоящая волна боли.

— Спасибо, — выдохнула она.

Вилл не ответил, лишь перехватил её ладонь свободной рукой и потащил за собой. Теперь они бежали параллельно падающим с неба огонькам. Вскоре они выбежали к небольшой открытой площадке. Упавшие Искры, словно россыпь раскалённых углей, лежали на земле неровным полукругом, отгораживая вход в тёмную пещеру

— К пещере, давайте! — торопил ребят Вилл.

— Но… — начал было Шрам, но выдохнул. — Ай, чёрт тебя!

Опустевшие рычали за спиной, их когти почти цеплялись за волосы и мантию. Вилл бежал вперёд, моля, чтобы никто не споткнулся. Наконец, мягкий свет упавших Искр окутал их теплом, словно невидимый щит. Они пробежали сквозь барьер и замерли у входа в пещеру, где тьма зияла, как бездонный провал.

— Они… отстали? — спросила Мория срывающимся от бешеного бега голосом.

Вилл, не отвечая, рухнул на землю, прислонившись спиной к холодному камню. Остальные попадали рядом, тяжело дыша. Тад обессиленно опустил Тирушу на землю у своих ног. Вилл вздрогнул: Мория неожиданно подползла и прижалась к боку. Он даже не стал отстранять её, но и не обнял.

— Вилл, как ты понял, что это поможет? — спросил Шрам.

Страж, лёжа на спине, повернул голову к сияющему барьеру. Опустевшие, будто хищники у клетки, бродили по ту сторону, не решаясь подойти. Некоторые протягивали грязные руки к свету, но тут же с шипением отдёргивали их, словно от ожога. Другие просто стояли и смотрели в сторону, будто сияние искажало их восприятие и не давало учуять добычу, которая была совсем рядом.

— Без понятия, — честно ответил Вилл, поморщившись от боли в прокушенной волшебной руке. — Просто за секунду сложил это в голове. Эти… НИПы тянулись к разлому в небе, но окаменели возле него.

— А раз Искры, что упали, пропитаны силой Великого магического поля, то они и стали для них барьером? — закончил мысль Аргеннар, и даже несмотря на усталость голос как всегда переполняли мудрые нотки.

— Ага, — только и ответил Вилл.

Не было времени жалеть себя. Он мягко отодвинул прижавшуюся Морию и поднялся, тут же протянув ей руку, чтобы помочь встать.

— Давайте осмотрим пещеру, — предложил Вилл.

Шрам уже стоял у входа, заглядывая во тьму.

— Разумно ли? Вдруг там… ещё какая-нибудь гадость.

— Или упавшие Искры, и эти твари нападут на нас внутри, — добавил Тад, с тревогой глядя на сияющий барьер.

Вилл пожал плечами.

— А какие у нас ещё варианты?

Он посмотрел на Опустевших, что как коршуны кружили возле их временного убежища.

— Нам лучше уйти с открытого места. Пещера может быть сквозной. Найдём выход и двинемся дальше на поиски Кэхила.

Вилл обернулся к Мории.

— Но мы, подозреваю, убежали довольно далеко. Ты хоть примерно знаешь, где мы?

Мория неуверенно покачала головой.

— Я… не знаю. Здешний пейзаж почти везде одинаков.

Такой ответ не обрадовал, но был предсказуем.

— Хорошо, идём.

Стоило им шагнуть за порог, как тьма пещеры жадно поглотила их, отрезав от спасительного света Искр. Зажжённые системные факелы выхватывали из мрака лишь голые, однообразные стены. Пещера ничем не отличалась от десятка других, которые они исследовали раньше: узкий, петляющий спуск, уводящий вглубь земли, без единого намёка на сквозной проход.

— Мда, вообще ничего… — разочарованно протянул Вилл после десяти минут монотонного спуска.

Они шли и шли, а пещера, казалось, и не думала заканчиваться. Надежда, что этот спуск мог привести их к выходу, медленно угасала, но прежде чем её огонёк потух окончательно, впереди тьму пронзило слабое, прерывистое мерцание.

Вилл обменялся быстрым взглядом с Морией и, чуть ускорив шаг, пошёл первым. По мере их приближения мерцание становилось всё отчётливее, превращаясь в мягкое, успокаивающее свечение. Узкий коридор внезапно расширился, выводя их к источнику этого света.

Они вышли в огромный грот, от красоты которого перехватило дыхание. Стены, пол и потолок были единым, мерцающим полотном из лазурных кристаллов, которые, казалось, светились изнутри мягким, лунным светом. Их было так много, что свет факелов тонул в их глубине, отражаясь и преломляясь тысячами бликов.

— Вот это местечко… — присвистнул Шрам.

— Тируша! — одёрнул её Тад.

Девочка, словно заворожённая, подошла к одной из кристаллических стен и коснулась её ладошкой. В её обычно мутных, пустых глазах отразился свет, и на мгновение они, казалось, стали более живыми.

Вилл осмотрелся. Этот грот был тупиком, плотно запечатанным кристаллами со всех сторон, за исключением прохода, через который они вошли.

«Красиво, но что тут делать?», — с горечью подумал Вилл. Исследовать кристаллы? С запретом на магию единственное, что приходило в голову — это изучать их через системный прицел да швырять в Опустевших.

Внезапно из-за одного из кристаллических наростов выскочила тень.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, пожилой, иссохший мужчина с безумным, загнанным взглядом, рванул с Аргеннару и со всей силы ударил его по голове острым осколком кристалла. Целитель коротко охнул и сразу обмяк, тяжело оседая на пол. По виску потекла струйка крови, смешиваясь с кровью на кровавом комплекте.

— Твою же! — выругался Шрам и тут же бросился на нападавшего.

Окровавленный осколок выскользнул из руки мужчины. Завязалась короткая, яростная схватка. Нападавший был слишком слаб, чтобы долго сопротивляться: Шрам повалил его на пол и прижал руки к мерцающей поверхности, а Тад тут же перехватил ноги, лишая возможности вырваться.

Вилл с удивлением смотрел на пленника: седые, спутанные волосы, впалые щёки, заросшие щетиной, и дикий, полный ужаса взгляд. Кэхил. Перепуганный Кэхил, которого они так упорно искали все эти дни.

— Твари! Я вам не дамся! Отпустите! Отпустите меня!

Тад и Шрам всей своей массой вжимали Кэхила в кристаллический пол. Запертый в чужом теле парень бился под ними, извиваясь будто червь на крючке, но вырваться не мог. Дребезжащий голос срывался на хрип. Против двоих у Кэхила не было ни единого шанса — простая, жестокая математика, не имеющая ничего общего с условностями игровой физики.

Вилл опустился на колено и всмотрелся в перепуганное лицо. Кэхилом завладело чистое, животное неистовство. Глаза, утонувшие в старческой паутине морщин, горели безумной яростью. Он резко извернулся всем телом, лязгнув зубами в отчаянной попытке вцепиться в державшую его руку.

— Кэхил! — Вилл медленно поднял руки на уровень груди, показывая ладони — одну обычную, другую окутанную мягким голубым светом. — Успокойся! Это я, Вилл. Помнишь меня? Я помог тебе сбежать с того ужасного сервера.

Безумие в глазах Кэхила улеглось. Вилл почувствовал, что тот смотрит прямо на него, затем старческие зрачки опустились на магическую руку. На долю секунды в них промелькнуло узнавание, но его тут сменила ненависть.

— УБИЙЦА! — взвыл он, и этот крик, полный боли, эхом заметался под кристаллическими сводами. — Ты! Ты убил её!

Он забился с новой, утроенной силой, переходя на животный, гортанный вой.

— Кэхил! Послушай! — крикнул Вилл, пытаясь до него достучаться.

Но Кэхил не слушал. Резким, змеиным движением он извернулся и таки достал зубами руку Шрама.

— Сука! — зарычал страж. — Вилл, я ему сейчас…

— Нет, не бей его! Просто держи!

Борьба прекратилась так же внезапно, как и началась. Старческое тело обмякло, и лишь из груди вырывались тихие, рваные всхлипы.

— Кэхил, послушай меня, — Вилл говорил очень мягко, будто обращаясь к раненому зверю. — Я не буду отрицать очевидное. Я отнял у тебя возлюбленную. Но у меня не было выбора. Аномалии множились, и без чудовищного ритуала мы бы просто все передохли.

Вилл заглянул ему в глаза. Где-то там, в глубине выцветших зрачков, был заперт Кэхил. Юный. Перепуганный. Бесконечно одинокий.

— Я понимаю, кем она была для тебя. И мне очень жаль, что всё вышло именно так. Но я не мог поставить чувства, пусть даже самые сильные, выше судеб десятков тысяч реальных людей.

Кэхил издал ещё один сдавленный всхлип. Вилл коротко кивнул Таду и Шраму. Парни слезли с Кэхила, но тот даже не шелохнулся.

— Ты… прав, — донеслось наконец с пола. Голос, едва слышный, был лишён всякой силы. — Я слышал… что ритуал был необходим… Ты прав… прав…

Он твердил это слово как мантру. Вилл позволил себе отвернуться и взглянул на Аргеннара. Тот лежал без сознания, из виска сочилась тонкая струйка крови. Рядом с ним уже сидела Мория.

— Как он? — встревоженно спросил Вилл.

— Прикиньте, если этот псих его убил. Вот рофл будет, — проворчал Шрам, с отвращением разглядывая следы зубов на своей руке.

Мория не ответила. Она осторожно приложила ладонь к виску целителя.

— Целительное касание, — мягко произнесла она.

Из-под её пальцев в рану полился тёплый, янтарный свет. Вилл отметил это про себя, хотя сам по себе факт ничего не доказывал — НИПы в последнее время научились произносить заклинания голосом.

Несмотря на исцеляющую магию, Аргеннар даже не пошевелился. Мория поднялась, на её ладони остался яркий кровавый отпечаток.

— Живой, но без сознания, — сказала она.

Справа раздался тихий шорох. Превозмогая собственную дрожь, Кэхил на четвереньках подполз к безвольному телу Аргеннара. Он замер, с ужасом изучая знакомое до последней морщинки лицо.

— А-а-а… — с его губ сорвался сдавленный стон. Нижняя губа затряслась, а глаза распахнулись так широко, словно превратились в два тёмных колодца, на дне которых плескался первобытный ужас. — Что… Почему…

— Поздравляю. Ты вырубил сам себя, — Вилл не удержался от едкой колкости.

Кэхил протянул дрожащую руку и коснулся одновременно своего и чужого лица. Кончики его пальцев осторожно обвели свежий кровавый след на виске. Затем он медленно поднял голову, и в его расширившихся глазах отразились паника и отчаянная, безмолвная мольба.

— Получается… это правда? — прошептал Кэхил. — Я… в теле этого старика… а он в моём? Но как? В игре… в игре же не бывает такого!

Он растерянно оглядел их.

— У меня есть теория, что никакого обмена телами нет, — Вилл постучал ногой по кристаллическому полу и демонстративно обвёл пещеру голубой рукой. — Не забывай, где мы. Это не наши тела. Это наши скины. И вы просто ими поменялись. Аргеннар носит твой, а ты его. Вот и вся магия. Он при этом остался Кровавым целителем, а ты — обычным хилом.

Шрам подошёл ближе к Кэхилу и с любопытством оглядел его с головы до ног. Затем перевёл взгляд на Аргеннара, потом обратно на Кэхила, словно сравнивая две версии одного человека.

— Тебе на вид сколько, лет двадцать, не больше? — спросил он с живым интересом. — Как тебе живётся в теле старика? Погано, наверное. А ещё, слушай, у тебя…

— Шрам! — Вилл закатил глаза. — Ну твою мать, ты опять за своё? Здесь ребёнок, если что.

Шрам хищно улыбнулся, но тут же нацепил на лицо маску невинности, будто ничего не произошло. Тируша крепко обняла Тада за ногу. Тот молча терпел объятья, что причиняли невыносимую боль.

Кэхил с тихим стоном сменил позу, сев и обхватив себя руками. Когда он это сделал, рукав его потрёпанной серой мантии съехал. На правой руке не хватало фаланги среднего пальца — палец заканчивался уродливой, давно зажившей культёй. В разрывах ткани на плече и боку виднелись не шрамы, а уродливые впадины. Кожа в этих местах была стянутой и рваной, словно из тела вырвали целые куски плоти, а раны зажили как смогли.

— Живётся… ужасно, — тихо ответил Кэхил. В этом признании уместилось больше боли, чем во всех его предыдущих криках. — И с каждым днём всё хуже и хуже. Это тело… оно будто знает, что я чужой. Оно отторгает меня. Словно я заноза, которую оно пытается выдавить.

Вилл посмотрел на лежащего без сознания Аргеннара.

— У твоего… собрата по несчастью всё точно также.

Кэхил медленно отполз назад.

— Как… вы сюда вообще попали? — тихо спросил он, и в его голосе проскользнул страх. — Вы тоже… умерли?

— Тоже? — недоверчиво переспросил Шрам.

Кэхил не ответил. Его затравленный взгляд тревожно метался между ними. Вилл переглянулся с Тадом и Шрамом. Судя по всему, Кэхил сперва хотел услышать их историю. С одной стороны, времени на болтовню не было: раз в этом мире не было еды, каждая минута была на счету. С другой — снаружи всё ещё могли кружить Опустевшие, поджидая лакомую добычу.

«Да и главная цель достигнута, верно?» — спросил Вилл у себя. Кэхил здесь, так что можно ненадолго сбавить темп.

— Хорошо, — решил Вилл, обращаясь к Кэхилу. — Раз уж мы тут ненадолго застряли, я начну с самого начала.

Не успел он продолжить, как Мория шагнула вперёд.

— Я пока проверю, что у входа. Вдруг Опустевшие ушли.

— Хорошо. И… береги себя.

Она коротко улыбнулась и исчезла в тёмном проёме пещеры. Вилл смотрел ей вслед. Пусть она была ненастоящей, беспокойство за неё, почему-то, было совершенно реальным.

Воспользовавшись затишьем, Тад опустился на пол рядом с Тирушей. Он достал из инвентаря тёмную полоску вяленого мяса. Отломив волокнистый кусочек, он протянул его девочке. Тируша взяла мясо, но тут же покачала головой и указала пальчиком на чёрное пятно на своей шее. Из её горла вырвалось тихое, сдавленное мычание, и она протянула еду обратно. Здоровяк молча кивнул и, печально глядя на дочь, принялся есть сам. Вилл отвёл взгляд от тихой семейной сцены и начал рассказ, взяв за отправную точку пробуждение и новость о появлении «двойника».

— … один из моих новых согильдийцев столкнулся с Аргеннаром, — Вилл кивнул на Кровавого целителя. — И узнал в нём тебя. Поэтому мы изменили план. Решили, что «тебя» нужно не убить, а взять в плен, чтобы… допросить? Помочь? Понять, что происходит? Вернуть по местам? Всё сразу, наверное.

При этих словах напряжение на лице Кэхила сменилось изумлением.

— Что… спасибо… — еле слышно прошептал он. — Вы… не обязаны были. Но помогли. Спасибо.

На миг стало неуютно от такой искренней благодарности.

— Да ладно, — Вилл нетерпеливо махнул рукой, стараясь прогнать странное чувство в груди. — Короче. Мы его пленили, он пришёл в себя, и мы начали тебя искать. Потом захотели зафармить Призывного босса, но нас засосало в какой-то разлом. Вот и вся история. Мы предположили, что ты тоже можешь быть здесь, и отправились на поиски как выхода, так и лично тебя.

Вилл умолк, выжидающе глядя на Кэхила.

— Теперь твоя очередь, — наконец сказал он. — Что с тобой случилось?

Кэхил долго молчал, прежде чем заговорить. Голос его был глухим и надтреснутым.

— Это… Я не помню, когда точно это произошло. Эта смена телами, — он покачал головой. — После смерти Ланвиа… я думал, что боль отпустит, что мне станет легче. Что смогу смириться, жить дальше. Но… становилось только хуже.

Кэхил несмело поднял голову.

— Вам… наверное, смешно, да? Что я влюбился в НИПа…

Вилл не удержался от смешка. Фыркнул и Шрам.

— Парень. Ты говоришь с главным экспертом по отношениям с нарисованными девушками. И с мужиком, который удочерил свою дочь НИПа. Как думаешь, нам смешно? — спросил он.

Эти слова, казалось, немного его успокоили.

— Давай дальше, — Вилл мягко направил парня в нужную сторону. — Тебе становилось хуже. В чём?

— Боль. Странная… Вроде душевная, но я физически её чувствовал. Это было невыносимо. Хотел покончить с собой, да не хватало духу. Мучительные дни тянулись один за другим. А потом…

Кэхил замолчал и посмотрел на свои руки. Старческие, покрытые сетью морщин и грязью, с трясущейся правой кистью и изувеченным средним пальцем на ней. Чужие руки.

Пока Кэхил подбирал слова, Шрам, которому вся эта душевная драма, казалось, была до лампочки, отошёл к стене. Он сел, прислонившись к холодному кристаллу, и положил себе на ноги любимый фламберг. Ладонь медленно, почти любовно, скользила по стали, словно он гладил единственное дорогое ему существо.

— А потом… — Кэхил сделал неопределённый жест в воздухе, словно пытаясь описать невидимое. — В меня будто вонзили сотни раскалённых крюков. Резкая боль, рывок — и невидимая сила выдернула из собственного тела. На одно жуткое мгновение я увидел себя со стороны… а затем — тьма и полёт сквозь пустоту. Я с чем-то столкнулся и очнулся в лесу. В теле какого-то старика.

Он кивнул на лежащего Аргеннара.

— Что ты делал потом? — спросил Вилл, видя, что Кэхил немного пришёл в себя.

— Прятался, — глухо ответил тот. — Мне было… страшно. Очень.

— А почему не связался с кем-то? — пробасил Тад. — Попросил бы помощи у Альянса.

Лицо Кэхила исказила горькая усмешка.

— Помощи? Думаете, Альянсу было бы до меня дело? — он саркастически развёл руками. — И что бы я им сказал? Здравствуйте, меня выкинуло из моего тела в тело какого-то старика? Да они бы меня в тот же день безумцем объявили и выставили за порог.

Вилл открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Кэхил был прав. В своё время Совет, в котором на тот момент было много представителей нынешнего Альянса, не поверил Фаэлу. Его посчитали безумцем, и этот отказ породил первых Невозвращенцев. С Кэхилом, скорее всего, эта история повторилась.

— А если бы ещё они узнали, что Кровавый целитель, что перебил многих игроков, носил именно твой облик, всё могло стать для тебя ещё хуже… — размышлял вслух Вилл.

На старческом лице Кэхила понимание сменилось ужасом.

— Погодите… То есть он… я… — он вновь перевёл взгляд на Аргеннара. — Он в моём теле… убивал?

Голос его дрогнул.

— И скольких… мы убили?

— Дох…

Не успел Шрам договорить, как Вилл остановил его строгим взглядом. Но было поздно. Паника на лице Кэхила переросла в немое отчаяние.

— Так, тихо, — Вилл властно поднял волшебную руку. — Во-первых, это был не ты. Это был Аргеннар, который носил твой скин. И вообще, ему королева мозги промыла. Понял? Это был не ты. Во-вторых, тебя вряд ли кто-то узнал. А те, кто узнал, скорее всего, уже мертвы. Дезгато же парень надёжный, да и ему нет никакого смысла сливать эту инфу на сторону.

Вилл говорил ровным, уверенным тоном, и эти слова, казалось, успокоили Кэхила. Паника в его глазах медленно угасла, плечи немного расслабились.

— Это всё в прошлом, — мягко заключил Вилл и, выдержав короткую паузу, продолжил. — Давай вернёмся к твоему рассказу. Значит, ты не знаешь, как вы поменялись телами. А что потом? Как ты оказался здесь, в этом мире?

Кэхил замолчал. Его взгляд был устремлён в сторону.

— Я пытался найти себя… своё прежнее тело, — начал он глухо. — Действовал очень осторожно, жил почти как НИП, чтобы не привлекать внимания. Я выслеживал группы игроков, искал в них целителя с похожей внешностью. Однажды мне показалось, что я нашёл… Кого-то похожего.

Он повернулся к ним.

— Ещё меня привлекли их речи. Они были… странные.

— Именно? — спросил Вилл.

— Какие-то бредни про любовь к королеве. Что нужно стать сильными. И тогда… она позволит быть рядом. Служить ей. И стать чем-то большим.

«Где королева, там какая-то гадость», — хмуро подумал Вилл. Но сейчас не было времени ломать голову над очередной пакостью Трелорин.

— Ты заметил «себя» и пошёл следом, да? По кустикам за ними перебегал? — спросил Шрам, не сводя полного нежности взгляда со своего клинка.

— Я просто… следил. Они как раз собирались бить призывного босса. Падальщика.

Кэхил содрогнулся.

— Жуткая тварь. С лапками как у паука, панцирем и уродливым клювом. Тех ребят было два десятка, и всё было нормально, пока босс не перешёл во вторую фазу. Он стал сильнее и перебил их всех. Я… попытался помочь, если не полечить, то хотя бы отвлечь, но он убил и меня… Нет. Он меня съел…

Последнее слово Кэхил едва слышно прошептал. Затем вновь посмотрел на них.

— А вы… значит, вас этот босс не убил?

— Нет, — ответил Вилл. — У Аргеннара него была книга двойных заклинаний, которую я ему отдал. Когда началась вторая фаза, книга взлетела в воздух и превратилась в разлом. Он поглотил всех: и нас, и босса… Правда, босса при этом перемолотило, но мы выжили. Надеюсь.

Вилл задумчиво посмотрел на Кэхила.

— Похоже, всё связано. Твоя смерть на второй фазе как-то спровоцировала книгу. Она же открыла разлом сюда.

Кэхил молча переваривал услышанное. Лежащий на полу Аргеннар глухо застонал и дёрнулся, будто его пронзила судорога, но в себя он не пришёл.

— Ладно, — Шрам с резким шорохом поднялся на ноги. — Нашли друг друга — и хорошо. Дальше что? Как нам выбираться отсюда?

— Да, Кэхил, — Вилл поддержал стража. — Ты провёл тут больше нас. Знаешь ли, где выход?

Этот вопрос сорвался с губ сам собой, без особых надежд, однако ответ Кэхила удивил:

— Да, — просто ответил он.

На миг все притихли. Вилл замер, неверяще глядя на Кэхила. Тад подался вперёд, даже Шрам удивлённо приподнял бровь.

— Ты серьёзно? — пробасил Тад.

Кэхил быстро кивнул несколько раз.

— К-конечно, я бы не стал шутить этим.

Но эйфория длилась недолго. Вилл переглянулся с парнями. Что-то не давало поверить в простое решение. В воздухе повисло жирное, неприятное «Но».

— Но?.. — спросил Вилл то, что вертелось у всех на языке.

— Что «Но»? — осторожно переспросил Кэхил.

— «Но» –это «но», — хмыкнул Шрам, мягко проведя ладонью по чёрному лезвию фламберга. — Если знаешь, где выход, то какого хрена ты до сих пор здесь?

Взгляд Кэхила вновь потускнел.

— Я не могу им воспользоваться, — ответил он.

— Почему? — тут же спросил Вилл.

«Если не выпустили его, возможно, выход будет закрыт и для нас», — тут же прошептал холодный голос разума.

— Потому что я умер, — с безграничной тоской в голосе произнёс Кэхил. — Моё тело, то есть, тело этого старика… оно же уничтожено. В том, игровом мире. А значит, мне попросту некуда возвращаться. Я могу дойти до выхода, но не пройти. Для меня там стоит стена.

— Ты в этом уверен? — спросил Тад. — Возможно, ты что-то упустил?

Кэхил покачал головой.

— Пусть я провёл там немного времени, но всё предельно понятно. Я нашёл выход с месяц назад, и с тех пор просто скитался по пустым землям, не в силах им воспользоваться…

Глядя на него, Вилл тяжело вздохнул. Мало того что Кэхил потерял любимую, так ещё и угодил в цепочку передряг, которую и врагу не пожелаешь.

— Ты запомнил, где этот выход? — спросил Вилл с надеждой.

— Да, — Кэхил закряхтел и поднялся. — Я могу поставить отметку на вашей карте.

Вилл удивлённо приподнял брови.

— Вообще супер. Давай.

Вилл расшарил доступ карты Кэхилу. Тот с усилием поднял руку, и через секунду на карте появилась отметка. Она была ещё дальше на Севере, глубоко в тумане войны.

— Нам тоже поставь, — Шрам ловко вскочил на ноги и кивнул на Тада.

Кэхил кивнул и поставил метки и им. Вилл посмотрел на выход, где скрылась Мория.

— Мория… девушка та с голубыми волосами, сказала, что видела тебя недалеко от Каменного Хора. Что ты там делал?

— Искал, — коротко ответил Кэхил. В одном слове вновь уместилась вся его боль.

— Свою бабу? — грубо спросил Шрам.

Кэхил медленно кивнул.

— Я постоянно в движении, — начал он тихо. — Иногда от меня во все стороны расходится… магия, и она притягивает внимание этих ужасных существ. Они… гонятся за мной. И однажды, среди этих тварей, я увидел знакомое лицо. Целителя, который был в пати с Ланвиа. И я подумал… если он здесь, то и Ланвиа, должно быть, тоже.

Кэхил с трудом сглотнул, собираясь с мыслями.

— Я начал искать её, но искать человека в таком большом мире это всё равно что… Хотя, вы сами понимаете. А потом я наткнулся на… Каменный Хор? Ты так его назвал, да? Там было много окаменевших фигур. Я попытался найти Ланвиа, но стоило мне подойти ближе, как… — Кэхил сжал кулак и разжал его. — Выброс магии. Несколько фигур проснулись и бросились за мной в погоню.

— С нами приключилось что-то похожее, только Опустевших затриггерила тень Тируши, — сказал Вилл.

Кэхил посмотрел на Тирушу, которая всё так же прижималась к Таду.

— Я… помню тебя, кроха. — Он поднял глаза на здоровяка. — И тебя. В тот день… вы… она…

Его голос прервался, а по телу прошла крупная дрожь. Воспоминание о том дне для него и правда оставалось слишком болезненным.

— Кэхил, — Вилл мягко потряс его за плечо. — Соберись. Ты сбежал от Опустевших и спрятался здесь. За тобой не погнались?

Тот замотал головой.

— У входа был барьер из упавших Искр. Чудовища не смогли пройти. И эти кристаллы… — он обвёл рукой сияющие стены. — Они гасят мои выбросы. Я сижу тут уже второй день. Боюсь выходить. Вдруг… они ещё бродят там.

— Мы же как-то попали сюда, значит у входа никого не было. Но сейчас да, эти твари там шляются. Надеюсь, нам не придётся ждать два дня, пока они свалят…

Вилл замолчал и задумался. Картина происходящего становилась яснее, но с каждым новым мазком на ней появлялось всё больше тревожных деталей.

«Что мы имеем», — размышлял Вилл. Из хорошего — они нашли Кэхила. Из очень хорошего — Кэхил подсказал, где выход. Из плохого — в его текущем статусе они не смогут его вытащить. Это не критично, ведь они теперь знают, где выход, но не хотелось оставлять парня здесь и обрекать его на ужасное существование.

«Подарить ему милосердную смерть?» — Вилл продолжал перебирать варианты. Тоже не выход. Они уже бывали на сервере, где игровая смерть работала по-другому. Они не знают, как всё устроено тут, а значит, нет гарантий, что Кэхила выкинет в реальный мир. Взгляд блуждал между измученным лицом Кэхила и неподвижным Аргеннаром. Два тела, две души, перепутанные жестоким экспериментом. Как вернуть их на место? Пожертвовать Аргеннаром, чтобы спасти Кэхила? Но даже если пойти на это, они не знали, как провести такой обмен. Им нужен какой-то временный носитель для души, контейнер, куда можно было бы «скопировать» Кэхила…

Мысль оборвалась. В голове что-то щёлкнуло. Рука сама потянулась к карману мантии и медленно извлекла флешку. Стоило ей оказаться на ладони, как внутри маленького корпуса будто проснулась магия, окутав пальцы мягким фиолетовым свечением.

— Кэхил, — Вилл показал ему флешку. — Что это?

Кэхил вскинул голову, и его лицо исказилось от ужаса. Узнавание, смешанное с паникой, отразилось в его глазах.

— Она… у вас⁈ — выдохнул он, словно не веря своим глазам.

— Да, Аргеннар нашёл это… у тебя? — неуверенно закончил Вилл, не зная, как правильно выразиться. — Так что это?

Вместо ответа Кэхил опустил взгляд, словно нашкодивший щенок.

— Я… мне её… Вилл, прости!

Он вдруг сорвался с места и подполз прямо к ногам.

— Э-э-э… — только и вымолвил Вилл.

— Что это с ним? — удивлённо спросил Тад.

— Чёрт его разбери… — Вилл отступил на пару шагов. — Кэхил, ты чего?

Казалось, Кэхил был готов зарыдать. Его плечи мелко затряслись, и он боялся поднять голову.

— Мне эту флешку… дал некий Альт, — тихо сказал он.

Вилл нахмурился. Это имя было слишком знакомо.

— Альт… — прошептал он себе под нос.

— Альт… что-то знакомое, — Шрам почесал голову.

— Один из главных помощников Гига, — объяснил ему Вилл. — Этот хмырь приходил ко мне с приглашением на встречу со своим… начальником? Боссом? За что ты её получил?

Кэхил затрясся ещё сильнее.

— Он… попросил…

— Кэхил! — не сдержался Вилл. — Не тормози. Скажи уже, в чём дело.

Под таким напором Кэхил лишь сильнее съёжился.

— Он… попросил… чтобы я выманил из безопасной зоны вашу подругу, Грати…

Вилл застыл. Злость пронеслась по американским горкам: взлетела на пик ярости, камнем рухнула вниз и выкатилась на идеально ровную прямую понимания.

— Вот оно что… — пробормотал он про себя.

Кэхил испуганно отпрянул и вжался в стену, ожидая удара. Вилл же невидяще смотрел перед собой.

«Вот значит про какого парня она писала в своём дневнике», — вспомнил Вилл. Вот что за странная любовь. Этим парнем был Кэхил, что женился на девушке-НИПе — уникальный по меркам игры случай.

— Расслабься, — наконец сказал Вилл, переводя взгляд на перепуганного Кэхила. — Я не буду ругать, наказывать и тем более бить. Сделал и сделал.

Это обещание, казалось, не успокоило Кэхила. Вилл покачал головой. Теперь всё стало ясно. Гига и Грати связывали особые узы, но Грати, боявшаяся лишний раз выходить из безопасной зоны, не давала себя выкрасть, поэтому Гига обратился к посреднику, который должен был выполнить всю грязную работу. Выбор пал на парня, у которого была странная любовь и которого Грати точно не заподозрила бы в попытках подкатить. Даже одиночке нужен человек, которому можно приоткрыть ворота закрытой души.

— И за работу Гига тебе дал это, верно? — Вилл покачал в пальцах флешкой.

Целитель закивал.

— Д-да.

— Флешка, которая позволила бы вытащить твою подружку в виде чатбота в реальный мир…

Вилл крутил эту мысль в голове, пытаясь уложить её в рамки привычной логики. Звучало безумно, но с учётом всего, что они увидели и что существовало уже в реале, не сказать, что нереалистично. Да и живое доказательство реальности такого исхода несколькими минутами ранее скрылось в проходе.

— Должно быть, это редкая штука… Хотя… редкость предмета определяется в основном разработчиками…

Вилл задумчиво крутил флешку в пальцах. Это системный предмет, значит Гига должен был где-то выбить её.

— Чтобы её подготовить, нужно было выполнить несколько условий… — тихо сказал Кэхил. — Часть мы сделали вместе с Ланвиа, но… закончить…мы не успели…

Он спрятал лицо в ладонях.

— Я решил доделать её в память о ней. Но оставался последний шаг. Нужно было пожертвовать либо своей Искрой, либо чужой… Я не смог… Не смог.

— Зато смогли мы, — спокойно произнёс Вилл.

Кэхил испуганно вскинул голову.

— Нет, мы никого не убивали, — опередил его вопрос Вилл. — Мы нашли Источник элементалистов и «зарядили» флешку от него. Теперь она готова.

Вилл подошёл к Аргеннару и, не отрывая взгляда от Кэхила, спросил:

— Что, если мы загрузим тебя в эту флешку? А потом попробуем как-нибудь извлечь на основном сервере.

Судя по тому, как исказилось лицо Кэхила, предложение ему не понравилось.

— Звучит как дичь, не? — Шрам тоже остался не в восторге.

— Возможно, — Вилл пожал плечами. — А что здесь не дичь? Это игра. Флешка просто станет его новым… скином? Просто маленьким, без рук и ног. Но она целая. А значит, выход должен будет его пропустить.

Кэхил неотрывно, с заворожённой паникой смотрел на флешку.

— А если… не получится? — почти шёпотом спросил он. — Если я застряну в ней до конца игры?

— Вариантов у нас больше нет. Либо так, либо садимся в кружок и пытаемся как-то поменять вас телами с Аргеннаром. Правда, тебе придётся объяснить ему, почему мы должны его тут бросить.

— Вилка, — неожиданно позвал Тад. — Дай-ка её сюда. Хочу кое-что посмотреть.

— Да, держи, — Вилл протянул флешку здоровяку. — Кэхил. Я понимаю твой страх. Но ты и так уже через многое прошёл. Мы хотим помочь. Я обещаю, когда вернёмся, я сделаю всё, что смогу, чтобы вытащить тебя из этой штуки и вернуть в своё тело.

На лице Кэхила отражалась мучительная борьба. Страх перед неизвестностью боролся с отчаянием нынешнего положения. Наконец, он медленно выдохнул, и вместе с воздухом его словно покинули последние сомнения.

— Я… согласен, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Хватит бояться. Я не могу отвергнуть вашу помощь.

С сердца немного отлегло. Одной проблемой стало меньше.

— Отлично. Ты молодец, Кэхил, — сказал Вилл и посмотрел в сторону тёмного прохода, где скрылась Мория. — Подождём Морию. Если Опустевшие ушли, то можем выдвигаться. Тад, давай флешку обратно.

В ответ повисла тишина. Вилл обернулся. Тад не двигался, его взгляд был прикован к маленькой фигурке Тируши.

— Тад? — повторил Вилл.

По спине прокатился холодок нехорошего предчувствия. Здоровяк лишь сильнее сжал в кулаке крохотную флешку.

— Тад? — в третий раз повторил Вилл. Дружеские нотки выместила жёсткость.

Тад медленно поднял голову. Его карие глаза выглядели странно: в них смешались отстранённость и пугающая, несгибаемая решимость.

— Вилл, — его голос прозвучал глухо и надломлено, словно говорил не он. — Прости.

Атмосфера в гроте накалилась. Вилл инстинктивно сделал шаг вперёд. Шрам же, словно почувствовав напряжение, отошёл в сторону.

— Тад. Не глупи, — предостерегающе произнёс Вилл.

Здоровяк не ответил. Его свободная рука легла на голову Тируши. Девочка непонимающе смотрела на взрослых, голоса которых утратили дружелюбность.

— Я уже потерял свою дочку один раз. И не хочу терять её вновь, — в голосе Тада зазвучал металл. — Если я всё понял правильно, Тируша не сможет вернуться, потому что умерла. Но… я могу поместить её душу во флешку.

Внутри закипела ярость, которую тут же погасила волна горького понимания.

— Тад, — начал Вилл максимально спокойно. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Тируша для тебя…

— Нихрена ты не понимаешь! — прорычал Тад, и на его бородатом лице отразилась вся накопленная за месяцы боль. — Не понимаешь! Ты не знаешь, каково это — сначала обрести семейное счастье, а потом в один миг его потерять! Я лишился всего! Моей Марины, которая неизвестно в каком состоянии сейчас в реале! И девочки, которую мы оберегали как родную дочь!

Он тяжело дышал, его могучие плечи вздымались. Затем он перевёл взгляд на Кэхила.

— Мне жаль тебя, парень. Но мы знаем, где выход, и ты нам больше не нужен. А я… Поживу немного как счастливый отец.

Вилл неотрывно смотрел на Тада. Нет. Слова здесь были бессильны. Тад сейчас говорил устами израненного сердца. Оно требовало унять боль любой ценой. И если ради счастья ему придётся обречь на страдания живого человека, он сделает это не колеблясь. Но такого размена допустить было нельзя.

— Тад, — вновь обратился к нему Вилл, и на этот раз в его голосе звенела сталь. — Если бы речь шла о настоящей Тируше, я, скорее всего, тебя поддержал. Но это… она НИП. А Кэхил — живой человек, который настрадался не меньше тебя. Мы не можем его бросить. Мы обязаны помочь ему.

Вилл сделал ещё один угрожающий шаг вперёд и правой рукой, в которой ещё пульсировала боль, извлёк посох. Тируша испуганно спряталась за огромную фигуру отца.

— Прошу последний раз. Отдай флешку. Если Кэхил прав, здесь можно безопасно использовать магию. Если не отдашь флешку добровольно, я заберу её силой.

В этой угрозе не было ни капли блефа.

— Нет, Вилл, — ответил Тад. На секунду сквозь сталь пробились горечь и боль.

Вилл тяжело вздохнул. Крошечный огонёк надежды на мирное решение угас. Тад не оставил другого выбора.

— Что ж, тогда…

— Вилл, берегись! — крикнул Кэхил.

Вилл не успел среагировать. Ноги прострелило острой болью, которая мгновенно распространилась по всему телу, сковав полным параличом. Взгляд застыл, намертво прикованный к одной точке, к Таду и дочери. Целитель удивлённо смотрел куда-то в сторону. Туда, откуда прилетела ловушка. Туда, где стоял Шрам.

«Дерьмо», — мысленно зарычал Вилл и тут же послал мысленный приказ каждому мускулу, каждой частичке своего существа, но тело, скованное невидимой силой, оставалось чужим и неподатливым, словно высеченное из камня. В ответ на тщетные усилия ядовито-фиолетовое сияние под ногами насмешливо вспыхнуло, будто питаясь бессильной яростью.

Всепоглощающее отчаяние от незавидного положения на мгновение вытеснило из сознания любые вопросы о том, как и почему это произошло. Но лишь на мгновение. Несмотря на полный паралич тела, мысль работала с лихорадочной ясностью, и её острая игла вонзилась в уязвимую точку своей глупости. Нельзя было отдавать флешку. Нельзя было ни на секунду выпускать Шрама из вида. Впрочем, корить себя за подобное уже поздно. Да и как можно было предположить, что всё обернётся именно так.

Маска несгибаемой решимости на лице Тада треснула, уступив место растерянному недоумению. Казалось, выходка Шрама его тоже застигла врасплох.

— Шрам? — в голосе здоровяка прозвучало неподдельное удивление.

— Чего? — раздался из-за спины спокойный голос стража. — У тебя есть другие предложения? Драться? Вилл, пусть и хитростью, в одиночку взял Пепельное Гнездо, набитое нашими Выжигателями. Хочешь рискнуть и проверить, справимся ли мы с ним двое на одного?

Тад не ответил, лишь тяжело вздохнул и перевёл взгляд на тёмный проём пещеры. Всего два слова, брошенных Шрамом, ударили по сознанию с силой кузнечного молота.

Наших Выжигателей.

Ледяной импульс пронзил парализованное тело. Глаза не могли распахнуться шире от удивления, но губы, повинуясь отчаянному усилию воли, на доли секунды обрели свободу.

— Что… сказал?.. — каждое слово давалось с неимоверным трудом, будто в попытке говорить сквозь вязкую, липкую смолу, склеившую рот. —Ваших … Выжигателей?..

Последнее слово сорвалось с губ вместе с остатками воздуха и сил. Вязкая пелена паралича вновь запечатала рот и сковала тело ещё крепче, чем прежде. Огромный Тад также застыл, словно паралич набросили и на него. Тишина в гроте стала плотной, почти осязаемой. Даже за спиной, где находился Шрам, замерли любые шорохи.

— Ого… Как я и думал, разница в силе слишком велика. Специальный класс и Перерождение… — раздался тихий, задумчивый голос Шрама. Он говорил так, словно размышлял вслух. — Значит, надо докрутить силу ловушки. Тад, сторожи вход. Если девка вернётся — обезвредь её, сюда не подпускай.

Послышались шаги, и в поле зрения появился и Шрам. Страж вытянул из-за спины свой фламберг. Волнистое лезвие, казалось, впитывало мягкий свет кристаллов, а тёмная сталь зловеще играла белоснежно-голубыми бликами. Шрам шёл к Кэхилу с пугающим спокойствием, будто направлялся прикончить слабого моба.

Кэхил всё понял. Выцветшие глаза широко распахнулись, и в них застыла немая мольба загнанного в угол зверя. С иссохших губ сорвался сдавленный писк, и он, отталкиваясь ногами, пополз назад, пока его спина не упёрлась в мерцающую стену.

— П-пожалуйста… Н-не надо… Не надо… Не убивайте… — лепетал он.

Шрам остановился в шаге от него. Его правая рука, сжимавшая рукоять фламберга, была непоколебима. Он медленно, почти театрально, поднял клинок. Затем также медленно опустил его. Страж повторил это движение ещё раз и, наконец, тяжело вздохнул.

— Дерьмо… — процедил он сквозь зубы. — На меня такими глазами кот постоянно смотрел, когда жрать хотел. Грустные-грустные, аж на душе свербило.

Убрав фламберг за спину, он одним движением извлёк из инвентаря моток грубой верёвки. Наклонившись, он дёрнул Кэхила на себя и принялся связывать ему руки за спиной, а затем примотал его к основанию одного из кристаллических наростов, похожего на сталагмит.

— Если услышу хоть писк или замечу шевеление — отрублю язык, руки и ноги.

Голос его был лишён всяких эмоций, и именно это спокойствие не оставляло сомнений в том, что он исполнит свою угрозу. Кэхил послушно замолчал и замер, как мышка под взглядом кобры.

— Да, так будет даже лучше, — задумчиво произнёс Шрам, вновь обращаясь к себе. — И Виллу будет не так скучно.

Шрам вновь зашёл куда-то за спину. Оттуда донеслись сухой шорох, короткое бряцанье и приглушённое, едва слышное бормотание. Затем грот на мгновение озарила вспышка мягкого голубого света, чем-то похожего на сияние собственной магической руки. Сразу же после этого справа начало разливаться тепло, словно там, вне поля зрения, разгорался невидимый костёр.

— Выжигатели?.. — собрав остатки воли, Вилл сумел выдавить одно-единственное слово.

Это мог быть любой другой вопрос. «Почему?», «Зачем?» «Как?». Но сейчас всё это было неважно. Тад хочет забрать дочь, а Шрам решил в этом помочь. Гораздо важнее было понять то, что было неизвестно — детали их связи с Выжигателями. Грийс был прав, пазл с этой странной группировкой никак не складывался. И если сейчас говорить, то об этом, чтобы потянуть время и любой ценой выиграть ценные секунды, чтобы найти выход из ямы с дерьмом.

Шрам не ответил. Вместо него заговорил жар, подступавший справа. Он становился всё интенсивнее, его незримые языки, казалось, уже подбирались к краю кровавой мантии. Вилл снова напряг всё тело в отчаянной, обречённой попытке вырваться. Но ловушка держала мёртвой хваткой. Из горла вырвался сдавленный, гортанный звук, похожий на вой раненого зверя, что даже в капкане продолжал скалить клыки.

— Не пытайся, — раздался спокойный голос Шрама, лишённый всякой злости. — У тебя не получится. Это не обычная игровая ловушка. Это «Хватка Пустоты», серьёзная крафтовая дрянь.

В этот раз не получилось вымолвить ни слова. Сознание лихорадочно просеивало игровые знания. Обычные ловушки, даже самые мощные, действовали секунды. Пять, десять, с особыми перками и статами — пятнадцать. Но это были редкие исключения, требующие упора в специфический и, как правило, не самый полезный в бою билд. Здесь же паралич длился уже под две минуты, и нигде не было ни таймера, ни иконки дебафа.

— Сорян, Вилл, — продолжил Шрам с ноткой ленивого сожаления в голосе. — Ты же знаешь, у меня к тебе ноль негатива. Но у нас с Тадом, скажем так, джентльменское соглашение. Оно обязывает помогать друг другу в любой дичи, особенно в такой важной. Раз он хочет вытащить дочку, я ему помогу.

Хотелось вставить комментарий, что Шрам и Тад не казались лучшими друзьями, по иронии страж сделал то, на что пошёл бы не каждый. На пределе воли, превозмогая невидимые оковы, всё же удалось заставить глазные яблоки чуть-чуть повернуться. Движение было мучительно медленным, словно трескался вековой лёд.

В поле зрения показался проход. Тад стоял там, неподвижный, как одна из статуй Каменного Хора. Маленькая Тируша прижималась к его ноге, обхватив её обеими ручками.

— Ты объединил нас, — Шрам будто заглянул в голову, прочитав последние мысли. Тепло, исходившее справа, стало ощутимее. — Ты убил его любимую дочку. Косвенно навредил его женщине, которая теперь неизвестно в каком состоянии в реале. Ты убил и мою женщину, но на неё, если честно, мне уже плевать. Она была классная, но виртуальных девок полно, меняй хоть каждый день. Но… было кое-что, что задело меня гораздо сильнее. Беспомощность.

Шрам замолчал, давая последнему слову повиснуть в густой тишине грота.

— До своей «смерти» я не знал, что это такое, — продолжил он. — Кем я был? Топовый ПВП-боец, которого мечтала заполучить любая гильдия. Первый, кто прошёл Легендарку. Здесь не было как таковых больших сил. Да, на другом сервере были Пожиратели, но это были просто сильные мобы, чудовища. Я не брал их в расчёт. Но… проторчав на том проклятом сервере кучу времени и вернувшись сюда, я ощутил себя жалкой пылинкой. Гига. Аномалии. Ты. Альянс. Даже эта сука-Королева.

Жар стал почти нестерпимым, опаляя кожу даже сквозь ткань мантии. Хотелось стиснуть зубы, но окаменевшие мышцы лица не отозвались на беззвучный приказ.

— Всё это давило с разных сторон, понимаешь? Естьони . А кто есть Шрам? Никто. И мне это чертовски не нравилось. Когда мы сидели на трибунах ПВП-турнира, я понимал, что даже если бы вышел на арену и порвал всех, это ничего бы не изменило. Всем, по факту, было наплевать на победителя. В центре внимания быливы . Ваш бой с Гига был главным украшением, главным доказательством, что всё, что вне этого, лишь мышиная возня. И я осознал, что даже взяв максимальный уровень я так и останусь Шрамом.

Страж сдавленно выдохнул, будто процесс «зарядки» ловушки отнимал и его силы.

— Ты думал, почему Гига добился таких высот? — продолжил Шрам, и его голос стал ниже. — У него огромная внутренняя сила. Но как он её обрёл? Ему помогла сила внешняя — его Невозвращенцы. А их он собрал благодаря силе внутренней. Это замкнутый круг, вечный двигатель, который возвышает его над нами. Если я хочу…

Шрам неожиданно замялся.

— Тогда, размышляя об этом, я понял, что у меня нет этой внутренней силы, — уже твёрже сказал страж. — И чтобы её обрести, я должен был найти силу внешнюю. Я решил пойти по проверенному пути. Создать своих Невозвращенцев, но с другой философией. Но мне нужен был помощник.

Вилл сумел скосить глаза в сторону прохода, туда, где по-прежнему стоял Тад, неподвижный, как скала.

— Он жаждал мести, но понимал, что в одиночку ему тебя не достать, — закончил Шрам. — И мы начали собирать Выжигателей. Внушали лучшим игрокам простую идею: эксперимент закончится, когда не останется подопытных. Поэтому мы убивали всех, без разбора, постепенно обрастая силой и влиянием, а чтобы обезопасить себя, мы управляли Выжигателями из тени, через подставного лидера.

Голубое свечение справа на мгновение дрогнуло.

— Но время шло. Тад остыл и даже признал, что ты сделал благое дело. Мы же упёрлись в свой потолок. А потом всё добил Гига. Специально или нет, но его эксперименты показали, что наша идеология бессмысленна, с какой стороны на неё не посмотри. Пришлось сворачивать лавочку. Часть инфы мы слили Невозвращенцам, подставили «главу» и разыграли карту своего плена. Но там я узнал кое-что интересное.

Приглушённое бормотание за спиной на миг стихло. В образовавшейся тишине жар от ловушки вспыхнул с новой силой, словно в невидимый костёр плеснули масла.

— Наши ребята наткнулись на группу Невозвращенцев и увидели, как Гига заставил Венжа отречься от специального класса. Себе он его не забрал, но обратил в чистый опыт и поднялся на двести девяносто девятый уровень.

«Так вот кто напал на Гига», — подумал Вилл. Недостающий фрагмент мозаики, о котором рассказывал Брэйв, с ясностью встал на своё место.

Грубые пальцы Шрама потрепали кровавый рукав.

— И я понял. Вот, где мне взять силу, — продолжил страж. — Раз набор внешней силы провалился, я могу забрать внутреннюю. В игре осталось два обладателя специального класса. Ты и тот парень с катаной. Но у тебя Перерождение, а это ещё круче. Так что если уж воровать, то у лучшего.

Внезапно тяжёлая ладонь Шрама опустилась на затылок, заставляя склониться вниз, пока взгляд не упёрся в собственные ноги. Вилл разглядел ловушку во всей её омерзительной красе.

У лодыжек лежал тёмный металлический диск, из которого, словно живая, пульсирующая плоть, расползалась фиолетово-чёрная слизь. Она оплетала ноги, и от неё по всему телу тянулись тонкие, подрагивающие нити, впившиеся в плоть сквозь кровавую мантию. Казалось, эти нити ползли всё выше и выше.

— Пока мы возились с надувкой Выжигателей, мне выпал итем для создания редкой ловушки. Потом ещё один. Всего их нужно было двадцать штук, с разных мобов, боссов, один даже можно было купить на аукционе. Собирается долго, но я не особо потел, подбирал между делом. Нравится мне коллекционировать такие полезные штуки. — за спиной раздалась усмешка. — И последний итем падал с Падальщика. Мы пошли его бить втроём, поэтому шанс на дроп компонента был почти сто процентов. А дальше… дело техники.

Шрам щёлкнул пальцами у самого уха.

— Под предлогом заводим тебя в тёмное, безлюдное место. Активируем ловушку. И… ждём.

Внезапно тупая, ноющая боль медленно поползла от ног вверх по телу, заставляя беззвучно содрогнуться. Из горла само собой вырвалось сдавленное мычание.

— Больно? — в голосе Шрама не было ни сочувствия, ни злорадства. — В этом и суть. «Хватка» не только парализует, но и медленно, методично причиняет боль. Рано или поздно, через десять минут или через сутки, ты бы сам отрёкся от специального класса. Зачем продлевать мучения, если можно просто их остановить, правильно?

Жар стал обжигающим. Он смешался с внутренней болью, превращая паралич в изощрённую пытку.

— Чёрт… и мне больно, — выдавил Шрам. — У этой дряни есть пара подводных камней. Я не могу использовать её на того же Гига. Разница в уровнях велика, а раньше его оберегала сила артефактов. Чтобы она сработала на тебе как надо, нужно немного… поделиться своей силой и навешать на время дебаф, чтобы уровнять разницу. Но у нас нет времени сидеть и ждать, пока ты созреешь для отречения. Ведь здесь, в этом мире, есть кое-что повкуснее любых уровней. Источник.

Он выдохнул это слово так, словно говорил о святыне.

— Мы нашли Источник Мага. А что, если я найду Источник Стража? Представляешь? Какую силу он мне сможет дать?

Этот план звучал ещё авантюрнее прежнего, но в голосе Шрама не было и тени безумия — лишь холодная, расчётливая жадность до безграничной силы.

— И ты думаешь… что найдёшь?.. — выдавил Вилл, собрав последние крупицы сил для этого вопроса.

Ответа не последовало.

Морие и Тируше еда не требовалась. Возможно, есть не надо было и Кэхилу, из-за своего особенного положения. Но им, гостям этого пустынного мира, без еды было никак, но за эти дни они не нашли ничего, что хотя бы отдалённо было на неё похоже.

— Я готов рискнуть, — наконец ответил Шрам. — Если найду Источник быстро, то, возможно, вернусь тебя освободить. Я же не зверь, чтобы держать тебя тут вечность. Ну, или до конца игры. Тад пусть выходит со своей дочкой. Мои же дела здесь ещё не окончены.

Едкие слова благодарности застряли в горле. Если Шраму повезёт, он найдёт еду, вот только пленник в ловушке так сделать не сможет. Вилл вновь попытался вырваться. Эта попытка была не столько расчётом, сколько инстинктивным бунтом против удушающей бездны отчаяния, которая вот-вот грозила поглотить со всех сторон. Шрам всегда был толковым бойцом, и вряд ли стал бы врать. Ловушка, способная держать вечно, звучала дико, но с другой стороны она вписывалась в игру, в которой и без того существовали имбалансные артефакты.

Справа послышалось сдавленное сопение. Шрам тоже страдал, сдерживая боль. Но от этого легче не было. Губы окончательно перестали подчиняться, и взгляд застыл, намертво прикованный к проходу, который караулил Тад. Вилл поймал взгляд здоровяка. В нём не было злобы. Лишь безмерная усталость и отдалённые отголоски извинений.

— Шрам, долго ещё? — глухо спросил Тад.

— Ещё… пару минут… — с трудом выдавил Шрам. — Зафиксирую его ловушкой… добьём… этого хила… и…

Из темноты проёма беззвучной осой вылетела крошечная жёлтая точка и вонзилась Таду прямо в грудь. Здоровяк замер. Он не упал, лишь медленно склонил голову, прикрыв веки. Тируша испуганно замычала и принялась колотить маленькими кулачками по его ноге, но он не реагировал.

А затем из тьмы вырвалась она.

Её свадебное платье, пусть покрытое пылью, казалось ослепительно белым на фоне мерцающих лазурных кристаллов пещеры. Длинные голубые волосы разметались по плечам. В руках она сжимала посох, навершие которого горело тёплым янтарным светом, бросая отсветы на её лицо. Вилл поймал взгляд ненастоящей Мории, и в её глазах одновременно горели огни решимости и сверкала холодная, льдистая ярость.

— Твою мать!.. — процедил Шрам. В его голосе боль сменилась досадой, смешанной с яростью.

Жар, чьи незримые языки уже почти касались щеки, мгновенно спал, словно невидимый костёр залили ледяной водой. На долю секунды пришло облегчение, и вместе с ним вернулась способность говорить.

— Шрам… Не надо… — вымолвил Вилл, но слова прозвучали едва слышным шёпотом.

Шрам не услышал, или не захотел услышать. В его правой руке вновь материализовался фламберг. Оттолкнувшись от кристаллического пола, страж сорвался с места, бросившись наперерез Мории.

Девушка вскинула руку.

— Святые путы!

— Безжалостный марш!

Не успели с пальцев Мории сорваться белоснежные путы, как Шрам уже ответил. Его ноги окутала тёмная дымка, которая не только ускорила его, но и сделала невосприимчивым к любому контролю. Внутри игры Мория занималась исключительно ПВЕ, и было неясно, перенеслись ли в аватар навыки ПВП из реального мира. Но даже если клон Мории зацепил немного этого опыта, против ПВП-машины вроде Шрама его попросту могло не хватить.

Попытка контроля провалилась, и Мория, не теряя ни мгновения, метнулась за ближайший кристаллический столб. Свистящий росчерк фламберга рассёк воздух ровно там, где только что была её голова.

Боль, разбегавшаяся по телу, отступила на второй план, уступая место ледяному страху при виде танцующей на лезвии клинка Мории. Пусть она была ненастоящей, но сцена, разворачивающаяся перед глазами, была слишком похожа на кошмары, через которые пришлось пройти на сервере с Пожирателями. Вилл снова попытался вырваться, напрягая каждый мускул, но тело не ответило. Ни единый палец не шелохнулся. Из горла вырвалось лишь сдавленное мычание отчаяния.

Эта Мория явно что-то знала из реальной жизни, поскольку выбрала лучшую тактику, которую только мог выбрать хил в сражении против ближника — танцевать у столба. Иногда они со Шрамом попадали в поле зрения, иногда из него пропадали, раскачивая на эмоциональных качелях неведения.

Пронзительный крик ударил в кристаллические своды грота, тут же переходя в выкрик заклинания:

— НЕБЕСНАЯ МИЛОСТЬ!

От полного боли крика сердце оборвалось. Взгляд успел выхватить изумрудную вспышку исцеления. Безумный танец продолжился где-то за полем зрения.

— Общее Благословение!

Тад проснулся. Его посох коротко вспыхнул, и Шрама окутало золотистое сияние от бафа, повышающего все характеристики. Затем здоровяк мягко, но быстро отвёл Тирушу за широкий сталактит, шепнув ей на ухо пару слов. Убедившись, что она в безопасности даже от шального удара Шрама или Мории, он развернулся, и закованный в броню целитель бросился в бой.

Мозг на долю секунды прочитал убийственный расклад. Мория умерла вскоре после прохождения второй легендарки, и она успела лишь немного прокачаться после сотого уровня. Вскоре после её смерти довелось сразиться против стража максимального уровня будучи «недокачем», и повторять такой эксприренс не было никакого желания. Но тогда в неравной битве против сильного врага помогали двое союзников, двое крепких танков, а сейчас Мория в одиночку билась против двух парней максимального уровня.

С пальцев Тада уже сорвалась жёлтая искра усыпления, и сознание, опережая реальность, уже рисовало финал: искра попадает в грудь Мории, её голова безвольно опадает, и фламберг Шрама с сочным хрустом обрушивается на нежную шею.

Но смертельного удара не последовало.

Вряд ли Мория взяла уровень, но на её стороне был другой козырь. Безупречная, почти машинная точность расчётов, позволяющая просчитывать тысячи вариантов и выбирать единственно верный.

Будь на её месте любой другой игрок сто десятого уровня, он бы уже лежал мёртвым. Но яростный танец продолжался.

В поле зрения вновь мелькнула белая фигура, и его сердце пропустило удар. К засохшим тёмным пятнам на свадебном платье добавились новые, яркие алые росчерки — свежая кровь. Несмотря на это, она была всё той же Морией — прекрасной и грозной, словно сошедшей со страниц тоски и снов.

Её движения были экономны и выверены до миллиметра. Она не уворачивалась, а она обтекала смертоносные выпады Шрама. Волнистое лезвие фламберга кромсало шёлк, но смертоносная сталь раз за разом проходила в сантиметре от её кожи.

— Очищенная кровь! — звонко выкрикнула она.

Тёплый импульс ударил в затылок, и по венам, смывая усталость и боль, хлынул поток чистой энергии. На одно блаженное мгновение показалось, что телу вернулся контроль. Вилл рванулся вперёд, вкладывая в движение всю свою волю, но паралич по-прежнему держал мёртвой хваткой.

«Чёртова дрянь», — выругался мысленно Вилл на ловушку. Следовало ожидать, что она не поддастся простому клинсу, но наивная часть души всё же надеялась на чудо.

Мория даже не досмотрела, сработает ли её клинс или нет. Ещё произнося слова заклинания, она уже разворачивалась к Шраму, который летел к ней наперерез. С её ладоней сорвалась ослепляющая «Вспышка света», которая накрыла Шрама и сильно снизила ему угол таргетирования. За счёт этого Мория одним широким шагом сбросила с себя системный прицел.

Увидев, что клинс всё же не сработал, Мория уже хотела броситься к ловушке, но тут по свободному пространству покатилась небольшая сфера. Она взорвалась оглушающей волной, заставив Морию отпрянуть. Этого мгновения хватило Шраму, чтобы прийти в себя и снова преградить ей путь, отрезав от ловушки. Морие не оставалось ничего, кроме как попятиться обратно.

Бой шёл всего минуту, но уже было три момента, когда любой другой игрок на месте Мории был бы мёртв. Но несмотря на идеальную реакцию НИПа, Шрам рано или поздно её дожмёт. Всё решит простая математика: грубая сила и разница в уровнях могут разбить всё, что угодно, хоть тактику, хоть нечеловеческую реакцию. Любая следующая атака могла стать для Мории последней. И даже если отбросить все мысли о ненастоящести этой Мории, её поражение обернётся большими личными проблемами.

«Что я вообще делаю⁈» — Вилл мысленно отвесил себе пощёчину. Бесполезно просто наблюдать и переживать. Нужно действовать. На мгновение захотелось вновь поддаться отчаянному порыву собрать в кулак всю ярость, всю свою волю, даже всю любовь к Морие — и разбить наконец оковы паралича. Но шёпот разума заставил отпустить эту струну.

Это так не работает. Нельзя, нагнав на себя пафоса, силой эмоций переписать код или вовсе отменить собственную смерть. Ловушка была частью игровой механики, набором бездушных строк кода, которой наплевать на мотивацию, силу духа и желание жить. Шрам прервал зарядку, и, если он не врал, паралич со временем ослабнет. Но через сколько? Пять минут? Десять. Этого времени у них не было.

Разгадка если и есть, то скрыта она не в силе духе, а в логике самой игры. А значит, и решение нужно искать там же.

«Думай, тряпка, думай!» — злился на себя Вилл. Командная работа Шрама и Тада была безупречна. Шрам, как опытный охотник, методично гнал Морию вглубь грота, к глухой стене, где не было укрытий. А Тад действовал как идеальный саппорт: стоило Мории попытаться прорваться через фланг, как ей под ноги тут же летело заклинание или боевой расходник, заставляя отступить.

Вилл впился взглядом в Шрама. Он захватил в ловушку, но не убил. Почему? Мысль зацепилась за этот вопрос. Совесть? Шрам не был похож на парня, которого беспокоят такие мелочи. Он пощадил Кэхила, но в его текущем состоянии он и не представлял особой угрозы. Это муха, от которой можно благодушно отмахнуться. А вот Кровавый целитель — противник иной лиги. Зачем всё так усложнять, если можно просто убить? Зачем сложность с дебафом? Ненужные риски? Парализованный целитель не сможет ничем ответить. В конце концов, ради подстраховки можно было нанести с десяток ударов, сбив здоровье до пары процентов, чтобы если что быстро добить. Почему же Шрам ничего этого не сделал?

Если только…

— Мория…Мория…

Каждое слово всё ещё давалось с неимоверным трудом. Тихий голос тонул в оглушающем хоре из трёх голосов, выкрикивающих свои заклинания. Но был тот, кто мог стать рупором.

— Кэхил… — прохрипел Вилл, не отрывая застывшего взгляда от одной точки. — Скажи Морие… Чтобы она… атаковала… меня… любым скиллом!

Ловушка понемногу теряла свою силу, и удалось выдавить самое длинное предложение за всё время паралича. К счастью, повторять не пришлось.

— МОРИЯ! Атакуй Вилла, любым навыком!

Крик Кэхила эхом отразился от кристаллических стен. В дребезжащем старческом голосе вдруг прорезались молодые, отчаянные нотки — голос парня, запертого внутри. Он прокричал несколько раз, вкладывая в призыв всю свою боль и надежду.

Крик вырвал Шрама из охотничьего азарта. Его глаза вспыхнули недобрым огнём, а шрам на щеке растянулся в недобром оскале.

В геймдизайне устоялось несколько подходов к балансировке сильных предметов, и самым распространённым оставался принцип баланса через штраф. Выбил доспех на плюс десять тысяч здоровья? Он делает персонажа жирнее, но взамен полностью отключает уклонение. Выбил колечко со вкусными статами? Вот и ходи только с ним, поскольку слоты остальной бижутерии блокируются.

Эта игра, за редкими исключениями в виде артефактов, следовала тому же правилу. А ловушка Шрама, какой бы сильной она ни была, артефактом не являлась, поэтому у неё обязан быть свой противовес. Абсолютный паралич, которым можно сковать любую цель хотя бы на пятнадцать секунд, не говоря уже о долгих минутах и даже часах, и слить десятков безответных ударов, звучит слишком сильно. А раз так, то либо убиваешь пленника за один удар, либо…

Первый же удар разрушает оковы.

— Магическое поглощение!

К Морие, словно два закадычных друга, устремились две атаки — магическая и физическая. Сотканное из магии копьё Тада Мория задоджила через Отступление, едва не влетев спиной в острый кристаллический шип, а вторую приняла на себя «Магическим поглощением» с холодным расчётом НИПа. После этого удара у неё осталось всего несколько процентов здоровья.

Мория вновь избежала смерти, но её смерть — вопрос десятка с лишним секунд. Отчаянным, полным безмолвной мольбы взглядом Вилл впился в Кэхила. передав без слов всё то отчаянное своё положение, весь тот зов о помощи, который только может передать беззащитный человек своему единственному возможному спасителю.

Кэхил ответил таким же взглядом, и впервые за то время, что они встретились, в глазах вспыхнула решимость — твёрдая, как сталь, готовая прорвать любые оковы.

В отличие от ловушки Шрама, Кэхила держала в плену чистая физика — грубая верёвка, туго стянувшая руки за спиной, — которую как раз и можно было попробовать обойти на волевых усилиях. Шрам и Тад были заняты Морией и не обращали внимания на то, как Кэхил задёргался, словно червяк на крючке, извиваясь всем телом в попытке найти опору. Он прижался спиной к неровной стене пещеры, где торчал острый осколок кристалла. Стиснув зубы, Кэхил начал тереть верёвкой об этот импровизированный нож. Грубые волокна впивались в верёвку, но кристалл резал не только их, но и плоть. Кровь потекла по запястьям, тёмная и обильная, но он не останавливался, выкручивая руки в агонии, чтобы ослабить узел и прорвать последние нити.

Вилл затаил дыхание, наблюдая за этой мучительной борьбой краем глаза. Сердце колотилось в унисон с каждым рывком парня.

«Давай, пожалуйста, побыстрее», — молил Вилл мысленно, до боли скашивая взгляд в сторону, туда, где кипела неравная битва.

— А-а-а!!!

Крик, полный боли, вырвался из горла Кэхила, когда он сделал финальный рывок: верёвка лопнула, но цена была высокой. Руки его теперь были свободны, но окровавлены — глубокие порезы пересекали запястья, словно паутина из алых линий, откуда сочилась тёмная кровь, капая на пол и окрашивая кристаллы в багровый оттенок. Кожа вокруг ран была разодрана, опухла, с висящими клочьями, а пальцы дрожали от боли и напряжения, но в глазах горела та же решимость, что и прежде.

— Шрам! — окрикнул его Тад.

Страж, который уже был совсем близко к Морие и через пару секунд готов был её поразить, резко крутанулся на месте и c нечеловеческой скоростью устремился к Кэхилу.

— Кэхил… осторожно!.. — вымолвил Вилл.

Кэхил не обернулся. Огонь решимости вёл его в одну сторону. Он поднял окровавленную руку, даже не взяв в руки посоха, если он у него вообще был.

— Волшебная стрела! — уверенно произнёс он.

С окровавленных пальцев Кэхила сорвалась молочно-белая магическая стрела — одно из самых первых атакующих умений целителя, в которое он вложил свою последнюю отчаянную надежду. Не успел свет магии погаснуть, как Шрам уже оказался рядом. Одним широким, безжалостным взмахом фламберга страж отсёк протянутую руку.

Алая кровь хлынула фонтаном, заливая мерцающий пол и окрашивая лазурные кристаллы в густой багрянец. Кэхил отшатнулся, прижимая обрубок к груди. Лицо его исказилось от боли, но вместо крика он издал лишь тихое шипение сквозь стиснутые зубы. Шрам уже заносил фламберг для решающего удара, чтобы добить парня, но не успел.

Тело пронзил магический разряд. Паралич, державший тело в стальных тисках, схлынул, сменившись пьянящим приливом силы. Жизнь возвращалась в окаменевшие мышцы, а ловушка, ослабевшая, как хватка уставшего хищника, наконец сдалась. Мерзкие щупальца, оплетающие тело, безжизненно опали на пол.

— Кровавый полёт! — Едва освободившись от оков, Вилл развернул за спиной кровавые крылья и взмыл под самый потолок пещеры. — Щит Крови!

Как многое способна решить крошечная секунда. Если бы Кэхил замешкался в плену хоть на миг дольше, если бы идея разбить ловушку опоздала на мгновение, то перед Морией не материализовался бы сотканный из крови огромный треугольник, вязкий и пульсирующий, как живое сердце. Шрам уже вернулся к Морие — он тоже знал цену секунде, поэтому с Кэхила мгновенно переключился на более важную сейчас цель. Фламберг врезался в щит беззвучно, но с ощутимой отдачей: лезвие вошло в алую массу, как в густой студень, разбрызгивая кровавые капли. Щит дрогнул, но выдержал, поглотив удар.

Не теряя времени, Вилл вновь направил ладонь на Морию.

— Живительная кровь!

Алый поток окутал её фигуру. Разница в уровнях была колоссальной — одной хилки хватило, чтобы заполнить полоску здоровья до краёв. Вилл, сделав в воздухе резкий вираж, ушёл от атаки Тада и завис у самой границы досягаемости Шрама. Чаша весов качнулась в обратную сторону, восстанавливая хрупкое равновесие.

— Кровавый хлыст!

Из ладони вырвался багровый жгут, который с оглушительным щелчком, подобно кнуту надсмотрщика, обрушился на Шрама. Удар был сильный и точный, пришёлся ровно в зазор между пластинами доспеха, но игре на такую точность было плевать. От шкалы здоровья стража откололся лишь небольшой кусочек, который тут же залечил Тад.

Вилл перевернулся в воздухе и переключился на здоровяка. В него полетела серия кровавых копий, заставляя того отступить на шаг. Не теряя темпа, Вилл вновь развернулся к основной цели.

— Кровавая дробь!

С пальцев сорвался веер из десятков маленьких, похожих на градины, алых снарядов. Они забарабанили по латам Шрама. Из-за расстояния урон, даже с учётом стиля «Чистой крови» и активных бафов, был ничтожным, но сейчас было важно иное: шквал кровавых градин сбил стражу равновесие, заставив того прервать собственную атаку.

Вилл парил под потолком, оценивая ситуацию. Кровавые заклинания не были сами по себе навыками с особым типом урона. Тесты показали, что одна половина была магической, кровавой, а другая тесно переплеталась с «кровотечением», которое в свою очередь могло резаться двумя вещами — статами на сопротивление и физической защитой.

Против «тряпок» кровавые навыки работали неплохо, но и Тад, и Шрам, как назло, были закованы в тяжёлые латы.

— Кровавые цепи!

Алые путы сорвались из ладони, сковав Тада по рукам и ногам. Вилл устремился в приоткрытое окошко возможности нанести хоть немного урона. В стража полетела серия быстрых заклинаний, но результат оказался удручающим. Первое умение ушло в полную «имунку». Второе — почти полностью «срезалось» бронёй. Третье нанесло жалкие крохи урона. Мгновение — и изумрудный свет исцеления вновь омыл Шрама, сводя все усилия на нет.

«И что мне с вами делать?» — мысленно рычал Вилл, лавируя под потолком грота, который с каждой секундой казался всё теснее.

Их дуэт с Морией и дуэтом-то назвать было сложно. Это вынужденный союз сильного игрока, которого в какой обход системы подбора не просто закинуло другого хила, но ещё и более слабого. Секунду назад по Мории тикал смертельный дот кровотечения. «Кровавым равновесием» Вилл синхронизировал шкалы здоровья за секунду до смерти девушки, а затем, через «Поглощение болезней», перетянул дебаф на себя, тут же сбрасывая его на Тада. Для закованного в латы здоровяка этот дот был комариным укусом.

У Тада и Шрама же был идеальный дуэт. Фокусишь Шрама? Тад стоит на фри касте. Хочешь влить урон в Тада? Тогда на фрикасте остаётся Шрам, что ещё хуже. Вилл сжигал защитные кулдауны один за другим, чтобы не дать ему убить Морию. Бой почти завёл их в тактический тупик, в котором не было ответа против идеальной синергии стража и целителя.

Фокус битвы утянул настолько, что Вилл едва успел увернуться, чуть не влетев головой в острый кристаллический шип, торчащий с потолка. Резкий вираж немного вывел из боевого транса. Вся эта битва отдавала странным душком.

Шрам со звериной яростью пытался достать Морию. Он не сдерживал свою жажду убить. Но в немногих ответных атаках Вилл не ощущал той же жажды в свою сторону. Тад тоже колебался. У него была идеальная возможность подловить на слип, который «отключил» бы кровавые крылья, но он промедлил. Как промедлил и Вилл, упуская возможность засетапить комбу, которой в теории можно было бы снести Таду кучу здоровья.

Победа была важна, но они сражались не за Кэхила. Это было нечто большее.

Тад был хорошим мужиком. Ещё по прошлой игре он составил впечатление человека, который всегда старался поступать по совести. Но сейчас он не просто хотел вытащить дочь — он был готов обменять своё счастье на страдания другого человека. Если он совершит это зло, тень Кэхила будет преследовать его всегда. Она не оставит его в покое, будет терзать его сердце и душу. И Мама, как бы сильно она ни любила Тирушу, никогда бы такого не одобрила.

— Кровавая дрёма!

В сторону Тада метнулась алая искра, но тот легко укрылся за сталактитом. Прийти к идее спасти душу товарища было куда легче, чем воплотить её в жизнь. Бой окончательно зашёл в тактический тупик, ведь сражаться, несмотря на всю динамику битвы, приходилось в полсилы. Всё решит либо первая ошибка, либо чья-то решимость перейти незримую черту.

И ошибка едва не случилась. Шрам подловил на манёвре, резким выпадом заставив нырнуть вниз — прямо под усыпляющее заклинание Тада. Лишь отчаянный рывок в сторону, едва не закончившийся столкновением со стеной, позволил остаться в битве.

От напряжения пальцы сами собой складывались в жесты для более серьёзных заклинаний, но то и дело приходилось одёргивать себя. С губ едва два раза не сорвалось «Сжатие сердца». Не по злому умыслу, а по чистому инстинкту опытного игрока, который нередко действует раньше, чем думает. Вилл направлял всю свою кровавую магию в Морию, лихорадочно перебирая в голове варианты. Пленить Тада, а потом Шрама? Отобрать флешку голой силой? Каждый новый вариант был ещё сложнее и безумнее предыдущего.

Внезапно в памяти вспыхнула отрубленная рука Кэхила.

«Стоп, а сможем ли мы вообще вернуть его?» — запоздало ужаснулся Вилл. Что, если эта физическая оболочка теперь повреждена, и своей битвой они лишь увеличили счётчик застрявших здесь? Вилл резко развернулся в воздухе, чтобы найти взглядом Кэхила, который должен был лежать в луже собственной крови, но в этот миг грот залила ослепляющая вспышка света.

— Что за…

Свет ударил не с одной стороны — он родился сразу везде, словно каждый кристалл в гроте взорвался изнутри. Вилл инстинктивно зажмурился, теряя ориентацию в пространстве. Ослепляющая пакость от Тада? Нет, «Вспышка света» работает иначе. На инженерную гранату тоже не похоже. Судя по глухому ругательству Шрама внизу, накрыло и парней.

Когда сияние начало медленно спадать, Вилл первым делом выискал взглядом Морию. Она успела воспользоваться суматохой и отступить на безопасное расстояние, но атаковать не спешила. Шрам и Тад тоже замерли, растирая глаза рукой и растерянно озираясь. Бой остановился.

Вилл перевёл взгляд туда, где должны были лежать два тела.

Должны были. Но теперь там было только одно.

Под потолком зависла яркая, пульсирующая сфера света. В её глубине боролись два цвета — тёмно-красный и нежно-голубой, но алый оттенок быстро таял, уступая место чистому лазурному сиянию. Сфера повисла над центром грота, и в груди тут же разлилось странное, умиротворяющее тепло.

Внизу поднялась фигура в кровавой мантии. Парень покачивался, с явным недоверием глядя на свои руки. Потом зарылся пальцами в кудрявые волосы, ощупал лицо. Красноватый отсвет в его глазах исчез, уступив место обычному, человеческому взгляду. Теперь это были глаза испуганного молодого парня.

Вилл встретился взглядом со Шрамом и увидел в его глазах то же непонимание, что и у Тада. Кэхил вернулся в своё тело. И на нём была кровавая мантия. А Аргеннар… исчез.

Вилл мягко приземлился, убирая за спину кровавые крылья, и подошёл к Кэхилу, который всё ещё не мог перестать ощупывать себя, словно не веря в собственное возвращение.

— Кэхил? — неуверенно спросил Вилл. — Это ты?

Парень обернулся, и в его испуганных, но живых глазах, читался явный ответ. Последние сомнения отпали, но вопросов стало только больше.

За спиной раздался системный металлический звук — Шрам убирал фламберг.

— Что здесь вообще происходит? — проворчал он.

Тад бросился к Тируше, которая всё это время смиренно ждала за своим укрытием. При виде этой сцены Вилл ощутил лёгкий укол совести: один из «Кровавых шаров» в разгар боя взорвался в опасной близости от кристалла, за которым пряталась девочка. К счастью, всё обошлось.

Кэхил судорожно хватал ртом воздух, силясь что-то сказать, но из горла не вырывалось ни звука.

— Я… — наконец выдавил он своим прежним, молодым голосом.

Он не выдержал. Напряжение, копившееся долгие месяцы, разом отпустило. Ноги подкосились, и Кэхил рухнул на колени. Его сотрясли глухие, судорожные рыдания. Это были слёзы радости и счастья, освобождения от тех страданий, которой он испытывал каждый ужасный день. Слёзы лились рекой, смешиваясь с кровью на рукавах мантии.

К ним подошла Мория. В своём окровавленном свадебном платье, со сталью во взгляде, она выглядела не целительницей, а валькирией, которая пару месяцев провела в распавшейся гильдии Амазонок. Отчаянно захотелось взять её за руку, но Вилл сдержал свой порыв.

Наконец, Кэхил немного пришёл в себя. Он утёр мокрое лицо рукавом, лишь размазав по щекам кровь, и поднял на них заплаканные, но счастливые глаза.

— Я вернулся, — прошептал он, и в этом шёпоте не было и тени неверия — лишь чистая, искренняя радость.

Вилл мягко потрепал его по плечу.

— Вернулся, с чем тебя и поздравляю, — с неприкрытым подозрением протянул Шрам. — Ещё бы только ты рассказал, как.

— Да, Кэхил, — подхватил Вилл. — Как? И… что случилось с Аргеннаром?

Он поднял взгляд к потолку, где всё ещё висела светящаяся сфера, безмолвно наблюдая за ними.

Кэхил с благоговением посмотрел на свои руки — молодые и, что самое важное, целые.

— Я не знаю, — наконец вымолвил он. — Или… только догадываюсь.

Он коснулся своего локтя там, где ещё минутами ранее был окровавленный обрубок. Затем посмотрел на широкий багровый след, испачкавший лазурную гладь кристаллического пола.

— Отрубленная рука… Боль была невыносимой. Я подполз к Аргеннару… Не знаю, зачем… то ли в поисках защиты, то ли желая привести его в чувство. И как только я его коснулся…

Он тоже посмотрел на сферу над головой.

— Наши сознания… будто слились воедино, — почти шёпотом произнёс он. — И мы… поговорили.

— О чём? — тут же спросил Вилл.

Кэхил ответил не сразу.

— Обо всём… и ни о чём конкретно. Я почти не помню этого разговора, однако в самом конце…

Парень выпрямился. Когда он заговорил вновь, его голос обрёл глубину и мудрую усталость, словно сейчас говорил не юноша, а проживший долгую жизнь мужчина.

— Он сказал, что видел всё. Вашу битву и тот невозможный выбор, что расколол вас. Он не хотел, чтобы кто-то ещё страдал из-за него, будь то ребёнок или потерявший любимую парень.

Кэхил сделал паузу, и его следующие слова прозвучали как завещание:

—Мой уход — это не жертва, а добровольное решение человека, что достаточно прожил в этом мире. Я возвращаюсь к Великому магическому полю. Такова последняя воля Аргеннара, семнадцатого Кровавого целителя.

Словно в подтверждение этих слов, лазурная сфера над их головами дрогнула и медленно поплыла к выходу. Все заворожённо проводили её взглядами. Она вплыла в тёмный проход, на мгновение озарив его мягким сиянием, и постепенно растворилась вдали.

Вилл снова посмотрел на своих парней. В пещере повисла густая, неловкая тишина. Ещё несколько минут назад они были готовы разорвать друг друга, а теперь стояли так, будто ничего и не произошло. Взгляд упал на Тада с Тирушей, на флешку, которую здоровяк снова сжимал в руке.

Аргеннар всё решил. Для него не было никакого НИПа-Тируши. Для него была лишь маленькая девочка, что воссоединилась с отцом, и которая получила шанс вернуться с ним в тот реальный, для Аргеннара и других НИПов, мир. Своим уходом он погасил сам смысл их борьбы. Он вернул Кэхилу тело, а значит, больше не нужно было делить флешку.

— Ну… идём? — наконец выдавил Вилл, нарушая молчание.

Никто не ответил. Они просто переглянулись, молча кивнули и направились к выходу, следуя за далёким, угасающим светом.

Свидетелями их долгого путешествия к выходу стала сорок одна река Искр. Двигались почти без остановок, прерываясь лишь на короткий сон. Кэхил больше не был Маяком, и Опустевшие их не преследовали. Лишь в паре мест пришлось столкнуться с этими тварями, но у тех, казалось, отсутствовала не только Искра, но и малейшие зачатки разума, поэтому нескольких ловких трюков с возвышенностями хватило, чтобы избежать боя.

Шрам не шутил. Он полчаса допрашивал Кэхила, требуя отметить на карте все известные ему Ориентиры. Логика стража была железной: если Кэхил не видел в тех зонах Источник Стража, значит, и делать там нечего. Он говорил с Кэхилом так, словно ничего не случилось — словно не он меньше часа назад отрубил ему руку и был готов обречь на вечные страдания. Получив всю нужную информацию, Шрам коротко попрощался и ушёл. Ни извинений, ни сожалений. Его прощание было настолько сухим, будто они расставались всего на пару часов.

Вилл долго смотрел ему вслед. В груди не было ни ярости, ни желания отомстить. Шрам не был предателем. Это была агония павшего короля, который отчаянно пытался вернуть себе трон, не понимая, что его королевство давно обратилось в прах. Он уже сам наказал себя — своей собственной неутолимой жаждой силы, своим вечным бегом за эхом былого величия. Пустыня этого мира сама решит его судьбу. Пепельноволосая фигура удалялась, и её неизменный фламберг, чёрной полосой лежавший за спиной, походил на застарелый шрам. Вскоре силуэт стража растворился в серой дымке на горизонте.

Зато с Кэхилом поговорил Тад. Перед тем как двинуться в путь, он отвёл парня в сторону, за сияющий барьер из Искр. Они говорили около десяти минут, и, когда вернулись, Тад коротко сообщил, что конфликт исчерпан.

После случившегося в пещере все словно преобразились. На суровом лице Тада читался стыд, но сквозь него уже пробивалась счастливая улыбка предвкушения. Эта радость передалась и Тируше. Она крепко держала отца за руку, и на её лице тоже появилось подобие улыбки — хрупкой и светлой, как цветок, пробившийся сквозь пепел уродливого чёрного пятна на шее.

Кэхил вовсе сиял как человек, впервые увидевший солнце после многолетней тьмы. Мало того, что он вернулся в родное тело, так ещё и получил в наследство целый специальный класс, которому ещё и не требовались истязающие плоть и душу ритуалы. Что-то завидовало такой халяве, но больше всё же было радости — Кэхил и так сильно настрадался, и он заслужил такую поблажку.

Единственной, кто оставалась подчёркнуто серьёзной, была Мория. Открытого конфликта с Тадом у неё больше не было, но посматривала на него холодно, без намёка на симпатию. Почти всю дорогу она шла рядом, словно боялась, что стоит разделиться, как вновь случится беда.

Они шли сквозь бесконечный, пустынный мир, и монотонный серый пейзаж вокруг совершенно не менялся. После сорок второго потока Искр Тад нарушил молчание.

— Спасибо, Вилл, — коротко поблагодарил он.

Вилл посмотрел на здоровяка. Тот ни на секунду не отпускал руку Тируши. Язык так и чесался спросить, как он выдерживает эту постоянную, мучительную боль, но Вилл подавил неуместное любопытство.

— Это меньшее, что я мог для тебя сделать. Особенно… после всего, что случилось, — тихо ответил Вилл.

Впереди Мория о чём-то расспрашивала Кэхила — к нему у неё было более тёплое отношение. И всё же, Вилл то и дело ловил на себе её внимательный взгляд. Тад тоже посмотрел в их сторону.

— Этот парень… Он не заслужил таких страданий, — глухо произнёс он. — И если бы я обрёк его на ещё большие мучения ради дочери, то взял бы на душу страшный грех. Это было бы… неправильно. Марина бы такое точно не одобрила.

Он замолчал, и они продолжили свой путь в тишине, шагая по безжизненной серой пыли.

— Вилка. Ты не думал забрать её? — неожиданно спросил Тад.

Вилл тяжело вздохнул. Такие мысли посещали чаще, чем над головой проплывали реки Искр. Низменная, эгоистичная часть души действительно этого хотела. Жестокая логика поддерживала и шептала, что личное счастье дороже всего — и судьбы Кэхила, и тем более Тируши. Так хотелось прижаться к Морие, забрать её с собой, почувствовать её любовь — безупречную, непоколебимую, строго следующую системной инструкции «Любить Вилла».

— Думал, — честно признался Вилл. — И неоднократно. Но…

Он перевёл взгляд с Мории на Тирушу, что жалась к Таду.

— Моя Мория в реале. Из любви к ней я не хочу сближаться ни с кем, даже с её копией. Да и если бы она развлекалась с моим клоном, я бы тоже был недоволен…

Он горько усмехнулся.

— Но у вас всё иначе. Тируша пусть и НИП, но она одна, больше такой нет. Это, если так выразиться, и есть твоя настоящая Тируша. Поэтому… если ты хочешь провести с ней немного времени, то оно ценное, настоящее.

Тад ничего не ответил, лишь плечо почувствовало тяжесть его огромной ладони. Он похлопал по нему, а Тируша, всё слышавшая, тихо замычала. Она робко протянула руку, но тут же замерла, словно понимала, что её прикосновение причиняет боль. Вилл тепло улыбнулся и осторожно коснулся кончиками своих пальцев её протянутых пальчиков. По телу пробежал короткий, колкий импульс боли — крошечное, но отчётливое эхо той агонии, которую нёс на себе Тад.

Над головой вскоре проплыла ещё одна река. А потом ещё. И ещё. И затем они увидели то, к чему шли почти двое суток.

Издалека выход был похож на тонкий тёмный волос, небрежно брошенный на серую землю. Бесконечная линия, рассекавшая пустынный пейзаж до самого горизонта. Но по мере того, как они подходили ближе, «волос» ширился, углублялся и превращался в нечто иное.

— Выглядит… незамысловато, — признался Вилл.

Кэхил по пути не раз описывал выход, но слова всегда уступают реальности. Разлом представлялся более величественно, хотя пугающие нотки в нём всё-таки были. Чем ближе они подходили, тем отчётливее тонкая трещина превращалась в гигантский шрам на теле этого мира. Его края были обуглены и черны, словно саму реальность здесь разорвали раскалённым клинком.

Вилл осторожно подошёл к самому краю и заглянул вниз. Под ногами разверзлась бездонная, непроглядная тьма. Но на какой-то крохотный миг, в самой глубине этой черноты, померещилось нечто иное. Словно мираж, промелькнули очертания мира, полного жизни — зелень густых лесов и синева полноводных рек.

— Получилось! — радостно воскликнул Кэхил.

— А? — не понял Вилл.

Не отвечая, Кэхил наклонился и смело протянул руку к бездне. Она без всякого сопротивления ушла в пустоту по самое плечо. На мгновение стало страшно, что парень потеряет равновесие и рухнет вниз.

— Раньше для меня здесь была стена! — крикнул Кэхил, и его лицо сияло от счастья. — Невидимый барьер, по которому я мог ходить над разломом. А теперь его нет! Я могу вернуться!

Мория тоже подошла к краю. Вилл удивлённо смотрел, как она бесстрашно занесла ногу над пропастью и шагнула вперёд, но вместо того, чтобы упасть, девушка уверенно встала на воздух, словно ступив на невидимый стеклянный мост.

— А для меня стена на месте, — спокойно констатировала она и посмотрела на девочку. — Тирушенька, для тебя тоже?

Тируша робко подошла к разлому, с опаской заглянула в черноту и дважды кивнула.

По дороге то и дело грыз червячок сомнений: а что, если они ошиблись и истолковали что-то неправильно? Да, и Мория, и Тируша были мертвы, их физические оболочки несовместимы с жизнью в игре. Но обстоятельства их гибели разительно отличались. Мория погибла от оружия, но сохранила свою Искру и способность колдовать. Искру Тируши же поглотили во время ритуала.

Никто так и не понял, почему Тируша не стала Опустевшей, как другие НИПы, лишённые своей Искры. Мория предположила, что Тируша — это светлый ребёнок, который не успел сделать в своей короткой жизни ничего плохого. Она искренне любила родителей, и этот свет не дал тьме поглотить её. Взрослые же, отягощённые пороками и дурными поступками, постепенно разлагались в этом мире, что и превращало их в безмозглых монстров. Со слов Мории, она встречала здесь других НИПов и наблюдала за их распадом, в то время как Тируша оставалась собой.

И раз они обе видели барьер, значит, логика была верна: для выхода из этого мира имело значение не наличие Искры, а целостность физической оболочки.

— Доставай флешку, — обернулся Вилл к Таду. — Пора возвращаться.

Радостное предвкушение на лице Тада сменилось предельной сосредоточенностью. Оставался последний, самый важный шаг. В его огромной ладони появилась маленькая флешка. В его руках появилась маленькая флешка. Он покрутил её. Навёл на Тирушу. Снова посмотрел. Брови нахмурились. Взял Тирушу за руку, вложил флешку ей. Затем забрал.

Вилл затаил дыхание. Тад уже сделал столько действий, но ничего не произошло. Ни фиолетовой вспышки, ни всплеска магии. Тируша всё так же растерянно смотрела на отца.

Сосредоточенность на лице Тада треснула, сменившись сперва недоумением, а затем — волной чистого, сокрушительного отчаяния. Из его груди вырвался звериный вой, полный боли. Он всей яростью швырнул флешку оземь. Та с лёгким стуком отскочила от каменистой почвы и насмешливо поскакала к самому краю разлома.

— Тад?.. — вымолвил Вилл.

По телу прокатилась волна ледяного страха. Тад стоял, тяжело дыша, и смотрел на флешку взглядом, способным испепелить мир. Вилл шагнул к нему и осторожно взял здоровяка за плечо.

— Тад, что случилось⁈

Тот обернулся, и в его глазах пылала слепая ярость.

— Не работает! Эта чёртова дрянь НЕ РАБОТАЕТ!!! — прорычал он.

Вилл растерянно посмотрел на Кэхила, который испуганно отступил в сторону.

— Но… как? — пролепетал тот дрожащим голосом. — Я же… почти всё подготовил… И вы сказали, что завершили ритуал…

— ЭТО ПОДДЕЛКА! — взревел Тад голосом, от которого, по всему миру прокатилась дрожь. — Стоит её применить, как в чате вылезает сообщение, что уэтого предмета недостаточно прав натакую команду!

Вилл шагнул в сторону. Взгляд приковала маленькая флешка, лежавшая у края бездны. В голове мгновенно сложилась вся картина.

«Гига всегда держит слово, да?», — с ледяной ясностью подумал Вилл. Гига не соврал. За проделанную работу он отдал флешку, вот только в устном договоре вряд ли было обещание, что флешка не будет бесполезной подделкой. Вот только он не просто скопировал внешний вид флешки, но на уровне системы она ничем не отличалась от настоящей. Кроме последнего, самого важного пункта.

Повисла абсолютная тишина, какая бывает лишь в мёртвых мирах. Стоявшая рядом Мория, казалось, и вовсе перестала дышать, в полной мере оправдывая свою природу НИПа.

— Мы сейчас, — сдавленным, безжизненным голосом произнёс Тад.

Он крепко взял Тирушу за руку и отвёл её в сторону, подальше от чужих глаз. Там он опустился на колено и долго что-то говорил дочери, поглаживая её по волосам, указывая рукой в их сторону и вытирая щёки платком. Он говорил и говорил, затем переключил отображение тяжёлого доспеха на простую чёрную рубаху. Прижал к своей могучей груди и не отпускал долгие несколько минут. Наконец, они вернулись.

— Пожалуйста, присмотри за ней, хорошо? — попросил Тад дрожащим голосом, подводя Тирушу к Мории.

Он больше не сказал ни слова. Лишь долго, пронзительно смотрел дочери в её заплаканные глаза, вкладывая в этот последний взгляд всю свою любовь, всю боль и всё своё прощание. Тируша, уже держа Морию за руку, молча смотрела в ответ. По лицу здоровяка потекла слеза, теряясь в густой бороде. Затем он развернулся и, не колеблясь, шагнул в бездну.

В её тьме канул не просто могучий целитель. В ней утонули его последняя надежда, его разбитое сердце и вся агония отца, который обрёл дочь лишь для того, чтобы потерять её снова — и скорее всего, навсегда.

Глава 10

Раннее утро окутало дворец мягким золотистым сиянием. Грати сидела в кресле у огромного квадратного окна, в одной из самых высоких башен, и тёплые лучи ложились на левую щеку. Они мягко скользили по коже, словно суля день, полный радости и улыбок, но это было лишь пустое обещание. Вновь, как и все последние месяцы, ему не суждено было сбыться.

На коленях покоился лёгкий столик из тёмной, гладко отполированной древесины. В специальном углублении была надёжно закреплена чернильница, а его основное пространство занимала раскрытая книга в простом кожаном переплёте. Перо быстро и почти небрежно скользило по странице, набрасывая идеи и мысли.

Давнее желание писать самой вспыхнуло в душе с новой силой после прочтения очередного нашумевшего романа. В игре оказались заперты люди самых разных профессий, и среди них были писатели, не оставившие своё ремесло. Благодаря специальным инструментам они продолжали творить, издавая книги прямо здесь, внутри игры. Сюжет последней прочитанной книги был донельзя избитым: героиня сбегает прямо из постели тирана, чтобы потом втайне родить от него и встретиться спустя десять лет. Слог автора оказался ещё хуже, чем сюжет, но книге это не помешало. Громкое имя писательницы из реального мира и агрессивная реклама Альянса сделали своё дело.

Многим такой сюжет зашёл, но хотелось написать историю, свободную от подобных клише и надуманных страстей. И страницах своей книги можно было дать волю всему, что томилось в душе: безграничной жажде приключений, праву на собственный выбор и мечтам, которым, похоже, уже не суждено было сбыться.

Дописав абзац, Грати перелистнула страницу и продолжила писать, но через пару строк замерла. Перо дрогнуло в пальцах. Голова слегка закружилась, мир, суженный до золотого дворца, на мгновение поплыл. Слабость накатила такой сильной волной, что отчаянно хотелось отложить столик в сторону и лечь прямо на мягкий золотистый ковёр, утонув в его густом ворсе. Но сделать так было нельзя.

Грати медленно подняла взгляд. В дальнем конце залитой солнцем библиотеки застыли несколько фигур, разделившихся на два лагеря. С одной стороны — двое НИПов. Их полированные доспехи с тонкой золотой филигранью были скорее произведением искусства, чем защитой. Они стояли недвижно, как изваяния, и лишь ярко-изумрудные ошейники на их шеях хищно поблёскивали в утреннем свете.

Противоположностью им были пятеро игроков. Их живая, расслабленная скука нарушала мертвенную симметрию зала. Один парень сидел прямо на ковре, скрестив ноги, и водил пальцем по воздуху, пролистывая невидимые окна интерфейса — ковырялся в инвентаре или пересобирал билд. Другой, прислонившись к книжной полке, лениво точил кинжал, извлекая из этого занятия медитативный, едва слышный звон. Остальные просто болтали вполголоса. Обычно сопровождением в последние дни занимался Альт, но сейчас ему было не до того. Освободители и Трелорин терзали королевство, и глобальные события были важнее девушки, запертой в золотой клетке.

Кожу покалывало от чужих взглядов — каждые несколько секунд кто-то из конвоиров бросал быстрый, цепкий взгляд, проверяя, всё ли в порядке с драгоценной пленницей. Эти уколы давно стали частью удушающей рутины дворца, но сейчас, в волне слабости, нельзя было даже облокотиться на кресло или опуститься на ковёр. Если позволить себе подобное, то потом придётся отвечать на вопросы, на которые отвечать не хотелось. Но и возвращаться в свои покои, в ставшую ненавистной золотую клетку, где прошли последние месяцы, хотелось ещё меньше. Хотя по большому счёту, весь дворец был лишь клеткой, просто побольше.

Скуку игроков, развалившихся кто на полу, кто на диване, нарушил звонкий голос. Девушка с копной огненно-рыжих волос поднялась на ноги и хищной походкой подошла к одному из НИПов. Она с вызывающим интересом оглядела безмолвного стража — высокого мужчину с каменным профилем и пустым, ничего не выражающим взглядом.

— Эй, красавчик, — мурлыкнула она, обходя его по кругу. — А ты всегда такой серьёзный? Язык проглотил?

НИП не шелохнулся. Его взгляд был устремлён в одну точку перед собой.

— М-да, красивый, но скучный, — девушка подошла вплотную и заглянула ему в лицо, их разделяли считаные сантиметры. — Ты вообще ничего не чувствуешь?

Она провела пальцем по его губам, но лицо НИПа не дрогнуло ни единым мускулом. Это вывело девушку из себя. Её игривый настрой мгновенно испарился, сменившись раздражением.

— Ты вообще живой? — она ткнула его пальцем в щёку. — С тобой дама разговаривает!

— Астра, не трогай его, — лениво произнес один из парней, не отрываясь от заточки своего кинжала. — Им запрещено без причины с нами общаться, мы же тебе объяснили.

— Я думала, вы прикалываетесь! — вспыхнула Астра, бросив на парней гневный взгляд. Затем она снова повернулась к НИПу и, дерзко вскинув подбородок, заглянула ему прямо в лицо. — А ты просто бездушная кукла! Что, если я тебе сейчас врежу? Ты хоть отреагируешь?

При этих словах ленивая атмосфера в зале мгновенно улетучилась. Парни, до этого скучавшие, напряглись.

— Эй, даже не думай, — предостерёг её другой парень, садясь ровнее. — Он хоть и НИП, но изумрудный ошейник видишь? Навредишь ему, и тебе Гига потом такую порку устроит, мало не покажется.

Астра отдёрнула руку, словно обжёгшись. Цыкнув, она бросила на НИПа презрительный взгляд и, развернувшись, с недовольным видом плюхнулась обратно на диван.

Сцена с Астрой и непроницаемым стражем доносилась словно сквозь вату. Всё внимание было поглощено другой, куда более важной дилеммой. В голове уже был почти готовый план для книги, но нарисовалась неожиданная развилка, уводящая сюжет в совершенно иное русло.

Изначально в сюжете был злой помощник антагониста, который постоянно пакостил и мешал героине. План был простым — героиня в середине книги должна была обвести его вокруг пальца, доказав, что её ум острее прямолинейной преданности.

Но что, если в момент нападения на героиню безжалостных Охотников за магией, именно он придёт ей на помощь? Таким поворотом можно было придать плоскому помощнику глубины и проработать другие интересные арки.

Грати оторвалась от мыслей и посмотрела на исписанную страницу. Первый путь был лёгким и прямым, ведущим к уже сформированному в голове финалу. Второй же вёл в неизведанные земли, полные вопросов, которые нужно тщательно проработать, и которые сильно изменят сюжет. И почему-то именно второй путь манил сильнее всего.

— Грати…

Перо замерло в миллиметре над страницей. Рука дрогнула, и жирная капля чернил сорвалась с кончика, кляксой расплываясь прямо по заметкам о сюжетной развилке. Сердце споткнулось, пропустив удар, и тут же забилось в рваном, паническом ритме.

— Грати… Ты меня слышишь?..

Шёпот прозвучал снова. Тихий, обволакивающий, он словно звучал прямо в сознании и был таким едва различимым, что его можно было спутать с шуршанием собственных мыслей.

Грати метнула испуганный взгляд в конец библиотеки. Ребята лениво болтали, НИПы стояли неподвижно. Никто из них, конечно, не мог ничего услышать с такого расстояния. Она выждала момент, когда взгляды всех пятерых игроков были направлены в другую сторону, и, почти не двигая головой, совершила едва заметный, почти мысленный кивок.

Голос замолчал, и в повисшей тишине Грати уже готова была повторить свой жест, но он прозвучал снова:

— Не пугайся… Это я, Намтик, просто в невидимости…

Ледяные тиски, сжавшие сердце, на миг разжались, но не принесли облегчения. На смену им пришёл сразу пришёл другой страх.

Намтик. Имя-осколок из какой-то другой жизни. В той, иной жизни она была вольной птицей, а не драгоценной пленницей. И этот отголосок прошлого, это живое напоминание о свободе сейчас было здесь. В неприступном мавзолее, в сердце вражеской цитадели.

Его могут схватить. Убить. Или сделать что похуже. С губ сорвался лишь один немой вопрос, едва заметный шёпот, сформированный одними губами: «Как?»

— Это неважно, — отозвался Намтик, словно прочитал вопрос по движению губ или вовсе пробрался в мысли. Голос его был тихим, но настойчивым, как шелест ветра в листве. — Грати, слушай меня внимательно. Сперва скажи: ты хочешь отсюда сбежать?

Этот вопрос застал врасплох сильнее, чем сам неожиданный визит.

Сбежать? Это слово тоже принадлежало прошлому — тем первым дням и неделям в этой золотой клетке. Но потом на смену этому слову пришло другое — «смирение». Никто не мог помочь; никто даже не знал, что она здесь. А теперь Намтик не только узнал об этом каким-то образом, но и сказал то, что давно было похоронено в душе под обломком надежд.

Намтик ждал. Грати осторожно огляделась, пытаясь понять, где мог прятаться разбойник. Она скользнула взглядом по залитой утренним солнцем библиотеке, по ребятам и НИПам. Ничего.

«Сбежать?» — мысленно повторила Грати. Часть души хотела закричать «Да!». Этот дворец осточертел, видеть его золотое великолепие больше не было сил. Но с другой стороны, в этом дворце было то, от чего уходить не хотелось. И сбежать отсюда означало сбежать и от него.

— Грати?..

Шёпот Намтика вырвал из размышлений. Грати колебалась ещё мгновение, взвешивая всё внутри. После мучительной паузы она сделала едва заметный, медленный кивок.

— Хорошо… Тогда слушай внимательно. Я заберу тебя через несколько дней. Просто жди меня.

Рыжеволосая Астра, видимо, так и не успокоившись после своей неудачи с НИПом, решила разрядить обстановку. Она громко, на всю библиотеку, рассказала похабный анекдот про паладина, суккуба и лазейку в клятве верности. Её товарищи разразились коротким, но громким хохотом.

Намтик замолчал, выжидая, пока шум утихнет.

— Но у меня есть просьба… — продолжил он тихо. — Я тебе передам список. Там будут книги.

Эта просьба показалась донельзя странной.

— Это важные книги, — пояснил Намтик. — Не спрашивай о них у Гига напрямую — он сразу всё поймёт. Твоя задача — получить их содержимое. Если сможешь, перепиши или забери оригинал. Главное — обязательно перед прочтением книги проверь, получится ли её уничтожить или нет. Если не получится — значит это то, что нам нужно.

В голове сразу закружился рой вопросов, но Грати подавила их — задавать сейчас было некому. Она лишь снова медленно кивнула.

— Хорошо. У тебя есть несколько дней. Я потом тебя заберу, обещаю. Будь готова и найди как можно больше книг.

Слева от кресла раздался тихий шелест, будто с платья соскользнула шёлковая лента. Краем глаза Грати заметила, как на золотистый ковёр опустился крошечный, туго свёрнутый в трубочку клочок бумаги. Она бросила быстрый взгляд на своих конвоиров. Астра переключила внимание парня, точившего кинжал, остальные лениво наблюдали за ними. Момент был идеальным.

Пальцы, якобы неловко, выпустили перо. Рука, скрытая от чужих глаз креслом и её собственным телом, схватила сначала записку, сжав её в кулаке, а затем — перо. Выпрямившись, она как ни в чём не бывало положила перо на столик, а свёрнутую бумажку незаметно просунула в широкий рукав кафтана.

Намтик больше не говорил. Не было ни звука, ни шороха, но Грати почувствовала, что он исчез — словно его незримое присутствие растворилось в воздухе. На душе стало одиноко, нахлынуло странное чувство пустоты, хотя на самом деле всё вернулось к тому, что было несколько минут назад.

«Сблизиться с Тимуром…» — размышляла Грати. Если Намтик не врёт и правда поможет выбраться, то он сделает нечто на грани невозможного. Но и взамен он требует похожего. Сблизиться так, чтобы найти эти книги, но не спрашивать о них напрямую. Если Тимур хранит их в инвентаре, то даже стань его соулмейтом — это не поможет, туда просто не получится пробраться.

Однако инвентарь ограничен, всё туда не засунешь. Обычно в игровую сумку кладут самое важное: сменные шмотки на разные ситуации, расходники, зелья, квестовые итемы. Такие вещи, как книги, особенно ценные, с собой явно не носят.

Грати подняла взгляд на конвоиров. Сблизиться. Они с Тимуром и так были близки, но оставалась последняя ступень, после которой их единение стало бы почти абсолютным.

Она решительно убрала столик с колен и встала. Слабость дала о себе знать — её слегка качнуло, но Грати устояла на ногах.

Ребята мгновенно замолчали. Ленивая скука испарилась с их лиц, сменившись напряжённой настороженностью. Даже Астра, до этого казавшаяся такой дерзкой, смотрела с опаской. Приказ Тимура был предельно ясен: любое неосторожное слово или действие в адрес драгоценной пленницы могло привести к жестокому наказанию.

— Когда вернётся Гига? — спросила Грати у ребят.

Они переглянулись. Отвечать никто не спешил.

— Мы не знаем точно, — наконец ответил тот, что точил кинжал. — Он на южной границе. Сказал, вернётся сегодня к вечеру или завтра.

— Если что срочное, мы можем с ним связаться? — неуверенно добавил другой парень, самый молодой из компании.

Грати помолчала. Решиться на это было сложнее, чем выбрать развилку в своей книге или даже согласиться на побег. Но другого пути нет.

— Да, срочное, — сказала она наконец. — Свяжитесь с ним поскорее и передайте, что я согласна на его предложение. Я согласна стать его женой.

Намтик сидел в засаде, притаившись в высокой траве. Сквозь её редкие просветы поляна полыхала неумолчными вспышками магии, а до слуха доносился непрерывный гул из грохота заклинаний и рёва гибнущих тварей. Несмотря на то, что до начала боевой операции оставались считанные минуты, мысли были далеко — всё ещё там, в стенах золотого дворца. Коварный страх накрыл волной запоздалого ужаса лишь когда твердыня Гига осталась далеко позади. В голове крутился лишь один вопрос: «а что, если бы поймали?»

Но всё прошло успешно. После долгих дней наблюдения защита дворца поддалась, словно хитроумный замок, к которому наконец удалось подобрать ключ. Всё началось с малого: с крошечной, почти незаметной бреши, в которой по чьей-то ошибке тотемы обнаружения не перекрывали друг друга, оставив щель. Мама всегда говорила, что терпение и наблюдательность открывают любые двери, и она вновь оказалась права.

Эта дерзкая вылазка преследовала сразу две цели. Главная — нужно было узнать, а хочет ли «принцесса» вообще быть спасённой из своей золотой башни. Их благородный порыв мог разбиться о простое нежелание Грати выбираться, и тогда вся рискованная операция потеряла бы смысл. Доступа к почте у неё, судя по всему, не было — ни на одно из проверочных писем она не ответила. Во-вторых, не менее важно было передать ей список книг, от которых, возможно, зависела судьба каждого, запертого в этом мире.

В груди разлилось тепло, смешанное с гордостью за друга. Многие посмеивались за спиной Кромора, считая его безумцем, связавшимся с не менее безумной девушкой, что воскрешает трупы на собраниях Лиги. Но именно упрямый Кромор наткнулся на то, что переворачивало все их поиски выхода с ног на голову. В Храме Переменчивых Форм они с Ривой и Дезгато нашли несколько книг, которые оказались бесполезными. Со слов друга, он впал в такую ярость, что попытался их уничтожить. Это было невозможно — большинство подобных системных предметов не поддавались разрушению, — однако одна из книг, дневник Ралвиса, вдруг обратилась в пыль.

В тот миг всё сразу стало ясно. Гига месяцами водил их за нос. Многие книги ссылаются друг на друга, и если спрятать несколько из них, то быстро станет ясно, что в недостающих томах и кроется нечто важное. Гига же каким-то образом научился создавать почти идеальные копии предметов, и в случае с книгами вырезал важные куски текста, вписав на их место обманку. Именно поэтому Альянс, который нашёл почти все существующие книги в игре, не отыскал в них ничего полезного. Никому и в голову не приходило просто пытаться уничтожить найденные фолианты и проверить их на подлинность, ведь никто не знал, что вообще возможно создать обманку.

Кромор и Рива проверили всю библиотеку Альянса и нашли ещё семь подделок. Список этих книг теперь был у Грати. Если ей удастся найти оригиналы, если получится вытащить её вместе с ними, то выход из этой игры может стать как никогда близким.

— Эй, Намтик, — раздался справа недовольный шёпот. — Ты здесь?

— А где мне ещё быть? — тихо ответил Намтик, не поворачивая головы. Мысли о Кроморе навели на туманный ответ.

— Сосредоточься. Мы скоро начинаем.

Женский голос стал ещё более резким, почти приказным. Намтик наконец скосил взгляд. Среди сплетения травы и папоротников, рядом с десятком других затаившихся бойцов, пряталась Арлейн. Здесь, вдали от города, она выглядела совсем иначе. Ошейника, естественно, не было, и снятые оковы будто высвободили всю её хищную, дерзкую натуру. Лицо скрывала простая тканевая маска, неряшливые каштановые волосы были убраны под капюшон, а вместо фирменного цепного кинжала на поясе висела пара коротких клинков.

— Так начинайте, — спокойно Намтик. — У меня всё равно иная задача.

Она ничего не ответила, но её огненно-красные глаза над маской гневно сузились.

Партнёрство с Арлейн было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Если можно было бы вернуться на несколько дней назад, то чуть более юный Намтик получил бы совет не спешить с обещанием о помощи. Но отступать было поздно, и не хотелось выглядеть в глазах Арлейн человеком, бросающим слова на ветер.

Девушка фанатично горела идеей свергнуть Гига или хотя бы так сильно пошатнуть основы его власти, чтобы они рассыпались от малейшего толчка. Освободители получили силу, которая позволила им всё смелее выходить из тени на тропу открытой войны. Но, соглашаясь помочь, Намтик упустил ключевую деталь: Арлейн сражалась с Невозвращенцами, которые в свою очередь были обычными игроками, людьми из реальной жизни. И если для неё они были чудовищами, поощрявшими тиранию в её родных землях, то Намтик не мог разделить этой слепой ненависти.

Хоть правило одной смерти не действовало в том виде, что озвучили разработчики, смерть игрока максимального уровня, который провёл в виртуальном мире кучу времени, могла обернуться для него сломанной жизнью в реале. Совесть не позволяла вот так просто калечить чужие судьбы. Но и полностью уходить в сторону не было никакого смысла, поскольку Арлейн не сойдёт со своего воинственного курса. Потому, после долгого спора с самим собой, было решено сдержать слово, но ограничиться самым необходимым, вкладываясь в дело Арлейн ровно настолько, чтобы и помогать, но и чтобы совесть оставалась чиста. Единственное, о чём было сказано девушке прямо, это что никаких убийств не будет. Её презрительный взгляд был красноречивее любых слов.

Намтик оторвался от мыслей и осторожно раздвинул густые заросли папоротника, вглядываясь в то, что происходило на поляне. Зрелище напоминало гигантский, безжалостный конвейер. Поляна была негласно разделена на пять секторов, а в самом её центре бушевал магический смерч — десяток волшебников стояли в огненной карусели, и вокруг них без остановки раскручивались пылающие шары.

Вокруг этого огненного вихря и была выстроена вся работа. Пятеро «водящих» — танков, заточенных на здоровье и защиту — действовали каждый в своём секторе. Их задачей было собирать Лазутчиков Разлома — жутких, созданий, будто собранных из битого стекла, сполохов света и фрагментов тьмы.

Когда водящие подводили моба к безжалостной огненной воронке, их забирали другие танки. Они удерживали мобов на месте, пока воронка и другие дамагеры делали своё дело. Водящий же перемещался по своему сектору и собирал новых лазутчиков, что вылезали из тонких, словно шрам на теле мира, разломов. После смерти каждого Лазутчика на земле оставалось его «сердце» — вытянутый белоснежный кристалл, один из самых ценных ресурсов для улучшения шмота.

Это была одна из «ферм» Гига, работавшая как часы. Попасть сюда просто так, ради своего фарма, было нельзя. Вся добыча, до последнего кристалла, шла напрямую Гига, который дальше уже распределял их по своему видению. Фарм не останавливалась ни на минуту, кипя двадцать четыре часа в сутки в три восьмичасовые смены. Поговаривали, Гига щедро платил за такую работу, но жестоко карал за воровство — за смену нужно было сдать строгую норму, и списать недостачу на «анлак» было невозможно.

Весь рейд, за исключением водящих, был заточены исключительно на урон. Издалека Намтик видел особую огненно-красную и тёмно-синию ауру у вещей. На фарм-ферме была лишь одна задача — убить как можно большее число мобов за смену. Выживаемость отходила на второй план. Мобы не навредят, а защитой фермы занималась рассредоточенная по периметру охрана. Вот только фармящие не знали, что охранники уже были обезврежены.

Ещё пару недель назад мысль о таком нападении прозвучала бы как чистое самоубийство, но за последние дни Освободители набрали невероятный темп, терзая владения Гига в одной точке за другой. Слухи об их успехах разлетались быстро, и под знамёна сопротивления стекалось всё больше людей. Теперь в засаде таилось почти сто НИПов и несколько игроков-добровольцев, сочувствующих тяжкому положению местных жителей Северных земель.

Намтик посмотрел на таймер. Согласно плану, удар будет одновременно на несколько фарм-точек. Секунда шла за секундой, и наконец таймер показал одиннадцать часов. В воздух бесшумно взметнулась алая сигнальная ракета. И в тот же миг, без единого крика, без боевого клича, тёмная волна из сотни бойцов хлынула из зарослей, обрушившись на поляну безмолвной лавиной.

Первые секунды на поляне царила паника. Игроки, поглощённые монотонным уничтожением монстров, просто не поняли, откуда пришла угроза, и почему вообще им что-то угрожает. А затем воздух взорвался какофонией звуков. Заклинания сталкивались в воздухе, рождая ослепительные вспышки. Крики боли смешивались с лязгом оружия и выкриками боевых заклинаний.

Намтик, невидимый, наблюдал за бойней из своего укрытия. Освободители, без каких-либо знаков различия, смешались с Невозвращенцами в единую бурлящую массу, где было уже не разобрать, кто свой, а кто чужой. На мгновение показалось, как воздух расчертил знакомый кинжал на цепи, впившийся в чью-то глотку и тут же втянувшийся обратно.

Но даже в этом аду выделялись двое. Выглядели эти два война ничем не лучше остальных — в обычной броне, вооружённые одинаковыми мечами и щитами. Но стоило им вступить в бой, как они превратились в единое смертоносное существо. Их движения были настолько синхронны, словно они были зеркальным отражением друг друга. Щит одного прикрывал брешь в защите другого ещё до того, как она успевала появиться. Противник, атаковавший одного, тут же получал смертельный удар от второго. Они создавали вокруг себя непроницаемую стену из щитов и стали, методично и безжалостно вырезая всех, кто оказывался на их пути.

Весы боя стремительно качнулись в сторону нападавших. Освободители действовали хитро: они точечно вырезали игроков, сознательно не задевая Лазутчиков. А когда огромные твари лишились контроля танков, они обрушили свою ярость на хрупких ДД и хилов, которые и без того страдали в вещах, заточенных на фарм. И даже если кто-то нашёл окошко для свапа, урона было столь много, что его не смогли бы сдержать и танки, не говоря о более тонких классах.

Битва начала затухать так же быстро, как и началась. Поражение Невозвращенцев было вопросом нескольких ближайших секунд. И именно в этот момент, когда хаос бойни был вот-вот готов смениться упорядоченной жестокостью пленения, Намтик заметил, как из поляны смерти вырвалась одинокая, стремительная фигура, метнувшаяся прямо в его сторону.

Намтик подождал, пока беглец пробежит мимо. Это был молодой лучник, не старше двадцати, с перекошенным от ужаса лицом. Одним резким движением Намтик метнулся следом и оглушил его прямо из невидимости, едва прошептав заклинание. После атаки из инвиза невидимость спала, и Намтик сразу вошёл в неё обратно. Затем достал два простеньких кинжала и приставил их к горлу и спине парня. Использовать катану было нельзя, поскольку в этой игре лишь один игрок использовал такое оружие.

— Бросай кристаллы и уходи, — прорычал Намтик, искажая голос до неузнаваемого хрипа.

Парень задрожал и замешкался.

— Живее! Или сдам тебя им в плен!

Перспектива попасть к Освободителям, которые славились жестокостью к пленным игроками, привела парня в чувство. Он взмахнул рукой, и через пару секунд на землю высыпалась гора сверкающих кристаллов, зависших над травой как лут для подбора.

— Беги отсюда!

Для убедительности Намтик пнул парня в спину. Тот пошатнулся, но удержался на ногах и бросился прочь, даже не оглядываясь. После такого провала он вряд ли осмелится вернуться к Гига — скорее попытается добраться до Кристальной крепости Альянса и сдаться им в надежде на милость.

Намтик подождал, пока беглец скроется из виду, вышел из невидимости, собрал кристаллы, затем снова растворился в воздухе и вернулся к поляне. Битва уже стихла. Одна половина Невозвращенцев полегла, вторую взяли живыми. Пленники стояли на коленях, пока Освободители связывали им руки за спиной.

От группы победителей отделилась Арлейн и направилась прямо к нему. Намтик спрятался за массивным дубом и помахал рукой, привлекая внимание.

— Одного не хватает, — прошипела она, подойдя ближе. — Где он?

Намтик виновато пожал плечами.

— Убежал.

Арлейн едва не вспыхнула от гнева.

— Что? Как ты мог его упустить?

— Он бежал слишком быстро и с противоположной стороны поляны, — ответил Намтик, чувствуя неприятный привкус лжи. — Я хотел было преследовать, но он бросил кристаллы.

Намтик достал из инвентаря полный стак сверкающих осколков и положил к ногам девушки.

— Это уже кое-что. Если он прибежит к Гига без добычи, тот сам его повесит. И вдруг он вёл меня в ловушку? Я решил не рисковать.

Арлейн смотрела таким яростным взглядом, от которого, казалось, плавились лёгкие доспехи. Затем подняла кристаллы и, ничего не сказав, вернулась на поляну. Намтик осторожно, снова активировав невидимость, пошёл следом, стараясь не оставлять следов на земле.

С каждым днём Арлейн вела себя всё более властно, словно она командовала их дуэтом. Но злости на неё не было — девушка так горела своим делом, что для неё оно было важнее всего остального. И когда кто-то не вкладывался в него полностью, она воспринимала это как слабость или даже предательство.

Пока Освободители вязали пленных, один из них вдруг рванулся вперёд. Его руки уже сплетались в жесте заклинания, голос срывался от отчаяния:

— Пламенеющее инф…

Договорить он не успел. Воздух прошили три стрелы, вонзившись ему в спину, и одновременно с этим два клинка вошли под рёбра. Парень дёрнулся и замертво рухнул на землю, заставив остальных пленных панически закричать.

Намтик в шоке смотрел на труп. Игрок хотел сжечь своих товарищей, у которых почти не осталось здоровья. По спине пробежал холодок. Насколько же нужно было бояться плена у Освободителей, чтобы предпочесть смерть? Вряд ли эти фармеры были в курсе, что правило одной жизни работает иначе.

— Всё готово? — нетерпеливо спросила Арлейн у высокого НИПа с копьём. — Если один сбежал, может привести подмогу.

— Думаю, его след уже на границе, — раздался насмешливый голос. Коренастый мужчина с сединой в бороде, не отрываясь, проверял крепость верёвок на руках пленников. — Бежит под юбку к королеве, чтобы приютила и спасла от злого Гига.

Раздался нестройный смех, но сама Арлейн не улыбнулась.

— Даже если не приведёт подмогу, скоро должна явиться новая смена.

— Да понятно-понятно, — буркнул тот же воин, с особой силой дёрнув узел. — Не учи старших.

Арлейн вспыхнула, но сдержала порыв.

Через пять минут колонна двинулась на запад. Двадцать два пленника, сгрудившихся вместе, покорно шли за конвоирами. Вокруг них, держа оружие наготове, шагали несколько десятков Освободителей. Процессия растянулась почти на сотню метров — впереди шли разведчики, по флангам дозорные, замыкали шествие арбалетчики. Шли быстро, насколько это было возможно.

Намтик следовал за ними в невидимости. Поймать пленников было одно дело, но их ещё нужно было доставить до точки телепортации, откуда они попадут в Чёрные катакомбы. Если другие вылазки оказались столь же удачными, Гига потерял огромное количество ресурсов и, что важнее, людей. Эти фармеры не были сильными бойцами, но именно они обеспечивали экономическую мощь его империи. Теперь, чтобы возместить потери, потребуется много времени на экипировку новых фармеров, придётся выделить ПВПшников для охраны. Если Гига переключит внимание на что-то другое, у него может не хватить сил следить за дворцом.

Вскоре они пришли к точке телепортации. В этот раз проводником в промежуточное убежище стал большой камень с неровными гранями. Для доступа в убежище требовался физический контакт с тем, у кого было разрешение попасть туда, но развязывать руки пленникам было опасно. Чтобы никто не вырвался в последний миг, всех обвили толстой большой верёвкой, связав их вместе, как прутья у веника. После десяти минут приготовлений местность вокруг сменилась на мрачный каменный зал.

Если Ледяное убежище казалось почти уютным, то Чёрные катакомбы полностью оправдывали своё название. Это было мрачное, неприветливое место: вырубленная в скале огромная пещера с низким потолком, где постоянно пахло сыростью и отчаянием. Здесь было шумно и людно: десятки бойцов сновали туда-сюда, лязгая доспехами и перекрикиваясь. Чёрные катакомбы, со слов Арлейн, было «техническим» убежищем, которое в основном использовалось лишь для хранения снаряжения и тюрьмы для пленных игроков.

Не успела их большая группа отойти в сторону, как воздух рядом затрещал, исказился, и из слепящей вспышки света на каменный пол ступила ещё одна группа. Их «улов» оказался ещё богаче — они привели с собой не меньше сорока пленников.

— Вот это да! Вы что, всех под чистую взяли? — раздались вокруг одобрительные возгласы.

В толпе новоприбывших выделялась громадная фигура. Гигант под два метра ростом носил лишь массивный стальной нагрудник, покрытый царапинами и вмятинами — казалось, кузнецу пришлось заключить сделку с дьяволом, чтобы выковать пластину таких размеров.

— Эти сопляки почти не сопротивлялись! — прогрохотал он, и его раскатистый смех эхом отразился от стен. — Сдались, как только я голыми руками одному из них голову оторвал!

В подтверждение своих слов гигант вскинул огромные, по локоть перепачканные запёкшейся кровью руки. Глядя на дикую радость на его лице и застывший ужас в глазах новых пленников, Намтик ни на секунду не усомнился в его словах. Картина, должно быть, и впрямь была крайне деморализующей.

Пленников начали разводить по камерам. Игроки дрожали от страха, кто-то тихо плакал. Камерами служили узкие, уходящие во тьму расщелины в скальной породе. Освободители подводили пленников к самому краю и заставляли прыгать вниз. Выбраться из такой ловушки самостоятельно было уже невозможно. В каждую щель набивали по несколько человек.

Смотреть на всё это не хотелось. Нужно было поговорить с Арлейн, наконец обсудить важные детали, которые удалось узнать во дворце, согласовать дальнейшую помощь, но девушка затерялась в толпе. На кухне было слишком многолюдно, поэтому ноги сами понесли в тренировочный зал — после битвы туда вряд ли кто пойдёт.

Теория подтвердилась. Зал пустовал. Вдоль стен стояли тренировочные манекены, подвижные мишени, стойки с оружием — от крошечных стилетов до огромного двуручного молота, которым мог орудовать разве что тот великан. В углу громоздились ящики, и на каждом из которых был странный символ лилии.

Намтик присел на скамью, сбросив невидимость, и стал ждать. Но тишину вскоре нарушили.

— Намтик! — раздался радостный голос.

В зал вошёл парень, казавшийся воплощением солнечного дня. Короткие, вечно взъерошенные волосы пшеничного цвета, россыпь веснушек на носу и смеющиеся глаза тёплого медового оттенка. Но главной его чертой была широкая, искренняя улыбка, от которой хотелось улыбнуться в ответ. Неудивительно, что все звали его так и звали.

— Привет, Улыбка, — поздоровался Намтик, чувствуя, как уголки губ невольно поползли вверх. — Что привело тебя сюда?

Улыбка показал глубокую рану на предплечье.

— Меня зацепили на вылазке. Но сам виноват. Хотел провернуть один трюк, которому меня научил Вихрь, но облажался. Так что если не хочу в следующий раз помереть, мне нужно больше тренироваться!

Парень на секунду замолчал, и его лицо стало серьёзным.

— У нас, похоже, была самая жаркая заварушка, — продолжил он уже другим, более тихим тоном. — Пленных почти не взяли — эти твари сопротивлялись до последнего, пришлось многих убить. Но и наших полегло немало.

Он снова сделал паузу, словно стряхивая с себя мрачные мысли, и его лицо вновь озарилось светом.

— Будем оплакивать павших товарищей, но главное — всё получилось! Мы накрыли все фермы Гига и вставили такую палку в колесо его тирании, что теперь ему придётся туго!

Не согласиться с ним было нельзя. В голове всплыли сцены их битвы. Слишком уж выделялись те два бойца, что сеяли смерть и ужас на поле боя не хуже самого великана.

— У нас потерь почти не было. Во многом благодаря двум парням… — Намтик задумался. — Я их раньше не видел. Сражаются как одно целое, словно близнецы. Либо скромные, либо неразговорчивые, поскольку держатся друг друга только. Сражаются мечом и щитом. Понял, про кого я?

Улыбка задумался.

— Да, знаю! Наверное, это Камень и Мясник. У одного башка под шлемом гладкая, а у другой до вступления к нам туши разделывал. Приняли их всего неделю назад, но они уже успели показать себя.

— В последнее время много новичков принимаете, — заметил Намтик.

— А то! — радостно воскликнул Улыбка. — Мы теперь сильные!

Парень встал в боевую стойку, и его меч начал светиться. Сперва слабо, а затем всё ярче и ярче, пока лезвие не превратилось в ослепительный сгусток света, гудящий от заключённой в нём силы.

— Солнечный клинок! — звонко выкрикнул он.

Последовал молниеносный вертикальный удар. На манекене остался глубокий, идеально ровный разрез, края которого дымились и плавились, словно их прожгли чистой солнечной энергией.

— Вот так! — радости Улыбки не было конца. — Это как снежный ком — чем сильнее мы становимся, тем больше людей осмеливается выйти из тени! Хотя… — он помрачнел, — в глубине души обидно. Когда нам отчаянно нужна была помощь, многие прятались. Но я не буду их осуждать. Надо идти вперёд. Впервые за всё время у меня появилась настоящая надежда, вот что я тебе скажу.

Он замолчал, и в наступившей тишине тренировочного зала его слова прозвучали особенно весомо.

— Улыбка, — тихо позвал Намтик. — А что будет дальше?

На лице парня отразилось недоумение.

— Не понял?

— Человек может так долго идти к цели, что она становится смыслом его жизни. Но когда цель достигнута, он не знает, что делать дальше. Вы свергнете Гига — а что потом?

Вопреки ожиданиям, улыбка на лице парня стала только шире.

— Свобода, — мечтательно ответил он.

Намтик дал ему секунду помечтать, прежде чем вернуть на землю.

— А именно? — уточнил он. — Я понимаю, главная цель — свергнуть Гига. Но как вы будете жить дальше? Кто будет править королевством? И какая судьба ждёт Призванных?

Это были куда более приземлённые и важные вопросы. Арлейн на них не ответила. Казалось, что она сама и не знала, что будет потом. Её снедала одна-единственная цель, а будущего за её пределами просто не существовало. Поэтому было так важно понять, о чём думают другие, особенно ветераны Освободителей, чьё мнение могло стать голосом всего движения.

Улыбка ответил не сразу.

— Справедливость, — вновь ответил он одним словом и пояснил: — Честный суд над Гига и всеми его пособниками. Работы будет много, ведь придётся разобраться с каждым. Конечно, есть Призванные, которые ни при чём, но многим придётся доказать, что они не потворствовали преступлениям этого мерзавца на троне. Свобода — это не только благо, но и большая работа.

— А власть? — осторожно спросил Намтик.

Улыбка пожал плечами.

— Я считаю, трон по праву принадлежит королевской семье. Вот только… поговаривают, Гига выкосил весь их род до последнего человека. Так что, похоже, наследников не осталось.

— И как бы поступил ты? — мягко поинтересовался Намтик.

Улыбка на мгновение задумался, а потом его лицо снова просветлело.

— Я? Я бы сделал временным правителем нашего лидера. А потом… можно было бы провести выборы! Чтобы освобождённый народ сам решил, кто достоин править. Так будет честно.

Он опять расплылся в своей лучезарной улыбке, мыслями уже витая в том прекрасном и справедливом будущем, которое он себе нарисовал.

Разговор прервал шум со стороны входа в зал. Дверь распахнулась, и в помещение вошли четверо бойцов, сгибаясь под тяжестью больших деревянных ящиков. Улыбка тут же обернулся, и его лицо просияло ещё ярче.

— Зарн! С возвращением! — радостно поприветствовал он угрюмого на вид воина, который шёл первым. — Как у вас прошло?

Аура Улыбки была настолько заразительной, что даже суровый боец не сдержал ответной улыбки.

— Судя по всему легче, чем у вас, — пробасил он, кивнув на перевязь. — Почти без потерь. Принесли кое-что для общего дела.

Мужчины начали сгружать тяжёлые ящики в угол, составляя их друг на друга. Взгляд Намтика скользнул по тёмному дереву и зацепился за знакомый символ, выжженный на каждом ящике.

— Откуда всё это? — негромко спросил Намтик, не сводя глаз с клейма.

— Давайте, наверх его ставьте! — пыхтел Зарн. Затем, услышав вопрос, он обернулся и добавил: — Трофеи! Вытащили с одного из складов Гига. Отличная броня и оружие.

Он ответил с непоколебимой уверенностью, и всё же, что-то здесь не сходилось. Уж слишком часто мелькала лилия. Это клеймо не принадлежало ни Гига, ни Альянсу, ни самим Освободителям. В этом мире оставалась лишь одна сила, которой мог принадлежать такой знак.

Брэйв стоял на скалистом гребне высокого утёса, возвышаясь над игровым миром. Привычную тревогу вытеснило иное, глубинное чувство — холодная уверенность в неотвратимости чего-то большого. Внизу змеёй извивался один из крупнейших трактов королевства. По нему вновь и вновь прокатывались волны: то, поднимая пыль, ползла вереница тяжёлых, раздутых фургонов, неуклюже переваливаясь с боку на бок, а стоило пыли немного осесть, как тракт снова наполнялся серой массой марширующих колонн НИПов.

Весь этот поток стекался к северной границе, но явно не на дружеский пикник к Гига. Трелорин собирала свой кулак. Назревало что-то большое и страшное. Неизбежное. Оставалось лишь беспомощно наблюдать за бомбой, чей фитиль уже догорал.

«Интересно, как оно было в первый раз?» — подумал Брэйв. В недолгой, но насыщенной истории этой игры уже случался конфликт подобного масштаба: два королевства объединились, чтобы сокрушить третье и поделить его земли. Что чувствовали тогда игроки? Было ли им страшно? Или они спокойно занимались своими делами, лишь отойдя в сторону? Тогда у них были свои дела на другом сервере, и эта движуха прошла мимо. Слова и рассказы не заменят личный опыт, и если каким-то чудом не будет найден выход, тогда выпадет возможность увидеть это своими глазами.

Не успела осесть пыль, поднятая очередной колонной фургонов, как по тракту уже шагал новый отряд — мечники в тусклой броне шли вперемешку с магами в свободных балахонах. Чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания, Брэйв отступил от края утёса и отошёл к Пулчуру и Етти, что устроились на огромном пне. Пулчар, огромный, как шкаф, сидел неподвижно, а его ярко-голубые глаза задумчиво смотрели куда-то за горизонт. Рядом с ним Етти казалась особенно хрупкой. Порыв ветра шевельнул её тёмную чёлку, на долю секунды обнажив таинственный знак на лбу.

— Ну что, где они? — Брэйв побарабанил пальцами по доспеху.

Етти вздрогнула и растерянно пожала плечами.

— Уже к-как двадцать минут должны были п-прийти…

— Да, это я знаю. Только двадцать минут давно прошли, верно? — Брэйв принялся мерить шагами пятачок свободной земли — подхваченная от Вилла привычка.

«Ещё и место выбрали такое странное», — мысли метались, цепляясь одна за другую, и каждая была хуже предыдущей. По словам Етти, изначально встреча планировалась в Товире, в таверне под защитой безопасной зоны. Но днём планы резко изменились, и пришлось тащиться на Каменный Зубец, что нависал почти над самой Северной границей. Никакой безопасной зоны здесь, естественно, не было.

Все эти мелочи нервировали, превращая встречу в уравнение со слишком большим количеством неизвестных букв. А нелюбовь к математике началась именно с появления иксов и прочей гадости. Брэйв запрокинул голову к небу. Солнце медленно тонуло за дальними пиками, и небо окрасилось в тревожные оттенки багрянца и фиолетового, словно на нём медленно расплывался гигантский, свежий синяк.

Несмотря на все слова в веру Етти, красивые фразочки работали лишь в пафосных историях про силу дружбы. После разговора с Иштори они дважды прошли Чертоги Агонии, по разу в день, но результаты оказались ещё хуже прежних. Накануне, потратив четыре часа на поиски толкового бойца, еле уложились в пятьдесят пять минут. А сегодня утром, уже более слаженной группой, прошли лишь за сорок семь. Етти немного воспрянула духом после предложения помочь, но в самые ответственные моменты предательское заикание всё равно возвращалось, и вынужденная импровизация сжигала драгоценное время.

До конца Лиги оставалось меньше трёх дней. Желание сменить неопределённый вопрос на заветную единицу никуда не делось, но, как ни крути, перспективы были безрадостны. Чтобы пронести подземелье пулей, нужно было усилить группу двумя, а то и тремя первоклассными бойцами. Но где их взять? Все сильные игроки давно бились за рейтинг в своих командах, а единственный, кого теоретически можно было попросить сейчас о помощи — Кромор — вообще растерял свои уровни. Для скора должны были сойтись звёзды, которых на небе попросту не было.

Брэйв, сам того не заметив, вернулся к краю утёса. Дело было уже не в упрямстве, а в доверии. Иштори оказался тем ещё змеем. Получив отказ, он зашёл с другой стороны — слил историю про возможное соревнование в инфополе. В итоге Етти получила давление и неприятные смешки. Личный почтовый ящик же оказался завален письмами от игроков, жаждущих хлеба и зрелищ. Сдаться сейчас — это расстроить Етти, усомниться в её талантах как хорошего хила. Но с другой стороны, она сама не против идеи с небольшим турниром, а тупик с каждым часом всё ближе. Зачем тогда цепляться за заведомо проигрышный вариант?

Всё это сложно.

Брэйв подставил лицо прохладному ветру, что обдувал утёс со всех сторон. За спиной тихо разговаривали Етти и Пулчар, но их голоса тонули в шуме мыслей. Вдруг вспомнился другой утёс, с романтичным названием «Небесный поцелуй», где они с Дианой провели столько счастливых часов. Тревогу сменила светлая грусть — тёплая и горьковатая одновременно.

Разговор за спиной резко стих. Брэйв обернулся. Пулчар и Етти застыли. Их взгляды были прикованы к одной точке внизу склона. Оттуда в спешке взбиралась троица парней, и судя по тому, как побледнела Етти, это были не рандомные гости. Брэйв инстинктивно потянулся к мечу, но остановился на полпути. Выглядела троица… странно.

Первым шёл высокий сутулый парень. Его длинные тёмные волосы неряшливо спадали на лицо, а руки то и дело нервно ложились на рукояти пары кривых кинжалов, висевших на поясе. Рядом с ним шагал невысокий волшебник — выбеленные волосы аккуратно уложены, в левом ухе поблёскивала серебряная серьга, а узкие очки с затемнёнными стёклами лишь подчёркивали его неестественную, болезненную бледность, словно он неделями не видел солнечного света. За спиной у него торчал массивный каменный посох. Замыкал троицу крепкий молодой боец. На вид он был самым обычным, но всё портила до ужаса бесячая причёска. Она будто вернула на пару лет назад, в школьные годы, где каждый второй ходил с такой же: почти добела выбритые виски и взлохмаченное «гнездо» из волос на макушке. Прямо из-за этой странной «шапки» волос выглядывало тяжёлое навершие двуручного молота.

Разбойник Яден. Маг ФЛоу. Страж Тэй. Ни один ник не принадлежал ни топу ПВП, ни сильному игроку из ПВЕ, ни какому-то отдельному уникальному случаю вроде Вилла, которого знал весь сервер.

Брэйв окинул взглядом их снаряжение. Все трое были одеты в «тэ-ноль» — нулевой тир вещей, как снисходительно называли его топы. Дешёвый крафтовый шмот сто пятидесятого уровня, который пачками сливали на аукцион после неудачных попыток выбить ценный стат на перенос. Судя по всему, парни либо недавно взяли максимальный уровень и не успели нафармить более толковое снаряжение, либо сознательно гоняли в более дешёвых вещах, тратя деньги на что-то иное. Несмотря на разные классы, стилистика была одинаковой: грубые, потрёпанные материалы в серо-коричневых тонах, с простыми швами и минимальными заклёпками, словно вещи слепили на скорую руку из одного шаблона.

Чем внимательнее Брэйв всматривался в парней, тем сильнее в голове нарастал диссонанс. Поскольку Етти не рассказала, что именно с ней произошло, разум сам закрывал все пятна, окрашивая их в самые мрачные тона. В их компании горе авантюристов и путешественников по серверам был хороший пример в виде Керпула, который так до конца и не оправился после жестокого плена у бывшей, и всё зашло настолько далеко, что парня пришлось с риском эвакуировать в реал.

Этот мир уже доказал, что виртуальное насилие оставляет вполне реальные шрамы. У жестокости нет лица — невинный ребёнок может мучить животных просто ради забавы. Но опыт подсказывал, что у людей, способных на жестокость, есть особая аура и определённый типаж.

А поднимающаяся троица была далека от нарисованного воображением образа. Это были… какие-то молодые сопляки. Ещё и в нубо вещах.

Парни наконец поднялись, но остановились на расстоянии. Они смотрели то на Пулчара, то на Етти, и Брэйв лишь изредка ловил на себе боязливый прищур. Говорить никто не спешил.

— Значит так, — Брэйв шагнул к ним, и парни инстинктивно отступили. — Я мужчина занятой, времени у меня мало.

Он демонстративно похлопал себя по нашивке с вопросительным знаком.

— Поэтому сразу к делу. Етти, — Брэйв коротко кивнул в сторону девушки, — теперь хил в моей группе. И до меня дошли слухи, что из-за вас, — он поочерёдно указал пальцем на каждого, — у неё обострились проблемы с заиканием. Мне это не нравится. А когда мне что-то не нравится, я становлюсь очень злым. Сами додумаете цепочку⁈

Брэйв намеренно понизил голос, чеканя каждое слово. Напускная аура сработала: парни струсили и набрали в рот воды. Они лишь испуганно переглядывались, словно решая, кому выпадет «почётная обязанность» говорить первым.

— Вот так значит да, Етти? — выпалил ФЛоу, дрожа от возмущения. — Сперва наворотила дел, а теперь прячешься за спину… друга Вилла?

Брэйв на мгновение замер, разрываясь между двумя желаниями: закатить глаза оттого, что его статус низвели до «придатка к Виллу», или изобразить оскал, воспользовавшись плодами славы друга. На лице сама собой проступила ухмылка голодного хищника.

Етти не ответила. Девушка лишь плотнее закуталась в мантию, и в лучах заходящего солнца её нежно-малиновый цвет стал глубже и тревожнее. Но за неё ответил Пулчар, и в его голосе зазвенела сталь.

— Потому что вы житья ей не даёте! Я уже не знаю, что с вами делать!

Взгляд Брэйва метнулся от сжавшейся фигуры Етти к испуганным, но в то же время вызывающим лицам парней. Вся эта сцена выглядела донельзя странной.

— Так, стоп, — Брэйв встал между троицей и целителями. — Мне всё это не нравится. Я в курсе, что у вас там какие-то старые тёрки. Что Етти была в вашей группе, а потом ушла. Знаю и то, что вы, свиньи, — он смерил троицу ледяным взглядом, — кинули её с первой легендаркой. Кинуть своего хила! Вы чё, вообще клоуны? Так что слушайте сюда. Либо вы сейчас быстро и внятно объясняете мне, что за херню вы сделали, либо папочка Брэйв призовёт дух своей любимой женщины, и она испепелит вашу троицу нубов. Вопросы есть?

Судя по молчанию, вопросов не было, но и отвечать троица не спешила. Они молча играли в «горячую картошку», беззвучно спихивая друг на друга ответственность за ответ.

— Ну, я жду! — рявкнул Брэйв, обрывая затянувшуюся паузу.

— Да… да ничего, по сути, не случилось, — наконец промямлил Яден. Голос у него был на редкость неприятный: скрипучий и гнусавый.

— С легендаркой — чистое недоразумение! — выдохнул ФЛоу, поправляя очки. — Мы же тебе, наоборот, помогали, чем могли! Сами тебе рейд искали, забыла?

— А твоё заикание — это наша дурная шутка, — вставил Тэй.

Последние слова стали для Етти последней каплей.

— Ш-шутка? — она вскинула голову, и её щёки полыхнули от гнева. — Вы это т-так н-н-н-н-называете⁈

— Это что за шутки такие, после которых человек начал заикаться, особенно здесь? — нахмурился Брэйв. — И шутка шутке рознь. Мы раньше с Дианкой постоянно троллили Вилла, но по-доброму. А за шутку про маму можно и по лицу получить.

Он тяжёлым, выжидающим взглядом буравил парней, но те снова замолчали, не решаясь говорить.

— Раз этим трусам не хватает смелости, то расскажу я, — пророкотал Пулчар.

Он мягко взял Етти за руку и ободряюще сжал её ладонь.

— Наконец-то, — не удержался Брэйв от ядовитого комментария. — Я думал, будем до ночи тут торчать.

Пулчар сделал шаг вперёд, нависая над троицей. В его ровном голосе зазвенели стальные нотки.

— Как мы и рассказывали, до нашего знакомства Етти путешествовала с этими… недотёпами. Она была хилом в их группе — хотя я бы не сказал, что у них была группа. Етти попала в компанию глупцов, которые постоянно подшучивали над скромной девушкой в своём отряде и не считались с её мнением. Они видели в ней лишь мишень для своих «забав», но никак не целителя, свою опору…

— Да что за чушь, каких ещё забав⁈ — возмутился ФЛоу.

— Взрослых не перебивай, — отрезал Брэйв.

ФЛоу недовольно поморщился, но промолчал, лишь что-то неразборчиво пробубнив себе под нос.

— … защиту и человека, что вытаскивает их с того света. — продолжал Пулчар, и его тон стал ещё холоднее. — Но им словно было мало той смертельной ловушки, что устроили для нас разработчики. И в их пустые головы пришла восхитительная в своём скотстве идея. Они…

— Постой, я с-сама, — мягко, но решительно перебила его Етти.

Она высвободила свою ладонь из руки Пулчара и сделала несколько шагов к троице. Парни невольно отпрянули, словно от неё исходила обжигающая аура. В её красивых шоколадных глазах теперь плескался гнев

— В-всё началось с уникальной карты, — тихо, но отчётливо начала она. — Канери сказал, что якобы выбил её с редкого моба. Мы собрались и отправились в пещеру, куда вела карта. Я н-не хотела идти, говорила, что там м-может быть опасно, что нас могут ждать сильные мобы. Уж л-лучше бы там были они.

Она на мгновение замолчала, и в этой паузе было слышно лишь как тоскливо свистит ветер на вершине утёса.

— В той п-пещере было темно и холодно, — тихо продолжила она. Голос дрожал. — М-мы прошли вглубь, и внезапно сработал м-механизм. Я д-даже моргнуть не успела, как к-каменная стена с грохотом рухнула вниз, отрезав меня и Канери от остальных. И т-тут же оттуда донеслись крики… Ребята орали, что на них напал элитный монстр, звали на помощь… Я… — она замолчала, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Я колотила кулаками по холодному камню, срывая голос… А потом… потом я почувствовала удар в спину и чьи-то грубые руки, которые повалили меня на землю. Канери з-закричал, умолял, чтобы меня не трогали, но н-нападавшие лишь р-р-расхохотались и грозились убить его, если он не заткнётся. Я д-думала… д-думала, что м-меня…

Она не договорила, задохнувшись от воспоминаний. Парни пристыженно молчали.

— Меня д-держали на земле… я слышала, к-как один из них смеётся… и этот смех… он п-показался мне знакомым. А когда всё… з-закончилось… когда они п-подняли меня, я увидела, как Канери спокойно р-разговаривает с «напавшими». Они… они п-просто стояли и веселились. И эти трое… вышли и тоже смеялись…

— Вот мы и говорим, что получился неудачный прикол… — гнусаво произнёс Яден.

— ПРИКОЛ⁈ — взвизгнула Етти. Одним резким движением она задрала чёлку, спадавшую на лоб. Прямо по центру был уродливый, выжженный узор, навсегда въевшийся в её кожу. — А клеймить меня, якобы особым знаком Невозвращенцев, — это прикол⁈ А обставлять всё так, будто вас убьют, а меня… надо мной надругаются, — это тоже прикол⁈

Её трясло. Ненависть и ярость, копившиеся всё это время, вырвались наружу.

— Мы думали, что отпечаток на лбу пропадёт через пять минут… — извиняюще начал Тэй. — И хотели тебя лишь напугать немного, да и только.

— П-плевать мне на знак этот! В-вы трое прекрасно знали, что это была не шутка! Это была месть Канери за то, что я отказала ему в свидании! А вы, бездушные шавки, решили помочь ему меня «напугать» и заодно посмеяться! Как же, наверное, весело, что Етти от с-с-страха з-заикаться начала!

Вспышка ярости прошла так же внезапно, как и началась. Её словно оставили все силы. Девушку затрясло. Пулчар крепко обнял её. Етти уткнулась ему в грудь, и её плечи задрожали в беззвучных рыданиях.

Брэйв хмуро смотрел на пристыженную троицу. Раздражение и недоумение медленно утекали. Правда не имела ничего общего с тем, что разум успел себе навоображать. В голове то и дело крутились самые негативные картины, и в этой игре можно было увидеть такое, что психика, перестроившаяся на более негативные рельсы, была уже готова ко всему. Но тут было нечто иное. Жестокая и совсем не шутка.

— Итак, что мы имеем… — сказал он серьёзно. — Вы, придурки, не «подшутили». Вы помогли отомстить. Это вообще-то разные вещи. Я, конечно, рад, что вы не сделали чего-то более тёмного, но, сука, какие же вы клоуны, я просто…

С губ сорвался поток яростной брани. Когда слова иссякли, Брэйв тяжело выдохнул и плавно, без единого звука, вытянул меч из ножен.

— Значит, поступим так, — Брэйв медленно поднял руку, указывая клинком на парней. — Вот моя «шутка». Играете в «камень-ножницы-бумага». Проигравшего я сбрасываю с этого утёса. Потом играют двое оставшихся. Кто проиграет в дуэли, будет до конца игры прислуживать Етти в рабском ошейнике с Северных земель. Победитель, так и быть, свободен. Считайте это вашими извинениями.

Парни ошарашенно смотрели на источающий магическую ауру клинок. На их лицах застыл животный ужас. Брэйв сделал едва заметное движение кончиком меча.

— Я непонятно объяснил? — голос был такой простой и будничный, что даже самому стало не по себе. — Камень, ножницы, бумага. Начинайте.

Он замолчал. Тишину подчёркивал лишь далёкий, глухой гул — на тракте продолжала свой путь очередная колонна. Брэйв не торопил их и ждал. Секунды растягивались в вечность. Паника на лицах троицы сменялась отчаянием. Они испуганно переглядывались, беззвучно умоляя друг друга что-то сделать.

— Н-не надо! Пожалуйста! — первым не выдержал Яден, его противный гнусавый голос дрожал и срывался. — Э-это всё Канери! Это он всё придумал, мы просто… мы…

— Это же рофл был, пусть и не самый удачный, — попытался оправдаться ФЛоу, но в его голосе уже не было прежней надменности, лишь плохо скрытый страх. — Мы не хотели ничего плохого!

Тэй просто молчал, смертельно бледный, его взгляд был пустым и стеклянным, уставившимся в никуда.

— Можете, конечно, не играть, — столь же буднично произнёс Брэйв. — Можете выбрать одного, кого я скину. Того, кто будет прислуживать Етти она уж, так и быть, выберет себе сама.

Что-то изменилось. В скрытых за очками глазах ФЛоу погас страх, уступив место холодному, оценивающему расчёту. Он медленно, почти незаметно, повернул голову к Ядену. Одновременно с этим его локоть резко ткнул в бок окаменевшего Тэя, заставляя того вздрогнуть. Яден перехватил этот взгляд.

— Эй, мрази, вы вообще охренели⁈ — взвизгнул разбойник, отшатнувшись от своих «товарищей». Руки сами собой метнулись к рукоятям кинжалов, выхватывая их из ножен.

— Да погоди ты, никто не… — начал было Тэй.

— Брэйв… — раздался за спиной тихий голос. Брэйв обернулся. В широко раскрытых глазах Етти был неподдельный страх. — Пожалуйста, не надо. Я не хочу этого. Просто… пусть они больше никогда ко мне не приближаются.

Троица замерла в шатком равновесии: Яден с кинжалами в руках, готовый броситься либо в бой, либо наутёк, ФЛоу, холодно и презрительно глядящий на него, и Тэй, испуганно переводящий взгляд с одного на другого. Ещё мгновение — и они бы вцепились друг другу в глотки.

— Ладно, успокойтесь. Я же не такой отбитый, как ваш дружок, — Брэйв убрал клинок в ножны, и зловещие всполохи на нём погасли.

Троица разом обмякла, словно из них выпустили весь воздух. Яден с пятой попытки смог засунуть кинжалы обратно в ножны — настолько его трясло.

— Хотя… очень хотелось бы, — признался Брэйв. — Вы не просто напугали Етти, но напугали так, что она, по сути, едва не потеряла свой главный инструмент для отхила. И вы ещё, мрази такие, начали над ней издеваться за это, доведя до такой точки, что она психанула и кинула вас на каче.

Он вперил в них взгляд, в котором, казалось, бушевала гроза.

«И непонятно, насколько далеко всё это зайдёт», — размышлял Брэйв. Эта игра удивительно сглаживала многие дефекты из реального мира. Больные люди ничем не отличались от здоровых, но в случае с Етти всё наоборот. Что, если заикание перейдёт ещё и в реал? Можно ли это вылечить? Слишком много неизвестных переменных.

— Да, мы перегнули! — ФЛоу первым справился со стыдом и страхом. — Неудачно! Мы за это извинялись раз сто! И ты, Етти, сама всё усложнила! Начала загоняться! Мы, наоборот, тебя подбодрить пытались!

— Да п-пошли вы в… со своим подбодрить! — яростно выпалила Етти. — И что значит усложнить? Теперь ещё и я виновата⁈

— Никто не говорит, что ты виновата! — встрял Тэй. — Но всё могло быть проще, если бы ты не впутывала других! Например, своего… — он замялся, бросив неуверенный взгляд на Пулчара.

— Потому что вы не давали ей прохода, — в голосе Пулчара не было злости, лишь тяжёлая, гранитная твёрдость. — Мой долг — защитить её.

— И для этого ты разыграл весь этот цирк? — неожиданно подал голос Яден. Он набрался смелости поднять глаза от земли, — А друг Вилла в курсе, что вы всё это время им прикрывались?

Брэйв удивлённо приподнял бровь. Вот это уже было интересно.

— Так-так, а вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — вкрадчиво попросил он. Виллу, скорее всего, на всё это будет побоку, но докопаться до сути происходящего всё же было важно.

Все взгляды устремились на Пулчара. Тот стоял прямо, не отводя глаз.

— Когда Вилл… вернётся, — он сделал едва заметную паузу, — я извинюсь перед ним. Да, при нашей первой встрече я сказал, что создал «Кровавых целителей», вдохновившись его примером. Он показал, как много может изменить один хилер. Но это была не единственная причина, — он перевёл взгляд на троицу. — Эти неугомонные ребята не отставали от Етти.

— Мы хотели поговорить! — выкрикнул ФЛоу.

— Поговорить⁈ — вновь вспыхнула Етти. — А письма с угрозами — это у вас называется «поговорить»⁈ Где вы писали, что украдёте меня и будете держать в лесу⁈ Угрожали сделать со мной то… что я не могу произнести вслух!

— Это Канери писал! Не мы! — проблеял Яден. — Мы были против! И…

Брэйв одним лишь холодным взглядом заставил разбойника замолчать.

— Мы были в тупике, — продолжил Пулчар. — Эти парни не понимали слов. Не хотели понимать, что Етти не желает с ними общаться. А их «шутки» и угрозы, которые для них выглядели забавными, лишь подливали масла в огонь. В реальном мире можно пойти в полицию. Здесь жаловаться некому. Здесь действует только язык силы. Никому в голову не придёт шутить с Невозвращенцами, верно? А почему? За ними мощь. У меня её не было. Я — целитель во главе гильдии таких же целителей. А хилеры никогда не были силой, какую побаиваются. Чем мы могли им ответить? Выйти и залечить друг друга до смерти? И когда произошла вся история с Виллом, когда его имя дважды прогремело на весь игровой мир, я всё понял.

Его взгляд скользнул по длинной красной мантии, спадавшей до самой земли.

— Я правда восхищён Виллом, — он поднял взгляд. — Считаю его человеком невероятной силы и воли, примером для всех нас. Но я также видел, как его боятся. И я решил использовать его имя как щит. Создать гильдию «Кровавых целителей», косвенно намекнув, что наш лидер — он. И одно дело угрожать горстке хилов, и совсем другое — гильдии, которой покровительствует сам Кровавый Целитель.

Брэйв с интересом слушал. План, если отбросить несколько шероховатостей, был на самом деле гениальным в своей простоте.

— И мой блеф сработал, — Пулчар горько усмехнулся и кивнул на троицу. — Эти тени прошлого отстали. Но лишь на время. Так ведь?

— Мы и правда не хотели связываться с Виллиусом, — подал голос Яден. — Но прошло несколько месяцев, а его никто не видел.

— Подумали, может, сдох, — осторожно бросил Тэй.

— Я те сдохну, — Брэйв замахнулся на парней, и те испуганно дёрнулись. — Вилл ещё вас переживёт всех, уроды.

Реакция получилась слишком резкой, но слово «сдох» уж слишком нервировало на фоне пропажи друга.

— Так что мой блеф рассыпался. И начался новый круг преследования, но его виток закрутился ещё сильнее. Они снова не давали Етти прохода. Напомнить, что вы писали? Или опять всё спишите на Канери?

Парни предпочли промолчать.

— А потом мы узнали, что Вилл появился в городе, — продолжил Пулчар. — И я решил, что вот он, шанс. Мы попросили его стать нашим лидером, да так, чтобы все теперь знали, что Вилл — наш мастер.

— Как только мы увидели его рядом с вами, так сразу решили отстать, — быстро заговорил ФЛоу. — На этом бы и разбежались друг с другом окончательно. Мы так и написали Етти на почту, что всё, давай на мировую. Вы нахрена потом Канери-то убили⁈

— Потому что за то зло, что он причинил Етти, он должен был ответить, — непреклонно заявил Пулчар.

— Охренеть ответ, да? — теперь уже яростью взорвался ФЛоу. — Етти, мы виноваты перед тобой, спору нет, но после нас ты начала лишь заикаться! А вы схватили Канери и убили его! Это что, равный размен⁈

— Конечно, мы от неё потом не отстали, — поддержал Тэй. — Мы хотели объяснений. Извинений.

— Нихрена подобного! — закричал Флоу, брызжа слюной. — Пусть она засунет свои извинения в место одно! Они убили человека! За такое положен суд, плевать кого. Совета, Альянса, Невозвращенцев, хоть королевы!

Маг смерил своих товарищей презренными взглядами.

— И пока вы, тряпки, ждали извинений, я хочу, чтобы её наказали! И парня её! И тебя Брэйв, если ты в сговоре с ними! Вот, что мне нужно!

Брэйв молча смотрел на кипящего от ярости мага. Всё вставало на свои места. Жестокая шутка не равна убийству. По такой логике в словах мага можно найти здравое зерно. Вот только троица кое чего не знала. Их друг, бывший лидер странной компашки, жив, но неизвестно, в каком он состоянии в реале. И едва Пулчар услышал о том, как всё устроено на самом деле, он тут же придумал свой план мести. Етти, возможно, продолжит заикаться в реальном мире. Канери, умерев здесь, тоже рисковал получить свой дебаф. Око за око.

— Я уже сказал, Етти ни в чём не виновата, — твёрдо произнёс Пулчар. — Это было моё решение.

— Да насрать! — не унимался Флоу. — Вы убийцы! Слышите⁈ Убийцы! Андестенд ми?

— И Етти тебя поддержала! — вставил Тэй. — Где гарантия, что она и нас не захочет перебить?

— Если не отстанете, т-то з-захочу! — вспыхнула Етти.

— Брэйв, ты видишь? — жалобно протянул Яден. — Они же психи!

— Так, тихо! — рявкнул Брэйв, и все разом замолчали. Он посмотрел на троицу. — Короче. Ты, ФЛоу, недоволен. И я бы поддержал, наверное, твои слова, если бы не одно «Но». Ваш дружок жив.

— Что за чушь? — недоверчиво скривился Флоу. — Он сдох, всё, разраб же сказал, что смерть здесь — это смерть в реале.

Яден и Тэй растерянно переглянулись. Для них, как и для Флоу, эта новость прозвучала дико.

— Ну ало, не тормозите, — Брэйв выдержал паузу и всё же решился. — Короче, никакого правила смерти нет. Если умираешь — возвращаешься в реал, но чем больше времени тут провёл, тем выше шанс получить болячку. Я могу уйти в реал хоть сейчас, разбежавшись и прыгнув со скалы, но поскольку я торчу здесь с первого дня, то большой риск залутать «дебаф». Не знаю, может ваш Канери будет как Етти заикаться. Может, ходить не сможет. А может, будет как огурчик. Это рулетка, рандом. Считайте, это справедливое наказание ему за то, что вы сделали с Етти.

Парни застыли, ошарашенно глядя друг на друга. Важная информация медленно укладывалась в их головах.

— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво спросил ФЛоу.

Брэйв усмехнулся.

— Сопляки, вы забыли, кто я? Друг Кровавого целителя. Я знаю то, чего не знают остальные.

С одной стороны было опрометчиво вываливать на парней всю правду. Но с другой, по игровому миру уже гуляло столько теорий касательно заточения и правила одной смерти, что без весомых доказательств, коих у парней нет, им просто никто не поверит.

«Правда, поверят ли они мне?» — подумал Брэйв. Ведь никаких пруфов парни тоже не увидели, но напряжение медленно сползало с их лиц,

— Получается… Канери жив? — пробормотал Тэй, словно желая отбросить в сторону последние сомнения.

— Жив-живёхонек, — кивнул Брэйв. — Так что вам больше нет смысла…

Договорить он не успел. За плечами парней мелькнуло движение — по склону поднимался отряд. Золотые доспехи стражников отражали закатное солнце, превращая воинов в движущиеся всполохи света. На нагрудниках белели лилии. Тяжёлые плащи того же золотого оттенка волочились по земле. Стражники выглядели точь-в-точь как НИПы из Деревни Сломанных Ветвей, только шли с открытыми лицами, без шлемов.

— Похоже, у нас гости, — негромко произнёс Брэйв.

Троица напряжённо оглянулась через плечо. На мгновение показалось, что ФЛоу дёрнулся, словно его ужалили. Все замерли в ожидании. Бежать было некуда — со всех сторон утёс обрывался в пропасть. Да и убегать от королевской стражи — это всё равно что удирать от полиции. Те сразу заподозрят неладное.

Вперёд выступил высокий мужчина с волевым лицом и коротко стриженными седыми волосами. Лилия на его нагруднике была крупнее и ярче, чем у остальных.

— Да не потухнет ваша Искра, Призванные, — поздоровался он. Голос у него был глубокий и властный. — Я Маэрон, командир пограничного патруля.

— Привет, — откликнулся Брэйв. — Я Брэйв. Это мои спутники.

Маэрон окинул их внимательным взглядом профессионального воина. Его карие глаза на мгновение задержались на красных мантиях Пулчара и Етти.

— Какие-то проблемы, командир? — спросил Брэйв.

Вряд ли эти НИПы просто вышли на прогулку. И вряд ли они поднялись к ним, чтобы поболтать о погоде.

Брэйв почувствовал на себе внимательный и цепкий взгляд командира.

— Наши разведчики заметили, что на утёсе уже около часа кто-то стоит и наблюдает за трактом.

— И что? — Брэйв пожал плечами. — Это запрещено?

Маэрон чуть прищурился, но не улыбнулся.

— Конечно, нет. Призванные, которые не сотрудничают с Гига, пока что полноправные жители нашего королевства, и могут передвигаться по всем территориям, не имеющим статуса закрытых.

Акцент на «пока что» неприятно резанул слух. Командир продолжил:

— Но здесь, недалеко от Северной границы, могут быть шпионы Гига.

— Ага. И вы думаете, что шпион будет торчать на открытой зоне и смотреть внаглую? Ещё что, может, он воткнёт знамя Гига? — Брэйв изобразил, будто втыкает в землю штандарт. — Как оно выглядит, кстати, не знаете?

Губы Маэрона тронула понимающая усмешка.

— Вы правы, рыцарь. Но иногда самое надёжное укрытие — у всех на виду. — Он вновь обвёл их холодным, оценивающим взглядом. — Времена сейчас непростые. Мы должны провести процедуру опознавания. Проверить, нет ли среди вас разыскиваемых преступников.

В другой ситуации стражники были бы посланы в самые дальние места, но сейчас нельзя было накалять отношения с представителями королевы.

— Да пожалуйста, только если это не долго, — отозвался Брэйв, стараясь звучать расслабленно.

Командир достал из-за пояса странное устройство: металлическую рукоять с длинной и очень тонкой иглой из голубого кристалла.

— Это что ещё за штука? — недоверчиво спросил Брэйв.

— Можно подделать внешность зельями или иллюзиями, но след Искры уникален. Предмет проверяет, нет ли вашего отпечатка среди отпечатков нарушителей, — объяснил командир. — Иглу нужно вонзить в грудь, но не беспокойтесь, это не больно и быстро.

— Окей, тогда я первый, — Брэйв решительно шагнул вперёд.

Маэрон без лишних церемоний прижал устройство к груди. Тонкая игла проникла куда-то между лёгких. Не больно, но и приятного мало. Через мгновение игла мягко запульсировала, и её голубое сияние стало ярче.

— Надеюсь, это хороший знак? — спросил Брэйв, когда Маэрон вытащил устройство из груди.

— Да, — коротко ответил он.

Следующим вызвался Пулчар. Результат тот же — спокойное голубое свечение. Етти также прошла проверку без происшествий.

— Давайте, не тормозите, — поторопил троицу Брэйв.

Но те мешкали. Брэйв заметил, как ФЛоу ткнул локтем в бок Тэя, и тот неуверенно подошёл. Всё нормально. Затем, вжав голову в плечи, подошёл Яден. Тоже всё хорошо.

— Остались Вы, — Маэрон повернулся к ФЛоу.

— Да, да, сейчас…

Маг сделал пару шагов вперёд и остановился. Его рука скользнула к поясу, будто поправляя его, и в следующий миг его пальцы уже сжимали небольшой флакон с зельем золотистого цвета. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Флоу одним движением влил содержимое себе в рот. В мага тут же вонзились две стрелы, но они не смогли пробить зелье неуязвимости. ФЛоу выхватил посох и взревел:

— Песчаная буря!

Навершие каменного посоха в его руке взорвалось тучей мелкой крошки, которая тут же с оглушительным рёвом закрутилась в слепящий вихрь. Брэйв инстинктивно прикрыл лицо рукой, но миллиарды песчинок лезли повсюду, забивая лёгкие и лишая обзора.

— К оружию! — заорал Маэрон, и его голос прозвучал глухо сквозь вой стихии.

Сквозь бурю раздался слаженный лязг обнажаемых клинков и гул магических барьеров. Воздух задрожал от заклинаний.

— Пулчар, Етти, ко мне! — попытался докричаться до них Брэйв.

Внезапная вспышка чистого белого света пронзила песчаную завесу. Сквозь редеющий вихрь Брэйв увидел, как вниз по склону уже неслись три фигуры. Флоу на бегу обернулся и, широко взмахнув посохом, сотворил новое заклинание. Прямо на пути стражников скалистая почва забурлила и превратилась в огромное, вязкое «озеро» зыбучего песка.

К счастью, Пулчар и Етти были в порядке. Брэйв замер, рука легла на рукоять меча, но не сжимала её. Стражники, не колеблясь, бросились в погоню.

«И что делать?» — хаотически размышлял Брэйв. Пока они не вмешались, им ничего не грозило. Да, они стояли и о чём-то разговаривали с ФЛоу, но максимум, к чему это могло привести, — это к мелким неприятностям, не более.

Один из лучников выпустил в небо стрелу, которая взорвалась серебристым дождём, и за ногами стражников потянулись призрачные шлейфы от эффекта ускорения. Следом раздался быстрая, хлёсткая мелодия, сыгранная на флейте — своё ускорение наложил кто-то из творцов. Под двойным бафом на скорость стражники почти не замечали вязкого песка. Троица отчаянно отстреливалась — Яден метал кинжалы, с посоха ФЛоу срывались то острые каменные шипы, выраставшие прямо под ногами у преследователей, то тяжёлые валуны, летевшие стражникам в грудь — но в их троице не было ни хила, ни танка. Баланс отвратительный.

Брэйв посмотрел на Етти. Она неотрывно смотрела вниз. На её лице боролись злость и… что-то ещё. Что-то, что не позволяло ей безучастно смотреть, как её обидчики висят на волоске от смерти. Была ли это доброта или долг целителя — оставалось лишь гадать. Медленно, словно во сне, она извлекла из инвентаря небольшой пузырёк с жидкостью нежного лазурного цвета. Это всё сказало о намерениях девушки. Одна половина хотела закричать и выбить бутылёк из её рук, чтобы он улетел с утёса. Другая смирилась с неизбежным.

Етти поднесла зелье к губам, сделала глоток, и её окутало едва столь же нежное свечение эффекта, увеличивающего дальность применения любых навыков.

— Оздоровление! — твёрдо произнесла она.

С её ладони сорвался луч чистого, изумрудного света. Он пронзил поле боя, игнорируя хаос, и влился в спину Флоу за мгновение до того, как в него вонзились две вражеские стрелы. Шкала здоровья мага, опасно просевшая, мгновенно восстановилась.

Всё. Пути назад не было.

— «Магическое поглощение»! — решительно произнёс Пулчар, выпив своё зелье.

Тэй, который как раз выставил свой полупрозрачный физический барьер, был тут же окутан вторым слоем защиты, уже магической. Под двойной защитой ассист нескольких стражников отнял у него лишь крохи здоровья.

Брэйв покачал головой, выхватил меч и бросился вниз по склону.

Простая стычка мгновенно переросла в полноценное сражение. Брэйв на полной скорости метнул щит. Тот со свистом рассёк воздух и врезался точно в творца, сбивая его с ног и обрывая усиливающую мелодию. С оглушительным скрежетом Брэйв врезался в ряды противника, блокируя выпад одного из рыцарей так, что во все стороны полетели искры, и тут же контратаковал, рассекая плечо другому.

— Тэй, к целителям, дефай их! Яден, займись хилами! — командовал Брэйв из-за щита, проглядывая через магическую щель: прозрачную, как стекло, но без физического отверстия — ничего не могло пролететь или попасть внутрь.

Бой превратился в яростный танец стали и магии. Брэйв, как танк, защищал главного массового дамагера группы — ФЛоу. Яден же, как вольный художник, растворился в невидимости и терзал целителей, которые не знали, откуда придёт следующий удар. Тэй, благодаря массовым заклинаниям и сильным оглушающим навыкам своего молота, держал противников на расстоянии от хилов. Етти и Пулчар работали как единый механизм: изумрудные лучи исцеления сменялись вспышками защитных барьеров.

Брэйв двигался на чистых инстинктах и опыте, вращаясь в самом сердце схватки. Парировать удар меча, тут же развернуться и дать стан рыцарю, выкрикнуть в пустоту Ядену, чтобы он сработал под дебаф по хилу — мысли неслись с бешеной скоростью, а мышцы уже гудели от фантомного напряжения. Колоссальное напряжение от свалившейся роли лидера и танка давило на плечи. Нужно было не просто держать удар, но и координировать атаку, сбивать фокус НИПов, и спасать трёх идиотов, которые и заварили всю эту кашу.

Остальным было не легче. Брэйв краем глаза увидел, как Яден, вынырнув из тени, вонзил кинжал в горло вражескому целителю. Но его радость была недолгой: в следующий миг по горлу провели уже ему. Лишь условности виртуального мира оставили его в живых. Разбойник скрылся в невидимости, но кровь, казалось, ещё секунду висела в пустоте алыми каплями, прежде чем упасть на взрытую заклинаниями землю.

Будь парни одеты хоть немного лучше, бой бы уже закончился быстрой победой. А так чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону.

— Защищайте меня! Дайте полминуты! — раздался отчаянный крик ФЛоу.

Вонзив посох в землю, маг начал концентрировать ману. Земля вокруг него затрещала, в воздухе стали проступать исписанные золотом руны. Судя по всему, готовил свою ульту.

Стражники тут же переключили всё внимание на него. Десятки атак устремились к магу, но не только у противников была слаженность. Брэйв встал на пути Маэрон, клинки яростно столкнулись в воздухе. Етти и Пулчар, поняв замысел, направили на Флоу непрерывный поток исцеления и защиты. Перед ними встал Тэй. Его двуручный молот описывал смертоносные дуги, отбрасывая любого, кто пытался прорваться. И спустя долгие, бесконечные тридцать секунд ФЛоу, наконец, обрушил на поле боя свой ультимативный навык.

Небо раскололось, словно чёрное стекло, и из рваной дыры, воя и испуская волны жара, рухнул гигантский каменный метеорит. Он ударил в самый центр отряда стражников, и мир утонул в оглушительном грохоте. Взрывная волна сбила всех с ног, превратив скалу в пыль, а затем валун раскололся на сотни острых, как бритва, осколков, которые смертоносным дождём изрешетили тех, кто ещё стоял на ногах.

После каменного апокалипсиса из противников выжили лишь Маэрон и трое его воинов. Лица его людей были искажены ужасом, но сам командир лишь на мгновение замер, оценивая катастрофические потери. Численное преимущество было потеряно, боевой дух сломлен. Для опытного воина решение было очевидным.

— Отступаем! — выкрикнул он.

Преследовать их не было смысла. Выжили как раз лучник и творец. Догнать их под двойным бафом на скорость было попросту невозможно.

На смену грохоту битвы пришла оглушающая тишина. Брэйв не мог отвести взгляда от тел пятерых стражей. Их золотые доспехи были пробиты острыми каменными осколками, а из рваных дыр в металле сочилась кровь, заливая белые лилии на нагрудниках.

— Я… Вы… Какого вообще чёрта… — выдохнул Брэйв, опуская меч.

— Етти… — Яден, которому Тэй заботливо вытаскивал из спины пару стрел, посмотрел на девушку. — Спасибо… спасибо вам всем.

Она ничего не ответила, лишь прислонилась к большому валуну и молча смотрела вдаль, пытаясь отдышаться.

— Флоу, что это было? — наконец спросил Пулчар.

— Поддерживаю вопрос, но нужна более грубая форма. Какого хрена⁈ — грубо добавил Брэйв.

Маг молчал, глядя туда, где скрылись стражники.

— Я… — начал было мямлить он.

Брэйв вскипел.

— Если Етти спасла тебя от них, это не значит, что спасёт от меня! Говори быстро и внятно!

Флоу вздрогнул и собрался с мыслями.

— Да что тут рассказывать? Я поцапался с одним парнем.

— Ты его подставил, — мрачно поправил Тэй.

— Ну подставил, и чё? — с вызовом ответил ФЛоу. Он снял очки и протёр их краем мантии. — Кто же знал, что у него будут связи со стражей. Те хотели арестовать меня, ну и я сбежал. По пути в Северные земли мы решили поговорить с тобой, Етти, ведь в письме ты сказала, что встреча срочная. Кто же знал, что в такой глуши мы наткнёмся на клоунов в золотом.

Брэйв собрал всю волю в кулак, чтобы не съязвить. Как это часто бывает, тот, кто громче всех кричит о справедливости, сам по этой справедливости жить не готов.

— То есть ты наезжал на Етти, а сам… — Брэйв устало махнул рукой. — Ай, идите вы…

Парни, похоже, восприняли это буквально. Их прощание с Етти вышло скомканным и быстрым. Яден что-то неловко пробормотал себе под нос, Тэй искренне, но коротко поблагодарил её, а Флоу нашёл в себе силы лишь для кивка. После чего троица, не оглядываясь, быстро зашагала в сторону Северных земель. Хотелось верить, что это была их последняя встреча с девушкой. Брэйв долго смотрел им вслед.

— Брэйв, п-прости меня, — нарушила тишину Етти. — Я в-втянула тебя в свои дела…

— Не парься, — отмахнулся он. — Что сделано, то сделано. Времени на раздумья всё равно не было. Вот только… — Он посмотрел туда, где скрылись выжившие стражники. — Чёрт… Они же знают, как меня зовут…

Неприятная цепочка мыслей мгновенно сложилась в цельную картину.

— Уверен, к вечеру я буду в чёрном списке, — мрачно заключил Брэйв. — А значит, находиться на территории королевства теперь как минимум глупо, как максимум — смертельно опасно.

— Но у них же только твоё имя? — спросил Пулчар.

Было ясно, к чему клонит Пулчар, но этот финт не прокатит.

— Аукционисты, — вздохнул Брэйв. — Там полно моих инженерных штук, которые застряли после «патча». Их могут забрать только НИПы. Каждый созданный предмет носит отпечаток Искры создателя. Этого будет более чем достаточно.

Сам по себе чёрный список не был концом света. Оставались земли Альянса и обширные территории Невозвращенцев, где можно было продолжать спокойно жить и что-то фармить. Проблема была в другом. Лига. Чертоги Агонии находились в самом сердце королевства. Пробираться к ним раз в сутки, а потом пешком возвращаться — это часы драгоценного времени и, более важное, риск встретиться со стражей, а это значит подставить не только себя, но и тех, кто будет рядом.

Брэйв посмотрел на Етти. Своим порывом помочь бывшим обидчикам она, сама того не ведая, решила дилемму последних двух дней — соглашаться на предложение Иштори или нет. Теперь оставался только один вариант.

Глава 11

Намтик замер посреди маленькой комнаты. На кровати, жадно впитывая солнечные лучи, лежала катана — единственный безмолвный свидетель происходящего. Свет скользнул по идеальной полировке клинка и на мгновение споткнулся о пару крохотных, почти незаметных бурых пятен у самой рукояти. Левая рука была свободна, а правая сжимала гладкий чёрный кристалл, холодный, как лёд. Внутри, в его глубине, плавало около сотни едва различимых огоньков. Намтик неотрывно следил за таймером перезарядки. Сердце стучало в такт последним, бесконечно долгим секундам.

— Так, ещё раз… — прошептал Намтик. — Правой рукой веду по дуге, перехожу вниз, и в триггерной точке подключаю инвиз… Синхронно… Главное синхронно…

Выдохнув, Намтик поднял руку с кристаллом и очертил в воздухе полукруг. Как только рука прошла сквозь триггерную точку, левая рука сделала серию коротких, рваных жестов. Наконец, обе руки сошлись под правым боком.

В тот же миг по телу прошла дрожь. Кожу неприятно потянуло, словно она стала слишком тесной, послышался тихий хруст меняющихся костей. Тело раздувало изнутри, мышцы наливались чудовищной силой. Пятипалые ладони сжались в последний раз и исчезли, уступив место огромным, покрытым жёсткой шерстью лапам. Кристалл упал на пол и откатился к кровати. Голова налилась свинцом. С трудом повернув её, Намтик посмотрел в зеркало у стены. Его гладь оставалась пуста. Там никого не было.

«Ага, получилось!» — радостно подумал Намтик, заглушая неприятную тяжесть в голове. Один из когтей неуклюже ткнул в воздух, активируя системную иконку.

Обратная трансформация была быстрой, почти безболезненной. Тело вернулось в норму, но вот комната — нет. В нос ударил тошнотворный запах гнили, а на полу растеклась серо-чёрная лужа. С превращением совсем не повезло. При помощи Системы Намтик зажёг несколько свечей. Комнату наполнили приятные запахи лаванды и мяты. Взяв в руки тряпку, Намтик принялся отмывать грязь с пола. Итем перезаряжался десять минут, и коротать их в грязи и вони не хотелось.

Закончив с уборкой, Намтик подошёл к окну. Вид на стену соседнего здания не радовал, но сверху пробивался клочок чистого неба, в центре которого сияло солнце. Его лучи тянулись к груди, пытаясь пробраться к самому сердцу, но разбивались о внутренний холод, не в силах его растопить. Под рёбрами завязался тугой узел тревоги, заставляющий вздрагивать от любого шороха.

События последних дней закручивались спиралью, и каждый виток был короче и интенсивнее предыдущего. Пока Вилл лежал в «коме», месяцы тянулись чередой однообразных дел. Это было спокойное время, когда неделями ничего не менялось. Последние же дни наполнились хаосом, который сильно выматывал.

Скрип половицы в коридоре заставил обернуться, но человек за дверью прошёл дальше. Намтик вновь посмотрел в окно. Мысли переключились на Камня и Мясника. Два сильных бойца, которые сильно выделялись на фоне всех Освободителей. То, как они двигались, сперва удивило. На следующей вылазке насторожило. А когда они, будучи отрезанными от основных сил, вдвоём разнесли полторы пачки Невозвращенцев, сомнений почти не осталось. В этой игре только одни НИПы могли двигаться с такой безупречностью, чувствуя друг друга как близнецы не по крови, а по духу. Чёрные рыцари.

Кончик носа неприятно зачесался. Намтик машинально провёл по нему ногтем. Взгляд зацепился за бурый полумесяц запёкшейся крови, не имеющей ничего общего с превращением. Подозрения касательно Рыцарей нужно было подтвердить. Записка-анонимка сработала безупречно. Рыцари клюнули на наживку, явившись на «тайную встречу». Битва с ними была яростной, но короткой. Камень не пережил десятикратный урон от катаны. Мясник оказался в плену, в глубине подземелья-темницы, далёкий от своих братьев по оружию и любимой Королевы.

Намтика передёрнуло от утренних воспоминаний. Сцены допроса Мясника были ещё слишком свежи. Чёрные рыцари отличались от обычных бойцов своей стойкостью, но даже её оказалось недостаточно, чтобы вытерпеть боль. Мясник быстро сломался. Катана и клинки кромсали тело, а помогали им пыточные инструменты, которые терзали не тело, а душу. Мясник, чья душа была изранена убийствами и преступлениями, не смог вынести двойной пытки. Крики мужчины до сих пор стояли в ушах. Отголоски старой личности кричали, что пытать человека, пусть и виртуального, это чудовищно. Но её голос не мог пробиться сквозь личность нового Намтика, что была выкована здесь.

Мясник умер, перед этим всё рассказав, и если отбросить в сторону крохотный шанс, что он соврал, картина вырисовывалась пугающая.

Королева Трелорин отправила своих Чёрных рыцарей на помощь Освободителям — и это была лишь малая часть её игры. Оружие. Информация. Она кормила мятежников с руки, превращая их в острое лезвие против Гига.

Улыбка мечтал о светлом будущем после Освобождения, но он был слишком наивен. Королева вела Освободителей к пропасти по одной из двух дорог. Либо они каким-то чудом победят — и Трелорин без проблем заберёт Северные земли, нарушив все обещания и убив тех, кому помогала. Либо Освободители проиграют, но обескровят Гига настолько, что она возьмёт Северные земли без боя. В любом случае Освободителей ждёт только смерть. Использованный инструмент выбросят на свалку истории.

Десятиминутная перезарядка предмета почти закончилась. В коридоре послышались лёгкие шаги — перепутать их было невозможно. Дверь открылась, и в комнату вошла Арлейн. Её короткие каштановые волосы стояли дыбом, непослушные и острые, словно колючки лесного ежа.

— Тут что, кто-то сдох⁈ — недовольно спросила она. Ноздри девушки недовольно дёрнулись, а рот скривился.

Намтик принюхался. В воздухе витали только ароматы свечей.

— А что, вонь осталась?

— Ещё спрашиваешь⁈ — фыркнула она. — Фу, гадость какая. Надеюсь, мертвец не у меня под кроватью.

Обычно, едва закрыв дверь, она срывала с шеи бронзовый ошейник и швыряла его в дальний угол. Но сегодня она его даже не коснулась. Вместо этого Арлейн молча прошла к сундуку у окна. Её плечи были напряжены.

— Всё нормально? — спросил Намтик.

За показной брезгливостью пряталось что-то ещё. Раздражение. Злость. Недовольство. И отголоски чего-то ещё, что храбрая Арлейн всегда подавляла.

— Да, — коротко бросила она.

Арлейн задержалась у сундука, словно забирала с собой кучу вещей.

— Я снова тебя покину, — столь же коротко сказала девушка, раздражённо захлопывая крышку сундука.

— А куда уходишь? — спросил Намтик.

Она вспыхнула.

— Я что, ещё отчитываться перед тобой должна? — голос звучал опасно ровно, но покрытые шрамами руки сжались в кулаки. — Надо. По делам Освободителей. Этого достаточно. Вернусь, наверное, к вечеру.

И, не сказав больше ни слова, она резко развернулась и вышла, с силой хлопнув дверью.

Намтик подошёл к сундуку и открыл его. Перед глазами сразу всплыло окно интерфейса. Сундук был разделён на две секции: верхняя принадлежала Арлейн. Наблюдения не обманули — девушка забрала почти всё снаряжение, оставив лишь некоторые крафтовые вещи и расходники. Тревожный знак. Намтик забрал все созданные девушкой вещи из общего доступа, надел сет вещей, позволяющий поддерживать непрерывную невидимость второго уровня, и направился следом.

Найти Арлейн оказалось просто — она сильно выделялась на фоне остальных НИПов. Пока те шли, опустив глаза в пол или сгорбившись от страха, Арлейн шагала гордо, словно была хозяйкой столицы. Бронзовый обруч вспыхивал медными бликами при каждом шаге.

Намтик аккуратно двигался следом. Всё это было странно. На незримом графике сила Освободителей росла по экспоненте. Это было видно из их стычек с Невозвращенцами, частью которых довелось быть, и по шепоткам, что расползались по столице. Освободители были на пике успеха своей борьбы, вот только настроение Арлейн падало обратно пропорционально общему успеху. И дело было явно не в личных трениях.

К счастью, игроки не обратили внимания на одинокую рабыню. Арлейн тоже ни с кем не сцепилась — редкость для её характера. Едва она вышла из города и повернула на восток, как стало ясно, куда направляется разбойница. Становилось всё холоднее — ветер пронизывал насквозь. Пришлось сбросить ненадолго невидимость и быстро накинуть на себя тёплые вещи. Вскоре показалась каменная поляна, покрытая инеем. Арлейн остановилась, присела на корточки. Намтик подошёл как можно ближе. Её пальцы скользили по замёрзшей земле, нащупывая что-то. Прежде чем взять в руки ледяной цветок, она оглянулась, осмотрелась — убедилась, что никто за ней не следит. Цветок испустил волну пронизывающего мороза, воспарил и завис около её груди. За мгновение до того, как он должен был телепортировать Арлейн, Намтик аккуратно, едва-едва прикоснулся к её лопатке кончиком пальца. Невидимая сила выбила почву из-под ног, отправив в неконтролируемый полёт, но вскоре всё быстро закончилось. На смену холодной пустоши пришёл огромный ледяной пузырь. Намтик тут же отступил в сторону и притаился за большим ящиком, на котором, как и на всех остальных, была выгравирована лилия.

Арлейн, без прежней импульсивности, просто сняла ошейник и, держа его в левой руке, направилась куда-то в сторону, за печь. Худшие предположения сбылись. Арлейн явно шла в сторону перехода к основному убежищу. Там уже проследить за девушкой было нельзя. В промежуточное убежище можно было попасть и без контакта с Арлейн, поскольку игрок «Намтик» был в особом белом списке Освободителей. Дело было лишь в том, чтобы попасть на базу синхронно: если бы в пещере просто раздалась вспышка, без появления кого-то на виду, это вызвало бы вопросы. Но доступ к основному убежищу был лишь у части Освободителей — самых доверенных, — и никто из игроков туда попасть не мог. По крайней мере, так считалось.

Намтик быстро осмотрелся. Большинство Освободителей были заняты на вылазках или дежурили в каменном убежище, где держали пленников, поэтому в главном зале было пусто и тихо, не считая гудящей по центру гигантской печи. Рядом зиял один из проходов. Не раздумывая, Намтик юркнул в него. Судя по всему, комнату раньше использовали как склад, но потом его перенесли в другое место, либо отсюда вынесли почти всё, но ничего не внесли. Намтик скрылся за огромным квадратным ящиком и вышел из невидимости. Находиться в промежуточном убежище было не запрещено, но готовить проникновение в основное — это уже риск. Лучше не светиться.

Идея о том, как пробраться в основное убежище Освободителей, не давала покоя с первого дня, когда Арлейн привела в этот ледяной пузырь. Это было чистое любопытство разбойника перед закрытым замком: получится ли подобрать отмычку? Замок казался неприступным, и главная проблема — его создала не древняя магия Десятки, а игра, опираясь на системные правила. Здесь нужен был особый подход. Всё упиралось в Искру — уникальную для каждого существа, и именно на Искру ориентировалась система пропуска. Её нельзя подделать, её нельзя изменить, и любые манипуляции с ней были обречены на провал. Почти любые.

Намтик осторожно развернул на ледяном полу чистое полотенце. Руки двигались быстро и точно. На полотенце опустились несколько вещей: парочка кинжалов, что Арлейн скрафтила для отвода глаз, несколько зелий с поясом для них, инженерные расходники, кольцо с позолотой. В правой руке материализовался изящный молоточек с серебряной рукоятью и головкой в форме кристаллического шипа, мерцающего холодным синим светом. Левая рука сжала кристальный флакон, наполненный прозрачной, как вода, жидкостью.

Ремесленникам максимального уровня открывались рецепты для создания разных интересных предметов, и одним из них был Искроотделитель. Любой созданный предмет хранил частичку Искры творца, и молоточек позволял разбить шмотку и отделить от неё этот кусочек.

Намтик опустил флакон на полотенце, взял один из простеньких кинжалов и едва стукнул по нему молотком. Раздался тихий, хрустальный звон. Кинжал тут же рассыпался в пыль, а на полотенце мягко опустилась голубая точка — крошечный осколок Искры. Намтик бережно обхватил его двумя пальцами и опустил в открытый флакон. Прозрачная жидкость слегка помутнела, приобретя лёгкий голубоватый оттенок.

Один за другим предметы Арлейн превращались в маленькие голубые точки и оседали в растворе. С каждым новым осколком жидкость во флаконе становилась всё насыщеннее. Когда осколков будет достаточно, жидкость преобразуется в особое зелье, позволяющее получить частицу силы Искры создателя разобранных предметов. Но одного лишь зелья будет мало. Выпив его, доминирующей Искрой всё равно останется собственная, и защита на входе в основное убежище это заметит.

Нужен был способ на время «стереть» её.

Полторы недели назад двое парней, упорно рыскавших по карте в поисках ачивок и выхода, наткнулись на цепочку квестов. Она была системной — доступной любому игроку вне зависимости от его репутации. Такие задания очень ценились, особенно если наградой была не бесполезная шмотка, а солидное количество опыта, преобразованное для игрока максимального уровня в несколько тысяч золотых. За каждое выполненное задание в цепочке давали промежуточные награды, и за предпоследнее давали кристалл, позволяющий в духе выполненного задания вновь стать мобом, но уже по желанию и на тридцать минут.

Парни хотели сохранить квест в секрете, но один проболтался подружке, та растрепала остальным — и вскоре у границы между Невозвращенцами и Альянсом выросла очередь. Благодаря случайно подслушанном разговору у дворца получилось пройти квест до ажиотажа. И вот спустя несколько дней в голову и пришёл план, простой в своей гениальности.

Флакон заполнился на три четверти. Намтик раскрыл инвентарь и разложил на полотенце оставшиеся предметы. Искра в этом мире есть как у игроков, так и у НИПов, пусть спящая, но она есть. Но вот у мобов на этом сервере её не было. Они — пустые оболочки, созданные Системой.

Но что, если в пустую оболочку влить концентрированную Искру конкретного человека?

Это была лишь теория, но когда её проверять, если не сейчас. Всё, что происходило вокруг Освободителей, было странным и непонятным, частью большой игры, которая может задеть и друзей. А раз так, то нужно собрать как можно больше информации, или не ограничивать себя одним лишь сбором, если до этого дойдёт.

Намтик бережно опустил последнюю искорку в зелье. Жидкость вспыхнула изнутри, словно в ней зажгли крохотную звезду, и окрасилась в нежнейший голубой цвет — чистый, как утреннее небо. Вещей Арлейн хватит только на одну попытку. Намтик взял флакон в руки, покачал его, наблюдая за переливами света в глубине, и бережно поставил обратно.

Мало превратиться в «пустышку», наполненную чужой Искрой. Вряд ли обитатели Ледяного убежища обрадуются невесть откуда взявшемуся мобу, который даже и сказать им ничего не сможет. И уж точно такого моба никто не пропустит к основному убежищу. Поэтому здесь нужен был последний штрих плана.

Намтик вновь взял в руки зелье и наконец отпил его. Поговаривали, что у каждого такого зелья был разный вкус, в зависимости от того, чья Искра была в нём «размешана». У Арлейн он оказался терпким, с горьковатой нотой, как дикий ягодный отвар, — отражением её дерзкой, неукротимой сущности. Зелье разлилось медленно по телу, теплом разошлось по венам, и среди иконок с усилениями появился новый баф. Ради интереса Намтик раскрыл описание. Зелье с Искрой Арлейн вполне логично усиливало ловкость. Первая часть сделана, но осталось самое важное.

Превращение в моба оставалось по большей части шуткой из-за невозможности использовать любые заклинания — без собственной Искры магия становилась недоступной, а способности у монстров и боссов опирались на что-то иное. Использовать способности можно было лишь со своей Искрой. Именно поэтому в каждый из трёх дней хотя бы два часа уделялись тренировкам с синхронизацией — активацией своей невидимости в тот самый миг, когда начнётся трансформация. В таком случае невидимость сохранится и после превращения, и это и было ключевой частью плана.

Намтик медленно, как учила мама, посчитал до трёх. Стало чуточку спокойнее. Есть только одна попытка. Главное — повторить то, что было уже отработано. Не получится — и чёрт с ним. Ничего страшного не случится. Намтик взял в левую руку чёрный кристалл и, отбросив в сторону все сомнения, повторил особый жест с утра: правая рука описала дугу, левая — серию рваных пассов, и обе сошлись под боком.

Тело пронзила дрожь. Кости заскрипели, удлиняясь и утолщаясь, а мышцы вздулись, словно накачанные воздухом, заставляя кожу растягиваться. Повторялось почти то же, что и утром, но в этот раз трансформация была яростнее: тело разрослось ввысь и вширь, конечности утяжелились, а равновесие сместилось, как будто центр тяжести переместился в живот. Мир вокруг будто уменьшился: ящик, который раньше доходил до макушки, теперь был по пояс.

Намтик оглядел себя. В этот раз кристалл породил кого-то вроде человекоподобного ящера, что встречались на высокоуровневых болотах. Кожа, грубая и чешуйчатая, отливала тусклой зеленью. Руки превратились в мощные лапы с тремя толстыми когтями, а из копчика вырос длинный, мускулистый хвост, который нервно хлестнул по воздуху, едва не задев стену. Иконка невидимости, к счастью, никуда не делась. Повезло и с тем, что этот облик не источал утренней вони. Однако изо рта, полного мелких и острых, как иглы, зубов, на лёд закапала густая, тягучая слюна. Капли не шипели, но оставляли на полу липкие, медленно застывающие пятна.

Задача казалась абсурдной: заклеить собственную зубастую пасть, орудуя лапами, предназначенными для разрывания плоти. Пришлось импровизировать. Система позволила без труда достать липкую ленту из инвентаря, но вот дальше пришлось повозиться. Наконец, получилось сделать несколько плотных витков вокруг челюстей. Стало получше.

Намтик осторожно протиснулся из ставшей такой маленькой комнаты, пригнувшись, чтобы не зацепить потолок головой. В этой форме тело казалось непривычно громоздким. У печи в центре зала сидел мужчина, расположившийся как раз напротив комнаты. Его взгляд скользнул мимо, не зацепившись ни за что — иначе он бы точно отреагировал на огромное чудовище.

Второй слой невидимости сглаживал многие огрехи вроде следов на земле или колыхания воздуха, но Намтик по привычке всё равно двигался медленно и осторожно, стараясь не шуметь. Прошло уже минут пятнадцать, как Арлейн ушла к входу в основное убежище. Она вполне могла уже вернуться или даже покинуть промежуточную базу, но отступать всё равно было поздно. Раз уж план сработал, нужно было воспользоваться шансом и заглянуть туда, куда доступа не было почти ни у кого.

— … да расслабься. Завтра в столице будет что-то большое. Если правда, то Гига не до нас.

Из-за печи показались парень с девушкой. Они неспешно шли в сторону кухни, и девушка явно нервничала — её пальцы теребили край куртки.

— Вот именно поэтому я и волнуюсь, — возразила она, понизив голос. — Кес, попробуй завтра не ходить на задание. Я боюсь, что все будут расслаблены.

Кес, судя по всему, не разделял её опасений. Он шёл самодовольно, с ухмылкой на лице, словно его спутницей была не только эта девушка, но и сама удача. Кес обнял девушку за плечи, пытаясь подбодрить, но она лишь отстранилась. Их голоса стихли за поворотом, ведущим к кухне.

Намтик двинулся дальше. Неуклюжее тело монстра постепенно становилось послушнее, но каждый шаг всё равно отдавался гулким, беззвучным эхом в сознании. Секунды невидимости утекали — в запасе оставалось не больше двадцати минут. Наконец, впереди показался проход, вырезанный в толще льда.

У входа, небрежно прислонившись к стене, стояли двое стражников. Никаких дверей или магических тотемов. В них не было нужды. Проход защищала куда более надёжная система, завязанная на Искре, и стражники выполняли больше наблюдательную функцию.

Стараясь не задеть никого массивным боком, Намтик протиснулся мимо них в небольшую залу, залитую нежным золотистым светом. Воздух здесь был тёплым и спокойным. В центре, паря над полом, висел цветок, сотканный будто из самого солнечного света — полная противоположность ледяному порталу, который использовала Арлейн. Намтик обернулся.

Стражники лениво переговаривались, даже не глядя в сторону проёма. Но это ничего не меняло. Активация цветка наверняка сопровождалась вспышкой света или звуком, который моментально привлечёт их внимание.

«И что делать?» — пронеслось в его голове. К счастью, в этот момент из коридора донёсся знакомый самоуверенный голос.

— Я в алхимический зал, — уверенно произнёс Кес.

— Опять ты? — лениво отозвался один из стражников.

— Как тебя Элара отпускает от своей юбки? — поддел второй.

Кес фыркнул.

— Ай, эти женщины… Вечно паникуют.

Не обращая больше на стражников внимания, парень уверенно шагнул к цветку и положил на него ладонь. Золотистое сияние тут же усилилось, лепестки начали медленно вращаться, словно собирая энергию для перехода. Воздух загудел. За мгновение до того, как цветок должен был поглотить Кеса, Намтик вытянул огромную лапу и едва прикоснулся кончиком когтя к его плечу.

Страх, что ничего не получится, сменился пьянящим чувством полёта — словно за спиной выросли невидимые крылья, уносящие к небесам в вихре золотистого света и тёплого ветра. Намтик не успел насладиться этим нежным ощущением сполна, как всё закончилось. Получилось. Перед взором предстало место, куда, скорее всего, так отчаянно хотел добраться Гига.

Основное убежище поражало своей роскошью, но в ней чувствовался лёгкий налёт хаоса. Оно напоминало дом игрока, обставленный не по правилам дизайна, а из того, что подвернулось под руку. Так, позолоченный диван соседствовал с грубой оружейной стойкой, на которой красовалось парадное копьё. Огромная хрустальная ваза, наполненная светящимися лилиями, стояла на простом ящике. Всё это создавало стойкое ощущение ворованного, наспех собранного богатства.

Намтик осторожно двинулся вдоль стены, не ступая на мягкий, пушистый ковёр — лапы могли оставить вмятины. Хвост, живущий своей жизнью, то и дело дёргался, норовя зацепить вазу или статуэтку.

Через высокие арочные окна лился мягкий дневной свет, но за ними не было ничего, кроме бесконечного чистейшего неба и огромных, пушистых облаков, которые словно обволакивало убежище со всех сторон, будто оно парило в небесах, оторванное от мира внизу. Кес уверенно направился к одному из боковых коридоров. Оттуда валил дым — видимо, там находилась алхимическая лаборатория. Дым щипал ноздри даже на расстоянии, а изнутри доносился приглушённый гул котлов и шипение жидкостей.

Вскоре взгляд зацепился за две вещи. Первой были огромные, в несколько метров высотой, двустворчатые двери из белого мрамора с золотыми прожилками, которые заставляли даже в раздутом теле монстра чувствовать себя крошечной букашкой перед лицом величия. А второй — девушка, смиренно сидевшая на дорогой резной скамье у этих самых дверей.

Намтик осторожно подошёл ближе. Арлейн было не узнать: весь её дерзкий, непокорный дух словно выкачали, оставив лишь пустую оболочку. Она сидела прямо, сложив руки на коленях и устремив взгляд в пол, как провинившаяся школьница, которую вызвали к директору, — плечи слегка дрожали, а обычно горделивая осанка сгорбилась под невидимым грузом.

Мраморные створки беззвучно поплыли в стороны. Проём выдохнул ослепительный свет, выжигая в нём тёмный силуэт. Из этого сияния шагнул мужчина. Ему было под сорок, лицо — будто вырублено из камня, взгляд бесцветных глаз был холодным и неприятным. Дорогой, но строгий камзол сидел на нём как вторая кожа.

Арлейн вздрогнула и заслонилась рукой от света. Когда двери раскрылись шире, её лицо изменилось.

— Отец! — воскликнула она, быстро вскакивая на ноги.

Не сказав больше ни слова, мужчина развернулся и молча пошёл обратно в сияющий проём. Арлейн, покорно опустив голову, двинулась следом. Поддавшись авантюрному порыву, Намтик юркнул за ними. Двери начали бесшумно сходиться, чудом не прищемив огромный хвост.

Зрелище, что открылось внутри, захватывало дух.

Вместо стен — бесконечное море золотистых облаков, пронизанных светом невидимого солнца. Воздух был чистым и разреженным, как на вершине горы.

В центре парила широкая платформа. Арлейн направилась к её середине, а мужчина стал подниматься по ступеням к возвышению, где в строгой иерархии восседало шесть человек. На самом высоком троне из литого золота явно сидел лидер — мужчина с орлиным профилем в ослепительно-белой мантии. Он излучал спокойную мощь короля в изгнании. Из всего, что было о нём известно, лишь имя — Карадон.

Чуть ниже расположились двое. По правую от Карадона руку — женщина, строгая и элегантная, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу, и одетая в платье из шёлка с металлическими пластинами, — её взгляд был острым, как клинок. Справа — мужчина-воитель, чьи доспехи выглядели так, словно никогда не знали ни крови, ни грязи. Ступенью ниже сидели остальные трое — их молчаливые тени, чьи лица были неотличимы друг от друга в своей холодной надменности. Мужчина, которого Арлейн назвала отцом, занял место рядом с ними — на простом стуле у подножия этой пирамиды власти, по левую руку от мужчины справа. Намтик попятился к краю платформы. Внизу клубилась бездна. Но настоящая пропасть была во взглядах этих семерых — они смотрели на Арлейн как на вещь. Холод, расчёт и ни капли тепла.

— Арлейн, — голос Карадона разрезал тишину. Он был ровным, но без капли тепла — сталь под бархатом. — Ты догадываешься, почему тебя вызвали?

Арлейн вздрогнула, будто от невидимого удара. Затем несмело подняла глаза. Искусанные губы приоткрылись, но сорвался лишь тихий, судорожный вздох.

Карадон взял со стола несколько тонких свитков, перевязанных атласными лентами, и пробежал по ним взглядом. Лицо его оставалось непроницаемым, как у мраморной статуи.

— Мы получили донесения, — начал он ровным, но обвиняющим тоном. — Твой Призванный, Намтик, не исполняет обязательства. Он сражается с Невозвращенцами вполсилы, словно это детская забава, а не война. Есть свидетельства, что он отпустил нескольких людей Гига. Один из разведчиков видел, как он просто отступил, не добив врага. Ты можешь это объяснить?

Намтик удивлённо поднял чешуйчатую голову. Претензия была донельзя странной, даже абсурдной. Если уж так рассудить, несмотря на выданный доступ к промежуточным убежищам, он не был частью Освободителей. Арлейн не получила ту помощь, на которую рассчитывала, но её тыл почти всегда был прикрыт, в городе её никто и пальцем тронуть не смел, у неё не было нужды в ресурсах, а несколько Освободителей были спасены за мгновение до их смерти. Что это, если не помощь?

Арлейн молчала. Она смотрела в пол, и её плечи мелко подрагивали.

— Простите, — наконец выдавила она. — Это моя вина.

— Простите? — бородатый воин подался вперёд, его массивное тело напряглось. — Ты что, разбила дорогую вазу? Каждый наш боец на счету, а ты позволяешь своему Призванному играть в милосердие?

— Извинись перед теми, кто пострадал от твоей слабости, — добавила женщина справа. Её голос был холодным и ровным, как полоса отточенной стали. — Перед семьями погибших, которых могло бы быть меньше.

От таких слов чешуя на чудовищном теле была готова встать дыбом. Внутри поднялась горячая, тёмная волна гнева, которую приходилось держать в себе.

Встал отец Арлейн. Его лицо окаменело, глаза превратились в узкие щёлки.

— Я за тебя поручился, — произнёс он низким, угрожающим голосом. — И последнее, что мне нужно, — это твои извинения.

Арлейн даже не пыталась поднять на него взгляд. Её голова опустилась ещё ниже, плечи сгорбились. Намтик вздрогнул — Арлейн вдруг повернула голову и посмотрела прямо в его сторону, но взгляд был расфокусированным, пустым, словно она видела что-то в пушистых облаках.

— Арлейн, дитя моё, смотри на меня! — пророкотал отец.

Она обернулась. В её глазах на миг смешалось всё: детская любовь, страх и вспышка ненависти, тут же погасшая.

Его рука опустилась на подлокотник. Пальцы на миг замерли, а затем с хищной силой впились в дерево.

— Мы восстановили тебя после позорного изгнания, — прошипел отец. — Дали второй шанс. На каких условиях? Что Призванный, которого ты приведёшь, станет нашим оружием!

— Не совсем так, Аэлдрис, — поправила женщина с косой. — Арлейн, ты сама пришла к нам с клятвой, что твой Призванный поможет. Ты умоляла нас вернуть тебя.

— Это сильный Призванный, — кивнул Карадон. — У него безумно сильная Искра, и он владеет техниками, которыми обладали лишь единицы мастеров в древности.

— Владеет! И что толку⁈ — взревел Аэлдрис, его лицо пошло багровыми пятнами. — Он не помогает! Я поставил на кон свою репутацию, дочь, а ты не выполнила свою часть уговора!

Повисла тишина, густая и тяжёлая, как облака в бездне под ногами. Намтик смотрел то на сломленную, дрожащую Арлейн, то на семёрку лидеров Освободителей, что возвышались над ней во всех смыслах слова.

Карадон вновь взял свитки.

— Через два дня будет самое важное сражение в истории нашего сопротивления, — его тон стал деловым, отстранённым. — Мы атакуем Остров Ремесленников — этот проклятый клочок земли, где Гига держит в плену наших собратьев-НИПов, заставляя их творить оружие и артефакты для своего тирана. Это не единственная цель — мы ударим по нескольким точкам, чтобы рассеять силы врага, — но основная. Нам без разницы, что случится с другими Призванными, что будут там задействованы. Если они перебьют друг друга — тем лучше, если погибнут, отвлекая внимание, — тоже хорошо. Главное — чтобы твой Намтик помог нам. Нам нужен его клинок, его сила. Чем больше он этим клинком сразит врагов, тем больше жизней наших братьев и сестёр будет спасено. Подумай об этом.

Арлейн неуверенно подняла на него глаза.

— Но как мне…

— Как хочешь! — рявкнул её отец, вскакивая на ноги. В его глазах полыхнула ярость. — Обмани его. Скорми слезливую историю. Переспи с ним. Мне всё равно! Но заставь его сражаться за нас!

Эти слова хлестнули Арлейн. Она качнулась, лицо стало мертвенно-бледным, губы задрожали так сильно, что, казалось, она вот-вот расплачется.

— Могу я идти? — спросила она глухим, сломленным голосом.

— Ступай, — бросил Карадон, скользнув по ней безразличным взглядом. — Но помни. Если Намтик разочарует нас снова, мы вновь изгоним тебя, но уже навсегда.

Он сделал лёгкий взмах рукой. Мраморные двери бесшумно поплыли в стороны. Арлейн, сгорбленная и опустошённая, побрела к выходу. Намтик, не колеблясь, скользнул за ней, прежде чем створки сомкнулись.

Время действия кристалла превращения истекло почти сразу после возвращения за большой ящик. Тело затрясло, кости недовольно хрустнули, и громоздкая туша ящера опала. Арлейн уже не было ни в основном, ни в промежуточном убежище. На каменной поляне её тоже не оказалось.

Намтик спешно вернулся в столицу. Арлейн в комнате не было. Не вернулась она и через два часа. И через три. Когда ночь окончательно вытравила из мира последние краски, а в голове зароились самые мрачные теории, дверь тихо скрипнула.

На пороге, бледная, как привидение, стояла Арлейн.

— Привет, — сказал Намтик, поднимаясь с кровати. — А… всё в порядке?

Её глаза, обычно горевшие дерзким огнём, были припухшими и красными. Но слёз не было — словно она их все выплакала. Арлейн не ответила. Прошла мимо и опустилась на край своей кровати. Взгляд утонул в тёмном прямоугольнике окна.

— Просто гуляла, — её голос был тихим и хриплым, лишённым привычных колючих ноток.

Намтик присел на краешек своей кровати, но не спешил говорить. Было совершенно понятно, что именно её так расстроило. Но с его точки зрения он весь день был в городе и занимался своими делами, и конечно нельзя было рассказывать, что он нашёл трюк, позволяющий взломать, казалось бы, совершенную систему основного убежища Освободителей.

— У нас было… собрание, — с трудом подбирая слова, начала Арлейн. — Через пару дней будет очень важная вылазка.

Намтик постарался изобразить удивление, приподняв брови.

— А что за вылазка? — аккуратно спросил он.

Арлейн вздохнула, её пальцы нервно сжали край одеяла.

— Подробности все сообщат завтра. Если коротко — атака на остров, где находится Деревня Ремесленного Эха. Я… я буду там. И… — она запнулась, — ты мог бы помочь. Если захочешь.

— Ты же знаешь мою позицию, — мягко сказал Намтик, внимательно глядя на девушку. — Я помогу, если это не будет переходить черту. Или… ты хочешь попросить о чём-то конкретном?

Арлейн замерла, её губы сжались — она явно боролась с собой: хотела попросить о большем участии, но почему-то не решалась. Её взгляд метнулся в сторону, а пальцы сжались в кулаки. Было видно, как внутри неё ломается одно решение, уступая место другому.

— Нет, — тихо ответила она. — Больше ничего. Просто… будь там, рядом.

Не дожидаясь ответа, Арлейн легла на кровать и отвернулась к стене, сжавшись в тугой, беззащитный комок.

Намтик сидел на крыше одного из высоких зданий столицы, глядя на дворец, который блестел в лучах заходящего солнца. В воздух устремлялись салюты — не простые сигнальные огни, а нечто куда интенсивнее и изысканнее: вспышки разноцветных искр, формирующие в небе фигуры драконов и огненных птиц, что на миг вспыхивали и тут же таяли в вечернем небе.

Весь день столица стояла на ушах. Гига, жестокий правитель половины игрового мира, неожиданно для всех сделал нечто человечное — сыграл свадьбу. Его избранницей стала девушка, чьё имя мало было кому известно, — лишь немногие помнили, что она была в группе Вилла, что помогла сбежать с кошмарного сервера. Игроки стекались со всей карты, чтобы поучаствовать в праздничных мероприятиях, а вечером на главной площади развернулся грандиозный банкет. Гига, назвавший игроков своими братьями и друзьями, накрыл для них пиршественный стол, которому, казалось, не было конца.

Это зрелище удалось увидеть лишь мельком, но и этого мгновения хватило. Во главе стола, заваленного яствами, сидел сам Гига, и выглядел он иначе. Привычные артефактные доспехи сменил простой, но элегатный костюм, а длинные неряшливые волосы были аккуратно уложены. Но главное, улыбка на его лице была обезоруживающе человеческой — без тени жестокости. Рядом сидела невеста в ослепительно-белом платье. Грати улыбалась, вот только улыбка едва касалась губ.

Не хотелось в это верить, чтобы не очернять веру в светлый праздник, но похоже, Грати восприняла просьбу сблизиться с Гига слишком буквально. От одной только мысли по коже бежал холодок, а сердце сжимали тиски вины. Но всё же, это был её выбор. На всякий случай ей ушло проверочное письмо — вдруг Грати передумала и решила остаться. И неожиданно на это письмо пришёл ответ, состоящий всего из двух слов. «Согласна» — на предложение сбежать. И «Ищу» — в ответ на вопросах о книгах.

Основная часть праздника закончилась с час назад. Молодожёны удалились во дворец, чтобы продолжить отмечать в узком кругу, но город по инерции продолжал гудеть. Внизу, на одной из улочек, две девушки играли дуэтом — скрипка и лютня. Их пальцы порхали по струнам, извлекая мелодии из старых, давно забытых игр. Кто-то из толпы попросил их сыграть финальную тему из одной популярной РПГ трёхлетней давности. Пронзительная, щемящая мелодия поплыла над крышами. Тот, кто заказал её, невольно проспойлерил финал всей толпе: эта музыка играла в единственном выборе в игре между девушкой, что не хотела жить в иллюзии, и парнем, который отчаянно пытался подарить ей эту сказку.

Несмотря на всеобщее веселье, душу царапало тягучее одиночество. Друзья далеко. Вилл пропал. Любимая — в Кристальной крепости, и тоска по ней с каждым днём становилась острее. К этому примешивалась глухая тоска по родителям. Сейчас мама должна встречать папу, и они даже не подозревают, что происходит сейчас с их сыном. Намтик поёжился. Хотелось приобнять хоть кого-то, но рядом никого не было. Даже Арлейн, с которой завязались небольшие дружеские узы, была занята и готовилась к завтрашней операции, которая изменит всё. И изменит, но не так, как ожидают Освободители.

И всё же одиночество не было абсолютным. На плече сидел демонёнок, нашёптывавший злые вещи. Но противовеса не нашлось. Всё, что удалось узнать об Освободителях, не оставляло места для хорошего. Если бы и пробился голос сомнений, он утонул бы в логике и здравом смысле.

После допроса казалось, у Освободителей две дороги. Теперь демонёнок призывал направить их на третью. Но этот путь потребует высокой цены. Проводник возьмёт лишь одну плату — частичку человечности.

Шёпот демонёнка внезапно утих, утонув в новом залпе фейерверка, раскрасившего небо тысячами огней. Неожиданно всё стало предельно просто. Дальше думать не было смысла — это лишь оттягивало неизбежное. Здравый смысл всё равно приведёт на эту тропу. Это нужно было сделать. Не потому, что так правильно, а ради блага друзей, ведь между точкой, когда они всё же выберутся из игры, и путешествию по одной из трёх дорог, пройдёт время. Если что-то случится с друзьями, то вина будет лежать на собственной слабости, помешавшей принять верное решение. И если для спасения своих придётся совершить зло… значит, так тому и быть.

Намтик достал из инвентаря кусок чистого пергамента, чернильницу и перо. Расстелив лист на шершавой черепице, он принялся писать. Каждая буква выходила из-под пера медленно, с выверенной точностью. Инструкция должна быть кристально ясной, а слова подобраны так, чтобы исключить любое неверное толкование. Закончив, Намтик аккуратно свернул пергамент и спустился с крыши в гущу праздника. Музыка, смех и пьяные выкрики окутали со всех сторон. Кто-то из развесёлой компании игроков схватил за руку и потащил участвовать в какой-то дурацкой мини-игре с шариками и игральными костями. Намтик не стал сопротивляться, на несколько минут поддавшись простому, бесхитростному веселью.

Наконец показался простой трёхэтажный дом, коих было в избытке в столице. Намтик спешно поднялся на второй этаж, прошёл до конца коридора, остановился перед предпоследней дверью и просто постучал, без шифров.

— Кто? — через несколько секунд донёсся глухой голос.

— Это Намтик.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось худощавое лицо с резкими чертами. Короткие тёмно-русые волосы были всклокочены, а настороженный взгляд выдавал усталость. Парень высунул голову, быстро окинул взглядом коридор и лишь потом открыл дверь шире. Намтик шагнул внутрь, и парень закрыл дверь, задвинув засов для верности.

— Зачем пришёл? А если притащил за собой кого? — проворчал Хичига, скрестив руки на груди.

Намтик пожал плечами.

— Люди часто ходят друг к другу в гости.

Хичига дёрнул щекой, но промолчал. Он был одним из тех игроков, кто с самого начала встал на сторону Освободителей. Они не помогали им слишком открыто, а больше действовали из тени, как разведка и поставка ценных ресурсов, которые Освободители сами добыть не могли. Познакомиться лично довелось лишь в один раз, в одном из промежуточных убежищ, и этого было достаточно, чтобы доверять на расстоянии, но не больше.

— «Просто» ничего не бывает, — бросил он, жестом указывая на стул у скромного стола. — Тем более завтра…

Он выжидающе ждал продолжения. Намтик кивнул, опускаясь на стул.

— Да, я тоже в курсе. Завтра большая вылазка, но я пришёл поговорить не об этом. Вернее, об этом, но не совсем.

Хичига нахмурился, его брови сошлись в одну линию, делая лицо ещё более суровым.

— Не люблю, когда разговоры начинаются с загадок. Обычно они предвестники большой дряни.

Намтик уверенно смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Хичига. Вы должны прекратить поддерживать Освободителей.

Хичига переменился в лице — его щёки вспыхнули, а глаза расширились от неожиданности.

— Чё ты несёшь? — выпалил он, вскакивая так резко, что стул за ним с грохотом отлетел к стене.

— Я говорю как есть. Послушай, — Намтик поднял руку, останавливая готовую сорваться с губ Хичига тираду. — Это всё очень серьёзно.

Намтик поделился всем, что узнал. Про символ лилии на ящиках, который связывал Освободителей с Королевой. Про допрос Чёрного рыцаря, где раскрылась вся подноготная. Про подслушанный разговор в основном убежище, где лидеры Освободителей не стесняясь обсуждали, как использовать Призванных как разменную монету в своей игре. И про грубое замечание, что игрокам полезно стать пушечным мясом, которое будет отвлекать внимание.

— Я понимаю, что Гига творит зло, — закончил Намтик. — И что вы, как добрые люди, не хотите остаться в стороне. Но если вы не отойдёте, Освободители утянут вас за собой на дно. В любом раскладе вам конец. Это очень серьёзно.

Хичига переменился в лице, губы сжались в тонкую линию. Он явно что-то хотел сказать, возразить, что всё это ложь, но слова так и не покинули его уста. Парень отвернулся, прошёлся по комнате, нервно сжимая и разжимая кулаки. Казалось, внутри него кипела настоящая буря.

— Чёрт… — наконец выдавил он. — Я… ты… какого…

— У меня нет доказательств, — сказал Намтик. — Есть только слова. Но если нужно я…

— Не надо, — неожиданно перебил Хичига. — Я… ловил себя на похожих мыслях.

Он грузно опустился на кровать, словно из него разом выпустили весь воздух.

— То, как их верхушка относится к нам… Я думал, мы заслужим доверие. Покажем, что есть другие Призванные, хорошие. Но для них мы всё равно грязь под ногтями, и неважно, что мы сделали для них за эти месяцы…

В его руке появилась бутылка. Запах спиртного остро ударил в нос. Хичига сделал несколько больших, жадных глотков.

— Спасибо, — опустошённо сказал он. — Что подтвердил мои опасения.

Он поднял пустой взгляд.

— И что нам делать теперь? — горько хмыкнул он. — Идти как мясо на завтрашнюю бойню? Да чихать я тогда на неё хотел. Пусть сами воюют.

— Нет, отказываться нельзя. Иначе всё может измениться или вообще отмениться, а мне этого не нужно. Я хочу, чтобы внимание Гига было завтра отвлечено, и как можно сильнее. Это мой единственный шанс.

— А? — удивлённо спросил Хичига. — Шанс на что?

Намтик протянул последний оставшийся кристалл телепортации, созданный талантливым Нвентором.

— Когда начнётся заварушка — вы используете телепортационный кристалл, который заранее. Так вы сможете спастись все.

Глаза Хичиги расширились от ужаса.

— Погоди… Но мы же тогда кинем Освободителей?..

— Да, их, скорее всего, перебьют.

Хичига молча осушил бутылку ещё на треть.

— Но ты же понимаешь, что это ничего не изменит? Это просто пушечное мясо. Освободители быстро найдут новое. Через неделю или месяц. Это будет не первое их поражение.

Намтик кивнул.

— Верно. Поэтому кто-то из твоих людей, желательно разбойников, и тех, кто не был засвечен в связи с Освободителями, должен будет передать Гига вот это письмо.

Намтик протянул кусок пергамента, который писал на крыше. Хичига взял его дрожащей рукой.

— Причём передать как можно быстрее, желательно в ближайший час.

— А что это?

— Это то, что заинтересует Гига больше, чем первая брачная ночь. Это руководство, как попасть туда, где сидит верхушка Освободителей. Они не никогда показываются, и я знаю, что Гига пытался проникнуть туда, но безуспешно. И если у него получится пробиться туда самому или направить своих людей, то он, перебив верхушку, раздавит всё сопротивление одним ударом, пока военная сила будет на задании и основное убежище будет без защиты.

Хичига впал в ещё больший ступор, уставившись на пергамент, словно тот был свёрнутой змеёй.

— Я не могу передать сам, — ответил Намтик на его неозвученный вопрос. — Потому что он может что-то заподозрить. В анонимку может не поверить. Но если ему передаст кто-то из простых игроков, то будет убедительнее. И если всё получится, а я уверен, что получится, то вашу гильдию могут щедро отблагодарить. Вы легко смените сторону, и сделаете это с меньшими потерями для себя.

Хичига снова не нашёлся что ответить — он был в ужасе, его глаза метались по комнате, а дыхание участилось. Он сжал пергамент в кулаке, но не разжал, словно боялся отпустить.

— Я… Намтик, мы же правда их всех убьём, — прошептал он.

— Да.

— Но зачем ты… идёшь на такое?.. — выдавил Хичига, поднимая взгляд, полный смеси страха и непонимания.

Намтик выдохнул. Посвящать парня в детали полного плана было нельзя.

— Потому что мне нужно, чтобы завтра Гига был как можно дальше отсюда. Я уверен, что он знает про завтрашнюю операцию. Но не факт, что он будет там лично. А вытащить его из дворца в первый день после брака сможет лишь одно — возможность раз и навсегда раздавить Освободителей.

Демонёнок на плече открыл третий путь для Освободителей. Гига завтра уничтожает их, делая это малой кровью, и переключается на полноценную битву с Королевой. И тогда для всех игроков будет шанс, что до освобождения из игры будут более или менее хорошие времена, безопасные времена.

А Освободители точно также встретят конец. Перед ними есть три варианта будущего, но ни в одном они не добиваются успеха. Они обречены. А раз так, то нужно использовать на личное благо последние часы их жизни. Пусть это и чудовищно.

— Но у меня будет одна просьба, — добавил Намтик. — Перед тем, как вы отступите, я хочу, чтобы вы сделали для меня кое-что.

Над Горнилом гремел безликий голос, который магия разносила по каждому уголку арены:

— ВЫ ВИДИТЕ ЭТО⁈ ПОСЛЕ ДВУХ СОКРУШИТЕЛЬНЫХ ПОРАЖЕНИЙ, КОГДА КАЗАЛОСЬ, ЧТО ИНТРИГА МЕРТВА, БРЭЙВ СОВЕРШАЕТ ЧУДО! ОН ВЫРВАЛ ПОБЕДУ В ТРЕТЬЕМ ИСПЫТАНИИ И ТЕПЕРЬ БОРЕТСЯ ЗА ЛИДЕРСТВО!

В самом центре арены, под холодным светом двух исполинских голограмм, решалась судьба четвёртого испытания.

Массивный, отливающий бронзой Конструкт застыл, принимая на себя удары. В десятке метров от него бушевал фантом — Аватар Разрушения. В начале испытания он был безликим гуманоидом, но теперь походил на демоническое отродье. Его призрачные клинки раскалились добела, а из трещин в броне сочился багровый свет. Его с Конструктом связывал светящийся трос угрозы, который то наливался спокойной лазурью, то угрожающе истончался, багровея от напряжения.

Брэйв тяжело дышал, стоя по другую сторону от Конструкта и не сводя глаз с Аватара. В лёгких жгло, словно воздух превратился в расплавленное стекло. Давление нарастало с каждой секундой, напряжённое, как тугой трос за спиной гиганта.

— Агрессивный крик!

По арене прокатился разочарованный вздох, тут же потонувший в радостных криках другой половины зрителей. Краем глаза выхватилась тревожная вспышка — трос на секунду окрасился в багровый.

«Чёрт, а что я?..» — но Брэйв даже не дал додумать себе эту мысль. Ошибся -и чёрт с ним. Есть только одна цель. Есть только Фантом, чей урон рос с безумным коэффициентом, которого не было ни у одного игрока. И есть Конструкт, которому нельзя позволить обернуться.

Три секунды растянулись в мучительную вечность. Логика кричала использовать проверенный «Удар щитом», чтобы стабилизировать агро. Но интуиция, тот самый дикий, необъяснимый порыв, толкнула на безумие. Сразу после «Рыцарской хватки» последовал атакующий «Заряженный Выпад». Системный чат взорвался строчкой о критическом ударе. В голове, отсекая всё лишнее, промелькнула сложная формула агро. Сочного крита хватило. Трос, готовый вот-вот лопнуть, вновь налился нежно-голубым светом.

Брэйв давно сбился со счёта времени, сосредоточившись лишь на ритме своих кулдаунов. Фантом в очередной раз преобразился, покрывшись шипами и начав испускать волны чистого жара. Конструкт же всё чаще поворачивал голову к Аватару, словно капризная красавица, выбирающая между двумя ухажёрами.

Снова скрежет. И вновь, подчиняясь тому же порыву, Брэйв извлёк из-за пояса последнее из заготовленных зелий — флакон с бурлящей жидкостью агрессивного, огненного оттенка. Зелье крита. Брэйв небрежно влил в себя обжигающую жидкость. Половина полилась по губам и подбородку, но Система щедро засчитала баф.

Ни один танк в здравом уме не строил свою систему агро на шансе крита. Это было казино, а задача танка, как бастиона группы, — давать обратное: стабильность и уверенность. Сами по себе криты использовались в билдах, но в балансе, и выше оверкапа криты никто не гнал. Всё тело на миг окутала огненная аура. Зелье, что сильно повышало крит, но снижало плоский урон, было авантюрой, и Иштори до такого и близко не додумался. Сегодня он действовал пугающе математично, особенно в первых двух испытаниях. В системном чате возникли три строчки — уведомления о повышении шанса крита и его силы, а также о снижении урона.

— Смертельный разрез!

Брэйв вложил в удар всё: отчаяние, ярость, волю к победе. Клинок высек из бронзы Конструкта не только сноп искр, но и ещё один ослепительный крит. Голова гиганта, уже почти развернувшаяся к Аватару, с недовольным скрежетом вернулась на место.

Удача улыбалась храбрецу, но против суровой математики была бессильна даже она. Аватар Разрушения превратился в вихрь чистой энергии и клинков. Следующий его удар стал последним. Трос угрозы беззвучно оборвался, и любой звук, который он мог бы издать, всё равно утонул бы в рёве толпы.

Конструкт полностью развернулся к своему мучителю. Он поднял свой исполинский меч и одним плавным, неотвратимым движением пронзил Аватара насквозь. Чудовище разлетелось на мириады светлячков, устремившихся под своды арены. Брэйв поднял взгляд вслед за ними.

Голограмма над головой провозгласила итог.

ИТОГОВЫЙ СЧЁТ:

БРЭЙВ: 275,810 ОЧКОВ

ИШТОРИ: 274,540 ОЧКОВ

— ОН СДЕЛАЛ ЭТО! Я НЕ ВЕРЮ СВОИМ ГЛАЗАМ, ОН СДЕЛАЛ ЭТО! ПОСЛЕ ЧЕТЫРЁХ ИСПЫТАНИЙ БРЭЙВ ВЫРЫВАЕТ ЛИДЕРСТВО! — голос комментатора сорвался на хрип. — НО ПРЕИМУЩЕСТВО НИЧТОЖНО! ДЛЯ ФИНАЛЬНОГО ИСПЫТАНИЯ ЭТО ВСЕГО СЕКУНДА!

Брэйв опустил голову, отстраняясь от цифр. Адреналин, державший в тисках, медленно испарялся. Трибуны слились в одно размытое пятно, посреди которого удалось различить алую точку — Кровавые целители почти в полном составе пришли поболеть. Брэйв слабо помахал им. Пулчар вскинул кулак в ответ, а Етти помахала в ответ. Затем Брэйв повернулся к сектору, откуда неслись оскорбления, и под новую волну ругани и одобрительного гула показал им средний палец. Убрав оружие в ножны, он побрёл в сторону подтрибунных помещений.

— … ФИНАЛЬНОЕ ИСПЫТАНИЕ НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ МИНУТ! А ПОКА ОРГАНИЗАТОРЫ ГОТОВЯТ АРЕНУ, ДАВАЙТЕ…

Рёв Арены оборвался так резко, словно за спиной захлопнулась массивная дверь. Брэйв ввалился в комнату отдыха, рухнул в глубокое кресло и только тогда позволил себе выдохнуть — длинно, с облегчением, выпуская накопившееся напряжение.

Когда всё свелось к этому соревнованию, ожидания были скромными. Но Невозвращенцы, при всём отсутствии морали, показали себя первоклассными организаторами. Некий финансист из ближнего круга Гига всего за два дня поднял такую шумиху, что Горнило было забито до отказа, и это при том, что за вход драли немалое золото.

Организаторы выбрали это место не случайно. Иштори не соврал: соревнование и правда исключало сражения друг с другом, а было чистейшей проверкой ПВЕ навыков. И Горнило, расположенное на юге захваченных Гига земель, было единственной пригодной для этого ареной, поскольку лишь на ней имелась система ПВЕ эмуляций с гибкой настройкой. Идеальная сцена, чтобы выявить лучшего рыцаря.

Мысли невольно вернулись к началу этого безумия. Организаторы выкатили список испытаний и правил всего за три часа до старта. Никаких ограничений — любой шмот, любые расходники. Запреты здесь были бессмысленны, ведь в Лиге они и так шли ноздря в ноздрю по шмоту.

Брэйв мысленно выдохнул. Они с Иштори были словно переплетены нитями судьбы: сначала в Лиге, а теперь и на арене. Иштори рванул вперёд с самого начала. Его выступление в первом испытании — замедлить голема и не дать тому добраться до беззащитных манекенов — одновременно завораживало и пугало. Он продержал своего монстра в идеальной цепочке оглушений и замедлений на пятнадцать секунд дольше. Эти секунды тут же превратились в колоссальный разрыв по очкам.

Брэйв поморщился, потирая ноющую шею — отголосок второго испытания. Проверка на умение грамотно позиционировать босса едва не выбила всю почву из-под ног. Иштори был превосходен — ни одного лишнего шага, ни одного неверного решения. Ядовитые лужи расставлял так, будто просчитал радиус до миллиметра, колодцы очищения юзал ровно тогда, когда нужно для снятия дебафа. Деморализующая безупречность. Пропасть стала ещё шире.

Третье испытание могло стать звёздным часом Иштори, возможностью закончить мини-турнир уже на нём, но именно там, на идеальных блокированиях, его точность и рассыпалась в прах. Того, кто моделировал это испытание, отец явно лупил ремнём с задержкой, чтоб не увернулся. Рваный ритм, куча ложных замахов. Иштори поплыл, пропустив три удара почти в самом начале. И в этот решающий миг внутренний камертон, настроенный на ритм боя, сделал всё сам.

Уголок губ дёрнулся в подобии улыбки. Тело двигалось, подчиняясь чистому инстинкту, который и позволил вернуться в игру. Позволил вырвать по итогам четвёртого испытания это хрупкое, почти призрачное лидерство.

Взгляд упёрся в серую, безликую стену перед глазами. Брэйв прислушивался только к себе, отсекая глухой рокот, что просачивался сквозь толщу камня.

Когда-то давно, словно в другой жизни, мимо внимания не проходили трансляции популярных киберспортивных турниров. И всегда было интересно — что чувствовали те парни в финалах, там, в стеклянных будках, когда начинается решающая карта в серии до трёх побед. Какой коктейль из эмоций бушует у них внутри?

И вот теперь довелось испытать что-то похожее.

Это было… странно. С одной стороны дикое, подстёгивающее волнение. Адреналин гудел в ушах. Сердце глухо билось о рёбра. Остался всего один, последний шаг. Но с другой — почти противоестественное спокойствие. И море удовольствия. Чистое, незамутнённое, которое прежде никогда не доводилось испытывать. Наслаждение пьянящим моментом, когда ты стоишь на пике возможностей, и тысячи людей смотрят только на тебя.

Память подкинула лица тех, кто наблюдал за турниром по ту сторону барьера — Тито и Дизрейс. Парни, занимавшие четвёртое и пятое места в рейтинге рыцарей. Они старались изо всех сил, рвали жилы ради этой Лиги, а теперь вынуждены сидеть на трибунах и смотреть, как двое других делят корону, которая могла бы достаться кому-то из них. Остальным классам их первые места достанутся без всяких драм. Улыбка расплылась чуть шире. Да, это соревнование определённо станет событием — одним из крупнейших за всю историю этой проклятой игры. И победителя в нём не просто запомнят: его имя высекут на виртуальных скрижалях.

Восторженный рёв комментатора, что не давал заскучать зрителям, вывел из мыслей. Брэйв проверил таймер. На удивление, прошло меньше трёх минут.

«Ладно, хватит отдыхать, надо готовиться», — подумал Брэйв, но не успел он открыть инвентарь, как дверь беззвучно отворилась.

— Чё припёрся? — грубо спросил Брэйв у гостя. — Или тебе готовиться не надо?

Дверь за спиной Иштори закрылась, отсекая свет коридора. Последний блик скользнул по его безупречным платиновым латам, и Брэйв невольно поморщился. Ни единой царапины. Ни пятнышка грязи. Металл сиял зеркальным блеском, словно Иштори только что вышел из парадного зала. Его глухой, полностью закрытый шлем скрывал лицо, а узкая прорезь для глаз тонула в непроницаемой тени.

— Хочу поговорить, — коротко бросил рыцарь.

Брэйв удивлённо вскинул бровь. Что-то изменилось. Привычная вальяжная уверенность аристократа, обхаживающего свои владения, исчезла из голоса Иштори.

— Давай потом, — Брэйв лениво махнул рукой, глубже откидываясь в кресле. — Зайдёшь после последнего испытания. Поздравишь меня заодно с победой.

Иштори не ответил на колкость, и это молчание настораживало сильнее всего.

— Я в последний раз предлагаю тебе сдаться, — сухо произнёс он.

На секунду Брэйв замер, а потом из груди вырвался короткий, лающий смешок.

— Чё? Тебе по голове прилетело? Какой сдаться? Если хочешь — сдавайся. Хотя позор тебе и так обеспечен: либо после сдачи, либо после поражения. Всё, свали и не беси меня.

Но Иштори стоял неподвижно, как истукан, которые обычно сопровождали Королеву. Смех оборвался на полуслове. Брэйв подался вперёд. Здесь не было безопасной зоны, но Иштори не был идиотом. Он должен был понимать, что не убьёт в одиночку другого рыцаря. Он привёл с собой помощь? Разбойника в невидимости? Брэйв обострил слух и зрение, пытаясь уловить малейший шорох, искажение воздуха, хоть что-то, что выдало бы чужое присутствие. Ничего.

Иштори плавно, одним отточенным жестом, снял шлем. Обычно ухоженные платиновые волосы растрепались. Привычная маска спокойствия и превосходства была на месте, но она казалась чужой, собранной из множества осколков.

— Ты же знаешь мою позицию, — начал Иштори, его голос всё так же сух и ровен. — И что я заберу первое место. Любой ценой.

Брэйв хмыкнул, лениво качнув мечом, лежащим на коленях.

— И чё дальше? Пришлёшь своих парней, чтобы они меня задержали? Ну давай, попробуй. Только…

Закончить Брэйв не успел. Иштори с нечеловеческой скоростью выхватил руку из-за спины. В его пальцах тускло блеснул зазубренный почерневший шип, увитый пульсирующими рунами. Резкий взмах — и шип сорвался с его пальцев. Брэйв вскочил, но времени защититься уже не было — шип, игнорируя доспех, вонзился прямо в ключицу.

Ощущения нахлынули волной. Ничего общего с привычной болью от оружия или недавним «уколом» от стражника. По венам растекалось что-то мерзкое, вязкое. Холодное и оскверняющее, словно яд, проникающий в саму душу. Брэйв панически схватился за грудь. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Иштори опустил руку, а вонзившийся в тело шип рассыпался в пыль. Острая боль ушла, оставив после себя лишь холод и слабость. Под строкой иконок с бафами проступила новая — зловещая, с чёрной каймой и пульсирующим красным символом.

Проклятие Осквернения

Снижает все базовые характеристики на 33%

— Урод, это… ЧТО ТАКОЕ⁈ — взревел Брэйв.

Мир сузился до красной пелены. Не думая и не сомневаясь, он сорвал с руки щит и швырнул его, целясь Иштори в голову. Но тот, словно ожидал этого, с лёгкой, оскорбительной грацией выставил свой щит, и удар утонул в глухом стуке. Брэйв тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Хотелось отбросить меч и просто вбить это аристократическое лицо в каменный пол.

— Я же сказал, — в голосе Иштори не было ни триумфа, ни злости, лишь отрешённый холод. — Есть только победа. Всё остальное — неважно.

Он опустил взгляд, посмотрев туда, где исчезли последние улики его поступка.

— Ты оказался куда более назойливой помехой, чем я предполагал, — продолжил он, и в его голосе не было ни тени раскаяния. — Я думал, что до моего первого места никто не достанет. Но ты чудом сравнялся со мной. Я думал, что без проблем сотру тебя здесь. Но ты барахтаешься, как полудохлая крыса в ловушке. Что же. Сам не захотел по-хорошему.

С этими словами Иштори развернулся и спокойно пошёл к двери.

— Ты вообще конченный⁈ — взревел Брэйв, делая шаг за ним. — Думаешь, тебе это так просто с рук сойдёт⁈

Иштори обернулся. Его губы тронула ледяная, почти незаметная усмешка.

— А что ты сделаешь? — спросил он равнодушно. — Ну? Побежишь жаловаться? Скажешь всем, что Иштори наложил на тебя дебафф? А где доказательства?

Слова застряли в горле. Всё, что оставалось, это лишь сжимать и разжимать кулаки. Он был прав. Этот ублюдок был абсолютно прав.

— Правда — забавная штука, Брэйв, — Иштори взялся за ручку двери. — Без доказательств твои слова — просто клевета проигравшего. Да, ты лидер, но твоё лидерство хрупкое. Последнее испытание самое опасное. Вдруг ты просто струсил?

Он открыл дверь, но остановился на пороге, бросив через плечо последние слова:

— Надеюсь, ты начнёшь первым. Пусть всё закончится быстро. Только не геройствуй. Будет неприятно, если ты умрёшь.

И Иштори вышел.

Повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, рваным дыханием и глухим рокотом Арены. Брэйв стоял на месте. Ярость внутри росла, превращаясь из искры в ревущее пламя, ищущее выход.

— УРОД!

Крик сорвался с его губ, и мир сузился до красной пелены. Брэйв крушил всё. Удобное кресло разлетелось на щепки под ударами меча. Брэйв швырнул в стену чашу с водой, и та взорвалась тысячей осколков. Хотелось большего. Хотелось уничтожить эту комнату, но кулак нашёл лишь твердь каменной стены. Отдача в реальной жизни раздробила бы кости. Здесь это была лишь острая, отрезвляющая боль.

Брэйв сел на диван, баюкая ноющую руку. Ярость ушла так же внезапно, как и нахлынула. В груди стало холодно и гулко, словно оттуда разом выкачали весь воздух. А затем по спине пополз холодок, живот скрутило тугим, ледяным узлом. Мысли в панике заметались, ища выход, но натыкались лишь на глухую стену безнадёжности. Отогнав их. Брэйв вызвал инвентарь, схватил флакон Очищающего зелья и одним движением влил его в себя. Ничего. Иконка дебафа даже не мигнула, как и не появилось никакого таймера.

«А что, я это просто так оставлю⁈» — Брэйв уже подался вперёд, но здравый смысл буквально вжал обратно в диван.

Иштори на это и рассчитывал. И любая безумная выходка сейчас пойдёт ему на пользу. Этот урод был прав. И перед глазами уже был пример похожей истории. Когда-то Венж оболгал Вилла и выставил его виноватым. Стоит врезать Иштори или как-то ему навредить, то хитрый лис мастерски обернёт всё в свою пользу. Чёрт с ней с Лигой, но давать тому то, что он хочет? Нет уж. А кроме этого никаких доказательств и правда нет. Никому не покажешь ни скрины, ни видео, ни логи. Даже штуковина, что использовал Иштори, рассыпалась в пыль, и про такой предмет ранее слышать не доводилось.

В голове гудело. Иконка дебафа всё также висела под строкой усилений без какого-либо таймера. Оставалось два варианта. Либо сдаться, ведь сражаться с таким дебафом было не просто бессмысленно, но и даже опасно. Либо попытаться сделать невозможное, что внутри игры, в отличие от красивых пафосных историй, невозможным и оставалось. Брэйв откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Оба варианта — полная дрянь.

— Какой-то жабагадюкинг… — выдохнул Брэйв в пустоту, глядя на зловещую иконку.

Дверь неожиданно отворилась вновь. Брэйв медленно, почти со скрежетом, повернул голову, чувствуя себя тем самым Конструктом, что вертел башней на арене. В проёме стоял рыцарь, но уже не тот, которого хотелось испепелить.

— Чё пришёл? — грубо бросил Брэйв, не успев сменить тон.

Венж замер на пороге. Его брови слегка сошлись на переносице, губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но тут же сомкнулись. Он несколько раз моргнул своими голубыми, почти щенячьими глазами, не сводя взгляда с обломков кресла.

— А…

— В плане, не «чё пришёл», а… «чё пришёл»? — смягчил тон Брэйв, досадуя на собственную резкость. — Я к тому, что ты по делу? Или так, потрындеть? Какого ты вообще здесь? Тебе бы сейчас Невозвращенцам на глаза лишний раз не показываться.

Венж вошёл в комнату, и дверь за ним так же беззвучно закрылась. Светлые, растрёпанные волосы упали на лоб, что диссонировало с безупречными, ослепительно-белыми доспехами.

— И по делу, и так. Ну, скорее больше так, — Венж неловко махнул рукой. — После второго испытания шепотки поползли, говорят, что там Освободители… ай, да что я. Извини. У тебя голова сейчас другим должна быть занята. Потом всё.

Он прошел вглубь комнаты, и тут его взгляд зацепился за обломки кресла.

— Э-э-э… Я просто хотел тебя поддержать. Как товарищ товарища, как рыцарь рыцаря. И дать тебе пару…

Его слова оборвались. Взгляд Венжа сфокусировался на чём-то, и сомнений не было, что он увидел дебаф. Дружелюбная улыбка медленно сползла с лица, а добрые глаза стали шире

— Брэйв, это что за хрень у тебя? Что за дебаф?

Брэйв скосил глаза на панель статус-бара.

— Это моя фора, — горько усмехнулся он. — Решил, что сосунок Иштори не вывозит, вот и думаю, дай накину на себя дебаф. Знаешь, как некоторые бегут с утяжелителями? Вот я и решил выпендриться.

Шутка повисла в воздухе. Венж оставался совершенно серьёзным.

— Нет, Брэйв, давай без приколов. Это что? На арене тебя никто не атаковал…

Брэйв тяжело вздохнул, отбрасывая браваду.

— Иштори. Этот урод припёрся и начал задвигать какой-то шизофренический бред про первое место. Предлагал сдаться, пока не стало слишком поздно. — он неопредёленно махнул рукой в область над головой. — Вот, видишь. Стало.

Венж подошёл ближе, и взгляд не сходил с одной точки.

— Спрашивать, пробовал ли снять, бессмысленно? — серьёзно спросил он.

— Попробовал зелье, но нифига. А раз оно работает по тому же принципу, что и клинс у хилов, то и звать всю ораву Кровавых целителей бесполезно. Единственное, чем они могут помочь — это высосать всю кровь из Иштори, но тут, наверное, надо Вилла больше звать.

Венж покачал головой.

— Чёрт… Был у меня специальный класс, я бы мог попробовать поклинсить одним навыком…

— Если бы у бабушки был… — Брэйв тяжело вздохнул. — Сомневаюсь, что и такой клинс бы помог. Тут нужно что-то… особенное.

Воспоминание о предмете Иштори и том омерзительном, чужеродном чувстве, что он вызвал, заставило содрогнуться.

— Нет, эту хрень так просто не снять… — задумчиво пробормотал Брэйв. — У этого предмета была какая-то особая аура. Словно не крафтовая вещь, а сделанная кем-то другим… Как Нвентор создавал всякие приколы. Другой вопрос, откуда такая штука у Иштори.

Это было единственным неизвестным в уравнении. Мотивы — предельно ясны, но вот поставщик… Гига и Невозвращенцы? Но зачем? Или Иштори получил эту штуку давно и ждал подходящего случая?

«Да похрен вообще», — устало подумал Брэйв. Размышлять об этом сейчас, когда до финала оставалось двадцать минут, не было никакого смысла.

— Надо что-то делать! — продолжал гневаться Венж. — Наказать этого урода!

— Да? А как?

На этот вопрос Венж ответа не нашёл.

— Вот именно, — криво усмехнулся Брэйв. — Ты, чудик, должен лучше всего понимать эту ситуацию. Помнишь, как ты оклеветал Вилла?

Венж вздрогнул и отвёл взгляд, уставившись в пол. Пусть это было в прошлом, и сам Венж после этого сделал много хорошего, это было и остаётся частью их истории.

— Так что любой мой мув он вывернет себе на пользу. Врежу ему — и он тут же завопит: «Памагите, Брэйв руки распускает!». Попробую вывести из турнира — накажут в первую очередь меня. Заявлю, что дебаф накинул он — а где доказательства? Вдруг это мой хитрый финт, чтобы оклеветать противника? Разбираться с ним надо будет потом, по-настоящему, отбросив в сторону все шаткие законы и формальности. Но пока…

Брэйв снова посмотрел на панель статусов. В груди теплился крохотный огонёк глупой, наивной надежды, что от одного взгляда дебаф просто исчезнет, но он оставался на месте.

— Обидно, конечно, но походу это конечная, — признал Брэйв. — Дебаф слишком сильный. Снижает мне всё, и урон, и защиту, а в ласт испытании эти два показателя слишком важны. Единственный шанс победить… А какой? Разве что Иштори словит дисконект или на его дом в реале свалится метеорит. По пивной теории вероятности шанс на это пятьдесят на пятьдесят, но…

Брэйв говорил это скорее для себя, пытаясь найти хоть какой-то островок спокойствия в море тревоги. Но в груди всё равно предательски щемило. Несколько месяцев Лига была ориентиром, хоть какой-то целью виртуального существованя. И теперь, когда остался последний шаг, когда победа была так близко, она… не ускользнула. Её выкрали. Иштори схватил её своими подлыми, гадкими ручёнками.

Но какая разница?

Он заберёт топ-1, и ему будет наплевать, что сделал он это нечестно. А любые обвинения после турнира будут выглядеть как нытьё проигравшего. Особенно если у Иштори припасён второй предмет, способный эту дрянь снять.

— Через сколько начало? — серьёзно спросил Венж. Вся его обычная мягкость испарилась, сменившись стальной решимостью.

— Семнадцать минут. А что?

— Хорошо. Жди. И постарайся начать вторым, если получится.

Брэйв вопросительно нахмурил брови.

— А что ты заду…

— Просто жди, я постараюсь быстро.

Венж говорил это уже на ходу, разворачиваясь к двери. Он пулей вылетел из комнаты, и вновь наступила тишина, которую нарушал лишь звук спешных, удаляющихся шагов в коридоре.

— Надеюсь, пошёл Иштори лицо чистить… — пробормотал Брэйв и, не найдя сил на что-то ещё, просто рухнул обратно на диван.

Время текло быстро. Брэйв заставил себя сесть и заняться хоть какой-то подготовкой. Большую часть ячеек на поясе заняли зелья на выносливость. Рядом с ними заняли место флакон силы и зелье увеличения защиты. Справа по ряду пристроились два зелья неуязвимости. Базовый набор, который поможет продержаться подольше. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью: в плече, в шее, в пояснице. Дебаф был куда мерзостнее, чем казалось на первый взгляд, оставляя после себя и неприятную боль.

Когда до начала оставалось десять минут, дверь снова открылась. В комнату осторожно заглянул парень в длинной золотой мантии. Его взгляд тут же наткнулся на обломки кресла.

— Всё в порядке? — осторожно поинтересовался он.

— Охренительно просто, — бросил Брэйв, не меняя позы.

Парень на мгновение замешкался. Не будучи дружественной целью, дебаф он не видел.

— Я по поводу финального испытания, — деловито начал он. — Поскольку Иштори сейчас на втором месте, он пикнул себе золотую монетку. Но она выпала не в его пользу, и он начинает первым.

— Понял, спасибо.

Бросив ещё один встревоженный взгляд на обломки, парень кивнул и тут же скрылся за дверью.

Брэйв задумчиво смотрел перед собой. Эта отсрочка была на руку. Она давала Венжу ещё немного времени. Иштори выйдет на арену, и провозится он там от пяти до десяти минут. Сам Иштори, несомненно, тоже хотел бы стартовать вторым, но золотая монетка его подвела. Преимущество очевидно: знаешь время соперника и можешь рассчитать свои силы, в то время как первый обязан выжать из себя абсолютный максимум.

«Хотя чужой высокий результат может и демарализовать…» — размышлял Брэйв. Но это был единственный минус против множества плюсов. Похоже, Госпожа Удача не захотела одаривать своей улыбкой того, кто ради победы пошёл на подлость.

Пять минут до старта. Снаружи раздался восторженный рёв комментатора, подогревающего публику к финалу. Три минуты. Дебаф вновь напомнил о себе тупой, назойливой пульсацией в ключице. Одна минута. Сердце застучало быстрее, и каждый его удар отдавался в висках.

— … ПОПРИВЕТСТВУЙТЕ ТОГО, КТО ОТКРОЕТ ФИНАЛЬНОЕ ИСПЫТАНИЕ! ВСТРЕЧАЙТЕ БУРНЫМИ АПЛОДИСМЕНТАМИ… ИШТОРИ!

Едва оглушительный рёв толпы стих, дверь распахнулась, и в комнату, едва не упав, ввалился Венж.

— Успел! — радостно выдохнул он. — Успел, да?..

— Успел-успел, — кивнул Брэйв, — только я так и не понял, что ты задумал.

Не отвечая, Венж подбежал к дивану. В его руках покоилась нить, будто сплетённая из света и тени. Он размотал её одним движением, и она бесшумно легла на пол. Одна половина светилась мягким золотом, другая поглощала свет своей матовой чернотой. Венж подхватил золотой край и стал обматывать им свою руку.

— Это то, что поможет тебе! — воодушевлённо произнёс Венж.

Зафиксировав золотой конец нити на своём запястье, он поднял с пола чёрную часть. Брэйв растерянно дал взять себя за руку.

— Называется Нить Переноса Бремени, — объяснил Венж. — Купил в сокровищнице Альянса за накопленные ранее ДКП. Одна добрая девушка на маунте подкинула до Крепости, спасибо ей!

Брэйв недоверчиво смотрел на странный предмет.

— И что эта ерунда делает?

— Название говорит само за себя. Если всё сработает, она заберёт твой дебаф и передаст его мне.

На секунду в комнате повисла тишина. Брэйв растерянно посмотрел сперва на нить, потом на Венжа, и тут всё встало на свои места.

— Э, нет! Ты в своём уме⁈ — Брэйв вырвал руку и стал лихорадочно разматывать нить. — Я не дам тебе забрать этот дебаф!

Брэйв отступил на шаг, упёршись в диван. Венж, наоборот, сделал шаг вперёд, его взгляд был твёрд, как сталь.

— Брэйв, не ломайся, — сказал он непривычно строгим тоном.

— Да в смысле не ломайся⁈ — взвился Брэйв.

Снаружи донёсся рёв: Иштори держался на арене уже полторы минуты.

— Мы не знаем, что это за дрянь, а ты хочешь её на себя повесить? — Брэйв пытался достучаться до рыцаря. — А если она неснимаемая? Мало ли какую гранату подсунули этой обезьяне. Будешь таскать этот дебаф до конца игры?

— Не до конца, — твёрдо сказал Венж. — Нить одноразовая, но такие ещё есть — их можно найти, купить, выбить. И ещё, — он перебил готовую сорваться с губ тираду, — У Вилла же вроде есть похожие навыки на перенос, верно? Вдруг он может помочь?

Брэйв молчал, переводя взгляд с лица Венжа на чёрную нить. Аргументы на первый взгляд звучали логично, но эта логика легко рассыпалась в пыль. Сработает ли перенос второй раз? Как быстро они найдут вторую нить? Когда вернётся Вилл? И всё это время Венж будет терпеть не только дебаф, но и боль от него?

— Нет, — решительно заявил Брэйв. — Так не пойдёт. Дебаф — это одно. Но этот хренов дебаф ещё и боль причиняет! Я за эти полчаса уже выть от неё готов, а ты будешь ходить с ней из-за меня⁈

— Из-за себя, — твёрдо поправил Венж. — Это моё решение. Я хочу помочь тебе.

— Не сахарный, — пробубнил Брэйв. — Терпели и не такое.

— Я не про боль, а про дебаф в целом. С ним ты в Лиге не победишь.

— Да и срать! — выпалил Брэйв.

— Нет, — спокойно возразил Венж. — Не срать. Иначе ты бы так не старался. Это твоя цель, твоя мечта. И я хочу помочь тебе её исполнить.

Внутри что-то оборвалось. Одна часть категорично кричала, что никаких размышлений тут просто быть не может. Но другая… другая шептала, что Венж прав. И что победа — это единственный шанс хоть как-то наказать Иштори за его подлость.

— Ничто не ударит по Иштори сильнее твоей победы, — словно прочитав эти мысли сказал Венж. — И представь его лицо, когда ты выйдешь на арену, а дебафа на тебе нет.

Брэйв горько усмехнулся. Образ изумлённого Иштори перевесил всё. Брэйв закрыл глаза, выдохнул и протянул руку.

— Хорошо. Делай.

Нужно было торопиться. Снаружи ревела арена — Иштори держался уже больше четырёх минут, и мог сдаться в любую секунду. Брэйв смотрел, как Венж спешно наматывает чёрную половину нити на его руку плотными витками.

— Ну, что дальше? — спросил Брэйв, когда Венж закончил.

Он ничего не ответил, лишь прикрыл глаза. Брэйв затаил дыхание в ожидании. Сначала — ничего. А потом нить на руке дёрнулась, словно живая, и воздух едва слышно затрещал. Тело пронзило странное, выворачивающее ощущение, словно из него медленно, с корнем, вытягивали невидимую занозу. Нить на их руках вспыхнула, пульсируя мутным серым светом. Ещё секунда — и цвета хлынули друг в друга. Чёрная половина на запястье ослепительно засияла золотом, а половина на руке Венжа, наоборот, почернела, впитав в себя всю скверну. В тот же миг тупая боль, сидевшая в костях, исчезла. Зловещая иконка дебаффа мигнула и растворилась. Следом за ней сама нить с тихим шипением обратилась в золотую пыль. Венж коротко, судорожно вздохнул и стиснул зубы.

— Охренеть, и правда сработало! — восторженно выдохнул Брэйв. Сила медленно возвращалась в тело, а боль исчезла насовсем.

Венж слабо улыбнулся, но его заметно потряхивало. Брэйв шагнул к нему и крепко обнял.

— Спасибо, — прошептал Брэйв.

Венж лишь похлопал по спине. В тот же миг рёв комментатора сотряс стены, объявляя, что Иштори закончил испытание, немного не дотянув до семи минут.

— Всё, теперь твоя очередь, — голос Венжа был напряжённым, но твёрдым. — Покажи этому уроду. И не смей возвращаться без победы. Я что, зря старался?

Брэйв отстранился, заглянул в глаза друга и кивнул. По лицу расползлась хищная улыбка.

— Считай, что этот сосунок уже проиграл.

Брэйв покинул комнату широким, спешным шагом. Внутри всё кипело, но ярость и злость ушли. Исчез и страх провала. Осталось лишь холодное, чистое умиротворение, словно Венж забрал не только дебафф, но и все токсичные эмоции, оставив две цели, сплетённые в одну. Победить. И не просто победить — раздавить этого червя.

На ходу Брэйв перестроил ячейки на поясе, заменив пару зелий здоровья на эликсиры силы. Пальцы коснулись основного тринкета — фигурки разъярённого быка. Запасной ждал своего часа в инвентаре. Брэйв поднимался по ступеням, выше и выше, словно гладиатор, идущий на свой последний бой. Под рёв толпы, смешанный с выкриками и голосом комментатора, он шагнул в залитый слепящим светом проход, который вёл на арену.

В её центре возвышался огромный тотем, окружённый широким магическим кругом. Брэйв шёл вперёд, вслушиваясь в рёв толпы, но искал глазами лишь одно лицо. Отчаянно хотелось увидеть, как самодовольная улыбка Иштори сползает, уступая место чистому недоумению.

«Ты смотришь, я знаю, ты смотришь» — ликующе думал Брэйв, но в многотысячной толпе отыскать нужное лицо было невозможно. Жаль. За этот взгляд можно было бы отдать многое.

Брэйв поднял голову к таблице счёта.

ИТОГОВЫЙ СЧЁТ:

ИШТОРИ: 481,959 ОЧКОВ

БРЭЙВ: 275,810 ОЧКОВ

Ниже светилась информативная подсказка: для победы нужно продержаться шесть минут и пятьдесят три секунды.

Брэйв встал перед тотемом. Вынул из ножен меч, перехватил поудобнее щит. Остался последний шаг. Труд нескольких месяцев свёлся к этой точке, к этим нескольким минутам. Интересная штука, время. Максимум через десять минут всё уже закончится. Станет известен чемпион среди рыцарей. Какие-то десять минут. Песчинка песчинки в часах времени. Но именно эти минуты как никогда важны.

Лишние мысли даже не приходилось отсекать — они сами не могли пробиться сквозь абсолютную сосредоточенность. Брэйв поднял щит и трижды ударил им по резной поверхности тотема, и тот ожил, отвечая гулом, что прокатился по земле.

Едва третий удар затих, как над головой вспыхнул таймер. Тотем испустил волну энергии, очерченные круги вокруг его границы засияли ярче. Из нескольких разломов тут же хлынули твари — юркие, многоногие создания, похожие на скорпионов без хвостов. Они двигались стаей, как единый организм.

Брэйв принял их натиск у самого тотема. Щит пел под градом ударов хитиновых клешней, а меч отвечал короткими, смертоносными выпадами. Шаг в сторону, блок, уклонение, резкий укол. Прыжок вперёд, размашистый удар щитом, рубящее движение. Ни одного лишнего действия. В этом круге был только один хозяин.

Брэйв смахнул грязь с глаз. Волна отбита. Сейчас, по классической схеме эмуляции, должен появиться дальнобойный моб. И точно — на краю арены из песка вырос колышущийся стебель с фиолетовым оком. Он тут же плюнул кислотой, и тотем зашипел, теряя прочность. Брэйв рванул из круга, чувствуя, как спадает аура поддержки. В его границах сильно росли урон и защита, а также действовала постоянная небольшая хилка, но некоторые монстры в этот круг заходить не желали и действовали издалека. Три шага, прыжок, удар сверху вниз. Меч рассёк мерзкий стебель, и тот лопнул, обдав вонючими ошмётками. На обратном пути Брэйв подцепил на себя агро новой группы тварей, уводя их за собой к тем, что уже скреблись у основания тотема.

Эмуляция не давала и вздохнуть. Едва удалось сдержать натиск бронированного жука, который пытался протаранить тотем, на арене появился второй стрелок. Жук постоянно сбрасывал агро, и увести его было невозможно. Башенный щит здесь был бесполезен — нужна была не стена, а инструмент для атаки.

Брэйв отбросил тяжёлый щит на песок и выхватил из инвентаря небольшой круглый баклер из обугленного дерева. Показатель блокирования настолько мал, что любой моб пробьёт границу простейшей атакой, но от баклера требовалось иное — его «Взрывная перегрузка». Если принять на щит урон, превышающий предел блокирования, тлеющий тёмно-алый кристалл в центре взорвётся, оглушая всё вокруг.

Это была авантюра. Удар жука должен был быть достаточно сильным, чтобы активировать эффект, но не настолько, чтобы прибить шальной высокой альфой урона. Брэйв шагнул вперёд. Жук снова замахнулся рогами, и Брэйв подставил баклер под его таранный удар, готовясь к чудовищной отдаче. Кристалл встретился с хитином и взорвался с оглушительным треском.

Волна багровой энергии накрыла арену, и все твари в радиусе — и жук, и стрелок — замерли на месте, попав под мощный стан. Откинув ставший бесполезным баклер в сторону, Брэйв без защиты рванул к стрелку. Несколькими быстрыми ударами он превратил его в труху и вернулся к жуку как раз в тот момент, когда оцепенение спало. Ответный удар твари пришёлся в незащищённый наплечник. Всё тело пронзила острая вспышка боли. Брэйв стиснул зубы и пронзил тварь мечом.

Враги становились злее, быстрее. Таймер мелькал перед глазами, но обращать на него внимание уже не было времени. Появились летающие твари, похожие на ос-переростков, плюющихся ядом. Здоровье тотема таяло всё быстрее, опустившись ниже половины. Два стрелка возникли одновременно с противоположных сторон.

Брэйв выбрал того, что был ближе. Он метнул в него щит, оглушая, а сам, поддавшись безрассудному порыву, прыгнул назад, подставляясь под удар второго. По арене прокатился встревоженный гул. Плевок кислоты ударил в голову, отнимая почти треть здоровья, но главное — он не попал в тотем, чьё «здоровье» было невосполнимо.

Новая угроза не заставила себя ждать. Из разлома у дальнего края арены выползла Хитиновая Охотница — паукообразное существо со жвалами, капающими изумрудной слизью. Брэйв успел отразить почти все, но одна предательски нашла щель в защите и обожгла ногу острой болью.

Разъедающая скверна

Скорость снижена на 75%

И длительность в целых двадцать секунд. Она лишала главного — мобильности внутри круга. Танк не должен стоять на одном месте, особенно когда подступают всё новые и новые волны противников. Зелье очищения использовать бесполезно — оно на общей перезарядке с зельями лечения, а скиллов, способных снять уже наложенный подобный дебаф, попросту не было. Ждать слишком долго. Скрипнув зубами, Брэйв сорвал с пояса фигурку быка. Это была страховка на случай более серьёзных проблем, но придётся использовать сейчас. Брэйв сжал фигурку в кулаке, и она с сухим треском рассыпалась в горсть пепла.

В тот же миг над головой вспыхнула оскаленная бычья морда. Тело окутала полупрозрачная аура несокрушимости. Следом за иглами полетела сеть из липких нитей, но она просто испарилась, едва коснувшись доспехов. Под защитой «Несокрушимого натиска», игнорирующего любые замедления, Брэйв проигнорировал тающий таймер дебафа и рванул вперёд. Три точных, яростных удара оборвали жизнь твари прежде, чем та успела причинить ещё хоть какой-то вред.

Таймер над головой превратился в бессмысленное пятно. Внешний мир отступил. Теперь время текло иначе, подчиняясь внутреннему ориентиру — кулдауну скиллов. Тёплая волна пробежала по телу — «Второе дыхание» вновь восстановило немного здоровья. Первая защитная вспышка этого исцеления накрыла на пятнадцатой секунде, и с тех пор каждые двадцать семь секунд этот импульс жизни возвращался, как прилив. Одиннадцатая активация. Четыре минуты и сорок пять секунд. Разум слился с этим ритмом, который стал надёжнее любого системного таймера.

Монстры пёрли стеной. Любая мысль об атаке испарилась, осталась лишь одна задача — защититься. Щит был испещрён вмятинами и царапинами. Доспех получил два пробоя — на груди и правом боку. Воздух загустел от вони. Круг стал слишком тесным для жизни. И в этот момент на дальнем конце арены появилась огромная хитиновая тварь, сросшаяся с костяным арбалетом размером с человека. Она медленно поднимала своё оружие. Брэйв похолодел: один выстрел — и тотем будет разбит. Неужели именно здесь посыпался Иштори?

Времени на раздумья не было. Брэйв выпил зелье неуязвимости, и пока тело окружал золотой кокон, быстро открыл инвентарь. Пора было использовать плоды прокачки инженерной профессии. Он схватил «мортиру»: похожее на толстую металлическую жабу устройство с четырьмя короткими ножками-опорами и широким жерлом. Мортира сама подхватила из инвентаря четыре заготовленные связки гранат, и всё, что оставалось, это ловко закинуть «жабу» на тотем, чтобы мобы её не сломали. Один щелчок — и первая связка взмыла в воздух, чтобы через мгновение оглушить всех тварей внутри круга.

Брэйв, расталкивая оглушённых врагов, рванул к арбалетчику, но было поздно. С глубоким треском, похожим на раскат грома, тварь выстрелила. Поддавшись авантюрному, безумном порыву, Брэйв подставился под огромный болт. Башенный щит не развалился пополам — он разорвался изнутри от чудовищного удара. Мощная отдача ударила в грудь, отшвырнула на землю. Весь мир превратился в боль и звон в ушах. Но сквозь этот хаос прокрался скрип перезаряжаемого механизма. Этот звук заставил вскочить. Превозмогая боль, Брэйв добрался до моба и вложил всю ярость в три рубящих удара. Тварь рухнула.

Пошатываясь, Брэйв выхватил из интараря запасной щит и устремился обратно к кругу, где монстры выходили из стана после последнего залпа мортиры. Устройство, исчерпав себя, бесполезно лежало на почти уничтоженном тотеме. Брэйв мельком взглянул на таймер. Оставалось продержаться всего семь секунд.

Рёв тысяч глоток давил невидимой волной, отражаясь от исполинских медных труб, что змеились под сводами Горнила. Арена напоминала гигантскую кузницу: ярусы трибун, высеченные из тёмного, будто прокопчённого камня, уходили вверх, теряясь в паутине балок и цепей. В воздухе висел едва уловимый запах раскалённого металла. ТаМ сидел в самом центре ревущего шторма, но взгляд, как и тысяч других, был прикован к крохотной фигурке на усыпанном песком дне.

— Походу Брэйв победил, да? — шептались вокруг.

Парень слева сидел неподвижно, скрестив руки на груди — он не разделял ни восторгов, ни хейта остальных зрителей. Справа же ёрзал ТуТ.

— Тише, не каркай! — пришикнул на друга ТаМ, не отрывая взгляда от арены.

ТуТ недовольно поджал губы.

— А чё «не каркай»? — не выдержал он. — Тридцать секунд осталось… двадцать восемь…

ТаМ завороженно смотрел на арену. Зрелище было потрясающим. В целом турнир оставил после себя приятное ощущение, особенно если смотреть на соревнование глазами опытного танка. Несмотря на весь опыт, увиденное восхищало. Оба рыцаря, и Иштори, и Брэйв, были безупречны. Их фишки, их храбрость заслуживали уважения.

И удивляло то, как по-разному они шли по турниру. Иштори собрал в себе все ключевые особенности обычного правильного танка и довёл их почти до абсолюта. В каждом его движении чувствовался опыт прожжённого многими проектами танка, который всегда был на вершине ПВЕ-контента, это было отточенными бесконечными тренировками совершенство.

Но вот с Брэйвом было чуть иначе. ТаМ на миг задержал дыхание — одна из тварей едва не проломила рыцарю голову. Брэйв был на несколько лет моложе Иштори, но недостаток опыта он компенсировал чем-то неуловимым. В игре «Попробуй предсказать чужое действие» Иштори часто поступал так, как подсказывало своё нутро танка, просто делал это быстрее и совершеннее. Но Брэйва прочитать было тяжело.

Он использовал ротации, которые шли в разрез тому, чему учили гайды. Он словно намеренно создавал уязвимости, шёл не оправданный, на первый взгляд, риск, который удивительным образом снова и снова оборачивался его тактической победой. Иштори обезвредил взрывающуюся гусеницу по классике — водил за собой, а потом просто убил, из-за чего моб просто умер. Брэйв же дал ему нанести по себе несколько ударов, чтобы тот взорвался — и поймал взрыв на «Лазурный бастион», пока тот убивает всех наагренных жуков в радиусе.

В этом и была их разница.

ТаМ быстро поднял взгляд к таймеру и сразу опустил его обратно. Иштори настолько хотел победить, что сдался лишь в самый последний миг. Всего лишь одно мгновение отделяло его от смерти. Теперь «магию» творил Брэйв. Он размашисто ударил мечом, создав для себя свободное окно, влил в рот зелье неуязвимости и закинул на тотем какую-то инженерную штуку, которая начала залпами оглушать всех тварей вокруг. А пока они стояли в такой цепочке оглушений, рыцарь рванул к элитному арбалетчику и храбро принял на себя чудовищный болт. Щит разлетелся на куски, но Брэйв быстро вскочил и добил тварь. Даже со стороны смотреть за этим было тревожно, и одна мысль о том, чтобы оказаться вот там, принимая все эти удары на себя, бросала в дрожь.

Турнир хорошо отвлекал от недовольства последних дней. ТуТ, познавший вкус больших денег от продажи Каменных грибов, начал пускать их на ветер. Почти все деньги он теперь спускал на свою новую подружку, вертлявую брюнетку по имени Лика. Болтливая девушка растрепала информацию о найденном ими специальном квесте, чем сильно им насолила. Молодой ТуТ, очевидно решивший наверстать в игре всё, чего ему не хватало в реале, всё больше времени проводил с новой подругой, из-за чего они жертвовали поисками информации и выхода. Вот и сейчас она сидела рядом, почти не интересуясь происходящим. Пока тысячи людей следили за Брэйвом, Лика совершенно скучающе пялилась на арену, не понимая важности и крутости того, что творил Брэйв.

— ПЯТЬ… ЧЕТЫРЕ…

Вся арена в едином порыве начала обратный отсчёт. После четвёртого испытания у Брэйва была фора всего в полторы секунды — важная мелочь, которая теперь уже, видимо, не играла никакой роли.

— ТРИ… ДВА…

ТаМ кричал вместе со всеми. Воздух на арене, казалось, загустел и звенел. Тысячи людей замерли, подавшись вперёд. Кто-то сжимал кулаки, кто-то прикрывал рот ладонью. Стадион превратился в огромную пороховую бочку, ждущую последней искры. Девять мест на вершине уже были заняты. Оставалось последнее.

После оглушительного «ОДИН!» стадион утонул в радостных криках, почти полностью заглушив оскорбительные выкрики болевших за Иштори. Всё. Свершилось. Спустя пять часов изнурительного финала Брэйв победил.

Над ареной гигантская голограмма счёта обновилась: имя Иштори потускнело и исчезло, оставив в одиночестве сиять имя победителя. Все ждали, что Брэйв ударит по тотему или просто позволит тому сломаться, чтобы испытание закончилось. Но он, кружащийся в смертельном танце среди наступающих тварей, не сделал ни того, ни другого. Он… продолжал.

— Что он делает? — растерянно спросил ТуТ.

ТаМ лишь пожал плечами. Счёт Брэйва неуклонно рос. Трибуны, которые только что ревели так, что закладывало уши, внезапно притихли. Тысячи людей замерли с полуоткрытыми ртами, переглядываясь в немом вопросе. Раздался вой монстра, и в воздух взмыла отрубленная голова. Брэйв победил, но он, почему-то, даже не думал останавливаться.

— Может, он не знает, что победил? — донеслось с задних рядов.

По трибунам пронёсся встревоженный шёпот, который быстро перерос в крики. Голос комментатора сорвался с восторженных нот на панические. Он стал простым зрителем, который вместе с остальными пытался достучаться до Брэйва. Но тот, казалось, был глух ко всему.

На противоположной стороне трибун вскочили две фигуры в красных мантиях. Крепкий мужчина и хрупкая девушка побежали вниз по ступеням, пытаясь прорваться на арену, однако золотое кольцо Невозвращенцев их не пропустило. Они лишь разводили руками и что-то объясняли жестами, указывая то на арену, то на счёт.

«Он делает это специально», — понял ТаМ.

Трибуны затаили дыхание. Не было ни радостных, ни оскорбительных криков, даже комментатор замолчал. Все всё поняли. Брэйв не останавливался намеренно. Как будто что-то пытался кому-то доказать. Его здоровье трижды провалилось ниже десяти процентов, но какой-то тончайшей танковской магией, что проходила совсем рядом с удачей и чудом, блестяще синхронизировал свои действия с защитными кулдаунами и выживал. Он продолжал яростно крутиться в этой мясорубке.

Рёв тварей достиг своего пика, и они, наконец, сомкнулись, превратившись в единую, пульсирующую гору осквернённой плоти, под которой исчезла фигурка с серыми волосами. На несколько секунд арена превратилась в нечто хаотичное, и лишь вспышки света и скрежет стали говорили о том, что битва продолжается.

Толпа ахнула: Брэйв пробился сквозь эту массу, но пошатнулся. Его нога поскользнулась на лужице слизи, однако вместо падения он превратил промах в грациозный пируэт — крутанулся на месте, используя импульс для размашистого удара, что разорвал ближайшую тварь и вернул равновесие. Казалось, ещё немного — и из его глаз извергнется электрический блеск, знаменуя вход в состояние потока. Его движения стали слишком быстрыми, слишком точными. Вокруг него, распространяясь по всей арене как невидимая волна, разливалась аура несокрушимой уверенности и силы — такая, что казалось, будто Брэйва не остановила бы и целая армия.

Монстрам не было конца. Они уже не влезали в круг и ползли друг по другу, желая достать как тотем, так и того, кто его защищал. И вдруг, когда у тотема осталось прочности всего на несколько ударов, всё закончилось. На таймере застыла единичка с множеством нулей. Десять минут. Эмуляция закончилась. Застывшие мобы растворились в Системе, оставив после себя лишь слизь, кровь и отрубленные конечности.

Никто не проронил ни слова. Все переглядывались друг с другом, пытаясь осознать увиденное. ТаМ повернулся к ТуТу, но оба промолчали. Слова тут и не требовались. То, что сделал Брэйв, было не просто победой. Доминация.

Тишина лопнула, как натянутая струна.

— ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ? ОН ПРОСТОЯЛ ДЕСЯТЬ МИНУТ! ДЕСЯТЬ! АБСОЛЮТНАЯ ПОБЕДА! — надрывался комментатор, компенсируя минуты молчания.

По трибунам прокатилась волна восторга. Мужчина и девушка в красных мантиях, которые всего минутами ранее были на грани паники, теперь обнимались, и лица сияли от радости. ТаМ и сам присоединился к аплодисментам — искренним, полным чистого восхищения.

Брэйв стоял на месте. Затем он поднял взгляд к небу, где перестраивалась голограмма. Все технические детали исчезли, и осталась лишь одна надпись:

БРЭЙВ — РЫЦАРЬ, ЧЬЁ ИМЯ СИЯЕТ

Это был его титул, который ему должны были выдать после победы в Лиге. Трибуны ревели, скандируя его имя. Брэйв же стоял неподвижно, как гладиатор после тяжёлой победы. Его лицо почти полностью было залито кровью и грязью. Он смотрел и смотрел на свой титул, со странным, почти отрешённым спокойствием, и спустя две минуты радостных криков он даже не пошевелился.

— Но он же ещё не победил, — вдруг сказала Лика.

ТаМ скосил на неё взгляд. ТуТ, сидевший между ними, недоумённо нахмурился.

— В смысле «не победил»? Лика, ты вообще смотрела? А это что сейчас было? — проворчал он.

— У него вопросик на плече, — девушка вытянула в сторону Брэйва тонкий пальчик. На нём сверкнуло кольцо из белого золота с крупным сапфиром, ещё один щедрый подарок ТуТа. — Если тот другой рыцарь не выйдет из Лиги, никто же не победит, да?

ТаМ усмехнулся краешком губ. Хоть Лика обычно и не блистала умом, сейчас она выдала вполне логичную мысль.

— Не. Вроде перед началом оба подписали соглашение, по которому проигравший должен ливнуть, — объяснил ТуТ. — Невозвращенцы вложили в турнир время и деньги, и думаю Иштори не настолько туп, чтобы ссориться с Гига.

Лика пожала плечами и перешла к куда более интересному ей занятию — изучению своего маникюра.

— … ДАВАЙТЕ ЕЩЁ РАЗ ПОПРИВЕТСТВУЕМ…

Вдруг комментатор осёкся на полуслове. И следом за ним умер и рёв стадиона. Тишина, внезапная и абсолютная, обрушилась на арену, а затем по трибунам прокатился потрясённый вздох. ТаМ, вместе со всем стадионом, замер в полном ошеломлении. И даже сидевший по левую руку невозмутимый парень привстал.

Брэйв, до этого стоявший неподвижно, поднял руку. Он сделал несколько быстрых, отточенных жестов в воздухе — так игроки открывают системное меню. Нашивка Лиги на его нагруднике вспыхнула и исчезла.

Он покинул Лигу.

Седовласый рыцарь опустил голову и буднично обвёл взглядом трибуны, словно кого-то искал. Покрутившись немного на месте, он, видимо так никого и не найдя, спокойно направился в подтрибунное помещение. Брэйв просто ушёл. За его спиной осталась истерзанная арена и трибуны, застывшие в мёртвой тишине.

Брэйв вошёл в комнату и рухнул на диван, глядя в потолок. Напряжение, копившееся месяцами этой гонки, начало уходить, словно из проколотого шара. Но не прошло и секунды, как дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

— Ты в своём уме⁈ — заорал влетевший в комнату Венж. — Ты что вообще учудил⁈

Брэйв даже не повернул головы. По лицу сама собой расползлась счастливая улыбка.

— Чё орёшь так? — блаженно спросил Брэйва.

— А как мне ещё реагировать⁈ — голос Венжа сорвался на фальцет, в нём дребезжало искреннее возмущение. — Сперва ты вместо того, чтобы спокойно сдаться и победить, зачем-то ещё три минуты сражался! А потом взял и ливнул!

Тревога в голосе друга на мгновение пробила броню эйфории. В груди остро кольнуло. Всё же Венж взял на себя дебаф не просто так, а в том числе ради победы.

— Венж, ты… прости, — виновато произнёс Брэйв. — Я когда ливнул чё-то даже не подумал, что это немного эгоистично…

Венж тяжело выдохнул, и всё его возмущение словно вышла вместе с воздухом.

— Да и ладно. Главное, что ты живой, что всё в порядке.

Он присел рядом на диван, и тот жалобно скрипнул.

— Но всё равно, объясни мне — что ты устроил?

Брэйв неотрывно смотрел в серый каменный потолок.

— Я… Да чёрт его знает, — наконец произнёс он. — Когда шёл на арену, думал только об одном. Мне было мало просто победить. Я хотел его унизить, растоптать, втоптать в грязь. Продержаться ровно столько, сколько нужно, и остановиться? Это выглядело бы… как техническая победа? Не то.

Брэйв замолчал, прислушиваясь к себе. По телу всё ещё разливалось тёплое эхо триумфа.

— Не-е-е, — протянул он с хищной улыбкой. — Я хотел его уничтожить. Думал, продержусь лишних секунд тридцать, и хватит. А потом… чё-то вошёл во вкус. И решил добить до десяти.

Но дело было не только в этом.

— К тому же, если судить справедливо, — продолжил Брэйв, — у нас были разные ставки. Я-то знал, что если умру, то просто вернусь в реал. Каким туда — вопрос другой, но на меня не так сильно давила возможная смерть. А Иштори, скорее всего, не знает об этом и верил, что реально сдохнет. Так что… — Брэйв скривился. — Это мой благородный такой жест? Более убедительная победа, ведь я знаю больше него.

— Благородство? После того, как этот упырь на тебя дебаф накинул? Думал, тебе Святого рыцаря дадут? — с ноткой иронии спросил Венж.

Брэйв улыбнулся ещё шире.

— Было бы круто.

За спиной раздался сдавленный смешок.

— Мда уж. Ты, конечно, молодец, только тебе не кажется, что ты сделал ровно то, чего Иштори и хотел? — резонно заметил Венж.

Брэйв усмехнулся и покачал головой.

— Вообще-то да… Но нет. Мой лив — это прямой удар в сердце его философии. Когда мы с ним говорили в таверне, он сказал, что лучшего игрока определяет первое место, и наоборот. Вот, я кинул ему это первое место, как кость собаке. Пусть жрёт. Но теперь все, абсолютно все, знают, кто на самом деле лучший. Его первое место ничерта не стоит. А в том числе почему? Потому что папочка Брэйв не сдался через секунду после победы, а выдержал все десять минут симуляции.

Блаженная улыбка на лице растянулась до ушей.

— Пусть этот придурок теперь мучается. У него два пути, и оба — то ещё дерьмо. Либо сидеть на своём нелегитимном троне, ловя презрительные взгляды и смешки. Либо, сохранив остатки чести, ливнуть следом. Вот парень с третьего места знатно удивится…

Снаружи, из-за толстых стен, донёсся глухой рёв — видимо, комментатор всё ещё пытался развлекать толпу.

— А так… — вздохнул Брэйв. — Вот я стоял в центре арены. Все скандировали моё имя. Я сделал что хотел. Впервые стал лучшим. Но… словно ничего не изменилось. Я думал, это будет… иначе.

— «Иначе» это как? Осыпят дождём из золотых монет, приведут десяток наложниц, выдадут летающий замок? — фыркнул Венж.

Брэйв дёрнул плечами.

— Да я и сам не знаю… — Брэйв уставился в потолок, словно ища там ответы. — Просто… вот я победил. Стал первым. И что? Что изменилось-то? Да ни черта. Ну, все знают, что я лучший. А что мне от этого? У меня не отрос до колен, не выросли крылья, я не получил суперсилы.

Он горько усмехнулся.

— Звучит глупо, наверное. Но я стоял там, на арене, смотрел на этот сияющий титул… и чувствовал… ни-че-го. Да, я победил. Но я — всё тот же Брэйв. Только в статусе лучшего рыцаря в ПВЕ. Вся эта гонка, вся эта Лига… Сколько сил на неё убил. Рисковал, подставлял других… Чёрт, если Дианка узнает хотя бы половину, она меня не то что придушит — она меня придушит, воскресит, а потом придушит ещё раз, для профилактики…

От одной только мыслей о любимой на душе стало теплее, чем от любой победы.

— Экспериенс крутой, галочку закрыл, но ожидал большего. Но всё равно извини, что я так, ливнул и обесценил твою помощь.

Брэйв приподнялся на диване и посмотрел на Венжа, ожидая увидеть на его следы боли от дебафа, и зловещую иконку в статус-баре, однако их не было. Но вместо этого появилось что-то другое.

— Какого… ТЫ ОХРЕНЕЛ⁈

Брэйв моргнул, не веря своим глазам. Системная плашка над головой Венжа преобразилась. Класс «Рыцарь» получил почётную приставку «Святой», и новое название обрамляла сияющая окантовка — белоснежно-серебристая, с лёгкой пульсацией. А рядом расположился знакомый символ Перерождения — такой же, как у Вилла.

Венж, поймав на себе изумлённый взгляд, смущённо улыбнулся и отвёл глаза, будто разглядывая что-то интересное на потолке.

— Я… я не знаю, как так вышло, — пробормотал он, виновато почёсывая затылок.

— Ага! — фыркнул Брэйв. — Просто сидел себе тут, и на голову свалился специальный класс? Он такой подумал, дай я как колобок сбегу от Гига, пересобравшись из опыта в специальный класс, и к тебе вернусь. А ещё пробуждённую подружку приведу. Так⁈

Венж пожал плечами и провёл рукой по безупречному нагруднику.

— Да правда… Как только ты ушёл на арену, я остался один на один с дебафом и болью. Слушал рёв трибун, хотел уже идти смотреть, как ты там, поддержать тебя… И вдруг что-то изменилось. В тот самый миг, когда комментатор объявил о начале твоего боя, меня словно пронзило. По телу разлился тёплый, золотой свет. Я услышал голоса… мужской и женский, а может, это был один голос, не знаю… А потом…вот.

Он с благоговением посмотрел на свои руки, словно видел их впервые. Брэйв призадумался. Всё это было очень похоже на то, что случилось с Виллом. Перерождение он получил за особый поступок, связанный со своим специальным классом. Вилл исцелил мир кровью других. Венж же, в духе благородного святого рыцаря, без колебаний забрал на себя чужую боль и дебаф, движимый одним лишь желанием помочь товарищу.

Брэйв не выдержал, откинул голову и картинно застонал.

— Ну почему⁈ Я точно в скрытом пуле! Разраб, за что⁈ Почему всех вокруг осыпает плюшками, а мне лишь втюхивают титул-светяшку, мешок золота и кучу расходуемого мусора?

— Напоминаю, что у тебя этого всего не будет, поскольку ты ливнул, — из груди Венжа вырвался сдавленный смешок. — Я не знаю, как так, это же само…

— Да иди ты в пень со своим «само»! — улыбаясь, отмахнулся Брэйв. — Всё у вас «само»! Один папочка Брэйв тут впахивает, делает невозможное! Ничего… после игры меня ждёт шикарная стримерская карьера. Аудитория обожает такие истории про недооценённого гения, которому разрабы вставляют палки в колёса. Я…

Брэйв осёкся на полуслове. Веселье мгновенно слетело с лица, сменившись ледяной серьёзностью.

— Погоди-ка. Ты какого чёрта ещё здесь⁈ — резко спросил Брэйв.

— А?.. — не понял Венж.

Брэйв ткнул пальцем в сияющую плашку над его головой.

— Бэ! Ты забыл, что Гига хотел у тебя класс специальный отжать! И ладно ты шлялся здесь просто так. А теперь⁈ Думаешь, он откажет себе в удовольствии всосать в себя ещё немного уровней? Придурок, быстро валим отсюда!

Эйфория победы окончательно испарилась, вытесненная ледяным уколом адреналина. Желание выйти к ребятам, увидеть кислую мину Иштори, может, даже съездить ему по лицу — всё отошло на десятый план. Брэйв вскочил с дивана, схватил ошеломлённого Венжа и потащил к выходу.

Глава 12

Хичига вцепился в борт лодки, вдавливая пальцы в мокрое дерево. Волны швыряли их судёнышко, словно щепку в бурном потоке. Впереди вздымалась стена из пенных гребней, что обрушивались с оглушительным рёвом. Волны окружали их со всех сторон, скрещиваясь в хаотичном танце и образуя водяные ловушки. Вода казалась почти чёрной, маслянистой, с белыми всплесками шипящей пены. От ледяных брызг, хлеставших по лицу, в глазах жгло, а на губах чувствовался привкус соли. Хичига вытер лицо, но волны не унимались — ледяная вода просачивалась под доспехи, а въедливая сырость пробирала до самых костей.

Волны раскачивали ещё с десяток лодок их флотилии. Кто-то шумно выругался, когда очередная волна окатила борт. Хичига молчал, не сводя глаз с игровой карты. Они мучительно медленно приближались к маленькой точке посреди бурных вод.

Схлестнувшиеся волны обрушились на них с новой силой. Лодка опасно накренилась, скрипя бортами. Хичига вскинул голову и оглядел друзей. Массивный Муртаз неотрывно смотрел вперёд, словно пытался усмирить бурю одним взглядом. Ная перебирала зелья, её короткие, взлохмаченные волосы прилипли ко лбу. Сабо, худой и сутулый, сидел на коленях, вцепившись в свои «удачливые чётки» так, словно это был их единственный якорь в бушующем хаосе. Лица друзей отражали лишь смятение — зеркало собственных сомнений.

Когда Гига утопил в крови Северное королевство, узурпировав трон и нацепив ошейники на всех НИПов, они не смогли остаться в стороне. Они были одними из немногих, кто нашёл смелость выступить против — пусть не открыто, пусть через Освободителей. НИПы могли быть виртуальными, но здесь, в этом мире, в этом уже не было никакой разницы, и никто не заслуживал рабства. Хичига перевёл взгляд на соседнюю лодку. Безрассудный Ваарадан. Дерзкая Майхо. Молчаливый Кут. Вера в правильность этой борьбы сплотила лучше крепче любых семейных уз, но даже по этой стальной вере расползались трещины.

Впереди, на носу флагмана, возвышался командир Морхальд. Его гигантский силуэт в тяжёлых латах чётко вырисовывался на фоне пенных гребней. Ветер трепал его рыжую бороду, но сам он казался несгибаемой скалой. Он резко вскинул руку, и на его латной перчатке вспыхнула тёмно-синяя руна. Невидимая сила встретилась с подступающей волной, и их лодка, что едва не завалилась набок, выровнялась.

Все эти месяцы они рисковали жизнью, веря в благое дело, но с каждым успехом Освободителей решимость продолжать свою борьбу таяла. Их ужасали разговоры о «новом, справедливом мире», где в лучшем случае ошейники просто сменят хозяев. Освободители, казалось, мыслями были уже в этом далёком будущем, в котором все, кто сделал им зло, ответят перед правосудием. Однако гарантий, что правосудие будет справедливым, не было.

Намтик не открыл им ничего нового. Его слова лишь помогли сорвать с себя розовые очки, обнажив бездну под ногами.

Прошлой ночью состоялось самое тяжёлое собрание гильдии. Не все разделяли сомнения, особенно те, кто наслаждался ролью «правильных» Призванных — якобы умнее и чище остальных, презирающих «быдло», что просто живёт своей жизнью и палец о палец не хочет ударить ради «великого» дела. Самозваной элите крайне не понравилась идея предательства. После короткой, но ожесточённой схватки всех их заперли в подвале.

Волны снова взревели, окатывая борт ледяным душем. Хичига стиснул зубы. В этот рейд отправились лишь те, кто был готов похоронить на острове свои идеалы. Не считая случайных союзников, их было сорок девять человек. И в нужный момент пятьдесят человек покинут остров в самый разгар битвы, подставив под смерть всех НИПов.

Маленькая точка становилась всё ближе. Хичига в десятый раз проверил снаряжение: зелья, тринкеты и самое важное — телепортационный кристалл в потайном кармане. Несмотря на малый вес, он ощущался таким тяжёлым, что казалось чудом, что лодка не идёт ко дну.

Волны вновь поднялись, яростно раскачивая судно. Едва всё успокоилось, как раздался ужасающий треск ломающегося дерева.

— НЕ-Е-ЕТ! — пронзительный вопль разорвал воздух.

Хичига вскочил, цепляясь за канаты. Справа огромное щупальце обрушилось на крайнюю лодку, разламывая её пополам. Дерево с хрустом разлетелось в щепки. Люди барахтались в воде — кто-то отчаянно плыл к ближайшим лодкам, кого-то уже поглотили волны. Несколько человек успели подтянуть на борт, их колотило от холода.

Сцена была кошмарной, но по телу прокатилась стыдливая волна облегчения: в той лодке были лишь НИПы.

Флотилия продолжила путь. Это была уже третья потерянная лодка, и лишь чудом из игроков пока никто не погиб — их успели подобрать. Это было страшнее любого легендарного подземелья. Там можно было хоть что-то контролировать, а здесь оставалось лишь гадать, ударит ли щупальце по твоей лодке, насколько сильно её накроет волной, справится ли специально обученный штурман со стихией. Ужасная лотерея.

На остров вёл и более простой путь — через охраняемый морской путь от берега. Но тот берег контролировали Невозвращенцы, как и все подходы с другой стороны. Оставались только бурные воды по краям — опасные, но дающие шанс проскользнуть незамеченными между волнами. Эту часть плана им раскрыли буквально перед отплытием, и то это была лишь крупица открытой информации. Мало того, что они ничего не знали о том, что будет после взятия деревни, так ещё и путь к острову был выбран самый опасный. Хотелось отказаться от этой безумной авантюры, но ответственность заглушила страх.

Перед тем, как Намтик ушёл, он ещё раз рассказал всё, что узнал, но уже в кругу офицеров гильдии. Ситуация была серьёзнее некуда. Освободителям в любом случае конец, и оставалось лишь подтолкнуть их в бездну собственными руками. Но для этого нельзя было ничего менять, нужно было подыграть. Намтик подчеркнул, насколько важно выманить Гига подальше от дворца. Это будет возможно, только если тот атакует главную базу Освободителей, пока сами Освободители будут заняты другими вещами. А значит, всё должно идти по плану.

Грустные мысли накатывали волнами. Всё это время они действовали из тени, но как только Невозвращенцы увидят их гильдию вместе с Освободителями, анонимности придёт конец, и неважно, что они предпримут дальше. За счёт анонимной записки они получат золото от Гига за помощь, но Северное королевство для них закроется. Королева же не жалует игроков на своих землях. Остаётся лишь маленький клочок территории у Альянса, который вряд ли откажет сильной гильдии в убежище. Но так не хотелось сужать огромный виртуальный мир до крохотного пятачка земли.

Хичига встретился взглядом с Наей. Девушка ободряюще улыбнулась, словно прочитав эти мысли. Это их решение, за которое придётся нести ответственность, и придётся жить дальше в проклятом мире, который они создадут своими руками.

Рёв волн неожиданно стих. Перед ними, в обманчивом затишье, лежал остров. Самый обычный на вид, но его аура была гнетущей. В глубине, за полосой тёмного, мокрого песка, возвышалась их цель: деревня, окружённая высоким, почерневшим частоколом с острыми кольями. Над стеной возвышались крыши дозорных вышек и две струйки дыма: одна — багровая, ползущая по небу змеёй, другая — белая и прямая, словно сигнальный маяк.

Лодки с глухим стуком ткнулись в берег одна за другой. Хичига не стал ждать — спрыгнул по пояс в ледяную воду. Она мгновенно наполнила сапоги, обжигая холодом, но сейчас было не до того. Главное, что они добрались.

На берег хлынул поток людей. Воздух, до этого наполненный лишь шумом моря, взорвался десятками голосов. Хичига взмахнул рукой — кожа на мгновение покрылась металлическим отблеском. Базовый рыцарский баф на защиту. Вокруг все накладывали личные усиления. Отирик скрестил свои мечи — чёрный и бирюзовый. По ним пробежала тускло-красная пульсация, словно сердце забилось в предвкушении боя. Доу вонзил нижний конец посоха в мокрый песок. Посох едва заметно завибрировал, словно втягивая в себя энергию земли, а затем передал её магу. А сверху всё это щедро накрыло изумрудно-золотой волной от целителей, чьи бафы довели рейд до максимальной готовности.

Из-за частокола донёсся встревоженный крик часового. В воздух взмыла алая ракета, распадаясь на искры. Хичига глянул на противоположный берег — там, вдалеке, засуетились крошечные фигурки. Скоро здесь будут ещё гости.

— К бою! — рявкнул Морхальд сквозь какофонию бафов. — Поднимайте щиты, по два-три за ними!

Хичига вскинул огромный башенный щит, прикрывающий и союзников по бокам. Песок скрипел под сапогами, каждый шаг проваливался. Остров раскрылся перед ними: тёмный песок переходил в низкие дюны, усыпанные острыми кристаллами, торчащими из земли как шипы.

Первая стрела ударила в щит с глухим стуком — словно горошина. Каждый шаг давался с трудом из-за веса щита и песка под ногами. Над головой просвистел синий шар, взорвавшись позади. Целители успели накрыть рейд защитой — взрыв лишь поднял в воздух осколки кристаллов.

— Исцеляющий купол! — кричали за спиной.

Хичига не следил за полоской здоровья — сейчас это забота хилов. Спину обласкало мягкое исцеляющее заклинание. Стрелы барабанили по щиту как град. Какие-то пробивали защиту, и болезненный рёв смешивался с выкриками защитных заклинаний. С другой стороны острова показалась вторая атакующая группа — смесь своих и Освободителей. Рейдовая панель обновилась, и сердце кольнуло: вечно улыбчивый Улпи погиб. Но скорбеть было некогда.

Защитники атаковали всё яростнее. Под ногами то и дело взрывались ледяные бомбы, покрывая землю коркой инея и сковывая движения. Хичига украдкой взглянул на таймер. По команде Намтика нужно было затягивать бой как можно дольше, в идеале — бросив Освободителей в ловушке. От одной этой мысли становилось дурно.

Взгляд на мгновение скользнул в сторону, где за тяжёлым башенным щитом свою магию творили Элиан и Лирана. К Освобождению их вела мечта о будущем, в котором смогут спокойно вырастить своего ребёнка, в тихой спокойной жизни, без рабства и борьбы. Светлая жизнь, которой у них, скорее всего, уже не будет. Но отступать было нельзя.

Медленно, почти наощупь, они двигались сквозь пелену из дыма, песка и магических разрядов. Наконец, из этого месива красок и звуков вынырнул первый ряд стен.

— Взрывная группа, вперёд! — скомандовал Морхальд. Он держал свой башенный щит одной рукой, так легко, словно тот был вырезан из дерева, а не вытесан из цельного обсидиана.

Пять стальных «черепашек» — рыцарей с башенными щитами — медленно поползли к стене. Со стороны их строй двигался, словно единый, сложный механизм: за каждой «черепашкой» цепочкой тянулись целители, а за ними, на безопасном расстоянии, ещё одна группа поддержки, которую также прикрывали со спины.

Хичига же стоял и смотрел, молясь всем богам, чтобы на голову ребятам из рейда ничего не свалилось на голову.

У самых ворот завязалась короткая суета. Воины выставили щиты полукругом, создав укрытие, а из-за их спин выскользнули бойцы с алхимическими бомбами. Одну за другой они прикрепили их к массивным створкам, облепив ворота тускло поблёскивающими сферами. Закончив, они тут же попятились назад, под защиту щитов, но отойти назад «черепаха» не успела.

Оглушительный взрыв потряс воздух. Ворота разлетелись на тысячи щепок, и ударная волна швырнула обломки дерева во все стороны. Одна из дозорных башен, задетая взрывом, накренилась и с ужасающим треском рухнула, погребая под собой часть защитников. Ударная волна настигла и до «черепахи». Двое рыцарей в первом ряду не удержались на ногах и рухнули, но руки товарищей тут же подхватили их, рывком ставя обратно в строй.

— ВПЕРЁД! — взревел Морхальд.

«Черепаха» снова сомкнула ряды и втиснулась в дымящийся пролом ворот. Однако за ними не было деревни, лишь небольшой, покрытый мягкой зелёной травой склон, который упирался во второй, куда более прочный ряд стен из почерневших брёвен, укреплённых грубым камнем. А между стенами их уже ждали. Невозвращенцы выстроились полукругом, перекрывая путь к следующим воротам.

Хичига держал крепко держал щит перед собой. Пока что перевес был на их стороне, и без подкрепления с берега разбить сопротивления защитников было совершенно легко. Но был один важный нюанс: не все нападавшие горели желанием сражаться.

Завязалась схватка. Черепаха медленно рассыпалась — танки едва удерживали оборону, прикрывая союзников от шквала атак со стороны деревни. С близкого расстояния защитники могли позволить себе куда более разрушительную магию. Хичига едва успел переставить щит — рядом ударила молния, оставив выжженную воронку там, где секунду назад зеленела трава.

Хищная тень скользнула к Муртазу. Невозвращенец с коротким мечом целил прямо в щель между наплечником и шлемом. Хичига развернулся, всем весом врезаясь щитом в нападавшего. Тот отлетел, кувыркаясь по траве, но тут же вскочил.

Сражение становилось всё более вязким, продвижение почти замерло, и главная причина крылась в их заминке. Хичига ловил на себе взгляды своих друзей и товарищей — немые, задающие один-единственный вопрос: «Когда?».

— ХРАНИТЕЛИ ЗАРИ И ОСТАЛЬНОЙ РЕЙД! — наконец взревел он, пытаясь перекричать звуки битвы. — Живо ко мне!

— Что, куда⁈ Вперёд! Вперёд идите! — зарычал Морхальд. — Вы должны подобраться к воротам! Живее!

Но теперь его слова потеряли всякий смысл. Для игроков остался лишь один командир.

Сердце сжималось всё сильнее с каждой секундой. Рейдовая плашка стала короче ещё на два имени, и пусть это были добранные рандомы, их было жаль не меньше. Каждая секунда, проведённая на этом острове, может забрать ещё чью-то жизнь.

Судя по обрывкам информации, план Освободителей держался на трёх китах: внезапности, скорости и железной координации. Первое им удалось — защитники явно не ожидали дерзкой вылазки со стороны бурных вод. Но два других столпа рухнули в тот момент, когда «Хранители зари» сломали строй. Без единого командования атака захлебнулась, превратившись в кровавую кашу, где каждый сражался сам за себя.

Хичига не слушал яростный рёв Морхальда и проклятия Освободителей, что ещё пытались удержать распадающийся строй. Он надрывал лёгкие, выкрикивая имена своих людей, призывая согильдийцев и остальных собраться рядом. Кто-то из рандомов — молодой маг в потрёпанной мантии — споткнулся и распластался прямо на открытой для атаки области. Майхо, не раздумывая, бросилась к нему, рывком дёрнув за край мантии и оттащив парня в сторону — как раз в тот миг, когда на место, где он лежал, обрушилось три наэлектризованных копья. Муртаз, изрыгая проклятья, рванул вперёд, подхватил обоих под руки и буквально вволок в центр их импровизированной «черепахи». Четырнадцать рыцарей — почти треть рейда — выстроили вокруг остальных стену из башенных щитов. Непробиваемый панцирь, который защитники, в теории, могли взломать. Но зачем? Вокруг металось столько беззащитных Освободителей, оставшихся без прикрытия. Поддавшись лёгкой панике, они пытались на ходу перестроиться, но было уже поздно — их фланги трещали под натиском Невозвращенцев.

— Хичига, что происходит, почему вы?.. — яростно закричал один из помощников Морхальда, но закончить он не успел.

Хичига сквозь щель между щитами увидел, как в его грудь вонзились три тяжёлых арбалетных болта, окружённые ореолом пожирающего пламени. Огонь испепелил плоть, оставив идеально круглые, дымящиеся отверстия, сквозь которые на мгновение блеснул далёкий горизонт. Маг замер, удивлённо опустив взгляд на грудь, в которой зияли три окна в пустоту, а затем беззвучно осел на выжженную траву. Смертоносный ассист с дозорной башни не оставил ему ни единого шанса.

Свежие силы Невозвращенцев уже врывались в пролом. Ударив сзади по целителям и магам, оставшимся без прикрытия, они в одно мгновение лишили нападавших тактического преимущества.

— ЖИВО КО МНЕ, КТО ЕЩЁ НЕ ПОДОШЁЛ! — продолжал надрываться Хичига.

Внутри «черепахи» послышался торопливый шорох. Чья-то рука крепко сжала его плечо.

— Хичига, Арлейн нет! — голос Отирика дрогнул от паники.

— Что значит нет⁈ — Хичига резко обернулся, едва не задев щитом стоящих рядом.

— Её нигде нет среди наших, — подтвердила Ная, быстро оглядывая собравшихся.

— Так найдите мне её!

— Но…

— Я сказал найдите! — Хичига указал мечом за пределы их укрепления. — Она сражается где-то там!

Хичига стиснул зубы, пытаясь удержать панику под контролем. У Освободителей был свой план, а у них — свой, и в завершающей его стадии Отирик и Муртаз должны были силой затащить Арлейн внутрь черепахи. Но даже безупречные планы нередко рушатся после встречи с реальностью.

Время работало против них. С каждым биением сердца подкрепление Невозвращенцев становилось всё ближе — они надвигались лавиной со всех сторон. Почувствовав, что нападение захлебнулось, они перехватили инициативу. Тела павших усеивали поле боя, и даже если у кого-то из Освободителей были при себе телепортационные кристаллы, потери были уже слишком велики.

Хичига бросил быстрый взгляд через просвет между щитами. Картина была безрадостной: на каждого павшего защитника деревни приходилось минимум двое мёртвых Освободителей. Резня, а не битва.

— ИЩИТЕ ДЕВКУ С ЦЕПНЫМ КИНЖАЛОМ, БЫСТРЕЕ! — надрывался Хичига.

Намтик не объяснил, почему спасение этой девушки было так важно, но эта красноречиво сама говорила о важности. Но счёт шёл на секунды. Если Арлейн не найдётся сейчас, придётся уходить без неё.

И в этот момент, в узкой прорези между башенными щитами, показалась она.

Из пустоты материализовался кинжал. Лезвие вырвалось из невидимой точки, и цепь со змеиным шелестом тянулась за ним. Кинжал впился точно в горло магу, на пальцах которого уже электризовалась энергия. Тот схватился за шею, его руки сразу же покрыла кровь. Невидимая сила рывком натянула цепь, и Невозвращенца, захлёбывающегося кровью, потащило назад, словно марионетку. Следом за оружием из воздуха соткалась худощавая женская фигура в тёмной коже, с ног до головы забрызганная свежей кровью. Одним неуловимым, филигранным движением она полоснула кинжалом друида, что насылал на наступающие ряды Освободителей ядовитые лозы.

— Вон она! — закричал Хичига. — Ная, Муртаз, Отирик, тащите её сюда!

Стена башенных щитов на мгновение разомкнулась, выпуская троицу. Муртаз, массивный, как медведь, рванул вперёд, прикрываясь собственным щитом. За ним, пригнувшись к земле, скользнула быстрая тень Наи, готовая в любой момент накинуть отхил. Отирик, держа оба клинка наготове, замыкал группу.

— Растянитесь! — командовал Хичига.

Их строй растянулся, превратившись из круга в овал, чтобы целители могли достать до ребят лучами исцеления.

— Арлейн! — проревел Муртаз, его голос едва пробился сквозь грохот боя.

Девушка, уже начавшая растворяться в воздухе, замерла. Её фигура снова стала плотной. Смотреть на неё было жутко. Кинжал в её руке, казалось, плакал алыми слезами, а в глазах плескался багровый отблеск ярости. Она недоумённо склонила голову набок, не понимая, чего от неё хотят.

Секундное промедление стоило ей всего. Муртаз не стал церемониться и врезался в неё всей своей массой, сбивая с ног и валя на землю. Над их головами тут же со свистом пронеслись ледяные стрелы. Слева ударил огненный шар, заставив землю зашипеть. Со стороны пролома уже наступала новая волна Невозвращенцев, их доспехи блестели в свете заклинаний.

— Сомкните щиты! — прокричал Хичига.

Он рванулся вперёд и успел в последний момент — башенный щит встал между товарищами и огненной волной, что хлынула от стены, пожирая траву. Металл щита мгновенно накалился. Жар пробивался сквозь сталь, обжигая руку даже через перчатку. Мышцы спины и плеч горели от напряжения — приходилось упираться всем телом, чтобы удержать щит против магического пламени.

Затылок покалывало — Ная вливала в тело исцеляющие потоки. Полоска здоровья дёргалась как безумная: огонь её выжигал, но исцеляющая магия восстанавливала, и так по кругу.

— Предатели! Отпустите!..

Остаток фразы утонул в сдавленном рычании. Отирик, не церемонясь, выхватил из инвентаря тёмную ленту. Одним резким движением он залепил рот девушке. Арлейн забилась в хватке Муртаза — маленькая, но сильная, как дикая кошка, — но против двух мужчин у неё не было шансов. Её цепной кинжал, выпав из руки, откатился в сторону.

— Отходим, быстрее! — командовал Хичига.

Он развернул щит, принимая на себя град стрел и заклинаний со стены. Отирик и Муртаз волокли брыкающуюся Арлейн между собой. Её цепной кинжал скакал по выжженной земле, то цепляясь за корни, то утопая в свежих воронках… Муртаз каким-то чудом умудрялся одной рукой держать девушку, а другой — защищать их щитом от атак, что летели снизу по склону.

— ПРОРЫВАЙТЕСЬ! В ДЕРЕВНЮ, ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ! — надрывался где-то Морхальд, но хаос битвы поглотил его приказы.

План Освободителей рассыпался окончательно. И тем удивительнее звучал приказ Морхальда. Но даже если бы всё пошло как надо, они бы взяли деревню, чтобы… Что?

И тут догадка ударила с такой силой, что по телу прокатился обжигающий холод, сковывая лучше любого ледяного заклинания. Недостаток информации. Самоубийственный маршрут. Ни слова о путях отхода. Разрозненные части сложились в одно целое. Их послали сюда не спасти пленных ремесленников. Их послали сюдаспасти их ремесло . С этого острова невозможно безопасно эвакуировать пленников, и вот почему никто не рассказал, как этого сделать.

Если Освободители знали, как чудовищно работает передача ремесленного навыка, то понимали, что если на острове не останется никого из НИПов, то навык отойдёт тому, кто будет рядом с островом. Но это означало, что все, кто отправились на остров, шли на верную смерть.

Хичига отмёл все эти мысли. Уже наплевать. Это был последний план Освободителей. Сейчас существовала только их «черепаха» — живой панцирь из двенадцати башенных щитов, что стоял посреди этого хаоса. Вокруг них воздух буквально кипел от магии: молнии чертили зигзаги, ледяные копья со свистом пронзали пространство, а кислотные облака расползались по земле, шипя и пузырясь. Их стальной кокон держался, но было опасно столь долго дёргать льва за усы.

Арлейн, заглушённая лентой, билась, издавая яростное, гортанное рычание. Заметив предательство, несколько Освободителей с яростными криками бросились на них, но Отирик и ассист из глубин черепахи пресекли все попытки отбить девушку.

Битва превратилась в хаотичную свалку. Им приходилось отбиваться на два фронта: сдерживать Невозвращенцев спереди и отбивать атаки Освободителей с флангов. Воздух наполнился звоном клинков, треском заклинаний и проклятиями. Наконец, спасительная черепаха приблизилась, и двое рыцарей, раздвинув щиты, образовали узкий проход. Хичига вместе с ребятами рывком проскользнул внутрь, втягивая за собой яростно сопротивляющуюся Арлейн. Стена тут же сомкнулась.

— ТВАРИ, Я ВАС ВСЕХ…

Арлейн каким-то чудом умудрилась содрать кусок ленты со рта, но Доу тут же прижал липкую ткань обратно, заглушая поток проклятий.

— ВСЁ, УХОДИМ! — проревел Хичига, выхватывая из потайного кармана телепортационный кристалл.

Холодный осколок пульсировал в ладони голубым светом, словно пойманная звезда. Хичига уже хотел было раздавить его, как по спине прокатилась ледяная волна первобытного ужаса.

Из глубины деревни в небо взмыло нечто чудовищное. Огненный шар — нет, целое солнце — вздымалось в небо. Обычное заклинание мага создавало сферу размером с футбольный мяч. Творец мог превратить его в огромный снежный ком. Но то, что зависло над их головами, было раз в пятьдесят больше.

Все Невозвращенцы синхронно замерли и опрокинули в глотки одинаковые зелья с огненно-красной жидкостью. Даже те, кто сражался на башнях в гуще боя, нашли секунду для этого жеста.

— ХИЧИГА! — панически закричала Ная.

Сомнений не было. Этот метеор — их ответ на «черепаху». Порождение тех самых ремесленных экспериментов из деревни. Голос Морхальда, призывавшего прорваться в деревню любой ценой, звучал уже как предсмертный хрип.

Кристалл едва не выпал из грязной ладони. Хичига со всех сил сжал его, вкладывая в это движение всю свою волю. Метеор замер над их головами и начал разгораться, превращаясь в маленькое солнце, источающее невыносимый жар. За мгновение до того, как огненная волна должна была их испепелить, сорок четыре человека, включая барахтающуюся пленницу, покинули остров.

— … именно поэтому я считаю, что капитан излишне строг.

Низкий, бархатный голос стражника вибрировал в залитом золотом коридоре дворца. Он совсем забыл о своём копье, что сиротливо прислонилось к стене. Всё его внимание было приковано к девушке напротив, что лениво облокотилась о стену.

— Возможно, капитану просто не хватает… вдохновения, — прошептала она голосом, который мог свести любого мужчину с ума.

Мужчина шагнул к ней, сокращая дистанцию. На его мускулистой шее тускло блеснул золотой ошейник.

Астра улыбнулась. Это была медленная, ядовитая улыбка паучихи, затягивающей жертву в свои сети. Её огненно-рыжие волосы горели в лучах заходящего солнца, падавших сквозь высокие окна, а изумрудное шёлковое платье облегало фигуру так откровенно, что у стражника не было ни единого шанса.

— Зато у меня оно есть, — хрипло выдохнул он. — Ты как комета в ночном небе. И дело не в цвете волос.

Ядовитая улыбка Астры стала шире. Она подалась вперёд, и их тела соприкоснулись.

— Даже так? — с наигранным удивлением протянула Астра. — А в чём же?

Стражник ухмыльнулся. Он медленно поднял руку и мягко убрал спадающий на её лицо огненный локон.

— Если хочешь, я покажу. Готов сгореть в твоём…

Его слова оборвались на полувздохе. Улыбка застыла на лице, превратившись в гримасу изумления. Глаза расширились, а из горла с хриплым бульканьем хлынула кровь. Он инстинктивно схватился за шею, но было поздно. Резкий, почти беззвучный удар, затем ещё один, и ещё. Мужчина мешком осел на полированный пол.

Астру словно парализовало. Горячие брызги ошпарили её лицо, и она чувствовала, как они медленно стекают по щеке, пачкая дорогой шёлк. У её ног затихало тело, а маленькая, размытая фигура, похожая на миниатюрный смерч из тени и стали, уже скрылась за поворотом.

Намтик стремительно нёсся по коридорам, что источали мягкий золотой блеск. За спиной, эхом отражаясь от стен, разорвал тишину полный ужаса женский крик. Он даже не обернулся.

Слева мелькнул ряд из пяти огромных зеркал в витых рамах. На долю секунды Намтик скользнул по своему отражению косым взглядом. Из зазеркалья смотрело чудовище: невысокая фигурка, с ног до головы забрызганная чужой кровью. Чёрная катана в руке казалась порождением самой пустоты, и с её лезвия стекали тёмные капли, оставляя за собой прерывистый след. Лёгкий взмах рукой — и фигурка растворилась, вновь став невидимой.

Долгие дни наблюдений, часы, проведённые за изучением дворца, — всё это сейчас окупалось сторицей. Внутри бушевал коктейль из адреналина и толики страха, но над всем этим преобладала острая, пьянящая гордость за то, что невозможное становилось реальностью. Тело ориентировалось в роскошных лабиринтах дворца так, словно он был вторым домом.

Впереди показались две фигуры — стражники, застывшие на посту у мерцающих тотемов, подавляющих невидимость, и охраняющие узкий переход в следующую часть дворца. Намтик вынырнул из тени прямо между ними, и катана вспыхнула зловещим светом, обрушиваясь на них силой десятикратного урона. Это были даже не чёрные рыцари и не элитные бойцы в изумрудных ошейниках. Всё закончилось слишком быстро. Не ожидая нападения в самом сердце дворца, они не успели себя защитить. Оба рухнули на пол почти одновременно, заливая позолоченный ковёр кровью. Намтик, не сбавляя скорости, перепрыгнул через их тела и устремился дальше.

Где-то в глубине души тлел огонёк совести, но его пламени не было шанса разгореться. Игроков в безопасной зоне тронуть было нельзя — в этом и состояла одновременно сила и слабость дворца. Вся защита от игроков ложилась на плечи специально отобранных НИПов, а именно сейчас эту стражу выкашивал смертоносный вихрь. Их нужно было устранить. Чем больше защитников падёт, тем выше шанс на удачный побег. Смерть виртуальных жителей этого мира — самое меньшее из зол. Особенно важно было по возможности убрать тех, кто дежурил недалеко от покоев Грати.

Но ничего бы не вышло без того чудовищного, с точки зрения любого нормального человека, решения сдать Освободителей. Рано утром Гига покинул дворец, забрав с собой львиную долю соратников, и послушных ему НИПов. Сомнений не было: все они направились ставить точку в затянувшемся противостоянии с повстанцами. Дворец же стал уязвим, как никогда.

На бегу Намтик бросил взгляд в высокое, вытянутое до самого потолка окно. Провернул ли Хичига важную часть плана? И главное — вытащил ли он Арлейн?

Следующий участок пришлось проходить скрытно. Четверо стражников в узком коридоре — это уже серьёзный противник даже обладателя Вспарывателя плоти. Намтик остановился в тени арки и натянул особые перчатки. Сотни крошечных жёлтых присосок покрывали ладони и пальцы, мерцая слабым магическим светом. Прижавшись к стене, он бесшумно, словно паук, взобрался на потолок и пересёк коридор прямо над головами стражи. Одно из немногих мест во дворце, где полезные квестовые перчатки можно было спокойно использовать.

Наконец, стремительный путь подошёл к концу. Последний поворот — и показались массивные двустворчатые двери из белого дерева. Резьба изображала женское лицо неземной красоты, обрамлённое виноградными лозами и цветами.

У дверей застыли двое стражей. Выглядели они несравненно опаснее тех, с кем доводилось сражаться по пути к покоям. Глефы в их руках пульсировали серебристой дымкой. Ярко-изумрудные ошейники резко контрастировали с золотой филигранью доспехов.

Намтик материализовался между ними раньше, чем они успели среагировать. Катана со свистом рассекла воздух — «Танец теней», тройной удар с усилением. Первый страж вскинул глефу, попытался заблокировать атаку ударом, но без щита блоки бессмысленны. Лезвие Вспарывателя плоти прошло сквозь оружие как сквозь масло. Второй и третий удары впились в щели доспеха, и НИП зашатался, но устоял.

Второй стражник уже разворачивался, и его глифа со свистом рассекла воздух. Намтик по первым движениям узнал «Сокрушающий размах», и едва успел покрыть его «Миражом». Собственное тело размылось, оставив на месте лишь призрачный след. Глефа прошла сквозь плечо, не встретив сопротивления, но вместо боли был лишь неприятный холодок. «Мираж», позволивший гарантированно уклониться от одной атаки, растворился, и тело вновь обрело очертания.

Раненый первый стражник неожиданно вскинул руку. Намтик не успел среагировать, и грудь что-то сильно толкнуло — мир поплыл, а тело не слушалось. Намтик прокатился по ковру, перевернулся несколько раз, и попытался перевести своё падение в импульс, чтобы быстро встать на ноги. Второй стражник уже замахивался для новой атаки. Намтик напряг всё тело и сделал ловкий финт — вместо того, чтобы отступать, напротив скользнул под первого стража.

— Йотен, — тихо произнёс он, резко сокращая дистанцию до минимума. — Гекко!

Катана угрожающе вспыхнула чёрным. Одним плавным, отточенным движением Намтик вонзил её в живот, и доспехи бессильны «Гекко», что игнорировало любую броню. Второй стражник рванулся на помощь товарищу, но было поздно — Намтик выдернул клинок и нанёс завершающий удар «Рваной раной». Алая полоса, оставленная лезвием на спине стражника, на мгновение вспыхнула чёрным, а затем начала стремительно расползаться по доспеху, словно ядовитая трещина по стеклу. Тот даже не успел вскрикнуть, рухнув на пол пустой оболочкой.

— Ярость тени!

Катана вновь вспыхнула, и, усиленная бафом, обрушилась на второго врага. Намтик атаковал точечно и безжалостно. Игровые условности не требовали искать брешь в доспехах противника, и катана вгрызалась в тело врага, отжирая один большой кусок здоровья за другим. Намтик резко отпрыгнул назад и тут же сократил дистанцию, размашистым ударом проводя по груди стражника. Тот попытался контратаковать, но Намтик принял на себя удар глефой, сдерживая крик боли, и пока стражник тратил секунды на перевод одного навыка в другой, дважды полоснул врага резкими росчерками. Пережить такой урон он не смог.

Схватка закончилась так же быстро, как и началась. Намтик тяжело выдохнул. Тело слегка потряхивало, а в правое плечо болезненно ныло. Осознание, что одно неловкое движение — и всё бы закончилось, накатило запоздалой волной. Кровь растекалась алыми ручьями по золотому узору ковра. Несколько особенно ярких брызг застыли на резном дереве дверей, словно диковинные кровавые цветы. Намтик опустил катану и постучал особым знаком: три быстрых удара, два коротких и снова три быстрых.

Двери открылись. На пороге появилась Грати. Её тусклые серые глаза, полные тревоги и удивления, тут же опустились на два трупа у дверей. Тонкие, бледные губы дрогнули.

— Привет… — вымолвила Грати. — Это… ты?

— Привет. Да, — мрачно подтвердил Намтик, глядя на убитых стражей.

Он шагнул вперёд, мягко оттесняя девушку вглубь комнаты, и закрыл за собой двери.

Роскошь комнаты поражала — явно одна из самых дорогих и изысканных в игре, и с ними могли соперничать лишь покои Королевы. Просторное помещение, размером с небольшой зал, утопало в золотистом свете магических светильников, парящих под высоким потолком с фресками, изображающими мифических существ. У дальней стены стоял огромный балдахин с кроватью, укрытой шёлковыми покрывалами, расшитыми золотыми нитями, а по углам — антикварные шкафы из белоснежного дерева, забитые под завязку книгами. Пол устилал ковёр из шерсти неизвестного зверя, а воздух наполнял лёгкий аромат экзотических цветов из хрустальных ваз. Всё здесь кричало о богатстве и статусе — идеальная золотая клетка.

Не успел Намтик отойти от двери, как воздух пронзил пульсирующий вой. Он нарастал волнами, проникая сквозь стены и эхом разносясь по коридорам. Грати изменилась в лице и стала ещё бледнее, её тонкие губы сжались в линию, а серые глаза расширились от ужаса.

— Времени мало, — резко выдохнул Намтик, оглядывая комнату в поисках тяжёлой мебели. — Помоги мне. И включи на максимум все настройки приватности, если получится.

Намтик бросился к массивному шкафу. Тот оказался слишком тяжёлым даже по меркам игры. Грати подбежала с другой стороны, её худощавые руки вцепились в резной край. Вместе они, напрягая виртуальные мышцы, стали его толкать, сдвигая край ковра и царапая мрамор под ним. Двери, к счастью, открывались вовнутрь, и тяжёлая конструкция идеально заблокировала их.

— Давай столик тоже, — скомандовал Намтик.

Они развернулись к изящному белоснежному столику. Несмотря на кажущуюся лёгкость, он тоже был массивным. Грати напряглась, толкая изо всех сил, пряди потускневшей медной шевелюры упали на лоб.

— Настройки поменяла, но это же не поможет, — выдохнула Грати, когда они дотащили столик до двери.

— Не поможет, — Намтик подтащил ещё один стул к импровизированной баррикаде, — но задержит.

Он закончил укреплять преграду и обернулся к Грати. За её спиной, аккуратно разложенное на кровати, лежало свадебное платье — белоснежное творение из шелка и кружев, расшитое жемчугом. Даже в виртуальном мире такая роскошь явно стоила целое состояние.

— Грати, задам тебе два вопроса, — Намтик повысил голос, пытаясь перекричать нарастающий вой сирены. — Ты не передумала? После… всего этого? — он кивнул на свадебное платье. — И нашла ли ты книги? Если передумала, можешь…

— Я не передумала. — произнесла она твёрдо, но не смогла полностью скрыть дрожь в голосе. — А книги… Прости, но я не нашла две. Честно, я… — щёки девушки слегка порозовели. — Когда… проснулась сегодня с Ти… с Гига, то перерыла после его ухода все сундуки, шкафы, даже нашла пару тайников. Либо эти книги при нём, либо где-то спрятаны.

Намтик ободряюще кивнул. Большую часть книг Грати всё же нашла, и у Кромора будет шанс найти в них что-то важное.

— Ты готова? — спросил он.

— Да, я всё собрала в инвентарь, только…

Девушка бросила тревожный взгляд на забаррикадированную дверь. Сирена выла всё пронзительнее, а где-то в глубине коридоров уже слышались приближающиеся голоса и топот ног.

— Как мы прорываться будем? — едва слышно прошептала она. — Я думала, ты проникнешь… более незаметно. Весь дворец на ушах. И двери мы заблокировали…

— Понимаю, но мы отступим не через «парадный вход».

На лице Грати промелькнуло недоумение, её тонкие губы приоткрылись в безмолвном вопросе. Намтик перевёл взгляд на арочный проход, ведущий на просторный балкон.

— Вот как, — ответил он на невысказанный вопрос.

Грати проследила за этим взглядом. В её серых глазах застыл ужас.

— Погоди, но…

— Времени нет, — мягко, но настойчиво прервал Намтик. — Доверься мне.

Грати, судя по всему, это не убедило, но она ничего не сказала.

Намтик быстрым шагом направился к балкону. Тот оказался поистине огромным — скорее терраса, чем балкон, вымощенная белым мрамором с золотыми прожилками. Пространство, где легко могли разместиться полсотни гостей, окаймляло изящное каменное ограждение с искусной резьбой.

Но больше всего поражал вид. Балкон опоясывал угловую башню дворца, открывая панораму на все стороны света. С одной стороны простирался город — море черепичных крыш, шпили храмов и дымящиеся трубы ремесленного квартала, всё это тонуло в солнечном свете. С другой же стороны открывался совсем иной пейзаж. Поскольку дворец стоял в северной части города, открывался вид на каменистые пустоши, которые сменялись покрытыми зелёно-серой травой холмами. На самом горизонте, словно чёрная черта, проведённая по краю мира, угадывалось холодное Северное море. Стоило лишь подойти к краю, как в лицо ударил пронизывающий, холодный ветер.

— Намтик? — голос Грати дрогнул, в нём зазвучали откровенно панические нотки. — Что ты задумал? Только не говори, что мы собираемся прыгать.

Намтик не ответил, пальцы уже скользили по ячейкам инвентаря. За спиной, в комнате, глухие удары по двери сменились яростным грохотом — её крушили чем-то тяжёлым.

— Держи, — Намтик протянул ей флакон с мягкой золотистой жидкостью. — Выпьешь имунку по моей команде.

— Намтик, — с отчаянием повторила Грати. — Имунка не защищает от урона при падении!

— Верно, но она нужна для другого.

Он бросил взгляд вниз. Балкон нависал над пропастью, которая оскалилась частоколом острых скальных зубьев. Между ними, словно ржавые иглы, торчали из земли металлические укрепления.

Намтик извлёк из сумки крафтовый подарок от Брэйва — связку инженерных гранат. Два десятка тускло поблёскивающих медных сфер опутывала сеть проволок, связывая их воедино.

— Это, надо полагать, тоже часть твоего гениального плана? — в голосе Грати сквозил неприкрытый сакразм — последний защитный бастион перед паникой.

Намтик позволил себе лишь тень улыбки, которая тут же исчезла.

— Да. Не волнуйся, всё получится. Я проверял подобное несколько раз.

Это было правдой лишь наполовину, поскольку всё прошло гладко лишь на тренировочных попытках воссоздать этот дерзкий фокус, которые и на десятую часть не повторяли того, что предстояло сейчас. Но сомнения — главный враг успеха.

Намтик открыл инвентарь и достал две необходимые вещи. На спину водрузил рюкзак — большой, полный потёртостей. Внутри него была настоящая матрёшка: рюкзаки, набитые рюкзаками, а те в свою очередь были забиты разным крафтовым мусором. В инвентаре это чудовище занимало почти всё место — двести пятьдесят ячеек из трёхсот, а будучи на спине мгновенно снизило собственную скорость до нуля. Следом Намтик взмахнул рукой, и мифические сапоги сменились плотными обмотками из тёмной, почти чёрной ткани, которые обвивали ноги почти до колен.

За спиной раздался оглушительный треск. В двери уже проломили щель, сквозь которую виднелись наконечники алебард и блеск доспехов. Ещё несколько ударов — и баррикада падёт.

Намтик повернулся к Грати. Девушка стояла у ограждения, её и без того бледное лицо стало белым как мел, а худые пальцы судорожно сжимали холодный камень.

— Всё будет хорошо, — мягко повторил он, стараясь вложить в голос всю свою уверенность. — Только запомни: когда выпьем зелье — сразу обними меня. Крепко. Очень крепко.

Намтик наклонился к связке гранат. Лёгкий взмах рукой, и все они разом зашипели, покрываясь красными искрами. Фитили загорелись синхронно, отсчитывая последние секунды. Едкий дым тут же заполнил балкон.

— Зелье! — скомандовал Намтик, доставая свой флакон с золотистой жидкостью.

Грати дрожащими руками поднесла зелье неуязвимости к тонким губам и залпом выпила всё до последней капли. Намтик повторил за ней. Их тела окутало мягкое золотистое свечение. Затем он крепко, но достаточно бережно обхватил девушку за талию.

— Держись за меня крепче! — прокричал Намтик сквозь шипение гранат.

— Куда уж крепче⁈ — испуганно отозвалась Грати, её голос сорвался на визг.

В следующую секунду произошли две вещи одновременно. Баррикада рухнула с оглушительным треском — шкаф раскололся пополам под ударом боевого молота, а столик испепелил влетевший в комнату огненный феникс. В пролом хлынули стражники в ошейниках и игроки с оружием наготове.

И точно в этот момент связка гранат взорвалась.

Ударная волна подхватила их, словно тряпичных кукол, и швырнула в ревущий хаос. Они кувыркались в воздухе, мир вокруг смазался в вихрь из неба, земли и золотых шпилей дворца. Грати визжала прямо в ухо, её тонкие пальцы впились в спину так, что даже сквозь броню чувствовалась судорожная хватка.

Первые секунды были чистым хаосом. Но затем утяжелитель на спине начал делать своё дело. Будучи самым тяжёлым объектом в тройной связке, он потянул вниз, заставив развернуться спиной к земле. Хаотичный полёт начал стабилизироваться — они всё ещё неслись с бешеной скоростью, но теперь перед глазами было лишь уходящее вверх небо, а сверху прижималась Грати.

Дворец стремительно уменьшался. Золотые башни превратились в игрушечные, балкон, с которого их вышвырнуло, казался крошечной точкой. Ветер ревел в ушах, заглушая все звуки. Наконец, полёт оборвался так же внезапно, как и начался.

Глухой, сокрушительный удар выбил воздух из лёгких. Мир на мгновение взорвался багровой вспышкой боли, а перед глазами мелькнула алая полоса шкалы здоровья, рухнувшая до жалких двадцати процентов. Больше, чем ожидалось, но главное — что не сто. Грати шевельнулась, целая и невредимая. Получилось.

Намтик медленно разжал объятия. Грати, пошатываясь, поднялась. Её лицо было мертвенно-бледным, а взгляд метался между далёким дворцом и травой под ногами. Она опустилась на колени, подняла обычный пожелтевший листок и долго вертела его в дрожащих пальцах. Вдруг её прорвало:

— Намтик! — голос Грати сорвался на крик, в котором злость странно перемешалась с облегчением и даже восторгом. — Напомни мне потом, чтобы я тебя… Да я тебя прибью! Что это вообще было⁈

Намтик позволил себе улыбнуться. Быстрым движением снял со спины утяжелитель, убрав его обратно в инвентарь. Затем мягко схватил девушку за руку.

— У нас мало времени. Бежим.

Он уверенно потянул Грати за собой, объясняя на ходу.

— Всё дело в сапогах, — он слегка приподнял ногу, демонстрируя неприметную обувь, которую взмахом руки переключил на боевое снаряжение. — «Поступь кота», классовая награда за квест, пришедший на смену второй легендарки. Они срезают девяносто процентов урона при падении.

— Я за тебя рада! — возмущение в голосе Грати достигло пика. — А я как выжила⁈

— Потому что упала на меня, а не на землю, — Намтик перешагнул через поваленное дерево и помог перебраться девушке. — И игра не засчитала это за падение. Так вот это работает. А утяжелитель был нужен, чтобы внизу оказался именно я.

Грати шумно выдохнула.

— Мог бы и предупредить! Я же там чуть от страха не умерла! — её голос всё ещё звенел от праведного негодования. Она вдруг замолчала и тихо пробормотала себе под нос: — Ох, зря я тогда с Виллом заговорила на скамейке… Куда я только ввязалась…

Намтик бросил взгляд на девушку. По её лицу, несмотря на всё происходящее, неспешно расплывалась улыбка.

Они бежали дальше. Намтик постоянно сверялся с полупрозрачной картой, мерцающей в углу. Маршрут отступления разрабатывали три дня вместе с Арлейн — каждую тропу, каждое скопление монстров, каждые места, где постоянно проходили игроки. Светящаяся нить маршрута огибала столицу широкой дугой с севера, затем резко сворачивала на юго-запад, к границе территорий Альянса. Путь намеренно петлял, проходя между всеми опасными зонами, в особенности мимо городов и деревень с телепортационными точками.

Намтик выжимал из их скорости максимум — немногие бафы сменялись зельями ускорения, те в свою очередь перетекали обратно в скиллы. Грати пыталась заговорить несколько раз, но Намтик лишь обрывал её жестом. Каждая секунда промедления могла стоить им всего. Гига потерял не просто пленницу. У него украли любимую женщину, а в более широком смысле — жену и первую леди королевства. Северные земли уже наверняка подняты по тревоге, и счёт идёт на минуты.

Позади остались каменистые пустоши с редкими колючими кустарниками. Ландшафт сменился холмами, покрытыми жёсткой серо-зелёной травой, затем — редколесьем с кривыми соснами. Намтик мысленно молился всем игровым богам дать им хоть ещё немного скорости, дать доступ к консоли, где можно нарисовать себе сапоги с бонусом на тысячу к скорости передвижения. За полтора часа дворец уже давно остался позади, но вместе с этим Кристальная крепость и граница были ещё очень неблизко.

— Намтик, — выдохнула Грати. — Давай… чуть-чуть… отдохнём?..

— Нельзя, — отрезал он, не сбавляя темпа.

— Пару минут… пожалуйста…

Намтик обернулся. Игровой усталости здесь как таковой не существовало, но вот от морального истощения никуда было не деться. После всего пережитого — плена, решения сбежать после свадьбы, безумного побега — её нервы должны быть на пределе.

— Хорошо. Две минуты.

Грати благодарно кивнула и буквально рухнула спиной к ближайшему дубу. Дрожащими руками достала флягу с водой, осушила залпом. Намтик заметил, как мелко подрагивают её пальцы — странная дрожь, которая не вязалась с тем, как вело себя тело в этой игре.

Намтик напряжённо переминался с ноги на ногу и вслушивался в каждый шорох леса. Ничего. Арлейн, при всём своём сложном характере, сильно им помогла.

— Всё, идём, — произнёс Намтик ровно через сто двадцать секунд. Он протянул Грати руку и помог ей встать.

Они двинулись дальше. Редколесье сменилось густым смешанным лесом, тот — болотистой низиной с чахлыми ивами, затем снова поднялись на каменистое плато, за которым опять начался лес. Впереди показалась узкая речушка — согласно карте, самый безопасный брод на много километров вокруг. Мелкая, без водных мобов, с прозрачной водой — идеальное место для переправы.

Намтик потянул Грати за собой, но не успели они достичь кромки воды, как в реку упала огненная стрела. Вместо того чтобы погаснуть, она вспыхнула ярче, и и в обе стороны поползла стена пламени. Даже на расстоянии она обдала волной сухого жара. Сзади раздался восторженный, полный предвкушения крик:

— ДОГНАЛИ!

По спине прокатилась ледяная волна. Намтик мгновенно развернулся, закрывая Грати собой. Плыть через горящую реку было самоубийством — даже если срезистить огонь, в воде они станут лёгкой мишенью.

Из-за деревьев вышли преследователи. Десять человек выстроились полукругом. Идеальный «золотой состав», у всех были разные классы. Впереди явно их лидер — невысокий парень с изящной серебряной флейтой в руках. Творец. На вид он был безобиден, даже хлипок в своей лёгкой броне. Но в хорошей группе творец — один из самых опасных противников. Рядом с ним переминался с ноги на ногу страж в разномастных доспехах — золотые наплечники соседствовали с чёрными поножами, а изумрудный нагрудник довершал этот хаотичный набор, словно он просто нацепил всё самое дорогое, что нашёл, без единой мысли о сочетаемости. Маг держал в руках посох, с наконечника которого непрерывным потоком сыпались электрические искры. Чуть в стороне разбойник вертел в пальцах стеклянную сферу с мутной токсично-зелёной жидкостью. Остальные расположились веером — кто-то кусал губы, кто-то покачивал оружием. Намтик чувствовал на себе их взгляды — цепкие, оценивающие, как у волков, загнавших добычу.

— Охренеть, это мы их нашли! — радостно выкрикнул разноцветный «модник», с предвкушением перехватывая свой двуручный топор. — Парни, представляете, как Гига нас озолотит?

— Срать на золото. Мне бы ранг повысить до десятки! — воодушевлённо ответил колдун в непривычной для его класса ярко-красной робе.

Намтик молчал, крепче сжимая рукоять катаны и просчитывая шансы. Их практически не было. Творец поднял руку, призывая к тишине.

— Меня зовут Хэит, — представился творец. — Намтик, давай не будем всё усложнять, да? Отдай нам Грати. Тебя, так уж и быть, мы отпустим. Скажем, что ты сбежал на лоу хп, ты сильный, в это легко будет поверить.

Его голос был обманчиво дружелюбным. Намтик молчал. Даже если принять его слова за правду, отдавать Грати было нельзя.

Тонкие пальцы вдруг легли на плечо.

— Намтик, — прошептала Грати. — Не надо. Давай я пойду с ними.

— Нет, — отрезал он, не оборачиваясь.

— Но их больше. И состав золотой. У нас нет шансов.

Она была права. Идеально сбалансированная группа против самурая и друида — исход предрешён.

«Что я могу сделать?» — спросил у себя Намтик. Им нужна была Грати. И приказ, очевидно, взять её целой. Вредить они ей не станут. Убедить её сбежать? И пока она переплывает реку задержать преследователей? Руки крепче сжали катану, а взгляд оценивал выживаемость каждого из десятки. Имунка, комба и штонуть тех, кто одет в тряпки? А если выпьют имунки в ответ? У всех на поясе поблёскивало заготовленное зелье неуязвимости. Но даже если убить одного или двух, задержать всех не получится. Двое или трое могут броситься в погоню за Грати, и она не убежит.

Намтик стиснул зубы, отгоняя подступающее отчаяние. Каждый раз, когда наклёвывался какой-то выход, перед ним тут же вырастала глухая стена.

Хэит переглянулся со своими. Вся десятка начала угрожающе наступать.

— Намтик… — Творец сделал едва заметную паузу. — Если не отдашь девчонку по-хорошему, — он чуть растянул последние слова, — мы заберём её силой.

Намтик медленно выдохнул и приподнял катану, направив остриё точно в грудь творца.

— Попробуйте, — сказал он тихо, но так, чтобы слышал каждый. — Но пару человек с собой тогда заберу.

Это был единственный козырь, но в ответ на него Хэит лишь усмехнулся.

— Не пугай нас. Мы знаем, что правило одной смерти здесь не работает. Никто не умрёт по-настоящему.

— Да? — Намтик чуть наклонил голову. — А кто из вас готов рискнуть? Вы здесь, наверное, давно. Готовы проверить свою удачу?

Эти слова уже попали в цель. Несколько человек переглянулись, кто-то нервно переступил с ноги на ногу, а страж в разномастных доспехах инстинктивно отступил на полшага назад. Хэит тоже словно растерял немного своей самоуверенности — его пальцы нервно забарабанили по серебряной флейте, выбивая беззвучный тревожный ритм.

— Что же, ты сам выбрал.

Вся показная дружелюбность испарилась из его голоса. Он поднял флейту почти на уровень своих губ.

— Парня убить! Девку взять живой, чтобы её здоровье даже не просело! — резко приказал Хэит.

Из серебряной флейты полилась мелодия — чистая, почти хрустальная, с переливчатыми нотами, которые в иной обстановке можно было бы слушать часами. Звук словно обрёл форму — тонкие золотистые нити потянулись от флейты к девяти остальным игрокам, обвивая их полупрозрачным коконом.

Сердце глухо ухнуло в груди. Отступать было некуда. Сражаться — бессмысленно. Но сдаться — немыслимо.

— Беги! — прошипел он Грати, всем телом заслоняя её. — Просто плыви через реку и не оглядывайся!

Не было ни страха, ни сомнений, осталась лишь решимость продать свою жизнь подороже. Хэит отступил под защиту своих товарищей. Он вновь поднёс флейту к губам, но в этот раз мелодия не родилась.

Вместо неё раздался тихий, влажный хрип.

Ухмылка на лице Хэита застыла, превратившись в гримасу изумления. Тонкая тёмная линия прочертила горло, тут же расцветая багровым. Из тени за его спиной соткалась фигура. Два клинка, похожие на когти хищной птицы, мелькнули в неуловимом движении. Человек за его спиной что-то говорил себе под нос, его губы шевелились, и он атаковал серией из нескольких ударов, переходящих один в другой. Выбраться из оглушения Хэит не успел. За мгновение до того, как в него влилась исцеляющее заклинание, тело качнулось и мешком рухнуло на траву.

Секундное оцепенение спало. Пока преследователи в шоке пялились на своего убитого лидера, Намтик уже рванулся к своей цели — целитель в тканевой робе. Два шага, выпад — и катана оставила на груди хила глубокий кровавый росчерк. Но тут же хила отрезала созданная из магии тьмы стена — колдун уберёг своего целителя, а к ноге потянулись прорастающие из земли корни.

На небольшом береге у реки закрутился смертельный вихрь. Краем глаза Намтик видел тёмное, размытое пятно, которое неслось сквозь ряды врагов, но фокусироваться на нём не было времени. Приказ взять Грати живой сковал нападающих. Друидка, уязвимая цель, оставалась нетронутой — в неё летели лишь оглушения и ослабляющие проклятья, но не более, в то время как катана и два кинжала без труда находили другие цели, однако взять две юркие цели в ассист было почти невозможно.

Неожиданно для себя Намтик оказался вместе с неизвестным разбойником возле хила. Они ударили синхронно — Намтик полоснул катаной по груди, а разбойник вонзил кинжалы в спину. Намтик на мгновение посмотрел на разбойника, и выглядел он устрашающе. Весь в крови, доспех разодран по всему правому боку, лицо скрывал плотный тканевый капюшон, переходящий в маску, оставляющую открытыми только глаза.

Пережить такой ассист у целителя не было шанса. Изумрудное заклинание на кончиках пальцев угасло. Разбойник тут же развернулся и «Прыжком за спину» переместился к лучнику, который направил на них лук.

— Йатан!

Тело словно выдернули назад невидимой нитью. Двуручный топор запоздало подоспевшего на помощь стража лишь немного не достал до цели.

У преследователей было численное преимущество, и оно никуда не исчезло, вот только они быстро потеряли мозг и жизнь своего золотого состава. Боевой пыл парней гас с каждой секундой. Они выкрикивали какое-то имя, что терялось в битве — судя по всему, узнали таинственного разбойника — и это окончательно сломило дух. Первым не выдержал лучник. Чудом пережив серию из трёх атак, он что-то бросил себе под ноги, погрузив область вокруг себя в дым, и когда он растворился, сам лучник уже скрывался за деревнями. За ним побежали и остальные. Инстинкт самосохранения победил жажду наживы.

Воцарилась тишина. Намтик не опускал катану, тело было готово отразить новую угрозу, но всё закончилось. Повсюду была кровь — своя и чужая. Тело творца растворилось в Системе, а недалеко от мёртвого целителя лежали убитые маг и колдун — ещё две уязвимые для физического урона цели. Таинственный союзник стоял аккурат между ними. Он спокойно посмотрел на тела, а затем Намтик ощутил на себе его цепкий, изучающий взгляд. Медленным движением он снял с себя закрытую маску.

Намтик растерянно смотрел на разбойника. Молодой парень с коротким ёжиком волос, резкими скулами и холодными, пустыми глазами.

— Макс? — недоверчиво спросил Намтик.

Макс, или же Альт, как гласило над головой его имя, даже не поменялся в лице. Его лицо оставалось бесстрастной маской.

— Вообще не Макс. Так зовут моего старшего брата, — произнёс он буднично.

Намтик перевёл взгляд на Грати. Она смотрела на Альта с таким шоком, будто увидела призрака.

— Вы знакомы? — тихо спросил он.

Ник «Альт» лишь смутно отзывался на задворках памяти. Грати не сводила с Альта такого поражённого взгляда, что он говорил всё лучше любых слов.

— Это Альт, — прошептала она одними губами. — Один из главных помощников Гига. Он… он отвечал за мою охрану.

Намтик нахмурился. Картина в голове не только не сложилась, но и рассыпалась на более мелкие кусочки. Вместе с недоумением в груди вспыхнула гордость. Значит, Гига приставил к ним шпиона с самого первого дня, и всё же им удалось провернуть свой план.

Намтик поймал на себе оценивающий взгляд.

— Значит, присматриваешь себе домик? — спросил он без тени улыбки, но и упрёка никакого тоже в голосе у него не было.

— Погоди, — Намтик отбросил в сторону этот странный упрёк. — Если ты так близок к Гига, то почему?..

Намтик обвёл взглядом поляну, а Альт даже не посмотрел на три мёртвых тела.

— Потому что я всегда делаю лишь то, что мне выгодно, — спокойно ответил он. — Моя лучшая черта — умение выполнять любую работу без лишних вопросов. Гига получил человека, который делает что надо, а я пользовался всеми благами этого мира. Но из-за вас всё изменилось.

И вновь его голос остался ровным, без намёка на обвинение. Он повернулся к Грати.

— Уже наплевать, верну ли я тебя Гига или нет. Уверен, что ты, — Намтик вновь поймал взгляд на себе. — Не просто так выкрал её именно сегодня, когда было покончено с Освободителями. Но это неважно. Я не выполнил свою главную задачу. Грати покинула дворец. И меня ждёт наказание. Я слишком хорошо его изучил.

Три тела окончательно растворились, оставив лишь после себя тёмно-красные лужи.

— Пойдём с нами? — неожиданно предложила Грати. — Или у тебя есть свои планы?

На лице Альта промелькнула едва заметная, крошечная тень удивления.

— Двину в Альянс. Между нами нет особых конфликтов, а ещё у меня есть информация, которая, уверен, их сильно заинтересует. Но перед этим нужно сделать одно дело.

Он кивнул в сторону едва различимой точки на горизонте — деревни, притаившейся среди холмов.

— У меня там есть незаконченные дела, — впервые в его голосе появились человеческие нотки. — Поэтому я, собственно, и встретил вас.

Намтик встревоженно обернулся. Уже прошло больше пяти минут. Задерживаться было опасно. Если догнали одни, могут догнать и другие.

Грати подошла к Альту, остановившись в шаге от него.

— Спасибо тебе, — она сделала лёгкий, почтительный поклон. — За помощь и… за всё. Ты не обижал, не говорил резких слов, не позволял что-то делать остальным. Ты был хорошим… надсмотрщиком?

Последнее слово она произнесла с горькой усмешкой, и показалось, что уголки губ Альта на долю секунды дрогнули.

— Идите, — его лицо снова стало непроницаемым. Он посмотрел прямо в глаза Грати. — И да, Грати. Я всё знаю. То, что ты так стараешься скрыть.

Грати побледнела так, словно её ударили. Альт достал из инвентаря сложенный свиток и протянул ей.

— Возьми. Может пригодиться.

Он сухо кивнул на прощание, и его фигура растворилась в воздухе так же внезапно, как и появилась.

— Идём, — Намтик осторожно взял Грати за руку и потащил к воде.

Они перебрались на другой берег и долго шли в молчании. Грати, казалось, была в трансе после последних слов Альта. Намтик тоже не нарушал тишину, постоянно сверяясь с картой. К счастью, погони больше не было. Лес вокруг становился всё гуще, тропа петляла между вековыми деревьями, укрывая их от чужих глаз.

— Намтик, — неожиданно позвала Грати, нарушив долгое молчание. — А что значит… Освободители уничтожены?

Намтик перепрыгнул заболоченную низину, где вода чавкала под ногами, и помог Грати перебраться следом.

— Боюсь, это то и означает, — мрачно ответил он.

Грати споткнулась о корень, и Намтик поддержал её под локоть. Девушка выглядела потрясённой.

— Нет, но правда же… Гига столько времени с ними боролся. Вроде бы побеждал, потом они снова появлялись, как феникс из пепла. А сейчас… — она нахмурилась, тонкие брови сошлись на переносице. — Он с утра спешно покинул дворец, забрал почти всех. И именно в этот момент ты меня вытащил. Это как-то… связано?

Намтик остановился и повернулся к ней. В полумраке леса её бледное лицо казалось почти призрачным.

— Ну… Как тебе сказать… — он помедлил. — Я всё это провернул.

— Не поняла? — удивлённо спросила Грати.

— Не знаю, слышала ли ты, но у Освободителей было несколько промежуточных баз, а главная была неприступной, — начал Намтик. — Гига никак не мог до неё добраться — там стояла магическая защита, пропускавшая только тех, кто был в белом списке. И вот я… нашёл способ эту защиту обойти. Мы передали Гига информацию. Я знал, что он клюнет на такую приманку. Это был единственный способ выманить его подальше от дворца и открыть окошко для бегства.

Грати замерла и отшатнулась, словно от удара.

— Погоди. То есть все Освободители… сотни… даже тысячи… они погибли… из-за меня?

Намтик мягко взял её дрожащую руку в свою.

— Не из-за тебя, — твёрдо сказал он. — Это… долго объяснять. Я многое узнал. Если коротко — Освободители ничем не отличаются от Гига. Их планы такие же, если не хуже. Но главное — они обречены. Если бы они победили Гига, то Королева бы сразу нарушила все договорённости и прибрала Северные земли. А если бы победил Гига, то Освободители бы просто утянули его за собой на дно, поскольку с каждым днём бороться с ними всё сложнее. И любой из этих двух раскладов губителен для игроков, в том числе и для наших друзей. Поэтому… Как бы это горько не звучало, но Освободителей нужно было убрать, и я лишь извлёк из этого ещё большую пользу.

Грати медленно кивнула, и её реакция была необычно расстроенной. Она освободила руку и пошла дальше, ссутулив худые плечи.

Они направились дальше, петляя по тропам, где лес постепенно редел, уступая место открытым равнинам, которые они старались пересекать как можно быстрее. Граница всё приближалась. Главной проблемой оставался возможный пограничный контроль. После побега Грати наверняка все посты были усилены, и даже проход, намеченный Арлейн, могли охранять. Но выбора не было — нужно было идти вперёд и надеяться на удачу.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона, контрастируя с тревогой на душе от приближения границы. Два часа интенсивного бега — и не встретилось ни души, но вдруг неожиданно на горизонте показались люди. Намтик резко замер и взмахом руки остановил Грати. Впереди шло двое, но судя по тому, как они спешно направлялись к покосившемуся домику, это были не преследователи. Первый был рыцарем с напрочь седыми волосами. Второй — светловолосый парень в красивых белоснежно-серебристых доспехах.

Глава 13

— Чувство крови! — уверенно произнёс Вилл.

Мир по щелчку преобразился. Яркие цвета исчезли, словно кто-то одним жестом стёр из реальности все палитру, оставив непроглядную тьму. Но эта чернота была живой: в ней трепетали и пульсировали алые контуры, очерчивая мир заново.

«Чувство крови» каждый раз поражало своими возможностями. Поверх обычного зрения накладывалось круговое — на все триста шестьдесят градусов, будто десятки невидимых глаз транслировали полную картину окружения. В пределах сотни метров пульсировал лишь один живой силуэт. Его тело светилось изнутри сложной паутиной алых и багровых сосудов, а в груди, подобно пойманной птице, билось сердце, каждым ударом разгоняя кровь.

— Ты сейчас показываешь четыре пальца на левой руке. Ещё и правую поднял, хитрец, на ней указательный и средний, — столь же уверенно произнёс Вилл.

Через секунду миру вернулись привычные краски. Вилл обернулся к своему кровавому двойнику.

— Я не понимаю, — разочарованно выдохнул Кэхил, опуская руки. — Я же делаю всё в точности как ты.

— Значит, что-то упускаешь, — спокойно ответил Вилл. — Попробуй ещё раз.

Кэхил неловко кашлянул и потёр затылок, кивнув на покосившийся домик неподалёку.

— Если бы там кто-то был, да ещё и опасный, мы бы точно не торчали здесь минут пять, правильно? — смущённо спросил он.

— Я-то вижу, что там пусто, — усмехнулся Вилл. — Но хочу, чтобы увидел и ты.

Кэхил неловко перехватил посох.

— Чувствую себя нубом, который стащил у родителей деньги и купил топовый аккаунт.

Вилл коротко рассмеялся.

— Не поверишь, но я себя чувствовал точно так же. Причём несколько раз…

Взгляд опустился на руки, скрытые за кровавыми рукавами.

— Каждый раз, когда мне на голову сваливался очередной буст, приходилось всё учить заново. Так что не напрягайся.

Кэхил вздохнул, встряхнул кистями, будто стряхивая напряжение, и снова поднял руку.

— Чувство крови! — решительно произнёс он.

— Стоп, — Вилл сразу прервал его. — Опять неправильно. У тебя же есть интерактивная подсказка.

Система несколько снисходительно относилась к точности произношения заклинаний и жестов, но следила, чтобы исполнение соответствовало заложенному разработчиками образцу. Чтобы облегчить игроку изучение нового навыка, у каждой способности имелась своя интерактивная подсказка: в специальном окошке проигрывалась короткая анимация, демонстрирующая верные жесты и движения.

— Ещё раз. Тут две составляющие. Ты должен быстро закрыть и открыть глаза. Чувство, — Вилл резко закрыл глаза и тут же открыл, — крови. Закрывать нужно не до, не после, где-то между первым и вторым словом. И не надо жмуриться — закрыл и сразу открыл. В это же время делаешь взмах, — Вилл плавно провёл рукой полукругом от плеча. — И не болтай рукой, держи уверенно, и ещё не надо вести её слишком низко, ты её почему-то всё время опускаешь. Выше надо. Понял?

— Понял, — лицо Кэхила стало серьёзным и сосредоточенным.

Ветер шаловливо заиграл с полами его кровавой мантии, заставляя их трепетать, словно живые багровые крылья. Парень глубоко вдохнул и выпрямился.

— Чувство крови!

Веки Кэхила сомкнулись точно между словами, а рука прочертила в воздухе ровную дугу, застыв на нужной высоте. Идеально.

— Я вижу! — восторженно выдохнул Кэхил, и его голос дрогнул от изумления. — Офигеть! Всё… такое другое! — Он по привычке дёрнул головой, но тут же замер. — Мне даже вертеть головой не надо! Вижу всё… А как далеко?

— Сто метров, — спокойно ответил Вилл. — Скажи, в доме кто-нибудь есть?

Взгляд Кэхила стал отсутствующим, устремлённым в никуда.

— Пусто, — наконец произнёс он. — Никого вокруг, только ты.

— Отлично. Выключай, — сказал Вилл и в конце добавил: — Молодец.

Он по-теплому хлопнул парня по плечу. На ладони остался заметный красный след.

— Идём. Посидим там немного и двинемся дальше.

Они подошли к небольшому, покосившемуся домику, который выглядел так, словно вот-вот рухнет от любого сильного порыва ветра. Когда-то здесь должно быть жил отшельник или травник, которые согласно лору часто селились вдали от поселений, поближе к редким ресурсам. Но теперь здесь было пусто, и больше ничего не напоминало о том, что здесь когда-то теплилась жизнь. Крыша просела, стены накренились под неестественным углом.

Двойное «Чувство крови» не подвело — внутри никого не было. Зато хватало следов запустения: повсюду валялся мусор, в воздухе висел затхлый запах гниющих трав вперемешку с чем-то кисловатым. С потолка свисали плотные гирлянды чёрной паутины. Вилл провёл по ней магической рукой, и паутина рассыпалась в прах. Никакого проклятья, никакой ловушки.

— Падай, — Вилл плюхнулся на шаткий стул возле стола и открыл инвентарь.

На покрытой грязью деревянной поверхности материализовались последние остатки провизии: миски с остывшим рагу из кролика — большая и поменьше, несколько ломтей ржаного хлеба, обёрнутых в льняную ткань, вытянутые жёлтые груши и две фляги с яблочным соком. Последняя еда из запасов, и срок годности кончится уже к вечеру.

Вилл поднял взгляд на Кэхила. Тот буквально впился глазами в еду с каким-то первобытным голодом, словно забыл, что такое нормальная пища. Его пальцы подрагивали, и он невольно поддался вперёд.

— Что смотришь, ешь, — Вилл подвинул к нему большую миску и три куска хлеба, забрав себе оставшиеся два.

Кэхил даже не стал дожидаться, пока тарелка окончательно окажется перед ним. Он схватил ложку и начал есть с жадностью человека, вырвавшегося из долгого плена. Густое рагу исчезало с невероятной скоростью, крошки хлеба падали на стол, подбородок блестел от жира. С его слов, в теле Аргеннара ему не требовалась пища, и именно так он выжил в том пустынном мире без какой-либо еды. Вот только человеческая потребность во вкусной пище никуда не делась, и он слишком долго провёл без неё. Все несколько раз, что они ели, он набрасывался на еду так, словно боялся, что её кто-то отнимет.

Вилл ел механически, откусывая маленькие кусочки хлеба и запивая их соком. Голода не было — просто нужно было сбить дебаф голода и немного передохнуть.

Странное ощущение так и не отпускало. Напротив сидел второй Кровавый целитель — не «подражатель», как Пулчар и другие ребята, и не НИП, призрак прошлого. Полноценный обладатель класса, такой же игрок, только выглядела кровавая копия помоложе, поменьше и более привлекательно для многих девушек.

Вилл отвёл взгляд к пустому проёму, который когда-то был окном. Прямо напротив, в нескольких шагах от дома, стоял могучий дуб. Его ствол был таким широким, что почти полностью скрывал вид, оставляя по бокам лишь две ярко-голубые полоски неба.

Мысли о Таде плавно вильнули в сторону, протекая к причине внутренней боли целителя. Его Тируша осталась с Морией, и одна мысль о любимой до боли сжала сердца. Её красивые голубые глаза, волосы, струящиеся до самой поясницы, голос, губы, фигура. В последний момент, стоя у края бездны, всё жаждало плюнуть на всё и броситься к ней, чтобы обнять, пусть и копию, и почувствовать родное тепло. Но разум заставил сделать другой шаг — в пустоту бездны возвращения.

К счастью, Кэхил, что шагнул следом, появился рядом, и не пришлось снова искать его в самых глубинах игры.

Вилл засунул в ухо передаточное устройство, но оно снова молчало.

— Куда они эти передатчики засунули?.. — недовольно пробормотал Вилл.

Ни Брэйв, ни Намтик не отвечали. Поблизости не было почтовых ящиков, так что даже отправить проверочное письмо было нельзя. Всё это сильно нервировало.

— Может, они просто заняты? — спросил Кэхил с набитым ртом, и на стол посыпались крошки.

— Да чёрт его знает, — задумчиво ответил Вилл.

Брэйв с Намтиком находились на разных концах королевства, в опасных зонах. И их молчание нельзя было трактовать иначе, как плохой знак.

Кэхил доел остатки рагу и откинулся на спинку стула с довольным выдохом. Через секунду выпрямился и поднял руку.

— Чувство крови!

Взмах вышел ровным и чётким. Наконец парень схватил суть.

— Попрактиковаться решил? — Вилл ободрительно кивнул. — Похвально. Мало ли кто к нам подкрадётся.

Он усмехнулся про себя. Хотя, пожалуй, случайный гость удивится куда больше, наткнувшись в этой дыре сразу на двух Кровавых Целителей.

Кэхил замер, устремив взгляд в пустоту. Веки перестали моргать, зрачки расширились и остановились — такой взгляд со стороны выглядел мертвенно. И вдруг парень изменился. Всего мгновение назад на его лице читалась напряжённая сосредоточенность, но вдруг лицо разом утратило всю мимику, превратившись в застывшую маску.

— К нам идут, — прошептал он.

Вилл резко вскочил, перехватывая посох боевым хватом.

— Кто? Ники видишь?

Безжизненная маска его лица треснула, исказившись гримасой удивления.

— Это…

Договорить он не успел. Дверь с грохотом влетела внутрь, едва удержавшись на ржавых петлях. В домик, отмахиваясь от чёрной паутины, ввалился парень. Его волосы напоминали бурное седое море, по которому змеились хищные чёрные и багровые полосы. Грязь и кровь покрывала его с ног до головы, словно пару часов назад он сражался против всего мира. И при этом парень улыбался во все белоснежные зубы.

Вилл застыл с поднятым посохом.

— Вилл! — радостно закричал Брэйв, стремительно пересекая комнату.

Он заключил в такие крепкие объятья, что едва не выбил душу.

— Ах ты кровавая гадина! — радостно орал он прямо в ухо. — Я тя убью когда-нибудь за твои фокусы!

Брэйв колотил по спине с силой кузнечного молота, и каждый удар сотрясал рёбра. Вилл с трудом высвободил руку и ответно похлопал друга по плечу.

— Всё, успокойся, хватит, — с улыбкой выдавил Вилл. — Я сейчас задохнусь или взорвусь, как переполненный мешок с кровью.

Но объятья, казалось, сжимались лишь крепче.

— Я вот знал, что ты скоро вернёшься! Правда, когда ты вылезаешь из своей любимой ямы с дерьмом, всех вокруг тоже цепляет!

Наконец Брэйв выпустил из своих железных тисков. Лицо парня сияло от радости, а в светло-карих глазах плясали озорные искры.

За его спиной стоял второй гость, облачённый в белоснежно-серебристые доспехи. Венж выглядел заметно чище — видимо, в отличие от Брэйва, сражение со всей армией мира он прогулял. Светлые волосы аккуратно очерчивали его круглое лицо, а голубые глаза также сияли от радости.

— Привет, Вилл, — Венж шагнул вперёд и протянул руку. — Рад тебя видеть целым.

— Да, и я рад видеть себя целым, — отшутился Вилл, крепко пожимая руку в ответ. — Но и то, что с вами всё нормально, тоже рад.

Венж кивнул и улыбнулся своей фирменной застенчивой улыбкой.

Брэйв тем временем обернулся к столу, где всё ещё сидел Кэхил. Парень растерянно замер, боясь пошевелиться, словно внезапно оказался в клетке со львом.

— А я думал, что у меня в глазах двоится, — протянул Брэйв, прищурившись. — Смотрю, две кровавые точки в этот домик заходят. Оказывается, нет…

Он подошёл ближе и потрогал рукав кровавой мантии Кэхила. Затем поднёс окровавленные пальцы к лицу. Казалось, что ещё немного, и он лизнёт кровь, чтобы проверить мантию на подлинность.

— Парни, это Кэхил, — представил его Вилл. — Кэхил, это Брэйв и Венж, ты их возможно видел со мной на том поганом сервере.

Кэхил неловко поднялся из-за стола и осторожно протянул руку для рукопожатия. Брэйв схватил её и тряхнул так энергично, что парня затрясло с головы до ног.

— И где тебя нашли? — спросил Брэйв, не выпуская руки.

— Такую историю лучше рассказывать в спокойном месте, а не в сарае, что вот-вот готов развалиться, — ответил Вилл.

Пока Брэйв изучал Кэхила, словно тот был диковинным зверьком, Вилл же присмотрелся к Венжу. Брови сами собой поползли вверх от удивления.

— Охренеть… — Вилл улыбнулся и покачал головой. — Перерождение?

Улыбка Венжа стала почти виноватой, а в глазах заплясали смущённые искорки.

— Это всё из-за меня! — Брэйв счастливо постучал себя по доспеху, сияя так, словно сам получил специальный класс. — Папочка Брэйв постарался!

— Да, папочка, чтобы мы без тебя все делали.

Вилл оторвал взгляд от значка Перерождения Венжа и посмотрел на плечо Брэйва. Ранее там красовалась нашивка участника Лига, но теперь, помимо засохшей жёлтой слизи, не было ничего.

— Куда ты нашивку дел, папочка? Лига закончилась? Ты какое место занял?

Радость на лице Брэйва была такой ослепительной, что будь его лицо настоящим светилом, оно бы испепелило.

— Никакое! — со странной гордостью ответил он. — Я ливнул!

— Э-э-э… — растерянно протянул Вилл. Счастье друга пока совсем не вязалось с решением покинуть Лигу и сдаться. — Ладно, я так понимаю, нам нужно многое друг другу рассказать. Тогда предлагаю…

И не успел Вилл озвучить свой план, как дверь снова открылась — на этот раз мягко, почти без звука. В проёме показались ещё двое.

— Малой! — восторженно воскликнул Брэйв и бросился к невысокому парню в чёрных доспехах разбойника. — Ах ты зараза!

Он подхватил Намтика в медвежьи объятья и принялся трепать его тёмные волосы, превращая их в настоящий ёжик. Намтик буквально утонул в его руках, и из-за Брэйва виднелись только макушка да рукоять катаны.

Вилл перевёл взгляд на девушку, застывшую в дверном проёме. Грати выглядела измождённой — грязь въелась в походную одежду, на щеке темнело пятно запёкшейся крови, а в тусклых серые глазах были лишь усталость человека, прошедшего через слишком многое.

— Привет, Грати, — поздоровался Вилл.

Она не ответила. Её взгляд вдруг изменился, сузился. Она неотрывно смотрела на другого человека в кровавых одеждах, и в глазах не было ни тепла, ни радости встречи. Лишь холодное, отстранённое узнавание. Кэхил под этим взглядом лишь съёжился.

— Вы… как вы вообще тут оказались? — Вилл снова посмотрел на Намтика.

Брэйв наконец отпустил парня. Высохшая кровь покрывала его доспехи коркой, а на открытом лбу, там, где волосы съехались в стороны, виднелись две свежие царапины.

— Мы бежали к границе по маршруту, но издалека увидели Брэйва и Венжа, — негромко, но уверенно сказал он. — Решили подойти. Не знали ещё, что и вы здесь.

Намтик замолчал и, сделав шаг вперёд, оказался совсем близко. Он не спешил с объятиями — лишь смотрел снизу вверх, и по его чумазому лицу медленно расползалась широкая, искренняя улыбка. Вилл невольно улыбнулся в ответ, и в следующий миг маленький самурай уже крепко обнимал его за пояс.

— Рад, что ты вернулся, — тихо, почти шёпотом, произнёс Намтик.

Вилл немного неловко, но тепло похлопал его по спине.

— Я тоже рад, что ты цел. И что у тебя всё получилось.

Когда объятия разомкнулись, Вилл окинул взглядом всех, кто теперь теснился в ветхом домике.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Судьба, конечно, свела нас в одной точке крайне удачно, но времени на душевные разговоры нет. Уходим. Намтик, веди.

Вилл задумчиво шагал по коридорам Кристальной крепости. Размеренные шаги отдавались эхом в просторных коридорах. Ровные грани стен ловили отблески холодного света кристаллических прожилок, что мягко пульсировали голубоватым сиянием под самым потолком. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, выглядывая лишь самой верхушкой, и его последние лучи, пробиваясь сквозь вырубленные в кристаллах проёмах, окрашивали серо-голубой камень в тёплые золотистые тона.

До крепости все добрались благополучно. Судьба впервые за долгое время решила улыбнуться, ничего особо не попросив взамен. Она свела их всех вместе, и удачнее расклада представить было невозможно. Не случись этого, Намтик и Грати, скорее всего, не смогли бы самостоятельно перебраться через границу. Посты усилили настолько, что казалось, будто перекрыта каждая щель. Даже Вдовий проход, через который планировал отступить Намтик, стерегло около трёх десятков человек — с тотемами против невидимости и прочими гадостями.

Пограничники предусмотрели всё, но против одного оказались бессильны — против Кровавого целителя, обладавшего способностью, против которой были бесполезны хоть тридцать, хоть тридцать три тысячи человек. Кровавый полёт. За несколько подходов Вилл просто перенёс всех над границей, настолько высоко, что их с земли, возможно, даже не заметили, приняв за крупную птицу.

Так они благополучно оказались на землях Альянса. Но тащить Грати непосредственно в саму Кристальную крепость было нельзя. Сперва требовалось пообщаться с некоторыми руководителями. Формально никаких проблем не было — Грати не «похищали» в привычном смысле этого слова. Она по своей воле покинула дворец, поэтому обвинить Альянс в чём-то было нельзя. Грати — лишь девушка, что сбежала от своего мужа, правда от мужа, что владел обширными Северными землями. И последствия могли быть самыми непредсказуемыми.

Поэтому как можно скорее нужно было пообщаться с несколькими лидерами Альянса, кто был хотя бы немного знаком — Манси, Эрайз, Инсант, Эфклин. Ситуация вырисовывалась неоднозначная. На земли Королевы идти было опасно — там, по слухам ребят и по словам глав гильдий, гайки закручивали всё сильнее, и в любой момент королевство станет небезопасным для любого игрока. Но других территорий в игре попросту не существовало. Всю карту сейчас делили три крупные силы, и найти хоть какой-то островок безопасности Грати могла лишь у Альянса. Руководителям предстояло крепко подумать, что делать с этой непростой и чрезвычайно важной персоной.

Пока что ей выделили комнату в пристройке рядом с границами земель Королевы, как можно дальше от Крепости и её основных земель на плато. За саму Грати можно было не волноваться — Гига не станет её убивать, и нападать на земли Альянса тоже не станет. Во всяком случае, не сразу. Максимум, попытается выкрасть через шпионов, но раскрывать такие важные карты ему тоже невыгодно.

Вилл свернул в очередной коридор, где кристаллические блики множились в гранях стен, словно россыпь холодных звёзд. Он то и дело встречал косые взгляды и перехватывал обрывки шёпота за спиной.

Гига всё же нарушил своё слово и слил адрес. Этого следовало ожидать, особенно после такой звонкой пощёчины. Не успели они вернуться в Крепость, как «Вентилятор Трианрии», главная концентрация бредовых новостей и дурных сплетен в этой игре, выпустила очередную дурную новость. Она рассказывала, что Кровавый целитель Виллиус, который якобы снова куда-то исчез, на самом деле всю неделю провёл на землях новичков, убеждая их дать попробовать свою «чистую» кровь и приобщая их к своим кровавым ритуалам, что по ночам приобретают совершенно безнравственный вид.

За долгие месяцы игры подобный бред звучал так часто, к нему выработался почти полный резист. Но после новости, как бы между делом, редакция напомнила, что Вилл, несмотря на всю чудовищность совершенных поступков, точно такой же человек, как и все, и в реале у него есть любимая женщина. Адрес никого не интересует?

Это был жест отчаяния, Гига знал, что Намтик украл Грати, и догадывался, кто в глобальном плане за этим стоял. Это была его попытка уколоть побольнее. Сейчас слитый адрес не угрожал ничем. Но когда игра закончится, те, кто захотят расквитаться с Кровавым целителем Виллусом за любые обиды, будут знать, где это сделать. Ничего хорошего в таком деаноне не было.

«Ну и хрен с тобой», — злобно подумал Вилл. Почему-то мысль о том, что Гига, несокрушимый Гига, который всегда доминировал, вселял в людей страх и, казалось, вёл Невозвращенцев вперёд без единой ошибки, получил такой сочный удар под нос — «украденную» жену на следующий день после свадьбы — приносила мрачное удовлетворение. Хотя в каком-то смысле его было и жаль.

Вилл спустился по широкой лестнице и вышел во внутренний двор крепости. Вечер уже окрасил серо-голубую траву в сумеречные оттенки, а парящий в центре огромный кристалл, ещё днём сиявший на солнце, теперь пульсировал собственным мягким светом. Десятки тоненьких нитей, тянущихся от него во все стороны, светились призрачным голубоватым сиянием, словно светлячки в ночной траве.

Активность у крафтовых станков поутихла. Лишь несколько игроков всё ещё возились у манекенов со снаряжением. Один одинокий крафтер склонился над столом с колбами, внимательно изучая её и время от времени встряхивая. На скамье у края двора сидел игрок, обмотав ноги светящимися нитями, и сосредоточенно смотрел перед собой.

Вилл пересёк двор, обогнув парящий кристалл, и поднялся на широкую кристальную площадку у одного из дальних выходов. Вечерний воздух был прохладным и приятным. На площадке, опершись о невысокий парапет, стоял знакомый мужчина.

— Сигил? — позвал его Вилл.

Мужчина слегка вздрогнул и обернулся. Выглядел он значительно лучше, чем при последней встрече. Густая грязная борода исчезла, и её сменила лёгкая щетина. Волосы также вымыты и коротко стрижены. Никакого серого «мешка» — вместо него Сигил был одет в простую походную. Вилл присмотрелся к рукам. Каждый палец был тщательно перемотан бинтами.

Но больше всего изменились глаза. Они всё ещё выглядели повреждёнными, но не так ужасно. Красная кристаллическая сетка стала бледнее, тоньше, будто начала постепенно рассасываться. Мутность ушла почти полностью, и сквозь неё пробивался природный голубой цвет.

— Господин Вилл, — он слегка поклонился. — Рад видеть Вас.

— Да это я рад тебя видеть, — искренне произнёс Вилл. — Так понимаю, раз ты здесь, значит всё хорошо?

Сигил поднял руки и посмотрел на забинтованные пальцы.

— Роэн вылечил меня настолько хорошо, насколько смог, — в его голосе звучала тихая благодарность. — Зрение частично вернулось. Больше чёткости, разных цветов, меньше белых пятен. Пальцы вправил, велел снять повязки через три дня.

Эта новость обрадовала. Значит, Брэйв не зря доставил его к лекарю.

— И здорово. Но почему ты здесь? — Вилл обвёл рукой двор крепости. — Я к тому, что здесь живут в основном Призванные. Тебе если и найдётся местечко, то внизу, в небольших постройках. Не лучше ли тебе было остаться на землях Королевы?

Сигил на мгновение замялся.

— Возможно, Вы правы, — медленно произнёс он. — Но я решил хоть как-то отблагодарить за помощь. Вас, господина Брэйва, всех остальных. — Он опустил взгляд. — Но у меня сейчас ничего нет. Разве что немного золота…

Его забинтованные пальцы потянулись в сторону, словно он хотел достать из инвентаря золото, но Вилл остановил его властным жестом.

— Даже не думай.

Лицо Сигила дрогнуло, он хотел что-то возразить, но Вилл не дал сказать и слова.

— Оставь золото себе, оно пригодится. — Вилл посмотрел на его забинтованные пальцы. — Думаю, ты ещё не скоро вернёшься к своему ремеслу, если вернёшься вообще. А без денег в любом мире тяжко.

Сигил лишь ошарашенно хлопал глазами, а затем склонился в глубоком, почтительном поклоне.

— Спасибо Вам, Господин!

Вилл поморщился от такого обращения, но ничего не сказал.

— Да ладно. Отдыхай, поправляйся. И… — в голову неожиданно пробралась важная мысль. — Ты, наверное, прав. Тебе лучше и правда побыть сейчас на землях Альянса.

«Да, если Гига планировал прибрать к рукам его ремесло, то лучше пусть будет здесь, под присмотром», — подумал Вилл.

Похоже, с руководством Альянса придётся поговорить ещё раз.

Комната, выделенная для Грати, оказалась небольшой и скромной. У дальней стены стояла простая деревянная кровать с выцветшим покрывалом. В центре расположился квадратный стол — столешница вся в царапинах и тёмных пятнах. Вокруг теснились разномастные стулья — у кого что было. Единственное окно пропускало последние лучи вечернего солнца.

Перед началом небольшого собрания накатила лёгкая грусть. Из десятки, что храбро отправилась на неизвестные, полные опасностей земли, осталось лишь шесть. Керпула, с каждым днём всё больше терявшего рассудок, пришлось эвакуировать в реал. Судьба Фалгии, решившей пожертвовать собой и остаться на том сервере, до сих пор неизвестна — и вряд ли прояснится до выхода. Мама умерла и вернулась в реал, где её ждала рулетка болезни с неизвестным исходом. Тад бесследно исчез: на проверочное письмо ответа не было, и вряд ли будет.

Несмотря на потери, в значимости они не просели. Два обладателя специального класса с Перерождением. Самурай, что в одиночку проник во дворец Гига и выкрал оттуда его жену. Колдун, что пусть и растерял свои уровни, но накопивший в голове больше знаний о выходе из игры, чем кто-либо из Альянса и простых игроков. Рыцарь, что победил в небольшом ПВЕ турнире, но демонстративно ливнувший после триумфа. И девушка, что хоть и не обладала выдающимися боевыми навыками, но была приближена к правителю Северных земель и многое знала о внутренней кухне Невозвращенцев.

Грати говорила долго, а они лишь внимательно слушали, изредка прерывая её уточняющими вопросами. Радость от того, что у них всё получилось, и сладкое предвкушение возможного выхода на финишную прямую, улетучились с первых же слов её истории. Рассказ был тяжёлым и откровенным. Грати начала с самого знакомства с Гига, или, как его звали в реальной жизни, Тимуром. Она рассказала о своей болезни. О том, что в реале у неё остались считанные недели, а может, и дни. Что там она слаба настолько, что почти не встаёт с постели. Но здесь, в этом цифровом мире, она чувствует себя как никогда здоровой.

Это объясняло всё. Мотивация Гига стала кристально ясной. Он решил последовать правилу «если хочешь сделать хорошо — сделай сам» и собственноручно воссоздать для Грати условия, в которых она могла бы прожить не недели, а минимум десятилетия.

Грати многое рассказала о внутренней кухне Невозвращенцев. Это также пролило свет на многие вещи. Фаэл ухватил витающую в воздухе идею, но ему не хватило знаний, а может, и решимости, чтобы довести всё до ума. Он действовал хаотично, но такой беспорядок пусть и помог Невозвращенцам на первых порах, позже рисковал утянуть всех на дно. У Гига же был совершенно противоположный подход во всём. Его грандиозный проект был слишком обширен и учитывал множество нюансов. Чего только стоила работа целого отдела, чья задача состояла в том, чтобы приводить на сторону Невозвращенцев всё больше народу. Манипуляции, пропаганда, тонкая психологическая работа. Масштабы проделанной им работы поражали.

Её история оставляла горький привкус. Гига обрёл то, что он так старательно пытался от всех скрыть за маской холодного и расчётливого правителя — человечность. Грати же раскрылась с новой, удивительной стороны. В то время как одни, боясь сложностей реального мира, пытались спрятаться от него в виртуальной реальности, Грати, для которой реал — это практически смерть, отправилась с ними на второй сервер и делала всё, чтобы изначальный план — найти что-то важное и с его помощью выбраться из игры — исполнился.

— Вот значит как… — произнёс Вилл, когда Грати закончила рассказывать о том, как Гига показал ей один из выходов — рычаг, что находился в глубинах подземелья, будто созданного из часов. — Я всё думал, какой же последней детальки здесь не хватает…

Взгляд скользнул по лицам ребят.

— Мне не давала покоя одна мысль, — задумчиво продолжил Вилл. — Если это эксперимент, зачем разработчикам оставлять выход? Понятно, чтобы дать нам надежду, задефать от апатии. Ладно, мы вас заперли, но где-то скрыты выходы. Идите к ним, если хотите. А может, вы и не хотите. В итоге те, кто хотят уйти, сразятся не только с разными боссами, но и теми, кто хочет остаться тут подольше.

Он замолчал на несколько секунд.

— И всё равно… Если это эксперимент, то в интересах разрабов задержать нас как можно дольше, дабы собрать больше данных… А вот оно как…

Вилл посмотрел на Грати.

— Мы смотрели на всё это сквозь призму того, что существует всегоодна волна испытуемых. Но на самом деле, стоит кому-то дёрнуть рычаг, или другую дрянь, то ничего не закончится. Мы просто покинем игру, а на наше место запустят новых людей. В новый сеттинг, возможно. Может, они накатят какой-нибудь патч — в том числе чтобы пофиксить эту пакость с вероятностью залутать себе дебаф после смерти…

— Или придумают что-то намного хуже, — заметил Кромор.

— Да, не исключено… — мрачно согласился Вилл.

За окном усилился ветер, заставляя хлипкие стёкла в окнах тихо дребезжать.

— И ладно. Для нас-то что поменялось? — пожал плечами Брэйв. — Ничего. Мы всё так же здесь заперты. Нам всё так же нежелательно дохнуть. И мы всё так же должны найти выход, если не хотим торчать тут десятилетиями.

— Вообще-то, поменялось многое, — тихо заметил Венж, поправляя прядь светлых волос. — Мы думали, что игра просто закончится, и те, кто в очереди, выйдут из неё. А оказывается, они попадут сюда. На наше место.

— Да и плевать мне на них, — отрезал Брэйв с обезоруживающей прямотой. — Мне главное, чтобы я был цел, и чтобы со всеми близкими всё тоже было нормально. Но пока мы здесь, я такой гарантии не получу. А что будет после, мне, честно говоря, до лампочки.

Венж укоризненно посмотрел на него.

— А что? — Брэйв откинулся на спинку стула, отчего тот протестующе скрипнул. — Конечно, очень грустно, что после того, как мы дёрнем этот рубильник, сюда попадут новые люди. Но что поделать? Надо найти способ передать им полезную инфу. Вилл возьмёт за шкирку Кэхила и использует его как перо, написав в воздухе кровавое послание. И подпишет ещё «Для тех, кто придёт после».

— Я тоже хочу, чтобы что всеми нами всё было хорошо, — раздался приглушённый голос Намтика. Он не сидел за столом вместе со всеми, а устроился на полу, утопая в объятиях своей огромной, мягко-синей подушки, ставшей для него таким же неизменным спутником, как и катана. — Но у нас есть более личный пример.

Брэйв озадаченно нахмурился.

— О чём ты?

Намтик кивнул в сторону Грати. Она чуть заметно вздрогнула, словно её выдернули из тяжёлых мыслей, и её пальцы, лежавшие на столе, на мгновение сжались.

— После выхода Грати вернётся в реал. К своей болезни, — столь же негромко сказал самурай. — И…

Остаток фразы — что она там умрёт —повис в воздухе. Брэйв открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

— Я… — начал он. — Грати, сорян, я чё-то не…

— Всё нормально, — оборвала его девушка. Её серые глаза смотрели спокойно и отстранённо, словно речь шла не о её собственной жизни. — Моё счастье не стоит страданий тех, что сейчас заперты здесь и мечтают вернуться. Не нужно меня учитывать в этом уравнении.

— Но… — попытался возразить Венж.

— Никаких «но», — твёрдо сказала Грати. — Тимур пытался создать для меня рай ценой чужих жизней. Я не хочу этого. Не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. Если нужно выбирать между моей жизнью и свободой тысяч людей — выбор очевиден.

Она посмотрела на Брэйва, и суровость на её худом лице немного отступила.

— Не за что извиняться, — произнесла она уже совсем другим, примирительным тоном. — Ты прав — своя рубашка ближе к телу. Это нормально.

— Здесь все по-своему правы, — негромко произнёс Вилл. — В чём-то согласен с Венжем. Открытие, что мы не просто сбежим от игры, а обречём других на подобные страдания, действительно всё меняет. Но прав и Брэйв — мы должны думать в первую очередь о себе. Однако вы забегаете вперёд. Пока перед нами нет выхода. А ещё мы не знаем, сколько игроков сейчас в очереди. Может, там осталось всего тысяч пять? Тогда…

— Девяносто три тысячи, — неожиданно ответила Грати.

Все разом повернулись к ней.

— По крайней мере, три месяца назад было столько, — добавила она. — Сейчас, возможно, поменьше. Но кто-то мог и добавиться, верно? Придя после работы. Молчу об идиотах, что могли умереть здесь в первые дни, но зачем-то решили попробовать войти заново.

— А откуда инфа? — недоверчиво спросил Брэйв. — Не, я понимаю, тебе сказал Гига. Но откуда знает он?

— У него есть связь с одним из старших гейм-мастеров, — спокойно ответила девушка.

Лицо Брэйва просветлело, словно он наконец нашёл ответ на давно мучивший вопрос.

— Ага! — воскликнул он и хлопнул ладонью по столу. — Значит, твой парень — жулик и читер! Использует запрещённые приёмчики! Вот как он подмял под себя половину карты!

Грати посмотрела на Брэйва строгим, почти учительским взглядом.

— Нет, — холодно отрезала Грати. — Гейм-мастера под колпаком, каждая попытка связаться с игроками — это огромный риск, не говоря уже о том, чтобы выдать какой-то айтем. Знакомый помогал ему лишь крупицами информации. Тимур всего добился сам, благодаря своим личным качествам.

Брэйв тут же сдулся.

— Да ладно-ладно, — пробурчал он. — Молодец твой Тимур.

Грати не ответила, но взгляд её оставался холодным.

Вилл потёр подбородок. Новые данные укладывались в стройную, но оттого не менее жуткую картину. Если предположить, что все или почти все из очереди попадут в игру, то народу хватит ещё на три, четыре, а то и пять волн, в каждой разработчики смогут обкатать совершенно иные механики. И с учётом того, что они уже видели, одна лишь мысль о возможных экспериментах ужасала.

— Сестра Грати, — осторожно спросил Кромор. — Гига не рассказывал, что будет в следующих… симуляциях?

Девушка покачала головой.

— Нет. Тимур очень осторожно делился со мной важными подробностями. Рассказывал лишь самое, на его взгляд, необходимое, — её голос дрогнул. — Словно боялся, что я решусь на что-то подобное. И информация может дойти до того, до кого не должна.

Получив хоть какой-то ответ, Кромор удовлетворённо кивнул.

— Надеюсь, Гига при всех его талантах не способен обрушивать на головы врагов огромные огненные шары, — мрачно отшутился Вилл.

Все взгляды переместились на небольшую стопку книг в самом центре стола. Семь томов разного размера и толщины, в потрёпанных переплётах — от добротной кожи до простой ткани. Каждая носила следы времени: потёртости, выцветшие надписи, пожелтевшие страницы.

— Значит существует десять выходов, и Гига нашёл и контролирует семь из них? — спросил Вилл, отматывая рассказ Грати немного назад.

— Угу, — кивнула девушка. — Но, может, он нашёл что-то ещё. Просто мне не сказал.

— Или он тебе навешал лапши на уши, — хмыкнул Брэйв.

Эта мысль зависла в воздухе, заставив остальных замереть.

— А что? — он невозмутимо развёл руками. — Если Гига такой охрененный стратег и гений, почему это не может быть частью его многоходовочки? Отпустить Грати, чтобы она слила нам дезу. Чтобы мы дольше искали выход и оказались от него ещё дальше. А?

Повисла пауза. Вилл нахмурился, взвешивая этот вариант. Какое-то здравое зерно в словах Брэйва было. С одной стороны — Гига тот ещё паук, и такой ход вполне в его духе. Но с другой… это шло вразрез с тем, что рассказала Грати. Такое можно было бы предположить, будь она просто любовным интересом, фигурой, которую можно использовать в своих целях. Но она — любимая женщина, ради которой он всё это и затеял. Использовать её так грубо в подобных играх казалось нелогичным и даже жестоким.

— Грати, что ты сама думаешь? — спросил у девушки Вилл.

Она на несколько секунд замолчала, глядя на книги перед собой, словно ища в них подсказку.

— Я… не знаю, — наконец ответила она, и в голосе прозвучала неуверенность, словно она впервые задумалась об этом всерьёз. — Но если бы Тимур хотел, чтобы я слила вам дезу, он бы сперва её мне озвучил, правильно? Дал бы неправильное название локации, к примеру. А он ничего этого не говорил. Лишь минимум, без конкретики.

Грати на мгновение прикрыла глаза.

— Он показал мне два выхода. Один в подземелье, словно созданное из разных часов. Другое… более простое. Там было много факелов, и уходило оно далеко вниз. Я хотела посмотреть, где это, но сперва мне связали руки, а потом карта просто не открывалась. Если бы Тимур хотел меня запутать, то дал бы что-то конкретное.

— Ладно, будем исходить из того, что Гига был с тобой честен, насколько это возможно, — заключил Вилл, ставя точку в этом вопросе. Он повернулся к колдуну, который, казалось, не сводил с фолиантов гипнотического взгляда. — Кромор, как долго ты будешь изучать книги?

— Трудно сказать, — откликнулся он. — Нужно не только их прочитать, но и понять, что именно изменил Гига. Сравнить с тем, что помню и что есть.

Он протянул книгу и взял самую увесистую книгу.

— Когда я изучал дневник Ралвиса, мне кое-что показалось странным, — задумчиво произнёс он. — Не мог понять некоторые вещи, будто чего-то действительно не хватало. Подумал, либо я слишком глуп, либо у мага была шизофрения.

— Грати, а как Гига вообще сделал копии таких книг? — спросил Венж, склонив голову набок.

— Есть особый остров, на котором находится Деревня Ремесленного Эха, — ответила девушка. — Там живут все его ключевые крафтеры, и не только кузнецы да важные ювелиры. Есть особые мастера, которые могут создавать что-то… большее.

— У нас был Нвентор, он тоже в какой-то степени был крафтером, — задумчиво произнёс Вилл. — Да, он создавал разные классные штуки, но не выходил за рамки того, что предусмотрено игрой. Значит, если перевести это на игровую плоскость, у него где-то внутри сидели рецепты, которые… раскрывались со временем? Или по мере выполнения условий? — Вилл нахмурился. — И остаётся лишь гадать, какие штуки способны создать личные крафтеры Гига.

— Я уверен, что эта хреновина, которую Иштори использовал, тоже была сделана там! — воскликнул Брэйв. — Такого дерьма в игре раньше не видел. И эффект был слишком подлый.

— Я слышал, что у Королевы тоже есть свой волшебник-крафтер, — тихо добавил Намтик. — Я многое слышал на землях Гига. Говорят, Королева разобрала Куб для какого-то мощного крафта. Готовит что-то очень серьёзное.

Вилл снова призадумался. Ничего хорошего в этом не было. Похоже, Гига и Королева вступили в гонку крафтового вооружения. И для победы не обязательно было «раскрыть» всё дерево рецептов. Достаточно оторваться настолько, чтобы созданные вещи стёрли отстающего в порошок. Будущее сгущалось.

— Кстати, я кое-что ещё нашла у Тимура, — вдруг сказала Грати и положила на стол маленький предмет.

Вилл удивлённо уставился на него. Эта штучка была слишком знакома. Небольшая флешка — не больше спичечного коробка, чья поверхность переливалась мягким фиолетовым светом.

— А ну-ка…дай я её возьму её… — Вилл протянул руку.

Грати подтолкнула флешку. Вилл взял её, повертел в пальцах. Она выглядела точно также, как та, что стала причиной их борьбы с Тадом и Шрамом.

— Она выглядела необычно, и я подумала, что она важная, — сказала Грати. — Знаешь, что это?

— Да, — Вилл сжал флешку в ладони. — Этой флешкой, вернее, её копией, твой Гига расплатился с Кэхилом за то, что тот помог тебя выманить из писа.

Лицо Грати на мгновение дрогнуло. Они с Кэхилом так и не обсудили ту историю. Не было ни упрёков, ни выяснений. Всё вместо слов говорил взгляд Грати, которым она одаривала парня. В нём не было ни ярости, ни обиды, только горькое разочарование.

— Кэхил наивно поверил, что флешка поможет ему забрать в реал свою жену-НИПа, — Вилл постучал флешкой по столу. — В том другом мире мы из-за флешки хорошо так поцапались, потому что мы не могли решить, кого вытаскивать — Кэхила или Тирушу. Но когда Аргеннар пожертвовал собой и вернул Кэхилу его тело, выбор просто исчез. Однако Тирушу мы вернуть не смогли. Флешка оказалась подделкой.

Он снова постучал ей по дереву.

— Уж не знаю, это ли особенность всех зеркальных предметов, либо же Гига намеренно создал пустышку. Уже неважно. Получается, это — оригинал, если Гига не спрятал у себя зачем-то копию…

Вилл открыл системное меню и вызвал описание предмета. Все характеристики были на месте, как и все системные подсказки. Также выполнены все шаги — флешка готова к использованию хоть сейчас. Но проверить её подлинность было невозможно. Способа всего два — либо использовать, либо сломать, но использовать сейчас было не за чем и не на ком, а система не убережёт её от слома — это распространялось лишь на некоторые вещи, среди которых были и книги.

— Можно мне оставить её у себя? — спросил Вилл, поднимая взгляд на Грати.

Она молча кивнула. Вилл убрал флешку в инвентарь. Такая штука должна быть под рукой.

Кромор тем временем уже открыл толстый дневник и склонился над страницами. Его пальцы скользили по строчкам, глаза быстро бегали по тексту. Он полностью погрузился в чтение, губы беззвучно шевелились, повторяя какие-то фразы.

Вилл посмотрел на него, потом на остальных. Брэйв зевнул во весь рот и потянулся. Намтик растворился в своей подушке. Грати не сводила задумчивого взгляда с окна. Венж подошёл к Кромору и молча заглядывал ему через плечо. Внутри впервые за долгое время загорелось новое чувство — предвкушение. Впереди, сквозь плотную тьму неизвестности, замаячил крошечный огонёк. Если всё получится, он наконец выведет их к выходу.

Высокое зеркало в резной раме отражало девушку в белоснежном платье, которая критически разглядывала каждую складку. Ткань лежала не так — слишком строго, слишком торжественно. Ладонь скользнула по ткани на груди, и от серебристого кольца на руке потекла нить магии, слегка размягчая её, позволяя платью лечь свободнее.

В отражении, чуть поодаль, на стене за спиной застыл огромный портрет — в полный рост, занимающий почти всю высоту от пола до самого потолка, где мерцали магические звёзды. В зеркальном пространстве возникала странная иллюзия: будто рядом с девушкой стояла сестра, только на несколько лет старше.

Женщина на портрете тоже была в белом — лёгком, струящемся платье, что подчёркивало хрупкость плеч, волосы, что, казалось, не отражали свет, а впитывали его, оставляя лишь бархатную черноту. На голове покоилась изящная серебряная диадема — не массивная королевская корона, а что-то почти невесомое, как первый иней на ветвях.

С портрета глядели тёмно-зелёные глаза, полные мягкости и покоя. Девушка машинально поправила прядь собственных чёрных волос. Очертила пальцем линию скулы. Женщина с портрета улыбалась — тепло и безмятежно. Младшая копия такой улыбки не знала много лет.

Трелорин ещё раз оценила своё отражение в зеркале, затем присела на корточки перед резным комодом. Она коснулась кольцом замка одного из ящиков — магия отозвалась тихим щелчком, и тот плавно поддался. Внутри лежало немногое: связка писем, перевязанных выцветшей лентой, крошечные детские туфельки, которые давно уже были не впору, несколько засушенных цветов — магия обесцветила лепестки, но сохранила их форму. И то, ради чего она открыла этот ящик.

Трелорин осторожно взяла заколку в виде жёлтой лилии, поднесла к волосам и медленно закрепила чуть выше виска. Пальцы на мгновение задержались — металл был тёплым, почти живым, словно хранилеё прикосновения. Затем она провела рукой по дну ящика, сдвигая предметы к краю, и достала сложенный вчетверо лист бумаги. Бумага пожелтела от времени, углы истрепались, на сгибе появилась тонкая трещина.

Старый рисунок хранил следы детской руки. Линии выведены неуверенно, местами слишком сильно, продавив бумагу, местами едва касаясь. Две фигуры: высокая женщина в длинном платье с серебряной диадемой на голове и маленькая девочка рядом, держащая её за руку. Над ними — жёлтое солнце с неровными лучами. Одна из фигурок — та, что поменьше — была раскрашена с особым старанием, хотя зелёный цвет платья кое-где выходил за контуры. А в углу, рядом с неряшливой кляксой, были выведены крупные неровные буквы: «Мамочьке от доченьки!»

Трелорин замерла с рисунком в руках, не в силах отвести взгляд от двух фигурок, держащихся за руки. Наконец, она с бережной осторожностью сложила рисунок и вернула его на место, под защиту писем и высохших цветов. Ящик беззвучно скользнул на место.

Выпрямившись, она вернулась к зеркалу. Взгляд скользнул по заколке, а затем ниже, на лицо. Из зеркала смотрела девушка, чьё лицо будто списали с портрета за спиной — те же высокие скулы, тот же изящный изгиб бровей, те же тёмно-зелёные глаза под чёрными ресницами. Мама, первая красавица королевства, передала дочери всё, в том числе свою красоту. Волосы падали на плечи чёрными волнами. Кожа была бледной, почти фарфоровой, но была не болезненной бледностью, а той, что делала черты ещё резче, ещё выразительнее.

Трелорин провела ладонью сверху вниз — лёгкий, почти небрежный жест. Белый шёлк послушно соскользнул с плеч, обнажая её донага. Не успела ткань коснуться мрамора, как она свернулась аккуратным свертком и плавно скользнула в открытый гардероб, сама находя своё место.

В отражении зеркала один из Чёрных рыцарей, застывший в углу покоев, едва заметно дёрнулся, словно подавил порыв отвернуться. Она же даже бровью не повела. Повернувшись к гардеробу, взяла другое платье — чёрное, из ткани, что будто впитывала сам свет. Оно облегало так плотно, что подчёркивало каждый изгиб, открывало плечи, а вырез на спине спускался почти до самой талии.

Её нисколько не смущали Чёрные рыцари. Пусть они были обезличены отсутствием имён и одинаковым снаряжением, строить иллюзии было глупо. Под всем этим оставались мужчины. Зачастую молодые. Зачастую голодные до женского тела.

Но сейчас это было неважно.

Она провела ладонью вдоль бока — скрытая застёжка сомкнулась сама, и ткань плотно легла по фигуре. Краем глаза в зеркале заметила второго Чёрного рыцаря — неподвижного, застывшего, будто выкованного из железа и тени.

Друг Кровавого целителя в одиночку похитил жену Гига. Прямо из-под носа всей дворцовой охраны. И теперь оставалось лишь гадать, насколько близко к сердцу Гига принял это оскорбление. Винил ли он только похитителя? Или мог предположить, что за похищением стояла более крупная птица? А что по поводу друга Кровавого целителя?

Трелорин перехватила в зеркале взгляд рыцаря — две кроваво-красные точки в прорезях шлема, тлеющие в темноте шлема. Пожертвовать скромностью ради жизни — слишком ничтожная цена. Уж лучше обнажённого тела коснётся взгляд охранника, чем рука убийцы.

«Хотя отец бы такого не одобрил», — трелорин сжала в ладони снятый с шеи кулон. Цепочка до боли впилась в кожу. Любое воспоминание об отце разжигало пламя — нет, оно всегда тлело внутри, но одна мысль о нём превращала это тление в белый жар, который грозил расплавить рёбра и выплеснуться наружу раскалённой ненавистью.

Память обожгла картиной двухлетней давности. Мятеж Железных волков, дворец пропитан тревогой, и она, беспокоясь за свою безопасность, попросила двух гвардейцев присутствовать в купальнях. Но отец, узнав об этом, устроил тихую, испуганную истерику. И ему была безразлична безопасность. Он шипел о «непристойности», о том, что «поползут слухи», и что «дочь короля не должна позволять себе подобного».

Вот в этом и был весь отец. Слабый. Мягкий. Неуверенный. Бабушка и дедушка так баловали наследника, что просто забыли вставить ему хребет. У него не было внутреннего стержня — только полированная оболочка, которую он носил, как доспехи, и за которой прятал свою слабость.

Перед другими он был воплощением мудрого правителя: справедливый, любящий семью и королевство, способный решить любую проблему взвешенным словом. И многие в это верили. Но те, кто был рядом, видели правду — бесконечные метания, попытки угодить всем сразу, панический страх конфликтов. Он балансировал, как канатоходец над пропастью, стараясь, чтобы решение в пользу одних не обидело других, и неизменно падал в эту бездну. С появлением Призванных всё стало только хуже, и он шаг за шагом тащил королевство к гибели — слепо или намеренно, разницы не было.

Отец был слаб и глуп, но в истории королевства хватало правителей и похуже. Орион Слепой проспал восстание в северных провинциях, пока его советники резали друг друга за влияние. Даргент Благодушный был настолько милосердным, что прощал изменников — пока один из них не отравил его самого. Эрастус Предсказатель видел катастрофы в каждом сне — но то, что четыре года его собственного правления довели страну до нищеты, а знать до мятежа, почему-то предсказать не смог. Отец мог не быть достойным королём, но мог стать отличным отцом, однако его трусость однажды перешла черту.

По дворцу прокатилась лёгкая, едва заметная дрожь. Трелорин даже бровью не повела — подобное в последнее время было не редкостью. Воспоминания медленно утягивали в трясину. Один из герцогов — и имени его так узнать и не удалось — однажды тоже понял, какой король на самом деле. Понял, что за блестящей оболочкой мудреца скрывается человек без хребта. И начал действовать. Он похитил королеву, но не для убийства, а для грязного шантажа, решив, что король не решится на кровопролитие.

И он оказался прав. Отца парализовал страх, но не за жену — за себя. Что скажут другие лорды, если он уступит? А что, если он прикажет атаковать, и перегнёт черту в желании вернуть жену? Он метался между желанием спасти королеву и паническим ужасом перед открытым конфликтом. Страх перед тем, как он будет выглядеть в глазах подданных, оказался сильнее любви.

Время шло. Он совещался с советниками. Писал письма. Выжидал. Искал способ решить всё так, чтобы мудрого короля не пострадал. Дни превращались в недели. А похитители, теряя терпение, напичкали пленницу деморализующими отварами, чтобы сломить её волю. Когда наконец её вернули — и вновь не было ясно, сдался ли в итоге отец или же похитители решили не идти до конца — было уже поздно. Мама едва дышала, не узнавала дочь, металась в бреду.

Но даже тогда был шанс. Величайший волшебник королевства, владеющий знаниями, что выходили за пределы дозволенного, был готов показать своё мастерство.

Но отец снова струсил.

На сей раз его испугали слухи, что король практикует запретные ритуалы, близкие к магии крови и некромантии. Он начал тормозить лечение, созывая один совет лекарей и целителей за другим.

Мама умерла через неделю.

Многое об этом рассказал Ильтер — тот самый волшебник при дворе, который был готов излечить мать.

Одно прикосновение к заколке — и всё это вновь пронеслось перед глазами. Пятнадцать лет прошло, а забыть так и не удалось. Невозможно было выбить из себя тот шок юной девочки, что потеряла маму и не понимала, почему её не спасли. Шли годы, и когда ей самой пришлось плести и распутывать ядовитое кружево дворцовых союзов, пришло не прощение, но понимание панического страха отца. Стала чуть лучше ясна логика слабого человека, который настолько боялся потерять власть и опозорить имя семьи, что пожертвовал любовью. Это было жалко, но объяснимо. Возможно, отец не хотел всего этого, но был вынужден на такое пойти.

Однако отец пошёл ещё дальше.

Всего через два месяца король представил двору новую королеву. Молодую, улыбчивую, идеально подходящую для своей роли. Вскоре родился младший брат — плод их великой любви, как говорили придворные. Потом ещё один. И ещё. Новая королева вошла в роль так убедительно, играла преданную супругу с таким мастерством, что те, кто не был приближен к делам короны, даже не замечали подмены. Для них рядом с королём Анвертом всегда сидела одна и та же женщина. Королевство продолжило жить, словно ничего не случилось. А ей всё это время проходилось исполнять роль любящей свою мачеху девочки.

Все эти годы она искала в глазах отца хоть тень раскаяния. Хоть намёк на тоску по той, кому он когда-то клялся в вечной любви.

Не нашла. Ни разу.

Трелорин снова окинула себя взглядом в зеркале и поморщилась. Слишком откровенно. Если бы речь шла просто о встрече сними — идеально, но это будет не единственная встреча. Магия вновь повиновалась, и чёрный шёлк стёк с её тела, оставив на коже лишь мимолётное ощущение прохлады. Требовался компромисс между вызовом и сдержанностью.

Следующее платье было именно таким. Оно было выкроено из плотного чёрного бархата, но по центру, от широкого выреза у ключиц и до самого пола, его рассекала идеально ровная вставка из матового белого шёлка. Длинные рукава оставались угольно-чёрными, создавая контраст с бледной кожей кистей. Два высоких, почти наглых разреза по бокам обещали при любом движении показать больше, чем позволяли приличия. А неглубокий, но широкий вырез открывал ключицы и шею, оставляя простор для мужского воображения.

В дверь коротко постучали. Один из Чёрных рыцарей — тот, что стоял ближе к выходу, — на мгновение замер, прежде чем повернуться и открыть.

В покои вошёл Ильтер. Седые всклоченные волосы, борода, которая явно не видела гребня уже несколько лет, мантия с чернильными пятнами на манжетах — свежими, судя по блеску. В руках он нёс свёрнутый пергамент, и даже сейчас, на ходу, что-то бормотал себе под нос.

— Ваше Величество, — он поднял голову, и на лице мелькнула та самая мальчишеская улыбка, которая так не вязалась с сединой. — Надеюсь, я не помешал? Спешу сообщить, что все желающие послужить нашему… э-хе-хе… делу, — губы его дрогнули в усмешке, — прибыли.

— Сколько их?

— Двадцать два, — с явным удовольствием сообщил он. — Я проверил их Искру. Она сильная, пусть и не настолько, как у лучших Призванных. Правда, пришли ещё три девушки, но я их отослал, как вы и велели.

Он снова хихикнул, но на этот раз смех был другим — с хрипотцой, полный намёков на то, зачем именно отбирали мужчин.

Трелорин сжала губы.

— Я передумала. Можешь отбирать и женщин тоже.

Ильтер удивлённо моргнул.

— Правда?

— Абсолютно, — подтвердила она. — Время — непозволительная роскошь. Нам нужна любая сильная Искра, вне зависимости от того, в чьём теле она горит. Мои предпочтения здесь не важны. Главное, чтобы твоя задумка сработала.

Она смотрела на него строго, выжидательно, но Ильтер лишь расплылся в широкой морщинистой улыбке.

— Даже не сомневайтесь, Ваше Величество. Всё сработает безупречно, — он удовлетворённо кряхнул. — Передать, чтобы их привели в Тронный зал?

— Нет, — отрезала Трелорин. — Сперва я приму своих подданных. А эти пусть ждут. Можешь сообщить, что это ещё одна проверка их преданности.

— Кхе-кхе. Будет исполнено.

Старик поклонился — вернее, изобразил подобие поклона, едва наклонив голову и подавшись вперёд всем корпусом, — и направился к выходу. В дверном проёме мелькнули силуэты в белых доспехах.

Трелорин ещё несколько минут стояла перед зеркалом, поправляя складки платья, проверяя каждую деталь. Наконец взгляд упал на небольшую шкатулку на столике. Последний штрих.

Она открыла крышку и достала корону. Не ту массивную, что носил отец, — с высокими башенными зубцами, тяжёлую, давящую на голову, словно весь груз королевства. Та была отправлена в сокровищницу, где ей место среди старых, никому не нужных реликвий. Новая была другая. Изящная, лёгкая, почти невесомая. Тонкое серебро сплеталось в узор из виноградных лоз и листьев — те же мотивы, что украшали диадему матери. Трелорин осторожно надела её, поправила, чтобы сидела ровно. Из зеркала смотрела не дочь Анверта, и не наследница его трона. Дочь той прекрасной женщины с портрета. Хозяйкасвоего трона.

В сопровождении Чёрных рыцарей она покинула покои. Тишина сменилась гулким эхом в длинных коридорах. Чеканный шаг каблуков и глухой, тяжёлый стук сабатонов Чёрных рыцарей сливались в единый, властный ритм.

Дворец жил своей полуденной жизнью. Высокие арочные окна заливали галереи столбами солнечного света, в которых лениво плясали золотые пылинки. В воздухе стоял запах воска для натирки полов и свежих цветов, доносившийся из дворцового сада. Из дальней части дворца доносился приглушённый гомон и едва слышные звуки арфы из музыкальной комнаты. Слуги в ливреях, завидев процессию, замирали у стен, склоняя головы; придворные дамы, шептавшиеся в нишах у окон, мгновенно умолкали и делали глубокий реверанс. Жизнь замирала на пути королевы и вновь возобновлялась, стоило ей пройти.

Трелорин свернула за угол — и взгляд сам собой зацепился за портрет на стене. Такой же большой, как в покоях, в простенке напротив окна. Мама в лёгком зелёном платье, уже без диадемы, но с той же чарующей нежной улыбкой. Трелорин замедлила шаг, не останавливаясь полностью. Ещё одно предательство отца. Он вырвал её образ со стен дворца по прихоти новой королевы, которая желала сделать вид, будто соперницы никогда и не существовало. Полотна свернули, запечатали, отправили в запасники, словно вместе с ними можно было стереть память.

В первую же неделю правления был издан указ вернуть все портреты на место. Реставраторы работали месяц, восстанавливая краски, залечивая трещины. Теперь мама снова смотрела с этих стен — из коридоров, из залов, из тех самых мест, где когда-то висели её портреты. Она смотрела на дворец, который был её домом, и на дочь, что носила её лицо.

Коридоры остались позади. Двое гвардейцев в белоснежных доспехах распахнули массивные двери, и Трелорин вошла в Тронный зал.

Пространство было огромным, залитым светом. В отличие от мрачных, затянутых паутиной залов северян, о которых шептались при дворе, её зал был воплощением ясности и порядка. Высокие окна от пола до сводчатого потолка, завершающиеся стрельчатыми арками, ловили и преломляли полуденный свет, рассеивая его по всему залу. Лучи дробились, играя на безупречно отполированном мраморном полу, на тонких серебряных инкрустациях высоких колонн.

В зале уже собрались люди: просители в скромных одеждах, сбившиеся в одну группу; чиновники с пергаментами в руках; знать в бархате и шелках. Десятки лиц, десятки судеб. С её появлением по залу прокатилась единая, безмолвная волна: все, как один, склонились в глубоком поклоне. Единственным звуком остался чёткий стук её каблуков по мрамору, эхом отражающийся от высоких сводов.

Она шла к помосту, на котором стоял её трон.

Это было не громоздкое седалище её отца. Старый трон также заменили. Новый не был вырезан из камня или отлит из металла. Серебро медленно перетекало по его поверхности — едва заметное движение, словно металл дышал. Спинка, подлокотники, сиденье сохраняли форму, но границы размывались, текли, и возвращались. В глубине серебра мерцало мягкое голубоватое свечение — не яркое, но устойчивое.

Она поднялась по ступеням и, не колеблясь, опустилась на трон.

Он отозвался мгновенно. Начал обтекать спину, бёдра, подлокотники чуть приподнялись, подстраиваясь под руки. Стал мягче, податливее — не сопротивлялся, а покорно принимая форму тела. Тепло коснулось кожи через ткань платья. Живое, почти горячее. Пульсирующее, бьющееся. Яростное. Тепло униженной, порабощённой, но ещё жизни. От одной мысли об этом по телу прошла дрожь — сладкая, мстительная. Какое упоение — знать, что в троне течётеё кровь.

Она выдохнула, выпрямила спину и посмотрела на зал. Придворные всё ещё стояли с опущенными головами, ожидая знака.

— Поднимите головы, — произнесла Трелорин. — Велрис, можем начинать.

Следующие три часа превратились в непрерывный поток человеческих судеб. Просители сменяли друг друга — крестьяне в залатанных рубахах, ремесленники с мозолистыми руками, купцы в добротных камзолах, мелкая знать в попытках выглядеть значительнее, чем были. Каждый приходил со своей бедой, своей просьбой, своей правдой.

Первым был старик-мельник из восточных земель. Кланялся низко, шапку мял в руках, голос дрожал. Говорил сбивчиво — о том, что местный барон перекрыл реку выше по течению, чтобы наполнить свои декоративные пруды. Мельница встала. Деревня осталась без муки.

— Сколько дворов в деревне? — спросила Трелорин.

— Т-тридцать семь, Ваше Величество.

— Сколько детей?

Старик замялся.

— Точно не скажу, Ваше Величество… Около сотни. Может, и побольше будет.

Трелорин повернулась к Велрису. Главный советник — высокий, тонкий, словно вытянутый каким-то шутливым заклинанием — уже что-то помечал на пергаменте длинными паучьими пальцами. Улыбка не сходила с его лица, ровная и слишком широкая.

— Отправить гонца к барону Ределю. Пруды осушить в течение недели, река должна вернуться в прежнее русло. Если откажется — конфисковать земли в пользу короны. — Она снова посмотрела на мельника. — Вернёшься домой и доложишь мне через месяц, как идут дела. Если барон попытается препятствовать или даже угрожать — это будет последняя ошибка в его жизни.

Старик выдохнул, едва сдерживая слёзы, поклонился так низко, что чуть не упал.

Следующей была молодая вдова. Муж погиб при строительстве новой крепости на границе — камень сорвался, придавило насмерть. Мастер-строитель отказался платить компенсацию, сославшись на то, что рабочий был пьян. Вдова клялась — ни капли, он никогда не пил на работе.

— Есть свидетели? — спросила Трелорин.

— Трое, Ваше Величество. Все готовы поклясться.

— Пусть дадут показания при судебном писце. Если подтвердится — мастер выплатит тройную компенсацию из своего кармана. Часть пойдёт в казну для вдов и сирот. — Она помолчала и снова повернулась к Велрису. — И больше не допускать его к королевским заказам.

Тот с важным видом кивнул и сделал пометку. Женщина всхлипнула, прижав руки к груди, и низко, благодарно поклонилась.

После со своей жалобой прибыл торговец зерном, жалующийся на грабежи на дорогах. Трелорин велела усилить патрули и выделить средства на постройку дозорных башен. Потом — ремесленник, чью мастерскую затопило из-за прорыва канала. Ему пообещали выделить компенсацию и проверить все каналы в городе. В каждое дело она вникала с непоколебимым вниманием. Она пропускала через себя каждую историю, каждый довод. Впивалась в суть каждой просьбы, задавая точные, острые вопросы, даже когда просьба казалась слишком мелкой и незначительной.

Самым сложным было дело барона Кастелара, феодала с самых южных земель, и каменщика, мастера Ульма.

— Ваше Величество, — барон, мужчина с холёным лицом и бегающими глазками, говорил первым. — Этот человек — мошенник! Я нанял его для строительства моста через реку в моих землях, а он использовал дешёвый песчаник вместо заказанного гранита! Мост треснул, не простояв и двух месяцев!

Затем говорил каменщик. Старик с мозолистыми, потрескавшимися руками и прямым, упрямым взглядом.

— Ложь, моя королева. Я работал в точности по чертежам, что мне предоставил Барон. А ещё он торопил меня, заставляя работать днём и ночью, и отказался платить за гранит, сказав, что казна пуста. Я строил из того, что было. И я предупреждал его, что кладка не выдержит, но он меня не слушал!

Слово простолюдина против слова дворянина. Трелорин на мгновение задумалась, вспоминая отца. Он созвал бы совет, начал расследование, отправил людей к разрушенному мосту. Всё это тянулось бы месяцами. Он боялся бы обидеть барона, но и не хотел прослыть несправедливым к простым людям. В итоге пришёл бы к решению, которое не устроило бы никого, а треснувший мост так и стоял бы, как памятник его нерешительности.

Она подняла глаза.

— Барон Кастелар, вы утверждаете, что разбираетесь в строительстве мостов?

— Разумеется, Ваше Величество! Мой род строил крепости…

— Превосходно, — прервала она его. — Мастер Ульм, вы всё ещё считаете себя лучшим каменщиком в этих землях?

— Я посвятил этому жизнь, моя королева, — твёрдо ответил старик.

— Тогда моё решение таково, — её голос прозвучал холодно, как отточенная сталь. — Вы вместе разрушите старый мост и вместе построите новый. Мастер Ульм будет руководить кладкой, а вы, барон, будете лично отвечать за доставку материалов и следить за исполнением своих же чертежей. Работать будете оба. Своими руками.

Барон побледнел.

— Но, Ваше Величество!.. Я дворянин!

— Вы лорд, ответственный за моих людей! — отрезала Трелорин. — А их жизни под угрозой. Когда новый мост будет готов и одобрен моим мастером, вы, барон, заплатите мастеру Ульму двойную цену за его труды. За его молчание о вашей жадности. Следующий.

Барон и каменщик, ошеломлённые, поклонились и отошли.

Трелорин проводила их взглядом. Это было её служение. Её призвание. Её суть в этом мире. Любовь к своему народу была странной, холодной, почти материнской в своей суровости. Она будет для них стеной. Скалой. Безжалостным лезвием, отсекающим гниль, чтобы королевство могло жить.

Наконец, когда последний проситель покинул зал, Трелорин едва заметно кивнула Ильтеру. Старый волшебник потёр руки и, кряхтя, направился к выходу.

В зале повисла выжидающая тишина. Слышался шелест одежд, приглушённый кашель кого-то из советников, тихий скрип сапог стражников у колонн. Через несколько минут одна из боковых дверей — небольших, служебных, почти незаметных в узоре стены — отворилась. В зал, друг за другом, вереницей, начали входить Призванные.

Трелорин едва заметно поморщилась.

Первым шёл мужчина лет тридцати, сутулый, с засаленными волосами, падающими на лоб. Следом — ещё один, помладше, но с кривыми, пожелтевшими зубами, которые обнажились, когда он нервно облизнул губы. Третий был лысеющим, с жирными пятнами на рубахе. Четвёртый выглядел на их фоне хоть как-то сносно, но что-то в тяжёлых чертах лица и мутном взгляде выдавало скудоумие.

Они выстраивались у подножия трона двумя неровными рядами, сбившись в подобие полукруга. Кто-то смотрел в пол, кто-то — на неё, с благоговением и страхом. Кто-то пытался выпрямиться, изобразить достоинство. Кто-то просто стоял, сжав кулаки, будто готовился к удару.

Трелорин вновь окинула всех их взглядом. Волна ледяного отвращения подкатила к горлу. Конечно, Ильтер отбирал их по силе Искры и по доказанной преданности короне. Внешность была последним из критериев. Но одна только мысль о том, чтобы впустить в своё ложе этих мужчин заставляла содрогнуться от отвращения.

Она перевела взгляд на вернувшегося Ильтера. Тот улыбался. Широко, морщинисто, всё так же по-мальчишески довольный. Если бы она не знала его, то решила, что это его жестокая шутка, изощрённый способ унизить. Но первые результаты их эксперимента доказывали, что это не было шуткой.

Высокий Велрис спустился на пару ступеней вниз.

— Склонитесь перед своей Королевой…

— Не стоит, — мягко прервала Трелорин.

Эту сценку они проворачивали уже не раз. Она поднялась с трона — медленно, плавно, каждое движение отрепетировано до мелочей. Спускалась по ступеням так, чтобы свет из окон падал именно туда, куда нужно, чтобы разрез на бедре распахивался при движении.

И они видели.

Взгляды впились в неё — жадные, голодные, словно смотрели не на королеву, а на кусок мяса. От этого становилось противно. Но она не показала и тени отвращения. Только улыбку — лёгкую, обещающую.

Трелорин остановилась перед ними, на нижней ступени, так чтобы они продолжали смотреть на неё снизу вверх.

— Я рада, что вы здесь, — её голос был тёплым, почти нежным. — Долгое время Призванные были для моего королевства… сложной темой. Многие из вас принесли лишь хаос и разрушение. Но вы — вы доказали, что не все таковы. Вы доказали, что среди вас есть те, кому можно доверять.

Она обвела каждого взглядом, задерживаясь на секунду, встречаясь глазами. Улыбка не сходила с губ. И казалось, одной этой улыбки, одного взгляда было достаточно, чтобы у некоторых выросли крылья счастья. Один из мужчин — с неряшливой бородой — выдохнул так, словно всё это время забывал дышать.

— Вас отобрали не случайно, — продолжила Трелорин. — Каждый из вас выполнил порученное ему задание. Каждый доказал, что предан не Гига, не Альянсу Призванных, а мне. Вы рискнули. Вы сделали то, что мало кто осмелился бы. И я благодарна за это.

Она сделала паузу, давая словам впитаться. Затем, под удивлённые взгляды придворных, подошла к одному из Призванных — крайнему справа, невысокому мужчине с нервным взглядом. Он замер, когда она остановилась перед ним.

Трелорин посмотрела ему в глаза. Взяла за руку — осторожно, почти нежно. Держала долго, с той самой улыбкой, что обещала ничего и одновременно многое. Затем подняла его руку к губам и поцеловала запястье. Кожа была шершавой, пахло кислой выпивкой и сырой землёй. Всё внутри взвыло от отвращения, но она не показала и тени этого. Поцелуй был лёгким, почти невесомым. Потом она приложила поцелованной руку к его груди — туда, где билась Искра.

— Служи мне верой и правдой, Призванный, — сказала она тихо, так мягко, как только могла. — И я не забуду этого.

Парень задрожал. Губы его дрогнули.

— Я… я сделаю всё, Ваше Величество, — выдохнул он хрипло. — Всё, что прикажете.

Трелорин слегка наклонила голову — почти поклон, изящный и почтительный. Словно перед ней стоял не один из множества Призванных, а благородный принц. Она его руку и перешла к следующему.

И снова. Томительный взгляд в глаза. Поцелуй в запястье. Рука на груди. Тихие слова благодарности.

От одного этого действия всё внутри выворачивало. Половина запястий были грязными — не просто немытыми, а с въевшейся в кожу чернотой. Ногти на пальцах нестриженные, кожа грубая. Каждый поцелуй отдавался внутри отвращением, которое приходилось давить, запирать глубоко, чтобы лицо оставалось спокойным, а улыбка — тёплой.

Она прошла через всех Призванных. Двадцать два мужчины получили поцелуй, прикосновение, обещание взглядом. Когда последний Призванный получил своё благословение, Трелорин развернулась и медленно пошла обратно к трону. Снова та же игра — движения рассчитаны, платье облегает, подчёркивает каждый изгиб. Разрез распахивается с каждым шагом, обнажая бедро. Она чувствовала взгляды на спине, на изгибе талии, но взяла себя в руки, сохранила достоинство и элегантно опустилась на трон, закинув ногу на ногу.

— То, что я сделала сейчас, — сказала она, обращаясь ко всем, — древняя традиция моего королевства. Так королевы благословляли своих подданных перед великими делами. Поцелуй на запястье — символ доверия. Рука на Искре — символ неразрывной связи.

Это была ложь. Никакой традиции не существовало, но Призванные этого не знали, и знать не могли.

— Но это ещё ничего не значит, — её голос стал чуть жёстче. — Если если хотите остаться в этом королевстве, занять место при дворе, быть теми, кому я доверяю по-настоящему, а возможно, получить что-то большее, — вам нужно доказать, что ваша преданность действительно безгранична.

Трелорин подала едва заметный жест. Двое белых рыцарей, стоявших у боковой двери, скрылись в проходе.

— А теперь слушайте внимательно, — тон стал ледяным. — Через три дня всё изменится навсегда. Новый закон запретит Призванным находиться в моих землях. Вы злоупотребили моим гостеприимством. Но я знаю, что среди вас есть те, кто достоин стать частью нашего мира.

В зал вошёл юноша лет пятнадцати, одетый в безупречную, строгую ливрею, которая не могла скрыть его благородной осанки. Он был красив той острой, аристократической красотой, от которой смущённо краснели юные леди из знатных родов, когда их отцы привозили их ко двору. Он шёл с отточенной, почти механической грацией, его взгляд был устремлён в точку прямо перед собой. В руках мальчик нёс серебряный поднос, на котором лежали двадцать два тёмных металлических знака, похожих на печати.

Юноша намеренно не смотрел на трон. Лишь когда он остановился перед рядом Призванных, их глаза наконец встретились. На несколько долгих, звенящих секунд Трелорин смотрела в лицо своего старшего из единокровных братьев.

После того, как отец был отравлен, нужно было устранить все помехи, любые возможные угрозы. Она немедленно опозорила мачеху публично — двое мужчин поклялись, что она изменяла с ними королю. Ильтер провёл удобные магические эксперименты, которые «доказали», что все трое сыновей были не от короля Анверта.

Затем приказала казнить её, а братьев оставила в живых, лишив всего — титулов, земель, забрали даже имена. Они стали слугами и прислуживали при дворе, носили подносы, мыли полы, подавали вино. Им сохранили жизнь, если так можно было назвать это униженное существование.

Никакой жалости к ним не было. Они вылезли из чужого чрева. И неважно, что это чрево осеменил отец.

Мальчик сжал губы в тонкую нить. Трелорин не сводила с него взгляда. В его голубых — как у мачехи — глазах смешалось всё: жгучая, бессильная ненависть, холодный ужас загнанного зверя. Неожиданно трон вспыхнул болезненным светом. Мерцание нарастало, становилось ярче с каждым мгновением. Трелорин стиснула подлокотники, усмиряя вспышку. Мальчик отвёл взгляд на серебро трона. Оставалось лишь гадать, знал ли он, что душа его матери была навечно заключена в троне, вместе с Искрой и кровью.

— Что это, Ваше Величество? — спросил один из Призванных, нарушая молчание.

Трелорин перевела взгляд на него. Улыбка вернулась на губы — лёгкая, почти тёплая.

— Это знак моей милости, — её голос был ровным и спокойным. — И временная метка. Она доказывает, что вы находитесь в моих землях с моего позволения. Но те, кто проявят себя, смогут заслужить постоянную. Любой Призванный, обнаруженный в моём королевстве без такой метки, будет считаться преступником.

Процесс начался. Один из Белых рыцарей взял первую печать. Клеймение было быстрым: рыцарь прижимал холодный металл к шее каждого мужчины. Раздавалось тихое шипение, в воздухе появлялся едва уловимый запах палёной кожи. Призванные морщились, инстинктивно потирая шеи.

Трелорин смотрела на это с тихим, почти хищным удовлетворением. Вид их подчинения, того, как на их плоть ставят её знак, доставлял особое, тёмное удовольствие.

Когда последний был отмечен, она вновь обратилась к ним, её голос сочился обещаниями.

— Используйте это время, чтобы доказать, что вы достойны здесь находиться. Достойнывсего , что можете получить.

Она сделала паузу, позволяя словам проникнуть в их сознание.

— И докажите, что ваша Искра может послужить на благо королевства. Так же, как Искры другихуже присягнули служить.

Эти слова повисли в абсолютной тишине зала. Она смотрела на них, на двадцать два лица, в которых благоговение, жадность и новорождённый фанатизм смешались в единую уродливую гримасу подчинения.

Вдруг по залу прокатилась глубокая, низкая вибрация, которая, казалось, поднялась из самого камня под троном, прошла через тело и заставила воздух едва заметно задрожать. Она прошла так же быстро, как и появилась, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Никто, кажется, ничего не заметил.

А затем пришёл второй толчок. На этот раз отчётливее. К вибрации добавился глухой, тяжёлый удар, который раздался не в ушах, а скорее в груди. Словно где-то в самых глубоких фундаментах дворца колоссальное, спящее сердце только что шевельнулось и сделало один-единственный, мощный удар.

Небольшая лодочка мягко стукнулась носом о берег. Риволи неспешно разгладил складки длинной волшебной мантии, поднялся и, одной ногой опершись на борт, ловко выпрыгнул на песок. Сапоги оставили глубокие следы, но зачарованная ткань мантии, хоть и спадала до самой земли, сохраняла безупречную чистоту — ни единая песчинка не смела коснуться её.

В небо взвилась белоснежная сигнальная ракета, оставив за собой тонкий дымный след и на мгновение слившись с пушистыми облаками. Риволи проследил за ней взглядом и удовлетворённо вздохнул. Погода стояла чудесная — именно такая, какая была близка сердцу. Солнце не жгло, то и дело скрываясь за облаками, а прохладный морской ветер приятно ласкал лицо. Даже Бурные воды, окружавшие остров, на короткое время утихли, а безопасный морской путь за спиной оставался спокойным, как всегда.

Насладившись этим редким мигом покоя, Риволи двинулся вглубь острова, к темнеющему вдали частоколу, из-за которого виднелись крыши дозорных вышек. Вдоль тропы из песка и утрамбованной земли торчали кристаллические наросты — полупрозрачные, искрящиеся на солнце, но совершенно бесполезные для крафтеров. Некоторые следы на песке были свежими.

Вскоре показался первый ряд стен, и иллюзия блаженного спокойствия рассыпалась. Следы битвы с Освободителями испещряли всё вокруг. Наспех сколоченные ворота из более светлого, необработанного дерева выглядели чужеродно на фоне старых укреплений. Землю покрывали уродливые отметины: чёрные проплешины выжженной травы, раскрошенные камни — осколки некогда огромных валунов, глубокие борозды, словно кто-то полоснул землю гигантским клинком. Следы стихийной магии изуродовали и стены. Местами дерево было обуглено до черноты, местами его покрывал иней, который упорно не таял ни на солнце, ни со временем.

— Риволи! — с обгорелой дозорной башенки раздался знакомый хрипловатый голос. — Какими судьбами?

Риволи задрал голову и приветственно махнул рукой.

— Привет, Ёж. Деловыми, естественно.

Сверху донёсся приглушённый смешок.

— Ну да, ну да. По-другому ты к нам и не заглядываешь.

Что-то скрипнуло и лязгнуло — механизм ворот пришёл в движение. Массивные створки, усиленные после недавней осады, медленно разъехались в стороны. Теперь они были гораздо толще прежних, окованы железными полосами и усилены поперечными балками. Чтобы пробить такую преграду, понадобится как минимум двойной заряд алхимических бомб.

— Ты хоть загляни ко мне потом, выпьем чего! — крикнул Ёж, пока ворота неспешно открывались.

— Риволи, он мне надоел! Пьёт и пьёт! — донёсся с башни другой голос, более высокий и жалобный. — Забери его отсюда! Он ещё и меня спаивать пытается!

— Я тебе что, мамочка, Фрис? — с усмешкой бросил Риволи. — Чего ты мне жалуешься? — он снова повысил голос, обращаясь к Ежу: — Но вообще-то, пить на посту не положено. Или для вашей глуши действуют особые правила?

— Да я же не про сейчас! — возмутился Ёж, словно сама мысль о том, что он может пить на посту, оскорбляла его. — Я про потом, когда смена закончится!

Риволи ничего не ответил, лишь хмыкнул.

Наконец ворота открылись полностью. Риволи шагнул под деревянную арку и оказался между первым и вторым рядом стен. Здесь было куда хуже. Вокруг пахло смертью и хаосом. Пространство между двумя линиями стен превратилось в изрытое шрамами поле. Магические взрывы перепахали землю, повсюду зияли свежие воронки, наполненные грязной водой. Но взгляд приковывало не это.

В самом центре склона, где раньше зеленела трава, чернел неестественно ровный круг выжженной дотла земли. Словно гигантский раскалённый циркуль прошёлся по этому месту. По словам защитников, ни один из Освободителей, оказавшихся в эпицентре, не выжил. Хотя их союзники из игроков всё же смогли ускользнуть в последний момент.

Риволи осторожно перешагнул через край одной из воронок и медленно двинулся вверх по склону.

Освободители. Они появились почти в первый же день после того, как Гига сделал то, что казалось невозможным — подмял под себя целое королевство, обширные земли с треть карты. Появление тех, кто противился новым порядком, не удивило совсем. Больше удивило другое: что их было так мало. Что большинство НИПов — от простых жителей до стражи и других военных — не подняли куда более масштабный бунт против узурпатора.

Но Освободителей было немного, и поначалу они казались не более чем досадной помехой. Назойливым комаром в тёмной комнате — навредить не сможет, но так раздражает его назойливый писк под ухом. Но комар укусил раз, другой, третий, и словно по волшебству высосанная им кровь превратила насекомое в опасного хищника.

Используя систему убежищ, построенных кем-то из Десятки, Освободители оставались недосягаемы. Они навязывали свою игру, свой темп: стремительно терзали отдельные точки и тут же отступали туда, где достать их было невозможно.

«Патч» с апом НИПов сделал Освободителей ещё более серьёзной угрозой, и с каждым днём они становились ещё сильнее, их вылазки — более дерзкими и разрушительными. Они нападали на торговые караваны и срывали производство ценных ресурсов. И чем дальше всё затягивалось, тем выше был риск, что они перейдут черту, за которой остановить их будет тяжело и даже невозможно. Но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Ноунейм-разбойник принёс им инструкцию, написанную золотом — как проникнуть в основное убежище.

Взвесив все за и против, предусмотрев все варианты с ловушкой, они тренировались всю ночь, и на следующий день, когда Освободители отправились в свою отчаянную атаку на остров, напали в ответ. Всё закончилось быстро. Освободители были перебиты в разных местах карты, но самое важное, была уничтожена вся верхушка в основном убежище. После такого удара Освободители если и восстанут, то очень и очень нескоро.

Взгляд скользнул по выжженной земле, настолько мёртвой, что казалось, будто на ней не вырастет даже сорняк. Они до сих пор так и не поняли в полной мере, чего именно добивались Освободители этой самоубийственной атакой. Зачем бросаться на укреплённый остров, зная, что шансов выжить практически нет.

Все дружно пришли лишь к одной версии — насколько чудовищной, которая рождала смесь отвращения и невольного восхищения.

Если догадка верна, Освободители вовсе не собирались никого спасать. Ни крафтеров, ни немногих жителей деревни. Они каким-то образом прознали про систему передачи профессий и решили спасти самкрафт . Захватить деревню, перебить всех НИПов-крафтеров, а затем погибнуть самим. Тогда ремесло автоматически перешло бы к ближайшему НИПу на карте — скорее всего, тому, кто уже ждал в особой точке на дальнем берегу.

По спине пробежали мурашки, не имевшие ничего общего с приятным ощущением от морского бриза. План был чудовищным. Хладнокровное убийство невинных ради высшей цели. Но таким правильным в своей сути. И если те Освободители правда были готовы пойти на смерть ради общего блага, их фанатизм заслуживал уважения.

Риволи подошёл ко вторым, внутренним воротам. В проёме дозорной башни, сложенной из тёмного камня, мелькнула знакомая огненно-рыжая шевелюра.

— Эй, Рэйган! — крикнул он, задрав голову. — Саванта с тобой?

— Канешн! — бодро отозвался Рэйган.

— Чё тебе? — из глубины вышки донёсся другой голос, настороженный и любопытный одновременно.

— Принёс кое-что, — буднично ответил Риволи.

— Да? Что? — Голос Саванты мгновенно потерял свою сдержанность, в нём зазвенели жадные, любопытные нотки.

— Сюрприз, — протянул Риволи. — Катьке твоей передам, после смены заберёшь. Она же здесь?

— Здесь, конечно, где ей быть ещё? Но…

— Э, не, приятель, никаких «но». — уголки губ сами растянулись в улыбке. — Я же знаю, какой ты нетерпеливый. Считай, это моя форма садизма. Исключительно тёплая и дружеская.

Из башни донеслось раздосадованное ворчание. Риволи от души рассмеялся и, не дожидаясь, пока тяжёлые створки полностью разойдутся, проскользнул в образовавшуюся щель.

Воздух пах раскалённым металлом, стружкой свежего дерева и дымом из многочисленных печей. Здесь начинался совершенно другой мир, в котором НИПы не носили ошейники, и после длительного пребывания в Северных землях их отсутствие каждый раз слегка резало глаз. Но здесь не было и того высокомерного доминирования НИПов над обычными игроками, как на Юге, в землях Королевы. Деревня Ремесленного Эха существовала по каким-то своим, особым законам — словно осколок, где игроки и НИПы жили в согласии.

Риволи неспешно двинулся по главной улице, то и дело оглядываясь. Даже дома здесь были особенными. Большая их часть служила одновременно жилищем, мастерской и кузницей — в зависимости от ремесла хозяина. Из открытых окон доносился стук молотов, шипение раскалённого металла в воде, скрежет точильных камней. Над одной из кровель вился дымок. Стены некоторых построек украшали образцы работ: ножи у кузни, резные ставни у столяра, гирлянды сушёных трав у алхимика.

Среди этих добротных, обжитых строений выделялись дома игроков — простые, функциональные, без изысков. Всего на острове жило около трёх сотен игроков, хотя далеко не все находились на острове одновременно. Кто-то отлучался на «материк» по важным поручениям, кто-то охранял подступы к острову. Некоторые дома и вовсе пустовали — на случай, если потребуется срочно перебросить сюда подкрепление.

Из открытой кузни доносился ритмичный звон молота по наковальне. Внутри НИП-кузнец, широкоплечий мужчина с окладистой бородой, сосредоточенно выковывал клинок. Искры летели во все стороны, но мастер даже не моргнул — весь поглощённый работой. Чуть дальше, у соседнего дома, молодой оружейник подгонял кольчужное плетение, методично проверяя каждое звено.

Для крафтеров здесь создали рай. Безупречный мир, где не было угроз, не было приказов и жёстких сроков, не было ничего, кроме спокойной жизни и любимого дела. Всё необходимое всегда под рукой. Огороды с овощами тянулись за домами, в загонах похрюкивали свиньи и блеяли овцы, обеспечивая деревню мясом и шерстью. Упрощённая система игры превращала самообеспечение в подобие неспешной идиллии.

Единственное, чего на острове не было — это семей крафтеров. Их держали отдельно, в достойных условиях, с золотыми ошейниками. Официально — чтобы мастера не отвлекались от работы. На деле — чтобы контролировать переход профессий. Если крафтер погибнет, ремесло не должно уйти к жене или сыну, чья лояльность была под вопросом. Система требовала строгости.

Именно поэтому в деревне жили НИПы-пустышки. Обычные люди без профессий и без особых талантов — на всякий случай. Если мастер погибнет от несчастного случая, его ремесло не уйдёт в пустоту вглубь королевства. Горький опыт уже научил их, что такая подстраховка необходима.

Никто до конца так и не понимал, как именно это работает, но каждый раз при передаче ремесла у «пустышки» пробуждались ложные воспоминания. Один вдруг вспоминал, как работал мальчиком в кузнице отца, другой клялся в магическом таланте алхимика. Игра коряво синхронизировала их новую реальность, пытаясь склеить обрывки логики.

Ритм деловой жизни на главной улице деревни на мгновение замедлялся, стоило пройти по дороге. Риволи двигался неторопливо, со спокойной уверенностью человека, который осматривает то, что по праву принадлежит ему. В какой-то мере так оно и было

Ник «Риволи» отсутствовал в десятке лучших магов ПВЕ Лиги, но это была лишь возня букашек. Все и так знали его как одного из сильнейших магов в игре — и по снаряжению, и по скиллу, и, что важнее всего, по близости к Гига. Правда, атмосфера в приближённом кругу «Избранных» слегка подпортилась, несмотря на все внешние успехи. Само по себе доверие — штука хрупкая, особенно когда на кону власть над всем игровым миром.

На мгновение Риволи прислушался к себе. За исключением этой проблемы, всё было хорошо, даже очень, уж точно на такой успех могли рассчитывать лишь в самых смелых мечтах, когда всё это затевали. Здесь было всё, в том числе в рамках игровой системы. Топовый шмот. Горы золота. Женщины на любой выбор. Влияние, статус, сила. Но не хватало одного. Того, что не купишь и не получишь от Гига как топовый маг Северных земель.

Специального класса.

— Риволи! — окликнул его знакомый голос.

Он обернулся. К нему торопливо подходил Вио. Он носил рубашку, застёгнутую под самое горло — так туго, будто она хотела его задушить.

— Слушай, а Гига точно в курсе, что мы тут иногда… — он многозначительно щёлкнул себя пальцем вороту. — А то Ёжище боится, что нас за ночные посиделки… накажут.

Риволи хмыкнул.

— Конечно он в курсе. И раз вы ещё здесь, значит всё в порядке.

На лице парня проступило облегчение.

— Фух, а то я тоже… того. Струхнул немного.

— Вы чё, маленькие? — нахмурился Риволи. — Можете заниматься после дежурства чем хотите, но помните, что малейший косяк — и вылетите с этого тёплого местечка. Будете этой мелкой стерве на троне туфельки вылизывать. Как вам такая закуска?

Вио нервно сглотнул, явно потрясённый такой перспективой. Он торопливо кивнул и, неразборчиво пробормотал что-то на прощание, поспешил к своему дому. Риволи проводил его взглядом и продолжил путь, вновь погрузившись в мысли.

Мастер Стихий. Специальный класс элементалиста, выводящий магию на совершенно иной уровень. Его довелось кратко увидеть в деле, и это было потрясающе. Не банальное смешение стихий друг с другом, а настоящее искусство — управление формой заклинаний, замедление и ускорение, плетение стихий на совершенно ином фундаментальном уровне. Из всех известных специальных классов это был сильнейший.

Но получить его уже не получится.

Его случайно обрела девушка с третьего ранга, о которой никто и ничего не знал и не слышал. Гига лично убил её — по конкретной причине. Вряд ли теперь этот класс можно будет разблокировать вновь. Некоторые возможности в этой игре давались лишь однажды.

Риволи носком сапога лениво столкнул камушек в лужу. Тот беззвучно канул в её глубину, и от него пошли медленные, ровные круги. Несмотря на победу над Освободителями, это лишь маленькая победа. Она не могла затмить куда более серьёзные проблемы. Одна королева сбежала. Что ещё хуже, частично ей в этом помог Альт — предатель, который не просто не уследил за пленницей, но и вступился за неё у Волчьей реки. А ведь Альт казался самым надёжным винтиком в их машине, одним из тех, на кого можно всегда и во всём положиться без вопросов.

Вторая королева методично подбрасывала дрова в печь возможного открытого конфликта. С каждым днём война приближалась — неизбежная, кровавая, масштабная. Сам воздух, казалось, густел, пропитываясь запахом железа и предчувствием бойни.

Именно поэтому так важен был этот остров. Все ремесленники — от кузнецов, ювелиров и портных, создающих качественное снаряжение и редкие материалы, до специалистов под самые важные нужды. Алхимики, инженеры, зачарователи. Каждый — на вес золота. Однако их задача — создавать вещи, которые годятся в быту и в снаряжении обычного бойца. Технологическая гонка крафтового вооружения сейчас зависела от двух самых важных ремесленников в игре — легендарного уровня. И волей судьбы, или иронии, они оказались на противоположных концах карты, в разных фракциях.

Из раздумий вырвал звон стали. На тренировочной площадке — широкому пространству утрамбованной земли между домами — кипел бой. Риволи остановился, скрестив руки на груди.

Сначала внимание привлекла дуэль. Два рыцаря, вооружённые одинаковыми мечами и щитами, двигались с нечеловеческой, пугающей синхронностью. Их движения были почти зеркальными. Каждый выпад встречал идеально выверенный блок. Каждый финт — мгновенный уход с линии атаки. За минуту боя они не только не нанесли друг другу ни единого удара, но и не совершили ни единой ошибки. Сражение больше походило на отточенный до совершенства танец смерти, чем на настоящий поединок игроков, в котором есть место импровизации и ошибкам.

Но ещё более поразительное зрелище разворачивалось рядом. Трое бойцов сражались против полной группы из пяти противников. Пятёрка была отлично экипирована, их навыки не вызывали сомнений, но они, будучи полноценной пати, ничего не могли поделать. Трио действовало как единый, многорукий организм. Даже без хила в группе они не просто держались, но и контратаковали, направляли атаки противников друг на друга, из-за чего физический блок мешал достичь цели, мгновенно оборачивали любую микроскопическую ошибку себе на пользу. Всего через полминуты все пятеро были в очередной раз повержены.

Риволи не сводил сосредоточенного взгляда с лиц победителей. На правом глазу каждого из них крепился изящный монокль из тёмного металла с тускло мерцающей линзой в центре.

«Око Предвидения». Детище их легендарного ремесленника.

Это был не первый прототип. Их отдали нескольким перспективным игрокам, чтобы те протестировали их в реальных условиях, но показал он себя не очень хорошо. Главная слабость — хрупкость. Рыцарю Хару, главному претенденту на победу в первом ПВП-турнире, монокль разбили парой точных ударов. Но похоже, эту проблему удалось решить.

Идея, заложенная в этот предмет, была гениальной в своём стремлении к совершенству. Монокль пытался соединить несоединимое: безупречную, системную реакцию НИПов и гибкий человеческий разум. Убрать главную слабость игрока — человеческий фактор, погрешность в реакции, — сохранив при этом его главное преимущество: способность мыслить тактически, импровизировать и решать, стоит ли следовать совету встроенного «бота» или же нет.

Восьмёрка перетасовала команды, и начался новый бой. Если им всё же получится довести «Око» до ума, то главная уязвимость перед врагом будет закрыта. Идеальное оружие для грядущей войны.

Понаблюдав ещё немного, Риволи двинулся дальше. Наконец, вскоре показался нужный дом, что словно жил собственной жизнью. Стены вибрировали от работы механизмов внутри. Из окон, будто из светящихся глазниц, лился неровный, пульсирующий свет — то янтарный, то голубоватый, то вспыхивающий багрянцем. Из труб на крыше валил густой дым, а из-под порога сочился пар. Где-то внутри что-то ритмично громыхало, шипело, щёлкало — симфония творчества и хаоса.

Риволи поднялся по скрипучим ступеням и дёрнул за шнур медного колокольчика. В ответ изнутри донёсся мелодичный, но пронзительный звон, и почти сразу — грохот упавшего инструмента и приглушённое ругательство. Дверь открылась не сразу. Лишь спустя полминуты тяжёлый засов с лязгом отодвинулся, и она, выдохнув в лицо облако горячего пара, отворилась.

В клубах дыма сперва был виден лишь силуэт. Когда пар рассеялся, показался хозяин. Мужчина среднего роста, жилистый, с копной седеющих тёмных волос, стянутых на затылке кожаным шнурком. Лицо в масляных пятнах, защитные очки сдвинуты на лоб. Но самое удивительное — за его спиной раскинулись крылья. Изящная конструкция из тонких металлических рёбер, тончайшей алхимически обработанной кожи и переплетённых рун, мерцающих слабым светом. Крылья шевелились, подрагивали, будто дышали вместе с хозяином. Они не просто помогали ему летать — они заменяли ему ноги. Они отказали давным-давно, но мастер нашёл способ не жить прикованным к постели.

— Господин Риволи! — мужчина расплылся в широкой улыбке, обнажая ряд жемчужно-серых зубов, острых, как у хищной рыбы. — Какая радость!

— Ой, брось, Ардан, — улыбнулся Риволи. — Ты рад не мне, а тому, что я обычно приношу.

Мастер не ответил, но его сияющее лицо было красноречивее любых слов. Он отступил в сторону, позволяя войти внутрь.

— Я как раз закончил обработку того фрагмента лунной слезы, что Вы принесли в прошлый раз, — сказал он, паря к одному из верхних столов.

— В очередной раз восхищаюсь твоим мастерством, Ардан.

Вся мастерская была построена под своего хозяина. Стандартный набор изобретателя — верстаки, инструменты, чертежи, колбы, механизмы — но организованный совершенно нестандартно. Полки и стеллажи уходили под самый потолок, образуя сложную трёхмерную систему хранения. На разных уровнях гудели и крутились устройства — одни явно работали автономно, другие ждали прикосновения мастера. Между всем этим змеились хрупкие верёвочные лестницы и шаткие мостики — для помощников, что не могли парить.

— Осторожнее, — предупредил Ардан, заметив, как Риволи едва не зацепил головой низко висящий маятник с вращающимися шестерёнками. — Там калибровка идёт, лучше не трогать.

— Пора предупреждающие таблички вешать, — пробубнил Риволи, отходя в сторону. — «Скользкий пол» или «очередной проект гения».

— А мне они зачем? — рассмеялся Ардан. — Это вы тут ходите и нарушаете мой идеальный порядок.

Среди множества несвязанных друг с другом звуком пробился ещё один, неприятный. Риволи задрал голову, прослеживая источник назойливого жужжания. Высоко под потолком, в паутине магических нитей, вибрировал стеклянный шар. Внутри, словно пойманный рой, металась горстка крошечных светлячков, создавая вихрь золотых искр.

Ардан был одним из двух мастеров легендарного тира в игре. Единственным, кого им удалось найти и удержать на Севере. Второй, старый волшебник, находился на землях Южной Королевы, и достать его было практически невозможно.

Взгляд Риволи невольно упал на верстак, к которому подлетел Ардан. Обработанный фрагмент лунной слезы лежал в бархатном гнезде калибровочного устройства. Он больше не был мутным осколком — теперь его сердцевина сияла ровным внутренним светом, а по поверхности бежали едва заметные, пульсирующие нити.

Именно в этом и крылось главное отличие Ардана. Обычные крафтеры создавали рецепты, которые уже были у них открыты, но они не могли «придумать» ничего нового. Ардан же изобретал, создавал нечто новое, постоянно совершенствуя свой талант. На самом деле, конечно, он не придумывал ничего невозможного — он лишь следовал скрытому дереву развития, заложенному разработчиками. Как в реальном мире человечество шло от костра к паровому двигателю, от пороха к ядерной бомбе, от счётов к квантовым компьютерам, так и Ардан продвигался по невидимой шкале прогресса. Каждое изобретение открывало следующее. И следующее. И ещё одно.

Единственное, что они могли делать, — не мешать. Создавать комфортные для творца условия. Приносить редкие ресурсы. Выполнять внезапно возникающие квесты на поиск компонентов, что с каждым разом становились всё сложнее.

Однако результат того стоил. Испепеляющее Солнце, которое без ста процентов резиста к огню выжигало всех в радиусе действия, создал именно Ардан. Одноразовое Солнце стоило безумно дорого, но это лишь одно из его могущественных творений. И они будут помогать ему взлетать к вершине и дальше, ведь следующая ступень на этом древе технологий могла стать ключом к победе в войне.

— Наэль! — прогремел по мастерской голос Ардана. — Ты мне сейчас весь запас вакуумных колб перебьёшь!

Риволи с сочувствием посмотрел на бледного паренька, который, вцепившись в шаткую верёвочную лестницу, пытался достать что-то с верхней полки.

— Ты бы пожалел их, — покачал головой Риволи. — Как они у тебя ещё шеи не сворачивают, карабкаясь по этим конструкциям?

Они не лезли в то, как Ардан отбирал себе помощников. Всё, что они знали, что ему нужны были особые люди с «потенциалом», но что он вкладывал в это определение, никто так и не понял. Ардан создал особый артефакт для опознания, и всё, что им оставалось — это рыскать по всему Северу, разыскивать помощников и свозить их сюда, на остров, сперва убедившись в их лояльности.

— Ничего, они так закаляются! — отмахнулся Ардан. — К тому же, сам виноват! Ты представляешь, я создал для него зелье против боязни высоты, а его выворачивает так, словно он протухшего краба съел!

— Разве это проблема? — хмыкнул Риволи. — Поставь таз, в который будет блевать, и переработаешь во что-нибудь необычное. Эликсир отваги на основе желчи труса.

Ардан замер. На его лице отразилось такое задумчивое выражение, словно он и правда всерьёз воспринял эту идею.

— Расслабься, я шучу, — поспешно добавил Риволи.

— Хм-м… А ведь если добавить стабилизатор… — начал Ардан, но тут же отмахнулся. — Ай, да чёрт с ним! Раз не может держать свои жидкости при себе, пусть дрожит! — пробурчал он, недовольно взмахнув механическими крыльями.

С верхнего яруса спустилась девушка — лёгкой поступью, не показывая ни капли страха. Невысокая, худенькая, с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в тугую косу, спадающую на плечо. И родинка — чуть ниже правой щеки, словно тёмная капля на бледной коже.

— Риволи, это Агрем, моя новая помощница, — Ардан улыбнулся во весь рот, вновь обнажив свои странные зубы. — Агрем, это Риволи, мой дорогой…

— Поставщик дорогих предметов, — закончил Риволи.

Девушка скромно улыбнулась и сделала лёгкий поклон.

— Здравствуйте, — произнесла она мягким, чуть застенчивым голосом.

— Иди, помоги Наэлю, — велел Ардан. — А то он сейчас и правда сорвётся.

Агрем кивнула и торопливо направилась к лестнице, придерживая её основание, пока бледный помощник медленно спускался. Ардан же ждал. В глазах плясали огоньки нетерпения.

— На меня так сын раньше смотрел, — криво улыбнулся Риволи, — когда я из магазина приходил, и он ждал, что же я такого вкусного ему принёс.

На мгновение в груди кольнуло — одновременно тепло и горько.

— С каждым разом ты приносишь что-то всё более интересное, — с придыханием произнёс Ардан. — Что помогает создавать нечто невероятное!

Риволи не стал его больше томить. Отступил на пару шагов и вызвал из инвентаря предмет, занимавший добрых шестнадцать ячеек. В воздухе материализовалась сфера. Огромная, размером с арбуз, она зависла сама по себе, медленно вращаясь. Внутри неё пульсировал свет — не яркий, но насыщенный, переливающийся всеми оттенками синего и фиолетового. Будто замороженная молния, скрученная в шар. От неё исходило слабое гудение, вибрация, что ощущалась не ушами, а костями.

— Мы нашли это у Освободителей, — Риволи достал из инвентаря затемнённые очки и надел их, чтобы не так слепило. — Но не смогли идентифицировать. Что скажешь?

Ардан не ответил. Он застыл, глядя на сферу с таким благоговением, словно увидел божество. Затем молча он надел собственные очки — большие, круглые, с толстыми тёмными линзами. Натянул на руку толстую кожаную перчатку с вплетёнными рунами. Медленно протянул руку и коснулся поверхности сферы кончиками пальцев. Воздух дрогнул.

— Клянусь Десятью, — выдохнул Ардан, — я не знаю, что это, но знаю, что это очень, очень сильно!

— Как это ни странно, но мы сами до этого догадались, — фыркнул Риволи. — Хотелось бы побольше конкретики.

Ардан снова не ответил. Он начал ходить вокруг сферы, изучая её с разных сторон, приближая лицо, отстраняясь, щурясь. Потом позвал пятерых помощников. Те молча встали вокруг артефакта, глядя на него с таким же сосредоточенным вниманием, словно обменивались невидимыми мыслями.

Так прошло пятнадцать минут. Риволи от скуки принялся рассматривать мастерскую — полки с диковинными инструментами, чертежи на стенах, механизмы на разных стадиях сборки.

Наконец Ардан заговорил.

— Это магическое ядро! — с гордостью выпалил он.

Риволи снова усмехнулся.

— Да ты что? А я думал, это меч.

В ответ Ардан лишь недовольно зыркнул.

— Магические ядратакой силы редки!

— Ну, это уже что-то конкретное, — пожал плечами Риволи. — Теперь хоть знаем, что это. Хотя пока что не впечатлило.

— Нет-нет, ты не понимаешь! — Ардан замахал руками, крылья за спиной тревожно затрепетали. — Важно даже не то,что это. А то,что можно из этого сделать.

— И? — выжидающе спросил Риволи. — Насколько велико твоё могущество, о великий Ардан, и что ты можешь сделать из этого?

— Пока не знаю, — честно ответил тот. Он нахмурился и наклонился к ядру так пристально, что почти касался его носом. — Может, разделить его?.. И сделать много-много предметов?.. Или использовать целиком для чего-то грандиозного?..

Мужчина снова погрузился в размышления.

— Мне надо подумать! — наконец произнёс он. — Обычно магические ядра используют для создания чего-то мощного. Они питают предмет, и чем сильнее ядро, чем оно целостнее, тем более мощный предмет можно запитать. Например, создать такое оружие, которое… Да я даже боюсь предположить… Или… — он задумчиво постучал пальцем по подбородку, — … мы можем это ядро разрезать, как яблоко, и сделать много-много сильных предметов, но поменьше. Усилить мечи да молоты, создать защитные амулеты, зачаровать доспехи…

Это уже было конкретнее. Риволи призадумался. В любом случае решение нужно будет обсуждать с Гига.

— Давай ты тогда посидишь, покумекаешь и продумаешь все варианты, что можешь создать, — сказал Риволи. — Прямо вообще всё, от маленького до большого, от простого до «почти невозможно». Сколько тебе понадобится времени?

— Пять оборотов солнечного диска! Не меньше!

Пять дней. Много, но они уже поняли, что Ардана лучше не торопить. Он, будучи НИПом, не мог открыть своё технологическое дерево быстрее. У него в голове, пусть он сам этого не ведал, существовала определённая скорость — и ждать, что всё закончится быстрее, было просто бессмысленно.

— Пять так пять, — кивнул Риволи и направился к двери. На пороге обернулся. — На днях к тебе должны заглянуть Вейн с ребятами. Они заберут у тебя ящики с амулетами.

Ардан ничего не ответил. Он не мог оторваться от огромного ядра, и пока оставалось только гадать, какие безумные варианты того, что можно сделать с этим артефактом, роились у него в голове.

Глава 14

Каждый взмах кровавых крыльев отзывался гулким толчком в груди, подбрасывая всё выше. Ветер, плотный и упругий, свистел у висков, и в этом свисте звучала не враждебная угроза, а музыка безраздельного господства. Здесь, в небесной синеве, не существовало ни рейтингов, ни уровня снаряжения. И врождённый страх высоты, что то и дело сжимал нутро ледяными пальцами, здесь превращался в пепел, развеянный первым же потоком воздуха. Падать не страшно, когда крылья — часть самого себя, а небо — личная территория.

Полёт дарил ни с чем не сравнимое ощущение свободы, ради которого можно было простить игре многое. Хотелось взлететь ещё выше, прямо к солнцу, что стыдливо пряталось за облаками, но Система этого не позволяла. Невидимые стены очерчивали всю карту, не давая игрокам уйти слишком далеко или подняться чересчур высоко. Впрочем, даже с этой высоты зрелище завораживало.

Внизу игровой мир раскинулся как живая, дышащая карта. Отсюда было видно всё: как изумрудные леса перетекают в золотые равнины, как те упираются в серый камень гор, как на востоке чернеет выжженная пустошь. Разные биомы, разные локации — и всё это складывалось в единый организм. По телу королевства, словно капилляры, тянулись дороги — тонкие нити, связывающие органы: деревни, города, форпосты, сторожевые башни. Вилл перевёл взгляд, следуя за одной из артерий, и присмотрелся. По западному тракту ползло тёмное пятно. Игроки. Человек сто, целая гильдия. Пятно массово перетекало на запад.

Два дня назад королевские глашатаи на всех площадях зачитали новый указ. Он удивил, но в то же время никого не шокировал. По «воле Её Величества», через «семь оборотов солнечного диска» все Призванные, кроме особого круга избранных, обязаны были покинуть территорию королевства, и через семь дней территория для них закрывалась полностью.

Единственное исключение — те, кто получит особую метку. Постоянную можно было заработать, лишь «доказав свою преданность Короне». Временную же получали те, кто был или мог стать особенно ценен для королевства. Также временные метки получали все новички — им давалось две недели, чтобы быстро прокачаться и покинуть королевство. Все новички появлялись в южной части карты, и эту точку нельзя было подвинуть или изменить. На удивление мудрый шаг для Королевы.

«Хотя кто говорит, что она дальше ещё не закрутит гайки?» — размышлял Вилл, закладывая мягкий вираж и корректируя курс. Возможно и такое, что Система попросту запрещала вредить новичкам, но остальных Призванных такая милость никак не касалась.

Все понимали, к чему идёт дело — особенно те, у кого был доступ к информации с королевских Советов и собраний. Многие игроки и гильдии заранее подготовились, сами покинув территорию, уйдя кто к Альянсу, кто к Гига, который с радостью принимал каждого, кто мог стать полезным винтиком его машины.

Резкий взмах крыльев разрезал воздух с хлёстким свистом. Мрачное будущее неизбежно. Это ещё один виток в противостоянии игроков и НИПов. Спираль закручивалась так туго, что вот-вот могла сорваться и больно щёлкнуть по лбу.

— Намтик, ты как, в порядке? — спросил Вилл, глянув вниз.

— Всё хорошо.

Намтик сидел в подвесном сиденье на стропах — простая, но надёжная конструкция крепилась широкими ремнями к поясу, распределяя нагрузку так, что не мешать взмахам крыльев. Он безмятежно покачивал ногами, разглядывая проплывающие внизу леса, словно сидел не в подвесной упряжи в сотне метров над землёй, а на садовой качели.

Под ними в склоне холма чернела расщелина. Края её были слишком идеально рваными. Камень расходился под углом, будто гора разверзлась сама, выплёвывая тьму наружу. В глубине слабо мерцала холодной синевой пелена перехода.

Ожидаемый указ Королевы вставлял серьёзные палки в колёса. Разработчики вполне справедливо равномерно распределили ресурсы, данжи и важные локации по всей карте. Поэтому на землях Королевы оставались подземелья с ежедневками, редкие материалы, в конце концов возможные выходы тоже могли быть здесь. Альянс и Невозвращенцы стремились к полной независимости, но достичь её можно было, лишь взяв под контроль всю карту.

Но изгнать полностью со своих земель Призванных у Королевы не получится. Игроки всё равно будут пробираться набегами — подчистить данж, собрать ресы, сделать квесты. Скорее всего, Трелорин прекрасно понимала это и сама, но подобное её, вероятно, устроит. Главное — выгнать игроков из городов, деревень и других поселений, низведя статус так, как это сделал Гига. А что игроки будут делать где-то в глубине её территорий — уже не так важно. Гоняться за каждым «тараканом» она вряд ли станет.

Но всё это лишь мысли и догадки. Лишь время покажет, как далеко Королева зайдёт в своих стремлениях.

Вилл подставил крыло ветру, поймал восходящий поток, и они плавно поднялись выше. Тем важнее было использовать оставшееся время по максимуму и продвинуться по той дорожке, на которую пролили свет Кромор и Рива.

Всё шло на удивление хорошо. Даже слишком — но это особо не удивляло и не настораживало. Кромор и Рива слишком долго держали в руках запутанный клубок, пока остальные отбросили его в сторону. Теперь, потянув за нужную ниточку, этот клубок начал стремительно распутываться. За несколько дней плотного изучения новых книг и Сказания им удалось продвинуться так далеко и достичь таких успехов, которых не было за все прошлые месяцы.

Единственное, что ускользало — это судьба Мерги и Лоинтана. Давний товарищ до сих пор не вышел на связь. Более того, два дня назад неожиданно исчезла и Мерга. Никто из её подруг и из гильдии не знал, куда она делась. Никто из остальных обитателей Крепости также не видел девушку с каштановыми волосами и родинкой на щеке. Проверочные письма не доходили. Хотелось верить, что Лоинтан таки смог вытащить сестру.

Рядом пролетела стая птиц, на мгновение составив им компанию, прежде чем уйти выше, к облакам. Внутри до сих пор сидела лёгкая, в чём-то ребяческая обида на давнего друга. Они выполнили свою часть сделки, но при этом сами остались, по сути, ни с чем. Но с другой стороны, более взрослая часть сознания, давно привыкшая к тому, что всё почти никогда складывается так, как хочется, понимала, в чём на самом деле дело. Гейм-мастера сейчас в ещё более опасном положении, чем игроки. Над ними слишком жёсткий колпак, и любая попытка выйти на связь может обернуться бедой. Лучшее, что Лоинтан может сделать сейчас — это вытащить сестру и остаться целым.

«Ничего-ничего, мы до выхода сами доберёмся» — мрачно подумал Вилл. Впереди наконец показалось то, к чему они летели. Вилл начал плавно снижаться, раскрыв крылья и замедляя движение мягкими, отточенными взмахами. Земля приближалась — сперва неясные очертания, затем детали. Каменная площадка, в центре которой возвышался массивный силуэт. Вилл завис в паре метров над землёй. Намтик отстегнулся, спрыгнул на камни. Вилл последовал за ним — ноги коснулись твёрдой поверхности, вес вернулся, крылья стали не нужны. Они исчезли, растворившись в воздухе красноватым шлейфом.

Отполированные до блеска плиты выстилали площадку, но руны на них не были высечены — они жили, медленно плавая под поверхностью камня, словно серебряные рыбки в замёрзшем пруду. В центре возвышалась статуя седобородого мудреца, но главной её частью была огромная книга в его руках. Казалось, её выточили из самого застывшего света, и её пустые страницы, казалось, втягивали в себя сияние дня.

Это место обнаружили в Сказаниях буквально за пару дней — энтузиасты набросились на текст и быстро выцепили нужные строки. Но когда первые искатели добрались сюда, их ждало разочарование: на месте площадки зияла лишь разруха: полуразвалившийся фундамент, заросший жухлой травой и бурьяном, обломки чего-то древнего, что время превратило в бесформенные камни.

Чтобы восстановить это место, игрокам приходилось выполнять ежедневные задания, а также вкладывать свои ресурсы и время. Всего было десять ступеней репутации, и с каждым новым уровнем разрушенное место преображалось. Сначала проявился контур площадки. Потом камни очистились, стали ровнее. Появились письмена по краям. Руны под камнями. А на последнем этапе, когда прогресс достиг ста процентов, в центре материализовалась статуя. Когда ежедневные квесты закончились, игрокам открылся путь к особой реликвии. Но их воодушевление быстро угасло — реликвия явно была ключом, но правильно зарядить её не получалось ни у кого.

Переглянувшись с Намтиком, Вилл двинулся к статуе. Игроки у монумента заметили их приближение и повернулись. Трое, судя по шмоткам, не новички, что случайно забрались сюда, чтобы поглазеть на огромного каменного деда.

— Привет, — поздоровался с ними Вилл.

Внутри сразу проснулась настороженность. Параноик, давно поселившийся где-то в затылке, мгновенно подкинул варианты. Самый очевидный — что эта троица из Невозвращенцев. Гига поставил их сюда следить за площадкой и пасти всякого, кто придёт за реликвией. Он не мог не заметить, что Грати выкрала книга, а значит знает, насколько близки к выходу его враги.

Но внутренний голос параноика тут же перебил другой — более спокойный, уверенный. Реликвию безуспешно пытались зарядить сотни и тысячи раз.

«Однако у них не было книги», — Вилл мысленно вмешался в этот внутренний спор. Ситуация сложная, как ни посмотри.

— Привет, — ответил один из парней. На нём была разбойничья куртка, явно пережившая не один бой. Голос ровный, но с осторожностью в интонации — видимо, и у них свой параноик имелся. Второй парень напрягся, чуть подавшись вперёд. Девушка с синими волосами молча смотрела на них, не отрываясь. Оставалось лишь гадать, что напрягло их сильнее — сам визит гостей или то, что у обоих был специальный класс.

— Чувство крови, — почти одними губами произнёс Вилл.

Навык сработал мгновенно, и мир тут же окрасился в чёрно-кровавые тона. Вокруг никого. Только троица напротив и Намтик, который как бы невзначай держал руку на рукояти катаны.

— Ну как, — Вилл кивнул в сторону статуи, — договорились с каменным дедом? Хотя, судя по тому, что вы всё ещё тут, а мы до сих пор не вышли из игры… никак, да?

Высокий парень криво усмехнулся и кивнул второму. Тот взмахнул рукой, и на плиты с тяжёлым, глухим стуком упал холщовый мешок.

— Сам догадаешься, сколько тут реликвий? — хмыкнул он, пнув мешок носком сапога. Изнутри донёсся жалобный звон.

— Понятно, вопросов больше нет.

В этом мешке звенела история десятков провалов. На словах механика реликвии казалась до смешного простой. Вот тебе предмет, и иди заряжай его разными ПВЕ-активностями, от соло-данжей до рейдов. Однако всё упиралось в одну загвоздку — скрытую цепочку. Нужно было не просто проходить подземелья, а делать это в строгом порядке, подбирая сложность и набирая точное количество очков. Без ключа к этой последовательности всё превращалось в угадайку с тысячами комбинаций. Но теперь у них, благодаря Кромору и Риве, у них был этот ключ. А значит, пришло время для реликвии.

— Тоже решили попробовать? — спросила девушка, оглядывая их с любопытством.

— Ага, — кивнул Вилл. — С утра пуху зачаровал, на биже вкусные статы поролил. Решил проверить, как далеко зайдёт мой фарт.

Естественно, это была шутка. Судя по кривым усмешкам, ребята это поняли, но ничего не сказали.

Они остались у статуи, отвечая на вопросы викторины. Голоса звучали ровно, сосредоточенно. Вилл с Намтиком стояли в стороне, ожидая своей очереди. Время от времени Вилл активировал Чувство, проверяя, не появился ли кто поблизости. Никого.

Когда ребятам остался последний вопрос, Вилл полез в инвентарь и достал предмет, который заставил бы любого магического учёного прослезиться от восторга. Это был свиток из толстой, прочной кожи какого-то зверя, настолько огромный, что им можно было застелить пол в небольшой комнате. На его поверхности каллиграфическим почерком были выписаны сотни вопросов и ответов, отсортированных в алфавитном порядке.

— Держи, — Вилл протянул свиток Намтику.

Тот принял его обеими руками, и на фоне пергамента выглядел совсем крохой — словно ребёнок с развёрнутой картой.

— Нам бы Ди сюда, да? — сказал Вилл с тёплой, грустной улыбкой. — Никакого свитка не понадобилось бы. Она бы раз-раз — и на все вопросы ответила, даже не запнувшись.

У статуи раздался негромкий звон — сигнал ошибки. Высокий парень выругался сквозь зубы.

— Чёрт! Я же говорил «семь, а потом девять», а не «семьдесят девять»! — коренастый развёл руками, глядя на напарника с упрёком.

— Не чеши мне! Ты сказал именно семьдесят девять!

— Уши почисти.

Девушка вклинилась между парнями и растолкала их в сторону.

— Я вообще понял, почему она… умерла, — Вилл криво усмехнулся, глядя на ругающихся парней. — Это был кровавый план разработчиков. Вывести из игры самую умную фигуру, чтобы мы не нашли выход вот так быстро, без геморроя.

Намтик поднял взгляд от свитка, и в глазах мелькнула грусть.

— Я скучаю по Ди, — тихо признался он. — Она… такая добрая. И весёлая. Даже когда всё плохо было, она умудрялась пошутить. И с Брэйвом они всегда забавно ругались.

— Да, и я тоже скучаю, — честно ответил Вилл. — Ну ничё. Мы несёмся к финишу на скоростном болиде, и ни одна дрянь нас не остановит.

Троица, всё ещё перебрасываясь недовольными репликами, направилась к краю площадки. Коренастый бурчал что-то про невнимательность, высокий огрызался, девушка молча шла впереди, сунув руки в карманы. Вскоре они скрылись за деревьями.

Вилл не спешил, лишь выждав пару минут использовал очередное «Чувство крови». Ребята ушли, и больше вокруг кроме Намтика не было никого. Хотя не исключено, что они могли занять удачную позицию дальше ста метров и следить оттуда.

«Да всё, шизик, успокойся уже. Они тебя всё равно видели», — мысленно врезал себе Вилл и выдохнул.

Вблизи статуя была ещё внушительнее. Изваяние седобородого мудреца было вырезано из лунного камня, который, казалось, впитывал дневной свет и теперь мягко светился изнутри. Лицо старца, изборождённое морщинами и сколами от времени, хранило выражение вселенской мудрости и усталости. В центре раскрытой книги виднелось углубление — точный отпечаток человеческой ладони.

Вилл приложил к нему руку. Камень под пальцами потеплел — не обжигающе, но ощутимо. И в тот же миг в голове раздался голос, будто кто-то говорил прямо в мысли, минуя уши.

«Какое существо, согласно детским сказкам, ворует эхо в Глухих пещерах, и что оно делает со своей добычей?»

— Какое существо, согласно детским сказкам… — быстро выпалил Вилл первую часть.

Пальцы Намтика забегали по строчкам огромного свитка, выискивая раздел с вопросами на букву «К».

— Звонкий мотылёк! — выпалил он. — Они уносят эхо в свои гнёзда, чтобы сплетать из звуков колыбельные для новорождённых!

Вилл повторил ответ чётко, хоть и чуть сбивчиво от спешки.

Секунда тишины. А потом у основания, на каменном постаменте, вспыхнул слабый свет — одна из десяти выемок, расположенных по кругу, загорелась бледно-голубым светом.

Многие элементы из начальной стадии игры словно готовили к тому, что будет дальше. Когда-то давно, словно из другой жизни, они часто заглядывали к Одинокому Мудрецу, который за три ответа на вопросы по лору вознаграждал дебафом. Здесь викторина была намного сложнее и разнообразнее. Где-то нужно было выбрать вариант ответа из списка, а где-то дать точный ответ. Даты, имена, события, мелкие детали из хроник и легенд. Всего было сто вопросов — игроки давно собрали базу, но не было ответов на семь из них. Если выпадал такой вопрос — ежедневная попытка попросту тратилась.

«Все знают, что души Искры павших воинов отправляются в Великое Магическое поле. А куда отправляются Искры трусов?»

— Туда же, — уверенно ответил Вилл. — Разницы никакой нет.

Это был один из самых лёгких вопросов. Он неловко пытался запутать игрока, но нельзя сбить того, кто не просто был знаком с магическим полем, а даже видел его.

Вопросы сыпались один за другим. Намтик работал безупречно — он быстро находил нужную букву и без запинки выдавал ответ. Оставалось лишь повторять ответы, и статуя беззвучно их принимала. Рука начинала уставать — держать руку в выемке было неудобно, а камень теплел с каждой секундой. Пришлось слегка сменить позицию и перенести вес на другую ногу.

Девять из десяти выемок загорелись. Осталась лишь последняя. Вилл сглотнул, во рту внезапно пересохло. Если сейчас выпадет вопрос без ответа — придётся возвращаться завтра. Можно было отдать попытку Намтику, но тогда и реликвию получит он, что шло несколько вразрез с планами.

«Давай без фокусов только, окей», — взмолился про себя Вилл. После недолгого молчания голос в голове зазвучал вновь.

«Сколько лет назад произошло Великое Землетрясение, изменившее карту всего мира?»

— Девятьсот пятьдесят чет… Ай нет, стой! — вдруг воскликнул Намтик. — Вопросы перепутал! Одна тысяча восемьдесят один год назад!

Вилл стёр набранные цифры, что нужно было ввести в специальном окошке. Пальцы заплясали по воздуху. Один. Ноль. Восемь. Интерфейс тускнел, невидимый таймер истекал. В самый последний миг, когда интерфейс уже должен был раствориться, Вилл успел нажать на однёрку.

Десятая выемка на постаменте вспыхнула ярче остальных. Они соединились тонкими линиями света, образовав круг, и свечение побежало вверх — по ногам статуи, по складкам мантии, по рукам, по лицу мудреца. На секунду вся фигура озарилась изнутри, будто пронизанная золотым огнём.

Книга на пюпитре чуть приподнялась, и из-под неё, из скрытого углубления, медленно поднялся предмет. Вилл убрал ладонь из выемки и шагнул к реликвии, протягивая к ней волшебную голубую руку. Реликвия была… странной. Будто вырезана из живой, текучей воды, которую кто-то заморозил в движении, поймал момент всплеска и запечатал навечно. Форма круглая, размером с ладонь, но края неровные — волнистые, будто рябь на воде. Поверхность переливалась, мерцала бледно-голубым светом, и казалось, что внутри что-то движется — медленные потоки, течения, невидимые водовороты.

На ощупь реликвия была прохладной. Не ледяной, но освежающе холодной, приятной. Тяжести почти не чувствовалось — будто держишь не предмет, а сгусток тумана, который вот-вот растечётся между пальцами.

В толще этой застывшей воды, словно взвешенные в глубине, медленно плавали четыре камня. Красный, жёлтый, зелёный и синий. Тусклые, почти серые. Разряженные. Они кружились внутри, меняли положение, будто подчиняясь невидимым течениям.

«На элементальные стихии не особо похоже», — подумал Вилл, поворачивая реликвию. Камни внутри сместились, один поднялся выше, другой опустился.

Перед глазами всплыл интерфейс с подсказкой.

Одиночные испытания: 0/50000

Групповые подземелья: 0/50000

Групповые подземелья (Сложный режим / Вариативное): 0/50000

Рейдовые подземелья: 0/50000

— Прости, я немного замешкался, — виновато произнёс Намтик, сворачивая свиток.

— Ай, — Вилл махнул свободной рукой, усмехнувшись. — Даже если бы ошибся, ничего страшного. Просто завтра попробовали бы ещё раз. Правда…

Закончить фразу Вилл не успел. Что-то на периферии зрения, резкое и неестественное, нарушило неподвижность пейзажа. Он резко обернулся. В кристально чистом небе виднелась точка, которая стремительно приближалась, и её полёт был тревожно неправильным.

Это небольшая чёрно-белая птица, но летела она очень странно — не плавно, а рывками, будто не контролировала собственные крылья. То резко взмывала вверх, то срывалась вниз, то криво заваливалась набок. Крылья работали несинхронно, словно каждое жило своей жизнью. У птицы явно были проблемы с координацией, или тяжёлая болезнь мешала нормально контролировать тело.

— Это… птица? — в голосе Намтика прозвучала тревога, смешанная с недоумением.

— Ага, — ответил Вилл, провожая взглядом очередной неровный виток. — Больная какая-то. Или словно ей по башке кто-то стукнул.

Птице было, казалось, совершенно наплевать на то, кто она, куда летит и что вообще происходит. Она продолжала снижаться — всё ниже и ниже — и, наконец, рухнула на землю метрах в десяти от площадки. Упала так, будто даже не понимала, что сейчас встретится с землёй или со смертью. Просто шлёпнулась и замерла.

Вилл переглянулся с Намтиком и бросился к ней. Птица лежала неподвижно в траве, на боку. Она была маленькой, размером чуть больше ладони. Вилл присел на корточки и осторожно взял её в руки. Лёгкая, почти невесомая. На ощупь она напоминала игрушку. Мягкая с одной стороны, жёсткая с другой. Она вся была разделена пополам, будто кто-то провёл чёткую границу посередине тела. Одна половина была белой, покрытой мягкими, приятными на ощупь перьями. Другая — чёрной, с жёсткими, почти колючими перьями. Лапки были зеркально контрастными: у белой половины тела — чёрная лапка, у чёрной — белая.

Вилл заглянул птице в глаза. С белой стороны глаз был серебристым и тёплым. С чёрной стороны — чёрная пустота.

— Ничего не понимаю… — Вилл медленно повернул птицу в руках. — А ты?

Намтик молча покачал головой. Вилл поднял взгляд в ту сторону, откуда прилетела птица.

— Она прилетела оттуда. Посмотрим?

Вместо ответа с мелодичным, едва различимым звоном Намтик извлёк катану из ножен. Лезвие блеснуло в пробивающемся сквозь кроны свете.

Они двинулись вперёд, на этот раз пешком, продираясь через колючие кустарники и перелезая через валуны, которыми была усеяна дикая местность. Вилл то и дело прикрывал глаза, активируя «Чувство крови», но мир вокруг оставался пуст, пока через несколько минут напряжённого пути впереди, за скальным выступом, не загорелись два тусклых алых огонька.

— Впереди, — выдохнул Вилл. — Правда там… двое. У одного сто двадцатый уровень. У второго вообще семидесятый.

Несмотря на это, расслабляться Вилл не стал и кивнул Намтику, давая понять, что катану опускать не нужно. Они продолжили идти вперёд, пока силуэты не превратились в реальных людей.

Парень был невысоким и хрупкого телосложения. Его волосы были выкрашены в тёмно-жёлтый цвет, аккуратно зализаны назад и уложены — явно он потратил деньги на причёску. Карие глаза настороженно смотрели на приближающихся. Одет он был в разбойничью куртку из кожи с множеством ремешков и застёжек, а на поясе поблёскивали рукояти кинжалов. Вилл нахмурился. Что-то в этом парне было знакомым, но память упорно не выдавала, где они могли пересечься.

Рядом с ним стояла девушка. Симпатичная брюнетка с длинными ухоженными волосами и аккуратным макияжем. На шее у неё красовалось ожерелье, которое даже издалека выглядело безумно дорогим — переплетённые цепочки из белого металла с мерцающим камнем в центре. Пальцы тоже украшали явно недешёвые кольца. При этом одета она была в короткие джинсовые шортики и топик — наряд, совершенно не подходящий ни для диких земель, ни для фэнтези-мира в принципе.

Вилл поймал удивлённые взгляды пары, а следом они оба уставились на птицу.

— Это ищите? — Вилл приподнял её и слегка покачал в ладони.

Парень неуверенно кивнул и сглотнул.

— Что же, — Вилл чуть наклонил голову, изучая их с лёгкой усмешкой, — Хотите её вернуть? Тогда ответьте на пару моих вопросов.

Таверна «Серый Перекрёсток» притаилась у самой границы между Северными землями и владениями Королевы. Вилл занял одну из её крохотных коморок. «Серой» таверну называли не только из-за названия: здесь не интересовались моральной стороной дел, будь ты Призванный или НИП. Сама по себе таверна отличалась от обычных. Вместо просторных общих залов здесь была целая система изолированных комнат самых разных размеров — от просторных для компаний до крохотных коморок для тех, кто не хотел лишнего внимания. Прекрасное место, чтобы спокойно посидеть и поговорить без лишних глаз и ушей. Стол на двоих, пара стульев, тусклый светильник на стене. Ничего больше и не надо.

На столе стояла огромная кружка яблочного сока — холодного, настоянного на мёде и горных травах, с приятной горчинкой в послевкусии. Едва Вилл поднёс кружку к губам, чтобы сделать медленный глоток, как дверь отворилась.

Проём почти полностью заслонила мощная фигура. Пышные светлые волосы были слегка растрёпаны, но броня — стандартный рыцарский доспех, далеко не топовый по игровым меркам — сидела как влитая. Однако в глаза бросались не широкие плечи и не блеск начищенной стали, а выражение лица вошедшего. Его взгляд метался по комнате, ни на чём не задерживаясь, словно искал, куда спрятаться — от своей тревоги и разочарования.

— Привет, — неуверенно поздоровался парень, остановившись в дверях.

— Здорова, — Вилл кивнул на свободное место напротив. — Садись.

ТаМ протиснулся в проём и опустился на стул. Тот жалобно скрипнул. Парень сложил сильные руки на столе и уставился в столешницу. Лицо всё так же было мрачным.

— Вернулся дружок твой? — спросил Вилл и сделал глоток сока.

ТаМ медленно кивнул, не поднимая взгляда.

— Угу. Ушёл дальше развлекаться со своей… — он запнулся, подбирая слово, — подружкой.

Вилл невозмутимо сделал ещё пару глотков, давая парню время собраться с мыслями.

— Я это… поблагодарить хотел, — наконец выдавил ТаМ, подняв взгляд. — Что ты птицу отдал. Она тебе всё равно была бы бесполезна — без передачи права управления её не активировать. Но кто знает, нашёл бы её сам ТуТ или нет… и какие глупости натворил, если бы не нашёл.

— Ноу проблем, — Вилл поставил стакан на стол и откинулся на спинку. — Твой дружок ответил на мои вопросы. Правда, я подозреваю, что мог быть не до конца честным. Или промолчать о чём-то важном.

Вилл чуть наклонил голову, изучая ТаМа.

— Поэтому расскажи-ка ты мне всё сам. Сравню рассказы. Посмотрим, был ли твой друг со мной откровенным.

ТаМ тяжело вздохнул, провёл сильной рукой по волосам и начал свой рассказ. Вилл слушал молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Удивительно, но ТуТ, при всей своей кажущейся хитрости, почти не соврал. Он лишь умолчал о некоторых деталях, которые сейчас и всплыли.

Чтобы получить эту птицу, требовался такой чудовищный гринд, что об этом душно было даже думать. Парни хранили её в секрете всё это время, используя как козырь для личных нужд, и именно через неё они увидели Керпула, который, постепенно сходя с ума, похитил жительницу Города под Куполом. Эта уже далёкая история немного прояснилась.

— Кстати, про ачивки, — ТаМ чуть оживился, отвлекаясь от тяжёлых мыслей. — Здесь их пул другой, не как на том сервере. Но у очков достижений есть общая база, а каждая ачивка имеет свой вес. У нас тут мало выполненных, особо похвастаться нечем, но в общем плане скор довольно высокий.

Вилл мысленно отметил это. Система ачивок здесь играла вторую роль, но важно подмечать любые детали.

— Но вы, со слов твоего друга, больше заняты поиском выхода, да? — уточнил Вилл. — И используете птицу как элемент разведки?

ТаМ медленно кивнул, и выражение его лица снова потемнело.

— Угу… Хотя… — он запнулся, подбирая слова, — наверное, вернее будет сказать «использовали».

— Что-то не так? С птицей проблемы?

Она просто упала из-за кривого управления, но не выглядела сломанной или повреждённой.

ТаМ расстроенно вздохнул и снова уставился в стол.

— Да с ней всё нормально, вроде… Просто… — он замялся, подбирая слова. — Мы на этом сервере новички, скажем так. Но успели поймать суть настроения, что здесь витает. Три легендарных подземелья пройдены. Нужно искать выход. Но почему его никто не нашёл до сих пор?

«Потому что один упырь активно в этом мешает», — про себя ответил Вилл.

— Потому что сложно? — озвучил он более нейтральную версию.

ТаМ кивнул.

— Можно сказать и так. Все ищут, но найти не могут. Причём никто даже не понимает почему. Что делают не так. Выход же есть, но где его спрятали? И почему так тяжело отыскать?

За стеной раздались приглушённые голоса и заливистый смех.

ТаМ продолжил, и в голосе его прорезалась горечь:

— Поэтому многие махнули рукой. Зачем тратить время и деньги на бессмысленные поиски, если можно просто ждать? Сидеть, чилить, развлекаться, полагаться на других. Игроков много. Почему лично я должен нести эту ношу? И какая разница, когда вернуться в реал — пройдёт неделя или несколько, месяц или несколько месяцев. Там ведь пролетит всего пара минут…

Вилл слушал внимательно и даже не нашёл что ответить. Такой позиции придерживались многие, особенно в Альянсе. Сборище крупных гильдий, в основе которой изначально и был поиск выхода, но которое не добилась успехов — не потому что слабые или не хотели вернуться, а потому что слишком быстро сдались и заняли выжидательную позицию.

— Мы с ТуТом хотели выполнить самую важную ачивку, — ТаМ поднял взгляд, и в нём мелькнула мечтательность. — Найти выход. Это было бы… потрясающе.

Он замолчал на секунду, будто представляя это, а потом снова погрустнел.

— Но время шло, и мы тоже упёрлись в потолок. Не знали, где искать. Всё, что нашли за это время, — респ Каменных Грибов. Тайный респ, про него знаем только мы. Мы сделали на продаже целое состояние.

Он провёл ладонью по столу, словно стирая невидимую пыль.

— И вот ТуТ познакомился с Ликой. Понимаешь, он… как бы не обидеть… в общем, с девчонками у него напряжёнки по жизни. Не был вот магнитом для симпатичных милашек. А тут у него появились деньги, мы начали позволять себе всё больше, и он привлёк внимание Лики. Начал задаривать её за улыбку и доброе слово. Дальше — больше. Ещё больше. И вот она его… — он тяжело вздохнул, и в голосе прорезалась усталость. — Ну доит его, Вилл. Тянет из него голду. Зачем ей рисковать, искать пати, подлизываться к сильным игрокам, если можно просто фармить обделённого вниманием парня?

Вилл горько усмехнулся.

— Ну, в чём-то я её понимаю.

За свой долгий опыт игры столько раз довелось видеть и даже контактировать с парнями, которых девушки использовали как источник благ — будь то в игре или в реале — что эта история вообще ничуть не удивила.

— В общем, мы всё реже находили время для поисков, — расстроенно закончил ТаМ. — А ТуТ всё больше проводил его с ней. И я даже порадовался бы, будь он в отношениях с хорошей девчонкой. Но не с ней… — он сжал кулаки на столе. — Он меня, понятное дело, не слушает.

— И не послушает, пока она его сама не кинет, — мрачно сказал Вилл, отпивая сок. — А она его кинет. Обязательно.

ТаМ не ответил. Его молчание сказало больше, чем любые слова.

— Но что меня расстроило больше всего, — голос ТаМа стал тише, почти глухим, — так это то, что он выдал наш секрет. Про птицу. И не просто выдал, а попытался научить её управлять. Уверен, она на мозги ему капала. А покажи. А научи. Ну пожалуйста. Ты что, меня не любишь⁈

В конце он настолько убедительно изобразил писклявый голос, что передёрнуло плечи.

— Твой друг рассказал, что его подружка не справилась с управлением, поэтому птицу унесло в сторону и она свалилась, — сказал Вилл.

ТаМ кивнул, глядя в стол. Картина прояснилась. ТуТ невольно сделал то, чего так опасался ТаМ — раскрыл секрет другим.

— Пока про птицу знаем только мы с Намтиком, — Вилл посмотрел парню в глаза. — И так и быть, я никому об этом не расскажу. Кроме своих ребят, но они могила, за них ручаюсь.

ТаМ молчал. Если и был против, ничего не сказал.

— Но я ничего не потребую у тебя за молчание, — продолжил Вилл. — По крайней мере, сейчас.

При этих словах парень удивлённо поднял взгляд.

— Предлагаю вот что, — Вилл откинулся на спинку стула. — Мы никому об этом не рассказываем. Информация уйдёт на сторону, только если проколется снова твой друг или его меркантильная подружка. Но если мы найдём — вдруг, чисто случайно — что-то интересное, и нам потребуется ваша птичка, то вы станете нашими глазами. Моими, или моих друзей, уже неважно. Идёт?

Напряжённые плечи ТаМа заметно опустились, и он шумно выдохнул.

— Да, конечно. Если что-то найдёте или если мы чем-то помочь сможем — с радостью!

Вилл до конца осушил стакан с соком и со стуком поставил его на стол.

— Вот и отлично.

— Багровое клеймо!

Вилл вскинул руку, и из ладони вырвался пульсирующий сгусток крови. Снаряд рассёк воздух алой молнией и впился в грудь босса, озарив его багровым светом. В тот же миг под большой шкалой здоровья вспыхнула маленькая кровавая иконка — клеймо нашло своё место среди прочих дебафов. Каждые три секунды метка пульсировала, и шкала босса медленно, но таяла.

Не теряя ни секунды, Вилл развернул ладонь.

— Алая роса!

Кровавая магия изменила полярность. Мелкие алые капли посыпались с высоты, выискивая дружественные цели, оседая на доспехах и ранах. Тут и там вспыхивали зелёные цифры регенерации.

Земля под ногами была мертва — выжженная и потрескавшаяся. Яростный ветер хлестал по лицу, принося с собой запах гари и пепла. Гром грохотал, словно рык разгневанного божества, а вдали, за краем поля боя, жались друг к другу домики небольшой деревни, жалкие свидетели этого кошмара.

И посреди этого кошмара возвышался Испорченный Охотник. Втрое выше обычного человека, с искажённым порчей телом — кожа местами почернела и потрескалась, обнажая пульсирующую алую плоть под ней. В его руках мерцал магический лук, который через мгновение растворился, сменяясь изогнутым кинжалом. Небольшая передышка — они уже запомнили, что самые разрушительные атаки были связаны именно с луком, основным оружием многих охотников.

— Сокрушение!

— Вихревое лезвие.

Вокруг босса теснились четыре фигуры. Все привычные законы игрового баланса, предписывающие иметь при себе хотя бы одного дамагера-дальника, были нарушены. Сейчас была чистая «тестестороновая» пачка ближников.

Грийс обрушил двуручный меч на бедро Охотника. Клинок впился в искажённую плоть, оставляя глубокую рану. Закованный в тяжёлую чёрную броню страж двигался, словно ожившая крепость. Его плащ пестрел пятнами крови — своей, чужой, от кровавых заклинаний. Грийс атаковал медленно и размашисто, но после каждого удара от шкалы босса отрывался один большой кусок за другим.

В противовес ему у ног Охотника сновала маленькая фигурка. Намтик атаковал в несколько раз быстрее — катана мелькала чёрным росчерком, оставляя тонкие красные линии на ногах и боках босса. Удар, ловкий перекат, ещё удар, прыжок — самурай молниеносно сокращал дистанцию и снова резал свою цель. Его движения сливались в единый смертоносный танец.

Между ними, словно якорь в бушующем шторме, держал позицию Венж. Присутствие второго танка ломало все привычные тактики, но этот данж славился непредсказуемостью. Подстраховка — не прихоть и излишняя предосторожность, а суровая необходимость.

— Непоколебимость!

Брэйв поднял щит — не громоздкую башню, как обычно, а новый, более лёгкий и круглый. Охотник обрушил на него кинжал, но Брэйв парировал три выпада идеальными блоками. Резкий шаг влево — клинок босса просвистел мимо. Ещё блок. Контратака щитом в ногу. Прыжок и блок. Брэйв танковал безупречно, читая каждую атаку противника за секунду до удара. Но даже сквозь идеальную технику урон просачивался — его здоровье медленно, но верно уползало вниз.

— Живительная кровь!

Вилл выбросил руку в сторону Брэйва, и из ладони вырвалась алая струя, похожая на светящуюся нить. Она промелькнула между фигурами ребят и обвила грудь Брэйва, впитываясь сквозь броню тёплой волной.

— Кровавая броня!

Вокруг Брэйва на мгновение вспыхнул алый контур — будто вторая кожа из уплотнённой крови легла поверх доспехов.

Рёв Испорченного Охотника сотряс воздух. Кинжал в его руке растворился облачком пепла, и на его месте тут же сгустился лук. Тетива взвыла, и единственная стрела унеслась ввысь. А в следующий миг она взорвалась сотней чёрных осколков, что хищной стаей замерли над полем боя.

Но это было лишь начало. Тёмно-фиолетовая аура окутала босса, и его тело начало расти и рваться. Мышцы вздулись, сквозь кожу с хрустом пробились чёрные шипы. Его силуэт раздулся, заслоняя собой истерзанное поле боя.

— Парни, ласт фаза! — заорал Вилл между защитными заклинаниями.

Стрелы обрушились градом. Малая часть прошла мимо, врезаясь в выжженную землю, но большую поглотили защитные навыки и щиты. И всё же здоровье у всех просело почти наполовину.

— Венж, меняй меня! — выкрикнул Брэйв. — Три, два, один, давай!

Они синхронно поменялись местами. Брэйв скользнул между ног босса и оказался за его спиной, встав между Намтиком и Грийсом, а Венж храбро вышел вперёд.

— Агрессивный крик!

Рёв Венжа сотряс воздух. Босс, уже готовый развернуться к отступающему Брэйву, мгновенно переключил внимание на новую цель. Брэйв же спешно отбежал в сторону, выходя из зоны боя.

Пальцы плясали в воздухе, сплетая из алых нитей то защиту, то исцеляющую волну. Венж храбро держал оборону, каждый новый удар босса высекал сноп искр из его безупречно белоснежной брони. На него тоже свалилось тяжёлое испытание в виде Перерождения, которое полностью изменило его класс, и прежние ротации и боевые фишки, к которым он привык за долгое время игры, оказались почти полностью бесполезными. Всё, что осталось в основе — лишь щит в руках и защита своей группы, но всё остальное было в новинку.

— Справедливое воздаяние! — Венж воздел руку к небу.

Над его головой на мгновение материализовались призрачные золотые весы. Удар босса обрушился на Венжа, и левая чаша весов опустилась под тяжестью полученного урона. Но тут же правая чаша вспыхнула ослепительным светом, выравнивая баланс. Золотистый поток энергии окутал Венжа, конвертируя весь полученный урон в исцеление. Весы покачнулись, словно взвешивая справедливость происходящего, затем растворились в воздухе, оставив после себя золотистые искры.

Внезапно босс замер. Выжженное поле исчезло. Перед глазами промелькнула короткая сцена — как Охотник, уже в человеческом обличье, стоял на коленях перед двумя телами, протягивая к ним руки в мольбе. Видение длилось не больше двух секунд, и сам босс замер в эти мгновения.

— Эсмира… Ренхольд… Простите меня… — глухой, искажённый голос наполнил поле битвы.

— Урод, а передо мной извиниться не хочешь⁈ — прокричал Брэйв, размазывая кровь из глубокого пореза на щеке.

За время выхода из боя он успел переодеться, сменив свой обычный сет на специальный — с зачарованиями на сопротивление урону пустоты и огня. Новые доспехи переливались странным двойственным свечением: по левой стороне брони струились багровые руны, пульсирующие как угли в кузнечном горне, а правую оплетали фиолетово-чёрные символы.

— «Кат-сцена» кончится сейчас, иди забирай! — крикнул Венж.

Брэйв вернулся на своё место, а Венж привычно отступил за спину дамагеров. Босс начал последнюю трансформацию. Попросив ещё раз прощения у своих бывших друзей, он изменился окончательно: тело стало шире, руки удлинились до земли, из плеч проросли дополнительные конечности, похожие на щупальца тьмы. Лицо исказилось до неузнаваемости, оставив лишь пылающие фиолетовым огнём глазницы.

Последняя фаза превратила поле боя в сущий ад. Босс комбинировал атаки огнём и пустотой, создавая огромные опасные зоны. Но фокус с двумя танками сработал идеально — выход Брэйва из боя позволил ему спокойно переодеться в нужный сет. Пусть новая экипировка и была слабее с точки зрения чистой защиты, зато в ней было множество зачарований на сопротивление огню и пустоте, что помогло ему танчить без особых проблем. Когда босс обрушил свою коронную атаку — вихрь пламени, переплетённый с щупальцами пустоты — обычный танк потерял бы больше семидесяти процентов здоровья. Брэйв, усиленный баффами от двух специальных классов и одетый в правильный сет, потерял лишь десять процентов.

Надёжная защита Брэйва развязала руки. Теперь пальцы ткали не спасение, а смерть. Его сменный сет освободил окна для урона, и пусть атакующий потенциал хила был невысок, каждая дополнительная строчка урона приближала победу.

Финальный рёв Испорченного Охотника сотряс землю. Он попытался призвать последний град стрел, но не успел — жирный крит от Намтика свёл его здоровье до нуля. Тело рухнуло на землю, поднимая облако пепла.

Как только босс упал, небо вокруг начало проясняться. Чёрные тучи расступились, впуская лучи солнца. Тело босса изменилось — вместо искажённого монстра на земле лежал юноша с тонкими, ещё не успевшими огрубеть чертами лица, которые терялись под уродливой сетью шрамов, ожогов и чёрных меток пустоты.

— Всё равно бьёт больно, уродец, — прошипел Брэйв, прижимая руку к боку, где сквозь броню сочилась кровь. — Второй раз я сюда не пойду точно. Мне нужен ментальный отдых минимум на неделю.

— Надеюсь, второй ран и не потребуется, — ответил Вилл.

Голубая рука достала из инвентаря реликвию. Артефакт словно ожил с момента последней зарядки — застывшая водная гладь внутри него теперь мерцала ярче, а невидимые течения ускорились. Три камня — красный, жёлтый и зелёный — излучали насыщенное свечение, кружась в толще застывшей воды по сложным орбитам. Только синий камень всё ещё оставался тусклым, едва мерцая в глубине водяного сердца реликвии.

Вилл подошёл к телу босса. Волнистые края артефакта засветились сильнее, словно водная рябь отозвалась на близость новой энергии. Прохладная поверхность реликвии слегка вибрировала в руке, готовая принять последний заряд.

Из тела охотника поднялся светящийся поток энергии — смесь золотого и фиолетового цветов, закрученная в спираль. Энергия устремилась к реликвии, и застывшая вода внутри неё пришла в движение. Синий камень жадно впитывал силу, постепенно наливаясь глубоким сапфировым светом. В следующий миг все четыре камня сорвались со своих орбит, закружившись в бешеном хороводе — и так же внезапно, как началось, движение замерло, оставив их выстроенными в идеальный квадрат.

Одиночные испытания: 50000/50000

Групповые подземелья: 50000/50000

Групповые подземелья (Сложный режим / Вариативное): 50000/50000

Рейдовые подземелья: 50000/50000

— Получилось! — выдохнул Вилл, показывая реликвию ребятам.

— Чёрт, неужели мы это сделали? — Грийс опустил меч и расхохотался. — Спустя две недели ада!

— Сам не верю, — Вилл бережно погладил реликвию подушечкой пальца. — Теперь несём её Кромору.

Венж тем временем опустился на одно колено рядом с поверженным охотником.

— О светлый путь, прими душу заблудшего. Пусть тьма, что поглотила его, рассеется, и пусть его Искра найдёт покой среди нитей Великого Магического поля…

— Эй, святоша, ты опять за своё? — насмешливо спросил Брэйв.

Венж не ответил сразу, продолжая шептать молитву. Вокруг него начал собираться золотистый свет, формируя едва заметную ауру.

— Я молюсь за упокой этой души, — наконец ответил Венж, поднимаясь. — Это даёт мне заряды Света — особый ресурс моего класса.

— А-а-а… — протянул Брэйв. — А мне так можно? О великий охотник, пусть твоя душа упокоится с миром, бла-бла, теперь дайте мне баф.

Венж бросил на него укоризненный взгляд, а Брэйв лишь пожал плечами.

— Это сложнее, чем кажется, — Венж снова посмотрел на охотника. — Важна не просто молитва, но и понимание истории противника, его мотивов. И насколько чиста была его душа.

Все посмотрели на убитого охотника. Теперь, когда порча отступила насовсем, перед ними лежал молодой парень, не старше двадцати лет. На его лице застыло выражение покоя.

Кромор в очередной раз доказал свою незаменимость. Он делал то, за что каждый день хотелось без остановки целовать его блестящую лысину без остановки. С нужными книгами он всё дальше продвигался по покрытой туманом дороге, что должна вывести их к выходу. Вместе с Ривой они расшифровали правильный порядок, в котором нужно было заряжать реликвию. Мало было просто фармить нужные данжи — требовалось проходить их в определённом порядке, балансируя между типами и сложностью.

На полную зарядку реликвии ушло около двух недель интенсивного фарма. И последним шагом стало прохождение «Усыпальницы расходящихся путей» — единственного в игре вариативного данжа — уникального в рамках игры подземелья.

Его история рассказывала о незадачливой группе авантюристов, исследовавших древнюю усыпальницу. В неё входил полный суповой набор неудачников: целитель, исключённый за недостаток таланта, но при этом невыносимо высокомерный; рыцарь, отказавшийся взять взятку и изгнанный из городской стражи; волшебница, способная в основном лишь вызывать духов вместо привычной магии; страж, которого выкупили из рабских ям Северных земель; и охотник, отправившийся в путь, чтобы спасти родную деревню от Каменной хвори.

Игроки начинали данж в роли духов, призванных волшебницей. И здесь начиналась вариативность. Вся история была построена на неизбежной смерти охотника, но игроки могли повлиять на то, как именно он погибнет. С каждым из четырёх выживших был связан свой дальнейший «маршрут», и определённые действия направляли историю по одному из этих путей.

В одном из вариантов игроки, действуя как духи-хранители, могли вдохнуть отвагу в сердце рыцаря. Это позволяло ему преодолеть страх и сомнения, но новообретённая уверенность оборачивалась безрассудством. Одержимый желанием сокрушить врага, рыцарь бросался вперёд, забыв, что его главная задача — это защищать. Из-за этого опрометчивого рывка босс смещал вектор атаки, и его смертоносный удар по площади накрывал охотника прежде, чем тот успел отступить. В первом варианте волшебницы «духи» наполняли её такой силой, что её нестабильная магия вышла из-под всякого контроля, разрушив потолок, и охотник придавливало обвалом.

Всего таких вариантов было восемь — по два на каждого из четырёх участников — но даже если игроки не вмешивались, открывался девятый путь, где охотник всё равно погибал от руки хранителя усыпальницы.

Смерть охотника становилась точкой невозврата, открывая перед игроками лабиринт последствий — череду комнат и событий, рассказывающих о дальнейшей судьбе сломленной группы. В одном случае отряд, не выдержав потери, просто распадался. В другом — рыцарь, терзаемый чувством вины, ступал на путь тьмы. В третьем непомерное высокомерие целителя, столкнувшись с грузом вины, попросту рассыпалось в прах, увлекая за собой и разум. Каждая из этих историй ветвилась дальше, и общее число возможных концовок переваливало за сотню. Финал не всегда был счастливым, но в этом и заключалась суть: четверо выживали, но каждый платил за смерть товарища свою, особую цену.

— Я так понял, лута в этом варианте и правда нет? — проворчал Брэйв. Он обошёл тело охотника, придирчиво его осматривая, но не прикасаясь.

Вилл качнул в руке сияющую реликвию.

— Жадина. Вот наш главный лут.

— Э-э-э, нет! — Брэйв выпрямился и картинно всплеснул руками, прежде чем хлопнуть себя по бокам. — Жадина — это тот, кто хочет чужое! А я требую своё, честно зафармленное!

— Когда выберемся, я тебе буду каждый день пиццу заказывать, за все твои страдания, — хмыкнул Вилл и тут же добавил: — В течение первых двух недель! До пенсии кормить тебя в мои планы не входит.

Брэйв тут же перестал ворчать. Он нахмурился, словно всерьёз взвешивая все «за» и «против». Вилл с улыбкой покачал головой. Взгляд снова упал на тело юноши, лежащего у их ног.

Игроки долго бились загадкой, как спасти Эйвена — так звали охотника. Ключ таился в одном из путей волшебницы. В его конце она находила древний артефакт усиления духов. Этот предмет нельзя было ни вынести из данжа, ни использовать как-то иначе, но с ним можно было вернуться в самое начало, перезапустить подземелье и усилить духов. Только так они обретали силу, достаточную, чтобы предотвратить смерть охотника.

Тогда открывался секретный, десятый вариант. За его прохождение не давали никаких наград, лишь максимальное количество очков для реликвии, которое требовалось для финальной зарядки.

Но история этого варианта была самая мрачная.

В ней бой заканчивался хорошо. Охотник выживал, и группа не отступила. Они победили босса усыпальницы и продолжали свои приключения. Но в вскоре они находили артефакт тёмной магии, который следовало уничтожить. Эйвен, одержимый желанием спасти свою деревню, использовал его силу. Деревня была спасена ценой проклятия, но сам охотник стал вместилищем древнего зла. Порча распространялась, она задела всех — и его друзей, и саму деревню. Эйвен же стал Испорченным Охотником. Над миром нависла угроза, и единственным способом остановить её было вмешательство призванных духов — то есть игроков.

Вилл заворожённо смотрел на переливающуюся реликвию в своей руке. Где-то глубоко внутри, там, где давно уже царил холод отчаяния, разгорался маленький, жаркий уголёк. Они сделали это. Зарядили реликвию. Сделали то, на что до сих пор, скорее всего, были способны только Невозвращенцы. С каждым шагом тяжесть бесконечного пути, неделями давившая на плечи, становилась чуть легче.

— Ладно, уходим, — Вилл бросил последний взгляд на тело охотника и направился к мерцающему зеркалу портала.

Один за другим они прошли сквозь него, оставляя позади поле последней битвы. Солнечные лучи уже полностью разогнали тьму, и деревня вдали больше не выглядела обречённой. Но ценой этого рассвета была одна заблудшая душа.

Солнце ласково грело плечи сквозь кровавую мантию, а сам воздух, казалось, был пропитан ароматами луговых трав и водяных лилий. Погода, словно в награду за пережитые невзгоды, стояла безупречная — ни единого облачка на небе, лишь тишина и покой. После череды мрачных подземелий эта идиллия умиротворяла.

Они притаились в зарослях ивняка на берегу озера, наблюдая за водной гладью. Озеро раскинулось впереди зеркальным блюдцем, в котором отражались бездонная синева неба и яркое солнце. По поверхности то и дело проплывали странные создания, похожие на уток с перламутровыми перьями. Стоило им опуститься на воду, как из глубины выныривали создания с длинными изогнутыми клювами и прогоняли первых прочь, явно защищая свою территорию.

Внезапно раздался громкий, отчётливый хруст.

Вилл медленно повернул голову. Брэйв невозмутимо держал в руках что-то похожее на хот-дог размером с его предплечье. Из булки торчали хрустящие полоски жареного бекона, а по подбородку танка стекала струйка горчичного соуса.

— Фто? — прошептал он одними губами, и изо рта выпала предательская ниточка плавленого сыра.

Вилл лишь покачал головой. Намтик прикрыл рот ладонью, но тихий смешок всё равно пробился сквозь пальцы. Даже Венж не сдержал улыбки.

— Да «нифто». Я просто представляю, как Дианка в реале замучается тебя кормить, когда вы всё-таки встретитесь, — усмехнулся Вилл. — Если ты в игре, где голода как такового нет, жрёшь как ни в себя.

Брови Брэйва взлетели к седым волосам, а в глазах застыл немой укор.

— Вы просто не знаете, сколько она всего ест! — наконец выпалил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Только она больше по сладостям. Я ей как-то заказал подарочный бокс — с бельгийскими шоколадками, кислючками, мармеладками, японскими конфетами, что там только не было. Так она за несколько дней всё сожрала! Три кило вкусностей!

Плечи Намтика беззвучно затряслись от смеха. Он отвернулся, делая вид, что поправляет ножны катаны на поясе.

— И ты решил: мало ей боссов в компьютерных играх, пусть сразится с сахарным диабетом? — язвительно заметил Венж. Слабый отблеск света скользнул по серебру его наплечника.

— Нож в плохих руках может убить, но в правильных им режут капусту, — Брэйв вскинул указательный палец, будто поймав в воздухе великую мудрость, и тут же сделал очередной мощный укус. — Меру-то знать надо!

— Ты дал девушке коробку вкусняшек и говоришь, чтобы она знала меру? — Вилл не выдержал и рассмеялся. — Ну ты и мудрец… ножевой.

Все тихо захихикали, и даже Брэйв улыбнулся, засовывая в рот новый бутерброд — на этот раз с копчёной рыбой.

Солнце медленно, но неумолимо опускалось к горизонту. Пошёл третий час наблюдения. В спокойной, полной умиротворяющих звуков природы обстановке невольно прокручивались воспоминания из реального мира. Когда ещё в детстве они играли в прятки на территории санатория, скрываясь как друг от друга, так и от охраны, ноги затекали уже после десяти минут. Но здесь, в игре, всё было проще — никакого дискомфорта, только лёгкая скука от ожидания. За три часа они не увидели никого и ничего.

Кромор в очередной раз сотворил маленькое чудо, хотя на этот раз не обошлось без помощи. Она пришла с неожиданной стороны — Альт передал Грати бумажку, на которой была недостающая подсказка. С её помощью Кромор расшифровал, где нужно применить реликвию — у одного из четырёх подходящих под описание озёр. Три озера проверили безрезультатно, и простым методом исключения оставалось Гиблое Дно. Но перед тем, как что-либо делать, требовалась тщательная разведка. Отсутствие охраны одновременно успокаивало и настораживало.

— Парни, — Брэйв дожевал очередной перекус и вытер руки о траву. — Меня одного это напрягает? Если выход здесь, то где Невозвращенцы? Где усиленные посты? Почему в нас ещё не прилетело с десяток стрел? Какого здесь вообще ничего?

— Давайте спросим нашего эксперта по скрытности, — Вилл бросил выразительный взгляд на Намтика.

Самурай слегка смутился, но его карие глаза остались серьёзными.

— Если бы вокруг обычного озера выставили охрану, все бы поняли, что Невозвращенцы что-то скрывают, — тихо ответил он.

— Угу, — Вилл кивнул, срывая травинку. — А так — озеро как озеро, таких сотни. К тому же у него дно ядовитое. Одновременно и подсказка, и ловушка.

Своё мрачное название Гиблое Дно получило не зря. На глубине примерно двадцати метров начиналась зона токсичного урона — постоянное отравление, которое невозможно было снять никакими заклинаниями, зельями и имунками. Урон нарастал с каждым метром погружения. Это породило множество теорий среди игроков: одни были уверены, что на дне скрыт секрет, другие считали это типичной обманкой, оставленной разработчиками. Но проверить никто не мог — даже самые стойкие танки не выдерживали больше минуты в ядовитых глубинах.

Время тянулось медленно. Тихий спор между Венжем и Брэйвом завязался с брошенного вполголоса замечания о преимуществах башенного щита против круглого. Намтик неотрывно следил за озером, подмечая каждую рябь на воде. Вилл скосил взгляд на пятого члена их группы.

Сигил сидел чуть поодаль, прислонившись спиной к дереву. Его лысая голова блестела на солнце, а тонкие брови сошлись на переносице в напряжённой складке. Руки мастера замерли в воздухе, а затем начали сложный, беззвучный танец, словно его пальцы разбирали на части невидимый механизм.

Грати знала о выходах немного больше, чем они, и главное — она видела один. С её слов, путь начинался в воде и заканчивался у жуткой кровавой пелены. Всё указывало на то, что именно озеро должно привести к этой самой печати в конце. Решение взять Сигила с собой далось нелегко. Тащить ценнейшего мастера разрушения в самое пекло — огромный риск. Но другого выбора не оставалось: возвращаться сюда дважды, прорываясь через усиленную охрану, казалось чистым самоубийством.

Сердце учащённо колотилось в груди. Всё внутри сжималось в тугой узел из смеси волнения и предвкушения. Каждый новый шаг мог оказаться последним перед выходом. Хотелось уже вернуться домой. Вернуться к ней.

— Идём, — коротко скомандовал Вилл через пятнадцать минут томительно ожидания.

Атмосфера мгновенно изменилась. Лица стали сосредоточенными, даже Брэйв отбросил свою весёлую маску. Они спустились к берегу озера по заросшему папоротником склону. Вилл активировал Чувство крови, прочёсывая территорию в радиусе ста метров.

— Вообще никого, — подтвердил он, возвращаясь к ребятам.

— Может, они там? — Брэйв клинком указал на озеро.

— Скорее всего, но моё зрение туда не достаёт.

Пальцы, на мгновение ставшие чужими и непослушными, сжали реликвию. Застывшая вода внутри артефакта мерцала ярче обычного. Четыре разноцветных камня, недавно застывшие в идеальном квадрате, теперь медленно кружились в её толще, словно планеты на своих орбитах. Вилл покрутил реликвию в руках — ничего не произошло.

— Ладно, пробуем дальше…

Они не знали точно, что должно произойти. Приходилось импровизировать, как игрок без гайда, методично перебирающий варианты. Сначала Вилл направил реликвию на воду — ничего. Затем зашёл по колено в озеро, держа артефакт над головой — снова мимо.

— А если вот так… — Вилл присел на корточки и медленно погрузил реликвию под воду. Этот трюк они уже проделывали у трёх предыдущих озёр безрезультатно. Сначала — тишина. Но затем…

Камни внутри реликвии завертелись быстрее, их свечение усилилось. Красный слился с жёлтым, зелёный с синим, образуя вращающуюся спираль света. Сама застывшая вода внутри артефакта начала пульсировать в такт с едва заметной рябью, бегущей по поверхности озера.

— Работает! — воскликнул Брэйв.

— Тсс! — шикнул на него Венж, озираясь по сторонам.

Вилл не отрывал взгляда от реликвии. Радость и предвкушение захлестнули с головой. Они нащупали правильный путь. В этот момент от реликвии во все стороны расползся прозрачный пузырь, быстро расширяясь под водой. За секунды он охватил пространство радиусом в десять метров.

«Что дальше?» — подумал Вилл, хотя ответ был очевиден. Он наклонился ниже и полностью погрузил голову в воду, затем попытался вдохнуть. Вместо удушья и паники лёгкие наполнились странной субстанцией — не воздухом, но и не водой. Что-то среднее, густое как кисель, но главное можно было дышать.

— Это воздушный пузырь, — Вилл вынырнул, стряхивая капли с волос. — И подозреваю, в нём есть защита от ядовитого урона.

— А если нет? — скептически спросил Брэйв.

Вилл пожал плечами.

— Тогда узнаем это очень быстро. Но других вариантов всё равно нет.

Не дожидаясь возражений, Вилл снова нырнул и поплыл вглубь. Подводный мир озера оказался удивительно красивым. Солнечные лучи пробивались сквозь толщу воды, создавая танцующие столбы света. Стайки серебристых рыб расступались, их чешуя отражала свет сотнями крошечных зеркал. На дне виднелись заросли водорослей, колышущиеся в невидимом течении.

Вилл погружался глубже, туда, где свет становился призрачно-зелёным, а вода — холоднее. Двадцать метров. Здесь должна была начаться ядовитая зона. Он замер, ожидая первых уколов отравления, но их не было. Пузырь работал.

Не искушая судьбу дальнейшим погружением, Вилл развернулся и поплыл к поверхности.

— Работает, — он вынырнул, тряся головой как мокрый пёс. — Готовы?

— Был ли ещё выбор… — проворчал Брэйв, но первым полез в воду.

Намтик беззвучно скользнул в озеро следом, его движения были плавными и экономными. Венж повернулся к Сигилу, который стоял на берегу.

— Сигил, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Вилл.

Он ответил не сразу. Его мутноватые глаза медленно сфокусировались на озере.

— Да, простите, я просто весь в своих мыслях, — ответил он устало.

Венж ободрительно кивнул и вошёл вместе с ним в воду.

В защитном пузыре лица ребят выглядели странно: щёки Брэйва комично раздувались при каждом «вдохе», светлые волосы Венжа развевались как в невесомости, Намтик двигался с грацией прирождённого пловца. Сигил плыл неуклюже, постоянно сбиваясь с ритма, и приходилось то и дело его поддерживать.

Они погружались всё глубже. Свет меркнул с каждым метром. Тридцать метров — вода стала тёмно-зелёной. Пятьдесят — остались лишь призрачные отблески. Сто метров — кромешная тьма, только далеко вверху мерцало крошечное пятнышко поверхности.

Не успела зародиться мысль вернуться, как тело резко дёрнуло вниз. Невидимое, но мощное течение потащило в глубину. Вилл попытался всплыть, но водоворот был слишком силён. Чьё-то плечо врезалось в бок. Мелькнула рука Брэйва, тщетно пытающегося за что-то ухватиться.

Вилл судорожно сжал реликвию обеими руками. Она формирует пузырь, но если выскользнет из рук — то и пузырь «уйдёт» вместе с ней. Водоворот закручивался всё быстрее, швыряя их друг в друга. Паника подступила к горлу. Лёгкие горели — то ли от недостатка воздуха, то ли от страха.

И вдруг — всё прекратилось.

Воронка выплюнула их на решётчатый металлический пол с такой силой, что Вилл едва успел сгруппироваться. Следом сверху обрушились остальные — Намтик свалился прямо на спину, Венж рухнул рядом с глухим лязгом доспехов, а Брэйв с Сигилом свалились кучей чуть в стороне.

Водоворот выплюнул их из ледяной тьмы прямо в пасть раскалённой печи. Волна горячего воздуха словно ладонью влепила по лицу. Вода на одежде зашипела, превращаясь в пар. Кровавая мантия, ещё секунду назад тяжёлая от воды, стремительно высыхала, расправляя складки. Волосы будто попали под адский фен — влага испарилась за считаные мгновения.

— Ого… Да здесь жарко как в преисподней, — прохрипел Венж, поднимаясь на четвереньки. Над его серебряными доспехами уже струилось лёгкое марево, словно над раскалённой жаровней.

— Я бы сказал жарко… как в другом месте, — пробурчал Брэйв. Его рука в латной перчатке уже крепко сжимала предплечье Сигила, помогая тому встать.

— Вы как, целы? — Вилл огляделся, проверяя товарищей.

Намтик кивнул и пригладил тёмные волосы. Сигил выглядел помятым, но главное — невредимым. Вилл покрутил головой. Вокруг них простиралось огромное помещение — исполинские медные котлы уходили ввысь, теряясь в клубах пара. Трубы всех размеров оплетали стены как металлические лианы. Ритмичное шипение клапанов и глубокая вибрация, идущая откуда-то снизу, создавали ощущение, будто они попали внутрь живого организма.

— Это оно? — спросил Брэйв, потирая ухо и морщась. — То место, про которое говорила Грати?

— Описание частично похоже, — Вилл заинтересовано оглядывал ближайший котёл. — Сказала, что после воронки её выкинуло куда-то, где очень жарко.

Намтик сдёрнул со спины Сигила прилипшую тинистую прядь.

— Чувство крови! — уверенно произнёс Вилл.

Мир вокруг преобразился снова: привычные цвета утонули во тьме, оставив лишь резкие багровые силуэты на угольно-чёрном фоне. Но всё это быстро отошло на второй план — волна тревоги накатила с такой силой, что перехватило дыхание.

— Твою же… — сдержал ругательство Вилл.

— Чего? — в голос спросили Брэйв и Венж.

— Там впереди человек пятьдесят! Не меньше! — выдохнул Вилл.

Даже в багровом свете Чувства крови было заметно, как ребята напряглись. Брэйв и Намтик уже потянулись к оружию, пальцы замерли на рукоятях. Сигил испуганно отступил на шаг.

— Засада? — спросил Брэйв.

— Скорее охрана, — нервно ответил Вилл.

Мысли закрутились хаотичным вихрем. Гига знал, что они на пути к выходу, поэтому логично усилил защиту всех важных точек. Держать здесь две сотни человек одновременно бессмысленно, но целый рейд — в самый раз.

— И что делать? — прошептал Венж.

— Как что? Валить надо, и побыстрее! — прошипел Брэйв. — Малой, ты же согласен?

— Мы их не одолеем, — тихо сказал Намтик. — Если только как-то мимо них проскользнуть…

— Сомневаюсь, что получится. Там, скорее всего, и тотемы стоят, и само пространство слишком узкое. Даже если предположить, что вступим в файт и кого-то из них заберём, поляжем сами, — размышлял вслух Вилл. — Так что смысла ноль…

Большая медовая бочка успехов не могла обойтись без ложки дёгтя. Этого вполне следового ожидать. Вилл спешно перебирал варианты. Одно дело добраться сюда пятёркой. Другое — шляться по Северным землям в составе двух, трёх, а то и четырёх полных рейдов по пятьдесят человек. Даже если рассредоточиться и добираться небольшими отрядами, подобное передвижение незамеченным не останется. А значит, проблемы возникнут ещё на пути к озеру. И пузырь реликвии не резиновый. По ощущениям, в нём было место как раз для одного рейда. И пока они не знают, можно ли сделать несколько заходов подряд.

«И что остаётся?» — Вилл замкнул цепочку размышлений. Вариант вырисовывался неутешительный — отступить и думать дальше.

— Ладно парни, предлагаю…

Закончить Вилл не успел. По спине прокатилась такая волна страха, что сердце едва не остановилось.

Целый рейд багровых фигур вдруг направился к ним.

— Прячьтесь, живо! — прошипел Вилл.

Все метнулись врассыпную. Намтик с Сигилом нырнули за ближайший котёл. Венж скользнул за массивную трубу, идущую вертикально от пола к потолку — её обхват легко скрывал человека. Брэйв рванул к огромной горизонтальной трубе вдоль стены — её открытое нутро зияло чёрной дырой. Вилл метнулся следом за Брэйвом. Труба оказалась достаточно широкой — метра три в диаметре. Пахло раскалённым металлом вперемешку с чем-то масляным. Они забрались поглубже и прижались к изогнутой стенке и друг к другу.

Первые Невозвращенцы появились через несколько секунд. Старая дверь с лязгом распахнулась, и багровые силуэты вываливались из прохода один за другим, заполняя собой пространство.

— … как же тут жарко, охренеть! — раздался молодой беззаботный голос. — Нахрена мы вообще там сидим? Я бы здесь баньку устроил!

Новая волна страха прокатилась по телу– парень развернулся и махнул рукой прямо в сторону их трубы.

— С каким кайфом бы сидеть тут могли! — продолжал он. — А ещё девочек бы сюда привели… эх.

— Ты тупица, Макс? — спросил другой голос, грубее и старше.

— А что?

— Ничего. Здесь нельзя дольше десяти минут сидеть, какая нахрен банька и пост?

— А ты в бане торчишь по часу? Посидел, вышел, и обратно!

— Будешь отвлекаться, тебе Гига такую баньку устроит, мало не покажется.

— Я, кстати, слышал, что он начал отбирать для особого отряда… особых женщин. Самых… кхм-кхм, непростых, — вставил третий, и в его голосе прозвучали сальные, смешливые нотки. — Даст тебе компанию доминирующих мамочек. Справишься с ними?

— Ничё, и не таких укрощали, — проворчал Макс, но бравады в его голосе уже поубавилось.

Его товарищи разразились грубым мужицким хохотом.

— Так, пасти позакрывали! — прогремел суровый голос. — Ко мне подошли. Плотнее давайте, ещё. Жмитесь друг к другу. Ещё! Кто не влезет — из пузыря вывалится и сдохнет!

По телу прокатилась новая волна страха, смешанная с облегчением. Не будь тут так жарко, Невозвращенцы наверняка бы заметили лужи воды — явные следы недавнего вторжения. Но жар всё высушил за секунды.

Фигуры Невозвращенцев спрессовались в единую, плотную массу. Вилл затаил дыхание. Брэйв словно тоже перестал дышать. Вдруг вся эта толпа дрогнула и медленно оторвалась от пола, а затем её потянуло вверх — сначала медленно, потом всё быстрее, словно невидимая сила засасывала их. Вилл неотрывно следил за багровыми силуэтами. Они искажались, вытягивались, и вскоре воронка унесла их наверх, где они все исчезли.

— Они… всё, ушли, — прошептал Вилл, будто боясь поверить в это.

Все осторожно выглянули из укрытий. Намтик стёр ладонью щёку, оставив новую тёмную полосу поверх той, что уже успела въесться в кожу. Плащ Венжа тоже не избежал участи — тёмное пятно расползалось по ткани, впитываясь всё глубже.

— А там, внутри, кто-то ещё есть? — настороженно спросил Брэйв.

Вилл подошёл к двери как можно ближе и прошептал:

— Чувство крови.

Новых силуэтов не было.

— Тут явно что-то не так, — Венж нахмурился, оглядывая дверь. — Почему они все ушли и оставили свой пост? М-м-м?

Вилл пожал плечами.

— Без понятия.

— А если это ловушка? — Брэйв тоже смотрел на дверь с явным недоверием. — Точно, многоходовочка! Они заметили, что мы прибыли сюда, но байтят, чтобы мы двинулись дальше, и потом бац! — он ударил кулаком о ладонь. — И с двух сторон! А уйти уже не сможем!

— Блестящий тактический анализ, брат Брэйв, — Вилл понизил голос, пародируя заговорщицкие нотки Кромора. — Но вариантов у нас особо и нет, если честно. Впереди — неизвестность, позади — целый рейд Невозвращенцев, что сидят обсыхают на берегу.

Вилл провёл рукой по лбу. Жара в этом месте была невыносимой — будто воздух сам по себе давил на голову, проникая внутрь черепа и заставляя мысли плавиться, словно воск у открытого огня. И с каждой секундой становилось только хуже.

— Чёрт, мои мозги… как будто в кашу превратятся сейчас… — Венж схватился за голову, массируя виски.

— Ладно, тогда идём вперёд, — решил Вилл и приоткрыл пошире старую дверь.

Створка поддалась с протяжным скрипом, открывая узкий проём. За порогом зиял провал — каменные ступени круто уходили вниз, ныряя в непроглядную темноту. Холодный воздух ударил в лицо, и от этого резкого контраста с удушающей жарой за спиной Вилл невольно поёжился.

Ступени были неровными, кое-где потрескавшимися, а стены сужались, будто подземелье само затягивало их в свои недра. Где-то глубоко внизу доносился странный звук — не то гул, не то скрежет, словно что-то огромное и металлическое дышало в темноте.

— Слышите это? — настороженно спросил Венж.

— Гудение есть, значит мы на правильном пути, — ответил Вилл.

Очередная проверка «Чувством крови» вновь показала пустоту впереди. Вскоре показалась очередная дверь. Вилл аккуратно её приоткрыл и заглянул внутрь.

— Заходим, — махнул он остальным.

За порогом открылась просторная каменная комната, освещённая несколькими факелами. Вдоль стен тянулись импровизированные лежанки — свёрнутые одеяла, потрёпанные подушки, разбросанная экипировка. Кое-где валялись пустые фляги, остатки еды на деревянных тарелках. В углу высилась стопка ящиков с припасами — часть уже вскрыта, содержимое наполовину разобрано. Рядом грудой лежали запасные щиты, мечи и арбалеты.

— Ничего тут не трогайте, — на всякий случай предупредил Вилл. — Очевидно, они вернутся, и мало ли тут есть внимательный шизик, который заметит, что его арбалет повёрнут не тем углом к двери.

Вилл обернулся к противоположной стене, где виднелся ещё один дверной проём.

Затаив дыхание, они скользнули через комнату, стараясь не задеть разбросанную экипировку, и вновь погрузились в ведущий вниз проход. Внутренний параноик призывал снова и снова использовать «Чувство крови», но ничего нового оно так и не находило. Наконец, спуск закончился. Перед ними открылся коридор, но не такой, какой обычно открывался игрокам в подземелье.

Никаких каменных стен. Никаких факелов. Вместо этого — гигантские внутренности огромных часов. Стены, пол, потолок — всё состояло из переплетённых шестерёнок, металлических труб и колёс разных размеров. И всё это двигалось. Огромные зубчатые колёса медленно вращались, меньшие крутились быстрее, трубы с шипением выпускали струи пара, а где-то в глубине что-то тяжёлое и массивное с грохотом опускалось и поднималось. Тихий, но навязчивый скрежет металла заполнял пространство, эхом отражаясь от невидимых стен.

— Вау, — выдохнул Брэйв, выходя следом. — Это что вообще такое?

— Какое-то механическое подземелье, — Вилл сделал осторожный шаг вперёд. Под ногами металл слегка вибрировал от движения бесчисленных механизмов. — Как и сказала Грати. Куча всяких часов.

— А вдруг нас зацепит? — Венж с опаской посмотрел на медленно вращающуюся шестерню размером с человека, которая почти вплотную подходила к проходу.

Вилл протянул руку к ближайшей шестерне. Пальцы упёрлись в невидимую преграду в нескольких сантиметров от вращающихся зубьев.

— Система защищает, — кивнул он. — Невидимые стены. Мы в безопасности… наверное.

— Хотелось бы гарантий побольше, чем простое «наверное», — пробормотал Брэйв, оглядываясь. — Смотрите под ноги.

— Намтик, — Вилл обернулся к парню. — Грати говорила, тут есть ловушки. Следи за ними, окей?

Намтик кивнул и достал небольшой мешочек угольно-чёрного цвета. Но стоило сделать несколько шагов вперёд, как в холодном, пульсирующем свете, на полу показались странные росписи.

— Это что, любезный приём гостей? — Венж склонился над рисунком. — Специально отметили ловушки, чтобы нам было проще?

— Или проще им? — предположил Вилл. — Если они всё же ходят тут, то наверняка пометили ловушки для своего же удобства.

— Не, парни! Я же сказал — мно-го-хо-до-вочка! — радостно воскликнул Брэйв. — Они пометили не ловушки, а места, где их нет! И мы такие наступим в безопасную зону, а на самом деле нам ноги оторвёт, потому что ловушка именно там!

Вилл присел на корточки, разглядывая жирный, неровный мазок красной краски на полу. По самому краю краски, словно соль на подсохшей ране, виднелись крошечные, едва заметные искорки. Какой-то мерцающий порошок. Его было так мало, что казалось, будто кто-то лишь просыпал щепотку. Если отбросить в сторону все «хи-хи» из слов Брэйва, он выдал вполне толковую мысль.

— Вообще, ты прав, — задумчиво протянул Вилл.

Лицо Брэйва расплылось в самодовольной ухмылке, и он с гордостью хлопнул себя по груди.

— Невозвращенцы могли отметить сорок девять ловушек, а на пятидесятой пометить безопасную зону, — Вилл снова опустил взгляд на красную отметину на полу. — Или вообще не отметить участок с ловушкой. Так что нет, ничего не меняется. Намтик, осматривай вообще всё и не обращай внимания на ловушки.

Намтик без лишних слов опустился на одно колено. Плавным, отточенным движением он извлёк из мешочка щепотку мерцающей пыли и лёгким дуновением развеял её над полом. Тончайшая завеса медленно оседала, и там, где таилась ловушка, пылинки реагировали на скрытую магию — они вспыхивали и гасли, словно потревоженные светлячки. Намтик несколько секунд молча наблюдал за этим узором, а затем указал на нетронутую полосу у самой стены.

— Идём слева, — сказал он.

Вилл довольно кивнул.

— Молодец, давайте…

Привычный, монотонный гул подземелья вдруг дрогнул. Он сменился низкой, вибрирующей нотой, которая прошла по полу. А затем эта нота распалась на сотни других, диссонирующих, словно гигантский оркестр начал настраивать свои инструменты вразнобой. Механизмы, будто взбесившись от этого хаоса, содрогнулись и начали ускоряться. Маленькие шестерёнки закрутились с визгом, большие — с натужным скрежетом. Гул превратился в оглушающий рёв обезумевшего механизма.

— Парни, это что за херня⁈ — Брэйв настороженно крутил головой.

Рёв обезумевшего механизма нарастал, а пол под ногами вибрировал так, что мир перед глазами поплыл от дрожи.

— Наверх, живо! — скомандовал Вилл.

— Но там?.. — попытался возразить Брэйв.

— А здесь ещё хуже! — Вилл подтолкнул Сигила к двери. — Кто знает…

Закончить он не успел. Весь этот хаос звуков слился в одну оглушительную, режущую уши ноту, и… оборвался.

Всё замерло. Бешеное вращение шестерёнок, грохот, дрожь — всё разом стихло. Наступила противоестественная, давящая на уши тишина. И в следующий миг её пронзил резкий, высокий звон, словно где-то в самом сердце механизма лопнула натянутая до предела струна мироздания.

Голову пронзила боль — острая, слепящая, словно в самый центр мозга вогнали раскалённую иглу. Вилл рухнул на колени. Рядом кто-то закричал, но в белом шуме агонии, затопившем сознание, голос был лишь ещё одной пыткой, лишённой имени.

И это было лишь начало.

Одинокий крик утонул в оглушающем хоре других. Женские. Мужские. Детские. Они рвались из ниоткуда, и это был не просто звук. Каждый крик обретал форму — становился призрачной, уродливой рукой. Они проходили сквозь плоть и скреблись по чему-то сокровенному в груди, словно пытались вырвать саму душу.

Крики становились всё громче, бились о череп изнутри. Тьма за веками взорвалась, и в сознание хлынули рваные картины. Колоссальная арена. Тысячи уродливых, призрачных рук тянутся к толпе, вырывают из груди сияющие Искры и с голодным чавканьем пожирают их. Нож в руке, тёмное крохотное помещение и перепуганные глаза заключённых, в которых до последнего мига отчаянно теплилась глупая надежда на чудо. Девушка в бело-красной мантии, серебряная и золотая косички разметались по плечам. Лезвие входит под рёбра, и ледяное высокомерие в её взгляде сменяется растерянным, почти детским удивлением.

Поток знакомых картин прервался другими сценами. Изящные женские пальцы, поправившие прядь светлых волос, замерли над общим котлом. В их уверенной хватке был зажат крошечный пузырёк. Едва заметное движение кисти — и тёмная, маслянистая капля падает в котёл, растворяясь без следа.

Красный рукав мантии. Ладонь ложится на тёплый, доверчивый живот молодой женщины, и она благодарно улыбается, ожидая благословения. Из-под пальцев срывается тонкая, ледяная нить кровавой магии, которая уходит в её плоть, выжигая само право на новую жизнь.

Это казалось вечностью, агонией, которой не было конца. Вилл катался по металлическому полу, скребя ногтями по груди, словно пытаясь вырвать огонь, что прожёг в ней дыру. В голове билась одна мысль — отчаянная, животная: прекратить это. Любой ценой. В затуманенном бреду, на самом краю зрения, метались стрелки, сотканные из живой, пульсирующей крови. Они неслись вспять, словно отматывали историю назад.

Наконец, бешеная гонка замерла.

Тронный зал, наполненный неподвижными, безликими фигурами. В самом его центре стояла женщина; её белое платье безвольно висело на иссохшем теле. Рядом с ней — мужчина в длинной, спадающей до самого пола красной мантии. В его руке был зажат короткий кинжал с кривым, будто наспех выкованным лезвием. Не было ни длинного замаха, ни вспышки ярости. Лишь короткие, тычущие удары в спину, акт предательства и убийства, которое не ожидал никто. От каждого удара тело женщины пробирала судорожная дрожь.

И в тот же миг кровавые стрелки сорвались с места, бешено закрутившись в обратную сторону. Они пожирали время, возвращая его в настоящее с безжалостной скоростью.

— … Вилл… Вилл… Приходи в себя давай, ну…

— Не трогай меня!

Крик вырвался сам собой. Вилл ударил наотмашь. Рука врезалась во что-то твёрдое. Острая боль пронзила костяшки, но она стала спасительным якорем в буре чужих воспоминаний.

— Не ори! — шикнул Венж.

Резкие, но несильные шлепки по щекам заставили вздрогнуть. Мир, до этого плывший размытым пятном, начал обретать контуры. Сперва Вилл разглядел встревоженное лицо Венжа. Затем вернулись звуки и ощущения: мерный гул вращающихся механизмов, лёгкая вибрация пола под ладонями. Всё было как прежде.

— Какого… — выдохнул Вилл. — Что произошло? Почему я?..

На мгновение перед глазами снова промелькнули вспышки воспоминаний — своих и чужих.

— Погоди… — Вилл с усилением покрутил головой. — Почему мы одни? Где… остальные…

Венж встревоженно оглядел пустой коридор.

— Не знаю. Я пришёл в себя вот только что…

— Ты тоже видел всякие… кошмары? — с трудом выдавил Вилл.

— Кошмары? — удивлённо переспросил Венж. — Нет.

— А что видел?

Венж нахмурился, его взгляд расфокусировался на мгновение, словно он заглядывал внутрь себя.

— Да вроде ничего… — наконец ответил он. — Просто… Я стоял на месте, а вокруг всё было так… быстро. Как в первой легендарке. Только ещё быстрее, намного. А потом… — он щёлкнул пальцами. — Всё закончилось.

Вилл провёл ладонь по груди. Тупой отголосок чужих страданий угасал мучительно медленно, словно ядовитая смола, въевшаяся в самую душу.

— На каждого значит подействовало по-разному? — предположил Вилл. — Ладно, пусть так…

— Нужно найти парней, — твёрдо произнёс Венж.

— Угу… Идём.

Приняв протянутую руку, Вилл поднялся на ноги.

Они двинулись вперёд, шаги гулко отдавались в монотонном гуле гигантского часового механизма. Свет становился всё тусклее. Алые мазки ловушек казались в полумраке запёкшимися ранами на теле подземелья. За очередным изгибом, где гигантская шестерня медленно перемалывала пустоту, сидела одинокая фигура. Седовласый парень прислонился к невидимой стене и отрешённо смотрел на вращающиеся перед ним зубья.

— Эй, Брэйв, — осторожно позвал Вилл.

Парень подскочил как ужаленный. Меч в его руках появился словно из воздуха, но хватка была отчаянной и неуклюжей: он сжимал рукоять обеими руками, выставив клинок перед собой, — как неумеха, впервые столкнувшийся с драконом.

— Стоять! Не подходите! — истерично выкрикнул он.

— Тихо ты! — шикнул Вилл, приложив палец к губам и тут же указав за плечо.

— Брэйв, это мы, всё хорошо, — мягко добавил Венж, медленно поднимая руки ладонями вперёд.

Брэйв недоверчиво пялился на них, взгляд лихорадочно метался от одного лица к другому. Наконец, острие меча дрогнуло и медленно опустилось к полу. Вилл обменялся взглядом с Венжем, и они осторожно шагнули вперёд. Брэйв протянул руку и неуверенно провёл пальцами по ткани кровавой мантии. На подушечке большого пальца остался тёмный след, и рыцарь невозмутимо поднёс палец к губам и лизнул его.

— Вроде и правда… Настоящие… — прошептал Брэйв, склоняя голову набок то в одну, то в другую сторону.

— Конечно настоящие, а кому тут ещё быть? — осторожно произнёс Вилл. — Что случилось?

— Что случилось⁈ — голос Брэйва сорвался на яростный шёпот. — Я торчу здесь уже полтора месяца! Вот что случилось!

Вилл удивлённо уставился на него, не веря своим ушам.

— А-а-а…

Взгляд Брэйва горел лихорадочным, почти безумным огнём.

— Вот тебе и «а-а-а»! — выплюнул он и с ненавистью обвёл взглядом гигантские вращающиеся шестерни. — Когда начался противный скрежет, я бросился к двери, но не успел! Меня словно в кисель какой-то засунули! Это было как…

— В первой легендарке, под замедлением? — помог ему Венж.

— Да! — выдохнул Брэйв. — Но потом всё стало… странно. Время на таймере вроде замерло, но появился второй, нормальный. И двигался я… по-тупому, одновременно замедленно и нет. Хрень какая-то! Чёрт, полтора месяца! Полтора!

— Охренеть, полтора месяца… — выдохнул Вилл, пытаясь это осознать. — Как ты тут… без еды. И как кукуха вообще не поехала?

— Чудом! — Брэйв с силой провёл ладонями по лицу, будто пытаясь стереть с него полуторамесячную усталость. — Еда мне почему-то не требовалась. А кукуха… Даже не спрашивай! У меня было с собой две книги, я их прочитал от корки до корки раз по сто. Пытался выйти — лестница не пускает. Зато опасные зоны все проверил! Я мог наступить и отдёрнуть ногу до того, как она сработает. Оказалось, все их пометки верны! Видимо, Невозвращенцы настолько уверены в себе, что даже не стали заморачиваться с обманками.

— Теперь понятно, почему они так спешно ушли, — задумчиво произнёс Вилл. — Не хотели попасть под аномалию. Видимо, она срабатывает по таймеру, и никогда не знаешь, какой вариант тебе выпадет.

— Вы, значит, попали под что-то другое? — поинтересовался Брэйв.

— Мне будто в душу нагадили, вывернули наизнанку и заставили смотреть на злодеяния, причём большая их часть вообще не мои, — мрачно ответил Вилл.

— А ты? — Брэйв повернулся к Венжу.

Тот виновато отвёл взгляд.

— Я… попал под ускорение. Для меня всё длилось считанные секунды.

Из горла Брэйва вырвался короткий, горький смешок.

— Не удивлён плюс не шокирован! Конечно, это Брэйв должен страдать… А святоша Венж? Ему всё нипочём: и спецкласс на месте, и ускорение в подарок, пожалуйста…

Вилл не сдержал лёгкой улыбки. Раз Брэйв ворчит, значит с настроением у него всё в порядке.

— Зато это ещё одна интересная история в твою копилку, да? — Вилл ободряюще хлопнул его по плечу и кивнул вглубь коридора. — Отлично. Раз ты тут всё разведал, идём дальше. Нужно найти двух потеряшек.

Механический коридор медленно менялся, словно они погружались в больное нутро гигантского существа. Шестерёнки на стенах с каждым шагом гудели всё более зловеще, их скрежет складывался в тяжёлый, неравномерный вздох. Прежний холодный свет начал утопать в багровых тонах, проступавших по краям стен, словно кровь, сочащаяся сквозь металл. Вскоре всё вокруг окрасилось в тревожные, кровавые оттенки, искажая тени и придавая серебряным доспехам Венжа вид раскалённых докрасна.

— Бу.

В давящей тишине этот звук прозвучал как выстрел.

— А-а-а! — взревел Брэйв, рефлекторно выхватывая меч и нанося размашистый удар в пустоту. Вилл резко дёрнулся и врезался в Венжа.

Из теней соткалась фигура, и тихий смешок отразился от стен. В багровом свете силуэт был до боли знакомым.

— Намтик, чтоб тебя… — выдохнул Вилл, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Я чуть не умер. Зачем так…

Вилл осёкся. Взгляд скользнул ниже, туда, где на поясе парня всегда покоилась катана. Теперь её не было. Вместо неё за пояс были заткнуты два тёмных кинжала. Совсем как у…

— Намтик⁈ — Вилл едва сдержал возмущённый крик. — Где твоя катана?

Намтик медленно поднял руку — движение было механическим, почти безвольным — и указал на плашку над своей головой. Там, где раньше сияла надпись «Самурай», теперь тускло светилось более простое «Разбойник»,

— Вы чё оба, совсем охренели? — прошипел Брэйв, опуская меч. — Сначала один спецкласс просрал, теперь второй!

— Я не знаю, как это вышло, — тихо, почти беззвучно ответил Намтик. Его плечи грустно поникли. — Когда Вилл крикнул уходить, я дёрнулся… а потом — темнота. Пустота. Не знаю, сколько я там пробыл.

Намтик расстроенно поддел пальцами рукояти кинжалов.

— Я видел часы… они неслись в обратную сторону. И почувствовал, как что-то рвут у меня из груди. Яркое, голубое… Оно вылетело и растворилось. А потом… — Намтик тихо выдохнул. — Когда я очнулся, в чате было системное сообщение. Специального класса больше нет. А «Вспарыватель плоти» превратился в кинжалы.

Вилл молча смотрел на расстроенного парня. Теперь многое встало на свои места. Здесь царила гадкая временная аномалия. Она воздействовала на каждого случайным образом, и именно поэтому все Невозвращенцы покинули важный пост. Везунчик мог попасть под временную аномалию ускорения, но для остальных последствия были бы самыми неприятными.

— Ладно. Главное, ты здесь, с нами, — Вилл шагнул вперёд и положил руку на хрупкое плечо.

Намтик поднял глаза, и его губы тронула слабая, едва заметная улыбка.

— Да, не парься, Малой. Выход уже вон, впереди, — Брэйв ободряюще кивнул в сторону кровавой пелены, на фоне которой застыла одинокая фигура. — Так что в пекло этот спецкласс. В реале он тебе не потребуется.

— А Сигил в порядке? — негромко спросил Венж,

Слабая улыбка за мгновение сползла с лица Намтика.

— Как вам сказать… — неуверенно ответил он.

Ледяное предчувствие сковало нутро. Вилл переглянулся с ребятами и приблизился к мерцающей завесе.

— Сигил? — позвал его Вилл.

Мужчина обернулся не сразу, но когда он повернул голову, Вилл невольно отшатнулся.

Тот слабый, обнадёживающий блеск, что появился в его глазах после длительного лечения, исчез. Белёсая муть вернулась, а тонкая, похожая на паутину кристаллическая сетка, покрывавшая радужки, казалось, стала гуще, проросла глубже, превратив его взгляд в отражение разбитого стекла.

— Господин Вилл… Простите меня…

Сигил поднял свои дрожащие руки. Это не была та жуткая, сломанная мешанина, что они видели раньше. Но пальцы снова слегка повело в стороны, суставы припухли, а по кистям пробегала мелкая, нервная дрожь. Временная аномалия не сломала его вновь, но вырвала недели исцеления, вернув всю ту боль, от которой он только-только начал избавляться.

Тишину в коридоре нарушал лишь методичный гул гигантских часов. Вилл не сдержал смешка, что за секунду перенос в истерический хохот. Удача слишком часто улыбалась им в последние дни. Из всех вариантов временной аномалии Сигил попал именно под ту, что вредила ему больше всего.

— Сигил, дружище, ты вообще как? — сочувственно спросил Брэйв.

Сигил вздрогнул от этого вопроса. Он опустил взгляд на свои руки, и даже такое простое действие, казалось, отозвалось для него болью.

— Мне… снова… — каждое слово давалось ему с видимым трудом, голос был хриплым. — Глаза… пальцы… Будто я вернулся в те дни, когда добрый Роэн лечил меня…

Вилл ничего не сказал. Взгляд снова упал на руки мастера — на этот непрерывный, мелкий тремор, сводивший на нет любую надежду на ювелирную точность. От них он поднял глаза к преграде, которую эти руки должны были сокрушить.

Кровавая пелена казалась раной в теле этого механизма. В её багровой, пульсирующей толще медленно дрейфовали тёмные сгустки, похожие на тромбы. Она отзывалась на их присутствие: тончайшие алые нити отделялись от её поверхности и тянулись к Сигилу, словно голодные щупальца, прежде чем раствориться в воздухе. И прямо сквозь эту живую, кипящую стену магии проглядывал простой, грубый металлический рычаг. Так близко, и так безнадёжно далеко.

— Вилл, а можно тебя на пару слов? — тихо позвал Брэйв.

— Угу.

Вилл оторвал взгляд от безуспешных попыток Венжа помочь Сигилу своей святой магией и отошёл с Брэйвом в сторонку.

— Он не снимет печать, — уверенно сказал Брэйв. — Смотри у него как руки дрожат, и пальцы какие-то… словно сломанные снова.

— Ну да… — только и ответил Вилл.

Со слов самого Сигила, разрушение печатей — это тончайшее искусство. Мастер разрушения должен быть гладко выбрит, чтобы даже случайная волосинка ничего не испортила, а каждое его действие должно быть отточенным, как у лучшего хирурга.

— Может, мы его как-то… того? — тихо, почти неразборчиво, предложил Брэйв.

Горячая волна возмущения поднялась в груди, но спустя мгновение её погасил ледяной укол прагматизма. Если Сигил не сможет больше использовать своё ремесло, то единственно разумный, пусть и жестокий вариант, — это убить его и передать ремесло другому НИПу.

— Тут слишком много «но», — прошептал Вилл. — Станет ли новый НИП помогать нам? Как быстро он достигнет мастерства Сигила? И сможем ли мы пробраться сюда вновь?

— И что ты предлагаешь? — Брэйв развёл руками.

— Сейчас? Ничего, — просто ответил Вилл. — Кому мы здесь передадим навык? Здесь НИПы не шляются.

Брэйв ничего не ответил, лишь досадливо стиснул зубы. Вилл вернулся к остальным и мягко коснулся голубой рукой багровой поверхности печати. Она не оттолкнула, но ощущалась плотной и упругой, как застывший кисель.

«Протиснуться точно не выйдет», — размышлял Вилл, проводя рукой снизу вверх и обратно.

— Сигил, что вообще можешь сказать про эту печать? — спросил Вилл.

Губы Сигила неожиданно тронула слабая улыбка.

— Это не просто печать. Это печать пятнадцатого уровня.

— А в чём прикол? — поинтересовался Брэйв. — Типо чем выше уровень, тем сильнее?

Улыбка мастера стала ещё шире.

— Долгое время считалось, что высший уровень — это десятый. Но пятнадцатый…

Вилл задумчиво затылок. Эти слова и состояние Сигила никак не вязались с его улыбкой.

— Сигил, сорян, не хочу показаться грубым, но как ты её собрался разрушать в таком состоянии⁈ — голос Брэйва, лишённый всякой деликатности, прорезал напряжённую тишину.

Вилл метнул на друга строгий взгляд, но тот лишь пожал плечами.

— Брэйв имел в виду, что твои руки… и глаза… Тебе же для работы требуется точность лучшего полевого лекаря, а сейчас ты… Далёк от этой формы, — мягко дополнил Вилл.

Сигил пожирал пелену глазами, на его лице смешались ужас и восторг — благоговение мастера, узревшего вершину, о покорении которой он мечтал всю жизнь.

— Вы правы, Господин Вилл. Но я хочу попробовать. С Вашего, конечно, разрешения.

Слова Сигила упали в оглушительную тишину. Брэйв недоверчиво хмыкнул, Венж вскинул брови. Даже Намтик удивлённо чуть склонил голову набок.

— Сигил, ты уверен? — спросил Вилл.

Мастерство Сигила сомнению не подлежало, но вот поврежденные пальцы накидывали слишком много модификаторов сложности. И всё же, Сигил уверенно кивнул.

— Я уже видел эту пелену и запомнил расположение точек силы. Я… воссоздавал её снятие мысленно, сотни раз. Так что я… готов. Просто мне нужно…

Он запнулся, и его взгляд упал на собственные дрожащие руки. Немой вопрос, адресованный прежде всего самому себе — смогу ли?

Венж шагнул вперёд и твёрдо положил руку ему на плечо.

— Сигил. Твоя сила не только в здоровых руках или ясном взгляде. Она в душе, в чистоте помыслов. Добро не оставляет тех, кто идёт по верному пути. А твоё мастерство в первую очередь здесь, — Венж мягко прикоснулся пальцем к лысой голове Сигила. — Так что у тебя всё получится.

Вместе со словами от Венжа мастера сошёл мягкий свет. Тёплая аура на мгновение окутала Сигила, и мастер медленно выдохнул.

— Я… справлюсь. Просто дайте мне немного времени.

Сигил прикрыл на мгновение глаза и прикоснулся к кровавой пелене. Вилл жестами отогнал остальных и отступил, освободив мастеру пространство для работы.

Первым делом Сигил достал небольшой свёрток и аккуратно развернул его на металлическом полу. Внутри лежали странные предметы — два крохотных молоточка одинакового размера, несколько маленьких зеркал и что-то, похожее на тонкую голубую иглу, светящуюся слабым магическим светом. Завершали этот набор небольшой лоскут ткани и несколько флаконов с жидкостями. Руки мастера заметно дрожали, когда он раскладывал инструменты, и дважды один из молотков выскальзывал из пальцев.

— Господин Вилл, — тихо позвал Сигил, не отрывая взгляда от пелены. — Мне понадобится тишина. Полная. И… время.

— Время не обещаем, но тишина… Конечно, — кивнул Вилл и обернулся к остальным. — Брэйв, ты понял?

Брэйв шумно фыркнул.

— Да-да, к тебе обращаюсь, — Вилл показал кулак, а затем приложил палец к губам.

Сигил достал лоскут ткани и один из флаконов. Открыв его, он смочил ткань в прозрачной жидкости — от неё исходил резкий, едкий запах. Затем медленно, дрожащими руками провёл лоскутом по своей выбритой голове. Один раз. Второй. Третий. Движения были ритмичными, почти медитативными. Закончив, он надел странные очки с толстыми, почти чёрными линзами, которые полностью скрыли его повреждённые глаза.

— Зачем всё это? — прошептал Брэйв на ухо.

— Я откуда знаю, — так же тихо ответил Вилл. — Но явно важно.

Надев тёмные перчатки с едва заметными магическими символами, мерцающими по краям, Сигил достал ещё один флакон — на этот раз с мутной серой жидкостью — и залпом выпил содержимое. Лицо исказилось от отвращения, он закашлялся, но сдержался. Дрожь в пальцах практически исчезла.

Вилл с интересом наблюдал, как Сигил начал расставлять зеркала. Он долго выверял углы, несколько раз перемещая их на сантиметр туда-сюда. Пальцы не всегда слушались — иногда зеркала выскальзывали, приходилось ставить их заново. На это ушло добрых пять минут. В каждом зеркале отражалась багровая стена света, и от этого казалось, что печатей стало в четыре раза больше.

Наконец, всё было готово.

Сигил поднял руки и осторожно просунул их в багровую пелену. Руки мастера исчезли по запястья в кровавом свете, словно погрузились в плотный кисель. Сигил замер, закрыв глаза. Пальцы шевелились внутри печати — медленно, осторожно, словно нащупывая что-то.

Прошла минута. Другая. Сигил не двигался, только пальцы продолжали свой невидимый поиск.

Наконец, губы мастера дрогнули в слабой улыбке.

— Первая точка, — прошептал он. — И вторая… Разные. И все там, где я их и запомнил…

Он продолжал работать. Со стороны это всё равно что наблюдать за работой хирурга, оперирующего невидимого пациента. И хотя суть движений Сигила оставалась загадкой, цена этих усилий была очевидна. Плечи мастера напряглись до предела, руки, погружённые в кровавый свет, мелко дрожали, а сам он застыл, всем телом подавшись к багровой толще с такой концентрацией, что, казалось, перестал дышать.

Следующие десять минут прошли в полной тишине. Вилл нервно постучал пальцами по бедру. Это явно будет долго. Он отступил чуть дальше и опустился на пол, прислонившись спиной к невидимой стене. Венж присел рядом. Брэйв и Намтик остались стоять, но через несколько минут тоже сели.

Так прошло ещё пятнадцать минут.

К счастью, Невозвращенцы если и вернулись на пост, вглубь подземелья не заглядывали.

— Давай… где же ты… я помню, что ты была там… — шептал Сигил.

Вилл переглянулся с Венжем. Святой рыцарь выглядел обеспокоенным. Брэйв нервно ёрзал, меняя позу и подкидывая мячик, желая хоть чем-то себя занять. Намтик сидел неподвижно. Он сводил вместе кинжалы, будто пытался сложить из них единое оружие.

Ещё через двадцать минут Сигил медленно вытащил руки из печати. Они тряслись чуть сильнее, и от самых краёв перчаток по его предплечьям расползлись новые чёрные линии, похожие на ядовитые вены.

— Все тридцать, — прохрипел он. — Все тридцать точек на месте, там, где и были ранее.

— И ты сможешь её разрушить? — осторожно спросил Вилл.

— Я… постараюсь. Только… Господин Вилл.

— Да? — Вилл тут же вскочил на ноги.

— Флакон… Влейте мне всё содержимое в рот.

Вилл подошёл к разложенным на ткани инструментам и осторожно поднял флакон. В густой серой жидкости лениво плавала тёмная взвесь, похожая на пепел. Вилл вытащил пробку, и в нос ударил такой едкий запах, что глаза заслезились.

— А это не опасно? — морщился Вилл. — Ты же перед работой выпил совсем чуть-чуть.

— Если я не уйму дрожь полностью, то ничего не получится, — спокойно ответил Сигил.

— Ладно…

Вилл поднёс флакон к губам мастера. Сигил, не открывая глаз, запрокинул голову и несколькими тяжёлыми глотками осушил содержимое. Пара серых капель стекла по подбородку, и Вилл заботливо стёр их краем рукава. Эффект был почти мгновенным. Дрожь утихла, словно в системе её значение выкрутили до нуля.

Сигил взял голубую иглу. Та сразу вспыхнула холодным светом.

— Сейчас самое сложное, — прошептал он. — Нужно связать все точки попарно. Магическими нитями. И ошибиться нельзя.

Сигил повернулся к пелене и коснулся её иглой. Багровый свет вспыхнул ярче, заполняя коридор кровавым сиянием. В пелене проявились сотни, тысячи переплетающихся линий и символов. Сигил медленно просунул иглу через печать. Вилл с замиранием следил, как мастер медленно вёл инструмент внутри. Между двумя невидимыми точками повисла тончайшая магическая нить — светящаяся, едва заметная.

— Первая пара готова, — прошептал он.

Работа продолжилась. Игла продвигалась мучительно медленно. Зелье усмирило дрожь в руках Сигила, но теперь ему противостоял другой враг — сама форма пальцев, их неестественный изгиб, заставлявший мастера совершать немыслимые движения, чтобы провести всего одну прямую линию. Иногда мастер замирал на десятки секунд, словно обдумывая свой следующий шаг.

Постепенно прослеживалась логика. Сигил словно играл в мобильную игру, где нужно было связать между собой нити так, чтобы они не пересекали друг друга. Ещё одна нить повисла в воздухе. Потом ещё одна. С каждой новой связью пространство внутри печати становилось всё более переплетённым. Нити образовывали сложнейший узор, и проводить новые становилось всё труднее.

Так прошло полтора часа. Сигил связал одиннадцать пар. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Дрожь постепенно возвращалась к рукам, вот только бутылёк был осушён до дна. Сигил останавливался всё чаще, давая руке передышку.

Очередная нить прочертила багровую тьму, устремляясь к своей паре. Двенадцатая.

И тут что-то пошло не так.

Игла, до этого двигавшаяся пусть и медленно, но уверенно, замерла в миллиметре от своей траектории.

— Что с ним? — прошептал Брэйв одними губами.

Вилл медленно, словно это могло хоть как-то помешать Сигилу, пожал плечами. Мастер застыл, превратившись в изваяние. Исходя из того, что они знали, причина заминки могла быть одна — Сигил завёл руку куда-то не туда.

Тишина сгустилась, стала почти осязаемой. Вилл боялся даже вздохнуть.

Игла медленно поползла в сторону, отклоняясь от прямой траектории. Сигил начал вести её по широкой, плавной дуге, явно обходя какое-то невидимое для них препятствие. Этот манёвр заставил его вывернуть запястье под неестественным углом. Лицо мастера исказила боль, но с губ не сорвалось ни звука.

Секунды растянулись в вечность. Наконец, игла достигла цели. Двенадцатая нить вспыхнула и зафиксировалась на месте. Сигил медленно вернул руку в исходное положение, и все услышали его хриплый, прерывистый выдох.

— Сигил, получилось? — осторожно спросил Вилл.

— Да, всё нормально, — дрожащим голосом ответил он.

Снова выдохнув, он продолжил медленно прокладывать путь голубой иглой.

Спустя мучительно долгие двадцать минут Сигил вывел последнюю связь. Он медленно, почти торжественно, вытащил руки из Кровавой пелены, отложил иглу и взял в руки молоточки. Началась новая стадия работы: точные, выверенные удары по каждой паре. Первая. Вторая. Вилл с придыханием следил за ударами. Тринадцатая пара. Сигил вновь занёс молотки, но левый, уже опускавшийся на свою цель, соскользнул в последний момент. Вместо того чтобы ударить по невидимой точке, он с глухим стуком врезался в костяшку указательного пальца.

«Твою же…» — Вилл едва подавил порыв вскочить на ноги. Правый молоточек замер в миллиметре от кровавой пелены — невероятным усилием воли мастер остановил удар. Он стоял неподвижно несколько долгих секунд, тяжело дыша. Затем, словно ничего не произошло, он снова поднял левый молоточек и нанёс два последних, безупречных удара.

Наконец, последняя пара была разбита.

— Отойдите! — скомандовал Сигил.

Он отложил молоточки, снова подхватил иглу и одним резким, размашистым движением провёл ею снизу вверх, разрушая все пятнадцать созданных им связей.

— Ещё дальше отойдите! — выкрикнул он, сам отступая вместе с ними на несколько шагов.

Сначала, казалось, ничего не произошло. Но затем живой, пульсирующий багрянец пелены начал тускнеть. Ярко-алый цвет свернулся, потемнел до оттенка старой, засохшей крови, и свет внутри неё погас, оставив на своём месте лишь обманчивую пустоту прохода. Но воздух не стал чище. Напротив, он загустел, затрещал невидимой энергией, от которой волосы на руках встали дыбом. Остаточная магия кипела там, где только что была печать.

В этот самый миг два зеркала, до этого бывшие лишь тёмными отражающими поверхностями, вспыхнули нестерпимо ярким, холодным светом, заставив всех зажмуриться. Десятки слепящих нитей вырвались из них, устремляясь в центр пустого проёма. Они переплетались в воздухе, формируя сложную, сияющую сеть прямо там, где раньше бурлила кровь. Воздух пронзил высокий, режущий уши визг. Затем последовала ослепительная вспышка, на мгновение выжегшая мир добела, и волна чистого давления, без жара и звука, ударила в грудь. Вилл пошатнулся, упираясь спиной в невидимую стену. Когда зрение вернулось, всё было кончено. От печати не осталось и следа.

Сигил стоял, качаясь на месте. Дрожащие пальцы попытались стянуть очки, но не слушались — хватка ослабла, и они со звяканьем упали на пол. По белёсой поверхности глаз мастера расползлась тонкая паутина новых трещин. В следующий миг ноги Сигила подкосились, и он обессиленно рухнул на пол.

— Сигил, — Венж подскочил к мужчине.

— Всё… нормально, — слабо выдохнул он. — Просто выпил… слишком много зелья… и теперь откат… руки и ноги… не слушаются…

Он обмяк в руках Венжа словно безвольная кукла.

— Отдыхай, — Вилл опустился на колено и осторожным движением стёр платком струйку крови, бежавшую из носа Сигила к губам.

— Нормально… всё нормально… надо чуть отдохнуть… вы дальше пока идите… — прохрипел он.

— Сигил, ну ты вообще красавчик конечно! — Брэйв ободряюще потёр ладонью его лысую голову.

На измученном лице мастера дрогнул уголок рта — слабая, почти незаметная тень улыбки, стоившая ему, казалось, последних сил.

Аккуратно подложив под Сигила большую удобную подушку, Вилл поднялся на ноги и повернулся к проёму, где раньше бушевала пелена.

Проход был свободен. За ним открылась просторная, пустая комната, по своим размерам больше напоминающая зал. А в самом дальнем её конце, прикреплённый к одному из гигантских механизмов, виднелся он.

Рычаг.

Сердце ударило в рёбра — раз, другой, — заглушая гул механизмов. Конец пути. Вот он. Тяжесть недель, груз потерь, отчаянная, почти угасшая надежда — всё это разом навалилось на плечи, грозя подкосить ноги. Ком в горле мешал дышать. Они столько стремились к выходу. Столько времени и сил потратили на то, чтобы до него добраться, и пожертвовали многим. Наконец весь этот ужас закончится. Пусть и ценой других судеб.

Вилл заставил себя сделать шаг в комнату, затем ещё один. Он обернулся к ребятам, которые вошли следом.

— Парни, что чувствуете? — тихо спросил Вилл. — Мне как никогда страшно и волнительно.

— Я сейчас сдохну, — ответил Брэйв. — Правда не знаю — от страха или волнения, ещё не решил.

— Давайте уже с этим всем покончим, — столь же тихо ответил Намтик.

Вилл повернулся обратно в сторону рычага, но не сделал ни шагу.

— Чувство крови!

Никого.

— Намтик, ловушки здесь есть?

Намтик привычным движением извлёк из мешочка щепотку пыли и лёгким дуновением развеял её перед собой. Пылинки медленно осели, нигде не вспыхнув тревожным огоньком.

— Ладно, — выдохнул Вилл. — Идём. Медленно. Оружие наготове. Будьте готовы к любой гадости.

Вилл пошёл первым. От каждого шага стучало в висках. Ближе. Ещё ближе. Уже можно было различить его грубую текстуру кованого метала. Животный порыв сорваться с места и вырвать его с корнем боролся с ледяным самообладанием лидера. Это их последние шаги. Нельзя поддаваться импульсу.

Они шли в давящей тишине, которую разрезало лишь их сбивчивое дыхание и мерное тиканье сотен невидимых часов. И едва стоило миновать центр просторного зала, как из самой глубокой тени впереди, где свет, казалось, просто умирал, отделилась фигура.

Вилл резко замер и развёл руки, останавливая ребят.

— Стойте!

Мужчина двигался со странной, механической плавностью. Он замер неподалёку от рычага, и падающий свет позволил его рассмотреть.

Перед ними стоял щуплый, почти хрупкий человек в выцветшей до пыльно-серого оттенка мантии. В его фигуре отсутствовал любой намёк на страх или суету — лишь мертвенная, неподвижная статика. На бледном, осунувшемся лице сидели круглые очки, одно стекло которых пошло паутиной тонких трещин. За повреждённой линзой, вместо отсутствующего глаза, виднелся сложный механизм из крошечных бронзовых шестерёнок и медленно вращающихся колец.

Этот механический глаз не мигал. Он смотрел не на них, а куда-то сквозь, в бесконечность.

Вилл, не в силах сопоставить этот жуткий, безжизненный образ с чем-либо, что доводилось видеть раньше, поднял взгляд к плашке с именем над головой фигуры. И всё стало ясно.

— Котрод, — прошептал Венж. — Погодите. Это же один из богов, про которого в самом первом письме разработчика упоминалось? А потом всех их упоминания пропали вообще, будто эта троица даже не существовала.

Вилл внимательно смотрел на Котрода, а тот неотрывно глядел в ответ.

— Вилл, он на тебя кажется пялится, нет? — настороженно спросил Брэйв, делая шаг вперёд, в готовности отбить любую атаку.

Вилл не ответил, лишь играл в гляделки.

— Мы просто… Сталкивались, — наконец произнёс он.

Ответом был тот же немигающий взор.

— По лору, этот мир существует несколько тысяч лет, — Вилл начал рассказ. — но потом Котрод, Тэв и Нуррия обрели божественную силу, создав три легендарных подземелья и взяв всех под всех контроль, чтобы никто его не прошёл и не разрушил купол на том, другом сервере. И когда я выполнял квест на получение специального класса, я… ну, как бы убил их, чем создал временную линию, в которой НИПы продолжили жить как жили, без контроля разума.

Механический глаз Котрода оставался холодным и безучастным, словно стекляшка. Но второй, живой, налился кровью. Зрачок сузился до крошечной точки, и в его глубине вспыхнула чистая ненависть.

Вилл переводил взгляд с целителя на рычаг и обратно.

— Котрод, ты понимаешь нас? Ты умеешь говорить? — спросил Вилл.

Целитель не ответил. Вилл осторожно шагнул. Ещё. И ещё. После пятого шага перед глазами вспыхнуло:

ПРОВЕРКА.

ТРЕБОВАНИЕ: ЗАВЕРШЕНИЕ ПУТИ КРОВАВОГО ЦЕЛИТЕЛЯ.

РЕЗУЛЬТАТ: НЕ ВЫПОЛНЕНО

— М-м-м… — протянул Вилл.

— Чего? — взволнованно спросил Брэйв, не отводя взгляда от застывшего Котрода.

— Окошко вылезло. Проверка. — Вилл ещё раз перечитал строчки. — Требуется завершение пути Кровавого Целителя.

— И чё? — буркнул Брэйв.

— А «ниче», Я же только Перерождение имею, но какой-то финальный квест ещё не выполнил…

Вилл задумчиво разглядывал Котрода. Вырисовывалось лишь одно, простое и ясное предположение. Либо им нужно сокрушить его в бою, либо выполнение личного квеста даст некий «пропуск» или сильный баф, что поможет обойти стража с меньшими проблемами.

«Видимо, об этой связи читал Кромор в Сказании», — подумал Вилл. Колдун находил обрывочные упоминания, что точки выхода связаны с особыми Искрами, но связать это с чем-то конкретным они не могли. Теперь всё сходилось. И, возможно, именно поэтому Гига так хотел лишить Венжа спецкласса — чтобы отрезать ему доступ к другому выходу. Но всех вопросов это не закрывало.

— Значит, либо квест, либо сражение? — Венж пришёл к тому же выводу.

— Видимо. Только мы не знаем, насколько этот парень силён… — Вилл потёр подбородок, прокручивая варианты. — Брэйв, манекены у тебя с собой?

— Ну да.

— Доставай.

Брэйв нахмурился, но молча полез в сумку и извлёк оттуда тренировочный манекен — грубо сколоченную из зачарованного дерева фигуру, обтянутую мешковиной и утыканную дешёвыми стальными пластинами.

— Накинь на него свои статы, полностью. Все баффы, зелья, расходники — заряди по максимуму. И направь аккуратно вперёд.

Брэйв принялся за работу. Через минуту безжизненная болванка преобразилась: её окутали защитные ауры, на груди вспыхнули руны, а над головой замерцал призрак щита. Манекен превратился в сияющий идол, готовый принять удар. Лёгким толчком Брэйв отправил его вперёд. Тот плавно заскользил по полу, словно на колёсиках.

Едва манекен пересёк невидимую черту, посох в руке целителя размылся в коротком, резком движении. Сухой треск — и манекен разлетелся на две части. Осколки зачарованного дерева с жалким стуком рассыпались по полу.

— Охренеть, — выдохнул Брэйв. — Это что получается, любой пропущенный мимо блока удар — и танк труп⁈

— Похоже на то… — Вилл мрачно разглядывал обломки. — Либо нужен танк, одетый так, что сам Гига позавидует. Давай повторим, но теперь с активным щитом.

С блокированием дела обстояли чуть лучше. Котрод обрушил на новый, сверкающий манекен серию быстрых физических и магических атак, но урона сквозь блок проходило слишком много.

— Не, я этого фрика не затачну, — решительно заявил Брэйв. — Конечно, в теории могу попробовать, но если меня будут лечить сразу несколько отличных хилов. Плюс на боссе должно висеть постоянно по три-четыре ослабления, это мороки сколько командной. К тому же я не знаю даже его атаки! Любая пропущенная херня — и всё, смерть!

— Атаки-то мы изучим через манекены… но нельзя забывать про фазы, которые здесь точно есть, — протянул Вилл.

— И у нас будет всего одна попытка, верно? — с тревогой спросил Венж. — В первой легендарке были сбросы и возвраты. А здесь…

Вилл задумчиво почесал затылок.

— Да, мне всё это очень не нравится… А что если набрать народу? Чтобы зал по швам трещал?

— Тут особая фиолетовая полоса, — раздался сзади тихий голос Намтика. Он присел на корточки там, где раньше была пелена, и провёл рукой по полу. — Похоже на разграничитель, что пустит сюда лишь один рейд. Другие попадут на другой слой.

Ещё одна идея рассыпалась в прах.

— Чувство крови, — на всякий случай прошептал Вилл. Невозвращенцы, к счастью, не приближались. — Ладно, у нас есть время подумать. Накидывайте идеи.

Начался мозговой штурм. Первой же мыслью было обмануть босса: выманить его подальше, пока кто-то дёргает рычаг. Но проверка манекенами показала тщетность этой затеи. Котрод неохотно отходил от своего поста, а любая попытка проскользнуть мимо него заканчивалась мгновенной атакой по площади, уничтожавшей «лазутчика». Имунки не работали — Котрод попросту пробивал сквозь них.

— Ладно тебе, не ворчи, — успокоил Вилл Брэйва, который с каждым сломанным манекеном мрачнел всё сильнее.

— Мы уже двадцать штук сломали! Каждый стоит по две с половиной тысячи! У меня последний остался!

— Хорошо, оставь его себе, — сдался Вилл.

Не работало ничего. Всё сводилось к озвученным ранее вариантам: либо собрать рейд из лучших бойцов Альянса и попытаться вслепую одолеть могущественного хранителя и призрака прошлого, либо каким-то чудом выполнить таинственный квест своего класса. В груди начало разливаться холодное отчаяние. Выход был так близко, прямо перед глазами, но стена, отделявшая их от него, оказалась несокрушимой.

— Мы тут ничего не сделаем, — нехотя признал Вилл.

— И что, вот так уйдём⁈ — недоверчиво воскликнул Брэйв. — Остался всего шаг!

Вилл сделал приглашающий жест в сторону Котрода.

— Вперёд, шагай. Только сам будешь Дианке объяснять, почему она тебя до конца жизни должна кормить с ложечки.

Брэйв что-то проворчал, но с места не сдвинулся. Вилл повернулся к Сигилу, который с помощью Венжа уже с трудом поднялся на ноги.

— Ты как, идти сможешь?

Мастер медленно кивнул.

— Думаю, да.

— Отлично.

Вилл посмотрел на таймер. Они пробыли здесь уже несколько часов.

— Теперь надо думать, как выбраться. Скорее всего, придётся ждать следующей временной аномалии и прорываться под её шумок. Ждём. И думаем дальше.

Он обернулся. Ребята молча смотрели вглубь зала — на грубый металлический рычаг, суливший свободу, и на хрупкую фигуру Котрода, который стоял рядом и не сводил с них своего единственного, полного ненависти глаза.

Тишина в небольшой комнате Кристальной крепости давила на уши. Стены из гладкого, полупрозрачного камня ловили и дробили свет магических светильников, создавая на полу и потолке причудливые узоры. Посреди тяжёлого обсидианового стола лежала заряженная реликвия. Четыре камня внутри неё горели ровным, спокойным светом — единственное яркое пятно в атмосфере всеобщего уныния.

— Итак, господа. Какие будут идеи? — Вилл нарушил молчание, обводя взглядом сосредоточенные лица друзей.

— А вы точно всё перепробовали? — спросил Кромор, не отрывая взгляда от артефакта.

— Именно это я и хочу понять, — вздохнул Вилл. — Мы перебрали всё, что лежало на поверхности. Отвлечь босса. Прорваться под имунками. Найти слепую зону. Бесполезно. Даже если он стоит спиной к рычагу, у него есть атака по площади, которая накрывает всё вокруг.

— И она пробивает любой блок, — добавил Венж. — Так что отсидеться за щитом не выйдет.

— Твои новые навыки тоже бесполезны? — спросил Брэйв, качнувшись на стуле.

Венж покачал головой.

— В моём арсенале много защитных заклинаний, но против таких атак они бессильны.

Снова воцарилась пауза. Все смотрели на реликвию, вспоминая недавнее бегство. Им повезло, что артефакт оказался многоразовым. Невозвращенцы не ожидали, что прямо за ними, во время очередной аномалии, в соседнем временном пузыре проскользнёт группа «нарушителей». Короткий, яростный бой на берегу — и чудом, едва не потеряв Сигила и Намтик, удалось оторваться.

— И теперь охрану там усилят раз в десять, — мрачно подытожил Вилл. — Чёрт, какая же дрянь. Выход на расстоянии вытянутой руки…

— Рука! — вдруг воскликнул Брэйв, резко выпрямляясь. — А что если ты блокируешь его первую атаку своей рукой, а потом как-нибудь… вжух! — он сделал в воздухе несколько быстрых, рубящих жестов, — и ты у рычага!

Вилл криво усмехнулся.

— Руку мы, кстати, не тестировали. Но она блокирует только один удар, и то не каждый. Ты видел, как быстро он атакует? Первую тычку я поглощу, а вторая превратит меня в фарш. Про КД не забывай.

Энтузиазм на лице Брэйва мгновенно угас.

— Что ж, у нас остаётся два варианта, — подытожил Венж. — И оба плохи. Либо мы собираем рейд из пятидесяти лучших бойцов, которых сможем найти, и пытаемся одолеть босса вслепую. Либо, Вилл… твой квест.

— Ага. Вот только в журнале заданий пусто, ни единой подсказки, — Вилл повернулся к колдуну. — Кромор, ты ничего не нашёл?

Колдун покачал головой.

— Нет, брат Вилл. Лишь обрывки, связанные с путешествием к рычагу. «Вода», «озеро», «часы», «целитель»… И всё.

— А может, есть третий вариант? — не сдавался Брэйв. — Попробовать подобраться к другим выходам? А?

Вилл задумался. В словах друга было рациональное зерно, но книги, которые они так долго искали, открыли им главную истину поисков выхода и причину, по которой Альянс месяцами не мог найти путь наружу.

Все были уверены, что в Сказаниях сокрыто местоположение выходов. Но на самом деле там говорилось о том, как открыть пути к ним.

Сказание и книги подводили к тому, что следующая ступень после закрытия трёх легендарок и поиска нужных сведений — это фарм и гринд разных игровых механик. Совместными усилиями удалось обнаружить пять «зон», каждая из которых могла подвести к следующему шагу, но каждую осложняла своя активность. Крафт и сбор требовал очень много крафта и очень много сбора ресурсов в разных частях карты — на это не было ни нужного количества игроков, ни возможности спокойно перемещаться по миру. Другая активность была завязана на покупке особых золотых маунтов почти за миллиард голды — сумма просто космическая. Репутация же болталась далеко на дне, и восстановить её невозможно.

— Тогда придётся слишком многих посвятить в наши планы, а это опасно, — мудро заметил Кромор.

— А что ещё остаётся? — пожал плечами Брэйв.

— Из доступного нам — только фарм синхов, — ответил Вилл. — Но для этого придётся просить помощи у Пиратов или другой крупной гильдии. Плюс не забывайте о времени — фармить нужно быстро. Но главное — синхи, как и ресы, в разных точках карты. На нас могут напасть в любой момент — либо люди Королевы, либо головорезы Гига.

— Тогда гоу вытрясем сокровищницу Альянса? — предложил Брэйв.

— Там нет таких денег, — отрезал Венж. — Даже близко.

— И что остаётся? Открыть «донат-сбор»? — хмыкнул Вилл. — Протянуть руку и жалостливо попросить «скинуться, кто сколько может»? И то, с тысячи человек придётся собрать по миллиону. На одного маунта. У Гига таких проблем нет. Под ним целое королевство. Уверен, что этот путь прошёл, а значит, у этого выхода будет ждать своя охрана.

Снова повисло молчание. Вилл вспомнил механические коридоры. Найденный ими путь был предпочтительнее других. Мало того, что они нашли его, так ещё и сломали кровавую печать, и всё сложилось как нельзя удачнее. Не встреть они Арлейн, не доставь они Сигила к лекарю, печать осталась бы нетронутой, и пришлось бы по всему миру искать того, кто сможет её сломать.

Той преграды больше не было. Но оставалась последняя, куда более сложная и опасная.

— В любом случае, вариантов негусто, — медленно проговорил Вилл, принимая решение. — Ищем любые подсказки по моему квесту. Параллельно пытаемся найти что-то ещё. Возможно…

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В комнату ворвался Намтик. Дыхание его было сбитым, тёмные волосы растрепались от быстрого бега, а в глазах застыла паника. Брэйв, лениво раскачивавшийся на стуле, едва не упал на пол.

— Малой, чёрт! — выкрикнул он. — Я чуть не…

— С Грати что-то случилось? — вскочил на ноги Вилл.

Встревоженное лицо Намтика призывало готовиться к худшему.

— Нет, — выдохнул он, мотая головой. — Или да… Там Невозвращенцы! Они пришли сюда! Они взяли Крепость в осаду!

— Что?.. — ошарашенно вымолвил Вилл.

Он метнул взгляд на друзей. В их глазах застыло отражение собственного шока. Не сговариваясь, они сорвались с мест. Вилл одним движением смёл со стола реликвию, Кромор схватил драгоценные книги. Брэйв опрокинул стул и едва не сбил Венжа, что бросился к проёму. Через мгновение комната опустела.

Глава 15

Просторный зал Совета гудел. Но гул этот рождала не сотня голосов, а сама тишина — тяжёлая и звенящая. В ней напряжение стало плотным, осязаемым, превратив воздух в туго натянутые струны. Высокие каменные своды тонули во мраке, и лишь тусклый свет кристаллических стен выхватывал из полутьмы тяжёлые знамёна гильдий.

За длинным столом, изогнутым в форме хищной усмешки, восседали двадцать четыре главы гильдий Альянса. Напротив них, ярусами уходя в тень, поднимались трибуны. Огромные, они казались почти пустыми — лишь три десятка фигур занимали места в первых рядах. Заместители, офицеры, лидеры гильдий, не входивших в Альянс, но расположившихся на территории Крепости, — они казались единым организмом, замершим и обращённым в слух.

Вилл держался в стороне, за одной из самых дальних трибун. Кровавые целители не входили в Альянс, но исключительный статус — и чрезвычайность ситуации — даровали право присутствовать на совете. Альянс пережил немало тёмных времён, но в этот раз на кону стояло нечто большее, чем обсуждение крафтовых налогов и планировка новой ДКП-системы.

Единственным звуком в этой напряжённой тишине был ровный, веский голос:

— … и по последним данным нашей разведки, Невозвращенцы стянули к Крепости примерно три с половиной тысячи человек.

Внимание всего зала было приковано к мужчине в потёртом сете разбойника, что замер у стены, почти целиком скрытой под полотном огромной карты. Острие его указки скользнуло по пергаменту, обводя тревожную красную зону, расползшуюся у границ Альянса.

— И это число постоянно растёт: к ним продолжают прибывать отдельные рейды, слаженные боевые группы и даже целые гильдии.

Он сделал паузу, давая цифрам осесть в сознании присутствующих. Указка переместилась к северным территориям, откуда к Крепости тянулись десятки алых нитей, похожих на кровоточащие сосуды.

— Чтобы собрать такую армию, Гига задействовал все рычаги, — продолжил разбойник. — Кого-то он покупает, кого-то запугивает, кому-то обещает дома или ранги. Его машина работает на полную, но самого Гига у Крепости нет, и, предположительно, не будет.

— Ещё бы у этого труса хватило наглости явиться сюда самому! — пророкотал Игнис, и его гневный рокот завершился глухим ударом. Обожжённая до самого плеча правая рука тяжело опустилась на стол.

Короткая волна одобрительного гула тут же разбилась о стену неодобрительных взглядов других глав гильдий. Под их тяжестью Игнис на мгновение замер, широкая грудь под ярко-рыжей волшебной мантией судорожно вздыбилась, и из неё вырвался резкий кашель.

— Прости, Шатт, — отчеканил он, возвращая голосу спокойствие. — Продолжай.

— Есть ещё кое-что, — безэмоционально продолжил Шатт, касаясь указкой жирно выделенной точки на карте. — Наши наблюдатели сообщают о транспортировке крупногабаритного груза от Острова к Крепости.

— Что именно они везут? — поинтересовался Эрайз.

Глава «Багрового очага» всё больше напоминал Брэйва — по каким-то странным причинам седины в его волосах всё прибавлялось. И хотя демоническая усталость залегла глубокими тенями под его глазами, осанка его хранила прежнюю, несгибаемую мощь лидера.

Разведчик покачал головой.

— Этого мы не знаем. Объект перевозят в гигантском запечатанном контейнере. Попытки подобраться ближе провалились. Там может быть что угодно, и не исключено, что внушительные размеры — это лишь обманка.

Новость о таинственном грузе заставила нескольких глав гильдий податься вперёд. Они обменялись быстрыми, встревоженными взглядами, и по столу зазмеился сдержанный шёпот.

— Это всё? — спросил Эрайз, обрывая перешёптывания.

— На данный момент — да. Больше новой информации нет.

— Хорошо. Спасибо.

Разведчик коротко кивнул. Его отход от карты был таким же точным, как и доклад: выверенный шаг назад, чёткий разворот на каблуках, и вот он уже размеренно шагает к своей трибуне, не издав ни единого лишнего звука.

Альянс и Невозвращенцев связывала история сложных компромиссов. Их отношения балансировали на грани между враждой и нейтралитетом, не склоняясь до конца ни к одной из сторон. Сугубо деловому партнёрству мешало фундаментальное противоречие: одни стремились покинуть игру, другие — остаться в ней на десятки лет. Когда энтузиазм Альянса в поисках выхода поугас, хрупкое равновесие на время укрепилось. Однако то, что налаживалось месяцами, обратилось в прах за один день.

Вилл обвёл зал взглядом. Общему собранию предшествовала закрытая встреча глав Альянса с делегацией Невозвращенцев. Как и следовало ожидать, Гига выдвинул три условия: вернуть Грати, принести извинения и изгнать Кровавого целителя с его подельниками. Формулировки, которые он использовал, не оставляли пространства для манёвра: Грати — законная жена правителя, насильственное удержание равносильно нападению, а Альянс, предоставляя ей убежище, превращается из нейтральной стороны в пособника врага.

Эрайз не вставал. Он лишь медленно обвёл взглядом лица за столом. Наконец, он сцепил пальцы в замок на столешнице и заговорил. Несмотря на хрипоту, каждое его слово падало в тишину зала с тяжестью камня.

— Мы выслушали доклад разведки. Мы знаем ультиматум, который передали переговорщики. У каждого было достаточно времени, чтобы обдумать это наедине с собой. — Эрайз замолчал, медленно переводя взгляд с одного главы гильдии на другого, — Прежде чем мы начнём, я хочу напомнить всем, на чём стоит наш Альянс. На одном простом принципе, который мы выработали ещё во времена первого Совета игроков: мы принимаем решения сообща, ради блага всех. Это наша основа. Наша философия.

Он чуть подался вперёд, и его серые, как пепел, глаза, казалось заглянули в душу каждому сидящему за столом.

— И сейчас, в самый тёмный час для Альянса, — в его голосе не было пафоса, лишь спокойная уверенность, — нам предстоит принять, возможно, самое трудное решение. И что важнее — принять его не простым большинством голосов. Мы должны прийти к согласию. Чтобы его поддержали все главы, без исключений. Итак, кто считает, что мы должны выдать Грати? Уважаемые главы, поднимите руки.

Вверх медленно взметнулись шесть рук. Седьмой поднялась обожжённая кисть Игниса.

— Игнис, — кивнул ему Эрайз. — Объясни свою позицию.

— А что тут объяснять? — прохрипел тот, и Вилл поймал его колкий взгляд — маленькие, глубоко посаженные глазки буравили насквозь. — Я с самого начала был против нахождения здесь этой девчонки. Переговорщик озвучил горькую, но правду: мы укрываем жену правителя соседних земель. И можно сколько угодно спорить, узурпатор он или нет, считаем ли мы серьёзной его игру в короля или нет — факт остаётся фактом. Она — его жена.

— Вот именно, она его жена, а не собственность! — резко отрезала властная, полная женщина лет сорока, чьё добродушное на первый взгляд лицо мгновенно стало жёстким. — Мы живём не в средневековье, даже с учётом этого сеттинга! Гига не имеет права требовать её возвращения, словно она — вещь, которую у него украли!

Взгляд Игниса превратился в две тлеющие щели.

— Ты это мне объясняешь? Адресуй свои лекции Гига. Давай, иди, ему будет интересно…

— Но ты предлагаешь прогнуться под него! — перебила она.

— Игнис. Сюзанна, — голос Эрайза прозвучал негромко, но в нём была сталь, заставившая обоих замолчать. — Достаточно. Давайте выслушаем других, — Он устало потёр виски. — Хэлл?

— Я согласен с Игнисом, — с другого конца стола раздался резкий, гнусавый голос. — Можно долго спорить о высоких вещах, рассуждать, игрушка ли Грати, но если мы её не вернём, начнётся такая заваруха, что мало не покажется. Пострадают многие, в том числе мои друзья и близкие. Поэтому… — он почесал свой кривой нос, который, казалось, ломали не один раз. — В общем да, я считаю, её нужно отдать.

Он замолчал, но жестокая, недосказанная мысль так и повисла в воздухе: счастье одной девушки не стоит всех возможных жертв.

— Вы кое-что упускаете, — раздался спокойный, неестественно вальяжный для царящей давящей обстановки голос.

Эфклин, до этого молча сидевший в расслабленной позе, чуть качнулся на стуле, не меняя положения. Его холодные, светло-карие глаза хищно блеснули в полумраке зала.

— Предлагая вернуть Грати, вы предаёте саму суть Альянса.

— Что за чушь, Эфклин? — хмуро бросил Игнис. — Мы, напротив, делаем всё для блага, чтобы остановить возможный конфликт.

— Вы пытаетесь спасти структуру, а не игроков, — мягко, но с ледяной точностью поправил Эфклин. — Но Альянс — это не стены и не эти тряпки, — его рука лениво качнулась в сторону тяжёлых знамён. — Это люди. И структура, которая не может защитить одного человека из страха перед врагом, не стоит того, чтобы за неё сражаться.

— Если мы отдадим девушку, то подорвём доверие к Альянсу, — взял слово Инсант. Его спокойный, уверенный голос и статус лидера одной из крупневших гильдий для многих так и не вязался с пятым уровнем, на котором он так и остался после бегства с другого сервера. — Если мы так легко выдали Невозвращенцам одного, то почему этому бы не повторится снова. Эфклин прав. Зачем людям поддерживать нас? Какие гарантии, что завтра мы не выдадим кого-то ещё?

— А что именно «не повторится»? — раздражённо бросили с трибун. — Что, Гига теперь каждую неделю будет терять по жене, а мы — рисковать войной ради его гаремных игр?

Зал утонул в какофонии десятков голосов, где гневные выкрики смешивались с возмущённым ропотом. Кто-то вскочил с места, кто-то яростно жестикулировал. Эрайз молча наблюдал за этим несколько долгих секунд, а затем медленно поднял руку. И этого простого жеста хватило, чтобы шум начал спадать.

— Вилл, — обратился Эрайз. — Вы многое нам не рассказали. Лишь объяснили, что Грати не крали, а она сбежала сама, и что она очень важна. Но раз мы обсуждаем её судьбу, то нам нужно больше информации обо всём этом.

Вилл задумчиво обвёл взглядом всех глав. Грати решила не присутствовать на собрании и не слушать, как решают её судьбу.

— Да, Грати не пришла, но она сказала, что спокойно примет любое решение, — сказал Вилл.

— А почему она тогда сама не может просто уйти, а? — грубо спросил Игнис.

Вилл одарил его таким взглядом, что Игнис на мгновение замер. Казалось, ещё немного — и из глаз вырвутся смертоносные кровавые лучи.

— Я к тому, что она могла бы сама принять взрослое решение, а не перекладывать ответственность на нас, — пробурчал он.

Так и хотелось вставить пару едких словечек, но Вилл подавил этот порыв.

— Грати… — начал было он и замолчал.

Нужно было решить — вываливать ли все карты на стол. Но сказать правду — значит повесить на спину Грати огромную мишень.

— В общем, поскольку она близка к Гига, то она знает намного больше по поводу выхода из игры, — уклончиво ответил Вилл. — Уверен, что вы до этого допёрли и без меня.

Зал замер. Несколько глав переглянулись, и Вилл уловил, как изменились их лица. Эрайз подался вперёд, сцепленные пальцы разжались — впервые за всё собрание демоническая усталость отступила, уступив место чему-то другому.

— Что именно она знает? — Голос Эрайза был резок, в нём звенела сталь возрождённой надежды.

— Лишь обрывки, — ответил Вилл. — Но важнее другое…

Придётся раскрыть и эту карту.

— У Альянса же есть библиотека, да? Вы месяцами собирали книги, изучали их, искали в них и Сказании хоть намёк на выход.

— Да, — коротко подтвердил Эрайз. — И что с того?

— А знаете, почему не нашли? Потому что некоторые важные книги — те, в которых должна быть информация по поводу выхода — это подделка.

Слова упали в тишину, как камни в бездонный колодец.

— В смысле подделка? — непонимающе спросила Сюзанна. Её пальцы машинально потянулись к тяжёлым янтарным бусам на шее, перебирая их одну за другой.

— А в прямом, — ответил Вилл. — Гига научился создавать копии предметов, уж не знаю, функциональные или нет. И если брать книги, то копии, в отличие от оригиналов, можно разрушить, и так случайно мы их и нашли. Гига подсунул в некоторые важные места копии книг, в которых аккуратно изменил важную информацию. Поэтому вы и не смогли напасть на след.

Трибуны мгновенно взорвались десятками гневных голосов, вторя ему.

— И вы ещё предлагаете вести с ним переговоры⁈ — выкрикнул один из офицеров гильдии ремесленников, гневно потрясая кулаком.

Вилл мысленно усмехнулся. Эта волна праведного гнева позабавила. Будто кто-то ещё верил, что Гига был честным парнем, а не человеком, который ради своей победы пойдёт на любую подлость и хитрость.

— Грати нашла несколько книг у Гига, настоящих, — продолжил Вилл. — И мы… чуть продвинулись в поисках.

«Рассказать им остальное или нет?» — размышлял Вилл. После недолгих рассуждений вверх взяло желание оставить хоть какие-то козыри при себе. Сейчас Альянсу вовсе не обязательно знать, что поиски выхода продвинулись так далеко, что осталось лишь дёрнуть рубильник. Правда, для этого нужно победить охрененно сильного босса.

Атмосфера в зале мгновенно изменилась. Главы замерли, словно боясь спугнуть удачу. За трибунами послышался сдержанный говор — недоверие смешивалось с осторожной надеждой.

— Так что Грати — это не просто подруга, которую мы спасли из лап тирана, — подытожил Вилл. — Это, без преувеличения, наш ключ или путеводный огонёк, называйте как хотите. Какие-то данные есть только у неё в голове, она может что-то ещё вспомнить, узнать, сопоставить друг с другом найденные нами вещи.

Вилл намеренно не стал делать выводов, позволив главам Альянса самим сложить два и два. И на лицах тех, кто ещё минуту назад требовал выдать Грати, упрямство начало сменяться растерянностью, а затем — осознанием.

— Получается, Грати, — медленно произнёс Эрайз, — это наш единственный ключ к выходу. Отдавать её нельзя, это моё мнение.

— Даже не так. В таком раскладе Грати отдавать просто бессмысленно, — вдруг вставил Инсант.

Все взгляды обратились к нему.

— Объясни, — попросил Эрайз.

— Всё просто, — Инсант поправил очки, и стёкла холодно блеснули. — Если бы речь шла просто об истории любви и возвращении своей возлюбленной — это одно. Всё можно списать на блажь Гига, который в порыве ярости захотел вернуть свою женщину — любовь или трофей, неважно. Однако теперь всё изменилось. Получается, Гига понимает, что Грати как украла книги и передала их, так и рассказала то, что было у неё в голове. Значит, эта информация уже у нас.

Зал вновь погрузился в напряжённое молчание.

— То есть он уже не остановится? — мрачно спросила Сюзанна.

— Я в этом уверен, — кивнул Инсант. — Точка невозврата пройдена. Даже если он получит Грати обратно, знание останется у нас. А знание можно уничтожить лишь одним способом. Думаю, понимаете каким.

— Да, только как он убедит своих псов штурмовать крепость, если главная цель — возвращение девушки — исчезнет? — не сдавался Игнис.

— Он ничего не будет им объяснять, — встрял в обсуждение Вилл. — Какая главная цель Невозвращенцев? Не допустить, чтобы игра закончилась. А теперь Альянс знает, как это сделать. Ну, или близок к этому как никогда. Для обычного Невозвращенца это будет куда большей мотивацией напасть, чем простое возвращение жены правителя.

Молчание затянулось. Эрайз медленно обвёл взглядом всех сидящих за столом.

— Хорошо. Давайте проголосуем снова. Кто теперь считает, что мы должны выдать Грати?

Вилл с придыханием следил за столом. В этот раз ни одна рука не поднялась.

— Мысленно я за, — проворчал Игнис, скрестив руки на груди. — Но раз уж всё оказалось сложнее, чем я думал… так и быть.

Эрайз с едва заметным облегчением выдохнул. Впервые за долгое время на его лице проступило что-то похожее на покой. Единство, пусть и выкованное из страха и отчаяния, было достигнуто.

— Тогда переходим ко второй проблеме. Осада. Наши действия?

— Никаких, — тут же пророкотал Игнис. — Плато неприступно. Единственный проход — узкое ущелье. Пусть хоть лбы себе расшибут, пытаясь по нему подняться.

— А продовольствие? — спросила Сюзанна, обращаясь к трибунам.

— Производственные цепочки почти полностью готовы, — ответила девушка с туго стянутыми в пучок волосами и пятнышками грязи на щеке. — Того, что мы создаём здесь, в Крепости, хватит минимум на год. Без изысков, разумеется, но от голода никто не умрёт.

— Вот и отлично! — воскликнул Игнис. — За год эти животные друг друга со скуки перережут!

— Да, и мы можем выкроить удачный момент для удара? — предложил Хэлл.

— Вы исходите из предположения, что мы этот год проживём без проблем, — холодно заметил Инсант.

— Чего? — нахмурился Игнис.

— Диверсант может убить ключевого НИПа или испортить наши поля. И что мы будем делать тогда?

— И что ты предлагаешь? — спросил Хэлл.

Инсант молча посмотрел на него поверх своих квадратных очков.

— Я? Ничего. Я лишь указал на недочёт в плане «сидеть и ничего не делать».

— Тогда предложи что-нибудь! — вставил Игнис.

— Как минимум — выставить круглосуточную охрану у полей и всех производственных зданий. И поручить это самым проверенным людям. И не спускать глаз с важных НИПов.

— Мы этим займёмся, — раздался вальяжный голос Эфклина. Он окинул всех скучающим взглядом хищника. — Возражений, надеюсь, нет?

Никто не возразил.

— Детали обсудим позже, — подытожил Эрайз. — Но не забывайте о главном: о боевом духе. Тысячи людей окажутся заперты здесь на неопределённый срок. Нам нужно…

— Мы ещё ничего не знаем о том грузе, что везёт Гига, — вдруг раздался тонкий, тревожный голос. Все обернулись на хрупкую, совсем юную девушку в мантии целителя. В её огромных глазах застыл затравленный блеск пойманного зверька, но она судорожно втянула воздух и продолжила: — Он ведь… тащит его через полконтинента не просто так. Вдруг там… что-то, что может…

Она замялась под тяжестью всеобщих взглядов.

— Может что? — мягко подбодрил её Эрайз.

— … разрушить Крепость? — почти шёпотом закончила она.

Зал снова замолчал. Эта мысль не казалась безумной, скорее наоборот, ужасающе вероятной.

— Мы не будем принимать решения на горячую голову, — твёрдо сказал Эрайз, пресекая начавшуюся панику. — Усилим разведку. А сейчас главное — боевой дух. Мы должны…

Тяжёлая дверь за спиной тихо приоткрылась. В проёме показалось встревоженное лицо Намтика. Вилл бесшумно соскользнул со своего места.

— Намтик? Что случилось? — тихо спросил Вилл.

— Грати и Кромор ищут тебя, — торопливо прошептал разбойник. — Говорят, это не просто срочно, а очень и очень срочно!

Вилл бросил быстрый взгляд через плечо. Там, в свете магических кристаллов, уже закручивался новый виток споров, планов и страхов.

— Идём, — коротко бросил он и шагнул за порог.

Кровавые крылья рассекали прохладный воздух. С высоты птичьего полёта мир выглядел совершенно иначе, и удивительно, как многое способна изменить перспектива.

Там, внизу, на улицах, столица Северных земель подавляла своими размерами — огромный, величественный город, способный поглотить любого человека без следа. Но с неба всё выглядело иначе. Столица превратилась в миниатюрное скопление крыш и улочек. Среди них выделялись лишь самые значимые строения: приземистые торговые склады, крытые рынки с их пёстрыми навесами, казармы и роскошные дома, раньше принадлежавшие знатным господам.

Снизу доносился тихий звон стекла о стекло, прерываемый резким шипением. Грати, надёжно закреплённая в подвесной упряжи, методично осушала один флакон за другим. Вилл периодически поглядывал то на неё, то на шкалу её здоровья. Под ней теснились две иконки, Инь и Ян. «Настойка безумия» удваивала характеристики, но полностью блокировала любое лечение. Тёмно-красная шкала медленно таяла. Яды истончили её настолько, что слева осталась лишь едва заметная полоска.

Вилл сдерживал любые порывы попытаться перекричать свист ветра и спросить, не передумала ли она, сказать девушке хоть что-то ободряющее. Но любые слова всё равно застыли бы в горле. Любой вопрос сейчас прозвучит неуместно, а любое утешение — лживо. Собственный страх — холодный и липкий — казался ничтожным по сравнению с той бездной, в которую сейчас заглядывала она. Взмахи крыльев то и дело становились реже, размереннее. Это безмолвный, отчаянный дар — ещё несколько ударов сердца, ещё несколько вдохов холодного воздуха.

Пятно города внизу росло, рвалось навстречу, обретая форму и объём. С высоты обманчивое спокойствие столицы бросалось в глаза. Разведка Альянса не ошиблась: Гига действительно стянул к Крепости почти все боеспособные отряды, оголив собственное логово. Возможно, в этот самый миг оставшиеся в городе НИПы впервые за долгое время вздохнули чуть свободнее.

— Поглощение болезней, — негромко прошептал Вилл.

Алая, почти живая нить отделилась от груди и потянулась к Грати.

Кровавые крылья пронесли их над опустевшими площадями и торговыми улицами. Редкие прохожие замирали на месте, задирая головы к небесам. Нечто диковинное летело в небесах — хищная кровавая птица, что словно несла в когтях добычу. Вилл же не сводил глаз с большой точки. Главная цель всё приближалась. Золотой дворец и впрямь выглядел так, будто некий безумный бог-кузнец взял слиток чистого золота размером с гору и выковал из него это циклопическое строение — нелепое, кричащее о своей власти и при этом завораживающее. Внизу уже ждали. Как и подобает встрече опасного гостя — с оружием наизготовку.

Официально Кровавый целитель прибыл на переговоры от лица Альянса. Но Невозвращенцы вряд ли ждали, что переговорщик будет не один.

Вилл плавно опустился на широкий золотой мост, ведущий к главному входу, и помог девушке отстегнуться от упряжи. Едва её ноги коснулись твёрдой поверхности, она пошатнулась, и Вилл тут же подхватил её под руку, не давая упасть. К ним уже спешили.

— Без глупостей! — громко предупредил Вилл, указывая на кровавую нить. — Это особая связь, навык моего специального класса. Любой урон, что я получу, будет передан и ей!

Он тяжёлым обвёл взглядом всех собравшихся.

— Урон чистый, проходит сквозь любую защиту, включая её иммунитет к урону! Так что давайте без резких движений, ладно? Почувствую хоть намёк на угрозу — и переговорам конец. И для вас будет хорошо, если только переговорам, а не ей.

Стража из людей и НИПов замерла в нерешительности, но тут вперёд выступил высокий маг. На нём была мантия из звёздного шёлка, переливающаяся от тёмно-синего к фиолетовому, а на пальце поблескивал массивный перстень с пульсирующим рубином. Вилл присмотрелся повнимательнее. Риволи. На груди мага, в вырезе дорогой ткани, чернел шрам. Края старой раны втянулись и обуглились, как от старого, но так и не зажившего ожога.

— Грати, ты в порядке? — вежливо поинтересовался Риволи.

Вилл косо глянул на неё. Выглядела девушка неважно — бледность усилилась, худенькое тело слегка потряхивало.

— А ты попробуй пролететь на таком кровавом самолёте через всю карту, посмотрю я на тебя, — буркнула Грати.

На дерзкий ответ Риволи отреагировал совершенно неожиданно: его губы тронула тёплая, понимающая улыбка, словно он услышал колкость от старой знакомой. Маг внимательно посмотрел сначала на неё, потом Вилл поймал цепкий взгляд на себе. Затем Риволи отступил за спины НИП-стражников — те стояли неподвижно, словно изваяния, в золочёных доспехах, отражавших каждый отблеск света, — и приложил что-то к уху.

— Гига в тронном зале. Идём, — коротко бросил он спустя минуту и первым направился во дворец.

Тишина и золото поглотили со всех сторон. Бесконечные коридоры уводили всё глубже во дворец, и каждый шаг гулко отдавался от полированных до зеркального блеска полов. Стены, потолок, колонны — всё было покрыто золотом, и этот слепящий, холодный свет давил со всех сторон. Вилл шёл на шаг позади Грати. Левая рука сжимала посох, правая была готова в любой момент вскинуться в жесте заклинания.

Но никто не нападал.

Конвой следовал по пятам. Две дюжины стражников-НИПов, молчаливых и закованных в позолоченную сталь, окружили со всех сторон, а между ними следовали и игроки. Алая нить, выходившая из груди, мягко пульсировала в такт биению сердца, соединяя с Грати.

Эта игра научила многому и заставила лучше понять некоторые истины. Информация — это инструмент, способный на удивительные вещи. Перерождение Кровавого целителя для многих оставалось загадкой, никто в полной мере не знал, как работают те или иные способности, что развязывало руки дерзкому блефу. Гига слишком дорожит своей девушкой, своей женой, и он не станет проверять, правдива ли уловка с кровавой нитью, которая на самом деле была заклинанием связи, позволяющим впитать в себя дебафы дружественной цели. Перед глазами то и дело вспыхивало назойливое системное окно, предлагая забрать на себя чужие яды, но Вилл раз за разом смахивал его в сторону.

Грати шла впереди. Её плечи не переставали мелко подрагивать. Тусклые медные волосы, казалось, потеряли свой блеск и напоминали свалявшуюся осеннюю листву. Но она не опускала головы. Её спина оставалась прямой, а шаг, пусть и не совсем твёрдый, — уверенным. Она шла вперёд с гордостью королевы, что проходит по своим владениям.

— Вилл? — прошептала она, не оборачивая головы. — Ты не забыл?

Вилл не ответил, лишь ободрительно коснулся её руки. В ответ — крошечный, едва заметный импульс. Её тоненький мизинец слабо, но настойчиво прижался к руке в ответ.

Путь по ослепляющему великолепию, казалось, был бесконечен. Иногда встречались НИПы-слуги. Они молча замирали у стен, опустив глаза, и на их шеях поблёскивали тонкие золотые ошейники. И всё же маршрут был смутно знаком; ранее уже доводилось идти здесь. Наконец, золотые лабиринты привели к исполинским двустворчатым дверям. Едва Риволи подошёл к ним, как они медленно начали расходиться в стороны, открывая проход в тронный зал.

Золото коридоров сменилось тьмой и запахом горящего воска. Тронный зал Гига ни капли не изменился с последнего визита — это логово хищника. Наглухо зашторенные окна не пропускали ни единого луча света. Сотни факелов отчаянно боролись с мраком, но лишь вырвали из него отдельные фрагменты зала, заставляя тени на стенах плясать, как злые, изломанные духи.

Зал кишел людьми. Вдоль стен застыли фигуры боевых НИПов и самых высокоуровневых игроков. Вилл внимательно пробежался по ним взглядом. Два десятка, три, пять, семь. Им не было конца. Игроки, в отличие от бесстрастных НИПов, отреагировали живее: кто-то чуть подался вперёд, кто-то негромко переговаривался с соседом, кивая на Грати. Воздух наполнился гулом сдержанных, оценивающих голосов.

В центре зала виднелся идеально ровный, тёмно-красный круг. А в дальнем углу, за большим стеклянным кубом, дремал «Подавитель». Его единственный мерзкий глаз медленно вращался в глазнице, безразлично осматривая прибывших.

Вилл поднял взгляд. Риволи вёл их к возвышению, туда, где стоял трон — отвратительное в каждой своей детали сооружение, собранное из сотен черепов самых разных размеров. На этом костяном престоле, свободно раскинувшись и положив одну руку на череп-подлокотник, восседал Гига.

Словно сама тьма затвердела на нём, приняв форму доспеха. Знакомый по дуэли топор «Берсеркская Ярость» упирался тусклым лезвием в каменные плиты у трона, а огромный щит в виде чёрного сердца венчал высокую спинку костяного трона, создавая вокруг фигуры Гига зловещий тёмный ореол. Длинные чёрные волосы стекали по плечам, словно живые чернила, а неестественно чёрные глаза казались двумя осколками бездны, что втягивали в себя не только свет, но и всякую надежду.

«Это что, он всё время сидел и ждал вот так?» — мысль была настолько неуместной, почти истеричной, что на мгновение вытолкнула всё напряжение.

Тяжёлые двери закрылись позади с гулким, финальным грохотом, отрезая путь назад. Вилл вновь оглядел зал. Настоящая клетка, выбраться из которой практически невозможно. И, судя по хищному блеску, что мелькнул в непроницаемо-чёрных глазах Гига, того явно удивило, что редкая птица с кровавыми крыльями влетела в неё добровольно.

Они сделали ещё несколько шагов и остановились у самого края кровавого круга, его тёмно-красная поверхность казалась почти жидкой в свете факелов. Грати обернулась через плечо. На долю секунды в её серых глазах мелькнул первобытный, животный страх, что тут же утонул в океане ледяной решимости. Вилл едва склонил голову. Она едва заметно кивнула в ответ. Решение принято. Пути назад нет.

Гига всё это время молчал, не сводя с неё взгляда. Тяжёлый, долгий, изучающий взгляд, в котором не было ни гнева, ни радости — лишь попытка прочитать её, понять, почему она поступила именно так. Грати медленно повернула голову и встретила его взгляд. Вилл шагнул чуть вперёд, занимая позицию немного сбоку и позади неё.

— Не ожидал, что ты нарушишь договорённости и сольёшь мой адрес, — произнёс Вилл в мёртвую тишину зала. — Слишком мелочно для правителя половины карты, ты не находишь?

Вилл поймал на себе его взгляд — тяжёлый, полный брезгливого презрения. Так смотрят на назойливое насекомое, случайно залетевшее в комнату.

— Ты серьёзно хочешь это обсудить? Сейчас?

Гига даже не изменил позы, не повысил голоса. Сама интонация была пропитана такой смертельной скукой, словно каждое слово приходилось выдавливать через силу.

Вилл равнодушно пожал плечами.

— А почему нет? Как мне вести переговоры от лица Альянса с человеком, который нарушает личные договорённости?

В ответ — тишина, нарушаемая тихим костяным звуком. Палец Гига в чёрной латной перчатке медленно, почти лениво, постукивал по подлокотнику.

Всё было готово к встречному обвинению, упрёку, что он и сам нарушил слово. Но Гига даже не стал защищаться. Стук прекратился.

— Переходи сразу к делу, — потребовал Гига.

— К делу? Да без проблем, — Вилл обвёл взглядом напряжённых НИПов и игроков. — Напоминаю! Это, — голубая рука скользнула по кровавой нити. — Наша с Грати связь. Любой урон, что получу я, получит и она. Так что если кто решит напасть со спины — будете потом отчитываться перед своим начальников за смерть возлюбленной!

Вилл вновь повернулся к Гига.

— Говорить будем при всех? Или обсудим дела наедине?

— Обсуждать ничего не надо, — сухо отрезал Гига. — Ты уже сделал то, что я потребовал от Альянса. Оставляй Грати и уходи.

На губах проступила слабая усмешка. Очень хотелось бы на это посмотреть: как в следующую же секунду после разрыва связи с Гига ассист от нескольких десятков человек превращает кровавую мантию в решето. Победителем в этой битве выйти точно не получится.

— Боюсь, ты не понял. Или не хочешь понимать. — пальцы медленно, почти нежно, скользнули по алой нити, связывавшей с Грати. — Я не привёл её, чтобы отдать, по крайней мере просто так. Это моя страховка.

Гига чуть выпрямился на своём костяном троне.

— Впрочем, неважно, — продолжил Вилл. — Я здесь для переговоров от лица Альянса. Наши требования…

Он выдержал паузу, взгляд переместился на Грати. Она стояла неподвижно, не сводя глаз с Гига.

— … озвучу чуть позже. Сперва Грати хочет поговорить с тобой.

Брови Гига едва заметно дрогнули. В этот момент Грати сделала несколько шагов вперёд. Носок её сапога почти коснулся тёмно-красной поверхности кровавого круга. Зал наполнился резким лязгом стали — стражники инстинктивно вскинули оружие. Но один раздражённый, едва заметный жест Гига заставил их замереть, а затем опустить клинки.

— Тимур, — начала Грати, и её голос, хоть и тихий, без всякого усилия донёсся до самых дальних углов зала. — Я хочу… Я хочу извиниться перед тобой.

Лицо Гига оставалось непроницаемым.

— Я поступила с тобой очень подло, — продолжила она, и её руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, сжались в кулаки. — И не за то, что сбежала. Наша свадьба… Я… прости. Я согласилась на неё отчасти потому, что искала информацию. Мне нужно было подобраться к тебе ближе, чтобы её найти. И это… был мой повод сблизиться.

По рядам игроков и стражи прошёл едва слышный гул — волна сдержанного, потрясённого изумления. Вилл смотрел на Гига. Его лицо оставалось непроницаемой каменной маской, но желваки, ходившие по скулам, выдавали бушующую бурю.

— Но… — голос Грати смягчился, потеряв твёрдость, — другая часть моего «Да» была настоящей. Я правда была очень счастлива в тот день. И… потом. — Она на миг опустила голову, но тут же вскинула её, вновь встречая его прямой взгляд.

Тело пробила резкая дрожь. Пальцы зашлись в мелком треморе, отказываясь подчиняться. Дрожащей рукой Вилл коснулся флакона с зельем на поясе. В рукаве остро кольнуло — сталь впилась в кожу, оставляя тонкую царапину. Время стремительно таяло. То, что было лишь в голове и мыслях, в любое следующее мгновение должно стать явью.

— Давай обсудим это не здесь, Насть. Хорошо? — спросил Гига, и голос его, лишённый всякой власти и металла, прозвучал непривычно человечно.

Она подняла руку к лицу — быстрое движение, словно вытирала слёзы — и коротко кивнула. Послышался тихий всхлип.

— Значит так, Кровавый целитель, — голосу Гига вернулись властные нотки. — Грати остаётся. Даю слово, что тебя никто не тронет. Возвращайся к Альянсу и передай им, что изгонять тебя и твоих друзей не нужно. Пусть лишь принесут мне извинения, и конфликт будет исчерпан. Список того, что будет входить в эти извинения, передадут мои люди. Я же отдам приказ, чтобы мои войска отступали.

— Если Грати сама не против, то окей, — ответил Вилл.

Грати едва заметно качнула головой в знак согласия. Новая волна тревоги прошла по телу, заставив сердце биться чаще. И любые попытки приструнить этот бешеный стук лишь делали хуже.

Нельзя примерять на себя чужие переживания. Если кто-то переживает из-за смерти лучшего друга, это не значит, что нельзя позволить себе поплакать из-за сломанных наушников. И всё же, где-то глубоко внутри зародилось отвращение к самому себе. Сравнение своих тревог с тревогами Грати казалось настолько неуместным, настолько большая была пропасть, что казалось гадкой одна лишь мысль себя пожалеть.

Грати снова поднесла руку к лицу.

— Тимур… — надломлено произнесла она. — Я хочу тебе признаться ещё кое в чём.

— Это нужно сейчас? — спросил Гига мягко. — Давай поговорим у меня.

— Нет, — она сделала крохотный, почти незаметный шаг вперёд. — Это важно. Я… я…

В тот миг, когда растерянность исказила лицо Гига, в сознании с ослепительной ясностью вспыхнула одна-единственная мысль. Пора.

Одно движение — и склянка с золотистой жидкостью оказалась у губ. Вилл осушил её одним глотком, одновременно с этим из рукава выскользнул кинжал с искривлённым лезвием, больно оцарапав запястье.

Время словно сжалось в одну тугую, звенящую пружину. Одновременно, со всех сторон, ударила стена ненависти: огненные шары летели с одной стороны, закованные в сталь НИПы неслись с другой, а в воздухе уже плелись нити магии тьмы. Но всё это разбилось о золотистый барьер, вспыхнувший за мгновение до поднятой лавины.

— НАСТЯ! — звериный ярости рёв сорвался с губ Гига.

Вилл не обращал внимания ни на что. Одним грубым движением он толкнул Грати. Её тело ударилось о каменный пол, и в тот же миг он рухнул на неё сверху, придавив своим весом.

Удар. Ещё. И ещё. Удары были быстрыми, неумелыми, отчаянными. Короткий кинжал вяз в спине, лезвие вспыхивало тусклым багровым светом при каждом ударе. Тёплая, густая кровь хлынула на руки, на её одежду, смешиваясь с тёмно-красным узором круга. Разум раскололся. В голове не было голосов — лишь обрывки мыслей, что как осколки разбитого стекла резали изнутри.

Тело под окровавленными руками обмякло. Из губ Грати вырвался тихий, прерывистый вздох. Ещё один удар, и тонкая, дрожащая нить её здоровья в интерфейсе группы рассыпалась в прах.

Вилл ввалился в небольшую комнату, спрятавшуюся в самых глубинах Крепости, едва не приложившись о косяк низкой двери. Кромор и Грати тут же подняли головы. Их встревоженные, мрачные лица, напрягали ещё сильнее, чем тяжёлое собрание наверху.

— Что случилось? — спросил Вилл, резко захлопывая за собой дверь. — Почему у вас лица одно мрачнее другого?

— Как собрание? — вместо ответа спросила Грати.

— Пока сошлись на том, что выдавать тебя нельзя, — коротко ответил Вилл.

Она горько усмехнулась.

— Жалко стало? Или просто испугались?

— Скорее, всё сразу, — честно признался Вилл. — Теперь думают, что делать с осадой… Так что у вас? Намтик сказал, что-то срочное.

Грати и Кромор обменялись тяжёлыми взглядами.

— Я нашёл её, — наконец произнёс Кромор, глухо и необычайно мрачно. — Зацепку к твоему классовому заданию, брат Вилл.

Вилл удивлённо уставился на него.

— Охренеть… Так это же… хорошо?

Однако мрачные лица ребят говорили об обратном.

— Какие-то проблемы? Путь закрыт? Или я не смогу сейчас туда добраться?

Никто с ответом не спешил.

— Ну, что молчите? — надавил Вилл.

— Вилл, ты же был пару раз во дворце, в зале, — начала Грати. — Помнишь там что-то необычное?

— Эм… — Вилл напряг память. — Сложно сказать. Помню там темно, неуютно. И трон странный… мрачный, из черепов. Гига важный такой на нём восседает.

— А ещё? — настойчиво спросила Грати.

— Ещё… кровавый круг посреди зала. Идеально ровный. Погоди… — догадка обожгла клеймом мага огня. — Круг. Это и есть ключ? — однако догадка тут же погасла. — Но… я же стоял в нём. Даже кровь с мантии на него капала. И ничего.

Кромор медленно покачал гладкой лысой головой.

— Потому что этого недостаточно, брат Вилл.

Колдун придвинул к себе тяжёлый том в тёмно-красном кожаном переплёте и аккуратно, почти с благоговением, раскрыл его на нужной странице.

— Через книгу я нашёл расшифровку в Сказании. Путь Кровавых целителей начался с того, что один из целителей убил жену правителя прямо у него на глазах. И сделал это в тронном зале. Здесь говорится, что именно её кровь и стала основной для круга, который был в этом зале тысячу с лишним лет.

Вилл растерянно переводил взгляд с Кромора на Грати.

— Окей, а что дальше? Гига вырезал всю королевскую семью. Следовательно, мне просто некого убивать. Получается…

Грати медленно подняла левую руку. На безымянном пальце тускло блеснуло кольцо из белого золота с единственным, ослепительно чистым бриллиантом.

— Нет, — выдохнул Вилл. — Нет, нет, нет… Это что, шутка такая?

— Что-то мы слишком невесёлые для шутки, а? — мрачно отозвалась она.

— По системным правилам, Гига — официальный правитель этих земель, — методично, словно зачитывая приговор, произнёс Кромор. — А что касается жены…

— Да, мы поженились, — закончила за него Грати. — Свадьба была системной. Так что у нас есть всё. Есть правитель. Есть его жена. И есть Кровавый Целитель, который может…

— Да вы с ума сошли⁈ — взорвался Вилл. — Вы предлагаете мне зарезать тебя в этом круге⁈ На глазах у твоего Гига⁈

— Мы лишь говорим, что путь найден, — тихо ответил Кромор. — Только и всего.

Но всё это пустые слова. Ребята намекали именно на это.

— Я сказал нет! — решительно ответил Вилл. — Если бы это был наш единственный шанс, я бы, может, и подумал! Но мы попробовали не всё. Мы что-то ищем, может, попросим помощи у Альянса. Пока не испробуем всё, я не стану тебя резать как свинью ради своего квеста!

— Кромор, — голос Грати был тихим, но твёрдым. — Оставь нас с Виллом, пожалуйста.

— Да, конечно. Загляну к Риве, она тоже что-то нашла.

Вилл внимательно посмотрел на колдуна. Казалось, что эта просьба его ничуть не удивила. Он вышел из комнаты, едва не зацепив лысой макушкой косяк, и аккуратно закрыл за собой дверь.

— Вы что творите⁈ — зашипел Вилл, едва дверь закрылась. — Что вы…

— Вилл, — оборвала она на полуслове. — Я умираю.

Вилл замер. Слова застряли в горле. Грати отвела взгляд в сторону, будто нашла что-то интересное на пустых полках.

— То есть… — Вилл с трудом подбирал слова. — Погоди, мы же это и так знаем? Но это в реале! А ты предлагаешь мне буквально вышвырнуть тебя туда, где тебя и ждёт смерть⁈ Причём ладно бы мы это сделали через прохождение игры. А здесь…

Она повернула голову, и в этот миг привычный образ язвительной, слегка отстранённой девушки рассыпался в прах. Её бледность казалась почти восковой, неестественной. Руки, безвольно лежавшие на столе, била мелкая, изматывающая дрожь — не рваные подрагивания Сигила, а глубокая слабость, которая отчаянно просвечивала сквозь твёрдость её серых глаз.

— Я умираю здесь, — с болью прошептала она.

Вилл рухнул на стол. В голове не осталось ничего, кроме каши, и все мысли, все слова и вопросы превратились в белый шум.

— Моя болезнь… она… в общем, поражает нервную систему. Уж не знаю, какие технологии здесь используются, но с первого дня я чувствовала себя здесь такой… живой, — она выдохнула последнее слово. — Но… потом я начала чувствовать себя хуже. И… похоже, триггером стал для меня сильный стресс после… после моего похищения…

Она оторвала взгляд от стола и подняла уставшие глаза.

— Вилл, я чувствую это. Чувствую, как она подбирается ко мне. Её холодные пальцы у моего горла. Это так страшно… Ждать, не в силах что-либо сделать…

Вилл молчал. Её слова раздавили, заставили ощущать себя жалким ничтожеством, что не может даже сказать слова поддержки.

— Я… даже не знаю, что здесь и сказать… — выдавил Вилл, и каждое слово забивало раскалённые гвозди прямо в душу.

— Ничего и не надо, — она слабо махнула рукой. — Мне не нужны пустые утешения. Я полтора года бегала от смерти, но она нашла меня даже здесь. И раз уж так, лучше я встречу её гордо. Я не хочу… дважды умирать вот так…

Она посмотрела прямо в глаза.

— Так что ты должен это сделать, Вилл. Ты. Мы не самые близкие друзья, но прошли через многое. И я прошу тебя помочь мне. В этот раз последний раз.

Вилл лишь опустошённо моргал. Оба выбора были отвратительны. Убить Грати, пусть даже во имя общего блага, означало не просто выбросить её в реал, как это было сделано с другими убитыми игроками. Это означало отправить её прямо в костлявые пальцы старухи, что заберёт у девушки жизнь через несколько дней. Но отказывать в этой просьбе было ещё более бесчеловечно. Отказ не убережёт её, лишь обречёт на мучительное угасание здесь, а затем — и там.

— Это будет лучше всего, — словно прочитав эти мысли сказала она. — Моя смерть принесёт пользу. И тебе, и ребятам, и всем остальным.

Она помолчала.

— И есть ещё кое-что… Тимур. Я видела, как ему тяжело…

Так и хотелось вставить пару язвительных замечаний, но Вилл сдержался.

— Он пересоздал Невозвращенцев лишь по одной причине — ради меня. Но… если меня не будет… то и в его миссии тоже не будет никакого смысла… Я не хочу, чтобы Тимур и дальше нёс на себе эту ношу… Может тогда он найдёт… Покой?..

Вилл не сдержал нервного смешка.

— Да? А как? Если я убью тебя прямо у него на глазах, то у него появится новая цель — выпотрошить меня и заставить, не знаю, сожрать свои внутренности. А ведь он знает мой адрес в реале. Не доберётся здесь — попытается достать там. Скрываться от психа с ножом или чем похуже в мои планы не входит…

— Он… поймёт, — тихо ответила Грати. — Когда узнает, что ты сделал это для моего блага, то не станет тебе мстить.

Прозвучало не слишком обнадёживающе.

— Чёрт. Я… Да твою же… — наконец Вилл сдался. — Хорошо, я согласен. Только нужно обсудить это с Кромором будет. Как сделать правильнее? Это же пис, как мне тебя там убить. Короче, всё обмозговать надо…

— Только у меня будет одна просьба.

— Какая? Надеюсь, ничего серьёзного вроде «вырезать сердце и подать его Гига»?

Грати слабо улыбнулась мрачной шутке.

— Идея хорошая, но нет…

Улыбка исчезла, взгляд стал серьёзный.

— Пусть это будет внезапно.

— В смысле?

— Когда я буду говорить с Гига… сделай это неожиданно. Для меня. Не жди, пока я закончу разговор. Не давай мне даже шанса испугаться и подготовиться. В любой случайный момент. Хорошо?

— Разве у меня есть выбор… — проворчал Вилл. — Конечно.

Грати попыталась улыбнуться. Она встала из-за стола. Вилл медленно поднялся, смотря на девушку сверху вниз. Она подошла и неуверенно обняла, прислоняясь щекой к кровавой мантии.

— Спасибо… я…

И вдруг она отстранилась. Вилл посмотрел на её лицо, и сердце замерло. Храбрая друидка, хладнокровно планировавшая собственную смерть, исчезла. На её месте стояла насмерть перепуганная девушка.

— Саш… — голос сорвался на всхлип. — Я не хочу умирать…

Вилл притянул её к себе, и последний оплот храбрости рухнул. Грати затряслась от рыданий, цепляясь за кровавую мантию так отчаянно, словно это единственное, что могло удержать её в этом мире.

— Мне так страшно… боюсь… я всегда боялась… — сдавленные слова вырывались между всхлипами. — В своих кошмарах в реале… каждую ночь видела это… как холодно становится… как всё исчезает… как меня больше нет, просто нет, и никогда больше не будет…

Вилл ничего не говорил. И никакие слова здесь не могли помочь. Они прозвучали бы лишь лживой, пустой подачкой. Он лишь крепче обнимал её, одной рукой медленно, успокаивающе гладя по распущенным медным волосам.

— Почему… почему всё так… несправедливо… — её голос стал совсем тихим. — Я ведь хотела прожить такую долгую жизнь… хотела увидеть, как меняется мир… хотела состариться и ворчать на Тимура… а теперь… теперь я…

Рыдания окончательно сломили её. Слова кончились, остался лишь вой умирающего зверя. Вилл молча стоял посреди маленькой, заваленной книгами комнаты, прижимая к себе это дрожащее, хрупкое тело, обнимая самого смелого человека, которого когда-либо доводилось знать в своей жизни.

Защитный слой неуязвимости содрогался под градом заклинаний. Больше не было попыток действовать аккуратно — теперь, когда Грати лежала мёртвой, НИПы использовали всё. Огненные копья врезались в золотое свечение, молнии сетками расползались по кокону, хлысты тьмы отчаянно сражались со светом.

Сквозь грохот магии прорвался нечеловеческий рёв. В нём было столько первобытной, рвущей душу боли, что, казалось, само золото дворца было готово заплакать от сочувствия.

Времени не было. Вилл подставил кубок под рану Грати, наполнил его на треть и опрокинул жидкость в рот одним движением. Тёплая кровь ничём не отличалась по вкусу от собственной, только металлический привкус чувствовался немного сильнее.

Реальность начала истекать кровью. Контуры предметов заострились до бритвенной остроты, тени обрели плотность, а сам воздух загустел, окрасившись в багровые тона. Сквозь этот кровавый туман прорвался силуэт разъярённого Гига, и Вилл встретился с ним взглядом. В чёрных глазах парня горела всепожирающая ярость, но под ней, на самом дне этой бездны, плескалась сокрушительная боль.

Золотая аура лопнула как мыльный пузырь.

И в эту долю секунды, прежде чем стена из огня, льда и стали стёрла бы аватар в порошок, земля ушла из-под ног. Ослепительная белая вспышка поглотила с головой, вырвав из тронного зала за мгновение до неминуемой гибели.

Глава 16

Сознание неслось слепой стрелой. Не было ни верха, ни низа, ни направления — лишь невесомое скольжение куда-то в пустоту, в которой растворялись даже намёки на мысли. Длилось ли оно мгновение или целую вечность? Ответа не существовало.

Но стоило одной-единственной мысли всё же пробиться сквозь ничто, попытаться нащупать в этом безвременье собственное «Я», как пустота дрогнула. Тело, которое несло в бесконечность, вдруг обрело вес. Ступни ощутили под собой твердь. Мрак перед глазами перестал быть абсолютным. Он поблек, истёрся по краям, превращаясь из непроницаемой черноты в мутную, серую дымку, сквозь которую стали проступать нечёткие силуэты.

— … Кин! Кин!

Сквозь остатки бесплотного полёта пробивался чужой голос и грубое подёргивание за рукав. Вилл заставил себя открыть глаза. Нечёткие силуэты в серой дымке схлопнулись в одну слепящую точку, и глаза тут же закололо тысячей невидимых игл.

— Кин!!! — прошипел голос у самого уха. — Ты что, рехнулся⁈

Щурясь от боли, Вилл повернул голову на звук. Рядом нависала гора железа, окружённая слабым магическим свечением. В прорези шлема сверкали живые глаза, и их гневный взгляд не оставлял сомнений, кому предназначалось шипение.

— Кин! — не унимался мужчина. — Что с тобой? Бледный, как покойник. Соберись, иначе проблемы будут у всех!

— Я… — выдавил Вилл.

Гора железа не стала ждать ответа, лишь коротко мотнула шлемом в сторону. Вилл проследил за этим жестом, и расплывчатые пятна перед глазами наконец-то начали складываться в чёткие очертания.

Со всех сторон давили стены огромного зала, залитого светом. Лучи пробивались сквозь окна, уходящие под самый сводчатый потолок, и падали на пол золотыми клинками. Вокруг колыхалось море людей, повсюду виднелось оружие — от дорогих мечей до магических посохов.

Кин. Чужое имя эхом отдалось в голове. А раз оно чужое, значит игра закинула в чьё-то тело. Вилл опустил взгляд. Привычную голубую магическую плоть заменяла рука более взрослого мужчины, покрытая мозолями и царапинами. Подняв руку, Вилл прикоснулся к щеке. Пальцы наткнулись на жёсткую, колючую щетину. Даже сам мир ощущался немного иначе, словно ноги укоротили сантиметров на десять. И несмотря на солнце и новый взгляд на мир, огромный зал казался… знакомым.

«Погодите, это же?..» — Вилл снова осмотрелся, почти не поворачивая головы. Взгляд метнулся от одной золотой колонне к другой, от узоров на полу к арочным изгибам. Многое на своих местах, вот только душа этого места была иной. На месте трона из черепов стоял массивный престол, будто целиком отлитый из расплавленного солнца. Его гладкая, слепящая поверхность отражала весь зал. На нём терялась сгорбленная фигура, буквально утопающая в тяжёлых золотых одеждах. Массивная корона, казалось, вжимала голову мужчины в плечи, а унизанные перстнями пальцы безвольно лежали на подлокотниках. Вилл продолжал скользить взглядом по залу. Не было ни стеклянного куба с Подавителем, и ничего не мешало свету литься сквозь окна. А в центре зала, там, где раньше был кровавый круг, теперь стояли двое: иссохшая женщина в простом белом платье и мужчина, с головой укрытый капюшоном красной мантии.

— … и что ты предлагаешь, целитель? — прозвучал с трона высокий, надтреснутый голос.

Гора железа вновь шикнула и опустила ладонь на эфес своего меча. По всему залу прошла лёгкая рябь: один стражник взял поудобнее щит, другой удобнее перехватил глефу. Даже маги, стоявшие поодаль, подняли посохи. Сотни взглядов впились в две фигуры в центре.

— Предлагаю ровно то, что и ранее, — ровно ответил мужчина в красных одеяниях. — Прибегнуть к ритуалу, которую многие считают неосмотрительной и даже запретной магией.

По залу пронёсся испуганный шёпот, похожий на змеиное шипение. Но целителя, стоявшего в центре всеобщего внимания, это, казалось, не волновало.

Правитель с силой ударил ладонью по подлокотнику. По залу прокатился глухой золотой звон.

— Тогда чего ты ждёшь⁈ — его голос сорвался на визг. — Мне всё равно! Вымости путь к её спасению хоть телами всех моих подданных! Но сделай так, что это закончилось!

Мужчина в красном лишь медленно склонил голову.

— Ваше Величество может быть спокойно, — прозвучал ответ, лишённый всяких эмоций. — Всё скоро закончится.

Женщина в белом обратила к правителю взгляд, полный слёз и отчаянной мольбы. Она беззвучно что-то шептала, качая головой. Король не отводил от неё взгляда, но ни один мускул на его лице не дрогнул, и непроницаемая маска из плотно сжатых губ и холодного, отстранённого взгляда осталась цела.

Целитель приступил к делу. Он шагнул вперёд и, к изумлению зала, спокойно полоснул ножом по ладони. Затем, не моргнув глазом, зачерпнул из мешочка на поясе щепоть золотистого порошка и посыпал прямо на открытую рану.

Порошок зашипел. Он не впитывался, а мгновенно превращался в тяжёлые, рубиново-золотые крупинки, которые тут же осыпались с ладони на пол. Целитель невозмутимо обходил женщину, очерчивая вокруг неё круг. Вилл невольно наклонился, чтобы лучше всё рассмотреть, но слева вновь недовольно шикнули. Мужчина действовал уверенно, так, будто репетировал это сотни раз: каждый его жест был выверен и точен.

Когда круг замкнулся и вспыхнул ровным, золотистым светом, сердце пропустило удар. В руках целителя появились два до боли знакомых предмета. Кинжал с изогнутым лезвием, будто его создал новичок-кузнец. И кубок — небольшой, из тёмного серебра, со странными волнообразными краями.

И тут неожиданно всё стало ясно.

— Долго ещё⁈ — прозвучал с трона раздражённый выкрик.

Целитель даже не удостоил короля взглядом. А Вилл замер, забыв, как дышать. Судя по всему, это было прошлое. Но прошлое, воспоминания о котором были ещё слишком свежи.

Наконец, ритуал был готов. Целитель обошёл женщину и встал прямо перед ней, скрытый капюшоном. Он что-то прошептал ей, и та едва заметно кивнула.

Король забарабанил пальцами по золотому подлокотнику.

— Начинай уже, или вздёрну тебя так же, как и других самозванцев!

Целитель проигнорировал и эту угрозу. Женщина тоже. Она лишь прикрыла глаза и сделала долгий, глубокий выдох, словно отпуская последний страх.

В следующий миг он шагнул ей за спину. Не было ни крика, ни замаха. Лишь глухой, влажный звук, когда кинжал вошёл в тело. А затем ещё раз. И ещё. Это были не удары ярости, а короткие, методичные тычки, от которых тело женщины дёргалось, как у сломанной марионетки.

Зал взорвался.

Рёв сотен глоток ударил по ушам, и на целителя хлынул шквал атак. Огненные шары, ледяные копья, молнии — всё это обрушилось на центр зала. Но в тот же миг кровавый круг вспыхнул, выбросив вверх алый купол. Заклинания бились о него, испаряясь с шипением.

Вилл стоял как вкопанный, глядя сквозь дрожащее марево барьера. А мужчина в красном, не обращая внимания на ад снаружи, делал то, что было так знакомо. Он подставил кубок под хлещущие из ран женщины потоки, наполнил его и припал к краю. Пил жадно, захлёбываясь, запрокидывая голову, и тёмная кровь стекала по его подбородку.

— УБЕЙТЕ ЕГО! — надрывался король, вцепившись в свой трон. — УБЕЙТЕ ЭТУ ТВАРЬ!

Атаки не прекращались ни на миг. Барьер пошёл трещинами. Сначала одна стрела, потом другая пробили купол и с хрустом вонзились в плечо целителя. Огненный шар опалил капюшон, обнажая обугленную кожу. И вот, когда он допил кубок до дна, барьер с оглушительным звоном рассыпался на тысячи осколков. Вся мощь десятков заклинаний, сдержанная на мгновение, ударила в одну точку, в которой лежали два тела. Кровь, его и её, фонтаном брызнула во все стороны, но, долетев до невидимой границы круга, бессильно стекла вниз.

Вилл моргнул, и мир, полный криков и смерти, исчез. Сознание снова провалилось в полёт.

— … Кин! Кин!

Кровь ещё не высохла в памяти, как невидимая сила вновь выдернула из темноты и швырнула обратно. За рукав уже знакомо тормошили.

— Кин!!! — шипел тот же голос слева. — Ты что, рехнулся⁈

Незримый Архитектор времени будто отмотал время на несколько минут назад. На том месте, где секунду назад лежали растерзанные магией и сталью тела, снова стояли двое — живые и невредимые. Никаких ран, никакой бойни. Воздух снова загустел от предгрозового напряжения.

— … и что ты предлагаешь, целитель? — вновь раздался тот же высокий, надтреснутый голос со стороны трона.

Вилл заставил себя смотреть в центр зала, изображая внимание, но на самом деле проваливаясь глубоко внутрь себя.

Сердце больно кольнуло, грудь словно сдавила огромная рука великана. От одной только мысли о Грати под рёбра вонзился острый осколок льда. Они сделали это. Они нашли его. Её жертва привела к началу скрытого особого квеста. И теперь единственное, что оставалось сделать — не дать этой жертве стать напрасной. Взгляд сфокусировался на целителе, который вновь успокаивал короля.

«И что от меня хотят?» — поймал Вилл себя на мысли. Пока что попахивало вариативным данжем, только закинуло не в бестелесного духа, а в тело конкретного человека. Но, судя по всему, здесь не было вариантов, скорее лишь путь, по которому нужно пройти до конца. Вилл украдкой огляделся. Зал заполняли сотни статистов, и никто из них не знал, что в этой пьесе им обречена роль зрителя одного и того же кошмара.

«Но бездействие не помогло, так?» — Вилл продолжал распутывать клубок. Времени на анализ не оставалось. Целитель уже начал ритуал. Скоро всё повторится, и если ничего не предпринять, всё начнётся по новой. Но никто не говорил, что попытки бесконечны. От одной мысли о том, что существовал лимит, по спине пробежала дрожь. Вилл слегка дёрнул головой, вытряхивая из неё панику.

Правая рука ушла за спину. Пальцы нащупали гладкое древко посоха. Судя по длине и средней толщине. Это укладывалось в логику. Значит, Кин — целитель. Вилл вновь посмотрел на мужчину в центре зала.

«И что, я должен его спасти?» — продолжал размышлять Вилл. Идея казалась единственно верной, но при этом абсолютно невыполнимой. Зал переполняли воины и маги, лучники и колдуны. У простого целителя нет имунок. Можно лишь похилить себя и цель, но нет того, что позволит пережить ассист сотни разных врагов. Исцеляющая магия продлит жизнь целителю лишь на мгновение, но тот просто умрёт чуточку позже. Вилл сжал левую руку в кулак. И даже если каким-то чудом уберечь целителя в красном, то без кровавых крыльев выбраться из зала невозможно. Надежду, что после спасения игра переключит на другой квест, пока даже ничего не подкрепляло.

Размышления прервала уже знакомая сцена. Удар. Взрыв хаоса и атакующей магии. И всё повторилось. Барьер вспыхнул, содрогаясь под градом атак. Вилл заставил себя смотреть, и взгляд зацепился за соседа слева. «Гора железа» не рвался в бой. Он хладнокровно перезаряжал тяжёлый арбалет. И не только он. Все били издалека, сближаться никто не спешил. Но атаковали все, никто не оставался в стороне.

И тогда в тёмной комнате разума, где метались тени паники, словно щёлкнул выключатель.

— Копьё справедливости! — выкрикнул Вилл, одним резким движением выхватывая посох из-за спины.

В пальцах проснулось эхо старого мастерства. Они идеально сложились в нужном жесте, и с их кончиков сорвался сгусток света. Он мгновенно вытянулся в ослепительное копьё, сотканное из плотной, молочно-белой энергии. Снаряд вклинился в бушующий поток заклинаний, становясь ещё одной вспышкой в общем шквале, устремлённом к целителю.

— Волшебный вихрь! Небесный кулак!

Атакующая магия лилась непрерывным потоком. К счастью, разум и тело не забыли, как в течение года использовали заклинания обычного целителя, и осечек не было.

Ответ, что делать в этой части квеста, лежал прямо на поверхности. Сейчас не было никакого Вилла. Сейчас существовал Кин, целитель, который обязан, как и все остальные, обрушить свою магию на врага, на предателя, на чудовище, что закололо жену правителя у всех на глазах.

Вилл кричал всё громче, вкладывая в каждое слово праведный гнев чужого тела. И барьер, до этого стойко державший удар сотни воинов, дрогнул. Толстая трещина поползла по алому куполу. А затем, с оглушительным звоном, словно раскололся небесный хрусталь, он разлетелся на тысячи осколков.

Зал накрыла волна слепящего бело-голубого света. Повсюду звучали крики ослеплённых бойцов. За мгновение до того, как ослепляющая вспышка отсекла от взора всё, что творилось вокруг, показалось, как от бурлящего сгустка чистой магии вырвался крошечный кровавый огонёк, похожий на заблудившуюся звезду. Он замер в воздухе на долю секунды, а затем метнулся в сторону и исчез. Через секунду вспышка погасла, оставив после себя два трупа, но в этот раз алая мантия целителя стала почти чёрной от впитавшейся крови, а круг на полу превратился в глубокую, будто прорезанную в самом камне борозду, до краёв заполненную густой кровью.

И вновь всё исчезло.

Переход выдался слишком стремительным, рваным. Словно кто-то вырвал из реальности один кадр и тут же вклеил другой, из совершенно иного фильма.

Твердь под ногами исчезла, но под ягодицами появилось ощущение холодного камня. Величественный тронный зал схлопнулся до размеров тесной камеры. Единственным светом был факел, тускло мерцавший за прутьями решётки. Вилл согнулся в приступе кашля, пытаясь вытолкнуть из лёгких вонь мочи и прелой гнили. В углу была свалена куча гнилой соломы, из которой торчали обглоданные добела кости.

«Тьфу, какая мерзость… Прошлая локация мне нравилась больше», — Вилл посмотрел вниз. Кровавая мантия в этот раз была на месте, как и голубая рука. Не успел Вилл встать, как перед глазами друг за другом начали всплывать строчки.

◆ ЭТАП 0: ПРОЙДЕН ◆

─────────────────────

Проверка условий:

─────────────────────

► Перерождение: ✓

► Сумма характеристик: ✓

► Наличие нужных навыков: ✓

►????????: [ОШИБКА ДАННЫХ]

Симуляция возможных исходов…

▓▓▓▓▓▓▓▓▓▓ 100%

Возможность выполнения ЭТАПА 1: ✓

— Значит до этого был нулевой этап, да… А теперь меня вернули в моё тело… — прошептал Вилл, с облегчением погладив пальцем складки кровавого комплекта. — Спасибо и на этом…

Тесная камера давила своими размерами. Вилл вытянул голубую руку к прутьям, а левую — назад, и пальцы без проблем уткнулись в холодную стену. Здесь не то, что лечь — развернуться было проблемой.

Вилл прижался лицом к ржавой решётке и покрутил головой, вглядываясь в полумрак. Коридор был узким — всё помещение и состояло из этого коридора, уходящего в тупик, и нескольких камер. В одной из них, через одну слева, кто-то неподвижно лежал.

— Эй! — позвал Вилл. — Ты живой?

Тело не пошевелилось.

— Чувство крови, — прошептал Вилл.

И без того тёмный мир окрасился в чёрно-багровые тона. Вилл посмотрел на соседа, но контур его тела оставался холодным, серым пятном. Мёртв.

Вилл вцепился в решётку, дёргая ржавые прутья. Удар по ним ни к чему не привёл — у решётки не было ни здоровья, ни прочности. Пять минут ушло на беглую проверку — пола, стен, самой решётки — но всё бесполезно.

Не успел Вилл опуститься на пол, чтобы собраться с мыслями, как справа, в торце коридора, открылась единственная настоящая дверь в этом каменном мешке.

— Чувство крови! — Вилл покрепче сжал посох.

В небольшой коридор вошли двое. Один — массивный, как шкаф, второй — сгорбленный и едва достающий ему до плеча. Вилл вздрогнул — гигант грубо пнул своего спутника в спину. Тот проковылял на согнутых ногах несколько шагов, но не удержался и рухнул ничком прямо перед решёткой.

Вилл отключил «Чувство», и в груди остро кольнуло.

Впереди, на грязном полу, лежал человек в такой же кровавой мантии. Тяжёлые шаги приблизились. Мужчина подошёл к камере и начал возиться с замком. Несмотря на его громадные размеры, тёмная борода была подстрижена с удивительной аккуратностью, словно он дорожил этим островком порядка в своей жизни. Вилл напрягся, готовый к атаке, но человек действовал так, словно камера была пуста.

«Я что, невидимый?» — Вилл осторожно помахал рукой, но тюремщик никак не отреагировал.

Со скрежетом ключ повернулся в замке камеры. Мужчина распахнул решётку, схватил пленника за шиворот, как котёнка, и закинул внутрь. Вилл замер у стены, превратившись в камень. Вот оно, окно возможностей, которое может захлопнуться в любую секунду. Главное — не касаться тюремщика, не проверять, разрушит ли физический контакт эту иллюзию. Повинуясь чистому инстинкту, Вилл скользнул в образовавшийся проём и бесшумной тенью встал за спиной тюремщика, пока тот с лязгом запирал камеру.

— Никогда бы не подумал, что буду лично запихивать в эту дыру мужа своей двоюродной сестры, — процедил тюремщик с таким ледяным презрением, что стало не по себе. — К счастью, уже бывшего.

Человек в кровавой мантии зашевелился, приходя в себя.

— Я… тоже о многом… не думал, — прохрипел он, не поднимая головы. — Тоже, знаешь ли… Не ждал… что надену эту мантию…

— Мне пришлось на коленях умолять, чтобы твой позор не лёг на неё и детей! — рявкнул тюремщик. — Как можно быть таким эгоистом⁈ Зачем⁈ Зачем ты полез туда? Тебя ведь предупреждали, что это очень опасная, запретная магия! Но что ты сделал⁈

Тюремщик презрительно сплюнул на пол.

— Если бы не я, — прохрипел узник, и его голова бессильно стукнулась о камень, — тебя… её… и всех бы уже не было…

— Что? — в голосе мужчины прозвучала ледяная насмешка.

Пленник закашлялся, и на пол вылетел сгусток тёмной крови.

— А это была… цена. За спасение… — каждое слово целителя сквозило болью. — Они знали. Другого пути не было…

— Чушь! — взревел тюремщик и с силой пнул решётку. Прутья загудели от удара. — Это не ты! Это проклятая кровавая магия говорит твоими устами! Она свела тебя с ума!

Узник на полу обмяк, словно его покинули последние силы.

— Думай… что хочешь… — выдохнул он. — Я сделал… что обещал… им… И себе… Это мой долг…

Он замолчал, и его дыхание стало прерывистым. Тюремщик долго смотрел на него, и в его лице гнев боролся с чем-то похожим на застарелую боль.

— Мой тебе совет, — наконец произнёс он. — Не пытайся колдовать. Умри здесь. Тихо и сам. Потому что если прибудут воины света из Инквизиции, ты пожалеешь о том, что встретил их живым, а не трупом. И мне лишняя морока с их допросами ни к чему.

Ответа не было. Тело на полу казалось безжизненным.

— Моя магия… иссякла… — прошептал целитель спустя минуту. — Слишком много… сил… ушло…

— Вот и прекрасно! — прорычал тюремщик. — Значит, сдохни здесь, как кровавая свинья, и похорони с собой эту мерзость!

Он бросил на камеру последний взгляд, полный ненависти, резко развернулся и зашагал прочь. Тяжёлая дверь в конце коридора захлопнулась с таким лязгом, что по стенам прошла дрожь.

Вилл замер, не решаясь даже шелохнуться, и просто смотрел на человека в камере. Спустя минуту тот с мучительным стоном перевернулся на спину, глядя в потолок.

Выглядел он чудовищно. Лицо превратилось в одну сплошную гематому, лиловую и отёкшую, как перезрелая слива. Глаза заплыли, став узкими щелями, нос был явно сломан, а из разбитой губы на подбородок стекала тонкая струйка крови. Его дыхание было рваным: несколько коротких, хриплых вдохов, а затем — пугающая пауза, словно он забывал, как дышать.

«И что мне с ним делать?» — спросил у себя Вилл, осторожно подходя к решётке. Добить его, чтобы не мучался? Или помочь?

Вилл посмотрел на свою кровавую мантию. Нулевой этап требовал подыграть в расправе над целителем, но сейчас интуиция шептала, что здесь игра ждала другого. Квест не просто так вернул в «своё» тело, тело кровавого целителя Виллиуса. Этот этап уже отличался. А значит, и роль здесь должна быть другой.

Вилл подошёл вплотную к решётке и просунул между прутьями голубую руку.

— Живительная кровь, — тихо произнёс он.

Из кончиков его пальцев потянулись тонкие алые нити. Они обвились вокруг тела пленника, окутывая его мягким, пульсирующим светом.

— Кто здесь⁈ — мужчина на полу резко дёрнулся, словно от укола, и попытался сесть, но тело его не слушалось.

Вилл молчал, продолжая вливать в него магию. Шкала кровавых зарядов медленно ползла вниз. Обычно магия лечения не влияла на физическое состояние НИПов, но здесь всё было иначе — раздувшееся лицо узника на глазах теряло свой жуткий лиловый оттенок, сломанный нос вставал на место с тихим хрустом, а кровь на губах сворачивалась и исчезала.

— Кто… здесь?.. — выдохнул мужчина, и в его голосе вместо боли теперь звучало благоговейное изумление.

Вилл вновь не ответил, вливая магию в мужчину до последней кровавой капли. Наконец, последняя алая нить погасла. Вилл вытащил руку. Кровавый целитель в камере был всё ещё слаб, но больше не умирал.

«Стоп, а кто я?» — вдруг задумался Вилл. Требовалась здесь хоть какая-то убедительная легенда, что логично ляжет на ЛОР. Вряд ли мужчина успокоится от объяснения, что перед ним невидимый Кровавый целитель из будущего, который сам вообще из некоего реального мира.

— Я — добрый дух, — выпалил Вилл первое, что пришло в голову. — Меня… прислали добрые люди, чтобы я помог тебе, кровавый целитель.

Мужчина повернулся на голос, и его щёлочки, казалось, теперь что-то увидели.

— Добрый дух?.. — слабо переспросил он.

«Ну прости, времени на более убедительную легенду не было», — мысленно скривился Вилл.

— Тебя послал Тормек? — спросил мужчина.

— … нет, — Вилл подавил готовое сорваться «да» с уст. — Меня послал тот, кого ты не знаешь, но тот, кто хочет с тобой познакомиться. Как тебя зовут?

Имя «Тормек» могло быть обманкой, и лучшая ложь сейчас — самая туманная, которую мужчина не сможет проверить, но что хоть как-то ляжет в происходящее. Лицо мужчины чуть прояснилось.

— Меня зовут… Азмарет… — выдавил он. — Значит… тебя прислали… Другие… Кровавые целители, верно? Выходит, я не одинок?..

— Нет, не они. Но нам нужно выбираться отсюда. Только я не понимаю…

Снова щелчок. И реальность сменилась, как кадр в оборванной киноплёнке. Вместо тишины — рёв ветра, бьющего в лицо. Вместо тьмы — безжалостное солнце, выжигающее зрение. Сознание впечаталось в бегущее тело, которое тут же, споткнувшись, замерло на полушаге. Азмарет же, хромая, бежал по открытому склону, и лихорадочно оглядывался. Вилл обернулся следом.

За ними, поднимая тучи вырванных комьев земли, мчались пятеро всадников. Вилл мгновенно оценил их: один тяжеловес в латах, два бойца в лёгких доспехах и двое мужчин в волшебных мантиях. Но всех их объединяло одно — их доспехи и одеяния словно были сотканы из чистого золота. Каждый всадник напоминал осколок солнца, и даже на их конях сверкала золочёная сбруя. В руках они держали изящные ручные арбалеты, созданные для стрельбы на скаку.

Сухой щелчок прорезал воздух. Вилл даже не успел среагировать, как один из болтов с глухим хрустом вошёл Азмарету в ногу ниже колена. Нога подломилась, тело по инерции пронесло ещё пару шагов, а затем он рухнул, безвольным мешком покатившись по склону, пока его падение грубо не остановил большой серый валун, торчащий из земли.

— Очищенная кровь!

Вилл резко вытянул руку к Азмарету. Судя по двум иконкам дебафов, болт был ещё и отравлен, и накинул не только кровоток, но и яд, что синхронными тиками откусывали большие куски здоровья.

— Здесь дух! В кровавой мантии!

Времени на раздумья не было — лишь чистое, инстинктивное чутьё.

— Щит крови!

В воздухе соткался огромный треугольник, вязкий и пульсирующий, как живое сердце. Он тут же отсёк от взора золотых всадников, и болты забарабанили по нему, с глухим стуком увязая в алой массе.

Но два снаряда, выпущенные чуть раньше остальных, успели проскочить.

Голубая рука сама сжалась в кулак и перехватила один из болтов в воздухе, но второй нашёл свою цель, с дикой болью впившись в ключицу и почти целиком утонув в теле.

— Очищенная кровь! — прохрипел Вилл, счищая с себя два негативных эффекта.

Кровавый щит растворился. Преследователи в своих слепящих доспехах оказались угрожающе близко.

Задача была ясна: разобраться с преследователями и спасти Азмарета, вот только как это сделать, оставалось совершенно неясно. Взгляд зацепился за коней, чьи копыта неуклонно пожирали расстояние. Мобильность. Вот главная опасность. Чем быстрее движется цель — тем труднее по ней попасть, ведь угол таргетирования будет постоянно сбрасываться. Рука уже была готова вскинуться для сотворения заклинания, но другая мысль её остановила. Золотая броня была не только на всадниках, но и на их скакунах. Вряд ли это просто украшение, и возможно она ещё и давала дополнительную защиту.

— Гемомантия! — решительно произнёс Вилл.

Всё внимание сузилось до одной точки — земли под ногами преследователей. Кровь, повинуясь безмолвному приказу, потянулась вперёд.

Прямо под копытами несущихся коней земля вздыбилась. Из неё, словно дьявольские клыки, вырвались острые кровавые шипы. Следом выросли толстые, вязкие стены, похожие на застывшие волны крови. Раздалось паническое ржание. Кони на полном скаку налетали на преграды. Один споткнулся, и с отвратительным хрустом его нога подломилась. Другой попытался перепрыгнуть стену, но напоролся на шип. Вилл держал руку вытянутой, непрерывно сплетая из крови всё новые и новые ловушки. Вся пятёрка всадников превратилась в мешанину из падающих тел и бьющихся животных.

— Кровавый Шип!

Пропитанный кровью заряд сорвался с кончиков пальцев и пронзил мага, придавленного бьющейся лошадью. Тот дёрнулся, пытаясь высвободиться, но на кончиках пальцев уже кипело второе заклинание, медленное, и требующее времени на подготовку. Над телом мага начал формироваться багровый вихрь, уплотняясь в массивный, шипастый молот.

— Кровавый молот!

Вся накопленная мощь обрушилась вниз, превращая мага в кровавое месиво. Оглушённая и залитая кровью лошадь, освобождённая от веса всадника, в панике вскочила на дрожащие ноги и, дико ржа, умчалась прочь.

Вилл сделал повелевающий жест. Кровавые шипы и стены, выполнив свою задачу, растворились, и алые потоки устремились обратно, вливаясь в тело и восстанавливая часть кровавых зарядов. Но развить успех не получилось. Выжившие преследователи уже поднимались на ноги. Разбойник, чтобы не тратить время на высвобождение, коротким ударом ножа перерезал горло своей бьющейся лошади и перекатом освободился из-под неё.

Вилл отступил на несколько шагов к серому валуну, где лежал Азмарет. Главная задача квеста — защитить его. И отходить нельзя, ведь измождённый Кровавый целитель, если ничего не изменилось, не может творить магию.

Лидер преследователей в золотых латах сделал короткий, рубящий жест. В тот же миг фигура разбойника качнулась, словно мираж, и исчезла. Теперь впереди стояло трое. Страж шагнул вперёд, перехватывая свой громадный двуручный меч. Сбоку от него второй боец одним плавным движением сменял ручной арбалет на более тяжёлый и здоровый. А позади занял свою позицию целитель в золотой мантии, чьи руки уже начали светиться мягким изумрудным сиянием.

— Кровав…

Свист стали над головой заставил оборвать заклинание и инстинктивно пригнуться. Вилл тут же отскочил назад, и впереди выросла преграда из собственной крови, но страж в золотом лишь презрительно разнёс её одним ударом, словно она сделана из красного картона. Осколки разрушенной преграды шрапнелью ударили по лицу. Рука привычно метнулась к поясу за зельем, но наткнулась на пустоту. Времени разбираться, вернула ли игра инвентарь, не было. Страж давил, и, несмотря на массивный двуручник, его атаки были пугающе быстрыми — до боли знакомый стиль, напоминающий о Малекоре. Стрелок с арбалетов исподтишка пытался закончить бой, но дважды голубая рука перехватывала заряженных тёмной энергией болты.

Каждый удар магией крови достигал цели, но нанесённый урон тут же затягивался изумрудно-золотистым светом, исходящим от целителя в тылу. Игра явно закинула в прошлое, и преследователи колдовали «по старинке», без слов. Двуручный меч стража казался золотым барьером, который не давал приблизиться ни к стрелку, ни к целителю. Единственный выход сократить дистанцию — крылья, без имунки это чистое самоубийство. Арбалетчик не промахнётся. А ещё — постоянное, леденящее присутствие разбойника, что в любой момент должен атаковать со спины.

— Регенерация тканей! — прокричал Вилл.

И в эту короткую передышку разум пронзила ледяная догадка. Разбойник до сих пор не атаковал. Но вряд ли он ждал, когда «Добрый дух» взлетит, если только Азмарет не использовал это до своего пленения. И единственная причина, почему разбойник до сих пор не вмешался…

— Кровавый шар! — взревел Вилл, разворачиваясь так резко, что подошва сапога скользнула по вязкой, ещё тёплой крови.

Воздух рядом с Азмаретом исказился, и из него вынырнула золотистая фигура. Короткая вспышка стали — и кинжал исчез в груди Азмарета по самую рукоять. Целитель захрипел, и его рваный крик боли оборвался, захлебнувшись кровью, когда разбойник с рычанием провернул кинжал в ране. В следующий же миг сотканный их крови шар сбир разбойника с ног.

— Перезарядка жизни! — не задумываясь выкрикнул Вилл.

Времени смотреть на шкалу здоровья не было. Алая энергия хлынула из тела, окутывая Азмарета светящимся коконом. Вся накопленная кровавая сила вырвалась единым потоком и перетекла в шкалу здоровья целителя. Новый жест — и лужи крови вокруг обратились в багровый пар, который с жадностью втянуло тело, восполняя малую часть потраченного.

— А-А-АРГХ!

Разбойник орал, глядя на свою ногу. Из неё торчал острый камень, который Азмарет, лёжа на земле, умудрился вогнать в него почти целиком.

— Кровавые кости! Кровавые копья! Кровавый хлыст!

Три заклинания, три жеста — комбо, которое отрабатывалось во многие свободные окна. Первой вспышкой вокруг материализовались и закрутились кровавые кубики. Не успели они замереть, как вторая кровавая вспышка породила дюжину кровавых копий. Они рванулись к цели, и тут хлыст, вырвавшийся из голубой руки, превратился в живого удава, который сжался на теле разбойника. Золотой целитель, что старательно подлечивал стража, среагировал слишком медленно. Слишком много урона вошло в разбойника. Он так и застыл замертво, повернувшись в сторону Азмарета, который всё ещё пытался вытащить из ноги разбойника свой импровизированный клинок.

Единственный невидимка пал, и стало немного свободнее. В душе проснулся боевой азарт: движения стали чётче, а заклинания срывались с пальцев быстрее. Жертва постепенно становилась охотником.

Взгляд нашёл целителя. Массивный страж отвлёкся на мгновение на Азмарета, что кидал камни из-за валуна. Этой секунды хватило. Вилл, приняв на себя два арбалетных болта, резко сократил дистанцию с целителем и сравнял свалившееся до опасной отметки здоровья «Кровавым равновесием». И вновь враг оказался слишком медленным — сотканный из крови шип пробил ему грудь, и целитель в кроваво-золотой мантии бездыханно упал на землю.

Меч стражника со свистом рассёк воздух, но следующей атаки не последовало. Раздался пронзительный свист. В следующий миг двое оставшихся в живых уже неслись прочь на своих скакунах, и на их лицах застыла маска животного ужаса.

Вилл обошёл валун. Азмарет сидел, привалившись к нему спиной, и тяжело дышал.

— Живой?

Несмотря на полную полоску здоровья, выглядел Кровавый целитель отвратно. Из свежей раны в груди сочилась кровь, а из бедра, разрывая кожу и мышцы, торчал зазубренный болт.

— Добрый дух… — прохрипел Азмарет. Он попытался улыбнуться, но лицо тут же исказила гримаса боли. — Ты вновь… спас меня… Сперва оттуда… теперь здесь…

Вилл криво усмехнулся.

— Что же. Таковая моя работа, Доброго…

Рваный, быстрый переход не успел дать закончить мысль. Прошлая сцена была стёрта, а на её место пришла новая. Приятное солнце и каменистый склон сменились заброшенной хижиной, в разбитое окно которой сочилась холодная ночная тьма.

На покосившейся деревянной кровати лежал Азмарет, и выглядел он ещё хуже. Раны, полученные в прошлом бою, никуда не делись, но теперь к ним добавились новые, свежие царапины на лице и руках. А мантия была пропитана не только старой кровью, но и болотной грязью, издающей тошнотворный запах.

— Живительная кровь! — Вилл тут же применил к нему хилку.

Шкала здоровья, что опасно болталась в районе двадцати пяти процентов и таяла, медленно поползла. Азмарет с усилием повернул голову.

— Д… Добрый дух? — едва слышно прохрипел он. — Это… Это опять ты.

— Это опять я, да, — Вилл переводил взгляд со своей шкалы кровавых зарядов на здоровье целителя и обратно. — Ты куда вляпаться успел за эти несколько часов успел? Выглядишь…

Вилл опешил. Шкала здоровья перестала двигаться вправо и остановилась. Однако кровавая магия непрерывным потоком продолжала вливаться в Азмарета.

— Я… бежал. Много… бежал, — хрипел он. — За мной гнались… А потом мне откусили руку…

Он слабо качнул окровавленным обрубком, который прежде скрывала мантия. Зрелище было жутким.

— Ты без Доброго духа совсем не можешь, да?

Лёгкая паника переросла в настоящую, когда шкала здоровья Азмарета начала стремительно падать.

— Кровавое равновесие!

Заклинание сработало: шкалы здоровья синхронизировались на отметке в шестьдесят три процента, но падение не прекратилось — с каждой секундой оно лишь ускорялось.

Из груди Азмарета вырвался влажный кашель, обдав его лицо кровавыми брызгами.

— Добрый дух… — прохрипел он, в его голосе слышалось отчаяние и смирение. — Я… я поступил правильно… Не хотел… но чтобы спасти их… мне пришлось надеть эту мантию…

— Молчи! — приказал Вилл, вливая в умирающего новую порцию целительной магии. — Ты слишком слаб!

Началась борьба, по напряжению не уступавшая недавней битве. Только теперь всё поле боя сократилось до одной-единственной полоски здоровья. Вилл изо всех сил тянул её вправо, заполняя и удлиняя, но она неумолимо ползла влево, сокращаясь на глазах.

— Перезарядка жизни!

Это последний козырь, жест отчаяния. Шкала здоровья резко заполнилась до краёв, но она тут же начала таять как снег под палящим солнцем. Вилл выкачал всю кровь с лица и тела Азмарета, но кровавые заряды не пополнились даже на десятую часть.

Шкала здоровья кровавого целителя сползала влево так, словно сама система желала его смерти, хотя на нём не было никаких негативных эффектов. Тот снова закашлялся и слабо поднял руку.

— Не надо… Добрый дух. Моё время… — прошептал Азмарет. — Она… идёт за мной.

— Кто⁈ — рявкнул Вилл, проклиная себя за бессилие.

Кровавый целитель не ответил. Его дыхание прервалось, а взгляд застыл, став пустым и стеклянным. В то же мгновение показалось, будто в помещении был кто-то ещё, но не успел Вилл обернуться, как и без того тёмную комнату поглотила абсолютная тьма.

Следующие минуты, часы и дни слились в один нескончаемый цикл, в личный день сурка. Секундная вспышка тьмы — и начиналась новая сцена. Секретный квест раз за разом бросал в жизни разных кровавых целителей, и отправной точкой почти всегда служил миг их гибели. Задача была одна: спасти их. Одного — от плахи палача, другого — от разъярённой толпы, третьего — от кинжала в тёмном переулке.

После спасения начинались новые испытания: помочь целителю бежать, найти убежище, затеряться в мире. Но исход всегда был один. Каждый из них неизбежно погибал, причём смерть никогда не была тихой и от старости. Даже если удавалось уберечь их от плена и пыток, рок настигал их в другой, не менее странной форме. Казалось, после спасения им отмеряно было не больше недели или двух, прежде чем новая угроза обрывала их жизнь.

Не все сценарии поддавались с первой попытки. На некоторые уходило по три, а то и по пять траев, и с каждым провалом симуляция становилась всё сложнее. Она требовала оттачивать не только мастерство целителя, но и уникальные навыки специального класса.

Снова резкий переход, и вновь по глазам ударило яркое солнце. В этот раз локацией нового кровавого целителя — ещё одного в бесконечной веренице — стала огромная городская площадь. Но едва сквозь солнечную пелену проступили первые очертания того, что находилось в центре, по спине пробежал холодок. Новый этап собирался рассказать частично знакомую историю — Расщепление Аргеннара на главной площади Товира.

Вилл сидел на крыше одного из самых высоких зданий Товира, вальяжно свесив ноги над пропастью. Солнце медленно клонилось к закату, заливая город мягким вечерним светом. Багровые капли срывались с кровавой мантии, но, не достигая земли, бесследно растворялись в воздухе. Несмотря на занятую высоту, горизонт прятали могучие городские стены, над которыми проступали лишь пики далёких гор.

Внизу продолжал жить город. Этот будничный гул казался насмешкой после того, что случилось всего полчаса назад. Вилл перевёл взгляд на почти опустевшую площадь. Лишь втоптанная в брусчатку грязь да потерянный кем-то башмак напоминали о недавней толпе. Помост, на котором свершилась казнь, уже разбирали — маги городской стражи ленивыми взмахами рук заставляли тяжёлые балки расходиться в стороны. Импровизированные стены, прятавшие помост в коробку, разобрали ещё раньше. Маги работали с таким безразличным спокойствием, будто не разрывали только что душу живого человека.

Второй десяток испытаний подходил к концу. Большинство из них не потребовало особых усилий, хотя местами и заставило напрячь извилины. Но здесь человек, что балансил квест по спасению, явно перегнул палку, и настолько, что она с хрустом сломалась, оставив в руках два бесполезных обломка. Наконец путешествие по пути Кровавых целителей дошло до судьбы Аргеннара — одного из последних, кто носил кровавую мантию. Того самого «мясника из Серебряного Рассвета», что отравил целую деревню. Правда тот, кто зачитывал приговор с эшафота, умалчивал, что деревня умирала от неизученной чумы, и король, ответственный за раскопки проклятого артефакта, просто нашёл козла отпущения. Аргеннар подарил жителям деревни быструю смерть вместо долгих минут агонии и спас жизни тысячам людей, вот только за это его душу вырвали из тела. И новая ступенька секретного квеста предлагала не просто взглянуть на то, как прошла одна из самых чудовищных казней в этом мире, но и попробовать изменить судьбу Аргеннара.

Но спасти его на словах было куда проще, чем на деле.

Вилл с хрустом откусил сочное яблоко. Внутри квеста физика работала несколько странно. Плотность тела оставалась, но видимость наступала лишь после применения любого заклинания или получения урона. У испытания со спасением Аргеннара имелись и новые фишки — игроку позволяли провести немного времени в городе после казни, чтобы обдумать свой план. Добравшись до сердцевины спелого плода, Вилл отложил покусанное яблоко на черепицу. Душу скребла тревога: счётчик неудач перевалил за десяток, и неизвестно, сколько ещё игра будет прощать ошибки. Никаких системных таймеров, никаких предупреждений. Квест мог спокойно оборваться после любого провала, и тогда игра просто предложит попробовать всё сначала. Правда, сперва найди ещё одну жену правителя и убей её.

Воспоминание о Грати снова укололо сердце ледяной иглой. Её взгляд, полный одновременно решимости и страха. Её хрупкость и несокрушимая сила духа, толкнувшая на поступок, который страшно даже примерить на себя. И пусть это было её решение, в глубине души сидела глухая ненависть к себе. Вилл подавил этот удушливый ком, но сквозь горечь, как росток сквозь асфальт, упорно пробивался вопрос. Почему Гига, безупречно отсёкший все пути к реальному миру, оставил эту лазейку? Ошибка? Или он так отчаянно хотел построить для Грати рай, что поверил, будто сможет удержать в одних руках и абсолютную власть, и чистую любовь мужа к жене? Но было ясно одно. Какую бы выдающуюся империю ни построил его разум, одно из самых важных сражений — со своим сердцем — Гига проиграл.

«Ага, только если ты ничего не придумаешь, тоже продуешь», — раздался в голове неприятный внутренний голос. Вилл заставил себя отогнать лишние мысли. Бессмысленно сейчас гадать о пределах терпения игры. Оставалось одно — действовать, вот только пока все действия неизменно вели в тупик. Проблемы начинались с самого старта: сцена начиналась ровно в тот миг, когда с помоста уже зачитывали приговор. Нужно было не только как-то вырвать Кровавого целителя из лап волшебников, но и сбежать с ним с площади, набитой вооружённой стражей. При этом сам Аргеннара приходилось выдёргивать из его ловушки силой, и из-за полученных дебафов он висел на волоске от смерти — не боец, не помощник, лишь обуза. Одно дело помочь Кровавому целителю отбиться от нескольких недотёп и полечить его серией скиллов, виртуально чередуя лечение со снятием дебафов и их перебросом на себя, и совсем другое — в одиночку штурмовать эшафот. Вилл задумчиво повертел в руках огрызок и вновь отложил его. Каждый раз перед началом этапа Система выдавала протокол проверки, и напротив каждого пункта всегда стояла галочка. Это означало, что решение всё же есть.

— Хоть бы подсказку какую дали… — пробубнил Вилл себе под нос.

Признаваться в этом не хотелось, но понимания, как пройти этот этап, не было абсолютно. Все очевидные тактики уже были испробованы, и дальнейшие попытки сводились лишь к полировке провальных стратегий и оттачиванию мелких ошибок. Вот только каждая «полировка» сожжёт попытку и драгоценное время.

Но сдаваться не хотелось. В сознание одна за другой проигрывались сцены боя. Обрушиться на магов, а потом взлететь? Создать обманку, укрыть Аргеннара и отвлечь огонь на себя, чтобы растянуть ассист? Варианты множились, но ни один не гарантировал успеха. Вилл взглянул на таймер. Сорок пять минут до автоматического сброса и начала новой попытки. За это время нужно придумать хоть какой-то план.

Взгляд скользнул вниз, к столикам харчевни, и зацепился за мужчину, оставившего недоеденное жаркое. Прошлые циклы уже показали, что тарелка простоит долго. Вилл бесшумно соскользнул с крыши и, спрятавшись в тёмном переулке, втянул в себя кровавые крылья. Брезгливость — дебаф из реального мира, что здесь не работал. В игре не было болезней, а любая еда лучше, чем её отсутствие. Как только телу вернулась невидимость, Вилл присел за опустевший стол и принялся откусывать большие куски, стараясь сильно не отрывать мясо от тарелки. Левитирующий ужин привлечёт много внимания.

«Мало, надо что-то ещё найти… Чёрт, о чём я только думаю», — одёрнул себя Вилл. Это должен быть последний приём пище в этом цикле, и желательно, чтобы во всём особом квесте.

— … простите, Вы не подскажете мне, где найти Шкраула?

Вилл замер с куском мяса у самого рта, скрючившись в позе, от которой любой ортопед схватился бы за голову. Голос. Слишком знакомый голос.

— Извините, Вы не знаете, где живёт Шкраул? — повторил мужчина, и Вилл резко обернулся, едва не смахнув локтем тарелку.

Столики харчевни пустовали, но улочки вокруг были набитый скучной, потной массой серых жителей. И там, как алмаз в грязи, стоял он. Рыцарь в белоснежно-серебряных доспехах, с плащом, ниспадающим до самой земли. Светлые волосы, по-детски добрые глаза и мягкое, дружелюбное лицо — словно сошедший со страниц сказок герой, что пришёл готовится отправиться спасать принцессу.

— Венж?.. — выдохнул Вилл, не веря своим глазам. — Венж!

Крик заставил нескольких прохожих обернуться, но их взгляды лишь скользнули по пустоте. Зато лицо Венжа дрогнуло. Вилл отчаянно замахал призрачной голубой рукой. Заметив сигнал, рыцарь коротко кивнул собеседнику и решительным шагом направился к столику.

— Вилл? — в голосе Венжа звучало искреннее удивление. — Что… погоди, что ты тут делаешь?

— Что я тут делаю⁈ — прошипел в ответ Вилл. — Это чтоты делаешь в моём квесте⁈

На лице Венжа отразилось полное недоумение.

— В твоём? Погоди… Но я же… Свой квест прохожу.

Они застыли, растерянно глядя друг на друга. А мир вокруг продолжал жить: люди спешили по делам, с любопытством поглядывая на странного рыцаря, который стоял у пустого стола и разговаривал с воздухом.

— Нужно отойти, — прошептал Вилл. — Меня не видят, но слышат. Да и ты выглядишь странно.

Вилл поднялся из-за стола, быстро оглядываясь. Выбор пал на длинную каменную скамью в дальней, менее людной части площади.

— Садись, — кивнул Вилл, когда они добрались до места. — Для меня тут границы повсюду.

Венж послушно опустился на край скамьи. Он смотрел прямо перед собой, предусмотрительно прикрыв рот ладонью.

— Что ты здесь делаешь? — донёсся приглушённый голос.

— А ты⁈ — парировал Вилл. — Видимо, наши специальные квесты… наложились друг на друга? Погоди, ты что, тоже нашёл свой? И как там дела? Сколько времени прошло⁈

Прошлый опыт перемещения в изолированные локации научил бояться того, сколько недель может сгореть в таких путешествиях.

— Как Гига? Что творится? — вопросы сыпались один за другим. — Меня выкинет отсюда через тридцать пять минут, так что давай, быстро и по делу!

Венж медленно опустил руку, и на его лице отразилась сложная смесь сочувствия и усталости.

— Ты бы ещё вручил мне список вопросов, как для активации реликвии, — усмехнулся он. — Я не знаю, сколько времени прошло для тебя. Я начал свой квест недели через две после того, как ты пропал. Хотя официально ты числишься убитым.

— Конечно, этот упырь не мог упустить шанс распустить такой слух, — зло процедил Вилл.

— На самом деле, слух никто не пускал, — спокойно ответил Венж. — Просто было слишком много свидетелей, видевших, как на тебя со всех сторон обрушился мощный ассист. Все сошлись во мнении, что ты мёртв. И никто не спешит их переубеждать.

Мысль о том, что думают за пределами круга друзей и товарищей, была последней из забот.

— Хорошо, дальше, — поторопил Вилл. — Я убил Грати. Что произошло потом?

Венж на мгновение отвёл взгляд, словно собираясь с силами.

— Гига… его словно поглотила безумие. Горе или ярость, а может, всё сразу. Говорят, он обнимал Грати до тех пор, пока её тело не исчезло в Системе… а потом… — Венж тяжело сглотнул. — А потом убил всех НИПов. В наказание, что не смогли тебя остановить. Поговаривали, это было… ужасно. Один взмах меча — и несколько трупов. Он косил их, как жнец, и никто его не мог помешать.

Венж замолчал. Мимо их скамьи прошёл торговец с тележкой, и его взгляд с интересом скользнул по величественному рыцарю.

— Наверное, не будь в зале безопасной зоны, он перебил бы и своих Невозвращенцев, но тут уже можно лишь догадываться, — тихо продолжил Венж. — Хотя даже после такого нашлись те, кто в ужасе сбежал из столицы. Другие же затаились, парализованные страхом. По крайней мере, если верить слухам.

— Альянс? — с тревогой на сердце спросил Вилл. — Гига… он снял осаду?

Неуверенный вопрос опирался на веру Грати, что после её смерти Гига успокоится и отойдёт от своих разрушительных дел.

По лицу Венжа скользнула горькая усмешка.

— Ну, отчасти да. Осаду он снял.

— Но?.. — Вилл подался вперёд.

— Просто осаждать больше нечего.

Слова повисли в воздухе. Вилл замер, пытаясь осознать их смысл.

— Погоди, как? Гига всё же захватил Крепость?

Венж медленно покачал головой.

— Хуже. Он её разрушил.

Вилл открыл рот, но не смог произнести ни звука.

— Та махина, что Гига притащил к плато, оказалась чем-то вроде гигантской одноразовой пушки, — мрачно продолжил Венж. — Альянс не знал о твоём плане с Грати, и когда все узнали, что ты зарезал её, сразу приказали готовиться к худшему. Как только Гига подкатил эту пушку к низу плато и начал её заряжать, Альянс отдал приказ на срочную эвакуацию. Мы покинули Крепость по морю… И уже с лодок мы увидели…

Венж с силой сжал и разжал кулак.

— Бум. Это… было ужасно, но в то же время безумно красиво. Крепость взорвалась изнутри, словно раскалённое добела сердце. Взметнулась к небу дождём из миллионов кристальных осколков, сияющих в лунном свете. А когда всё утихло, на её месте остались лишь оплавленные скалы. Словно Крепости никогда и не существовало.

— Охренеть… — только и смог выдохнуть Вилл.

Горечь вины обожгла горло. Вся заварушка началась с их плана, но этот упрёк тут же наткнулся на другую, более трезвую мысль. Все они — жертвы, которым не дают выйти из игры, и они лишь делают всё ради своего спасения. Бессмысленно корить себя за безумие другого.

— Надеюсь, никто не пострадал? Что с ребятами? — тревожно спросил Вилл.

— Все целы. Эвакуировались почти без потерь. Трое утонули — не успели отплыть достаточно далеко, их накрыло осколками, — мрачно ответил Венж. — К счастью, Альянс среагировал быстро, протокол эвакуации был готов заранее.

Вилл молчал, переваривая услышанное.

— А почти сразу после этого Трелорин объявила Гига войну, — добавил Венж, подкинув новую порцию шокирующих новостей. — Формально Крепость была на территории её Королевства, там жили немногие её подданные. Их гибель и уничтожение Крепости она расценила как акт прямой агрессии. Теперь Гига — официальный враг короны, угроза для всех НИПов.

Вилл закрыл лицо руками, оставив лишь узкие щёлочки между пальцами.

— Какой ужас… Это что получается, сейчас Гига воюет на два фронта?

— Не совсем, — покачал головой Венж. — Нас он пока оставил в покое. Альянс под шумок захватил другую крупную крепость, пока обустроился там. Гига же готовится встречать войска Королевы.

Вилл отнял руки от лица и устало откинулся на каменную спинку скамьи.

— Чёрт… Я знаю, что не виноват, но спусковым крючком стала именно смерть Грати.

— Случилось то, что было неминуемо, — спокойно ответил Венж.

Эти слова немного успокаивали, но не так сильно, как хотелось бы.

— Тогда тем более мы должны закончить свои квесты и свалить отсюда, пока весь мир не сгорел, — Вилл перевёл взгляд на сияющие доспехи друга. — Кстати, о квестах. Как ты-то здесь оказался?

— Нам помогли ТуТ и ТаМ. Вернее, их ачивки. Кромор и Рива раскопали путь к выходу, который связан конкретно с ачивками, и нужно было двадцать четыре с половиной тысячи очков.

Вилл мысленно вызвал окошко достижений.

— Погоди, так максимум двадцать пять тысяч, нет?

Венж кивнул.

— Да, и в этом главная сложность. Это нужно закрыть почти все ачивки, и ни у кого даже близко нет столько очков. Кроме двух друзей, что закрыли много ачивок на другом сервере, и у них сохранились поинты. Плюс мы с ребятами помогли им закрыть несколько больших и дорогих ачивок, чтобы добить нужную сумму.

Он оглядел площадь — народ продолжал сновать по своим делам, не обращая внимания на рыцаря, беседующего с пустотой.

— Этот квест… Он… всё это так странно, он будто перекликается с тем, что было в моей жизни, через что я неоднократно прошёл… Он такой… личный.

Вилл задумчиво потёр подбородок. Дальше рассказывать Венж не спешил.

— Ну… понятно. А у меня какая-то хрень.

— Что такое? — серьёзно спросил Венж.

— Да я и сам не до конца понимаю, — Вилл пожал плечами. — Я будто прохожу всю историю Кровавых целителей. Передо мной череда мини-задач, где я должен спасти очередного из них от казни, убийства или другого дерьма.

— Как в том вариативном данже, где мы спасали охотника? — уточнил Венж.

— Что-то вроде того. Но главное… они всё равно умирают, — Вилл с досадой стукнул костяшками пальцев по скамье. — Тех, кого я спасаю раз, другой, третий, — смерть всё равно настигает их. И с каждой попыткой это становится всё сложнее их спасать.

Венж задумался.

— Но сегмент при этом засчитывается, верно?

— Да, только смысла в этом я не вижу.

— Может, это просто рогалик? — предположил Венж. — Проверка твоих навыков как целителя. Ты не можешь даровать бессмертие, но можешь продлить жизнь до её естественного предела, особенно магией крови. В любом рогалике ты натыкаешься на потолок, выше которого твой персонаж не прыгнет. Может, и тут так?

В этом было рациональное зерно.

— Да чёрт с этим смыслом, тут хотя бы пройти… — пробормотал Вилл. — Я застрял на нашем общем знакомом. На Аргеннаре.

В глазах Венжа мелькнуло удивление.

— И тебе нужно спасти его от… Как там, Разрыва? Разделения?

— Расщепления, — поправил Вилл. — И, как ты понимаешь, у меня серьёзный затык.

Вилл в двух словах описал свои провалы.

— … в общем, я перепробовал всё, но не могу даже завершить первый этап. Аргеннар гибнет, а игра раз за разом сбрасывает симуляцию. Значит, я всё же должен его спасти.

Повисла задумчивая тишина. Вилл бросил взгляд на таймер. Оставалось около двадцати минут до сброса и новой попытки.

— Может, попробуем вместе? — внезапно предложил Венж.

— А?.. — только и смог выговорить Вилл.

Идея была ошеломляющей. Но если игра свела их здесь, возможно, в этом и была задумка, что квесты своих специальных классов возможно пройти вместе.

— Это было бы здорово, но… — в голове тут же всплыли риски. — Пропустит ли нас система в симуляцию вдвоём? И что важнее — не провалишь ли ты из-за этого свой квест?

— Не знаю, — честно ответил Венж. — Но мы оба застряли. Я должен найти человека в большом городе, но никто его не видел и даже не знает. Возможно, лучше объединить усилия и помочь пройти кому-то одному, чем провалиться обоим поодиночке. — На его лице появилась слабая улыбка. — К тому же, в этом есть что-то… судьбоносное.

— Это где ж я так нагрешил, что судьба послала мне тебя? — Вилл не удержался от укола.

Добродушная улыбка Венжа стала шире, но тут же превратилась в горькую усмешку.

— Нет, я серьёзно, — его тон стал мрачнее, под стать новому выражению лица. — Мы с тобой были там, где всё… началось, и часто сталкивались на проклятых перекрёстках. Но теперь, когда финал так близок… Разве не судьба вновь свела нас?

Вилл медленно пожал плечами. Высшие силы ли свели их или случайность, сейчас это было не так важно.

— Ладно, Посланник Судьбы. Если хочешь помочь, мне нужны идеи, а не абстрактная мудрость. Как нам вытащить Аргеннара из этого пекла?

Венж перевёл задумчивый взгляд на площадь.

— Пара мыслей есть.

— … и за преступление против короны, за отравление жителей деревни Серебряный Рассвет, за осквернение целительского искусства и поругание священного дара! — глашатай сделал театральную паузу. — Я объявляю приговор! Кровавый целитель Аргеннар приговаривается к казни через Расщепление! Да очистит его душа путь для праведных, и да послужит его смерть предупреждением всем, кто посмеет пойти против воли Его Величества!

Голос глашатая звучал с такой торжественностью, будто он возвещал о коронации наследника, а не о публичной казни. Вилл перевёл взгляд на толпу. Лица, повёрнутые к эшафоту, светились нетерпеливым ожиданием — кто-то приоткрыл рот, кто-то подался вперёд всем телом, словно боялся упустить хоть миг представления. В этих жадных, горящих взглядах не было ни капли сострадания, лишь голодное предвкушение зрелища.

К горлу подкатил ком отвращения. Неправильно свысока смотреть на других, но перед глазами были не люди, а стадо, наплевать на справедливость — лишь бы накормили зрелищем и дали повод забыть о собственной убогой жизни. Где-то на краю толпы женщина подсадила ребёнка повыше на плечи, чтобы тому было лучше видно.

Вилл перевёл взгляд выше, охватывая всю картину целиком. По периметру площади возвышались импровизированные помосты — наскоро сколоченные деревянные подмостки, образующие подобие коробки вокруг места казни. На этих временных стенах заняли позиции те, кому было доверено обеспечить безопасность магов: лучники с натянутыми тетивами, колдуны с готовыми заклинаниями. Ассист оттуда всегда прилетал жуткий.

— Привести в исполнение…

— Именем Святого Рыцаря, призываю — остановитесь! — голос прорезал гул площади, как удар колокола. Властный, решительный, он не просил — он требовал.

Площадь замерла. Глашатай застыл с поднятой рукой. Лучники дёрнули луками, опуская стрелы вниз. Маги на мгновение ослабили концентрацию, и тонкие светящиеся нити, протянувшиеся от их ладоней к раме с Аргеннаром, мигнули и затрепетали, словно струны на ветру. Толпа, секунду назад жаждавшая крови, вдруг притихла, ошарашенная дерзостью прервавшего казнь крикуна.

На помосте стояла металлическая рама — жуткое сооружение из тёмного железа, опутанное светящимися голубоватыми рунами. Тяжёлые зажимы сковывали запястья и лодыжки Аргеннара, удерживая его тело в вертикальном положении, а широкий обруч плотно охватывал лоб, не давая повернуть голову. Даже сейчас, прикованный к этой дыбе, Кровавый целитель дёрнулся на голос, но рама не позволила ему обернуться. Седые волосы, спутанные и грязные, свисали до плеч, налипая на покрытое кровью лицо, изборождённое морщинами усталости. Теперь стало ясно, почему Кэхил, встретивший их в этом теле, выглядел так ужасно.

Вилл не стал терять драгоценные секунды. Пока все взгляды метались в поисках дерзкого крикуна, он бесшумно скользнул вперёд. На узком помосте было лишь двое, и видеть невидимое, к счастью, они не могли. И всё же, осторожность граничила с параноей — невидимость невидимостью, но одно неловкое движение, один случайно задетый плащ, и всё полетит к чертям. Сердце колотилось где-то в горле. Багровые капли с мантии Аргеннара падали на деревянные доски помоста, и Вилл остановился прямо перед небольшой лужицей.

Маги растерянно переводили взгляды: то в сторону голоса, то на юстициара, застывшего рядом с глашатаем на помосте. Тот стоял с каменным лицом, сложив руки за спиной. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, тёмные одежды безупречно выглажены, а в холодных глазах читалась особая отстранённость, что приходит к людям, годами выносящим приговоры.

— Именем Святого Рыцаря, призываю — остановитесь! — голос прозвучал вновь, на этот раз ближе.

Толпа зашевелилась как потревоженный муравейник. Послышался приглушённый шёпот, кто-то удивлённо ахнул. Сквозь гул доносились обрывки:

— Смотри, какие доспехи… это сколько денег такая красота стоит…

— Святой Рыцарь, он сказал…

— Да кто он вообще такой?

Тяжёлые шаги загрохотали по деревянным ступеням помоста. Вилл, прижавшийся к раме с Аргеннаром, позволил себе на мгновение высунуться. Венж взошёл на эшафот с той же решимостью, с какой рыцари из легенд врывались в логово драконов.

Юстициар окинул незваного гостя оценивающим взглядом — от сияющих серебром доспехов до светлых волос, обрамлявших доброе, но полное решимости лицо.

— Ты кто такой? — голос мужчины был холоден и резок.

— Я прибыл расследовать обвинения в адрес этого человека, — Венж кивнул в сторону Аргеннара. — Есть основания полагать, что приговор вынесен неправомерно.

Повисла мёртвая тишина. Даже толпа притихла, не веря собственным ушам.

— Что, прости? — юстициар сделал шаг вперёд, и его голос, всё ещё сохраняя внешнюю учтивость, обледенел до такой степени, что по спине пробежал холодок. — Святой Рыцарь, ты хоть понимаешь, что тут вообще происходит?

Вилл осторожно подобрался ещё ближе. Аргеннара держали в двойном плену души и тела. Душу удерживали маги, что уже вонзили в неё свои волшебные крюки, а тело держала рама. В прошлых попытках не было времени деликатно извлекать кровавого коллегу из западни, и грубость оборачивалась дебафами и потерей здоровья.

Но теперь времени было чуть больше.

Замки на зажимах светились слабым голубоватым сиянием, подпитываемые рунами на металле. Пока руны активны, механизм не откроешь, однако при себе было то, что позволяло гасить магию по щелчку. Вилл аккуратно коснулся голубыми пальцами ближайшей руны на правом зажиме для запястья. Крошечный символ вспыхнул ярче, словно в протесте, а затем погас. Замок щёлкнул едва слышно, ослабив хватку. Аргеннар дёрнулся, но обруч на лбу всё ещё держал его неподвижно. Вилл замер, боясь даже пошевелиться. Щелчок показался оглушительным, вспышка — яркой, но ни маги на помостах, ни стража, ни толпа — никто не обернулся. Все взгляды были прикованы к спору на эшафоте.

— Я, как Святой Рыцарь, требую своего суда, — твёрдо произнёс Венж. — Моя магия покажет истинную природу его деяний и степень его вины. И если Весы Справедливости склонят свои чаши к добру, вы обязаны признать это и пересмотреть приговор!

Венж говорил с такой убеждённостью и силой, что мнение юстициара и его людей уже не имело значения. Главным оружием здесь была толпа. Зевакам только подай зрелище поострее — обычная казнь вдруг станет пресной, когда сам Святой Рыцарь потребовал разбирательства. Контента обещалось ещё больше, а в вине Кровавого целителя никто и не сомневался.

Но обелять Аргеннара квест и не требовал.

— Пожалуйста, Святой Рыцарь, — ядовито протянул юстициар и небрежно махнул рукой.

Маги на помостах переглянулись и ослабили хватку. Светящиеся нити, готовые разорвать душу, дрогнули и замерли, словно хищники, которым велели замереть в шаге от добычи.

— Проведите своё… разбирательство, — юстициар сделал паузу, смакуя каждое слово. — Но после того как вы убедитесь в его вине, я потребую от вас извинений. За то, что усомнились в справедливости приговора, вынесенного именем Его Величества.

— Для меня есть лишь один судья и один правитель, — твёрдо ответил Венж. — И имя ему — Справедливость.

Площадь замерла. Даже самые буйные зеваки затаили дыхание. Вилл воспользовался моментом всеобщего оцепенения. Отсчитав про себя секунды перезарядки, он погасил ещё одну руну — на левом запястье. Щелчок. Затем на лодыжке. Ещё щелчок. Аргеннар едва заметно качнулся, но обруч на лбу и оставшиеся зажимы всё ещё держали его вертикально. Вилл осторожно придержал его за плечо призрачной рукой, наклонился ближе к уху и прошептал:

— Не шевелись. Держись как можешь. Ещё немного.

Венж начал процедуру нарочитой медлительностью. Каждое движение было театрально замедленным: рыцарь неспешно расправил плащ, величественно поднял руку к небу, затем плавно опустил её на сердце. Грань между торжественностью и абсурдом была настолько тонка, что ещё секунда — и кто-нибудь мог бы засомневаться в адекватности происходящего. Он подошёл к Аргеннару и опустился на одно колено, склонив голову, словно перед святыней.

Толпа ахнула.

Над головой Кровавого целителя материализовались весы. Ослепительные, сотканные из чистого света, они вспыхнули так ярко, что Вилл инстинктивно зажмурился. Когда получилось открыть глаза, весы уже висели в воздухе, медленно покачиваясь: слева — чаша из белого сияния, справа — из непроглядной черноты, поглощающей свет вокруг себя.

Вилл украдкой потянулся к очередному замку. Осталось всего пять.

— Да свершится Суд Справедливости! — голос Венжа прогремел над площадью с такой напыщенностью, что любой актёр позавидовал бы. — Да откроется истина деяний перед Её ликом! Да узрим мы чистоту намерений, сокрытых под покровом судьбы! Пусть каждый помысел будет взвешен, каждое слово измерено, каждый шаг оценён мерой Высшего Закона!

Вилл едва сдержал нервную усмешку. Венж нёс абсолютную чушь, нанизывая пафосные фразы одну на другую, словно бусины на нитку, — лишь бы растянуть время. Но толпа внимала каждому слову, затаив дыхание.

Щелчок. Четыре замка.

— Да будет явлена воля Истинного Закона! Да снизойдёт озарение на души наши! Да…

Весы дрогнули и пришли в движение.

Словно невидимые руки начали бросать на чаши один грузик за другим. Сначала белая чаша медленно опустилась, перетягивая чёрную. В толпе прошёлестел удивлённый шёпот. Потом ещё ниже. Кто-то вскрикнул от восторга. У каждого человека есть добрые и злые поступки — мелкие, крупные, забытые и незабываемые, — и весы словно перебирали всю жизнь Аргеннара по крупицам, взвешивая каждый выбор. Белая чаша опускалась всё ниже, но вдруг что-то случилось. На чёрную сторону будто швырнули гигантский валун, и пропитанная тьмой чаша рухнула вниз с такой скоростью и силой, что казалось, сейчас ударит Аргеннара по лбу. Толпа разом вздохнула — громко, в унисон, — и кто-то даже взвизгнул.

Весы так и замерли в этом положении. Чёрная чаша безнадёжно перевешивала белую.

— Что и требовалось доказать, Святой Рыцарь, — спокойно произнёс юстициар, и в его голосе не было ни капли удивления. — Так что попрошу удалиться и не мешать исполнению приговора.

Венж бросил быстрый взгляд вниз. Вилл, всё ещё скрытый за рамой, покачал головой и показал три пальца.

— И всё же само по себе это ничего не доказывает, — Венж заставил голос звучать твёрдо, хотя уверенность в нём уже трещала по швам. — Как Святой Рыцарь, я требую…

— Ты ничего больше не можешь требовать, — грубо оборвал его юстициар.

— И всё же я…

Времени оставалось в обрез. Вилл потянулся к очередному замку. Пальцы коснулись светящейся руны — и магия ударила в ответ. Больно и резко, в руку словно разом впились тысячи раскалённых игл. Замок щёлкнул, освобождая зажим, но вместе с этим невидимая сила отбросила назад.

«Придурок!» — выругался на себя Вилл. Секундная спешка не дала откатиться пассивной способности, поглощающий входящий урон. В углу зрения мелькнуло системное сообщение:

Получено 127 единиц урона.

И в ту же секунду невидимость рассыпалась, как разбитое стекло. Площадь замерла, затем взорвалась криками.

— Дух! Здесь дух! — завопил кто-то из толпы.

— Кровавый целитель призвал на помощь своего демона! — юстициар заорал так, что голос сорвался в визг. — Убить их! Святой Рыцарь — предатель, он помогал им с самого начала! И вырвите душу у чудовища!

Площадь взорвалась хаосом. Кто-то в толпе истошно закричал, кто-то рванул к ближайшему проходу между импровизированными стенами. Люди толкались, давили друг друга, пытаясь вырваться из ловушки. Лучники на помостах вскинули луки, колдуны и боевые начали плести заклинания, их руки вспыхнули разноцветными огнями.

Вилл отбросил в сторону любые укоры в свой адрес. В этой игре слишком часто всё шло не по плану, и на случай провала был заготовлен план Б.

Венж развернулся и грубо пнул юстициара в грудь. Тот даже не успел вскрикнуть — просто полетел с помоста прямо в толпу зевак, что всё ещё стояли с разинутыми ртами. Глашатай взвизгнул и в панике спрыгнул сам, едва не сломав ногу при приземлении.

— Гемомантия! — прокричал Вилл.

Основа запасного плана родилась у них синхронно, словно два разума на мгновение слились в один. Венж озвучил то, что сидело в голове все неудачные попытки, но для подобной задумки требовался надёжный помощник.

Вилл вскинул руку над головой, и кровь взорвалась вверх потоком. Солнце исчезло. Тёмно-красный купол хлынул из ладони, расползаясь во все стороны, покрывая весь помост целиком. Как гигантская крышка, он накрыл их с безупречной точностью — грани купола опустились почти до самых краёв помоста. Единственная крошечная дырочка осталась в самом центре купола, на вершине — даже на максимальном уровне прокачки навыка приходить оставлять небольшую дыру.

Снаружи тут же загрохотали удары. Стрелы с лязгом отскакивали от кровавой стены. Заклинания взрывались одно за другим — купол вздрагивал от ударов, и по его внутренней стороне пробегали тусклые отсветы магии.

Венж бросился к Аргеннару и влил в себя имунку. Одним рывком сорвал тяжёлый обруч со лба целителя — металл с лязгом упал на доски. Затем схватился за последний зажим на лодыжке и с хрустом вырвал его из крепления. Освобождённый Аргеннар рухнул на колени, едва не упав лицом вниз. Венж подхватил его за плечи.

— Вы… кто… кто вы такие… — бормотал Аргеннар, голос был слабым, едва слышным. — И почему вы…

— Если я тебе расскажу, то не поверишь, — коротко бросил Вилл и направил вторую руку на Венжа.

Кровавые нити потянулись от рыцаря, и Вилл жадно впитывал его кровь. Она текла из тела Венжа тонкими струйками, но тот тут же активировал защитные навыки — его доспехи вспыхнули мягким золотистым светом. Регенерация работала на пределе, восстанавливая здоровье почти мгновенно, компенсируя потери. Венж превратился в живую батарейку: кровь уходила, но тело восполняло её снова и снова, словно черпало из воздуха.

Вилл направил поток силы в купол. Кровавая преграда уплотнилась, потемнела, стала почти чёрной. Теперь это был не просто барьер, а крепостная стена из запёкшейся крови.

Снаружи продолжали барабанить стрелы, грохотали заклинания, лязгало железо — кто-то пытался рубить купол мечами. Бесполезно. Но каждый удар отдавался в теле странной, тупой болью — словно по его собственным рёбрам стучали кулаками. Неприятно, но терпимо.

— Вы… хотите помочь мне? — Аргеннар с трудом поднял голову, в его глазах мелькнуло слабое понимание. — Но а…что я… и что я могу сейчас сделать?..

— Сейчас этот благородный рыцарь тебе всё объяснит! — прокричал Вилл, перекрывая грохот снаружи. — Я немного занят!

Очередной взрыв сотряс купол, и боль волной прокатилась по груди.

Венж тем временем сделал то, от чего у любого рыцаря в этой игре полезли бы глаза на лоб. Он бросил меч и щит рядом с собой на доски помоста, а в руках материализовался огромный тяжёлый арбалет.

— Вы можете использовать боевую магию? — спросил он у Аргеннара, взводя тугую тетиву.

— Да… — слабо выдавил тот. В воздухе вспыхнул алый отблеск, и в его дрожащих руках материализовался тёмный посох, увитый кровавыми узорами.

— Только не дёргайся сильно, нити от расщепления пока не исчезли полностью! — предупредил Вилл, морщась от очередной волны боли. Ударов снаружи стало больше, словно враги почувствовали слабину. — Венж, командуй уже!

Венж провёл рукой вдоль арбалета, активируя благословение. Оружие вспыхнуло белым пламенем, таким чистым и ярким, что на мгновение показалось — в руках рыцаря горит сама праведность, отлитая в форме болта.

— Давай вон туда, — Венж указал на участок купола слева, где удары были особенно яростными.

Вилл сместил концентрацию. Кровавая стена в указанном месте дрогнула, истончилась, а затем расползлась в стороны, открывая узкое прямоугольное окошко размером с ладонь.

За ним открылся вид на импровизированную стену. На деревянном помосте метались силуэты магов. Один из них, в сером, отчаянно поддерживал угасающую нить, всё ещё тянущуюся к Аргеннару. А чуть дальше, на том же возвышении, стоял колдун в чёрном балахоне — руки вскинуты, ладони пылают тёмно-фиолетовым огнём.

— Аргеннар, мужчину в чёрном! — скомандовал Венж и нажал на спуск.

Арбалет выстрелил с глухим хлопком. Болт, объятый белым пламенем, прочертил идеально прямую линию сквозь окошко. Полёт занял долю секунды. Попадание было безупречным — болт вонзился колдуну в грудь, и тот пошатнулся. Аргеннар, собрав остатки сил, вскинул дрожащую руку. Из его ладони хлестнул алый шип, пронзивший колдуна насквозь. Тот конвульсивно дёрнулся, попытался за опорный столб, промахнулся — и рухнул с импровизированной стены вниз.

— Дальше! — скомандовал Венж.

Вилл тут же перестроился, открывая окошко на противоположной стороне купола. Снова показались силуэты на импровизированной стене — маги с нитями, боевые колдуны, лучники. Венж холодно оценил цели и прицелился в мага в тёмно-синих одеждах, который метал в купол огненные шары.

Магов с нитями они намеренно игнорировали. Для завершения Расщепления им требовался визуальный контакт с целью, но Аргеннара надёжно прятал купол. И нити медленно, но верно угасали сами, рассыпаясь в воздухе, как забытые паутинки. Боевые единицы — вот настоящая угроза.

Венж выстрелил. Аргеннар метнул алый шип следом. Маг в синем покачнулся и рухнул.

— Ещё!

Венж явно вошёл во вкус. Он орудовал арбалетом так уверено, словно всю жизнь играл твинком-охотником. Рыцари не могли использовать свои боевые скиллы с арбалетом в руках, но вот на простые атаки арбалетом ограничений не было. А в сочетании с мощным бафом на урон, который влиял только на «автоатаку» и чудовищной альфой тяжёлого арбалета, Венж превратился в живую баллисту. Цели щёлкались одна за другой.

Вилл открыл новое окошко слева. Венж уже поворачивался, взводя арбалет, когда в проём со свистом влетело что-то круглое и дымящееся. Рыцарь отбросил оружие и метнулся к ним широким прыжком, поднимая с досок щит, но взрыва не последовало. Вместо этого из шарика хлынул густой едкий туман.

Вилл зажмурился, но было уже поздно. Дым впился в глаза, заполз в нос, обжёг горло. Сильный кашель заставил согнуться тело пополам. В углу мелькнуло системное уведомление о получении урона от яда. Видимость упала до нуля — не было видно даже собственных рук, хотя кровавый луч всё ещё тянулся к Венжу, пульсируя где-то в тумане.

— Венж! — прохрипел Вилл сквозь кашель.

— Тут я, кхе-кхе! Тут! — донёсся ответ откуда-то справа.

Глухой стук. Закинули ещё одну бомбу. Дыма стало ещё больше, он наваливался густыми волнами, выедая лёгкие.

Вилл вскинул руку и заставил купол перестроиться. Окошко сбоку затянулось, а на самой вершине открылось крошечной отверстие размером с кулак. Туда уже ничего не закинешь — слишком высоко, слишком узко. Вряд ли среди стражи в фэнтези мира найдутся профессиональные баскетболисты.

Дым медленно, мучительно медленно просачивался наружу сквозь отверстие. Яд всё ещё тикал, по чуть-чуть выгрызая здоровье, но Аргеннар, придя в себя, поднял дрожащую руку. Из его ладони потекло тусклое алое свечение — его кровавая магия. Дебаф отравления не исчез, но под лечением Аргеннара шкала здоровья больше не падала.

Минута тянулась вечностью, но туман наконец начал рассеиваться. Вилл перевёл взгляд на целителя. Светящиеся путы, что выпивались в его душу, растворились без следа, словно их никогда и не существовало.

— Венж, готово! — заорал Вилл.

Венж убрал щит, вскинул руку к небу.

— Божественная защита!

Их троих окутала мягкая золотистая аура, сияющая, как рассветное солнце. Не теряя ни секунды, Венж схватил Аргеннара за воротник мантии, подтянул к себе. Вилл подставил плечо, позволяя другу вцепиться в него второй рукой.

— Летим!

Они взмыли вверх, и в тот самый миг, когда достигли вершины купола, Вилл распустил купол, Кровавая преграда рассыпалась, обрушиваясь вниз алым дождём.

Град атак обрушился на них мгновенно. Стрелы, заклинания, проклятья — всё полетело вслед. Но золотистая аура Венжа гасила удары один за другим, а самих атак было в разы меньше, чем в прошлые попытки, когда приходилось возиться в одиночку.

Душа ликовала. Так хорошо ещё ни разу не получалось. Вилл взял ещё выше, пытаясь выйти из области досягаемости любой атаки, но тут макушка неприятно ударилась о невидимый потолок. Игра не хотела выпускать по квесту выше определённой высоты.

— Вилл, ну! — поторапливал Венж, удерживая Аргеннара, который болтался мёртвым грузом.

— Да тут стены везде!

Снизу уже летели серьёзные атаки — огненные шары, ледяные копья, что-то фиолетовое и шипящее. Вилл метался из стороны в сторону, натыкаясь на невидимые барьеры. Слева — стена. Справа — стена. Впереди — опять стена. В пылу сражения и дыма они совсем потеряли ориентацию.

Свободная зона нашлась на севере. Вилл со всей скорости рванул туда.

— Крепче держитесь! — скомандовал Венж Аргеннару.

Они понеслись над крышами на северную окраину города, оставляя за спиной площадь, охваченную хаосом.

— Вилл, а дальше что⁈ — прокричал Венж сквозь свист ветра.

— Хрен его знает! — честно рявкнул в ответ Вилл. — Всё должно вскоре…

Закончить Вилл не успел.

Они вырвались из узких улиц и вылетели на открытую площадку — широкую каменную платформу на вершине одной из северных башен. И то, что там было, сразу расставило всё по местам.

Провал.

Десятки магов. Они стояли кольцом по краю платформы, руки уже вскинуты, заклинания уже сплетены. Светящиеся крюки висели в воздухе, дрожа в предвкушении, словно стая голодных хищников. Они ждали. Ждали, когда летающий целитель воспользуется своим главным преимуществом и вылетит именно сюда.

Игра заманила их. Невидимые стены специально оставили только один путь — на север, прямо в эту ловушку. В том, что маги стояли именно здесь, не было никакого смысла с точки зрения логики мира или планирования казни. Это была чистая механика — разработчики поставили вторую фазу испытания. Подло. И совершенно в духе этой игры.

— Чёрт… — только и успел выдохнуть Вилл.

Маги взмахнули руками. Сотни крюков рванулись вперёд.

Венж среагировал мгновенно. Он рывком дёрнул Аргеннара к себе, одновременно разворачиваясь в воздухе, подставляя широкую спину под атаку. Целитель оказался прижат к его груди, защищён доспехами и телом.

— Венж, нет!!!

Крюки вонзились в спину рыцаря. Они впились сквозь доспехи, сквозь плоть, впились в саму душу — и потянули.

Раздался хруст. Жуткий, мерзкий, неправильный — звук, которого не должно существовать в природе. Звук того, как душу вырывают из тела.

Из спины Венжа вырвалось нечто светящееся, полупрозрачное — его душа, дёргающаяся на крюках, как рыба на гарпуне. Она на мгновение зависла в воздухе, беспомощная, и затем крюки потащили её назад, к магам. Душа билась, пытаясь вырваться, но таяла прямо на глазах — растворялась, истончалась, превращалась в дым, пока не исчезла окончательно, словно её никогда и не было.

Тело Венжа обмякло. Руки разжались. Аргеннар начал падать, но Вилл успел подхватить его второй рукой. Тело рыцаря повисло безвольным грузом, болтаясь в пустоте. И даже белоснежные доспехи, казалось, стали немного серее.

— Твою же, Венж!!! — в ужасе заорал Вилл.

Платформа с магами осталась позади. Крылья хлестали воздух, и вскоре они не рухнули на крышу возле городских стен. Аргеннар свалился на черепицу, задыхаясь. Тело Венжа упало рядом.

Вилл опустился на колени рядом с рыцарем. Венж ещё дышал — грудь слабо вздымалась, — но это было всё, что осталось. Глаза открыты и пусты, как у выпотрошенной куклы. Взгляд уставился в небо, но ничего не видел. Лицо застыло в странной полумаске — не мёртвое, но и не живое. Словно оболочка осталась, а внутри — пустота.

— Нет… — Аргеннар пополз к ним на дрожащих руках, в его голосе звучал ужас. — Он… он прикрыл меня. Крюки летели в меня, а он…

— Чёрт… — Вилл лихорадочно метался взглядом по интерфейсу. Обычно игра сама сбрасывала квест, но ни разу не доводилось делать этого самому. — Да твою мать… Куда они кнопку сброса засунули⁈

Вилл судорожно открывал одно окно за другим, пытаясь найти кнопку сброса в самых нелогичных местах. Карта. Окно крафта. Ничего.

И тут душа ушла в пятки. Всё произошло одновременно слишком быстро и слишком медленно. Перед глазами вспыхнула та самая секундная вспышка перехода. Аргеннар спасён. Цель достигнута. Испытание пройдено. Они справились, вот только итоги своего провала уже никак не переиграть.

Аргеннар умер на четвёртом испытании после побега. Всё повторилось: несмотря на попытки провести его через хитросплетения опасностей, с каждым новым кусочком истории кровавому целителю становилось всё хуже. Раны множились, словно сама судьба упрямо тянула его к могиле. В конце Аргеннар просто рухнул посреди дороги, изрешечённый ранами, которые он получил где-то «за кадром», и никакая исцеляющая магия не смогла сохранить ему жизнь.

Испытание завершилось, и но специальный квест продолжился историей нового кровавого целителя. Каждый этап приходилось проходить по нескольку раз. Все мысли занимал Венж. Что с ним случилось? Жив ли он? Вернулся ли в своё тело после испытания? Или его игровая смерть оказалась окончательной, как в первой легендарке, где после победы над боссом нельзя было ничего переиграть.

Ещё один кровавый целитель. Ещё один фрагмент чужой жизни, пропущенный сквозь пальцы. И ещё. Особый квест давно превратился в калейдоскоп чужих судеб, смертей, отчаянных попыток изменить неизбежное.

А потом всё оборвалось.

Никаких лесов, городов и темниц. Только пустота. Нетронутый никем и ничем мир, простирающийся во все стороны. Всё вокруг заливал знакомый серый полумрак — ни теней, ни света, просто бесконечное серое ничто, куда ни посмотри.

И посреди этого мёртвого безмолвия парил кристалл.

Огромный. Белоснежный. Он бил по глазам нестерпимым сиянием, словно в его гранях заключили концентрированный свет всех звёзд разом. Невозможно было смотреть прямо на него — глаза слезились, в висках пульсировала боль. Но и отвести взгляд не получалось. Кристалл притягивал, завораживал, требовал внимания. А на фоне этого ослепительного света выделялась фигура. Человек в кровавой мантии стоял неподвижно, словно изваяние. Он смотрел на кристалл с таким сосредоточением, будто видел в нём что-то, недоступное больше никому.

Время словно замерло. В этом пустом мире не было звуков — им просто неоткуда было взяться, нечему было их породить. Только стук собственного сердца, глухой и настойчивый, да дыхание, которое казалось слишком громким на фоне абсолютной тишины. Вилл стоял, вглядываясь в серый полумрак, окрашенный нездоровой зеленоватой дымкой. Над головой висел тот самый диск — гигантский, равнодушный глаз, который не грел, а лишь заливал выжженную землю холодным голубовато-зелёным светом.

Фигура в кровавой мантии не шевелилась. Вилл сделал неуверенный шаг вперёд. Нога отозвалась фантомной болью — эхо прошлого испытания, где обезумевший от агонии целитель вонзил нож бедро перед самой смертью. Боли не было, но память о ней сидела в мышцах, заставляя слегка прихрамывать.

Ещё шаг. И ещё. Фигура, стоявшая в нескольких десятках шагах, вдруг дёрнулась — то ли почувствовала присутствие, то ли сработал какой-то невидимый скрипт. Медленно, будто нехотя, она повернулась.

Капюшон скрывал почти всё лицо. Из-под него виднелись лишь линия подбородка и тень губ. Этого было достаточно, чтобы в голове мелькнула безумная мысль, но Вилл тут же прогнал её. Слишком безумно. Слишком страшно. Кровавая мантия, изодранная и пропитанная чем-то тёмным, мерцала в свете диска, отбрасывая на землю неровные, дрожащие тени.

— Приветствую тебя, Кровавый целитель Виллиус, — поздоровался Кровавый целитель. Слова звучали глубокой мудростью, но каждый слог царапал слух, словно проходил через повреждённые связки, а затем ещё через какой-то невидимый фильтр, который делал звук неестественно ровным. — Я рад, что ты прошёл по этому пути ко мне.

Вилл настороженно сделал ещё пару шагов, не выпуская посох из рук. Если это всё ещё было частью квеста, то явно уже совсем другая его часть. Кровавый целитель видел «Доброго духа» без применения навыков, и всё подводило к тому, что фигура стояла здесь и целенаправленно ждала.

— Приветствую, — осторожно кивнул Вилл. — Кто…

Он замер на полуслове. Вопрос «Кто ты?» звучал глупо — на девяносто девять процентов было понятно, кто стоит впереди. Вопрос «Что ты тут делаешь?» имел сразу несколько очевидных ответов — от банального факта смерти до того, что его поставили сюда по квесту.

— Что… я тут делаю? — Вилл выбрал самый правильный, как казалось, вопрос.

Губы под капюшоном изогнулись, и одного этого хватило, чтобы по телу прошла дрожь. Слишком знакомая ухмылка.

— Ты задаёшь мудрые вопросы, Кровавый целитель, — в голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. — Это мне нравится.

— А мне-то как нравится… — пробормотал Вилл едва слышно, одними губами.

Тишина снова сжала их со всех сторон, тяжёлая и липкая. Кровавый целитель не спешил продолжать, словно наслаждаясь паузой.

— Судьба привела тебя ко мне, — наконец произнёс он размеренно, каждое слово отдавалось эхом в пустоте. — Встреча не случайна. Я ждал особого Кровавого целителя. Того, кто познает Перерождение. Того, кто дойдёт до конца пути.

Вилл мысленно кивнул. Ответ был… подходящим. Если завернуть его в рамки игры и квеста, то получалось, что персонаж «Виллиус» идёт по правильной дороге своего Кровавого пути. И это, как ни крути, хорошая новость. В последнее время их сильно не хватало.

— И ты, как первый Кровавый целитель, ждёшь меня? — Вилл сделал ещё шаг, всматриваясь в тень под капюшоном. — Как наставник, который передаст мне последнюю мудрость?

Фигура слегка качнула головой — движение было медленным, почти торжественным.

— Я жду тебя, верно. А твоё слово про «Первого Кровавого целителя»… И да, и нет.

— Это как?

Целитель отвечать не спешил. Он поднял бледную, полностью скрытую за кровавой мантией, и протянул её к парящему кристаллу.

— Ну? — поторопил Вилл. — С чего-то всё должно начинаться, но если всё началось с тебя, то значит ты Первый Кровавый целитель. Разве я не прав?

Голова под капюшоном неспешно качнулась из стороны в сторону.

— Ты рассуждаешь логично, — медленно произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на печаль. — Но мыслишь слишком простыми категориями. Ты ищешь начало там, где его нет.

«Кромор, брат, приём», — Вилл мысленно постучал себя по уху. Захотелось отдать как минимум клок непослушных волос, чтобы посмотреть на дискуссию лысого колдуна и кровавого мудреца. Уж Кромор-то точно нашёл бы, что сказать на такую философскую туманность.

— Для начала скажи мне вот что, Виллиус, — фигура в красном чуть подалась вперёд. — Что тебе известно о Кровавых целителях? Ты сам прошёл длинный путь, но что тебе известно о пути остальных и о том, как его рассказывали другие?

Вилл на мгновение задумался, подбирая слова.

— Кровавых целителей очень боятся, — наконец ответил он. — Их считают… Да кем нас только не считают. От мясников и наёмников, что делают самую грязную работу, до психов, которые пьют свою кровь и поклоняются древним богам Крови. Как говорится, у кого что с фантазией.

Перед глазами пронеслись сцены из прошлых испытаний. Лица тех, кто носил эту мантию раньше. Мужчины и женщины, каждый со своей историей, каждый — с болью в глазах и решимостью в сердце.

— Естественно, всё это неправда, — продолжил Вилл. — Все книги и предания лгали. Даже Сказание содержало ложь, хоть оно должно быть беспристрастным. А на самом деле… — он поднял взгляд на фигуру. — Это обычные люди. Целители, что в какой-то момент своей жизни взвалили на себя тяжёлую ношу по спасению мира — как своей кровью, так и чужой.

Вилл на мгновение замолчал. Перед глазами всплыла одна из сцен — та, что врезалась в память острее других.

— Был один мужчина, — тихо начал Вилл. — Он убил нерождённого младенца. Прямо в утробе матери. Одним касанием руки остановил его сердце, что ещё только училось биться. Целителя разорвали на части. Вернее, хотели разорвать. Толпа хотела растерзать чудовище, на которого до кучи обвинили в десятке других преступлений, но я вмешался и защитил.

Вилл тяжело вздохнул.

— Но правда в том, что этот младенец… он должен был стать воплощением древнего пророчества. И не бредней умалишённой старухи, а Настоящего пророчества, что звучит раз в пятьсот лет. Ребёнок родился бы демоном — тираном, что утопил бы мир в крови и пепле. Монстры, населяющие этот мир, стали бы его армией. Его слугами. И некому было бы остановить это… кроме единственного, кто услышал это пророчество. И он не смог остаться в стороне.

Мужчина в красном замер, и его голова под капюшоном едва заметно склонилась набок.

— Тот целитель знал, что его убьют, — продолжал Вилл. — Знал, что его проклянут. Что его имя сотрут из памяти, а в книгах запишут как величайшее зло. Но он всё равно это сделал. Потому что кто-то должен был. Потому что это была его ноша.

Вилл выдохнул — долго и устало. Воспоминания отпустили, но оставили горький привкус во рту.

— У каждого была вот причина сделать то, что они сделали, и причина это была одна — исцелить, исполнить свой долг лекаря, только вылечить не рану на теле или перелом, а вылечить сам мир, — закончил он.

Мужчина в красном медленно кивнул.

— Ты прав, Виллиус, — произнёс целитель. — Здесь, в этом месте, я вижу всё, я видел всё. Каждую жизнь. Каждого, кто носил эту мантию. Их историю целиком — от первого вздоха до последнего. Их боль, когда они принимали невозможные решения. Их решимость, когда весь мир отворачивался от них. Каждый из них жертвовал собой ради тех, кто никогда не узнает правды.

Целитель вновь повернулся к кристаллу, и ослепительный свет отразился в складках мантии, превращая их в кровавые реки.

— Я не всегда носил красное, — негромко начал он. — Когда-то давно я был просто Тейрошем. Один из многих целителей этого мира. Моя мантия была зелёной, как трава под утренней росой, а руки — чистыми.

Он замолчал, словно перебирая воспоминания.

— У целителей разных эпох были свои взгляды. Свои… философии, если угодно. В древности, когда мир был молод, целители верили, что боль — это благословение. Что страдание очищает душу. Они лечили, но считали, что смерть — это награда за праведную жизнь. В эпоху Серых королей целители стали прагматиками. Они спасали тех, кто полезен, и отворачивались от слабых. Это было время жестокой логики. А после Великого мора пришли те, кто верил, что каждая жизнь священна, даже жизнь убийцы или монстра. Они умирали, пытаясь спасти тех, кто не заслуживал спасения.

Вилл молча слушал, давя прорывающиеся вопросы.

— А в моё время… — в голосе мелькнула Тейроша усмешка. — В моё время царил юношеский максимализм. Молодые целители, в которых пробуждалась Искра, наивно верили, что своей силой смогут изменить всё. Что смогут обойти саму Смерть и Судьбу. Что заставят мир стать добрее, справедливее. Многие верили, что если достаточно стараться, никто больше не умрёт просто так. Кто-то ломался и принимал реальность. Кто-то не сдавался и загонял себя в могилу, пытаясь воскресить мёртвых или остановить чуму голыми руками.

— А ты? — осторожно спросил Вилл?

Усмешка в голосе Тейроша угасла, сменившись долгой паузой. Его плечи, казалось, чуть опустились под невидимой тяжестью, словно вопрос заставил его вновь пережить всю свою жизнь.

— Мои взгляды сформировала семья, — ответил он медленно. — Мой дед был не целителем, но лекарем, что лечил раненых на полях сражений. Моя мать принимала роды в деревнях, где не было другой помощи. Мой отец, королевский целитель, учил меня одной простой истине: делай всё, что возможно, но помни — выше головы не прыгнешь. У дарованной нам силы есть предел.

Он снова повернулся к кристаллу, словно ища в нём что-то.

— Но это не значит, что я не пытался. Не искал способы стать сильнее, разжечь новый огонь в своей Искре. Я сделал многое. Достиг внутреннего пика. Достиг Вспышки — так мы называли момент, когда сила целителя достигает своего предела и взрывается новым уровнем могущества. А потом одна из моих… знакомых сделала нечто такое, что перевернуло все представления о силе.

В голосе прозвучала тоска — глубокая, старая, не утихшая даже здесь, в пустоте вне времени.

— Друидка. Её звали… — он запнулся, словно имя застряло в горле. — Неважно. Она связала свою Искру с чем-то иным. С источником, который не укладывался ни в какие нормы. И получила Силу, которой не было ни у кого.

Тейрош не сводил взгляда с Источника.

— И тогда я понял. Есть ещё одна ступень могущества. Та, на которую могут подняться лишь избранные. Те, кто готов связать себя с чем-то большим, чем они сами. И я… я захотел этого. И не только я один. Многие целители были одержимы поиском такой силы, многие верили, что в их руках окажется нечто, что сможет покорить саму Смерть. Глупцы, — Тейрош презрительно фыркнул. — Я не строил таких великих планов, но мечтал эту силу разыскать. А потом я нашёл… это.

Он взмахнул руками, и воздух вокруг его ладоней задрожал, словно сама реальность сгущалась. В следующее мгновение в них материализовались два предмета — ритуальный кинжал с изогнутым лезвием и потемневший кубок.

— Это же…

Вилл медленно достал из инвентаря свои артефакты. За исключением пары сколов, царапин и пятен, они были идентичны.

— Ну да, потому что я… — Вилл запнулся, подбирая слова. — Видимо, это одна из правдивых вещей в рассказах. Я нашёл упоминания, что… что я вернулся в прошлое и случайно оставил эти предметы. А потом их нашёл первый Кровавый целитель и использовал для своих ритуалов. Такой вот круг.

Даже под капюшоном было видно, как дрогнуло лицо Тейроша.

— Вернулся в прошлое?.. — медленно произнёс Тейрош, будто пробуя эти слова на вкус. — Это очень… интересно. Но сейчас важно иное. Я нашёл эти предметы, но не знал, что с ними делать. Так я вступил на тропу изучения древних форм магии. Я знал, что пробы и ошибки рано или поздно выведут меня к чему-то большему, но дорога была слишком темна. А вместе с этим над миром нависла большая угроза.

Нездоровая зеленоватая дымка, до этого клубившаяся у земли, сгустилась, подползая ближе, словно привлечённая тёмными воспоминаниями.

— Тебе известно что-то о династии Вейшаррат? — спросил Тейрош.

— Нет, — честно ответил Вилл. — Даже близко.

Тейрош медленно кивнул, словно ожидал этого ответа.

— Вейшарраты правили Северными землями больше пятнадцати поколений, — начал он, и его голос стал похож на голос летописца, читающего древнюю хронику. — Их власть была абсолютной, их богатство — несметным, их магия — легендарной. Но у них была одна особенность. Строгая. Непреклонная.

Он поднял руку, и в воздухе возникло мерцающее изображение — силуэты людей, стоящих в круге, держась за руки. Все они были похожи друг на друга, как отражения в кривых зеркалах.

— Они женились только на своих. Брат на сестре. Дядя на племяннице. Двоюродные, троюродные — не важно. Главное, чтобы кровь оставалась чистой. Запрет на смешение был настолько суровым, что любого, кто пытался его нарушить, убивали. Не просто того, кто предал кровь, но и того, с кем он смешался. И детей от этого союза. Всех. Без исключения.

Вилл поморщился.

— Да уж. Как-то… жестоко.

— Это не просто жестоко, это безумие, — поправил Тейрош. — Мир терпел их причуды, потому что Вейшарраты держали Север в железной руке. Но такие традиции идут против самой жизни.

Изображение в воздухе изменилось. Силуэты начали искажаться, покрываться тёмными пятнами.

— С каждым следующим поколением болезни становились всё частыми. Кого-то они обходили стороной — везунчики рождались здоровыми, сильными, гордостью династии. Но большинство… У одних челюсти выдавались вперёд настолько, что рты не закрывались, и слюна текла ручьём. У других раздувались черепа и выпучивались глаза. Кто-то рождался с недоразвитыми конечностями. И всё это ухудшалось. Из поколения в поколение. Но это было пылью по сравнению с тем, что случилось с Лиавэн, двоюродной сестрой короля, и вместе с этим его женой.

Пальцы Тейроша сжались вокруг кубка.

— Её Искра была испорчена. Кровосмесительные связи губительны для неё — она мутирует, отравляет не только себя, но и Искры в великом магическом поле. Кровь была отравлена по той же причине, и тело страдало от этого яда. Но хуже всего было с душой.

— С душой? — переспросил Вилл.

— В отличие от короля и остальной семьи, женщина была добра. По-настоящему добра. И это… не нравилось мужу. — В голосе прозвучала едва сдерживаемая ярость. — Он попросил колдунов осквернить её душу. Они поселили в ней дурные мысли. Тёмные желания. Всё то, что противоречило её доброй природе.

От этой мерзости по телу прокатилась дрожь.

— Само по себе существование испорченной Искры, крови и души губительно, — продолжил Тейрош. — Но здесь ещё добавилась тёмная магия. Она пустила корни в женщине и начала разрушать её изнутри. И эта магия копилась. Росла. И укрепилась настолько, что грозилась вырваться наружу и поглотить весь мир. Но возникла дилемма. Женщину нельзя было убить — смерть высвободила бы всё то зло, что в ней накопилось. Волна тьмы смела бы всё живое не просто в столице или сотне километров вокруг. Она бы уничтожила весь мир. Но и оставлять её жить было нельзя. Чем дольше она жила, тем сильнее клубилось зло внутри, и тем мучительнее была бы смерть каждого, кого настигнет волна тьмы после её ухода.

— И целители пытались её лечить, но неудачно? — догадался Вилл.

— Целители со всего мира бились над её лечением. Кто-то хотел продлить ей жизнь из милосердия. Кто-то — чтобы потешить своё тщеславие и заработать славу. Я тоже пытался. Я искал способ излечить её. Очистить душу, кровь, Искру. Но чем больше я изучал её состояние, тем яснее понимал, что это тупик. Излечить её было невозможно. Убивать — нельзя. Оставалось лишь одно. Найти третий выход, выходящий за рамки понимания привычной магии.

Тейрош посмотрел на кинжал в правой руке.

— Этот кинжал… он особенный. Он ранит не только тело, но и душу, и Искру одновременно. Все три аспекта существа. Когда я вонзил его в сердце Лиавэн, я не просто убил её. Я ослабил и тело, и душу, и Искру, но этого было мало. Нужно было что-то, что сможет погасить эту волну. Поэтому я отпил её испорченную кровь. Она растеклась по моим венам, и я почувствовал, как моя собственная кровь начинает гнить.

Он крепче сжал кинжал.

— Убив Лиавэн, я испортил свою душу. Взял на себя грех убийства невинной. Того, кого я обещал спасти. И я понимал, что живым оттуда не выйду. И вплёл это в свой план. Король приказал своим слугам уничтожить меня. Они обрушили свою силу. Но Король не знал, что этим он лишь подыграл мне.

Его голос стал тише.

— Произошёл резонанс. Две огромные силы — магия, что копилась в Лиавэн, и магия, что обрушилась на меня — столкнулись. Аномально большое количество силы. И мы нейтрализовали друг друга. Погасли. Словно две волны, что встретились и превратились в пену.

Тейрош опустил руки, и предметы растворились. Кусочек пазла встал на своё место. Теперь стало ясно, для чего нужно было именно атаковать Тейроша, а не помогать и лечить.

— На мгновение, перед своей смертью, я стал Кровавым целителем. Тем, кто излечил мир своей кровью и чужой. Тем, кто принял ношу, непосильную для других. Но можно ли сказать, что я был первым?

— Скорее… нулевым? — предположил Вилл. — И потом после тебя… как его, Азмарет, вроде, получается полноценно стал первым Кровавым целителем… логика, по крайней мере, такая…

Вилл вновь поднял взгляд на огромный кристалл. От него отходил тонкий отросток, почти незаметный, кровавого цвета. Он слабо пульсировал, словно живая вена, и терялся где-то в пустоте, словно уходил в никуда.

— Это — Источник целителей. Все, кто несут Искру исцеления, черпают силу отсюда. Но мы, Кровавые целители, обращаемся не только к нему. Мы обращаемся к осколку. — Тейрош указал на пульсирующий отросток. — К тому, что дарует силу, неподвластную другим. Но у всего есть цена.

— Эм… какая? — спросил Вилл. В груди уже закралось нехорошее предчувствие.

Тейрош медленно опустил руку.

— Между тем, что делает Кровавый целитель, и тем, как он спасает мир, существует глубокая связь. Вся вселенная построена на магии — сложной, многослойной, непостижимой. То, что люди называют стихиями, навыками, заклинаниями — всё это лишь крошечная, ничтожная часть. Настолько малая, что даже смешно об этом говорить.

Он на миг замолчал, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

— Никто из живущих и живших даже близко не подобрался к познанию этого. Лишь один мастер стихий смог хоть немного приблизиться к пониманию, но даже ему не хватило мудрости дойти до конца.

Складки его мантии едва заметно шевельнулись, хотя ветер здесь не дул — будто сама ткань отозвалась на упоминание о высшей магии.

— Магия Кровавого целителя опирается на это — на взаимодействие с высшей магией, что лежит в основе всего. Мы используем кровь, свою и чужую. Но на самом деле за каждое спасение, за каждое исцеление мира — всегда платится особая цена.

Тейрош повернул голову, и хотя капюшон надёжно скрывал его глаза, чувствовался его взгляд.

— Три составляющие жизни, — величественно произнёс он.

— Искра, душа, тело? — осторожно произнёс Вилл.

— Всё верно. Тело страдает от постоянных ритуалов, от того, что приходится пить то, что пить нельзя — кровь, и зачастую чужую. Искра разгорается по мере роста могущества Кровавого целителя, но рано или поздно её свет становится слишком ярким. А душа… душа надрывается от тяжести убийств, от решений, которые невозможно принять без боли, даже если они на благо мира.

На пару мгновений Тейрош замолчал.

— И за каждое спасение мира, за каждое лечение мира, уплачивается своя цена. Тело, Искра, душа — всё это медленно разрушается. А когда предел пересечён… — его голос стал глуше, — вмешивается эта могущественная магия.

Вилл стоял в ступоре, глядя на фигуру перед собой.

— Похожее было во всех моих заданиях… — заговорил он больше для себя, пытаясь уложить мысли. — Каждый раз, когда я спасал целителя… он всё равно умирал. Словно его… настигал какой-то рок. Кто-то умирал сам, своей смертью, но всегда вскоре после того, как…

Ответ сам сложился в голове, простой и чудовищный. Всё стало кристально ясно. Настолько, что захотелось закричать от ужаса.

— Погоди… — собственный голос дрогнул. — Это что получается… Я… должен умереть?

Вилл смотрел на целителя, больше ничего не видя перед собой. Мир сузился до одной фигуры в красном, стоявшей неподвижно. Только тень под капюшоном дрогнула, уголки губ приподнялись — не в улыбке, а в чём-то похожем на горькое сочувствие.

— Таков путь всех Кровавых целителей, — произнёс Тейрош тихо, но его слова отдавались в голове оглушительным эхом. — Мы лечим кровью, чужой и своей. Однако отдать «свою кровь» — это не просто поранить руку и наполнить кубок. Это значит отдавать свою жизнь. Отдавать её по капле, с каждым тяжёлым ритуалом, с каждым спасением. И в какой-то момент, когда чаша весов переполняется… вмешивается тот самый закон, что составляет суть жизни. Та сила, что плетёт нити всех судеб…

Тейрош поднял руку и снова указал на ту самую кровавую, пульсирующую нить, что уходила от кристалла в бесконечную пустоту.

— … и обрывает твою.

Слабость накатила внезапно, словно из-под ног выдернули землю. Вилл пошатнулся. Ноги подкосились, и он сначала опустился на одно колено, а потом просто лёг на спину, тяжело дыша. Сил не осталось даже на то, чтобы поднять голову. Он просто смотрел вверх — в серое, безжизненное небо, по которому будто кто-то провёл одной широкой кистью. Настолько оно было пустым. Идеально пустым. Как конец всего.

Вилл лежал, пытаясь всё это осознать. Умереть. Не как на сервере с Пожирателями, не как в первой Легендарке, с возможностью всё переиграть. Умереть по-настоящему, пусть и в игре, но с неприятно высоким шансом залутать проблемы в реале. Расклад хуже не придумаешь.

Мысль, цепляясь за мысль, вела всё дальше, вглубь этой ужасающей логики. Постепенно всё сходилось. Призванные — не герои, и не спасители. Они — нарост на теле этого мира, и кому как не Кровавому целителю стать хирургическим инструментом, что удалит эту опухоль.

Вилл смотрел на гигантский диск над головой, и в голове звучали слова Венжа о войне, что уже кипит там. Трагедии. Сломанные судьбы. Разрушения. И неважно, кто страдает — игроки, которых выбрасывает в реальность с искалеченной психикой, или НИПы, которых давно уже не отличить от живых людей. У НИПов есть свой дом. А дом Призванных… совсем в другом месте.

Страх никуда не делся. Он ледяными иглами впивался в каждую клеточку тела. Но рядом с ним прорастало что-то ещё — холодная, злая решимость. Одновременно с этим где-то внутри отчаянный оптимист судорожно искал обходной путь. Существовали ведь другие выходы, и свои особые квесты были у других специальных классов. Вот только Намтик лишился своего класса, а Венж…

«Венж», — подумал Вилл. Память о друге отозвалась острой, почти физической болью. Венж. Грати. Они поставили на кон всё, чтобы товарищ и друг смог дойти до этого места. Отказаться сейчас — значило предать их, перечеркнуть их жертву, обесценить их смерть. А вместе с этим — подвести и всех остальных. Эрайз, что так отчаянно хочет вернуться к семье. Брэйв, что долгие месяцы тоскует по любимой. Каждого в реале ждут семья и близкие.

Вилл закрыл глаза. Разве не в этом заключается высшее предназначение Кровавого целителя? Залечить раны мира. Унять душевные страдания, хоть жителей этого мира, хоть игроков. Пусть даже за это придётся заплатить кровью.

Своей кровью.

В раздумьях пропало всякое чувство времени. Наконец, собравшись с мыслями, Вилл приподнялся на локтях.

— Хорошо, я всё…

Тейрош исчез. На фоне гиганского ослепительного кристалла больше не было никого.

— Прощаться, я так понимаю, не учили… — пробормотал Вилл, поднимаясь на ноги и стряхивая с мантии серую пыль, похожую на пепел.

Вилл выждал пару минут, но ничего не произошло. Не было ни нового квеста, ни следующей стадии, ни очередного НИПа с загадками. Только пустота. Ужасающая истина открылась, и теперь с ней нужно было что-то сделать. Одному.

Впереди нашёлся скальный выступ — тёмный, острый, словно клык неведомого чудовища, торчащий из земли. Призывать крылья Вилл не стал — это могло быть также опасно — и полез наверх, цепляясь за острые края и сдирая кожу на пальцах левой руки. На вершине он сел, свесив ноги в пустоту, и стал ждать. Думать.

Паника билась в груди, как птица в клетке. Очень хотелось поскорее вернуться домой, но что скажут родные? Мория? Ведь если вернуться в реал с серьёзной болезнью, страдать будут именно близкие. Но оставаться здесь, имея в руках ключ к освобождению тысяч людей…

Вилл посмотрел на свои руки, на кровавую мантию, что давно стала второй кожей. Она была не просто одеждой. Она стала смыслом существования. Казалось, никогда и не было никакого Александра из реального мира. Всегда был только он — Виллиус, Кровавый целитель, тот, кто несёт на себе тяжесть этого мира, исцеляя его раны.

Под эти тяжёлые мысли веки начали слипаться. Внизу время от времени проходили редкие группы Опустевших, но никому и в голову не пришло посмотреть наверх. Показалось, что среди них была Грати, но волосы умершей девушки были чуть длиннее.

«Грати…» — подумал Вилл, укладывая голову на холодный камень. Через секунду глаза сами собой закрылись, и разум провалился во тьму.

— … Вилл. Вилл, проснись. Вилл!

Голос, настойчивый и до боли знакомый, вырвал из тьмы, в которой не было ни проблем, ни боли, ни ужасающей правды. Вилл нехотя открыл глаза. Сначала перед глазами снова возник гигантский диск, а потом, на его фоне, бледное, осунувшееся лицо.

— Грати?.. — прошептал он, с трудом приподнимаясь на локтях. Её распущенные волосы тускло отливали медью в холодном свете, а серые глаза смотрели с укором и тревогой. — Ты… А ты что тут делаешь?

— Чтоя́тут делаю? — прошипела она, и в её голосе прозвучал металл. — Это чтоты тут делаешь? Дрыхнешь на скале посреди… ничего?

Её вопрос были интересными. Судя по всему, Грати — или то, что от неё осталось после смерти — прекрасно понимала, где находится, ведь они уже обсуждали этот мир ранее.

— Я здесь по квесту… — Вилл провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки сна. — Но, судя по всему, я его прошёл…

Грати смотрела хмуро, её взгляд был тяжёлым, мрачным. Но потом в нём промелькнуло что-то ещё, похожее на облегчение.

— Это хорошая новость, — тихо сказала она, и её плечи чуть расслабились. — Значит… значит, мы это сделали не зря.

— Так как ты оказалась здесь? — спросил Вилл, садясь. — Я к тому, что этот пустынный мир… он огромный. Не поверю, что ты просто гуляла, гуляла и — опа, Кровавый целитель на верхушке спрятался.

Девушка покачала головой, отчего медная прядь упала ей на лицо.

— Я просто тебя… почувствовала.

— Это как?

Грати пожала худыми, хрупкими плечами.

— Сама не знаю. Я просто… была. Существовала в этой пустоте. А потом…

Она прикоснулась тонкими пальцами к своей груди. Вилл с трудом подавил желание стыдливо отвести взгляд. Всю дорожную одежду девушки пропитывали пятна старой, въевшейся крови. Воспоминание о её смерти ударило под дых.

— Невидимая нить, — продолжила она, не получив ответа, — словно потянула меня сюда. Я сперва не поняла, что от меня хотят, а потом увидела тебя. Забралась наверх, а ты… спишь.

В последнем слове прозвучал явный укор.

— Я просто узнал такое, что голова кругом… — мрачно ответил Вилл. — Если коротко… даже говорить не хочу. Но из хорошего — я понял, как закончить квест. Точнее, я его, наверное, уже закончил. Остался последний шаг, и я смогу дёрнуть за рычаг… Или этот шаг будет после рычага…

— Слишком много неизвестных и «наверное», — едко вставила Грати.

— Вообще да… — виновато признал Вилл. — Но так или иначе, мы ведь сделали то, что задумывали, верно?

— Нет, — неожиданно отрезала Грати. — Не всё.

Вилл уставился на неё с недоумением.

— А… То есть?

Грати не ответила. Вместо этого она подняла руку — и сделала широкий, величественный жест в сторону висящей в небе планеты. И Вилл с изумлением смотрел, как та, нарушая все законы физики, начала приближаться.

— Тимур… — горько произнесла Грати, не отрывая взгляда от мира, который с каждым мгновением становился всё больше. — Я думала, что после моей смерти он… обретёт покой. Что я была единственным стимулом, ради чего он всё это делал. И что всё закончится. Однако он… не остановился.

Вилл подавил целый шквал язвительных замечаний, что так и рвались наружу.

— А я предупреждал, — вместо этого ровно ответил он. — Что он будет мстить. И если не мне, то всему миру, который, как он считает, отнял тебя у него.

Грати не ответила, её лицо переполняла печаль. Планета приблизилась настолько, что стало некомфортно — казалось, либо их клочок земли вот-вот рухнет вниз, либо целый мир обрушится на них. Уже проглядывалась поверхность. Это был не шар, а скорее гигантский плоский диск, словно они смотрели в огромный террариум. На нём был всего один континент, испещрённый шрамами гор и тёмными пятнами лесов.

И по этому континенту два огромных живых пятна медленно ползли навстречу друг другу. Две армии, готовые сойтись в последней битве.