Пролог

Истёртые временем ступени уводили всё глубже в бездну. На каменных стенах, поросших вековой плесенью и толстым слоем мха, танцевали несколько теней. Взгляд Сигила скользил по неровным ступеням в поисках ловушек, но внутреннее чутьё молчало, как молчало и устройство для обнаружения магии. Тишину разрезали звуки шагов — мягких, принадлежащих ему, и гулких, раздающихся за спиной. Могло показаться, что сзади спускался одинокий воин в тяжёлых доспехах, но на самом деле за спиной были четыре бойца в чёрной броне. Они не просто двигались как одно целое, но и спускались шаг в шаг. Сигил поборол мимолётное желание бросить взгляд за плечо. Душу словно околдовал волшебник огня и льда. Согревала мысль, что спускающиеся воины должны его оберегать, но леденила истина, что при малейшей оплошности безмолвные рыцари без колебаний убьют его.

«Пока они на моей стороне» — успокоил себя Сигил. Пока. Огонь и лёд вновь закружились в безумном танце, а рядом танцевала другая пара. В закромах души свой уголок нашла радость, которая плавно перетекала в сладостное душевное возбуждение. Всему виной заказ, полученный спустя четыре месяца тишины. Компанию сладкому чувству составлял привычный страх с оттенком, который не знал ни один живущий. Сигил бросил беглый взгляд на левый рукав, на котором была вышита печать, состоящая из переплетения золотых и серебряных линий. Третья, нанесённая на мантию после визита в Гробницу Исхода. Всего на мантии с особыми короткими рукавами таких печатей было восемь — по одной на каждую разрушенную настоящую печать. Эта, девятая, пойдёт на плечо, а десятая покроет всю спину. Она станет финальным штрихом в шедевре, после которого придётся оставить ремесло и уйти на покой.

Волшебники прошлого верно следовали простому правилу — если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Свои сокровища и артефакты они скрывали не за массивными дверями с десятью замками, а за волшебными барьерами, которые плотным слоем непроницаемой магии окружали маленькую комнату или большой зал. Прекрасная защита, через которую невозможно пробиться в лоб. Подкопаешь подход с другой стороны — и магия убьёт, не разбираясь, свой ты или чужак.

Древние летописи гласили, что на создание самой простой защиты уходило несколько часов непрерывной работы с магическим полем. Волшебник сидел неподвижно, а малейшая ошибка перечёркивала весь труд. Из-за этого барьеры не заменили обычные двери, но всё же могущественные волшебники не отказывались от этого способа спрятать сокровища или древние знания. Была и другая причина, по которой такой способ защиты ушёл в историю. На любой замок, даже магический, найдётся тот, кто этот замок взломает. Так и появились Разрушители печатей, ремесло которых доживало последние дни.

Разрушенная торговая столица скрывала в себе немало сюрпризов, так что неудивительно, что под её руинами нашлось место и для замка, созданного древним волшебником. Разрушить печать хотелось не только ради дополнения своей коллекции, но и ради любопытства. Что же королеве Трелорин понадобилось здесь? Не покидало чувство, что королева знала, что скрывается за печатью, отчего любопытство разгоралось сильнее. Слаженный шаг воинов неожиданно прервался. Кто-то из идущих сзади фигур нарушил ритм, запоздав с шагом. Возможно, рыцаря смутила метка на полу. Любопытство любопытством, но вот идущие сзади рыцари могут и не разрешить заглянуть внутрь. Сделал дело — и свободен, а станешь вынюхивать особо важные дела королевства — так голову отсечём. С Чёрными рыцарями шутки плохи.

Королева Трелорин недавно взошла на престол, но в ряде уже поступков показала себя дальновиднее покойного отца. Один из мудрых шагов — создание особого боевого отряда, в который, если рассуждать здраво, вошли бывшие стражники, наёмники, заключённые и сильные искатели приключений, у которых Призванные откусили большой кусок от геройского пирога. Этот отряд в подчинении только у королевы, и до этого дня слухи о его существовании окутывало одеяло тайн. Сегодня удалось воочию увидеть Чёрных рыцарей. Полная обезличенность — никаких имён, и друг к другу Чёрные рыцари обращались по номерам. Даже Призванные, которые видели истинные имена друг друга и обычных жителей, не знали, как зовут того или иного рыцаря. Мудрая королева исправила и другие ошибки предшественников. Скорее всего, королева изучила древние фолианты, в том числе и те, в которых рассказывалось про боевые отряды прошлого. Раньше в такие обезличенные отряды набирали бойцов, которые могли себя выдать. Отряд короля Минта рассыпался из-за любви одного из воинов перекладывать меч из правой руки в левую. Враги быстро вспомнили, что такого бойца видели в одной из групп искателей приключений. Ловкача пленили, запытали, и тот выдал всё, что знал, а последующие события напоминали покатившийся с вершины снежный ком. Королева Трелорин, несмотря на юный возраст, подошла к созданию Чёрных рыцарей с большим умом. Подавив соблазн обернуться, Сигил вызвал образы Чёрных рыцарей в памяти и смешал их со слухами. Все Чёрные рыцари примерно одного роста и одного очень крепкого телосложения, как у древних исполинов. Никаких травм, способных выдать бойца. Все рыцари правши и используют одинаковый набор оружия — мечи, пики и арбалеты, а волшебники ограничены одинаковым набором магических заклинаний. Вновь кто-то из рыцарей не попал в шаг. Несмотря на очередную осечку, двигались Чёрные рыцари безупречно, словно чувствовали друг друга и согласовывали действия во всём.

Вскоре спуск вильнул вправо, и впереди тускло зажглась точка. Сомнений нет — впереди магическая печать. Судя по цвету блеклой точки, придётся работать с жёлтой печатью. Цвет печати не влиял на её магические свойства, но многое рассказывал об установившем подобную защиту волшебнике. В старых учебниках упоминали великого волшебника Рбира. Он любил печати двойного, красно-чёрного цвета. Половина мастеров не решалась браться за их снятие, а вторая половина мучительно умирала, и разрушить подобную печать удалось лишь спустя сорок лет.

Сигил быстро перебрал в уме все снятые печати, но среди пламенных красных, сверкающих зелёных и лазурных голубых не было солнечно-жёлтой. Значит, впереди новый опыт, и тем ценнее станет девятая печать на одеждах. С каждым шагом становилось светлее. Сигил спустил со лба очки из специального стекла, оберегающего глаза от неприятного магического воздействия. Уж не выжжет ли рыцарям глаза? Сигил подавил очередной соблазн обернуться. Чёрное забрало защищало лицо и глаза, и не отпускало ощущение, что рыцарей защищало зачарование, одновременно служащее и элементом устрашения. В местах, где должны быть глаза, горели две кроваво-красные точки.

«Эти жестянки способны хоть на солнечный диск пялиться», — подумал Сигил и тут же отбросил эту мысль. Пусть Чёрные рыцари не способны читать мысли, лучше лишний раз не думать о них. Наконец, длинная лестница закончилась, и Сигил ступил на шероховатую каменную поверхность.

Впереди, за полупрозрачной стеной света, виднелась золотистая печать, полностью перекрывающая небольшой проход. Сигил осторожно смотрел на неё, боясь даже вздохнуть. Защитная печать — это замок, но некоторые волшебники забивали замочную скважину магическим мусором, и забивали так плотно, что даже самые искусные мастера были бессильны. Такие печати — обманки и ловушки, которые взрывались при любой попытке снять защиту. Неважно, кто будет снимать — волшебник, что установил её, или же ловкий мастер, итог один. Перед работой проверь печать на ловушки — одно из главных правил в этом ремесле.

Сигил осторожно шагнул вперёд. От золотистой печати исходило мягкое тепло, как от уютного камина. Случайный человек не увидит того, что видит он, а именно множество переплетающихся линий и символов. Защитные очки не только оберегали глаза, но и облегчали взлом, поскольку только с их помощью можно обнаружить скрытую магическую деструкцию. Сигил пристально осматривал печать, но возможной ловушки нигде не было — ни в углах, ни по центру, куда её любили устанавливать особо высокомерные волшебники.

«Вот, смотри, она прямо под носом, и что ты сделаешь?» — призрак прошлого насмешливо смеялся над каждым, кто находил подобную печать. К счастью, сейчас призрак молчал. Скрытой ловушки не было, а значит, печать можно вскрыть и уничтожить.

— Отойдите, — попросил Сигил у безмолвных Чёрных рыцарей и сразу добавил. — Прошу…

Мысль не успела за действием, и понимание, что нельзя так просто командовать Чёрными рыцарями, пришло с задержкой, однако Чёрные рыцари спокойно выполнили граничащую с приказом просьбу. Всё четыре скалы дружно отступили на пару шагов, но одна чуть запоздала. Сигил повернулся обратно к золотистой пелене. Вблизи она неприятно слепила даже через очки.

Провести по лысине лоскутом, который каждую неделю приходилось смачивать в особом эликсире. Надеть магические перчатки. Выпить зелье спокойствия, помогающее усмирить дрожащие руки. Это — не бессмысленные ритуалы, а необходимые приготовления для безопасной работы. Сигил снова провёл по выбритой голове. Это первое, с чего начались уроки у Мастера Аластара.

«Либо сбриваешь лес на бестолковой голове, либо выметаешься!» — сам собой раздался брюзжащий голос старого учителя, словно тот стоял рядом с занесённой для удара палкой. Мастер Аластар был сторонником практик, по которым учили его самого — урок лучше усваивается, когда за ошибку строго наказывают. Ошибся — и получил палкой по спине, и колотил мастер так сильно, что после первого дня спина выглядела как огромное красно-пурпурное пятно. Сколько раз хотелось выхватить палку из рук и забить старика до смерти, но лишь спустя многие годы пришло понимание, что мастер был прав. Это ремесло не прощает ошибок, поскольку за первую же расплатишься жизнью.

Для разрушения печати необходима чистота, и даже упавшая с головы волосинка способна нарушить взлом. Голова должна быть чистой как от волос и капелек влаги, так и от посторонних мыслей, но чем ближе работа, тем настойчивее они пролезали в голову. Поток мыслей нёсся бурной рекой. Первые уроки. Три года учёбы и первая разрушенная печать. Бесконечные тренировки между заказами для поддержания практики. Некоторые сцены и вовсе оставляли за собой леденящий душу холод. Эти крики. Эти глаза. И руки, полные чужой крови.

По холодному камню расплылось мягкое полотенце. Сигил аккуратно положил на него два молотка, пару небольших зеркал и сплетённую из магии длинную голубую иглу. Прикасаться к ней можно лишь в особых магических перчатках. Сигил посмотрел на левую руку. Из-под перчатки пробивалась сеть чёрных линий, переплетающихся друг с другом на гладкой коже. Незримый паук плёл магическую паутину. Даже несмотря на защиту, перчатки не уберегали руки полностью. Каждая разрушенная печать наполняла невидимого паука силой, который всё гуще плёл свои сети. Такие же трещины остались на глазах. Поддавшись мимолётному порыву, Сигил слегка приподнял очки, спрятав тонкие брови, взял одно из зеркал и посмотрел в него. От голубой радужки во все стороны расходились трещины, словно кто-то вставил в глаза повреждённые магические кристаллы.

«Шрамы в моих глазах — цена, которую я плачу за каждую вскрытую дверь», — беззвучно прозвучали слова, сказанные одной обеспокоенной подружке. Сигил расставил зеркала в углах, противоположных печати, и поправил их так, чтобы в каждом отражалась печать. Пугающая тишина окружила небольшую комнату. За спиной едва уловимо дышали, но поди разбери, это дышит кто-то один из рыцарей, или они дышат как единое целое. Сигил вновь стянул очки на глаза и посмотрел на золотистый сгусток защитной магии. На печати ловушек нет, значит, она разрушима, но насколько легко пройдёт разрушение зависит от дотошности и могущества волшебника, установившего такую защиту.

Несмотря на разнообразие подходов к созданию печатей, все они подчинялись одному правилу. Чтобы печать не затухла через год или два, волшебник сосредотачивал магию в точках силы — особых местах, в которых концентрируется магия. Таких точек неизменно было двадцать. Сделаешь меньше — и печать окажется слабой, больше — избыток магии уничтожит сам себя. Двадцать точек — это золотая середина, но на этом тонкости не заканчивались. Каждая точка должна попарно поддерживать друг друга, и сплетались точки силы только одного типа. Разрушение печатей строилось от обратного — на разрушении этих связей, и дальше начиналось самое вкусное. В простых печатях все двадцать точек были однообразны. Их как легко сплести, так и легко разрушить. Такие печати разбивались за пять минут, но подобных подарков давно не осталось. Чем сложнее печать — тем больше волшебник оставлял разных пар, и в самых сложных печатях их было наибольшее число, десять. Трудность в том, что связи каждой из пар невидимы, а пронзающие печать линии и символы — ещё один слой обманки и проблем. При помощи иглы каждую из пар требовалось связать друг с другом, не пересекая при этом как созданные волшебником линии, так и сплетённые иглой магические потоки. Ошибёшься и пересечёшь — смерть. Ошибёшься и свяжешь разнотипные точки — смерть. Сигил внимательно всматривался в золотистую печать, выискивая точки силы. Что-то внутри молило о лёгкой прогулке, но внутренний демон жаждал столкнуться с более сложным вызовом.

Возня с точками силы и была главной причиной, почему ремесло Разрушителя печатей доступно лишь избранным. Волшебники совершенствовали магические инструменты, но пока они не вышли на свой пик, в котором достаточно посмотреть на печать через особую призму, которая определит все точки и покажет, как грамотно их связать. Острым ум, чутьё, память, интуиция и щепоть удачи. Не будет чего-то одного — и незадачливый взломщик помрёт на первой же печати, если ещё раньше рассерженный мастер не выгонит недотёпу за порог.

Пальцы коснулись золотистой печати, и рука нежно проскользнула внутрь переплетения сотен магических потоков. Засунешь руку без перчатки — и снова смерть, поэтому не зря в своё время пришлось отдать за них три тысячи золотых. Рука с минуту мягко скользила внутри вязкого киселя, пока указательный палец не нащупал горошину — маленькую и круглую точку. Соседняя же, расположившаяся чуть левее, была немного, едва уловимо крупнее и столь же немного более вытянутая. Лучшие и одновременно худшие опасения подтвердились. Эта печать не из простых, поскольку уже удалось нащупать две различные точки, а следовательно, это как минимум две разные пары. Вот ещё две разные точки. Сигил изучал их, потеряв чувство времени, и лишь спустя долгие минуты непрерывного наблюдения удалось подметить различия — та точка, которую неизвестный волшебник прошлого поместил левее, использовала несколько другой принцип сосредоточения магии, из-за чего точка изредка, едва уловимо, но пульсировала. Недалеко друг от друга нашлась однотипная пара, каждая точка в которой не была похожа на своих друзей. И ещё две разные точки. Уже семь пар. Вот в самой середине печати застыла восьмая точка, напоминающая по форме маленький лист. А вот и девятая. В ней томилась настолько сильная магия, что точка обжигала палец даже через перчатку. Долгие минуты перепроверки, и сладостные опасения подтвердились. Эта печать девятого уровня защиты, в которых среди десяти пар девять разных, и лишь одна, десятая, имеет такие же точки, как у одной из прошлых пар.

В правую руку легла игла. Острое, болезненное жжение, которое чувствовалось даже через перчатку, заставило сжать зубы. Сигил даже не смотрел на выпирающую из перчатки сетку — и без того было понятно, что её цвет становится ещё более чёрным и зловещим. Взгляд был направлен на пелену и только. Натренированная память без труда запомнила не только точное положение всех точек, но и все связи. Сигил мягко просунул тонкую иглу через одну из маленьких точек, аккуратно достал иглу с другой стороны, и нежно, без лишней спешки, провёл вниз, сшивая одну точку с другой. Теперь между точками висела тончайшая магическая нить, пересекать которую ни в коем случае нельзя. Выходить за рамки пелены также нельзя. Нельзя допустить обрыва нити. Если уж начал вести её — доводи до конца. Сколько же «Нельзя» сопровождает мастера Разрушителя печатей.

Затаив дыхание, Сигил связал ещё две точки. Важно продумывать свои действия наперёд, поскольку нельзя связывать точки по кратчайшему пути — такая связь перекроет дорожку для будущих связей. Пришлось провести иглой по дуге, едва касаясь границы печати. Правая рука ныла от боли. Неприятное чувство, разливающееся до самого локтя, было настолько сильно, что вынудило отложить иглу на пару минут. Чёрные рыцари никак не отреагировали.

Время растворилось в работе. Сигил неспешно связывал точки, и сеть становилось более причудливой. Сердце бешено стучало — потеряв на миг самообладание от острой боли, рука дёрнулась чуть сильнее и едва не завела нить в тупик. Связь обрывать нельзя, и ещё немного, и всё, последний из живущих в это непростое время мастеров встретил бы свой конец. Лишь та самая удача помогла осторожно свернуть к нужной точке, не позволив магии уничтожить как незадачливого взломщика, так и безмолвных рыцарей. Осторожно и неспешно Сигил протёр вспотевший лоб. Даже это требовало аккуратности, поскольку сорвавшаяся с тряпки капелька влаги могла привести к непоправимому. Эффект зелья спокойствия подходил к концу, а может быть, правая рука подрагивала от усталости и боли. Затаив дыхание, Сигил просунул иглу в невидимое отверстие и связал две последние точки.

«Ну что, поздравляю», — выдохнул Сигил. Счёт времени давно потерян, но по ощущениям вся работа заняла больше трёх часов. Дальше дело за малым. Сигил поднял с пола два крохотных магических молоточка, настолько маленьких, что они не справились бы с толстым гвоздём. За спиной послышались шаги. Сигил бросил взгляд через плечо. Двое Рыцарей скрылись по тьме. Поняли, что работа почти закончена, и ушли за советником? Ох уж это «почти». Разрушителю печатей нельзя расслабляться, поскольку каждая ошибка имеет свой вес. Сигил удобнее взял молоточки. Теперь пора разбить точки с ювелирной точностью.

Удар. Ещё удар. Сигил извернулся и, задержав дыхание, отстучал молоточком по двум разведённым друг от друга точкам. Наконец, молотки расправились с последней парой. Сигил неспешно отступил и спрятал магический инструмент в незримой сумке. Рука потянулась за обжигающей иглой. Морщась от боли, Сигил поднёс иглу к печати и резко провёл рукой снизу вверх, разрушая созданные ранее связи.

— Назад! Ещё дальше! — прокричал Сигил оставшимся рыцарям.

Оба пусть и не синхронно, но отступили. Сигил заскочил на первую ступеньку и обернулся. Первое время ничего не происходило, но через несколько секунд печать потускнела, словно гаснущий огонь. Теперь пора поработать и зеркалам. Всё это время они спокойно стояли в двух углах, и отражение пелены спокойно плескалось в них. Зеркала стояли не просто так, как и сами по себе они не были обычными. Это зеркала обратной магии. Когда остаточная магия от пелены отразится в таких зеркалах, внутри зеркала она преобразуется в обратный её тип, который на манер воды погасит бурное пламя.

Сигил не сводил глаз с угасающей пелены. Через мгновение осталась обманчивая пустота. Остаточная магия печати никуда не исчезла. Она кипела и бурлила, готовая поглотить любого, кто неосторожно подойдёт к её границам. Сигил поморщился и отступил ещё на шаг — магия от разрушенной печати была настолько сильна, настолько сильным получилось и противостояние с двумя отражениями. Даже очки не защищали от болезненного света. Десятки вырывающихся из зеркал нитей переплетались с чем-то незримым прямо в том месте, где ранее висела золотистая печать. Яркая вспышка, от которой всколыхнулись несуществующие волосы, и всё исчезло. От печати не осталось ни следа, и вскоре на мантии появится символ девятой победы.

Эффект зелья спокойствия истощился. Руки затряслись настолько, что не удержали бы даже тростинку. Сигил повернулся к двум возвышающимся чёрным фигурам. Четыре кроваво-красные точки зловеще светились в полумраке.

— Ну…что дальше? — осторожно спросил Сигил.

Ушедшие за советником Рыцари ещё не вернулись. Ждать здесь? Подняться к руинам разрушенной торговой столицы? Или же зайти внутрь? Казалось, что Рыцари не ответят, но вдруг тишину разрезал неприятный искажённый голос.

—Заходи .

Сигил послушно кивнул и осторожно пошёл туда, где ранее висела печать. Теперь путь ничего не преграждало. Узкий коридор вёл вперёд, постоянно петляя в разные стороны. Что-то, напоминающее маленького ребёнка, постоянно науськивало обернуться, чтобы посмотреть, как в коридор протискиваются две громилы, но здравый смысл шептал, что так делать не стоит. Сигил неспешно продвигался вперёд, освещая путь факелом. Устройство для обнаружения магических ловушек молчало, зато всё чётче подавало сигнал, что впереди есть что-то магическое. Наконец, коридор закончился, и Сигил замер.

— Не понял?.. — ошарашенно произнёс он.

Когда королева обратилась с заказом, воображение быстро нарисовало самые причудливые картины того, что могло скрываться за печатью. Всё их существование сводилось к тому, чтобы скрыть что-то ценное. Да, в прошлом жили экстравагантные волшебники, которые прятали за печатью тухлый заплесневелый сыр, но подобное было редкостью. За такими печатями прятали оружие, которого хватало на вооружение небольшой армии, горы золота или библиотеки, каждая книга в которой скрывала древние знания, от которых у неподготовленных людей терялся рассудок. Настоящее отличалось даже от самых скромных мечт. Внутри не былоничего . Практически. Пустая комната с каменными стенами, на которых висело по два магических факела, которые при помощи схожей работы точек силы были зачарованы на вечный огонь. Лишь в дальнем углу огромное чёрное полотно укрывало что-то чуть выше человеческого роста.

«Шкаф какой-нибудь?» — предположил Сигил. Устройство в левой руке задрожало. Под полотном укрыто что-то магическое.

— Молодец, Сигил, — за спиной раздался нормальный, не искажённый магией голос. — Королева будет довольна.

Сигил вздрогнул и обернулся. В комнату протиснулся мужчина. Он был настолько высок, что в узком небольшом коридоре ему пришлось сильно согнуться. В длинной походной мантии чёрно-серого оттенка он больше напоминал искателя приключений, чем приближённого к королеве человека. В тощей руке возник увесистый мешочек с золотом.

— Вот твоя плата, — советник протянул мешочек.

Сигил взял его, но рука так и застыла в воздухе.

— Не понял. Здесь больше, чем мне обещали, — Сигил аккуратно покачал мешочком в разные стороны. — И намного.

— Тебя что-то смущает? — приторно-дружелюбная улыбка обнажила ряд белоснежных зубов.

Сигил промолчал.

— Это за молчание, — ответил советник уже без улыбки. — Заполное молчание. Ты не был здесь. Ты ничего не разрушал. Ты ничего не видел. И никакого разукрашивания мантии глупыми символами. Понятно?

Сигил ещё раз взвесил мешочек. Увесистый. Королева переплатила раза в два, если не больше. Придётся поступиться маленькой мечтой о красивой мантии. Только безумец будет дразнить юную королеву.

— Усёк, — кивнул Сигил.

Мешочек исчез в сумке. На такие деньги можно года два жить без заказов, если не больше, а если пустить золотые монетки в правильное дело…

— Чудно, — вновь улыбнулся советник и махнул Чёрным рыцарям. — Проводите его!

Чёрные рыцари расступились в стороны, освобождая узкий коридор. Перед тем, как выйти из комнаты, Сигил обернулся, посмотрев вниз, под полотно. Оттуда вытекало что-то тёмное, странно растекаясь ровным кругом вокруг полотна и того, что под ним скрыто. Холодок пробежал по спине. Это что-то очень напоминало…кровь.

Глава 1

Словно сердце в груди, в самом центре Королевского дворца расположился зал для переговоров. Стены его выложены белым мрамором, сверкающим в свете канделябров и свечей, а повсюду были фрески, изображающие сцены из истории королевства. Одна половина фресок, выполненная в тёмных тонах, рассказывала мрачные сюжеты интриг, войн и предательств. Другая половина сияла, восхваляя подвиги героев прошлого. На одной из самых больших фресок был запечатлена Акирра, храбрая воительница, которая согласно легендам в одиночку перебила половину вражеского войска. Из большого прямоугольного окна падал свет. Снаружи раскинулся роскошный королевский сад, наполненный цветами, причудливыми деревьями с двойными стволами и фонтанами.

Соджеро достал из инвентаря «Медальон удачливого новичка». Дорогая сердцу безделушка и первый мифический предмет, который оказался в руках всего спустя несколько минут после начала игры. Более старшие товарищи выдавали этот крафтовый медальон всем новичкам — как говорили, «на удачу». Польза от медальона почти нулевая — прибавка к пяти основным характеристикам на единичку, хотя пассивная способность была занятной — с шансом в один процент удваивались выбитые с монстра деньги. Чтобы отсечь любые попытки заабузить интересную пассивку, на медальон наложили ряд ограничений, главным из которых был порог в двадцать уровней. Деньги, выбитые с более сильных монстров, не удваивались ни при каком раскладе. После двадцатого уровня многие новички выбрасывали медальон и не вспоминали про подарок. Соджеро бережно провёл пальцем по чистому золоту. Так неправильно. Небольшой медальон в виде золотой рыбки приятно согревал ладонь.

С каждой секундой сердце колотилось всё чаще, и казалось, что ещё немного, и бешенный стук услышат все сидящие за большим круглым столом. Вскоре начнётся заседание Совета, первое, на которое его пригласили как мастера гильдии. Как быстро пролетело время. Ещё несколько месяцев назад ему вручили медальон новичка, а теперь он за столом с одними из самых влиятельных игроков этого мира. Соджеро с ещё большей нежностью погладил рыбку и убрал её в инвентарь. Прелестный символизм. Теперь и его гильдия будет полноценно помогать новичкам и поддерживать их на нелёгком пути. Новость о том, что вместо красивого виртуального мира с прорывной для своего времени технологией виртуального погружения игроки попали в клетку, свела с ума многих. Счёт игроков, которые от отчаяния и безумия покончили с собой, исчислялся парой сотен. Умер в игре — умер в реале. Простое, но жёсткое правило, из-за которого многие новички наотрез отказывались покидать стартовый городок Орис без сопровождения более опытных игроков. Кто-то боялся прокачки. Кого-то пожирало одиночество, и замкнутость не позволяла наладить связи, основанные на доверии и взаимовыручке. Кто-то не верил в себя и терялся в простых ситуациях. Здесь и выручал Совет игроков, задача которого — защитить каждого и не дать в обиду. Главное, что дарил Совет — надежду, и теперь ему, как одному из представителей Совета, пора дарить свет остальным.

Несколько дней назад на почту пришло письмо с предложением войти в Совет. Панически настроенные игроки шептались, что с Советом творится что-то неладное, поскольку некоторые сильные гильдии покинули его, но Соджеро считал иначе. Всё хорошо — текучка неизбежна, а новая кровь необходима как никогда, ведь без неё будет застой, который не позволит эффективно вести Совет к той точке, к которой он всегда стремился. Как хорошо, что остальные разделяют это мнение. Соджеро с лёгким трепетом посмотрел на негромко переговаривающихся друг с другом мужчин. Великаноподобный рыцарь Анкл, настолько большой, что для него сделали отдельный стул, общался с молодым волшебником в сияющей белой рубашке, напоминающей мягкое облако.

Это собрание Совета станет первым и для двух других глав. Две противоположности и единые сущности одновременно. Прямо напротив сидел Форестор, добродушный глава гильдии «Лесной Дом». Гильдия Форестора придерживалась ПВЕ направления, хотя по слухам охотник был неплох и в битвах против игроков. Его лицо напоминало Солнце — круглое и доброе, с румяными щёчками. Аккуратно прилизанные светлые волосы блестели в солнечных лучах. Большой зелёный свитер с милым оленем на груди выбивался из образов других игроков, словно Форестор пришёл не на Совет, на котором будет присутствовать и Королева, а к бабушке на пирожки. Форестор очень странно разговаривал. Медленно, необычным полушёпотом, растягивая слова в длинные предложения. Через несколько человек по левую руку от Форестора восседал АркенГОЛД, и золотая часть ника так и была написана капсом. Страж источал уверенность — альфа-самец среди остальных глав. Показная лёгкая небритость, мощная челюсть, собранные в тугой хвост волосы и странные очки с тёмными стёклами, которые сильно напоминали обычные солнцезащитные очки из реального мира. Перед заседанием удалось переброситься парой фраз с новым коллегой, и свои предложения страж любил заканчивать одним словом — «Вопросы?». Соджеро мимолётно улыбнулся. В голове возникла странная, но смешная картинка, в которой Аркен что-то докладывает королеве, а в конце поправляет очки и добавляет «вопросы по докладу?». Аркен был главой своей гильдии, которая называлась «ДеньСурка». ПВП направление, но Аркен был известен, что мог и погриндить, причём его сила духа была настолько крепка, что ради ценного лута он мог гриндить часами одних и тех же мобов.

Форестора и АркенГОЛДа объединяло ещё кое-что — оба в реальной жизни были стримерам, и гильдии образовались именно из аудитории, которая собралась вокруг них. Обоим парням также очень повезло на лояльную аудиторию. До дрожи пробирали истории о стримерах, которых после сорокового уровня недоброжелатели забивали ногами, выплёскивая весь негатив. С этими парнями всё хорошо, как всё будет хорошо и с Советом. Соджеро обвёл взглядом каждого сидящего за столом. Несмотря на все трудности, Совет уверенно идёт вперёд и развивается. Будущее игроков в надёжных руках.

— Волнуешься? — спросили справа.

От неожиданности Соджеро вздрогнул, и удивил не сам вопрос, а кто его задал. По правую руку, прямо по соседству, сидела худенькая девушка в длинной обтягивающей мантии чёрно-белых цветов. Серебристые волосы красиво растекались по плечам, а чёрные добрые глаза блестели как две сияющие звезды.

— Немного, — честно ответил Соджеро.

Аирилайя мягко улыбнулась в ответ. Несмотря на то, что они были примерно одного возраста, Аирилайя напоминала старшую сестру.

Если бы попросили назвать человека, вызывающего больше всего восхищения, то Соджеро без раздумий бы назвал Аирилайю. Девушка с одной из самых страшных судеб этого игрового мира. Надежда и лучик Совета игроков, которую выкрали ублюдки из Невозвращенцев и держали в плену долгие месяцы. Для чего им нужна была Аирилайя никто так и не понял. Одни предполагали, что для давления на Совет, другие же считали, что цель была ударить по простым игрокам, которые лишились помощи от самого лучшего представителя Совета. Аирилайя настолько долго была в плену, что даже не смотря на проверочные письма многие считали её потерянной. Злые языки, которые палец о палец не ударили, распускали слухи, что от такого длительного заключения у девушки не всё в порядке с головой, ведь «кто знает, что Невозвращенцы с ней делали». Больше всех такие слухи распускал Лодап — противный старенький мужичок, карьерист до мозга костей и просто злодей. А потом, неожиданно для всех, Аирилайя вернулась. Внутри Невозвращенцев случился переворот, появился новый лидер, и воспользовавшись неразберихой Аирилайя сбежала. По возвращении она рассказала много интересных историй, в том числе предоставила доказательства сотрудничества Лодапа с Невозвращенцами. Слив информации. Коррупционные схемы. Присвоение золота. Спонсирование Невозвращенцев. Клевета и ложь, как в своих целях, так и по приказу «хозяев». Уже бывший советник отпирался как мог, но разбить доказательства ему было нечем. Мужчину бросили за решётку, а Аирилайю восстановили в Совете.

— Это нормально. — Аирилайя пододвинула стул поближе и заговорщицки прошептала. — Скажу по секрету. На первый Совет я пришла немного выпившая.

— Правда? — воскликнул Соджеро, но тут же понизил голос. — Вы серьёзно?

— Тише, — усталая улыбка расплылась по лицу девушки. — Действие алкоголя здесь сильно занижено, но хотела хоть чем-то себя успокоить.

Аирилайя обвела взглядом сидящих за столом глав.

— Первые собрания напоминали базар, где каждый перекрикивал другого. Амбиции, гордость, желания сделать всё на благо своих людей и только. Бывало и дуэли друг другу назначали. Сейчас всё намного спокойнее. Чувство, будто попала в другую реальность с розовыми единорогами.

— Это же хорошо?

Вместо ответа Аирилайя мило улыбнулась, но усталый блеск озарил на секунду глаза. Ведомый любопытством, Соджеро хотел было переспросить, но не успел. Внимание захватила она.

Трелорин вошла в зал для собраний словно богиня, восходящая на Олимп. Чёрные как ночь волосы струились по хрупким плечам, а вплетённая в них заколка в виде жёлтой лилии сверкала на падающих сквозь окна солнечных лучах. Чёрное платье облегало фигуру, словно вторая тень, и резкие красные линии пронзали платье по всей длине, будто шрамы на теле. Куколка, на которую свалилась непростая судьба королевы одного уже из двух королевств. Сопровождали королеву рыцари в белых блестящих доспехах. Личная стража. Рыцари были абсолютно белыми. Клинки сделаны из таинственного белого материала, волосы и брови выкрашены в белые цвета, а вокруг головы, вместо шлема, кружился сгусток лёгкой прозрачной магии. Соджеро с интересом посмотрел на необычные предметы. Есть ли у шлемов особые свойства? Или лишь красивый и визуальный эффект? Скорее всего, всё сразу. Лучшая защита для лучших НИПов этого мира.

Королева мягко опустилась на роскошный золотой трон, возвышающийся над более простыми скромными стульями. Весь трон был покрыт неизвестными камнями разных цветов, и как только королева присела, все камни зажглись.

— Да воссияет ваша Искра, Призванные.

— Ваше Величество, — дружно произнесли десятки голосов.

Соджеро подхватил с небольшим запозданием.

— Сколько новых лиц, — Трелорин с милой улыбкой обвела сидящих за столом, и поймав на себе взгляд красивых тёмно-зелёных глаз сердце затрепетало с новой силой. — Уверена, каждый внесёт достойный вклад в Совет, а сосуществование жителей моего королевства и Призванных станет лучше и спокойнее.

Аирилайя встала, разглаживая чёрно-белую мантию.

— Королева, позвольте представить…

— Я знаю. Знаю, — с тёплой улыбкой ответила Королева. — Благодушный Форестор, глава гильдии «Лесной Дом». Могущественный АркенГОЛД, у которого есть вопросы на все ответы. И честный Соджеро, лидер гильдии «Крылья свободы».

Сердце вновь ёкнуло. Какие же красивые глаза у королевы.

«Соберись», — мысленно укорил себя Соджеро. Не за этим его пригласили в совет, чтобы пялиться на молодую королеву, с такой красивой и нежной кожей. Трелорин тем временем протянула тоненькую руку, украшенную белоснежными браслетами и кольцами с крупными рубинами. Один из белых рыцарей вложил в руку пергамент, который под властным взмахом королевы воздушно растёкся по столу.

— Сразу к делу. Мы…

— Простите, королева, — осторожно прервала Аирилайя. — Не все в сборе. Нет ещё Холлоу, но он не предупредил об отсутствии. Ведь так?

Аирилайя взглядом обратилась к остальным, но все покачали головой.

— Зато он предупредил меня, — спокойно ответила королева. — Не беспокойтесь. Холлоу больше не в Совете.

За столом встревоженно зашептались, и лишь АркенГОЛД невозмутимо смотрел перед собой.

— Не беспокойтесь, — успокоила всех Трелорин. — Его место займёт другой глава. Я не люблю откладывать дела ради одного человека, так что обсудим некоторые вопросы без него.

«Интересно, кто это?» — Соджеро быстро пропустил через память всех существующих глав. Остались либо те, кто был в Альянсе или с Невозвращенцами, либо же главы совсем уж маленьких гильдий с активом чуть больше пятидесяти игроков. При всём уважении к их труду, такие маленькие гильдии не обладают весом, достаточным для вхождения в Совет.

— Тем более, — продолжила королева. — Мы обсудили вопросы, по которым я хотела услышать его мнение, и его полностью устроили поправки.

Трелорин тоненьким пальчиком по первым строчкам пергамента.

— С доверенными людьми королевства мы рассмотрели предложенный вами «Пакт единства», но во многие пункты предложили поправки, которые придётся обсудить. «Введение единого налога для Призванных, золото с которого пойдёт в королевскую казну», — зачитала Трелорин. — Мы согласны, что неразумно и бессмысленно облагать налогом весь заработок в королевских землях. Мы согласились обложить налогом только доход с продаж у аукциониста, однако герцог Сейлас предложил поднять оговоренные ранее пять процентов до девяти.

— Сколько? Девять?

— Королева, при всём уважении, это слишком много!

За столом поднялся небольшой гул, который исходил преимущественно от гильдий, чей успех был так или иначе переплетён с экономикой.

— А я не вижу проблем, — внезапно заговорил АркенГОЛД. — Предположим, один из моих легионеров продаёт предмет за тысячу золотых. Пять процентов — это пятьдесят золотых, а девять — девяносто. Для моих легионеров нет разницы отдать пятьдесят золотых или девяносто, всё равно в кармане осядет много золота. Вопросы по экономике?

— Да! Один вопрос, какого хрена тебя…— рявкнул Рэнд, мужчина с густой рыжей бородой, закрывающей вышитую на мантии эмблему гильдии — весы, на одной половине которой алмаз, а на другой — золотые монеты. Под оледеневшим взглядом королевы Рэнд прикусил язык.

— Ещё мнения? — властно спросила Трелорин.

— Может, для очкариков-пвпшников разницы и нет, но для нас это очень серьёзный удар, — поддержал рассерженный Неки, лицо которого стало неотличимым от спелого помидора. — Давайте посчитаем. Снижение активности на аукционе, поскольку все начнут проводить сделки из рук в руки. Рост цен, а значит меньше игроков позволят себе тот или иной товар. Недовольство. Как мне успокаивать согильдицев и людей, для которых мы крафтим? Сейчас и так напряжёнка с золотом, многим с трудом хватает накормить себя любимого, а Вы предлагаете добровольно отрезать палец? Что, Голд, у тебя есть ответы на мои вопросы? А?

Выжигающим взглядом Неки смотрел на АркенГОЛДа, но тот даже не повернул головы.

— Предлагаю начать с семи, — неожиданно даже для себя предложил Соджеро. — Хотя бы на первое время. Золотая середина, которая не так сильно нагрузит игроков. Мы изучим, насколько новый налог полезен или вреден, и от этого будем отталкиваться в будущем. Если много — снизим, а если что и поднять сможем. Мне кажется, сейчас главное не перегнуть. Игроки…то есть мы, Призванные, и без того в тяжёлом положении, и нельзя усугублять его.

Королева кивнула, и её холодный взгляд смягчился.

— Делайте что хотите, — фыркнул Неки.

Остальные поворчали, но вскоре недовольство сошло на нет.

Перед собранием удалось ознакомиться со всеми пунктами из «Пакта Единства» — судьбоносного документа, который установит единые правила во взаимоотношениях игроков и пробуждённых НИПов на территории Великого Королевства Глемунд. Задумка пакта отражена в названии — объединить двух непохожих друг на друга людей, живых и искусственно созданных, ради взаимной выгоды. Никто не знает, когда закончится игра. Обещанная свобода после прохождения трёх легендарных подземелий так и не наступила. Никаких указаний от разработчиков. Никакого квеста. Ничего. С каждым днём крепла мысль, что три легендарных подземелья — это начало, обманка и морковка, которой разработчики подразнили игроков. Как только группа Эрайза пусть и с трудом, но закрыла третье, легендарное подземелье, всё изменилось. Легендарные подземельяисчезли , а игроков, которые находились внутри, выбросило наружу. На месте легендарок образовалась пустота, а границы вообще стёрлись после уничтожения второго королевства. Уровневая прогрессия теперь была привязана к длинной цепочке квестов на сорок девятом и девяносто девятом уровнях. Значительно дольше, но безопаснее, и игроки, которые боялись покорять первую легендарку, сбросили оковы страха и массово бросились в прокачку своих персонажей.

Королева переходила от пункта к пункту, которые в сумме затрагивали практически все аспекты боевой и мирной жизни. Армия королевства распускалась как таковая, и ей на смену придёт новая, состоящая как из НИПов, так и игроков. Подобное касается и стражи — теперь она будет общая. Изменятся и правила поведения на территории королевства. Под запретом будут многие пункты, на которые раньше смотрели сквозь пальцы — воровство, издевательства, вредительство или даже убийства. Преступление в сторону другой фракции будет обсуждаться совместным судебным органом. Будут созданы совместные группы из искателей приключений среди НИпов и Призванных. Некоторые поправки встречали единогласное одобрение, а какие-то жарко обсуждались. Аирилайя права — несмотря на горячие споры, никто не переходил черту. Никаких оскорблений, никаких вызовов на дуэль, никакого попрекательства с положения силы.

— Прекрасно, — мягко улыбнулась королева, когда утихли споры по поводу проведения ряда праздников, среди которых и ПВП-турнир среди Призванных. — Теперь…

Продолжить королеве не дал вошедший в зал человек. Два белых рыцаря упреждающе встали на пути, но Трелорин взмахнула рукой, дав знак пропустить мужчину. Сидящие за столом зашептались, и Соджеро остро захотел присоединиться к обсуждению. Вошедший человек был знаком. Чёрная кожаная безрукавка, небольшая родинка у носа и закреплённые на поясе «Пепельные крылья» — кинжалы из категории светлых артефактов. Соджеро с благоговением смотрел, как чёрный огонь поглощает напоминающие крылья лезвия, за которыми тянулась тоненькая ниточка пепла. Холодные свето-карие глаза обвели всех за столом. Взгляд хищника.

— Эфклин, глава Пиратов… — негромко проговорила Аирилайя.

Эфклин вальяжно взмахнул рукой, поприветствовал всех за столом, и столь же небрежно, словно он не опоздал на сорок с лишним минут, прошёл к единственному свободному стулу. Глава Пиратов отодвинул его, присел, расслабленно закинув ногу на ногу, и сцепил руки за затылком.

— Ну? — Эфклин вопросительно обвёл всех собравшихся. — Что смотрите, словно я умер и воскрес у вас на глазах.

В тишине все смотрели на главу Пиратов, и даже АркенГОЛД слегка повернул голову. Густые брови удивлённо пробивались из-под очков.

— Думаю, представлять его не нужно, но я представлю. Эфклин, глава гильдии «Пираты семи морей».

— Да, рад всех видеть, — хмыкнул Эфклин под удивлённые взгляды всего Совета.

— Что ты здесь забыл? — неприветливо спросил раскрасневшийся Ноки.

— Я объясню? — разбойник повернулся к Королеве. — Или не стоит тратить драгоценное время на бессмысленные обсуждения?

Королева слегка взмахнула рукой.

— Здесь взрослые люди, главы больших гильдий, так что не буду врать и петь сладкие песни, как меня волнует благополучие игроков. Честно, мне наплевать на всех, кто не в Пиратах, в том числе на вас.

За столом поднялся шквал негодования.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — возмущённо воскликнул бородатый Рэнд.

— Я привёл гильдию в Совет по одной причине. Месть.

— Ты серьёзно? — прорычал Рэнд под одобрительные возгласы остальных. — Мало того, что опоздал, так ещё и насмехаешься над нами? Мы как дураки пытаемся залатать тонущий корабль, а ты горделиво плывёшь рядышком в шлюпке?

— Да, — невозмутимо ответил Эфклин, и озорной огонёк на секунду блеснул в глазах. — Расслабьтесь. Вступление в совет не коррелирует с любовью к игрокам, и я знаю это лучше многих из вас, поскольку состоял в Совете почти с самого его основания. Независимо от цели, гильдия будет вносить свой вклад и убеждать тех, кто не хочет играть по общим правилам. Уж это мы умеем, поверьте.

— Хорошо, с этим разобрались. Что означает «месть»? — негромко спросила Аирилайя. — Мы вступаем на порог сотрудничества, которое изменит всё, а ты пришёл, чтобы использовать Совет как инструмент расправы?

— Мой брат умер. Не так. Моего брата убили, — надавил Эфклин на последнее слово. — Кнайт — храбрейший игрок, который повёл свой рейд в неизвестность. Я думал, его убил Виллиус, но на самом деле Кнайта убил другой человек.

По спине пробежал холодок. Эту историю новичок узнавал буквально в первый же день игры. Группа отважных игроков, без знаний и гайдов, отправилась в первое легендарное подземелье. Выжили всего двое — целитель Виллиус и рыцарь Венж. Сперва все думали, что смерть остальных двадцати восьми человек подстроил Виллиус, но через пару месяцев вскрылась правда, что Венж убил остальных на почве ревности. За столом все притихли. Аура хищника вокруг Эфклина ощущалась всё чётче.

— Брата убил Венж, упырь, который два месяца заливал всем в уши враньё и ложь. Мы восстановили справедливость и посадили его, но гниль просочилась сквозь решётку и сбежала.

— Эфклин, подождите, — впервые за собрание голос подал Форестор, и говорил он так тихо, что его слова едва были различимы с другой стороны стола. — Но Венж сперва помог Виллиусу, а после отправился на другой сервер вместе с ним. Вы не думали…

— Не думал что? — грубо прервал Эфклин. — Прибить ещё и Виллиуса? Он может делать что хочет, дружить с кем хочет, иметь дела с кем хочет. Во всё, что не касается моего брата, я не лезу. К тому же, Виллиус — сильнейший игрок на эту секунду. Мы сможем убить его гильдией, но на руках будет слишком много дорогой для меня крови. Или мне кто-то поможет? Ты, Форестор? Или твой коллега-стример в крутых очках?

Судя по молчанию от АркенГОЛДа, ответа на этот вопрос у него не было.

— Мы состояли в Альянсе, но несколько дней назад туда приняли Венжа, и даже зная наши непростые отношения его приняли без согласования с нами. Мы никому не позволим вытирать о нас ноги. Альянс принял решение идти дальше без нас. На столе остались три большие фигуры. Это Невозвращенцы, закрепившееся в северной части карты, Альянс и Совет, который заключил союз с Вашим Величеством.

Эфклин слегка склонил голову в сторону королевы.

— Сейчас не то время, чтобы шагать в одиночку. Нас сметут, а мой долг как главы — уберечь каждого согильдийца. Не беспокойтесь. Мы не доставим Совету проблем. Наша история с Венжем — это только наша история, которая не отбросит на Совет тень, а в знак наших самых добрых намерений мы пополнили королевскую казну на пятьсот тысяч золотых. Это деньги, которые заложат основу нового витка сотрудничества между нами и королевством.

Непонимание и лёгкая злость сменились уважением. Соджеро с лёгким трепетом смотрел на главу Пиратов. Полмиллиона золотых — это не шутки. Сейчас на счету каждый золотой, и такая сумма станет не просто хорошим вкладом в помощь игрокам, но и в скором создании крупнейшего проекта, который ознаменует окончательное единение игроков и НИПов.

— Подтверждаю. Золото в королевской казне, так что уважаемый Эфклин уже сделал не меньше, чем многие из вас.

— Вопросы по уважению? — неожиданно спросил АркенГОЛД.

Напряжение лопнуло, растворившись в нервозных улыбках, перешедших в смех. Королева улыбнулась вместе со всеми, и выждав момент, когда сидящие за столом переведут дух, продолжила зачитывать длинный список, каждый из пунктов которого решит дальнейшую судьбу игроков.

— На этом предлагаю закончить…— в правом ухе прозвучал нежный женский голос.

Вилл послушал ещё немного, но ничего интересного больше не было. Очередное собрание Совета подошло к концу. Вилл осторожно вытащил из уха чёрный наушник, сливающийся с одинаковыми по цвету непослушными волосами, и откусил кусочек от теплящейся в руке булочки. Тесто хрустнуло, сыр растаял во рту, а сочная и вкусная сосиска стала вишенкой на торте блаженства. Хотелось промычать, но всё удовольствие от еды испортили услышанные через наушник слова.

Всё оказалось хуже даже самых пессимистичных ожиданий. Из зала заседания велась лишь звуковая трансляция, но голове сам собой возник образ Трелорин в костюме льва, сидящей в окружении бедных овечек. Совет игроков и так давно скатился в бесполезную организацию, но сейчас они умудрились пробить дно своей бесхребетностью. Королева всё глубже запускала нежные пальчики в Совет, на этот раз предложив через подставное лицо «Пакт единства», который ещё сильнее затянет петлю на шее у обычных игроков и тем более новичков. Каждый из пунктов учитывал интересы королевства, а немногие подачки вроде ПВП-турнира для Призванных также пойдут королевству на плюс.

На мгновение даже стало жаль Эфклина, которому пришлось добровольно надеть костюм милой овечки. Всё, что он наплёл при своём появлении было ложью, и никакая кровная месть его не вела. Это — легенда и красивая сказка для советников, королевы и простых игроков. Королеву нужно если не обуздать, то хотя бы знать, что она затевает, и Альянс, обеспокоенный нарастающим контролем со стороны королевы, запустил в Совет доверенное лицо. Перед этим был разыгран целый спектакль с принятием Венжа в одну из гильдий и показательным выходом Эфклина из Альянса, и всё прошло так натурально, что из Альянса едва не ушли несколько сильных конст-групп, поскольку они не были в курсе разыгрываемого спектакля. На деле же у Эфклина не было никаких вопросов к Венжу. Глава Пиратов был одним из немногих, кто знал, что правило «одной смерти» работает не так, как сказали разработчики, поэтому и мстить сбежавшему из заточения Венжу ему было незачем. В худшем случае Кнайта поджидает лёгкая травма в реале, поскольку внутри игры он пробыл пару месяцев. Впрочем, мужчины серьёзно поговорили друг с другом без посторонних ушей, закрыв на этой беседе все вопросы.

Эрайз и остальные храбрецы таки закрыли третью Легендарку, но никто не выпустил игроков, как это было обещано. Время шло, но почта пустовала, да и секретный квест висел в сломанном состоянии. Худшее, что они могут сделать — сложить ручки и ждать, поэтому Эфклина и решили внедрить в Совет. Понимала ли Трелорин, что Эфклин ведёт двойную игру? Возможно. Узнала ли, что глава Пиратов пришёл на собрание Совета с передаточным устройством, на которое могли настроиться несколько человек и слушать всё, что происходит внутри? Может быть. Юная девушка с виртуальной природой уже показала себя хорошим политическим игроком. Сперва она сокрушила соседнее королевство, присвоив его земли и ресурсы, а теперь подминает под себя игроков. Забавно, что на севере властвовали Невозвращенцы с другой философией — там игроки полностью подмяли под себя НИПов.

Последний кусочек проскользнул в горло, и Вилл встал c небольшой деревянной скамьи. Товир постепенно терял звание главной столицы игрового мира, но, с другой стороны, может это было и к лучшему. Королева навела в столице порядок. Те, кто хотел прокачать немногие тёмные артефакты, отправлялись на земли Невозвращенцев. Там можно делать с НИПами что угодно — хоть грабь их, хоть убивай, хоть делай ещё что-то более тёмное, выходящее за любые нормы морали. В Товире же воцарился покой и порядок. Ничего не понимающие новички перестали приезжать в свинарник, в котором через одно разбитое окно, расписанные стены или же грязь под ногами. В одном из городских парков было как никогда людно. Игроки и НИПы создали хаотичную толпу, а с разных сторон доносились бесконечные крики желающих обогатиться на продаже той или иной диковинки. Вилл физически ощущал на себе каждый взгляд, но радовало, что большая часть взглядов была более доброй, чем раньше. Теперь Кровавый целитель, который потерял свою кровавую мантию, был под защитой геройского, в понимании остальных, поступка, но взглядов иногда было так много, что хотелось провалиться под землю.

«Доволен?» — обратился Вилл к животу, который бессовестно промолчал. Во многом из-за него пришлось слушать заседание именно в этом парке. Вилл бросил взгляд на огромную трёхметровую статую, сделанную из тёмного камня. Над проходящими мимо игроками и НИПами возвышался воин, отбрасывающий огромную тень. В правой руке мужчина держал огромный двуручный клинок, а левую руку окружал голубой сгусток магии. Вилл сглотнул ком в горле и прошёл мимо, остановившись у одного из маленьких деревянных прилавков с покосившейся опорой.

— Ещё, — вновь попросил Вилл, раскрывая окошко торга и вкладывая в него семьдесят три золотые монеты.

— Вилл, лопнешь! — обеспокоенно воскликнул Бучатик. — Это седьмая уже!

Вилл хмыкнул.

— Восьмая. Сам виноват, нечего так вкусно готовить.

Бучатик постарался изобразить злой взгляд, но обладая добрыми круглыми глазами, спрятанными за толстыми очками, такой взгляд воссоздать невозможно.

— С огнём ведь играешь, — Бучатик поскрёб пальцем по двум подбородкам и выложил на прилавок идеально круглый шарик из теста, большую сосиску и квадратик сыра. Пара лёгких жестов толстым указательным пальцем, и еда исчезла со стола, а над головой у Бучатика появилась едва заметная полоса крафта. Тёмно-синяя полоска неспешно заполнялась, словно игра, загружающаяся со старого жёсткого диска. — Когда вернёшься в реальный мир, как мозгу объяснишь, что нельзя кушать всё подряд?

Вилл пожал плечами. Полоска заполнилась наполовину.

— Не знаю. Полезно решать проблемы по мере их поступления. К тому же, пощади меня, Бучатик. Я несколько недель провёл на другом сервере, где из пищи были лишь загнивающие яблоки да вода.

Полоска последним пикселем дотронулась до края и пропала. На скатерти возникла источающая самые приятные ароматы сосиска в тесте, наполненная изнутри нежным сыром. Вилл осторожно взял её двумя пальцами. Обжигала, но игра сглаживала острый угол и позволяла держать вкусную выпечку без проблем.

— Не увлекайся. Я-то знаю, о чём говорю! — Бучатик нахмурил брови, отчего стал ещё больше похож на милого пухлого гнома.

— Обещаю, что это будет последней, — честно ответил Вилл, вот только останавливала от продолжения банкета забота не о себе, а о кошельке.

Бучатик строго погрозил пальцем, но продолжить нравоучение не дали подошедшие парень с девушкой. Рыцарь сто тридцать третьего уровня и целительница пятнадцатого. Либо воссоединившаяся парочка, либо же парень взял девушку под крыло. В любом случае, при взгляде на парочку стало на мгновение грустно. Захотелось поменяться с парнем местами, а девушку поменять с самым красивым созданием на свете, в голубые волосы которой хотелось зарыться на долгие дни и месяцы.

Вернувшись на место, Вилл откусил большой кусок и задумчиво жевал его, смотря издалека на улыбчивого Бучатика. Хороший парень, который беспокоился искренне, а не из-за показухи. Из-за проблем со здоровьем для Бучатика были под запретом многие сладости и вкусные вещи, и попав сюда он словно с цепи сорвался. Три недели тратил заработанные деньги на еду, обжираясь словно свинья, и в какой-то момент, осознав весь ужас, он остановился. Это чувство было знакомо. Недельный запой болезненно уколол память. Если бы не остановился, то что тогда? Бухал бы беспросветно здесь, а потом и в реале? От одной этой мысли по телу прошла дрожь. Опытные игроки не зря наставляли новичков — не развивайте привычки, которые легко могут перейти в реальный мир. Всё больше игроков тренировались и бегали, хотя внутри игры пользы от этого не было. Бучатик прав, и не следует так сильно налегать на вкусности. Парень вовремя остановился и подошёл к этому делу под другим углом. Все деньги он потратил на прокачку кулинарии, развив этот навык до максимума. Мастер кулинарии открывал доступ к кастомным рецептам, которые мог назначать сам и создавать из них практически всё, что угодно, причём за считаные секунды.

— … и до тех пор, пока эту хрень не пофиксят, я на кач не выйду! Не заставите!

Вилл вынырнул из своих мыслей. Мимо прошла группа из трёх человек. Золотая основа любой группы — крепкий рыцарь в латных доспехах, девушка с красивым луком, сделанным из необычного дерева малинового оттенка, и молодой парень в длинной мантии целителя, подол которой иногда сверкал белыми искрами.

— Зачем так резко? — осторожно спросила рыжеволосая охотница. — Можем подфармливать по чуть-чуть…

— Это ещё хуже! — рассерженно ответил целитель, и даже искры рассерженно рассыпались ровным кругом. — Подставляться ради грошей? Макс, представишь своё лицо, если хил опять не сработает?

Бородатый Макс недовольно поморщился. Его губы горели чёрным огнём. Неснимаемая немота, действует от трёх до семи часов. Вилл сочувственно посмотрел на крепкого танка. Бедняга. Сказать ничего не может, а чата-то нет. Мычи, пожимай плечами или пиши что-то на пергаменте.

— Не. Я пас, — продолжал целитель. — Запасы по голде есть, ресов хватит. Пока покачаюсь на ежедневных квестах. Хотите — ищите хила, я не обижусь, но меня на кач вы не вытащите.

Девушка умоляюще посмотрела на танка, но тот беспомощно развёл руками. Группа прорубила путь через плотную толпу игроков и НИПов, и вскоре ребята скрылись.

Неделю с небольшим назад игровой мир, который и без того стоял на ушах из-за прибытия в мир нескольких тысяч игроков и НИПов, разрушения второго королевства и прохождения третьей Легендарки, сотрясло ещё одно событие, которое неизбежно затронуло всех. Вечером того дня, как пришло письмо от Хэйлегура, все новостные издания вывели на первые полосы важнейшую новость. Игра начала вести себя аномально странно. Скиллы иногдане срабатывали . Под самый большой удар попали целители, поскольку не так страшен ушедший в молоко навык в ротации дамагера или танка, как отсутствие лечения или очищения в самый важный миг боя. В этот вечер и без того напряжённое отсутствием хороших новостей игровое сообщество встало на уши, выстраивая разные теории. Кто-то предположил, что не работают конкретные умения. Кто-то подумал, что умения не работают в определённую минуту или при определённых условиях. Кто-то высокомерно называл остальных «нубами, которые забыли, как работают скиллы». На следующий день картина сложилась более чётко. Все сошлись на мнении, что при использовании каждого умения существовал определённый процент на неудачу. Альянс потратил три дня на более детальное изучение. Шанс на неудачу составил около пяти процентов. Достаточно, чтобы особо удачливые игроки ловили по две, три или даже четыре отмены подряд. Эту странность прозвали Аномалией, и встречалась она как в открытом мире, так и внутри подземелья. Кошмар хилов. Головная боль танков, у которых агро уходило в пустоту, и босс скакал по комнате как безумный. Заноза для дамагеров, которые быстро забыли, что такое плавная ротация. Зато чего стало больше, так это осторожности, ведь свои действия приходилось планировать с учётом одной или даже двух неработающих способностей. Так пролетела неделя, и только все чуть успокоились и привыкли к такой странности, как всплыла вторая Аномалия. В этот раз она была направлена на монстров, но не ослабляла их, а напротив, делала более сильными. Она случайным образом усиливала случайного монстра, но узнать об этом до боя было нельзя. Одни мобы получали «Усиленное здоровье». Другие «Увеличение защиты». Третьи обладали свойством «Берсерк» — атаковали в два раза больнее, но и получали больше урона. Из-за того, что свойства нельзя было узнать до боя, разрушился привычный фарм с паками мобов, что по цепочке привело к ряду экономических проблем. Брэйв каждый вечер сокрушался, что очередной несработавший скилл привёл к больной атаке, а из-за второй аномалии со свойствами уменьшился лут и больше денег уходило на починку. Кромор в привычной ролевой манере рассказывал удивительные истории, как три «берсерка» едва не перегрызли ему горло, оставив на заполненной колдунской кровью шкале жалкие проценты. Единственным, кто стоически воспринял Аномалии, стал Намтик. Бывший разбойник стал главным лучиком света в их команде. Получил специальный класс, возмужал, купался в любви и обожании дамы сердца, которая прождала парня чуть больше месяца. Возлюбленные воссоединились, а Аномалии это так, досадная мелочь. Весь день парни качались отдельно, навёрстывая утраченные в другом мире уровни. Было немного боязно отпускать их на прокачку с другими целителями, но разница в уровнях слишком велика. Вилл изредка подстраховывал парней на спотах или особо сложных квестах, но большего пока не требовалось. Лучшие игроки на своих классах справлялись с боевыми задачами и со средним хилом.

— Виллиус? Привет.

Размышления прервал мужской голос. Вилл едва не поперхнулся последним кусочком и поднял взгляд. От потока проходящих мимо людей откололись несколько человек. Ближе всего стоял молодой парень в дешёвой кожаной куртке и кинжалами из серой стали, на которых не было даже самого дешёвого зачарования. Рядышком, держа парня за руку, стояла волшебница, светлые волосы которой едва касались закреплённого на спине посоха. Возле волшебницы стояла ещё одна девушка, с покрасневшими милыми щёчками и опущенными глазками от смущения. Вилл бегло скользнул взглядом по стоящей позади девушке и остановился на паре. Одна деталь их внешности не сочеталась с уровнями, четырнадцатым у парня и одиннадцатым у девушки. Глаза. У новичка, который только попал в виртуальную темницу, был взгляд маленького котёнка, за которым не уследили хозяева и тот оказался на улице. У бывалых игроков был иной взгляд. В нём переплетались усталость от долгого заточения, боль от потери близких, сила от пройденных испытаний и решимость идти до конца несмотря ни на что.

— Вы оба из того…помойного сервера?

Парень с девушкой удивлённо переглянулись.

— Да, а как ты…

— Взгляд, — прервал Вилл волшебницу и покрутил пальцем возле не прикрытого повязкой правого глаза. — Он говорит лучше слов.

— Верно. Мы с Катей оттуда, — ответил парень. — Меня зовут Гриша, или Андер. Где-то на девятый месяц попал в ловушку обнуления, а потом…

Молодое лицо Андера скривилось от воспоминаний, а тяжёлый взгляд на секунду окаменел.

— Не хочу вспоминать.

— Понимаю.

Поскольку за год никто из обнулённых игроков не вырвался из лап Ворса, то никто не знал, через что они проходят в заточении. После спасения игроки рассказали, что с их сознанием делали всё это время, и по сравнению с этим единичная смерть была лёгкой прогулкой за хлебом. Перед глазами на мгновение возникло лицо заплаканной девушки, рухнувшей в ноги и благодарящей за спасение. Её слёзы и пропитанные болью слова вгоняли в ужас даже сейчас.

— Ты меня вытащил, как спас моих друзей и товарищей. Спасибо.

Парень протянул руку. Вилл встал и крепко ответил на рукопожатие.

— Вилл, спасибо тебе большое, — поблагодарила Катя. — Наверное меня не помнишь, мы с тобой не общались, но я наблюдала за твоими подвигами со стороны.

Вилл сдержанно улыбнулся. Девушка махнула тоненьким пальцем — жест раскрытия инвентаря — и в её руках оказалась небольшая фигура.

— Это тебе.

— Спасибо…

К горлу подступил очередной ком. Хлопая глазами, Вилл смотрел на подарок — небольшую деревянную фигурку. Непослушные чёрные волосы. Один глаз закрывает повязка, а правая рука окрашена в нежный голубой цвет. Вилл бережно провёл по красной мантии, в которую была облачена фигурка. Кто бы мог подумать, что мантия кровавого целителя станет настолько дорога сердцу, что от любого воспоминания о ней болела душа. Андер и Катя переглянулись и отошли в сторону, оставив подругу в одиночестве.

— Привет, я Алина, — смущённо улыбнулась девушка.

Вилл внимательно осмотрел и её. У девушки не было такого взгляда, как у друзей.

— А ты отсюда, верно? — поинтересовался Вилл у целительницы двадцать третьего уровня.

Девушка мило кивнула и присела на другую сторону скамьи, поправляя короткое красное платье, в полной мере открывающее всю красоту ног.

— Познакомилась с Катей неделю назад. У неё уровень-то маленький, вот я помогла с одним квестом. Так и сдружились.

— Понятно.

Повисла пауза, нарушаемая нескончаемым потоком звуков кипящей в городе жизни. Вилл вновь посмотрел на Алину, слегка склонив голову. Девушка засмущалась ещё сильнее и опустила взгляд.

— Тоже хочу поблагодарить тебя. Спасибо.

— А кого я у тебя вытащил? — прокрутил в голове Вилл. — Если ты здесь, то и твои знакомые должны были оказаться на этом сервере, верно?

— Ты прав, но я говорю за всех! Ты спас многих хороших людей, хотя я знаю, что не должен был этого делать! Вилл…прости, Виллиус, ты настоящий герой!

Щёки девушки запылали, и она подсела чуть ближе.

— Герой…Если честно, не считаю себя героем, — чуть отрешённо ответил Вилл, сказав это больше не девушке, а себе. — Мне не раз это говорили. Вилл — ты герой. Вилл — восхищаемся тобой. Вилл — ты легенда! Но что есть «геройство»? Выдающийся поступок на грани невозможного или вообще невозможный? Я сделал то, что должен был сделать, только и всего. Я был единственным, кто обладал силой, достаточной для победы над Ворсом. Я был единственным, кто мог вырвать игроков из его пасти. Если бы это сделал кто-то другой, маленький храбрец третьего уровня, который невзирая на нулевые шансы бросился вперёд и победил, то я бы назвал его героем. Себя? Нет, наверное.

Вынырнув из своих мыслей, Вилл снова посмотрел на девушку. Большие глаза нежного орехового оттенка заблестели ещё сильнее.

— Ты не только герой, но ещё и очень скромный, — мягкие губы расплылись в чарующей улыбке. — Ты свободен вечером? Могли бы погулять и полюбоваться ночным городом. А потом… — Алина раскраснелась ещё сильнее. — Заглянули бы ко мне. Я кулинарку прокачиваю, могла бы тебя накормить, ведь после того сервера ты очень голодный…

Алина хихикнула, а ресницы затрепетали так быстро, словно девушка хотела взлететь. Подкрашенные красные губы, на которых блестели капелька влаги. Соблазняющий вырез на платье. Стройные ноги. Блестящие глаза, наполненные обожанием и другим, более жарким чувством. Распущенные чёрные волосы. В обычных условиях перед такой красоткой не устоять, вот только подаренная фигурка кровавого целителя вызвала куда больше чувств.

«Её пьянила моя сила и власть», — вспомнились слова Ворса, рассказывающего о том, как Мари, которая едва не спутала все карты по бегству, без памяти влюбилась в него. Смотрела бы Алина с таким обожанием не на Кровавого целителя и спасителя тысяч судеб, а на простого целителя двадцать пятого уровня, который, очарованной красотой столь дивного создания, подошёл к ней познакомиться?

— С удовольствием бы, но в другой реальности, где у меня нет девушки, — Вилл постарался улыбнуться как можно добрее.

— Девушки? — Алина с удивлением вскинула бровь. — Я думала ты одинок. К тому же…тебя никто не видел с девушкой.

— Она… — начал было Вилл, но мысленно дал себе по губам.

Алина нахмурилась ещё сильнее и вскочила со скамьи, словно её ужалила пчела-убийца сорок третьего уровня.

— Ты прав. Никакой ты не герой! Если тебе не понравилась, так и скажи! Трус!

Вилл промолчал, пытаясь подобрать нужный ответ, но это ещё больше разозлило девушку. Фыркнув, она отбежала к стоящим чуть поодаль товарищам. Катя прижала к груди подругу, а Андер бросил недовольный взгляд.

О том, как на самом деле работает правило одной жизни, в сумме знали не больше двадцати человек. Несмотря на мудрость «если тайну знают двое — это уже не тайна», ценной информации удалось остаться в тени. Главная причина — банальная невозможность проверить точную работу правила. Вот как узнать, что смерти в реале нет? Где доказательства, что это не обманка от разработчиков? Как это проверить? Некоторые умершие, вроде Шрама, попали на другой сервер, но вряд ли их основной сервер связан с ещё одним адом. Из реала никто не возвращался — из очереди продолжали приходить игроки, и даже если умерший залогинится вновь, он попадёт в очередь, которая даже сейчас насчитывает десятки тысяч игроков. Смуту вносили болтуны, которые своим длинным языком сохраняли тайну. Они несли такой бред, что даже если выйти к игрокам и всё рассказать, в правду уже никто не поверит. Каждую неделю или через день желтушные игровые издания публиковали очередное «невероятное» интервью. Один игрок умер три раза, но каждый раз воскресал в безопасной зоне, второй якобы нашёл способ обмануть систему и сделать так, что персонаж в принципе не способен потерять всё здоровье, третий вывалил интервью на десяток страниц, в котором рассказал об общении с одним из админов, который поделился планами на удержание игроков в течение четырёхсот игровых лет. Никто не поверит потерявшему кровавый комплект Кровавому целителю, который выйдет и скажет «короче, дело такое, правила одной жизни нет, но об этом мне сообщил голос в голове». Даже если кто-то и поверит в эту историю, правда ничего не изменит, поскольку, с другой стороны, правило одной жизни всё ещё в силе. Умрёшь — и рискуешь вернуться в реал с серьёзными проблемами со здоровьем. Единственный плюс — это знание немного успокоит себя, ведь дорогие сердцу люди живы, пусть им и предстоит сыграть в неприятную рулетку. Взвесив все за и против, эту информацию было решено придержать в секрете, и знала о ней лишь легендарная Десятка, главы гильдий Альянса, а также милая Луна. Возможно, главы гильдий рассказали правду по секрету своим замам, те — своим товарищам, но более глубоко в народ эта новость не ушла. Особую роль в распространении бреда внесла команда «Вентилятора Трианрии», которые перебрались на Север, под крыло Невозвращенцев. Неоднократно посещала мысль, что Невозвращенцы подмяли под себя бредовое, но популярное издание, распространяя через него лживые новости.

Сквозь радостный шум города донеслись крики. Бучатик о чём-то спорил с подошедшим к прилавку рыцарем. Парень размахивал руками, на что рыцарь в ответ ударил кулаками по прилавку и широкими шагами ушёл в сторону. Видимо, не сошлись в цене. В голове всплыли воспоминания одной далёкой сцены. Вечер. Одиночество. Таверна «Зелёный змий». Лидер «Багрового очага», который проделал опасный путь, чтобы разыскать Кровавого целителя.

«Мы посчитали, что вкусная булочка стоимостью один золотой через два года будет стоить больше двух сотен», — прозвучали слова Эрайза, словно лидер «Багрового очага» произнёс их вчера. Со дня, когда в виртуальной клетке оказались первые игроки, прошло немногим большим года, но нависшая угроза инфляции остро ощущалась уже сейчас. Раньше новичок мог роскошно жить на квестах и лёгком фарме, а если ещё и крафтишь, то беззаботная жизнь обеспечена. Сейчас же золота едва хватало сводить концы с концами. Удавка инфляции с каждым днём затягивалась всё туже. Совет бросил игроков на произвол судьбы, аргументируя отказ выдавать снаряжение тем, что теперь нет сдерживающих барьеров вроде пятидесятого уровня. Ввели базовую норму игрока, в которую входили самые дешёвые шмотки и несколько зелий, которые закончатся за пару часов прокачки. Делайте что хотите — умоляйте старших, влачите жалкое существование, но донимайте Совет по минимуму. Это — самый яркий признак упадка и лживости всех громких речений внутри Совета. С каждым днём они падают на всё большее дно, а сверху стоит Трелорин, готовая обобрать тела утопленников.

— Простите…

И вновь размышления прервали. Вилл не заметил, как от толпы отделился невысокий паренёк со взъерошенным гнездом на голове.

— Привет, — поздоровался Вилл.

«Отсюда», — вердикт вынесся за секунду. Четырнадцатый уровень, самые дешёвые вещи, кровь на шее. Скорее всего, была стычка либо перед отъездом из Ориса, либо на подступах к Товиру.

— Простите, ещё раз…Где новичок может заработать? На кармане семь серебра, если не заработаю, то вечером не смогу снять комнату и жрачкой сбить дебафы.

Вилл с интересом посмотрел на парня. Понятно, почему он подошёл с таким вопросом. Даже если он ничего не знает про ужасного и могучего Виллиуса, целитель сто пятидесятого уровня неизбежно привлекает внимание новичков. Удивило другое. В отличие от многих бедолаг, делающих первые шаги по этому миру, колдун не просил денег. Он просил рассказать способ, где эти деньги можно достать своими силами.

— Открой карту, — попросил Вилл. — Видишь метку? Иди туда. Увидишь двухэтажное здание с железной совой на крыше. Заходишь внутрь, поднимаешься на второй этаж, и стучишься в первую дверь слева. Или вторую…В общем, поищи там МилуюЛуну. Скажешь ей, что пришёл от Вилла, и она поможет тебе. Понял?

Парень один раз неуверенно кивнул, а после кивнул ещё раз, уже более осмысленно.

— Да…понял. Большое спасибо!

— Давай, беги.

Колдун смешно поклонился и растворился в толпе. Второе легендарное подземелье забрало у Луны любовь, но вот доброе сердце отнять не смогло. Девушка практически в одиночку провернула то, что не смог сделать Совет. Она придумала кастомную систему контрактов, доступную игрокам ниже сорок пятого уровня. Попадающие в игровой мир новички сталкивались с рядом проблем, тормозящих путь к золотым горам. Выбил несколько ресурсов с мобов? Молодец, теперь иди продай их, заплатив небольшую комиссию на аукцион, и вот об эту комиссию стопорились игроки. Выхода два — либо искать золото в другом месте, либо скидывать ресурсы по дешёвке хитрым барыгам. Луна предлагала новичкам третий вариант — два раза в день они могли взять контракт на определённые ресурсы и принести их. Луна не просто выкупала ресурсы, но и делала это с небольшой наценкой. Из-за такой доброты на девушку ополчились барыги, которым несколько подпортили прибыльный бизнес, но как только на сервер вернулся Кровавый целитель, состоящий с девушкой в тёплых приятельских отношениях, как все угрозы стухли за секунду. Ссориться с сильнейшим игроком этого мира пока никто не хотел. Пока.

«Вот именно, что пока», — мрачно подумал Вилл. С Советом и вкусной выпечкой удалось отвлечься от нависшей огромной проблемы, но теперь она вновь дала о себе знать. Вилл встал со скамьи и направился в сторону, куда ранее ушёл колдун.

Глава 2

— Кэхил, не надо…

Кэхил с нежной улыбкой наклонился к ушку сидящей рядом возлюбленной и столь же нежно прошептал:

— Не надо что? Целовать свою жену?

Ланвиа не нашла что ответить, зато с губ сорвался лёгкий стон, растворившийся в городской суматохе.

— Какой ты негодяй…

— Не зря я же знаю все твои слабые места, моя дорогая.

Улыбка стала ещё шире, и лишь нескончаемый поток проходящих мимо людей удержал от ещё более игривых прикосновений.

— Всё, хватит меня истязать, ну пожалуйста-а-а… — жалобно простонала Ланвиа, робко попытавшись высвободиться из объятий. — Вот чего ты добиваешься, а?

Несмотря на показную строгость, глаза, сияющие как два осколка янтаря, были полны любви и обожания, а мягкая улыбка завершала чарующий образ. Кэхил восхищённо любовался женой. Не зря женщину сравнивают с цветком, который расцветает от нежного и трепетного отношения. Даже пахла любимая как нежная роза, и сладкий цветочный аромат кружил голову.

— Я истязаю тебя, чтобы вечером ты истязала меня, — прошептал Кэхил прямо в губы, накрывая их мягким поцелуем.

Ланвиа что-то неразборчиво промычала и ответила на поцелуй, ноготками царапая спинку.

— Если не вернёмся за работу, то истязать будут меня… — наконец ответила любимая после протяжного поцелуя, от которого её лицо стало как спелый помидор. — Тебе хорошо, у тебя нет строгого Риббула! А мне что делать? Увидит, что вместо работы я целуюсь с мужем, оставит сегодня без талонов! И дальше что? А?

— А дальше у тебя есть я! — гордо ответил Кэхил. — И как настоящий мужчина и прекрасный муж и обеспечу свою жену, а также дам золота на всякие женские радости! На ноготочки, например.

— Чего, какие ещё ноготочки? — нахмурилась Ланвиа.

— А… — опомнился Кэхил. — Из мира, откуда нас призвали, женщины делают…в общем ходят к мастерам, которые приводят ногти на пальцах в порядок.

Непонимание в красивых глазах любимой нарастало как снежный ком.

— И для чего? — Ланвиа удивлённо посмотрела на свои руки.

— Ну…как тебе сказать…

Кэхил с улыбкой посмотрел на руки супруги. Небольшие мозоли покрывали пальцы как россыпь жемчужин. Эти руки привыкли к другому — сражаться с мечом и щитом, и всё равно они оставались самыми красивыми руками на свете. Кэхил наклонился и с любовью поцеловал каждый из пальчиков.

— Ты опять начал… — засмущалась Ланвиа, а щёки вновь налились румянцем. — Всё, смотри, пальцы блестят от твоей нежности. Им за работу пора!

Нехотя Кэхил отпустил руки любимой.

— Ты права.

Ланвиа игриво чмокнула в губы и встала со скамьи.

— Ну? — выжидающе спросила она. — А ты чего сидишь?

— Я присоединюсь…позже, — уклончиво ответил Кэхил. — Мне нужно встретиться с одним Призванным.

— Призванным? Или Призванной? — последнее слово Ланвиа произнесла особенно угрожающе.

— Ноготочки тебе не знакомы, зато про ревность знаешь всё.

— Кэхил? — угрозы в голосе любимой стало ещё больше.

— Да я не знаю, — честно ответил Кэхил. — Письмо написано в мужском роде, но имени отправителя не знаю.

— Ох, смотри мне.

Ланвиа строго покачала кулачком, а после распрямила его и приложила пальцы к губам, отправляя воздушный поцелуй. Кэхил с улыбкой поймал его, приложил губам и с нежностью отправил ответ. Грозный взгляд любимой потеплел, и игриво вильнув бёдрами девушка направилась в сторону того, что с каждым днём лишь набирало величественные очертания.

Арена Товира, которая со слов местных игроков повидала как нелепые сражения новичков, так и легендарные сражения вроде битвы Виллиуса и его друзей против Малекора, уже как полторы недели преображалась. Опять же, со слов местных игроков удалось узнать, что на первых порах городская арена выглядела хуже школьного стадиона, однако со временем она преобразилась во что-то грандиозное, напоминающее Колизей, на котором игроки примеряли образы гладиаторов и сражались друг с другом. Увы, у изменения была своя цена. Оказывается, что по местному Лору волшебники, которые занимались преображением арены, умышленно заложили в работу ошибку, из-за которой арена приняла величественный вид на короткое время. Хотите поддержать эту красоту? Пожалуйста, заплатите золото, и мы всё исправим. Таков был замысел волшебников, однако королева Трелорин не пошла на поводу у хитрецов и прилюдно казнила их, преподав остальным хороший урок. Не надо обманывать королеву — вот, что она донесла до остальных. Мошенники получили по заслугам, но это не решило проблемы разрушающейся арены, которая в любой момент могла похоронить под своими завалами сотню горожан и игроков. И тут с неожиданной стороны подоспела помощь.

Оказывается, что и в этом мире существовала Десятка — таинственное общество, в которое входили сильнейшие НИПы этого мира. Виллиус, который не просто вернулся из другого сервера, но и добродушно всех забрал с собой, притащил с собой что-то ещё — огромную Башню из белого нефрита. Поговаривали, что сама по себе башня довольно безобидна, но на магическом уровне она конфликтовала уровне с другой существующей в этом мире башней — близняшкой из чёрного нефрита. Кто-то верил, что именно из-за такого конфликта и начались Аномалии. Десятка провела исследование, и магические инструменты показали сильнейшее магическое напряжение между двумя башнями. Вскоре они предложили изящное и эффективное решение. Башни мешают? Что же, их можно разобрать, а их ресурсы направить на обновление арены. Кэхил задумчиво смотрел на обновляющийся стадион. Если раньше он был сделан из красивого серого камня, то теперь стены покрывали неровные линии из чёрных и белых камней. Да, визуальную составляющую проект не учёл, но, с другой стороны, от нового стадиона исходила такая мощная магическая аура, что её отголоски чувствовались за сотни метров. Над высокими городскими стенами возвышались две тоненькие полоски — чёрная и белая. При помощи магии башни телепортировали поближе к городским стенам, выстроив вокруг оцепление из сил Альянса и королевства. Один недотёпа залез на верхушку чёрной башни, свалился с неё и умер, потеряв всё здоровье от падения с большой высоты. После этого башни и оцепили.

— Эй, Кэхил, чего сидишь, пока твоя жена работает? — с улыбкой спросил Шпаклик, пузо которого было настолько большим, что волшебная мантия целителя была готова разорваться.

— Человека одного жду.

— А-а-а, понял, ну давай.

Шпаклик несколько раз обернулся, словно хищник, и выцепив другую жертву он уверенной походкой направился к ней, пробивая дорогу большим пузом.

Естественно, разбор башни и перестройка новой арены отличались от того, как это происходит в реале. На помощь пришла система под названием «Проект» — удобная крафтовая вещь. Со слов местных игроков, первыми подобную систему обкатали некие Пираты, построив настоящий корабль. Строили они его долго, но затяжка была вызвана секретностью проекта. Корабль стал сюрпризом для всех, и те, кто находились у входа в таинственное второе легендарное подземелье, с трепетом рассказывали, как пушечные выстрелы превратили врагов в фарш.

Неизвестно, откуда в руки мастеров попал целый проект по обновлению стадиона, включающий в себя без преувеличения больше тысячи различных рецептов, но с его помощью разбор двух башен получился закончить за несколько недель. У строительства были и другие важные функции. Виллиус, поддавшийся благородному порыву спасти всех игроков и НИПов, невольно объединил два сервера, и среди двух фракций у игроков куда больше шансов адаптироваться к новым реалиям. Чтобы неигровые персонажи банально не умерли с голоду, их требовалось либо кормить, либо занять работой, на заработанные деньги с которой они бы могли себя обеспечить. Проблема в том, что неигровых персонажей стало больше, но вот рабочих мест не прибавилось, и здесь пришла на помощь работа над ареной. Оказалось, что неигровые персонажи могли не только изучать рецепты, но и создавать из них необходимые предметы. Вся работа над разбором башен и обновлением арены была незамысловатая — подходишь к башне, выбираешь нужный рецепт, запускается крафт, который требуется поддерживать небольшими мини-играми. Когда крафт заканчивается, относишь к арене предмет, система сама встраивает его в стадион через нужный рецепт и готово. Присутствовали важные условия — например, нельзя отходить от башни или арены. Подобные рецепты были доступны и игрокам, но длительный крафт, который требовал не отвлекаться и поддерживать создание предмета рутинными мини-играми, отбил желание работать над стадионом. Многие игроки прониклись состраданием к прибывшим НИПам и не хотели отнимать у них хлеб, поскольку за каждый созданный предмет неигровой персонаж получал талоны, которые обменивались на еду, и немного золота. Игроки нашли себя в другом — для крафта требовались ресурсы, и каждый, кто жертвовал их, получал мощный баф к урону, здоровью и всем пяти характеристикам, который спадал при крафте. В итоге игроки получают сильный баф и качаются, а неигровые персонажи трудятся и обеспечивают себя в новом мире.

Кэхил нервно постукивал пальцем по деревянной скамье. Тот, кто назначил встречу, так и не пришёл, зато в потоке незнакомых силуэтов, которые как муравьи суетились возле арены, возникло что-то очень странное и знакомое.

— Тируша, тебе не тяжело? — с улыбкой спросила проходящая мимо девушка с роскошной золотистой косой.

— Неть! — гордо воскликнула девочка, победоносно вскидывая кулачки. Равновесие нарушилось, Тируша завалилась вправо, и удержаться удалось лишь вцепившись в густые чёрные волосы огромного великана, у которого девочка сидела на плечах.

— Доча, не дёргайся! — строго сказал Тад.

Если все целители носили длинные мантии, то вот Тад был известен тем, что предпочитал тяжёлые доспехи, в которых был больше похож на огромного стража, чем человека, сквозь пальцы которого струится исцеляющая магия. Рядом шла ещё одна могучая фигура — МамаКулак, возлюбленная Тада, у которой была своя боевая особенность. Если стражи предпочитали двуручные мечи, топоры и копья, то вот Мама использовала кулаки. Сейчас никакого оружия и доспехов при паре не было — оба были облачены в обычную повседневную одежду.

— Я крепко держусь! — воскликнула Тируша, вцепившись в бородатого папу.

Мама неожиданно для своего грозного вида рассмеялась, и она с такой любовью смотрела на Тада и Тирушу, что потеплело в груди.

То, что сделали Мама и Тад, не менее удивительно, чем свадьба с неигровым персонажем, а в каком-то роде их поступок превосходил этот союз. Оказывается, на этом сервере были ловеласы, которые метким выстрелом покоряли сердца виртуальных подруг, но никто не усыновлял и не удочерял оставшегося без родителей ребёнка. Хотя гуляла история про Виллиуса, который в своё время нашёл потерявшуюся девочку и на пару недель взял её под крыло, это было далеко от полноценного отцовства или материнства. Мама и Тад на полном серьёзе называли Тирушу дочкой и относились к ней насколько тепло, как не относились к своим детям многие родители в реальном мире.

«Да мои родители ко мне не относились так», — подумал Кэхил, и перед глазами промелькнули сцены из тяжёлого детства. Тад и Мама кажутся строгими родителями, но за суровыми масками скрываются добрые люди с большим сердцем, вот только что они будут делать после окончания игры. И что думают об этом другие игроки, завязавшие тесные дружеские отношения с НИПами?

Оказывается, что отношения между игроками и жителями этого виртуального мира не всегда были гладкими. Более того, на этом сервере долгое время НИПы были безвольными болванчиками, какими были в обычных ММО проектах. Вот тебе квест, вот тебе дежурная скриптовая фраза или улыбка, однако со временем всё поменялось. Сперва разрешили вредить неигровым персонажам, грабить их и даже делать что-то более мрачное, а потом сознание жителей трёх королевств пробудилось. Никто так однозначно не понял, почему это случилось, но слухи связывали это пробуждение с Виллиусом. Коллега по классу, который утратил свои кровавые одеяния, был настоящим кумиром. Удивительный игрок. Вроде бы всё время в тени, но при этом всегда оказывается в центре событий, которые меняют судьбы многих людей. Кэхил недовольно посмотрел на свой тридцать пятый уровень. Они с Виллиусом сейчас на разных полюсах, но что-то внутри хотело приблизиться к его силе, хотя бы немножко, хотя бы чуть-чуть, но откусить маленький кусочек от его могущества. Сила — это то, что позволит защитить любимую и не дать её в обиду.

С заливным смехом Тируша, Мама и Тад проследовали в обратную сторону, но теперь девочка восседала на плечах у Мамы. Даже маленькая Тируша оказалась при деле, и поговаривали, что она сама захотела принять участие в масштабном строительстве. Судя по всему, ей также были доступны рецепты, вот только крафтовый предмет, видимо, настолько тяжёл, что покоясь в глубинах невидимого инвентаря вызывал перевес. Именно поэтому Тад и нёс девочку на плечах, а вот в обратную сторону её катали просто так, из большой любви. За счастливыми родителями и счастливой дочкой шагали двое. Рядом с лысым колдуном в длинных чёрных одеждах шёл невысокий мужчина, напоминающий худого безбородого гнома. Кромор, один из друзей Виллиуса, о чём-то беседовал с Нвентором, изобретателем, устройства которого шокировали игроков этого сервера. Одно только передаточное устройство наделало шуму, ведь на обоих серверах не существовало игрового чата, через который можно общаться в режиме реального времени. Особо предприимчивые игроки пытались подружиться с Нвентором и заполучить в пользование самые полезные устройства, однако поговаривали, что изобретатель очень осторожно подходил к таким просьбам и не работал на заказ даже за очень большие деньги. Кромор что-то увлечённо рассказывал Нвентору, активно жестикулируя и изображая то стреляющего лучника, то колдующего волшебника. Изобретатель внимательно слушал и остановился. В руках материализовался блокнот, в котором Нвентор сделал несколько записей. После оценки написанного Нвентор поднял голову и что-то сказал колдуну. Его лицо прояснилось, словно маленький мужчина пообещал, что завтра вытащит из виртуальной клетки.

— Получше место выбрать не мог?

Размышления прервал недовольный мужской голос. Кэхил вздрогнул и обернулся. К скамейке подошёл невысокий парень с бритой почти под ноль головой. Рукава рубашки небрежно закатаны до локтей, открывая довольно сильные руки. На тыльной стороне левой руки была набита чёрная татуировка, напоминающая лицо сбежавшего из тёмного подземелья демона.

— Мы с женой много времени проводим вместе, — негромко ответил Кэхил. — А попытка что-то скрыть вызовет больше подозрений.

Парень не ответил и присел рядом. Бесстрастные серые глаза были пусты и холодны.

— Судя по всему, что Вы…ты пришёл, всё хорошо? — аккуратно поинтересовался Кэхил.

Несколько дней назад на почту пришло анонимное письмо. В отличие от обычного письма, анонимное скрывало ник отправителя, стоило тысячу золотых и отправить его мог лишь игрок сто пятидесятого уровня. В первых нескольких предложениях пересказали историю их с Ланвиа любви — знакомство, влюблённость и первая свадьба игрока и неигрового персонажа в мире, который был на грани уничтожения Пожирателями. Дальше прямо и местами в жёсткой форме обрисовали дальнейшее будущее с виртуальной женой. Никто не знает, когда закончится игра, но закончится она может в любой момент. Поскольку Ланвиа — это НИП, то счастливая семейная жизнь закончится сразу с выключением серверов. Одна только мысль об этом разъедала виртуальное сердце, и пусть оно как могло отгоняло мысли о разлуке, разум всё прекрасно понимал. Как это понимали и те, кто написал подобное письмо.

— А ты как думаешь? — сухо ответил парень.

«Интересно, письмо от него?» — Кэхил внимательно рассмотрел парня другим, системным взглядом. Максимальный уровень, из-за чего на разбойника с ником Альт бросали заинтересованные взгляды, но если бы не плашка над головой, никто бы не обратил на него внимания из-за обычной одежды. Даже кинжалы Альт спрятал. Что-то подсказывало, что парень всего лишь посредник, и письмо отправил кто-то другой. Более влиятельный игрок.

— Хорошо…

Пиксельное сердце в волнении забилось.

— Как…как это вообще работает? — спросил Кэхил, вспоминая последние строчки письма. — Гарантии есть? И…

— Болтаешь много, — резко прервал Альт.

Разбойник просунул руку в невидимый инвентарь и извлёк из него маленький предмет. Пришлось наклониться, чтобы рассмотреть его лучше.

«Флешка какая-то», — подумал Кэхил. Неизвестный предмет и правда выглядел как запоминающее устройство, созданное из красивого, переливающегося тёмно-фиолетовым свечением материала.

— Слушай и запоминай. Повторять не буду, — Альт небрежно зажал флешку между указательным и средним пальцами. — Это — легендарный итем, который позволит заключить разум твоей подружки в виртуальное хранилище и перенести её сознание в реальный мир.

С этими словами Альт словно вылил на голову ведро ледяной воды. Она забилась в уши, проникла за шиворот, вывела из эмоционального равновесия на несколько секунд.

«Неужели это правда?» — Кэхил попытался вызвать системное описание флешки. Ошибка. Она принадлежала Альту, который скрыл просмотр инвентаря и прочих личных предметов. Одно стало ясно точно — это не безделушка, а полноценный системный предмет.

— Это игровой итем, — продолжал Альт. — Разработчики предусмотрели, что какой-нибудь идиот влюбится в набитую скриптами куклу.

— За языком следи, — процедил Кэхил.

На лице Альта не дрогнул ни один мускул.

— Как страшно, — с холодным равнодушием произнёс он. — В общих чертах смысл следующий. Ты убиваешь подружку, но используешь итем для переноса в него её сознания. Дальнейшие инструкции найдёшь в описании. Итем позволит воспроизвести твою подружку в виде чат-бота, который будет помнить всё, что произошло с вами в игре. Лаской она тебя не одарит, и про вкус её мягких губ можешь забыть, но горячие вирт-переписки обещаю.

Кэхил сжал губы. Альт говорил настолько равнодушно, что непонятно, издевается он или просто у него такая манера речи.

— Ладно. Я понял. Сколько ты хочешь за этот итем? Или сколько хочет тот, кто тебя послал?

Такой предмет просто не может стоить тысячу, десять тысяч или даже сто тысяч золотых, но Альт неожиданно ответил:

— Нисколько. Забудь про голду. Это фантики, которые можешь выбросить вон туда.

Разбойник кивнул на большую прямоугольную коробку, которую в городе использовали в качестве урны.

— Окей…Тогда что от меня требуется? Я всего тридцать пятый уровень, помощник из меня никудышный.

Вместо ответа разбойник протянул скрученный кусочек пергамента. Кэхил в замешательстве взял его. Руки словно сковали двумя ледяными шарами.

— Ну, открывай, — поторопил Альт.

Кэхил осторожно развернул пергамент. Неровным почерком на нём было выведено всего лишь одно слово.

— Я…я знаю этот ник, — вспомнил Кэхил. — Но…

— Молодец. Это твоё задание. Проследи за человеком. Записывай каждый шаг, каждый маршрут. В особенности удели внимание нахождению вне безопасной зоны. Если объект не выходит за безопасную зону — подумай, как выманить. Наблюдаешь недели две, а потом… — Альт проводил взглядом проходящую мимо группу весело щебечущих девушек. — Потом предоставишь полный отчёт. Сделай так, чтобы тебя не заметили. Запомнил? Справишься, и получишь итем.

Альт слегка покачал флешкой и спрятал её в инвентарь. С каждой секундой сердце колотилось всё сильнее.

— Да какого…А если Виллиус узнает? Он никого из друзей в обиду не даст! Прибьёт меня, и всё!

— Значит в твоих интересах сделать так, чтобы Виллиус ничего не узнал. Да и ниже сорокового уровня ты в безопасности, верно?

Разбойник встал со скамьи и одарил холодным взглядом.

— Не медли. Начинай сегодня. И почту каждый день проверяй.

Не успел Кэхил моргнуть, как Альт применил разбойничью невидимость и растворился в городе. Словно и не было никакого разговора, и лишь клочок пергамента в левой руке подло шептал, что это не сон.

— Обалдеть, вот это прикол тебе подогнали!

— Прикол приколом, но главное, чтобы всё работало.

— Нет причин не доверять брату Нвентору. Мои сомнения растопила его непоколебимая вера.

Намтик единственный промолчал. Потемневшие после путешествия на другой сервер глаза с любопытством рассматривали нечто, что Кромор бережно держал обеими руками. Колдун держал человеческую руку, с которой содрали всю кожу и мясо, оставив лишь голые кости, которые красиво блестели на Солнце. Удивительное сочетание мерзости и завораживающей красоты. Вилл сам не мог отвести взгляд от таинственной руки. По ней неспешно переливалась магия, и из кончиков каждого костяного пальца вился тонкий ручеёк чёрного дыма.

— Брат Брэйв, подержи.

— Э, не! Я эту мерзость держать не буду! — рыцарь отступил на пару шагов и решительно покачал седой головой.

— Давай я возьму, — предложил Намтик.

Кромор бережно, как самое большое сокровище, отдал костяную руку невысокому самураю. Освободив свои руки, колдун сделал несколько кругообразных жестов в воздухе, и вскоре раздалось радостное щёлканье челюстью.

— Костян, дружище, давно не виделись! — Брэйв радостно похлопал Костика по плечу.

Скелет никак не отреагировал, лишь горящий в глазницах огонь раздражённо вспыхнул.

— Если всё получится, то будете видеться чаще.

Кромор подошёл к своему саммону и другу, задумчиво рассматривая его правую руку.

— Ну? — нетерпеливо спросил Брэйв.

Вместо ответа Кромор закатал рукава длинной чёрной мантии и извлёк из инвентаря огромный нож с несколькими кривыми зазубринами.

— Бр-р-р, мерзость какая! — поморщился Брэйв. — У какого маньяка ты это спёр?

С загадочной улыбкой Кромор примерился к руке Костика и с неприятным трескучим звуком, похожим на хруст сухих веток, отпилил руку прямо по локоть.

— Мясник и маньяк. И что с этим обрубком делать будешь? — осторожно спросил Брэйв, на всякий случай отступив ещё на шаг.

Загадочная улыбка Кромора превратилась в зловещую. Левую руку колдун завёл за спину, а правую, в которой была отпиленная рука Костика, выставил вперёд, намереваясь атаковать острым выпадом.

— Ну-ка, брось! Тиха! — Брэйв выставил перед собой огромный «Астральный барьер». Созданный из чистейшей магии щит был почти невидим человеческому глазу, из-за чего казалось, что рыцарь выставил вперёд пустую руку. Кромор сделал колющий жест, словно вместо костяной руки держал рапиру, и распрямился, утилизируя отпиленную руку через инвентарь.

— Брат Намтик.

Самурай протянул Кромору руку, и колдун склонился над отпиленной по локоть конечностью своего саммона.

Как колдуну, ему были доступны некоторые саммоны, каждый из которых обладал как преимуществами, так и недостатками. Из ролевого и другого, более душевного, принципа Кромор не использовал других саммонов и призывал только Костика, у которого были свои минусы. Вооружённый простеньким мечом и щитом, скелет был бойцом ближнего боя — крепким, способным подержать агро при необходимости, но за это приходилось расплачиваться маленьким уроном, неповоротливостью и недовольством Брэйва, ведь «Костян» постоянно путался под ногами. Поскольку Костик воевал в ближнем бою, то он страдал от проблем, через которые проходили все ближники. Кромору приходилось постоянно контролировать своего саммона, чтобы он выходил из опасных зон со взрывами, испарениями и прочими неприятными гадостями, а также скелет нуждался в лечении, из-за чего ротация постоянно ломалась. В один из вечеров, который коротался за партией в настолку, Кромору пришла в голову безумная идея. Возможно ли модифицировать Костика, чтобы из бойца ближнего боя он стал саммоном, который сражается на расстоянии? Дальнобойным оружием Костик пользоваться не умел — луки и арбалеты выпадали из его рук. Идея про модификацию так и осталась на уровне несбыточной мечты, но на следующий день Кромор встретился с Нвентором, который пообещал помочь. Не верилось, что Нвентор справится, но если в этом игровом мире и существовал тот, кому под силу подобное, то это невероятный изобретатель.

— Как влитая сидит! — радостно воскликнул Кромор, любуясь результатом.

И правда. Вилл обошёл Костика со всех сторон. Рука сидела на месте словно родная, и не скажешь, что это нечто чужеродное.

— И мы её не проверили, — обречённо вздохнул Брэйв.

— Вот сейчас и проверим, в боевых условиях, — Вилл аккуратно потыкал новую руку пальцем.

Судя по всему, Брэйва это не успокоило.

— Круто, а если рука бабахнет? Был седой, стану лысым, от волос обгоревших!

— Ты какой-то напряжённый сегодня, — широко улыбнулся Намтик.

— Полностью согласен, брат Брэйв. Кастую на тебя «Заклинание нерушимого умиротворения». Разум твой чист, и покой переполняет…

— Всё, только не начинай! — Брэйв прервал друга взмахом руки. — Я вообще максимально спокойный, насколько может быть спокойным танк, которому лезть под аномальных мобов в самой…дыре этого мира.

Кромор ещё раз проверил, насколько крепко сидит рука.

— Вроде всё хорошо…Ну, давайте проверим вон на том бедолаге.

Колдун покрепче сжал небольшой чёрный посох в левой руке и высоко поднял правую руку.

— Прикосновение Бездны! — громогласно произнёс Кромор.

Всю правую кисть окутала тёмная дымка, которая с каждым мгновением становилась всё гуще. Выждав миг, когда дымка сгустится и почернеет, Кромор резко опустил руку, направляя её на взятого в один ему видимый системный прицел противника. Им стал жалкого вида мертвец с оторванной рукой и вспоротым животом. Не обращая на их группу никого внимания, мертвец бродил по скриптовому маршруту, и грязные ноги втаптывали сухую траву в землю. Идеально повторяющий кисть Кромора сгусток чёрной энергии отделился от руки и устремился к цели. Пальцы распрямились и потянулись к мертвецу, а когда он шагнул в сторону, то сгусток скорректировал свой полёт. Так и работало «Прикосновение Бездны». В отличие от многих способностей, «Прикосновение» автоматически следовало за целью, и уклониться от этой способности практически невозможно. Вилл удивлённо наблюдал за происходящим. Всё получилось намного лучше даже самых смелых ожиданий. Новую руку Костика окутала такая же чёрная дымка, и следом за большой кистью Кромора устремилась кисть поменьше. Два заклинания поразили мертвяка с минимальной задержкой, которая позволила подметить, что заклинание Кромора сняло пятнадцать процентов, а атака Костика оказалась несколько слабее, ударив всего на четыре процента.

— Да чтоб я… — восхищённо воскликнув Брэйв, нескромно обернув восторг в самые красноречивые формы.

— Нвентор потрудился на славу! — с тем же восхищением в глазах отметил Намтик.

«Да он обалдеть какую крутую штуку сделал», — дополнил Вилл слова самурая. Нвентор не просто создал руку, способную атаковать на расстоянии. Он сделал нечто, что дублировало заклинания Кромора, и теперь колдун и саммон будут атаковать одинаковыми способностями, пусть атаки костяного друга не столь разрушительны. На первый взгляд в этом нет чего-то слишком невероятного, способного сломать мету или перевернуть игру. Поскольку заклинания дублируются, то и важные способности будут накладываться друг на друга, а не следовать одна за другой. С другой стороны, теперь у Кромора чуть более развязаны руки, а какие-то интересные эффекты вроде периодического урона должны хорошо синергировать друг с другом.

— Я не удивлён, что Нвентор сделал такую штуку, — Вилл восхищённо рассматривал удивительное творение изобретателя. — Куда интереснее другое — как он создал её так быстро?

— О, я знаю. Мы немного поговорили об этом. Оказалось, что в его прошлом, то есть, согласно лору того другого сервера, он провёл неудачный эксперимент, и правую руку до локтя поглотил проклятый огонь. Целители разводили руками, признавая бессилие перед проклятьем. Они в голос твердили, что вскоре Нвентор потеряет свою руку, но он… — голос Кромора стал более величественным, словно колдун рассказывал историю покорения целого мира. — … не сдался. Нвентор решил, что если потеряет руку — так тому и быть, но её заменит другая, созданная той рукой, которую он утратит. Так и родилась идея искусственной руки, но один из моих коллег колдунов уничтожил гноящееся проклятие. Эти наработки Нвентор и использовал для создания руки нашему общему другу.

— Мда, ну хоть где-то нам повезло. После о-о-огромной чёрной полосы приятно встретить маленькую белую ниточку, — Брэйв смахнул падающие на лоб седые волосинки.

— Выходит, Костик теперь не воин, а колдун на обучении у своего учителя, — вновь улыбнулся Намтик.

Пока парни экспериментировали с рукой, Вилл отошёл немного в сторону и оглядел место, в которое их привёл сегодняшний фарм. Остров проклятого полумесяца был необычным даже для их виртуального мира местом. Попасть на остров можно было только одним путём — через призрачного лодочника, который перевозил их через окружающие остров проклятые воды. Оправдывая своё название, на карте остров выглядел как огромный полумесяц посреди моря. Никакие квесты на этот остров не вели, никаких особых ресурсов здесь не падало, зато эта локация была неплохой точкой для фарма, которая не пользовалась особой популярностью из-за расположения, неприятных мобов, к которым требовался свой подход, и небольшого вулкана, извергающего вместо лавы магию, за секунду убивающую всё живое. Вилл бросил взгляд на чёрно-белый конус, увенчанный серебристым дымком. Вулкан просыпался каждый день на рассвете, так что сейчас им ничего не грозит. Впрочем, учитывая все те приключения, что свалились им на голову, будет неудивительно, если прямо посреди фарма вулкан похоронит всю их четвёрку вместе с другой группой, которая сейчас фармила на противоположной, северной части острова.

«Как хоронит вулкан и вас», — Вилл опустил взгляд на разгуливающих вокруг мобов. Без Ди детали игрового лора сочились как вода сквозь решето, но, судя по всему, этот остров раньше был обителью контрабандистов, бандитов и прочих занятных людей. В безумии ли, или же кто-то опустошил остров, но у каждого мертвяка был вспорот живот, а у кого-то ещё и шея, из которой сочилась неприятная жидкость отталкивающего грязно-голубого цвета. Компанию мертвякам составляли агрессивные крабы, у которых одна клешня была в два раза больше другой, элементали, пропитанные проклятой водой, и туманные призраки, издающие жуткие воющие стоны. Стандартный набор для онлайн-игры. А вот что выходило за рамки стандарта, так это особенность проклятого острова. Он был одной из немногих локаций, на которой сила монстров менялась в зависимости от времени суток. По ночам лунный свет падал на каждый уголок острова, увеличивая в десятки раз силу каждого моба. Росла и добыча, вот только какой в ней прок, если ты мёртв.

— Ну что вы там? — Вилл вынырнул из своих мыслей и повернулся к ребятам.

Парни развлекались на славу. Костик победоносно взирал огненными глазами на поверженных противников. Как и ожидалось, периодический урон, одна из сильных сторон колдуна, накладывался с обеих способностей, из-за чего боевой потенциал дуэта уже был готов запрыгнуть на вершину всех рейтингов.

— Малой, может мы того, курнём? Кромор и без нас хорошо справится, — наигранно зевнул Брэйв.

Намтик улыбнулся, завороженно смотря, как пропитанный тьмой шар разрезал дневной воздух и вонзился точно во вспоротое брюхо, а следом за ним прилетел шарик поменьше. Внезапно стало не по себе. Вилл поднял голову к небесам. Если до этого стояла яркая солнечная погода, то теперь небо потихоньку затягивала большая плотная туча.

«Не могу смотреть на такое затянутое небо», — мрачно подумал Вилл. Воспоминания со второго сервера были слишком свежи.

— Ладно, уважаемые работяги. Костика настроили, давайте уже пофармим.

Все дружно притихли, и нарушаемую противными стонами тишину наполнили вспышки, бренчание склянок с зельями, хруст еды и названия полезных заклинаний. Вилл покрепче сжал посох. Посох ИгАСаТа лежал в глубинах инвентаря, и из него почти вытекла вся сила, которую удалось отобрать у Ворса, но в своём спокойном состоянии он успел навести много шума. Просмотр снаряжения специально был открыт, чтобы все желающие посмотрели на диковинный посох, которым Виллиус сразил ужасного дракона, и прочитали описание, которое зловеще предостерегало, что владелец способен выкачать практически всю силу Искры. Никто не знал, как это возможно, но Вилл физически ощущал трепет и страх перед могущественным предметом. Одно дело просто умереть, но другое — оказаться запертым в этой игре на сто пятидесятом уровне с силой персонажа первого. Достойный сюжет для какой-нибудь истории, но не в их случае.

Посох ИгАСаТа был великолепной боевой игрушкой, но из-за упора на атакующую магию слабо подходил для целителя. Всё-таки на обычном фарме, на котором от целителя требуется чаще лечить своих союзников, требуется соответствующее оружие, поэтому в левой руке оказался обычный мифический посох с близкими к максимальным бонусами на мудрость и силу лечения. Далеко не лучший посох в игре, но пока ничего более серьёзного и не требуется. Вилл накладывал одно усиление за другим, из-за чего полоска бафов толстела с каждой секундой.

Когда ты взял максимальный уровень в условиях отсутствующего эндгейма, отстранённости от клановых разборок и без понимания, как выбраться из виртуальной клетки, невольно засыхаешь от скуки. Добавить ко всему этому свалившуюся проблему, которая требовала самого непростого решения, и с каждым днём хотелось всё сильнее выть в голос с туманными призраками. Одна только мысль о надвигающейся проблеме вызывала жгучее желание вытащить ритуальный кинжал, вспороть себе грудь, вырвать виртуальное сердце и выкинуть его в проклятые воды. Нужно было хоть чем-то отвлечься и занять себя, и на помощь пришёл старый добрый фарм. Разговор с новичком-колдуном натолкнул на идею сходить проведать Луну и поинтересоваться её делами. Девушка как могла отпиралась и рассказывала, что у неё всё хорошо, но после раскололась и поделилась проблемами. Её задумка с контрактами пока держалась на плаву, но золото стремительно заканчивалось, да и жадность некоторых новичков иногда не знала границ. Было больно смотреть на расстроенную Луну, которая несмотря на всё старалась не унывать. Желание помочь ей родилось само, заглушив ненадолго туманное тёмное будущее.

— Благородная кровь! — Вилл произнёс последний баф, окружив на пару секунд себя и остальных магическим багровым одеялом.

Бафов было настолько много, что десяток иконок жались друг к другу, будто пытались согреться. У целителя и без того хватало усилений на любой вкус, а к ним ещё добавились различные навыки ветки кровавого целителя. После победы над Ворсом и отпития его крови впервые за долгое время специальный класс не доставлял хлопот. Слабость и головные боли ушли, а ритуал стал необходим лишь для пополнения кровавых зарядов. Каждым утром Вилл со страхом смотрел на шкалу дебафов, боясь увидеть на ней штраф за отсутствующий ритуал, но всё было спокойно. Игра несколько месяцев колотила кувалдой по голове, а теперь отложила оружие в сторону и мягко теребила волосы.

— Ну и дрянь же, — поморщился Брэйв, утирая с губ тёмно-жёлтые капли «Зелья сокрушительной силы».

Вилл предусмотрительно раздал ребятам несколько собственноручно сделанных зелий. «Зелье сокрушительной силы» не только обладало ужасным вкусом и дурным запахом, но и увеличивало силу и вероятность критического удара. Намтик и Кромор получили похожие напитки — на вкус как пот c подмых великана, зато на следующие тридцать минут их персонажи на пике боевой формы.

Для осмысленного фарма нужна не менее осмысленная тактика, и всё строилось по одной сильной стратегии, которая учитывала, что в группе есть три парня сто двадцать девятого уровня, которым предстоит сразиться против мобов сто пятидесятого. Сперва Брэйв шустро петлял между мобами, собирая огромную кучу из тридцати с лишним противником. Будучи опытным танком, Брэйв действовал хитро — вытягивал дальников в одну линию, чтобы они как можно плотнее прижимались друг к другу, а после подводил к этой собравшейся куче торопящихся за рыцарем ближников. Поспешить им было трудно — Брэйв как вливал в глотку зелья ускорения, так и использовал баф на скорость, из-за которого выкованные из тёмной стали сапоги оставляли за собой небольшие завихрения. Догнать Брэйва удавалось лишь тогда, когда он сам останавливался, заканчивая сбор и используя «черепаху» — умение рыцаря, при котором он терял почти всю скорость, зато становился практически неуязвимым. Дальше в игру вступал Намтик с фишкой, при помощи которой они победили десятника Акната — «Икошотен», сокращение разницы в уровнях на один удар. Проблема была в том, что сила массовых атак самурая была намного слабее одиночных атакующих умений, и здесь на помощь приходил баф под названием «Раскол». Вместо удара по одиночной цели самурай бил по площади, задевая каждого врага в собранной Брэйвом куче. Ещё сильнее самурай становился после бафа от Кромора с любопытным названием «Желание умереть». Он работал просто — чем меньше здоровья, тем большую прибавку к урону получаешь. Чтобы баф работал как надо, перед каждым собранным паком Намтику сбивали здоровье примерно до тридцати-сорока процентов. Помогали и «Проклятые земли», которые не давали разбегаться особо противным мобам. Вилл же внимательно следил за здоровьем Брэйва и добивал выживших массовыми заклинаниями. В итоге каждая собранная пачка развалилась достаточно быстро, но такая тактика требовала невероятного уровня командной работы. Сражение с мобами почти на двадцать уровней выше — это не шутка, и если ошибётся кто-то один — придётся со всех ног бежать к призрачному лодочнику. Кромор зазевается и не даст баф Намтику — всё пропало. Намтик прозевает прок крита на катане — всё пропало. Брэйв не зацепит агром хотя бы одного моба и он переключится на Намтика, которого из-за бафа нельзя было подлечивать — и всё пропало. Хватало нюансов, из-за чего фарм не казался скучной рутиной. Первые полчаса пролетели незаметно. Полоска бафов начала медленно сокращаться, подсказывая, что пора на второй заход. Радости Кромора не было предела. Теперь он мог полностью сосредоточиться на битве вместе со своим боевым товарищем, который больше не сковывал украшенные чёрными колдовскими перстнями руки. После третьего получасового захода решили сделать небольшой перерыв, выйдя на берег, но не подходя слишком близко к проклятым водам. Вилл вышел первым, смотря на раскинувшееся бескрайнее море. Там заканчивалась карта, да и храбрецы, изучавшие Край мира, дружно признавали, что там действительно ничего нет.

«Хотя с другой стороны, если бы они нашли там что-то ценное, хрен бы они поделились», — подумал Вилл, вновь поднимая голову к небесам. Плотные тучи грозно наступали и захватывали всё больше территории.

— Ребята, я один подмёрз? — ёжился Намтик.

Самурая и правда немного потряхивало, но когда он присел рядом на серый песок, его аватар немного успокоился.

— Это морозец из-за того, что тебе чуть голову не откусили, — Брэйв брезгливо протёр клинок от призрачной крови. — Хорошо, что папочка Брэйв тебя вовремя подстраховал.

— Ага, от моба, которого ты и недоконтролил, — Вилл заступился за маленького самурая.

— Вот-вот, если бы брату Намтику откусили голову, именно к тебе он бы приходил в страшных снах, смотря на тебя с суровой укоризной.

Кромор достал из инвентаря небольшое полотенце, подобное прямоугольной чёрной дыре. Тьма не смогла поглотить тьму, и колдун удобно уселся, не пачкая свою мантию.

— Брат Вилл, — нарушил тишину Кромор. — Ты какой-то…угнетённый своими мыслями. Что-то стряслось?

— Я… — начал было Вилл, но нужные слова застряли в горле.

Кромор прочувствовал всё верно. Фарм фармом, но теперь, в небольшом перерыве, дурные мысли вновь обступили со всех сторон, и сбежать от них было некуда.

— Задумался просто, — сманеврировал Вилл в сторону другого, более честного ответа. — Раньше всё было…понятнее, что ли. Нас заперли, ладно, но поставили цель — пройдите три легендарки, и мы вас выпустим. Почти год двигались к этой цели, и за этот год случилось всякое. Радость и смерть, улыбки и слёзы. Неизменно было одно — это главная цель. Потом попали на тот ужасный сервер, где была новая цель, к которой после добавились спасение запертых в том аду бедолаг и победа над ужасным драконом, жаждущим очистить мир. А теперь…что? Цели нет. И надежда как будто отмирает.

— Да уж, тоже думал об этом, — Брэйв подобрал плоский камушек и на манер блинчика запустил его в море. Окружающие остров проклятые воды поглотили камень после первого же соприкосновения. — Честно, иногда выпилиться хочется, похрен на этот шанс лутануть дебаф. Но Дианка…я не знаю, что с ней. Она же много месяцев пробыла здесь. Вдруг с ней что-то случилось? Не хватало, чтобы ещё и я больной на голову свалился.

Вилл мысленно кивнул. Брэйв довольно точно передал мысли последних дней. Ничего не мешает хоть сейчас прыгнуть в проклятые воды, вот только нельзя возвращаться в реальный мир обузой для родных и любимой. Нужно идти до конца, как бы ни было тяжело.

— Знаете, я читал одну книгу, в которой события тоже развивались в игре с виртуальным погружением, только она была намного более продвинутая и технологичная, — произнёс Намтик, вытягивая из мрачных дум. — И на юбилей игры разработчик устроил грандиозный ивент. После специального обновления в игру добавили огромный золотой сундук, и сказали, что первый, кто откроет его, получит полмиллиарда долларов в реале.

Брэйв присвистнул.

— Классный сундучок. Мне хотя бы кусочек от этого богатства, до конца жизни бы не работал.

— А я бы работал, — мечтательно протянул Кромор. — Открыл бы свой магазин. Большой. Очень большой. На первом этаже продавал бы настолки, а на втором сделал бы шикарное антикафе.

Мягкая улыбка озарила лицо Намтика.

— Так подумали и остальные, и началась охота за сундуком. Его нашли через несколько дней, но для открытия требовались четыре специальных ключа. Первый отыскали за неделю. Разработчики испугались, что ивент получится слишком лёгким, и перепрятали остальные ключи. Второй ключ нашли через пять месяцев, и нашёл его новичок, который не смог продать ключ торговцу и недовольный отправился на форум. Бедняга, как же его на смех подняли. Третий ключ безуспешно искали больше двух лет.

— Стоп, малой, вот здесь притормози, — нахмурился Брэйв. — Это ты на что намекаешь? Что были три легендарки, мы их прошли, но это лишь первый ключ? И сколько таких ключей? А? Три? Пять?

— Я не знаю, — понуро ответил Намтик, словно Брэйв обвинял лично его. — Но наше положение очень похоже на то, что было в книге. Я подозреваю, что мы должны найти некий ключ, который будет и подсказкой. А может, мы сразу откроем сундук, в котором нас ждёт портал в реальность.

— Охренеть…Ключеводы, блин, — продолжал сокрушаться рыцарь.

— Здесь я поддерживаю тебя, брат Брэйв.

— Я вот подумал, а если мы реально просидим тут десять лет, двадцать или все сорок? Кем я вернусь к Дианке? Она у меня молодая красавица, а жить с кем будет, с дедом, которому морально под шестьдесят?

— Я не думаю, что для неё что-то поменяется, — сдержанно ответил Вилл, изо всех сил подавляя пробивающуюся на лицо улыбку.

Намтик не выдержал и прыснул, его смех подхватил Кромор, и даже Костик радостно щёлкнул челюстями.

— Ой, да ну вас… — поморщился Брэйв. — Чем хоть книга закончилась? Главный герой нашёл ключи и озолотился?

— Там была героиня. И я не знаю. Я не успел дочитать страниц сто, поскольку мы все оказались здесь.

— Ну и отлично, — задумчиво ответил Вилл, смотря на хмурящееся небо. — Значит, концовку этой истории допишем сами. Ладно, погнали дальше.

Для хорошего фарма на таких непростых спотах, которые ещё и посыпали щепотью аномалий, главным звеном был танк. Можно взять в группу толковых дамагеров и закрепить отличным хилом, который не растеряется в самой сложной ситуации, но лишь от танка зависит насколько гладко и продуктивно пройдёт фарм. Неопытный танк боязливо соберёт несколько мобов, которые сразу же разбегутся в разные стороны, но если в группе есть такой мастер, как Брэйв, то бездушные источники опыта и полезных ресурсов облепят танка как дети на новогодней ёлке. Брэйв безупречно собирал каждый пак, и за равномерной зачисткой острова пролетели ещё три получасовых захода. Всё было хорошо, вот только тучи сгущались всё сильнее.

— Всё, готовы? — спросил Брэйв, интересуясь, откатились ли все основные умения.

Намтик, на которого был направлен взгляд рыцаря, кивнул. Брэйв кивнул в ответ и развернулся в сторону возрождающихся мобов. Анимация, с которой убитые мобы обратно «рождались» на свет, отличалась для каждого из противников. Крабы с разными клешнями материализовались прямо в воздухе и смешно падали на землю. Маленький голубой сгусток вытягивал проклятую воду из моря и превращался в большого водного элементаля. Мертвяки вылезали из-под земли и первым делом трогали себя за вспоротое брюхо или осматривали другую рану. Единственные, у кого была более простая анимация, были туманные призраки, которые просто возрождались с жутким стоном.

Пока мобы крутили свои возрождающиеся анимации, Брэйв ловко маневрировал между ними. В этом крылась своя фишка — мобы реагировали на танка с некоторым запозданием, из-за чего дальнобойные призраки и элементали собирались в кучку более удобно. Когда мобы докрутили анимацию возрождения, они сразу же агрились на Брэйва. По покрытой доспехами спине застучали водные шарики и призрачные стрелы, а элементали ещё и пытались снизить скорость рыцаря. Игнорируя дебафы, Брэйв паровозом петлял между крабами, уклоняясь от больших клешней, и вытянув дальников в линию побежал обратно. Несколько секунд — и вокруг рыцаря столпился тот самый хоровод.

— Тяжёлая поступь! — закричал Брэйв под градом ударов.

Красная шкала здоровья остановила падение. Теперь атаки тридцати с лишним монстров были не больнее комариного укуса. Через облепившие рыцаря тела было видно, как его ноги окружил плотный слой чёрного камня, который быстро распространялся по всему телу.

— Раскол! — заорал Брэйв и громко откашлялся. Один из шариков с проклятой водой залетел прямо в рот.

За спиной одного красного краба, который настойчиво пытался оторвать Брэйву голову, материализовался Намтик, до этого времени скрывающийся в невидимости. Известная на весь игровой мир катана «Вспарыватель плоти» блеснула на тусклом Солнце, а если приглядеться, можно было увидеть, что из-за бафа Брэйва чёрный клинок окружила серебристая аура, которая словно растягивала клинок в длинную лопату. К завываниям призраком и щёлканьям клешнями добавились два мужских голоса.

— Икошотен.

— Желание умереть!

На мгновение над головой Намтика возникла хищная огненная аура. Пока самурай вновь и вновь заносил над головой клинок, пытаясь подловить усиленныйурон, Кромор и Костик наколдовали под ногами у мобов проклятые земли, и костяные руки цеплялись за всё, до чего только могли дотянуться.

— Уничтожающий выпад.

Намтик настолько быстро взмахнул катаной, что в воздухе повис лишь лёгкий звон. Усиленный бафом Брэйва клинок легко разрезал всё в ближайших нескольких метрах, не зацепив самого рыцаря. В этот раз Намтик настолько хорошо приложился, что в сочетании с помощью Кромора половину мобов удалось прибить за один сильный удар. Вилл балансировал между помощью Брэйвом и атакующими навыками вроде «Падения небес». Обычного этого хватало для развала целого пака, но в этот раз один мертвяк с десятком ран по всему телу и лицу не умер.

Безумие.

Не может атаковать. Максимальный уровень здоровья увеличен в десять раз. Скорость увеличена в три раза. Аура безумия.

— Это безумный моб! Прибейте быстро его! — заорал Вилл.

Парни всё поняли и без слов. Аномальный моб со свойством «Безумие» встречался настолько редко, что многие группы сталкивались с ним исключительно на словах. Он не атакует, но в его арсенале была куда более гадкая вещь. Брэйв изо всех сил приложился призрачным щитом по голове мертвяка. Намтик успел продлить цепочку оглушений, а после «подрезал сухожилия» полезным навыком, которое отнимало у врага здоровье при любом его перемещении. Парни хорошо знали, что делать в подобных ситуациях, и следующим в цепочке был Кромор.

— Контроль разума! — выкрикнул колдун, но с пальцев сорвалась пустота. Ещё одна аномалия решила подпортить все планы.

— Усыпление! — выкрикнул Вилл, отправляя в мертвяка жёлтую точку, вот только и она не сорвалась с кончиков пальцев.

«Да что началось-то такое», — раздражённо подумал Вилл. Весь фарм всё было гладко — никаких противных редких аномалий с мобами, да и важные скиллы работали как надо. Вырвавшись из объятий стана Намтика, мертвяк спешно лягнул самурая и побежал в сторону своих стоящих чуть поодаль собратьев. Из вспоротого горла вырывался странный булькающий звук. Песнь безумия. Как только моб подбежит слишком близко, мобы дружно побегут в сторону Брэйва.

— Вилл? К лодке бежим? — бросил Брэйв, храбро удерживая свою позицию.

Вилл судорожно перебирал варианты. Убегать уже в принципе поздно. Если не убить этого моба, он перебежит весь остров, а на другой его части фармит другая группа. Им до лодки бежать намного дольше, а собранная армия мобов похоронит группу за считаные секунды.

— Этого дурачка прибить надо! — Вилл бросил взгляд на красную шкалу. Из-за подреза сухожилий он потерял уже больше половины здоровья, но надо как-то добить остатки.

Безумная песнь достигла ушей стоящих впереди мобов. Как по команде они повернулись к Брэйву, готовясь вбить танка в землю, вспороть ему живот и откусить голову. Вилл нервно смотрел на спину удаляющегося мертвяка. Убить. Его надо убить. Согласно руководству по аномальным мобам, в безумии моб бежит по самой короткой точке к ближайшему собрату. Значит, его путь можно контролировать при помощи «Гемомантии», возводя на пути монстра кровавые стены. Но что это даст? Вилл судорожно перебирал варианты дальше. Контроль контролем, но откуда взять урон? Что поможет снести почти половину здоровья и без тому толстому мобу сто пятидесятого уровня? «Кровавое равновесие» здесь практически бессмысленно, потому что в лучшем случае половину здоровья получится сократить до двадцати пяти процентов. Проблему это не решит. Нужен более сильный источник урона, да такой, чтобы прибил с одного удара, но где же его взять.

«Невозвращенцы провели показательную казнь у Острова проклятого полумесяца», — всплыли недавно прочитанные строчки в одном из новостных изданий. На одной из страниц была рассказана ужасающая история, как новый предводитель Невозвращенцев скинул в проклятые воды больше десяти игроков, которые были несогласны с переворотом. Скинули в Проклятые воды. Вот оно.

— Парни, держитесь! Я знаю что делать! — крикнул Вилл и расправил кровавые крылья.

Приятное чувство полёта на мгновение отсекло все дурные мысли. С высоты остров казался не таким большим. Крылья удерживали на одном уровне с вулканом, а в другой стороне острова были видны вспышки от сражения другой группы. Внизу бежала маленькая точка, которая петляла между иссохшими деревьями и цепляла остальных мобов. Заагренные враги бежали к Брэйву, который находился ближе остальных.

«Ждать», — терпел Вилл, выжидая момент, когда безумный моб побежит по узенькому перешейку. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Сложив крылья, Вилл рухнул вниз и направил руку в сторону убегающего безумца.

— Гемомантия! — уверенно произнёс Вилл.

В этот раз аномалия не сработала, и на пути мертвяка возникла сотканная из собственной крови стена. Вилл аккуратно провёл рукой в сторону, воздвигая стену и делая её более широкой. Мертвяк сперва уткнулся в преграду, несколько раз ударился лбом, а после свернул влево, ведомый более коротким с точки зрения Системы путём. Как только мертвяк обошёл стену, Вилл вновь взмахнул рукой, создав второе препятствие.

«Давай, баранчик мой, беги», — Вилл мысленно подгонял моба, воздвигая одну стену за другой. Раньше бы такой трюк не сработал — «Гемомантия» стоила двести кровавых зарядов, и раньше через несколько стен шкала бы просто опустела. Выпитая кровь двух драконов усилила специальный класс, и тёмно-красные стены возникали одна за другой. Мертвяк продолжал агрить мобов, но уже намного реже. Стены заботливо подводили его к проклятым водам.

— Гемомантия! Чёрт.

Наконец сработала аномалия, из-за которой план чуть не пошёл насмарку. Новая стена не успела возникнуть на пути мертвяка, и он побежал по диагонали, как можно быстрее удаляясь от воды.

— Гемомантия! — Вилл направил моба в нужную сторону.

До воды осталось несколько метров, вот только кровавые заряды всё же стремительно таяли. Не критично, их оставалось ещё на несколько стен плюс полёт, но всё же если будет ещё одна ошибка — не факт, что не придётся резать руку и срочно пить кровь. Ещё одна стена. Как только мертвяк шагнул на серый песок, интуиция прошептала одно слово — пора.

Вилл вновь сложил кровавые крылья и спикировал вниз. Как только тело едва не свалилось на мертвяка, Вилл резко выпрямил крылья и изо всех сил пнул мертвяка во вспоротый бок. Нога едва не застряла в теле, но мертвяк всё же отлетел в сторону и рухнул в проклятые воды. Тёмно-голубая вода зловеще зашипела и растворила в себе мертвяка за несколько секунд. Вилл выдохнул. Получилось. Проклятые воды успокоились, и словно не было никакого мертвяка, который едва не поставил на уши весь остров. Вилл резко взлетел и устремился обратно к ребятам.

Парни держались на последнем издыхании. Как-то вылетело из головы, что они всё же были бойцами сто двадцать девятого уровня, которые сражались против мобов на двадцать уровней выше себя. Брэйв как загнанный зверь сражался против десятка монстров одновременно, хотя больше это были попытки шакалов растерзать льва. Рыцарь крутился, как юла, выставляя левую руку с большим Астральным барьером и принимая на себя один удар за другим. Большой красный краб схватил Намтика за ногу и размахивал им как тряпичной куклой. Самурай не запаниковал и не выпустил катану из руки. Резкий взмах — и на землю упала отрубленная клешня. Кромор и Костик спина к спине отбивались от обстреливающих их мобов, которые ускользнули от агро Брэйва.

— Небесная милость! — прокричал Вилл, спасая Брэйва на семи процентах здоровья.

Без безумца, песнь которого бесконечно подсовывала одну волну за другой, пусть и со скрипом, но удалось переломить битву. Мифический посох оправдал каждую вложенную в него копейку. Каждое заклинание отлечивало под сорок процентов от здоровья, и перебить такой мощный отхил мобы были просто не в силах. Вилл как заведённый переключался системным прицелом между парнями, окружая их нежными потоками исцеляющей магии. Под ногами у Брэйва становилось всё больше трупов, которые вскоре растворились в системе. Последний из противников, тот самый краб с отрубленной клешнёй, пал ровно в тот миг, когда начала таять полоска бафов.

— Жесть какая-то… — выдохнул Брэйв.

Седые волосы рыцаря были покрыты грязно-голубой кровью, из-за которой казалось, что ему на голову кто-то небрежно вылил краску. У Намтика из виска сочилась кровь. Мантия Кромора была разодрана в нескольких местах, а бедного Костика вовсе прибили, и его кости были раскиданы по всему пляжу. Колдун взмахнул рукой, и кости исчезли. Всем пришлось тяжело, но никто не пожаловался. Восхищение стойкостью парней в очередной раз пробило потолок.

— Ладно, парни, заканчиваем, — произнёс Вилл, чувствуя лёгкий укол совести.

— Что, уже? А я…а я только во вкус вошёл, — Брэйв отхаркнул свою кровь.

У берега их терпеливо ждал призрачный лодочник, лицо которого скрывал такой же призрачный капюшон. Он не двигался и не произносил ни слова, лишь изредка его сгорбленная фигура содрогалась от кашля. Когда они подошли поближе, лодочник издал странный скрипучий звук и любезно указал на лодку. Чёрная и без вёсел, она мирно покачивалась на волнах.

— Сколько хоть нафармили? Не зря старались? — спросил Брэйв, когда они отплыли от берега.

— Точно не скажу, нужно скинуть на аукцион всё… — Вилл задумчиво рассматривал десятки иконок в инвентаре. — Но Луне хватит недели на три, если не больше…

Вилл поочерёдно кинул парням торг и раздал золото. Хотя они и согласились помочь просто так, хорошим тоном считается оплатить починку и другие расходники, чтобы ребята не ушли в минус от своей помощи.

До противоположного берега лодочник отвёз их за пять минут. Теперь можно было выбираться без осторожности, поскольку проклятые воды остались далеко позади. Брэйв сразу умыл лицо чистой водой, и голубые волосы вновь стали седыми.

— За одно я могу сказать спасибо этим дурным разрабам, — произнёс Брэйв, когда они отошли подальше от берега и немного отправились от случившегося. — Когда выберусь из этого…ада, то у меня будет столько интересных историй! Даже сегодняшний фарм, будет что рассказать. Обезумевшее мертвячелло, которое едва не похоронило нашу пачку!

Вилл картинно закатил глаза.

— Я так понял, он до сих пор не успокоился?

Намтик и Кромор с улыбкой переглянулись и дружно покачали головой.

— Тиха! У меня всё продумано! Как я уже говорил, после окончания игры все те игроки, которые не просто побывали здесь, а были на первых ролях, получат офигительный буст медийки! Кровавый целитель, без сомнения, топ один, но и мы, бравые парни, которые путешествовали рядом с тобой, сможем много чего рассказать! В особенности я, храбрый рыцарь, который всегда прикрывал тебя щитом.

— Дурень ты, а не рыцарь, — вздохнул Вилл. — Если без шуток, я бы посоветовал десять раз подумать. Не забывай про опасность деанона. Вот заявишь ты на весь мир, что Серёга «Пупкин» — это тот самый храбрый рыцарь Брэйв. И чего дальше? Проще мишень на спину повесить, поскольку будет достаточно желающих расквитаться как лично с тобой, так и выйти через тебя на меня.

Судя по всему, это Брэйва не убедило.

— Да пусть попробуют! — воинственно ответил рыцарь. — Я уже всё продумал. Я буду светить лицом и трепать языком. Кромор — писать сценарии.

— Чего? Сценарии?

— Вот помнишь наше путешествие в Товир? Где мы столкнулись с этим пупсом уродливым? Вот Кромор облачит эту историю во что-то красивое.

— Кхм-кхм, — прокашлялся колдун. — И я храбро не дрогнул перед чудовищем. Его злобный рык сотрясал землю, а нутро жаждало крови. Ведомый праведной яростью и желанием выжить, я бросился на уродливого малыша и вонзил клинок в гниющую правую ногу.

— Во! Красавчик! — Брэйв постучал Кромора по плечу. — Намтик будет модератор. Боец, скрывающийся в глубинах чата и выкашивающий хейтеров модераторским клинком.

Намтик одним неуловимым жестом извлёк призрачную катану, а другим ловко отрубил голову невидимому хейтеру.

— Отлично. А я буду отдыхать и смотреть за вами со стороны, — уверенно ответил Вилл. — Не хватало ещё, чтобы…

Вилл замер. По всему телу пробежала лёгкая дрожь. И вновь. И ещё одна волна заставила тело поёжиться.

— Чего… — произнёс Вилл, но снова замер. Изо рта вырвался лёгкий клубок пара.

Что-то нежное и холодное дотронулось до носа. Вилл потрогал его, и на палец аккуратно приземлилась снежинка, которая за секунду растаяла на мягкой подушечке. Вилл вновь поднял голову к затянутому небу, ощущая, как холод зловеще сковывает всё тело. Пошёл снег, вот только за все долгие месяцы игры он не выпадал нигде, кроме немногих снежных локаций.

Глава 3

Тяжёлые бархатные портьеры на окнах не пропускали ни лучика света извне, из-за чего королевский зал напоминал логово хищного зверя. Ещё больше зловещих ноток добавляли сотни люстр и факелов, которые играли с тенями и словно вдыхали в них новую жизнь. Несмотря на то, что зал был заполнен Призванными и жителями королевства, было необычайно тихо. Взгляд нескольких десятков пар глаз был прикован к двум мужчинам, грубо поставленным на колени внутри тёмно-багрового круга прямо посреди королевского зала. Выставленные в ряд двадцать окаменелых фигур смотрели на двух мужчин со страхом, и казалось, что если бы в зале было ещё тише, можно было бы услышать, как от страха стучат их зубы.

— Вам есть что сказать? — прозвучал низкий, словно гул из глубин тёмной пещеры, голос, от которого по спине побежали мурашки.

Один из мужчин гордо поднял голову. Его руки были настолько мускулисты, что казалось, при желании он легко разорвёт связывающую их ткань. Из сломанного носа сочились капли крови, падающие на кожаный фартук. Кузнец с ненавистью взирал на кого-то, кто был скрыт за огромной колонной.

— Да. Я жалею, что ни один из выкованных мною мечей не снёс твою гнилую голову. Пока не снёс.

Стоящий немного позади мужчин Призванный сделал шаг, намереваясь пнуть кузнеца в голову, но за колонной отдали приказ не делать этого.

— Забавный, — произнёс владелец низкого голоса. — А ты, торгаш? Удивишь меня чем-нибудь?

Избитый торговец в испачканных кровью рваных одеждах наклонился так низко, что широким лбом коснулся кровавого круга.

— Я не хотел! — истерично прокричал он, поднимая окровавленный лоб. — Меня заставили! Они меня шантажировали! Грозились перерезать всю семью, даже годовалого сыночка. Прошу…позвольте мне всё исправить! Я стану честным слугой!

Последние слова торговец и вовсе провизжал.

— Короб, что скажешь? — обратился к кому-то низкий голос.

— Перерезать их. Мы нашли партию оружия, среди которых были кинжалы отличной работы. Вспороть каждому брюхо и дело с концом.

Вооружённый Призванный, стоящий за спиной двух пленников, кивнул и вышел из зала, словно ему отдали приказ. Торгаш дрожал, как лист, который вот-вот вырвет сильный порыв ветра. Кузнец же держался гордо и не опускал головы. Наконец, высокий Призванный вернулся, но уже со стальным кинжалом в руках. Изогнутый клинок будто тянулся к широкому кровавому кругу.

— Хочешь послужить мне, торгаш? — бесстрастно спросил голос. — Начнём с малого. Муха. Развяжи ему руки и дай кинжал.

Лезвие кинжала, тускло блеснув в свете множества факелов, скользнуло по грубой ткани и с глухим звуком разрезало её. Торгаш, ошеломлённый и растерянный, не сразу осознал свою свободу, и какое-то время так и сидел с заведёнными за спину руками.

— Убей кузнеца, — равнодушно произнёс голос, словно речь шла о забое домашнего скота. — И я…

Закончить голос не успел. С диким рёвом, эхом отразившимся от каждого уголка королевского зала, торгаш схватил кинжал и набросился на кузнеца. Суровый взгляд, с которым пленник гордо смотрел на своих поработителей, изменился. В глазах кузнеца мелькнуло удивление, смешавшееся со жгучей обидой и горьким непониманием. Эти чувства так и застыли во взгляде, пока торговец наносил один роковой удар за другим. Тёмно-красный круг снова окропила кровь. Бездыханное тело кузнеца лежало в самом его центре, а обезумевший торгаш смотрел на залитые кровью руки.

— Надо же, я даже закончить не успел, — впервые в ровном голосе проскользнула нотка удивления.

— Я готов перерезать глотки всех этих предателей! — завизжал торгаш, воинственно размахивая окровавленным кинжалом.

— Ценю такое рвение. Считаю, что его нужно поощрить.

— Спасибо, я…

Теперь уже закончить не успел торговец. Стоящий за спиной Призванный обнажил длинный меч, по клинку которого мягко разливалось тройное нежно-белое, ярко-зелёное и ночное-чёрное сияние, и вонзил его в спину. Клинок вошёл настолько глубоко, что его треть вышла из живота. Торговец издал жалобный звук, и его мёртвое тело свалилось на бездыханное тело кузнеца.

— Смотрите, — судя по тому, как поёжились стоящие в ряд фигуры в золотых ошейниках, взгляд обладателя голоса был обращён на них. — Такова судьба предателей, и так будет с каждым, кто решит повторить их глупость.

Словно выждав, пока два мёртвых тела щедро зальют своей кровью большой круг, к ним подошли двое вооружённых до зубов Призванных и грубо оттащили их в сторону. Один волок торговца за ногу, а другой, более крепкий и с лицом, на котором отпечатали все оттенки злости, небрежно взял мёртвого кузнеца за волосы. Тела оставляли за собой широкий кровавый след, и к двум полосам подскочили несколько мужчин и женщин в рваных серых одеждах и тусклыми ошейниками из бронзы. Упав на колени, они изо всех сил затирали кровь тряпками, и судя по тому, как легко оттиралась кровь, эти тряпки были зачарованы. Женщина с вырванным клоком светлых волос неосторожно протёрла слишком близко к кровавому кругу, за что один из Призванных жёстко пнул её по голове. Трясущиеся от страха жители в золотых ошейниках покинули королевский зал в сопровождении нескольких бойцов в тяжёлых доспехах, каждый из которых держал в руке меч или небольшой одноручный топор.

Сигил смотрел на кровавый круг со смешанными чувствами. С одной стороны было жаль двух убитых мужчин, которые не побоялись бросить вызов новому правителю и другим Призванным. Они захватили власть в королевстве насильственным путём, и далеко не всем это пришлось по душе. Несогласные ушли в тень и назвали себя Освободителями, цель которых свергнуть незаконного правителя и освободить родные земли от Призванных. С другой стороны, храбрость и глупость часто идут рука об руку. Ремесло разрушителя печатей не терпит даже возможности ошибиться, и при малейшем подозрении на неудачу лучше отложить взлом или вообще не прикасаться к печати. Здесь всё наоборот. Храбрые мужчины примкнули к Освободителям — кузнец ковал оружие, а торговец через свои сети поставлял его бунтовщикам. Понимали ли они, что вероятность их победы настолько мала, что её трудно рассмотреть даже через увеличительное стекло? Сигил бросил взгляд на длинный посох, надёжно сокрытый за большим стеклянным кубом.

Три королевства вновь нарушили своё перемирие. Королева Трелорин объединилась с Призванным, захватившим власть в Северных землях, и вместе они уничтожили расположившееся посередине торговое королевство, но этому предшествовало другое событие. Группа Призванных количеством не более нескольких сотен человек захватила власть в свои руки. Призванные сильны, но столь малое количество не захватило бы целое королевство своими силами. Захватчики понимали это не хуже, поскольку воспользовались могущественным посохом, который получил название Подавитель. Массивный посох, покрытый искусной резьбой, изображающих сплетающихся друг с другом змей. Самое страшное было в навершии. Чёрный магический глаз, который без остановки крутился по сторонам и осматривал каждого, кто находился в зале. От одного взгляда на этот глаз становилось не по себе, и оставалось только гадать, с какой мощью Подавитель обрушился на простых жителей королевства. С его помощью королевство пало меньше чем за три часа, а прежнего короля и его семью вырезали. Именно их кровь и легла в основу кровавого круга прямо посреди королевского зала.

Так и сменилась власть, и Призванные, которые недавно прибыли в этот мир, уже подмяли под себя огромный кусок земель. Если королева Трелорин предпочитала сосуществовать с Призванными мирно, то новый правитель установил самые жёсткие порядки на своих землях. Больше не осталось коренных жителей, к которым в гости попали Призванные. Теперь этоих дом, в который залетел большой рой надоедливых липких мошек. У жителей королевства было всего две дороги — вступить в отряды Освободителей, которые отчаянно пытались если не свергнуть нового правителя, то хотя бы сильно ослабить его позиции, либо позволить нацепить на себя ошейник, который будет отражать статус при новых порядках. Самая незавидная участь была у тех, кому достался тусклый бронзовый ошейник. Таких жителей было большинство и у них отсутствовали любые права. Призванный мог делать с таким жителем всё, что пожелает. Захочет — ударит, а захочет — возьмёт в личное рабство. Чуть лучше была участь у обладателей золотых ошейников. Их носили все, кто в той или иной степени важен для королевства — начиная от владельца небольшого загончика со свиньями и заканчивая богачами, которые активно сотрудничали с новым правителем как после захвата королевства, так даже и до. Призванные не имели права их трогать без особого распоряжения, как не имели права вредить их имуществу или тем более присваивать себе. Все полезные ресурсы шли на благо королевства, хотя под «благом» больше понималось счастье живущих на его территории Призванных. Сигил прикоснулся к своему ошейнику, который оберегал лучше самого надёжного заклинания. Он, и ещё с десяток других счастливчиков, носили яркие изумрудные ошейники.

Из захваченного Призванными королевства приходили самые разные слухи, которые во многом противоречили друг другу, поэтому когда гонец доставил красиво запечатанное послание от самого нового правителя, то не было причин презрительно рвать его на тысячи кусочков. В коротком письме его приглашали ко двору, предложив нечто, от чего было нельзя отказаться. Печать десятого уровня защиты. В эти строки пришлось вчитаться несколько раз, чтобы понять, что буквы сложены в правильном порядке. Это то, к чему он шёл всю жизнь, последний мазок на шедевре. Уже за одну только возможность поработать с такой печатью можно всё бросить и отправиться в путь, а правитель пообещал за работу такие золотые горы, по сравнению с которыми щедрость королевы Трелорин выглядела как настоящее скупердяйство. Печать и золото сломили любые намёки на сопротивление, вот только вместо работы его ждал изумрудный ошейник. Всё это ложь, и если легендарная печать и существовала, её местонахождение держали в секрете. Зато что оказалось правдой, так это слухи про ошейники, которые нацепили каждому жителю королевства. Изумрудного ошейника были достойны немногие. Призванные не только не имели права трогать такого человека, но и должны были относиться к нему, как к равному. Никаких оскорблений и никаких неприязненных взглядов. Некоторыми Призванными можно будет и командовать, если потребуется. Новый правитель любезно выделил просторные покои, в которых было всё, что можно пожелать. Новый правитель любезно объяснил, что услуги разрушителя печатей пока не требуются, но могут пригодиться в любой миг. Новый правитель щедро платил, из-за чего золота стало так много, что ещё немного такого ожидания, и можно не работать до конца жизни. Новый правитель разрешил разгуливать по городу, пусть и в сопровождении двух Призванных. Это всё хорошо, вот только ошейник всё равно остаётся ошейником, и неважно, какого он цвета.

«Но знаешь ли ты, что моих сил осталось лишь на одну печать?» — мрачно подумал Сигил, смотря на покрытые чёрными сетями руки. Одна печать — это потолок, и если рискнуть перейти этот рубеж, то смерть заберёт в свои ласковые объятья. Новый правитель, возможно, не знал об этом, и эта истина может стать как ключом к спасению, так и тем, что его похоронит в стенах дворца. В любом случае, эти сведения лучше пока придержать при себе. Пусть всё идёт как идёт, а дальше будет видно. С новым правителем, за которым стояли Призванные и вся мощь Подавителя, опасно вести безрассудные игры. Одна только мысль о неповиновении заставила уйти в тень колонны, прячась от взора нового правителя по имени Гига.

В королевский зал одного за другим приводили жителей в золотых ошейниках. Последние дни выдались непростыми, и новый правитель жаждал побеседовать с каждым, кто, с его слов, заслужил его милости. Сигил нервно посмотрел на глаз в навершии большого посоха. Нет, дело в другом, и Гига преследовал иные цели. Устрашение. Для этого он звал каждого из жителей в королевский зал и велел встать прямо в кровавый круг. Для этого он поместил Подавитель на открытое место, чтобы каждый, кто оказался перед новым правителем, отбросил любые мысли на сопротивление. Гига не требовал преклонять колени, но приходящие мужчины и женщины настолько тряслись от страха, что ноги сами подкашивались, и ткань на коленях окрашивалась в тёмно-красные цвета. Единственная, кто не поддалась страху, была владелица городской алхимической лавки, но лучше бы она как и остальные не устояла на ногах. Колба в её руке вспыхнула под стать ярким рыжим волосам, и под ошеломлённые взгляды она метнула пылающий сгусток огня в ненавистного ей правителя. Алхимия оставила свой след на проницательных глазах женщины — слишком светлые, даже прозрачные, но яростный взгляд сменился отчаянием. Дикий огонь не смог навредить ни правителю, ни мерзкому трону из черепов перебитых им жителей королевства. Женщина не успела метнуть вторую колбу — четверо Призванных расстреляли её из арбалетов. На мгновение Сигил выглянул из-за широкой колонны. Гига невозмутимо сидел на троне из черепов, дикий огонь догорал на широких доспехах, а правую половину лица покрыл ожог. Мёртвую женщину также небрежно вытащили из кровавого круга.

— Я слушаю тебя, — властный голос Гига сотряс королевский зал.

Следующим жителям, приведённым на аудиенцию, хватило ума воздержаться от безумных попыток убить правителя. Гига немигающим взором неестественно чёрных глаз смотрел на стоящего в кровавом круге мужчину. В отличие от остальных, он держал спину прямо, но в окружённых множеством морщинок глазах всё равно читался страх.

— Простите, но я не совсем понимаю, что Вы от меня ждёте…

На мгновение мужчина бросил взгляд на Подавитель. Чёрный глаз недовольно вспыхнул.

— Вчера мои люди доложили, что молока лазурных коров было в три раза меньше, чем нужно.

Точно. Седовласый мужчина в рабочем кафтане и высоких кожаных сапогах занимался разведением лазурных коров, которые давали молоко необычного голубого цвета. Это молоко использовали Призванные в чём-то, что они называли «крафт», и оно, якобы, улучшало их физическое состояние. Разведением лазурных коров занимался лишь этот мужчина, и его хозяйство было единственным на всей территории королевства.

— Я отправил с Вашими людьми всё, что удалось надоить. Лазурные коровы очень непросты в уходе, и им необходима мягкая умеренная погода. А сейчас что…одна насмерть замёрзла, две умерли от жары, а вчера маленькую Чернушку насмерть сразила молния. Ваше Величество, если позволите…

— Посмотри вот сюда, — властно прервал Гига. — Что ты видишь?

Седовласый мужчина испуганно поднял взгляд.

— Я…вижу…Ваши…длинные чёрные волосы… — неуверенно ответил он.

— Значит со зрением у тебя всё в порядке, — пугающе спокойным голосом ответил Гига. — Значит, я могу увидеть, что творится за стенами дворца. А теперь скажи мне, на чём я сижу?

Впервые за весь разговор мужчина задрожал.

— На…черепах, — вымолвил он с ужасом.

— Я не сижу на золотом троне, на котором грели задницы ваши прошлые правители, и короны ты не видишь на мне. Так какое я тебе Ваше Величество?

Впервые в спокойном голосе Гига появилась угроза.

— Есть только одно обращение. Ну! — рявкнул правитель.

Томящийся в стеклянном кубе Подавитель пробудился. Чёрный глаз вспыхнул белоснежным светом, ярким и сильным, лучи пробились сквозь толстое стекло и вырвались наружу. Они заполонили собой весь королевский зал, и спрятаться от них было негде. Сигил испуганно вжался в колонну, желая раствориться в ней. Сердце забилось как бешенное, дрожь сотрясала всё тело, а в голове завыли тысячи безумных голосов. Сдайся. Покорись. Не сопротивляйся. Сломайся. Казалось, это не закончится никогда, но вскоре всё затихло. Тяжело дыша, Сигил аккуратно выглянул. Ноги дрожали и были готовы подкоситься в любой миг. Все Призванные стояли как ни в чём не бывало и злобно смеялись, зато по полу распластались люди в бронзовых ошейниках. Седовласый мужчина из кровавого круга стоял на колене, а из носа двумя ручейками текла кровь.

— Простите меня… — тяжело дышал мужчина. — Вы наш…хозяин…хозяин…хозяин…

Он всё тише повторял это слово, пока оно не перетекло в едва неслышный шёпот, и лишь его окровавленные губы едва шевелились. Мужчина старался держать голову прямо, но её словно утягивали вниз.

— Поднимите ему голову!

Призванный, к которому ранее обращались странным именем Муха, грубо взял мужчину за седые волосы и поднял голову так, чтобы он смотрел прямо на своего повелителя. На своего Хозяина.

— Смотри мне в глаза. Я вижу, что происходит за стенами дворца. А ты, похоже, забыл, что золотой ошейник на твоей шее — это привилегия, дар и право, которое нужно заслужить, и его я могу отобрать в любой миг. Хочешь потерять тёплое место и присоединиться к этим отбросам, которые натирают полы? Только кивни, и яркое золото померкнет до тусклой бронзы.

Морщась от боли, мужчина повернул голову сперва в одну сторону, а после в другую.

— Значит, с тобой не всё потеряно. Возвращайся к своим лазурным коровам. Даю тебе пять дней. Это молоко очень важно для рациона моих людей, и если они его не получат, то очень расстроятся. Не думай, что если ты один занимаешься их разведением, это тебя защитит. Твоё ремесло легко может перейти к другому.

Гига властно взмахнул сильной рукой, и обессиленного мужчину вывели из зала под руки. Сигил тревожно проводил его взглядом. От последних слов Хозяина стало не по себе.

— Опа. Это что за чёрно-белый цветочек под деревом?

Вилл открыл глаза и опустил полупустую бутылку. Прохладная вода скользила по щекам, шее, заливалась под волшебную мантию. Посреди широкой дороги стояла знакомая фигура. Выкованные из небесной стали доспехи сияли на солнце, ослепляя небесной чистотой, а плащ, ниспадающий до самой земли белоснежным водопадом, оставался незапятнанным грязью. Венж красовался доспехами Святого рыцаря, которые ему выдали в награду за одно из неожиданно открывшихся заданий по специальному классу. Доспехи прекрасно гармонировали с добродушным лицом и красивыми голубыми глазами, превращая Венжа в благородного принца, сошедшего из волшебной сказки.

— Здорова, Венж.

Рыцарь вступил в прохладную тень, создаваемую огромной жёлто-зелёной кроной, и Вилл крепко пожал протянутую руку.

— Жесть какая, ну и жара. Дай сполоснусь.

Венж взял бутылку и жадно омыл светлые волосы, выливая всё до капли.

— Ещё пара таких огненных деньков, и я расплавлюсь вместе с мозгами.

Вилл скользнул взглядом по квадратной иконке дебафа, в которой насмешливо пылал озорной огонёк.

— Да, понимаю тебя…

Когда после первой аномалии с неработающими умениями в игровой мир вторглась вторая, игроки мрачно сошлись во мнении, что это не конец. Так и получилось. Невидимая рука приоткрыла дверь, и в мир влетела новая напасть. В игре существовали снежные локации, но их было немного и находились они в самом углу карты. Во всём остальном мире снега никогда не было, а погода была однотипна — либо ясная солнечная, либо пасмурная дождливая. Третья аномалия это изменила. Если первая затронула игроков, а вторая мобов, то третья повлияла на погоду. Четыре магические стихии — огонь, вода, воздух и земля — определили трудности, с которыми теперь вынуждены были сталкиваться все игроки. Палящее солнце оставляло за собой выжженную раскалённую землю и накладывало дебаф, если игрок долго не заходил в тень или обходил источник холода. Ревущие снежные бури, от которых коченели руки, вынуждали искать тепло буквально через тридцать минут. Во время ливня громыхало так, будто небо обрушивало на землю всю свою ярость, а молнии испепелили уже с десяток бедолаг. Пылевая буря была настолько сильна, что забивала глаза и рот, мешая как адекватно произносить заклинания, так и видеть дальше хотя бы пары метров. Хуже всего то, что природная аномалия никогда не заканчивалась и постоянно сменяла друг друга. Вот ты дрожишь от холода посреди снежной бури, и вдруг выглядывало настолько яркое солнце, что снег таял меньше чем за пять минут. Делай что хочешь, но вместо источника огня теперь ищи тень или холод, и такая резкая смена также забрала жизни несколько десятков бедолаг. Третья аномалия ещё сильнее подбила боевой дух многих игроков, и с недобрым предчувствием все ждали следующую пакость.

— Ты чего вообще забыл здесь? — спросил Венж. Даже в тени было настолько жарко, что капельки влаги успели испариться с раскрасневшихся щёк рыцаря. — К нам на базу двинул?

— Ага. Хочу повидаться с Эрайзом. Не знаешь, он хоть там? На передаточное устройство не отвечает. Вдруг зря иду.

— Там он, там. Кстати, открой карту.

Вилл послушно развернул огромную игровую карту, усыпанную россыпью самых разных отметок — от простых крестиков и кружочков до собственноручно выведенных заметок. Рыцарь несколько раз взмахнул закованной в белоснежную стальную перчатку рукой.

— Ты же не был у нас, правильно. Крепость большая, заплутаешь ещё. Как только зайдёшь на территорию, откроется подробная карта, и большая красная ночка — кабинет Эрайза.

— Понял, спасибо!

Вилл поднял взгляд к таймеру под иконкой с огоньком. Осталось меньше четырёх минут.

— Как дела вообще? В альянсе всё нормально?

Венж присел, прислонившись спиной к шершавой коре могучего дерева. Вилл присел рядом.

— Да нормально. Вступил в одну из гильдий, Ханги, приняли без проблем. Нашёл ещё пачку для кача. Они попали в игру готовой группой, но из-за аномалии хилушка не успела подлечить танка и он…того, в реал отправился.

— Судя по тому, что ты здесь один, вся эта компашка вне Альянса? — подметил Вилл.

— Ага. Я их уговариваю вступить в Ханги, но не хотят. Прикинь, уверены, что всё закончится через несколько недель, поэтому не видят смысла в каких-то там Альянсах и других сомнительных компашках.

— Вот бы мне щепоть их оптимизма.

— Да, сперва сам посмеивался в мыслях, а потом понял, что не нужно над ними смеяться. Всерьёз они верят или нет, но они верят, а без веры и надежды в этом месте туго, сам понимаешь. Уж лучше глупо верить в скорое освобождение, чем трястись в безопасной зоне и ныть.

Венж уткнулся в дерево затылком и поднял взгляд к безоблачному небу, сияющему безупречной чистой.

— Хочу побыстрее в реал. Хочу…к ней.

— Ты про Исуки? — осторожно спросил Вилл.

— Ага, — вздохнул Венж. — Конечно, как только появлюсь на пороге, она меня знатно отхлестает по морде, но очень хочу перед ней объясниться. Мне есть что сказать, я чувствую, что изменился, и главное я понял, что не хочу её больше терять.

За секунду перед глазами промелькнули сцены из далёкого прошлого. Вот Венж с гаденькой улыбкой подходит к разъярённой Исуки, а вот он с обезумевшим лицом смотрит, как Хранитель времени убивает двадцать восемь рейдеров.

— Знаешь, ты и правда изменился.

— Да? Серьёзно?

— Ага, — усмехнулся Вилл. — Каким придурком ты был раньше и как ведёшь себя сейчас. Как вернёмся, расскажи Исуки, что ты сперва спас Вилла в испытании поединком, а после помог освободить пару тысяч игроков из заточения у безумного дракона. Вот она удивится.

Венж тепло улыбнулся.

— Надеюсь.

Вилл вновь бросил взгляд на шкалу дебафов. Квадратная иконка с огнём несколько раз мигнула и исчезла.

— Ладно, пойду, — произнёс Вилл, поднимаясь на ноги. — Пиши, если что, или звони на передатчик.

— Давай. Я ещё полежу. Терпеть не могу жару, в реале каждое лето мучаюсь. Надеюсь, скоро погода сменится.

— Ну смотри. Тебя пати не потеряет?

— Не. Сбор через час только, я специально вышел пораньше.

— Понял. Кстати.

Венж оторвал взгляд от чистого неба и вопросительно приподнял бровь.

— М-м-м?

— Твои доспехи, — кивнул Вилл на белоснежную рыцарскую красоту. — Я подумал…Ладно, неважно. До встречи.

Вилл стряхнул прилипшие к чёрно-белой мантии листики и вышел из-под прохладной тени, оставляя Венжа под деревом с огромной кроной, одна половина листьев которой недобро пожелтела. Листья опадали прямо на глазах, в безветренную погоду падая прямо под ноги Святого рыцаря.

Прогноз Венжа не сбылся, и палящему кружочку словно подкрутили ещё больше яркости. Через двадцать минут пришлось вновь укрыться, уже в небольшом овраге, явно не рассчитанном на высокого целителя в длинных чёрно-белых одеждах. Даже первая стадия солнечного дебафа была неприятной, и если верить слухам, на пятой игровой аватар теряет всё здоровье и сгорает под отчаянные крики товарищей. Лучше перестраховаться. Вилл терпеливо высидел десять минут, разделив убежище с копошащимися в земле мерцающими жуками. Иссиня-чёрные панцири украшали крохотные белые огоньки, напоминающие россыпь звёзд на ночном небе. Пешая прогулка до крепости откусила много времени, но в нынешних условиях кровавые заряды лучше сберечь, а маунты, по какой-то странной причине, накапливали свои дебафы намного быстрее, поэтому смысла скакать на верном коне практически не было.

Кроме немногих игроков из Альянса, которые редким ручейком тянулись на юг, больше никого и не встретилось. Разрушенное молниеносной войной королевство опустело — больше никаких квестов, да и вся структура прокачки сильно изменилась. Из платного «Сотника», руководства, которое пошагово расписывало порядок прокачки от первого и до сотого уровня, исчезли рекомендации как по заданиям, так и по прокачке на жирных спотах. Даже мобов, казалось, стало поменьше. В тени одиноко блуждали Глюки — неприятные мобы семьдесят третьего уровня. Своё название Глюки получили из-за «глючного» поведения — даже без аномалий они любили сбрасывать агро, уходить в невидимость и даже телепортироваться за спину танку. Если раньше тощих существ, будто сотканных из цифровых артефактов, гуляло не меньше пятнадцати, то теперь Глюков стало в три раза меньше. Пустынные поля сменялись лесами, в которых деревья практически наполовину растеряли свою пышную крону, и спрятавшись в очередной тени Вилл накрыл голову тряпкой и прикрыл глаза. Небольшая передышка, и до крепости Альянса останется последний рывок.

Игроки могли покупать жильё не только в безопасной зоне, но и за её пределами, и грубо оно разделялось на три типа. Первым было обычное покупное жилище. Подходишь к дому, через специальный интерфейс отваливаешь кучу золота, регистрируешь себя, друзей или гильдию, и готово — виртуальная собственность переходит в полноправное владение. В такой системе существовали десятки ограничений, не позволяющие одному игроку или группе лиц подмять под себя весь рынок, так что такие дома мог купить любой желающий, лишь бы карман был набит золотыми монетками. Никакой системы лотерей, никакого дежурства с целью первым нажать на системную кнопку. Второй тип придумали Невозвращенцы. Они первыми начали укрепляться в населённых мобами фортах и пещерах. Приходилось терпеть неприятное соседство, но с уровнем хотя бы на пятнадцать выше прежние хозяева казались надоедливыми комарами, которые без остановки влетали в распахнутое окно. У таких убежищ не было системного владельца, и всё держалось на праве сильного. Через несколько месяцев игроки наткнулись на третий тип жилья — огромные крепости, расположенные в самых разных уголках игрового мира. Всего таких крепостей со временем насчитали десять, но их захват на раннем этапе игры был невозможен. Даже один монстр сто пятидесятого уровня выкосил бы несколько нубо-рейдов, а по всей крепости их было больше сотни. Идею с захватом отложили в долгий ящик, а многие и вовсе заверяли, что крепости не стоят внимания, ведь зачем тратить время, силы и деньги на их захват, если намного выгоднее направить ресурсы на прохождение третьей легендарки.

«А может, это была подсказка?» — задумчиво подумал Вилл. И ведь правда, теперь существование крепостей раскрывалось под другим углом. Пройти их раньше третьего легендарного подземелья было если и возможно, то с очень большими усилиями, и такие крепости словно придумали для самой поздней стадии игры. Если так, то не пропустили ли они и другие подсказки, раскиданные по всему игровому миру? В любом случае, после третьей легендарки игра не закончилась, и силы Альянса обратили свой взор на крепости. Всех деталей узнать не удалось, но по слухам, разрушение второго королевства и захват крепости на её территории произошли в один день. Скорее всего, это не случайно — Альянс понимал, что Невозвращенцы будут заняты и точно не смогут помешать. Со слов Венжа, который будучи в Альянсе разузнал несколько подробностей, захват Кристальной крепости местами был жарче прохождения всех трёх легендарок вместе взятых. Десяток забитых под завязку рейдов непрерывно сражались на протяжении одиннадцати с лишним часов, и последний враг пал за сорок три минуты до окончания таймера. Кого только ни было — и усиленных мобов с набором гадких умений, и боссов с иммунитетом к определённому типу урона, из-за чего рейд-лидерам пришлось срочно распределять по отдельным группам магов разных школ, и непрерывных волн врагов, от которых нужно было защищать огромный кристалл. Результат того стоил. Теперь у Альянса было не просто отдельное логово, а полноценное крепостное сооружение с прекрасной защитой. Удачное расположение на вершине огромного приморского утёса оставляло всего один безопасный подход, да и подходить к самой крепости нужно было через расщелину, которая вскоре показалась перед глазами. Она зияла в скале, словно рана, нанесённая исполинским мечом. За минуту до того, как должна была появиться очередная иконка с огоньком, Вилл шагнул в прохладную тень. Камень давил со всех сторон, и несмотря на палящее солнце в расщелине было не слишком светло. Вилл поднимался всё выше, боязливо посматривая наверх. На скалах расположились бойницы, и казалось, они все были пусты, пока в одной не показалась маленькая точка, напоминающая чью-то голову.

— Эй ты, стой, — прокричали сверху.

Вилл послушно застыл, ожидая дальнейших указаний от обладателя юного голоса.

— Ты че орёшь? — спросил голос постарше. — Это же Виллиус, кровавый хил. Ты же Виллиус, правильно?

В бойнице показалась вторая голова, все волосы которой ушли в бороду. Вилл широко кивнул, почти коснувшись подбородком груди.

— Точно. Виллиус, надо же. Я тебя не признал без кровавой мантии. Где потерял?

Вопрос «Где потерял кровавую мантию?» задавали настолько часто, что в какой-то момент стало лень на него отвечать. Вилл развёл руками и спросил:

— В гости пропустите? Хочу поговорить с Эрайзом.

Сверху замолчали, словно две головы переговаривались друг с другом.

— Проходи, — ответила бородатая голова. — Под ноги поглядывай только — не наступи на плиты нажимные.

— Ага, спасибо.

Две головы скрылись в бойнице, и Вилл более осторожным шагом двинулся вперёд. Первая плита попалась буквально через полсотни метров — присыпанная землёй, но не слишком сильно, чтобы никто из альянсовских сам на неё не наступил. Также на скалах каким-то чудом закрепили огромные валуны. Судя по всему, они были как-то связаны с бойницами, в которых можно было активировать механизм и скинуть валуны на головы захватчикам. Уже только на этом подходе половину врагов ждёт верная смерть, а кого не раздавят, того расстреляют. Вилл осторожно шёл вперёд, аккуратно обходя плиты. Склон становился всё круче, солнце впереди слепило сильнее, и наконец перед глазами показалось то, ради чего и был проделан весь долгий путь.

Сердце на мгновение замерло от величия открывшегося пейзажа. Вверху, на самой вершине скалы, возвышалась высеченная из единого серо-голубого камня крепость. Её форма, словно причудливо изогнутая под натиском завывающего ветра, напоминала спящего дракона, и десяток башен и укреплений были шипами на могучей спине. Следующим препятствием на пути стал широкий ров, через который был переброшен красивый призрачный мост — жутко дорогая крафтовая штука, стоимость которой приближалась к нескольким сотням тысяч золотых. Судя по всему, этот мост заботливо «включили» к его приходу. Призрачный мост оказался на удивление прочным, хотя что-то внутри боялось провалиться через него и упасть в ров, наполненный бурлящей чёрной жидкостью.

Перед Кристальной крепостью россыпью расположились два десятка небольших домиков. Маленькие фигурки, игроки или же НИПы, копошились на огородах или занимались небольшими полями. Понятно. Альянс всё-таки не отказался от идеи создать полностью закрытую систему, в которой получится самостоятельно обеспечивать себя всем необходимым. Спящий дракон приближался, а позади него раскинулось огромное бескрайнее море, уходящее далеко за горизонт. Саму крепость окружал ещё один ров, наполненный токсичной водой. Упадёшь туда — и верная смерть. Перекинутый через ров мост был опущен, и на входе даже никто не встретил.

«Не с почестями же тебя встречать», — хмыкнул Вилл, разглядывая огромное белое полотно над железными воротами. Семнадцать красных иконок окружали кулак, пробивающий стену. Стену, которая отделяет их от реальной жизни.

Не успел Вилл пройти ворота, как крепость встретила огромным просторным двором, по которому расстелилась мягкая серо-голубая трава. В самом центре двора, явно поддерживаемый магией, парил огромный кристалл. Высотой в десяток метров, весь усыпанный множеством грубых сколов и сияющий на солнечных лучах. От него по всему двору тянулись десятки тоненьких нитей, струящихся по траве как большие змеи. Вилл проследил за нитями взглядом. Несколько штук вели к длинному ряду разных крафтовых станков и чему-то, что напоминало небольшую кузню.

«Венж об этом не рассказывал», — задумчиво подумал Вилл. Возможно ли, что кристалл усиливает свойства каждого созданного предмета? Если это так, что захват Кристальной крепости носил ещё одно важное значение помимо обычного удобного расположения. Парни и девушки облепили крафтовые станки, и среди них удалось заметить один знакомый силуэт. Девушка в белой рубашке и с собранными в косу каштановыми волосами стояла над заставленным небольшими баночками столом и сосредоточенно наполняла их из большой колбы. Одно из правил гласило — если крафтер занят, то не отвлекай его по пустякам, поэтому Мергу пока лучше не трогать. Лоинтан так и не вышел на связь и не вытащил сестру из игры, и с каждым днём это напрягало всё сильнее.

Серо-голубой кристалл тянул свои нити не только к крафтовым станкам. Два десятка обвивали манекены с надетыми на них доспехами и стойки с оружиями. Выглядело занято, будто экипировку поставили на зарядку. Парень с россыпью веснушек на всё лицо подошёл к манекену и взмахом руки поместил на него зачарованную кольчугу, а девушка в красивом фиолетовом платье забрала со стойки серебряный посох с мерцающей звездой в навершии. Вилл с удивлением проследил за некоторыми другими нитями, которые тянулись прямо к игрокам. Они обматывали ноги, руки, а кто-то даже обмотал их вокруг головы. Две миленькие девушки беззаботно сидели на скамье и переговаривались друг с другом, пока пульсирующие ровным магическим светом нити почти целиком обвили им ноги. Если одни нити влияли на крафт, а другие на снаряжение, то здесь, скорее всего, было воздействие на характеристики или работу умений. Занятная система, и на мгновение даже захотелось вступить в Альянс, чтобы пощупать все эти усиления на себе. Вилл шагнул в сторону, прижимаясь поближе к кристальным стенам, взмахнул магической правой рукой, и как и обещал Венж, перед глазами развернулась подробная карта всей крепости.

— Блин, да даже с ней заплутать можно… — пробурчал Вилл под нос, всматриваясь в причудливую переплетённую сеть входов и выходов. Без метки Венжа искать Эрайза пришлось бы долго, но теперь система заботливо подсвечивала путь до красной точки. Всего-то нужно было свернуть налево, пройти через длинный зигзагообразный коридор и войти в одно из внутренних помещений. Не мешкая, Вилл пропустил выходящую из крепости группу, одетую в однотипные по цвету зелёные доспехи и мантии, и нырнул в небольшой проход, щедро усеянный факелами через каждый десять шагов. Проход свернул в одну сторону, в другую, и так ещё два раза, пока впереди не показалась большая дверь из красного дерева. Не успел Вилл взяться за ручку, как взгляд, на секунду вильнувший в сторону небольшого внутреннего дворика, заметил ещё одну знакомую фигуру.

— Дубина, не швыряй так коробки! — командовал мужчина в чёрной рубашке из красивой дорогой ткани. — Ты свою девку также на кровать швыряешь?

— Манси, ну ты сравнил, — поморщился покрытый татуировками парень.

— Для тебя это одно и то же! — с хрипотцой прорычал Манси.

Под взглядом прищуренных глаз, спрятавшихся под густыми бровями, татуированный парень взял большой деревянный ящик и зашёл в одну из открытых дверей. Из другой же, напротив, выносили коробки, аккуратно наставляя их друг на друга.

— Манси, — Вилл привлёк внимание мужчины, который успел переключиться на другого парня.

— И чтобы ты…Вилл? Надо же, кто пожаловал. Так, идите десять минут покурите.

Вилл поймал четыре заинтересованных взгляда, и парни скрылись в недрах крепости.

— Вилл, а где твоя…

— Где моя кровавая мантия, верно? — вздохнул Вилл.

— Что, надоели этим вопросом? — тонкие губы Манси растянулись в усмешке.

— Это какой-то кошмар. На складах твоей торговой империи случайно не завалялась мантия, без остановки сочащаяся кровью?

Манси обошёл по кругу, осматривая чёрно-белую мантию с разных сторон.

— Кровавой мантии точно нет. А вообще, эта мне нравится больше. Строгий чёрно-белый цвет. Драконий стиль. Сразу видно — стоит не сопливый новичок, а парень, который засунул башку во все проблемы этой игры. А раньше что? Пугал всех своим красным халатом, будто стащил его с мясника, что две недели забивал скотину.

Вилл тоже хмыкнул и достал из воздуха небольшой клочок пергамента.

— Ладно, если мантии у тебя нет, может быть, завалялось что-то из этого?

Прищурившись, Манси окинул взглядом список, и глаза цвета холодной стали цепко впились в каждую строку.

— У-у-у, дружок, нет, это без вариантов, — Манси поскрёб пальцем короткую бородку и протянул список обратно. — На одну только «Звёздную пыль» очередь, её разбирают быстрее, чем фарм группы приносят на склад.

— Что, вообще никак? И даже у торговых котиков не завалялось? — с надеждой спросил Вилл.

— Торговые котики таким не торгуют.

В Альянсе, главная цель которого — это скорейшее прохождение игры и выход из неё — сейчас было семнадцать гильдий. Кто-то придерживался ПВЕ направления, такие как «Нули», которые как могли игнорировали ПВП сражения и концентрировались только на фарме. Кто-то, как «Ханги», топил за ПВП сторону и уделял ПВЕ составляющей лишь самый необходимый минимум. Кто-то, как «Багровый очаг» Эрайза, придерживался позиции, что нормальный игрок обязан уметь всё. Эти гильдии объединяло одно — все они были боевой направленности. Никаких гильдий, которые занимались ролеплеем, а также никаких гильдий для новичков или тех, кто принимает к себе всех, от мала до велика. Каждая из таких гильдий рассматривала игроков строго от сто тридцать пятого и выше, и скидку могли сделать лишь в исключительных случаях, как это было с Венжем. Однако, в Альянсе выделялись две гильдии, которые не попадали под боевой стиль. Первой гильдией стали Крафтеры, которых Альянс в полном составе забрал к себе под крыло. Оказалось, что прокаченные мастерские навыки прекрасно работали и на этом сервере, из-за чего Крафтеры отлично влились в ряды сильного объединения игроков. Другим исключением стала торговая гильдия Манси, которая представляла собой самую крупную торговую империю в рамках игры. В отличие от многих игроков, Манси лёг в капсулу с другой целью — не сражаться с удивительными монстрами, а зарабатывать и выводить золото в реал, как он делал во многих других проектах. Свою торговую империю Манси построил на трёх столпах — оптовой закупке ресурсов, в том числе у топовых пачек, которым выгодно сразу слить весь товар покупателю, чем распродавать его по частям несколько суток, дальнейшей перепродаже товара в обход аукциона, игнорируя его комиссию, а также удобный сервис. Взял квест, но по одному из этапов требуют нарвать тридцать пять Лунных лотосов и принести сто железных болванок? Рядом с НИПом услужливо стоит продавец, который задорого продаст нужные итемы. Перед игроком встаёт выбор — либо идти в город и шерстить аукцион, либо купить предметы на месте и сэкономить время. Многие выбирали второй вариант. Продажей занимались обычные игроки, которые стояли за лавками за фиксированную зарплату. Манси ласково называл их «торговыми котиками», но почему именно «котики» он так и не раскрывал.

— Ладно, значит вернёмся к плану «А», — Вилл забрал пергамент и спрятал его. — Как дела-то? Как кошачья бизнес-империя? Процветает?

— Да…нормально дела. Могло быть всё хуже, — задумчиво ответил Манси. — Невозвращенцы нагадили. Всех торговых котиков выгнали со своих земель.

— Как выгнали? Они же в безопаске стоят.

— Ну да, только вот приближённые к этому…как его, к этому Гига, намекнули котикам, что за торговлю на их землях придётся заплатить, а если откажусь — котикам ноги переломают. Фигурально, естественно, но запугали многих.

Манси предлагал игрокам, которые боялись или просто не желали лишний раз выходить из безопасной зоны, достойную альтернативу. Стойте за прилавком, продавайте вещи и получайте деньги. Многие игроки с радостью брались за такую непыльную работу, а Манси платил намного меньше, чем отдавал бы за комиссию на аукционе. В итоге все в плюсе, но вряд ли котики были готовы к угрозам от набравших массу Невозвращенцев.

— Вот, это всё товар, который пойдёт на продажу в Товир и всякие деревушки, — Манси кивнул на большие ящики. — В инвентарь всё это не влезает, приходится транспортировать вот так. Ещё и эта девка, Трелорин, душит. Говорит, мы ввели доп налог на продажи у аукциониста, а давайте теперь введём налог вообще на всю торговлю!

— Да, слышал о таком, — Вилл вспомнил одно из подслушанных заседаний.

— Вот пусть только попробует! — воинственно прорычал Манси. — Хочет моих денег? Пусть приходит ко мне и отрабатывает всё до копейки!

— Постыдись, дед, ты почти в два раза её старше, — поддел его Вилл. — Смотри, волосинки седые уже.

— Ну тебя.

Манси всё же нерешительно провёл рукой по тёмным коротким волосам.

— Короче, если совсем ничего не найдёшь, обратись ко мне. Скажу сразу — готовься заплатить в два или даже три раза больше, поскольку подвину всех, кто стоял в очереди. Это недешево, сам понимаешь.

— Учту, но надеюсь, Эрайз мне поможет. Если нет, напишу на почту.

— Добро.

Вилл развернулся и пересёк небольшой дворик, оставляя Манси с грудой ящиков. Невидимая рука дёрнула рубильник, и жара за мгновение сменилась холодом.

Дверь, перекрывающая проход через массивную каменную арку, скрипнула и скрыла за собой крепкую ругань Манси. Может быть, сказался переход в темень, но внутри крепости было довольно прохладно, как будто серо-голубые стены заботливо источали холод. Каменный пол уходил вдаль, теряясь в лабиринте извилистых ходов. Портреты в позолоченных рамах будто живые следили за каждым шагом. Почувствовав что-то странное, Вилл остановился и присмотрелся к одному из портретов, на котором в вертикальном прямоугольнике красовалась девушка. Привлекательная улыбка, большие голубые глаза, выгнутая спинка как у игривой кошки. Одной рукой девушка сжимала длинное копьё, а другой кокетливо приманивала к себе. Под картиной серебряными буквами было выведено:

Реночка Уровень: 148

Класс: Страж

«Надо же, системные портреты», — Вилл восхищённо рассматривал портрет. Прочитанное в одном из журналов, судя по всему, оказалось правдой, и этот системный портрет должен в точности повторять аватар девушки и её снаряжение. Даже огонь, исходивший от доспехов, едва уловимо, но танцевал внутри золотых рамок картины. Не успел Вилл моргнуть, как портрет изменился. Невидимая рука словно понизила разрешение в десяток раз, и всё полотно покрылось пиксельными квадратами. Под табличкой с ником и классом загорелась надпись «Текущее состояние защищено настройками приватности». Вилл тактично отвернулся и продолжил путь.

Подобные портреты попадались по всему коридору. Какие-то напоминали обычное фото с паспорта — целитель в роскошной бело-золотой робе вытянулся по стойке смирно и смотрел с картины без тени улыбки. К каким-то игроки подошли с креативом — на нескольких картинах парни и девушки красовались роскошными боевыми доспехами или шикарными пышными платьями, стоя на фоне поля с цветами. У других игроков было очень озорное настроение — Вилл чуть не подавился от портрета, на котором голый по пояс парень слишком двусмысленно сжимал длинный деревянный посох. Между портретами застыли в молчаливом карауле статуи в рыцарских доспехах. Внезапно из-за угла, с хохотом, похожим на скрежет ржавых цепей, вынырнула тень, которая чёрным пятном влетела в стену. Не успел Вилл испугаться, как послышались весёлые голоса, доносящиеся из-за поворота. Вскоре показался их предположительный источник — голоса раздавались из-за распахнутых настежь дверей. Пройдя ещё немного, Вилл заглянул внутрь. В центре просторного зала, окружённые неровным кругом нескольких десятков игроков, схлестнулись друг с другом разбойник и страж. Сталь лязгала о сталь, а крики парней смешивались с уверенными выкриками боевых навыков. Рыцарь, словно исполинская скала, выставил перед собой щит и надвигался на соперника, вот только в правой руке вместо привычного для этого класса меча был небольшой одноручный топор.

«А давно у нас рыцари с топорами разгуливают?» — задумался Вилл. Впрочем, Брэйв и Венж пока не доползли до сто пятидесятого уровня, так что кто знает, какие сюрпризы там припрятаны. Разбойник, подобно юркой тени, скользил по кругу, явно побаиваясь лишний раз подставляться под топор, но выдержки хватило ненадолго. Парень ловко попытался запрыгнуть рыцарю за спину, но тот прочитал манёвр и поймал нужный тайминг. Вместо того, чтобы оказаться за спиной, разбойник очутился перед лицом, и топор с удовольствием забрал почти треть от красной шкалы.

— Да что за бред. Чё разрабы намудрили? Откуда у рыцаря такой урон? — бурчали в толпе.

Рядом с распахнутыми дверьми висел пергамент, прибитый к стене чем-то, что напоминало кривой гвоздь.

Одиночный ПВП-турнир №5. Награды:

1-ое место: 2500 ДКП-очков

2-ое место: 1000 ДКП-очков

3-е место: 500 ДКП-очков

Награда за участие: 100 ДКП-очков

«Вот значит как, это стимул такой?» — размышлял Вилл, наблюдая, как рыцарь всё сильнее оттесняет разбойника к границам человеческого круга. Тренировки нужны и важны, особенно сейчас, когда Невозвращенцы с каждым днём набирают силу. Если дойдёт до стычек, каждый игрок Альянса, даже ПВЕ-шник, должен уметь за себя постоять. Или это подготовка к предстоящему ПВП-турниру на новой арене Товира?

Рыцарь таки дожал разбойника. Топор вспорол горло и свёл здоровье до нуля. В реальном мире это закончилось бы фонтаном крови, но внутри игры разбойник всего лишь откашлялся и бросил недовольный взгляд на покрытое кровью оружие. Одна половина круга разразилась аплодисментами, а вот вторая слегка приуныла.

Отмеченная Венжем точка приближалась. Подняться на третий этаж, пойти длинный коридор, в котором прямо посередине была странная призрачная дыра, свернуть направо, и вот перед глазами возникла красивая дверь из белого дерева, на которой был выгравирован герб «Багрового очага» — уютный камин, в котором разгоралось пламя. Система сразу предупредила, что дверь заперта, поэтому Вилл несколько раз постучался. Через несколько секунд обе половинки распахнулись.

Эрайз стоял возле большой карты, которая занимала практически всю стену. Лидер «Багрового очага» внимательно рассматривал её и передвигал фишки. Синие рассредоточились внизу — по Товиру и всему первому королевству. Красные занимали Северные земли, а немногочисленные зелёные заняли левую часть карты, ровно в том месте, где стояла Кристальная крепость. Вместо доспехов в своём кабинете глава носил просторную белую тунику, приоткрывающую сильную грудь с медальоном в виде красного сердца, серые штаны и нечто, что напоминало мягкие домашние тапочки.

— Подумал, что система чудит, — Эрайз добавил на карту одну синюю фишку, которая угрожающе близко расположилась к зелёным отметкам.

— Да, тоже рад тебя видеть.

Вилл прошёл в комнату и крепко пожал Эрайзу руку. Может быть, воображение само сгущало краски, но с каждым разом седых волосинок в волосах главы «Багрового очага» становилось всё больше, как и больше становились мешки у него под глазами. В усталых серых глазах практически потух огонь надежды, или он спрятался так глубоко, что его огонёк был виден лишь одному Эрайзу. И всё-таки, он не сдался. Эрайз бросился в жерло третьей легендарки, потерял там, как считал, своих друзей, а после прохождения, в котором их рейд был близок к вайпу, никто не отворил дверь и не отпустил к семье. Удивительно, насколько крепок оказался его дух, ведь даже несмотря на потухший огонь в глазах он не сдался и продолжил идти вперёд. Нет смысла спрашивать банальные вопросы в духе «ну, как себя чувствуешь?».

— Рассказывай, — Эрайз жестом пригласил сесть за стол, заставленный книгами и свёрнутыми свитками, и присел напротив. — Чем глава «Багрового очага» обязан визиту Кровавого целителя? Не обижайся, но ребята в Альянсе шепчутся, что там, где Кровавый целитель, там и проблемы.

Вилл удивлённо вскинул бровь.

— Что за бред. Хотя…Наверное, они в чём-то и правы… — поморщился Вилл, вспоминая о главной проблеме. Одна только мысль о ней обрушила всё настроение в ноль. Не хотелось даже думать в её сторону, но с каждым днём она неотвратимо приближалась. — У меня к тебе дело.

Вилл извлёк из инвентаря клочок и протянул его Эрайзу.

— Мне нужно всё, что в этом списке, желательно в течение недели. Аукцион пуст, с топовыми фарм-группами я не особо знаком, а те, кого знаю, говорят, что несут всё в Альянс. К Невозвращенцам идти не хочу, прибьют, наверное, — мрачно отметил Вилл. — Решил заглянуть к тебе. На примете был Эфклин, но у него сейчас своих забот хватает. Сидит бедняга в Совете и часами слушает весь бред. Бр-р-р, мурашки по спине.

Мимолётная улыбка промелькнула на щетинистом лице главы.

— Мда уж. По-человечески его жаль, но он сам вызвался в это болото. Трелорин слишком сильна, и если упустим момент, окажемся меж двух огней как жители разрушенного королевства. Впрочем…если честно, меня куда сильнее беспокоят Невозвращенцы со своим новым лидером.

— Гига, — вымолвил Вилл его имя. — Про него ходят всякие слухи. Поговаривают, что он нацепил всем НИПам уже своего королевства ошейники. Это правда?

Эрайз мрачно кивнул.

— Гига… — повторил Вилл. — Кто это такой? Я не видел его в рядах Невозвращенцев.

— Как и мы. Он взялся из ниоткуда и хищной птицей воспарил до самых высот. Поговаривают, что по жёсткости он превосходит своих товарищей на три головы, так что неудивительно, что их возглавил такой зверь.

Вилл задумчиво почесал щеку. Судя по тому, что письма не доходили до Фаэла, прошлого лидера Невозвращенцев, в игре его больше нет.

— Фаэл создал Невозвращенцев, чтобы уберечь запертых на том сервере игроков. Что движет этим Гига?

— Без понятия. Мы внедрили к нему нескольких своих людей, но ничего толкового они не разузнали. Зато что очевидно, так это его абсолютно новый подход.

— В плане?

— Раньше некоторые действия Невозвращенцев казались мне нелогичными, и лишь когда ты рассказал мне о Фаэле и его друзьях, я всё понял. По крови они не были теми, кого собрали под своими знамёнами. Представь главу криминальной структуры, который собрал вокруг себя самых отмороженных упырей, но при этом сам упырём не является. Это его маска и образ. Рано или поздно иллюзия рассеется, и все поймут, что перед ними самозванец. Видимо, похожее случилось в Невозвращенцах. Если то, что ты рассказал, правда, то Фаэл — неплохой человек, который не побоялся взять на себя большую ответственность и сыграть в опасную игру. Увы, он проиграл, и его место занял другой. Возможно, где-то внутри Фаэл устал от всех зверств, что он совершил, и потерял хватку. Он запретил издевательства, требовал, чтобы пленных девушек и пальцем не трогали, а к НИПам призывал относиться с большим уважением. Нельзя вот так затормозить агрессию, к которой привыкли Невозвращенцы. Также Фаэл вёл политику «кто не с нами, тот против нас», однако Гига показал себя более гибким. Он не носится по всему королевству, желая перерезать глотки всем, кто за возвращение в реальный мир. Он намного более лоялен к простым игрокам и даже к нам. Да, какие-то палки в колёса они вставляют, но никто не запрещает перемещаться по захваченному ими королевству или фармить. А ещё, он сделал нечто, что не смог сделать Фаэл. Захватом королевства он вывел могущество Невозвращенцев на пик, и если раньше они стыдливо прятались в тени, заискивая перед королями, то теперь Гига сам стал правителем огромных земель.

Вилл встал и подошёл к огромной карте. Земли этого игрового мира чем-то напоминали большую толстую линию, которую кто-то взял и аккуратно вытянул влево. Если раньше игровой мир был поделён на три ровных королевства, то теперь ровных кусков стало два, и большая красная черта разделяла земли Невозвращенцев и Трелорин на две части.

— Сколько же здесь поменялось, пока мы занимались не пойми чем и шлялись по другому серверу.

— Понимаю тебя как никто другой, ведь я сам пропустил всё самое интересное. Мы, Альянс, расслабились раньше времени. Мы знали, что в Невозвращенцах готовится переворот, но не думали, что он выльется во что-то такое.

Скрипнул стул, и Эрайз также подошёл к карте.

— Я был в третьей легендарке, поэтому многие события узнал из чужих уст. Если восстановить хронологию, то сперва в руки Гига попал некий таинственный артефакт, прозванный «Подавителем».

— Да, слышал о чём-то подобном, — вспомнил Вилл записи в одном из журналов. — Вроде бы привык, что в этой игре существуют имбовые артефакты, которые вертят баланс на одном месте, но всегда удивляюсь как в первый раз.

— А знаешь ли ты, что для пробуждения Подавителя требовалось вырезать тысячу НИПов? — мрачно спросил Эрайз.

Вилл промолчал и сдавленно покачал головой.

— Гига собрал под своими знамёнами всех Невозвращенцев, и они вихрем пролетели вот по этим землям, — Эрайз ткнул в скопление нескольких небольших точек. — Здесь наиболее кучно стояли несколько деревушек. Идеальное место для фарма.

В последнем слове мелькнула нескрываемая злость.

— Даже так что-то пошло не по плану. Некоторые НИПы успели сбежать, а кто-то впал в такое отчаяние, что наложил на себя руки, лишь бы душа не отправилась в Подавитель. Армия короля нагрянула в деревню у Зеркального пруда, где Гига и его силы проливали очередную реку крови. Всё решил случай. Когда армия короля была готова накрыть огнём Невозвращенцев и испепелить их вместе с деревней, один из Невозвращенцев метким выстрелом поразил воина. Он умер, а Подавитель зарядился тысячной душой. Со слов самих Невозвращенцев, это было настоящее безумие. Тысяча голосов в унисон взвыли от боли, и королевское войско преклонило колено. Так всё и закончилось. Без всякого сопротивления Гига захватил все земли, вырезав королевскую семью, а их черепа заложили основу для трона.

Эрайз указал на две точки, которые, если не подводила память, находились на границах прошлых королевств.

— Это не всё. Как оказалось, барьеры, которые не давали игрокам передвигаться между королевствами без прохождения легендарки, каким-то образом сдерживали и НИПов. Здесь точно не скажу — либо они не могли пройти полностью, либо сила Искры серьёзно слабела в чужих землях. Когда мы закрыли третью легендарку, барьеры исчезли. Через два дня Гига вместе с Трелорин зажали торговое королевство в тиски и разрушили его за один сильный удар, даже без помощи Подавителя.

— Гига, который надел ошейники на НИПов, объединился с другим НИПом? Как-то это всё…лицемерно.

— Дружи с тем, с кем выгодно, — Эрайз пожал крепкими плечами. — На тот момент им обоим было выгодно раздербанить королевство на две части. Трелорин забрала себе южные плодородные земли, а Гига прибрал к рукам северную часть, богатую на рудники, полезные собирательские ресурсы и жирные споты для фарма. И столицу разграбили, естественно.

Повисла тишина. Вилл сосредоточенно рассматривал обновлённую карту. Если всё действительно так, то всё намного серьёзнее, чем казалось на первый взгляд.

— Такие вот расклады. Я это к тому, что Звёздная пыль и Перья грифона фармятся здесь и здесь. — Эрайз показал на две точки глубоко в Северных землях. — Невозвращенцы не запрещают фармить напрямую, но намекают, что мы не должны мешать им фарм группам. Под их знамёна стекается всё больше игроков, в том числе и сильных ребят, из-за чего свободных окошек становится меньше. Мы не хотим открыто ссориться с такими Невозвращенцами — это самоубийство, но никто не знает, что будет завтра. Возможно, вместо приветливой улыбки и сдержанного нейтралитета мы получим нож в спину.

Эрайз бросил взгляд на карту и вернулся за стол. Одна рука держала список, а пальцы второй задумчиво стучали по дереву.

— Если что, я готов заплатить, — нарушил молчание Вилл. — Уровни моих ребят слишком малы, я не смогу адекватно фармить такие сложные споты, но золото накоплю без проблем.

— Золото… — негромко произнёс Эрайз. — В стенах этой крепости оно значит всё меньше.

— Значит, у вас получилось?

— Почти.

Венж щедро делился многими подробностями того, что происходит в стенах Альянса, да и сам Эрайз несколько раз твердил о важности создания полностью закрытой системы, которая полностью исключит золото из оборота. Внутри Альянса будет своя валюта — те самые ДКП-очки, которая поможет создать более справедливую и устойчивую экономику. Золото же будет нужным всего для двух вещей — покупки немногих реагентов у НИПов, которых специально пригласили жить в крепость, и для прокачки умений.

— Впрочем, золото в любом случае лишним не будет, — Эрайз протянул список обратно. — Ладно. Спустись на второй этаж и найди Еву из Нулей. Скажи, что пришёл от меня и отдай список. Если спросит об оплате, то я щедро осыплю их пати ДКП-очками. Подробности узнает от меня. Когда всё будет готово, ты вернёшься за итемами и передашь мне золото. Устраивает?

— Более чем, — со смешанными чувствами ответил Вилл. С одной стороны, решение проблемы стало чуть ближе, но лучше бы её решать и не надо было.

— Вот и чудно. Кстати, ты же слышал, что в Товире через полторы недели пройдёт ПВП-турнир в честь открытия новой арены?

— Ага, о нём говорят всё чаще, — кивнул Вилл. — Думал сам в нём поучаствовать, но меня набрили. Сказали, что обладателей специальных классов не пустят «во имя баланса».

— Жаль. Считаю, это несправедливо. Ты же мог просто не использовать эти навыки, верно?

Вилл пожал плечами.

— Организаторам говорили тоже самое, но они боятся жульничества. Честно, ПВП-турнир меня сейчас заботит меньше всего. Даже не уверен, пойду ли смотреть его.

В усталых глазах Эрайза таки на мгновение загорелся тёплый огонёк

— Подогреть твой интерес? Мне сообщили, что Гига, скорее всего, посетит этот турнир. Ну как? Хочется своими глазами увидеть это чудовище?

Вилл задумчиво прикусил губу. Эрайз прочитал мысли достаточно точно. Что-то внутри очень хотело узнать, кто такой этот Гига на самом деле и для чего он захотел лично посетить турнир в другом королевстве.

Глава 4

— Простите, здесь не занято?

Вилл поднял взгляд на девушку. Лёгкое красное платье облегало её худенькую фигурку и открывало хрупкие загорелые плечи.

— Извини, жду товарища. Немного опаздывает.

— Хорошо…

Волшебница беспокойно закружила головой, отыскивая свободное место, которых с каждой минутой становилось всё меньше. Вилл чуть подвинулся, пропуская девушку, и воздушное платье скользнуло по длинным ногам.

— Я тебе правильно говорила, что нужно прийти пораньше! — через несколько мест по левую руку целительница корила своего друга или возлюбленного.

Вилл мимолётно скользнул по парочке взглядом и продолжил рассматривать арену. Зрители словно муравьи расползались к свободным чёрно-белым сидениям. Обновлённая арена и правда превзошла все ожидания. Две магические башни — из белого и чёрного нефрита — разобрали до основания, и материала было так много, что новая арена оказалась раза в полтора больше старой. Друг за дружкой перед глазами промелькнули сцены сражения с Малекором. Тысячи людей жаждали крови Кровавого целителя и яростно кричали в унисон. Тысячи людей следили за четырьмя бойцами, кружившимся в наполненном песком, каплями дождя и кровью круге. Сегодня все эти взгляды будут направлены на других. Вилл скользил взглядом по трибунам, ровными ярусами уходящими наверх. Всё-таки закончили. В центре арены расположился большой островок из рыжего песка, по которому сегодня ещё не ступала нога ни одного из бойцов. Песка, ещё который не впитал в себя кровь. Арену построили слишком быстро. Вилл постарался отогнать эти мысли и отдаться атмосфере праздника, веселья и сладостного предвкушения финального дня турнира. Ожидание витало в воздухе — только протяни руку и почувствуешь, как оно пронизывает всю арену. Вилл поймал взгляд девушек, сидящих на несколько ярусов ниже. Поняв, что их заметили, подружки прыснули и отвернулись, заливаясь смешками и румянцем. Арену достроили, и проект, по которому её собирали по кусочкам, по функционалу приблизил обновлённый стадион к реальным прототипам, а в чём-то даже превосходил. Проголодался? Протяни руку вперёд, открой системный интерфейс, и после нескольких кликов на коленях окажется небольшой железный поднос, на котором будет заказанная еда. Сам поднос пропадал через десять минут, но еду можно было смаковать хоть до конца дня. На нижнем ярусе расположилась объединённая стража игроков и НИПов, которую создали Трелорин и обновлённый Совет. Фигуры в золотых доспехах стояли и на лестницах, присматривая за порядком, однако работы у них было немного, и в этот день у них есть шанс стать полноправными зрителями финального дня. Над головой раздался тихий гул, подобный рокоту далёкого грома. Две половинки крыши начали медленно съезжаться друг с другом, ещё надёжнее укрывая зрителей от палящего Солнца. Вилл хмуро смотрел на висящий посреди чистого неба маленький красный шар, будто капля крови упала на голубую скатерть. Четвёртая аномалия, пришедшая в игровой мир в начале недели. Сперва она выглядела как крошечная точка размером чуть больше звезды, и как только она появилась на небе, все игроки получили дебаф на один процент ко всему — здоровью, урону, характеристикам и даже скорости. Вскоре точка увеличилась, а дебаф вырос до двух процентов. Вилл не сводил взгляда с таинственного красного шара, пока он не скрылся за одной из половинок. Крыша закрылась, и по всему стадиону зажглись магические источники света, напоминающие прожектора. Немного странно было сидеть в такой обстановке почти в двенадцать часов дня, но крыша надёжно защищала от природных напастей любого типа. Турнир и так проводили посреди двух аномалий — на неработающие умения и новой — и было бы неприятно попади молния в одного из дуэлянтов или если бы поле битвы накрыла пылевая буря, укрыв бойцов от зрительского взгляда.

До начала осталось меньше двадцати минут, а пустых мест почти не осталось. Игроки и НИПы жаждали урвать свободное местечко, особенно удобное, в самой середине. Самые хитрые заночевали на арене, зато на весь день они обеспечили себя лучшим местом. Отказывать приходилось всё чаще. Пусть и недовольно, с показным бурчанием под нос, но все продолжали поиски. Ссориться с Кровавым целителем никто не хотел.

— Здорово! — на охраняемое свободное сиденье размашисто сел тот, для кого оно было предназначено.

— Ну наконец-то, — недовольно пробурчал Вилл. — Мне кажется, я за последние десять минут словил минимум четыре порчи. Радует, что здесь в туалет бегать не надо.

Шрам гоготнул и приветственно хлопнул сильной рукой по плечу. Пепельные волосы и шрам на правой щеке были на месте, зато на шее красовалось огромное красное пятно.

— Кажется теперь я понял, почему ты опоздал.

— А? — не понял Шрам, но вскоре расплылся в улыбке. Два пальца оттянули ворот рубахи, ещё сильнее обнажая яркий круг.

— Шрам, — улыбнулся Вилл.— Ну ты же не пацан, чтобы хвастаться подобным.

— Вот именно! Я не пацан, чтобы подобное скрывать, — гордо ответил Шрам. — Кстати, это тебе.

Шрам что-то извлёк из инвентаря, и Вилл с удивлением взял небольшую книжку на несколько десятков страниц. На красочной обложке были изображены могучий рыцарь, который укрывался щитом от огненного шара волшебника. Над головами золотыми буквами было выведено «Дуэльный турнир».

— Это твой путеводитель по турниру. Здесь всё — регламент, правила, турнирная сетка, краткий обзор первых двух дней с пояснениями кто и как набил сопернику рожу, статистика и прочие прикольные штуки.

— Круто, — Вилл положил книжку к себе на колени. — А почему у меня её не было?

— Ты у меня спрашиваешь? — хмыкнул Шрам. — Её продавали на одном из входов. Наверное, ты вошёл через другой и пропустил. Я купил в первый день две штуки, себе и тебе, но Кровавый целитель решил почтить турнир своим присутствием лишь на третий день.

— Я был занят, — уклончиво ответил Вилл. В эти два дня и правда были дела, но всё относительно, и их можно было бы подвинуть ради турнира, если бы он того стоил. К тому же, Гига на этих двух днях не появлялся, и если он и посетит турнир, то сегодня, в финальный день. — Говоришь, купил? Должен тебе что?

— Ой, да забей. Они стоят по сотку голды. За то, что ты сделал для меня и остальных, я должен не только выкупить для тебя весь запас, но и подарить в придачу годовой абонемент в бордель.

Вилл решительно покачал головой.

— Не-не, даже не думай. Оставь себе развлечения с виртуальными подружками.

Шрам довольно гоготнул и счастливо ткнул себя в красное пятно.

— Так и я завязал! Ты забыл чтоль? Я по виртуальным девочкам всё. Только по одной.

— Точно, вспомнил, ты ведь на том сервере нашёл…нашёл…

Последние слова застряли в глотке, а улыбка сползла с лица. Сердце забилось в несколько раз быстрее. Оно бешено отстукивало в груди, стремясь разорвать грудную клетку и вырваться на свободу.

— Эй, Вилл? — радость также потухла в карих глазах стража.

— … даму сердца, — закончил Вилл, медленно приходя в себя.

Сидящие вокруг встревоженно повернулись к ним, а милая девушка-НИП с двумя озорными косичками любезно предложила водички. Вилл благодарно кивнул и отпил, немного приходя в чувство.

— Спасибо, — Вилл протянул бутылку обратно, но оказалось, что несколько жадных глотков полностью опустошили её. — Я в норме.

— Не пугай так, — серьёзно произнёс Шрам. — У тебя аж того…лицо побелело.

Вилл потрогал себя за щёки, и кончики пальцев на секунду ощутили мраморный холод.

— Считай, поймал свою внутреннюю аномалию, — неловко отшутился Вилл. — Да правда, всё в порядке. У меня такое случалось раньше, возможно, из-за специального класса.

Уклончиво-ложное объяснение успокоило Шрама.

— Ладно, чего уставились? — рявкнул он на группу парней, которые тихо шушукались между собой. — Ну плохо стало человеку, бывает. В журналы свои лучше смотрите!

Вилл медленно выдохнул. Тревога если не отступила, то затаилась где-то в глубине. До начала осталось чуть больше пятнадцати минут, и лучше скоротать их за подаренным Шрамом журналом. Слегка трясущимися руками Вилл взял его и открыл на первой странице.

На фоне красивого оформления создатели журнала вывели слова благодарности для всех — тем, кто купил путеводитель по турниру, кто пришёл на него, в особенности на все три дня, участникам, королеве Трелорин, а также всем, кто помогал в строительстве арены. Также слова благодарности получила и команда, которая несколько дней непрерывно трудилась над журналом и продолжает работу, обновляя данные режиме реального времени. Список из семи имён замыкал ЯнКонНеки, над ником которого расположилась зигзагообразная молния, уходящая за лист страницы. Он был лидером этой команды, а также занятным парнем с тройным ником. Его все звали по-разному — то Ян, по имени из реальной жизни, то Коновый, за любовь играть толстыми билдами через выносливость, то Неки, в честь редкого ожерелья, или же некли, с шансом выпадения в две тысячных процента, которую он сломал в одной из прошлых игр. Вилл провёл пальцем по гладкой странице. Оформление с битвами на заднем плане выглядело очень красиво, настолько, что захотелось оставить этот небольшой журнал на виртуальную память.

Следующая страница началась с регламента, из которого вычленили несколько самых важных частей и поместили в журнал. Турнир проводился среди шестидесяти четырёх игроков сто пятидесятого уровня, которые не обладали специальным классом и отыграли минимум десять игр для попадания в одиночную рейтинговую таблицу. Решение провести турнир только среди игроков максимального уровня раскололо ПВП-сообщество и зрителей на два лагеря. Одни остались недовольны — кому-то не хватило два-три уровня, кто-то надеялся, что турнир поделят по уровневым группам, а кто-то презрительно фыркал, что даже на своём сто сорок пятом уровне он без проблем размотает «нубов» сто пятидесятого. Другие игроки поддержали решение. ПВП-турнир такого масштаба должен определить лучшего игрока, который не только в совершенстве владеет всеми доступными ему инструментами — топовыми умениями и лучшим снаряжением, но и способен нейтрализовать хитрые приёмы своего соперника. Внутренний сторонний наблюдатель в этом споре был на стороне второго лагеря. Да, жаль игроков, которые потеряли шанс блеснуть на первом турнире такого масштаба, но обычному зрителю вряд ли будет интересно смотреть на возню в песочнице среди сотников или пятидесятников. Даже Шрам, который застрял на тридцать девятом уровне, согласился, что формат с максимальным уровнем самый удачный. Вилл скосил взгляд на стража, который беседовал с соседом и увлечённо обсуждал вчерашние события. Шрам — один из сильнейших ПВП-игроков, который несправедливо остался за бортом. Если бы не трагичная «смерть» внутри первой легендарки и попадание на другой сервер, на котором его уровень свалился до жалкой десятки, он бы мог закрыть всех без особых проблем. Сам Шрам пока решил не качаться выше тридцать девятого. Своё нежелание идти дальше страж объяснил ленью, но об истинной причине он умолчал. У него осталось много недругов, которых он хорошо отметелил в своё время, но не все приняли поражение достойно. Брать сороковой уровень в таких условиях опасно и в какой-то степени глупо.

Дальше журнал кратко знакомил с тем, что разрешено в дуэлях, а что было под запретом. Список под красной надписью был небольшим — по аналогии со специальными классами были запрещены артефакты, поскольку они сильно выбивались из игрового баланса. Запрещены и бафы другого класса — нельзя попросить друга-целителя наложить десяток разных умений и радостно с ними броситься в бой. Сражайся с тем, что имеешь. Запрещены баги и нечестные абузы, хотя эта строчка была больше формальной. Всё остальное было разрешено — используй любые банки, любую еду, любые навыки, в том числе и «красные кнопки», от которых в битвах один на один часто отказывались ввиду их слишком большой силы.

«Видимо, ещё один плюс в сторону сто пятидесятых уровней», — подумал Вилл. Возможно, из-за отсутствия ограничений на еду и зелья, а также с сильным предтоповым шмотом эффективность «красных кнопок» падала и больше не выбивалась из игрового баланса, тем более что у каждого класса имеется свой козырь. Главное — вовремя его разыграть и не дать этого сделать сопернику.

Кратко познакомив с правилами, путеводитель переходил к сетке завершившегося первого дня. Вилл несколько раз пробежал по ней взглядом. Организаторов хотелось похвалить — они придумали интересный формат. После первого игрового дня, который получил название «Отборочный этап», из шестидесяти четырёх игроков должны были остаться шестнадцать, которые перешли бы в «Основной этап». Обычная сетка выглядела бы так — тридцать две пары выявили бы тридцать два победителя, которые во втором раунде сыграли бы друг с другом и выявили шестнадцать лучших. Все в равных условиях, и для прохода в основной этап требовалось победить два раза, без исключений. Эту сетку построили иначе. Судя по примечанию, в первый раунд попали игроки с шестьдесят четвёртого по тридцать третье места рейтинговой таблицы — вот, для чего основным критерием отбора на турнир было именно место в рейтинге. Шестнадцать победителей из этих шестнадцати пар переходили во второй раунд, где их ждали шестнадцать игроков с тридцать второе по семнадцатые места. Снова ожесточённая битва на вылет, и шестнадцать победителей попадали в последний, третий этап, где ждали «боссы» — игроки с шестнадцатого по первые места. Проигравшего ждал позорный вылет, а победителя — почёт и проход в основной этап турнира. Организаторы задумали такую сетку для того, что лидерам рейтинговой таблицы для прохода в основную часть турнира требовалась всего одна победа, в то время как бойцы с более низких мест должны были победить два или даже три раза подряд, без права на осечку.

— Занятный формат отбора придумали, — сказал Вилл. — Даже желаю немного, что пропустил.

— Да, было весело, — ответил Шрам. — Кто-то бубнил, что такая сетка несправедлива, а я им посоветовал закрыть рты. Всё честно — парни потели на топовые места ладдера, поэтому они заслужили более щадящую сетку. Я смотрю на это так — если ты крутой и сильный, то пройдёшь через любую мясорубку отбора. Правильно же?

— В целом да…хотя… — задумался Вилл. — Судя по всему, дуэли проводились в формате до одной победы, так что от рандома не убежать. Удачный крит, досадная ошибка, аномалия на отмену скиллов, в конце концов.

— Да, аномалия хорошо потрепала нервы. Хотя, а сильно ли она помешала? Смотри, — Шрам раскрыл свой путеводитель на сетке первого дня. — Из шестнадцати прошедших отбор десять стартовали с третьего раунда, то есть это сильнейшие ПВП-бойцы из топ шестнадцать ладдера. Крутые парни доказали свою силу.

— Но доказали её не все, правильно, — подметил Вилл.

— Ага. Вон, гляди, АнонимОФФ, пятое место, сильный страж и один из фаворитов. Был им. Уж не знаю, что случилось, расслабился ли он или просто недооценил соперника, но вместо того, чтобы закрыть лука за две-три минуты, он сражался с ним двадцать. Это рекорд, кстати, наверное, организаторы подумывали, что делать с таким долгим боем.

И правда. В заботливо предоставленной статистике можно было посмотреть длину всех сорока восьми игр за первый день, и бой «АнонимОФФ-ЛучиК» шёл на первом месте почти с двукратным отрывом от следующей пары.

— Скорее всего, он собрал недостаточно меткости и ловкости, а вот ЛучиК, напротив, втопил всё в уклонение и скорость. Подловил врага на ошибке и вуаля — добро пожаловать в клуб шестнадцати лучших. Ещё отлетел ЛоуХП, седьмое место, тоже был в фаворитах. Остальные закрыли своих соперников без проблем. Четверо пробились со второго раунда, и лишь двое бедолаг вскарабкались с самого дна.

Вилл проследил за двумя именами, которые проделали самый большой и тяжёлый путь. Ими стали волшебник Тенз, а также лучник Кузя, который сыграл третий по продолжительности бой в отборочном этапе против целительницы Эйвы.

Первый день выявил шестнадцать лучших бойцов, достойных окропить своей кровью песок в основном этапе. Вилл перелистнул страницу, переходя к итогам второго дня. Организаторы нашли чем удивить и здесь. К концу второго дня из шестнадцати бойцов должно было остаться восемь лучших, но вместо привычной системы с группами, вроде четыре по четыре или две по восемь, организаторы предложили зрителям швейцарскую систему. В первом раунде шестнадцать игроков разбили на восемь пар. Во втором раунде друг с другом встречались игроки с одинаковой статистикой — те, кто победил, играли с такими же победителями, а лузеры играли с такими же неудачниками, а потом снова и снова. Задача — набрать тройку в графе «победы» быстрее, чем она появится в графе «поражения». По такой системе всё решалось за пять раундов, хотя некоторым для прохождения в финальную стадию хватило трёх раундов со статистикой «3−0». Вилл пробежался по кратким итогам дня, и сожаление о пропущенных первых днях охватило всё сильнее. Как и в первом дне, в основном этапе не обошлось без неожиданностей, сюрпризов и драм. Колдун с ником ВКепке прошёл в основной этап через второй раунд предварительного отбора, будучи семнадцатым местом в рейтинговой таблице. Основной этап он начал отвратно и проиграл две первые игры. В третьем раунде он сражался на вылет с Тензом, поскольку у обоих было по два поражения, и проигрывать в третий раз было нельзя. ВКепке собрался, подключил все волевые и моральные ресурсы, и протащил себя за кепку в финальный день, победив три раза подряд и закончив пятый, последний этап со счётом «3−2». Противоположностью стал разбойник с ником Винни — весёлый паренёк и топ-3 рейтинговой таблицы. Начал он бодро и без труда смёл двух соперников, но когда ему осталась всего одна победа до финального этапа, Винни словно подменили. Три идущих друг за другом поражения выкинули его из турнира, причём в драматичном решающем матче выбил его тот самый лучник Кузя.

— Как же Кузя чувствует драму, — восхитился Вилл удачливым лучником. — Настоящий контент-мейкер — пробился с самого низа, закончил основной этап со счётом три-два, выбил одного из фаворитов.

— Кузя? А, охотник, у которого на голове лужайка цветёт, — вспомнил Шрам. — Я не знаю, каким богам рандома он молится, но два дня они не сводили с него благоговейного взгляда. Винни почти добил его, здоровья осталось всего на удар, но нет — вмешалась аномалия, и Кузя успел отойти и подлечиться. Наверное, после такого от морали Винни ничего не осталось.

— Жаль его, — честно сказал Вилл. На какую невероятную высоту взлетает мораль, когда ты на последних усилиях возвращаешься в игру, но на какое дно она падает, когда ускользает победа, которая была в одном шаге.

— Жалко сам знаешь у кого. Это соревнование, спорт, здесь такое бывает, — отрезал Шрам.

Через жернова швейцарской системы пробились восемь лучших. Вилл перелистнул на сетку финального дня и удивлённо моргнул несколько раз, не веря в написанное. В восьмёрку каким-то чудом затесалась Акита, которая играла классом, не приспособленным для битв один на один.

— А как… — хотел было спросить Вилл, но руководство всё хорошо объяснило.

Творец — это класс помощи, который направлен только на усиление союзников, ведь атакующих умений у него ровно ноль. Акита выбила особую флейту, которая вызывала боевого питомца. Теперь всё встало на места. При помощи игры на флейте Акита усиливала питомца, а тот делал всю грязную работу. Акита шла по турниру довольно уверенно — начала с двадцать пятого места и второго раунда отборочного этапа, а в основном этапе она без особых проблем закончила четвёртый раунд со счётом «3−1».

Турнирная сетка на финальный день уже была сформирована. В этот раз всё обошлось без сюрпризов — стандартная система на вылет с четвертьфиналами, полуфиналами и финалом. Единственное отличие — четвертьфиналы и полуфиналы пройдут в формате «до двух побед», а финал «до трёх».

— Эх, жаль нет видеозаписей с турнира. Все игры я бы смотреть не стал, но некоторые глянул бы с удовольствием.

— Что имеем. Это бонус для тех, кто пришёл на все дни, — мудро заметил Шрам. — Кстати, а ты чего один? Где остальные нарушители спокойствия?

— Брэйв, Намтик и Кромор качаются, летят к сто пятидесятому уровню. Мама и Тад с дочкой. Сказали, не хотят на турнир — слишком шумно, да и девочке лучше не смотреть, как дяди и тёти лупят друг друга. Венж…наверное, тоже качается.

— А эта…девочка такая странная, которая себе на уме? — Шрам покрутил пальцем у виска.

— Грати? Да она нормальная, просто немного…отстранённая. Не знаю. Честно, как вернулись сюда, я её даже не видел.

Вилл задумчиво почесал затылок. И правда, Грати несколько выпала из поля зрения, да так, что неизвестно, где она сейчас и чем занимается.

— Но мы всегда на связи, — Вилл постучал пальцем по уху, в которое было вставлено передаточное устройство. — Так что я если у ребят что-то случится, я всегда узнаю.

— Удобно с этой штукой в ухе ходить? — Шрам пододвинулся ближе и с прищуром всмотрелся в копну непослушных волос.

— Да нормально. Поменял только кое-что. Поскольку на моё передаточное устройство настроено слишком много людей, то когда кто-то пытается связаться со мной, устройство вибрирует. Считай, нужно ответить на звонок. Это лучше, чем постоянно надевать и снимать. Всегда…

Закончить не дал шквал аплодисментов. Кто-то вскочил на ноги, кто-то восторженно закричал, но все повернули голову в сторону особой ложи, расположенной на другом конце стадиона. Вилл извлёк из инвентаря монокль и прислонил к здоровому правому глазу. Из глубин арены появилась красивая девушка в роскошном белоснежном платье, украшенном резкими красными линиями, словно кто-то располосовал ножом молочную кожу. Чёрные волосы мягко спадали на плечи и струились ниже по спине. Аплодисменты становились всё громче, и хлопали всё, как НИПы, так и игроки. Судя по всему, королеву любили если не все, то очень многие. Трелорин неспешно подняла обе руки, приветствуя свой народ, и присела на большой золотой трон, спинка которого была так высока, что на троне свободно бы почувствовал себя и более высокий человек. Рядом с королевой встали белые фигуры. Вилл пригляделся к ним повнимательнее. Белым было всё — и доспехи, и оружие, и даже волосы, а голову окружала необычная аура, словно волшебник заключил её в пузырь.

«Занятные у неё стражники», — подумал Вилл. Королева заняла одну половину ложи, но вторая пустовала недолго. Аплодисменты затихли как по команде, будто кто-то выкрутил всю громкость до нескольких процентов. С замиранием сердца Вилл посмотрел на того, кто сильнее всего интересовал эти дни, но ожидания оказались далеки от реальности. Услышав про все зверства Гига, воображение рисовало его маньяком, облачённым в лучше доспехи и экипировку, наводящую страх на окружающих. Что-то внутри верило, что он притащит с собой Подавитель, и Гига сразу же активирует его, захватив и второе королевство. Вместо этого в лучах магического света показался обычный мужчина, невысокий, сухой, но судя по телосложению достаточно крепкий. Без тени улыбки Гига осматривал арену и ловил взгляды тысяч зрителей. Его чёрные глаза, напоминающие два уголька, не выдавали никаких эмоций, а вместо доспехов глава Невозвращенцев был одет в аккуратную чёрную рубаху с вышитыми серебристыми рунами на вороте. Если чёрные волосы Трелорин были красивыми и гладкими, то вот у Гига они были несколько неряшливыми, словно даже немытыми. Гига никак не поприветствовал зрителей, зато многие игроки закричали и замахали руками, радуясь его появлению. Может быть, кто-то прибыл из Северного королевства специально на турнир — сделать это обычному игроку было проще, чем НИПу с ошейниками. Если Трелорин охраняли белые рыцари, то вот рядом с Гига никого не было. Следом из глубин арены вышел мужчина в дорогой пурпурной мантии. Несмотря на седую бороду и сеточку морщин, в глазах ключом била энергия. В руке он держал позолоченный жезл, украшенный сверкающим чёрным камнем.

— Благородные мужчины и прекрасные женщины, жители и гости королевства, Призванные и те, чья сила Искры томится в сердцах. Я рад поприветствовать всех на третьем, заключительном и финальном дне боевого турнира среди Призванных!

Последние слова утонули в гуле и овациях. Мужчина выждал паузу и зычный голос вновь заполнил каждый уголок арены.

— Я уверен, что бойцы готовы. А готовы ли вы?

Дружное «Да» сотрясло арену.

— Не слышу?

Арена сотряслась вновь.

— Тогда без лишних слов, поприветствуем наших отважных бойцов!

Две пасти на противоположных сторонах арены, одна ослепительно белая, как чистый снег, а другая угольная, как бездна, медленно раскрылись.

— Встречайте! Малой!

Под восторженный рёв толпы из чёрной пасти вышел рыцарь, совершенно не соответствующий своему нику. Будучи весьма мускулистым мужчиной, Малой отключил отображение верхней части брони и красовался голым торсом. Волос на сильной груди и спине было настолько много, что они сами по себе служили доспехами. Щит Малой пока держал в инвентаре, а на поясе покоился увесистый топор.

«Ещё один рыцарь-топорщик», — подметил Вилл. Судя по всему, этот билд и правда был самым сильным на данный момент.

— Йооши!

Вот кому-кому, а ник «Малой» подошёл бы разбойнику гораздо удачнее. На мгновение показалось, что на песок ступил Намтик времён знакомства. Маленький, зажатый, трусливо посматривающий вперёд парень вышел из белых ворот и шёл к центру арены. Толпа рукоплескала ему, но Йооши даже не поприветствовал зрителей. Странно, что такой зажатый на первый взгляд парень прошёл сквозь мясорубку отбора, впрочем, Намтик тоже первое время был довольно замкнут. Внешность обманчива.

— Вкепке!

Обычно колдуны носили пышные волшебные шляпы, но ВКепке оправдывал свой ник и ступил на песок в большой красной кепке. Толпа взревела, и ВКепке широко улыбнулся и приветственно потрогал козырёк.

— Акита!

Казалось, что в этот раз толпа взревела сильнее всего, наравне с тем, как приветствовали королеву. Из белых ворот выпорхнула молоденькая красивая девушка. Никаких юбок, стесняющих движение в бою — Акита одела соблазнительные короткие шорты, а сверху удобная рубаха, переливающаяся несколькими зачарованиями. С чарующей улыбкой Акита вскинула обе руки, радостно приветствуя всех. Правая рука потянулась к флейте, и под ещё большие овации девушка призвала огромного бурого медведя. Его рёв, с которым он встал на задние лапы, утонул в аплодисментах.

— Кёржич!

Из чёрных ворот вышел ещё один рыцарь, на поясе которого также был закреплён боевой топор. Если Малой был гол по пояс и без шлема, то на голове Кёржича был шлем, напоминающий большую консервную банку. Казалось, что в ней ничего и не видно, но рыцарь уверенно шёл вперёд.

— Сирена!

На арену не вышла, а выплыла девушка с собранными в тугой хвост тёмно-синими волосами. Сирена сдержанно поприветствовала зрителей, хотя улыбка то и дело пробивалась на миленькое лицо целительницы.

— Кузя!

Кузя удостоился своей щедрой порции аплодисментов. Шрам был прав — на его голове и правда расцветала лужайка, не хватало ещё нескольких красивых цветков. Впрочем, при взгляде на голову Кузи всплывала другая ассоциация — ему на голову словно высыпали тарелку с салатом. Судя по турниру, Кузя был в хорошей ПВП-форме, а вот физическую форму портил выпирающий живот. Внешне Кузя выглядел самым старым среди бойцов, соперничая по возрасту разве что с Малым.

— Хару!

На арену вышел ещё один рыцарь, уже третий. Вилл сверился с таблицей. На момент турнира Хару занимал первое место рейтинга, а в основной этап он прошёл без единого поражения. Из того, что про него бегло написали в путеводителе, Хару удивительно сочетал в себе безупречный скилл и лучшее снаряжение. Всё тело покрывали тёмно-зелёные доспехи из чешуи древней виверны — с невероятно высокими показателями защиты, но при этом очень лёгкие и с бонусом на скорость передвижения на сапогах. Вилл пригляделся повнимательнее — возле правого глаза у него было какое-то странное стёклышко, поддерживаемое причудливой системой креплений. Выглядел Хару очень грозно, и вот кого оставшейся семёрке нужно бояться больше всего.

«Забавная статистика», — размышлял Вилл. В восьмёрку лучших пробрались сразу три рыцаря, хотя в игре этот класс всегда считался больше классом поддержки, чем сильным дуэльным бойцом. Компанию им составят колдун, лучник, целительница, разбойник и неожиданный гость в виде творца. День обещает быть интересным.

Все участники выстроились в прямую линию перед королевой. Трелорин аккуратно встала, и мужчина в пурпурной мантии с почтением протянул своей королеве жезл.

— Я с радостью и гордостью приветствую вас от всего сердца, — юный, но полный уверенности голос заполнил арену. — Сегодня мы увидим, как восемь доблестных Призванных сразятся друг с другом за звание лучшего и за приз, который я лично вручу победителю. Пусть каждый из участников покажет своё могущество, а каждый зритель насладится зрелищем. Да воссияет ваша Искра, Призванные!

Громогласные аплодисменты сотрясли стадион, и даже Вилл сдержанно похлопал. Все бойцы, кроме Малого и ВКепке, зашагали обратно в подтрибунные помещения. Финальный день ПВП-турнира начался.

— Ну что, сейчас пойдёт потеха. Хе-хе-хе, — Шрам в предвкушении потёр руки, словно мальчишка, которому вот-вот подарят большую машинку.

Вилл с улыбкой посмотрел на Шрама. Приятно видеть стража в хорошем расположении духа. Он как никто заслуживал попасть на этот турнир, и хорошо, что несмотря на роль зрителя, он не унывал и получал удовольствие. На мгновение трибуны замерли, словно вбирали воздух, а затем, взорвавшись, разразились ликующим рёвом. «Малой» гремело над ареной, подбадривая рыцаря, который воинственно играл мускулами, красуясь перед публикой. ВКепке не снискал такой бурной поддержки, хотя сидящие на пару ярусов ниже девушки что было сил хлопали и пытались перекричать весь стадион.

— Значит, рыцарь против колдуна? — Вилл задумчиво рассматривал готовящихся к первой дуэли парней. — Как думаешь, кто победит?

— При всём уважении к парню в красном кепарике, здесь без шансов, — уверенно ответил Шрам.

— Что, прямо совсем? Кепарик же в восьмёрке лучших, сомневаюсь, что в вагон финального дня пробрались безбилетники.

— Кепарик толковый колдун, но против метового рыцаря со второй строчки пвп-ладдера у него шансов нет, — уверенность Шрама была непоколебима.

В Малого верили почти все зрители. Вилл ткнул пальцем в область между их прямоугольниками в сетке, и всплыло более расширенное окошко, в котором было больше информации о дуэлянтах, а также можно было отдать за одного из них голос. Эти голоса подсчитывались между всеми путеводителями и синхронизировались с секундной задержкой.

— А за голосование дают какую-нибудь плюшку? — спросил Вилл.

— Неа. Просто по фану. Хотя Коновый в первый день обмолвился, что тот, кто угадает победителей всех пар за все три дня турнира получит особый приз, но прикинь, после вчерашнего дня таких везунчиков не осталось. Коновый решил переделать условие и отдать приз по количеству верных прогнозов.

— Да уж, представляю, сколько народу засыпалось в первый же день, — хмыкнул Вилл.

Число под воинственной гримасой Малого, чей аватар красовался в правой половине страницы, выросло до девяносто одного процента. Поскольку за точный прогноз давали всего лишь один балл в зачёт прогнозистов, то все выбирали фаворита без шального желания поймать сочный коэффициент. Вилл прислушался к интуиции и уверенно ткнул в волосатого «Малыша». Трибуны гудели всё громче, а над головами бойцов, в самом центре арены, загорелась огромная тридцатка, от которой с каждой секундой отнимали по единичке.

— Двадцать…девятнадцать…восемнадцать… — хором считали зрители.

Малой, охваченный жаждой скорой битвы, в последний раз поиграл мускулами. Звериный рык вырвался из сильной груди, а рука потянулась к оружию. Из системных ножен выскользнул топор, сияющий ровным голубым светом, и металлическая основа, будто сотканная из лунного света, трепетала в предвкушении битвы. В левой руке оказался «Щит непобеждённого рыцаря» — предмет, который, скорее всего, будет и у остальных рыцарей. Созданный из цельного куска чёрно-красного кристалла мифический щит выдавали за небольшую, но муторную квестовую цепочку у призрака — бывшего хозяина щита. ВКепке же, сдвинув красную кепку козырьком назад, крепко стиснул жезл с небольшим черепом в навершии. Из мерцающей дымки, окружившей колдуна, явилась фея, но вместо сказочной и милой малышки недра Системы родили уродливое создание с пустыми глазницами, разорванными ноздрями, бледной кожей и рваными крыльями.

— Пять…четыре…три… — гул трибун становился всё громче.

Малой покрепче сжал топор, но остался на месте. По правилам дуэли запрещено подходить к противнику ближе, чем на двадцать шагов, которые для простоты обозначили как двадцать метров. Уродливая фея кружилась вокруг ВКепке, пролетая над головой и над плечами.

— Два…один…

Единица с сухим треском лопнула, осыпавшись огненными искрами, и Малой, словно хищник, метнулся к своей жертве. Классическая тактика ближника против дальника — побыстрее сократить расстояние и не дать врагу отступить. С первым Малой справился без труда — «Рывок» и бафы на скорость помогли быстро подступить к колдуну, но вот закончить начатое рыцарь не смог. Тварь, рождённая из глубин самых жутких кошмаров, уставилась на Малого, и пустые глазницы вспыхнули зловещим чёрным огнём. Неведомая сила развернула Малого, и ноги, неподвластные его воле, понесли рыцаря в сторону.

«Это что, Фир?», — узнал Вилл. «Фир», или же «проклятье страха», забирал у игрока контроль над телом и заставлял убегать в сторону против своей воли. Этот вид контроля длился на больше трёх-четырёх секунд, но этого хватило, чтобы ВКепке разорвал дистанцию с убегающим рыцарем и ловко атаковал в спину двумя навыками. Из песка, растоптанного двумя парами ног, вырвалось слизкое чёрное щупальце, хлестнувшее Малого по обнажённой спине. В тот же миг тёмный сгусток магии, едва заметный глазу, угодил в покрасневшую от удара полосу. Над головой Малого вспыхнул проклятый огонь в виде дота — периодического урона, наносящего урон каждые три секунды.

Опытный колдун максимального уровня выбирал призываемого саммона из десятка разных вариантов, но поскольку Кромор использовал лишь костяного друга, то в голове не было полной картины, какие именно саммоны были в распоряжении у ВКепке. Судя по всему, уродливая малышка со рваными крыльями специализировалась только на проклятии ужаса — она даже не атаковала Малого. Один раз они рыцаря отпугнули, но что дальше?

Малой, скорее всего, размышлял в подобном ключе. Вернув контроль над телом, он резко прокрутился на месте, взвихрив песок под сапогами, и ноги до колен охватили нежно-голубые молнии. Под аурой скорости он рванул обратно к колдуну, и воображение нарисовало эффектные картины, как наполненный лунным светом топор повергает противника и сводит его здоровье до единички. Реальность оказалась иной, и Малой вновь развернулся, побежав в сторону под суровый взгляд феечки.

— Э-э-э, теперь я начинаю понимать, — Шрам склонился над путеводителем, открыв раздел, в котором можно было просмотреть характеристики ВКепке и его снаряжение.

— Зато я не понимаю, это нормально, что Малой к нему подобраться не может? — Вилл удивлённо смотрел на то, как Малой в третий раз не смог пробиться сквозь проклятую защиту и уже потерял под пятую часть здоровья.

— Скорее всего, ВКепке понимает, что Малой сильнее как с точки зрения класса, так и по менталке, ведь он как никак на втором месте. Когда сражаешься с более сильным противником, глупо биться с ним в лоб. Нужно удивлять. Походу, ВКепке нашёл чем удивить, причём всех, — нахмурив брови, Шрам внимательно водил пальцем по десятку разных иконок снаряжения. — Ну да, как и думал. Колдун может апнуть силу призываемого саммона тремя путями — расходкой, снарягой или навыками. Вроде всё круто, но качая саммона ты жертвуешь своей силой, ведь статы, которые ты отправил на улучшение своего бойца, не усиляют тебя.

— Да, Кромор вечно сетует, что ему не хватает очков для прокачки. Либо качать Костика, либо себя.

Под восторженный гул толпы ВКепке не просто ещё раз отогнал Малого через фейку, но и накинул в волосатую спину ещё немного периодического урона.

— Колдуны вообще редкий класс на турнире. На отборочном этапе их было трое, а в основной и вовсе прошёл один. Каждый раз ВКепке предлагал сопернику что-то новое, из-за чего нельзя было заранее угадать, с чем он выйдет на следующий бой. С астральным демоном? Скелетом? Или призрачным лучником? Видимо, для Малого он вытащил один из самых серьёзных козырей. Бьёшь вблизи? Вот тебе фея, которая просто не пустит на расстояние удара.

Не сдаваясь, Малой с силой метнул кристальный щит в колдуна. ВКепке, оглушённый ударом, пошатнулся, а «Щит непобеждённого рыцаря», прежде чем вернуться к своему владельцу, краем задел фею. Колдун, не теряя времени, исцелил своего саммона и жадно отпил из бутылки с тёмно-красной жидкостью.

— Но разумно ли доставать такой козырь в четвертьфинале? Он ведь… — Вилл перелистнул на сетку. — Следующая пара — Кёржич и Акита, рыцарь и творец. Если победит Кёржич? Он же будет готов.

— Да, но если не сейчас, то когда? Уж лучше разыграть свой козырь хоть как-то, чем не разыграть его совсем, — мудро заметил Шрам.

Вилл с интересом следил за боем. Малой сражался не столько с ВКепке, сколько с его феей, а также с неумолимо утекающим временем. Теперь очевидно, что колдун вложил в прокачку своего саммона все силы, ценой урона уменьшив откат «Фира» до смешных нескольких секунд. С другой стороны, колдун славился как класс с хорошими дотами. Малой получал дебаф за дебафом, и даже через отжор через банки и еду его здоровье медленно, но верно таяло, опустившись уже до половины. Если Малой не придумает хитрый ответ, то его ждёт поражение не только в первом бою, но и во втором, и тогда один из главных фаворитов турнира бесславно из него вылетит.

И всё же, Малой не зря пробрался в восьмёрку лучших, и сдаваться он явно не собирался. Рыцарь решительно влил в себя зелье неуязвимости — Вилл сразу узнал одно из сильнейших зелий в игре — но даже окружённый красивым золотистым коконом он не прорвался через ауру страха. ВКепке и правда усилил фею по полной, прокачав ей самые сильные пассивки, позволяющие «Фиру» пробивать даже полную неуязвимость, и ни зелья, ни защитные навыки не уберегали от страха. Малой рычал, напрягал мускулы и всё тело, стремясь придать ему ещё большую скорость, но тщетно. В отчаянном порыве он переключился на фею и почти дотянулся до неё щитом, но аура сработала быстрее. ВКепке же, напротив, чувствовал себя очень комфортно, и красная шкала колдуна была заполнена до краёв.

Зрители разделились. Кто-то поддерживал Малого и верил в него, кто-то переходил на сторону лихого колдуна, который придумал такую занятную тактику, а кто-то недовольно ворчал, что ВКепке играет нечестно.

— Олухи, — пробурчал Шрам, бросив испепеляющий взгляд на четвёрку парней. Те, засунув по два пальца в рот, недовольно освистывали колдуна. — Так бы и дал леща каждому.

Может, ВКепке выбрал не самую честную стратегию, но правила он не нарушал и действовал в их рамках. Он поставил на кон всё, и его билд пока что показывал себя безупречно.

С каждой неудачной попыткой Малого пробиться сквозь неприступную защиту ВКепке обретал все больше уверенности. Левая рука крепко сжимала жезл с черепом, а правая без остановки кружилась, извергая одно тёмное заклинание за другим. Над бедным рыцарем зажглись сразу три иконки с периодическим уроном, а голая грудь покрылась серыми пятнами, магическими ожогами и открытыми ранами, из которых вместо обычной крови текла чёрная. Сжимая зубы от боли, Малой вдруг остановился и очень внимательно посмотрел на колдуна, да так, что он сам тревожно замер. Рыцарь согнул ноги, резко распрямился и роковой стрелой помчался на колдуна. Вилл удивлённо моргнул — настолько простой и незамысловатой оказалась атака. Фейка вынырнула из-за спины хозяина и без труда отразила угрозу. Малого развернуло, и рыцарь побежал обратно ровно по тому же пути, что и подобрался к колдуну, да так, словно ступал на те же следы.

«И что это было?» — задумался Вилл. Слишком странно. Слишком просто. Малой, как ни в чём не бывало, развернулся и закружил вокруг ВКепке, швыряя щит по откату способности и метко бросая топор. ВКепке же развлекался на славу. С его почерневших пальцев слетела дымка. Подлетев к Малому, она окутала его, и пусть рыцарь быстро выпрыгнул из неё, она сделала главное — повесила ещё один периодический урон. Висящий над головой череп отщипнул очередной кусочек здоровья, которого оставалось всё меньше. Малой не обращал на это внимания и продолжал кружить вокруг ВКепке, но вместо нападения он отступал, по чуть-чуть, по шажочку, но прижимался к краю арены, пока покрытая следами от тёмной магии спина не дотронулась до белой стены. Рыцарь, который перед боем так высокомерно изображал из себя хищника, сам себя загнал в ловушку. ВКепке осторожно подступил ближе, и Малой с пятнадцатью процентами здоровья бросился в последнюю атаку. Ничего не поменялось — рыцарь точно также побежал в обратную сторону, готовый как таран пробить стену и сбежать со стадиона. По арене прокатился вздох — Малой сильно впечатался головой в стену, оставляя на ней кровавый отпечаток. Несмотря на помеху, ноги пытались нести его вперёд, и в этот миг яркой вспышкой зажглась истина, от света которой всё встало на места. Понял это и ВКепке. Он изо всех сил рванул назад, но действие ужаса закончилось, и Малой неумолимо понёсся к колдуну. В этот раз пустые глазницы не зажглись. Слишком рано. Зарычав на весь стадион, Малой приложился по фейке щитом, да так, что её оттолкнуло по направлению удара, и рыцарь поразительно ловко для своих габаритов залил в себя очередное зелье неуязвимости. ВКепке ничего не успел сделать — ни проклясть, ни отогнать соперника от своего козыря. Малой безжалостно бил снова и снова, и оглушённая фейка не успела зажечь глазницы. Слишком много урона нанёс рыцарь, а фея была слишком хрупка. Она умерла за пять мощных ударов, упав прямо под ноги рыцарю, который, даже не взглянув вниз, равнодушно наступил на неё и вдавил в песок.

— Ай да жук, вот молодец! — восхищённо прокричал Шрам.

Малой справился — он устранил главную проблему, которая неумолимо вела к поражению. ВКепке остался без саммона, и для вызова нового требовались драгоценные секунды, вот только где их взять, когда на тебя нападает здоровый мужик с топором и щитом наперевес. Мощный удар Малого отправил красную кепку в полёт, и она позорно уткнулась козырьком в песок, знаменуя скорое поражение владельца. ВКепке попытался перепризвать саммона под зельем неуязвимости, но по ощущениям ему не хватило секунды — волосатый хищник выждал и оглушил точно под спад золотистого кокона. От такого зверя убежать невозможно, и под восторженный рёв толпы над ареной зажглись яркие огненные буквы, видные из каждого уголка.

Победитель: Малой

Малой (1) — (0) ВКепке

Зрители ликовали, а Малой размазал по лицу свою кровь и победоносно закричал, стуча левой рукой по груди.

«Не зря второе место рейтинга занимает», — Вилл мысленно похвалил рыцаря, сдержанно, но искренне рукоплеская вместе с толпой. Задумка была проста, но Малой исполнил её настолько искусно, что ВКепке до последнего не понял, что его загоняют в ловушку. Аура страха работала так, что она отгоняла от себя по прямой через ту точку, в которую ты перешёл через её границу. Сила «Фира» была в том, что он отгонял метров на двадцать, да и сам ВКепке мог отойти и ещё больше разорвать дистанцию. Из-за этого Малой не успевал вернуться, и вновь и вновь он бился об ауру. Ему нужно было придумать способ втиснуться в маленькое окошко перезарядки, а для этого требовалось сократить расстояние между ВКепке и точкой, в которой страх заканчивается. Стена помогла в этом, поскольку упираясь в неё Малой не разрывал дистанцию, и в сочетании с секундным замешательством ВКепке это позволило втиснуться в небольшое окошко и победить. Первый матч уже начался с небольшой интриги, что внушало надежду и на остальные интересные игры.

Что-то внутри верило в напряжённый второй бой, но надежды не оправдались. ВКепке понял, что Малой нашёл лом против его тактики, поэтому в небольшой паузе он перераспределил характеристики и поменял шмот. Теперь вместо потрёпанной феи вокруг колдуна кружил теневой демон. Туманная фигура клубилась возле хозяина, а в бесформенном теле горели два алых глаза, излучающих зловещий свет. В этом бою ВКепке сделал ставку на двойной урон от себя и демона, но ничего не получилось. Малой без особых проблем сперва расправился с демоном, а потом и с колдуном, и второй бой продлился не дольше трёх минут. Вторая победа отправила Малого в полуфинал.

— Ну, ВКепке старался, — кратко отметил Шрам.

— Начиналось всё хорошо, — Вилл проводил взглядом колдуна, которого поглотили белые ворота. Малой же, под восхищённый рёв зрителей, красовался мускулами, рычал как зверь и покинул арену лишь спустя несколько минут, скрывшись за чёрными воротами. Невидимая рука зачеркнула ВКепке внутри небольшого прямоугольника, зато имя Малого вписали дальше по сетке, и два прямоугольника соединила заметная красная нить.

До начала следующего боя оставалось чуть меньше десяти минут. Прислонив монокль поближе к правому глазу, Вилл направил взор на ложу, в которой Трелорин о чём-то общалась с Гига.

«Хоть по губам читай», — злобно подумал Вилл, сгорая от желания узнать, о чём красивая королева переговаривается с правителем соседних земель.

— И я даже не знаю, кто привлёк внимание Кровавого целителя больше — чудесной красоты куколка в белом платье или мужик, который использует шампунь раз в год, — проговорил Шрам с набитым ртом. Жирными пальцами страж держал нечто, напоминающее гамбургер, а на железном подносе его ждали ещё три штуки.

— На Трелорин я уже насмотрелся, хватит с меня.

— Да? А чего, пересекались где? — с интересом спросил Шрам.

Пусть во время этих событий он был на другом сервере, странно, что он не слышал про эту историю.

— Да так. Всего лишь хотела убить меня за то, что я, якобы, отравил её отца.

Лицо Шрама, обрамлённое крошками и соусом, прояснилось.

— А, теперь вспомнил! Точно, вы же потом сражались ещё с каким-то крутым НИПом вместе с Брэйвом и Венжем. Хотел бы посмотреть на тебя в деле.

Вилл помахал волшебной голубой рукой.

— Это было разовое выступление. Хватит.

Между двумя белыми рыцарями, которые за десять минут наблюдений даже не шелохнулись, проскользнул владелец пурпурной мантии. Трибуны поприветствовали его, а мужчина, широко улыбнувшись, поднёс к лицу позолоченный жезл.

— Поприветствуйте истинную волшебницу музыки, а также рыцаря, готового сразить даже самого могущественного врага. Акита-а-а и Кёржи-и-ич.

Белые и чёрные ворота на разных концах арены синхронно распахнулись. Первым вышел Кёржич, который к консервной банке на голове надел ещё и крепкие латы. Его тяжёлые шаги оставляли большие следы на рыжем песке. В противовес ему выпорхнула Акита — лёгкая, воздушная, и её стройные ноги едва касались песка.

— Акита! Акита! Акита! — в голос орали сверху. Вилл обернулся и увидел, как девушку дружно поддерживала большая группа из трёх десятков парней.

— Надо же, сколько поклонников у девочки, — фыркнул Шрам — А где была моя группа поддержки во времена моей доминации? А? Почему тридцать красоток в унисон не скандировали моё имя?

— А ноги у тебя такие же стройные?

Парировать Шраму здесь было нечем.

Трибуны взорвались ещё большим рёвом — на «двадцати» Акита неслышно сыграла на флейте, и на песок четырьмя лапами вновь ступил огромный бурый медведь, готовый разорвать противника по первому приказу хозяйки. Кёржич невозмутимо поднял «Щит непобеждённого рыцаря», такой же, каким сражался и Малой, а топор в правой руке отличался — его покрывало яркое рубиновое свечение.

— Два…один…

И как только над головами у трёх бойцов загорелись яркие огни, как Акита стремительно атаковала. Девушка сразу извлекла из флейты заклинание, и вокруг каждой из лап мишутки образовались небольшие завихрения. Одним могучим прыжком напарник Акиты преодолел всё разделяющее до рыцаря расстояние, и Кёржич, явно не ожидавший такого, не успел отойти. Обычный игрок вряд ли бы смог сбить с ног такую скалу, зато огромная животная туша сделала это без труда. Трибуны ликовали, а Акита продолжала игру, окружая медведя одним полезным заклинанием за другим. Улыбка спала с её лица, и голубые глаза сосредоточенно смотрели на своего питомца, который был готов вскрыть латы Кёржича как старую консервную банку. Каждый из когтей мишки стал больше и толще раза в два — снова постаралась Акита — и лишь чудом рыцарь извернулся и ударил в медвежий бок щитом. Акита быстро сняла оглушение, но Кёржич перекатился, ловко поднялся на ноги и успел разорвать дистанцию. Мишка запоздало поскрёб длинными когтями по песку, оставляя глубокий след. Поняв, что жертва ускользнула, он зарычал, и ведомый своей хозяйкой и несколькими яркими аурами послушно бросился в бой.

Казалось, что такой натиск несколько озадачил Кёржича, тем не менее, рыцарь держался храбро, насколько храбрым может быть игрок, сражающийся против медведя в несколько раз больше себя. На Акиту он не обращал внимания — она всего лишь поддержка, не способная нанести никакого урона. Единственные доступные ей способы — использовать всякие инженерные приблуды вроде крафтовых гранат, но потратив на неё время не сможешь усилить своего мишку. Не самый равноценный размен, тем более что в арсенале Акиты были весьма необычные усиления. Кёржич едва успел уклониться от внезапной атаки — Акита что-то сыграла, и в момент удара лапа мишки выросла в три раза, неестественно растянувшись в воздухе и столь же быстро вернувшись к норме. Рыцарь не сводил скрытых внутри шлема глаз с медведя и танцевал в этой битве только с ним. Он умело выставлял щит перед лапами, блокируя многие атаки, а иногда успевал и огрызаться. Если здоровье Акиты было полным, то вот мишка его терял. Глубокие раны от топора покрывали бока, а брюхо кровоточило, оставляя за собой длинные красные дорожки. Консервная банка Кёржича была покрыта следами от когтей, и не будь у него такого шлема, то мишка мог бы легко и голову оторвать.

Вилл неотрывно следил за сражающейся троицей, внимательно ловя каждый взмах, каждый удар. Битва всё глубже затягивала в свой водоворот. Аналитические способности Шрама были на две головы выше, но это не мешало пониманию базовых ПВП аспектов. Всё вело к поражению Кёржича. Топор отрывал хорошие куски от красной шкалы медведя, но Акита обладала простенькими исцеляющими заклинаниями, которые девушка умело извлекала из флейты. Девушка без остановки скользила по песку, кружилась, а непривычные для этой игры распущенные белокурые волосы танцевали вместе с ней. Трибуны взревели вновь — Акита сыграла особо долгую партию, усилив своего мишку настолько, что несколько секунд он атаковал в десятки раз быстрее. Уследить за этими атаками можно разве что в замедленной съёмке — настолько шустро он взмахивал огромными лапами. Латы Кёржича, и до этого потрёпанные боем, теперь были пробиты насквозь в нескольких местах. Серия быстрых атак вымотала рыцаря, оставив ему жалкие девять процентов здоровья. Кёржич попытался вылечить себя через зелье, но медведь резким ударом выбил склянку из рук, а следом в разные стороны отлетели топор с щитом. Обезоруженный и беспомощный, Кёржич метнулся к щиту, но Акита, искусно переплетая мелодии, усилила прыжок своего мишки. Тяжёлые удары лап сокрушили Кёржича, и его здоровье упало до жалкой единички.

Победитель: Акита

Акита (1) — (0) Кёржич

— Акита! Акита! — сходили с ума фанаты.

Девушка развернулась вокруг оси, помахала руками и игриво отправила в сторону одного из секторов воздушный поцелуй.

— Ай да красотка, — похвалил её Шрам.

Кёржич с усилием встал на ноги, поднял с песка топор с щитом и направился в сторону чёрных ворот. Серия ещё не закончена, зато снаряжение было близко к поломке. Скорее всего, где-то внутри был НИП или игрок-кузнец, у которого можно отремонтировать вещи. Акита же никуда не ушла, продолжая развлекаться и заряжать толпу красотой и воздушными поцелуями. Через пару минут Кёржич вернулся, и Акита перепризвала мишку. Толпа взорвалась радостными криками, приветствуя уже третью версию её грозного саммона.

— Чёта тухловато сегодня, — рассуждали вокруг. — И здесь походу два-ноль будет.

— Это кому там тухловато? — воинственно обернулся Шрам. — Чё сам не вышел, сопляк?

Шрам с презрением посмотрел на недовольного парня со сведёнными в одну густую черту бровями.

— Это мне говорит чел тридцать девятого уровня? Один на один выйдешь со мной?

Храбрился он из-за слишком большой разницы в силе — над головой горела цифра «138», а покрытые небольшими шипами «Перчатки теневого клинка» прибили бы Шрама только за счёт своей активной способности.

— Рожу набить тебе смогу и на первом уровне, — процедил Шрам и отвернулся. Сбить спесь с высокомерного разбойника можно было бы предложением ответной дуэли с самим Кровавым целителем, но Шрам был не из тех парней, за которых нужно вот так заступаться.

Очередной красочный салют озарил арену, возвещая о начале новой битвы. Кёржич, оставив в прошлом более оборонительную тактику, сразу влил себе в рот зелье неуязвимости и, не обращая на медведя внимания, рванул к Аките. Девушка была к этому готова и опустошила своё зелье. Две ярко-жёлтые ауры столкнулись друг с другом, и Кёржич обогнул девушку, встав так, чтобы Акита оказалась между ним и медведем. Эта маленькая хитрость позволила выиграть пару секунд, поскольку медведь не мог атаковать врага сквозь хозяйку или просто пройти через неё. Игнорируя мишку, которому потребовались секунды на заход за спину, Кёржич сосредоточил удары топором и щитом только на Аките. Из разбитой губы девушки потекла кровь, а удар плашмя оставил на красивом лице огромное красное пятно. В этом раунде мишка уже был не так силён, поскольку Акита постоянно двигалась, ускользая от вражеских атак, и играть на бегу было непросто даже ей.

Две красные шкалы синхронно таяли. Вот, какую тактику выбрал Кёржич. В первый раз он решил сыграть против медведя и победить сперва его, но после поражения понял, что саммон под десятком заклинаний творца слишком силён. Закрыть творца быстрее, чем саммон творца закроет тебя — вот с какой стратегией Кёржич вышел на вторую схватку. Акита всё же смогла немного усилить своего мишку, и он настолько сильно приложился лапой по голове Кёржича, что казалось удивительным, как она не отлетела в сторону вместе со шлемом. Кёржич терпел. Отведя щит, он резко ударил хрупкую девушку в живот, а затем обрушил на неё град рубящих ударов. Акита не устояла под таким напором и рухнула на песок. Кёржич нанёс последний удар, после которого у него самого осталось лишь два процента здоровья.

Победитель: Кёржич

Акита (1) — (1) Кёржич

— Кто там орал, что тухлые два-ноль будут, а? — Шрам обернулся на дерзившего парня, который не нашёл что ответить.

Этот бой закончился слишком быстро — если прошлый длился около семи минут, то здесь всё решилось за две. Агрессивный пуш поставил Акиту в трудное положение — либо ты быстро убиваешь рыцаря, либо он быстро убивает тебя. Девушка была близка, но не справилась. На починку ушли оба — защитные чары на рубашке Акиты не уберегли от напористых атак рыцаря. Во многих местах она была разодрана, обнажая окровавленную кожу. Досталось и Кёржичу — непробиваемые на первый взгляд латы безжалостно разодрали медвежьи когти.

Вилл задумчиво смотрел в самый центр арены, где песок был изрыт и утоптан множеством следов от ног и лап. Кёржич вряд ли отступится от победной тактики, но проблема в том, что Аките нечего менять. По-честному, она и без того прыгнула выше головы, и дело не в том, что она играет на классе, который не годится для битв один на один, а в том, что у неё попросту нет запасного плана. Акита удивляла тем, что творец сражался вместе с медведем, но флейта могла призвать только такого саммона, и это лишало девушку гибкости. Кёржич перестроился и закрыл Акиту, а вот она изменить свой стиль не сможет.

Так и получилось. Кёржич не отказался от выигрышной стратегии, а единственное, что изменила Акита — переодела несколько вещей на защиту и скорость. Проблема в том, что это ничего не изменило — рыцарь неустанно следовал за ней, а медведь, который спокойно бил в спину, также должен был играть в догонялки со своей целью. В итоге третий бой повторил второй, только Акита растянула битву до пяти минут. Если во второй схватке Кёржич почти потерял всё здоровье, то здесь наполненная красными пикселями шкала остановила падение на трети. Под гром аплодисментов и волну разочарованных вздохов Кёржич вежливо поклонился Аките и коснулся её нежной руки. Несмотря на горечь поражения, девушка держала голову высоко, и перед тем, как скрыться за белыми воротами, отправила поклонникам ещё с десяток воздушных поцелуев. Кёржич же скрылся за чёрными воротами, отправляясь на заслуженный отдых, и следующий бой у него будет с Малым.

Акита и Кёржич подарили зрителям не только полноценную серию из трёх дуэлей, но и свели перерыв до следующего боя к минимуму. Буквально через несколько минут на песок ступили зажатый разбойник Йооши, который насколько напоминал Намтика, что с каждым его шагом казалось, будто кто-то изобрёл машину времени и вытащил его юную версию из прошлого, и рыцарь Хару, который со стороны напоминал либо жёсткого фармера, либо донатера, который закинул в игру под миллион и скупил лучшее снаряжение.

Если какое-то противостояние и подходило под слово «тухло», так это схватка этой пары. Всё закончилось меньше чем за десять минут — рыцарь настолько играюче закрыл разбойника, что у него не было даже малейшего шанса, и казалось, что первое место ладдера сражается не против разбойника с четырнадцатого места, а против зелёного новичка, который впервые взял в руки кинжалы. Хару был великолепен — он без единой ошибки переводил одно умение в другое, из-за чего не было паузы между навыками, каждое его движение было осмысленным, и казалось, что он видел соперника на три, пять или даже десять шагов вперёд. Каждый раз, когда Йооши скрывался в невидимости, рыцарь бросал в нужную точку особый подсвечивающий порошок, который выделял физические контуры невидимки, из-за чего разбойник терял своё самое грозное оружие. Тёмно-зелёные доспехи Хару не только завораживали своей красотой, но и надёжно защищали владельца. Йооши, таки нашедший окошко для удачной атаки, использовал все доступные ему бафы на вероятность крита, силу и урон, из-за чего под его полоской здоровья загорелись сразу несколько иконок, но вместо того, чтобы оторвать от здоровья Хару добрую половину, маленький разбойник забрал всего двадцать процентов. Это слишком мало. «Щит непобеждённого рыцаря» сбил бедного Йооши с ног, а вонзившийся в грудь топор поставил точку в избиении. Хару небрежно переступил через валяющегося на песке соперника и под жидкие хлопки направился к чёрным воротам. Йооши же проводили свистом и крепкими словечками, высмеивая его за быстрое поражение.

— А забавно получается, — Вилл вновь открыл путеводитель на турнирной сетке. — В четвёрку лучших попали сразу три рыцаря с одинаковым билдом.

— Ну, они нащупали сильнейший билд и умело его используют. Тем более, что в отличие от обычной игры разрабы ни разу не выкатывали обновление с балансом. Уверен, что они смотрят за турниром. Да, смотрите же? Это вам, — Шрам вскинул обе руки и показал по среднему пальцу в сторону крыши. — Так что уверен, что и после турнира ничего не будет.

Скорее всего, Шрам прав. Для создателей всего этого безумия игровой баланс и правда на втором месте. Если слова Лоинтана правдивы, то главная задача — протестировать работу виртуального погружения, посмотреть, насколько реалистичный мир можно воссоздать, насколько НИПы готовы к роли полноценных жителей, а не обычных болванчиков, а также проверить, чтобы после длительного погружения человек покинул виртуальный мир без проблем со здоровьем, как физическим, так и психическим. Сам игра — это фон, который по важности скромно расположился на втором или даже третьем месте.

Три пары уже отыграли, и настал черёд последнего четвертьфинала, который обещал стать глотком свежего воздуха. Единственный лучник из восьмёрки лучших сразится против единственной целительницы. Первой из белых ворот вышла сдержанная Сирена, и запакована она была не хуже Хару. Лёгкая кираса из кожи проклятых единорогов, а под ней рубашка из лунного шёлка — редкая ткань, доступная для крафта лишь в небольшое окошко между полуночью и тремя часами ночи. Судя по всему, Сирена решила попробовать билд через лёгкие доспех — дополнительная защита в ущерб своему урону. Из чёрных ворот появился Кузя, причём появился эффектно и странно одновременно — он то танцевал в стиле обезьяны, то натягивал невидимую тетиву и стрелял по трибунам, а пройдя десяток шагов он остановился и внезапно подпрыгнул, словно пытался дотянуться до скрытого за крышей неба. Достать до неба не получилось, и вместо этого он неуклюже упал и покатился по песку, словно котёнок, нашедший дома немного грязи.

— Даже не спрашивай., — коротко ответил Шрам на немой вопрос. — Без понятия, что он делает. О, кажется, началось…

Если прошлых бойцов приветствовали аплодисментами и выкриками ников, то сейчас всё изменилось. Пока Кузя и Сирена стояли друг напротив друга, проверяя последнее снаряжение и готовясь к битве, трибуны запели.

—Так обозвал он свой сервер…

Вилл удивлённо закружил головой. Эту песню пели не какие-то отдельные группы, а многие зрители, и с каждым словом всё больше голосов подхватывали её.

—…девочка сделала сайт, но неверно…

— Что происходит? — Вилл вновь повернулся к Шраму.

Карие глаза стража озорно заблестели.

— Ты же не в курсе. После первого дня, когда эта парочка отобралась на основную часть турнира, с Яном связался один из зрителей Кузи.

— Зритель? То есть Кузя ещё один стример или блогер?

— Ага, развелось бездельников, заводы, между прочим, простаивают, — усмехнулся Шрам. — Так вот, этот Кузя стримил пиратку по одной игре и сидел на зарплатке у админа. Он платил Кузе, а Кузя стримил только его сервер, без игры на проектах конкурентов.

—Стыдно за него стало мне… — продолжали трибуны.

— Всё было хорошо, но в какой-то момент Кузя почесал репейник на башке и подумал — а зачем побираться крошками с барского стола, если я могу забрать всё? Он собрал дружков и решил открыть свой сервер. На словах звучит просто, а не деле это не только гемор по времени, но и по деньгам. Купи других стримеров, купи рекламу, купи кланы, найми модеров и гейм-мастеров, выдели бабло на стартовые активности. Видимо, их бюджет был ограничен настолько, что в итоге не хватило отбашлять сотку баксов чат-боту, который нарисует крутой сайт за две минуты. А может, Кузя решил сэкономить, и в итоге он пришёл к знакомой девочке и попросил её сделать сайт для своего проекта. Уже догадался, кто это?

— Видимо, милашка-целительница в лайт доспехах?

— Ага. Со слов того зрителя, Сирена сделала такой отвратный сайт, что просто прямо слов нет. Зайдёшь с телефона — всё сбивается в кучу, никакой этой…как блин…адаптивной вёрстки, во. Зайдёшь с компа — вроде нормально, но листаешь вниз, и почему-то ровный светло-фиолетовый фон вдруг белел, да так, что глаза выжигало. Ужас. И вот другой зритель написал на Кузю трек, причём он настолько въелся в память, что связавшийся с Яном парень вспомнил каждую строчку. К началу второго дня все были в курсе этой истории и мечтали, чтобы Кузя встретился с Сиреной, но судьба свела их лишь сегодня.

Трибуны тем временем не замолкали.

—Кузя был парнем весёлым…однако лузал он всегда и везде…

— Что-то в их песне не стыкуется. Если бы Кузя лузал всегда и везде, он бы не попал в финальный день, — Вилл развернул в путеводителе более детализированную информацию о Кузе.

Скорее всего, охотник не будет менять вещи и свапаться прямо посреди дуэли. Вилл посмотрел на иконку с оружием, но вместо привычного лука или арбалета на ней было изображено что-то странное.

— Не понял…праща? — удивлённо спросил Вилл не столько у Шрама, сколько у себя.

В сражениях против монстров охотники предпочитали луки, ценя их за приятные характеристики и стабильный урон, а арбалеты раскрывались в ПВП за счёт более высокой «альфы» — планки родного урона. Поскольку охотники часто критовали, то было приятно оторвать всё здоровье врагу за один сочный крит. Однако, охотникам было доступно и третье оружие, про которое на протяжении всего года практически не вспоминали — это праща. У неё был самый низкий базовый урон среди трёх видов оружия, и единственный плюс — быстрая базовая скорость атаки, которую все называли «автоатакой» или «автой». Проблема в том, что никто не играл через билд на автоатаку, поскольку она не подразумевает частое использование полезных умений, да и сами навыки с пращой наносят мало урона. Кузя, видимо, решил сломать привычную мету и предложить свой вариант охотника через пращу, что уже должно подразумевать игру через системную автоатаку. Вилл ткнул в иконку пращи большим и указательным пальцами и развёл их в стороны, открывая более детализированное описание. Кузя создал «Слезу ночи» — оружие с общим названием и крафтом для лука, арбалета или пращи. «Слезу» любили за две вещи — экономию на снарядах, ведь она стреляла чёрными слезинками, принимающими форму стрелы, болта или камушка, и целых четыре характеристики вместо трёх. Кузя отвалил за крафт такой пращи около миллиона золотых, и удача улыбнулась ему. Достоинство и недостаток «Слезы ночи» в случайных характеристиках — «везунчики» хвастались бесполезным оружием с бонусами на интеллект или ману. Кузя же вытянул главный стат на минус паузу между атаками, ловкость и на плюс пять к шансу критического удара. Четвёртый стат подпортил красивую картинку — плюс пятнадцать бесполезного интеллекта, но даже так его «Слеза» была очень сильна. Вилл бегло просмотрел всё остальное снаряжение. Его уже скрафтили другие люди, но ожидаемо все бонусы были на ловкость, урон и крит. Особняком стояли две вещи — это наручи, на которых было сразу два бонуса на скорость, и связка из двух квестовых колец, которые в паре давали ещё немного скорости. Если подытожить, то Кузя собрал из себя ленивую стеклянную куклу — очень много урона, заточенного на простую автоатаку и несколько важных скиллов, но вместе с этим у него слишком мало защиты. Таким билдом будет сражаться либо глупец, либо разбирающийся в своём классе игрок, и что-то подсказывало, что Кузя далеко не безумец.

Над головами дуэлянтов зажглась тридцатка. Кузя улыбнулся Сирене и слегка поклонился ей. Девушка улыбнулась в ответ, и оба отступили на несколько шагов, отмеряя двадцать метров друг от друга. Трибуны бросили петь, оборвав строчку на середине, и начали отсчёт. Кузя извлёк из инвентаря «Слезу», которая издалека напоминала обычную чёрную рогатку. Сирена покрепче сжала длинный посох из светлого дерева, увенчанный сияющим кристаллом.

— Пять…четыре…три…— трибуны хором приближали начало последнего четвертьфинала.

Кузя начал бой довольно стандартно — с зелья неуязвимости, поймав на него усыпление от Сирены. В ответ Кузя отправил неожиданно большую для пращи точку, которая попала девушке точно в грудь, и над головой загорелась иконка оглушения. Вилл удивлённо отметил, как за три секунды стана Кузя успел выстрелить минимум восемь или девять раз — системная атака работала как надо, позволяя рукам охотника выйти за пределы своих возможностей и синхронизировать скорость атак со значением в характеристиках. Несмотря на небольшой урон каждой из слезинок, Сирена, облачённая в лёгкую броню, потеряла около тридцати процентов здоровья, и чтобы сдержать падение красной шкалы девушка окружила себя сияющим коконом исцеляющей магии, на пару секунд скрывший её аватар из виду.

Судя по всему, Сирена не ожидала такого напора. Кузя загнал её в глухую оборону и нескончаемый поток самолечения, зато охотник чувствовал себя совершенно вальяжно. Некоторые навыки он всё же использовал — необычное умение из четырёх выстрелов подряд, после которого аватар Кузи иногда окружило агрессивное красное свечение, ещё сильнее поднимающее скорость атаки, «Раскалывающий выстрел», уменьшающий максимальный запас здоровья Сирены, что вынуждало тратить время и ману на «Очищенную кровь», и связывающие ловушки, которые впивались в укреплённые штаны девушки и не позволяли ей разорвать дистанцию через «Отступление». Благодаря множеству исцеляющих заклинаний девушка держалась, но казалось она не знала, что противопоставить такой агрессии. Мана падала, а спасение так и не приходило. Целительница пыталась огрызаться, но за время, что она готовила «Копьё справедливости», Кузя уверенно всадил в живот и в плечи под десяток слезинок. Слишком неудачный размен — если тонкий Кузя потерял около пятнадцати процентов здоровья, то Сирена лишилась ещё трети.

«Что бы я сделал в такой битве?» — спросил у себя Вилл. Мысли метались в голове, но решения не было. Многие победы ковались либо с использованием ветки кровавого целителя, либо через артефакты, либо через всё сразу. Здесь всё это под запретом, и, скорее всего, он бы просто стоял и пытался вылечить себя, пока Кузя бы атаковал выстрел за выстрелом. Сирена так и делала — она крутила одно исцеляющее заклинание за другим, будто поставила своего персонажа на макрос и отошла перекусить. Вилл присмотрелся к покрытому кровавыми каплями лицу — Сирена словно смотрела не на Кузю, а куда-то в сторону, немного правее. Без всяких попыток огрызнуться она просто стояла на месте до тех пор, не истощилась синяя полоска с маной.

Победитель: Кузя

Сирена (0) — (1) Кузя

Проводив Сирену задумчивым взглядом, Вилл погрузился в свои мысли. Непохоже, что она сдалась, а значит, бездействие связано с чем-то другим. Она поняла, что в первом бою ей ничего не светит? Могла ли Сирена в таком случае просто тянуть время, чтобы понять, как лучше подобраться к Кузе?

Второй раунд девушка начала не с «Усыпления». Вместо этого её окружили волшебные защитные перья, которые смело принимали на себя слезинки из чёрной пращи. «Защитные перья» — одно из самых неоднозначных умений целителя. На бумаге оно сильно — блокировка части урона за счёт магической энергии предполагало, что этот навык будут использовать все целители без исключения, но проблема способности в том, что ей легко согнать всю ману в ноль, что иногда ничем не отличается от полной потери здоровья. Если у тебя нет маны — ты не можешь лечить и атаковать, и получалось шило на мыло — тебя всё равно убьют, просто немного позже. Сирена не использовала этот навык в первом бою, но решила в этот раз начать с него. Вместе с этим она влила себе в рот ярко-голубое зелье сопротивления негативным эффектам, и Кузя, попытавшийся опередить девушку и оглушить её, спустил навык в молоко. Словно поняв, что задумала девушка, он потянулся к зелью неуязвимости, но Сирена, сделав вид, что готовит «Усыпление», отменила его на последней букве и начала быстро отлечивать себя, приближаясь к Кузе после каждого заклинания. Охотник попытался отступить, но как только аура неуязвимости пропала, как в спину полетела жёлтая точка. Разминуться с ней получилось за секунду до соприкосновения, но уйдя от неё через «Отступление» Кузя попался в сотканные из белоснежного света путы. Сирена почувствовала вкус крови. Девушка наседала всё активнее, а правая рука превратилась в сосредоточение магии света, которая жаждала покарать противника. С украшенных волшебными кольцами пальцев сорвался «Божественный кристалл», который разорвался прямо над охотником. Осколки впились в лицо, и почти сразу Сирена обрушила мощь «склейки» — одновременного урона от «Падения небес» и «Копья справедливости». Тощий в плане защиты Кузя не смог пережить подобное, тем более под эффектом «Зелья магической силы», которое Сирена влила себя перед прокастом. Устрашающе горящие тёмно-синим огнём глаза погасли.

Победитель: Сирена

Сирена (1) — (1) Кузя

Последний бой выдался напряжённым и настолько быстрым, что даже Йооши и Хару сражались дольше. Сирена попыталась повторить свою победную тактику через агрессию, но Кузя стал чуть более осторожным, предпочитая вместо нескольких выстрелов отойти или лишний раз отхлебнуть зелья. Он даже использовал защитные заклинания вроде «Второго дыхания», от которого грудь горела ровным голубым огнём, а здоровье медленно восстанавливалось. Всё закончилось через минуту, и Кузя одолел Сирену ровно за секунду до того, как висящий на нём «Ментальный ожог» должен был свести оставшиеся сто двадцать семь единиц здоровья до нуля.

—Кузя был парнем весёлым…и побеждал он всегда и везде… — трибуны наконец поменяли одну из строчек в пользу победителя.

Кузя подошёл к Сирене, что-то с улыбкой сказал ей и пожал руку. Последний четвертьфинал закончился, и Кузя отправился в компанию к трём рыцарям.

— Ну, что скажешь? — спросил Шрам, когда трибуны закончили петь и аплодировать.

— Сумбурно, — честно ответил Вилл. — Видно, что турнир проводится по новой игре и среди сто пятидесятников, которые всё же не совсем хорошо ощущают свой класс. В других играх, где пвпшеры наиграли тысячи и десятки тысяч часов, на первый план выходит больше индивидуальный скилл, а здесь его намешали с желанием удивить соперника хитростью и подобрать стратегию, которую соперник просто не видел раньше.

— Ага, есть такое.

Четвёрке лучших нужно было перевести дух перед следующей стадией, особенно Кузе, которого сетка свела с Хару, и их бой будет следующим. Чтобы забить паузу, зрителей развлекли несколькими шоу-матчами, увенчал которые бой в формате «три против десяти». Звучный голос поведал небольшую предысторию этого боя. Десятка, группа отважных искателей приключений, нашла проклятый осколок с осквернённой Искрой. Они самонадеянно разбили осколок, но их душами завладели скверна и зло. Так родились Воины тьмы, сеявшие хаос и разрушение по всему миру. Никто не мог противостоять их мощи, и даже самые смелые герои не решались бросить им вызов, но в пик отчаяния три храбреца, назвавшие себя Воинами света, встали на пути тьмы, и судьба всего мира зависела от исхода их битвы.

Троицой «Воинов света» стала лучшая команда в формате «три на три» — Эдисон, Робот и Скипа, которые играли за рыцаря, волшебника школы огня и целителя. Против них выставили «Проклятую» Десятку в виде солянки из случайных игроков, где присутствовал каждый из классов. Даже творца нашли, правда уровень девушки был сто сорок пятый. Для антуража снаряжение всех «Воинов тьмы» окрасили в тёмные цвета, а на лицо нанесли грим в виде ран и гнили. Рядом с «Воинами света» был ещё один человек, который в отличие от боевой тройки был одет в простую повседневную одежду. Сувор был их тренером, другом, наставником, аналитиком и полноценным четвёртым участником команды, без которого существование тройки и её победы были бы невозможны.

С первых же секунд было заметно, что против слаженной тройки бьются ребята, которые едва ли не в первый раз увидели друг друга. Эдисон стянул в одну точку сразу пятерых врагов, из которых трёх Робот сжёг за разрушительный огненный шар и огненную ловушку, улучшенную через талант на наложение оглушения. Высокий рыцарь в чёрных доспехах взял на себя командование «Десяткой» и отправил разбойника, охотника и мага на Скипу, чтобы быстро вырезать целителя и закончить бой без проблем, однако, Скипу так просто поймать не получилось, и через ловкое комбинирование имунок и защитных навыков он ускользал от атак. Помогали ему в этом колоны, которые, к удивлению зрителей, изверглись из песка в самом начале боя. На вершинах колонн стояли волшебники, которые точечно атаковали магией Воинов света, не задевая Воинов тьмы. Впрочем, колонны играли и на руку боевой тройке — Скипа уклонялся за ними от атак, а в чистом поле его бы, скорее всего, без труда забрали. Несмотря на численный перевес, разница в командной работе и снаряжении была слишком сильна. Если Эдисон умело подставлял врагов через стяжки и оглушения Роботу прямо на блюдечке, то «Десятка» действовала не столь слажено, и ребята чаще мешали друг другу, чем помогали. И всё-таки, Войны тьмы смогли забить вчетвером Скипу, правда за это пришлось отдать разбойницу и друидку, которая подключилась к ассисту. Затем пал и Эдисон, но бой затащил Робот, который на последних крохах здоровья сжёг рыцаря и стража, два класса ближнего боя, которые так удачно встали друг рядом с другом. Судьба мира спасена, по крайней мере, в рамках этого лора.

Проводив бойцов взглядами, Вилл вновь обратил взор на ложу. Несколько минут в ней не происходило ничего — Трелорин о чём-то общалась с очень высоким мужчиной в красивой бело-золотой мантии, судя по всему, советником, а Гига скучающе смотрел на трибуны. На секунду стало не по себе — его взгляд чёрных глаз будто замер на нём, хотя с противоположной стороны стадиона они со Шрамом должны напоминать две крохотные точки. Наконец, в ложе зашевелились. Мужчина с раскрасневшимся круглым лицом ввалился в ложу и рухнул к ногам королевы. Двое белых рыцарей грубо подняли его на ноги, но он не выдержал и упал на колени. Подняв голову, он, видимо, что-то спешно рассказывал, и с каждым словом лицо Трелорин мрачнело. Мужчину под руки вывели из ложи, королева что-то шепнула советнику, и тот незамедлительно скрылся. Гига что-то спросил у королевы, но девушка лишь покачала головой. В ложу, уже со стороны Гига, вошли двое крепких парней. Они быстро что-то доложили своему правителю и также скрылись внутри стадиона. Движение началось и в ложе пониже, в которой расположились представители Совета. Кто-то спешно вскакивал со своих мест, а кто-то сидел на месте и натужно улыбался. Тревога нарастала. Вилл обвёл взглядом весь стадион, но в остальных его точках всё было спокойно. Диктор в роскошной пурпурной мантии как ни в чём не бывало объявил следующую пару, и ворота с разных сторон арены в очередной раз распахнулись.

Взрыв ликования прокатился по трибунам, оглушая и завораживая. Первым на песок ступил Хару, и из чёрных ворот он вышел сдержанно, а молодое лицо не выражало ни единой эмоции. Лишь на секунду его взгляд скользнул куда-то наверх, и Вилл не успел уловить его направление. Показалось, что посмотрел он в сторону Трелорин и Совета. Ожидаемо Хару не изменил своё снаряжение, и как и в первом бою правый глаз прикрывало тусклое стёклышко, зафиксированное обхватывающими голову креплениями. Вряд ли Хару плохо видел на один глаз, но скоротечный бой против Йооши не дал ответ на этот вопрос.

В отличие от сдержанного Хару, Кузя вновь устроил представление. Вилл удивлённо уставился на белую футболку охотника, где прямо по центру был изображён…Хару. Кузя, словно одержимый духом Малого, скорчил жуткую, но в то же время смешную гримасу, и под ликующие крики разорвал футболку, оголив круглый живот. Отбросив разорванные половинки, Кузя вновь необычно станцевал, и в этот раз его движения напоминали танец беременного пингвина. Надурачившись, Кузя переключил вид снаряжения на боевой. На плечах возникли наплечники, украшенные рубиновыми вставками, на кожаном поясе уже были приготовлены девять склянок с самыми разными зельями.

— Я удивлён, как Хару не сбежал от этой взбесившейся лужайки, — гоготнул Шрам.

Победа над Сиреной и выход в полуфинал, казалось, зарядили Кузю оптимизмом и боевым запалом, вот только в первом бою хорошее настроение не помогло. Дуэль закончилась за три минуты, две из которых Кузя, сопровождаемый насмешливым гулом трибун, убегал от Хару и уклонялся от его смертоносного топора. Хару вновь продемонстрировал сокрушительную мощь. Он не только атаковал выверено и точно, но и, казалось, чувствовал или вовсе видел следующее движение Кузи. Охотник использовал «Стрелу духа» — классовое умение, выпускающее невидимый снаряд в желаемую точку, в которую охотник мог телепортироваться через секунду, но Хару чудом прочитал и это, а щит оказался в незримой для всех точке выстрела быстрее, чем в неё телепортировался Кузя. Вместо спасения охотника настигли оглушение, от которого взлохматилась лужайка на голове, и серия сокрушительных ударов. Кузя попытался ускользнуть, но топор, щедро оросив песок кровью охотника, поставил точку в первой схватке. Быстро, эффектно, но, к сожалению для Кузи, предсказуемо.

«Математика явно не на стороне Кузи», — Вилл мысленно подвёл итог первого боя. Если оценить атаку и защиту дуэлянтов по пятибалльной шкале, то атака Хару тянула на крепкую тройку, а Кузи — на безоговорочную пятёрку. Вот только с защитой у Кузи было всё печально — где-то в районе единички, зато Хару, как рыцарь, мог похвастаться крепкой пятёркой за счёт способностей класса, щита и брони с высокими защитными статами. В итоге атакующая пятёрка Кузи уравновешивалась защитной пятёркой Хару, но атакующая тройка рыцаря без труда разбивала хлипкую единичку Кузи.

Пока Кузя вместе с Хару приводили в порядок своё снаряжение, Вилл вновь перевёл взгляд на королевскую ложу. После небольшого хаоса, продлившегося не дольше нескольких минут, там царило спокойствие. Королева с непроницаемым лицом беседовала с вернувшимся высоким советником. Гига равнодушно смотрел на арену, но казалось, что хозяин северных земель то и дело посматривал на чёрные ворота, за которыми скрылся Хару. Расположившиеся внизу представители Совета игроков лишились ещё двух фигур, но вернулся Эфклин, который неизвестным причинам пропустил первую половину игрового дня. Глава Пиратов вальяжно раскинулся в удобном кресле, не чета остальным сиденьям на стадионе, а сидящий рядом АркенГОЛД на мгновение повернул к нему голову. Несмотря на отсутствие солнца, он прятал глаза за роскошными солнцезащитными очками. Вилл пробежался взглядом по каждому лицу из Совета. Плохие они были актёры, и тревога без труда пробивалась сквозь показные улыбки.

— Не нравится мне это, — пробурчал Вилл под нос.

— А? Ты про чего? — спросил Шрам.

— У них что-то происходит, но я никак не могу понять что. Это тревожит и бесит.

Вилл опустил взгляд на путеводитель. Перед началом первого полуфинала зрители сделали свой прогноз, и в победу Кузи верило всего два процента. Безоговорочная доминация Хару, но с учётом увиденного в первой дуэли удивительно, что за Кузю вообще кто-то проголосовал.

— Мне вот тоже кое-что не нравится. Вернее, я чего-то не понимаю, а то, что я не понимаю, меня напрягает, — выдал Шрам.

— Чего?

Пришло время поменяться ролями.

— Да я про Кузю… — задумчиво протянул страж. — Он молодец, добрался до четвёрки лучших, вопросов ноль. Толковый парень, который настолько хорошо обласкал Госпожу Удачу, что она не отлипает от него третий день, но я не чувствую, что он вышел на свой пик. ВКепке был на пике. Акита была. Йошши. Сирена. Все вылетевшие сегодня показали максимум, и поэтому проиграли они заслуженно. Но Кузя…смотри, у него есть особые стрелы, ну в его случае пульки, с огнём или другим стихийным уроном. Хару спрятался за щит? Так пальни в него стрелой с огоньком, и она бабахнет так, что волосы ему подпалит. А скиллы максимального уровня? Одним из них Кузя может поглотить своего питомца и ненадолго стать сильнее. Где это? Для чего Кузя брал сто пятидесятый? Пулять из рогатки можно на любом уровне. А ловушки? Если наловчиться, из них можно составить хорошую цепочку. Откидывающая откинула в подбрасывающую, а пока враг летит, ты под ноги кинул ещё какую-нибудь гадость. Ничего из этого нет. Да, Кузя играет через свой билд с автой, и это его план, но если ничего не поменять, он же вылетит. А ещё…

Хмурясь, Шрам проследил за выходящим на арену Хару. Рыцарь вновь бросил быстрый взгляд в сторону трибун.

— Ты когда-нибудь раньше видел этого игрока?

Вилл напряг каждый уголок виртуальной памяти.

— Хару? Вроде нет…Если честно, у меня не совсем стабильная память на имена, ники или образы, так что нашёл у кого спросить.

— Вот и ребята, с которыми я закорешился ещё в первые дни игры, сказали, что раньше не видели этого типа. Понимаешь, в последние лет так пятнадцать пвп-сообщество любой отдельной игры — это узенький кружок по интересам, где все друг друга знают. Вот взять Малого. Он на арене почти с первого дня, всегда был если не в топе ладдера, то на самых высоких местах. Или же Кёржич. Со слов знакомых, он попал сюда спустя пять месяцев, но быстро влился в суть и вот, добрался до четвёрки лучших. Да тот же Кузя. Пусть он влетел в турнир с шестьдесят какого-то там места, но у него есть особая ачивка за участие в двенадцати рейтинговых сезонах подряд, так что это тоже не залётный пассажир. Хару же не знает никто. Вернее, не так. До его внезапного в появления в ладдере в этом сезоне про него никто не знал, но при этом он каким-то образом смёл всех и взобрался на верхушку. Это…странно.

Эта новость подкинула ещё больше размышлений. В словах Шрама есть что-то, но вот несостыковка — у Хару нет артефакта и тем более специального класса, и сражается он также честно, как и остальные. Один из вылетевших в основном раунде стражей любил нечестные приёмчики — швырял песок в глаза и подсекал противников, но Хару не делал и этого.

Огненная тридцатка в центре арены сгорела до нуля и вспыхнула ярким фейерверком. Хару, крепко сжав рукоять топора, рванулся к сопернику. Кузя ничего не поменял в своей стратегии, что вызвало ещё больше вопросов. В прошлых схватках проигравший всегда пытался что-то поменять в тактике или стиле, кроме разве что Акиты, которой менять было нечего. Кузя упорно гнул свою линию. Он ловко ускользал от атак Хару, стараясь разорвать дистанцию для более высокого урона из пращи, вот только рыцарь искусно ловил все слезинки на блок. Рыцарь пугающе тонко чувствовал удачные моменты для атаки, в которые он безопасно вставлял сокрушительные удары. Одна из причин любви к топору — высокий базовый урон, за счёт которого Хару оторвал Кузе добрую треть здоровья всего за один удачный крит. Кузя же не переставлял удивлять — он даже отказался от защитных навыков, хотя в битве с той же Сиреной он не боялся использовать их. Прошло всего две минуты, а здоровье Кузи уже балансировало на опасной грани, перейдя которую Кузя падёт либо за серию ударов, либо за один сильный крит. Вилл присмотрелся к поясу охотника — на нём висели как минимум три системно закреплённые склянки с тёмно-красной жидкостью, но по какой-то причине Кузя выхватил закруглённый бутылёк со светло-белым напитком, залпом влив его в рот. Зелье скорости наполнило ноги охотника такой силой, что он без труда оторвался от наступающего Хару, но через пятнадцать секунд эффект зелья закончится, и что делать тогда?

«Ничего не понимаю», — недовольно подумал Вилл, разворачивая окошко со снаряжением Кузи на одной из страниц путеводителя. Кузя ничего не изменил ни после первого боя с Хару, ни после победного четвертьфинала. «Слеза ночи» занимала слот для оружия, парные кольца расположились в своих слотах, нагрудник не только защищал, но и давал обыденный для предмета такого типа бонус к скорости атаки, штаны и сапоги с максимальными статами на ловкость — по отдельности их можно было продать тысяч за двести и несколько месяцев жить без головной боли о фарме на повседневные нужды. Чуть меньше стоил амулет на два бонуса на ловкость и плюс один к общему урону — мин-максеры давно посчитали, что сильный бонус к ловкости выгоднее процентной прибавки к урону, но такой амулет тоже неплох. Не успел Вилл закрыть описание амулета, как оно закрылось само, будто невидимая рука нажала на крестик. Секунду слот для амулета пустовал, а потом в нём появилась другая иконка. На месте амулета из серебристого металла появился кулон, украшенный крупным чёрным камнем.

«Не понял, он поменял амулет?» — Вилл растерянно поднял взгляд, всматриваясь в проходящее на арене. За счёт зелья скорости Кузя сильно оторвался от Хару, и видимо, отойдя на безопасное расстояние он нырнул в инвентарь и подменил один амулет на другой. В отличие от прошлого амулета, у нового не было никаких бонусов на урон, лишь смехотворная прибавка к десяти интеллекта. С непониманием Вилл развернул более детальную информацию, и в самом низу вытянутого прямоугольника расположилось описание активной способности.

Агония чародея: На грани гибели владелец амулета способен на мгновенную магию.

И в небольшом окошке было пояснение, что при активации способности одно следующее заклинание будет быстрее на процент, который потерял владелец амулета. Если здоровье упало на семьдесят четыре процента, то следующее заклинание получится произнести быстрее на тот же процент. В этот миг всё встало на места. Вот, что задумал Кузя — он умышленно сливал своё здоровье ради какой-то сильной способности.

«Праща…скорость автоатаки…и способности?» — спросил у себя Вилл. Найденная под столом деталь никак не вписывалась в общую картину. Вилл поставил себя на место теоретика, разрабатывающего билд для нанесения максимального разового урона через мощный, но долго использующийся навык. В голове сама собой выстраивалась цепочка с арбалетом, но праща же, напротив, всё разрушает. Выходит, этот навык не для урона, а для чего-то другого. Чего?

Хару, до этого яростно атаковавший и гнавший Кузю по всей арене, неожиданно отступил. Трибуны, вовсю предвкушающие скорую развязку, ошеломлённо притихли. Кузя, не менее сбитый с толку, с настороженностью следил за противником. Проверочный выстрел из «Слёзы ночи» Хару равнодушно поймал на щит и не сделал даже шага в сторону охотника. Ещё атака, и ещё, но Хару, казалось, не волновали эти слезинки. Следующая слезинка набрала силу и мощь, взорвавшись после соприкосновения с кристальным щитом — явно эффект от огненного снаряда, про который говорил Шрам, и весь песок вокруг Хару почернел, будто опалённый адским пламенем. Прошла минута, но Хару не сдвинулся с места. Напряжение на трибунах нарастало, гул голосов становился всё громче. Даже Трелорин повернулась к Гига и что-то спросила у него. Две минуты. Хару, словно статуя, неподвижно стоял за щитом, а красная шкала Кузи медленно поползла уже в другую, в большую сторону. Неужели Хару прочувствовал секунду, в которую Кузя поменял амулет? Но для этого нужно не только постоянно сверяться с его снаряжением, но и помнить, что было надето ранее. Если так, то сила Хару невероятна и он действительно лучший игрок турнира, чья победа — это всего лишь вопрос времени.

Прошла третья минута бездействия, и здоровье Кузи подросло ещё больше. Охотник пытался спровоцировать соперника, подходя ближе и атакуя всё напористее, но тщетно. Хару вонзил щит в песок и воздвиг перед собой кристаллическую стену, которую без труда перемещал перед собой в разные стороны, но вот передвигаться с ней он не мог. Стена гасила почти весь урон, и через неё пробивались жалкие крохи. На зельях и навыках на отхил Хару мог прятаться за стеной хоть до завтра.

— Шрам, а в правилах есть что-то про максимальную длительность боя? — спросил Вилл, когда невидимый счётчик подобрался к десяти минутам.

— На дуэли АнонимОФФа с ЛучиКом гулял слушок, что при очень затяжной дуэли победу могут присудить тому, у кого останется больше здоровья в процентном соотношении через тридцать минут, но не знаю, слух это или правда. ПВП один на один здесь скоротечно, да и умышленно затянуть бой с выгодой для себя не так просто.

— Кажется, Хару решил воспользоваться этим правилом.

Кузя уже не стесняясь осыпал Хару градом слезинок, но сбить он смог всего пять процентов, в то время как его здоровье подросло до тридцати с копейками. Неужели Хару насколько испугался амулета и неизвестного навыка Кузи, что решил засушить дуэль? Видимо, изначально Кузя планировал сбить здоровье ещё ниже, но поспешил со сменой амулета, и Хару, который точно прочитал намерения, спутал все карты. Если это правда, то Кузе нельзя больше ждать, и охотник словно подслушал эту мысль. Он резко отпрыгнул назад через «Отступление», замер на месте, опустил пращу и свободная правая рука взметнулась вверх, рассекая пропитанный кровью и яростью битвы воздух. Серия молниеносных жестов, и на песок ступил третий участник битвы.

— Пепельный коготь, — прочитал Вилл системное название.

— Питомец, значит, — удивлённо произнёс Шрам. — Неужели Кузя всё-таки решился на поглощение? Но почему именно волк?..

В отличие от мишки Акиты, Пепельный коготь не рычал и вёл себя абсолютно спокойно. Волк послушно встал возле хозяина, но ему не суждено было исполнить хотя бы один приказ. Всё произошло быстро. Хару, видимо, прекрасно понимал замысел Кузи. Рыцаря окружил солнечный кокон от зелья неуязвимости, и с топором наперевес он рванул Кузе, который сосредоточил внимание на своём питомце. Сперва Кузя словно что-то нажал на груди, а потом вытянул к саммону руку, как будто хотел мягко погладить его по шерсти цвета пепла от выгоревшей травы. Правая рука стала сосредоточением силы, которая словно вытягивала силу у волка. Десятки тоненьких нитей потянулись к руке из боков, спины и даже из глаз Пепельного когтя. Кузю окружили две ауры — багровая, напоминающая дикий огонь, а защитная от того же зелья неуязвимости. Жалобный вой добрался даже до трибун, а сам волк становился тоще, словно Кузя поглощал его на всех уровнях бытия. Красиво. Завораживающе. Жутко. Зелёные волосы Кузи стали пепельными, руки покрылись серой шерстью, а главное, все пальцы за исключением большого начали трансформироваться в огромные серые когти. Видимо, в обычных условиях на это заклинание уходит много времени, но за счёт активной способности от амулета Кузя почти втиснул его в действие зелья неуязвимости. Кузя немного не подгадал — эффект от зелья неуязвимости спал раньше превращения, и Хару, поджидающий своего момента как хищник, отвёл левую руку с щитом в сторону и что было сил ударил Кузю по голове. Ожидаемой иконки оглушения, которое должно было остановить превращение и если не вернуть силы волку, на которого без слёз было тяжело смотреть, то как минимум поймать Кузю в атакующую цепочку, не появилось. На мгновение над ареной зависла сильная рука Госпожи Удачи, которая укрыла Кузю от вражеской атаки. Сработала Аномалия на отмену навыка. С последним, неслышным с трибун рыком, волк рухнул на песок, и иссушённое тело растворилось в недрах Системы. Кузя успел.

Шрам упомянул, что охотник способен на поглощение, и отголосками давних воспоминаний всплыла информация из специализированных игровых журналов. Поглощение питомца работало так, что охотник получал основные плюшки в виде здоровья, более быстрой регенерации, урона, а главное — некую фишку, которая у каждого питомца была своя. Сражайся Кузя вместе медведем, как Акита, он бы мог поглотить его и получить не только жирную прибавку к здоровью, но и навык «Спячка», который погружал в сон на пятнадцать секунд, но после выхода сбрасывал перезарядку всех умений, в том числе и красных кнопок. По каким-то причинам Кузя решил остановить на Пепельном когте, но через несколько секунд всё встало на свои места. Вилл восхищённо наблюдал, как Кузя, играющий за типичного дальника, без проблем сражался вблизи как какая-нибудь Мама, которая использовала кулаки в качестве оружия. Поскольку в слоте для оружия осталась праща, она также давала Кузе все свои бонусы, в том числе и бонус на скорость атаки, а разогнанная до предела скорость атаки прекрасно сочеталась с когтями. Вот, что задумал Кузя. Он атаковал с такой скоростью, что человеческий глаз едва мог за ним уследить. Автоатака Кузи не зависела от первой Аномалии, а вот защитные навыки Хару не сработали ещё два раза. Кузя наседал так яростно, что у Хару не было времени атаковать в ответ. Серия быстрых ударов, и Кузя, сделав хитрый манёвр, вместо удара по бокам атаковал прямо в голову. Вилл поморщился — Кузя безжалостно воткнул когти прямо в лицо. Он проткнул обе щеки, разорвал Хару губу, а стёклышко у правого глаза сберегло от ещё более жуткой картины, в которой окровавленные когти протыкают глаз. От точных и острых ударов стёклышко треснуло и раскололось надвое, и две половинки упали в песок. Вместо того, чтобы продолжить бой, Хару неожиданно упал на колени и стал рыться в песке. Кузя же безжалостно вонзил когти в открытые спину и бока, и даже крепкие доспехи из чешуи виверны не сберегли от урона. Хару настолько увлёкся поисками, что ползал в песке до тех пор, пока не отыскал оба осколка, но за это пришлось отдать почти всё своё здоровье. Наконец, рыцарь поднялся, но его словно подменили. Если раньше он успевал почти на всеми молниеносными атаками, демонстрируя удивительные рефлексы, то теперь Хару пропускал всё больше ударов, а ответные атаки стали робкими и неуверенными. Вилл не мог поверить глазам — Хару связал друг с другом «Королевский выпад» и «Удар истины», вот только эти навыки не только не сочетались друг с другом, но и вредили, поскольку «Королевский выпад», неприятный удар с высоким уроном, ослаблял следующий удар, и после «Выпада» обычно вставляли что-то простенькое, но никак не «Удар истины», другой сильный навык. Вспышка от «Удара истины» на мгновение скрыла Кузю и Хару из виду, а Кузя, воспользовавшись замешательством соперника, как опытный боксёр вильнул в сторону и вонзил четыре когтя под подбородок. Этот удар стал последним, и над ареной зажглись огни с единицами около каждого ника.

Трибуны не сдерживали эмоций. «Кузя» гремело настолько громко, что казалось, что новенький стадион вот-вот развалится. Вся надменность Хару куда-то испарилась. Он понуро отправился на починку, и переведя взгляд в королевскую ложу Вилл успел поймать серьёзный взгляд от Гига.

— Ну что, великий пвп-критик, теперь ты доволен Кузей?

— Теперь да, — удовлетворённо кивнул Шрам. — Он молодец. Кажется, я немного начинаю понимать ход его мыслей. На турнирах такого рода всё вращается вокруг определённой меты. Это как плюс, так и минус, поскольку к мете, при всей её силе, ты можешь подготовиться или хотя бы понимать, что от неё ждать, но как подготовиться к тому, на что шанс меньше процента. Ещё Кузя специально не показал фокус с поглощением в первом бою, чтобы у Хару было меньше времени на подумать. К тому же…

Шрам задумчиво посмотрел в сторону чёрных ворот, которые поглотили Хару.

— К тому же? — спросил Вилл.

— Поймал себя на мысли дурной, но посмотрим, что будет в третьей дуэли.

Через пару минут Кузя и Хару вернулись. Вилл пригляделся к рыцарю — он чем-то скрепил или склеил своё стёклышко, но даже так была видна трещина, проходящая прямо посередине. Уверенности в Хару не чувствовалось, зато Кузя источал её настолько сильно, что казалось удивительным, как её аура не подавила Хару и не заставила его сбежать.

Копилка Хару, в которую весь турнир падали очки за звание самого стабильного и сильного игрока турнира, вдруг дала трещину, и всё заработанное стремительно утекало. Он настолько потерялся, что за десять секунд совершил сразу три глупые ошибки — зачем-то объединил «Божественную защиту» с зельем неуязвимости, а не продлил, попытался оглушить Кузю в сопротивление негативным эффектам, а также слишком очевидно начал сильную связку из трёх умений, от чего Кузя без труда уклонился. Так может ошибиться зелёный новичок, но никак не первое место рейтинговой таблицы и главный претендент на победу в турнире. Неужели этот тот самый Хару, про которого перед полуфиналом шептались, что можно его пропустить сразу в финал, без боя со странным охотником? Кузя в этот раз без труда призвал волка и поглотил его, не встретив от Хару никакого адекватного сопротивления. Ещё одна ошибка — в этот раз Хару зачем-то метнул щит в и без того стоящего рядом Кузю, и охотник воспользовался свободным окошком и молниеносными атаками пронзил живот своего соперника, поставив сенсационную точку в их противостоянии.

Победитель: Кузя

Хару (1) — (2) Кузя

—КУЗЯ БЫЛ ПАРНЕМ ВЕСЁЛЫМ… , — в этот раз трибуны сотрясались громче прежнего.

Опустошённый Хару стыдливо покинул стадион. Тот, кто купался в зрительской любви, всего за одну серию навлёк на себя кучу насмешек и оскорблений. Кузя же сходил с ума от радости. Он скакал, плясал, катался по песку и делал всё, что ему только приходило в голову. Для него эта победа уже близка по значимости к победе в турнире, а оба рыцаря в паре «Малой-Кёржич», наблюдавшие за боем из глубин стадиона, сейчас облегчённо должны выдохнуть, ведь финалисту вряд ли хотелось сражаться с Хару в формате сразу до трёх побед.

«Или с таким Хару они бы хотели сразиться?» — подумал Вилл. Наконец, извалявшемуся в песке Кузе вернулся рассудок и он покинул арену через белые ворота.

— Ты понял хоть что-нибудь? — Вилл попытался перекричать поющих зрителей. — Неужели дело только в поглощении своего питомца?

Шрам подождал, пока зрители закончат победную песнь в честь Кузи и ответил:

— И да, и нет, дело вообще в другом.

— Ты про своё «к тому же»? — спросил Вилл о том, что не давало покоя весь бой. — Оно связано с изменением Хару?

— О, и ты заметил. Значит, я не сошёл с ума, — хмыкнул Шрам. — До поворотной точки второго боя и после неё словно сражались два разных человека в одном теле. И началось всё с разбитой хреновины возле глаза. Видел, как Хару ринулся за осколками?

Вилл кивнул.

— Во. Бросаться за стекляшками в самый разгар битвы, да к тому же, когда на тебя наседает перехвативший преимущество противник. Это же бред, но бред обретает смысл, если предположить, что он бросился не за простыми осколками, а за очень важными осколками, и изменился он после того, как Кузя сломал эту хреновину.

Вилл попытался связать это вместе.

— Думаешь, этот монокль…или как назвать это стёклышко, в общем, это что-то сделало его таким сильным?

Шрам неопределённо пожал крепкими плечами.

— Кто знает. Артефакты юзать нельзя, как нельзя заявиться в турнир со специальным классом, но по поводу таких предметов ничего не сказано. Этот мелкий мужичок, Нвентор. Сколько штуковин он создал? Ты рассказывал про Кромора и руку для скелета, согласись, предмет непростой.

— Думаешь, Нвентор сделал что-то для Хару?

— Нвентор или кто-то ещё, неважно. Возможно, что… — Шрам призадумался, словно подбирал слова. — Мы не знаем границ дозволенного и того, что можно создать в этой игре. Вдруг эта штука подсказывала Хару правильную последовательность атак? Или предсказывала их со стороны врагов? Или сделала ещё что-то, наделив такой силой, что Хару превратился в лучшего бойца этой игры, вот только без этой силы он стал жалким крипом, которого Кузя тряпками прогнал с турнира.

Всё это подкинуло много пищи для размышлений.

— Загляну к Нвентору после турнира, — решил Вилл. Дело важное, но не срочное, поэтому связываться с ним под шум и крики трибун смысла нет.

Первый полуфинал прошёл ярко и в интриге, но по закону баланса вселенной второй стал противоположностью. Битва против Малого и Кёржича уже на бумаге смотрелась несколько скучно, поскольку у них были не только одинаковые классы, но и одинаковые билды, которые предусматривали минимальную разницу друг с другом. У них был полноценный миррор, в котором каждый сражался со своим отражением в зеркале, и такая битва плохо дружила с красотой или зрелищностью. Рыцари в двух упорных дуэлях по десять минут разменялись победами, а в третьей дуэли победу неожиданно забрал Кёржич. Малой на мгновение потерял концентрацию и раскрылся, и сталь топора в руках Кёржича познала плоть противника. Животная агрессия Малого не пробила защитную выдержанность Кёржича, и под более сдержанные аплодисменты рыцарь с консервной банкой на голове отправился в финал к Кузе.

В турнирной сетке осталось всего два не зачёркнутых ника, но вместо финала в виде дуэли двух фаворитов, первого и второго места в рейтинге, зрители увидят бой сдержанного рыцаря и странного охотника, который своим необычным мышлением и щедрой щепотью удачи проложил себе путь к вершине, до которой осталось сделать последний шаг. До финального боя последнего игрового дня осталось чуть больше тридцати минут, которые по задумке организаторов должен был занять очередной шоу-матч. Под радостные аплодисменты показался мужчина в пурпурной мантии, готовый сотрясти стадион усиленным зычным голосом, но со своего небольшого трона неожиданно встал Гига. Он подошёл к седобородому мужчине и властно протянул руку. Диктор неуверенно повернулся к Трелорин, и увидев сдержанный кивок от своей королевы отдал золотистый жезл.

— Меня зовут Гига, — без прелюдий начал он. — Если кто меня не знает, то я новый хозяин северных земель, в которых рады всем игрокам. Каждый найдёт себе кров, и каждого я буду считать своим другом.

Его низкий голос тревожно обволакивал каждый уголок стадиона. Если каждого участника, диктора и тем более королеву приветствовали громогласными аплодисментами, то здесь раздались очень жидкие хлопки, которые вдребезги разбились о стену молчания. Вилл быстро подметил, что хлопали только игроки. НИПы же молчали, а кто-то смотрел на Гига с нескрываемой злостью и презрением. Слухи об ошейниках дошли и до них. Гига же, не обращая внимания на повисшую тишину, продолжил.

— Королева Трелорин любезно пригласила меня на турнир, и я не разочарован. Каждый бой посмотрел с большим удовольствием и получил огромное наслаждение. Однако, я живу по простому принципу — старайся не только брать, но и отдавать что-то взамен. Виллиус, — обратился он на тон громче, и это обращение было столь неожиданным, что оцепенение на мгновение овладело всем телом. — Я знаю, что ты здесь, на трибунах. Предлагаю развлечь зрителей нашим боем. Хозяин северных земель против легендарного Кровавого целителя. Уверен, ты не откажешься, поэтому жду тебя внизу.

Закончив, Гига небрежно швырнул жезл диктору, и новый лидер Невозвращенцев уверенной походкой скрылся в подтрибунных помещениях. Зрители дружно закрутили головами, отыскивая Кровавого целителя, и сотни голов нестройной волной повернулись в одну точку. Гига не просто предложил дуэль, а мягко бросил вызов, и не было даже секундного колебания по поводу того, принимать этот вызов или нет.

— Что, Шрам, хотел посмотреть на меня в деле? Гига тебя услышал.

Вилл встал, расправил кровавые крылья и уверенно воспарил над стадионом. Взгляды тысячи пар глаз пронзали со всех сторон и забирались под кожу. С наслаждением вкусив приятный вкус свободы, Вилл сделал круг над трибунами и полетел в сторону рыжего островка.

«Не опрометчиво ли я поступил?» — эхом сомнений отразился внутренний голос. Всё произошло настолько стремительно, что голосу разума пришлось догонять опрометчивое согласие, и теперь сомнения с тяжёлой отдышкой стояли за спиной. С другой стороны, сейчас всё иначе. Вряд ли Гига был слабаком, но в прошлых битвах была одна деталь, которой не было сейчас — это опасность умереть и отправиться в реал с больными ногами, руками или головой. Либо ты, либо тебя — вот единственное правило таких столкновений, но здесь обычная дуэль, по типу той, в которой сразились друг с другом все шестьдесят четыре участника турнира. Так зачем наблюдать за Гига с трибун, если можно столкнуться с ним лично.

«Но бросил ли Гига мне вызов по обычной прихоти?» — мрачно спросил у себя Вилл, глядя на неподвижные чёрные ворота, из которых вот-вот должен выйти Гига. Правитель Северных земель пока не ступил на песок, и Вилл задумчиво оглядел притихшие трибуны. Десятки тысяч пар глаз следили пока что за единственной фигурой посреди песчаного островка. Яркие лучи прожекторов немного слепили, но не настолько, чтобы заставить зажмуриться посреди битвы или доставить иной дискомфорт. История циклична, но в этот раз цикл расписали другим пером и чернилами. В своё время зрители точно так же смотрели на Кровавого целителя, жаждая увидеть его мёртвое тело. Гига не снискал широкой любви, особенно среди НИПов, поэтому в этот раз неприязнь будет направлена на него. Пока Гига не вышел, Вилл прислонил монокль к здоровому правому глазу и осмотрел трибуны. Свободных мест и правда почти не осталось. В россыпи сотни разных лиц внимание привлекла небольшая суета в соседнем от них со Шрамом секторе. Мужчина с длинной конской шевелюрой о чём-то ожесточённо спорил с лысым парнем, который в ответ показывал не самые дружелюбные жесты. Не успел Вилл получше разглядеть эту парочку, как чёрные ворота медленно распахнули свою пасть. Кошмар всех НИПов ступил на песок.

Гига преобразился. Вместо изящного чёрного костюма он переоделся в боевое снаряжение, внушающее трепет и уважение. Гига стал антиподом белоснежному Венжу — каждый элемент снаряжения был окрашен в густой чёрный цвет, а также на все вещи Гига наложил редчайшее зачарование того же оттенка. Это зачарование стоило больше сотни тысяч золотых за один предмет и неплохо так усиливало защитные свойства, поднимая защиту и сопротивления всем видам урона. В абсолютной тишине Гига шёл вперёд уверенной поступью, а песок под его массивными ногами будто рассыпался в пыль. Крепкие чёрные латы придавали не самому мускулистому Гига массивности, превращая его в устрашающего бойца. Он носил настоящее произведение искусства, созданное лучшими мастерами, и каждый элемент был создан с невероятной любовью и точностью, не оставляя в защите ни одного слабого места.

«И здесь топорщик», — мысленно поморщился Вилл, разглядывая щит и топор, неизменных дуэльных спутников рыцарей. Топор Гига имел два лезвия, поразительно непохожих друг на друга. Одно и них, тусклое и покрытое сетью трещин, будто было готово развалиться в любой момент, а другое, выкованное из цельного куска чёрно-красного металла, щетинилось зазубринами, жаждущими вонзиться в плоть врага. Левая же рука крепко сжимала невероятной красоты щит в виде большого чёрного сердца, которое едва заметно пульсировало, словно живое. Гига подготовился на славу, и с нехорошим предчувствием Вилл вызвал окно просмотра его снаряжения. Сработало — Гига решил не прятать свою экипировку. Бегло просмотрев все иконки, Вилл обомлел.

Как и в любой онлайн-игре, в «Трианрии онлайн» существовала система градации предметов по степени редкости. Не всегда она отражала истинную силу вещи, и бывало, что обычный предмет превосходил даже мифический, но в целом полезность предметов подчинялась правилу «чем реже, тем круче». Самым желанным трофеем, о котором большинство игроков могли только мечтать, были артефакты. Тёмные или светлые, их объединяло одно: их сила выходила за рамки баланса, за что их в шутку называли предметами «божественной редкости». Комплект Кровавого целителя замещал сразу пять предметов в экипировке и давал активную способность из тогда ещё недоступного специального класса. Кинжалы Намтика, которые неожиданно стали катаной, обладали шансом на десятикратный урон, что даже на бумаге выглядело дико. Этот повышенный урон столько раз выручал их шкуру, что сосчитать не получится. Посох волшебника ИгАСаТа мог вобрать в себя силу Искры, и только за счёт этой способности получилось одолеть Ворса. За год с лишним игры было известно о девятнадцати артефактах, два из которых исчезли вместе с вернувшимися в реал игроками. Артефакты выделялись не только невероятной силой и уникальностью, но и эксклюзивностью. В игре не было двух одинаковых артефактов, что ещё сильнее повышало ценность каждого. Все желающие в своё время поиграть кинжалами с десятикратным уроном могли бы это сделать только в одном случае: если Намтик добровольно или принудительно отдал их, ведь вторых «Вспарывателей плоти» просто не существовало. Гига явно не вышел бы на бой в дешёвых вещах, и что-то внутри было готово к одному сильному артефакту, может быть к двум или вообще трём, но даже самый пессимистичный скептик не был готов к тому, что из артефактов будет состоятьвсё снаряжение .

«Какого?..» — мысленно выругался Вилл, еле сдерживая нервный смешок. Не веря глазам, Вилл ещё раз пробежался взглядом по каждому из предметов. В правой руке Гига сжимал «Берсеркскую Ярость» — тот самый топор с двумя лезвиями, обладающий пассивной способностью «Боевое безумие». Вилл, всё ещё не веря в реальность увиденного, вчитался в описание: после каждой атаки Гига будет накладывать на себя небольшой баф, разменивающий своё понижение защиты на тридцать три процента на то, что каждая из атак будет критической. Каждая. Разменять немного защиты, которой у рыцаря и так в достатке, на стопроцентную вероятность крита — это безумно сильно, и только один такой топор уже способен закрыть врага без особых проблем.

В левой руке Гига держал «Бесстрашное сердце» — щит с пассивной способностью, полностью блокирующей любые виды контроля — сон, замедление, руты, оглушение и даже страх. «Латы Непроницаемой тверди» поднимали все сопротивления на двадцать пять процентов, на четверть снижая весь наносимый по Гига урона. Весь. «Штаны Великого здоровья» даровали быструю регенерацию здоровья, увеличение эффективности любого лечения и неуязвимость к болезням и другим неприятным дебафам. «Сапоги мгновенного переноса» позволяли телепортироваться в любую видимую точку. «Перчатки спящего великана», которые, судя по описанию, не только были сняты с неизвестного спящего великана, но и скрывали его силу, позволяли выбрать бонус в зависимости от личных предпочтений — либо сто силы, либо аура, наделяющая каждую из атак шансом на оглушение. «Перстень кары» увеличивал силу критического удара ещё в полтора раза, а снятый с мёртвой руки одноимённый перстень позволял призвать руку, которая могла ненадолго обездвижить цель. «Амулет исполинской выносливости» увеличивал итоговый показатель выносливости в два раза, отчего на шкалу здоровья Гига было страшно смотреть. Даже пояс принадлежал к артефактам. Обычно пояса использовались как замена панели быстрого доступа, с которой в обычной игре использовались зелья и расходники. «Пояс искусного алхимика» ускорял перезарядку выпитого с этого пояса зелья. Выпил зелье неуязвимости, и вместо нескольких минут перезарядки время ожидания сокращалось до двух с половиной. Вилл ещё пару раз пробежался взглядом по каждой иконке. Гига — настоящее чудовище во всех смыслах, но как такое чудовище победить?

«Ладно, ладно, успокойся», — мысленно выдохнул Вилл, пытаясь отогнать накатывающую со всех сторон панику. И не таких бычков валили. Мало кто в этой игре мог похвастаться победой над драконом, а также несколькими победами над Десяткой, в которую входили самые могущественные НИПы этой игры. И всё же, один из внутренних голосов подло нашёптывал, что даже Ворс не был настолько силён, и при удачных раскладах Гига может разбить его секунд за десять. Вот будет позорище.

Гига всё это время спокойно возвышался метрах в пятнадцати впереди, будто прекрасно всё понимал и чувствовал. Вилл, присмотревшись внимательнее к этим чёрным уголькам, не встретил в них вообще ничего. От Гига, одетого так, что он мог в одиночку без труда раскидать сразу нескольких кровавых целителей, можно было бы ждать взгляд, полный превосходства, презрения или снисхождения, однако взгляд его был невероятно спокойным и свободным от любых эмоций.

— Ты не выглядишь как тот, кто готов убежать, — низким голосом произнёс Гига. — Уже за это моё уважение.

Вилл хотел было огрызнуться, но спохватился. В словах Гига не было ни капли злобы или высокомерия. Артефакты запретили на турнире не просто так: даже один из них способен серьёзно нарушить баланс. Сражаться же против того, кто с ног до головы увешен такими сильными предметами, отважно, но глупо.

— Знаешь, я много нового узнал о себе в этой игре, — с вызовом ответил Вилл. — Я, например, не знал, что мне так нравится нырять по уши в дерьмо, а потом героически вытаскивать себя за волосы.

Гига едва заметно усмехнулся краем рта. Немытые чёрные волосы своими кончиками касались доспехов, глаза были отягощены небольшими мешками, а вблизи стала лучше видна сеть из множества заживших шрамов. Гига почесал шею, и через волосы на секунду пробился огромный лиловый синяк, явно оставленный кем-то в реальной жизни незадолго до игры.

— Не верю, что ты заявился в соседнее королевство только для того, чтобы сразиться со мной на потеху публике. Так зачем ты здесь? — спросил Вилл прямо в лоб.

Крепкая скала равнодушно пожала плечами.

— Иногда самый очевидный ответ и является самым честным. Трелорин пригласила посмотреть турнир на обновлённой арене, а поскольку турнир мудро среди игроков, а не среди бесполезной кучки пикселей и кода, то я захотел взглянуть на лучших. С лучшими полезно дружить и выгодно сотрудничать. А дуэль…обычная прихоть скучающего в перерыве правителя. Чем просиживать зад, лучше размяться и посмотреть в деле на легендарного кровавого целителя.

Вилл неотрывно смотрел на Гига, чей голос звучал спокойно и уверенно, без тени сомнения или лукавства. На лице так и не было ни малейшего намёка на эмоции, и ни один мускул не дрогнул.

«Он лжёт», — мысли пронзила догадка. Или, по крайней мере, Гига не договаривает. Эта игра научила не только влезать в проблемы, но и смотреть на вещи более вдумчиво и широко. Даже если предположить, что Гига действительно просто решил посмотреть на финальный день турнира и сразиться с Кровавым целителем из-за лёгкой скуки, тут явно что-то не так. Выйдя на бой в боевой экипировке, состоящей исключительно из артефактов, Гига явно хотел покрасоваться перед простыми игроками и прорекламировать себя, свою силу, а значит, и свои земли. Вилл присмотрелся к равнодушному Гига повнимательнее. Вот же хитрый лис. А ведь правда. Побить не просто кого-нибудь, а самого Кровавого целителя, которого боятся и уважают, это отличная реклама, а также неплохой акт устрашения. НИПы неподконтрольного королевства будут трепетать перед могуществом соседнего правителя и бояться, что он придёт с Подавителем и наденет ошейники и им на шеи. Что-то внутри корило себя за такое позднее озарение, но отступать поздно. Побег ничего не изменит, а может, сделает ещё хуже. Зато можно совершить очередное маленькое чудо и победить Гига, что немного собьёт с него спесь и спутает часть планов.

— Скажи, как будешь готов, — Гига вывел из лёгкой задумчивости.

— М-м-м… — протянул Вилл. — Дай минутку.

— Да без проблем.

С учётом неразгаданных замыслов Гига его вежливость, смешанная с равнодушным спокойствием, напрягали ещё сильнее. Впрочем, он прав: к дуэли нужно подготовиться, потому что сегодня с утра ничего не предвещало, что поход на арену и просмотр турнира обернётся столкновением с артефактной машиной. Вилл раскрыл инвентарь и достал особое зелье, которое теперь всегда лежало в нижней правой части инвентаря в количестве двух штук. «Абсолютное зелье сброса», и каждая бутылочка стоила как целое состояние. Соответствуя названию, она позволяла сбросить все характеристики без рутинного похода к нужному НИПу, что в боевых условиях не просто полезно, а способно сохранить жизнь. Сейчас в этом зелье не было необходимости, поскольку в глубинах стадиона должен находиться специально приглашённый НИП, у которого дуэлянты могли сбросить статы и сделать ребилд, но покидать арену не хотелось. Вилл, уверенно смотря Гига прямо в глаза, отпил из небольшого хрустального бутылька. Кислое зелье обожгло язык и горло, но выпить его пришлось до капли. Через секунду в системном чате появилось сообщение обо всех сброшенных характеристиках. Вилл развернул окошко с пятью основными характеристиками и сразу выбрал готовый пресет для дуэлей. Система пресетов была очень удобна, поскольку можно было заранее сохранить несколько шаблонов для распределения и выбрать нужный, избавив себя от муторного повышения характеристик по единичке. Аналогично было с талантами. Одно нажатие на системную кнопку, и все таланты с ориентировки на группу перекинулись в более одиночный билд. Единственное изменение в снаряжении — за спиной стало чуть потяжелее, потому что сзади материализовался посох ИгАСаТа. Не было сомнений в том, что Гига прекрасно знает про посох, но без него не победить. Неважно, сколько на тебе артефактов, если свет твоей Искры слишком тускл.

«А ещё это хороший способ дать ему по носу», — мысленно отметил Вилл. Если Гига и правда солгал, и вызов на дуэль — это желание прорекламировать себя и покрасоваться, то такое поражение перевернёт его план и обернёт против него самого. В этом случае это будет не просто поражение, а поражение через посох, про который многие слышали и которого многие побаивались, и одно дело просто про него что-то слышать, а другое увидеть, как этот посох сразил не просто обычного игрока, а хозяина обширных северных земель. Да и других вариантов на победу нет. За счёт амулета у Гига слишком много здоровья, а за счёт брони он будет получать смехотворно мало урона. Против такого врага не выйдет грамотно кайтить и методично откусывать у него здоровье. Здесь либо всё, либо ничего.

Гига вызывает Вас на дуэль

Принять / Отклонить

«Вроде всё сделал», — подумал Вилл и решительно нажал на «Принять». Над головами, как и в случае всех остальных дуэлей, загорелась тридцатка, а Гига отступил на несколько шагов, выдерживая двадцать метров. Рыцарь провёл правой рукой по воздуху, и его лицо скрылось за шлемом. Вилл вызвал в памяти описание — «Голова Вихрящегося быка» с активной способностью, которая, если верить описанию, позволяла Гига тараном пронестись вперёд, сбив цель с ног и оставив за спиной неприятные завихрения. Шлем и правда выглядел как голова быка — с двумя искривлёнными толстыми рогами. Шлем был очень плотный и скрывал полностью лицо Гига вместе со ртом, оставив только небольшую щёлочку, через которую горели два немигающих чёрных уголька. В этот раз трибуны не считали, а отсчёт разве что вели отдельные игроки нестройными криками. Вилл бегло бросил взгляд наверх. Десять секунд. Девять. Восемь. Заведя руку за спину, Вилл взял в руки посох.

«Ну что, не подведи меня», — промелькнула беглая мысль. Как посох надёжно лежал в руке, так и победа лежала в незримых руках этого могущественного предмета. Огненные цифры над головой с грохотом взорвались.

— Отступление! — сразу закричал Вилл, почти не слыша своего голоса.

Всё произошло настолько быстро, что Вилл отключил мозг и доверился наработанным за множество лет игрового опыта рефлексам. Гига явно хотел как можно быстрее покрыть разделяющие их двадцать метров, но сегодня было слишком много дуэлей рыцарей. «Рывок» — штука полезная, но даже со всеми бонусами на скорость он не позволит сократить расстояние за желаемое Гига мгновение, однако новый артефактный шлем всё менял. Гига открыл бой с одного из козырей, но закованное в латы тело встретило пустоту. «Отступление» позволяло резко отпрыгнуть назад по направлению, куда смотрела спина, и именно этот навык помог ускользнуть от атаки. Могучий Гига, словно разъярённый носорог, пронёсся по арене, оставляя за собой глубокие борозды и песчаные воронки. Они затягивали в себя всё вокруг, словно миниатюрные чёрные дыры, и сила их ощущалась даже за несколько метров. Сопротивляясь напору, Вилл отчаянно отклонился назад, практически параллельно песчаной глади за спиной, и с силой оттолкнулся ногами, вновь взлетая над ареной. Не успели ноги оторваться от песка, как чёрное сердце, словно извергнутое преисподней, врезалось прямо в грудь, вышибая весь воздух. Удар был настолько сильным, что тело отбросило на несколько метров, а крылья чудом сохранили равновесие.

«Чёрт», — выдохнул Вилл, сдвинув зубы от пронзившей тело боли. Всего один удар, жалкий «филлер», которым рыцари обычно агрили на себя дальнобойных мобов, отнял сразу двадцать процентов здоровья. Зловещее сообщение о полученном критическом ударе багровым цветом промелькнуло в системном чате. Гига больше нечем было достать высоко взлетевшую цель, поэтому рыцарь, левой рукой ловко поймав вернувшийся щит, стоял на месте с высоко поднятой головой. Воронки за спиной рыцаря медленно рассосались.

«Ладно, у тарана откат две минуты, воронки же остаются секунд на пятнадцать», — Вилл зафиксировал в памяти ценные тайминги. Подставляться под таран нельзя — это верная смерть, или, в его случае, верное поражение. План постепенно складывался из разрозненных деталей. Нужно разобраться с Гига в окошке между двумя таранами, которые, судя по всему, действуют строго по прямой. Поймать его на зелье неуязвимости не выйдет — таран слишком быстрый, а Гига вряд ли тупо отдаст его в защитную ауру. Такого подарка не будет. Память услужливо подкинула ещё одну важную деталь. Вызов кровавых крыльев относился к заклинанию шестого круга, и в отличие от дуэли с Ворсом, где крылья были активны всегда, здесь их нужно призывать вручную, ведь основное сражение идёт на земле.

«Стоп», — осенила внезапная мысль. Гига можно одолеть даже не спускаясь к нему. Можно просто парить над ним, поочерёдно обрушивая на голову заклинания каждого из кругов, и он ничего не сделает против этого. Вот только есть ли смысл в такой победе? Их дуэль не относилась к категории тех, где нужно победить любой ценой. Репутация — не пустой звук в этом игровом мире, и такой победой можно навредить себе хуже самого позорного поражения. Использовать кровавые крылья для защиты — это одно, но постоянно летать над Гига и атаковать его словно моба через тактику с высоким камушком — глупо и в чём-то опасно.

«Ладно, вернёмся к первоначальному плану», — решил Вилл и камнем ринулся в свободную точку метрах в двадцати за спиной Гига. До следующего тарана оставалась минута, и сейчас самое время разглядеть противника повнимательнее и изучить его манеру боя. Приземлившись на песчаную арену, Вилл хотел было быстро разорвать дистанцию, но левая нога предательски подкосилась. В последний момент тело словно само инстинктивно отпрыгнуло в сторону, оставив справа свист прорезавшего воздух топора. Зазубрины на нём, казалось, разочарованно вздохнули, не найдя желанной цели.

Ловко выхватив с пояса зелье неуязвимости, Вилл осушил его за пару глотков. Зелье обожгло гортань, а вокруг тела на несколько секунд возник прочный ярко-жёлтый кокон, сквозь которого не смогут пробиться хоть десятки артефактов. Гига, который уже завёл руку для сокрушительного удара, отменил умение на последней букве, и готовый заискриться топор угас. Рыцарь отменил свою «анимацию», а дальше сделал то, чего ожидать было и нельзя — закованный в сталь кулак, словно молот, обрушился прямо на лицо. Острая боль пронзила голову — Вилл не успел увернуться, а защитный кокон не выдержал такого простого, но сильного удара. Нос жалобно хрустнул, а из ноздрей хлынула кровь. Мир закружился перед глазами, а слёзы застилали взор. Едва оправившись от такого удара, Вилл ощутил новую волну боли — зазубренный топор пронзил бок, без проблем прогрызая путь через защитную мантию, которая не могла сдержать такого зверя. Сквозь слёзы Вилл не разглядел, каким умением атаковал Гига, зато один сильный удар отнял сразу половину здоровья. Собрав остатки сил, Вилл отпрыгнул в сторону и тут же взлетел, в этот раз не зависая в воздухе, а камнем падая чуть поодаль.

«Ах так значит, да», — злобно подумал Вилл. Сегодняшние дуэлянты до такого не опускались, но Гига решил нарушить дуэльный кодекс. Зелье неуязвимости оберегало от урона и всех негативных эффектов, однако против старого доброго удара кулаком в нос было бессильно.

— Самолечение! — взревел Вилл. Вокруг аватара запульсировал ореол защитной магии. Переливаясь нежными изумрудными и белоснежными оттенками, он словно вбирал в себя раны, а подрезанное парой сочных критов здоровье неспешно поползло вверх. Первая из десяти чёрных звёзд в навершии посоха зажглась приятным молочным светом.

Гига, окружённый несколькими бафами на скорость, уже летел вперёд. Ещё одной проблемой стала его неуязвимость к негативным эффектам вроде усыпления, привязки и всего остального. Целители выстраивали свои дуэли в том числе и на возможности усыпить врага или обездвижить его, ведь можно было не только выключить врага на какое-то время, но и банально разорвать дистанцию и отойти. С Гига такой фокус не прокатит. Вилл даже не пытался замедлить его, ведь в работе артефактов не могло быть ошибки. Если написано, что он дарует сопротивление всем негативным эффектам, значит, так и есть. А вот от чего артефакты не защищали, так это от дыма — Вилл крепко сжал в волшебной голубой руке небольшой твёрдый куб и что было сил кинул себе под ноги. Кубик с закруглёнными гранями с треском взорвался и испустил вокруг густой чёрный дым. Вилл бросился в него и закашлялся — он чувствовался очень горько. Гига наугад взмахнул топором, и кончик одной из зазубрин оцарапал лоб. Из небольшой раны потекла капелька крови, но система не засчитала урон. Игра опиралась не на факт соприкосновения оружия и тела, а на работу с хитбоксами. Даже если пригнёшься, то топор, просвистевший над головой, система может посчитать как попавший в цель. Единственный гарантированный способ избежать урона — выйти за пределы небольшого угла таргетирования. Эта система с уроном была не очень приятная и временами запутывала, но в рамках баланса приходилось с ней мириться.

Задыхаясь, Вилл вырвался из чёрного дыма, но времени на передышку не было. Две минуты с перезарядки тарана прошли, и «бык» уже нёсся головой вперёд, готовый насадить на один из своих рогов или на оба сразу. В этот раз взлетать нельзя — нарушится последовательность цепочки — и Вилл призвал на помощь маленькую гранату, слегка вытянутую у основания. Взрывная смесь, доступная только крафтовым мастерам, озарила поле боя яркой вспышкой, и ударная волна отбросила их по разным сторонам. Гига улетел вглубь своих воронок, которые не могли нанести ему урон, а Вилл отлетел от воронок подальше, чувствуя, как смертельные воронки постепенно выпускают из своих цепких лап.

Лицо заплыло кровью, к которой неприятно прилипли песчинки. Не успел Вилл подняться, как пришлось перекатываться в сторону — топор Гига уже был тут как тут, готовый поставить точку в недолгом сражении. Вынужденный отказ от кровавых крыльев пока шёл больше в минус, поскольку отнял драгоценную манёвренность. Гига давил всё активнее — сперва он резко прокрутился на месте и швырнул чёрное сердце, которое голубая рука поймала возле живота, а затем Гига острой частью топора изо всех сил пробил левое плечо. Топор вонзился настолько глубоко в плоть, что ещё чуть левее, и он мог бы отрубить всю левую руку.

— Регенерация! — прохрипел Вилл, захлёбываясь затекающей в рот кровью. В этот же миг всё тело окутало тёплое оранжевое сияние, окружающее своей заботой словно исцеляющее солнце. Под его лучами раны медленно затягивались, но всё это Гига способен перечеркнуть одним ударом.

Дела шли скверно. Гига за бой потерял семьсот единиц здоровья, и то, из-за взрыва, а его красная шкала казалось совершенно нетронутой. Чёрные угольки, словно пронзительные глаза смерти, немигающим взором смотрели из-под шлема. Вилл чувствовал себя совершенно разбито: голова гудела, плечи и живот ныли от боли, из носа до сих пор текла кровь, размазываясь по лицу и затекая в рот, но несмотря на это внутренний упрямец твердил, что сдаваться нельзя.

— Небесная…милость, — выпалил Вилл с небольшой паузой, жадно захватывая воздух. Огромный рыцарь исчез, а затем с глухим щелчком материализовался за спиной. Без лишних мыслей, Вилл отпрыгнул через «Отступление» и врезался в Гига, сбив ему атаку, но что-то внутри не поверило, что получилось опередить его.

«Может, готовил сильную способность?» — хаотически думал Вилл, пытаясь объяснить себе такую странную задержку. «Отступление» же было особым навыком, которое не относилось к заклинаниям ни одного из кругов, поэтому использовать его можно не боясь разорвать цепочку. Над головой закружились озорные изумрудные огоньки с четвёртого круга заклинаний, а дальше Гига впервые сделал подарок — он использовал замедляющую способность рыцаря, что есть сил ударив сердцем по песку. Вилл сразу же снял с себя дебаф через «Заживление ран», не только излечив здоровье, но и скинув прилипшую к ногам ауру замедления, с которой скорость с каждой секундой падала на двадцать процентов. Впервые за бой количество белых звёзд на навершии сравнялось с чёрными, и теперь можно было взлететь, взяв небольшую передышку, но не успел Вилл почувствовать расправившиеся крылья, как Гига неожиданно быстро ринулся вперёд и столь же стремительно взмахнул топором, попав по шее более затупленной частью своего оружия. В системном чате помимо угрожающе-красного сообщения о получении критического урона появилась и вторая строчка, предупреждающая о получении дебафа «Внутреннее кровотечение».

«Чёрт, совсем как с Ворсом», — злобно подумал Вилл, но в этот раз рука выхватила приготовленное зелье очищения от негативных эффектов. Ещё одно дорогое зелье, но сейчас жадничать нельзя. В отличие от зелья неуязвимости, этот напиток был более сладким и оставлял приятное послевкусие как от выпитого вкусного сока, но почему-то дебаф, отжирающий под тридцать процентов здоровья за один тик, не исчез.

«Да ты издеваешься надо мной?» — мысленно закричал Вилл, сжав зубы до скрипа. Всё и правда словно повторялось как в схватке с Ворсом, и внутренний параноик был готов поверить во всё, даже в то, что Гига специально подстроил подобное. Как и той схватке, пришлось ломать цепочку на середине: «Очищенная кровь», в отличие от зелья, чистила от куда большего количества дебафов, вот только пять свет в пяти зажжённых звёздочках угас.

Вилл вновь оторвался от песка и взмыл ввысь, и чёрное сердце Гига едва ощутимо скользнуло по левому боку. В воздухе можно подлечиться и перевести дух, не переживая за разрушение цепочки. Кровавых зарядов осталось чуть больше половины — этого должно хватить на оставшийся бой. Ещё одним неприятным минусом битвы стало отсутствие нужных сдвоенных заклинаний. В книге были записаны навыки, полезные для групповых сражений, но никак не для схватки один на один. В битве против Ворса всё было не так — там было время немного подготовиться, но здесь всё перевернулось, и уже Гига был в положении того, кто сделал все приготовления до боя. Вилл смахнул с века капельку крови — бой против дракона был непрост, но битва против Гига выходила вообще за все рамки того, с чем приходилось сталкиваться не только в этой игре, но и во всех предыдущих. И всё же, не отпускало ещё одно, более неприятное чувство. Перед второй дуэлью Хару и Кузи, Шрам подметил, что Кузя казался ему игроком, который не показал всей своей силы и не вышел на пик возможностей. Гига будто повторял этот сценарий, не раскрыв в полной мере весь свой чудовищный потенциал. Он так и не использовал второй перстень, из которого должна была вырваться странная рука, а некоторым атакам не хватало скорости и точности. Вместо бонуса на оглушение Гига выбрал баф на силу, хотя первое кажется полезнее. Хару со своим стёклышком был примером идеального рыцаря, словно кто-то совместил непредсказуемость игрока и безошибочность системного босса. Хару впитал в себя лучшее от двух миров, но Гига, казалось, этого не хватает. Вилл резко вильнул вправо — в этот раз удалось уклониться от вылетевшего с руки Гига чёрного сердца. Может, он и сам не привык к своим дорогим игрушкам, ведь вряд ли у него было время опробовать их в бою.

«Вдруг он вообще надел их впервые только сейчас», — подумал Вилл и решительно рухнул вниз. Большой палец нажал на нужную выемку, начиная вторую цепочку.

— Волшебная стрела! Усыпление! — выкрикнул Вилл друг за другом.

Гига с каждой секундой всё сильнее выводил из себя, поэтому вместо сдерживающих исцеляющих заклинаний Вилл спустил с кончиков пальцев два боевых. Сперва в защищённую грудь рыцаря вонзилась небольшая белоснежная стрела, рассыпавшаяся на сотни маленьких частичек, а влетевшая следом жёлтая точка просто растворилась в его теле. «Усыпление» не могло погрузить Гига в сон, но у этого заклинания быстрое произношение и лёгкая анимация. Если навык способен зажечь звезду — им нужно воспользоваться, а сработает ли он на противнике или нет — это уже дело десятое.

История и правда циклична, и казалось, что вместо закованного в крутые доспехи рыцаря вот-вот возникнет величественный чёрный дракон. Глухой щелчок — и Гига оказался за спиной, прямо как Ворс, который использовал похожую тактику. Вилл, не раздумывая, резко развернулся и встретил удар топора волшебной рукой. Голубая рука поглотила урон, а ногой Вилл что было сил пнул Гига в колено, и секундная заминка рыцаря позволила безопасно отпрыгнуть в сторону. Взмахнув рукой, Вилл начертил на песке волшебную руну, мерцающую ровным белоснежным светом. Руна, похожая на сеть сплетённых друг с другом молний, сформировалась за секунду, и как только последние линии соединились, она сразу взорвалась под ногами у Гига, заключив на миг чёрного рыцаря в белоснежный кокон. От красной шкалы, переполненной невероятным значением здоровья, откололся крошечный кусочек.

В отличие от прошлых дуэлей, где зрители бурными возгласами сопровождали каждое действие, сейчас царила давящая тишина. Вилл взмахнул правой рукой, и с кончиков волшебных голубых пальцев сорвался неплотный сгусток магии, разорвавшийся ослепительной вспышкой. Латы не уберегли Гига от ослепления: его чёрные глаза налились молочным светом. На посохе зажглась четвёртая звезда, но не успел Вилл закрепить успех, как из-под песка, разрывая его, вырвалась гнилая рука, в плоти которой противно копошились черви. Скрюченные пальцы мёртвой хваткой вцепились в ногу, а из глубины раздался хриплый, потусторонний голос, пробирающий до мурашек.

— Кольцо…я знаю, что кольцо где-то здесь…

Брезгливо Вилл отпихивал руку, но безуспешно. Взлетать нельзя — не хватало ещё одной звезды. Рука не только крепко держала на месте, но и наносила много урона, будто высасывала силу и напитывала гнилую плоть жизнью. В том месте, куда вцепились мерзкие пальцы, неприятно похолодело и занемело. Наконец, к Гига вернулось зрение, а рука рассыпалась сама, прохрипев в последний раз «кольцо…».

— Кровавое равновесие! — заорал Вилл, связывая себя и Гига едва заметной тоненькой нитью.

Гига попался в небольшую ловушку — вместо того, чтобы увернуться, Вилл подставился под удар, а потом применил один из своих козырных приёмов, который много раз выручал в самых сложных ситуациях. Выстраивать свою тактику вокруг «Равновесия» бессмысленно, потому что даже если сбить здоровье Гига до половины, дальше пробивать его нечем. И всё-таки, у «Равновесия» была и другая роль — синхронизировать обе шкалы здоровья, и если где-то убыло, то где-то прибыло. Быстрая и отличная хилка почти на сорок процентов здоровья. Вилл боковым зрением увидел загоревшуюся пятую звезду, а как только ноги оторвались от песка, к ней добавилась и шестая. В этот раз не было времени парить над песком и лечить себя — Вилл почти сразу приземлился, окропив всю арену «Кровавым ливнем». Кровавые капли забарабанили по порванной во многих местах мантии, окрашивая её в тёмно-красный оттенок, такой знакомый и пугающе родной. Осталось всего три звезды, и осознание этого не расслабляло, а придавало сил и уверенности. Вилл взметнул голубую руку, но не успели пальцы испустить следующее заклинание в цепочке, как вдруг воцарилась тьма. Десятки светящихся прожекторов, до этого часами бесперебойно излучавшие магический мягкий свет, погасли.

«Чего за хрень?» — панически подумал Вилл. Стадион окутала непроницаемая тьма. Ни единого источника света не осталось, и зрители, хранившие непривычное молчание, загудели, словно потревоженный рой. Кто-то закричал, а кто-то пытался прорезать тьму боевыми заклинаниями, и в разных секторах друг за другом вспыхнули огненные шары и другие заклинания с яркими визуальными эффектами. В зловещем мерцании Вилл с трудом разглядел силуэт Гига, неподвижно стоящего в десятке метров впереди. Спустя мучительные секунды все прожектора синхронно зажглись, да так ярко, что пришлось зажмуриться.

— Сохраняйте спокойствие, — откуда-то сверху зычный голос диктора успокаивал встревоженных зрителей.

«Глюк в работе прожекторов?» — предположил Вилл. Странно. В реальном мире, где случаются перепады напряжения и прочие технические неполадки, подобный сбой был бы объясним, но здесь, в виртуальной реальности, всё должно работать стабильно. Времени подумать об этом не было. Спасительная тьма дала Гига нужное время. Его таран успел откатиться, и пришлось выбирать — либо взлетаешь, либо рискуешь и, скорее всего, проигрываешь. Вилл выбрал первое. Семь звёздочек угасли, и осталась всего одна попытка.

«Ладно, ничего, я тебя почти победил, засранец», — злобно подумал Вилл, чувствуя, как ярость битвы захлёстывает настолько сильно, словно в тело вселился дух Малого. Всё шло как по маслу и так бы и закончилось, не выключись неожиданно прожектора. И неожиданно ли они выключились? Слишком уж удачно погасли, хотя вряд ли это сделали по приказу Гига или по его наводке. Совпадение странное, но эти размышления лучше оставить на потом. Быстрая цепочка из трёх умений зажгла сразу три звезды — «Очищенная кровь» сняла замедление, а «Усыпление» на пару с «Магическим изнурением» пусть и не сделали то, что заложено в эффекте заклинания, но сделали другое, более важное дело. Против прогнившей плоти нашлась неожиданная управа в виде голубой руки Медимана — поскольку она могла заблокировать урон от одной атаки, то гнилая рука не только не обездвижила, но и сразу рассыпалась от контакта с волшебной рукой. Победа над рассадником смрада и червей придала ещё больше уверенности, а каждая зажжённая звёздочка заполняла дух непоколебимой решимостью. После пятой звезды Вилл сразу взлетел в воздух, отбросив в сторону любезности и грубо пнув рыцаря точно в закрытый шлемом висок. Седьмой звёздочкой стала «Гемомантия» — Вилл спрятался за кровавым толстым коконом с небольшой дырой, которая требовалась согласно правилу умения. Кокон дрожал — Гига самоуверенно пытался пробить его, но созданная из собственной крови стена выдержала сильный удар.

ДРЫНЬ! ДРЫНЬ! ДРЫНЬ!

Правое ухо неожиданно завибрировало. Кто-то вызывал через передаточный источник, но сейчас это волновало меньше всего — за несколько сильных ударов Гига таки разнёс кровавую стену. Зазубренная часть топора жаждала новой крови, а сам Гига вряд ли будет ждать, пока соперник с кем-то наговорится.

ДРЫНЬ! ДРЫНЬ! ДРЫНЬ!

Кто-то очень настойчиво хотел поговорить, и через три серии сильных вибраций всё затихло. Вкус скорой победы смешивался на губах со вкусом собственной крови.

— Заморозка крови! Волшебный вихрь!

Восьмая и девятая звезда почти синхронно зажглись, а оба заклинания не смогли ничего сделать Гига — ни заморозить кровь и оглушить, ни замедлить. Гига неумолимо нёсся вперёд сквозь волшебный вихрь. Он не мог не понимать, что конец близок, и Вилл, чувствуя, как триумф всего в паре метров впереди, только протяни руку и коснись его, отступил в сторону заорал во всю глотку:

— Защитная лилия!

На окроплённом кровью рыжем песке расцвёл прекрасный волшебный цветок почти в три метра в высоту. Великолепное создание, каждый лепесток которого был создан из красивой белоснежной магии, а вместе с цветком расцвела и последняя, десятая звезда в навершии легендарного посоха. Всё готово. Вилл, сжав посох со всей оставшейся яростью и силой, наклонил его и направил навершие на Гига. С чувством неописуемого превосходства Вилл наблюдал за формированием магического луча, который вот-вот поставит точку в непростой дуэли. Справился. Получилось, несмотря на все дорогие игрушки Гига. Чувство сладкой радости разливалось по всему телу, но неожиданно на его пути встала острая тревога. Гига, несмотря на неминуемое поражение, был спокоен.Слишком спокоен .

«Нет, нет, нет, быть не может», — панически подумал Вилл, хотя ещё ничего не случилось. В тот самый момент, когда посох извергнул магический луч, чёрное сердце в левой руке рыцаря исчезло, и через мгновение его заменил другой щит, который Гига уверенно выставил перед собой. Этот щит был такой же чёрный, под стать образу Гига, но немного светлее чёрного сердца, с такой гладкой поверхностью, что в ней Вилл увидел всё — и отражение стадиона, и неумолимо спешащий к своей цели луч, и даже своё удивлённое лицо. Вместо того, чтобы пробить этот щит и сразить Гига, забрав у него почти всю силу Искры, луч отразился от идеально гладкой поверхности и устремился назад. Ошарашенный Вилл не успел ни взлететь, ни отступить, ни как-то защититься. Луч беспощадно пробил грудь, и если в прошлый раз сила могущественного посоха обрушилась на врага, то в этот раз её познать пришлось самому. Каждую клеточку пронзила острая боль, миллионы игл беспощадно загоняли под кожу, тело бросало то в жар, то в холод, а из горла вырвался сдавленный звук, переходя в высокий и пропитанный болью крик. Луч никуда не исчез, но невидимая сила будто развернула его на сто восемьдесят градусов, и теперь его начало было точно в центре круглого щита. Сквозь полные слёз глаза Вилл видел, как по лучу потянулась энергия, пульсирующими волнами вливаясь в рыцаря и делая его ещё сильнее. Сквозь нескончаемый поток боли пробился голос интуиции, прошептавший только одно слово — «Взлетай». Тело словно само взяло контроль в свои руки, и со слезящимися глазами Вилл воспарил над ареной. Луч в какой-то момент полёта разорвался с тихим, едва слышным треском.

Осознание случившегося медленно давило своими масштабами. У Гига был не просто полный набор артефактов, но и запасной артефакт — щит, который он весь бой прятал и держал при себе как козырную карту. Издалека не было возможности вызвать описание и прочитать характеристики, но, судя по всему, щит с зеркальной поверхностью имел отражающие свойства, превосходящие свойства других подобных предметов. Вилл бросил взгляд на шкалу дебафов, и через слезящиеся глаза удалось различить новую иконку. Сгусток голубой магии рассекала толстая чёрная линия, а снизу было описание, неутешительно рассказывающее, что теперь все заклинания будут слабее на «99,99%». Характеристики оказались нетронутыми, но какая разница, если любое атакующее заклинание на сто тысяч урона нанесёт всего десять, и это без учёта всех защитных резистов. Последний шанс на победу ускользнул подобно дымке в предрассветной мгле.

«Тихо, без паники», — Вилл отчаянно цеплялся за последнюю соломинку надежды. У дебафа нет таймера, но вряд ли он будет висеть вечно. Отсутствие таймера нетипично для шкалы дебафов, но нет никаких данных о том, насколько долго он будет висеть в битве против другого игрока. Возможно, здесь не работает то, что было в битве против Ворса, который считался неигровым персонажем. Дебаф может пропасть через неделю, а может, через минуту. В последнее верилось с трудом, но внутренний упрямец не хотел отпускать эту идею. Не обращая внимания на зрителей, которым вряд ли было интересно наблюдать за тем, как Кровавый целитель висит в воздухе посреди дуэли, Вилл вытащил из инвентаря свой простенький ритуальный нож. Кровавые заряды заканчивались, но их можно пополнить. Тело настолько ослабело, что трясущаяся рука едва не выронила нож. Не успел Вилл порезать руку, как сзади раздался неприятный, но очень знакомый глухой щелчок. Голубая рука неестественно выгнулась за спину, принимая на себя удар, а затем перед глазами воцарилась тьма, пронизанная лишь крохотными проблесками света.

«Что…происходит…», — заторможенно думал Вилл. Мысли с трудом пробивались сквозь очередную вспышку боли, а крылья, которые до этого надёжно удерживали в воздухе, вдруг потеряли свою силу. Секунда свободного падения — и щека встретила песок, который забился в глаза, ноздри и рот. Вверив свою судьбу в руки интуиции, Вилл перекатился в сторону, и топор запоздало впился в песок. Последние воспоминания — это зависший в воздухе Гига и системный чат, взорвавшийся сообщением о получении «оглушения», из-за которого тело и рухнуло вниз. Сквозь забивающийся в глаза песок, Вилл увидел, как магический огонь на прочных сапогах Гига угасал. Этот эффект за бой удалось увидеть уже несколько раз — такой эффект был каждый раз после «Телепортации», уникальной способности артефактных сапог, вот только…

«Это что, он всё это время мог достать меня в воздухе?» — с ужасом подумал Вилл, быстро раскручивая этот клубок. Догадки вспыхивали одна за другой, и детальки, которым раньше нигде не было места, вдруг сложились в общую картину. Его телепортация работала во всех плоскостях сразу, и он мог не только телепортироваться вперёд и назад, но даже в воздух, пусть под ногами не было никакой опоры. Вилл отмахнулся «Волшебной стрелой», но в системный чат было и смотреть страшно — скорее всего, там была издевательская строчка «Вы нанесли 3 единицы урона». Гига спланировал весь бой. Рыцарь вновь наклонил голову и тараном понёсся вперёд, вот только в этот раз его путь был не по ровной прямой, как обычно, а с неожиданно резким отклонением в сторону. «Отступление» не помогло — Гига как бронепоезд врезался в грудь, и правый рог вонзился в невидимое пиксельное лёгкое. Не успел Вилл освободиться, как Гига обрушил серию из трёх мощных ударов. Первый ударил в висок, и несколько зазубрин на топоре пронзили щёку, второй пришёлся в живот, а третий скользнул по бедру. Медлительность покинула его тело, а выпитое зелье ускорения наполнило его безжалостные атаки ещё большей скоростью. Нить боя выскользнула из рук. Острая боль снова пронзила левое плечо, а затем Гига, прокрутившись вокруг оси и через эффектную подсечку сбил с ног, добивающим ударом вонзив топор в область сердца. Всё было настолько быстро, что не было бы возможности ни защититься, ни ускользнуть от его атак. Всё это было спланировано. Гига специально затягивал бой. Он специально позволил закончить цепочку. Он дал надежду, а после безжалостно её растоптал, обернув оружие себе на пользу. Вот, в чём был его замысел.

Победитель: Гига

Всё тело ломило от боли, и сдерживая болезненный крик Вилл с трудом поднялся на ноги. Руки Гига не подал, но он и не ушёл высокомерно, как это сделал Хару в бою против зажатого разбойника.

— Спасибо за дуэль. Это было интересно, — непринуждённо поблагодарил рыцарь, отключая системное отображение шлема.

Лицо его выглядело таким же спокойным, как и в начале боя, и казалось, что Гига ни на каплю не устал. Вилл подавил прорывающуюся злость. Пусть он и игрался, но делал это не из-за злобы, высокомерия или желания потешить самолюбие. Он — мясник, который равнодушно забил свою жертву, причём сделав это не сразу, а выдержав необходимую для дела паузу.

— Угу, — только и выдавил Вилл. Хотелось вставить несколько крепких словечек, но в этом нет никакого смысла. Неважно как, но Гига победил, а значит, он оказался сильнее, и без разницы за счёт чего — навыков, кучи артефактов или всего вместе.

Теперь, когда Гига стоял всего в нескольких метрах, можно было вызвать описание второго щита и рассмотреть его получше. Вилл раскрыл просмотр снаряжения и взглядом навёл системный курсор на иконку круглого щита.

Отражение судьбы

В поверхности этого щита способно отразиться всё, и даже судьба, которую приготовил враг, отразится на него самого .

Ниже шло системное описание, подтверждающее догадки — щит обладал активной способностью, которая могла не просто отразить любой навык, но и обернуть его против атакующего с сохранением урона, дебафа и других эффектов.

— Буду рад видеть тебя в Северных землях, — негромко произнёс Гига, убирая покрытый песком и кровью топор в глубины инвентаря.

— Ага. Спасибо. Загляну при случае, — Вилл с трудом сдерживал внутреннюю ярость.

Ни одно из прошлых поражений не было настолько болезненным. Щит пока Гига не убрал, и Вилл видел в нём своё отражение — разодранная мантия, взъерошенные волосы, измазанное кровью лицо.

— Я серьёзно. Как я сказал ранее, каждый игрок найдёт у нас кров, и каждого я буду считать своим другом, пока он, естественно, не покажет обратное. К тому же…

Гига спрятал «Отражение судьбы» в инвентарь.

— … выбора у тебя скоро и не останется.

— Э-э-э…чего?

Гига не ответил. Он развернулся и направился в сторону чёрных ворот. Вилл растерянно провожал его взглядом до тех пор, пока рыцарь не скрылся внутри стадиона. До финального боя осталось меньше пяти минут, и пора освобождать арену для главных звёзд этого дня. Понуро, уже не вызывая кровавые крылья, Вилл направился к своему сектору. Трибуны шептались, тихо гудели, переговаривались о чём-то, но насмешек и тем более оскорблений слышно не было. Ноги наконец покинули песок и ступили на чёрно-белые ступени.

— Ну, посмотрел на меня в деле? — Вилл устало рухнул на сбережённое Шрамом сиденье. — Как тебе?

— Дерьмо.

Из груди вырвался нервный смешок.

— Исчерпывающий ответ.

— Зато честнее ты не услышишь.

Вилл посмотрел на иконку с дебафом. Она не исчезла, и даже таймера на ней до сих пор не появилось.

— Неужели я был так плох?

— Да дело в другом. Гига — это хитрый чёрный паук, который разрешил поплясать вокруг него несколько минут, пока он незаметно опутывал тебя своими сетями. Он не просто убил тебя, а отравил и с наслаждением смотрел, как ты умираешь в страшных мучениях.

Про «страшные мучения» Шрам подметил очень хорошо. Всё тело до сих пор болело, а левое плечо истекало кровью. Вилл достал небольшое зеркальце и осмотрел окровавленную физиономию. Кровь перестала сочиться из носа, но сам он, к счастью, серьёзно не пострадал. Через несколько минут всё должно зажить, но какие-то раны может и останутся. Гига, переключивший снаряжение на обычную одежду, вернулся в королевскую ложу, получив сдержанную улыбку от Трелорин и более восторженные улыбки от двух советников. Вилл поскрёб окровавленную щеку. Гига не просто вызвал его на дуэль, но разыграл целый спектакль ради исполнения своих планов. А могло ли быть так, что цель этого представления была не только в том, чтобы просто побить Кровавого целителя и сделать себе рекламу? Морозный озноб прокатился неприятной волной.

«Да нет, не верю», — ошарашенно подумал Вилл. Невозможно, чтобы Гига заглянулнастолько далеко, но если он и правда способен на это, то он — самое настоящее чудовище, способное погрузить этот мир во тьму.

— Да выслушайте меня! — из размышлений вывел встревоженный женский голос, готовый в своём отчаянии вот-вот перейти на крик.

Морщась от боли, Вилл развернулся. Через несколько рядов седовласая женщина спорила с высоким парнем в красивых золотистых доспехах.

— Я выслушал Вас уже раз пять, — терпеливо ответил парень. Судя по нику, классу и уровню над головой, он был игроком — одним из тех, кто вступил в объединённую стражу с НИПами.

— Тогда помогите мне! — отчаянно закричала женщина, привлекая ещё больше внимания. — Вот здесь, на этом самом свободном месте, сидел мой муж! И он исчез! А он, между прочим, уважаемый человек, который…

— Шаракс, чего у вас тут? — встрял другой стражник, более молодой и с куда более холодным взглядом.

— Да вот женщина уверяет, что её муж испарился.

— Чё за брехня. Бабуля, как это возможно? Может, у тебя с головой проблемы?

Казалось, что седовласая женщина вот-вот задохнётся от возмущения.

— Да как вы смеете! Я буду жаловаться!

— Жалуйся, кому хочешь. Всё? — недовольно произнёс второй стражник, у которого над головой светился ник Фугс.

— Не всё! Найдите моего мужа! Когда погасли эти непонятные штуки над головами, он был рядом, но когда их включили, то муж исчез! Вы же не просто городская стража, вы Призванные!

Парни переглянулись.

— Давайте сделаем так, — мягко произнёс Шаракс. — Подождите немного. Если ваш муж не объявится, мы вместе поищем его, хорошо?

— Но…

— У нас работы и так хватает, — грубо прервал Фугс. — Или вы хотите, чтобы мы всё бросили и шерстили толпу в поисках вашего муженька?

Женщина, которая в отличие от могущественных Призванных была обычным неигровым персонажем, стыдливо замолчала и покачала головой, утирая красные глаза большим белым платком. Не успел Вилл подумать обо всём этом, как чёрные и белые ворота распахнулись.

Неискушённый зритель, для которого подобный турнир стал первым в жизни, мог подойти к финалу с наивным размышлением, что закрывающая турнир битва двух финалистов по своему накалу, эмоциям, драматизму и скиллу обоих участников будет на пике, однако опытные игроки знали, что в турнирах подобного уровня такое происходит не всегда. Все финалы можно грубо поделить на два типа — те, которые настолько хороши и зрелищны, что остаются в истории конкретной игры на многие годы, и финалы, которые по своему накалу и интриге ничем не отличаются от обычного матча. Этот финал, к разочарованию многих, попал во вторую категорию. Ничего необычного Кузя и Кёржич не показали, будто они выбросили все козыри заранее и подошли к финалу опустошённые как с точки зрения тактических задумок, так и по эмоциям. Первый бой Кузя проиграл, но потом охотник собрался и три раза подряд закрыл Кёржича. Вместо драматичного финала, в которой судьба турнира решается в последней, пятой дуэли, зрители получили довольно посредственные «3−1».

— Ну, хотя бы не сухой финал, — отметил Шрам, голос которого заглушали громкие аплодисменты.

Кузя отметил успех неожиданно спокойно. Он пожал Кёржичу руку и сдержанно помахал каждому из секторов. На лице взрослого охотника, который был старше практически каждого из участников, расплывалась усталая, но искренняя широкая улыбка. Вилл хлопал вместе с остальными. Кузя может гордиться собой. Он прошёл самый тернистый путь, но тем слаще стал его триумф. Несмотря на своё разгромное поражение, что-то внутри искренне радовалось за охотника.

Несколько часов турнира пролетели незаметно, и казалось, что вот только всё начиналось, а на песок, щедро омытый кровью и болью, в последний раз ступили все восемь дуэлянтов. Вся ярость Малого улетучилась. Он пусть и красовался, но вышел на арену сдержанно, без громогласных криков. Акита выпорхнула на арену под восторженные аплодисменты, радуя зрителей не только своей яркой улыбкой, но и воздушной короткой юбкой. Йооши вышел почти в тишине, словно про него все забыли. Сирену встретили парой строчек из песни, затянув «Девочка сделала сайт, но неверно-о-о». ВКепке ступил на песок не только в своей большой красной кепке, но и с проклятой фейкой, которая на удивление спокойно сидела у него на плече. Кёржич получил свои овации, а Кузя никуда не уходил и всё это время был на арене. Единственным, кто не вышел, был Хару.

Вилл посмотрел на королевскую ложу. Трелорин встала и о чём-то переговаривалась с диктором. Судя по всему, последнее слово скажет она, в котором будет стандартное «благодарю всех за турнир» и всё в таком духе. Было интересно, чем она наградит Кузю, хотя она может публично и не говорить о том, что именно это будет за приз. А вот Гига куда-то исчез.

«Ушёл сразу после финала?» — подумал Вилл, и правое ухо вновь завибрировало. В этот раз никто не мешал ответить.

— Да?

В правом ухе раздался брутальный мужской голос.

— Вилка! Это Тад!

— Я тебя и так узнал, так что богатым не будешь, — отшутился Вилл.

А вот Тад был очень серьёзен.

— Короче. Мы отпустили погулять Тирушу, чтобы…с Маринкой вместе побыть.

«Очень за вас рад», — вновь хотел было отшутиться Вилл, но не стал прерывать здоровяка.

— Но Тируша вернулась очень быстро. Глаза круглые, напуганные. Говорит, что они с девочками бегали в деревушке за городскими стенами, и увидели, как «какие-то страшные дяди в масках» похитили «задумчивую тётю с длинными волосами, похожими по цвету на медные монетки». Тируша, доченька, что ты ещё видела?

Несколько секунд наушник молчал.

— Ещё она видела, как «тётя» выхватила посох, и из-под земли вырвались корни, опутавшие двух нападающих, но всё же её схватили. Я сперва не хотел в это верить, но Вилка, походу, нашу Грати украли!

Боль, остатками разливающаяся по телу, исчезла. Вилл в ступоре смотрел перед собой, переваривая услышанное. Если Тируша всё увидела верно, то кто-то выкрал их боевую подругу, которая не просто храбро вступила в Десятку и отправилась вместе с ними в неизвестность, но и доверилась ему в этой опасной миссии.

— Вилка! Вилка! Слышишь меня? Делать надо что-то!

— Да…надо… — сдавленно вымолвил Вилл. — Шрам, мне пора.

И под ничего не понимающие взгляды стража Вилл вскочил на ноги и, собрав все остатки сил, побежал к выходу.

Глава 5

Последний белый рыцарь, словно призрак, покинул зал для переговоров, и дверь за ним с грохотом захлопнулась. Гулкий звук эхом прокатился по просторному залу, и повисла звенящая тишина. Соджеро обвёл взглядом собравшихся за большим круглым столом. Это собрание разительно отличалось от всех предыдущих, и официальная часть с королевой продлилась не дольше десяти минут. Всё это время Трелорин говорила, не попросив, а приказав слушать её не перебивая. Королева была красива, как и всегда, её голос был ровным и уверенным, но от юной девушки веяло такой аурой ярости, которую не доводилось ощущать даже от живого человека. Несколько раз за её длинную речь казалось, что с губ вот-вот сорвётся крик, и она отдаст приказ белым рыцарям окропить кровью мечи с белоснежными клинками. Этого не произошло. В завершение Трелорин смерила каждого уничижительным взглядом, способным испепелить до горсти пепла, и покинула зал, бросив напоследок всего одно слово — «Думайте».

Непривычная для этого зала тишина давила со всех сторон, словно сами стены из белоснежного мрамора медленно сдвигались, готовые сомкнуться вокруг присутствующих. За столом пустовало всего два места: величественный золотой трон королевы, украшенный магическими камнями самых разных оттенков, и более скромный деревянный стул с невысокой спинкой. Эфклин, как всегда, опоздал, и гневная речь королевы прошла мимо его ушей. Оставалось лишь ждать и гадать, какими будут последствия его непунктуальности.

— Ну, что, у кого какие мысли? — Аирилайя наконец нарушила тишину.

Измождённое лицо девушки было мрачнее тучи, и такой же мрак отражался на лицах всех остальных. Лишь АркенГОЛД, как всегда, скрывал свои эмоции за большими солнцезащитными очками. В этом он себе не изменил, зато собранные в хвост волосы сбрил почти под ноль.

— А какие могут быть мысли? — недовольно произнёс рыжебородый Рэнд. — Очевидно, здесь замешан этот ублюдок Гига.

— Это очевидно для нас, но прямых доказательств нет, — Аирилайя дополнила слова главу торговой гильдии.

Трёхдневный праздник перечеркнула трагедия. Под конец вчерашнего дня по всему королевству прокатилась волна похищений неигровых персонажей. Кого-то выкрали у самых границ, а кого-то выцепили прямо со стадиона, в разгар ПВП-турнира. С каждым часом число пропавших росло, и к утру их количество перевалило за сорок. Не было сомнений, что за похищениями стоит Гига — уж слишком удачно всё сложилось, однако прямых доказательств его причастности не было.

Анализ списка похищенных позволил подметить две закономерности. Все украденные неигровые персонажи, чьи имена ровными строками были выписаны на развёрнутом свитке, были важны для королевства. Мастер Браннор — искусный кузнец, чьё оружие использовали лучшие воины. Хранитель истории Ульрих, знающий не только историю настоящего, но и прошлого. Леди Серафина — мастерица алхимического ремесла, лучший специалист по травам и снадобьям, в чьей памяти хранились сотни рецептов. Пекарь Эдгар, чья выпечка не только вкусна, но и полезна с точки зрения бафов. Гига, если всё-таки он стоял за похищением, выкрал именно их, не размениваясь на бездельников и пьянчуг.

Вторая закономерность: похищены только «местные» НИПы, которые были прямыми подданными Трелорин и родились здесь, в этом мире. Все неигровые персонажи, которых привёл с собой Виллиус, остались нетронуты, хотя среди них тоже были ценные люди. Чего стоит один Нвентор — его изобретения могли бы пригодиться, но Гига не тронул изобретателя.

«Как-то всё это странно», — Соджеро провёл кончиком пальца по пергаменту. Сперва Гига сотрудничает с Трелорин и в кооперации с ней разрушает целое королевство, превратив его в руины, а теперь прямо под её чудненьким носиком крадёт верных ей подданных. Даже если эти похищенные нужны для его планов, такое похищение — провокация, на которую Трелорин не может не ответить, и кто знает, насколько далеко зайдёт её ответ. И ведь случилось это на фоне нормализации отношений с неигровыми персонажами. Всё это очень невовремя, и, что более важно, нет вообще никаких идей, что с этим всем делать.

— Пока мы ломаем головы, я уверен, что эти бедняги уже ползают перед Гига с ошейниками, — продолжал сокрушаться Рэнд. — Если список не врёт, и каждый украденный представляет ценность, на них всех наденут ошейники из золота, но их участь всё равно незавидна. Они — рабы в плену у тирана.

— А что говорят наши информаторы? — пробасил Анкл, который с каждым собранием Совета словно набирал во внешней силе и габаритах — настолько огромным он казался.

Аирилайя покачала головой.

— Ничего. Кто-то ещё не вышел на связь. Кто-то говорит, что ничего не знает. Кто-то слышал об этой операции, но в Северной столице пленников замечено не было.

Рыжебородый Рэнд недовольно фыркнул, да так, что его борода ощетинилась, словно колючки дикобраза.

— Пф. И что это за информаторы такие? За что мы им платим? За их «не знаю» и «не видел»? Нам нужны любые сведения с Северных земель, а если эти олухи не способны добыть информацию, надо их заменить!

— Попрошу без резких выражений, — неожиданно подал голос АркенГОЛД. — Среди информаторов есть один мой легионер. Пока мы сидим здесь, в тепле и безопасности, он рискует ради нас, ведь в случае раскрытия его запытают или убьют. Гига лоялен к игрокам, но предателей не любит никто. Воп…

— В безопасности? — перебил его Рэнд. — Ты видел этих громил в белых доспехах? Мне вот кажется, что сейчас мы в куда большей опасности, особенно если не придумаем решение для королевы.

— Я не хочу нагнетать, но что мы можем придумать? — Соджеро завладел общим вниманием. — Потребовать у Гига отдать нам украденных? Он не отдаст. Предложить выкупить их? А нам есть что предложить человеку, в руках которого всё королевство со всеми его ресурсами? Тайно выкрасть? Гига построил своё похищение на двух вещах — внезапности, ведь никто этого не ждал, и в момент, когда всё внимание было на турнире. Он выкрал цели даже со стадиона, отключив на полминуты прожектора, и в итоге провернул всё настолько филигранно, что всех выкрали почти в одно время. Сейчас он ждёт ответных действий, поэтому будет готов, да и сместить внимание на что-то другое внутри его королевства мы не сможем. К тому же, найдутся ли у нас люди на такое дело? Давайте честно, сейчас таких людей нет. У нас есть ролевики, которым в радость устроить тематический ивент, есть крафтеры и собиратели, есть обычные игроки средней прослойки, для которых часик пофармить — это уже достижение, но нет спецагентов, способных выкрасть сразу под сорок человек из чужих земель.

— Браво. Неужели за ваше небольшое обсуждение я услышал что-то вменяемое? — раздался мужской голос откуда-то за спиной.

Входные двери приоткрылись, и в образовавшуюся щель протиснулся Эфклин. В отличие от всех присутствующих, блиставших красочными нарядами и одеждами безупречной чистоты, глава «Пиратов» заявился в боевой экипировке. Его сапоги, усыпанные грязью, оставляли на белоснежном мраморе липкие следы, но Эфклин, не обращая на это ни малейшего внимания, прошествовал к своему месту и вальяжно сел на свой стул, закинув грязные ноги прямо на стол. Комочек земли откололся от ботинок и упал на полированную поверхность.

— Эфклин, — ледяной голос Аирилайи пронзил зал, а чёрные глаза недовольно буравили разбойника. — Почему ты пропустил встречу с королевой?

С такими же холодными, полными осуждения взглядами, смотрели и остальные, однако Эфклин, не отрываясь, двумя светло-карими точками взирал лишь на девушку в чёрно-белой мантии.

— Аири, тебе не кажется, что я не должен перед тобой отчитываться? — с лёгкой насмешкой в голосе произнёс он, а затем, немного смягчив тон, добавил. — Я был занят делами гильдии, и этот ответ должен вас всех устроить. К тому же, я перекинулся парой слов с выходящей из зала королевой. Мне даже вручили этот список с украденными.

Эфклин достал из нагрудного кармана безрукавки небольшой листочек и небрежно бросил его на стол.

— Я не зашёл сразу, потому что решил послушать, о чём вы будете говорить как в её, так и в моё отсутствие.

— Как ты вступил в Совет, так с тобой одни проблемы.

Рэнд даже не пытался скрыть свою неприязнь.

— Сделаю вид, что мне очень стыдно, — равнодушно ответил Эфклин. — Как и мне стыдно за вас. Вы трясётесь над этими бумажками, обсуждая украденных НИПов, но я не услышал от вас имя ещё одной похищенной, которая, напоминаю, наша с вами, если можно так выразиться, сестра по несчастью.

В этом похищении была ещё одна странность — пропала одна девушка, которая, в отличие от НИПов, была игроком.

«Как зовут её…Грати, вроде бы», — Соджеро судорожно перебирал в памяти обрывки информации. И всё это вновь не складывалось. Невозвращенцы старого формата нередко похищали девушек, но, со слов «старожилов», они делали это либо ради развлечения и других низменных целей, либо ради выкупа. С приходом к власти Гига, подобные похищения были запрещены, по крайней мере, без ободрения сверху. Значит, вариант с похищением Грати просто ради забавы отпадает. С другой стороны, она не была важной девушкой. Грати не была главой крупной гильдии или даже замом, она никак не относится к Совету игроков, да и девушкой важного игрока она также не была. Единственная зацепка — она была в числе тех, кто отправился с Виллиусом на таинственный другой сервер, но из этого не получалось сформировать полноценную картину.

— Торговец Маркус. Известен своей честностью и справедливостью, — начал зачитывать Эфклин. — Эмма, самая популярная певица королевства с чарующим голосом. Главный Казначей Генрих. Военный советник Аарлом. Ювелир Жозеф. А где здесь Грати? Почему я не вижу её имени?

— Не устраивай клоунаду, — недовольно пророкотал Рэнд. — Её здесь нет, потому что в этом списке только НИПы.

Эфклин, не проронив ни слова в ответ, демонстративно разорвал пергамент. Сжав все клочки бумаги в кулаке, разбойник вытянул руку и разжал пальцы. Клочки разлетелись по столу, как бабочки, вырвавшиеся из кокона.

— И этот список для вас важнее украденной девушки? Ведь кто такая эта ваша Грати в сравнении с военным советником или хранителем истории, верно?

— Эфклин, — с усталостью в голосе ответила Аирилайя. — Ты же прекрасно знаешь, в чём дело.

— Интересно слышать это от тебя, Айри. Ведьты сама знаешь, каково это — быть брошенной на произвол судьбы кучкой бездарностей, которые вместо того, чтобы заботиться о твоём освобождении, заняты чем угодно, только не тобой.

Зал вновь накрыла тишина, нарушаемая лишь недовольным сопением покрасневшего Рэнда. Эфклин же поочерёдно посмотрел на невозмутимого АркенГОЛДа, на Форестора в его новом ярко-жёлтом свитере, и, наконец, Соджеро поймал взгляд и на себе.

— Давайте я проведу небольшой урок истории для наших новичков. Поскольку я был одним из основателей Совета, я прекрасно помню задачи, для решения которых он формировался. Я не буду перечислять все, но основная цель — это приложить все усилия для блага запертых здесь игроков и поскорее вытащить всех отсюда. Время шло, но Совет, словно отклонившийся от курса корабль, всё дальше отходил от своей цели, из-за чего я и многие другие основатели покинули его. Во что превратился Совет игроков со временем? Чем только в нём не занимались — организацией праздников с задачей «поддержать моральный дух игроков в это непростое время», сотрудничеством с Невозвращенцами ради денег и бесплатных…удовольствий, наслаждением пьянящим чувством иллюзорной власти над судьбами остальных. В Совете делали всё, кроме того, ради чего он был создан — благополучия других игроков.

Неожиданно для всех, даже для недовольного Рэнда, челюсть которого едва не отпала вместе с бородой, Эфклин встал и прошёл к роскошному трону, сияющему золотом во главе стола. С беззаботной невозмутимостью разбойник сел на него, словно это его законное место, и в этот раз ни один из магических камней не зажёгся.

— Эфклин… — пролепетал Форест. Его голос дрожал, а круглое доброе лицо побелело, как полотно. — Ты чего делаешь…а если королева войдёт?..

— Вот именно, — рявкнул Эфклин, и его голос гулко пронёсся по залу. — А если королева войдёт? А если королева узнает? А что королева скажет? А если королева расстроится? Королева то, королева это. Вы что, совсем охренели?

После этих слов Эфклин, словно разъярённый лев, окинул всех присутствующих хищным взглядом.

— Посмотрите на себя со стороны. Вы трясётесь за неигровых персонажей больше, чем за запертых здесь игроков, да больше, чем за себя. Говорите, вы выстраиваете сотрудничество с королевой? Свора чихуахуа не может подружиться со львицей. С каждым днём она всё сильнее затягивает удавку на ваших шеях, которые вы же радостно и подставили.

В его словах и правда был свой смысл, но всё уравновешивала другая сторона.

— Но мы не знаем, сколько нам ещё жить здесь, — ответил Соджеро. — Если бы всё закончилось через месяц — дело одно, но вдруг нам уготовано прожить здесь ещё год, два или десять? Ведь мы несём ответственность не только за себя, но и за других игроков. Кто-то в наших гильдиях, кто-то в гильдиях поменьше, а у кого-то нет не то, что гильдии, а даже друзей. Мы в ответе за всех, и нет ничего такого, чтобы пойти на некоторые уступки ради выгоды в будущем.

— Вот я согласен, — поддержал молодой Киларыч. Каждое собрание волшебник менял свой образ, и сегодня из-за своей пышной шляпы Киларыч напоминал большой гриб, который кто-то ради смеха усадил за стол.

— Да и какие у нас варианты? — продолжила Аирилайя. — Либо мы дружим с королевой и живём мирно, либо сотрудничаем Невозвращенцами и миримся как с их зверствами, так и их желанием задержаться здесь подольше. Или ты позабыл об этом, Эфклин? Гига не отказался от притязаний Невозвращенцев на долгую и беззаботную жизнь в этом аду. Более того, Гига каждым своим действием показывает, что не остановится перед своей целью подарить эту спокойную жизнь не только себе, но и каждому, кто пойдёт за ним. Примкнуть к Невозвращенцам — это согласиться с их философией и планами обречь себя на мучительное существование в этой игре, из которой лично я хочу вырваться поскорее.

Нестройный хор голосов поддержал это мнение.

— Хорошо, Эфклин, и что ты предлагаешь? — с вызовом спросил Рэнд. — Языком молоть могут все, но хотелось бы услышать что-то более конкретное.

— А моё предложение простое, настолько, что я удивлён, как вы не догадались. Отойдите в сторону.

Простое, в понимании Эфклина, предложение, вогнало всех в ступор.

— Объясни, — попросила Аирилайя.

— Неужели вы не понимаете, к чему всё идёт? У нас есть королевство, в котором игрок взял контроль над НИПами, и есть королевство, в котором симпатичная правительница хочет закрепиться на престоле, заручившись поддержкой Призванных, то есть нас, простых игроков. Это не рабство, но кто знает, что выкинет Трелорин через месяц, год или два. Вилл рассказывал, как на том сервере ему на шею накинули блокирующий магию ошейник. Не находите символичным, что в землях этого королевства свои ошейники получат уже игроки? Два королевства с такой разной, но похожей философией, не смогут сосуществовать мирно, и первые искры конфликта уже высечены. Трелорин должна ответить на пощёчину, и каждый ответ будет встречать новый, всё более жёсткий и разрушительный. Лучшее, что можно сделать — это отойти в сторону от зарождающейся бойни и сосредоточиться на главной задаче, про которую вы, да-да, вы, позабыли — скорейшем освобождении из игры. Напоминаю, что в Альянсе, который многие из вас так слепо ненавидят, на первом плане именно эта цель.

Аирилайя обернулась и с тревогой посмотрела на красивые двери.

— То есть ты предлагаешь…разорвать все договорённости с королевой и переметнуться к Альянсу? — тихо спросила девушка. — Но не навредим ли мы себе таким манёвром? Вдруг королева подумает, что мы предатели, которые в сговоре с Гига? Да и как ты предлагаешь уйти в сторону сотне гильдий с десятком тысяч игроков? Для этого нужны огромные земли и подготовленная инфраструктура, которой у Альянса сейчас нет.

«А ведь Эфклин прав, снова здесь беспокойство о том, что подумает королева», — промелькнула мысль. Хотя, с другой стороны, нельзя просто взять и отбросить мысли самого важного неигрового персонажа в этом королевстве.

— Я? Предлагаю вступить в Альянс? Да что вы, — Эфклин наигранно поднял руки и показал пустые ладони. — Для начала я всего лишь предлагаю не заострять так много внимания на Трелорин и её проблемах. Совету нужно взять курс на то, куда он плыл в самом начале, и действовать согласно двум правилам. Во-первых, для нас игрок важнее неигрового персонажа, одного, десяти или даже пятидесяти. Во-вторых, нужно делать всё для решения проблемы скорейшего освобождения. Что касается Трелорин и жителей королевства, мы должны мирно сосуществовать с ними на одной территории, а не пытаться влиться в их, скажем так, культуру и образ жизни. Мы — гости, которые скоро оставят эти земли, а вы выстраиваете такие отношения, словно здесь будут жить ещё и ваши дети. Вот, о чём я предлагаю задуматься. А чтобы вы не отвлекались на всякие мелочи, вопросом похищенных НИПов займётся моя гильдия.

Соджеро, ошеломлённый этим неожиданным предложением, уставился на Эфклина широко раскрытыми глазами. Это же удивление подхватили все сидящие за столом, и даже АркенГОЛД повернул к разбойнику голову.

— Ты серьёзно? Неужели ты собираешься делать то, от чего нас так старательно отговаривал? — недоверчиво спросила Аирилайя.

«И ведь гильдия у него не такая большая», — про себя отметил Соджеро. В «Пиратах» состояло немногим меньше ста человека, и даже если задействовать в операции всех, не факт, что такого количества хватит.

— Во-первых, — Эфклин загнул один палец. — Без обид, но один член моей гильдии стоит как десять или двадцать в ваших. Во-вторых, некоторые мои ребята, скажем так, прокачивали себя не только в онлайн-игре, но и имеют…специфический опыт из реальной жизни. В-третьих, у нас есть дело в Северных землях, поэтому мы совместим два задания. Предлагаю закончить на этом. Я занимаюсь освобождением стольких НИПов, скольких смогу освободить, попутно разыскивая и Грати, а вы прекращаете лизать королевский каблук. Устраивает такое?

Формулировка грубая, но не согласиться с таким предложением невозможно.

Сегодняшнее собрание и правда превзошло все ожидания. Эфклин не просто закрыл тему украденных НИПов, но и искусно сместил фокус в нужную сторону. В груди медленно разливалось тепло. Даже и не получалось припомнить собрания, на которых бы так активно обсуждались вопросы, напрямую влияющие на благо запертых игроков. Даже очаровательная Риссун, чьи глаза загорались яркими изумрудами при обсуждении очередной задумки вроде фестиваля ролевиков и «Праздника двадцатигранника», в этот раз оставила свои бесполезные инициативы при себе. Вместо этого она предложила выделить средства МилойЛуне, в одиночку тянувшей на хрупких плечах систему контрактов для новичков. Наконец Совет начал соответствовать тому образу, который отрисовало воображение перед тем, как принять приглашение.

— Аири, — осторожно позвал Соджеро.

— М-м-м? — задумчиво протянула девушка, не отводя взгляда от пергамента. Она изящно выводила большим белым пером имена, подготавливая Эфклину новый список на замену разорванного.

— Если мы закончили на сегодня, может, я пойду? У нас ещё внутри гильдии собрание, а перед ним было бы неплохо кое-что обсудить с замами.

Собрание потихоньку заканчивалось, и остались совсем уж мелочи, которые все обсуждали в парах или тройках. Эфклин и Рэнд неожиданно нашли подобие общего языка. Они о чём-то оживлённо переговаривались, и бородач, лицо которого становилось всё более спокойным, энергично кивал.

— Да в принципе можешь идти, — Аирилайя поставила аккуратную точку в конце особенно длинного имени, состоящего как минимум из пятнадцати букв. — Если что-то случится, например, в зал ворвётся королева и прикажет казнить Эфклина, я обязательно сообщу.

Из груди сам собой вырвался нервный смешок.

— Надеюсь, до такого не дойдёт.

«Ведь не дойдёт же?» — спросил сам у себя Соджеро, чувствуя себя персонажем из известного мема. Если вернувшаяся в зал королева заметит на своём месте постороннего, она без колебаний отдаст приказ белым рыцарям, и будет чудо, если приказ ограничится простым заточением в подземелье.

Соджеро, попрощавшись со всеми, пересёк широкую полосу солнечного света, льющегося через огромное окно, и покинул зал. Невидимая развилка длинного коридора предлагала две дороги. Лестница по правую руку уводила на верхние этажи дворца, куда не было доступа Призванным, а другая, по левую руку, вела к выходу. Соджеро свернул налево, и чёрные сапоги мягко ступили на отполированный до зеркального блеска мрамор. Падающий сквозь такие же большие прямоугольные окна свет от аномального Солнце не только вгонял в жар, но и слепил. Сквозь арку, ведущую на просторный балкон, пробивался приятный аромат свежих цветов. Вокруг висели картины самых разных форм и размеров, наполненные самым разным смыслом. На одной милые девушки в пышных платьях кружились в танце с кавалерами, а на другой рыцарь, высоко поднявший руку с длинным мечом, вёл за собой целую армию. Из боковой двери, украшенной затейливой резьбой, появился статный слуга в строгих одеждах. В его руках покоился поднос с дымящимся кувшином и изящными чашечками. Слуга, держа спину так прямо, что стало неловко, спокойно прошёл мимо, даже не удостоив взглядом. Проследив за ним, Соджеро обернулся и вздрогнул — возле стены стоял белый рыцарь, который возник там словно из ниоткуда. Вот он уже проводил внимательным взглядом, которым обычно охранник в магазине смотрит на подозрительного покупателя. Этот взгляд безупречно белых глаз, в которых едва угадывалась такая же молочная радужка, всегда пробирал до дрожи.

Скрыться от взгляда белого рыцаря удалось за поворотом. В той части коридора архитекторы словно забыли про существование окон. Прохладная тьма нежно укутала в свои объятья, а путь освещал неяркий зеленоватый свет, льющийся из больших магических шаров.

— Эй, ты. Да-да, ты, — неожиданно раздался тоненький голос, напоминающий голос ребёнка.

Соджеро растерянно замер. Если зрение не подводило, а оно подвести не могло, рядом никого не было, да и сам голос доносился откуда-то слева, словно говорящего замуровали в стену вместе с одним из магических шаров.

— Чего головой крутишь, заходи сюда!

Дверь, в полумраке почти сливающаяся со стеной, едва слышно скрипнула. Голос доносился явно оттуда. Ничего не понимая, Соджеро осторожно вошёл внутрь, попав в небольшое помещение. Внутри было ещё темнее, и лишь по смутным очертаниям можно было понять, что это забытая всеми каморка, в которой друг на друга свалили старые кровати. Воздух был тяжёл от запаха сырости и какой-то гнили.

— Кто здесь?

Вопрос повис в воздухе, растворяясь во тьме. Соджеро пристально всматривался в едва видимые очертания, но того, что могло бы напоминать человека, не было.

«Либо со мной говорит призрак, либо я сошёл с ума», — пронеслась в голове мысль, как неожиданно прямо на расстоянии вытянутой руки сперва зажёгся тусклый зелёный свет, напоминающий тот, что освещал коридор, а потом между двумя стойками сваленных друг на друга кроватей материализовался крепкий мужчина. Высокий, с редкими усиками и наивными детскими глазами.

— Ты вообще кто?.. — испуганно спросил Соджеро.

Судя по всему, это не игрок, а неигровой персонаж, обладающий способностью скрываться в тени. Разбойник, коллега по классу. И судя по тому, что кинжалы были на поясе, а не в руках, вредить он явно не собирался. Разбойник протянул длинную руку к двери и аккуратно прикрыл её, отчего в маленькой комнате стало ещё темнее, а кровати стали очерчены ещё более зловещими очертаниями.

— Доброго дня, — детский голос здоровяка никак не соответствовал его габаритами. — Скажите, Вы ведь Призванный из Совета, я прав?

Соджеро растерянно хлопал ресницами. Как же всё быстро меняется в этом игровом мире. Вот ты заседаешь в одном из самых красивых и роскошных мест королевства, а теперь сидишь в вонючей комнатушке с развалившимися кроватями в компании странного разбойника.

— Да, — наконец выдавил Соджеро. — Прости…те, а кто Вы, что Вы здесь делаете и к чему такая скрытность?

Здоровяк завёл левую руку назад, едва не уронив одну из кроватей, и согнул её, прижимая к спине, а ладонь правой руки прижал к области сердца, немногим выше десятиконечной звезды на груди.

— Меня зовут Схилф, — слегка поклонился он. — Я один из мастеров Десятки, разбойник.

Это имя ни о чём не говорило, но вот про Десятку ранее что-то доводилось слышать. Если слухи не врали, то Десятка — группа могущественных мастеров, каждый из которых был лучшим в своём классе, если НИПы вообще знали, что такое класс. Выходит, этот здоровяк с пушком над губами, несмотря на свой детский вид, был весьма опытным и сильным разбойником.

— Рад знакомству, Схилф. Меня зовут Соджеро, — Соджеро едва склонил голову. — Теперь бы хотелось услышать ответы и на другие вопросы. Если Вы здесь по поводу украденных НИПов, то сейчас мне порадовать нечем. Могу лишь заверить, что мы в тесном сотрудничестве с королевой, и обещаем не только вернуть всех похищенных, но и наказать тех, кто это сделал, и неважно, что они такие же Призванные, как и мы.

Казалось, что мастер Схилф пришёл за этим и только, однако мужчина решительно покачал головой.

— Нет-нет, эта ужасная трагедия, но столь долгий путь я проделал по иной причине. У Вас найдётся для меня две-три минуты?

Соджеро скосил взгляд на таймер.

— Если дело важное, то я найду хоть все пять, тем более раз Вы уже затащили меня в это прекрасное место, — ответил Соджеро. С другой стороны, вряд ли один из мастеров могущественной Десятки тайно проник в королевский дворец просто ради того, чтобы потрепаться о пустяках.

Детское лицо разбойника озарила улыбка, и он достал из кармана нагрудного доспеха запечатанный свиток.

— Что это?

— Мы просим, чтобы Вы воспользовались своим высоким положением среди Призванных и близостью к нашей любимой королеве, предложив ей то, что описано в этом свитке. Мастер Хэйлегур, наш целитель, подробно всё изложил, но, если кратко, нам нужно разрешение на проведение большого праздника для гостей, недавно прибывших в этот мир. Нет, не для Призванных, вы свой праздник получили, а для тех, кого Виллиус забрал с собой из другого мира.

Соджеро осторожно взял протянутый свиток. Пока что эта просьба выглядела странно, с какой стороны на неё ни посмотри.

— Не понимаю. Почему с этой просьбой вы решили обратиться к одному из Призванных, а не подать её на рассмотрение, например, Совету Старейшин? К тому же, почему вы хотите устроить праздник только для отдельной группы жителей, игнорируя всех остальных?

— Мастер Хэйлегур подробно расписал это, но могу рассказать я. Это предложение намного быстрее дойдёт до королевы через вас, Призванных, чем через Старейшин, которые рассматривают по сотне разных предложений на дню. Боюсь, наша просьба просто затеряется или будет рассмотрена слишком поздно. Понимаете, именно мы сопоставили появление башен в нашем мире и придумали не только разобрать их, но и заложить нефриты в обновлённую городскую арену. Она готова, но беженцы из другого мира словно оказались забыты. Многие не нашли себе новую работу, а кто-то не может адаптироваться к новой жизни. Мы хотим показать им, что они не забыты, что их, именно их, не бросили. И ещё…Виллиус связан с нашим магическим братством некоторыми узами, а королева не очень хорошо с ним ладит. Если она узнает, что предложение поступило от нас, она может предвзято его оценить, опираясь не на его выгоду, а не неприязнь к Кровавому целителю. Поэтому наша встреча такая тайная. Поскольку мы не знакомы ни с кем из вашего Совета Призванных, я, как разбойник, проник во дворец с заданием передать послание от мастера Хэйлегура первому встреченному мной высокопоставленному Призванному.

Подробное объяснение немного успокоило и закрыло многие белые пятна.

— Хорошо… — Соджеро спрятал запечатанный свиток в инвентаре. — Я изучу его вечером и обещаю, что передам Ваше предложение королеве, как только будет возможность. И всё же, я не обещаю, что королева примет его.

— Уже только за это я премного благодарен.

Здоровяк вновь сошёлся в необычном поклоне.

— Я свяжусь с Вами через пару дней. Надеюсь на хорошие вести.

— Ладно…Мы закончили?

— Да, но идите первым. Если я пойду рядом с Вами, то Вы привлечёте внимание, которое может раскрыть и меня. Белые рыцари не способны заглянуть за абсолютный слой невидимости, но рисковать не стоит.

— Хорошо, тогда…до встречи.

Соджеро приоткрыл дверь и выглянул в небольшую щёлочку. Никого не было, как был пуст и коридор. Вот было бы забавно, стой за дверью пачка белых рыцарей. С одной стороны, ничего такого они не обсуждали, но вряд ли белые рыцари обрадуются, что кто-то разгуливает по королевскому дворцу без их разрешения.

Мастер Схилф подкинул непростую задачку. Он вместе со своей Десяткой не просил чего-то невероятного, но такое предложение нужно внести на обсуждение в подходящий момент, причём как-то выставить с такой точки зрения, словно инициатива исходит от него, а не от таинственной Десятки. Может быть, этот мастер Хэйлегур всё предусмотрел и предоставил инструкции в послании, но если их нет, то придётся импровизировать. Неосторожность способна повлечь ещё большую злость со стороны королевы, ведь кто знает, насколько её разозлит предложение провести праздник в то время, как другие подданные были украдены.

«Стоп, чем у меня голова вообще забита», — Соджеро оборвал свои мысли. Походу, Эфклин прав. Вместо того, чтобы отдавать всего себя делам своей гильдии и остальных игроков, в голове выстраиваются планы как бы удачнее выполнить просьбу одного НИПа ради блага других. Голова нуждается в уборке и правильной расстановке приоритетов. Сейчас все мысли должны быть сосредоточены на собрании гильдии, тем более, есть что обсудить. Одна только тема с воровством клан банка чего стоит — завелась крыса, которая аккуратно откусывает по кусочку из общих запасов.

«А ещё этот любовный треугольник», — мысленно взмолился Соджеро. Банальная история, в которой двое парней влюбились в одну целительницу. Вот, на что нужно направить основные силы, а дела НИПов должны решаться в свободное время. Пронизывающая дворец сеть коридоров закончилась, выведя в просторный атриум. Огромное пространство раскинулось перед глазами. Высокие колонны подпирали арочный свод, уходящий настолько высоко, словно он касался верхушкой самих небес. В сердце атриума сиял фонтан, омывая своими струями изваяние первого короля. Легенды гласили, что король был настолько могущественен, что возвёл дворец и город вокруг него силой одной лишь мысли. Струи, сверкая на солнце, рассыпались мириадами бриллиантовых капель. Вдоль стен тянулись балконы, украшенные золотом и живыми цветами. Внизу царила оживлённая атмосфера: НИПы и немногие игроки, которым был разрешён доступ во дворец, роились как пчёлы в улье. Скорее всего, кто-то из игроков ожидал окончания Совета, желая переговорить с Аирилайей или другими советниками.

«Мой лимит на просьбы сегодня выполнен», — про себя отшутился Соджеро, направляясь к длинной широкой лестнице. Путь к ней преградили два силуэта, которые словно два вихря пронеслись перед глазами.

— Эй, мелюзга, осторожнее.

Как по команде, мальчишки застыли на месте. Они были близнецами, но с парой отличий. Если у Оина правый глаз был огненно-красного цвета, а левый ледяного синего, то у брата Ори наоборот. Половинки одежды же были окрашены в цвета, противоположные цвету глаз. Правый рукав рубашки Оина был синим, а вот у Ори он был красным. Оин и Ори были внуками королевского волшебника, но за его спиной шептались, что на самом деле его внуки — плод жутких экспериментов, которыми он занимался в самой высокой башне дворца. В пользу этой теории говорили и неестественно большие головы близнецов, из-за чего мальчики выглядели одновременно забавно и жутко.

— Ты кого назвал мелюзгой? — воинственно спросил Оин.

— Наш дед за один взмах посоха превратит тебя в лягушку! — пообещал Ори.

— Смотрите, чтобы он вас ни во что не превратил, головастики.

Соджеро хотел было пройти мимо парней, но Ори шагнул вбок и решительно встал на пути. Оин же отступил на два шага назад и протянул правую руку ладонью вверх.

— Мелкие, вы опять что-то стащили у своего деда? — настороженно спросил Соджеро, рассматривая маленькую прозрачную пирамидку в ладонях Оина. — Доиграетесь же и спалите весь дворец. Хотел бы посмотреть на ваши кислые рожи, когда дед в наказание будет использовать вас в своих экспериментах.

Впрочем, вряд ли волшебник оставил что-то опасное у себя на столе, позволив отпрыскам стащить это. Несмотря на это, близнецы вели себя уверенно, словно в ладони был артефакт, способный за секунду испепелить любого врага.

— Даём тебе последний шанс извиниться!

— Да, извиняйся!

— Слушайте, малышня, у меня правда нет на вас времени.

Соджеро аккуратно отпихнул с дороги Ори, и неожиданно раздалась яркая вспышка. Твердь ушла из-под ног, а тело будто отправилось в полёт. Последнее, что удалось увидеть перед белоснежным полотном, как пирамидка в руках Оина зловеще зажглась и словно засосала в себя. Сколько длилось это странное чувство невесомости, было неясно. Может, день, а может, и несколько лет. Наконец, под ногами вновь появилась опора, уже более мягкая и приятная. Пелена перед глазами не пропала, но таймер в углу был доступен. Обошлось — это странное состояние, когда тебя сперва всосали в пирамидку, а потом протиснули назад через игольное ушко, продлилось не дольше десяти минут. Соджеро усиленно проморгался, и белая пелена пропала, уступая места очертаниям всего, что было вокруг. Под ногами расстелился настолько мягкий и красивый ковёр, что даже ступать на него было жалко. Стены украшали огромные картины в золотых рамках, а несколько дверей были сделаны из очень дорогой древесины.

«Я что, попал в королевскую часть замка?» — в ужасе подумал Соджеро. Получается, эти двое пакостников стащили у своего деда какую-то телепортационную штуку, которая либо была связана с королевской частью, либо телепортировала в случайную точку замка. Так или иначе, нужно что-то делать. В эту часть замка вход Призванным был запрещён. Королева и так не в духе, а если узнает, что сюда попал кто-то из Призванных, пусть даже случайно, может накрутить себе всякого. Тем более, он был разбойником, а значит, его можно притянуть за то, что он обманом проскользнул мимо белых рыцарей и попал сюда, и поди докажи, что это вышло случайно. Вряд ли маленькие проказники во всём сознаются. Нужно включить невидимость, и точно также как в замок проник мастер Схилф, нужно выбраться из этой закрытой секции, но не успело с губ сорваться заклинание абсолютной невидимости, как на длинную полосу света впереди упала тень от идущей в другой части коридора фигуры. Очень большой и крепкой фигуры. Соджеро едва успел скрыться в невидимости, так и стоя посреди коридора, как на свет вышел массивный человек. От страха ноги едва не подкосились — вышел рыцарь, вот только не белый, а полностью чёрный.

«Твою же…чёрные рыцари» — с ужасом подумал Соджеро. В отличие от белых рыцарей, которые сопровождали королеву всегда и везде, чёрных рыцарей ни разу и видеть не доводилось, а рассказы об их существовании больше казались байками, чем правдой. Теперь же устрашающая фигура шла прямо на него. Массивная, как скала, полностью чёрная, а двумя кроваво-красными точками словно взирала сама смерть. Чёрный рыцарь невозмутимо шёл вперёд, а Соджеро замер на месте, не то, что боясь пошевелиться, а даже вздохнуть. В паре шагов впереди рыцарь остановился, а его голова, закрытая плотным чёрным шлемом, с лёгким скрипом повернулась. Страх до боли сковал всё тело — кроваво-красные точки смотрели прямо на него.

—Глупец, мы видим твою невидимость , — режущий слух искажённый голос прорезал тишину. —Спрячься получше. Сейчас пройдёт королева. Выжди пять минут, а потом выбирайся отсюда. Путь будет чист.

И как ни в чём не бывало чёрный рыцарь пошёл дальше.

Ноги предательски дрожали, готовые вот-вот подкоситься. Сжав в кулаке жалкие остатки мужества, Соджеро бросился к величественной статуе прелестной дамы, укрываясь в её нише. Не самое надёжное убежище, но времени на поиски более безопасного места уже не было.

Чёрный рыцарь скрылся в другой части коридора, и повисла тишина, нарушаемая лишь дыханием и биением сердца. Соджеро как можно плотнее прижался к светло-серому мрамору, всей душой желая раствориться в нём. Наконец, послушались шаги. Затаив дыхание, Соджеро старался замереть и не шевелить даже глазами.

— … но разумно ли доверять Призванным в этом деле? Мне сообщили, что они желают действовать самостоятельно, — раздался встревоженный мужской голос.

— Значит не мешайте им. Разве не замечательно, что Призванные сделают всю работу за нас? Пускай перебьют друг друга, мы от этого только выиграем, — произнесла в ответ королева.

Голоса всё приближались, и наконец королева с неизвестным мужчиной прошли мимо статуи. Соджеро отчётливо слышал ещё несколько пар тяжёлых сапог, которые шагали как впереди источников голоса, так и немного позади. Скорее всего, королеву сопровождают два или сразу четыре чёрных рыцаря.

«Идите, пожалуйста, проходите мимо», — взмолился Соджеро.

— Но, Ваше Величество, а вдруг Призванные не справятся? Или, что ещё хуже, не захотят справиться? Или Призванные перебьют не только друг друга, но и пленников? Тогда мы потеряем многих достойных людей.

— Задаёшь много вопросов, Зантор. Но ты прав. Каждый похищенный стоит сотню слабых Призванных, тех, которые ничего не делают и лишь бездельничают на моих землях.

— Тогда, я думаю…

— Твоё дело не думать, Зантор, а следовать моим приказам, — жестко отрезала королева. — Если я сказала, что ты не должен влезать в это, значит, ты обязан про это забыть и заниматься своими обязанностями.

После небольшой паузы королева продолжила:

— Я согласна, что смерть любого из украденных подданных станет серьёзным ударом для королевства, но чем сильнее Гига, как Призванный, навредит тем, кто родился в этом мире, тем хуже он сделает себе.

— Ваше Величество?

— У Гига есть Подавитель, но это не значит, что моё королевство беззащитно. Мне есть чем ответить, и чем большим жителям нашего мира он навредит, тем хуже будет для него…

Шаги постепенно становились всё тише, пока не затихли окончательно. Трясясь от страха, Соджеро выждал несколько минут и выскользнул из убежища. Коридор опустел, лишь яркое солнце освещало его, и под покровом абсолютной невидимости Соджеро осторожно направился в другую сторону от голосов, желая как можно скорее покинуть верхние этажи королевского дворца.

Сквозь щели плотных штор, словно через решето, пробивался тусклый солнечный свет, приглушённый песчаной бурей, свирепствовавшей над королевством. Укрытую от сурового внешнего мира небольшую комнату наполняли тепло и уют. Кэхил с нежностью обнимал Ланвиа, прижимая её ещё ближе к себе. Каштановые волосы, обычно заплетённые в тугую косу, рассыпались по плечам и самому красивому в мире лицу, обрамляя его нежным каскадом. В янтарных глазах любимой, обычно пылающих воинственной решимостью, теперь плескалась безграничная любовь, обращённая к единственному человеку, с которым она разделяла не только опасности битвы, но и тихую радость уединения.

— Как же не хочется от тебя уходить…

Любимая опьяняла своим ароматом, словно благоухающий цветок, кружа голову и заставляя сердце биться чаще.

— Так не уходи, — с жаром выдохнула Ланвиа.

Кэхил прильнул к любимой, и ласковые поцелуи, словно порхающие бабочки скользили по её нежным плечам, изящной шее и прекрасному лицу. С каждым поцелуем жажда любви и нежности только росла, и казалось, что утолить её невозможно.

— … но у меня встреча, — нехотя закончил Кэхил, с трудом разрывая особо пылкий поцелуй и поднимаясь с кровати.

Ланвиа перевернулась на бок и натянула на себя одеяло, да так, что было видно только голову и пышные распущенные волосы.

— Мне кажется, я о тебе чего-то не знаю, — неожиданно произнесла она.

— В смысле?

Освежив лицо прохладной водой из дубовой бочки, Кэхил вытер его грубым полотенцем и обернулся к возлюбленной. В её прекрасных глазах мелькнуло едва заметное недоверие.

— Я думаю, что никакой ты не обычный целитель.

— А кто? Хотя… — Кэхил посмотрел в висящее над бочкой небольшое круглое зеркало. На нижней губе вновь проступила капелька крови — настолько жадно они целовались и кусали друг друга. — Боюсь, Виллиус не отдаст мне звание Кровавого целителя просто так. Пришлёпнет, как комара, и даже не поморщится.

— Я не про это. Ты постоянно куда-то уходишь и с кем-то встречаешься. Уж не сделала ли тебя эта, как её, Трелорин, своим советником? М-м-м? — прищур любимой стал ещё более строгим. — А может, она сделала тебя своим любовником? Я ведь знаю, что ты у меня очень способный мужчина…

— Надо же, как высоко ты меня ценишь, — Кэхил вернулся к кровати и поцеловал любимую в лоб, оставляя на коже влажный след с маленькой красной точечкой. — Просто здесь всё иначе. Здесь нет Пожирателей, Искра не слабеет, и для нормальной жизни я должен быть ближе к другим Призванным. Я же говорил, что нашёл себе гильдию, но перед вступлением со мной хотят встретиться и обсудить некоторые моменты.

— А может ты…

Ланвиа соблазнительно приспустила одеяло, обнажая самые яркие достоинства натренированного множеством битва тела, и даже такие мелочи, как заметный шрам на ключице, не могли испортить его красоту. Всё внутри разрывало на части: одна половина жаждала отмахнуться от посторонних дел и упасть к любимой, но другая половина призывала держаться. На кону слишком многое.

— Любовь моя, кто мне говорил, что во всех делах важна последовательность? Рыцарь, не знающий порядка, обречён на поражение, а тот, кто действует последовательно, шаг за шагом приблизится к победе.

Очаровательная улыбка озарила лицо любимой. Ланвиа натянула одеяло обратно и расслабленно откинулась назад, утопая в неге удобной кровати.

— Ладно, мой герой, отправляйся навстречу великим свершениям. Я же, твоя любимая принцесса, буду ждать тебя на втором этаже красивого замка, на который злой волшебник наложил чары иллюзии и превратил его в непритязательную таверну. Ты вернёшься и согреешь меня, мой герой!

— Обязательно, моя принцесса.

Кэхил одарил любимую ещё одним поцелуем, и разорвать его получилось с огромным трудом. Короткий взмах рукой — и на тощем теле как по волшебству возникли простая серая рубаха, штаны из плотной шерсти и удобные чёрные сапоги. Всё-таки внутри игры были плюсы, которых не хватало в реальной жизни. Две секунды — и ты готов. Бросив на возлюбленную взгляд, полный любви и тепла, Кэхил выскользнул из окутанной романтичным полумраком комнаты. Второй этаж городской таверны «Слеза серебряного единорога» был абсолютно пуст, и десяток дверей были распахнуты настежь. Находясь в статусе довольно слабых носителей Искры, они не могли сейчас позволить себе отдельный дом. Приходилось ночевать в скромной комнате в одной из самых дешёвых таверн Товира.

«Важна последовательность», — напомнил себе Кэхил. Сейчас небольшая комната. Потом они переедут в уютное гнёздышко, а после смогут позволить себе что-то получше, вроде роскошного дома с двумя или тремя этажами, которые покупали самые сильные игроки. Со временем они будут позволять себе всё больше и больше, если только игра не закончится раньше.

Скрипучие деревянные ступени вывели в небольшой зал полупустой таверны. Слабый свет едва пробивался сквозь запылённые окна, зато в нос хорошо забивался запах дешёвого пива, табачного дыма и несвежей пищи. За стойкой, уныло глядя на пустые столы, скучающе стоял трактирщик с вырванным клоком в длинной бороде. Пробравшись мимо гогочущей группы НИПов, азартно кидающих карты и являвшихся главным источником дыма, Кэхил толкнул плечом ещё более скрипучую дверь. Неприятная желтизна заставила зажмуриться.

Пылевая буря, словно разъярённый зверь, терзала город, завывая и кружа в вихревом танце. Ветер хлестал по лицу, забивая рот и глаза песчинками, и лишь особые очки позволяли хоть что-то разглядеть впереди. Прямо из ниоткуда возникли три стражника в таких же очках. Их доспехи покрывали песок и грязь. Под руки стражники грубо вели мужчину с окровавленным лицом и кляпом во рту. Объединённая стража игроков и неигровых персонажей была на взводе, и на информационном стенде рядом со входом в таверну висела причина этому.

Вниманию всех жителей королевства!

С великой скорбью сообщаем, что из наших славных земель были похищены сорок три жителя. Эти люди — не просто подданные нашей любимой королевы, но и основа процветания королевства: ремесленники, торговцы, учёные, целители.

Мы призываем всех, кто обладает какой-либо информацией о местонахождении похищенных или обстоятельствах их похищения, немедленно обратиться к Совету Старейшин или к представителю городской стражи.

За любую достоверную информацию объявлена награда в размере 10000 золотых монет.

Помните: каждый может внести вклад в спасение наших людей. Не оставайтесь равнодушными! Сохраним единство и сплочённость перед лицом чудовищного злодеяния!

Под объявлением, в нижней части плаката, более мелким шрифтом были написаны имена всех украденных жителей. Возможно, этих несчастных было и больше, но за последние три дня стало известно ровно о сорока трёх похищениях. Система защищала плакат от воздействия, но правый нижний уголок был оторван — рукой ли или неведомой силой. Кэхил отвернулся, и, натянув плотнее очки, двинулся вперёд, продираясь сквозь неприятную бурю.

Все эти три дня королевство стояло на ушах, однако, за бортом общего внимания осталась украденная девушка, которая, в отличие от остальных похищенных, была игроком. Рука сама скользнула в инвентарь, доставая оттуда небольшую бумажку, переданную парой недель ранее недружелюбным разбойником. Кэхил развернул помятый клочок, на котором было выведено всего одно имя.

ГратиЛивурати

Мотивы Гига так и остались тайной. Зачем ему, если он действительно стоял за всеми похищениями, понадобилась ещё и ничем не примечательная девушка, единственная ценность которой заключалась в дружбе с Виллиусом? Эта загадка терзала с самого первого дня слежки. Грати вела уединённую жизнь и практически не покидала пределы города. Если же ей нужно было куда-то отправиться, она предусмотрительно использовала систему телепортов. Из Товира можно было телепортироваться в несколько десяток разных точек, и угадать, куда именно отправилась друидка, было невозможно. Часами она могла сидеть в парке, погружённая в чтение книги или созерцание неба, словно там ей открывались секреты, недоступные другим. Грати не стремилась к общению. Казалось, что ни с кем в городе она не завела дружеских связей, и даже с Виллиусом и остальными товарищами её увидеть не удалось. Словно чуждая этому миру, она проводила день за днём в одиночестве. Слежка за Грати осложнялась необходимостью постоянно обманывать Ланвиа. Любимая ничего не знала ни про флешку, ни про возможность перенести её сознание в другой мир, да и в принципе всё, что связано с реальностью, она забывала, даже самые отдалённые вещи. Мучительная дилемма терзала душу, словно в ней застряли с десяток заноз. Не было ответа на то, как же рассказать Ланвиа обо всём, да так, чтобы она поняла всё во всех смыслах. Забрать её с собой, но ценой разрушенной жизни другой девушки и бесконечного вороха лжи, не было похоже на размен, который без вопросов устроит любимую.

«Ничего, скоро это закончится», — успокаивал себя Кэхил, выплёвывая забившийся в рот песок. И всё-таки, совесть нельзя было заглушить одной лишь мыслью в духе «да успокойся ты». После недолгих наблюдений, когда стало понятно, что Грати так просто не покинет безопасную зону, пришлось перейти к более активным действиям — к личному знакомству с девушкой. Время от времени к ней походили парни, которые, видимо, пытались познакомиться, но все получали отворот. Чтобы завязать успешный разговор, пришлось изучить одну из прочитанных Грати книг, которую прямо в игре написал один из игроков. Чтиво было лёгким, на двести с небольшим страниц, и история про парня, который ради своей больной девушки отринул человечность и встал на путь зла, стала хорошей основой для знакомства. К тому же, многие знали его как первого игрока, кто смог жениться на неигровом персонаже, поэтому Грати сразу отсекла мысль, что к ней хотят подкатить. Это помогло немного сблизиться с девушкой, а когда бдительность Грати удалось усыпить настолько, что она была готова покинуть безопасную зону ради помощи с одним из сложных боссов тридцать девятого уровня, письмо незамедлительно отправилось Альту. Через десять минут пришёл короткий ответ, в котором разбойник указал время и место, куда требовалось выманить Грати. Похищение состоялось в последний день ПВП-турнира, во время, в которое ориентировочно были украдены неигровые персонажи. Воспоминания того дня отзывались тяжестью на сердце. Едва Грати переступила невидимую черту безопасной зоны, как на неё сразу напали несколько крепких парней. Она пыталась отбиться, настойчиво стучала пальцем по правому уху, и даже вызвала из-под земли огромные живые корни, но это не помогло. Её грубо связали, засунули в большой мешок и забросили в телегу, увезя далеко за горизонт. Через полчаса пришло ещё одно короткое письмо, в котором Альт поблагодарил за безупречную работу, и в этом же письме разбойник указал время и место для передачи вознаграждения. Грати было очень жаль, но ради любви, такой яркой, которую не доводилось испытывать даже в реальности, и которую в этой же реальности хотелось продолжить, нужно идти на всё. Откинуть ради любви к неживой женщине свою человечность — не в этом ли злая ирония их отношений.

«Я не думаю, что Грати серьёзно навредят, а когда игра закончится, она целая и здоровая вернётся в реал», — успокоил себя Кэхил ещё одной мыслью. Необходимо выдержать баланс сопереживания. Нельзя, чтобы Грати сбежала или её вообще отпустили. Она явно догадывается, кого нужно на самом деле винить в своём похищении. Если она расскажет об этом, а потом ещё вскроется сотрудничество с Альтом, дела могут обернуться худо. В лучшем случае его заточат в темнице, а в худшем — Ланвиа обо всём узнает и уйдёт.

Песчаная буря и не думала утихать. Не позавидуешь игрокам, попавшим под эту Аномалию посреди фарма или прокачки. С другой стороны, каждая из погодных Аномалий была по-своему противной, а свободных окон между ними не было. Благодаря системной мини-карте удавалось более или менее ориентироваться в пока ещё не слишком знакомом городе. Наконец, в небольшом кружочке показалась отметка, подсказывающая, что нужно свернуть в проулок между двумя трёхэтажными зданиями. На удивление, дойти до нужного места удалось за семь минут до встречи, хотя казалось, что из-за проведённого времени с любимой вовремя прийти не получится. Кэхил нырнул в спасительную щель и приподнял очки. Буря, бушевавшая на городских улицах, здесь стихла, оставив позади лишь приглушённый шум. В воздухе висел запах сырости, а под ногами хлюпала неприятная серая жижа. Огибая её, Кэхил двинулся вперёд, пока справа не показался вход в подвал, который закрывала большая деревянная крышка со ржавой металлической ручкой. Поддалась она на удивление легко, зато закрывать её с той стороны было не очень удобно.

«Вот я дурак», — подумал Кэхил в абсолютной темноте. К счастью, в игре были и другие удобства. Взаимодействовать с инвентарём можно было и в кромешной тьме, и не теряя времени Кэхил извлёк из виртуальной сумки масляную лампу, привычка носить которую сохранилась ещё с того сервера. Стало чуточку светлее, правда рассеять мрачную атмосферу подвала лампа не могла. Сырые каменные стены, покрытые трещинами и слизким мхом, выглядели зловеще.

Подвал оказался неглубоким — всего в пятнадцать ступеней вниз. Лампа тускло осветила небольшое помещение с низким потолком, заставленное грудами квадратных ящиков разных размеров. Дерево многих из них прогнило, а некоторые ящики были пробиты насквозь. С отвращением Кэхил протёр один из ящиков припасённой в инвентаре тряпкой и поставил на него лампу, но как только её свет отбросил на стену зловещую тень, как сверху раздался шум. Крышка люка скрипнула, а затем послышались шаги.

«Альт пришёл?» — встревоженно подумал Кэхил. Нет. Что-то здесь было не так. Вошедший в подвал спускался осторожно, словно открыл для себя этот подвал только сейчас. В то же время шаги были очень тяжёлыми, непохожими на шаги разбойника, на ногах которого лёгкие и не сковывающие движения сапоги. Кэхил настороженно отошёл к дальней от спуска стене. Несмотря на мрачную обстановку, внутри бояться нечего — игрок здесь не навредит другому игроку, потому даже если сюда спустится сам Гига, который, по слухам, настолько легко отметелил Виллиуса, что у Кровавого целителя не было ни малейшего шанса, он ничего здесь сделать не сможет. Тяжёлый шаг, ещё один, и наконец, в свете масляной лампы показался необычный рыцарь — в латах, надетых на женское тело.

— Ланвиа… — вымолвил Кэхил.

В глазах любимой, одновременно полных тревоги и ярости, бушевал ураган, а янтарные блики, обычно такие ласковые и тёплые, сверкали холодным металлом.

— Значит, у тебя встреча с представителем одной из гильдий? И давно такие встречи проводятся в подвале на окраине города?

— Ланвиа, я…

— Знаешь, когда на твоём пути показался бордель, я уже была готова поверить во всё!

— Позволь…

— А когда я увидела тебя в компании этой дряни с выцветшими волосами, то была готова разорвать вас прямо там!

Ланвиа говорила всё яростнее, а её голос дрожал от гнева. Такую бурю доводилось видеть раньше, но обращённую на врагов. Теперь же пришлось познать её на себе.

— Всё это время ты меня обманывал, — прошипела Ланвиа. — Ты смотрел мне в глаза, улыбался и нагло врал!

— Ланвиа, послушай! Нет, выслушай! — надавил Кэхил, видя, что любимая хочет сказать. — Вспомни — последовательность! Давай я сперва тебе всё объясню, а потом ты уже сделаешь выводы. Обратный порядок только навредит!

Казалось, эти слова нашли нужный отклик.

— Хорошо, я слушаю, — процедила Ланвиа сквозь зубы, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Кэхил лихорадочно подбирал слова. Ситуация не из приятных, и если не найти способ всё объяснить, да так, чтобы Ланвиа всё запомнила, этот разговор легко может стать их последним.

— Помнишь, когда ещё не была достроена арена, я сказал, что у меня назначена встреча?

— Допустим.

— Я встретился с одним Призванным, который предложил мне…сделку.

— Какую ещё сделку? — недоверчиво спросила Ланвиа, хмуря брови.

Начинается неприятная часть объяснения.

— В общем…я должен был проследить за Грати, той друидкой, с которой ты меня видела. И не просто проследить, а немного втереться в доверие и выманить её за пределы города, где её смогли бы схватить другие Призванные.

Тяжёлая пауза, давящая как рухнувший потолок, повисла в затхлом воздухе.

— Погоди…то есть ты отдал эту девушку в руки каким-то подонкам? Ты хоть представляешь, что они могут сделать с ней?

— К сожалению, представляю, и очень хорошо, — мрачно ответил Кэхил.

В свете дрожащего пламени масляной лампы прекрасное лицо любимой омрачило непонимание.

— Но…не зачем…ради чего ты совершил такой чудовищный поступок?..

— Я сделал это…

— Он сделал это ради тебя, очаровашка.

Кэхил вздрогнул, а Ланвиа ойкнула от неожиданности. Внезапно, словно призрак из потустороннего мира, возник силуэт бритоголового мужчины. Он безмятежно восседал на груде ящиков, возвышавшихся почти до самого потолка.

— Давно ты здесь? — хмуро спросил Кэхил.

— Минут как пятнадцать, — как ни в чём не бывало ответил Альт. — Я прибыл пораньше и спрятался в инвизе, чтобы посмотреть, не натворишь ли ты глупостей. Получилось даже забавнее, чем я ожидал.

— Я ничего не понимаю, но требую объяснений!

Наконец строгий взгляд любой был направлен на другой источник. Альт невозмутимо достал из кармашка небольшой предмет, не узнать который было невозможно. Это то, ради чего всё затевалось.

— Давай, объясняй, — холодно произнёс Альт.

Это требование на мгновение вогнало в ступор. Хотелось провести с любимой более приватный разговор, но она ждёт объяснений здесь и сейчас.

— Ты помнишь наши разговоры про мой родной мир? Хотя бы один. Можешь вспомнить хоть что-нибудь из того, что я рассказывал тебе?

Ланвиа открыла рот, собираясь что-то ответить, но не смогла выдавить ни звука.

— Помнишь или нет? — осторожно спросил Кэхил.

— А мы разве разговаривали об этом хоть раз?.. — задумалась Ланвиа. — Но…почему я ничего не могу вспомнить?..

Любимая поднесла руки к вискам и помассировала их указательными и средними пальцами.

— В голове туман…не помню ничего…ничего…

Кэхил шагнул к любимой и нежно взял её тёплые руки в свои.

— Послушай, любовь моя. Это нормально. Почему-то вы, жители этих двух миров, не можете запомнить то, что мы, Призванные, рассказываем о нашем мире. Но поскольку мы — всего лишь гости, то рано или поздно нам придётся вернуться домой. И я бы хотел остаться с тобой навсегда, но…не могу. Также мы не можем забрать вас с собой, но вот у этого разбойника есть предмет, при помощи которого это возможно.

— Это…правда?

Ланвиа растерянно посмотрела на Альта.

— Абсолютная, — сухо ответил он и покачал зажатой между пальцами флешкой, подсвечивающей их мягким тёмно-фиолетовым свечением.

— У нас был уговор — я слежу за девушкой и помогаю её выкрасть, а они взамен отдают мне предмет, при помощи которого…в общем, который поможет мне подготовить твоё сознание для переноса в другой мир, — объяснил Кэхил, не отводя взгляда с глаз любимой.

В двух осколках янтаря заблестели едва заметные капельки, словно утренняя роса.

— Дурак ты. Ты — мой муж, и ты не должен был ничего от меня скрывать. С тобой я готова отправиться в любой мир, главное, чтобы ты был со мной рядом.

С души словно камень свалился. Не раздумывая, Кэхил стиснул Ланвиа в крепком объятье, прижав к себе настолько сильно, насколько это было возможно.

— Раздавишь же сейчас… — выдохнула Ланвиа, и наконец-то на её лице появилась улыбка.

Внимая зову души, Кэхил нежно соприкоснулся кончиком своего носа с кончиком носа любимой и накрыл её губы ласковым поцелуем. Запоздало пришло понимание, что в подвале они не одни. Кэхил обернулся к Альту, и всё хорошее настроение, которое успело проснуться в этот короткий миг примирения, рухнуло. Разбойник, который ни в той, ни в этой встрече ни разу не улыбнулся, вдруг расплылся в гадкой, неприятной улыбке, а серые глаза недобро заблестели.

— Чего ты так лыбишься? — воинственно спросил Кэхил.

Альт не ответил. Ловко спрыгнув с ящиков, он подошёл поближе и протянул флэшку.

— Сценка просто очень трогательная, — произнёс разбойник, не снимая с лица противную улыбку.

Кэхил вырвал флэшку из чужих рук и быстро оценил её через системный прицел. Теперь она перешла в его владение, и открылся доступ к расширенному системному описанию, большая часть которого правда была скрыта за множеством знаков вопроса. Судя по всему, без выполнения первого шага нельзя было перейти к следующему, но предмет и правда поражал воображение. Если описание не лгало, флешка действительно позволяла перенести разум неигрового персонажа в это хранилище и забрать его с собой в реал. Но почему Альт так подло улыбается?

— Скажи сразу, здесь какой-то подвох?

«Если он есть, то Альт всё равно не ответит», — подумал Кэхил. Улыбка на мгновение спала с лица разбойника.

— Гига всегда держит своё слово, — отрезал он. — Просто сама ситуация…забавная.

От последних слов стало ещё больше не по себе.

— Предупреждаю, если ты навредишь ей, я не посмотрю на разницу в уровнях и сотру тебя в порошок!

Альт усмехнулся краешком губ.

— Страшно как. Не переживай. В этом нет необходимости, поскольку твоей любимой вредить не собираюсь. Я, по крайней мере.

— Что значит «Я»? Отвечай, скотина!

Альт ничего не ответил, и его подлая улыбка стала последним, что удалось увидеть перед тем, как разбойник растворился в невидимости. Кэхил растерянно смотрел в пустоту, очнувшись лишь когда сверху хлопнула крышка.

— Ну? — в нетерпении спросил Вилл.

— Да погоди! Хватит над ухом жужжать!

Нвентор восседал за невысоким, удобным для его роста, дубовым столом. По всей поверхности были хаотично разложены бумаги, свитки и небольшие записки, и изобретатель случайным образом вытаскивал из этого беспорядка что-то одно.

— В общем, — наконец произнёс Нвентор. — Никаких стёклышек, которые способны улучшить мощь Призванного или другого носителя Искры, я не создавал.

— И для этого ты перерыл всё? — Вилл кивнул на царивший на столе беспорядок.

— А ты думаешь, я держу в голове всё, над чем когда-либо работал? Да своё первое изобретение я создал в четыре года!

— Какое? — с интересом спросил Вилл.

— Да…была одна история грустная. На день рождения родители подарили мне птичку. Сказали, имя выбери сам, ну и назвал её Пискушей, потому что, зараза, пищала без остановки, спать не давала. Но я любил её, сильно, а потом она съела что-то не то и подохла. Сейчас-то понимаю, что так бывает, но тогда это ударило по голове как кувалдой. И родители ещё «успокаивали». Так бывает, хватит сидеть в комнате и реветь, ты ничего с этим поделать не можешь. И вот в один миг что-то щёлкнуло. Я обложил себя книгами отца, вычитал их до буквы за две недели, а ещё за две недели воссоздал идеальную копию Пискуши, разве что кроме жёлтого хохолка. Смешно, но в итоге я ничего не добился — Пискуша ведь была неживая, механическая, а чтобы она летала и щебетала, требовалось каждые три дня менять рунические накопители — маленькие штуковины стоимостью с мешок золота. Четыре штуки стащил у отца из запасов, ох, как же он меня выпорол.

Нвентор поморщился и почесал затылок.

— Короче, я не держу в голове всё, над чем трудился и работал всю свою жизнь. Ты же не помнишь все свои приключения, каждого поверженного противника, вот и я не помню, зато люблю всё записывать. Здесь, — Нвентор потянулся к одному из исписанных клочков пергамента. — Есть сведения о работе моих коллег, и даже в них я не нашёл ничего похожего.

Нвентор покачал клочком перед лицом и отложил его обратно в кучу хаоса.

— Какой из этого вывод? — учительским тоном спросил он, строго взирая разноцветными глазами — один пылал адским пламенем, а другой мерцал ледяной лазурью.

— Э-э-э, это ты у меня спрашиваешь? — опешил Вилл. — Вообще-то, я пришёл к тебе за ответом, а не за новыми вопросами.

— Вот в этом ваша, искателей приключений, и беда. Развивать нужно не только силы Искры, но и думалку, — Нвентор постучал толстым пальцем по лбу и провёл подушечкой там, где у обычного человека должны были быть брови. — А вывод простой — эту штуковину создал кто-то из здешних.

— Есть идеи, кто это мог сделать? Успел с кем-нибудь познакомиться?

— Успеть-то успел, но понимаешь, в чём дело. Чтобы создать что-то такое, — Нвентор сложил два пальца в круг и посмотрел через дыру красным глазом. — Недостаточно быть простым ремесленником. Нужно быть творцом и новатором, человеком, который не боится пробовать новое и который не страшится неудач. Ему наплевать, что перед успехом будет десять или двадцать провалов — он стремится к чему-то высокому, недоступному для понимания обывателя. Он создаёт такое, после чего у простых людей глаза кругом и мысли «Ого, а так можно было?». Надёжнее идти по проторенной дорожке — на хороший меч покупатель найдётся всегда, а клепать их можно ящиками. К тому же, фигура такого полёта трудится явно в особом месте — в королевском дворце или отдалённом месте, куда ему подвозят всё необходимое. Я к тому, если такой человек и есть, мои шансы с ним встретиться близки к нулю, хотя нам было бы что обсудить.

— Понятно…

Если Нвентор прав, то в этом мире где-то скрывается как минимум один неигровой персонаж, способный на создание удивительных предметов, выходящих за рамки баланса.

«А неигровой ли это персонаж?» — подкралась мрачная мысль, ведь ничего не указывало на то, что это сделал именно НИП.

— А ты пробовал связаться с чудаком, у которого стекло увидел?

Вилл покачал головой.

— Пробовал, конечно, но без толку. На мои письма он не ответил, и вообще после турнира его никто не видел. Даже на арене ни разу не появлялся.

В стоящей на круглом алхимическом столе колбе с зельем неожиданно что-то булькнуло. Встрепенувшись, Нвентор спешно встал и осторожно подошёл к источнику громкого звука. Две минуты он стоял на одном месте, всматриваясь в стеклянный сосуд.

— Другой вопрос, — произнёс Вилл, когда Нвентор отвернулся от алхимического стола. — Возможно ли массово воспроизвести такие предметы?

Нвентор задумчиво поскрёб длинным ногтем идеально гладкую щеку.

— А вот не знаю. Всё зависит от многих факторов, понимаешь. На создание передаточного устройства мог уйти целый день, и трудиться сразу над двумя я не мог, зато вшивые телепортационные кристаллы могу создавать пачками хоть по взмаху руки.

— То есть чем сильнее предмет, тем тяжелее его создать и тем больше на это уходит времени, — подытожил Вилл.

— Да, но не совсем. Всё ещё зависит от мастерства создателя, а также от доступных ему инструментов. Если это стёклышко создал действительно могущественный изобретатель, у которого в распоряжении огромная мастерская и зачарованные инструменты, он может создать хоть пять, хоть десять стёклышек за раз.

— Я просто подумал…если не принимать во внимание хрупкость стёклышка, то оно работает прекрасно. С ним у Хару не было и намёка на поражение, и не разбейся оно, он бы без проблем побил всех…Призванных. А если это стёклышко отдали Хару, чтобы он проверил его в хороших боевых условиях? А если его доработают и сделают прочнее? Или улучшат, чтобы оно улучшало навыки не только в битвах один на один, но и в более массовых столкновениях?

— Кто-то создаст небольшую армию монстров, которая выкосит весь королевский дворец вместе с белоснежными жестянками, — дополнил мысль Нвентор.

— Да, именно. Или эту силу направит против нас же, Призванных. Вот будет потеха.

— Я вообще с вас в шоке. В том мире Призванные жили дружно, а здесь у вас грызня какая-то между собой. Или это особенности этого мира?

— Особенности этого мира… — задумчиво протянул Вилл.

И без того не самое хорошее настроение поползло ещё ниже.

— Слушай, Нвентор…

— Чего?

— Ты не думал уехать отсюда?

Нвентор посмотрел так хмуро, что если бы у него были брови, они бы непременно сошлись домиком.

— Чего, расстроился, что я тебе не помог и решил сослать меня подальше? Ещё скажи, что нашёл проход, через который можно вернуть меня в уничтоженный мир к Пожирателям. Решил накормить бедолаг?

У Вилла вырвался нервный смешок.

— Без обид, но такой малютка им будет на один зуб. Проглотят и не почувствуют.

Нвентор воинственно вскинул обе руки, и его бицепсы вздулись, готовые разорвать не только потенциального врага, но и ткань мироздания.

— Смотри? Видишь? Не сравнивай меня с доходягами из той же королевской академии. Я когда увидел их впервые, то ели слёзы сдержал! Тощие, в больших круглых очках, с запуганными лицами, словно их страшит собственная тень. От женской улыбки в обморок падают! Я же любому Пожирателю шею сверну, причём сделаю этой одной рукой, а второй пробью грудь и вырву гнилое сердце, забрав его на свои эксперименты.

— Даже не сомневаюсь, — честно ответил Вилл с лёгкой улыбкой.

— Тем более, а куда мне ехать? Все земли сейчас поделены на два королевства, и либо я живу здесь, либо еду в соседние земли и получаю ошейник. Перспективы не самые приятные, согласись? А здесь чего, нормальная жизнь, сытая! Скоро перееду в новую мастерскую, жизнь пойдёт как по маслу! Посмотри на то, где сейчас живу и творю! Даже будучи сопливым юнцом меня окружали более комфортные условия!

Нвентор широко развёл сильные руки, показывая свои небольшие покои. Их и «мастерской» нельзя было назвать — изобретатель жил в комнате несколько на несколько метров с двумя заколоченными окнами, и свет с трудом пробивался через узкие щели. Не сравнить с теми роскошными помещениями, в которых Нвентор творил ранее — здесь даже и разместить было нечего. Три стола, сундук, небольшая кровать — и вот уже вся комната занята. Чтобы перебраться в более комфортное помещение нужно время.

«Время», — сдавленно подумал Вилл.

— Да, ты прав. Просто я…я хотел… — Вилл попытался выдавить ещё хоть слово, но плотный ком застрял в горле. — Ладно, спасибо за помощь. Бывай.

— Да рад был помочь. Ты это, заглядывай, если что.

Вилл похлопал Нвентора по крепкому плечу и пулей выскочил из небольшой комнаты, с грохотом сбегая по деревянной лестнице, перепрыгивая через две ступени за раз. Сердце вновь забилось с бешенной силой, виски стучали, перед глазами всё плыло, а чернота захватывала всё больше визуального пространства. С каким-то отдалённым грохотом распахнулась входная дверь. Выскочив на улицу, Вилл сразу поднял голову, подставляя лицо под дождь. Холодные капли барабанили по лицу, били по векам, проскальзывали в рот. Вся одежда за секунду промокла до нитки, а Вилл так и стоял под дождём, чувствуя, как паника медленно отходит в сторону.

— Эй, Виллиус, с тобой нормально всё? — спросил справа незнакомый голос.

— Да, всё в норме, — ответил Вилл не открывая глаз.

Тревога медленно отступила. В приоткрывшиеся глаза сразу же попали тяжёлые капли. Под сильным ливнем не только вымокла одежда, но и всё тело затрясло в мелком ознобе. Вилл быстро спрятался под широким козырьком соседнего здания, чтобы система сама подсушила одежду. Стекающая с мантии вода сразу образовала лужу на деревянных досках. Мир содрогнулся от оглушительного рёва: четыре молнии одновременно пронзили небесную ткань, на секунду озарив королевство ярче солнца.

Аномалии перестали расти в ширь, по своему количеству, но принялись расти вглубь, по своей проработке и разрушительным свойствам. После Турнира участились жалобы на неработающие умения, и вскоре Альянс принёс неутешительные вести — шанс, что умение уйдёт в молоко, вырос примерно до десяти процентов. Аномалия с монстрами стала ещё неприятнее — всё чаще встречались мобы с редкими свойствами, а кто-то встретил Аномалию прямо у босса, чего не было ранее. Игровая экосистема трещала по швам, и доходило до того, что редкостью становились самые базовые ресурсы, из которых создавались оружия, доспехи, зелья и еда. Погодная Аномалия стала ещё более непредсказуемой: исчезли чёткие интервалы, через которые менялась погода. Смена могла произойти хоть через два часа, хоть через двадцать минут, а дебафы начали накладываться быстрее. Это также сбивало фарм, поскольку в принципе фармить на открытых локациях стало намного тяжелее, а многие вкусные споты располагались вдали от безопасной зоны. Сильнее всего пугала четвёртая Аномалия. Вилл поднял взгляд к затянутому небу, в котором завис огромный зловещий шар. Вот, до чего выросла маленькая точка, загоревшаяся несколько недель назад. Этот шар был настолько огромный, что иногда затмевал собой Солнце, и самый светлый полдень погружался во мрак. Огромная звезда, планета или другое неизвестное им тело висело в небе как предзнаменование чего-то очень недоброго, а вместе с его ростом увеличивался и дебаф, который получили все без исключения игроки. К сегодняшнему дню он составил уже пятнадцать процентов, и этот рост не думал останавливаться. Призванные с каждым днём становились слабее и слабее, и вскоре падение дойдёт до критической точки, в которой группа игроков ничего не сможет сделать одному аномальному мобу. Остаётся только гадать, в какой хаос погрузится всё игровое сообщество.

«А вместе с этим пропадут все шансы на спасение», — мрачно отметил Вилл, не сводя взгляда с большого пятна на мрачном небе. Вряд ли для выхода отсюда потребуется спуститься в подземелье и дёрнуть рычаг. Их должно поджидать финальное Испытание — сложнейший босс, лабиринт со множеством чудовищ и ловушек или какая-нибудь другая гадость, которую они не пройдут, будучи ослабленными на пятьдесят, шестьдесят или семьдесят процентов. Придётся ждать, пока игру закончат на той стороне, но ожидание этого может растянуться в долгие и долгие годы, и прожить их придётся в мире, который скоро ничем не будет отличаться от того, откуда они недавно сбежали. Нищета, слабость и страх перед сильным противником — вот, что ждёт их. Дрянные расклады, которым не обрадуются даже Невозвращенцы. Их главной мотивацией к стремлению задержаться в этом мире подольше служит тот факт, что в некоторых аспектах он на голову превосходит реальный, но если жить в нём станет хуже, чем в реальности, то и смысла оставаться здесь нет. Было бы забавно посмотреть на Невозвращенцев, возглавляющих ряды ищущих выход игроков.

Мантия обсохла всего за две с небольшим минуты, а вместе с этим холод ушёл из тела. Дождь продолжал лить как из ведра, и мокнуть не очень хотелось. Вилл жестом вызвал системное меню и в разделе «Особые действия» нажал на одну из нескольких иконок. Над головой по команде появился чёрный зонт с отсутствующей ручкой. Большой купол левитировал над макушкой, и его задача — защищать от дождя без необходимости использовать руки. Штука очень удобная, но дорогая, поскольку крафтилась из редких ресурсов с шансом выпадения меньше двух с половиной процентов. За удобство всегда нужно платить, поэтому пришлось раскошелиться. Вилл вышел из-под козырька, и чёрный купол над головой сам вильнул в сторону, надёжно укрывая от падающих под углом капель. Какая-то их часть попадала на ноги, но всё это было мелочи. Несмотря на день, Товир был практически безлюден. В холодный ливень все сидели по домам, а на улицах встречались лишь игроки. Те, кто маленького уровня и победнее, ходили с самодельными зонтами или без них, а более прокачанные и богатые могли позволить себе разноцветные летающие зонты, которые кружились над головами и подстраивались под дождь. Попадались и представители городской стражи в золотых доспехах, которые патрулировали город парами и даже тройками, и многие отряды были смешанными — в них был как минимум либо один игрок, либо один НИП. Попадались и случайные прохожие, бегущие по своим делам под проливным дождём. Вилл развернул карту и сверился с отметкой. Сегодня и у него есть дела, и пересечь весь город пришлось ради одного конкретного здания.

Гига не просто заявился на Турнир и разыграл один ему ведомый спектакль, но и выкрал про сорок с лишним неигровых персонажей. Не было сомнений, что это его рук дело. Слишком уж гладко всё получилось. Вместе с этим Гига, почему-то, не только не тронул НИПов, прибывших с другого мира, но и для чего-то похитил Грати. Скорее всего, именно Грати пыталась выйти на связь вскоре после отключения прожекторов, что пугало ещё больше. Гига будто видел всё на несколько шагов вперёд, и понимал, что занятый боем Кровавый целитель не сможет ответить своей подруге. Естественно, похищенная Грати не отвечала ни на передаточное устройство, ни на письма, хотя то, что письма доходили ей, успокаивало — девушка жива. Не было ответа на другой вопрос — зачем Гига это сделал?

Тяжёлые капли без остановки барабанили по летающему над головой зонту. С похищения Грати прошло две недели, но за эти дни они ни на шаг не приблизились к пониманию, где искать девушку. Когда в далёком прошлом Невозвращенцы похитили группу девушек, то им удалось вычислить несколько вероятных точек, где их могли держать в плену. Сейчас всё иначе. Грати утащили в Северные земли третьего королевства, которое впитало в себя более южные земли и стало ещё больше. Грати могла быть в любом месте — начиная от дворца Гига и заканчивая крошечной пещеркой на краю карты. Игровой мир немаленький, и на прочёсывание Северных земель уйдут недели и даже месяцы. Прибавить к этому Аномалии, и даже если Гига будет спокойно смотреть на то, как они рыщут по его землям, шанс на успешные поиски не просто нулевой, а уходит глубоко в минус. Легче иголку в гигантском стоге сена найти, чем спрятанную девушку. Капля дождя шаловливо пробилась через чёрную защиту и хлестнула по щеке. Если они хотят разыскать Грати, нужно мыслить иначе. Это не было рядовым похищением — её украли по конкретной причине, и понимание этой причины было той самой оставшейся ниточкой к спасению девушки.

Длинные ноги позволили без проблем перепрыгнуть особо большую лужу, и в её отражении показалось то самое здание, визит в которое был сегодняшней целью. Вилл поднял взгляд на одно из самых необычных зданий Товира, привлекающее своей интересной архитектурой. Пирамидальная таверна «Вершина ветра», выложенная из светлого камня, возвышалась над окружающими зданиями. Её грани плавно сужались к вершине, увенчанной массивным бронзовым шпилем. На каждом из пяти этажей располагались небольшие балконы, чего не было во многих из городских таверн. Именно здесь и жила Грати, и если они смогут найти какую-нибудь зацепку, то только в её комнате.

Неожиданно перед глазами всплыло системное уведомление:

Брэйв вызывает Вас на дуэль

Принять / Отклонить

— Тебе не надоело? — вздохнул Вилл, нажимая на «Отклонить».

Следом прилетело ещё три вызова.

— Прости, но каждый раз, как вижу тебя, не могу удержаться, — весело произнёс Брэйв.

Марафон прокачки для Брэйва, Намтика и Кромора закончился. Парни взяли максимальный, сто пятидесятый уровень, и в условиях бушующих Аномалий сделать это нужно было как можно скорее, ведь с каждым днём прокачка становилась труднее и опаснее. Теперь они оставили эту неприятную часть за бортом и могли сосредоточиться на следующей части развития своего персонажа — на снаряжении, и в этом направлении каждый сделал некоторые шаги. На поясе у Брэйва покоился «Морозный клинок», выкованный из чистого льда и мерцающий ровным голубым светом. Меч специфический, но один из самых дешёвых среди аналогичных оружий максимального уровня, и годится как отправная точка для получения более сильного снаряжения. Намтика опоясывал чёрный «Шёпот смерти» — гибкий пояс с возможностью подстроить его под себя. Изначально в нём можно было закрепить всего пять зелий и других предметов, но их количество можно было уменьшить, получая за каждое уменьшение небольшую прибавку к урону. Сейчас у Намтика было всего три «ячейки». Кромор же приобрёл «Поглотитель душ» — кольцо из тёмного металла и массивным фиолетовым камнем в центре. Соответствуя названию, оно поглощало души убитых мобов и позволяло направить их в силу одного следующего умения. Парни явились с обновками, с тремя летающими шляпками над головами разных цветов и размеров, но вместе с этим в их внешнем виде было что-то необычное.

— Эм…Намтик, а тебя не сравнивали с бабушкой, у которой…

— Да, у которой слишком большие уши, — вздохнул Намтик, дотрагиваясь руками до неестественно больших и красных ушей. — Уже шутили так.

— Это я пошутил! — седовласый Брэйв довольно постучал себя по выкрашенным в бело-изумрудный цвет латам.

— Я даже не удивлён, — Вилл с улыбкой переглянулся с Намтиком и покачал головой.

Покрасневшие уши Намтика не были одиноки в этой странной компании. Брэйв с огромным отмороженным носом походил на вечного пьяного гнома, а на лысине Кромора красовалось огромное красное.

— Вы чего все красные такие? — спросил Вилл.

— Ай, это последствия вчерашнего фарма, — Брэйв скосил оба глаза на нос и потрогал его кончиком пальца. — Побаливает, зараза. Короче, фармили вчера в морозную аномалию, и немного задержались. Вроде и грелись у огня, а вечером всё равно вылезла хрень эта.

— Вчера было ещё хуже, — Кромор задумчиво потрогал лысину. — Уверен, помогла волшебная мазь, которой поделилась моя чудесная соседка.

Вилл принюхался. Не показалось — от Кромора смердело грязными носками, протухшей рыбой и потом.

— От тебя разит так, словно в карманах твоей мантии кто-то сдох! — морщился Брэйв. — Естественно, твоё пятно красное сбежит!

— Зато моё обморожение пройдёт раньше, — невозмутимо ответил колдун.

Пока Брэйв искал поддержки у Намтика, который мудро остался в стороне и никого не поддержал, Вилл проверил время. Все пришли вовремя.

— Кстати, Вилл, что у тебя с дебафом? — спросил Брэйв.

— Висит, и без понятия, когда он спадёт, — хмуро ответил Вилл. — С ним даже из безопасной зоны не выйдешь — чистое самоубийство.

— И чем занимаешься?

— Я…так, по мелочи, решал всякие организационные вопросы своего персонажа. Крафт вот на днях прокачал, — уклончиво ответил Вилл.

Правдивость этого ответа зависела от того, с какой точки зрения на него посмотреть.

— Про сестру Грати что-то удалось разузнать? — обеспокоенно спросил Кромор.

— Нет. Но я придумал нечто, что, может быть, поможет найти маленькую зацепку.

— Ну и отлично! — Брэйв воинственно сжал кулаки. — Я сто пятидесятый, снарягу обновил, руки чешутся кому-нибудь по щам надавать. Готов набить морду любому Невозвращенцу и сделать ожерелье из их зубов. С чего начинаем?

— Первым делом скиньтесь по пятьсот золотых.

Неожиданная просьба повисла в воздухе под взгляд трёх удивлённых пар глаз, и лишь стоящий под дождём Костик остался равнодушным.

— Держи, — Намтик первым и без лишних вопросов передал деньги через торг.

Следом золото передал Кромор.

— Дебаф забрал у тебя не только силы, но и золото? — пусть и с ворчанием, но Брэйв вложил свои пятьсот золотых в окно торга.

— Ты просто не понял. Брат Вилл хочет, чтобы каждый внёс равный вклад в спасение сестры Грати!

— Звучит здорово, но на самом деле денег у меня почти не осталось, — честно ответил Вилл. — С дебафом я не могу фармить, а способов заработать раз два и обчёлся. Не знаю, когда эта дрянь спадёт. Может, через день, а может, через месяц. Без экономии золота я буду вынужден клянчить его у своих более сильных товарищей, то есть вас.

— Так, социальное, удалить из списка друзей, добавить в чёрный список… — Брэйв сосредоточенно водил рукой по воздуху, словно и правда нажимал эти кнопки. — Ладно. Что ты задумал?

Вилл кивнул на пирамидальную таверну.

— Грати снимала здесь комнату, и вчера я вспомнил кое о чём. Сегодня ровно две недели, как её украли, а конкретно…это будет примерно часа через два. Следовательно, она две недели не появлялась в своей комнате. — Вилл посмотрел на парней тем же взглядом, которым чуть ранее взирал Нвентор. — Поняли, к чему я веду?

Гладкое лицо Кромора, украшенное несколькими дождевыми каплями, просияло.

— Система двух недель!

— Именно.

В игре существовало правило, которое игроки прозвали «системой двух недель». Если игрок не появлялся в купленном или арендуемом жилье какое-то время, это помещение у него могли отобрать, причём отбирали его сразу со всеми находящимися внутри вещами. Если владелец не появлялся в жилье две недели, то на помещение не могли претендовать все желающие — сперва приоритет отдавался людям из списка друзей. Эта система слегка, но защищала от схемы, в которой человека могли убить и сразу купить его помещение со всеми предметами — такое провернуть если и могли, то очень близкие люди, хотя и такое также случилось. Также если человек умирал и возвращался в реал, то друзья могли забрать ценные вещи, которые игрок хранил у себя дома, и они не пропадали в неизвестности Системы или не попадали в чужие руки. Если помещением не заинтересовался никто из списка друзей, то ещё через две недели оно становилось доступно всем желающим.

— Раз Грати похитили, то она две недели не появлялась в своей комнате, верно? А раз так, мы можем арендовать её комнату, попасть внутрь и поискать зацепки среди её предметов, — объяснил Вилл, и видя, что Брэйв хочет что-то сказать, добавил. — Нет, просто так попасть не получится. Я пробовал. Доступа нет.

— А-а-а… — разочаровано протянул Брэйв. — Вот же скрытница.

— Грати же сблизилась с Мергой, — Намтик вспомнил про сестру Лоинтана. — Вдруг для неё доступ открыт?

Вилл вновь покачал головой.

— Доступ закрыт даже для неё, да и зацепок у Мерги никаких нет.

«Хотя она точно рассказала не всё», — подумал Вилл. Не давал покоя тот день, в котором пришлось убить Керпула, и перед этим они встретили Мергу в Форту красного железа. Она сказала, что первоначальное нежелание отправляться с ними изменила именно Грати, но не рассказала, как именно девушка сделала и что за личная причина с этим связана.

— Ну, веди нас, — Брэйв вывел из задумчивости.

— Смотрите, Аномалия меняется, — позвал Намтик.

Вилл поднял взгляд к небесам. Тучи начали быстро рассеиваться, как на ускоренной перемотке. Дождь неожиданно закончился, небо стало чистым, и вскоре рядом с большим чёрным шаром зависло палящее Солнце, от которого маленькие лужи под ногами за секунду подсохли.

— Ладно, заходим, пока нас не поджарило, — Вилл побыстрее пошёл в сторону большего козырька над входом в пирамиду, и в этот раз козырёк дарил уже спасительную тень.

Большая красивая дверь раскрылась сама, при помощи Системы, пропуская внутрь огромного просторного зала, занимающего весь первый этаж. Зал был залит янтарным светом пробивающегося сквозь окна солнца, светом множества свечей и пылающих каминов, которых было несколько штук в разных углах зала. Многие массивные деревянные столы ломились от изобилия блюд: румяные окорока, сочные пироги, аппетитные колбаски — игроки и НИПы не отказывали себе в удовольствии вкусно и сытно поесть. На небольшой сцене за роялем играла девушка. Сразу чувствовалось, что это место более дорогое, не чета дешёвым вонючим тавернам, в котором из развлечений была лишь разборка неподеливших пиво НИПов. Навстречу нестройной цепочкой выдвинулись игроки — заметив, что началась солнечная Аномалия, они поспешили на улицу, поскольку для кого-то такая Аномалия была наиболее комфортной.

— О, парни, поздравляем вас со сто пятидесятым.

— Спасибо, мерси, от души, — благодарил Брэйв, а идущие за его спиной Кромор и Намтик также принимали поздравления.

Чтобы добраться до лестницы, ведущей на второй и следующие этажи, пришлось пересечь весь зал. Это было непросто — живот урчал от вида яств. Худенькая маленькая целительница с наслаждением опустошала большую тарелку жирного мяса — судя по фигуре, в реальности она такое себе позволить не могла. Ведущая на верхние этажи лестница была очень крутой, не совсем удобной и с непривычно высокими ступенями. Один неудачный шаг обеспечит самый быстрый спуск. Двадцать ступеней вывели на второй этаж, и ещё двадцать пришлось преодолеть до третьего. Шум из зала остался внизу, и доносились лишь слабые отголоски. Особенностью каждого из этажей было то, что четыре коридора образовывали идеальный квадрат, а комнаты выходили лишь на одну сторону, к рёбрам пирамиды. Вилл уверенно прошёл один пустой коридор, свернул направо и остановился перед ничем не выделяющихся от остальных двери. Ладонь легла на странную ручку в виде позолоченной виноградной розы, и дверь, ожидаемо, не поддалась. В системном чате угрожающе загорелось сообщение, что доступ в это помещение запрещён.

— Ладно, переходим к основному плану.

Вилл отступил на шаг и взял виноградную лозу в системный прицел. Всю светло-малиновую дверь покрыла сеть системных оповещений, а возле дверной ручки загорелся небольшой жёлтый замочек. У него было три разных цвета, символизирующих три разных статуса. Красный замочек означал, что у собственности есть владелец, который исправно появляется в этом помещении, а также вносит налог или аналогичную плату. Зелёный замочек, напротив, означал, что дом или комната пустуют, и это помещение доступно для покупки. Промежуточным звеном был жёлтый замочек — он появлялся как раз в том случае, когда владелец отсутствовал две недели, а значит, помещение мог прибрать к рукам кто-то из списка друзей. Вилл протянул правую голубую руку с системному замочку, и в системном чате появились новые сообщения. Первое информировало, что две тысячи золотых были взяты как арендная плата за комнату, а второе поздравило с переходом комнаты к новому владельцу.

— Ну что, добро пожаловать в мою новую обитель.

В этот раз дверь послушно поддалась. Вилл широко раскрыл её и широким жестом пригласил всех войти.

— Брат Брэйв, даже не думай.

Костик, который всё это время безмолвно шёл следом, раздражённо клацнул челюстями.

— Да ладно, прикольно же. В новый дом всегда первым запускают кошку, — хихикнул рыцарь, убирая в инвентарь невесть откуда взявшиеся кошачьи ушки.

— Вот ты давай первым и входи, — Вилл толкнул Брэйва в комнату и ввалился следом.

Комната оказалась довольно уютной и в целом выглядела как место, соответствующее третьему этажу одной из лучших городских таверн. Внутри витал приятный цветочный аромат, хотя как таковых цветов в комнате не было, лишь на столе удалось заметить небольшой горшок с растением, изгибающегося то в одну, то в другую сторону. Сама комната была очень просторной, а ещё больше места создавал небольшой балкончик в другой стороне. Большая кровать, на которой с удобством разместились бы и парень с девушкой, была не заправлена. На том же столе стоял большой поднос с тарелкой, на дне которого осталось немного жёлтого супа. Этот поднос был таким же, как и на стадионах, и видимо, через него Грати заказывала еду прямо в комнату. Вилл выглянул на балкон, подставляя лицо под палящее Солнце, которое накрыло весь город без исключения. В углу комнаты стоял огромный деревянный сундук, внутри которого нашлись лишь небольшие золотые запасы, и ничего больше.

— Смотрите, как милаши прикольные, — позвал Брэйв.

Рыцарь стоял рядом с небольшим шкафом, по обоим сторонам которого расположилось несколько полок. На одной из них в ряд стояли маленькие однотипные фигурки.

— Почему я такой тощий, — Брэйв осторожно взял седовласую фигурку и критически осмотрел её. — И доспехи какие-то простенькие, словно я нубас пятидесятого уровня.

— Костик, надо же, смотри, тут даже ты есть! — Кромор поставил на свою ладонь деревянную фигурку и поднёс её к Костику. Большой скелет встретил своего младшего брата убийственным равнодушием.

Намтик протянул руку к фигурке с чёрной катаной и аккуратно рассмотрел её. Своё оружие фигурка держала несколько необычно — обратным хватом, а маленький Намтик уверенно смотрел перед собой, и никакой спадающей на глаза чёлки не было.

Вилл приподнялся на цыпочки, заглядывая через головы парней. На полке расположились все. Вот Венж высоко поднял белоснежный меч, будто призывал остальные фигурки к атаке. Немного поодаль стоял Керпул с роковым луком — охотник зажмурил один глаз и прицеливался в одну ему заметную мишень. Рядом с ним стояла Фалгия, облачённая в красивую тёмно-синюю рубашку, а на поясе расположился «Скребущий небеса», которому для полного сходства с оригиналом не хватало визуализации в виде молний. Нашлось место и для Мамы с Тадом — вместо тяжёлых доспехов на них была простая одежда, а между ними расположилась малышка Тируша, которую Мама и Тадом держали за руки. Чуть в стороне стояла друидка с медными волосами. Вилл развернул инвентарь и достал оттуда фигурку в красной мантии, ставя её рядышком со своим братом. Фигурки были очень похожими, за некоторыми небольшими отличиями — структура волос была чуть иной, правая рука у фигурки одной из фигурок была чуть более яркой, но не узнать этот почерк невозможно. Эту фигурку, как и все остальные, сделала Катя — девушка, которая как-то раз вручила в подарок маленького деревянного кровавого целителя. Видимо, она постаралась и для Грати.

— Надо же, здесь и правда все, — Брэйв бережно поставил свою фигурку обратно на полку и наклонился поближе к остальным. — Фалгия, Керпул, Мама с Тадом, этот зануда Венж. Интересно, Грати готовила подарок для нас?

— Не уверен, — Кромор с любопытством переглядывался с более маленькой версией себя, облачённой в такую же длинную чёрную мантию. — Мне кажется, сестра Грати сделала их для себя, как напоминание о дорогих сердцу товарищах, с которыми она прошла через многое.

Вилл окинул взглядом ряд фигурок и забрал свою. Совесть кольнула в душу. Они совсем забыли про Грати, зато она про них нет.

— Ладно, ищем дальше.

Спрятать от четырёх человек что-то в комнате было непросто, особенно с функцией системного прицела, слегка подсвечивающей некоторые вещи, которые в обычных условиях глаз мог бы пропустить. Пока они тактично не забирались в самые личные места — в ящик с бельём и шкаф с одеждой, да и интуиция шептала, что вряд ли Грати что-то спрятала там. За недолгие десять минут поисков они несколько раз перевернули просторную комнату, но ничего хотя бы отдалённо похожего на зацепку найти не удалось. Поддавшись очередному шёпоту интуиции, Вилл подошёл к столу и потянул за ручку одного из трёх больших ящиков.

— Брат Вилл, я проверил, там ничего нет.

Кромор забрался на стул и пытался найти след к Грати на самом верху шкафа.

— Знаю, но…

Этот ящик всё-таки не отпускал. Вилл оттянул его как можно дальше, но он был полностью пуст.

«Странно», — подумал Вилл, внимательно рассматривая его. Казалось, что он немного более глубокий, чем остальные ящики, и догадка оказалась верна. Вилл постучал пальцем по дну этого ящика, потом двух остальных, и извлечённый звук отличался. Странный ящик скрывал в себе двойное дно.

— Парни, смотрите!

Вилл извлёк из тайной секции небольшую книжку в красном кожаном переплёте.

— А это точно Грати спрятала?

Намтик задал хороший вопрос. Радоваться раньше времени рано, ведь книжку мог оставить кто-то из прошлых владельцев комнаты. Вилл развернул находку, и на внутренней стороне обложки было аккуратно написано два слова. В верхней части было слово «Дневник», а в нижней расположилась подпись «Грати».

— Отлично! — Брэйв настолько воодушевился, что едва не запутался в одеяле и не упал с кровати. — Возможно, там мы найдём…Эй! Вилл, ты чего?

Вместо того, чтобы открыть дневник на первой странице, Вилл неуверенно захлопнул его.

— Как-то это…неправильно.

Светло-карие глаза Брэйва округлились, как большие серебряные монеты.

— В смысле неправильно? Где как не в дневнике мы найдём какие-то зацепки?

Брэйв был прав, но другой аспект вопроса не давал покоя.

— Дневник — это её мысли, душа, если так можно выразиться. Я не хочу вторгаться в её душу и копаться там, по крайней мере, без острой на то необходимости. Вдруг мы найдём ещё что-нибудь.

Брэйва это не убедило.

— Чего? Без острой необходимости! Грати украли, а мы тут всё перерыли! Мужчины, помогите мне!

— Мы должны прочесть дневник, — с непривычной уверенностью в голосе ответил Намтик.

— Думаешь? — спросил Вилл.

— Да, — твёрдо ответил самурай. — Я просто поставил себя на место Грати. Если бы меня украли, хотел бы я, чтобы вы прочли мой дневник? Хотел бы. Узнали бы что-то личное? Ну и пусть. Если это поможет вызволить меня из беды, то это достойная плата за спасение.

Вилл повернулся к колдуну.

— А ты, Кромор, чего думаешь?

— Я на перепутье. Наши братья правы, но если мы прочитаем дневник и ничего не найдём, получается, мы вторглись в закрытые чертоги нашей сестры и потревожили их без какого-то смысла. Однозначного ответа у меня нет.

— Зараза лысая, напустил ролевого туману как всегда! Откройте балкон пошире, задыхаюсь! — проворчал Брэйв.

Вилл покачал книжкой в руке. Итак, на один голос не открывать дневник, по крайней мере, сейчас, нашлось два голоса за прочтение. Кромор размазал ответ между «да» и «нет», а Костик свой ответ оставил при себе. Делать нечего, да и голос разума шептал, что глупо играть в благородство, когда на кону безопасность подруги. Отбросив в сторону все лишние мысли, Вилл открыл дневник на первой странице, вчитываясь в аккуратно выведенные строчки.

— Судя по всему, конкретно этот дневник Грати начала вести спустя день после возвращения с того сервера…

Вилл вчитывался в записи от каждого из дней. Грати, похоже, после возвращения вела довольно уединённую и спокойную жизнь в плане игры — она не выполняла квесты, разве что простенькие ежедневки, а также практически не покидала безопасную зону, поскольку в одиночку это делать очень опасно.

— А ещё…хм. Вскоре после возвращения она познакомилась с каким-то парнем…

— И чё дальше?

Брэйв нетерпеливо сопел над левым ухом, стараясь заглянуть в дневник.

— Они познакомились…бла бла бла…ага, вот! Этот парень попросил Грати помочь с боссом за пределами безопасной зоны! И последняя запись была как раз перед тем, как Грати покинула комнату и отправилась на помощь. Скорее всего, как только она покинула безопасную зону, её сразу схватили.

Происходящее приобретало ясность. Выходит, похищение Грати и правда не было обычным несчастным случаем. Её украли намерено, обманом выманив из безопасной зоны.

— Ну здорово! — Брэйв сегодня был на пике своей активности. — То есть, если этот поганец выманил Грати, мы должны найти его и выбить нужные ответы! Погнали!

— Погоди ты, — Вилл остудил пыл рыцаря. — Есть проблема.

— А?

Вилл перевернул на несколько страниц назад и зачитал случайный отрывок:

—…и чей-то голос заставил девушку оторваться от чтения. Молодой парень вежливо попросил разрешения присесть рядом. И завязался разговор, и обсуждали они недавно прочитанную книгу…

Вилл перелистнул на пару страниц вперёд.

—…небеса содрогались от грохота, но даже сильный дождь был не в силах омрачить приятный вечер, в котором девушка беседовала с парнем на протяжении тридцати минут… Вот, в чём проблема. Здесь просто нет имени этого парня. Грати вела дневник как бы от лица некой девушки, которая познакомилась с безымянным парнем.

— И что, вообще никаких зацепок? — разочарование сквозило в голосе Кромора.

— Разве что у этого парня светлые кудрявые волосы, но под такое описание попадают четверть парней в этой игре. Устанем допрашивать.

Вилл перелистнул страницу. Взгляд цепко поймал ещё одну деталь.

— И ещё. Грати, вернее, девушка, от лица которой ведутся записи, рассказала, что у парня была какая-то необычная любовь, поэтому она и легко познакомилась с ним, поскольку была уверена, что он не стремится к ней подкатить. Вроде что-то есть, но тоже слишком расплывчато. Да, Брэйв?

Вилл с усмешкой посмотрел на рыцаря, который отступил к подносу с едой, и благодаря удобствам Системы его пальцы уже держали большой бутерброд с мясом и сыром.

— Да шо Брэйв-то, — произнёс он с набитым ртом. — Я с утра не ел!

— Если бы здесь было написано про седовласого парня, я бы сразу подумал про тебя, поскольку «особая любовь» — это любовь к еде.

Найденная зацепка, по сути, ни к чему не привела. Да, обстоятельства похищения Грати прояснились, а круг подозреваемых сузился до поиска парня со светлыми волосами и странной любовью, но этим они лишь немного прибрали огромную кучу сена. Кучей от этого она быть не перестала, и иголка по-прежнему скрывалась от взора.

— Ладно, предлагаю сделать так. Заберём дневник с собой, изучим его более внимательно. Тем более, что особо личных мыслей в нём всё равно, кажется, нет, — последнее Вилл произнёс больше для себя, успокаивая совесть.

Поиски продолжились, но уже без особой надежды на успех. Спрятанный дневник лежал в более или менее логичном месте, и похожую нычку они вряд ли найдут, да и Грати не стала бы прятать что-то полезное под пол или в секретную нишу в стене. Не желая сдаваться, Вилл продолжал поиски, и как только скрипнула дверца шкафа, как за спиной раздался возглас.

— Я что-то нашёл!

Вилл быстро обернулся к Намтику и несколькими широкими шагами пересёк комнату.

— И чего? — спросил подошедший Брэйв.

Намтик стоял возле куска голой стены, где не было вообще ничего. Вилл вызвал системный прицел и проверил через него стену — пустота, даже зацепиться было не за что. Намтик опустил ладонь правой руки на гладкую поверхность, прикрыл глаза, и через секунду комнату озарила короткая вспышка. Часть стены попросту исчезла, словно на этом месте была отсутствующая дверь.

— Всё-таки я разбойник, поэтому вижу чуть больше, чем вы, — скромно улыбнулся Намтик. — Но проход был спрятан очень хорошо. Я разглядел его случайно, пройдя мимо прямо впритык.

— Ай да красавчик ты наш, что мы бы делали без тебя, мелкий!

После такой похвалы аккуратные волосы Намтика оказались растрёпаны, а на голове поселился ощетинившийся колючками ёж.

Свет из просторной комнаты недостаточно хорошо проникал в небольшое скрытое помещение, и пришлось зажечь масляную лампу. Что-то внутри разочарованно вздохнуло — найденная комната оказалась абсолютно пустой. Впрочем, одна странность обнаружилась сразу.

— Чего это за херня?..

Вилл пропустил парней в тесную комнату. Поместиться с ней получилось с трудом, и ароматы Кромора чувствовались намного острее. Вилл крутил головой, осматривая однотонные белые стены, и все они были исписаны одним словом, да так, будто кто-то взял ключи и оцарапал ими каждый свободный уголок стен. Некоторые буквы были глубокими, некоторые не очень, какие-то были красивыми, а другие довольно неряшливыми. Несмотря на всё это, внутреннее чутьё подсказывало, что писал один человек. Вилл попытался отыскать среди одинаковых слов хотя бы одно другое, но каждая из четырёх стен, от верхушки и до самого низа, была изрезана всего одним словом.

Жить .

— Жить…жить…жить… — бормотал Брэйв, проводя пальцем по стене.

— Как-то это…жутко, — поёжился Вилл. По спине, почему-то, побежали мурашки, особенно от одного из «Жить», в котором мягкий знак был продавлен особенно сильно, и след буквы уходил сильно вниз.

— А сделала ли это сестра Грати? Она ведь знает, что здесь нет правила одной смерти, а значит, понимает, что смерть в игре не означает смерть в реале. Если следовать такой логике, стены исписал один из прошлых владельцев, который не знает истины и отчаянно цепляется за жизнь.

— Ты прав, в этом что-то есть, — согласился Вилл. — Возможно…

На полуслове Вилл опешил. Внимание привлекла иконка, которая две недели надоедливо мозолила глаза, но теперь неожиданно замерцала. Через несколько секунд под ней появился десятисекундный таймер, и как только загорелись нули, как иконка с испорченным сгустком голубой магии исчезла.

— Вилл? Чего такое? — обеспокоенно спросил Брэйв.

— У меня дебаф пропал! Я сейчас…

Вилл выскочил из комнаты и вставил в ухо передаточное устройство, слегка его покрутив, чтобы оно встало более надёжно.

— Хэйлегур. Хэйлегур, ты слышишь меня?

Какое-то время наушник молчал. Вилл повторил вызов ещё несколько раз, и наконец в правом ухе раздался другой знакомый голос.

— Виллиус? Это мастер Дакт. Что случилось?

— В общем…ко мне вернулись силы.

Неигровые персонажи не знали, что такое «дебаф», поэтому и объяснения для них приходилось подбирать соответствующие.

— Прекрасно. У нас всё идёт по плану. Начинаем через полторы недели. Главное, будь готов и береги себя.

— Да…понял. До связи.

Вилл коснулся передаточного устройства, и в правом ухе воцарилась тишина. Вот и всё. Силы вернулись, а значит, пути назад уже не будет. Как бы не хотелось делать некоторые вещи, но отказаться от них нельзя из-за простого слова «надо». Надо, и всё тут, а если спрятать голову в песок, то всё будет ещё хуже.

— Вилл? Что происходит вообще?

Непонимание было не только у Брэйва. Такими же встревоженными смотрели и Кромор с Намтиком. Дальше тянуть уже некуда, тем более, что этот путь в одиночку пройти невозможно.

— Парни. В общем…такое дело…я был не до конца с вами открыт. Я хочу кое-что рассказать, и это не связано с Грати. Мне нужна ваша помощь в одном предстоящем деле. Серьёзном. Очень серьёзном, и если вы откажетесь, я пойму. Если же согласитесь — я пойму, что встретил самых надёжных парней в этой игре.

За окном прогрохотала молния. В этот раз Аномалии сменились слишком быстро, и на смену яркому солнцу вновь вернулась бушующая буря, сопровождающаяся разрушительным грохотом.

Глава 6

Снежная буря, словно разъярённый зверь, терзала скалы, швыряя пригоршни ледяной крупы в узкий вход. Пробирающийся сквозь щели ветер выл, пытаясь перекричать песню метели. Лёгкая дрожь пробегала по всему телу, но игра любезно сглаживала острые углы: даже разгуливая по морозу без рубашки и доспехов игрок не ощущал пронизывающего холода, и тем более его не было возле костра, успокаивающего своим уютным треском. Пламя пылало, а мерцающий свет отбрасывал на шершавые стены пещеры две пляшущие тени.

— Будешь? — спросил Уфрыч, насадив на закопчённую палку последний кусочек жирного мяса.

Агилс покачал головой. Страж поднёс импровизированный шампур к костру, и всю пещеру заполнили аппетитный запах готовящегося мяса и приятное шкварчание, с которым оно подрумянивалось на огне. Уфрыч сосредоточенно вращал палку в руках, добиваясь идеальной прожарки, и всего через три минуты мясо было готово: румяное, сочное, источающее такой запах, что недавний отказ показался самой большой глупостью в жизни.

— М-м-м… — с наслаждением протянул страж. По подбородку потёк тёмно-красный соус, а лицо, обрамлённое лёгкой щетиной и густыми бровями, расплылось в неподдельном удовольствии.

— Ладно, дай мне кусочек, — не выдержал Агилс. Слишком уж соблазнительно ел товарищ.

— Ты как моя бывшая, — Уфрыч осторожно снял с палки один кусок, а потом щедро протянул и второй. — Пиццу будешь? Нет, не буду. Точно не будешь? Точно. Только стоит откусить — дай, хочу, поделись!

— Видимо, мы встречались с одной бывшей. Спасибо.

Жар от румяного мяса приятно согревал руки, но не обжигал. Снежная буря же разбушевалась не на шутку. Ветер забросил в пещеру ещё одну горсть снега. Одна часть едва не погасила небольшой костёр, а другая ледяной ладонью хлестнула по спине.

— Меня от одного взгляда на тебя в дрожь бросает. Неужели тебе не холодно? — поинтересовался Уфрыч.

Даже без костра и системных условностей игры мороз был бы бессилен перед крепким стражем. Огромная меховая накидка покрывала его могучие плечи, да и шипастые тяжёлые доспехи напоминали вторую кожу. Агилс с жадностью проглотил один кусок, затем второй, и, облизав сладкий соус с пальцев, постучал ладонями по обнажённому торсу.

— Да плевать я хотел на этот мороз. Со мной всю жизнь контрастный душ, обливание холодной водой и моржевание. Для меня этот холод так, пустяки.

В подтверждение своих слов Агилс соскрёб ещё не растаявшую пригоршню снега и с силой втёр её в грудь. Обычного человека пронзил бы холод тысячи загнанных под кожу ледяных игл, но сейчас по телу пробежал лишь лёгкий озноб.

— Ну смотри-смотри, — Уфрыч скосил взгляд карих глаз в сторону. — Чёрт. Мы здесь уже полтора часа, а буря всё не утихает.

Агилс обернулся и посмотрел в сторону выхода. Там, где стены пещеры уступали место открытой природе, беспощадно бушевала снежная Аномалия. Густые хлопья снега неслись то в одну, то в другую сторону, превращая всё за пределами пещеры в непроглядную белую пелену. Аномалии немного изменились, и теперь это снежное безобразие может закончиться как через минуту, так и продлиться ещё несколько часов.

Эфклин вёл в стенах королевского дворца свою игру, опасную, но важную. Они успели перехватить контроль над Советом у Трелорин, и теперь она дёргала за ниточки лишь одной рукой. Чтобы успокоить Совет, и вместе с ним королеву, Эфклин пообещал, что «Пираты» отправятся в Северные земли. Глава не обманул, вот только их миссия не имела ничего общего с поиском пропавших неигровых персонажей. Агилс развернул перед лицом большую системную карту, изощрённую сотней иконок разных размеров и десятком написанных от руки примечаний. С момента прохождения Альянсом третьей легендарки прошло больше месяца, но они ни на шаг не приблизились к пониманию, что делать дальше. Зато что все понимали, так это то, что если выход из игры существует, то он должен где-то находиться. Пусть даже этот выход закрыт за десятком невыполненных условий, но на игровой карте должно найтись что-то, что будет похоже на последний данж. Вряд ли выход спрятан в пустом дупле одного из множества деревьев — в этом просто нет логики. Как только все девяносто восемь членов гильдии взяли максимальный уровень и привели в порядок снаряжение, Эфклин согласовал с Альясом операцию «Белые пятна». Её задача — прочесать Северные земли маленькими группами и закрыть если не все, то многие пробелы на карте. Цель каждого из отрядов — прошерстить выданный ей список локаций, и не просто заглянуть в каждый важный уголок, но и изучить его как можно более подробно. Поиски осложняли Аномалии, и снежная была единственной, во время которой им строго запрещалось что-то изучать. Был велик шанс пропустить что-то важное под толстым слоем снега, а также снежная буря считалась опасной из-за невозможности быстро найти источник тепла. Люди — самый ценный ресурс, и утрата даже одного согильдийца способна отсрочить возвращение в реальную жизнь на дни и месяцы.

— Ты чего хмурый такой?

Сквозь прозрачную системную карту проступало мрачное лицо Уфрыча. Удовольствие от съеденного мяса сползло с лица, а густые брови недовольно сошлись в одну толстую линию.

— Да всё про то же… — ворчал страж. — Какой день мы уже шатаемся по землям Невозвращенцев, четвёртый? Два раза чудом ускользнули от их патрулей, нас едва не сожрали теневые химеры, мы торчим в этой холодной пещере второй час, но всё ради чего?

Уфрыч завёл привычную шарманку. В гильдии он был одним из немногих, кто не верил в смысл масштабной операции. Приказ есть приказ, и отказаться он не мог, но было заметно, что его энтузиазм, если он вообще когда-либо существовал, давно угас, оставив лишь тлеющие угольки.

— Если есть вход, то где-то есть и выход, верно?

— Да, но где гарантии, что этот выход не заколотили досками и не залили бетоном, — мрачно продолжал Уфрыч.

В целом Уфрыч был главным ворчуном в гильдии. Если ему что-то не нравилось, он открыто говорил об этом прямо в лоб, причём не один раз, а при каждом удобном случае. Однажды он довёл до истерики новенькую целительницу, хотя они принимали в свои ряды лишь самых крепких с ментальной точки зрения игроков. За четыре дня путешествия Уфрыч множество раз заводил пессимистичную пластинку, от которой у любого другого согильдийца давно бы съехала крыша. Именно поэтому их и отправили вдвоём, двух стражей, которые плохо сочетаются друг с другом.

— Я всегда смотрю на вещи здраво, — Уфрыч подкинул в костёр несколько сломанных веточек. — И прекрасно вижу, что отпускать нас не собираются. Из этой чёртовой игры мы выйдем только после отключения серверов, точка, и пока я не увижу доказательства обратного, своего мнения не изменю.

— Иногда нужно просто верить. Верить в лучшее, в чудо, в то, что даже если сейчас нет ни малейшего проблеска надежды, она обязательно появится.

Уфрыч хрипло фыркнул.

— Верить. Нет уж. Мне почти тридцать. Всё, во что я раньше верил, было уничтожено и растоптано, в том числе моими иллюзорными надеждами. Да и то, таким оптимистом как ты я никогда не был. Просто не получалось.

— Таким оптимистом как я…

Агилс задумчиво повернулся к затянутому белой пеленой выходу. Ведь это состояние ворвалось в жизнь не сразу, и появилось оно не просто так.

— Знаешь, дело в родителях, — проговорил Агилс. Горечь от каждого слова физически чувствовалась на кончике языка.

— Но они же… — неуверенно начал Уфрыч, и несказанное им последнее слово повисло в согретом костром воздухе.

— Умерли, — закончил Агилс.

Многие в гильдии знали эту историю: как в восемнадцать лет он остался без родителей, а вот подробностей не знал никто.

— Мамы не стало, когда мне было двенадцать, — хрипло произнёс Агилс, вслушиваясь в завывающую бурю. Подробности личной жизни, которые весь этот год томились внутри, сами собой полились наружу. — Всю свою жизнь она посвятила лёгкой атлетике. Тренировки, соревнования, рекорды. Даже бронзовую медаль с чемпионата мира привезла. Всё было хорошо, пока в тридцать четыре года у неё неожиданно не остановилось сердце. Просто так, ни с того, ни с сего. Через три дня после восемнадцатилетия не стало отца. Всё утро он улыбался, шутил, подарил мне ключи от машины, а днём оторвался тромб.

Эти воспоминания нахлынули настоящей морозной бурей, не чета тому недоразумению, которое бушевало снаружи, и леденили душу они сильнее самого лютого мороза.

— Единственное утешение — это то, что они, возможно, не страдали. Сколько людей умерло в ужасных мучениях, годами борясь с тяжёлой болезнью, а здесь всё произошло быстро. И тогда я понял, что жизнь может оборваться в любой миг. Даже здесь она может закончиться через секунду — из-за подскочившего пинга или от нагрузок на мозг из-за искривления времени. Эта мысль всегда со мной, а раз так, я не собираюсь тратить последние минуты своей жизни на негатив и тоску.

В пещеру впервые за долгие минуты пробились не пригоршни снега, а приятные солнечные лучи. Снежная Аномалия закончилась.

— Да и вообще, — Агилс поднялся на ноги и залил костёр водой из небольшой бутылки. — Следующий виртуальный мир откроется через несколько лет, если откроется вообще. Ты только представь эти масштабы. О нас напишут книги, снимут фильмы и сериалы, вообще каждый, кто побывал здесь, получит такой экспириенс, которые не получит ни один человек за всю жизнь, в том числе ни один из игроков в онлайн-игры. Нет уж, я не хочу омрачать такие яркие впечатления. Пусть мы с тобой в большой опасности, но лично я, Агилс, буду ловить удовольствие от каждого проведённого здесь мгновения.

Уфрыч грузно поднялся на ноги. Грязь, налипшая на меховой плащ, осыпалась на землю и попала на клинок сабли, которую страж крепко держал в правой руке.

— По мне, одно другому не мешает. Я тоже ловлю удовольствие от каждого мгновения, но на моём скепсисе по поводу выхода отсюда это не отражается.

Губы сами растянулись в улыбке.

— Ох, ты неисправим.

Если в пещеру они забирались под холод и мороз, то выбирались под ослепительное солнце. Снег, совсем недавно укрывавший землю, уже растаял, оставив после себя мокрую, чавкающую грязь. Аномалии серьёзно осложняли поиски, и погодная была самой неприятной, вставляющей много палок в колёса. Даже самая лёгкая, солнечная, вынуждала передвигаться быстро, поскольку уже через пятнадцать минут нужно было укрыться в тени. К следующей точке они не шли, а бежали, не отвлекаясь и не вступая в битвы с аномальными монстрами, даже теми, которые стояли прямо по пути. Какие-то не агрились из-за высокой разницы в уровнях, а какие-то с недовольным верещанием бежали следом, но спустя десяток метров сбрасывали свой агр. Эфклин и офицеры отправили их в более южные части Северных земель, поскольку с учётом всех Аномалий даже кучка мобов максимального уровня могла доставить хлопот двум стражам. Здесь противники были слабее, да и в опустевших землях разрушенного королевства шанс встретить кого-то из игроков был минимален.

— Уфрыч, аккуратнее! — воскликнул Агилс.

Здоровяк бежал так быстро, что его нога внезапно зацепилась за большой серый камень. К счастью, он успел удачно согнуться и не улетел в глубокий овраг, наполненный воняющей зелёной жижей.

За десять минут вся слякоть под ногами успела испариться, словно и не было никакой снежной бури. Местность быстро сменялась перед глазами, и судя по карте, до следующей точки им бежать ещё около трёх минут — успеют, даже с запасом, но бежали они так быстро, что если между проверочными точками есть что-то полезное, в такой спешке они это просто не найдут. Внутренний оптимист призывал не сдаваться, как ради себя, так и ради упрямого Уфрыча, мораль которого всегда висела на последней ниточке. Если уж и он опустит руки, то их дуэт будет обречён.

— Смотри, это не оно? — выдохнул Уфрыч, утирая рукой мокрое лицо и лишь размазывая по щекам грязь.

Агилс вновь вызвал огромную системную карту, но внутреннее чутьё подсказывало, что они добежали до нужного места.

— Да вроде оно…

Заброшенная шахта Певучих руд была местом-пустышкой, по крайней мере, по той немногой имеющийся у них информации. Сюда не вёл ни один из квестов, с мобов и мини-босса не падал никакой ценный лут, а Певучая руда была осквернена древними силами, поэтому для крафта она была бесполезна и стоила жалкие копейки. И всё-таки, эта шахта была одной из неизученных точек, которую им следовало осмотреть.

— Какая мерзость…

Не согласиться с Уфрычем было невозможно. В этой игре они повидали много чего противного, но вход в заброшенную шахту мог посоперничать за первое место в этой непочётной категории. Прямо у покосившихся дверей расположилась арка из отрубленных человеческих рук, и конец одной конечности плавно переходил в начало следующей. Каждую из рук окружала едва уловимая чёрная магия, скорее всего, мешающая плоти разлагаться. Агилс подошёл поближе и присмотрелся к рукам. Практически на каждой отсутствовал хотя бы один палец, а на некоторых не хватало двух или даже трёх.

— И что на этот счёт говорит твой внутренний оптимист? — Уфрыч брезгливо потыкал одну из рук кончиком сабли. Окружающее плоть чёрное свечение облизало клинок.

— Он говорит, что чем поганее место, тем выше шанс, что оно скрывает что-то ценное.

Судя по всему, эта арка была не сдерживающей причудой, а обычным элементом устрашения. Не заходи сюда, иначе и ты потеряешь руку — вот, что пытался сказать хозяин этого места, но на них такой приёмчик не сработает. Агилс первым прошёл через арку, и ничего не произошло — незримое магическое поле не возмутилось, тело не иссохло, а глаза, язык и уши остались на месте.

— Факел достань, — бросил Агилс через плечо. Старая дверь настолько жалобно скрипнула, что казалось, будто она вот-вот развалится.

За спиной раздался треск факела, но его свет не потребовался. Внутри шахты оказалось довольно светло, и источником освещения стала осквернённая руда. Несмотря на покрывающий её чёрный оттенок, Певучая руда источала приятный светло-фиолетовый свет. Агилс прислушался — от осквернённой породы также исходил нежный и очень тихий звон. Вот, почему руду называли Певучей, и даже осквернение злыми силами не могло заглушить её песнь.

Руды было настолько много, что Уфрыч убрал факел. Шахта уводила всё ниже и ниже, то по ровной прямой, то извилисто петляя, и наконец показались первые противники. При одном лишь взгляде на них стало ясно, откуда некромант взял столько рук для широкой арки.

— Бедолаги, — сочувственно произнёс Уфрыч.

Шахтёры монотонно долбили по залежам руды, вот только кирку они держали единственной левой рукой. Работать так было очень неудобно, и половина ударов приходилась мимо. Один из шахтёров промазал настолько сильно, что кирка скользнула по камню и соскочила прямо в ногу. Моб промычал что-то невнятное и выдернул кирку из мёртвой плоти. Из раны засочилось что-то тёмное, ручейком стекая к ногам.

— Слушай, мне даже их бить жалко, — честно поделился Агилс. — Может, получится их обойти?

— Го попробуем.

Разбойникам было бы здесь попроще — ушёл в невидимость и всё, но они были стражами, и такая роскошь была им недоступна. Чтобы не тревожить работающих шахтёров, приходилось обходить невидимую зону их агро, то прижимаясь к царапающей спину острой породе, то проходя по тонкой границе сразу между несколькими шахтёрами. Одного бедолагу они нечаянно потревожили: нога Уфрыча неудачно подкосилась и съехала в сторону. С бессвязным рычанием шахтёр бросился на них. Его лицо было как из самого мерзкого кошмара — грязное, с дырками в щеках, с пустыми глазницами, а во рту отсутствовали не только зубы, но и язык. Прибить его удалось за два синхронных удара — рапира пронзила область у сердца, а Уфрыч провёл саблей по шее. Этого хватило, чтобы шахтёр выронил кирку и упал замертво. Его тело растворится в недрах Системы, и на смену придёт новый бедолага.

Шахта неумолимо уводила всё ниже и ниже. В какой-то момент шахтёры перестали встречаться — вокруг были лишь богатые залежи бесполезной руды. Всё поменялось — если до этого снаружи бушевала ледяная буря, а они грелись у тёплого костра, то теперь снаружи властвовало солнце, а внутри становилось всё холоднее. Неожиданно залежи Певучей руды уступили место гладкому куску голодного камня. Агилс провёл по нему рукой — здесь словно сам собой напрашивался тайный проход в секретную комнату, но на миникарте его не было, а особый разбойничий порошок для обнаружения скрытых проходов также ничего не показал.

— А всё так хорошо начиналось. Арка из конечностей, шахтёры без языков и одной руки. И что в итоге? — продолжал ворчать Уфрыч.

— Терпение. Мы ещё не исследовали самую мякотку, — успокоил его Агилс.

Вскоре освещённый мягким светом от залежей руд путь вывел к этой самой «мякотке» шахты. На самом её дне оказалась логово мини-босса, некроманта Долорема. Облачённый в рваные чёрные одежды, он стоял в центре начерченной кровью десятиконечной звезды. Даже Певучая руда имела здесь другой, более жуткий и пугающий оттенок, приближённый к кровавому. Глаза и большую часть лица скрывал капюшон, а всю грудь покрывало большое ожерелье, на которое друг за другом были нанизаны человеческие языки. На каждом из десяти пальцев были кольца с человеческим глазом, спрятанные внутри небольшого кристалла. Вся комната пропахла кровью, и из каждого угла разило смертью.

Агилс осторожно шагнул влево, заглядывая некроманту за спину, но сзади ничего интересного не нашлось. За его спиной стоял разве что длинный стол с покосившейся ножкой, на котором некромант разложил в ряд несколько рук, ножей и что-то, напоминающее миниатюрные ножницы. Ничего хотя бы отдалённо похожее на что-то важное или на что-то, что поможет им выбраться из игры, здесь не было, по крайней мере, на первый взгляд.

— Его-то щадить не будем?

Уфрыч был очень серьёзен. Его строгие глаза неотрывно следили за некромантом, а слегка изогнутая сабля так и просилась в бой.

— Да ты глянь на него, — Агилс указал кончиком рапиры на мерзкую грудь Долорема. — Это же он отрезал работягам языки и руки. Не-не, щадить мы такого не станем. К тому же…

Агилс взмахнул левой рукой, раскрывая системные заметки. С этого босса не падало ничего толкового, вот только выборка из его убийств была слишком мала. Им будет полезно пару раз прикончить его лично, изучив некроманта на возможный дроп, а также не было никаких данных касательно звезды, в центре которой стоял мини-босс.

— Небесный град!

Под тёмно-красным сводом образовалась воронка, словно сам некромант создал портал в другой мир. Из дыры, сверкая мириадами звёзд, вырвался ливень мерцающих клинков. Подобно падающим звёздам, клинки рухнули на некроманта. Сразу несколько мерцающих клинков пронзили его с разных сторон, вот только вместо того, чтобы упасть замертво, он распрямился и крепче сжал жезл правой рукой. Системный чат вспыхнул предупреждением, что мини-босс заблокировал входящий урон пассивной способностью.

— Ладно, давай теперь ты, — бросил Агилс через плечо. — Уступлю тебе право прибить его с одного…ЧЁРТ!!!

Не просто логово некроманта, а весь мир вокруг сжался до крошечной точки. Холодный воздух загустел, и без того мрачные краски потускнели. Будто сама реальность растворилась, оставляя лишь пустоту и всепоглощающую боль. Она то разрасталась, пожирая каждую мысль, то сжималась в тугой жёсткий ком, разрывающий душу. Агилс отчаянно захватывал воздух. Сквозь слезящиеся глаза удалось заметить, что из кончика жезла вырвался тёмно-синий луч. Он расщепился в полёте на две части и атаковал также и Уфрыча, вынудив стража встать на колено. С каждым мгновением этой пытки внутренняя боль нарастала. Душу расщепляло на части, а после грубо сминало все обрывки в беспорядочный ком, и самое страшное, что такую же боль уже доводилось чувствовать раньше. Когда-то давно её испытал двенадцатилетний парень, и эта боль изменила всю жизнь на до и после. Внутреннее чутьё потеряло счёт времени. Казалось, эта душевная боль пришла в жизнь навсегда, но неожиданно луч угас. Подчиняясь внутреннему демону, Агилс присел и распрямившейся пружиной устремился к некроманту, пронзая его рапирой насквозь.

—Я не страшусь физической боли…она ничто для меня, глупец…

Пережить молниеносную атаку некромант не смог. Он упал замертво в самый центр звезды, вот только его лицо не исказилось от боли. Тяжело дыша, Агилс кончиком рапиры приподнял спадающий на лицо капюшон. Кожу покрывала неприятная гниль, но Долорем расплылся в улыбке, словно физическая боль и правда не приносила ему никакого несчастья.

— Уфрыч, ты как? — Агилс обернулся к товарищу.

Уфрыч неуверенно поднялся на ноги. Стража немного пошатывало, и сильной ладонью он трогал себя по латам в районе груди.

— Мне словно душу выжгли. Я вспомнил…вспомнил…впрочем, неважно.

— Да, мне эта боль тоже кое о чём напомнила…

Душевная боль и не думала уходить. Она угасала, медленно, но неприятно пульсируя в груди невидимой гадкой точкой. Холод, который источала эта боль, словно впитывал в себя всю ту надежду и веру в лучшее, которая весь этот год заставляла идти вперёд несмотря на трудности. Бросив на безмятежное, в чём-то счастливое лицо некроманта быстрый взгляд, внутренний демон пришёл в ещё большую ярость.

Ничего полезного в трупе Долорема они не нашли. Упали восемь «Осколков тьмы», каждый из которых стоил не больше десяти золотых. Возможно, сыграла свою роль разница в двадцать семь уровней, но они пришли сюда точно не за дешёвыми расходниками.

— Слушай, Урфыч. Ты мне доверяешь? — спросил Агилс неожиданно даже для себя.

— А? Что за странный вопрос?

— Ну ты ответь. Доверяешь или нет?

— Да смотря что. Спину прикрыть доверю, но жизнь я могу доверить только себе.

Агилс мрачно усмехнулся. Как всегда честный ответ, вполне в духе Уфрыча.

— Жизни я не потребую, зато прошу довериться в другом, — кончиком рапиры Агилс дотронулся до откатившегося в сторону жезла. Несмотря на разлуку с мёртвым хозяином, жезл едва заметно подрагивал, а с кончика сочилась лёгкая синеватая дымка. — Я уверен, что это особый жезл, именной. Хочу выбить его.

— Что ты задумал? — хмуро спросил здоровяк.

— Хочу что-то проверить.

Зная Уфрыча, прямой ответ ему не понравится, да настолько, что после беглого осмотра обители некроманта он потребует сразу покинуть её и пойти в другую локацию. В этом и суть командой работы — подобрать ключик к настроению своего тиммейта и как гибко подстроиться под него, так и немного сманипулировать в своих целях.

— Ладно, — ответил Уфрыч после недолгих раздумий.

— Спасибо.

Агилс присел на колено и наклонился поближе к жезлу. Пусть он и лежал на земле, но поднять его было нельзя из-за отсутствия в списке лута. В игре существовали разные уровни редкости предметов, но среди них выделялись Именные вещи. Их сила абсолютно непредсказуемая — они могли быть хоть слабее самых базовых предметов, а могли соперничать по могуществу с артефактами. Суть именных предметов в названии — они были именными предметами конкретного босса или крупного моба, и падали только с него. Судя по всему, некромант обладал своим именным предметом с гадкой активной способностью. По телу непроизвольно прошла дрожь. Внутренняя боль угасала слишком медленно. Она разрывала душу, терзала её, раздирала без жалости и пощады. Труп Долорема, расплывающийся в гадкой улыбке, растворился в Системе.

Ничего необычного в десятиконечной звезде не оказалось, хотя размазанная кровью почти на всю обитель она внушала надежду на что-то интересное. Отсутствие результатов подрывало боевой дух, и липкие руки уныния обняли ещё сильнее после использования второго разбойничьего порошка. Никаких секретных проходов, которые мог бы обнаружить разбойник и открыть их, не было, и в одной этой шахте они уже потратили два порошка, которых дали на все дни поисков десять штук. Придётся объясняться за такие траты перед офицерами. Некромант воскрес через две минуты, но в этот раз атаковать он не успел — сабля и рапира с секундой задержкой вонзились в горло, и со сдавленным хрипом некромант умер вновь. Осквернённое лицо расплылось в неприятной улыбке, а жезл им не достался. Жезл не выпал и за пять убийств, как и за десять, и за двадцать. Спустя час нетерпение Уфрыча начало ощущаться физически: страж словно испускал его давящей аурой, но отступать от своей затеи не хотелось. Даже при одинаковом уровне с боссом именные предметы падали через раз, а тут мешала сильная порезка, вот только у них не было ни времени, ни человеческого ресурса привести в шахту кого-то более маленького уровня.

— Слушай, пора заканчивать, — проворчал Уфрыч после очередного пустого убийства. — Мы торчим здесь больше часа, а ведь за сегодня мы должны проверить ещё как минимум две локации.

— Да помню я, помню… — скрипя зубами ответил Агилс. — Ладно. Давай ещё пять попыток, и уходим, хорошо?

— Нет, пять много, давай три.

— Ладно, давай ни тебе ни мне — четыре?

С ворчанием, но Уфрыч согласился. Первый труп оказался пустым, как ничего не упало на второй попытке. Душевная боль, вызванная лучом из жезла, угасла ещё полчаса назад, но внутренний демон не унял своей жажды, хотя решимость медленно таяла. Это и правда может продолжаться вечность, а ведь у них есть другие, более важные задачи. Под эти мысли рапира сама собой проткнула некроманту щеку. Без особых надежд Агилс развернул окно с лутом, и среди бесполезных осколков впервые показалась новая иконка. В луте появилось то, ради чего они провели тут больше часа.

Жезл некроманта Долорема

Активная способность: Увядание души.

Идущее дальше описание гласило, что при использовании активной способности из жезла вырывается тот самый луч, который выжигает по двести единиц маны раз в три секунды. Очень слабо — запасы магической энергии могут исчисляться десятком тысяч. Понятно, почему этот жезл не используется ни в одной ПВП-сборке — ты больше вреда нанесёшь себе, ведь пока держишь луч, не можешь использовать другие способности. Как только предмет попал в инвентарь, Агилс сразу экипировал его, и рапира в правой руке уступила место небольшому гладкому жезлу, весьма приятному на ощупь. Он нетерпеливо подрагивал: томящаяся в нём ярость хотела вновь причинить боль чьей-нибудь душе.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул Уфрыч. — Всё, уходим?

— Погоди. Теперь ждём респа босса. Это последний раз, честно, я кое-что проверю и уйдём.

Казалось, ещё немного, и Уфрыч будет также нетерпеливо подрагивать. Агилс покрутил жезл в руках. Все догадки оказались верны — здесь и именная редкость, и активная способность, а ещё жезл не был привязан к конкретному классу. Его могли использовать все игроки, просто бонусы получали лишь магические классы с атакующим потенциалом.

«Вот была бы потеха, существуй на нём ограничение по классу», — пронеслась в голове мысль. Тогда пришлось бы сразиться с боссом похлеще всех, с которыми они сталкивались ранее, а именно с разъярённым Уфрычем, который потратил час своей виртуальной жизни в пустоту.

В центре звезды раздался тихий звук, напоминающий шелест травы, и облачённый в рваные одежды некромант появился на привычном месте. Агилс покрепче сжал жезл, но сперва нужно было кое-что сделать.

— Он полностью блокирует первую атаку. Уфрыч, стукни его чем-нибудь, только не добивай. Жди.

Стража просить дважды не прошлось. Сильная рука крепко сжала саблю, и короткий взмах создал атакующую дальнобойную волну. Не успел некромант вскинуть руку с жезлом, как Агилс направил свой жезл на него. Внутренний демон возликовал — в этот миг они поменялись с боссом местами. Теперь в него летел тёмно-синий луч, пронзивший ему грудь и прошедший через ожерелье с языками. Самодовольная улыбка уступила место страху и непониманию.

«Не боишься физической боли, да, а что по поводу ментальной?» — злобно размышлял Агилс. Они убили его почти тридцать раз, и всю эту физическую боль он принял с улыбкой, но теперь атака пришлась в другую точку — в самую душу.

— Хва…тит! — от сводов некромантского логова неожиданно отразился тонкий, полный боли и страданий голос.

От неожиданности Агилс отменил активное умение и опустил жезл. Надменный некромант, который всё это время встречал смерть с гордо поднятой головой и улыбкой, рухнул на колени.

— Не надо больше…пожалуйста… — умолял Долорем.

Агилс переглянулся с ничего не понимающим Уфрычем.

— Он что…с нами разговаривает? — удивлённо спросил страж.

— Походу…

В гильдии рассказывали про редкие случаи, когда босс неожиданно менял своё агрессивное поведение и заговаривал с игроками. Все эти случаи объединяло одно — босс не заговорит без срабатывания определённого условия. Если перед битвой с мини-боссом Логова контрабандистов аккуратно обойти врага и добраться до сундуков с добычей, то глава преступной организации неожиданно заговорит с игроками и предложит не сражаться, а вступить в его ряды, правда никакого продолжения у этого диалога нет. Со слов видевших подобное, у босса словно переключался невидимый тумблер, и поведение менялось больше в сторону пробудивших сознание НИПов. Увидеть такое лично довелось впервые.

— Всё, я ничего не делаю. Лучше скажи, кто ты такой и что ты тут делаешь? — спросил Агилс.

Если они открыли такой секретный диалог, глупо вот так сразу атаковать босса. Это успеется, а вот некромант может рассказать им что-то очень ценное. Долорем посмотрел на руки, украшенные кольцами с человеческими глазами.

— Меня зовут… Долорем, — неуверенно ответил он после небольшой паузы, дотрагиваясь до ожерелья из языков. — Я…провожу здесь тёмные ритуалы и охраняю проход.

— Что за проход? Отвечай! — потребовал Уфрыч.

От рыка стража некромант испуганно вздрогнул.

— Я не знаю…правда! — лепетал он. Спавший с головы капюшон обнажил лицо полностью. Его необычные глаза напоминали две маленькие точки, из-за чего взгляд выглядел странно и немного пугал. — Моя задача охранять проход, но куда он ведёт, мне неведомо…

— Ладно, куда он ведёт мы узнаем сами. Где он? — спросил Агилс, угрожающе поднимая руку с жезлом. — Говори!

На мгновение стало жаль некроманта, трясущегося, как осиновый лист.

— Я…не могу. Я не могу вам ничего рассказать…

— Чего? Отвечай, а то брюхо вспорю! — рык Уфрыча сотряс своды шахты.

— Погоди. Он не боится физической боли. Ему твоя сабля как комариный укус, зато боль душевная его тревожит намного сильнее…я прав…

Агилс вытянул правую руку с жезлом вперёд, направляя кончик волшебного оружия некроманту в лицо. Жезл дрожал, готовый по приказу испустить тёмную магию.

— Не надо! Хорошо…хорошо, я всё расскажу, только опусти жезл…

— Нет, мне так спокойнее. Рассказывай, что знаешь.

Трясущейся рукой некромант извлёк небольшой клочок пергамента прямо из воздуха.

— И как только будут разрушены три источника силы, ритуальная звезда откроет свой путь для достойных, — загадочно произнёс он.

«Три источника силы — это три легендарки?» — сразу же зародилась логичная мысль. Не опуская жезла, Агилс кивнул Уфрычу. Держа саблю наготове, здоровяк подошёл к некроманту и выдернул бумажку из его руки.

— Хм…здесь какое-то пошаговое руководство, — произнёс Уфрыч.

— Всё необходимое для ритуала вы найдёте в моей тайной комнате…

С лёгким мелодичным звоном в воздухе появился ещё один предмет: в этот раз им стал простой золотой ключ, который послушно подплыл к ним и аккуратно лёг в левую руку.

— А ты не можешь провести этот ритуал за нас? — спросил Агилс. Пока это был просто вопрос, без принуждения.

— Могу, но…

Закончить некромант не успел. Агилс чудом остался на ногах — жезл словно грубо выдернули из рук, и небольшой сучок слегка содрал кожу. Жезл завис в воздухе прямо над головой некроманта. Долорем испуганно пригнулся и вжал плечи. Нижняя губа затряслась от испуга, и не успела сорваться мольба, как жезл сам, без какой-либо команды, атаковал некроманта, и тёмно-голубой луч в этот раз не ударил в конкретную точку тела. Он захватил некроманта целиком, от макушки и до ног. Вырвавшийся из груди запоздалый крик сотряс всю шахту, и казалось, что даже бедные шахтёры сейчас спустятся в её глубины на этот ор. Некроманта трясло и колбасило из стороны в сторону. Неизвестная сила неожиданно подкинула его тело, да так сильно, что Долорем лбом ударился о свод своего убежища, и с разбитым лицом он рухнул тряпичной куклой. Сперва в воздухе рассыпался его жезл, а после и тело. Оставшийся прах тоненькой ниточкой потянулся наверх, к выходу.

— Слушай, Агилс, — в повисшей тишине негромкий голос Уфрыча казался усиленным в несколько раз. — Скажи мне только одно — как?

— Ты про что? — заторможенно спросил Агилс. Тянущийся наверх хвост из некромантского праха скрылся из виду.

— Как ты догадался про всё это? Про то, что нужно выбить жезл и атаковать им некроманта, и что после этой атаки он расскажет о скрытом проходе.

Мрачная ухмылка исказила лицо. Как это всегда бывает, правда намного скучнее самых удивительных предположений.

— Какого ты высокого обо мне мнения. А никак. Просто когда этот псих атаковал своим жезлом, я почувствовал такие душевные муки, что захотел отомстить. Кто же мог подумать, чем обернётся моя выходка…

Догадка оказалась верна — тот самый гладкий участок, который они заприметили чуть ранее, действительно скрывал в себе проход, просто для его скрытия применялась другая система, и порошком его раскрыть было нельзя. С ключом в руке им показалась замочная скважина, и ключ вошёл в неё без особых проблем. Тайная комната некроманта оказалась небольшой и очень мерзкой. Повсюду стояли литровые банки, заполненные человеческими глазами, в качестве светильников использовались человеческие руки, удерживающие магические шары, из каждого угла несло чем-то гнилым, и этот запах пробивался даже через зажатый нос. Все необходимые ингредиенты нашлись в шкафчике у дальней стены. Следующий шаг требовал выложить найденные ресурсы на десятиконечной звезде, и выложить в правильном порядке.

— Так…три сгнивших зуба степных волков поместить в навершие звезды… — руководил Уфрыч.

Навершием звезды считался тот конец, который смотрел на выход. Заглушая подступающее со всех сторон чувство брезгливости, Агилс аккуратно поместил в навершие чёрно-жёлтые вытянутые зубы.

— Дальше…на противоположный конец капни десять капель осквернённой воды…

Сделать это оказалось не так просто. С десятой каплей предательски сорвалась ещё одна, и лишь невероятная ловкость помогла остановить её падение прямо в воздухе.

— Двигайся влево и пропусти один конец…опусти на следующий кольцо с аметистом…а теперь двигайся вправо, и через три конца опусти засохшие листья грозового ириса…ага, а теперь всё, нам обоим нужно встать в центр и произнести заклинание.

Агилс вернулся в центр к товарищу, окидывая взглядом проделанную работу. Вроде всё на своих местах.

— Давай, колдуй.

Уфрыч откашлялся и непривычно громко произнёс:

— Эго те дери, ет ту ме интеггоро!

Ничего не произошло. Обитель некроманта не озарили яркие вспышки, и звезда не открыла им скрытый проход.

— Эго те дери, ет ту ме интеггоро!

И вновь ничего.

— Может я попробую? — спросил Агилс.

Уфрыч молча протянул свиток. В самом низу пожелтевшего пергамента неряшливо было выведено заклинание.

— Погоди…Точно! — в последнем слове удалось подметить одну странность. — Видишь эту закорючку? Мне кажется, это больше буква «А», чем «О». Ну-ка… Эго те дери, ет ту ме интеггаро!

И в этот раз всё изменилось. Логово некроманта скрыла ослепляющая вспышка. За секунду их переместило в другое место, и, судя по мини-карте, они были так метрах в двадцати севернее звезды. Ослепляющий свет быстро уступил всепоглощающей тьме, в которой царила тишина, нарушаемая встревоженным сопением Уфрыча.

— Вот и факел пригодился… — в руке здоровяка оказался факел, который ранее он потушил и спрятал.

Случившееся немного отличалось от ожиданий. Казалось, что после заклинания просто откроется тайный проход, полный ловушек и опасностей, однако здесь было на удивление спокойно и просторно. Будучи высокими мужчинами, они не цепляли макушками ровный потолок, сам проход был широким и ровным. Агилс посмотрел на мини-карту — судя по всему, путь вёл куда-то на север. Это нехорошо — там их встретят более сильные мобы. С другой стороны, иной дороги и не было — звезда за спинами погасла, а телепортационные кристаллы были недоступны, поскольку до входа, где они установили привязку, было слишком далеко. Также у их дуэта не было устройства для связи на расстоянии — такая редкость была лишь у нескольких групп, исследующих самые опасные места. Есть только один путь — вперёд. Шли в тишине, погружённые в свои мысли. Несмотря на некоторые неприятные детали, с каждым шагом огонёк надежды разгорался всё ярче. Они что-то нашли! Спустя четыре пустых дня поисков, они наконец-то нашли что-то необычное! Эти слова про три источника силы, специальное условие, выполнив которое они открыли этот секретный проход. Их явно должно вывести к чему-то необычному, а может, они сразу найдут вход в последний данж. Одна только мысль об этом будоражила и заставляла покрыться мурашками каждую клеточку.

Прошло двадцать минут, а проход и не думал заканчиваться. Вспомнилось неприятное воспоминание из прошлого — одно время в детстве мучали повторяющиеся кошмары. Убегаешь по лестнице от чудовища, но лестница в какой-то момент зацикливалась — пятый этаж выводил на пятый, без возможности подняться выше. Вот и сейчас казалось, что этот проход заколдован, и на самом деле они топчутся на месте. Ещё пять минут, и ещё пять, и наконец впереди показалось что-то необычное. Неяркий свет от факела осветил полупрозрачную стену, через которую проглядывалось что-то иное.

— Походу, мы куда-то пришли, — Уфрыч перешёл на шёпот.

— Осталось только понять куда…

Агилс осторожно дотронулся пальцем до полупрозрачной стены. Палец не встретил сопротивления и провалился внутрь.

— Это какая-то завеса. Придержи меня, на всякий, я выгляну.

Чувствуя поддержку, Агилс аккуратно просунул голову через прозрачную стену. По телу прокатилась волна озноба, будто мелкий дождь оросил голову. Судя по всему, проход вывел в какое-то подземелье с ровными каменными стенами. Повсюду горели факела, а на полу были видны грязные следы от нескольких пар ног, идущих то в одну, то в другую сторону.

— Вижу несколько пар следов, причём довольно свежих. — Агилс засунул голову обратно. — Так что мы здесь не одни. Куда же нас занесло…

Радость от находки необычного прохода медленно уступала место волнению, и даже внутренний оптимист не был в силах удержать эту лавину. Не успел в голове зародиться план на следующие шаги, как неожиданно в правой части коридора за прозрачной стеной послышались мужские голоса.

— … вот ты скажи мне, где мы провинились? — спросил обладатель высокого молодого голоса.

— Херню несёшь, — грубо ответил ему второй голос, низкий и грубый, чем-то напоминающий голос Уфрыча.

— Да почему? Считаешь нормальным, что нам сперва доверили похищение этой важно девки, а потом засунули сюда! Мы же все сделали как надо! Эти стены мне скоро мерещиться везде начнут! Стены, стены, повсюду эти стены!

Раздался глухой стук, словно обладатель молодого голоса чем-то ударил по стене.

— Умом ты не блещешь. Вот потому, что мы всё сделали как надо, нас и послали сюда. Это важное место, и нельзя, чтобы сюда проникли посторонние. За полторы недели мы обнаружили ещё три подхода сюда, и кто знает, сколько их разбросано по всей карте. Здесь даже мышь не должна пробежать без нашего ведома.

По всему коридору пронёсся разочарованный вздох.

— Да скучно мне, я хочу сражаться, хочу драться! Вспомни, мы же постоянно раньше с кем-то месились.

— Вот Гига завтра вернётся, и скажешь ему, что тебе скучно.

— Ага! Чтобы он прибил меня на месте?

— Ну и чего ноешь тогда?

— Я не ною! Я рассчитывал на твоё сочувствие, вообще-то.

— Сочувствовать чему? Лучшим условиям? Высокому положению? Ты сбредил.

Агилс встревоженно переглянулся с Урфычем. Голоса приближались.

— Я не понимаю одного. Зачем Гига так вцепился в эту девку? А? Что думаешь?

— Без понятия и мне это неинтересно.

— Да в смысле неинтересно? У Гига полный дворец роскошных красоток, причём не только НИПов. Они же все красивее! А у этой Грати мордашка на троечку, и вспомни, как она противно визжала, фу, в дрожь бросает. Или она умеет чего? Как думаешь? Но ведь и другие девки умеют всякое.

— Не знаю.

— Тебя зачали равнодушие и пофигизм. Вообще-то, мы ради неё рисковали!

— Не знаю, как ты, а я рисковал ради награды за успешное похищение.

— Да это понятно, но почему Гига выкрал эту девушку и только её?

— Слушай, Лэкс, я же сказал, Гига завтра вернётся, иди сразу к нему. Попроси взять с собой в спальню, и когда он будет с этой Грати кувыркаться, посмотришь на всё из первого ряда. Блокнотик только не забудь, запишешь что увидишь, может, научишься чему.

От стен отразился короткий смешок, больше напоминающий фырканье.

— Ай, Слинчик, наконец-то я от тебя услышал что-то весёлое. Ладно, у меня есть другая идея. Я…

Голоса неожиданно замолчали. Через прозрачную стенку стали видны их обладатели. Лэкс не только обладал молодым голосом, но и веснушками на всё лицо, а из-под зачарованного шлема из чёрной стали пробивалась копна рыжих волос. Слинк же был здоровым, метра под два роста, целителем, и он был настолько широким, что его волшебная чёрно-красная мантия будто растягивалась Системой, подстраиваясь под его габариты. Оба парня растерянно остановились прямо напротив них, и хлопая двумя парами изумрудных и ореховых глаз они смотрели ровно на прозрачную стену, так, словно…

«Они что, видят нас?» — испуганно подумал Агилс. Но как это возможно? Если здесь повсюду следы, значит, раньше этого прохода никто не видел, иначе бы его охраняли, заколотили или бы заблокировали другим способом. Неужели…

— Слушай, Слинчик, — сказал рыжеволосый рыцарь. — У меня крыша едет, или ты тоже видишь двух придурков на корточках?

Слинчик ничего не ответил. Его рука молниеносно нырнула в карман, и через секунду по ушам ударил неприятный грохот, эхом отражающийся от всех стен. Казалось, что его будет слышно в каждом уголке игрового мира, и сквозь эхо удалось разобрать слово «Тревога».

— Валим отсюда! — заорал Агилс.

Собственный голос затерялся в оглушительном рёве. Агилс как зверь напрыгнул на большого целителя, и перед тем, как кончик рапиры должен был пронзить его шею, всё вокруг поглотила ослепительная белая вспышка, отгородившая от всего, что было вокруг, и не оставляя за собой ничего.

— Мастер Дакт…я…прошу прощения!

— Всё нормально, Айонел, не…

— Эта сфера была такая гладкая, скользкая…она случайно выскользнула из моих неловких рук!

— Ничего страшного, от таких неприятностей не застрахован никто. Лучше…

— Но она же создана из редкого теневого стекла, которое…

— Айонел!

Сработало. Айонел насколько разливался в извинениях, что пришлось на него прикрикнуть. Послушник несколько раз открыл и закрыл рот, не издав ни звука, и Дакт вернул голосу привычную мягкость.

— Вместо того, чтобы рассыпаться в извинениях, лучше собери все осколки. Теневое стекло ужасно острое, и, наступив на него, кто-нибудь может пораниться.

Айонел застыл на месте, словно в него ударила незримая глазу молния. Молодой парень растерянно хлопал большими голубыми глазами, а левая бровь необычно подрагивала. Опомнившись, Айонел несколько раз быстро кивнул, развернулся и едва не разбил обрамлённую густой копной светлых волос голову о дверь. Ойкнув, послушник в длинной изумрудной мантии что было сил побежал вниз. Таким и был Айонел, внутренняя неуверенность, осторожная пугливость и скромность которого уравновешивалась большой силой Искры.

«И с врагами он расправляется совсем нескромно», — вспомнилась одна из недавних разведывательных миссий. Там, где остальные послушники либо отступили, либо были готовы отступить, Айонел, как он рассказал позже, побоялся, что его отругают за провал, и именно этот страх побудил в одиночку сразиться с трёхметровым Светоглотом. Послушник не просто не отвернулся от опасного врага, но и быстрее всех сообразил, что для простой победы нужно ослепить противника и закрыть от него источники света. Если кто из десяти послушников и был готов шагнуть на новую ступень, то именно Айонел.

Мастер Дакт обвёл взглядом опустевшую комнату. В некогда переполненном магическими приспособлениями и артефактами помещении остались стол со стулом, да большой золотистый сундук. Внутренний голос шептал, что никогда за всё время существования этой комнаты здесь не было настолько пусто. Впрочем, похожее было и в других комнатах Храма Десятки. Он простоял на одном месте тысячу лет, за разные периоды истории его едва несколько раз не сожгли и не уничтожили естественные и человеческие силы, но обитель самых могущественных ремесленников Искры выстояла. И всё же, у любого пути есть как начало, так и конец. Где будет возрождён Храм, ни один из мастеров не знал. Эта истина была скрыта от взора, и всё, что было сейчас в их силах, это позаботиться, чтобы накопленные за тысячу лет вещи нашли новый дом.

— Мастер Дакт!

Дакт встрепенулся. Два щуплых послушника пыхтели, пытаясь втиснуть массивный дубовый стол в узкий проход.

— А, прошу простить. Поставьте его сюда.

Послушники в изумрудных одеждах бережно оттащили стол к центру комнаты и отступили к стенам. На указательном пальце правой руки как по волшебству возник перстень с массивной руной, пульсировавшей нежно-голубым светом. Стоило коснуться им столешницы, как дерево заскрипело, и стол начал разбираться сам собой. За считанные секунды на полу разложилась груда аккуратно сложенных деталей. Забытый в одном из ящиков свиток, исписанный символами и рунами, заскользил по полу, оставляя за собой едва заметный след из золотистых искр. Послушники понесли разобранный стол вниз, и в пустеющей комнате стало ещё больше места. Дакт подошёл к золотистому сундуку и откинул тяжёлую крышку. В лицо сразу ударил свет от десятка самых различных магических предметов, и воспоминания об их создании яркими образами вспыхнули в голове. Этими предметами он был обязан не только вступлением в Десятку, но и жизнью, однако настало время проститься и с ними.

Группы искателей приключений формировались по-разному, в зависимости от идеологии, религиозных предпочтений, задач или личной прихоти. Искатели приключений одной из групп настолько поверили в твёрдость доспехов и тел, что отказались от целителя и взяли на его место ещё одного элементалиста, правда первая же серьёзная вылазка поставила крест на судьбе странного отряда. «Безмолвные луки» не только состояли из одних охотников, но и запомнились тем, что не разговаривали с теми, кто не входил в группу, а любого, кто случайно услышал их голоса, безжалостно убивали. Принципы Десятки отражались в названии. В Храме не могли жить два равных по званию элементалиста, и другому приходилось либо довольствоваться мантией послушника, либо уходить прочь. Считалось, что в Десятке были лучшие из лучших, хотя не все известные ремесленники Искры были заинтересованы в жизни в дремучем лесу и посвящении лучших лет своей жизни защите мира и экспериментам во благо развития магических сил. Даже так не было недостатка в желающих, и у каждого мастера всегда было по десять послушников, претендовавших на повышение. Тем удивительнее, что одним из мастеров стал тот, кому пророчили бесславное магическое будущее.

Поддавшись внезапному порыву, Дакт наклонился к открытому ящику и вытащил из него маленький волшебный жезл. С его кончика даже спустя многие годы сочился мягкий серебристый свет. В Десятку вели разные дороги, но многие ступили на сложный путь совсем юными. Генни стала мастером в четырнадцать лет, и она была не только самой юной среди мастеров-творцов, но и вообще среди всех мастеров в истории. Дакт левой рукой прикоснулся к груди. В свои восемнадцать не то, что вступление в Десятку казалось невозможным, но и обучение в королевской волшебной академии каждый день висело на волоске. Не для всех Искра горит одинаково, и его свет всегда был более тусклым, чем у остальных. Эта слабость сводила с ума, доводила до срывов и слёз. Основные волшебные дисциплины, вроде Элементалистики и Чарологии, постигались с огромным трудом. Ещё и отец был одним из лучших выпускников академии, её большой гордостью, человеком, на трудах которого училось целое последующее поколение. Тяжёлое обучение длилось три мучительных года, пока на очередных годовых экзаменах на четырёх из семи предметов не были получены нули. Такие оценки не прощали, и сын великого Эльдрамира был с позором отчислен. Этот день до сих пор оставался самым тяжёлым в жизни. Сухое письмо с новостью об отчислении, немой взгляд отца, который без слов передал всё разочарование, злость на свой провал — всё это смешалось в один ком. По тяжёлому взгляду отца было понятно, что родительский дом перестал быть местом, где его любят и ждут, поэтому пришлось собрать немногие вещи и отправиться в путь. Искривлённая дорога жизни покрылась густым волшебным туманом. Пусть и отчисленного, пусть и со слабой Искрой, но прошедшего три года обучения в академии элементалиста приютили у себя «Белые сердца», любящие ставить перед собой непростые задачи. Первым же совместным делом стал поиск пропавшего мастера Десятки, спасение которого хотелось разменять не только на благодарность и полезное знакомство, но и на деньги. Благодаря чутью, знаниям и опыту новых боевых товарищей, отыскать похищенного мастера получилось за два дня, но вот никто не был готов, что его будет стеречь взбесившийся Камнегрыз. Его клыки были настолько огромны и остры, что он прокусывал доспехи как горячий пирог, и победить такого врага помогла хитрость. Дакт мягко провёл пальцем по гладкому жезлу. Сперва Камнегрыз заглотил наживку — создать в воздухе увесистый булыжник мог любой элементалист, потративший на практику хотя бы один вечер. Трёхметровое чудовище за один мощный укус раздробило камень, а затем в дело вступил жезл. Созданная ради забавы безделушка превратила каменную крошку в липкую массу, сцепившую Камнегрызу зубы. Чудище яростно мычало, но потеряв своё главное оружие, смертоносные зубы, оно никому не смогло навредить. Спасённый мастер отблагодарил каждого мешочком золота, но находчивого элементалиста ждала другая награда — предложение перебраться в Храм Десятки и стать одним из послушников. Это было предложение, над которым было невозможно думать дольше мгновения.

Жизнь в стенах легендарного Храма один в один напоминала учёбу в королевской академии. Вокруг были более сильные, одарённые и талантливые товарищи. Другие послушники без труда высекали с пальцев разрушительные огненные искры и обрушивали молнии на головы врагов. В многочисленных исследовательских миссиях именно послушник Дакт всегда оставался балластом, который ещё немного, но скинут и возьмут кого-то более сильного. Всё шло к этому, но всего один разговор с мастером Оракком перевернул всё.

Мускулы могли окрепнуть с годами, боевой опыт — накопиться в тренировках и битвах, но Искра — это дар, неподвластный обычным правилам. Искру нельзя натренировать и развить, и в какой-то момент жизни рыцарь, страж, элементалист или другой любой разбудивший её силу утыкался в невидимый барьер, преодолеть которые могли лишь избранные, те, кто познал «Вспышку». Мастера так называли волшебный миг, в который душа озаряется благословенным сиянием, а Искра переходит на другой, более совершенный уровень. Каждый мастер Десятки должен был пройти через Вспышку, каждый мастер обязан был разорвать невидимую завесу, скрывающую путь к совершенству. В том далёком, но важном разговоре, мастер Оракк сказал, что сила послушника не имеет никакого значения. Тот, кто сломает внутренний барьер и познает Вспышку, возвысится над остальными, и только он получит шанс сменить одеяния послушника на одежды мастера. Для каждого мастера этот путь был своим. Со слов мастера Оракка, после трёх лет в роли послушника он в какой-то миг остановился и прислушался к внутреннему голосу. Этот голос прошептал, что для шага на следующую ступень придётся отрешиться от всего привычного. Мастер Оракк безжалостно разрушил своё прежнее «Я», разбив его на тысячи осколков, из которых он сотворил новую версию себя. Будучи не только опытным элементалистом, но и одарённым художником, он чудесным образом связал свои картины с магией, наделив их волшебной силой. Нарисованный огненный дождь мог по воле мастера обрушиться на головы врагов, огромные волны возникали прямо из воздуха и смывали всё на пути. Такого за всю историю не делал никто, но именно этот необычный подход к магии и стал тем ключиком, который открыл дверь под названием «Вспышка». Не все художественные задумки Оракка могли быть воплощены, но заранее подготовленные картины наводили на врагов не меньший ужас, чем искусно отточенные техники других мастеров.

Слова мастера Оракка о том, что текущая сила не имеет значения, сами по себе заставили замутнённый от провалов разум вспыхнуть. Это была такая простая, но всегда ускользающая истина. Пришлось пропустить три следующие исследовательские миссии, чтобы прислушаться к себе и услышать, что скажет собственный внутренний голос. Долгими днями он молчал, пока наконец не прошептал нужные слова. Его всегда интересовала не только привычная сторона магии — боевые или поддерживающие заклинания — но и более тонкие её грани: опыты, эксперименты, исследования и создания полезных предметов как для боя, так и для жизни. В свои пятнадцать удалось создать сапоги гигантских прыжков, за которые боевые группы были готовы перегрызть друг другу глотки, и если бы не непреклонность отца, который настаивал, что у сына должно и обязано быть традиционное магическое образование, жизнь могла бы пойти иным путём. Созданные своими руками предметы могли бы помочь в обучении в стенах академии, но вот незадача — использовать их на занятиях и тем более на экзаменах строго запрещалось. Эти мысли сами собой начали распутывать огромный клубок. Вспомнились и исследовательские миссии, где полезные предметы время от времени выручали всю группу, и спасение мастера Оракка от Камнегрыза. Осознав всё это, в голове что-то щёлкнуло. Вместо того, чтобы отчаянно тянуться до недостижимого уровня более сильных послушников, нужно было принять свою слабость и пойти другим путём — закрывать свои слабости созданными лично предметами. И в этот миг Искра вспыхнула, да настолько ярко, что её внутренний свет обжёг грудь. Приняв свою слабость и используя в бою не только заклинания, но и созданные своими руками предметы, получилось добиться намного больших успехов в исследованиях и битвах. Всего через полгода был сделан главный шаг — мастер Оракк проиграл в дуэли и отдал мантию мастера другому. То, что ранее считалось невозможным, вдруг стало обыденностью.

Уносить тяжёлый сундук послушникам пришлось уже втроём, хотя третий Нарао больше мешал, чем помогал. Комната полностью опустела, хотя ещё утром она была наполнена удивительными предметами, созданными вручную. Стол был не просто столом, а столом из дуба вечности — древнего дерева, чья древесина наиболее легко поддавалась магической обработке. Ящики стола были забиты написанными вручную волшебными свитками. Развешанные в шкафу мантии сами собой зачаровывались на сопротивление негативным эффектам, а кровать на сутки стабилизировала силу Искры, из-за чего заклинания обретали большую стабильность и предсказуемость.

— Мастер Дакт! — в комнату по воздуху вплыл простенький стул из дешёвого чёрного дерева. — Как это всё расставить?

За стулом пыхтел Айонел, и большие голубые глаза проглядывались сквозь щели в спинке.

— Расставьте всё аккуратно, будто бы здесь живёт обыкновенный сильный волшебник. Порядок не так важен.

Они вынесли всё ценное, и настало время следующей задачи. Послушники аккуратно расставляли дешёвую мебель по разным углам и концам комнаты. Неожиданно в дверном проёме возникла фигура, не соответствующая внешнему виду послушника. Вместо изумрудной мантии огромное тело защищал походный разбойничий доспех, а на лезвиях двух кинжалов застыли кровавые разводы.

— А, дорогой Схилф. Неужели вы уже вернулись? Время за сборами летит незаметно.

Высокий разбойник отошёл в сторону, освобождая проход.

— Да, но нам нужна твоя помощь, — проговорил Схилф тоненьким, похожим на писк маленькой пташки голосом.

Пушистые усики разбойника нервно подрагивали. Знак не самый хороший.

— Раз так, то идём, конечно.

За разбойником было тяжело поспеть — своими длинными ногами он переступал сразу через две, а то и три ступени сразу. Винтовая лестница уводила всё ниже, и на каждом из уровней Храма что-то, да и происходило. Мастер Гаур в последней исследовательской экспедиции обгорел ещё сильнее и напоминал отлитую из бронзы статую. Искусный страж с одинаковой лёгкостью орудовал как гигантским двуручным топором, так и небольшими парными мечами, поэтому из его покоев выносили не волшебные столы и шкафы, а коллекцию оружия и доспехов. В другом конце Храма что-то взорвалось — за сегодня такое случилось уже несколько раз. Обладая талантами, о которых другие могли только мечтать, послушники плохо справлялись с такой простой, казалось бы, задачей, как перенос вещей из одной части Храма в другую. Сквозь крошечные окна, через которые едва и голову можно было просунуть, пробивались слабые лучи, но вскоре и этот свет угас. Они спускались под землю — в темницу Храма, где когда-то томились пленники и опасные преступники, но теперь она была отведена под другие задачи. Не успела тяжёлая железная дверь отвориться при приближении двух мастеров, как сразу пробился знакомый женский голос.

— … если ты не заткнёшься, я открою камеру, и мы вместе пересчитаем зубы у тебя во рту! И поверь, мы будем пересчитывать медленно, внимательно и долго!

Сырая каменная утроба поглотила своей мрачностью. Никаких окон здесь не было, и свет небесного диска не мог никого отогреть. Двадцать высеченных в камне камер были заняты людьми. По правилам их заполняли всегда с конца к началу, и те, кто оказался в темнице недавно, находились ближе всего к выходу. В камере по правую руку сидело сразу несколько человек. Женщина с волосами, похожими на волшебные нити, мужчина с такими сильными руками, что он словно мог без труда погнуть прутья решётки, юные парень с девушкой, встревоженно обнимающие друг друга, и девочка с заплетёнными в четыре небольшие косы волосами. Всех объединяла не только камера, но и взгляд, в котором читалось как непонимание, так и страх за дальнейшую судьбу. Камеру напротив отвели для безумного на вид мужчины. Его взгляд, дикий и испуганный, лихорадочно метался из стороны в сторону, прикрываемый завесой волос цвета потускневшего серебра. Кровь покрывала спутанную бороду, а испачканная в грязи рубашка была изодрана в нескольких местах. Левый рукав отсутствовал, обнажая синяки и кровоточащий порез. В правой руке мужчина сжимал странный предмет, величиной с яблоко. Небольшая сфера не испускала пульсирующего света, но издавала едва различимый треск, словно внутри неё плясали крошечные молнии. Судя по всему, именно из-за этого странного предмета подрагивали усики Схилфа.

— Это он тебя поранил? — обеспокоенно спросил Дакт.

Мастер Иирон обожал собирать не только фигурки, но и любопытные сведения, в которых он пытался отыскать смысл. Мимо него не могло пройти ничего — сколько исследовательских миссий завершились удачей или обернулись провалом, сколько в среднем лет послушник ждал мантии мастера, а в один из дней его поглотило странное желание сосчитать количество пройденных за день шагов. Любопытный охотник как-то поднял старинные летописи Храма, желая узнать, как менялся состав Десятки на протяжении веков. Оказалось, что составы были самыми разными: четыреста лет назад в стенах Храма вообще было ни одной женщины-мастера, а за сто тридцать четыре года до этого Десятка состояла из девяти женщин и одного мужчины. Иирон вывел интересный вывод — равновесие практически не соблюдалось, и всегда был перевес в одну или другую сторону. В их составе тоже был перекос: на восемь опытных мастеров-мужчин приходилось всего две жемчужины. Друидка Эдотиз сияла красотой и очарованием, а вот Иквис разила не только мечом, но и огненной яростью. Вся в шрамах, ранах и ссадинах, она по праву считалась одним из сильнейших рыцарей.

— А? — переспросила девушка.

Двумя пальцами она коснулась искривлённого носа, который упорно не хотела восстанавливать магией, и провела пальцами по свежей ране на щеке. Не сводя с запертого мужчины взгляда тёмно-красных, словно два расплавленных рубина, глаз, Иквис поднесла пальцы к губам и слизала свою кровь.

— Пустяк, — небрежно ответила Иквис, потирая короткие огненно-рыжие волосы — На нас напали Ткачи, пришлось немного напрячься. По голове, правда, попало. Да плевать на меня, мы тебя вызвали из-за этого недоразумения.

К недоразумению вернулся голос. Мужчина, нервно сглотнув, неуверенно шагнул вперёд и высоко поднял правую руку с необычной сферой.

— Правильно, вот это вы молодцы! Давайте, приведите сюда побольше ряженых бездельников! Чем больше вас будет, тем больше жизней унесёт взрыв!

Мужчина воинственно размахивал сферой, вот только как сама рука, так и голос сильно дрожали. Иквис, словно хищная кошка, внезапно приблизилась к решётке и щёлкнула зубами. От зловещего звука мужчина вздрогнул и едва не выронил сферу из дрожащих рук.

— Этот слизняк утверждает, что мощи этой сферы хватит разнести Храм по кусочку. Я сомневаюсь, что такой дохляк смог достать что-то подобное, и ещё больше сомневаюсь, что силы его Искры хватит пробудить сферу, но всё-таки, Дакт, проверь её, вдруг она и правда опасна.

На ладонь правой руки как по волшебству лёг «Шепчущий медальон» — простенькая, но бесценная вещица, много раз выручавшая в трудную минуту. Серебряный медальон с выгравированными губами на лицевой стороне считывал магическую силу любого предмета. Если в руках мужчины действительно бомба, способная уничтожить Храм и всё, что было вокруг, то медальон бы сильно задрожал, а губы разомкнулись бы и прошептали о заключённой в сфере энергии. Дакт протянул руку к решётке, но медальон остался неподвижным, а губы хранили молчание.

— Ох, друзья мои, боюсь, гость не обманывает, — Дакт нахмурился и цокнул языком, отступая на два шага.

Схилф и Иквис прекрасно знали, как устроен «Шепчущий медальон», но подыграли.

— Что, всё настолько серьёзно? — Иквис отступила на шаг, а правая рука легла на рукоять покоящегося в ножнах меча. В мгновение ока она могла извлечь как его, так и щит.

— Схилф, не мог бы ты пойти наверх и предупредить…

— Куда? А ну-ка, стоять!

На лице мужчины расцвела безумная усмешка, а в глазах заплясал дикий огонёк. Он крепче сжал сферу, впиваясь в неё грязными ногтями, и высоко поднял её над головой.

— Значит слушайте! Для начала, вы отдадите всё золото, что отняли у меня, а сверху насыпете раз в сто больше! Да, будет достаточно! А ещё…ещё требую походное снаряжение и еды в дорогу!

Мужчина изо всех сил старался говорить спокойно и уверенно, но в его голосе проскальзывали нотки безумия. Дакт обменялся взглядами с товарищами, и в их глазах на мгновение мелькнули озорные искорки.

— Снаряжения и еды у нас в достатке, а вот золота…Дорогой гость, Вы, должно быть, ошиблись. Мы — Десятка, а не богатая группа наёмников. Насыпать золота мы не сможем, поэтому… — Дакт подступил ближе к камере и понизил голос. — Взрывай сферу.

— Че…го? — ошарашенно выдавил он.

— Ты оглох, червь? Сказали тебе, взрывай! Или раз ты ушами не пользуешься, мне их вырвать, да ещё и язык прихватить гнилой? — прикрикнула Иквис.

Стоящий рядом Схилф молча стиснул в могучей руке свою невидимую сферу и картинно отпустил её. Взгляд мужчины снова заметался, руки дрожали всё сильнее, и с душераздирающим воплем он швырнул сферу об пол. Она ударилась о камень с жалобным звуком и покатилась к сырому углу.

— Омерзительное сочетание скудоумия и жалости, — презрительно процедила Иквис.

Огонь в испуганных глазах мужчины погас, и они стали пустыми и безжизненными. Ноги подкосились, и он, рухнув на колени, пополз в угол. Протянув руку к сфере, он схватил её раненой левой рукой и со всей силы застучал небольшим шариком по полу.

— Друзья мои, вы что-нибудь понимаете? — Дакт повернулся к товарищам.

— О-о-о, — радостно протянула Иквис. — Он учудил такое, что я бы внесла это в учебники самых бестолковых поступков в истории. Эй, грязь под ногтями, не хочешь сам её поведать?

Безумный мужчина, казалось, с каждым мгновением всё сильнее терял рассудок. Издаваемые им невнятные звуки перешли в сдавленные всхлипы, и с каждым разом он всё слабее стучал сферой о пол.

— Ладно, расскажу я. Мы перехватили его и эту группу у самой границы, и все они — жители другого мира. — Иквис кивнула на противоположную камеру. — Нам повезло: ещё пять минут, и они ушли бы вглубь Северных земель, к цепочке Железных зубьев. Сперва мы решили, что они просто пытаются сбежать из одного королевства в другое, не знаю, перегрелись на небесном диске и надумали себе такой бред, но на самом деле этот слизняк взял деньги и пообещал безопасный переход через границу и новую мирную жизнь, где они, прибывшие из другого мира, получат шанс начать всё сначала. На деле же он собирался сдать их людям Гига в обмен на золотой ошейник.

Дакт хмуро посмотрел сквозь решётку на отчаявшегося мужчину

— Если это правда, то он действительно глуп. Золотые ошейники не надевают просто так. Их нужно заслужить, и носят их только те, кто приносит королевству наибольшую пользу. Ему бы нацепили на шею бронзовый ошейник, как и тем, кого он обманул.

— Естественно, но его пустая голова до этого не додумалась, зато ума хватило на полученное золото купить сферу, которой он хотел защитить себя на случай непредвиденных трудностей. Верно же, тряпка половая? — рявкнула Иквис, но в ответ получила лишь сдавленное мычание. — Верно. Если люди Гига решат предать или обмануть, я достану сферу — и либо взорву её, унеся за собой ещё несколько жизней, либо использую её как предмет шантажа и торга. Вот, что он думал, однако такую бездарность нагрел первый же нечестивый торгаш.

От особо резкого и сильного удара о пол сфера не выдержала и раскололась надвое, разделившись на аккуратные половинки. Внутри она не была пустой, а в самой серёдке вспыхнула и сразу погасла голубая точка. Видимо, это она заставляла сферу издавать странный звук, который убедил мужчину в силе купленного предмета. История необычная и странная, но главное, закончилась она хорошо. Подлец и доверившаяся ему группа были взяты у самой границы, и перейди они её, на завтрашний праздник бы не попали.

— Прекращай выть! — Иквис сильно пнула решётку. — Мы с утра вас отпустим, всех.

Последние слова Иквис произнесла достаточно громко, и её голос эхом прокатился по длинному каменному коридору. Мужчина замолчал и удивлённо поднял опухшие красные глаза.

— П-правда? И вы даже…вы не отдадите меня в руки королевской страже?..

— Вот ещё, мараться о тебя!

— Я понимаю, почему ты решился на такую подлость, — успокаивающе произнёс Дакт. — Вы — беженцы из разрушенного мира, и вам тяжело найти себе место в новом доме, где не все приняли вас с теплом. Одни видят в вас обузу и лишний рот, другие угрозу, кто-то вовсе требует переселить вас на отгороженные земли, чтобы вы существовали сами по себе. Когда мы, Десятка, задумали реконструкцию столичной арены, мы верили, что работа над ней станет для вас первой связующей ниточкой с этим миром. Мы готовы сделать следующий шаг. Завтра состоится грандиозный праздник, на который приглашены все беженцы, все, кому суждено породниться с нашим миром. С вашим миром.

— Это здорово и большое спасибо, но если я не хочу идти на праздник? — робко прозвучал женский голос из соседней камеры. — Мне неуютно в скоплениях людей. И страшно.

Дакт покачал головой.

— К сожалению, выбора у вас нет. Даже если опустить уважение к нам, потратившим на реконструкцию арены немало сил, времени и денег, или к королеве, оказавшей нам непосильную помощь, на празднике будет сделан ряд важных объявлений, которые напрямую повлияют на вашу дальнейшую судьбу. Завтра вам укажут путь к тому, какую роль вы исполните в новом мире и какое место займёте в нём.

Туманное объяснение немного всех успокоило — и незадачливого подлеца, который сидел на полу, хлопал глазами и держал в руках две половинки сломанной сферы, и сидящую в соседней камере пятёрку.

— Смотрите, а завтра они скажут, что всё поменялось и никого не выпустят! — раздался хриплый мужской голос с одной из дальних камер.

— Эй, бородатый, ты мне здесь вообще нигде не упал! — рыкнула Иквис. — Когда вы завтра свалите, я наконец вздоху с облегчением!

Дакт пересёкся взглядом с успокаивающимся подлецом. Вряд ли он выкинет очередную глупость, а остальные гости ведут себя тихо.

— Раз всё спокойно, тогда я вас оставлю. Загляну к Хэйлегуру, проверю, как он там.

— Ага…иди. Я пока присмотрю за нашим буйным гостем. Вдруг он что-нибудь удумает, и тогда с удовольствием переломаю его грязные пальцы.

На исписанном ранами лице Иквис расплылась хищная улыбка, и сидящий на полу мужчина испуганно вжался спиной в стену. Схилф обернулся к противоположной камере.

— Вы не голодны? Может, попросить что-то вам приготовить? — вежливо спросил разбойник.

Прижимающиеся друг к другу парень с девушкой удивлённо смотрели на большого Схилфа, удивляясь либо его вежливости, либо неестественно юному для взрослого мужчины голосом. В услугах элементалиста больше не было нужды. Дверь вновь отворилась сама собой, и теперь уже предстоял уже обратный путь, оборвавшийся у большой картины с широкой рекой и лугом, покрытым белоснежными цветами. Дакт прикоснулся рукой к голому участку стены напротив, и по серому камню пробежала мерцающая рябь. Казалось, искривилась сама ткань мироздания, а затем часть стены растворилась, словно её никогда не существовало. Стоило шагнуть внутрь, как под ногами расстелился толстый ковёр изо мха, сухих листьев и неестественно мягких корней. Они сплетались друг с другом и уводили вглубь секретного хода. Дакт осторожно переступал через них и шёл вперёд, пока путь не преградила дверь. В отличие от всех дверей Храма, она не была выкована из железа или изготовлена из дорогой обработанной древесины. Это была дверь, целиком сделанная из живого дерева, сохранившего не только магию, но и подобие разума. Капельки влаги стекали по её поверхности словно слёзы, а тянущиеся через весь ход корни волшебным образом переходили в основание. Дакт подступился к двери поближе и опустил руку на гладкую поверхность. Первое время ничего не происходило, но неожиданно невидимая игла уколола что-то в груди. Дверь считывала Искру, и поэтому обмануть её было практически невозможно.

—Проходи … — в воздухе раздался лёгкий шелест потревоженных листьев, и живая дверь сама отворилась.

Особенная дверь преграждала путь в не менее особенную комнату, в которой не было ни масляных ламп, ни факелов, ни других привычных источников света. Весь свет источали сотканные из чистейшей магии нити. Они пронизывали ткань реальности в особых точках, становясь видимыми человеческому глазу и осязаемыми для тела. Нити были разными: одна — грубая, толстая и прямая, другая же вилась в воздухе, закручиваясь в причудливые петли. Все они тянулись к неестественно большому посоху, парящему над круглым магическим постаментом. Всего нитей было десять, и каждая брала начало от своего источника Искры. Неожиданно раздался звук, не имеющий к магии никакого отношения: шатающийся между нитями мужчина задел ногой пустую бутылку.

— Слушай, а много не будет?

Дакт попытался сосчитать количество опустошённых бутылок, и по разным углам комнаты их раскатилось больше пяти штук.

— Да плевать на количество. Хоть одна, хоть пять, хоть десять. Пойло влияет на тело и разум, но свет Искры замутнить не в силах, и ты знаешь это не хуже меня.

Пошатнувшись, Хэйлегур ухватился за тонкую, мерцающую нить. На мгновение его правую руку, лишённую мизинца, охватила тёмно-синяя вспышка, и нить перестала мерцать, вернувшись к прежнему ровному свечению.

— А ты чего явился? — выдохнул Хэйлегур, и от него разило настолько, что глаза невольно заслезились. — Нет, я к тому, что ты же весь день хотел провозиться со своими вещами.

— Так уже день почти закончился. Ты что, не заметил?

Несколько нитей вспыхнули в унисон, озарив изборождённое старыми шрамами лицо. Хэйлегур и без того выглядел неважно — левое ухо до сих пор не зажило — но последние недели он выглядел так, что на него было невозможно смотреть без боли в сердце. Окружённые морщинами бело-серые глаза, всегда горевшие страстью к жизни и сохранявшие этот огонь даже после всех испытаний, теперь потускнели. Нашлось то, что не под силу было исцелить даже искусному целителю.

— Знаю лишь, что выпил за сегодня пять бутылок…или шесть…или всё-таки пять…вот она, моя новая шкала времени.

Дакт протянул руку к тревожно мерцающей нити. В некоторых местах она была настолько тонкой, что казалось, будто связь с источником вот-вот оборвётся. Как только ладонь прикоснулась к тёплой нити, как грудь снова укололи, уже более болезненно.

— Я проходил мимо твоих покоев.

— Ну?

— Дверь распахнута, и я заметил, что твои вещи не убраны. Чем заняты твои послушники? И вообще, где они? Я не припомню, чтобы сегодня видел хоть одного.

Коротая вспышка зловеще озарила алую десятиконечную звезду, вышитую на красивой сапфировой мантии.

— Я их отпустил. Всех. Сегодня их последний спокойный день. Пусть проведут его с теми, кто им дорог. Что касается моих вещей, то среди них нет ничего, что пригодится новому Храму. Пусть они остаются здесь.

Хэйлегур вытянул дрожащую левую руку к нити, свитой тугой косичкой, словно у юной девушки.

— Иквис и Схилф не вернулись? — спросил целитель.

— Вернулись. Они взяли на границе группу из пяти человек и подлого проводника. Там история диковинная — этот подлец хотел сдать Гига несколько человек в обмен на золотой ошейник. Хорошо, что мы их перехватили и не дали хорошим людям попасть в руки этого чудовища.

— Хорошо, что мы не дали им уйти, и все они завтра будут на празднике, — поправил Хэйлегур.

— Да, верно…

Огибая петляющую нить, Хэйлегур слишком низко пригнулся и чудом сохранил равновесие.

— Значит, близится закат. Скоро вернутся и остальные…Почему бы вам всем не последовать моему примеру?

— Ты про что? — уточнил Дакт.

— Отпустите всех послушников. Чем гонять их по мелким поручениям, пусть они отдохнут. Мы же проведём хороший вечер. Только представь — целый Храм Десятки будет в распоряжении мастеров и только, не считая тех, кого мы заперли внизу. Устроим такую попойку, что стены дрогнут, а те, кто явятся сюда, найдут лишь руины.

Хэйлегур небрежно взмахнул рукой и извлёк из воздуха очередную тёмную бутылку. Расправившись с пробкой ловким движением, он жадно отпил из неё несколько глотков.

— Пей, — протянул он бутылку.

— Может не…

— Что «не»? Не надо? Не время? А когда это время будет, Дакт? Будет ли оно вообще для чего-то? Ты ведь сам знаешь ответы.

Спорить бессмысленно. Дакт с опаской взял протянутую бутылку и принюхался. На протяжении всей жизни выпивка всегда была в стороне. Какой-нибудь вкусный чай выпить было в радость, а вот вливать в себя гадкое пойло не было никакого желания. Однако, исходящий из бутылки запах не напоминал гадкое дешёвое пиво или эль из грязной таверны. В нём угадывались нотки ягод и мяты. Дакт сделал осторожный глоток, и жидкость, сперва обжегши горло, неожиданно разлилась теплом. Волна приятного расслабления прокатилась по телу, и крепкий, но чудесным образом и нежный, напиток не был похож ни на один из тех, что доводилось пробовать ранее. Даже лёгкое помутнение в голове и разливающаяся слабость не казались чем-то враждебным.

— И всё равно не понимаю, как можно добровольно вливать в себя это, — Дакт отхлебнул ещё немного.

На лице Хэйлегура наконец-то пробилась лёгкая улыбка.

— Мы заслужили отдохнуть, и не как мастера Десятки, а как обычные люди.

Дакт отступил на пару шагов и посмотрел на зависший в воздухе посох. Над ним они трудились многие дни, и на его создание ушло невероятно много ресурсов. Верхняя часть посоха, напоминающая человеческую руку, меняла свой облик на глазах. Вот она была похожа на красивую и утончённую женскую ручку с тоненькими пальцами, но стоило моргнуть, как рука в мгновение ока превращалась в отталкивающее и мерзкое нечто с семью скрученными пальцами. На ладони зияла маленькая пасть, усеянная двумя рядами острых зубов.

— При одном взгляде на это тело бросает в дрожь, — честно поделился Дакт.

— Тебя бросает в дрожь не от внешнего вида посоха, а от осознания, на что он способен. Будь такая сила в гнилой палке, она бы пугала тебя не меньше.

Неожиданно раздался стук. В дверь не стучали — непочтительно было колотить рукой по живому дереву, и вместо этого живая дверь схожим звуком извещала о приходе гостей. Послушники не могли войти внутрь, и в двери прорезались несколько щелей, пропускающие голос с той стороны.

— М-мастер Дакт! — робко позвал Айонел. — Простите что потревожил, но прибыл Виллиус!

Дакт бросил короткий взгляд на Хэйлегура. Его лицо за мгновение стало чернее тучи.

— Он с тобой? — мрачно спросил Хэйлегур.

— Да, мастера, открывайте, — раздался более уверенный голос Виллиуса.

Все десять нитей вспыхнули ярче небесного диска, а затем разом исчезли, погрузив комнату в непроглядную тьму.

Глава 7

— Не подскажешь, сколько это стоит?

Кэхил указал пальцем на несколько длинных пирожных, вокруг которых теснились другие угощения: румяные пирожки с пышкой начинкой, ватрушки, увенчанные творожной короной, сахарные трубочки и аппетитные медовые орешки. От аромата этих яств кружилась голова, а рот быстро заполонила слюна.

— Двести двадцать золотых за штуку, но пару отдам за триста пятьдесят, — добродушно ответил парень за прилавком, глядя на них через толстые линзы круглых очков.

«Чёрт, ну и цены», — с тоской подумал Кэхил, мрачно представив зияющую дыру в системном кошельке. Ланвиа приподнялась на цыпочки, и ухо обдало её тёплое дыхание.

— Кэхил, может, не надо? — прошептала любимая. — Это же дорого!

— Я беру одну порцию, — решительно ответил Кэхил.

Перед глазами возникло большое прямоугольное окошко торга. Кэхил ввёл в своей нижней половине нужную сумму, и через три секунды двести двадцать золотых монет с беззвучным звоном исчезли в одном из карманов белоснежного фартука кулинара.

— Приятного аппетита, и желаю вам обоим такого же приятного дня, — с улыбкой ответил Бучатик, утирая мокрый лоб узорчатым платком. Даже в тени его лицо раскраснелось от жары. — О, Диана, рад тебя видеть! Чего желаешь?

— Хочу во-о-он эти орешки…

Кэхил одной рукой аккуратно взял длинное пирожное, а второй взял любимую за руку и отвёл её в сторону. Не только они хотели полакомиться вкусными угощениями от самого Бучатика, кулинарные таланты которого нахваливали многие игроки, так что лучше не мешать и скрыться в прохладной тени под козырьком одного из зданий.

— Чтобы тебя не мучала совесть, я, как добытчик, первым опробую эту громадину.

Кэхил аккуратно откусил от верхушки длинного, почти по локоть, пирожного. В памяти всплыло воспоминание — далёкое, почти призрачное, хотя ему было всего несколько дней. Незадолго до релиза игры, сильный аппетит и не менее сильная лень вынудили забежать в булочную у дома. К трём небольшим круглым пиццам были докуплены и четыре небольших пирожных, каждое длиной с указательный палец. Несмотря на вкусную шоколадную начинку, внутри её было немного, а другую половину занимала пустота. Бучатик же начинки не пожалел, а может, Система не допускала халтуры в кулинарном ремесле. Купленное пирожное переполняла аппетитная начинка из небесной клубники, росшей на самых высоких точках игрового мира и славившейся лёгким, неповторимым вкусом. Сладость, искусно переплетённая с едва уловимой кислинкой, была бесподобна, а нежная начинка таяла на языке, оставляя волшебное послевкусие.

— Как же это прекрасно… — блаженно вымолвил Кэхил, облизывая губы и пальцы. За такое угощение было не жалко отдать триста и даже пятьсот золотых. — Ели сдерживаюсь, чтобы за несколько мощных укусов не съесть всё.

С улыбкой, Кэхил протянул длинное пирожное любимой. Несмотря на длину, Система не давала ему надломиться, а ярко-розовая начинка не стекала с надкусанной части и оставалась внутри.

— Давай хотя бы вместе съедим? — предложила Ланвиа, перенимая угощение. — Я одну половину, а ты другую. Ты ведь так потратился!

— Нет, — решительно ответил Кэхил. — Я таких вкусностей наелся в своём мире. И даже не думай о стоимости. Помнишь я рассказывал про выбитый амулет? Вот лидер нашей группы сегодня продал его и прислал мне мою часть, так что я могу позволить себе угостить любовь всей жизни, особенно в этот праздничный день.

Ланвиа прищурила чарующие янтарные глаза, словно оценивала услышанные слова на правдивость.

— Хорошо, — успокоилась Ланвиа и, наконец, откусила кусочек от длинного пирожного. На мгновение любимая прикрыла глаза от удовольствия, а на краешке губ застыла сладкая клубничная начинка.

Сказанное было правдой наполовину. Будучи хилом в более жестоком мире, где смерть в игре означала смерть в реальном мире, найти себе группу было несложно. Всего через полтора часа после размещения объявления на специальной доске, на почту пришло письмо от лидера одной из пати с предложением поиграть вместе. Их было трое — танк, страж и элементалист, и парни искали замену целительнице, которая влюбилась в танка из другой пачки и перебралась к нему в консту. Ребята оказались нормальными — в меру весёлыми, в меру серьёзными, а главное, неплохо знали свой класс. Два дня назад, на выполнении одного из квестов, им выпал амулет с сильной характеристикой на уменьшение времени перезарядки способностей. Несмотря на редкость этого стата, он встречался в мифическом крафтовом амулете через семнадцать уровней, поэтому выбитая находка не стоила космических денег. Продать его удалось за пять тысяч золотых, которые пришлось разделить на четыре человека. На бумаге тысяча с лишним на каждого, но от этого пришлось отщипнуть большой кусок на починку снаряжения, расходы на зачарование и алхимию, и вот уже от заработка ничего толком и не осталось. И всё-таки, удовольствие, с которым Ланвиа ела пирожное, осторожно, по кусочку, растягивая наслаждение, стоило всех денег на свете. Она много времени провела в мире, где всё было очень плохо с едой, более того, если считать, что её жизнь на самом деле началась с включения серверов, то есть одновременно с пробуждением Пожирателей, она в принципе не ела ничего столь же вкусного. Даже после побега из разрушающегося мира они постоянно экономили, так что когда, как не сегодня, радовать любимую такими угощениями.

Но даже среди счастливой Ланвиа и царившей вокруг радости в голове невольно кружились мрачные мысли. Большую часть обязанностей приходилось тянуть на себе, и дело было не только в том, что это «по-мужски». Оказалось, что в заработке игровой валюты НИПы обладали куда меньшей гибкостью. Игрок мог быть разносторонним, и всё упиралось лишь в желание и навыки. Хочешь, выполняй простые квесты, хочешь, монотонно зачищай споты, хочешь, следуй лучшему соотношению «золото — затраченные усилия и время» и закрывай ежедневки, которые при грамотном подходе пролетались за полтора часа. Были и те, кто торговал и крафтил внутри безопасной зоны, и их уровень больше года не поднимался выше пятнадцатого. Не обязательно было заострять внимание на чём-то одном, и при желании игрок мог вольно переключаться между разными способами заработка. НИПы же не только хуже ориентировались в выгодных способах обогащения, но и, как правило, следовали одной модели, не принимая в расчёт другие. Прожившие здесь год игроки рассказали, что долгое время НИПы этого мира вели себя именно как НИПы в других компьютерных играх — они разговаривали шаблонными фразами, жили по заскриптованному распорядку и передвигались по заготовленным маршрутам, но в один день что-то случилось, и их разум пробудился. Появилось что-то, что назвали осмысленностью, но, несмотря на это, ими словно и дальше управляли скрипты, засевшие глубоко в голове. Ланвиа была с другого сервера, но похожее было и в её поведении. По внутриигровому лору она была рыцарем и помогала нуждающимся, и не всегда за деньги, и такой же модели она следовала и дальше. Кэхил бросил взгляд на любимую, соблазнительно слизывающую с пальцев клубничную начинку. Судя по наблюдениям, она будто не могла перестроиться и отбросить свой образ мышления, наполнив благие дела корыстью. Да и как неигровой персонаж, она просто не знала, что такое «фарм» и «гринд», а если и знала, то не в том понимании, в котором их представляли игроки. Те крохи, что зарабатывала Ланвиа, уходили на обновление снаряжения и его починку, и после окончания работ по обновлению стадиона всё стало ещё хуже, поскольку отпал стабильный приток еды и денег. Все прибывшие неигровые персонажи остались предоставлены сами себе, забытые и брошенные. Кэхил поднял взгляд на огромный чёрно-белый стадион, отбрасывающий внушительную тень. Сегодня всё может измениться. Состоится праздник именно в честь новых гостей, и поговаривали, что на празднике будут сделаны важные заявления, которые помогут попавшим в тяжёлое положение беглецам, оставшихся без дома и средств к существованию. У Ланвиа есть любимый мужчина и муж, но были и те, у кого не было никого.

Кэхил скользнул взглядом по распущенным каштановым волосам любимой, и устремил взгляд чуть дальше. Праздничная атмосфера всё же вытесняла мрачные мысли. Оживлённая толпа сновала туда-сюда, и где-то в гуще разношёрстного калейдоскопа лиц раздался глухой хлопок, сопровождаемый весёлыми криками и ярким снопом разноцветных искр. Раскрасневшийся Бучатик с трудом успевал обслуживать всех желающих, и возле его прилавка столпилась небольшая очередь, хотя он был не единственным, кто решил подзаработать в этот день. Вокруг чёрно-белой громадины, то на солнце, то скрываясь в его тени, раскинулось множество палаток и лавок. Соблюдая баланс, другие жители и игроки петляли между торговыми переплетениями и отдавали своё золото. В основном все брали что-то перекусить, но находились и те, кто покупал всякие безделушки вроде «Жезла драконьих искр» и «Волшебного грима», который при использовании на час наносил на лицо клоунский грим. От толпы то и дело откалывался небольшой ручеёк, текущий к одному из нескольких входов на стадион. У входа, который был к ним ближе всего, стояло четыре стражника в золотистых доспехах, и на солнце могучая броня ослепляюще блестела. Каждые двадцать с небольшим минут стражники меняли друг друга, поскольку стоять так долго под палящим солнцем было опасно. Вместе с четвёркой, уже в тени входа, стоял игрок с седыми волосами, которые издалека казались то белоснежными, то серыми. Один из самых известных рыцарей игры и друг Виллиуса держал в руке линзу с длинной ручкой. Он смотрел сквозь неё на грудь каждого желающего попасть на стадион, и если стекло вспыхивало ярко-зелёным, то Брэйв кивал, и стражники пропускали НИПа. Если же предмет быстро мигал агрессивным красным свечением, то путь на стадион был закрыт. Праздник только для прибывших НИПов — вот главное условие, которое вызвало у кого-то непонимание и даже обиду. Праздник же на то и праздник, чтобы быть для всех, однако организаторы хотели выделить несправедливо забытых беженцев. Проникнуть на стадион не мог никто, хотя не было до конца понятно, как стража будет обеспечивать порядок. На входе, занимая весь проём, стояла чёрная прямоугольная рамка, которая, видимо, не должна была пропускать невидимок. Врождённые способности разбойника и зелье невидимости будут бесполезны. Пройти с Ланвиа не выйдет. Стой снаружи да жди, и неизвестно, сколько продлится праздник. Может, час, а может, и все три. Скорее всего, за время праздника Аномалии успеют смениться два или даже три раза. Вокруг стадиона было много естественных укрытий, а те, кто будут на празднике, спрячутся от аномалий за задвигающейся крышей. Кэхил выглянул из-за козырька, щурясь от слишком яркого солнца. На безупречно чистом небе, рядом с ослепляющим диском, было что-то ещё. Если солнце напоминало яркую точку, то вот большой красный шар в небе уже стал в несколько раз больше, и с каждым днём он тревожил игроков всё сильнее. Этот шар вырос до таких размеров, что иногда солнце или луна полностью скрывались за ним, и мир ненадолго погружался во тьму. Выглядел тёмно-красный шар неестественно, жутко, и что пугало сильнее всего, его рост даже не думал замедляться.

«Ладно, всё равно ты не сможешь повлиять на эту хреновину», — подумал Кэхил, прячась обратно в прохладную тень. Главной заботой сейчас были не Аномалии и странный диск, и даже не заработок золота для выживания в недружелюбном виртуальном мире. Важнее всего сейчас был необычный предмет, который одновременно и согревал системный инвентарь, и отягощал его. Пока всё было слишком уж хорошо. Обычно в таких сложных ситуациях злодеи обманывали наивного добряка, который послушно выполнил их поручение, однако, Альт не обманул и передал необычную флешку. В последующие дни не отпускали сомнения в её подлинности, но всё складывалось так, что и в этом обмана не было. Главной трудностью стало то, что для переноса сознания Ланвиа требовалось подготовить флешку, и подготовка состояла из долгих двадцати пяти шагов. Это сразу напомнило систему улучшения в одной из онлайн-игр, в которой прокачка оружия строилась не на банальной системе шансовой заточки, а через определённые задания. Вот тебе список данжей — сходи в каждый по десять раз, и оружие станет немного сильнее, а также приобретёт красивое свечение. Вот тебе список мобов — убей их по тысяче, и оружие станет ещё чуть сильнее, а свечение станет ещё более красивым и редким. Купи за особую валюту специальные предметы. Зачисти по тридцать раз специальные ивентовые зоны. Собери редкие минералы с респом в самых разных углах карты и направь томящуюся в них силу в очередное улучшение. В каждом дополнении был свой список заданий, а количество ступеней и сложность постоянно варьировались. Шаги для активации флешки пока не требовали жёсткого боевого гринда, но были довольно специфическими и непростыми. На первый шаг ушла неделя — потребовалось спуститься в пустующую Пещеру вечности и разыскать там потустороннее зеркало с чёрной поверхностью. Каждый день на протяжении недели нужно было стоять перед этим зеркалом по два часа, держа флешку в левой руке. Радовало, что Ланвиа помогала по мере возможностей. Всё недопонимание, вызванное ситуацией с Грати, пропало, словно его не существовало вовсе. Даже внутренние уколы совести теряли свою остроту. Принимать своё зло легче, когда не сталкиваешься с его последствиями. Если бы каждый день перед глазами были все те ужасы, через которые, возможно, проходила бедная девушка, сердце разорвалось бы на части, а всё внутри прокляло бы душу, но Грати далеко, скорее всего, в соседнем королевстве, и крики её не были слышны. Жизнь текла дальше, словно ничего не произошло, а раз так, разум быстро успокоил себя, убедив, что злодеяние было совершено во имя большой любви. Все мысли были заняты особой флешкой и на шагах к пробуждению её силы. Они с Ланвиа лишь в начале пути. Предстояло пройти по длинной дороге, и по самым скромным прикидкам, на все двадцать пять шагов уйдёт несколько месяцев. Это напрягало, но поскольку никто и близко не подобрался к выходу из игры, это время у них есть, а сложность лишь убеждала в том, что Альт передал действительно могущественный предмет.

— Что, вкусно? — поинтересовался Кэхил.

Ланвиа откусила ещё один аккуратный кусочек, такой крошечный, что даже ребёнок куснул бы больше, и радостно закивала. Любимая смаковала каждый укус, растягивая удовольствие. Обычный человек справился бы с пирожным за полминуты, но Ланвиа оставила от угощения добрую треть.

— Когда была маленькой, мама готовила мне любимые лепёшки с ягодами, но это не менее вкусно! У того мужчины золотые руки!

«Ага, или он прокаченный кулинар с множеством изученных рецептов», — про себя усмехнулся Кэхил. Не стоит портить восхищение возлюбленной чужим талантом, да и объяснить ей, что такое крафт и прокачка профессий, будет непросто.

— Как только дела наладятся и золота станет больше, я попрошу Бучатика устроить для нас незабываемый романтический ужин, — Кэхил нежно стёр с щеки любимой остатки розового крема.

Даже думать о затратах на такой роскошный вечер с личным шеф-поваром не хотелось, но полезно ставить себе высокие цели и уверенно идти к ним. Янтарные глаза любимой радостно заблестели. Ланвиа сегодня выглядела максимально необычно. Вместо привычной суровой маски, сквозь которую она смотрела на врагов, на лице сияла лучезарная улыбка, тяжёлые доспехи сменило нежное платье цвета лазурного неба, а правая рука вместо меча держала остатки пирожного. Изумительный контраст, и любимая была прекрасна в любом облике, хоть боевом, хоть более женственном.

— Но я обязательно…ой. Это Тритс? Эй, Тритс, — крикнула Ланвиа, размахивая свободной от пирожного рукой.

В толпе, которая хаотично двигалась то в одну, то в другую сторону, вдруг остановился мужчина. Он закрутил головой, разыскивая источник знакомого голоса, и, заметив их, двинулся к ним шаркающей походкой. Он смотрел исподлобья и сильно сутулился, словно боялся, что на него кто-то накричит или даже нападёт.

— Здравствуй, Ланвиа, — Тритс дёргано кивнул в знак приветствия и поднял взгляд бледных, как двух выцветших монет, глаз. — Кэхил, приветствую и тебя тоже.

Кэхил сдержанно кивнул в ответ.

— Как здорово, что ты всё-таки решился! — Ланвиа же светилась от радости. — Но ты ведь не хотел идти на праздник?

На лице и без того сдержанного целителя промелькнула мрачная тень.

— Обстоятельства заставили меня передумать, — без улыбки ответил он. — Да и поговаривают, что на празднике будет сказано что-то очень важное, поэтому я здесь.

Кэхил окинул взглядом целителя в потёртой серой мантии. Тритс был хилом в небольшом отряде Ланвиа. Они путешествовали вчетвером, ещё вместе с двумя дамагерами, и таким отрядом выбирались на разные задания. Эти задания не перекликались с квестами игроков, да и Ланвиа, соответствуя статусу рыцаря, не выполняла бесполезные квесты вроде «Убей десять береговых черепах». Их боевой отряд помогал попавшим в беду, и за это они получали либо немного денег, либо, что намного чаще, простую устную благодарность. У НИПов была своя прокачка и система снаряжения, хотя она несколько отличалась от того, что было у игроков. Опытным путём игроки установили, что неигровой персонаж того же уровня был в два, три, а в зависимости снаряжения и в десять раз слабее. Кэхил с лёгким прищуром посмотрел на мрачного Тритса, который, несмотря на молодой вид, успел потерять большую часть тёмных волос. Он не выглядел радостным НИПом, который с головой погрузился в праздник, и какие-то обстоятельства заставили его изменить решение и прийти на стадион. Но что за обстоятельства? Или же…кто-то заставил изменить решение? Но кто? И главное, зачем? Вряд ли целитель ответил бы на эти вопросы. Тритс вызывал сдержанные и противоречивые эмоции, а особая связь между ним и Ланвиа, как между целителем и танком, служила дополнительным уколом ревности. Впрочем, это были лишь лёгкий укол, не перерастающий в нечто большее. Тритс был серьёзным и местами забитым мужчиной, и вряд ли вызывал у Ланвиа какое-то влечение. Заглушать ревность помогала и уверенность в Ланвиа и её любви. Ни у кого не было настолько серьёзных отношений с неигровым персонажем, но что-то подсказывало, что она не будет крутить роман за спиной, по крайней мере, без невероятно весомых на то причин. Сейчас у них всё прекрасно, их объединяют любовь и общие цели, поэтому беспокоиться попросту не о чем.

— Тритс, ты всё-таки какой-то мрачный, — с лёгким беспокойством в голосе заметила Ланвиа. — Извини, угостить не уже не смогу, но во-о-н тот добродушный мужчина продаёт изумительное угощение! Уверена, оно сразу сразит твоё хмурое настроение!

Тритс решительно покачал головой.

— Нет. Золото нужно экономить. Смотри, что я купил.

Целитель завёл руку за спину и извлёк из воздуха простенький посох из светлой древесины. В его навершии пульсировал маленький кусочек янтаря. «Посох Светлого исцеления» удалось узнать без труда, поскольку таким же посохом приходилось лечить свою группу днями ранее. Хороший выбор, но исходящий от гладкого древка тусклый белый свет говорил о том, что посох Тритса был зачарован на максимальный запас магической энергии. Странное зачарование — никто из игроков таким не пользовался. Возможно, у неигровых персонажей своё представление о мете, а может, из-за столь неэффективного зачарования этот посох стоил дешевле других.

— Это «Посох Светлого исцеления»! Он поможет нам в следующих приключениях, и с ним мы будем готовы к любым испытаниям! — Тритс с гордостью продемонстрировал новинку. — А чем тратить драгоценное золото на мимолётные слабости, я лучше прикуплю два или три зелья, которые спасут наш отряд в непростой битве.

Тритс хмурым взглядом проводил заливающуюся смехом группу. Компанией из десяти человек они прорезали себе путь сквозь толпу к входу, и там им пришлось встать друг за дружкой, чтобы Брэйв всех проверил.

— А мрачный я потому, что всё это по-ка-зу-ха, — по слогам отчеканил он. — Причём самая дешёвая. Вот скажи мне, Ланвиа, в чём мы нуждаемся больше? В празднике? Или же в решении проблем, что свалились нам на голову как камень неопытного элементалиста? Мы нуждаемся в помощи! Но где она? Нам достались лишь крохи, и то, ради них мы изнурительно работали от восхода небесного диска и до его заката. Как я могу улыбаться, если улыбаться нечему.

Целитель подступил поближе и понизил голос, будто боялся, что кто-то услышит.

— Я знаю, зачем устроили этот праздник, — тихо проговорил он.

— И…зачем? — настороженно спросила Ланвиа.

Тритс бросил быстрые взгляды по сторонам и ещё сильнее сжал тонкие плечи.

— Эта молодая королева использует нас! Слышали же, что прямо посреди боевого турнира для Призванных были украдены важные для королевства люди?

Кэхил переглянулся с любимой. Они не только слышали об этом, но и один из их пары внёс свой вклад в длинный ряд похищений.

— Но ответила ли чем королева? Нет! Она никого не вернула, и никто из виновных не понёс наказание. Ножки её трона расшатываются, и чтобы задобрить всех, нет, чтобы усидеть на троне, она и затеяла этот праздник! Она выбросит горы золота на ветер и покажет свою доброту, но всё это иллюзия неопытного фокусника. Я вижу её насквозь. Мы для неё — всего лишь фигуры на игральной доске, за счёт которых она хочет укрепить свою власть, и пока на этом празднике я не услышу обратное, улыбка не расцветёт на моём лице!

Закончив свою речь, Тритс с облегчением выдохнул и снова бросил быстрый взгляд по сторонам.

— Как-то это всё…запутанно, — ответила Ланвиа. — Я привыкла мыслить проще. Если кто-то в беде — я помогу. Если мне что-то рассказали — я поверю, по крайней мере, сперва. Если для нас устроили праздник — значит, нашу жизнь и правда хотят сделать чуточку лучше.

— Надеюсь, так оно и будет. Раз уж судьба свела нас в этот день, не хочешь пойти вместе? — предложил Тритс.

— Прости, я кое кого жду. Можешь занять два места, только не слишком далеко от входа и не слишком высоко, хорошо? Мы подойдём попозже и подсядем к тебе.

Тритс мрачно кивнул, и той же шаркающей походкой побрёл к входу, скользя сквозь толпу словно призрак. Брэйв проверил целителя через линзу и пропустил внутрь. Не успела его сгорбленная фигура скрыться в спасительной тени, как в пёстрой толпе возникли другие знакомые силуэты. Высокий, мускулистый мужчина с густой бородой, ниспадающей до груди, шёл рядом с такой же высокой женщиной, чьи тёмно-русые волосы были собраны в тугой пучок. Толпа словно инстинктивно расступалась перед ними, и оставалось лишь гадать, что же заставляло людей отходить в сторону: две пары строгих карих глаз или одетая в яркое зелёное платьишко девочка, которую Мама и Тад крепко держали за руки с двух сторон.

— Приветствую, ребята, — громогласно воскликнул Тад. Кэхил протянул для рукопожатия руку, и здоровяк настолько крепко сжал её, что казалось, ещё немного, и кости хрустнут.

— Привет-привет, — выдохнул Кэхил.

— Простите, мы немного задержались. Искали вот этого вот плюшевого друга, — в большой руке Мамы появился маленький плюшевый мишка, из которого во все стороны торчали несколько коричневых ниток. — Только держи его крепко, поняла?

— Дя, — ответила Тируша и прижала медвежонка к груди. Между тоненькими ручками девочки удалось разглядеть две буквы, вышитые на мишке — «Ма».

Ланвиа широко улыбнулась и присела на колено рядом с девочкой.

— Ну что, Тируша, готова к празднику?

Тируша кивнула, и Мама нежно провела по её коротким серебристым волосам. Она вместе с Тадом также ступила по удивительную дорожку, по которой ранее никто не проходил. Две удивительные пары не могли не познакомиться, и более близкое знакомство случилось во время работ по обновлению стадиона. Тируша затерялась в толпе, но Ланвиа, заприметив одинокую девочку, успокоила потерявшуюся кроху и вернула её родителям. Поскольку Мама и Тад не могли попасть на праздник, то им нужно было с кем-то отправить девочку.

— Уверена, тебе понравится, — с теплотой в голосе произнесла Ланвиа. — Любишь фокусы? Я слышала, что на праздник приедет сам волшебник Юлионир. А ещё обещали выступление Золотой розы. Говорят, её голос настолько красив, что словно в душе расцветают цветы.

— Мне больше нравятся фокусы! Папа мне показывал фокус с исчезновением пальца!

— Ай, было дело, да, — слегка смутился Тад.

Кэхил улыбнулся и бросил взгляд на таймер. До начала праздника осталось меньше десяти минут.

— Ну что, Тируша, прощайся с мамой и папой, и мы пойдём.

Тируша, переполненная любовью, бросилась в объятья большой Мамы, сжимая её крепко-крепко, а затем, не отпуская, приобняла и Тада, словно желая скрепить их друг с другом своей любовью и нежностью.

— Не скучайте! Я вернусь скоро! — оставила Тируша распоряжение.

— Хорошо проведите время, — прошептал Кэхил, нежно обнимая любимую. На мгновение губы слились в поцелуе, и получился он более сдержанным, чем хотелось.

Сладость от поцелуя замерла на губах. Ланвиа, взяв маленькую Тирушу за руку, вывела её из-под спасительной тени козырька на залитую солнцем улицу. Девочка крепко прижимала к груди своего плюшевого мишку и то и дело оглядывалась на родителей. Тад нежно обнимал Маму, и они провожали дочь взглядами, полными самых добрых чувств. Брэйв, заметив подошедшую Тирушу, поднял взгляд и огляделся в поисках друзей. Увидев их в тени, он сдержанно махнул рукой.

— Ну, что, теперь ждём, — пробасил Тад. — Кэхил, не хочешь выпить? Жара такая, самое-то промочить горло чем-нибудь холодненьким.

— А? — Кэхил отбросил в сторону запоздалую странную мысль. — Нет, спасибо, я как-то не особо по этому делу…

— Да ты не понял. Я про мятный ледяной чай. Один глоток — и пробирает до дрожи. Его нальёт мой хороший знакомый, бесплатно.

— Если так, то…давайте, почему бы и нет.

Не хотелось садиться на шею ребятам и пить что-то за их счёт, а раз нальют бесплатно, то и проблем нет.

— Здорово, — Тад потёр мощные ручищи. — Думаю, праздник займёт часа два, не меньше. Скрасим время и поговорим.

— Ты хотел сказать «поговоришь»? — с улыбкой поправила Мама. — Как начнёшь что-то рассказывать, и всё, тебя не остановишь.

— Да ладно, всё нормально, — успокоил Кэхил. — Я не прочь послушать интересные истории. Кстати. Тад, ты же один из немногих целителей, если не единственный, кто практикует билд через тяжёлые доспехи. Но я не нашёл информации, как именно ты к нему пришёл и какая у этого решения предыстория.

Тад поднял сильную руку и переключил отображение обычной одежды на боевое снаряжение. Красная рубаха скрылась под мощными латами, украшенными рядом мистических рун, плавно меняющих свой цвет.

— Тут есть, о чём рассказать, но предупреждаю — пройти по этому пути ты не сможешь. Мои доспехи — это моя крепкая кожа, однако…

— Дима, вот ты сейчас заинтригуешь, а потом Кэхил узнает, что ты просто проспорил и должен был неделю играть за нелюбимый класс, — поддела его Мама.

Кэхил растерянно смотрел на здоровяка. Поскольку он путешествовал с Десяткой и был товарищем Виллиуса, казалось, что Тад — это опытный целитель, который играл за этот класс всю свою жизнь.

— Так ты…здесь первый раз играешь целителем?

— Да, — раздался глухой щелчок, и на Таде вновь появилась красная рубаха. Он взял Маму за руку и жестом пригласил следовать за ними. — Дело было так. Я всю жизнь играл за классы в тяжёлых доспехах, но незадолго до запуска этой игры я поспорил со Светкой, друидом моей группы, что…

Кэхил невольно прищурился, защищая глаза от жгучих солнечных лучей. Казалось, за те короткие минуты, что они провели под спасительной тенью козырька, солнце стало ещё беспощаднее ко всем жителям игрового мира. Перед тем, как отвернуться от входа, за которым скрылись Ланвиа и Тируша, на мгновение удалось поймать излишне серьёзный и задумчивый взгляд Брэйва.

— Может, у вас есть вопросы по аренде? Или хотите посмотреть комнату?

В дверном проёме, как лучик летнего солнца, сияла девушка. Её ярко-рыжие волосы ниспадали на плечи, обрамляя нежное лицо с веснушками, а большие, цвета летнего неба, глаза светились лучезарной красотой.

— Спасибо, нас всё устраивает. Вижу, что всё хорошо, — ТаМ приподнялся на цыпочки и для виду заглянул в комнату.

— А меня не устраивает цена, — недовольно буркнул ТуТ. — Может, договоримся?

Девушка, растерянно хлопая ресницами, уставилась на разбойника.

— Цена складывается из множества…

— Не слушайте его. Всё хорошо, — мягко прервал ТаМ и вызвал окно для торга. — Я не сомневаюсь, что цена полностью оправдана. Здесь за суточную аренду.

Лёгким движением изящного пальчика рыжеволосая красавица коснулась окна для торга, и оно беззвучно закрылось. В системном чате друг за другом появились два сообщения. Первое уведомляло о передаче золота, а второе информировало о суточной аренде комнаты.

— Приятного отдыха, — любезно пожелала целительница. Поправив платье, она слегка поклонилась и стройной походкой направилась по коридору. ТаМ проводил её взглядом и зашёл в комнату вслед за своим другом.

— А я всё равно не понимаю, за что мы отдали такие деньги, — продолжал ворчать ТуТ, когда дверь с едва различимым щелчком захлопнулась.

— Потому что каждый предмет в этой комнате был создан вручную, тем или иным крафтовым мастером, и те, у кого есть деньги, готовы платить за такую красоту.

ТаМ оглядел просторную комнату, залитую солнечным светом, который лился внутрь через два больших прямоугольных окна. На полу раскинулся пушистый ковёр ручной работы, сотканный из шёлка и украшенный замысловатыми узорами, переплетающимися в сложный орнамент. Под ногами он ощущался, словно мягкое облако. Вдоль стен, подобно стражам, выстроились шкафы из тёмного, отполированного до блеска дерева. За стеклянными дверцами угадывались ряды книг в тиснёных переплётах, изящные фарфоровые статуэтки и бутыльки с таинственными жидкостями. В самом центре комнаты возвышался массивный стол из того же тёмного дерева. На его поверхности стояли плетёная корзина с фруктами и хрустальная ваза с несколькими свежими, приятно пахнущими цветами.

— Да наплевать вообще. Пять тысяч золота за один день аренды. Пять! Я с Катькой вчера отдохнул и потратил на это в десять раз меньше. — ТуТ плюхнулся на белоснежную кровать и поёрзал на ней. — Какой ужас, как на таком спать можно.

ТаМ на всякий случай проверил настройки приватности. Всё было выставлено как надо — кроме их двоих, в комнату не было никому доступа, и даже для настоящей хозяйки она была закрыта.

— Ты смотришь на это с позиции игрока пятьдесят третьего уровня. Есть ведь и те, кто зарабатывает по несколько десятков тысяч золотых в сутки, и для них отдать пять тысяч — это так, крохи. Важно разнообразие — если будешь питаться одной рисовой похлёбкой да воду пить, быстро завоешь, так почему этого разнообразия не должно быть и в остальных сферах нашей непростой виртуальной жизни?

ТуТ недовольно проворчал в ответ. ТаМ сорвал с горсти фиолетового винограда одну ягоду и бросил её другу, едва не попав по виску, скрытому за тёмно-жёлтыми волосами. В своём недовольстве разбойник был не до конца справедлив, поскольку они направились по самому сложному пути. Помимо покупки жилья, в игре существовал вариант с его арендой на срок от суток до месяца. Суточная аренда была самой дорогой, и если бы они сняли эту комнату на неделю, то потратили бы около десяти тысяч золотых, что в пересчёте на дни составляло чуть больше тысячи в сутки. С другой стороны, они сняли эту комнату не из-за красот декора, которым заботливо украсили комнату, и не из-за необходимости жить в ней. ТаМ подошёл к одному из прямоугольных окон и, сильно щурясь, выглянул наружу. Из окна пятого этажа одного из самых высоких домов в Товире открывался удивительный вид на город, но оценить его великолепие мешало бьющее в глаза солнце. Всё это было им ни к чему. Они арендовали комнату с одной конкретной целью.

ТаМ плотно задёрнул мягкие шторы на двух окнах, и комната погрузилась во мрак. Стоило лишь хлопнуть в ладоши — и по всей комнате вспыхнул мягкий, рассеянный свет. Он лился из множества источников: настенных ламп, свечей на полках и камина, в котором уютно потрескивал огонь. Укрыв комнату от остального мира, ТаМ подошёл к столу и отодвинул в сторону всё лишнее. На покрытую изысканной скатертью поверхность легло их главное сокровище — крохотная птица с двойственной природой. Одна её половина, от перьев до лапки и глаза, была белоснежной, словно чистый снег, а другая источала мрачный, холодный мрак.

Выстрел меткого Керпула серьёзно повредил птицу, но её удалось восстановить. Что ещё более важно — информация о владении таким ценным предметом не ушла в народ. Эта награда за особое достижение была непередаваемой, но никто не мешал предложить свои услуги заинтересованной стороне. Главное — сделать правильный выбор, ведь в худшем случае их могли просто убить, чтобы птица была недоступна никому. Условия смерти в этом мире были ещё суровее, поскольку игровая смерть означала смерть в реальном мире. Права на ошибку нет, и действовать нужно хладнокровно и рассудительно, в отношении как мобов, так и других игроков.

На том сервере они занимались ачивками, но здесь пришлось пересмотреть род деятельности. Пусть здесь и была своя система достижений, хоть и немного кривая, потеряно главное — удовольствие от первооткрывательства. Здесь играли свои ачивкоманы, которые за год открыли большую часть достижений. Ими же были составлены руководства, а все награды давно известны. Скорее всего, информацию о чём-то важном держали в секрете точно также, как они скрывали птицу, но чтобы отыскать что-то полезное, придётся перелопатить большую часть уже выполненных достижений. Интереса к этому не было, зато другая цель цепко завладела вниманием. Перед запертыми на этом сервере игроками поставили условие — мы вас отпустим, но пройдите три легендарных подземелья. Игроки больше года добирались к этой цели, но после покорения третьего легендарного рейда из игры их никто не выпустил. И всё-таки, этот выход должен где-то существовать, если только всё это не было дурной шуткой от разработчиков. Никто не знал, где этот выход, и они с ТуТом сосредоточили внимание на его поиске. Стать теми, кто если не пройдёт последнее задание, то хотя бы найдёт его, — это крутое достижение, стоящее на одном уровне с другими культовыми ачивками. Так и жили — качались, расширяя доступную зону поисков, и разыскивали любые зацепки при помощи птицы. Она позволяла исследовать такие места, которые были недоступны другим игрокам, и через неделю поисков удача одарила тёплой улыбкой. В расщелине, в которую обычный игрок в здравом уме бы никогда не полез, была найдена точка респа «Каменных грибов», использовавшихся во множестве крафтерских рецептов самых разных уровней. Этого респа не было на особых ресурсных картах, которые использовались как базы знаний, и ловкий ТуТ смог пролезть туда и собрать дорогие грибы. «Каменные грибы» собирались два раза за день — ранним утром и поздним вечером. С каждым уровнем прокачки травничества собирали всё больше грибов за один подход, и их продажа закрыла любые потребности в деньгах, особенно на маленьких уровнях. Чтобы отвести ненужные подозрения, пришлось ограничить ТуТа в покупке лучшего снаряжения под уровень — новички, особенно прибывшие из другого сервера, в дорогом шмоте привлекли бы ненужное внимание. Обходились золотой серединой — либо использовали хорошие вещи, но без сильного зачарования, либо использовали что-то простенькое, но с хорошими характеристиками. В остальном денег хватало и на еду, и на жильё, и даже за аренду комнаты они заплатили без проблем.

«Чёрт, надеюсь, у девушки не возникло ненужных вопросов», — запоздало подумал ТаМ. Всё-таки они, новички по местным меркам, отдали пять тысяч на суточную аренду, и подобная расточительность могла насторожить хозяйку. Она расскажет о своих подозрениях друзьям, те — своим друзьям, и всё это привлечёт слишком много ненужного внимания. ТаМ выдохнул. Это уже паранойя. Впрочем, проблема с золотом у новичков была острым вопросом, и нехватка виртуальных денег опережала другие трудности, вроде правила одной смерти и Аномалий. Сильнее всего попали под удар сбежавшие с другого сервера, кто свалился со сто пятидесятого уровня на самое дно, и без остановки прибывающие сюда новички. Каждый день цены подрастали на определённый фиксированный процент, и если первые месяцы, со слов местных игроков, этот рост был не слишком заметен, то теперь рост на определённые позиции, вроде починки снаряжения, достигал десятка золотых в сутки, однако заработок не то, что не подрос, а стал ещё меньше из-за неприятных Аномалий. Большая часть «малышей» угодила в замкнутый круг. Чтобы иметь больше денег, им требовался более высокий уровень, но прокачка в условиях Аномалий напрямую зависела от снаряжения, на которое, в свою очередь, требовались деньги, без того утекающие через решето ежедневных потребностей. С каждым днём обычный игрок маленького уровня мог позволить себе всё меньше, и на плаву держались лишь старички, а также те, кто присоединился к Альянсу — отколовшейся группе сильных гильдий, которые жили в собственной крепости и использовали, как поговаривали, свою валюту.

— Ну, долго ты ещё? — раздался голос с кровати.

— Терпение, друг мой.

— Так а я что. От моего терпения начало праздника не перенесут.

— Вот именно, жди и не отвлекай.

Сегодня прокачка поставлена на паузу, как приостановлен поиск ответов на вопрос «А где же выход?». В столице большое событие — праздник для неигровых персонажей, которых Виллиус и его друзья спасли с погибающего сервера. О причинах проведения праздника поговаривали разное — кто-то считал, что праздник устроили для галочки, кто-то верил в искренность заботы о тяжёлом положении прибывших в этот мир НИПов, а сторонники теорий заговора шептались, что Королева использует праздник как возможность укрепить свою власть. Их мало интересовали причины проведения. Было важно другое — праздник будет закрыт для игроков, а очень хотелось на него посмотреть. Редакция «Вентилятора Трианрии», самого желтушного издания на этом сервере, пообещала большие деньги за информацию с этого праздника. Продавать её они, естественно, не станут. Информация — самый ценный ресурс, намного ценнее гор золота. Обращаться с важными сведениями нужно очень аккуратно.

— Так, вроде бы, всё в порядке… — пробормотал ТаМ.

— В смысле? А чего не воняет?

— Ах, да. Спасибо, мой друг.

ТаМ раскрыл пестрящий разноцветными иконками инвентарь и отыскал флакончик с мутной зеленоватой жидкостью. Он послушно материализовался в правой руке, и несколько капель окропили чёрно-белый хохолок птицы. Капли растворились с шипением, а комнату заполонил отвратительный запах, от которого одновременно тянуло протухшими яйцами и грязными носками.

Чем чаще они использовали птицу, тем больше возможностей им открывалось. Сама же система дала подсказку, как можно продлить время использования, а ещё позже им открылась техника под названием «Подмена». Она позволяла меняться ролями — сперва ТуТ управлял птицей, а потом он взирал на мир её глазами, и наоборот. Благодаря «Подмене» у них получится посмотреть на праздник по очереди.

— Надо не забыть купить новый флакон, — ТаМ спрятал почти опустевший пузырёк в инвентарь и помассировал пальцем чёрно-белый хохолок.

До начала осталось пять с небольшим минут. Шума на улице стало поменьше — все перебрались на стадион, где и должно вскоре начаться самое интересное.

— Так, поставь стул, — попросил ТаМ, заметив, что вставший с кровати ТуТ взял за спинку красивый стул с бархатной обивкой.

ТуТ вопросительно вскинул бровь.

— А как?..

— Не порти мебель грязными ногами, — терпеливо объяснил ТаМ. — Я тебя подниму.

ТуТ скорчил такую гримасу, что его глаза словно сделали полный оборот в глазницах, и вернул стул на место. ТаМ поднял голову и внимательно осмотрел белоснежный потолок, выискивая едва заметный квадрат, очерченный четырьмя тонкими линиями.

— Давай, запрыгивай, — ТаМ присел, и вскоре плечи и спина почувствовали вес лёгкого друга. — Вроде бы здесь.

Распрямиться получилось без проблем.

— Левее ещё…ещё… — Сверху раздавался глухой стук, словно разбойник стучал пальцем по потолку. — А теперь чуть вперёд пройди. Ага, отлично. Стой смирно.

ТаМ терпеливо ждал. Спустя почти минуту ожидания на плечи перестали давить, и ТуТ скрылся в квадратном проёме посреди потолка.

— Слушай, может переиграем? — спросил голос из дыры.

— Ага, а потом ты попросишь переиграть ещё, и ещё, и так до тех пор, пока не выиграешь. Нет, всё было честно.

Ещё с утра они сыграли в «Камень-ножницы-бумага» на предмет того, кто будет смотреть первым. Переиграть ТуТа получилось без проблем — он, сам того не подозревая, постоянно использовал камень, и здесь не изменил своему неосознанному решению.

— Тем более, какая разница? Мы же всё равно посмотрим на праздник равное количество времени.

— Ага, только в первые минуты может быть всё самое интересное, — бурчала дыра.

— Всё честно, — непреклонно ответил ТаМ. В общении с более молодым и немного капризным другом нельзя было отходить от лёгкой строгости и непреклонности. — Лучше скажи, наверху всё чисто?

— Естественно, а что тут должно быть? Тайная оргия аномальных мобов? — резонно спросил друг.

Этот скрытый проход стал ещё одной причиной, почему они выбрали именно эту комнату. Им нужно было не только запустить птицу из безопасного от Аномалий и близкого к стадиону места, но и не привлечь лишнего внимания. Вылетевшую из окна птицу, которая удивительно осознанно полетела прямо к стадиону, мог кто-то заметить, что по цепочке могло привести к неудобным вопросам и даже проблемам. В этой же комнате был скрытый выход, который выводил на крышу, откуда часто вылетали другие птицы. ТаМ вновь проверил таймер. Осталось уже меньше четырёх минут. Сверху вновь раздался шум, будто ТуТ что-то передвигал.

— Давай, запускай, — наконец друг дал добро.

ТаМ подошёл к столу и взял птицу в руки. Чтобы облегчить ТуТу работу, важно запустить птицу как можно ближе к дыре. ТаМ высоко поднял обе руки, поднося птицу к чёрному квадрату на потолке, а затем пальцы правой руки нащупали знакомый бугорок на спине. По вискам вновь поочерёдно застучали молотками. Это состояние доводилось чувствовать каждый раз, иногда и не по одному разу, и со временем удалось немного привыкнуть к нему. Восприятие виртуальной реальности изменилось, и теперь на этот мир приходилось смотреть чужими глазами.

— Нормально всё? — сверху раздался немного приглушённый голос ТуТа.

— Да, — раздалось в ответ. Странное ощущение — вроде бы ответил, но свой голос был слышен будто со стороны. — Поднимай меня, потихоньку.

Пусть они и практиковали «Подмену», но ТуТ всё же был куда более опытным пилотом удивительной птицы. Он плавно влетел ей в тёмный проход, освещённый предусмотрительно расставленными магическими кристаллами. Проход уходил вправо, и из его глубины пробивался яркий солнечный свет.

— Лети прямо. Вот так, да, хорошо, — громко руководил ТаМ, чтобы друг точно услышал. — Тормози теперь. Тормози!

— Всё нормально, я её вижу, — успокоил ТуТ. В таких ситуациях даже не требовалось подсказывать, поскольку разбойник прекрасно видел, куда нужно направить волшебную птицу и управлял ей без подсказок.

ТаМ притих, чтобы не сбивать друга. В небольшом уголке на выходе ютились десяток маленьких птиц. Словно чувствуя чужака, они испуганно захлопали крыльями и истошно запищали. Яркий солнечный свет от Аномалии сильно слепил, но внутри птицы нельзя было даже зажмуриться.

— Мне сейчас глаза выжжет, — сказал ТаМ, услышав, что друг спрыгнул из прохода.

— Понял, давай чуть ниже возьму…

— Нет. Лети прямо, времени мало осталось. Не неженка, потерплю.

Несмотря на палящее солнце, которое, казалось, вот-вот расплавит не только птицу, но и глаза, вокруг царила ослепительная красота. Птица скользила над раскинувшимся внизу городом, паря над морем разноцветных крыш, улочками, то заполненными до отказа людьми, то практически пустынными, и зелёными оазисами нескольких парков. Каждый раз от подобных пролётов захватывало дух, и душу грела приятная мысль, что кроме них такое великолепие не мог увидеть никто. Виллиус был единственным, кто стоял на ступеньку повыше. Он не просто смотрел на эту красоту своими глазами, но и сам мог парить над городами и другими чудесами мира, испытывая чистое благоговение и восторг.

— Дальше…дальше…теперь чуть пониже…и ещё немного… — руководил ТаМ.

Такое необычное управление было не самым удобным, особенно при перелётах на дальнее расстояние и в ситуациях, когда управляющий сам не видел птицу. ТуТ сейчас полагался лишь на команды, и не всегда командная работа была идеальной. Друг не успел затормозить, и вместо того, чтобы мягко приземлиться на крышу стадиона, ТуТ взял немного ниже, и птица впечаталась в чёрно-белую стену. В этот миг перед глазами всё закружилось, словно великан схватил за ногу и размахивал из стороны в сторону, и лишь каким-то чудом ТуТ выровнял полёт и усадил птицу в нужную точку.

— Чёрт, как голова трещит… — выдохнул ТаМ. Сила удара о стену передалась как птице, так и тому, кто видел её глазами. — Теперь давай вперёд, неспешно…Нет! Друг, быстрее, поспеши, они закрывают крышу!

ПВП-турнир длился три дня, и они заглянули на последние дуэли основного этапа. Чтобы уберечь зрителей и участников от погодных Аномалий, организаторы предусмотрительно закрыли крышу стадиона, и про эту возможность они как-то забыли. Две половинки крыши с грохотом и скрежетом начали сдвигаться друг к другу. ТуТ, не теряя времени, взмыл в воздух, и вновь благодаря удаче они успели юркнуть в щель за мгновения до того, как две громадины сомкнулись.

— Ну, куда? — торопил ТуТ.

— Погоди. Я ничего не вижу…

Теперь глаза слепили огромные прожектора. Они заливали отгороженный от остального мира стадион пронзительным белым светом. Вокруг была лишь его пелена, сквозь которую, казалось, невозможно пробиться.

— Давай вперёд и выше…ещё…ещё…всё, нормально. Давай теперь немного правее и всё, усаживай птичку.

ТуТ ловко усадил птицу на балку рядом с одним из прожекторов. Он был направлен вниз, поэтому вряд ли кто-то заметит небольшую чёрно-белую точку рядом с таким огромным пятном. Хорошее место. Белая пелена постепенно спадала, позволяя лучше разглядеть происходящее. Судя по беглым прикидкам, на трибунах собралось около трёх тысяч неигровых персонажей, сколько и покинуло тот игровой мир. Стадион был рассчитан на куда большее число зрителей, поэтому свободных чёрно-белых кресел было в избытке. Большая часть зрителей скоплениями заполнили несколько секторов, но были и те, кто предпочёл уединение, расположившись вдалеке от толпы. Судя по всему, посадку никто не контролировал, и необходимости, видимо, в этом контроле и не было.

— Ну, что там? — нетерпеливо спрашивал ТуТ.

— Как-то всё…странно.

Для праздника, о котором заявляли как о грандиозном событии, царила очень странная атмосфера. Играла необычная, местами тревожная музыка, которую словно играли не мастера, отыгравшие не один десяток концертов, а неумехи, да и сама музыка доносилась из невидимого источника. Никаких фокусников, никаких представлений, никаких красочных декораций. Не было ничего, да и арена практически пустовала, разве что в самом центре песчаного рыжего острова стоял одинокий пустующий постамент.

— В каком смысле «странно»? — не унимался сгорающий от любопытства ТуТ. — Что, у фокусников по три руки, а всем на головы падают золотые монеты?

— Ничего нет. Вообще. И никого, кроме зрителей.

И ведь правда. ТаМ, насколько позволяли глаза птицы, обвёл взглядом трибуны, но никого из высокопоставленных лиц там не оказалось. Никаких лордов или экономических советников, а королевская ложа, часть которой удалось разглядеть через балку, пустовала. Поговаривали, что на праздник придёт королева, но нет, не было видно ни её, ни кого-то из её окружения. По ушам вновь резанула неприятная музыка; одна мелодия сменила другую. ТаМ попытался уловить хоть какой-то приятный мотив, но неожиданно озарило пугающее откровение.

— ТуТ? — испуганно прошептал ТаМ.

— Наконец-то, давай меняться. Я готов.

— Да погоди ты, — мурашки пробежали по спине от одной только мысли об этом. — Я понял, кто играет эту странную музыку. Вернее, её не играет никто. Это поёт…сам стадион.

— Чего?

Созданная из неизвестного чёрно-белого материала балка внезапно задрожала, издавая странный, скрипучий звук. Весь стадион, со всеми его конструкциями, зазвучал жуткой песнью. От неё леденела душа, эта песнь пробиралась под кожу, заставляя сердце биться чаще, а дыхание прерываться.

Тревога, словно ледяная волна, захлестнула зрителей. Кто-то нервно озирался, а одна сидящая отдельно от скопления пара встала со своих мест и поспешила к выходу, но дверь оказалась заперта. Парень тщетно барабанил по ней крепким кулаком. Отовсюду раздавались крики, и НИПы требовали объяснений. Неожиданно в центре арены, у самого подножия постамента, появилась фигура. Откуда-то сверху выпорхнул Виллиус, и кроваво-красные крылья сложились за его спиной. Виллиус был облачён в роскошную чёрно-белую мантию, в тон цветам стадиона, и она была расписана узорами, напоминающими языки драконьего пламени. Не взглянув на трибуны, Виллиус взошёл на постамент. Волнение немного утихло. Виллиуса поприветствовали робкими аплодисментами, слабость которых была больше связана с непониманием происходящего. Известного на оба мира Кровавого целителя любили, и этой любви стало ещё больше, когда все узнали, что изначально Виллиус прибыл на другой сервер совсем с иной целью, и уже после, обретя силу, он передумал и решил забрать с собой абсолютно всех. Тысячи пар глаз были направлены на него, вот только на лице Кровавого целителя не было ни улыбки, ни радости, а лицо казалось непроницаемым, словно камень.

— Виллиус пришёл, — передал ТаМ другу.

— Ну? И чего?

Пусть ТуТа сейчас не было видно, казалось, что он подрагивает от нетерпения.

— Да ничего. Стоит на постаменте посреди арены. Может, речь вступительную заготовил?

Но Виллиус молчал. Вместо этого он вытянул левую руку вперёд, и ладонь сжала древко длинного посоха. Этот посох целителей отличался от других: изысканный, в верхней своей половине переходящий в утончённую женскую руку с нежными пальцами. Рука выглядела настолько красиво, что на мгновение захотелось, чтобы эта рука коснулась волос. Наконец, губы Виллиуса зашевелились. Его голос ничего не усилило, и казалось, что Виллиус просто шепчет себе под нос. Из необычного посоха, словно порхающие бабочки, вылетали красивые руки. Каждая из них была неповторима: одну украшали кольца с массивными драгоценными камнями, другая была смуглая, третья, напротив, с более белой кожей. Виллиус продолжал шептать, и рук становилось всё больше. Они воспарили над ареной и зависли над ней. Зрители, затаив дыхание, задрали головы, не сводя глаз с этой странной картины. Сквозь отвратительную музыку неожиданно прорезался мужской голос.

— Виллиус? За что?

Кричащим был Нвентор — гений, который создал много полезных приспособлений, в том числе помог Виллиусу организовать бегство с загибающегося сервера. Виллиус ничего не ответил, и даже головы не повернул в сторону невысокого мужчины. Под удивлённые взгляды окружающих, Нвентор вскочил на ноги, и в руке появился что-то маленькое, светящийся ровным голубым светом. Его мускулы напряглись, словно он пытался раздавить предмет, но безуспешно. Нвентор отшвырнул его в сторону, и в руке изобретателя появился другой предмет, со свечением, близким к малиновому. Неожиданно Нвентор исчез и возник в другой точке — его перенесло через десяток рядов, и он оказался на рыжем песке прямо за спиной Виллиуса, занеся руку с материализовавшимся в ней ножом. Маленький клинок был близок, но не успел: голубая рука Виллиуса ловко перехватила атаку и уберегла хозяина от урона. Сотни зависших над ареной рук изменили свой облик. Они превратились во что-то гадкое и уродливое. Пальцы скрючились, и вместо пяти их стало семь. В ладонях прорезались рты, и ряды острых зубов клацали в унисон, издавая звук, от которого по спине пробежали мурашки. Одна из уродливых рук отделилась от остальных и впилась Нвентору в спину. Пасть без труда прогрызла себе путь, выйдя с другой стороны, из груди. Хлынувшая кровь окропила безрукавку тёмно-красным пятном, а рука втянулась обратно и начала копошиться во внутренностях. Нвентор неестественно выгнулся, и сочащийся кровью рот раскрылся в беззвучном крике. Окровавленная рука, утолив свою жажду, вырвалась из тела. Пасть с наслаждением разжёвывала голубую маленькую точку. Виллиус, даже не обернувшись, продолжал что-то шептать, и посох в его руке также изменился на что-то мерзкое. Крики ужаса разнеслись по стадиону. Кричали все — и мужчины, и женщины, и уродливые руки, словно обезумевшие хищники, устремились к трибунам. Они без разбора терзали людей, разрывая плоть и вгрызаясь в тела в поисках голубой светящейся точки. В панике зрители бросились к выходу, отчаянно колотя по дверям рукам и ногами. Чёрно-белый стадион окрашивался в зловещие кровавые тона. Возле нескольких выходов скопилась груда бездыханных тел, а выжившие поскальзывались на чужой крови и затаптывали друг друга, пытаясь спастись. Мужчина с залитым кровью лицом вонзил пальцы в хрупкое плечо пробегающей мимо женщины. Окровавленные светлые волосы разметались вокруг её испуганного и бледного лица. Мужчина жёстким рывком поставил женщину перед собой, намереваясь использовать её как живой жит, но уродливая рука прогрызла сразу два тела, а отвратительная пасть поглотила двойную добычу. Яркая вспышка озарила арену. Волшебник, чьи руки были обожжены до локтей, направил длинный посох в сторону летающих тварей. Сперва из навершия вырвался сноп искр, а затем ему удалось сотворить пылающий огненный шар, размером с человеческую голову. Он устремился к мерзким рукам, но те ловко разлетелись в стороны, и огненный снаряд лишь обуглил чёрно-белую крышу. Волшебник не остановился. Он высоко поднял посох и вырвал несколько соседних кресел, швыряя их в воздух магической силой. И эта атака не достигла цели: кресла рухнули на песок, а разъярённые руки, словно чувствуя лёгкую угрозу, впятером набросились на волшебника и растерзали его за секунду. Следом за волшебником руки безжалостно растерзали и облачённую в латы воительницу. Она искусно орудовала чёрным двуручником, а необычный клинок с десятком небольших изгибов смог отрубить несколько пальцев у одной из рук. За это быстро настигла расплата. В другом секторе с десяток рук пытались пробиться сквозь крепкую рыцарскую защиту. Девушка с распущенными каштановыми волосами сперва широко развела руки, держащие меч и щит, в стороны, словно использовала «Агрессивный крик», а потом окружила себя золотистым коконом неуязвимости. Чудовища оказались бессильны — они не могли как пробить защитный кокон, так и переключиться на другую цель. Целитель в серой мантии подхватил девочку, чьё платьице окрасилось в зловещие багровые тона, и попытался прорваться к выходу, пока девушка-рыцарь отвлекала на себя внимание. Не получилось. Виллиус не бросил колдовать, и из посоха вылетало всё больше чудовищ. Целитель даже не успел поднять посох, как руки сперва растерзали его, а затем и кроху, которую он храбро пытался прикрыть собой. Защитный кокон исчез. Девушка выставила перед собой щит, украшенный изображением белой собаки, вот только рук было слишком много, и атаковали они со всех сторон — сзади, с боков и даже сверху. Те, кто мог сражаться, зажигали очаги сопротивления в разных секторах трибун, но их сила была слишком слаба, а руки, напротив, слишком сильны. Вокруг царило настоящее безумие, парализующее безумными криками и множеством растерзанных тел. Одна из рук, воспарившая слишком высоко, заметила случайного гостя. Рука взлетела ещё выше, и за мгновение до того, как острые зубы вонзились в птицу, ТаМ отключился и вернул сознание в освещённую мягким полумраком комнату.

— Виллиус…он что…убил их всех?.. — выдохнул ТаМ, до сих пор не веря в происходящее.

Хоть ТуТ ничего не видел, он сидел белый, словно мел. ТаМ прислушался: казалось, что в ушах звенели отголоски услышанного в теле птицы, но нет. Находясь рядом со стадионом, они слышали жуткие крики тех, кого в эту секунду догрызали уродливые руки.

Вилл восседал в пустом зале Десятки. В зале царил полумрак, сотканный из мерцающего пламени факелов, свечей и каминного огня. Несмотря на сияющий день за пределами Храма, в зале не было окон, через которые мог бы пробиться яркий солнечный свет. Огромный круглый стол из белоснежного мрамора пустовал, и девять нетронутых стульев, словно верные стражи, молчаливо окружали его. Если в зале царила атмосфера напряжённого ожидания, то остальной храм гудел и напоминал потревоженный муравейник. Стайки послушников порхали из угла в угол, суетливо перенося разные предметы. Одна из послушниц едва не разбила не только свои очки в золотистой оправе, но и хрустальный куб, а парень с пугающим потусторонним взглядом крепко держал в руке что-то напоминающее окровавленную ножовку. Мастеров же не было видно, а послушники как один объясняли, что «мастера только вернулись», без подробностей.

Всё это ещё больше усилило тревогу, вызванную письмом Хэйлегура. В нём мастер требовал бросить любые дела и немедленно прибыть в Храм.

— А, Виллиус. Рад тебя видеть, особенно в здравии после вашего далёкого путешествия.

Одна из дверей неспешно отворилась, и на пороге появился Мастер Дакт. Вместо привычной роскошной мантии он был облачён в простой, больше напоминающий банный, светло-красный халат. Вилл внимательно присмотрелся к мастеру — выглядел он неважно. Правая часть лица была почти полностью покрыта сероватым пятном, такие же пятна проступали на его руках и шее. Золотые нити, украшавшие халат, тянулись к серым участкам кожи и дотрагивались до них своими кончиками.

— Приветствую, мастер Дакт, — Вилл кивнул и покачал рукой с запиской. — Тоже рад тебя видеть. Правда, выглядишь ты неважно.

— Ерунда, — отмахнулся Дакт, хотя его уставшие посеревшие глаза говорили лучше любых слов. — Ты к нам как, в гости, или привело срочное дело?

Вилл, слегка озадаченный таким вопросом, удивлённо посмотрел на мастера.

— Эм…Послушник доставил сообщение от мастера Хэйлегура, — Вилл вновь покачал рукой с посланием. — Сказал, прибыть в Храм. Срочно.

— Раз срочно, значит, на то есть причины, — туманно ответил Дакт, на мгновение напомнив Кромора, только чуть менее высокого и более волосатого.

— То есть, ты ничего не знаешь?

— Нет. Мы вернулись с длительного путешествия несколько часов назад, и это время я не видел других мастеров. Я даже не знаю, в порядке ли они.

Дакт медленно проследовал к столу, желая занять место напротив. В тот миг, когда руки ухватились за подлокотники стула, лицо мастера исказилось от боли.

— Послушник, что сопроводил меня в зал, сказал, что вы странствуете, но не сказал, где и с какой целью. Это не секрет?

— Если бы королевский двор запросил у нас отчётность, мы бы указали, что отправились в паломничество к Десяти источникам Искры, и загадочно бы объяснили важность душевного единения с ними, — Дакт понизил голос и добавил. — Но если серьёзно, мы путешествовали в мир, зажатый между десятью источниками и великим магическим полем.

— В мир? Что это за мир?

Не хватало ещё, чтобы где-то существовал третий сервер, где тоже заперты игроки наедине с другими проблемами. И двух серверов хватило с головой, да и одного было бы вполне достаточно.

— Это мир, в котором есть жизнь, и одновременно её нет, — вновь очень туманно ответил Дакт. — Но не беспокойся, это не тот мир, в который ты странствовал, и не тот, в котором мы живём сейчас. Там нет ни привычных нам существ, ни самого понятия жизни в обыденном смысле.

Дакт извлёк из воздуха мерцающий осколок и с осторожностью положил его на стол. Он был иссиня-чёрным, с неровными краями, словно оплавленный огнём элементалиста. По его поверхности пробегали трещины, через который просачивался холодный, пульсирующий свет.

— Конечно, единение с Искрой важно, и мы, насколько это было возможно, подобрались к своим источникам и провели время в уединении, но наше путешествие преследовало более важные цели: изучение того самого мира и дополнение имеющейся у нас карты, а также сбор ценных ресурсов, которые ты не найдёшь ни на одном из чёрных рынков.

Вилл посмотрел на осколок через системный прицел. На удивление, прицел его идентифицировал, а значит, с ним возможны взаимодействия на системном уровне — положить в инвентарь или использовать в крафте. Вилл бегло пролистал в памяти топовые рецепты — этот осколок в них нигде не использовался, а значит, либо он нужен для рецептов, которые по каким-то причинам ещё были недоступны крафтовым мастерам, либо же осколок необходим для чего-то иного.

«Было бы неплохо взять себе пару штук», — пронеслась шальная мысль, но пока не стоит наглеть с таким предложением. Тем более, если осколки настолько редки, вряд ли их отдадут за обычное золото.

— Понимаешь, Виллиус, в тот мир можно попасть лишь раз в год, поэтому мы стараемся задержаться там как можно дольше, что говорится, пока Искру не начнёт тошнить. Мы странствовали две недели: исследовали неизвестные земли и наносили их на карту, собирали ценные ресурсы, сражались с Опустевшими. — Дакт распахнул халат, демонстрируя рану на груди. В отличие от обычной, она не имела чётких краёв, а вокруг неё расползалось серое пятно, похожее на те, что покрывали все тело мастера. — И мы уже собирались покинуть этот мир, как вдруг…

Дакт взял осколок и спрятал его в своей системной сумке.

— Поскольку точки входа и выхода связаны, мы сразу определили путь отступления, который выводил прямо сюда, в Храм. Порядок выхода одинаков: сперва девять мастеров собирают свою силу и проталкивают через узкую точку десятого мастера, а уже он, с этой стороны, открывает путь остальным. Эту задачу мы, как обычно, поручили Хэйлегуру, но по какой-то причине он запоздал с заклинанием.

— Хм…Что-то случилось?

— А вот неизвестно. Заклинание для выхода сложное, и на открытие прохода уходит несколько минут. Хэйлегур — опытный целитель, и он не мог ошибиться, но проход так и не открылся. Более того, из-за использования большого количества концентрированной магии в этой опасной, чувствительной к магическим воздействиям, области мы спровоцировали…волнения.

Дакт прикоснулся к серому пятну в правой половине лица.

— Опустевшие обрушили на нас всю свою мощь, и мир содрогнулся. Я пытался сдержать лавину тёмной магии, готовую поглотить нас, но не сумел защитить от неё полностью. Моя защита дала трещину, и сквозь щели просочилось это нечто. Крупные капли прожгли мантию, попали на кожу, а главное, прикипели к ней. Долгие, мучительные минуты я сдерживал этот поток, терпя невыносимую боль, пока мои товарищи храбро сражались с Опустевшими. Наконец, Хэйлегур открыл нам путь к отступлению. Он сразу же занялся ранеными, а я поспешил в свои покои и погрузился в бадью. Вода в ней не только привела в порядок мою Искру, но и растворила прикипевшую к коже мерзость.

— Должно быть, вам серьёзно досталось, — сочувственно произнёс Вилл. — А Хэйлегур не рассказал, почему он задержался?

— У нас не было времени обсудить это, но опыт Хэйлегура неоспорим. Пока я лежал в бадье, то размышлял обо всём этом, и единственное, хоть и не правдоподобное объяснение, связано с тем, что в первый раз это заклинание не сработало.

— Говоришь, не сработало…

Путь в Храм пролегал через Товир, и на его оживлённых улицах невольно удалось стать свидетелем странных сцен и разговоров, в которых игроки жаловались друг другу на неработающие умения. Эти разговоры не оказались бреднями сумасшедших. По дороге в Храм было время поколдовать простенькие заклинания и бафы, и на десять-пятнадцать штук стабильно приходилось одно, которое просто не срабатывало. Всё было правильно — слова те и жесты — но заклинание, которое сперва озарялось лёгкой вспышкой, уходило в пустоту с потраченной на него магической энергией.

— Ты не пробовал колдовать, как вернулся? — спросил Вилл.

— Искра ещё не готова, и даже для создания простенького заклинания мне нужно выждать ещё немного времени. А что?

— Давай покажу, — Вилл встал и вызвал посох в левую руку. — Физическое укрепление!

На секунду аватар окружили три ярко-золотых треугольных щита. Их свет быстро угас, зато в шкале бафов появилась иконка с доспехом — баф на увеличение физической защиты.

— Физическое укрепление! Физическое укрепление! — Вилл без остановки использовал навык.

Благодаря огромному запасу магической энергии накладывать этот баф можно было хоть до утра. Вилл терпеливо колдовал, и спустя восемь попыток заклинание впервые не сработало. Это заметил и Дакт. Он невольно приподнял брови, а в глазах мелькнуло неподдельное удивление.

— Но…как же так…Я ведь видел, что ты всё сделал в точности, как надо, и это заклинание ничем не отличалось от тех, что ты использовал ранее!

— Вот и я без понятия, — Вилл убрал посох в инвентарь и вернулся за своё место. — Но началось это сегодня. Другие Призванные заметили подобное несколько часов назад. Уже есть первые жертвы на боевых вылазках. Один целитель не успел снять…подлечить танка, из-за чего едва не померла вся их группа. Заклинания не срабатывали в нужный момент, совсем как…

— … у Хэйлегура, — хмуро закончил Дакт.

Не успел Вилл поделиться своими мыслями о связи письма Хэйлегура с происходящими событиями, как одна из дверей с грохотом распахнулась. В зал не просто вошёл, а буквально ворвался Хэйлегур. Мастер целителей был облачён в тёмно-синюю рубаху, которая также была опутана приятными золотистыми нитями. Рукава были закатаны до локтя, обнажая руки, покрытые отвратительной чернотой. Посох в его левой руке также почернел, напоминая не инструмент опытного целителя, а гнилую палку. Даже глаза Хэйлегура, некогда бело-серого цвета, теперь были почти полностью чёрными. Весь его облик будто кричал о том, что он впитал в себя чужие болезни, и чернота вместе с серыми пятнами уродовала его кожу.

— Хэйлегур? — взволнованно спросил Вилл. — Что случи…

Закончить вопрос Вилл не успел. Вместо ответа или приветствия подошедший Хэйлегур что было сил обрушил посох на голову. Удар был настолько сильным, что древко не выдержало и переломилось пополам.

Вы получили 20 единиц урона.

От неожиданности Вилл пошатнулся в сторону и осел на пол, растерянно хлопая глазами. Хэйлегур же, не медля, схватил обломок сломанного посоха и с остервенением обрушил ещё несколько ударов.

— Безумец, зачем ты притащил сюда всех⁈ — прорычал Хэйлегур, и искажённый яростью голос казался до неузнаваемости чужим и диким.

— Кого…всех? — заторможенно спросил Вилл.

Перед глазами до сих пор плыло от серии сокрушительных ударов. Хэйлегур я ярости отшвырнул обломки в сторону, едва не задев ничего не понимающего Дакта, и склонился над лицом.

— Всех — это значит всех! — рычал он сквозь стиснутые зубы. Его почерневшие глаза казались двумя чёрными дырами. — Ладно, ты забрал Призванных, но какого ты приволок сюда жителей того мира?

Вилл продолжал растерянно хлопать глазами. С бегства с того сервера прошла неделя, и все сбежавшие хоть и с трудом, но обосновались в новом мире. Было непросто, но за неделю удалось сделать многое, чтобы хоть как-то разместить всех, и все знали о прибывших гостях, кроме мастеров, которые две недели провели вдали от дома.

— Что за странный вопрос, — Вилл понемногу собрался с мыслями. — Тот мир…он трещал по швам, поэтому я и забрал с собой всех, кого только смог. Мне что, надо было их бросить на растерзание Пожирателям?

— Хэйлегур, что происходит? — Дакт, казалось, тоже ничего не понимал. — И как вообще самочувствие наших товарищей?

— Вот они как, — прорычал Хэйлегур, показывая почерневшие руки. — К счастью, я опытный целитель, поэтому откачал всю эту гадость. А ещё я умный, в отличие от некоторых.

Последнее предложение он произнёс с неприкрытым ядом.

— Сейчас они присоединятся к нам. Предстоит серьёзный разговор. А ты, — Вилл поймал на себе взгляд почерневших глаз. — Пока выйди. Мы тебя позовём.

— Всё настолько…плохо?

— Понимаешь, Виллиус, некоторые ритуалы и разговоры в этом зале требуют…

— Не надо его успокаивать, — процедил Хэйлегур. — Я хочу, чтобы мы поговорили наедине.

— Ладно, если надо, я выйду, какие проблемы.

Вилл встал и осторожно, борясь с лёгким головокружением, пошёл к ближайшей двери.

— Мы недолго, — успокоил Дакт.

«Недолго» растянулось на три часа. За это время удалось и перекусить один раз, и даже немного вздремнуть прямо на ступеньках, прислонившись спиной к каменной стене. Происходящее крайне не нравилось. Хэйлегур обычно был спокойным и сдержанным целителем. Он часто улыбался, в его словах ощущалось теплота, но здесь он вышел из себя. Значит, случилось что-то ужасное, связанное со спасением жителей того мира. Но в чём могла быть проблема? Это же обычные НИПы, а не Пожиратели. Да и среди беглецов вряд ли был глупец, который принёс с собой какое-нибудь необычное яйцо, из которого вылупилось бы другое чудовище. Из последователей Ворса никого не осталось, да и сам дракон умер. Разум хаотично перебирал все варианты, но на ум ничего толкового не приходило, и в какой-то миг уставший рассудок просто откинул всё в сторону и закрылся для подобных размышлений. Пару раз Дакт выходил и с мрачным видом спускался, а потом поднимался обратно, принося что-то в зал, но на все вопросы он лишь мотал головой и отвечал «Позже». Дверь не пропускала никаких звуков, но из-под щели внизу то и дело пробивались всполохи света: то ярко-белого, то мрачно-чёрного. Наконец, под самый вечер, дверь вновь приоткрылась, и в проходе возникла фигура в банном халате.

— Заходи, — позвал Дакт.

Вилл сглотнул едкий комок язвительного замечания и вернулся в зал. Дверь на противоположной стороне захлопнулась. Внутри, вместе с Дактом, осталось пять мастеров. Хэйлегур даже не повернулся, хотя встречаться взглядом с его почерневшими глазами не хотелось. Ближе всех сидела рыжеволосая девушка, чьё лицо было испещрено свежими ранами и ссадинами, а посреди большого серого пятна горели два крошечных рубиновых огонька. Через пару стульев восседал здоровяк с пушистыми усиками и невинным взглядом ребёнка — полная противоположность привычному образу разбойника. Его сильная левая рука была перемотана необычными золотистыми бинтами. Напротив, в другой части стола, сидел голый по пояс мужчина, обложенный со всех сторон записками, книгами и размотанными длинными свитками. Всё тело охотника покрывали раны, самая большая тянулась от плеча и до самого живота, а глаза светились как две яркие лампочки. Всех мастеров объединяло не только измождение и явные следы битв, но и мрачные лица.

— Приветствую, Кровавый целитель, — произнёс Иирон.

— Виллиус, — детским голосом пролепетал большой Схилф.

Иквис обернулась и коротко взмахнула рукой. Вилл сдержанно кивнул в ответ.

— Теперь вы расскажете, что вообще происходит и почему на вас лица нет? — спросил Вилл.

— Дакт, покажи ему, — сказал Хэйлегур.

Дакт махнул рукой, подзывая к себе. В его части стола, на особой подставке из тёмного дерева, покоился большой шар. Сквозь переполняющий его дым проступало нечто, напоминающее часы, но с единственной длинной стрелкой и десятью секторами. Вилл пододвинулся ближе, и стрелка, словно почуяв присутствие, заскользила по необычному циферблату с удвоенной скоростью.

— Это что такое? — поинтересовался Вилл. Этот предмет был одним из тех, за которым Дакт выходил из зала.

— Просто склонись и смотри, — раздался за спиной голос Хэйлегура.

Схилф, сидевший рядом, жестом подсказал опустить обе ладони на шар и наклониться к нему как можно ближе. Вилл осторожно коснулся тёплой поверхности шара и наклонился к нему так близко, что кончик носа коснулся стеклянной поверхности. Стрелка в безумии начала крутиться без остановки, а из-под ног неожиданно пропала опора. Храм, вместе с остальным миром, растворился, и со всех сторон захлестнула бездонная пустота, утягивая в неведомую даль.

Небо затянули тяжёлые тучи. Согнувшись до боли в пояснице, на земле трудился мужчина. Его лицо было измождённым, а морщины прорезали его кожу, словно глубоко врезавшиеся борозды.

Земля, которую мужчина обрабатывал, казалась мёртвой: сухая, потрескавшаяся, постоянно испускающая едкие пары. Они разъедали глаза даже сквозь защитные очки, а воздух отравлял лёгкие даже сквозь защитную маску. Капли дождя щедро орошали эту землю, лучи небесного диска согревали её лучше, чем мать согревает родного сына, но всё было тщетно. Семена не давали всходов. Всё, что было посажено вчера и ранее, безвозвратно погибло. Проклятая земля уничтожила всё.

Почва умирала, а вместе с ней вымирали и люди. Массовый голод накрыл каждый уголок королевства. То немногое, что всё же удалось вырастить на этой проклятой земле, само было проклято. От ужасных болезней у людей гнили внутренности. Мужчина бросил взгляд на родной дом. Оставались припасы на самый чёрный день, но невозможно было представить дни чернее этих. Столичные колдуны уверяли, что близки к победе над этой напастью, а королева обещала накормить всех нуждающихся, но всё это были лишь слова. Трупы не успевали убирать с улиц. Их сбрасывали прямо с городских стен, и разлагаясь, они ещё больше отравляли почву. Если же тела сжигали, то отравленным становился воздух.

Мужчина обернулся на крик. На взрытую проклятую землю ступили несколько пар сапог. Это были Призванные, двое из которых были облачены в доспехи стражников. С собой они принесли мешок, и Призванные, трясясь от бесчеловечного смеха, поведали мужчине, что в этом мешке его жена. Призванные потребовали отдать все запасы еды в обмен на любимую и едва услышав, где тайник с припасами, они грубо бросили мешок на землю. С замиранием сердца мужчина увидел, что из некогда прекрасных глаз любимой ушла жизнь. Проклятая земля тянула к ней свои руки, желая утащить в тёмную бездну.

Ночь, овеянная тишиной и покоем, раскинулась бархатным полотном над спящей землёй. На вершине холма, под чистым, сияющим звёздами небом, одиноко сидела девушка. Её взгляд, полный любопытства и благоговения, скользил по бесконечным россыпям созвездий. Она знала звёзды лучше многих королевских звездочётов, понимая законы, по которым они рассредоточивались по небесному своду.

В одну из приятных ночей, девушка, наблюдая за привычным небесным узором, заметила что-то странное: несколько звёзд загорелись ярче, чем им следовало. Никакой закономерности в их хаотичном расположении угадать не удалось, но десяток звёзд, разбросанных по всему небосводу, с каждым днём светились ярче и ярче. Никто, включая королевских звездочётов, не придал этому особого значения, но девушка увидела это явно. Звёзды продолжали расти, пока, наконец, не превратились в небольшие небесные тела, зловеще зависшие над их миром, словно хищники, жаждущие добычи. Спустя ещё какое-то время эти звёзды, словно живые, замерцали, и с каждым днём их мерцание становилось всё более беспокойным.

Девушка задержала взгляд на мерцающих звёздах, в её глазах, словно в тёмном зеркале, отразились десять ужасающих взрывов, которые сровняли с землёй всё вокруг. Огненный шторм поглотил всё живое, стихии бушевали с невиданной силой, а магия, искажённая и злобная, творила хаос и разрушение.

Всю свою жизнь охотник провёл в странствиях, ощущая на устах вкус свободы и приключений, но теперь его заперли, лишив самого дорогого. Взгляд его был прикован к разломам, змеиным клубком опутывающим мир. Они уходили глубоко вниз, в самые пустоты, где обитали ужасные чудовища.

В один из тёмных дней весь мир накрыла беда: по всей земле пролегли сотни мелких трещин, испещривших королевство вдоль и поперёк. Эти щели медленно, но неумолимо разрастались, поглощая всё на своём пути. Деревни и города рушились, дома и плодородные земли исчезали в бездне.

Единый мир раскололся на сотни изолированных островов, связь между которыми была практически невозможна. Единственным способом пересечь пропасть были временные мосты, возводимые умнейшими волшебниками королевства, но по мере того, как расстояние между островами росло, мосты рушились, а их строительство становилось всё более сложным и опасным. Немногие Призванные, овладевшие искусством полёта, путешествовали между островами, передавая новости и жизненно важные вещи, однако ресурсов всё равно не хватало. Все производственные цепочки были разрушены, и люди оказались на грани вымирания.

Охотник посмотрел на свои руки, некогда крепкие и сильные. От голода они исхудали и ослабели. Это было невыносимо. Ведомый зовом свободы, он шагнул к краю разлома. Его тело дрожало, но в глазах читалась решимость. Он падал, летя камнем к той самой свободе, которую когда-то искал в своих странствиях. Бездна, разверзшаяся под ним, поглотила его крик, и в последний миг он ощутил странное облегчение.

Смутное предчувствие опасности сковало сердце закалённого в боях воина, защитника королевства, чьё имя гремело на полях сражений. Все его прошлые подвиги померкли перед лицом новой угрозы. По всему миру, словно из кошмаров, разверзлись исполинские врата, высотой с великанов из детских легенд. Из них в мир хлынули сгустки проклятой энергии без формы, разума и цели. Они безжалостно уничтожали всё живое: людей, зверей, даже монстров, рыщущих за пределами городов и деревень.

Первые атаки сгустков были отбиты без труда, но вскоре из врат вырвались новые, более сильные, более агрессивные, более опасные. Учёные из королевской академии обнаружили, что каждое проявление магии сопровождалось высвобождением злой энергии, которую врата жадно поглощали и превращали в те самые сгустки. Замкнутый круг: без Искры победить чудовищ было невозможно, но использование магии лишь усиливало их. Королевства превращались в руины, а последние очаги сопротивления держались лишь благодаря отчаянной храбрости защитников.

Перед глазами воина открылись зловещие врата, и из них вырвались новые сгустки, ещё более огромные и опасные, чем прежде. Их бесформенные тёмные силуэты маячили на фоне мрачного неба. Не колеблясь, воин бросился в бой. Его меч беспощадно разил тварей, а щит, треща под ударами, защищал от их сокрушительной мощи. С каждым мгновением схватка становилась всё более жестокой. Товарищи падали замертво один за другим, но воин не ведал страха. Он сражался за жизни своих сограждан, за своё королевство, за исчезающий мир, в котором ранее царила мирная жизнь.

Вилл резко вынырнул из пучины видений. Воздуха не хватало, а в ушах неприятно звенело.

— Что…что я увидел?

Увиденное чем-то напоминало видения с другого сервера, только там были личные кошмары и переживания, а здесь были ужасы, связанные с другими людьми. Всего удалось стать свидетелем около двадцати разных видений, в каждом из которых творилось своё безумие. Постепенное разрушение материи, из-за чего всё, начиная от домов и заканчивая обычным мечом, разрушалось и не могло держать привычную форму. Появление в далёком лесу маленькой чёрной дыры, которая медленно разрасталась и затягивала в себя всё живое. Магия с непредсказуемыми эффектами. Рождение нескольких артефактов, позволяющих взять под свой контроль орды монстров и развязать с их помощью кровопролитную войну. Все видения подводили к одному: привычный спокойный мир, который существовал здесь и сейчас, был разрушен неизвестной силой, которая истребила всё на своём пути. Где-то оставался выжженные магией земли, а где-то не было ничего, кроме пустоты.

— Это то, что ты, тупица, навлёк на нас своей глупостью, — прошипела Иквис.

— А если точнее, мы изучили состояние великого магического поля и вызванные в нём изменения, и на основе этого спрогнозировали возможное будущее, — объяснил Иирон.

Вилл нервно выдохнул. Все видения были слишком реалистичными, а главное, не было ни одного, которое закончилось бы хорошо.

— Я всё равно ничего не понимаю. Вы говорите, что я в чём-то виноват, но что я натворил? Как моё решение спасти всех с того мира могло повлиять на…вот это, — Вилл кивнул на таинственный шар. Длинная стрелка перестала раскручиваться как сумасшедшая.

— Кажется, я знаю, как объяснить тебе более простым языком, — сказал Схилф. — Ты ведь алхимик, верно?

— Допустим.

— Я тоже. Хорошо разбираюсь в зельях и ядах. Так вот — в самых сложных рецептах мало просто собрать нужные ингредиенты и правильно их смешать. Свою роль играет и качество ингредиентов.

— Честно, с таким пока не сталкивался, но слышал про подобное, — признался Вилл.

— Значит, понимаешь, про что я. Существует Драгоценный напиток жизненной силы. Если использовать водный кристалл высокого качества и сварить всё правильно, то получившееся зелье не только излечит любые раны, но и излечит отравление, а также на время защитит от негативных эффектов. Однако если водный кристалл будет низкого качества, то вместо полезного зелья получится сильнодействующий яд.

Вилл задумчиво смотрел на разбойника. Аналогия здесь прослеживалась явная.

— Иными словами, остальные ингредиенты — это здешний мир. Призванные, которых я добавил в этот мир — это водный кристалл высокого качества, который либо ничего не изменит, либо создаст эффективное зелье, но жители, которых я взял…они что, кристалл слабого качества, который отравит весь мир?

— Вроде того, — кивнул Дакт. — Ваша Искра отличается от остальных. Она более сильная, крепкая, совершенная. Искры же жителей, которых вы забрали с собой, более слабые, и они вступили в нестабильную магическую связь с Искрами здешних. Миры — разные, и Искры тоже разные, и взаимная слабость породит возмущения в великом магическом поле. Нас ждёт катастрофа. Неминуемая.

Осознание происходящего наваливалось со всех сторон. Хотелось услышать, что всё это розыгрыш или сон, но, судя по всему, никакой шутки здесь нет, и ужас медленно сковывал всё тело.

— По крайней мере, по тем данным, что у нас есть, — глаза Иирона вспыхнули сильнее обычного. — Будущее не поддаётся безупречному предсказанию. Вполне вероятно, что ни одно из видений не будет верно, но мы знаем две вещи точно. Первая — последствия будут, вернее, они уже начались. Великое магическое поле утратило стабильность, поэтому заклинание Хэйлегура не сработало. Второе — если ничего не исправить, последствия станут сильнее, и всё живое будет уничтожено. В самом лучшем случае, редком и почти невозможном, есть шанс, что мир останется пригодным для жизни, и чудом зародится новая жизнь, но самый возможный вариант — это пустота, в которой схлопнется и само магическое поле.

Хэйлегур всё это время молчал, и затылком Вилл чувствовал его яростный взгляд.

— Хорошо, — Вилл постарался взять себя в руки и зацепиться за возможное решение. — Иирон, ты сказал, «если ничего не исправить». Что мы должны сделать?

За спиной презрительно фыркнули.

— Думай, Виллиус. Неужели ума тебе хватило только на то, чтобы притащить сюда силу, которая сотрёт наш мир в порошок? — ядовито спросил Хэйлегур.

Решение лежало на поверхности, но внутренний упрямец до последнего цеплялся за другие, заведомо тупиковые варианты.

— Раз проблемы начались после того, как я привёл в этот мир чужаков, значит, проблема не столько в них, сколько в неправильном взаимодействии Искр друг с другом? Есть ли методы, которыми мы можем изолировать Искры беженцев от Искр здешних жителей?

— Это невозможно, — решительно ответил Дакт. — Виновато количество. Приведи ты пять, десять или хотя бы несколько десятков жителей, ничего бы не случилось, или случилось, но в меньших масштабах и спустя многие годы. Но здесь…даже если предположить, что мы бросим все силы, чтобы жонглировать отдельными группами и поочерёдно переправлять их поближе к источнику, это слишком затратно и мы лишь отсрочим неизбежное.

— Виллиус, мы несколько часов размышляли над возможным решением, — произнёс Иирон. — Десять мастеров пытались предсказать последствия любого возможного решения, но всё сводится к невозможности предотвратить грядущую катастрофу. Есть только один путь, и пройти по нему придётся в независимости от своих желаний.

Последние лучики надежды безвозвратно угасли.

— Выходит, мы должны их…убить? — выдавил Вилл, ощущая, как сотни ледяных кинжалов вонзаются в душу.

— Не мы, — поправил Хэйлегур. — Их должен убить ты.

Следующие два дня пронеслись как в тумане. Хотелось лишь одного: запереться в комнате, отгородившись от всего мира и отключив все внешние звуки. Система заказа еды прямо в номер позволяла не покидать убежище и остаться наедине со своими мыслями, но единению помешал послушник Нок, который вновь принёс послание от Хэйлегура. Мастер-целитель вновь вызывал в Храм.

В этот раз в Храме царила необычная тишина, будто в нём не было ни души. Попалась лишь послушница, девушка лет двадцати пяти или даже старше, что казалось зрелым возрастом для её статуса. Она безмолвно провела через сеть коридоров и залов к покоям Хэйлегура. Прямо с порога встретил не мастер, а беспорядок. На полу были разбросаны свитки и книги, а между ними своё место нашли и пустые бутылки. С одной медленно вытекала жидкость, образовывая на ковре мутное пятно. Три мятые волшебные мантии небрежно лежали прямо на кровати. В воздухе стоял тяжёлый запах алкоголя, от которого заслезились глаза.

— Много не будет? — Вилл кивнул на десяток опустевших бутылок, стоящих у шкафа и под кроватью.

Сидящий за столом Хэйлегур оторвался от книги и бросил уничижительный взгляд. Несмотря на количество опустошённых бутылок, мастер держался стойко. Рядом с ним лежали исписанные свитки, а в движениях ощущалась осмысленность.

— Задал бы ты себе такой вопрос, когда притащил с собой жителей из того мира, — едко ответил он. За пару дней Хэйлегур почти восстановился: серые пятна на теле практически исчезли, руки обрели более здоровый оттенок, а глаза постепенно возвращались к привычному серо-белому цвету, хотя кое-где ещё проглядывались чёрные точки. — Значит сразу к делу. К концу вчерашнего вечера мы составили план действий.

— Это…хорошо, — неуверенно ответил Вилл. — Что за план?

— Я сказал, что ты должен убить всех, но этого мало. За повреждением физической оболочки пропадёт душа, поскольку она лишится пристанища, но с Искрой всё иначе. Она продолжит своё существование. Значит, мы должны убить её, сделать так, чтобы от Искры каждого, кого ты привёл с собой, не осталось даже крошки.

Хэйлегур взял пергамент повреждённой правой рукой, на которой отсутствовал палец, и поднял его к свету. На пергаменте было изображено нечто, смутно напоминающее футбольный стадион из реальной жизни.

— И помогут нам в этом три вещи. Первое — это особое колдовство, на которое способен лишь тот, кто приблизился к пределу силы своей Искры. Второе — это колдовство должно быть проведено в специально подготовленном месте. Нельзя просто выйти на городские улицы и начать колдовать — из-за дестабилизации магических потоков последствия могут быть чудовищными. Помогут нам две башни, одну из которых ты, к слову, тоже притащил. Хоть что-то полезное взял. — Хэйлегур указал пальцем на рисунок. — Столичную арену обновляли обманщики и лодыри, но что-то они умели, и последствия их работы не катастрофичны. Значит, мы ускорим её разрушение, а потом любезно предложим засуетившейся королеве проект по реконструкции, в основу которого лягут разобранные башни. Так мы сразу поразим одним заклятьем две цели — и подготовим место для ритуала, и на арене будет проще собрать всех людей под удобным предлогом. Наконец, третье — это особый посох, при помощи которого ты и сотворишь особое колдовство в особом месте. И им я поручаю заняться тебе.

Хэйлегур взял со столом длинный список, исписанный десятками разнообразных строк, и протянул его.

— Мы создаём один посох или вооружаем армию волшебников? — мысленно присвистнул Вилл, оценивая размеры и масштабы подобных сборов.

— Вооружаем одного тупицу, как бы ответила Иквис. На создание посоха нужны ресурсы семи видов, но их нельзя просто купить или добыть — их также нужно создать, а на создание этих ресурсов нужны свои, и ещё, и ещё.

— Понятно…

Значит, этот посох не простой, а с уровневой крафтовой системой. Некоторые ресурсы и правда были слишком дорогими — одна только «Звёздная пыль» была невероятно редка, и её сбор доставит немало хлопот.

— Ресурсов требуется много, но нам ещё тяжелее. Потрудись и ты, — строго сказал Хэйлегур, будто отчитывал провинившегося ребёнка.

— Выбора в любом случае нет.

Вилл свернул длинный список и спрятал его в кармане мантии.

— Кстати, если ждёшь от меня извинений за удар или резкие слова, то не дождёшься, — неожиданно произнёс Хэйлегур.

— Честно — не жду. Если ты ударил меня, значит я заслужил, тем более что настольно серьёзно.

Целитель недоверчиво прищурился.

— Разве? Хорошо. Тоже скажу честно — ты меня немного удивил. Думал, затаишь обиду. Но ты не прав. Всё не «настолько серьёзно». Всё «ты не представляешь, насколько серьёзно». Думаю, с такими проблемами сталкивались лишь самые первые мастера, а может, это самый серьёзный вызов за всю историю. Знаешь почему убить этих людей должен именно ты?

В двухдневной изоляции от внешнего мира не было ни минуты, в которую не посещал бы подобный вопрос.

— Потому что их привёл я, и мне брать на себя такую ответственность.

«Ну и ещё я сильный, вроде это тоже в условиях», — про себя добавил Вилл.

— Да. И нет. Слышал, насколько тих был сегодня Храм? Потому что в нём почти никого не осталось. Мастера отправились решать дела согласно плану, а послушники выполняют их поручения. Не буду бросаться красивыми словами и лгать, что все помогают тебе по доброте душевной. Это не так. Твой пусть благородный и правильный с точки зрения морали, но глупый по логике поступок, поставил мир под угрозу, и мы, Десятка, должны его защитить. Да и взять ещё не созданное оружие в руки и провести ритуал может любой мастер, хоть Дакт, хоть я. Нет. Дело в другом. Их должен убить ты не только потому, что виноват ты и только ты, но и из-за природы твоей Искры. Ты Кровавый целитель, и быть им — это не просто носить кровавые одежды и использовать особую магию, недоступную обычным целителям. Быть Кровавым целителем — это значит исцелять кровью, и не только своей. Это значит исцелять не только обычных людей, но и мир, в котором эти люди живут. Поверь, я знаю, о чём говорю. Мой прапрадед был одним из Кровавых целителей.

Вилл удивлённо посмотрел на подвыпившего целителя.

— Да. Это не та история, о которой рассказываешь первому встречному, и об этой ветви моего древа знают немногие. Бывал в Вымершей деревне?

Вилл мысленно вызвал перед глазами системную карту.

— Вроде это деревушка на самом юге королевства?

— Когда-то эта деревня носила другое название — Деревня Серебряного рассвета. А ещё рядом с ней была заброшенная шахта, в которой обнаружили таинственный артефакт. Неумехи из королевского двора при раскопках повредили его, и он взорвался, накрыв таинственной силой и раскопщиков, и всю деревню. К вечеру начались первые симптомы — жар, кашель и головокружение. Все думали, что ничего серьёзного, обычная болезнь, но всё оказалось куда серьёзнее. Мой прапрадед был уважаемым целителем, но мантия кровавого целителя заставила многих от него отвернуться. Кровавых целителей боялись, их презирали, их считали мясниками. Как только он стал кровавым целителем, его выгнали с королевского двора, но там у него остались свои уши, и ими он услышал, что вылечить эту серьёзную болезнь практически невозможно. Оставался только один способ — убить заболевших, чтобы больные не мучались, однако королевская верхушка медлила. Они боялись последствий, ведь эти болезни они спровоцировали своими раскопками. Жителям деревни становилось всё хуже, а те, у кого были самые тяжёлые симптомы, начали заражать целителей, безуспешно пытающихся облегчить их участь. Болезнь могла в любой момент распространиться по королевству, а верхушка по-прежнему ничего не делала. Кто-то предлагал подкупить бандитов, чтобы они вырезали деревню, кто-то предложил инсценировать несчастный случай, который унесёт жизни всех, но время шло, а действовать никто не спешил. И прапрадед взял всё в свои руки. Он прибыл в деревню как спаситель с чудодейственным лекарством, и он напоил им всех, от младенца и до старика, вот только вместо лекарства они выпили смертельный яд, от которого все умерли практически мгновенно, без мучений. Так появилась Вымершая деревня, поскольку в ней не осталось ни одного живого жителя.

От этой неприятной истории по коже прокатился мороз.

— И что случилось потом? — спросил Вилл, хотя что-то внутри уже знало ответ.

— Его поблагодарили. Искренне, от всего сердца, души и Искры, — горестно ответил Хэйлегур. — Король не упустил удачную возможность перекинуть ответственность на другого. Сразу же он выступил с заявлением, что всё на самом деле было под контролем, что несмотря на неудачные раскопки на руках уже было противоядие, которое они, естественно, хотели применить, но кровавый мясник сошёл с ума и испортил все планы. Прапрадеда казнили на городской площади Товира, устроив из казни целое представление. К нему применили «Расщепление», одну из самых страшных пыток, когда из тебя заживо выдирают душу и мучают её. Неповреждённое тело же забрали на опыты. Правду знают немногие. Её передал прадед моему деду, дед — отцу, а отец — мне. В своё время я очень вдохновился моим далёким предком, и даже сам хотел стать Кровавым целителем, но в какой-то миг оставил поиски этой силы.

— Почему?

Вилл заглянул в серьёзные глаза Хэйлегура. Чёрные точечки в них исчезли.

— Я понял, что этот путь не для меня. Встать на него и пройти до самого конца сможет либо невероятно сильный человек, либо чудовище, отринувшее в сторону всю человечность.

— … мне нужна ваша помощь в одном предстоящем деле. Серьёзном. Очень серьёзном, и если вы откажетесь, я пойму. Если же согласитесь — я пойму, что встретил самых надёжных парней в этой игре.

За окном прогрохотала молния. В этот раз Аномалии сменились слишком быстро, и на смену яркому солнцу вновь вернулась бушующая буря, сопровождающаяся разрушительным грохотом.

— Парни? — спросил Вилл.

Вместо ответа парни обменялись настороженными взглядами, а Брэйв не сдержал нервного смешка.

— Значит, мои наблюдения не подвели меня. Я давно заметил, Брат Вилл, что тебя гложет какая-то тревога, которой ты не решался поделиться с ним.

Кромор действительно замечал странности в поведении во время фарма или путешествий. Вероятно, и Брэйв с Намтиком тоже замечали что-то необычное. Скрыть внутреннее смятение, которое каждый день заставляло задуматься о возвращении к реальной жизни, неважно, здоровым или нет, было не так-то просто.

— Ну, давай, рассказывай, — Брэйв рухнул на стоящий рядом стул и встормошил свои седые волосы. — Куда мы вляпались в очередной раз?

От такой формулировки по всему телу разлилась тёплая благодарность.

— Скорее, мы ниоткуда и не вылезали. В общем…

Отправной точкой рассказа стало самое начало — перенаправление Керпула в реальный мир и послание Хэйлегура. Вилл говорил, стараясь не пропустить ни детали. Первый разговор в Храме. Аномалии, которые на самом деле были вызваны тем, что они привели в мир чужаков. Необходимость перебить НИПов, которых они притащили с собой. Праздник, который будет и не праздником, а бойней.

— Ну и дела… — пробормотал ошеломлённый Намтик.

— Выходит, мы вырвали бедных жителей того мира из лап Пожирателей, чтобы…всё равно их убить? — сдавленно спросил Кромор, словно не мог поверить в происходящее.

Брэйв на удивление отреагировал более сдержанно.

— Пф. Я вот вообще ни капли не удивлён. Серьёзно. Это же всегда так. Бежишь от одной проблемы, а натыкаешься на другую, ещё более серьёзную. Ожидаемо плюс предсказуемо.

— Удивление или его отсутствие ничего не изменит. Опасения мастеров подтвердились. Четыре аномалии вредят миру, и главная опасность исходит от той штуки, которая зависла в небе.

— Ты про странную планету?

Вилл сделал длинный шаг в сторону и выглянул на улицу. В обрамлении хмурых туч, пронзаемых короткими всполохами молний, на фоне мрачного неба зловеще парил огромный диск тёмно-красного цвета.

— Да. Нам кажется, что эта планета увеличивается в размерах, но, по словам мастеров, её размеры неизменны. Этонас притягивает её силой.

— Э-э-э, погоди. Это что получается, когда нас притянет слишком близко, бац, и всё, мы подохнём? — грубо подытожил Брэйв.

— Вроде того. И вымрут не только все жители, родные и гости, звери и мобы, но и мы, игроки. Все мы дружно отправимся в реал согласно правилу небезопасной смерти, а поскольку многие провели здесь больше года, то и многие вернутся в реал с проблемами. Звучит мягче первоначальных условий, но кто знает, вдруг жизнь в вечном статусе больного покажется хуже смерти.

— Не хочу играть в такую рулетку, — тихо произнёс Намтик.

— Да я вообще болеть не люблю. Я когда с насморком и температурой лежу, то злой, как собака, меня трогать вообще нельзя. Ненавижу весь мир в таком поганом состоянии, а если что серьёзнее будет? — поддержал Брэйв. — Да, Костик?

Скелет ничего не ответил. Кромор же вставил привычное длинное замечание, сопровождаемое красочными ролевыми описаниями, но слова колдуна прозвучали чуть отдалённо, не пробиваясь сквозь накрывший туман задумчивости. Одна деталь долгое время не давала покоя. Из игры их выпускать не хотят, и никто не нашёл ничего, что хотя бы отдалённо напоминало выход. Но при этом на игровой мир надвигается нечто, что по прогнозам мастеров случится меньше, чем через месяц, и если игровой мир накроет катастрофа такой силы, что умрут все, включая игроков, значит, все вернутся в реал, и никого здесь просто не останется, а раз так, эксперимент закончится. Да, новички продолжают прибывать в этот мир, но проблема в том, что после катастрофы им некуда будет прибывать.

— Большую часть помощи взяла на себя Десятка. Наверное, без них я бы вообще не справился, — честно признался Вилл. — Ещё что-то я сделал сам, в частности, собрал ресурсы на посох. Однако, есть что-то, в чём можете мне помочь только вы.

Вилл поймал на себе взгляд трёх пар глаз, ожидающих продолжения.

— Возможно, понадобится помощь на празднике, но это я уточню у мастеров. Основная помощь потребуется после. Мастера уже подготовили чёткие инструкции. После…ритуала я должен улететь к самому краю карты, где в особом месте меня будет ждать специальное устройство, в которое я должен буду лечь, чтобы все те Искры, что я вытащу и поглощу у остальных, были преобразованы в…мастер Дакт что-то очень сложно объяснил, в общем, эти Искры со временем просто растворятся, без вреда для этого мира.

— И сколько это займёт? — поинтересовался Кромор.

— Мастер Дакт сказал, что от двух месяцев до трёх. Возможно, это время пролетит как один миг, а может, это будет похоже на мой путь к специальному классу, но всё это время я буду беззащитен, и мне нужно, чтобы за мной кто-то присматривал. Ещё устройство нужно будет подпитывать особыми рунами, и если этого не сделать, оно разрушится. Если на дом кто-то нападёт и уничтожит устройство, оно также разрушится, и тогда не успевшие раствориться Искры вырвутся обратно в этот мир. Вот, в чём мне нужна помощь. И ещё…я долго успокаивал себя мыслью, что не делаю ничего плохого, и что я жертвую кусками кода ради живых людей. И я успокаивал себя чем-то похожим и раньше, когда мне было тяжело отнимать жизни у бандитов и преступников. Я думал, что готов к чему-то такому, но…к этим НИПам многие прикипели. Одно дело думать, что ты убиваешь преступников, но другое — осознавать, что убьёшь дочку Тада и Мамы, которую они воспринимают как родную, жену того парня, который женился на девушке-рыцаре, и всех других жителей, с которыми многие успели подружиться и пройти через многое. И пусть основную часть этого злодеяния совершу я, вы должны быть готовы к тому, что станете соучастниками, и лавина возможного гнева накроет и вас.

— Постой.

Юноша-послушник, чьи голубые глаза могли бы покорить сердце любой красавицы, замер перед необычной дверью, по поверхности которой струились капельки влаги.

— Ч-что такое? — неуверенно спросил Айонел.

Вилл жестом попросил не стучать. На этом непростом пути ещё были точки, в которых можно было свернуть, но стоит переступить порог этой комнаты, как сойти с несущегося поезда будет практически невозможно. Вилл посмотрел на скромного послушника. Изначально у многих НИПов была минимальная агрессия, но они могли дать сдачи. Если убить нескольких послушников в сердце Храма, мастера набросятся нарушителя, и этот бой будет в одни ворота. Поражение вернёт в реальную жизнь, в которой из всех проблем будут лишь трудности со здоровьем.

«Успокойся», — Вилл мысленно выдохнул. Отступать бессмысленно. Велик риск вернуться в реальную жизнь обузой для родных и любимой. Одно дело храбро сражаться и проиграть, но другое — отказаться принять последствия своего решения и струсить. Нельзя забывать и про парней. Брэйв, Намтик, Кромор, всё это время они храбро сражались и подвергали себя не меньшей опасности. Если просто сбежать, то мир накроет катастрофа, которая убьёт и друзей, и тогда придётся взять ответственность за их травмы и болезни. Хотя бы ради них стоило довести всё до конца. Вилл вновь посмотрел на послушника, который так и стоял с занесённой дрожащей рукой у двери. Всякий раз, когда противоречие по поводу НИПов отступало в сторону, впереди появлялось новое обстоятельство, ещё более неприятное и трудноразрешимое. Неважно, копировали ли неигровые персонажи поведение реальных людей или нет, была ли их виртуальная жизнь искусственной или нет, они казались существами, полностью или близкими к разумному состоянию. Они думают, рассуждают, чувствуют, планируют, принимают решения, пусть и в рамках заложенных в них скриптов, формируют новые воспоминания на основе приобретённого опыта, и обратного никто не показал. Они казались живыми во всём, кроме биологического смысла, и убийство сразу нескольких тысяч таких человеческих существ, с которыми многие создали дружественные, товарищеские и даже любовные узы, не оставляли за собой ничего, кроме удушающего мрака, от которого было невозможно отмахнуться мыслями «это всего лишь куски кода».

— Давай, — наконец сказал Вилл.

Послушник не постучал — вместо этого он мягко дотронулся пятью пальцами до двери, и она отозвалась странным звуком, похожим на приглушённый стук. В двери прорезались щели, сквозь которые пробивался приятный голубой свет.

— М-мастер Дакт, — робко позвал Айонел. — Простите, что потревожил, но прибыл Виллиус!

— Он с тобой? — из-за двери раздался мрачный голос Хэйлегура.

Вилл наклонился к одной из щелей.

— Да, мастера, открывайте.

Какое-то время ничего не происходило, а потом и вовсе свет в щелях угас. Дверь отворилась сама, пропуская в залитую тьмой комнату, которую разогнал вспыхнувший в руке мастера Дакта кристалл. Обстановка внутри была необычной. Два мастера стояли посреди пустых бутылок, внутри витал отчётливый запах спиртного, а в центре, поддерживаемый неизвестной магией, парил большой посох.

— Это он? — спросил Вилл.

Мастера не рассказывали, как будет выглядеть посох, и сегодня состоялась первая встреча. В верхней части посох напоминал красивую человеческую руку, но стоило моргнуть, как на мгновение он словно изменял свой облик на уродливое и мерзкое нечто, от которого хотелось убежать со всех ног.

— Да, можешь забирать. Он готов, — сказал Дакт, извлекая из карманов светло-красной волшебной мантии волшебные кристаллы и закрепляя их на стенах.

Вилл протянул руку к посоху и взял его. Древко было приятным и гладким на ощупь, но каждый раз, когда посох на мгновение словно менял свой облик, левая рука чувствовала какую-то холодную слизь.

— Ты хоть текст ритуала не забыл? Или по бумажке прочитаешь? — ядовито спросил Хэйлегур.

— К сожалению, не забыл, — мрачно ответил Вилл. Текст был вызубрен настолько безупречно, что забыть его уже не получится, даже при сильном желании. — Айлеан доран фейлиас, маронтирас эльдрони…

— Ну не здесь же! — дыхнул перегаром мастер-целитель.

— Да, не нужно, — поддержал Дакт. — Конечно, мы настроили посох, и сила, что вырвется из него, навредит только тем, кто несёт в себе слабый свет Искры того мира, но второй раз извлечь силу из посоха не получится.

Вилл откинул в сторону мрачную мысль, нашёптывающую о том, как могла пройти такая калибровка.

— К завтрашнему…— Вилл просто не смог выдавить «празднику». — … событию всё готово? Всех пригласили? Убедили? А королева? Не помешает ли она?

— Всё готово. Мы известили большую часть, кого-то убедили прийти, в том числе и силой, а некоторых взяли на границе с Северными землями и заточили в темнице, чтобы они никуда не сбежали. Завтра мы сопроводим их на праздник.

— Естественно, придут не все. Кто-то забудет, кто-то проспит, кто-то сопьётся, кто-то проигнорирует приглашение, — дополнил Хэйлегур.

— Помнишь наши слова? Небольшое количество беженцев никак бы не навредили нашему миру, либо последствия были бы малы и незаметны. В любом случае умрут все, неважно, где они будут, но важно, чтобы большая часть умерла именно в подготовленном месте. Поэтому их и собрали.

— Ага…собрали, как на бойню…

От одной только мысли об этом на душе стало ещё хуже.

— А королева хлопот не доставит. Она занята другой проблемой — это украденные ценные слуги, поэтому до праздника ей особых дел нет. В основном всё решается через советников, а милая Эдотиз как никто умеет находить ключик к мужским сердцам.

— Вы хорошо потрудились, — искренне похвалил Вилл. — Что же…теперь дело осталось за мной.

Мастер Дакт одарил тёплой улыбкой и заключил в неловкие, но крепкие объятья. Аромат спиртного, исходивший от него, давал понять, что за опустошёнными бутылками стоял не только Хэйлегур.

— Всё получится. Мы спасём этот мир, как и полагает Десятке и всем, кто с ней связан.

— Ты не забыл, что нужно сделать после ритуала? — спросил Хэйлегур.

Вилл кивнул.

— Да. Я уже договорился с друзьями. Они проследят как за мной, так и за устройством.

— Разумеется, это могли бы сделать и мы, но у нас будет много своих…хлопот, — Хэйлегур пошатнулся и, чудом сохранив равновесие, подошёл поближе. — Возьми.

Вилл взял запечатанное письмо.

— Что это?

— Послание. Инструкции. Предупреждение. Наставление. Думай как хочешь. Главное, открой это после того, как очнёшься, и не раньше. Понял меня?

Хэйлегур пронзил ледяным взглядом своих серо-белых глаз.

— Да понял, понял…

Вилл убрал послание в инвентарь, и взгляд вновь скользнул по посоху. В этот раз уродливая рука показалась на несколько секунд, и с трудом удалось подавить желание отбросить эту мерзость в самый дальний угол комнаты.

— Нет, молю, не надо, оставьте меня…А-а-а!!!

Пронзительный женский крик заполнил весь стадион. Повсюду, из каждого уголка, доносились крики, полные страданий и ужаса. Внутри разворачивалась своя битва. Разум изо всех сил выстраивал защитные барьеры, которые каждый миг беспощадно атаковали со всех сторон. Каждый крик, каждая мольба о помощи, каждый выкрик имени погибшего близкого, каждое бездыханное тело были копьями, которые пытались пробить этот барьер. Разум пытался укрыться за идеей, что всё это не по-настоящему, что жизни были отняты не у живых людей, а у НИПов, которых при желании можно было воссоздать за секунды и усадить на все свободные места, но смотреть за этими ужасами было невыносимо. Вилл скосил взгляд в сторону. Несколько рук подняли в воздух охотника, который был настолько силён, что смог убить сразу две руки, которые замертво упали на рыжий песок. Четыре руки растягивали охотника в воздухе и тянули его во все стороны, а пятая жадно вгрызалась ему в грудь и копошилась во внутренностях. С каждым мгновением бойни крики становились слабее. Руки сделали своё дело. Никто не знал, как будет выглядеть этот ритуал, но то, что творилось сейчас, было самым мерзким и отвратительным, что только доводилось видеть в жизни. Вспышки боевых заклинаний угасали. Сопротивление сошло на нет. Вилл бросил шептать слова ритуала. Руки настолько истязали пришедших, что опознать кого-то, особенно издалека, было невозможно. Смотреть на груду мёртвых растерзанных тел было больно, но ещё больнее тем, кто ждёт своих близких за пределами стадиона. Крик нескольких тысяч голосов должны были слышать в каждом уголке этого проклятого мира.

«Ты…всё…правильно сделал…» — Вилл повторял это без остановки, но руки судорожно тряслись, ноги подкашивались, а тело колотило, как от сильного озноба.

— Виллиус…Виллиус… — за спиной неожиданно раздался хриплый шёпот.

Вилл вздрогнул и обернулся. Прямо под постаментом лежал растерзанный Нвентор. В груди зияла кровавая дыра, а рядом с окровавленным телом лежал нож.

«Это он что, меня остановить хотел?» — догадался Вилл. Ритуал настолько поглотил все мысли, что нападение Нвентора осталось незамеченным. Видимо, вмешалась голубая рука и защитила от удара. Несмотря на ужасное состояние, в Нвенторе теплились остатки жизни. Его взгляд был устремлён на трибуны, словно он был не в силах повернуть покоящуюся на песке голову.

— Виллиус…я желаю…

Из его рта хлынул фонтан алой крови.

— Я…тебе желаю…вечных…

Недосказанная фраза повисла в воздухе. Последняя песчинка его жизни упала на дно часов жизни. Взгляд разноцветных глаз остекленел. Нвентор лишился всего, что связывало его с этим миром: мерзкая рука сожрала Искру и истерзала тело, а душа покинула повреждённую физическую оболочку.

Вилл не выдержал и рухнул на колени. Из груди вырвался душераздирающий крик, а вопль, полный отчаяния и внутренней боли, эхом прокатился по стадиону. Глаза были на удивление сухи, но на душе пылал ураган невыносимых эмоций. Душу сдавливало тошнотворное чувство безысходности. Вилл жадно хватал ртом воздух, а выстроенная вокруг разума защита раскололась и с треском разлетелась вдребезги. Перед глазами мелькали лица всех, кто знал этих убитых людей, и всю боль, что они чувствовали сейчас и почувствуют позже, пришлось пропустить через себя. В порыве безумия Вилл разорвал мантию и до крови расцарапал кожу. Хотелось содрать её, смыть кровью грязь от совершенного чудовищного поступка. Руки, обычную и голубую, покрыла собственная кровь, а в разодранной волшебной мантии стало слишком тесно. Вилл порвал её до конца и откинул лоскуты в сторону, терзая и дальше голое по пояс окровавленное тело.

Внезапно раздался необычный системный звук, который ранее слышать не доводилось. Сразу после него перед глазами всплыло большое окно с системным уведомлением.

— Что за?..

Вилл ошарашенно посмотрел на прозрачное окошко, сквозь которое были видны зависшие в воздухе окровавленные руки.

Перерождение.

Легендарный подвиг, совершённый в рамках специального класса, открывает путь к Перерождению.

Стоило нажать на «Подробнее», как перед глазами развернулось дополнительное описание с десятком строчек, написанных более мелким шрифтом.

Любой класс в этой игре определяли ветки умений. У целителя их было три — ветка с исцеляющими и поддерживающими навыками, ветка с атакующими и боевыми способностями, а также ветка с бафами. Дополняло всё это небольшое дерево пассивных способностей. Специальный класс открыл четвёртую ветку с особыми умениями, которые были недоступны обычным целителям. Перерождение ломало эту концепцию. Вилл медленно вчитывался в описание, перечитывая некоторые строки по нескольку раз. Согласно системному уведомлению, после Перерождения все навыки из трёх стандартных веток исчезали и становились недоступными, как исчезали все пассивные способности. Оставалась лишь одна ветка навыков «Кровавого целителя», которая существенно расширялась за счёт около пятидесяти новых навыков, а также аватар получал существенный бонус ко многим характеристикам.

Шкалу магической энергии заменяет шкала кровавых зарядов.

Вилл как в тумане дочитал до самого конца. Происходящее казалось сном или дурной шуткой. Отказаться от Перерождения было невозможно. Перед глазами горела всего одна кнопка «Принять Перерождение», без возможности закрыть системное окно. Безучастно Вилл нажал на системную кнопку, даже не задумываясь о возможных последствиях.

Тёмно-синяя шкала магической энергии исчезла, уступив место кроваво-красному индикатору, схожему по цвету со шкалой здоровья. Рамки системного чата, системные кнопки и даже таймер — все они приобрели зловещий кровавый оттенок. Не успел Вилл опомниться, как неведомая сила сама поставила на ноги и крепко удерживала, не позволяя снова упасть. Окровавленное тело мягко накрыли знакомые одеяния. Вилл с отдалённым удивлением смотрел на кроваво-красную мантию, по которой, как и прежде, стекали маленькие капельки крови. Кровавый комплект вернулся к владельцу по праву Перерождения в Кровавого целителя, и в системном чате загорелась подсказка, что эту мантию как нельзя было передать другому игроку, так и нельзя было снять и заменить другой.

Капельки крови сочились с мантии на постамент. Такая же кровь капала и с летающих рук. На трибунах больше не осталось ни единой живой души. Несколько рук отделились от общей массы, и, набрав огромную скорость, пробили дыру в крыше, вылетая наружу и отправляясь на охоту за теми, кто не прибыл на бойню. Остальные руки опустились и начали втягиваться в посох, а посох, приняв влетевшие руки, завис в воздухе. Нижняя часть исчезла, и осталась лишь мерзкая рука со скрюченными пальцами. Остатки мерзкого посоха неожиданно влетели в грудь, втянувшись в неё с неприятным чувством, прямо туда, где бушевали боль и пустота. В двух секторах арены распахнулись двери. Всё это время их удерживала специально подготовленная мастерами магия. Ворвавшиеся стражники в золотых доспехах кто-то кричали, но они словно говорили на незнакомом языке. Вилл расправил за спиной кровавые крылья и устремился к дыре, улетая туда, где ждало специальное устройство, которое положит конец всему тому ужасу, сотворённому своими же руками.

Глава 8

Инфел ёрзал на неудобной, скрипучей лавке. Затянутое яркими звёздами небо раскинулось над спящей деревней словно бархатное полотно. Окружённая со всех сторон высокими земляными стенами, давшими ей название, она утопала в тишине, нарушаемой лишь редкими завываниями монстров за пределами безопасной зоны да лёгким шелестом листьев под дуновением прохладного ветерка. Впереди, между двумя невысокими домами, просматривалась площадка телепортации. Резные каменные столбы, окружавшие её, слабо мерцали в темноте, излучая мягкий магический свет. В такой час на площадке обычно было пустынно, но внезапно она озарилась яркой вспышкой, словно молния прорезала тёмное небо. Инфел встрепенулся, но в свете телепортационных всполохов показался молодой парень. Он нервно оглянулся по сторонам, будто боялся слежки, и быстро зашагал по тихой улице, вскоре скрывшись из виду за цепочкой домов.

Инфел вдохнул, вытягивая ноги и откидываясь на неудобную спинку. В левой руке, словно по волшебству, возникло зелёное яблоко, извлечённое из глубин инвентаря. Несмотря на месяц, проведённый в игре, всё происходящее до сих пор казалось либо нелепым сном, либо злым розыгрышем родителей, недовольных, что в свои двадцать четыре года сын не только тратит время на «глупости» вроде компьютерных игр, но и вливает в них баснословные деньги: от обычного доната на различные игровые валюты до покупки дорогой капсулы для виртуальной реальности.

Родителям так и не получилось объяснить любовь к виртуальным мирам, что тянулась через всю жизнь с того дня, как приехавший в гости старший брат установил на компьютер клиент одной из популярных игр, запойно играя в неё по ночам. Через две недели брат уехал, а клиент игры остался, и Инфел, насколько позволяли родители, потихоньку открывал врата незнакомого для себя мира. Это был совершенно новый опыт: союзниками и противниками были не запрограммированные болванчики, а настоящие люди, с которыми можно было дружить, обращаться и сражаться. Всё было замечательно, вот только период знакомства с разными ММОРПГ пришёлся на расцвет жанра, и со временем его величие начало угасать. Новые игры появлялись редко, а те, что выходили на рынок, не могли похвастаться глубиной и проработанностью своих предшественников.

«Трианрия онлайн» же не просто обещала встряхнуть застоявшийся рынок, но и манила игроков обещаниями беспрецедентного опыта виртуального погружения, с упором сразу на все пять органов чувств. И разработчики не обманули. Отчасти.

Инфел откусил яблоко. На вкус оно было таким же кисленьким, то и яблоки из дедушкиного сада. Сок стекал по пальцам, липко склеивая их. Прохладный ночной воздух был наполнен благоуханием травы и цветов, растущих у соседнего дома. Вдалеке раздалось завывание мобов, похожее на волчий вой, а звёздное небо ничем не уступало в своей красоте небу из реальной жизни. Детализация виртуального мира была настолько высока, что уже через несколько дней размылась грань между ним и реальным миром. И остановить удивительное виртуальное приключение было нельзя. Кнопку выхода заблокировали, других способов покинуть игру не нашли, а всё это дополняло безумное правило одной смерти, которое отняло жизни нескольких тысяч игроков.

«Если это правда, естественно», — поправил себя Инфел. Насчёт этого правила были сомнения, но с каждым днём их оставалось всё меньше.

Ещё одним тревожным звоночком стало странное течение времени. Ажиотаж вокруг «Трианрии» был огромен, и при запуске серверов моментально образовалась очередь из тысяч желающих исследовать новый мир. Ожидание вместо нескольких часов продлилось всего пятнадцать минут, вот только по странным причинам стартовая локация оказалась пуста. Рядом не было новичков, осваивающих новый интерфейс и азы боя, а вокруг были лишь странные цветы с огромными головами — мобы по первому заданию. Продираться сквозь стартовую локацию пришлось в одиночку, и лишь у пещеры с мини боссом встретился первый игрок — волшебник скучающе вышагивал возле входа в небольшой данж. Он терпеливо объяснил, что со старта игры миновало не два часа, а больше года. Его слова звучали как бред, но максимальный, сто пятидесятый уровень, в сочетании с топовой экипировкой говорили об обратном.

И даже так лишь спустя несколько дней полностью пришло осознание, что это правда, и многие игроки действительно провели в игре больше года. Они взяли максимальный уровень, стали свидетелями или участниками многих важных событий, а взгляд большинства ветеранов разительно отличался от взгляда зелёных новичков, не прошедших ни одного серьёзного данжа. Храбрецы, которые отправлялись навстречу легендарным подземельям без знания тактик и полагающиеся только на свой игровой опыт, и вовсе казались героями.

«Нет, это всё точно розыгрыш родителей», — мысленно вздохнул Инфел. Несмотря на безумие происходящего, одна часть не хотела возвращаться в реал. Очевидно, что поднимется огромный скандал, о котором родители неизбежно услышат. Перед глазами уже стояли их торжествующе-укоризненные лица, на которых без слов читалось «Что, доигрался в свои игрушки, а мы ведь тебя предупреждали!». Три недели они ворчали из-за покупки капсулы, даже не подозревая, что вместе с ней была куплена ещё одна.

Инфел пересел на левый край скамьи, поглядывая в сторону телепортационной площадки. Всё было тихо, чего не сказать о душе, и мысль о второй купленной капсуле пробудила цепочку воспоминаний о той, для кого она предназначалась. О той, кого хотелось отпустить, но никак не получалось.

Лица родителей растаяли, уступив место образу чарующей девушки. Огромные глаза цвета нежного ореха. Мягкие и сладкие губы. Распущенные чёрные волосы, что редко заплетались в косу. Идеальная фигура без единого изъяна. Ласкающий слух голос. Алина была прекрасна во всех смыслах, и внешне, и внутренне. Не девушка, а мечта, особенно для скромного геймера, опыт которого ограничивался парой не самых удачных отношений.

Знакомство состоялось в одном проекте, который преподносился как «ММОРПГ для мобилок», но также был портирован на компьютеры. Его называли очередным убийцей одной легендарной игры, доминировавшей на рынке уже более двадцати лет, но на деле новый проект стал убийцей кошельков. Комфортная игра требовала постоянных денежных вливаний, и было страшно думать о сумме, потраченной на развитие персонажа. Когда в личном кабинете случайно открылась вкладка со статистикой, в которой был раздел и с историей доната, рука как можно быстрее переключила сайт на другой раздел, лишь бы не видеть ужасное шестизначное число, начинающееся не с единицы и даже не с двойки.

Сочетание большого доната и хорошего онлайна, позволявшего выполнять все ежедневные активности, позволило за несколько месяцев стать одним из лучших призрачных мечников не только на своём сервере, но и во всём мире. Персонаж под ником «Инфел» занимал восемнадцатую строчку в общем мировом рейтинге по максимальному уровню снаряжения. Рутинных активностей было много, и в ходе одной из них состоялось знакомство с милой целительницей. Алина хорошо владела своим классом, но на последнем боссе ежедневного данжа модельку её персонажа странно начало телепортировать из точки в точку, что означало проблемы с соединением. Из-за высокого пинга Алина не успела правильно встать по механике, и вся группа полегла. Вторая попытка прошла гладко, и после подземелья в личных сообщениях появилось извинение от девушки. Обсуждение случившегося, советы по прокачке, милые разговоры — всё это увлекло настолько, что семь часов пролетели незаметно. Судьба улыбнулась — оказалось, что жили они в соседних городах, всего в полутора часах езды друг от друга, и знакомство в игре быстро переросло в отношения в реальной жизни. К тому времени их интерес к донатной яме остыл, а на рынке набирали популярность капсулы для виртуальной реальности, более продвинутые, чем шлемы и другие устройства. На горизонте замаячил многообещающий проект, и нетерпение получить новый опыт подтолкнуло к роковому решению — купить две капсулы: одну для себя, а другую для любимой, чтобы вместе окунуться в чудный мир и изучать его рука об руку.

Но у игры, как оказалось, были свои планы.

Из-за асинхронности игрового и реального времени даже секундная задержка в очереди могла оборачивалась для игроков разницей в день, неделю, а то и месяц. «Счастливчики», проскочившие на старте, воссоединились с любимыми, друзьями и соратниками по клану, но для тех, кто застрял в очереди хотя бы на секунду, встреча с близкими превращалась в лотерею. Одного парня прозвали Хатико: он играл с первого дня и больше года ждал свою девушку. У него было всё — свой клан, максимальный уровень и поклонницы, но вот любимая в игру так и не попала, чему Хатико, с другой стороны, был рад.

Перед входом на сервер пришлось отсидеть в очереди, и из-за этого не вышло попасть в игру одновременно с Алиной. Она попала в игру на полтора месяца раньше, но оказалось, что всё это время особо не скучала и ни капли не ждала.

От этой мысли кулаки непроизвольно сжались, а в душе закипела ярость, готовая вырваться наружу и пробить деревянную скамью насквозь. Оказалось, что попав в игру раньше, Алина не бросилась на поиски возлюбленного. Довольно быстро дошли слухи о её приключениях, среди которых были увлечения высокоуровневыми игроками. Перебрав с десяток парней, она остановилась на рыцаре с седьмого места особого ПВЕ-рейтинга. Всё это время терзал лишь один вопрос: «Почему?», но отвечать на него Алина не стала. В их единственной попытке поговорить она взирала с ледяным равнодушием, в глазах читались лишь отвращение и холод. Зато на своего нового парня она смотрела с любовью и обожанием, с таким знакомым огнём в красивых глазах. Вскоре всё стало предельно ясно. Алину влекло к рыцарю по той же причине, по которой в своё время её притянуло к Инфелу, одному из лучших призрачных мечников, а точнее, её тянуло к силе, что обладал персонаж «Инфел». В этой же игре страж Инфел был никем — лишь жалким нубом и слабаком. И Алина всегда была такой, просто любовь и розовые очки мешали принять действительность.

С того единственного разговора прошло немало времени, но рана на сердце так и не зажила. Алина оставила слишком глубокий след, и что-то внутри отчаянно цеплялось за девушку, не желая отпускать её из жизни, чего бы это ни стоило. Внутренний оптимист, словно терпеливый хищник, уговаривал выжидать удобный момент, когда рыцарь бросит Алину, дав возможность подставить плечо и утешить.

Под эти мысли телепортационная площадка вновь вспыхнула, и в её свете появились два силуэта. Один принадлежал миниатюрной девушке в алом платье, а второй — невысокому и худощавому парню в простой белой рубашке и шортах до колен. Оба были обуты в походную обувь, что немного выбивалось из красивых образов. Алина так и не переступила сороковой уровень и держалась на тридцать девятом. Скорее всего, на этом настоял рыцарь, желая оградить любимую от угроз со стороны ПК. Да и поднимать уровень Алине было и незачем. У топового рыцаря наверняка имелось и своё жильё, и еда от лучших кулинаров, и все прочие удобства. Вопрос денег для Алины был решён полностью, чего не сказать о страже сорок третьего уровня. Инфел на всякий случай проверил запасы золота. В инвентаре лежало всего сто девяносто золотых монеток, и большую часть придётся отдать за использования телепортационной площадки для возвращения в столицу.

Рыцарь галантно взял под руку Алину, и они покинули телепортационую площадку, направляясь к выходу из безопасной зоны. Покинуть деревню можно было через одну из защищённых дыр в высоких земляных стенах. Они шли они медленно, явно наслаждаясь прохладой ночи и спокойствием, окутавшим деревню. Рыцарь время от времени наклонялся к Алине, что-то негромко говоря, и её мелодичный смех, подобный звону колокольчиков, разливался в ночной тишине.

С болью на сердце Инфел крался следом, используя укрытия из домов и заборов. Подобная слежка была далеко не первой, поэтому двигаться получалось быстро и практически бесшумно. Время от времени пара исчезала из виду, скрываясь за очередным домиком, но вскоре они вновь появлялись в лунном свете. Внутренний монстр на мгновение пожелал, чтобы с рыцарем случилось что-то нехорошее, и Алина появилась на свете луны без этой помехи.

Рыцарь неспешно, но уверенно вёл Алину к Небесному поцелую, одному из самых романтических мест этого игрового мира. Свою романтическую популярность утёс получил как за красивые виды, так и из-за высокого местоположения, и возлюбленные словно целовались в самих небесах. Узнать, куда и во сколько рыцарь поведёт Алину, удалось от Кати, её подруги. Она не вмешивалась в распавшиеся отношения, но отнеслась со всем сочувствием, и время от времени делилась о планах Алины. Путешествовать по ночам за пределами городов и деревень было небезопасно, но уровни у монстров в этой области не превышали тридцатый. Алина сможет одолеть их и сама, не говоря уже о рыцаре на сто с лишним уровне выше. Игроки же нападать, скорее всего, не станут. Высокая строчка в ПВЕ-рейтинге, лучший шмот и членство в одной из гильдий Совета игроков защищали лучше любых доспехов.

Считалось, что парочки обязаны пройти к Небесному поцелую через Тропу влюблённых и только через неё, но рыцарь проигноировал её и свернул на другую, более короткую тропу. Лунный свет пробивался сквозь густую листву, создавая на земле причудливые узоры, будто лес рассказывал собственные истории. Парень в белой рубашке, слегка осветлённой светом луны, уверенно вёл Алину, чьё алое платье мерцало, словно светлячок. Лёгкий ночной ветер играл с распущенными волосами любимой, придавая ей ещё больше очарования. Инфел, словно призрак, бесшумно двигался следом. Осторожные шаги сливались с шумом ночи. Если в реальной жизни зрение было подпорчено постоянным сидением за компьютером, то внутри игры оно было безупречным, и следить получалось без труда. Временами тропа причудливо изгибалась и становилась труднопроходимой, а иногда парень останавливался, чтобы помочь преодолеть очередное препятствие: под заливистый смех он взял Алину на руки, и словно пушинку перенёс через небольшой ручей. Инфел бросил взгляд на чистое небо, красиво усыпанное большими звёздами. Между Луной и особо яркой звездой висел небольшой тёмно-красный диск. Игроки говорили, что ещё пару месяцев назад он неумолимо рос, но теперь, напротив, он быстро терял в размерах. Наконец, рыцарь и Алина остановились. Их путь закончился на краю большого утёса.

— … красиво-то как! — восхитилась Алина.

Инфел, стараясь не издать ни звука, подобрался поближе, надеясь расслышать всё, о чём Алина будет говорить с рыцарем. Красоты, которыми восхищалась Алина, были скрыты от взора — в его позиции вокруг были лишь густые деревья да проглядывающее впереди небо. Парень что-то тихо ответил и достал из инвентаря плед красивого нежно-голубого цвета.

— Ой, а это что? — спросила Алина.

Внезапно нога предательски скользнула по мокрому камню, и лишь чудом удалось сохранить равновесие.

— Это особый плед, — объяснил рыцарь. — Я взял его специально для нас. Оно создаётся крафтовыми мастерами, мягкое и очень тёплое.

Рыцарь бережно расстелил плед на каменной площадке у края обрыва. Алина, скинув сапоги, грациозно опустилась на него, устроившись поудобнее.

— Слушай, и правда очень мягко! Я словно на кровати лежу!

— Не ты преувеличивай. У нас дома кровать за тридцать пять тысяч золотых, думаю, она в разы мягче.

— И всё равно!

Алина заливисто рассмеялась, и её смех был подобен музыке, разливающейся в ночи. Она поманила рыцаря пальцем и притянула его за руку, увлекая к себе на плед. Сердце в этот миг кольнуло сильнее обычного. Инфел отвернулся, не в силах смотреть на то, как любимая блаженно целуется под светом луны, но звуки поцелуев и её вздохи делали рану на сердце ещё глубже.

— Нам повезло, — спустя несколько минут неразрывного поцелуя произнёс рыцарь. — Ещё недавно соваться сюда не было смысла. То снег всё завалит, то пылевая Аномалия не даст увидеть дальше носа.

— А ты откуда знаешь? — с показной ревностью спросила Алина. — Кого ты ещё водил сюда, а? Много девушек нежилось на этом пледе? Отвечай, бабник!

— Глупышка ты моя. Это рассказывал парень с консты. Он попёрся сюда со своей девушкой в жару, и они постоянно бегали в тень. Да и логика, в конце концов. Какие свидания здесь могли быть при Аномалиях? Сейчас всё спокойнее.

— Ты не прав.

— Чего?

— Здесь очень даже неспокойно…

В сердце кольнули в очередной раз, уже намного больнее. В этот раз Алина целовала рыцаря ещё более жарко и пылко, так, как целовала всегда в порыве страсти. Инфел стоял в тени, стиснув зубы, и внутренний мир разрывался на части. Каждый звук их близости был невыносимым, каждый томный вздох резал тупым ножом. Захотелось зажать уши, развернуться и убежать прочь, лишь бы не видеть и не слышать этого.

«Идиот…какой же ты идиот…» — корил себя Инфел без остановки. Отвращение к себе росло с каждым сладким стоном, а тело будто сковала невидимая ловушка, не давая сделать и шага в сторону. Внутренняя борьба становилась невыносимой, и поддавшись взрыву эмоций, Инфел изо всех сил ударил по дереву, сломав свисающую ветку. Глухой хруст эхом разнёсся по ночному лесу, нарушая его тишину.

— Ты слышал?

Алина резко отпрянула от рыцаря. Она приподнялась на руках, и Инфел, коря себя уже за секундную слабость, мешком свалился на землю. К лицу сразу прилипли грязь, влажные веточки и сырые листья.

— Да небось животное какое пробежало, или какая-нибудь дрянь, — раздался голос рыцаря.

— Может, ты посмотришь? Вон там, — испуганно попросила Алина. — Пожалуйста.

По спине пробежал холодок. Если рыцарь сейчас спустится, то он обязательно заметит его, и кто знает, как парень отреагирует. Может быть, даст пинка и прогонит, а может, и убьёт, особенно если перепуганная Алина этого потребует.

«Но она же этого не потребует?» — неуверенно спросил у себя Инфел. Почему-то казалось, что Алина будет рада избавиться от назойливого бывшего, воспользовавшись предлогом «этот маньяк следит за мной».

— Не раздувай. Так можно всю ночь вздрагивать от любого шороха.

Инфел с облегчением выдохнул. В тишине леса вновь раздался звук поцелуя, одновременно мягкого и наполненного страстью. Инфел приподнял голову, с болью на душе и сердце смотря на два ластящихся друг к другу силуэта.

— Я у тебя ещё та трусиха, — призналась Алина.

«Да, а ещё ты темноты боишься», — дополнил Инфел. За пару недель до старта игры они возвращались поздней ночью из кино. Такси вызвать не получилось, и всю обратную дорогу Алина пугливо озиралась, вздрагивая от любого случайного звука.

— Говорю тебе — не волнуйся. На тридцать девятом уровне тебе никто не навредит — ни игроки, ни мобы. На меня же тем более никто не нападёт.

— Да, но… — неуверенно ответила Алина.

— Или тебе покоя не даёт этот дурацкий слух?

Алина молча кивнула.

— Ну ты даёшь, глупышка. — рыцарь мягко провёл ладонью по лицу Алины, и она прильнула к руке, словно кошка. — Знаешь, как всё было на самом деле? Эту группу убили другие игроки, и чтобы не нести ответственности они придумали эту дичь, вкинув её через главные новостные издания. Отключи эмоции и подумай здраво — это даже звучит глупо, ты согласна?

Алина снова кивнула и прижалась к рыцарю как можно ближе.

— Так что ничего не бойся. Всё это глупости, вроде сказок, которыми пугают непослушных детей. Я рядом с тобой, так что я тебя всегда…Божественная защита!!!

Всё произошло мгновенно. Правой рукой рыцарь сотворил защитное заклинание, окружившее их золотистой защитной аурой, но даже при такой невероятной реакции он не успел. Сверху на них обрушился тёмный шар, и большая часть удара пришлась на Алину. Отброшенная силой магического удара, девушка откатилась в сторону, и левой рукой рыцарь успел крепко схватить её прежде, чем она упала в пропасть. Реакция отменная, вот только спас он уже бездыханное тело. Один удар невидимого противника забрал сразу всё здоровье у целительницы тридцать девятого уровня.

— Алина! — закричал рыцарь.

Притянув Алину к себе, рыцарь швырнул её на плед и встал перед ней, который до последнего защищать даже бездыханное тело. Кровь забрызгала его лицо, волосы и белую рубашку, но он словно не замечал этого, сосредоточившись на неведомой угрозе.

Вдруг из-за деревьев стремительно вылетел силуэт. Это был не монстр, а человек с большими крыльями за спиной и длинным посохом в руке, таким, который обычно используют целители. Его мантия была глубокого красного цвета, и казалось, что она сочилась кровью. Битва началась мгновенно. Летающий целитель взмахнул рукой, и из посоха вырвался вихрь багровой энергии, закручиваясь в разрушительную воронку. Вихрь оставлял за собой кровавый след, а в ночи на мгновение раздался вой сотен голосов. Рыцарь, храбро выставив перед собой большой круглый щит, принял на него вихрь, но полностью защитить он не смог, и рубашку порвало в нескольких местах. В оцепенении Инфел смотрел, как оставшиеся от вихря кровавые следы сами собой сформировались в несколько острых кровавых копий. По беззвучной команде они устремились вниз, намереваясь пронзить рыцаря с разных сторон. Он успел защитить себя зельем неуязвимости, но копья, которые своими кровавыми наконечниками почти коснулись золотистой защитной ауры, вдруг замерли. Рыцарь быстрым взмахом попытался сломать одно из копий, но клинок прошёл сквозь кровавую массу. Выждав, пока защитная аура спадёт, копья пронзили рыцаря в ноги, бока и спину, и болезненный крик разнёсся в ночи.

Бой был неравным. Новый кавалер Алины пусть и был одним из лучших рыцарей, но лишь в ПВЕ. Сейчас ему противостоял тот, кто был на много голов выше обычного босса в заскриптованном подземелье. Летающий целитель безжалостно атаковал вновь и вновь. Он направил посох в сторону своего противника, и рыцарь, болезненно вскрикнув, схватился за раненое плечо. Целитель взмахнул рукой и вызвал дождь. Инфел испуганно отпрянул от кровавых капель, забарабанивших в нескольких метрах впереди. Посох целителя зловеще загорелся багровым сиянием. Неведомая сила сперва подняла Алину в воздух, а после вытянула всю кровь из её тела, воссоздав из неё кровавого бойца с двуручным мечом. Сражаться сразу с двумя противниками было ещё тяжелее. Защищаясь от сотканного из крови луча, рыцарь пропустил выпад от кровавого клона, и острый кровавый клинок пронзил тело насквозь. Издав последний вскрик, рыцарь отступил к краю утёса и свалился с него. Кровавый мечник потерял чёткие очертания и просто растаял, кровавым пятном растекаясь рядом с иссушённым телом Алины. В лунном свете она выглядела неестественно жутко. Кровавый целитель же устремился вниз, туда, куда должен был упасть мёртвый рыцарь. Инфел, почувствовав, что оцепенение спало, побежал, но не к убитой возлюбленной, а наутёк, в сторону ближайшей безопасной зоны.

Багровая мантия трепетала на ветру. Мужчина стоял на пороге пылающего ада, и его фигура вырисовывалась на фоне разгорающегося пламени, поглощающего роскошный дом. У него ног, словно жертвенные дары, лежали тела наёмников — безмолвные свидетели случившегося. Их искажённые агонией лица, словно застывшие маски, были изувечены. Сломанные челюсти, выбитые зубы, кровь, обильно сочащаяся из ран.

Мужчина в красной мантии стоял к ним лицом, держа в руках два окровавленных орудия: тоньше и меньше привычных дубинок, но толще и больше колдовских жезлов. Мужчина убрал их за спину, и при помощи магии они закрепились на спине крест-накрест. Пламя продолжало бушевать, уничтожая всё на своём пути, а мужчина в окровавленной мантии спокойно наблюдал за огненным хаосом.

Алхимическая лаборатория была наполнена густым, удушающим воздухом. Пары поднимались от огромного котла в центре, смешиваясь с неприятными запахами различных ингредиентов. Главный алхимик, облачённый в дорогие белые одежды, зачарованные так, чтобы они не впитывали ни запаха, ни пятен, делал пометки в огромной книге перед собой и подливал кристально белую жидкость в толстую колбу. Вокруг него сновали несколько мужчин и женщин в более дешёвых мантиях, источающих неприятные запахи и насквозь прожжённых во многих местах зельями и реагентами.

Девушка в особом красном облачении, контрастирующим с убогими одеяниями остальных, смахнула с щеки капельку крови и поправила распущенные белокурые волосы. Её движения были плавными и уверенными. Она быстро бросила взгляд по сторонам, выждав миг, пока глаза остальных будут сосредоточены на своих задачах. Она прошла рядом с котлом, ловко и незаметно проводя рукой над закипающим варевом, выливая в него содержимое маленького бутылька. Девушка, оставаясь спокойной, взяла с соседнего стола нужный ингредиент и вернулась к рабочему месту, продолжая трудиться как ни в чём не бывало.

В самом центре деревни стоял целитель, облачённый в длинные, алые одеяния, волнами спадающим к его ногам. С раннего утра к нему тянулись люди. Подходили все — от дряхлого старика до детей. Каждый с почтением принимал из его рук волшебное зелье, и каждый, благодарно кланяясь, взирал на него с благоговейным трепетом. Целитель лишь молча кивал в ответ.

Капюшон, по которому струились кровавые капли, скрывал лицо, оставляя лишь загадочную тень. Лица деревенских жителей светились от счастья. Признаки недугов пропадали как по волшебству. У юной девушки исчезла сыпь с лица. Мужчина грязной рукой ощупал зажившее плечо. Седовласая женщина осторожно трогала себя за голову, счастливо смеясь от накатившего облегчения. Дивное зелье, что щедро раздал таинственный целитель в алой мантии, оказалось поистине волшебным.

— Малой, чего происходит?

— Спроси что-то попроще…

— Брат Намтик, ты точно ничего не трогал?

— Нет, конечно…

Вилл с трудом разлепил ресницы, словно склеенные ради шутки крепким клеем. Вокруг царила духота, давящая на грудь. Сквозь стенки капсулы доносились приглушённые знакомые голоса, а её поверхность в некоторых местах зловеще озаряли вспышки то кроваво-красного, то тускло-голубого цвета, безжизненного и холодного. Неожиданный стук по капсуле заставил вздрогнуть, будто постучали прямо по голове.

Капсула начала раскрываться, и две половинки разошлись в стороны. Яркий свет ударил в глаза, заставив поморщиться, но даже сквозь ослепляющую вспышку удалось разглядеть три встревоженных знакомых лица.

— Вилл! — с искренним восторгом прокричал Брэйв, подступая к капсуле. — Ты живой?

Рыцарь подошёл так близко, что заслонил собой окно, из которого лился мягкий свет. Перед глазами теперь было лишь его молодое лицо, обрамлённое слегка неряшливыми седыми волосами.

— От твоего лица и мертвец воскреснет, — отшутился Вилл, но сквозь стиснутые зубы прорвался болезненный стон. Стоило только пошевелиться, как по телу прокатилась волна жгучей боли, словно волшебник максимального уровня обрушил на голову десяток молний.

— Давайте, вытаскиваем его.

Капсула, снаружи напоминающая кристаллический саркофаг, была жутко неудобной. Забраться внутрь самостоятельно было задачей не из лёгких, а выбраться — и подавно. Казалось, что капсула была живая: острыми гранями она вцепилась в окровавленную кровавую мантию, словно не желая выпускать из своего плена. Брэйв и Кромор подхватили под руки и выдернули из капсулы, а маленький Намтик суетился внизу, отцепляя мантию от жадных кристаллических клыков.

— Всё, отпускайте, — попросил Вилл, чувствуя под ногами твёрдую опору и силы, чтобы уверенно на неё встать.

И всё-таки без поддержки товарищей равновесие получилось сохранить с трудом. Вилл сделал один неуверенный шаг, второй, размял руки, плечи и ноги, покрутил головой с неслышимым хрустом в шее. Короткая разминка пусть и не прогнала слабость из тела, но большая часть отступила.

— Брат Вилл, ты как? — с тревогой спросил Кромор, и с окровавленными руками он выглядел жутко. Не лучше выглядели и Брэйв с Намтиком: их руки также были испачканы кровью. Вилл осмотрел себя. Виновата кровавая мантия, что сильнее прежнего сочилась кровью.

— Жрать хочу, — неожиданно для себя ответил Вилл. В животе словно образовалась чёрная дыра, готовая поглотить все внутренности. Нестерпимый голод не был похож ни на что, что когда-либо доводилось испытывать — ни в реальной жизни, ни в игре.

— Естественно, жрать хочешь. Если бы меня пичкали всякой гадостью через капсулу, я бы и быка целого съел. Мужчины, давайте, тащите всё, что есть.

Кромор и Намтик, следуя указаниям Брэйва, суетливо выставляли на небольшой прямоугольный стол тарелки. Брэйв помог подойти к нему и усадил за одну из двух грубых скамеек. Вилл и моргнуть не успел, как на столе оказались разные вкусности: аппетитный кусок мяса размером с целую тарелку, картофель, пылающий жаром и покрытый золотистой корочкой, тёмно-красный суп, очень похожий на борщ. Вилл сглотнул слюну и сразу же ринулся в бой, вгрызаясь в мясо с беспощадностью к виртуальным зубам. Голод вынуждал жадно поглощать всё, набрасываясь в хаотичном порядке на разную пищу. Вилл схватил двумя руками тарелку с супом и вливал в себя так, что он тёк по подбородку и капал на стол.

Парни не мешали утолять звериный голод. За исключением нового, более совершенного снаряжения, ни они сами, ни место, где была установлена капсула, не изменились. Непонятно было, то ли мастера поместили капсулу сюда сами, то ли она здесь стояла веками, но находилась она в уютном домике, напоминающем деревенскую избу. Внутри царила скромная обстановка: несколько незаправленных кроватей с тёплыми одеялами, старая печь в углу, картина в простенькой деревянной рамке, изображающая медведя, вставшего на задние лапы. Небольшие окна, украшенные простыми белыми занавесками, пропускали мягкий солнечный свет, который казался необычно мягким, приветливым. Вилл бросил взгляд в окно и увидел голубое небо, по которому неспешно плыли несколько пушистых облаков. Внезапно тишину, нарушаемую лишь бренчанием тарелок, прорезал тревожный гомон птиц, силуэты которых мелькнули за одним из окон. За ним последовали странные стуки, будто кто-то бросал в дом мелкие камушки, градом сыпавшиеся по деревянным стенам и крыше.

— Сидите. Я разберусь, — Намтик решительно закатал рукава рубахи. Ловким движением он выскочил из-за стола, скрываясь за дверью. Чёрная катана в его руках зловеще сверкнула в солнечных лучах.

— Мобы, — пояснил Брэйв, опередив не успевший сорваться с губ вопрос. — Иногда шастают здесь, если точка респа выпала слишком близко к дому. Они слабенькие, на десять-пятнадцать уровней ниже, так что особой опасности не представляют. Но бесят.

— Мы их на всякий случай всегда отгоняли. Мало ли они навредят, дому или капсуле, — дополнил Кромор.

Колдун потянулся к вилке, проткнул ею оставшийся на тарелке кусок мяса и отправил его в широко раскрытый рот. Болотные глаза в обрамлении безволосого, за исключением бровей, черепа, сверкнули от удовольствия. Вилл кивнул и продолжил пир.

В реальной жизни живот бы уже давно лопнул, но здесь можно было набивать себя едой сколько угодно. Ради эксперимента кто-то решил проверить, существуют ли пределы у бесконтрольного поглощения пищи. Оказалось, что ограничений не было, а если они существовали, то количество съеденного должно превышать любые адекватные нормы. В какой-то миг просто отпадало само желание есть, и со слов испытуемых, еда дальше лезла, но что-то внутри просто не хотело набивать живот дальше.

Семь тарелок были забиты едой до отказа, но всего за десять минут они опустели. Остались лишь редкие крошки да капли супа на стенах железной миски. Внутренний демон усмирил свой голод и удовлетворённо прикрыл глаза от удовольствия, поглаживая набитое брюхо.

— Парни, спасибо вам, — выдохнул Вилл, утирая заляпанный подбородок и жирные пальцы.

— Фигня. Половину этой еды приготовили сами, половину Кромор стащил у крафтеров Альянса. Или это твои трофеи, а, искуситель женских сердец? — в светло-карих глазах рыцаря сверкнул озорной огонёк.

— Брат Брэйв, я воздержусь от комментариев, — буркнул Кромор. Румянец залил не только щёки, но и кончики ушей.

— Я про другое, — ответил Вилл с улыбкой. — Еда — шикарная, и не помню, чтобы когда-либо получал похожее удовольствие от приёма пищи, но я благодарю и за то, что вы следили за мной всё это время. Наверное, эти два месяца были непростыми, но вы отгоняли мобов и питали устройство. Спасибо вам.

Вилл похлопал сидящего рядом Брэйва по плечу и слегка поклонился Кромору. Улыбка немного сползла с лица рыцаря, и парни обменялись быстрыми взглядами.

— В одном ты прав. Времечко было и правда непростое, но с периодом ошибся. Сколько прошло, Кромор, больше четырёх месяцев?

— Четыре месяца и дней так десять, если точнее, — ответил колдун.

— Сколько? Мда уж…

Спячка, по словам мастеров, должна была продлиться от двух до трёх месяцев. Что-то внутри верило в более оптимистичный сценарий, однако он не только не подтвердился, но итог вообще пробил верхнюю планку.

— Когда третий месяц подошёл к концу, мы хотели забить тревогу, вот только бить её было некуда, — негромко произнёс Кромор.

— Всё, что нам оставалось — это и дальше следить за тобой. Мы даже начали прорабатывать варианты на случай, если выданные мастерами кристаллы закончатся и нечем будет кормить спящую красавицу, но ничего придумать и не успели.

Разговор о мастерах Десятки пробудил задремавшее воспоминание. Вилл извлёк из кармана кровавой мантии письмо, вложенное туда перед тем, как лечь в капсулу. Кровавый комплект и правда сочился кровью сильнее обычного. Он оставлял на пальцах тёмно-красные следы, которые сразу отпечатывались на пергаменте. Вилл развернул письмо, даже не представляя, что там написано. За секунду получилось выстроить разные теории по поводу текста: руководство к дальнейшему действию, название новой локации, которую им следует разыскать, или что-то ещё более важное, но послание оказалось лаконичным и уместилось оно всего в одну строчку, выведенную аккуратным, знакомым почерком.

Помни, что мы умерли из-за тебя.

— Помни, что мы умерли из-за тебя… — Вилл перечитал вслух и вопросительно посмотрел на парней. — Что значит…умерли? Что с мастерами? И вообще, рассказывайте, что творилось все эти месяцы, пока я был в отключке. Расскажите мне всё, или хотя бы самое важное.

Вилл бросил взгляд на сидящего рядом Брэйва. Лысый колдун также посмотрел на него.

— А что на меня смотрите? Эх, ну ладно. С чего бы начать…Пропустив на стадион последнего НИПа, я запер двери и проверил, чтобы установленная защита от мастеров работала как следует. Затем я бросился со всех к телепортационной площадке, куда мы с Кромором прибежали практически одновременно. А дальше…

— Стоило нам ступить на телепортационную площадку, воздух вокруг нас наполнился эхом тысячи голосов, — тихо добавил Кромор. — Они доносились отовсюду, раздавались гулом и шёпотом, рёвом и стонами, и мурашки по коже бегут даже сейчас.

— Во-во, такая же хрень, — Брэйв нервно дёрнул плечами. — Что было дальше ты знаешь. Мы встретились здесь и погрузили тебя в капсулу. Малой же остался в столице и наблюдал за всем из невидимости. С его слов, это было ужасно. После твоей магии стадион начал разрушаться, но возле него толпились люди. Несмотря на риск попасть под завалы и даже умереть там, кого-то приходилось оттаскивать силой. Искали тела, наверное. Никто точно не знал, что именно произошло внутри, ведь свидетелей не было, а те, кто что-то видел, умерли, но все знали, что…

— Кровавый целитель перебил всех… — закончил Вилл.

Внутри царило странное, невыразимое состояние. Начиная с той самой секунды, когда уродливая рука прогрызла грудь первому НИПу, чудовищность совершенного поступка разрывала тело и душу, пусть и этот поступок был совершён во благо. Эта агония, словно вонзённый в сердце кинжал, не утихала, и длилась она вплоть до погружения в капсулу.

Тогда внутренняя боль казалась невыносимой, однако сейчас она ощущалась намного слабее. Вилл прикоснулся левой рукой к груди. Казалось, что крошечная точка, источник этой боли, до сих пор была внутри, однако её силу словно приглушили. Всё казалось случившимся не вчера, а когда-то давно, или всё вовсе было кошмарным сном. На душе было не так тяжко. Возможно, именно об этом говорил мастер Дакт, когда перед самым выходом из Храма успокаивал, что после пробуждения станет полегче.

— Поскольку все знали, что организацией праздника занималась Десятка, все быстро поняли, откуда растут ноги и кто виноват, — продолжил Брэйв. — К вечеру королевство гудело. Трелорин, поговаривали, собрала экстренное совещание, в том числе и с представителями Совета. Вскоре небольшое войско из объединённой королевской армии двинулось к Храму с целью арестовать мастеров и послушников, а вместе с ними в крестовый поход отправились и сотни желающих поквитаться с теми, кто отнял близких и любимых. Малой следовал за ними и видел из первого ряда, как гудящее войско маршировало к Храму.

— У Храма была бойня? — спросил Вилл.

— И да, и нет, — ответил Кромор.

— Хороший ответ, — поддержал Брэйв. — Там дело такое…Ходил слушок, что Гига воспользовался этой ситуацией в своих целях. К вечеру все понимали, к чему идёт дело, и, если верить слухам, люди Гига разместили на подступах к Храму ловушки и сотни жезлов призыва, которые бабахнули в нужную минуту. Все подумали, что это дело рук защитников Храма, что привело наступающих в ещё большую ярость, особенно после первых смертей. Про Гига уже узнали после, да и то, не узнали, так, слушок гулял.

— Хм…

Вилл отстранённо посмотрел над блестящей лысиной Кромора, пропуская эту новость через себя.

— Гига меня…тревожит, — Вилл подобрал нужное слово. — Его действия одновременно наполнены бесчеловечностью, и в то же время они правильны с точки зрения игры на дистанцию. Даже здесь он не упустил шанса разыграть свою карту. Много жертв было у Храма?

— Точных данных нет, но около пятидесяти человек. Половина из стражи, половина среди тех, кто отправился мстить.

— Говорят, Мама умерла там, — лицо Брэйва резанула мрачная тень. — Но никто не знает, как именно. Кто-то говорит, что несмотря на все опасности она храбро бросилась вперёд и бежала впереди всех, желая отомстить за дочурку, кто-то уверяет, что видел, как её поглотила огненная вспышка, кто-то видел, как она, якобы, пала в битве с призывными монстрами. Так или иначе, в игре её больше нет — проверяли через письмо.

— Чёрт… — сдавленно выдавил Вилл.

Приглушённая точка в груди болезненно вспыхнула.

— Хреново всё это, да. Тад тоже исчез, хотя он в игре. Две недели назад был, по крайней мере. Кто ещё пропал? Шрам, которого мы видели на том сервере. Ещё этот, паренёк, который в жёны взял девушку-НИПа. Вообще многие, кто потерял близких, пропал из виду.

— Как будто они умерли вместе с теми, кого любили, — мрачная тень скользнула и по лицу колдуна.

— Так или иначе, ловушки обошли и обезвредили, призванных мобов победили, но когда разъярённое воинство добралось до Храма, никакого сопротивления они не встретили. Вообще. Там уже было наплевать на первоначальные цели арестовать и судить Десятку. Послушников забили и перебили. Мастеров чудом успели взять живыми. Никто не сопротивлялся. Говорят, мастеров допрашивали всю ночь, а наутро казнили, устроив целое представление. Их казнили на пустыре, который образовался после разрушения стадиона. Королева даже подсуетиться успела и всё подготовить к казни.

— И казнь была особая.

Вернулся Намтик. С катаны стекала синеватая, желеобразная жидкость. Она же испачкала щёку и тёмные волосы.

— Сперва в мастеров вонзили странные магические крюки, только телу они не навредили, — Намтик схватил с кровати полотенце и старательно протёр лицо и катану. — Затем крюки с силой потянули назад, пока они не вырвались из тел без единого звука и следа. Я заметил, что за крюки было подвешено что-то необычное, одновременно видимое и нет, словно осязаемое, но в то же время напоминающее призрака. Под рёв обезумевшей толпы в этих призраков со всех сторон ударили призрачные лучи, выпущенные королевскими волшебниками, и мастера безмолвно закричали…

— Расщепление… — прошептал Вилл.

Вероятнее всего, через такие мучения прошёл и прапрадед Хэйлегура. Новая волна вины накрыла с головой. Мучительной смертью умерли не только сбежавшие из ада НИПы, но и мастера и послушники.

— Как-то так…Мы жили в этом доме следующие две недели, но Малой рассказывал, что это были самые мрачные две недели, которые он когда-либо видел.

Намтик кивнул, усаживаясь напротив.

— И вот мы коротали время под большим навесом, защищающим от солнца. Я изучал рыцарские разделы в минмаксерском журнале, Кромор читал какую-то хрень…

— Не хрень, а творчество моей подруги, — строго поправил колдун, пронзив Брэйва суровым взглядом.

— Для меня — хрень. Это неважно. Важно то, что в какое-то мгновение солнце, от которого мы прятались от навеса, вдруг стало менее ярким и жарким, словно невидимая рука сдвинула вниз невидимый ползунок. Подумал всё, кукухой поехал, но в этот день Аномалии начали угасать. Умения стали работать более корректно. Погода нормализовалась. Мобы перестали быть такими дурными. А летающая хреновина в небе начала уменьшаться. Вон, посмотри сам.

Вилл осторожно поднялся из-за скамьи и медленно подошёл к окну. Левая рука осторожно отодвинула занавеску, открывая взору безбрежное голубое небо. Между двумя облаками, одно из которых походило на гигантского кита, а другое на замок с высокими башнями, висела маленькая, почти незаметная точечка, которую легко и не заметить.

— И вот здесь у всех щёлкнуло. Многие увидели, что бойня на стадионе и убывающие Аномалии связаны, а значит, Десятка не бредила, сказав, что они сделали это ради «защиты мира». Нам на почту сразу посыпались письма, но уже не с угрозами, а с благодарностями, — произнёс Кромор.

— Вилл, ты прикинь, что учудили клоуны из «Вентилятора Трианрии». Они выпустили интервью, где я, якобы, рассказал о случившемся. Они подобрали очень общие формулировки, но в целом рассказали всё как есть — мы спасли мир, поскольку без убийства этих НИПов нас бы всех убили Аномалии. Я хотел было рожи начистить редакции, а потом подумал, в принципе, они же правду рассказали, так что забил.

— А ещё пришло письмо от Гига, — Намтик отпил ароматного чая из большой кружки, из которой в реале обычно пили другие напитки. — Поблагодарил за спасение мира и пригласил в свой дворец. Сказал, что мы будем желанными гостями, которые получат всё, что нужно — золото, топовый шмот, любые крафтерские услуги и…

Намтик залился румянцем.

— Хах, чего покраснел? — хохотнул Брэйв. — «И девок», вот.

— И лучших женщин, да, — смущённо закончил Намтик, делая ещё один короткий глоток.

Вилл вернулся за стол, смахивая на пол несколько кровавых капелек с комплекта.

— Как трогательно. А знаете, зря мы вмешались. Было бы потешно увидеть лицо Гига в тот миг, когда мир, правителем которого он так жаждет стать на долгие годы, развалился бы на куски.

— Я вот только понять не могу одного, — в руке Намтика, как по волшебству, материализовался румяный пирожок. — Почему это всё произошло?

— Как почему? Потому что одному дылде захотелось поиграть в героя, — хмыкнул Брэйв, и его голос был наполнен иронией.

Намтик сперва откусил пирожок и запил его, и лишь потом, медленно пережевав, ответил:

— Нет, я не про это. Мы ведь попали не в далёкий фэнтези мир, который существует по одному ему ведомым правилам, а в игру, где всё, что происходит, в той или иной степени замысел тех, кто игру создавал, начиная от квестов и заканчивая физикой. Если я подкину…пирожок, — Намтик смущённо подбросил оставшуюся половину пирожка, и часть мясной начинки вывалилась на стол. — Ой…В общем, этот пирожок подчиняется законам физики, но не этого вымышленного мира, а тем, которые заложили разработчики. Но откуда взялась эта история с разрушением мира и Аномалиями? Неужели при создании игры разработчики заглянули настолько далеко и предвидели, что мы совершим нечто подобное? Это ведь…какой-то невероятный уровень проработки.

— Я думал об этом, но остановился на более простом варианте, — Вилл вновь прокрутил в голове эту цепочку мыслей. — В других играх ведь было что-то похожее, когда одиночка или группа игроков запускали особый ивент, который сильно влиял на игровой мир. Вряд ли разработчики, одержимые идеей протестировать многие системы жизни по другую сторону реальности, знали, что подобное совершит игрок с ником Виллиус, но заложили возможность для такого…приключения. Всё, что мы сделали, не выходило за рамки невозможного этой игрой. Путешествие на другой сервер предусматривалось системой. Возможно было и сбежать оттуда, причём как самому, так и забрав с собой всех. Значит, разработчики могли добавить к этому условие, что если число сбежавших НИПов превысит определённую отметку, то запустится специально подготовленный ивент с катастрофой. Всё остальное — это уже наслоение мелочей, вроде ЛОРа и всего остального, что соответствует проработке мира и ходу безумного эксперимента, цель которого, в том числе, создать как можно более живой мир.

Была и другая мысль, но даже и думать её сторону не хотелось, поскольку она означает не просто бессмысленность любых действий, но и их вред.

— Да и держать в голове нужно то, что затеявшие этот эксперимент безумцы наложили его на игру, поэтому две системы могут существовать раздельно и не подчиняться единой логической линии, — дополнил Вилл.

— А мне это напоминает партию в настолку. Я иногда веду её, как мастер, и как у мастера у меня всегда есть какие-то заготовки почти на каждый случай развития партии, даже самый невероятный, — сказал Кромор.

— Важно ли почему и как это произошло? — Брэйв с сухим хрустом разломил печенье и вложил обе половинки в рот. — Гвавное, эта шляпа закончивась, и от Аномавий почти и следа не оставось.

— Мы потрудились на славу, но нашему примеру последовали не все, поскольку глаза я открыл не у себя в квартире. Почему игру не закончили? Чем занимался Альянс? Есть ли какие-то подвижки в этом направлении? Намёки на скорое прохождение? Зацепки на пути к секретному квесту?

Вилл в ожидании смотрел на парней.

— Это вопросы к нему, — Брэйв кивнул на Кромора. — Расскажи Виллу, куда тебя прибрали.

— Вообще я вступил туда сам, — поправил Кромор, и в голосе чувствовались нотки гордости. — Я присоединился к особому отделу Альянса, задача которого — это сбор и анализ всей имеющийся в игре информации. Наши умы перемалывают всё — книги, записки, дневники, журналы, заметки, текст, что сопровождает задания, подслушанные разговоры НИПов, особенно скриптовые, с первых месяцев игры, описания предметов, даже новости. Мы изучаем всё, у него есть хотя бы призрачный шанс быть полезным.

— И как успехи? — поинтересовался Вилл.

— Успехов практически нет, — грустно вздохнул Кромор. — Всё, что удалось найти — это четыре квестовые цепочки с особыми игроками наградами и две скрытых локации, но ни в этих квестах, ни в новых местах мы не нашли ничего, что помогло бы выбраться отсюда. Возможно, мы что-то пропустили или что-то не сделали, но что — это тайна.

— Куда же они этот выход засунули… — мрачно протянул Вилл, глядя в окно. — Я всё-таки не верю, что выхода нет, и эти…уродцы на разрабах сидят, смотрят на нас и ржут, наслаждаясь бессмысленным копошением в этой куче дерьма.

— Мне тоже кажется, что выход есть, но спрятали его очень хорошо, — Кромор покачал головой. — Скажу по секрету, что энтузиазма у нашей группы всё меньше. Мало приятного перечитывать по десятому кругу эти записки с книгами, выискивая возможную подсказку. Мы исследовали практически каждый угол карты, но выхода не нашли, либо сейчас он спрятан за неизвестными системными условиями, без выполнения которых он нам не явится. Но что мы должны сделать? Чего от нас хотят?

— Хотят, чтобы мы… — Брэйв грубо хлопнул по столу, едва не перевернув все чашки с тарелками. Бедный Намтик вздрогнул и едва не вылил на себя чай.

— Тише, не буянь, — улыбнулся Вилл. — Ладно, чёрт с ним, с этим выходом. Найдётся ещё. А вы чем занимались?

Вилл посмотрел на рыцаря и разбойника.

— Малой покорял вершину под названием «обиженная женщина».

Намтик опять залился густой краской.

— Почему сразу обиженная…

— Вы с Ирмоти поругались?

Смущённо пряча карие глаза, Намтик коротко кивнул.

— Ну…как сказать…ей не понравилось то, во что я ввязался. Пусть я попытался объяснить ей, что либо так, либо мы все просто умрём и вернёмся в реал, подвергнув здоровье большому риску, ей была противна мысль об убийстве нескольких тысяч ради общего блага, пусть эти несколько тысяч были всего лишь неигровыми персонажами. Когда мы всё…сделали, она даже видеть меня не хотела, но потом осознала, что это было единственное правильное решение, и мы помирились…

— Ага, и пока Малой свои дела любовные решал, а Кромор торчал за системными книгами, я полторы недели следил за тобой в одиночку. Запомни вот это, что Брэйв единственный, кто не кинул!

Вилл хмыкнул и похлопал Брэйва по плечу.

— А это что у тебя такое?

На серой рубахе Брэйва, прямо у сердца, красовалась необычная нашивка. Внизу, на фоне тёмного щита, сплетались меч и топор. Над ними мягко пульсировало тёмно-синее число «39». Не успел Вилл как следует разглядеть его, как число дрогнуло, и, словно по мановению волшебной палочки, сменилось на «40».

— Чёрт, подвинули на одно место, — недовольно пробурчал Брэйв. — Я бросил все попытки искать выход, да и возлюбленная ждёт меня в реале, так что любовные дела проходят мимо. За тобой я, конечно, присматривал, но чем ещё заниматься? Вот и подумал, что нужен новый вызов. ПВП турнир закончился, нового не предвидится, да и негде толком. У таких скучающих бедолаг, как я, новое развлечение — классовый ПВЕ-рейтинг. Там и плюшки хорошие обещают, и как-то престижно быть лучшим в своём классе, и в целом, сам знаешь, в ММО проектах ПВЕ рейтится сильнее ПВП, по крайней мере последние годы.

Брэйв нежно погладил нашивку.

— Сейчас на сороковом месте. Негусто, но роль твоей няньки не предусматривала большую активность. Ещё и Аномалии мешали. Сейчас, кто знает, вдруг такой неплохой танк, как я, сможет забраться на вершину? А?

Хотелось добавить, что и Брэйв отличный танк, но похвала пока осталась в запасе.

— Значит, у нас всё получилось. До сих пор не могу в это поверить, — Вилл прикрыл глаза и устало потёр виски. — Аномалий нет. Нет их, всё, тишина и спокойствие.

— Так-то да. Без Аномалий хорошо, вот только…по поводу тишины и спокойствия ты немного загнул.

Из груди вырвался нервный смешок.

— О? Это что? Бежишь от одной проблемы, а натыкаешься на другую, ещё более серьёзную? Ожидаемо плюс предсказуемо? Так ты говорил, да?

— Не! Это другое. Аномалии и угроза стереть мир в порошок — это одно, а это так, мелочи.

— Но любая мелочь — это зёрнышко, из которой может вырасти большая проблема, — философски заметил Кромор.

— Ого, кто это у нас такой мудрый? Вот ты и рассказывай, давай, — Брэйв сцепил руки за головой и выжидающе посмотрел на колдуна.

Кромор поправил ворот чёрной мантии и прокашлялся.

— Тогда начну издалека. В своё время…

— Нет! Всё, не надо, я передумал. Он сейчас задвинет свою ролевую телегу, до утра будем слушать.

Вилл не сдержал улыбки и переглянулся с похрюкивающим от смешков Намтиком.

— Я знаю, с чего он начать собрался. Вилл, помнишь первые месяцы? Если не считать диких Невозвращенцев, много ли ты видел ПК? Именно ПК — не чудаков, которые прикрывали убийствами желание ослабить основную массу игроков и задержаться здесь, а именно тех самых ПК старой закалки, которые «сливают» игроков ради развлечения и забавы?

— Хм…Культура ПК и без того отмирает последние годы. Даже в других проектах я почти не видел ПК и тем более ПК-теги, а здесь… — Вилл задумчиво поскрёб щеку. — Сама атмосфера не предлагает подобного. Ладно ПКшить, когда ты убиваешь обычные пиксели. Скажу честно, бывало сам таким баловался в другие проектах. Доходило до смешного — убиваешь всего один раз чела в игре, а он тебе смерти в реале желает. И кто вот ещё дурной. Здесь же, как мы думали раньше, люди умирают по-настоящему, поэтому кроме Невозвращенцев…А, точно. Были же эти…Как их…Ржущий…Гогочущий гроб, во, так их вроде звали, только этих придурков перебили за несколько дней, причём сами же Невозвращенцы, у которых эти «рофлеры» убили офицера. Кроме них всё, я никого больше не припоминаю.

— Ага, — перед Брэйвом на столе сама собой возникла железная кружка с ароматным зелёным чаем. — Обычное ПК — это редкий случай, а после прихода к власти Гига хоть в красную книгу заноси. Он запретил убивать просто так, ради развлечения. Для него все игроки — потенциальные союзники, друзья и прочая пурга. В свою очередь, Альянс тоже таким не занимается, а про слабаков из Совета молчу. Так всё и продолжалось, пока…мужчины, когда примерно?

— Вроде это началось два с половиной месяц назад, — ответил Кромор после небольшого размышления.

— Да, наверное, где-то так. Игровой мир накрыла серия странных смертей. Были жертвы и среди НИПов, но малочисленные, поскольку они редко выходят из безопасной зоны, а те, что на Севере, также под контролем Гига. Они его собственность, можно сказать, и навредить им — это навредить хозяину Северных земель. Основная часть убитых — это игроки, и сперва под подозрением оказался именно Гига, но среди жертв были и его люди, поговаривают, что один из его ближайших советников. Странно убивать своих же ради отвода подозрений. Под этот нож попали все. Совет. Альянс. Обычные игроки. Страдали все, и топы сто пятидесятого уровня, и те, кто болтался в районе пятидесятого.

— И что, неужели никто ничего не видел, не говоря уже о том, чтобы их перебить? — Вилл вопросительно посмотрел на парней. — «Рофлеров» перебили за несколько дней, а тут что, хотите сказать, что Гига, в руках которого Северные земли и целое войско из матёрых головорезов, не смог разобраться с отбитой шайкой ПКшников?

— Я слышал, что это не совсем обычные ПКшники, — негромко проговорил Намтик. — Их мало. Все максимального уровня. Хорошо организованы. Нападают точечно и слаженно, действуют сыгранными группами.

— Перерождение Гогочущих рофлеров в тот вид, в котором они и должны были существовать, — добавил Брэйв. — Все смерти сваливали на них, пока одна деталь не разрушила удобное оправдание. Среди убитых были игроки меньше сорокового уровня. Навредить им не может никто — хоть в кружок собери небольшую армию топов, система убережёт малыша от любого урона. Значит, варианта два. Первый — появилась хреновина, способная отключить границы ПК. Вторая — малышей убивал НИП, а значит и тех, кто в этот момент находился рядом с ними. Вскоре увидели…его.

— Кого? — с плохим предчувствием спросил Вилл, поймав такой хмурый взгляд Кромора, словно колдун смотрел на привидение.

— Мужчину с посохом целителя. Одет в длинную красную мантию, с которой сочится кровь, — медленно проговорил Кромор.

— Че…чего? — выдохнул Вилл, не веря своим ушам.

— Мы тоже прихерели, — хмыкнул Брэйв. — Мы ведь с тебя глаз не спускали, так что ты не мог выползать из капсулы и шляться по миру, убивая игроков без разбору. На тебя, кстати, сперва все и подумали, но два важных уточнения всё отмели. Первая — у этого целителя все руки на месте, а ты у нас вон, однорукий, другая рука голубым светится. Вторая — есть свидетели, как этот странный целитель убил пару игроков меньше сорокового, на что ни ты, ни перерождённые «рофлеры» не способы.

Неожиданные новости немного омрачили радость победы над Аномалиями.

— И что у нас получается. Пока я спал, в мире появился другой Кровавый целитель, который бессистемно убивает игроков? Причём это НИП, раз он преодолел ограничение сорокового уровня.

— Все сошлись на этом, — кивнул Брэйв. — Никто не знает имени этого целителя, точной внешности, где, когда и при каких обстоятельствах он нападает, но его жертвами уже стали около двух сотен игроков, причём среди них крепкие и сильные ребята.

— Мда…

Одна угроза исчезла, но на её место пришла другая, менее серьёзная на первый взгляд, но всё же настораживающая. Группа очередных психов и новый кровавый целитель — это звучало как нечто, что может вырасти до серьёзной проблемы.

— Ну, что делать планируешь? — спросил Брэйв, отхлёбывая из кружки.

— А ничего, — просто ответил Вилл. — Серьёзно, а чем заниматься сейчас? Выхода нигде нет. Если его не нашли Кромор с другими умами, неужели я найду? Да и отдохнуть хочется, или хотя бы не влезать в новые проблемы. Я уже забыл беззаботное время, когда в этом аду примерял на себя роль обычного игрока, что копошится в своём уголке вдали от остальных.

— Кстати, Вилл, — вмешался Намтик, глядя с доброй улыбкой. — Многие благодарны тебе за помощь. У тебя даже есть гильдия почитателей. Они рекламировали себя как твои последователи и готовят тебе место мастера.

— Ой, не, — поморщился Вилл. От одной только мысли управлять слепой группой последователей стало дурно. — Тем более никуда отсюда не выйду. Тем более…

Вилл провёл пальцем по складке на кроваво-красном рукаве. Это не было дурным сном. Системный худ и правда окрасился в тёмные тона, а на голову свалился не только тяжкий груз вины за свой поступок, но и система «Перерождения», которая вознесла ещё на ступеньку повыше в могуществе и вернула кровавый комплект.

— … Кровавые копья! Раз…два…Кровавый хлыст!

В пятнадцать метрах впереди стоял простенький тренировочный манекен — чучело из соломы, плотно набитое и обмотанное верёвками для сохранения формы. Всю его поверхность покрывали тёмно-красные пятна, и кровь стекала на землю, собираясь в лужи. В лучах солнца капли сверкали, создавая иллюзию пульсирующих ран.

Внезапно воздух завибрировал от магической энергии. Первое заклинание разрезало тёплый день, и четыре кровавых копья пронзили манекен с разных сторон. В этот же миг кровавый хлыст обрушился на манекен, оставляя алый след на поверхности. Вилл бросил быстрый взгляд в системный чат. Две строчки с уроном отразились практически синхронно, но критический удар был лишь у копий, которые поразили манекен раньше хлыста. Не получилось.

— Да блин… — выдохнул Вилл. Вроде и тайминг был выдержан нужный, а всё равно вместо двух критов выпал один.

После победы в ПВП-турнире первые слова Кузи были: «История Кузьмична», и они сами собой всплыли, когда наступил новый виток цикла и появилась необходимость освоить в совершенстве новые умения.

Одна из первых ММО, на просторы которой ступил неопытный и зелёный целитель Виллиус, развивалась по шаблонному на то время пути. Каждые два или два с половиной года выходило большое платное расширение со множеством нового контента — сюжетными заданиями, локациями, шмотками, данжами, а также повышением максимального уровня. Изучение патч-ноута с новыми способностями в своё время оставило горький привкус разочарования. Отсутствие опыта рисовало в воображении переработанные системы, где каждый класс получит пачку новых способностей, сильных и с красивых визуализацией, но оказалось, что каждый класс в обновлении получит всего по два-три новых навыка плюс несколько пассивок.

В тот миг это показалось халтурой со стороны ленивых разработчиков, однако после выхода дополнения и взятия новой планки максимального уровня всё встало на места. Всего три новых умения плюс несколько важных пассивок настолько сильно изменили геймплей, что на адаптацию ушло две недели, как и на нормальное освоение новой ротации на альтернативном персонаже-дамагере.

Здесь же, помимо простой прокачки, в процессе которой к имеющемуся набору умений добавлялись новые, закрытые за уровневыми требованиями, пришлось пройти через три витка расширяющейся границы могущества, и каждый виток был шире предыдущего. Появление специального класса привнесло набор из десятка умений, которые нужно было быстро научиться вплетать в привычную хилерскую ротацию. Расширение специального класса подарило ещё с десяток новых способностей, а к ним ещё свалился максимальный уровень, в котором также были интересные навыки. Система Перерождения решила ударить по голове невидимым молотом и полностью переделать весь набор способностей, заменив навыки класса «Целитель» на новый набор заклинаний, коих в сумме насчитывалось больше шестидесяти штук, а прицепом за ними шёл набор из двадцати с лишним пассивок.

Система Перерождения без труда закрыла вопрос Брэйва по поводу дальнейших планов. С пробуждения миновало почти две недели, но их не хватило, чтобы хотя бы на десятую часть освоить свою новую силу. Вся первая ночь, с заката виртуального солнца и до его восхода, прошла за столом, на котором вместо яств расположились свитки в окружении огромной тетради. Её подарил Кромор, стащив у кого-то из крафтеров. Хотя бы немного разобраться в горе новых навыков помогло их разделение на несколько базовых видов.

Исцеляющие заклинания . Поскольку все исцеляющие заклинания из обычной ветки Целителя пропали, им на смену должно было прийти что-то новое, как минимум не хуже старого, чтобы познавший Перерождение Кровавый целитель не уронил танка на самом простом боссе. «Живительная кровь» сильно излечивала одну цель, а «Кровавый свет» массово лечил союзников. «Регенерация тканей» восстанавливала здоровье тикающими дотами раз в три секунды, и сила зависела от количества здоровья цели. Имелись и ультимативные способности вроде «Перезарядки жизни», что позволяла излечить любую одиночную цель на полный столп здоровья в обмен на обнуление шкалы кровавых зарядов, которые теперь были вместо магической энергии, и блокировку перезарядки остальных навыков на несколько секунд. Было и знакомое умение, но с переработанным эффектом. «Очищенная кровь» не только чистила цель от всякой дряни, но и при условии, что дебаф был снят не позже, чем через три секунды после его наложения, наделяла союзника приятным бонусом на урон. С противниками, что без остановки гадят дебафами, эта версия «Очищенной крови» очень сильна.

Усиляющие заклинания . Вся длинная цепочка бафов осталась у «слабых» целителей. Перерождённая версия получила единый баф, который всего одной «кнопкой» позволял усилить все важные характеристики. Имелись ещё и уникальные бафы, недоступные другим, вроде «Кровавого взора», повышающего угол таргетирования. Незаменимый баф в ПВП, и бафать можно было как себя, так и союзника.

Защитные заклинания . «Кровавая броня» превращало кровь союзника в защитную броню, поглощая урон и восстанавливая здоровья. Чем больше союзник потерял здоровья за последние тридцать секунд, тем сильнее были регенерация и защита. «Поглощение болезней» позволяло забрать некоторые дебафы, что нельзя было очистить через «Очищенную кровь», на себя. Ситуативное, но теоретически полезное заклинание, особенно в паре с ответным навыком, который позволял «заразить кровь» врага и перекинуть эти дебафы на него.

Атакующие заклинания . Перерождение добавило много атакующих способностей на любой вкус, которые на бумаге позволяли переброситься в боевой билд и стать полноценной дамажущей единицей, а не тем подобием, что было ранее. Сотканные из крови копья, хлыст, что разил врага далеко впереди, поддерживаемый кровавый луч, цепи, сковывающие противника и наносящие ему периодический урон. Способностей было в избытке, а сверху их покрывала глазурь из «Кровавой жажды», особого бафа, который по выбору либо увеличивал урон по одной цели за каждый последующий удар, либо за нанесение урона множеству целей не реже, чем в пять секунд.

Заклинания с особыми механиками . «Банка с кровью» создавала в руке небольшую баночку, до краёв наполненную кровью, которую можно было швырнуть себе под ноги или в союзников и излечить их. Создание кровавой арены, внутри которой союзники получали бонус к урону, а противники, напротив, его теряли и получали разные дебафы. Система «двух стилей», противоположных друг другу. По желанию можно было включить стиль «Кровавой ярости», требующий не реже, чем раз в десять секунд получать урон, вознаграждая за это щедрыми бафами. Стиль «Чистой крови» требовал обратного — не получать никакого урона, награждая таким же усилением. В теории каждый стиль подходил под свою ситуацию и своего босса, который либо постоянно гадил частым атаками по площади, либо же был более традиционным и фокусировался только на танке и механика.

Возможность вытянуть из павшего врага кровь и создать из него кровавый клон. Сила, позволяющая на расстоянии сжать сердце противника, вызвав внутреннее кровотечение и парализовав его на несколько секунд. Умение с возможностью на минуту проклясть солнце или луну, с разным эффектом в разное время суток. Всё это нужно было не просто выучить, а держать в голове и научиться использовать в правильное мгновение битвы.

Также на новые навыки не распространялось традиционное развитие через очки талантов и улучшение у специальных НИПов. Единственный способ сделать способность чуть сильнее — это боевая практика. За каждое использование умения в боевом режиме росла полоска опыта у отдельного навыка. Опыт бывалого игрока сразу нашёл пару способов обхитрить эту систему, но на манекене навыки качались крайне медленно. На более высоких уровнях навыки обрастали интересными особенностями. Многие заклинания не доросли и до половины от максимальных уровней, и пока владение новыми навыками было далеко от совершенства, но даже так важны были тренировки и обучение новым полезным связкам. Манекен вновь одновременно пронзили нескольких кровавых копий и хлыст, но в этот раз всё получилось хуже, чем в прошлой попытке — задержка была на порядок выше, и даже визуально было заметно, что два умения поразили цель в разнобой.

Среди новых способностей был интересный баф под названием «Кровавые кости». Любой идущий после него навык обязательно был с эффектом крита, будь то атака или лечение, но следующий за ним терял силу на пятьдесят процентов и критом быть не мог ни при каких раскладах. Целители редко критовали, поэтому применение этого бафа виделось таким: либо использование для резкого критического отхила, либо же для сильного урона. В случае с атакующим заклинанием вместо одного удачного крита можно было сделать сразу два благодаря такой фишке, как «склейка». Одна из сложнейших механик игры, по которой система могла распространить эффект одного удара на несколько, если они одновременно поразили цель, в узенькое по времени окно. То, как копья поражали цель, позволяло вставить ещё одно мощное атакующее умение, и синхронно поразить цель сразу двумя навыками, вот только за полтора часа в такой тайминг удалось попасть единожды. Стабильность ужасная, и в серьёзном бою на такую фишку рассчитывать глупо.

«Всё равно надо учиться», — упрямо подумал Вилл. За прошедшие две недели прибавилось случаев убийств как со стороны странных ПКшников, так и от таинственного Кровавого целителя, от рук которого, предположительно, в реал отправилось ещё с двадцать человек. Пока что на Край мира они не добрались, но новыми силами нужно овладеть поскорее. Если сравнивать двух целителей, старого Вилла и Вилла перерождённого, за счёт большего опыта первая версия была сильнее, пусть на бумаге она обладала набором более слабых способностей.

— Кровавые кости! Кровавые копья! Раз…два…Кровавый хлыст!

Слово «Кровавые» было во многих заклинаниях, и за две недели оно успело сильно надоесть. Намного проще проговаривать «Кости», «Копья» и «Хлыст», но игра была здесь очень строга и требовала произносить заклинание полностью. Магическая энергия вспыхнула три раза. В первой вспышке вокруг аватара материализовались быстро закручивающиеся кровавые кубики. Сперва на всех кубиках выпала единица, но затем они перевернулись к шестёрке. После второй вспышки кровавой энергии в воздухе зависли созданные из собственной крови копья, наконечники которых сочились тёмно-красными каплями. Хлыст же словно стал продолжением голубой руки, перетекающей в кровавое нечто. Вилл завороженно следил за двумя синхронными атаками. Кровавые копья рванулись вперёд, пробивая манекен, а хлыст, пульсируя зловещей магией, обвил цель. В этот раз поздравлений об успешном критическом уроне было два.

— Неплохо колдуешь, Кровавый целитель. Эффектно.

Вилл вздрогнул и резко обернулся. Голос был незнакомым, вот только из незнакомцев забраться так далеко никто не мог. В одном из нескольких кресел рядом с круглым столиком, на котором остался журнал Брэйва, раскрытый на странице с анализом топового рыцарского снаряжения, сидел незнакомец. Его бесстрастные серые глаза были лишены всяких эмоций и огня, словно он был олицетворением нерушимого спокойства и хладнокровия. Голова его была почти полностью обрита, но не до такой степени, как у Кромора, Сильные руки небрежно лежали на подлокотниках, словно разбойник спокойно себе отдыхал у себя на даче.

— Ты кто такой? Как меня нашёл? И что тебе нужно? Отвечай, — Вилл направил посох в сторону неизвестного разбойника. Парень даже не дёрнулся, как не потянулся к закреплённым на поясе зачарованным кинжалам.

— Меня зовут Альт. Я один из офицеров Гига. Нашли тебя случайно, поймав на ошибке твоего седого друга, что вчера проявил меньшую предусмотрительность, чем обычно. Так мы отследили твоё логово.

Удивительно подробное объяснение не успокоило.

— И зачем ты пожаловал, Альт? Уж точно не посмотреть на мои навыки.

— Ну почему же. Зрелище занятное. Вот значит какое оно, Перерождение.

Вилл разочарованно вздохнул. Плашку о Перерождении видели все. Раз её увидел Альт, то вскоре все по цепочке узнают, что Кровавый целитель действительно стал им, в полном смысле этого слова.

— Но привела меня другая цель.

— Какая?

— Гига хочет переговорить с тобой.

Вилл хмуро посмотрел на разбойника, равнодушию которого позавидовал бы и камень.

— Что ему нужно?

— Он приглашает тебя в королевский дворец Северных земель. Там всё и узнаёшь.

— А если я откажусь?

— Да пожалуйста. Обещаю, что никто не узнает о твоём убежище, как и Гига не придёт к тебе со своим воинством.

— Но?.. — спросил Вилл, чувствуя недосказанность.

— Но у Гига есть нежелательная для тебя информация, и в случае отказа Гига может воспользоваться ей по своему усмотрению.

— Что за информация?

Тень лёгкой улыбки промелькнула на спокойном лице Альта.

— Встретишься — и узнаешь.

Глава 9

Сигил стоял в центре просторных покоев, но окружающее великолепие было скрыто от глаз. Таинство отсекло всё лишнее, и все формы и структуры исчезли, оставив лишь пустоту. Её расчертила почти незаметная нить, тоньше человеческого волоса. Сигил очистил свой разум и подобно ловкому акробату балансировал на тонком волосе, и для этого требовалось всё магическое мастерство. Каждое движение мысли было выверенным и обдуманным, и всё существо стремилось к желаемому результату. Малейшая ошибка, малейший сбой в концентрации приведёт к падению в бездну. Оно было не простым падением в пустоту, а вечным дрейфом в ней, состоянием вечной потерянности, в котором незадачливый Разрушитель печатей существовал бы вне времени и пространства.

В оторванном от реальности месте не существовало почти ничего, даже собственного дыхания. Хрупкое равновесие на нити расшатывалось всё сильнее. С каждым беззвучным произнесением нового заклинания окружающая пустота, казалось, зловеще пульсировала, всё ближе протягивая невидимые щупальца Нить, что одновременно скользила под ногами и простиралась над головой, слабо светилась и была тонкой полоской света в бесконечной тьме. Едва цепочка неслышимых заклинаний достигла своего апогея, как сама пустота содрогнулась. Тонкая нить расширилась, и в этот миг невидимая сила выбросила по волосу в реальный мир.

Воздух вокруг едва слышимо звенел. Сигил тяжело и быстро дышал, словно пробежал без остановки от одной столицы до другой. Покои резко контрастировали с пустотой, в которой он только что странствовал. Стены украшали роскошные гобелены, на которых вместо исторических триумфов и побед были изображены Призванные в роскошных доспехах и волшебных мантиях. С потолка свисали золотые люстры. Они отбрасывали на мраморный пол тёплый, успокаивающий свет. В воздухе витал насыщенный аромат благовоний, и он переплетался со слабым металлическим привкусом сохранившейся магии. Сигил медленно ощупал лицо трясущимися руками. Капли пота струились по щекам, шее и обнажённому торсу, штаны же были такими мокрыми, словно их использовали как половую тряпку. И всё же, лучше так, чем странствовать в пустоте целую вечность, без возможности выбраться и без шанса в ней умереть.

Тело болело от напряжения. Сигил медленно поднялся на шаткие, дрожащие ноги. Каждый шаг давался с трудом, но Сигил не спешил, неторопливо направляясь к особой бочке на другом комнате комнаты. По одному желанию особая вода могла стать хоть обжигающе холодной, хоть приятной и тёплой. Сигил подошёл к бочке и положил руки на её гладкие края. От деревянной поверхности исходило мягкое тепло. Сигил мысленно приказал уровню воды немного опуститься, сбросил остатки одежды, и, превозмогая оставшуюся от ритуала боль, забрался в бочку. Тёплая вода окутала тело, словно нежные объятья. Она успокоила уставшие мышцы и смыла липкий, противный пот.

Волшебная вода сотворила свою магию. Она ослабила напряжение в теле и успокоила разум. Затраченная на таинство энергия медленно восстанавливалась. Всё вокруг стало более чётким. Спустя несколько минут Сигил медленно выполз. Таинство вскоре повторится, и тело опять станет грязным и потным, но творить волшебство лучше в более приятном расположении духа и тела.

Сигил намотал вокруг обнажённого тела мягкое полотенце. Нежная ткань впитала стекающую по коже влагу. Сигил вновь опустил руки на бочку и вернул прежний уровень воды. Руки зачерпнули более прохладную воду и умыли лицо. Сигил утёр его полотенцем и бросил взгляд на большое квадратное зеркало над бочкой. С той стороны посмотрело уставшее, измученное как сложной магией, так и жизнью взаперти лицо. От голубых зрачков во все стороны расходилась сеть тусклых шрамов, хотя время, казалось, немного излечило повреждённые глаза. Остальной вид оставлял желать лучшего, и страшно даже представить гнев мастера Аластара, увидь он перед собой такого ученика. Разрушитель печатей должен быть идеально выбрит, но сейчас из зеркала смотрело отражение мужчины с короткими тёмными волосами и колючей бородой. Часть отращенной щетины забивалась под яркий изумрудный ошейник.

В королевской академии использовались разные системы оценки знаний, и одной из самых популярных было распределение учеников от лучшего к худшего. Если бы у Гига существовала подобная система оценок всех пятнадцати обладателей изумрудных ошейников по их полезности, то Разрушитель печатей занимал бы одно из последних мест, если не самую нижнюю строчку. Чего только стоил один Непту — неумеха-алхимик, что даже простейшее зелье лечения варил с ошибкой, но благодаря удивительному таланту способный преобразовывать практическую любую руду в нечто, что Призванные использовали для увеличения мощи оружия и доспехов. Сигил провёл ладонями по щетинистому лицу. Он же, Разрушитель печатей, единственный, кто сохранил это ремесло, не делал ничего. Фермеры откармливают скот, чтобы потом его забить и получить больше качественного мяса. Гига, казалось, делал также. Никакого другого объяснения происходящему не было. Сигил немного, насколько позволял ошейник, оттянул его вниз. По бороде расползалось седое пятно — результат жизни в постоянном напряжении и нескончаемых потоков дурных мыслей. Каждый день казалось, что двери роскошных покоев вот-вот распахнутся, и в них ворвётся Гига, приказав своим псам казнить бесполезного гостя. Ещё сильнее пугало то, насколько легко Гига расправлялся с теми, кто становился для него бесполезным. Он не стеснялся казнить их прямо в зале, в центре кровавого круга, и в его безжалостных холодных речах постоянно звучало слово «заменить». В этом мире многие вещи, что казались невозможным безумием, на самом деле были осуществимы, и внутренний испуганный человечек всё громче нашёптывал, что Гига может убить и его, перенеся дух мастера Разрушителя печатей в кого-то другого, в лояльности которого он не будет сомневаться ни капли.

«Это уже перебор», — успокоил себя Сигил. На этот раз руки схватились за бочку сильнее обычного. Глубоко вздохнув, Сигил полностью окунул голову. Вода слегка привела мысли в порядок, и выдержав голову в бочке до тех пор, пока вместо страшных картин не осталось лишь желание поглубже вздохнуть, Сигил вытащил голову. И всё-таки, какая-то маленькая, крошечная, подобная тому волосу в пустоте, мысль осталась внутри. Гига говорил не о переносе сознания из одного тела в другое, и тем более не о переносе жизни, а о таланте, знаниях и навыках. Но даже с таким уточнением это казалось слишком безумным. И страшным.

Попробовать сбежать можно было всего раз. Либо получается, и ты бежишь как можно дальше на юг, либо люди Гига ловят и убивают. В лучшем случае. Но если и пытаться сбежать, то лишь при соблюдении некоторых обстоятельств и не сейчас. Не хотелось так рисковать. Пока. Этот шаг требовал тщательного планирования на основе любой добытой информации. Разговаривать с другими обладателями ошейников, в том числе ярко-изумрудных, не запрещалось, но внутренний голос шептал, что такие разговоры нежелательны. Люди Гига внимательно следят за самыми важными пленниками, и если они увидят, как двое или, что ещё хуже, несколько важных узников о чём-то шепчутся, то это лишь приблизит конец. Было непросто найти союзников и среди Призванных. Кто-то сочувствовал тяжёлому положению жителей, но эти Призванные, скорее всего, помогут тем, у кого бронзовые или хотя бы золотые ошейники, но никак не узникам с ярко-изумрудными ошейниками, которые живут в невероятной роскоши и под постоянным наблюдением. Да и нет гарантии, что тот, кто согласится помочь, на самом деле не будет одним из людей Гига или не захочет продать ему ценную информацию. Необходимы другие пути, иные способы сбора информации, и благо, уроки у мастера Аластара не прошли даром. Он научил не только разрушать печати, но и некоторым другим, опасным, но полезным магическим техникам.

Вспоминать одну из них пришлось по обрывкам былых воспоминаний и оставшимся записям от учителя, и лишь на теоретическую подготовку ушло чуть больше трёх месяцев. Лишь после этого всё было готово рискнуть и обраться к этой технике на практике. Она создавала между двумя точками пространства несуществующий на плане реальности мост, и он позволял подойти на другую сторону, чтобы услышать всё, что там происходит. Эту технику невозможно было обнаружить при помощи магии, но она была невероятно сложна и опасна в использовании. К тому же, мост можно было открыть не чаще, чем раз в сутки, и открывался он на короткое время. Важно было поймать нужный миг, в который Гига не просто засядет в покоях, но и озвучит что-то важное. С этим была проблема — Гига редко бывал в своих покоях, как редко общался с кем-то внутри них. Часто он использовал их как место для сна, место для работы или уединённое логово, в котором он оставался наедине со своими мыслями или завораживающе играл на лютне. Мост в зал для собраний Гига с его офицерами не протягивался. Проложить его из другой точки дворца также было нельзя, поскольку выделенные покои — это единственное спокойное место, в котором таинство можно было творить без риска быть обнаруженным. Призванные присматривают снаружи, но внутри контроля нет.

Немногие вылазки по незримому мосту ничем не закончились, но сегодня судьба решила вознаградить за труд и терпение. В покои Гига вот-вот должны были привести Призванную, которую он выкрал несколько месяцев назад и держал здесь же, во дворце, в ещё более роскошных покоях. Если уж и тратить на что ежедневную попытку, то на этот разговор.

Сигил щедро ополоснул лицо несколько раз. С подготовки прошло уже больше получаса, но казалось, что они пролетели за один миг. Шаги были более твёрдыми, но вскоре в ногах вновь будет неприятная слабость. Вернувшись в центр покоев, Сигил опустился на ковёр и подобрал под себя ноги. Ковёр был очень мягким и тактильно приятным. Сигил провёл ладонью по его поверхности и прикрыл глаза, отсекая всё посторонние мысли, как скульптор отсекает неровности от своего творения. Руки сами собой грациозно двигались в воздухе, выводя замысловатые узоры, а с губ слетали заклинания, которые словно произносил кто-то другой. Всё случилось внезапно. Темнота перед глазами стала ещё гуще, и безграничная тьма забрала в свои цепкие объятья. Вокруг не было ничего и никого, и лишь тоненький волос света под ногами вёл вперёд. Сигил отважно ступил на спасительную тропу, вкладывая в каждый шаг всю внутреннюю концентрация, магию и даже физические силы. Сигил брёл, шёл, скользил, бежал и полз по тонкому волосу, и казалось, что продолжалось так целую вечность. Наконец, бесконечная тропа закончилась. Едва Сигил ступил в точку, после которой волос обрывался во тьму, как раздался чужеродный звук: стук в дверь, настолько громкий, будто стучали прямо над правым ухом.

— Входите, — раздался несколько приглушённый, наполненный властными нотками голос.

Такое состояние позволяло уловить каждый звук. С едва лёгким скрипом входные двери мягко приоткрылись, и за ними в пустоту ворвались звуки шагов нескольких пар ног.

Иногда, в блужданиях по королевскому дворцу, удавалось пересекаться взглядом с Грати. Как и у всех Призванных, у неё не было ошейника, но сероглазая друидка с длинными волосами цвета потускневшей меди не выглядела счастливой. Она была похожа на невольную пташку, которую заперли в большой клетке. Её всегда сопровождали двое бойцов в ярко-изумрудных ошейниках. Их имена узнать не удалось, и что-то подсказывало, что это знание опасно. Им была поручена всего одна задача — присматривать за пленницей. В свою очередь, за двумя бойцами всегда следовали люди Гига. Обычно сопровождение состояло из пяти человек — два бойца ближнего боя, один лучник или арбалетчик, один волшебник и один целитель, и эта пятёрка присматривала за конвоирами девушки. Для чего нужна была такая странная цепочка, было не до конца ясно, но почему-то Призванные не могли навредить друг другу внутри дворца. Люди Гига не могли воздействовать на Грати грубой силой или магией, зато это могли сделать рождённые в этом мире, которым уже могли навредить Призванные. За счёт такой сложной цепочки девушку и удерживали во дворце. Ей выделили самую просторную и роскошную комнату дворца, вот только сбежать из этой большой клетки девушка не могла.

И всё это было необычно. Гига хоть и жесток, но без веской причины он не вредил другим Призванным. Тут же он не просто выкрал девушку с южных земель, но и заточил её. Тем важнее было подслушать их разговор. Вновь послышались шаги, но уже удаляющиеся, и дверь снова скрипнула.

— Надо же, неужели…постой, как ты себя называешь? Господин? Властитель? Доминатор? Ах да, прости, Хозяин. Неужели сам Хозяин Северных земель испугался хрупкой девушки и спрятался от неё за грудой артефактной брони?

Её голос казался острой рапирой, что безжалостно жалила врага с разных сторон, однако защита Гига оказалась крепка.

— Не зря хороший доспех называют второй кожей рыцаря. Но вообще, я только вернулся. Многие дела требуют личного присутствия, и порядок в своём доме спокойнее наводить самому.

Было непривычно слушать такого Гига. Обычно его голос был холоден и суров, но здесь он говорил более спокойно, и между слов проскальзывали даже едва уловимые тёплые нотки.

— Вот как. Я уже подумала, ты хочешь проткнуть меня этим жутким рогатым шлемом. Что-то ты нетороплив, ведь сколько месяцев уже прошло. Или всё настолько плохо? Не было даже минутки поговорить с той, кого ты выкрал, держа не только в неволе, но и в неведении? Разочаровываешь меня, Хозяин.

Последние слова Грати настолько были наполнены ядом, что казалось, ещё немного, и он просочится в окружающую пустоту.

— Я могу повторить — многие дела требовали личного присутствия, — Гига словно принял мощное противоядие. — Ты неглупая девушка, и должна понимать, что для создания сложной системы, которая не обрушится от любой мелочи, требуется время. Много времени и ещё больше вложенных сил. Стоило подуть на старых Невозвращенцев чуть сильнее, как они рассыпались в пыль, и я не хочу повторять их судьбу.

— Как здорово. А сегодня, ни с того ни с сего, на тебя снизошло озарение, и ты вспомнил про свою пленницу? И что ты хочешь? Спросить, как у меня дела? Со лживой любезностью поинтересоваться, как со мной обращались?

— Нет, — отрезал Гига.

— А почему? Вдруг твои ручные псы ослушались приказа и были со мной не слишком нежны?

— В этих вопросах нет нужды. Я знаю, что никто к тебе и пальцем не прикасался без веской причины, как никто тебя не обидел грубым словом.

Повисло молчание, и лишь лёгкий шорох возле правого уха успокоил, что таинство не оборвалось.

— Да, ты прав, — более спокойно ответила Грати. — Со мной действительно обращались как…с королевой? В чём дело? Ты настолько запугал своих псов, что так уверен в них?

— Я уверен в железном кулаке дисциплины, — непоколебимо ответил Гига. — Вот оно, то, чем я занимался последние месяцы. На пепелище уничтоженных Невозвращенцев я создал полную их противоположность. Никакого хаоса. Никаких вольностей. Только строгая дисциплина, иерархия и беспрекословное исполнение приказов, впрочем, некоторые идеологические нотки мы сохранили и приумножили. Нас не интересуют мораль и средства — только результат. И основа этого — жёсткое соблюдение приказов вышестоящих офицеров и лично моих, слово в слово. Если я приказал не трогать тебя и относиться к тебе как к королеве, значит, так оно и будет. Тех, кто вступал к нам и не понимал эти принципы, мы воспитывали через страх и мою тяжёлую руку, но любой, у кого была хоть капля мозгов, схватывал всё на лету.

Сигил слушал, затаив и без того существующее на ином слое действительности дыхание. Гига здесь не врал. Он был строг и безжалостен, а местами его жестокость выходила за рамки, но в целом нельзя было его упрекнуть в безумии или в чём-то, что шло во вред процветанию Призванных на Северных землях. Они настолько прочно осели здесь, что казалось удивительным, что каких-то полгода назад здесь царила вполне обычная жизнь, с королём, придворными, жителями, что и подумать об ошейниках не могли. Теперь здесь были земли Призванных, и всякий, у кого была не только голова на плечах, но и готовность откинуть в сторону эмоции и частичку своей доброты, добивался хороших высот при новых порядках. Поток желающих примкнуть Гига не ослабевал, и особенно хорошо ручеёк тёк с юга, где королева Трелорин, по слухам, придерживалась совершенно других взглядов.

— Ну…что ты хочешь услышать? Молодец, вместо одной кучки психов создал другую, более сильную. Но к чему такая забота? Давай честно — красавицей, ради которой в древности развязывали войны, меня не назвать. Я и знать тебя не знаю, даже лица твоего ни разу не видела, разве что ник кажется немного знакомым. Ради чего всё это?

Раздался лёгкий шорох, а за ним столь же лёгкий стук, словно что-то поставили на стол или другую поверхность.

— А так узнаёшь? — спросил Гига, и голос его был чуть другим, не таким приглушённым.

Тишину, неотличимую от той, что царила в бездне, прорезали несколько лёгких шагов.

— Нет…такого быть не может…я просто не верю… — тихо молвила Грати. Голос девушки изменился, и незримый волшебник словно вытянул из него весь яд. — Тимур…Тимур, это ты?

— Да, Настя. Мы не виделись целый год, а если прибавить проведённое здесь время, то и того больше.

Тишину снова прорезали несколько шагов, и Сигил вздрогнул — за ними неожиданно последовал звонкий шлепок, как от пощёчины, и вряд ли это сделал Гига.

— Мразь, — яростно прошипела Грати. — Какая же ты мразь. Сперва ты ранил меня в реальном мире, а теперь что, решил добить и здесь?

От разъярённого голоса девушки по спине пробежали мурашки. Раздалась возня, словно Грати пыталась ударить Гига, вот только её тоненькие ручки вряд ли навредят закованному в броню рыцарю, да и странное правило оберегает его от серьёзных ран.

— Благодари разработчиков, что здесь безопасная зона, — продолжала шипеть Грати. — Вот честно, я бы тебя придушила, и с наслаждением бы смотрела за тем, как твоя рожа…как ты…

«Разработчиков?» — подумал Сигил, но это слово быстро вылетело из головы. Гига же был на удивление спокоен. Что-то внутри испугалось за Грати, но Гига, который иногда не терпел и косого взгляда в свою сторону, молчал, да и по Грати не было слышно, что он хотя бы и пальцем её тронул. Грати же не успокаивалась. Поток оскорблений смешивался со странными словами, вроде «реальный мир», и половина из сказанного не задерживалась в сознании. Сигил напрягся, пытаясь вспомнить, о чём говорила девушка, но тут же одёрнул себя — волос под ногами едва не исчез из-за потери концентрации.

— Всё, ты выговорилась? — спокойно спросил Гига.

— Нет! — вновь прошипела Грати. — О, как я много хочу высказать, смотря в твою ненавистную рожу. Но не стану. Не хочу ворошить этот гнойник. Оставленные тобой раны только начали заживать, я только научилась жить без тебя и не хочу ковыряться в прошлом после той пережитой боли!

Одно было понятно точно. Призванные прибыли из таинственного другого мира, про который никто так ничего и не смог осознать, но этих двоих, видимо, там что-то связывало. Возможно, любовь.

— Давай присядем? Выпьешь чего?

— Ты издеваешься? Нет, и это ответ на оба вопроса, — процедила Грати.

В пустоту проник отчётливый звук наливаемой в бокалы жидкости.

— На выпивке не настаиваю, но хотя бы присядь, не упрямься. Или будем стоять напротив друг друга как истуканы? Ожидая, когда ты испепелишь меня суровым взглядом? Присядь, прошу. Я сутки провёл на ногах, и хоть здесь моё тело не устаёт, лёгкая передышка всё равно необходима.

Чуткий слух уловил звук двух отодвигаемых стульев, и компанию им составил острый звук нескольких глотков у левого уха, размеренных и неспешных.

— Знаешь, я каждый день представлял себе…

— Тимур, пожалуйста. Давай без соплей. У меня воображение богатое, ты же знаешь. Я уже представила: ты, закованный в лучшую броню этой игры, сидишь у окна с этим бокалом и томно вздыхаешь по девушке, которую бросил на произвол судьбы. Звучит даже противно.

В последние слова Грати впрыснула ещё немного яда.

— Что я поделаю, если это красивая фигура речи. «Я думал о тебе раз в два или три дня» звучит уже не так хорошо.

— Зато честно.

— Ладно. Я не каждый день представлял себе грядущий разговор, но неизменно к нему возвращался.

Справа раздался ещё один глоток. Судя по всему, пил Гига.

— Я оттягивал наш разговор по нескольким причинам. Хотел, чтобы ты немного отошла от похищения и привыкла к этому месту. Такой разговор необходим на спокойную голову. Также я упомянул, что был занят наведением порядка. Это правда. Сегодня утром мы штурмовали Чёрный шпиль, форт, в котором засели Освободители и сочувствующие им. Наедине с тобой могу сказать открыто — это было непросто, и даже был риск погореть перед его воротами. Но главная причина иная. Я…боялся этого разговора, ведь что может быть ужаснее, чем объясняться перед разъярённой девушкой, что ненавидит тебя.

Новый глоток раздался уже слева.

— Объясняться? Мне кажется, здесь я объяснять нечего, — холодно произнесла Грати.

— Ты не права. Знаешь, как Хозяин Северных земель я вынужден постоянно выслушивать этих отбросов в ошейниках. Иногда они рассказывают такое, о чём я даже и думать не мог…

Увлечённый разговором, Сигил опомнился — волос, что беспорядочно перемещался то в одну сторону, то другую сторону, едва не погас, и лишь чудом удалось усмирить его.

— Если бы девушку попросили рассказать эту историю, она бы рассказала о предателе, который бросил её после всех громких слов и обещаний пройти вместе. Я прав?

Грати ничего не ответила.

— Так и думал. Однако, эта история будет рассказана лишь с её точки зрения, и чтобы дополнить её, нужно, чтобы парень рассказал свою версию, то, что видел он со своей стороны.

— Да, но…

— И начинается история, — перебил Гига, и впервые за разговор в его голосе появились властные нотки. — С того пасмурного дня в Парке Дружбы. Капал мерзкий дождь. Настроение, казалось бы, безвозвратно ушло на дно. И тут парень скользнул взглядом по обычной девушке. Она сидела на лавочке и пыталась съесть мороженое. Девушка не видела парня, зато парень увидел, как у девушки сильно тряслись руки, настолько, что мороженое выпало у неё из рук прямо в лужу под ногами.

— А парень потом купил девушке новое, — негромко проговорила Грати.

— Да, — Сигил удивлённо заметил мечтательные нотки в голосе строгого Хозяина. — Вафельный рожок, с огромным таким шоколадным шаром.

— И девушка боялась, что она уронит и его, поэтому парень кормил её из рук, — ещё тише произнесла Грати.

— Да…Парень проводил девушку до дома, с этого дня началось их знакомство, что переросло в тёплое общение, а после и в любовь. Но оказалось, что девушка не до конца была честна с парнем, — пусть голос Гига оставался непривычно мягким, в сторону Грати он отправил лёгкий укол. — Оказалось, что девушка была больна, и больна далеко не простудой. Девушка не хотела сразу рассказывать об этом. Она боялась, что парень узнаёт и бросит её, ведь медленно, но ей становилось всё хуже, и надежды на выздоровление почти не было. Она не хотела, чтобы в какой-то момент парень вместо любимой обнаружил рядом с собой обузу, однако, парень не отчаивался. Он любил девушку, и у него даже мыслей не было бросить её. Он желал вместе пройти по этой дороге трудностей, пусть и тернистой, пусть она вся была усеяна битым стеклом, гвоздями и лавой, но он хотел пройти по ней вместе, пусть девушку пришлось бы нести на руках к светлому будущему, что ждало их в конце пути.

— Как жаль, что это всё были пустые слова, — горько произнесла Грати после короткого молчания.

— Слово вообще удивительно. Оно может нести в себе большую силу, но при этом один конкретный поступок будет убедительнее миллиона красивых слов, верно? Время шло, и девушке становилось всё хуже, и для стабилизации состояния требовались всё более дорогие курсы и лечение. Что-то помогало и снимало симптомы, а что-то не помогало вовсе. Деньги быстро заканчивались. Парень был не из богатой семьи, и деньги пришлось искать по всем доступным источникам, в том числе и продать машину.

— Погоди, — к голосу Грати добавились нотки удивления. — В смысле «продать»? Ты ведь рассказывал, что…

— Подарил её брату, верно? — горько усмехнулся Гига. — Братом я считаю Гришку Кривого, своего друга, а на подаренную машину он мне сделал ответный подарок — перевёл деньги на карту. Слово удивительно, и можно ли считать, что это был обман?

— Понятно. — разочарованно произнесла девушка. — Уверена, и весь дальнейший рассказ парня будет строиться на такой вот лжи.

— Но нет лжи в том, что было дальше. Этих денег хватило на три недели. Решимость парня идти до конца не слабела, но в неё просачивалось отчаяние. Парень понимал, что те суммы, которые могли бы хоть немного приблизить девушку к лечению, он никогда не заработает. Он пробовал найти их даже через кредиты и долги, но кредиты на такие суммы никто не выдавал, а долги было брать не у кого. Парень и так был должен всем друзьям и родственникам, а самые близкие влезли ради него в свои долги. Отчаяние поглощало парня всё больше. Свет впереди тускнел, а стекло всё больнее впивалось в ноги. Парень не знал, где достать такие деньги. Вернее, не знал, где взять их честным путём.

Гига вновь отпил из бокала, и в левом ухе разлилось приятное журчание от разливаемой жидкости.

— Но у парня была очень добрая девушка, — продолжал Гига. — Она не терпела зло и несправедливость. Когда парень украл аккаунт у одного согильдийца и продал его за сорок пять тысяч, девушка сильно расстроилась и какое-то время не разговаривала с парнем, несмотря на его оправдания, что ни копейки из этих денег не было потрачено на личные цели, и всё ушло на её лечение. Скажи мне, было такое?

— Допустим, — едва слышно выдавила Грати.

— И с каждым днём это противоречие разрывало на части. Парень увидел, что нет никакой единой дороги из битого стекла, гвоздей и лавы, в конце которой их ждёт светлое будущее. Есть только два пути. Путь через тьму, что в конце выведет к свету, и ложный путь света, что ведёт во тьму. Парень знал, что тропа света выведет их в бездну, но и сходить на другую, более мрачную, тропу девушка не желала. И тогда парень решил: пускай пусть и одна, но девушка пойдёт по той светлой и чистой тропе. Он же шагнёт во мрак, в одиночку познает весь его ужас, но сделает всё, чтобы свет в конце пути достал до другой тропы, перебив всю тьму, в которую придёт девушка. И парень, — с нажимом проговорил Гига, будто не дал Грати вставить ни слова. — понимал, что девушка на такое не согласится. Пусть она не хотела вставать на тропу мрака, но она либо бы решила пойти с парнем, пусть и против своей воли и ненавидя как себя, так и его, либо бы, что ещё хуже, попыталась бы отговорить от этой затеи или вовсе не протянула руку к его мрачному свету, не желая лечить себя бедами других. И парень принял единственное верное, как верил и верит сейчас, решение. Он порвал с девушкой, чтобы отправиться в путь в одиночку. Он порвал с девушкой, чтобы обезопасить её от возможных проблем. Он порвал с девушкой, чтобы груз вины никак её не терзал. Парень оставил девушку и отправился…зарабатывать.

Почему-то от одного этого слова по спине побежали мурашки.

— Тропа была очень темна, и парню приходилось делать всякое, такое, что ему и вспоминать не хочется, — впервые в голосе Гига появились сдавленные мрачные нотки. — Но результат был. Уж не знаю, быть может, что-то оберегало парня, но его не посадили и не убили за первые месяцы, как многие, с кем он…сотрудничал. Главное — у него появились деньги, такие, о которых парень раньше и мечтать не мог. Вот только, эти деньги нужно было как-то доставить до девушки. Она была умна и её бы насторожили большие деньги, что свалились просто так, с воздуха. И парень подстроил некоторые события.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что…

— Да. И лекарства, что вдруг тебе начали выделять бесплатно, и фонд помощи, что оплатил тебе несколько курсов лечения, и неожиданно разбогатевший дядя, который не забыл про любимую племянницу — всё это был парень. Он поставил себе цель и шёл к ней как проклятый. Его не интересовали мораль и средства — только результат. Но этого было недостаточно.

В последних словах Гига было столько боли, что её сила пробила брешь в пустоте и кольнула в сердце.

— Несмотря на более дорогие лекарства, лучшие курсы и даже лечение в дорогой клинике девушке не становилось лучше. Парень разговаривал с её отцом. Да, после расставания они сохранили общение, пусть и деловое, приправленное нотками ненависти за то, что из-за этого идиота развилась твоя болезнь. Отец рассказал, что в последний месяц девушка почти не вставала с постели, и врачи давали осторожные, но неутешительные прогнозы. Отец дал парню все имеющиеся на руках анализы, которые он показал своим специалистам. По их прогнозам, девушке в лучшем случае жить осталось меньше года. Скажи, девушка знала об этом?

— Знала, — вновь также тихо выдавила Грати. — И честно, девушка и сама это чувствовала. Как будто старуха с косой стояла рядом и смотрела пустыми глазницами, протягивая костлявую руку…

— Парень хотел разнести этот несправедливый мир на куски. Счастье, что как проклятое сочилось сквозь пальцы, утекало ещё стремительнее, грозясь оставить в ладонях пустоту. Хуже всего было то, что все разводили руками. Парень опоздал. Если раньше не было денег, но был шанс, то после были деньги, но шансы были ничтожны. Никто не мог предложить лечение, лишь его попытки за баснословные деньги. Но парень не сдавался. Он искал любые способы спасти девушку. Вскоре до парня дошли слухи о запуске новой онлайн-игры через капсулу виртуальной реальности. В своё время парень неплохо играл в разные игры, но…заработок заставил отбросить их ради достижения цели. Парень узнал, что технологии виртуальной реальности шагнули далеко вперёд, и он поймал себя на безумной мысли — а мог ли виртуальный мир немного облегчить страдания девушки? Чтобы она не мучалась от нескончаемой боли, а жила в виртуальной реальности в перерывах между едой, сном и другими процедурами? Вдруг ей будет там чуточку, но легче? Парень решил попробовать, и так за пять дней до старта игры у девушки появилась новенькая капсула.

— Которую девушке купил отец… — горько прошептала Грати.

— Да, «отец», что подарил её через длинную цепочку, которая замкнулась на твоём отце. А за день до запуска серверов парню нужно было куда-то деть одну капсулу, которую он решил разместить у себя. Социальные сети девушка не вела. Парень вообще забыл, когда в последний раз видел девушку, и он захотел увидеть её хоть где-нибудь, хотя бы в виртуальной реальности, хотя бы одним глазком, но с тёплым чувством на душе, что её боль хоть немного притупилась. За пятнадцать минут до запуска серверов парень лёг в свою капсулу. Он создал персонажа, немного изменив внешность, в особенности, глаза, — Гига на несколько секунд замолчал. — Он оставил эти небрежные длинные волосы, которые не стриг как несколько месяцев. А также он взял другой ник, чтобы девушка не узнала парня в чате, в поиске группы, в системе аукциона или ещё где-либо. Впрочем, это маскировка была такая себе. Парень рассказывал девушке о восхищении киберспортсменами, которые настолько хорошо играли отдельным героем, что его неофициально называли в их честь. Парень играл в разные проекты, но в одном из них был класс, умение которого стало его коронным приёмом. Парня и его навыка боялись настолько, что представители вражеского клана через переводчик написали слезливое письмо в Корею, лишь бы этот навык понерфили. «King Giga Leash», Королевская Гига или же просто Гига, навык, что стягивает всех врагов в одну точку.

— Точно, Гига… — произнесла Грати настолько тихо, словно шептала себе под нос. — Вот откуда этот ник казался мне таким знакомым. А я всё гадала, где же могла видеть или слышать его…

— Я не планировал играть здесь долго. Думал, буду заходить время от времени, в свободный час, и присматривать за тобой. Какого же было моё удивление, когда я после короткой очереди я попал сюда спустя восемь месяцев после старта и узнал, что нас не просто заперли здесь с правилом одной жизни, но и что время течёт иначе. Как рассказали бывалые игроки, один день в реале равен примерно сорока здешним годам. И тут…я всё понял.

Сигил слушал затаив дыхание, хоть и многое было непонятно.

— Помнишь, мы смотрели сериал, в котором был довольно простой и шаблонный сюжет. В одной из серий главный герой столкнулся со своим более сильным противником. Согласно канонам жанра, он превозмогал, сражался через боль, искал свой путь к победе, но как только он подобрался к победе на расстояние одного удара, досадная мелочь отняла у него победу. Расстроенный главный герой сбежал, а потом половину следующей серии плакался товарищам, как удача отвернулась от него. Он утверждал, что победил бы, если бы не везение противника. Мне это очень не понравилось. Помнишь, что я сказал?

— Мда…Тимур, ты спросишь тоже, это когда было…Что-то про удачу. Что её нет? Или что ты не веришь в неё?

— Нет, я верю в неё, но не в привычном для всех понимании. Для обычного человека удача — это всего лишь удача. Я не сдал экзамен, потому что мне не повезло вытащить нужный билет. Я проиграл, потому что мне не выпал крит на важном навыке. Я ничего не добился, потому что мне просто не повезло. Для меня это лишь слова неудачников, что прикрывают отсутствием удачи свои поражения. Я воспринимаю удачу иначе. Наша жизнь — это переплетение разных случайностей, из которых и сплетается удача. Она не просто улыбается тому, кто оказался в нужное время и в нужном месте, но и тот, кто нашёл в себе силы принять её улыбку. В том сериале сильному противнику повезло — он оказался в одной из немногих безопасных точек, где его не достало действие разрушительного заклинания, но перед этим этой удаче предшествовала череда правильных действий. Он грамотно атаковал и защищался. Он вынудил противника использовать своё сильное оружие. А после воспользовался замешательством противника и сразил его, используя свои лучшие навыки. Вот, что такое удача. Она улыбается лишь сильному, а слабый не увидит света её улыбки. И как только я понял, где оказался, то подняв голову, увидел её — Удачу, что улыбалась мне такой яркой улыбкой, что я никогда не видел в своей жизни. И я был достаточно силён, чтобы принять этот свет, но он мог столь же быстро угаснуть. От разработчиков было условие, что игра не закончится без прохождения трёх легендарок, но когда я оказался здесь, было пройдено уже больше половины этого пути. И здесь в игру вступил главный компонент удачи — личные действия и реализация выпавшей возможности. Я сам пришёл к Невозвращенцам и без проблем вступил к ним. Моя жёсткость сделала меня своим в этой структуре, вот только увиденное сильно меня разочаровало.

Голосу Гига вернулись привычные жёсткие, холодные нотки.

— Идея Невозвращенцев лежала на поверхности, и те, кто создал их, первыми уловили общее настроение, вокруг которого они без труда смогли собрать многих людей. Под их знамёна стеклись все. Неудачники, погрязшие в собственной лени и никчёмности, и не знающие в жизни других радостей, кроме дешёвого пива, чипсов, десятка тысяч часов в онлайн-играх и коллекции роликов чёрно-оранжевого оттенка. Люди, что по разным причинам не смогли реализовать себя в реальности, но нашли своё место здесь. Мечтатели, уставшие от серой реальности и мечтающие о жизни в красивом фэнтези-мире, в котором они могли стать не офисными червями, а благородными рыцарями и храбрыми искателями приключений. Реалисты, понимающие, что пусть в этом мире и есть свои недостатки, он позволит прожить ещё одну, а то и две счастливые жизни. И те, кто в реальном мире оказались на волоске от гибели или из-за болезни вынуждены влачить жалкое существование, которое не скрыть за красивыми словами о полноценности. Вот мир, в котором они полноценные. Однако, у руля Невозвращенцев встали слабаки. Собрать вокруг себя этих людей было самым простым, но из-за слабости они не знали, как удержать их возле себя. Было лишь вопросом времени, когда их загрызут собственные же люди, и всё, что мне оставалось — это быть рядом, наблюдать и готовиться к тому, чтобы занять освободившееся место и сильной рукой повести Невозвращенцев правильным курсом, дав им желаемое.

Сделав короткий глоток, Гига вновь вернул голосу небольшую мягкость.

— Но одно я контролировать не мог — это тебя. Я не знал, как мне подступиться. Я наблюдал за тобой издалека, чужими глазами, и был счастлив. Я видел, как ты улыбалась, смотря на плывущие по небу облака. Я видел, как ты беззаботно болтала ножками, сидя на лавке. Я видел, как ты часами гуляла, продираясь сквозь городскую толпу и отправляясь в одной лишь тебе ведомые земли через телепортационные площадки. Я также прочёл с десяток новостных изданий, в которых больные в реальной жизни люди делились своими ощущениями. Те, кто в реале даже ходить не мог, легко бегают здесь. Это успокаивало меня, но я не знал, как подступиться поближе, не знал, как уберечь тебя от правила одной смерти, которое оказалось всего лишь хитрой уловкой и не тем, что казалось на первый взгляд. Что так удивлённо на меня смотришь? Я знаю многое, в том числе и то, что после смерти игрок спокойно возвращается в реал, живой, но не факт, что здоровый.

— И много ты ещё знаешь? — осторожно спросила Грати.

— Достаточно, — уклончиво ответил Гига. — Мы сейчас обсуждаем другое. Правила одной смерти нет, но вот беда — твоё возвращение в реал ничем не лучше смерти. Я наблюдал, строил планы, кровью прокладывал путь к цели, а потом ты исчезла. Мои люди не могли тебя отыскать, как и письма до тебя не доходили. Я был злой. Я был в ярости. В бешенстве. В сильной тревоге. Но тебя видели с Виллиусом, который также исчез, как пропали и его дружки, и я подумал, что он, возможно, во что-то тебя втянул. Я дал себе по лицу. Нельзя создать сильную структуру, если её будущий лидер вот так раскис. Я воспрянул духом и решил, что подготовлю хорошую почву к твоему возвращению. Мне удалось сделать многое, и когда Фаэл дрогнул, и началась королевская битва за освободившийся трон, я перерезал глотки любому, кто хотя бы заинтересованно посмотрел на него. Что было дальше ты, наверное, изучила сама. Удача улыбается сильному, и благословлённый ею я покорил Северные земли, а потом расширил границы на юг, сокрушив соседнее королевство. А потом Виллиус вернулся, как вернулась и ты. Я бы спросил, зачем ты подвергла себя такому риску и согласилась на такую авантюру, но думаю, что и так знаю ответ. Посмотри мне в глаза и скажи, я прав?

Несколько секунд царила тишина.

— У тебя вместо глаз чёрная пустота, что я могу прочесть там, — наконец буркнула Грати.

— Я так и думал, — ответил Гига, и в голосе Хозяина удивительно смешались мягкие нотки и стальной холод. — В твоё отсутствие я многое успел. Теперь я был не просто одним из офицеров Невозвращенцев, что плёл интриги и готовился забрать власть себе, а Хозяином Северных земель, что сокрушил сразу двух правителей и снизил количество задач с трёх до одной.

«С трёх до одной…Стоп, он что, хочет и Трелорин покорить?» — подумал Сигил и тут же отмёл эту мысль в сторону. Тоненькая нить света вновь тревожно замерцала.

— Но нужно было что-то сделать с тобой. Ещё одна такая авантюра могла закончиться плохо, да и из того, что я знаю, вы висели на волоске от провала. Я не хотел, чтобы ты рисковала вновь, но ты предусмотрительно сидела внутри безопасной зоны. Как будто…чувствовала.

— Значит, Кэхила всё-таки подговорил ты?

Горечь чувствовалась в каждом слове Грати.

— Да, Настя, но не суди его строго. Любовь к бездушной нарисованной подружке ослепила его, — в голосе Гига не было ни намёка не сочувствие. — Но я использовал этого глупца, чтобы выманить тебя из безопасной зоны. Всё прошло великолепно. Дурёха на троне получила пощёчину, от которой всё не может отправиться, а ты здесь.

— Здесь, здесь… — устало проговорила девушка. — Хорошо. Предположим, меня до безумия тронула твоя история. Прямо невинный мальчик, который ни в чём не виноват. Ты меня выкрал. Я прожила тут несколько месяцев. Дальше-то что? Какие у тебя планы? На меня и вообще.

— Впереди ещё много дел. Я продолжу делать то, что должен, но уже с более спокойным сердцем, ведь ты в безопасности. Теперь я должен сделать безопасным для тебя этот мир. Сейчас в нём две главные угрозы — это желающие закончить игру и вернуться в реальную жизнь, а также неконтролируемые куски кода, от которых можно ожидать чего угодно. Как я справлюсь с этими угрозами, зависит от того, насколько сильны будут мои люди. Всё связано и переплетено друг с другом, особенно с событиями на юге. Знаешь, что я нашёл очень забавным? — спросил Гига и сразу же ответил. — Даже не то, что нас, «Призванных», считают здесь гостями, а то, что многие игроки правда в это верят. Эти слабаки договариваются с местными жителями. Сотрудничают. Даже пресмыкаются, и всё ради того, чтобы они считали их равными себе. Это же бред. Это мы, живые люди, создатели этого мира, и мы здесь полноправные хозяева. Все эти говорящие головы нужны лишь для одной цели — это служить нам.

Эти слова, наполненные яростными нотками, отзывались в голове туманом, но удалось что-то услышать про «Создателей этого мира». Почему-то от одних этих слов стало страшно и дурно.

— Но если мы вычистили у себя эту гадость, южные земли погрязли в ней. Там правит молодая девка, что желает подмять игроков под себя, а эти бестолковые овощи даже не понимают этого. Устранив эту проблему и прибрав к себе и южные земли, я создам лучший мир. Для тебя. Для меня. Для каждого, кто считает это место своим домом. А если кто встанет у меня на пути, то я лично покараю его и смету с пути, как до завоевания мира, так и после него. Не только у вас, Настя, есть информатор. Я спросил у своего человека по поводу эксперимента и всего этого безумия. Он ответил, что прохождение — это основное условие выхода из игры, хотя есть ещё парочка более мелких, почти недостижимых. Извне нас отключат не раньше, чем через сто проведённых здесь лет. Настя, ты только представь. Ты проживёшь целую жизнь в прекрасном мире, где нет голода и бед, где ты здорова и болезнь не сможет прикоснуться к тебе грязной рукой. Главное — ты проживёшь эту счастливую жизнь без боли, той жизнью, которой и должна была жить в реальности, той жизнью, к которой мы стремились полтора года и которую я тебе обещал!

В конце эмоциональной речи Гига сделал несколько мощных глотков, словно опустошил свой бокал до дна.

— Счастливая жизнь…но какой ценой? — голос Грати же оставался столь же тихим, и счастья в нём не было.

— И правда, Настя, а какой? Кого тебе здесь жалко? НИПов, что будут прислуживать игрокам? Их жизни ничего не стоят. Это ноль. Как они могут что-то стоить, если при желании их можно создать хоть сто штук, хоть сто тысяч? Они просто болванки. Нельзя воспринимать умный пылесос с искусственным интеллектом за равного себе. Это инструмент для наведения порядка. НИПы здесь — это такой же инструмент для достижения целей, и почему-то первым это понял я, человек, что попал сюда через восемь месяцев. Или тебе жалко игроков, что отчаянно желают вернуться в реал? Они вернутся туда в любом случае, просто сейчас они не осознают все те блага, что мы им предлагаем. Перед ними возможность прожить целую жизнь в достатке и в удивительном мире, к которому они вряд ли прикоснутся в ближайшем будущем. Для умного человека это целый океан возможностей, которые возможно реализовать даже здесь, что позволит вернуться в реальный мир другим человеком. Опасность умереть и вернуться в реал с серьёзным заболеванием? Я изучил некоторую информацию. Наибольшее количество смертей приходится на периоды с четырнадцатого по тридцать шестой и с шестьдесят третьего по девяносто восьмой уровни. Также с каждым месяцем игроки умирают всё меньше. Сейчас все опытнее, предусмотрительнее, полно руководств для новичков, есть даже гиды, которые тебя чуть ли не за ручку проведут по сложным квестам. Если есть мозг и руки, то шанс на смерть почти нулевой. Фарми с умом, не вставай у нас на пути, и всё у тебя будет хорошо. Вернёшься в реальный мир спустя счастливую жизнь и увидишь близких, которые постарели всего на пару дней. Так кого тебе жалко, Настя?

Грати молчала, словно девушка не знала, что ответить.

— В своё время я оставил тебя, потому что не хотел, чтобы ты брала на себя вину за мои грехи. Сейчас всё иначе. Моё дело — это благо и для остальных, поэтому и муки совести не должны терзать тебя. Я не всесилен, и понимаю, что удержать тебя в игре насильно не смогу. Если ты захочешь, ты вернёшься в реал, но захочешь ли ты? Захочешь ли вернуться к жизни умирающей девушки в тесной, душной квартире. Захочешь ли ты вновь просыпаться в мокрой насквозь постели посреди ночи? Захочешь ли ты испытать снова ту адскую боль, от которой ты часто кричала? Захочешь ли…

— Хватит! — выпалила Грати, тяжело дыша. — Не надо, всё…

В дверь неожиданно постучали. После пяти последовательных стуков дверь приоткрылась с тем же лёгким, едва уловимым скрипом.

— Гига, — раздался знакомый, лишённых любых эмоций голос Альта. — Виллиус пришёл.

— Надо же. Отлично. Подержите его внизу и приводите в зал через минут пятнадцать. Я скоро спущусь.

— Вилл? Что ты хочешь от него? — встревоженно спросила Грати под скрип закрывающейся двери.

— Всего лишь поговорить. Не беспокойся. Здесь я вряд ли смогу ему навредить. Даже если я спущу на Переродившегося Кровавого целителя лучших НИПов, боюсь, он перебьёт их также, как перебил НИПов на стадионе в Товире. Виллиус силён, и в идеале, он мне нужен как…союзник.

Слева раздался скрип, словно Гига встал из-за стола.

— Наверное, ты думаешь, раскаиваюсь ли я в том, как поступил с тобой? Нет, ни капли. Раскаивается лишь тот, кто чувствует вину, а я себя виноватым не считаю. Можешь осуждать меня, можешь проклинать, можешь ненавидеть, но если бы мне предложили вернуться в тот день и выбрать ещё раз, я бы без колебаний выбрал оставить тебя. Смотри, к чему привели мои действия. Ты сейчас не в своей крохотной комнатушке, и я не готовлюсь хоронить тебя через несколько месяцев, безуспешно выжимая из себя все соки. Ты в роскошном дворце, перед тобой бокал с лучшим вином, и впереди долгая и здоровая жизнь. Неважно, будем ли мы в ней вместе или нет, но…

Слова Гига резко оборвались, словно искусный волшебник наложил заклинание тишины. Незримая могущественная сила нарушила равновесие. Пустота вокруг содрогнулась и уступила место очертаниям реального мира. Сигил прерывисто дышал в попытках поймать хоть немного воздуха. Всё тело обливалось потом, а разум как мог старался удержать в голове хотя бы немногие крупицы разговора Хозяина и его возлюбленной.

Вилл стоял перед массивными золочеными дверями, ведущими в королевский зал. Сейчас они были закрыты, и Система не позволяла раскрыть их самостоятельно. Всё внутри королевского дворца было пропитано роскошью, и главной особенностью было золотое оформление. Золото было везде, даже массивные статуи, что держали перед собой двуручные мечи, были сделаны из золота, но судя по тому, что дворец не растащили на части, Система либо оберегала от варварства, либо золото на самом деле было не золотом, а всего лишь его имитацией.

«Или Гига запретил что-то трогать», — подумал Вилл. Всё-таки несолидно Хозяину Северных земель править из дворца, напоминающий разобранные дома из другого сервера, из которых вынесли всё ценное. Здесь всё стояло на местах. Коридор перед входом в королевский зал был огромен, и ничего здесь будто не изменилось с прошлого визита в этот дворец. Вилл посмотрел под ноги. По белоснежному ковру тёмными пятнами расползалась кровь, и особенно выделялось одно большое, насыщенно-красное пятно прямо под ногами. Немного пугало, что ни большое пятно под ногами, ни пятна позади, не исчезали, и вполне вероятно, что кровь от новой мантии растворится немного позже, либо не растворится вообще. Как-то не хотелось портить красоту дворца, особенно в свете новых событий, когда неизвестно, кто и какое наказание может за это понести.

«Похоже, проблем нет», — подумал Вилл, поднимая взгляд на одинокого парня у больших дверей. Давний опыт столкновений с Невозвращенцами создал определённый стереотип: казалось, что в их ряды вступали лишь отбросы, неудачники, забитые парни или психи, и все, кто не смог реализовать себя в жизни. Но оба парня на входе в королевский зал почти ничем не отличались от обычных игроков, что доводилось видеть как здесь, так и в других играх, хотя какие-то странности всё же в них чувствовались. Оставшийся у дверей Куффик казался задумчивым и отстранённым парнем — таким, кто в разгар клановых баталий предпочитал молчать, не засоряя войс бессмысленным флудом. Даже сейчас его взгляд был устремлён в большое прямоугольное окно, и охотник рассматривал в небесах что-то одно ему ведомое. Одет он был просто, но опрятно — длинный плащ цвета глубокой ночи, а под ним просматривались лёгкие серебристые доспехи. Тёмные волосы были убраны назад, открывая испещрённый глубокой морщиной лоб, а пронзительные голубые глаза казались рассеянными и отстранёнными.

Парень, что пару минут назад скрылся за дверьми, самокритично назвал себя СкилловыйБездарь. Этот тип всего за десять минут успел выбесить наглостью и нетактичностью. Ему, казалось, на всё в этой жизни было наплевать, в том числе и на себя, и на свой ник, не говоря уже на то, хочет ли Кровавый целитель отвечать на его вопросы. Бездарь выкрасил густые кудрявые волосы в цвет клоунского парика, а его изменённые Системой зелёный и белый глаза блестели от удовольствия при каждом заданном вопросе. Разбойник интересовался всем. Где Кровавый целитель пропадал несколько месяцев. Правда ли призванные через ритуал руки были такими огромными, что сжимали НИПов так сильно, что они лопались, как наполненные кровью мешки. Чувствовалось ли удовлетворение от ритуала. Хотелось бы переспать с этим другим Кровавым целителем, будь он девушкой. Спустя с десяток странных вопросов терпение закончилось. Вилл в шутку пробурчал, что следующие вопросы будут платными, по пять тысяч золотых за штуку, и Бездарь невозмутимо вызвал окно торга и вложил в него сразу двадцать пять тысяч золотых. Вилл, борясь с желанием выругаться, с тяжёлым вздохом закрыл окно и сделал вид, что не слышит больше ни слова. К счастью, через полминуты Бездарь ушёл за дверь, и наедине с Куффиком было намного спокойнее. Он хотя бы молчал и не грузил неприятными вопросами.

На раздумья по поводу приглашения Гига ушло всего полчаса. Разговор в безопасной зоне должен пройти без сюрпризов, но что-то в этом предложении тревожило. Возможно, это было связано с нехорошим предчувствием о том, какую информацию скрывал Гига. Беспокоило ещё и то, что не было никакого понимания, за какие ниточки собрался дёргать Хозяин Северных земель. Репутация Кровавого целителя была шаткой, и её постоянно бросало из стороны в сторону. Виллиуса то считали убийцей, что похоронил в первом легендарном подземелье двадцать восемь человек, то героем, вызволившим с ужасного второго сервера несколько тысяч игроков. Кровавого целителя видели то как монстра, совершившего чудовищный ритуал на арене Товира, то как спасителя, взявшего на себя тяжёлую ношу ради благополучия игрового мира. Все настолько привыкли к таким качелям, что даже если Гига вбросит новый слух о том, что Виллиус несколько месяцев занимался демоническими ритуалами с поеданием младенцев, то никто особо не удивится. Все пожмут плечами и продолжат жить, как и раньше.

Именно поэтому важно понять, какую информацию держит при себе Гига. Также полезно было узнать, по каким правилам живут новые Северные земли и насколько правдивы слухи, окружавшие Гига и его новый режим. Оказалось, что многие вещи всё-таки были приукрашены.

Гига не просто захватил власть на обширных Семерных землях — он подчинил себе неигровых персонажей, превратив их в послушных исполнителей своей воли. Восхождение на трон было жестоким и кровавым: убийство королевской семьи и всех, кто осмеливался сочувствовать или поддерживать её, стало первым шагом на пути к абсолютной власти. Гига заставил каждого НИПа, даже детей, носить ошейники — символ полного подчинения новым порядкам. Эта жестокость не осталась незамеченной многими игроками. Они возмутились таким обращением, и среди них нашлись отчаянные группы, закидавшие Гига гневными письмами с требованием освободить неигровых персонажей, чей статус был близок к рабам. Нетрудно было догадаться, в какое место Гига засунул эти обращения, и за прошедшие месяцы в Северных землях практически ничего не изменилось.

НИПы так и занимали низшее положение. Их судьба, возможно, и не была столь мрачной, как описывали особо впечатлительные авторы в различных новостных изданиях, но система трёх ошейников сохранилась. Самыми распространёнными были ошейники из тусклой бронзы. Они были у большинства жителей Северных земель и символизировали их бесправие. Поговаривали, что «Призванный мог сделать с таким жителем всё, что пожелает, словно хищник с беспомощной добычей», но правдой это было лишь отчасти. В интервью для «Вентилятора Трианрии» — желтушного издания, ставшего неофициальным рупором Невозвращенцев — Гига объяснил свою позицию по отношению к неигровым персонажам. По его словам, они были не рабами, а всего лишь инструментами для достижения целей. Возможно, именно в этом и была вся разница.

За долгий путь от телепортационной площадки до дворца не удалось стать свидетелем ни одной из тех жутких сцен, о которых так любили рассказывать сочувствующие тяжёлому положению коренных жителей этого мира. Никто не тянул за собой рабов на цепях, никто не издевался над немощными стариками, и уж тем более никто не насиловал женщин прямо на городской площади. Возможно, в столице действовали более мягкие порядки, в то время как где-то вдали от глаз основной массы игроков творились более ужасающие вещи, но если Гига не врал, то он был заинтересован в том, чтобы его «инструменты» прослужили как можно дольше, а не сломались через пару недель. Самое жёсткое, что удалось увидеть, это как один лучник отрабатывал серию навыков не на статичном манекене, а на живой цели — молодом мужчине с исхудавшим лицом и тусклыми, затравленными глазами. Мужчина метался по тесной улице, словно загнанный зверь, пытаясь зигзагами убежать от стрел, но его каждый раз ловили магические путы. Стоящий рядом гогочущий целитель не только вновь и вновь связывал жертву, но и постоянно исцелял её, растягивая страдания.

Если это короткое наблюдение и отражало реальную картину, то НИПы в бронзовых ошейниках жили тяжело, но не столь ужасно, как описывали слухи. Они выполняли тяжёлую работу, почти не имели собственных денег и подчинялись любому Призванному, который мог использовать их как инструмент для своих нужд. Однако их использовали как инструмент, а не как безвольных рабов. НИПы в золотых ошейниках жили значительно лучше, их ценили за навыки и верность, в то время как НИПы с ярко-изумрудными ошейниками и вовсе не попадались на глаза, поскольку их Гига берёг для особых нужд. Вся эта история оставляла холодный ком в груди, но недавний пережитый опыт не давал этому кому разрастись. Уже один раз он проявил невероятное сострадание к проблемам других, в том числе и неигровых персонажей, и всё это едва не вылилось в ещё более большие проблемы. Сейчас не было ни желания, ни тем более сил бороться с Гига за разрушение ошейников. По крайней мере, всего этого не было сейчас.

На следующей ступени расположилась группа игроков, которую называли по-всякому. Неопределившиеся. Нормисы. Гости. Кто-то с пренебрежением именовал их «Нейтральными крипами». Эти игроки не вступили в ряды Невозвращенцев. Возможно, их не привлекали взгляды и методы Гига, а может, они просто не хотели связываться с обязательствами, которые налагало участие в этой структуре. Тем не менее, они не сочувствовали неигровым персонажам и принимали происходящее как должное, без попыток что-либо изменить, и они также не поддерживали Альянс или Совет. Эта группа состояла из игроков средней прослойки, которые обычно составляли основу многих крупных ММОРПГ проектов, вот только вместо привычной игры по два-четыре часа они были вынуждены «играть» постоянно. Они желали вернуться домой, но не ставили эту цель во главу угла, как многие лидеры Альянсы. Их больше заботила собственная безопасность. Не выпускают? Не пойми что требуют? Хорошо, мы подождём. Вот какой была их философия. Они улучшали снаряжение, фармили ресурсы, увеличивали количество доступных благ и жили обыденной, а временами и роскошной жизнью внутри красивого виртуального мира.

Северные земли привлекали их по нескольким причинам. Здесь не нужно играть по правилам Трелорин и Совета, которые ввели для всех игроков ряд новых ограничений. Многие перспективные зоны для фарма находились именно в этих землях, и важные НИПы, продолжавшие выдавать задания, также обитали здесь. Гига надел им золотые ошейники, что символизировало их особый статус. Обновлённые Северные земли стали довольно комфортным местом для среднестатистического игрока, предлагая удобства и свободы, которых не было в других частях игрового мира. Трелорин немного не повезло с расположением. Юг был территорией для новичков, а следовательно, там было мало того, что могло бы заинтересовать высокоуровневого игрока. Плохо с одной стороны, но с другой это уберегло Трелорин, ведь правь она на Севере, и Гига бы первым делом нацелился именно на неё, и по красивой тонкой шее молодой королевы он бы лично провёл лезвием топора.

Но Трелорин правила на юге, а Гига захватил Северные земли, и они перешли под полный контроль Невозвращенцев. Когда пришли новости о том, что игроки подмяли под себя не просто отдельную территорию, деревню или даже столицу, а целое королевство, масштабы случившегося было трудно осмыслить в полной мере. Под контролем Гига находилосьвсё : ключевые НИПы, безграничные возможности крафта, неисчислимые ресурсы, которые добывались усилиями тех, кто носил бронзовые ошейники, все важные здания вместе с дворцом и ещё бесчисленное множество полезных плюшек. И чем больше разум пытался охватить всё доступное новому правителю, тем сильнее это пугало. Никакой Альянс, который трудился над созданием производственных и крафтовых цепочек при помощи приглашённых НИПов, не мог сравниться с этим богатством. Не говоря уже о Совете, который настолько прогнулся перед Трелорин, что, по словам Эфклина, «ещё немного, и они будут лизать ей ноги». В Совете больше не осталось сильных личностей, способных противостоять новым вызовам. Одна Аирилайя не сможет ничего изменить, да и после пережитого она не будет лезть на рожон во второй раз.

У Гига было много благ, но он не сваливал их на голову каждому встречному. Все Невозвращенцы впервые в своей истории были объединены в одной гильдии, которая быстро стала самой крупной в игре и насчитывала уже больше четырёх тысяч игроков. Называлась она просто — «Жители Трианрии», жители мира, в котором происходило действие игры. Если верить информации из открытого доступа, внутри гильдии Невозвращенцы были распределены по двум независимым друг от друга ранговым системам. Первая была обычным распределением по званиям, но она больше касалась офицеров гильдии. Вторая система, более жёсткая и строгая, была общей. В ней имелось десять различных рангов, и каждый ранг регламентировал основные блага, которые мог получать игрок. Любой, кто вступал в гильдию, начинал с первого ранга. На нём ему были доступны самые базовые вещи — небольшие скидки у ключевых НИПов, возможность получить немного бесплатных вещей для крафта и остальные мелочи. С повышением ранга диапазон плюшек разрастался. Не было точной информации, что именно получал каждый игрок на каждом из рангов, но по слухам, тех, кто добрался до максимального уровня, ждала и зарплата, и лучший шмот, и множество бесплатных ресурсов, и даже возможность получить в безграничное, на время действия десятого ранга, пользование НИПа по своему желанию. Вот это уже было ближе к тому самому рабству, про которое все говорили. Ранги обновлялись каждые две недели, и в зависимости от вклада Невозвращенец либо поднимался на один ранг, либо падал, либо оставался на своём. Падения с первого ранга на нулевой не было — сразу кик из гильдии без возможности повторного вступления. Чтобы подняться с первого ранга до десятого, требовалось восемнадцать недель — четыре с половиной месяца постоянных усилий и безупречной дисциплины. Пропускать недели было нельзя: малейшая оплошность могла стоить понижения, особенно на десятом ранге, где одно неверное движение, и Невозвращенца откатывало на ступень вниз. Это породило уникальную систему с особым видом гринда, которая оказалась как раз тем, чего многим здесь не хватало. Самые упорные и целеустремлённые игроки уже смогли достичь заветного десятого ранга. На груди у Невозвращенцев располагался знак отличия, похожий на нашивку, как у Брэйва, но с другим, более изысканным дизайном. Эта эмблема представляла собой обрамлённый серебряный полосой десятиугольник, внутри которой серебряная нить на чёрном фоне выводила ранг тот или иной ранг. Вилл бросил взгляд на задумчивого Куффика. У него на груди горела семёрка.

После той неприятной дуэли к Гига можно было относиться по-разному, но глупо отрицать очевидное: сейчас Невозвращенцы гораздо сильнее, чем когда-то при Фаэле и его друзьях, и если всё продолжится в том же духе, Гига и его люди наберут такую критическую мощь, что из группы безумцев, годами скрывавшихся в тени, Невозвращенцы превратятся в силу, которую не сможет остановить ни один из союзов. Единственным шансом на их поражение останется лишь надежда, что империя Гига распадётся изнутри.

Поток размышлений о Невозвращенцах и их растущем влиянии прервало внезапное изменение в интерфейсе. Перед дверью появился небольшой системный замочек, словно зависший в воздухе. Через мгновение невидимый ключ провернулся в замке, и открытый замок растворился в Системе, оставляя за собой лишь воспоминание.

— Тут это…мне доступ дали…

Вилл посмотрел на скучающего Куффика. Он и правда словно витал в облаках, и обращение дошло к нему с большим пингом: лишь спустя несколько секунд он отвернулся от окна.

— А от меня что хочешь? Входи, — равнодушно ответил он.

Внимание парня снова приковали небесные просторы. Не успел Вилл подойти к дверям, как они сами собой медленно раскрылись. Внутри царил густой мрак, словно двери раскрылись не в королевский зал, а в сердце мрачного подземелья. Окна были плотно завешены тяжёлой тканью, не пропускающей ни единого лучика света в логово Невозвращенцев. Огонь отбрасывал на пол и стены зловещие, дрожащие тени. Несмотря на огромные размеры зала, он был практически пуст, и лишь несколько игроков находились в разных его углах. Все они одеты в топовое редкое снаряжение, и у каждого было зачарование редкого чёрного цвета — такое же, какое было у Гига во время дуэли. Такое зачарование применяют только на лучшее снаряжение, а значит, каждый из этих Невозвращенцев способен в одиночку расправиться с целой группой средних игроков и даже не моргнуть. Кроме парней в топовых шмотках внимание привлекали ещё три вещи. За огромным кубом из стекла спрятал и большой массивный посох, который был больше даже посоха для ритуала. Его навершие украшал мерзкий человеческий глаз, который без остановки вращался из стороны в сторону, следя за каждым шорохом, каждым движением тени. Видимо, это и есть легендарный Подавитель — оружие, которым Гига захватил власть. Справа восседал и хозяин посоха. Слухи не врали — Гига разрушил золотой трон и создал отвратительный в каждой своей детали трон из сотни черепов. От одного взгляда на него стало дурно — черепа были самого разного размера, и если одни были довольно крупные, то вот другие совсем маленькими, словно Гига и правда сделал трон из черепов всей королевской семьи. Всей, без исключения. Гига безмятежно сидел на этом уродливом троне так, словно это был очень удобный стул, а его руки безмятежно покоились на подлокотниках, тоже сделанных из черепов. В самом центре зала расположился большой тёмно-красный круг, с неестественно ровными краями. Поддавшись внутреннему зову, Вилл встал прямо в центр, оросив его кровавыми каплями от комплекта.

— Редко встретишь того, кто по своей воле встаёт в кровавый круг, — произнёс Гига. — НИПы и вовсе боятся его. Они считают, что любого, чья нога ступит в него, коснётся несчастье.

Хотя Гига восседал на троне из черепов как могущественный правитель Северных земель и победитель дуэли, его голос казался спокойным и обыденным, однако это тревожило сильнее любых холодных и властных ноток.

— Кому как не Кровавому целителю вступить в него по своей воле? — с лёгким вызовом ответил Вилл, оценивающе рассматривая Хозяина.

Гига сидел на троне почти во всеоружии. Справа от него стоял знакомый щит «Бесстрашное сердце», и чёрной гладкой поверхностью он прислонялся к черепам. Слева же покоилась «Берсеркская Ярость», особый топор с двумя лезвиями, и тупой частью он уткнулся меж двух пустых глазниц. Всё было на месте, не хватало разве что шлема с искривлёнными толстыми рогами, но в остальном снаряжение осталось таким же, как и на дуэли. С другой стороны, комплект из артефактов был настолько мощным, что менять его просто не на что.

«А может, это всего лишь уловка», — подумал Вилл. Гига прятал свой главный козырь до самого конца, и вполне возможно, что он скрывает что-то и сейчас. Его чёрные глаза притягивали взгляд словно две маленькие чёрные дыры. Длинные неухоженные волосы по-прежнему выглядели так, словно их не мыли больше недели, а левая щека была слегка покрасневшей, словно от недавнего удара. На правой щеке же красовалась свежая царапина, тянущаяся от уголка губ почти до самого глаза.

— Я не умею смотреть далеко в будущее, поэтому не знаю, когда коснётся тебя несчастье и коснётся ли вообще, но здесь тебе ничего не угрожает. Добро пожаловать в мой дворец, Виллиус. Уж не знаю, прочёл ли ты моё послание, или тебе передали его друзья, но я от своих слов не отказываюсь. Ты почётный гость как здесь, так и на всех Северных землях, и можешь рассчитывать на любую помощь и блага, даже без вступления в гильдию.

Вилл неотрывно смотрел на Гига, пытаясь прочитать хоть малейший намёк на его истинные намерения. Казалось, что за спокойствием и обыденностью, с которыми Гига вёл разговор, скрывалось нечто большее, и поди угадай, что именно. Вот чем были его слова сейчас? Пустыми любезностями? Или он действительно не против отблагодарить за спасение мира? Возможно, в его речах искусно переплетались правда и ложь. Если попросить у него с десяток красивых женщин в вечное пользование — он отдаст не раздумывая, но вот в чём-то действительно серьёзном, в том, что пойдёт вразрез с его интересами, он вряд ли поможет. Да и такая любезность плохо складывалась со словами Альта и возможным шантажом, но в любом случае лучше не накалять разговор с нулевой.

— В первую очередь я сделал это ради своей безопасности и благополучия моих друзей. Про остальных я если и думал, то в последнюю очередь, но хорошо, я припомню твои слова и попрошу помощи в нужный миг. Однако я прибыл в гости не для того, чтобы что-то попросить или посмотреть на новые порядки Северных земель. Твой офицер Альт вчера разыскал меня и сказал, что… — Вилл мысленно прикусил язык. — … что ты разыскиваешь меня и хочешь о чём-то поговорить, и я уверен, в этом разговоре ты не планировал просто поблагодарить за ритуал.

— Что же, сразу к делу? Хорошо. Эй, Риволи, — Гига бросил взгляд в сторону, где в роскошном кресле сидел один из парней. — Подойди на минутку.

Риволи, как и Куффик на выходе, казалось, был мыслями далеко от происходящего, но, в отличие от стражника, у элементалиста была веская на то причина. В каждой из рук он держал по предмету. В одной был массивный амулет, а в другой — белый вытянутый кристалл. Кристалл в его руке вдруг треснул, издав тихий, почти беззвучный хруст. Тусклый свет, исходивший от кристалла, перелился по амулету, но сразу же угас. Неудача.

Маг занимался муторной, очень дорогой, но важной вещью под названием «ролл четвёртого стата». У большей части предметов в этой игре было три бонусных характеристики, но при помощи особых «чистых кристаллов пробуждения» можно было разблокировать четвёртую, бонусную, и если проделать такое с каждым предметом, можно неплохо усилить своего персонажа. Проблема в том, что для каждого предмета нужно пройти через три витка удачи — сперва выбить этот четвёртый стат с вероятностью в три процента, затем поймать среди более двадцати возможных вариантов желаемый, а ещё важно выбить максимальное значение. В итоге на каждый предмет уходило по несколько сотен таких дорогих кристаллов, а неудачники сливали по тысяче и больше. Риволи не повезло, но эта попытка явно была одной из сотни, если не тысяч, неудач, через которые он прошёл за многие дни. Как и полагается человеку, достойному присутствовать при этом разговоре с Гига, Риволи был прекрасно одет. Его длинная, до самого пола, мантия из роскошного материала имела глубокий фиолетовый цвет, с золотыми и серебряными вышивками. Большие и выразительные глаза были с тёмными кругами — сразу видно человека, кто не вылезая сидел сутками за компьютером. Высоким сапогом правой ноги Риволи практически коснулся края кровавого круга.

— Покажи ему, — не приказал, а попросил Гига.

С едва слышимым щелчком парень переключил отображение вещей на обычный режим. На худом теле Риволи оказалась такая же фиолетовая рубашка на два размера больше, чем нужно, и висела она как старый мешок. Темноволосый маг расстегнул несколько пуговиц, показывая неприятную рану, которая выглядела жутко и потрясающе реалистично.

— Это кто тебя так? — сочувственно спросил Вилл, не отрывая взгляда от раны. Таких раньше не доводилось. Её края выглядели изуродованными, словно обожжёнными. Мягкие ткани вокруг были воспалёнными и тёмными, а в центре она была чёрной, как самая тёмная ночь. Вилл вздрогнул. На мгновение показалось, что рана, словно живая, извивалась как змея.

«А ещё она что, здоровье отнимает?» — Вилл заметил, что от полоски здоровья у парня откололась маленькая часть. Обычно такое происходит, когда изменяется показатель здоровья, вот только парень стоял спокойно, его никто не атаковал и он не использовал боевые навыки. Оставалось лишь одно объяснение.

Риволи мрачно усмехнулся.

— Удивишься, но это сделал ты, но одновременно не ты, — сказал он, застёгивая обратно пуговицы.

— Спасибо, Риволи, — поблагодарил Гига. Риволи кивнул и вернулся в кресло. С ещё одним глухим щелчком на него вернулась волшебная экипировка, и в его руках снова появились белый кристалл и амулет. Кристалл вновь вспыхнул, и в этот раз амулет засветился ярким и ровным белоснежным светом, однако судя по тому, что Риволи сразу достал новый кристалл, выбитый четвёртый стат его не устроил.

— Это сделал я, но одновременно не я… — тихо повторил Вилл. Было несложно догадаться, про кого именно говорил Риволи. — Это сделал тот неизвестный Кровавый целитель?

— К сожалению, да, — мрачно ответил Гига. — Жаль тут нет ваучеров на смену ника. Я бы купил один для Риволи, чтобы он сменил ник на ВезунчикРиволи. Пока что он единственный, кто не просто видел этого Кровавого целителя, но и остался живым после схватки с ним.

— Ну ты сказанул. Везунчик, ага. Какой я Везунчик, если за полторы тысячи кристаллов не выбил стат на инту? — Риволи сильнее обычного сжал кристалл в левой руке, и осколки осыпались ему на ноги. — А в схватке…Смешно. Этот летающий придурок отделал нас как нытиков из Совета. Моя пати сдохла меньше, чем за минуту, а я сбежал на трёх процентах здоровья. Не было никакой схватки. Это было избиение. Летающая дрянь наложила на меня дебаф, что не спадает две недели, а рана не просто не проходит, но и болит. Надеюсь ты, Виллиус, не так же силён.

— Думаю, это выше моих сил. Впрочем…

Навыки Кровавого целителя были изучены ещё не до конца, было много белых пятен, и оставалось лишь гадать об истинных границах своего могущества. Вилл повернулся к Гига, который сверлил неотрывным взглядом чёрных глаз.

— Риволи выжил, но остальным повезло меньше. Считается, что от этого целителя больше не смог уйти никто, и за эти месяцы он стал неприятной проблемой. Мне было бы плевать, нападай он на НИПов, но он охотится за игроками. Скажу прямо — я терпеть не могу игроков из Совета и Альянса, но они — игроки, также же, как мои люди и гости этих земель. Все они мои потенциальные друзья и товарищи, и я не хочу, чтобы кто-то из них страдал.

Гига говорил спокойно, но нотки злости всё равно проскальзывали в его словах.

— Что же. Я сочувствую всем, кто пострадал, в том числе и твоим людям и лично тебе, Риволи. — Вилл посмотрел на занятого мага, и он коротко кивнул в знак благодарности. — И кажется, я понимаю, куда заходит наш разговор, но прежде я хочу кое-что у тебя спросить. Считаю это справедливо.

— Я тебя слушаю, — ответил Гига после секундной заминки.

— Грати. Она здесь?

— Да, — удивил Гига. Казалось, он ответит «Нет» при любых раскладах, неважно, здесь ли Грати или нет.

— Зачем ты выкрал её? — хмуро спросил Вилл. — Что ты делал с ней все эти месяцы? Надеюсь, ты не…

— Она во дворце, — перебил Гига. — И прежде, чем ты перейдёшь к угрозам, успокою тебя, что с ней всё хорошо. Ей ничего не угрожает. Более того, она моя соратница, поэтому никто её и пальцем не тронет. Сейчас это всё, что тебе следует знать.

Вилл подавил внутренний гнев, который на мгновение вспыхнул так ярко, что казалось, он готов разорвать грудную клетку и вырваться наружу. Гига, умышленно или нет, не сказал главного. Его слова — это не просто всё, что нужно знать. На большее сейчас и рассчитывать нельзя. Система не разрешит обыскать дворец, и Гига достаточно запретить это всего одной командой. Кровавое зрение зацепит всё в радиусе ста метров, но это не весь дворец. И даже если получится найти её силуэт, добраться до пленной девушки не выйдет.

— Не думал, что у тебя может быть такой злобный взгляд, — Гига слегка склонил голову и прищурился. — Не смотри на меня так. Мы не похищаем девушек ради близости или торга ими. Повторю — Грати ничего не угрожает.

«Ладно», — мысленно выдохнул Вилл. Этот неразрешимый в данную секунду вопрос лучше отложить в сторону и подумать над ним позднее.

— Второй вопрос. Наша дуэль. Меня удивил твой вызов. Мне он показался странным, и я решил, что ты просто захотел покрасоваться перед публикой и прорекламировать себя. Побить не просто кого, а Кровавого целителя, звучит как что-то, достойное тебя. Потом это выключение прожекторов и похищение. Я подумал, что дуэль была для отвода внимания, но и эта версия показалась мне странной. А потом…сперва один Кровавый целитель убил несколько тысяч НИПов, а другой начал убивать игроков. У кого все стали искать защиты? Верно, у кого, кто уже победил Кровавого целителя один раз, причём это была не победа, а унижение. Так скажи мне, ты знал про это?

Впервые за разговор в чёрных глазах Гига промелькнули искорки веселья, а на лице прорезалось подобие улыбки.

— Всегда приятно, когда твои способности настолько переоценивают, особенно в чём-то сложном, вроде долгосрочного планирования с несколькими ступенями. Знал ли я, что откуда-то появится второй Кровавый целитель, что будет косить игроков, в том числе и моих людей? Нет. Это невозможно было узнать и тем более предсказать. Знал ли я, что ты готовишь ритуал, который убьёт всех, кого ты притащил с собой? Отчасти. У меня много глаз и ушей, поэтому информация доходила до меня даже из Десятки, но скажу честно, я не знал об этом перед дуэлью. Победа над тобой была необходима вне зависимости от внешних обстоятельств. Твоя сила, популярность и репутация превосходили любые рейтинги. Я должен был победить тебя, чтобы продемонстрировать окружающим свою силу, внушить им как страх, так и чувство, что в случае любой напасти смогу их защитить, и победить тебя нужно было как можно более сокрушительно, без шансов для тебя. Без обид, Виллиус. Я знаю, как неприятны такие поражения, но у меня не было цели унизить лично тебя. Я целился лишь в твой статус. Всё совпало на удивление хорошо, и победа над тобой заставила многих поверить, что я смогу уберечь их как от тебя, так и от нового Кровавого целителя, но реальность оказалась не так уж сладка.

И вот, когда разговор, наконец, подошёл к сути, Вилл не смог удержаться от короткого смешка.

— Этот новый Кровавый целитель стал настолько большой проблемой, что в отчаянии ты обратился ко мне? И что ты хочешь? Совета, как его победить? Или помощи в его поисках?

— Убей его, — прямо ответил Гига. — Как ты это сделаешь, в одиночку или нет, честно или через абузы, меня не интересует.

Вилл бросил взгляд на массивный Подавитель, запертый в стеклянной клетке.

— У тебя в руках мощь всего королевства и эта ужасная штука, однако ты просишь помощи даже не у главы крупной гильдии или лидера сильной консты, где ребята годами играют друг с другом, а у одиночки с тремя сильными друзьями. Это что, признание, что я стою лучше всех твоих людей? Приятно.

— Нет, — на секунду в интонации Гига проскользнуло раздражение. — Не путай. Захватить власть в Северных землях, сокрушить сразу двух правителей и создать лучшую структуру, которую только можно предложить игрокам в эту секунду — это одно. Гоняться по всей карте за твоим безумным коллегой, подставляя под удар лучших людей — это другое. Этот Кровавый целитель — не моя цель, даже не второстепенная и не третьестепенная, мне не интересно им заниматься, но он сильно мешает. Я не могу, нет, я не хочу тратить на него как время, так и своих людей, которые нужны здесь и сейчас. Любая их смерть — это невосполнимая утрата и потеря боевой мощи новых Невозвращенцев.

— А, понял, то есть ты решил бросить в пекло, кого не жалко? — съязвил Вилл.

— Я бы назвал это иначе — отдать задачу на аутсорс. Ты решишь эту проблему и получишь достойное вознаграждение. Так что скажешь, могу рассчитывать на тебя?

Вилл всматривался в нечеловеческие чёрные глаза, что прожигали насквозь. Ещё до этого разговора было ощущение, что Гига попросит о чём-то подобном, да и само собой напрашивается, чтобы один Кровавый целитель решил проблему с другим. Что-то было готово решить её просто так, без вознаграждения. Если этот целитель убивает игроков, то рано или поздно он придёт за Брэйвом, Намтиком, Кромором и остальными знакомыми ребятами. Прямое столкновение с ним также способно прояснить некоторые важные моменты — откуда взялся этот Кровавый целитель и могли ли в этом мире появиться НИПы с другими специальными классами. Не хотелось бы сразиться с небольшой пати НИПов, в которой вместо привычных танков, хилов и дамагеров будут их улучшенные версии. Встреча с этим Кровавым целителем неизбежна, но нельзя соглашаться сразу. У Гига на руках есть козырь, и если согласиться сейчас, Хозяин Северных земель не извлечёт его из рукава. Спрашивать прямо в лоб глупо. Оставался только один способ вытащить из Гига эту информацию.

— Думаю…нет, — спокойно ответил Вилл, стараясь придать голосу как можно большую безмятежность. — Если этот Кровавый целитель придёт за мной или моими друзьями — я сражусь с ним, но рисковать собой, гоняясь за этим безумцем по всей карте, не стану.

Гига смотрел пристальным взглядом немигающих глаз так долго, что казалось, будто его аватар завис. Наконец, он прервал молчание тремя резкими хлопками. Из-за массивной колонны слева стремительно выпорхнула худенькая женщина в безупречно белых одеждах и золотым ошейником. Она была необычайно красива, но её улыбка была напряжённой и неестественной, а в глазах пряталась глубочайшая грусть. Она взбежала по ступеням к трону из черепов и остановилась в нескольких шагах, смиренно опустив голову.

— Передай ему, — приказал Гига, протягивая скрученный пергамент.

Грустная красавица быстро кивнула и, не поднимая головы, спустилась обратно по ступеням. Она остановилась в шаге от Кровавого круга и затряслась как дрожащий по ветру листочек — боялась зайти внутрь. Вилл сам подошёл и протянул руку за пергаментом. Девушка на секунду подняла голову и благодарила одним лишь взглядом красивых голубых глаз. Отдав пергамент, она тем же быстрым шагом, едва ступая на пол, скользнула за колонну. Вилл потянул за тёмно-красную ленточку и развернул пергамент. На нём были написаны всего две строчки, и каждая буква была выведена с поразительной аккуратностью.

Г. Полевской, Ул. Ялунина 31а, кв. 24.

Г. Нижний Новгород, Ул. Романтиков 9, кв. 148.

По спине прокатилась такая мощная волна мороза, что пришлось отдать все силы, чтобы сохранить невозмутимость и не обрадовать Гига, прожигающий взгляд которого ощущался особенно остро. На пергаменте были написаны не просто какие-то случайные адреса. Первым адресом была квартира, где сейчас лежал тот, кто управлял аватаром Кровавого целителя, а вторым — адрес, где несколькими минутами должна была очнуться Мория.

Глава 10

Просторный атриум был холодно пуст. Соджеро стоял на одном из балконов, вслушиваясь в мелодичное журчание фонтана, нежно омывающего королевское изваяние. Солнечные лучи рассекали атриум на множество неравных частей, и иногда по этим росчеркам проходили мужчины или женщины в дорогих одеждах. Сегодня был уникальный пример тишины: почти в одиннадцать утра в атриуме не было практически никого — ни игроков, что пришли просить помощи у Совета, ни НИПов, что хотели бы переговорить с советниками горячо любимой королевы. Соджеро нервно постукивал пальцем по гладкой деревянной поверхности, выбивая рваный, бессвязный ритм. До встречи осталось меньше двадцати минут, но хотелось бы вклинить до неё ещё один разговор. Наконец, в атриуме показались два знакомых и ожидаемых силуэта.

— Эй, — крикнул Соджеро, взмахом руки подзывая к себе.

Форестор, который почему-то непрерывно облизывал губы, сегодня нацепил на себя длинный свитер странного салатового оттенка. Из его светлых, прилизанных волос несколько прядей торчали в разные стороны, словно маленькие рога. Несмотря на свой невысокий рост, он всегда ходил немного сутулясь, из-за чего казался ещё меньше и неказистее. Рядом с Форестором шагал Аркен. Его походка была спокойной и размеренной, как будто он шёл не по коридорам чужого замка, а по своим личным владениям, где каждый камень и каждый уголок принадлежали ему. С помощью системного стилиста Аркен вновь изменил свой вид. На его лице теперь красовалась чуть более густая борода, а строгий конский хвост уступил место небрежной, немного хулиганской короткой причёске. Единственное, что Аркен не изменил, так это солнцезащитные очки. Когда оба парня одновременно повернули головы, уловив звук, исходящий из другого конца зала, они молча обменялись взглядами и направились по широкой лестнице, свернув направо. Соджеро сильнее обычного стукнул пальцем по перилам и подошёл поближе.

— Привет, — поздоровался Соджеро, по очереди пожимая парням руки.

Рукопожатие Форестора было вялым и мягким, зато Аркен сжал руку так, будто её зажало в тиски.

— Это ты нас ждал, что ли? — осторожно спросил Форестор, его голос прозвучал с лёгким оттенком подозрения.

— Похоже, у Соджеро есть к нам некоторые вопросы. Вопросы? — Аркен широко улыбнулся белоснежной улыбкой, которой могли бы позавидовать лучшие голливудские актёры.

— Да не то, чтобы вопросы… — задумчиво произнёс Соджеро, почёсывая щёку и подбирая правильные слова. — Просто у меня скоро…дела, вот и стою здесь, жду. Думал, может вернётесь, перекинемся парой слов, хоть узнаю, как у вас всё прошло…

Неделей ранее недоброжелатели Форестора вновь втянули его в неприятную историю. Главу «Лесного дома» увидели в Золотых песках вместе со своей девушкой, и недоброжелатели стали привычно провоцировать Форестора, чтобы выманить его из безопасной зоны и опозорить перед новой подругой. Умный Форестор не переступил незримую границу безопасной зоны, зато оказавшийся в Золотых песках Аркен выскочил из «писа» словно хищный зверь, учуявший добычу, а следом за ним бросились трое его легионеров. Не ожидавшие такого провокаторы оказались отрезаны от отступления в безопасную зону, и завязалась ожесточённая драка. К счастью, никто не погиб, но огненный шторм одного из легионеров Аркена поджёг сразу несколько домов, в которых сгорело всё, и лишь чудом жившие там семьи выбрались из ада.

— Мы извинились и выплатили компенсацию из своего кармана. Кроме того, внесли штраф в казну королевства за нарушение нескольких законов. А ещё мы выделим пару крафтеров, что помогут восстановить здание и сгоревшие вещи… — пролепетал Форестор, и временами его голос сходил на шёпот.

— Всё закончилось здраво, без вопросов. — уверенно подытожил Аркен. — Королева будет довольна.

— Королева будет довольна…

Всего три слова натянули тень на радость и омрачили настроение. Практически каждое своё действие главы Совета согласовывали с интересами королевы. Лишь бы Трелорин была довольна. Лишь бы ничего не поставило её жителей в неудобное положение. Лишь бы королева не рассердилась, что вместо того, чтобы сосредоточиться на её королевстве и укреплении союза с ним, Совет слишком много внимания уделяет собственным проблемам. Всё это казалось огромным ведром с раками. Впереди маячат проблески долгожданной свободы, но каждый раз что-то снова и снова затягивает в это ведро, и с каждым разом всё глубже. Даже самые мелкие решения рассматривались с точки зрения того, как их воспримет Трелорин, и когда на обсуждении выделения золота на развитие маленьких гильдий вдруг все начали беспокоиться о том, а как королева воспримет, что без помощи останутся локальные группы искателей приключений из местных НИПов, стёкла иллюзий в миг треснули.

Эфклин был пугающе прав. Возможно, именно поэтому он и держался несколько в стороне от Совета, избегая растворения в этой безумной, полной нелогичности атмосфере. Остальные Советники держались за свои места так крепко, что потеряли способность или желание мыслить. Они были слишком поглощены желанием оправдаться перед королевой за зверства на Северных землях. Несмотря на заверения Эфклина, вернуть удалось всего семь из нескольких десятков похищенных НИПов, что ещё больше усиливало желание оправдаться перед королевой. Масла в огонь подливали постоянные провокации. То группа Призванных похитит девушку-НИПа, а через неделю выбросит её к городским воротам Товира, спрятанную в мешке, со снятым скальпом. То неизвестный осквернит статую Вечного Стража — одного из самых почитаемых героев королевства. То из ниоткуда возникнет новое издание, распускающее грязные сплетни о королеве и её приближённых. Не было сомнений, что за этим стояли Гига и его люди, но каждая такая провокация только усиливала у советников вину. Они всё больше старались угодить королеве, желая показать, что те Призванные плохие, а мы — другие, хорошие.

— Зато на тебе лица нет. Что-то случилось? — спросил Форестор.

— Нет…и да… — замялся Соджеро. — Послушайте, у вас нет странного ощущения, словно вы провалились в виртуальную реальность внутри виртуальной реальности?

Парни переглянулись. Форестор пожал плечами, а Аркен приподнял бровь и скрестил руки на груди.

— Вот тут вопрос имеется, — сказал глава легионеров.

— Да даже возьмите случай с сожжёнными домами! Сколько вот вы, главы двух гильдий, всего сделали. Поехали лично разбираться с этой проблемой. Отстегнули золота, причём всем, и пострадавшим, и королевству. Выделили крафтеров, а ведь они затратят на восстановление свой самый ценный ресурс — время! Всё это вы бы могли направить на развитие экипировки для своих согильдийцев или решение клановых вопросов, но нет!

— Ну, мы же навредили жителям. И должны им помочь, разве не так? — осторожно спросил Форестор, будто с сомнениями в своих словах.

— Вот! Я про это! — горячо выпалил Соджеро. — Это и есть та самая «двойная» виртуальная реальность! Ладно, попади мы в настоящий другой мир, где живут настоящие люди, но это же НИПы! И вместо того, чтобы заниматься делами Совета, гильдий и всех игроков, мы делаем…вот это вот. И что мне думать? Что вы настолько поехали головой, что цените НИПов больше, чем живых людей? Или это попытка подлизаться к королеве? Я верю в благоразумие людей, что стоят во главе больших гильдий, поэтому и верю во второе, но звоночки очень тревожные!

Соджеро нервно сжал кулаки, сдерживая накатившую волну раздражения.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Всё же…хорошо? Почему бы не подружиться с королевой, если по ЛОРу игры мы живём на её землях? — негромко спросил Форестор.

В последнем вопросе и был весь Форестор — безобидный парень с круглым лицом и румяными щёчками, и настолько осторожный, что казалось, словно в реальном мире перед походом в туалет он десять раз подумает, а не ждут ли его там опасности. Именно эта осторожность позволила ему выжить в суровом мире, в котором умерли десятки его хейтеров. В своё время они собрались в одну гильдию со странным названием ГХПЧ, но Форестор пережил их всех. Он не был тем, кто станет баламутить воду, если его всё устраивает. Сейчас для него и правда всё было хорошо, а новая политика королевы слегка оберегала как его, так и людей, кто решился вступить в гильдию к такому странному, на первый взгляд, парню.

— Соджеро, в чём-то я согласен с тобой, но смотри в чём вопрос. Хоть у меня в гильдии лучшие легионеры, но в этом мире есть всего две могущественные силы — Невозвращенцы Гига и королевство Трелорин, причём одна из этих сил не хочет допустить возвращения игроков в реал. Так как думаешь, кого я поддержу? Вопрос простой, как и ответ на него. Я и дальше буду топить на союз с Трелорин, пусть для этого придётся поступиться собственными интересами. Ах, да, ещё же есть Альянс. Но где они? Ты их видишь? Нет, и я не вижу, потому что они ютятся в своей крепости на краю карты и боятся носу оттуда высунуть. Их за силу я не считаю.

На словах об Альянсе лицо Аркена слегка помрачнело. Оставалось лишь гадать, действительно ли он не верил в их силу, или за его недоверием скрывалась нелюбовь из-за того, что его гильдию и прославленных «легионеров-аркенстончиков» так и не взяли в их ряды.

— Так что да, я за выгодный союз с королевой, — подвёл итог мускулистый красавец, и его голосу вернулись спокойствие и твёрдость. — В целом меня всё устраивает.

Соджеро почувствовал лёгкий укол разочарования. Хуже всего было то, что эта позиция Аркена была знакома. И за всё это время она не только не пошатнулась, но и, казалось, пустила ещё более глубокие корни.

— Трелоринский Совет. Невозвращенцы Гига. Альянс двух десятков гильдий. Все они преследуют свои цели, но ни у кого нет желания помочь другим игрокам, — Соджеро повернулся к балкону и впился пальцами в гладкие перила. — Ни у кого нет желания поберечь их. Игроков бросают в жернова и переламывают ради достижения «великих» целей, а я не хочу так. Хватит. Устал. Если это безумие не прекратится, то я выведу гильдию из Совета и начну действовать самостоятельно. Уж не знаю, либо создав свою версию Совета, с представителями более маленьких гильдий, либо займусь помощью простым игрокам, как это делает умничка МилаяЛуна, неважно. Я сделаю всё, чтобы…

— Соджеро, а силёнок у тебя на всё это хватит? — внезапно раздался басистый голос.

Соджеро вздрогнул и обернулся. Откуда-то из тени к ним подошёл великаноподобный Анкл. Несмотря на свои внушительные габариты, он двигался с удивительной бесшумностью, словно огромный кот. Он был невероятно высоким, с широченными плечами и мощными руками, которые выглядели так, будто способны раздавить камень. Его лицо, обрамлённое тёмной густой бородой, казалось добродушным, но в глубоко посаженных глазах таилась непроглядная тьма.

— Сомневаешься в моих силёнках, Анкл? — Соджеро пронзил его неприязненным взглядом.

Анкл ухмыльнулся, на его лице не дрогнул ни один мускул.

— В его — нет, — произнёс он, кивая в сторону Аркена, и в его взгляде читалось уважение. — В своих — тем более. Но в твоих… ц-ц-ц, увы.

— Приятно, что я достаточно умён, чтобы понять: физическая сила здесь ничего не решает, — уколол Соджеро в ответ.

Анкл вновь усмехнулся, но его привычно добродушный взгляд на мгновение стал холодным, как лёд.

Когда Совет только-только принял трёх глав, среди которых был лидер «Крыльев свободы» Соджеро, то великаноподобный Анкл казался настоящим добряком. Первое время он вызывал намного больше симпатии, чем вечно недовольный и ворчливый Рэнд. Анкл всегда улыбался и уверял, что душой, сердцем и огромным телом стоит за благо игроков, но всё это оказалось притворством. Рэнд пусть и ворчал, но был человеком дела, а резкие слова всегда были правдивы. Анкл же оказался большой горой лжи и лицемерия. В Совете его держали всего две вещи. Статус от высокой должности и одно желание, совсем далёкое от благополучия всех игроков.

— Я бы не назвал умным человеком того главу, который решил, что вне Совета у его мелкой гильдии будет хоть какое-то влияние, — с уст Анкла сорвалась очередная ядовитая усмешка.

— Это лучше, чем дальше заниматься этим бредом.

Анкл покачал головой.

— Ц-ц-ц, нехорошо. Как бы королева ни расстроилась, услышав, что ты называешь её дела бредом.

— Да срать я хотел на твою королеву, понял? — не сдержался Соджеро. Ярость на миг захлестнула с головой, и слова вырвались сами собой. — Хочешь — беги к ней и так ей и передай!

— Побежать? Нет, сейчас этого делать не стану, но ты прав, ей будет интересно послушать про одного из советников, что замышляет…измену? Если правильно обрисовать ситуацию, что-то приукрасить, что-то вовсе придумать, то для тебя это обернётся очень несладко… — Анкл покраснел, и по лицу с каждым словом растекалась гадкая улыбка. — А ведь ещё можно вплести в рассказ твой провал с Десяткой, ведь это через тебя они выбили разрешение на чудовищный ритуал, на котором погибли тысячи подданных нашей любимой королевы. За этот провал мы до сих пор отдуваемся всем Советом, да всё загладить его не можем…

Соджеро всматривался в эту гадкую улыбку, и с каждым словом она бесила всё больше.

— Мне. Плевать. Понял? А когда пойдёшь к Трелорин, не забудь захватить с собой рассказ про свои фантазии. Расскажи ей, как приводишь в свои покои разных девиц и заставляешь их переодеваться в чёрное платье и надевать парик с чёрными распущенными волосами. Расскажи ей, как развлекаешься с ними, называя их именем нашей «дорогой» королевы.

Улыбка Анкла мгновенно сползла с его лица. Глаза сузились, ноздри расширились от ярости, губы задрожали.

— Слушай меня, сопля, — процедил он сквозь зубы, его голос изменился — стал низким и угрожающим. — Если у тебя такая богатая фантазия, то предлагаю тебе нафантазировать себе путь до границы безопасной зоны.

— Что, для меня платье и парик приготовил?

Анкл непривычно ловко для своих габаритов подступился ближе, протягивая руки, но как только его толстые пальцы впились в ткань рубашки, как невидимая сила оттолкнула. Соджеро невозмутимо поправил складку на рубахе.

— Хочу поучить тебя манерам, — прошипел Анкл, глаза его сверкали злобой. — Дуэль хорошо прочистит тебе мозги, вот только мёртвому они уже не понадобятся.

— Вы охренели совсем? Какие ещё дуэли? — вмешался Аркен, вклинившись в пустое пространство и раскинув руки, чтобы не дать вновь приблизиться друг к другу. — Если не успокоитесь, я сам вас отделаю на дуэли, и тогда Совет потеряет двух участников, а ваши главы — двух мастеров! Вопросы?

— Не беспокойся, Аркен. Я достаточно умён, чтобы не поддаваться на такие провокации.

Хотя внутри всё кипело, игра помогла придать голосу спокойствие. Соджеро бросил косой взгляд на Форестора, который дрожал так, словно Анкл хотел вызвать на дуэль и его тоже. Разговаривать больше было не о чём, и Соджеро прошёл мимо здорового Анкла, даже не удостоив его взглядом.

— Беги, трус! — рокотал Анкл вслед — И не трясись так. Я не сдам тебя. Я подожду, пока ты ливнёшь из Совета, и когда Её Величество попросит подать голову изменника, я с радостью сделаю это!

Соджеро, не оглядываясь, пересёк атриум и свернул в один из освещённых солнцем коридоров. За его спиной Анкл ещё какое-то время продолжал сыпать проклятиями, но вскоре всё затихло.

Разговор со здоровяком был неприятен, но он быстро вылетел из головы. Это всего лишь досадная помеха, на уровне порванного носка в гипотетической ситуации, в которой проклятье оторвало руку. Гораздо важнее сейчас Трелорин и всё, что с ней связано.

«Тяжело всё-таки без союзников…» — мрачно размышлял Соджеро, сворачивая в просторный, залитый солнечным светом коридор. Аркен и Форестор сёрфили на своей волне. Айри многое пережила. В её глазах даже спустя месяцы можно было встретить тени пережитых бед. Намерения Эфклина прочитать не получалось, но даже если он пришёл в Совет с какой-то целью, эта цель связана с Альянсом и только. Не было союзника, с которым можно было бы действовать сообща или что-то обсудить. Если ошибёшься — никто не подстрахует. С другой стороны, после ошибки никакого не утащишь за собой на дно.

Одиночке нужно действовать осторожно, особенно если одиночка что-то копает под королеву. Единая дорога ветвилась на три разных направления. Первый путь — это похитить Трелорин, взять её в плен и допросить, но это чистое самоубийство. Когда-то Невозвращенцы провернули подобное, но тогда и Трелорин была лишь дочерью короля. Сейчас она могущественная королева, а рядом с ней не менее могущественные Чёрные рыцари. За долгие месяцы её правления Чёрные рыцари отразили больше десятка покушений, хотя эти новости оставляли после себя неприятное послевкусие фальши и разыгранного спектакля.

Второй путь — подступиться к её советникам, лордам и другим влиятельным людям из её окружения, но блуждание по этой тропе во многом зависело от удачи. Если Трелорин знала всё, то приближённые к ней могли ведать лишь разрозненные кусочки от общей картины, и по отдельности эти крупицы могут не представлять стратегической ценности. К тому же, многие знатные люди имели свою охрану, а кто-то и небольшое войско. Тоже не выход. И даже если рискнуть и отправиться на самоубийственную вылазку в один конец, добыв важную информацию и передав её своей гильдии, не было никакой возможности доказать её подлинность. В мире, где не существовало записей чата и цифровых печатей на бумаге, такие сведения легко могли быть разбиты одним-единственным словом: «ложь».

Третий вариант был не менее безумен, но одновременно казался самым реальным — это проникновение в покои королевы.

Соджеро уверенно шагал по коридору, оставив позади белого рыцаря, стоявшего как изваяние. Коридор казался бесконечным, но светлые стены становились всё более тусклыми. Вскоре показалась затемнённая часть, и пространство вокруг изменилось. Здесь не было окон, и приятная тьма мягко окружила аватар, обволакивая своей нежностью. В полумраке, между двумя источниками слабого зелёного света, мерцавшими магической энергией, виднелась приоткрытая дверь. Из-за неё пробивался светло-синий луч, разделявший тьму узкой полосой. Соджеро приблизился к двери, настороженно оглядываясь. Коридор оставался пустым, и ни звука не нарушало тишину. Соджеро быстро скользнул внутрь, почти бесшумно прикрыв за собой дверь.

Месяцами ранее эта комната была похожа на коморку, в которую затолкали десятки старых, скрипучих кроватей. Теперь же небольшое пространство было более свободным. Почти все кровати исчезли, и лишь две из них были небрежно свалены друг на друга у дальней стены. В воздухе витал запах пыли и лёгкой затхлости. И нервного ожидания.

— Ты принёс? — деловито спросил мальчик с разноцветными глазами и неестественно большой головой, которая придавала ему причудливый и пугающий вид.

В руках Ори держал маленькую прозрачную пирамидку. Стоящий рядом Оин также был не с пустыми руками. Его пальцы крепко сжимали сферу, излучающую мягкий, почти гипнотический свет. Этот светло-синий свет не просто озарял комнату, а равномерно заполнял её полностью, словно его источник был в каждой точке одновременно.

— Слушайте, парни, тут такое дело…

Левый огненно-красный глаз Ори вспыхнул, а правый ледяной глаз на мгновение сверкнул зловещим блеском.

— Это какое такое дело? — недовольно спросил Ори, угрожающе покачивая рукой с пирамидкой.

— Ты что, надумал обмануть нас?

— Думаешь, если мы маленькие, то с нами можно шутить?

Пирамидка в руках Ори заклубилась тёмным туманом.

— Понимаете, достать это зелье не так уж и просто…

Пробраться к покоям Трелорин обычным путём не смог бы даже самый удачливый и искусный разбойник. В нужную часть дворца вели всего два хода, и каждый был под круглосуточной охраной рыцарей, как белых, так и чёрных. О тайных ходах не было известно, как не было известно существовали ли они вообще, но несколько месяцев назад в закрытую королевскую часть дворца чудесным образом проник игрок.

Двое странных близнецов, досаждавших игрокам внутри дворца своими шаловливыми выходками, украли у своего деда загадочную пирамидку, которая сперва затянула в себя, а после выплюнула прямо посреди коридора в закрытой секции. Эта пирамидка и будет главным козырем плана, однако был нюанс: активировать пирамидку могли лишь те, у кого в жилах текла кровь того самого волшебника, что её создал. Следовательно, для повторения фокуса с проникновением нужны близнецы.

Соджеро с непривычно тёплым чувством на душе посмотрел на парней. Чем-то они напоминали младшего брата, не столько внешностью, сколько шилом в одном месте. Опыт воспитания младшего брата научил следующему: чем сильнее ты просишь ребёнка о чём-то, тем ниже вероятность, что он это сделает, но если скормить близнецам идею, что разбойник из Совета до смерти боится снова пережить пугающий опыт с пирамидкой, то несмышлёныши поспешат напугать ей вновь.

— Послушайте…Давайте я принесу вам флакон через две недели, а вы…не станете применять эту страшную штуку на мне? Хорошо? Пожалуйста…

Соджеро подключил всё своё актёрское мастерство. Руки задрожали, всё тело затряслось от страха, а голос стал жалобным, почти умоляющим, как у загнанного в угол зверька. Сработало. Глаза близнецов засияли мрачным весельем, жестокостью, которая казалась совершенно неестественной для детей. Ори протянул руку с пирамидкой, и на его лице появилась деловитая гримаса.

— Так не пойдёт! — резко сказал Ори. — Флакон нам нужен сегодня!

— Иначе мы эту…вот эту штуку применим! И ещё много других! Ты знаешь, сколько всего есть у нашего деда?

— Знаешь? А⁈ — воскликнул Ори, топнув ножкой. Его голос сорвался на тонкий, почти писклявый тон.

— Эта глупая девчонка обзывает нас головастиками! Скажи, мы головастики⁈

«Вообще да», — глядя на неестественно большие головы парней, хотелось ответить именно так.

— Где наше зелье⁈ Когда уродина выпьет его и превратится в настоящего головастика, смеяться уже будем мы!

Сейчас главное не перегнуть палку, иначе рыба сорвётся с крючка, и тогда вся эта игра пойдёт прахом. Соджеро отступил и едва слышно прошептал:

— Я знаю, что у вашего деда есть много всего, но… пожалуйста, во имя моей могучей Искры, не надо пирамидки… я… я боюсь её…Ещё неделя, и флакон будет у вас!

Никакой недели близнецы ждать не стали. Соджеро едва успел уловить их обмен взглядами в свете неестественно ровного сияния, и ощущение реальности начало смазываться. Твёрдый пол ушёл из-под ног, а тело словно вышвырнули в окно с высоты самой огромной в мире башни. Пирамидка Ори вспыхнула зловещим огнём и всосала в себя, а через бесконечно короткий миг выплюнула на другой стороне. Ноги почувствовали опору, непроглядная пелена перед глазами рассосалась. Казалось, что пирамидка выплюнула в ту же самую точку, что и несколько месяцев назад. Соджеро тут же растворился в невидимости и, скользнув за статую прекрасной дамы, замер. Вокруг царила тишина, ни звука тревоги, ни шагов — ничего. Разве что сердце бешено колотилось в груди.

Выдохнув, Соджеро покинул спасительную тень статуи, но в этот раз свернул в другую сторону. Быстрым, но осторожным шагом он направился дальше, стараясь избегать попадания в пятна света, падавшие из высоких окон. На полу расстилались длинные ковры с причудливыми узорами, которые приглушали шаги, что было лишь на руку. За спиной оставались массивные двери, ведущие в другие зоны королевской части дворца. Соджеро проходил мимо них не задерживаясь. К счастью, ни один чёрный рыцарь не встретился, и сегодня словно не только королева покинула дворец, отправившись по своим делам, но и жизнь в этой части игры погрузилась в сон. Длинный коридор закончился дверями, ведущими в королевские покои. Они возвышались до самого потолка, по краям тянулись узоры, напоминающие переплетающиеся ветви. Соджеро достал мешочек с особым порошком и осторожно посыпал на дверь, внимательно следя за любыми признаками ловушек. Ничего подозрительного не оказалось. Соджеро взялся за холодную на ощупь ручку и потянул на себя, проскальзывая в щель и спиной захлопывая дверь.

Покои королевы оказались шедевром роскоши, и каждая деталь казалась тщательно обработанной лучшими мастерами. Высокий сводчатый потолок украшала магия в виде живого ночного неба, что было усыпано мерцающими звёздами. Люстры, сделанные из чистейшего хрусталя, свисали подобно замёрзшему дождю, отбрасывая призматический свет, который танцевал на мраморном полу. Всё было великолепно — огромная кровать, задрапированная шелковыми тканями, туалетный столик, вырезанный из редких пород дерева и инкрустированный перламутром, стулья с подушками, казавшимся мягкими, как облака. Покоями королевы можно было бы любоваться часами, но драгоценное время уходило. Миг краткой нерешительности был прерван пугающе знакомым звуком — тяжёлым, зловещим, доносившимся сзади, из коридора. Шаги с той стороны были неторопливыми, но каждый из них давил, эхом отражаясь в голове. Сердце заколотилось быстрее, а грудь сдавило от паники. В отчаянии Соджеро бросился к большому гардеробу, дверцы которого были украшены узорами из виноградных лоз и цветов. Внутри было полно самых разных платьев из бархата и шёлка. Мягкие на ощупь, успокаивающие, источающие нежные цветочные ароматы. Одна из складок предательски выскользнула наружу, не дав закрыть дверцу до конца. Поправлять было поздно — неизвестный вошёл в комнату, но по тяжёлым шагам можно было без труда догадаться, кто это был. Это не маленькая Трелорин. Это один из Чёрных рыцарей.

От первого взгляда на него сердце едва не разорвало грудь, однако сразу же внимание привлекло что-то странное. Облик Чёрного рыцаря был пугающим, как и полагается. Величественные чёрные доспехи, покрытые таинственными рунами, словно поглощали свет, а крепкое, почти нечеловеческое телосложение источало угрозу. В ножнах на поясе висел массивный меч, на котором, казалось, лежала сама печать смерти. В местах, где должны были быть глаза, горели две кроваво-красные точки, сверкающие, как адские угли. И всё бы ничего, но его поведение выбивалось из общей картины. Его движения были осторожными, почти крадущимися, как будто он не хотел, чтобы кто-то знал о его присутствии в покоях своей королевы. Каждый его шаг был наполнен нервным беспокойством, а голова боязливо поворачивалась из стороны в сторону, будто он осматривал покои…через системный прицел.

— Что ищешь?

Соджеро осторожно распахнул дверцу шкафа, пытаясь выйти как можно спокойнее и безмятежнее, но план провалился: тело запуталось в двух платьях, из-за чего с трудом удалось сохранить равновесие. Чёрный рыцарь резко вздрогнул и отшатнулся, словно его ударили молнией.

— Чёрт! Какого…У меня сердце чуть из груди не выскочило!!! — воскликнул рыцарь. Его голос хоть и был искажён, как у всех Чёрных рыцарей, на этот раз был пропитан вполне человеческими эмоциями — испугом и смятением. Сомнений не осталось.

— Это я должен спросить «какого?» — Соджеро хмуро оглядел рыцаря. — Ты игрок! И тот самый рыцарь, что застукал меня посреди коридора!

— Ага. Это был я, — рыцарь кивнул. Его голос становился всё более уверенным, и привычных искажённых ноток становилось всё больше. — И вот мы встретились вновь. Что ты предлагаешь? Заняться благотворительностью во второй раз? По правилам Чёрных рыцарей я должен обезглавить тебя за измену.

По спине прокатилась волна холода, но её тут же сменила лавина облегчения.

— В безопасной зоне? Удачи, — с вызовом ответил Соджеро. — Зато если королева узнает, что по её покоям шастает не просто какой-то Призванный, на которых ей наплевать, а один из её Чёрных рыцарей, как думаешь, что она сделает со всеми вами?

Рыцарь, замерев на месте, одарил немигающим взглядом своих кроваво-красных глаз. Его молчание казалось угрожающим, а в воздухе повисло осязаемое напряжение.

— Ладно, — сказал рыцарь, голос его звучал уже спокойнее. — Нет смысла вредить друг другу. Мы сейчас в одной лодке, так что не будем колотить друг друга вёслами.

Соджеро шагнул ближе к рыцарю, внимательно осматривая его со всех сторон. Это было по-настоящему удивительно. Несмотря на то, что рыцарь был игроком, Система считала его неигровым персонажем. Увидеть подобное довелось впервые.

«Да такого вообще никто не видел», — Соджеро напряг память, пытаясь вспомнить даже самые отдалённые слухи, но ничего похожего на это припомнить не удалось.

— Ладно, ты видишь, кто я такой, — Соджеро отступил на шаг и развёл руки в стороны, показывая, что скрывать ему нечего. — Я перед тобой, как на ладони, но о тебе не знаю ничего.

— Ты знаешь предостаточно, — резко отрезал рыцарь, но более мягко добавил. — Пока что. Большего тебе знать не нужно. Или что ты предлагаешь? Снять шлем? Представиться? Может, ещё и имя из реала назвать? Деанон — штука опасная.

Если и оставались сомнения, что этот рыцарь водит за нос, и на самом деле он неигровой персонаж, то теперь они развеялись.

— Хотелось бы узнать о тебе хоть что-то общее, — не сдавался Соджеро. — Как ты замаскировался под неигрового персонажа и внедрился в Чёрные рыцари? И зачем?

— Ну, ты загнул. Ничего себе «общее», — рыцарь отвернулся, и Соджеро успел заметить, как его кроваво-красные глаза на мгновение замерцали. Рыцарь смотрел куда-то вдаль, в сторону выхода на балкон, словно размышлял о чём-то важном. — Ладно. Тебе повезло, что я в хорошем настроении. Я внедрился к Чёрным рыцарям по заданию Альянса, чтобы быть как можно ближе к Трелорин.

— По заданию Альянса… — повторил за ним Соджеро, осмысливая услышанное.

— Ага. Эту девку опасно оставлять без присмотра. Когда мы узнали о формировании Чёрных рыцарей, это был наш шанс внедрить к ней своего человека.

— А Эфклин? — спросил Соджеро, пытаясь прояснить свои подозрения. — Он действительно поругался с Альянсом, или он тоже внедрился, но уже к нам в Совет?

— Об этом ничего рассказать не могу, в эти тонкости меня не посвятили.

«Или посвятили, но говорить ты не хочешь», — подумал Соджеро, но промолчал. Лучше не давить с такими обвинениями.

— Чёрным рыцарем меня сделали эти особые доспехи, — рыцарь постучал по груди, и глухой металлический звук отозвался в тишине. — Как бы тебе проще объяснить… Смотри. Есть система фракций, которую можно встретить и в одиночных играх, и в онлайн-проектах. Ты надеваешь мантию или доспехи — и становишься членом определённой фракции. Так и здесь. Мы… забрали доспехи у одного из Чёрных рыцарей. Когда надеваешь их, Система перестаёт воспринимать тебя как игрока и переводит тебя во фракцию Чёрных рыцарей. Единственное, чем можешь выдать себя — это поведением. Честно говоря, если бы знал, что меня ждёт, то никогда бы не такое не подписался, но пока держась хорошо.

Рыцарь отвернулся к большому сундуку, который выглядел так, словно был сделан из чистого золота. В руке рыцаря появился тонкий жезл, и он провёл им над поверхностью сундука, накрывая его мерцающей магической сеткой. Лишь после этого закованная в чёрную перчатку рука раскрыла крышку.

— Теперь твой черёд, — рыцарь деловито стал рыться в сундуке. — Рассказывай, что ты забыл в покоях у нашей общей подруги.

Что-то скрывать особо смысла не было. Вздохнув и собравшись с силами, Соджеро поделился всеми своими подозрениями, что накопились за последние месяцы.

— … так что я хочу найти доказательства, которые не просто укажут на это оружие, но и откроют всем глаза на то, что Трелорин никакой нам не друг и даже не нейтрал, — закончил Соджеро.

— Понятно.

Судя по всему, ничего интересного рыцарь не нашёл. Он отступил на шаг и снова взмахнул жезлом, и перерытые вещи не просто сами собой сложились в подобие порядка, но и словно вернулись к нетронутому виду.

— Оружие…да, помню. Альянс это сильно встревожило, — рыцарь аккуратно захлопнул крышку. Покрывающая поверхность сундука сетка исчезла.

— Мне кажется, — Соджеро понизил голос. — Что этот второй Кровавый целитель — и есть её оружие.

— Что ж, в своих подозрениях ты не далёк от истины. Более того, что ты скажешь, когда узнаешь, что таких оружий у неё несколько?

Соджеро ошеломлённо вытаращил глаза.

— Н-несколько…Но зачем Трелорин сразу несколько оружий против нас⁈

На секунду в кроваво-красных точках рыцаря сверкнули весёлые огоньки.

— Ну ты спросил. Ау, посмотри на Север. Кто там правит? Игрок, то есть Призванный. А как он получил такую власть? Захватил её силой. А кто он сделал после? Стёр соседнее королевство, пусть и на пару с Трелорин. А что ему мешает остановиться и не отправиться в новый поход, но уже глубже на юг? Ничего. Или что, Трелорин должна была успокоить себя, что раз они побили общего врага, то всё, воцарился вечный мир? Она знает, что Гига не остановится. У него не было ресурсов на третий масштабный конфликт, но он скоро накопит их. Да и мы, Призванные, становимся всё сильнее. В Альянсе любой игрок способен без труда перебить группу из трёх НИПов. У Трелорин остался всего шанс на спасение — это найти оружие, которым она если не сдержит Призванных, так уничтожит, если кто-то решит ей навредить. Трелорин ведь не знает, что нас заперли внутри игры с правилом одной жизни. Она верит, что мы задержавшиеся гости из другого мира, которые представляют для неё большую угрозу, и ритуал Виллиуса всё усугубил. А что касается второго Кровавого целителя…с вероятностью в девяносто девять процентов это её рук дело. Несколько месяцев назад я посетил разрушенную столицу торгового королевства, и там мы, вместе с другими рыцарями и разрушителем печатей, обнаружили нечто странное. Спящую силу. Могущественную. И кровь. Очень много крови. Это мог быть Кровавый целитель, а может, что-то, что его пробудило.

По спине Соджеро пробежали мурашки. Если Трелорин действительно имела отношение к этому Кровавому целителю, то это может быть лишь началом ещё больших проблем.

— Чёрт… от этой дряни столько людей пострадало! — голос Соджеро дрогнул. — Он убил трёх моих согильдийцев, а моя хорошая подруга потеряла брата!

— Если Трелорин не остановить, дальше будет только хуже. Для этого я и здесь. Ищу полезную информацию. И кстати, в своих подозрениях ты не одинок. Я познакомился с твоими коллегами из Совета. Мы с ними в некотором роде сотрудничаем. Естественно, рассказать с кем именно я не могу.

— Ну, это само собой…

Даже так от этой новости стало немного теплее. Значит, в Совете не всё так безнадёжно.

«Но интересно, кто это», — подумал Соджеро. Осторожный Форестор? Вечно недовольный Рэнд? Неприятный Анкл? Нет, он вряд ли. Анкл бы скорее сразу сдал рыцаря королеве, лишь бы она позволила слизать грязь с её туфельки.

— Так что предлагаю сотрудничество. Объединим усилия. Ты видишь то, чего не вижу я, я вижу то, что недоступно тебе. В союзе с твоими коллегами из Совета мы докопаемся до истины и защитим дорогих сердцу людей.

Рыцарь протянул руку. Вот он, союзник. Глупо вот так сразу доверять ему, но, с другой стороны, ему ничего не мешало сдать его королеве. Не сдал, и тогда за свою помощь он ничего не попросил.

— Я…ладно, я согласен, — решился Соджеро и пожал руку.

Ладонь словно прикоснулась к стальной холодной трубе.

— Давай, поспешим. Мы и так непозволительно много времени потратили на разговоры. У нас осталось тридцать восемь минут, и такое удачное окошко выпадет ещё очень нескоро. Осматриваем здесь всё и быстро уносим ноги!

— Сюда! К папочке!

Вилл вздрогнул от неожиданного крика. Брэйв воодушевлённо ударил кулаком по столу, и массивная деревянная поверхность содрогнулась.

— Брат Брэйв, — укоризненно покачал головой Кромор, подняв взгляд от своих записей. Он как раз что-то вычерчивал на большом прямоугольном листе, когда от удара его рука дрогнула, оставив неаккуратную чёрную линию. — Будь у меня волосы, они бы поседели от твоей внезапной радости.

— Сорян, — Брэйв виновато сморщился, но его губы ещё подрагивали в улыбке. — Прикиньте, я с первого кристалла не только выбил четвёртый стат, но ещё нужный, на силу! С первого! Кому-то везло так?

— Чаще люди жалуются на свои неудачи, а удачу воспринимают как должное, — заметил Вилл, переворачивая страницу журнала, аккуратно проводя пальцами по его гладкой текстуре. — Не хочешь сбегать до Золотых? Пока пушистый хвост удачи в твоих руках, прикупил бы три Билетика. Вдруг тебе повезёт.

Золотые предлагали игрокам еженедельный интерактив. Любой желающий мог приобрести у этой гильдии три билета со случайным набором четырёх цифр — от четырёх нулей до четырёх девяток. Победитель определялся через внутриигровой генератор случайных чисел, а размер выигрыша зависел от того, насколько число на билете было близко к итоговому. Всего было пять степеней приза: поощрительный и за каждую угаданную цифру на своей позиции вплоть до точного числа. Система с ограничением в три билета на человека и полным рандомом отсекала возможность пошалить и поабузить систему, повысив себе шансы на победу. За год такой подобной акции лишь десятку счастливчиков улыбнулась удача. В основном же все проигрывали, утешаясь небольшим поощрением, которое покрывало траты лишь на пятую часть.

— Да нихрена. Я знаю, как это работает. Вот сейчас выбил с первого кристалла нужный стат, а потом потрачу две тысячи на следующую шмотку. И что, толку от такой удачи? На длинной дистанции уйду в минус.

Ворчание Брэйва было невозможно разрушить любой удачей. Даже если бы его выдернули из игры в реальную жизнь в эту же секунду, он бы по инерции какое-то время ворчал, выискивая подвох. Это уже стало частью его натуры. Когда играешь танком и всегда стоишь на передовой, защищая товарищей щитом и телом, привыкаешь не расслабляться даже тогда, когда удача улыбается самой тёплой улыбкой. Проведя рукой перед собой, Брэйв сменил кольцо на левой руке. Прежнее, массивное и немного потёртое, с матово-зелёным камнем, сменилось на новое — блестящее, изящное, украшенное рубином. Сразу же на его нашивке возле сердца сменилось число — теперь там горело «18», на единицу меньше, чем секундами ранее.

— Мда. Вот всего одно кольцо заролил, а сразу поднялся на одну позицию в рейтинге. А ещё говорят «дя затем вы трятите на ети роли столька бабок». Тьфу. Вот, пожалуйста, — Брэйв бережно провёл пальцем по нашивке.

— Или кто-то минутой назад умер и освободил тебе строчку в рейтинге, — мрачно заметил Кромор, не отрываясь от белоснежного листа.

Его рука двигалась плавно, выписывая ровные линии, будто само перо знало, что делать.

— Не, такое первое место мне не нужно, — хмуро ответил Брэйв. — Я хочу взобраться на него нормально, а не чтобы во время моего восхождения все попередыхали.

Брэйв сжал правой рукой белый продолговатый кристалл. Он с едва слышимым хрустом рассыпался в пыль. Кольцо на левой руке впитало в себя белоснежный свет, но этот свет сразу же угас. Если бы Брэйв не просто два раза подряд выбил четвёртый стат, но ещё и нужный, он мог бы официально заявить, что женился на Госпоже Удаче. Или бы, напротив, посыпать себе голову пеплом от осознания, что весь запас удачи он растерял до конца жизни.

Вилл бегло пробежал взглядом по странице и перелистнул дальше. После визита к Гига было бессмысленно скрываться от людей на затворках игровой карты, но заявляться на земли Трелорин было несколько боязно. Всё-таки он был не просто переродившимся Кровавым целителем, которого не видели несколько месяцев, но и тем, кто прямо в центре столицы совершил чудовищный ритуал. Однако пока всё было на удивление тихо. Возможно, Трелорин понимала, что не сможет взять Кровавого целителя под стражу без серьёзных последствий. Истина о ритуале просочилась в народ: многие были благодарны за спасение мира, не обращая внимания на тяжёлые моральные аспекты. Кто-то и вовсе был благодарен за то, что Кровавый целитель решил проблему нескольких тысяч голодных ртов, которые требовалось как-то прокормить. Трелорин на этом фоне просто нечего было предъявить спасителю мира, и вздумай она устроить суд, реакция последовала бы незамедлительная, да и поймать обладающего способностью к полёту Кровавого целителя она бы просто не смогла.

Сегодня с Брэйвом и Кромором было решено посидеть в «Клинке и кружке», уютном местечке, что держал игрок. Несмотря на уединение в самом углу, к дальнему столику постоянно подходили игроки и даже НИПы. Одни благодарили за спасение мира, другие расспрашивали о подвигах, третьих интересовал специальный класс. Их стол окружили настолько, что хозяин заведения, увидев это, сам подошёл к ним и, извинившись за навязчивость гостей, предложил приватную комнату на втором этаже. Комната оказалась удивительно уютной: просторная, с мягким светом, льющимся сквозь два огромных окна, из которых доносились все те же звуки суетливой столицы, по которым что-то внутри уже успело соскучиться. Главное, никто не мешал погрузиться в мысли, которые не отпускали ни на мгновение последние дни.

Перед встречей с Гига не было сомнений о том, что речь пойдёт о втором Кровавом целителе, но козырь, который разыграл Хозяин Северных земель, удивил. В мире онлайн-игр всех игроков можно условно разделить на три типа по отношению к информации из реальной жизни. Первый тип — самые открытые. Они называли своих персонажей в честь себя любимых, нося ники вроде «ЛехаТанк», и охотно рассказывали о себе всё, вплоть до того, что звали «попить пивка» первого встречного. Игроки второго типа были осторожнее. Они не афишировали всю свою личную информацию, но могли спокойно рассказать о возрасте, работе или увлечениях в беседе с внутриигровыми друзьями. Игроки третьего типа были самыми закрытыми. Они тщательно скрывали всё, что могло выдать их личность, и если и раскрывали данные о себе, то в уникальных, исключительных случаях. Они лучше остальных понимали потенциальную опасность деанона. Для обычного игрока, который заходит в любимую игру на пару часиков в день, никакого риска не было, но чем выше твой вес в игровой вселенной, тем больше опасность от раскрытия личных данных. В своё время по игровому сообществу прокатилась история про ЗолотогоЛиса — в одном из проектов он был настолько успешным торговцем, что через его руки проходила половина различных рарок, а его три десятка его торговых лавок всегда были забиты под завязку. Никто не знал о нём ничего — ни имени, ни адреса, кто-то даже верил, что он был женщиной. ЗолотойЛис не давал интервью и не вступал в гильдии, но через три года всё рассыпалось. По слухам, он познакомился с девушкой, и всё зашло у их так далеко, что Лис решил с ней встретиться в реальной жизни, вот только вместе с ней на встречу приехали и крепкие парни. Они вернули его домой и заставили зайти через свой компьютер на аккаунт, передав все ценные вещи на другого персонажа и быстро продав всё добро за крупную сумму с семью нулями. Лис сохранил главное — свою жизнь, но вот торговая империя, что он выстраивал годами, разрушилась в один миг, а техническая поддержка не только ничего ему не вернула, но и забанила аккаунт за «Продажу внутриигровых предметов за реальные деньги».

Деанон — штука опасная, особенно в игровом мире, который, якобы, живёт по правилу одной жизни. Здесь, в стрессовом для всех игровом опыте, ценность информации, касающейся реальной жизни, многократно возрастала. После окончания игры у многих людей будет большой соблазн поквитаться с тем, кто тебя обманул, подставил или чуть не убил. С такой агрессией в свою сторону может столкнуться любой, и остаётся только гадать, сколько найдётся желающих «поговорить» в реальном мире с Кровавым целителем. Из-за этого любая личная информация держалась в строжайшем секрете. Не считая Мории, об адресе сейчас знали всего три человека — Брэйв, Кромор и Намтик. Ещё адрес знала Ди, но вряд ли она вместо возвращения в реальный мир попала в темницу Гига, где он пытал её и вытащил адрес одним из жутких способов.

Гига показал свой козырь, но, понимая это или нет, он открыл ещё одну важную карту, которую, скорее всего, предпочёл бы держать до последнего. Парни не могли рассказать Гига адрес, как Гига не мог подслушать его при помощи шпиона или подслушивающего устройства. Значит, Гига узнал адрес откуда-то извне, через информатора, стоящего на пару ступеней выше пропавшего Лоинтана, от которого так и не было никаких вестей. И это плохо. Оставалось лишь гадать о том, на что способен Гига с таким внешним союзником. Варианты помощи могут варьироваться от нечестной игры через рисовку шмота и заканчивая тем, что на Гига просто не будет работать правило одной смерти, и после потери здоровья он возродится вновь. Всё это настораживало и пугало. Гига слишком силён, и как сражаться с таким противником было неясно.

Нельзя идти на поводу у шантажиста, поскольку каждый раз он будет требовать большего. Поверить в то, что после разборки со вторым Кровавым целителем, Гига забудет про адрес, мог бы наивный юнец, который ещё не видел настоящей жизни. Нет. После одной просьбы последует другая, и прекратить это можно лишь пойдя по одной из трёх дорог. Гига не сможет шантажировать, если будет мёртв, но с учётом всех новых вводных устранить его практически нереально. Другая дорога вела к скорейшему прохождению игры — быстрее, чем Гига сольёт информацию, но безрадостное лицо Кромора, который один из немногих не бросил попытки докопаться до истины, говорило лучше слов о том, что выход Альянс не отыскал и близко. Ещё можно побить карту Гига своей картой, вот только рука была сейчас пуста. Все три дороги окутал густой туман, без возможности сделать по ним хотя бы два шага. Всё, что оставалось, это разобраться с Кровавым целителем и выиграть себе немного времени. Растягивать это задание до бесконечности было нельзя — Гига предусмотрительно намекнул, что каждый его человек, убитый Кровавым целителем, повышает вероятность, что адрес Виллиуса и его любимой просочится в игровой мир. Тянуть нельзя, вот только за прошедшие несколько дней не было вообще никакого понимания, где отыскать этого таинственного целителя в кровавой мантии.

Вилл перевернул страницу новостного журнала. Заголовок крупными буквами гласил:

Кровавый Целитель продолжает охоту в Тёмных лощинах

За несколько дней жертвами Кровавого целителя стали ещё три десятка человек, однако не получалось отследить хоть какую-то систему в его убийствах. Свидетелей практически не было, а большая часть новостей были лишь слухами, переданными из одни уста в другие. Под удар попадали все игроки — как топы в лучшем снаряжении, так и новички меньше сорокового уровня. Время и места нападений также постоянно менялись. Никакой системности. Искать его так, вслепую, это всё равно, что надеяться отыскать иголку в стоге сена, но внутренний упрямец не желал сдаваться. Он шептал, что раз этот Кровавый целитель был НИПом, значит, в своих нападениях он просто обязан опираться на какую-то закономерность.

— В тот миг, когда безмолвная луна озарит круг, отголоски утраченной силы вернутся в мир и защитят страдающих, — устало произнёс Кромор. — Вот скажите мне, братья, что я должен понять из этих строк? Это подсказка к посещению подземелья? Если да, то какого? И что я должен в нём сделать?

— Как по мне, это бред сумасшедшего. Помнится, мы с Дианкой были в одной гильдии, так там один согильдиец натурально сошёл с ума. Девушка, что жила с ним, рассказала, как голоса в голове велели ему бегать по городу и расписывать стены странными рифмами. Точно! — в правой руке Брэйва рассыпался очередной белоснежный кристалл, и рыцарь воодушевлённо хлопнул в ладоши. — Я понял! Папочка Брэйв распутал этот клубок! Этот псих — один из главных разработчиков этого бреда! Это прямо его почерк со странными текстами! Ага, попався!

— «Попався» то «попався», только что это меняет? — хмыкнул Вилл. — Какая разница, кто нас тут запер, если это никак не приближает к побегу из этого безумия.

Картинная улыбка Брэйва потускнела, а радость в светло-карих глазах угасла. В задумчивости он разместил на столе сразу десять кристаллов, чтобы каждый раз не тянуться за ними в инвентарь.

— Эх, тут ты прав…

В дверь неожиданно постучали. Она открылась, и на пороге появился хозяин заведения, Теренс, человек с пронзительным взглядом и длинными чёрными волосами, завязанными в хвост. На одной половине белоснежного фартука был изображён длинный меч, а на другой — большая пивная кружка.

— Теренс, чего-то случилось? — спросил Вилл.

— Вы не заняты? — Теренс обвёл комнату взглядом, задержавшись на каждом, кто сидел за столом. — Один гость хочет поговорить с вами и лично с тобой, Вилл. Это не просто случайный гость, от которых я вас спрятал, а…интересный человек, иначе бы я не потревожил вас.

— Интересный человек, говоришь?..

Каждый шаг по городу сопровождался смутным чувством тревоги. И хотя от игроков и НИПов в основном была положительная реакция, что-то не могло избавиться от ощущения, что за каждым углом подстерегает чей-то острый, враждебный взгляд. Одного только Тада было достаточно, чтобы держать в напряжении. Ему на почту ушло несколько писем, и хотя все они были доставлены, ответа так и не пришло.

— Что же…раз интересный человек, то давай, запускай его, — решился Вилл.

Теренс кивнул и бесшумно закрыл за собой дверь. Вилл нервно постукивал пальцами по столу, прокручивая в голове всевозможные сценарии. Спустя минуту двери снова открылись, и в проёме показался действительно интересный человек.

— Приветствую вас. Виллиус, Брэйв, Кромор, — мужчина в дверях слегка склонил голову, его голос был глубок и мягок, как бархат.

— А…приветствую… — удивлённо выдавил Вилл.

— Доброго дня, — протянул Кромор. Брэйв же небрежно махнул рукой с кристаллом.

Вилл растерянно рассматривал практически свою копию. Стоящий на пороге мужчина был такого же высокого роста и был облачён в красную волшебную мантию, которая хотя и не была изысканной и не сочилась капельками крови, но всё же выглядела впечатляюще, как достойно выглядел и носящий её. Короткие угольно-серые волосы и волевое лицо с ярко выраженными скулами и квадратным подбородком придавали гостю мужественный вид, настолько, что ему бы больше подошли крепкие доспехи, а не волшебная мантия.

— Меня зовут Пулчар, — представился мужчина. — Простите, что прерываю ваш отдых, но мы с друзьями хотели бы поговорить с Вами, Виллиус.

— Можно просто Вилл. — поправил Вилл, не сводя глаз с гостя. — А поговорить…

Вилл бросил короткий взгляд на своих друзей, ожидая их реакции.

— Мне пофигу, — просто ответил Брэйв.

— Если это те люди, о ком я думаю, то не прочь с ними познакомиться, — более дружелюбно ответил Кромор.

— Ну, мы не против, — сказал Вилл, поворачиваясь к Пулчару.

Пулчар кивнул и снова скрылся за дверями. Через минуту он появился вновь, но на этот раз вместе с ним в комнату вошли ещё двое. Первой через порог комнаты переступила девушка в длинной мантии нежного малинового оттенка. Следом за ней появился невысокий парень в тёмно-красной мантии, больше напоминавшей медицинский халат. Вилл присмотрелся повнимательнее — этот халат был элементом декора, поскольку под ним просвечивала лёгкая серебристая кольчуга. Необычный выбор для целителя.

Кромор пересел на другую сторону стола, занимая место рядом с Брэйвом, чтобы гости могли удобно сесть напротив.

— Это мои друзья, — произнёс Пулчар. — Прекрасную даму зовут Етта.

— П-приятно познакомиться, — тихо произнесла девушка. Вилл мысленно поставил ей плюсик — тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, но несколько выбивающихся прядей мягко обвивали лицо и шею, а чёлка почти полностью скрывала лоб. Игра беспощадно наказывала девушек, что путешествуют по миру с распущенными волосами. Тёмно-коричневые глаза напоминали растопленный шоколад, и в окружении милых покрасневших щёчек выглядели очень по-доброму.

— А я Дезгато, — представился парень. Его снаряжение было не единственной необычной частью облика. Парень носил асимметричную причёску, одна сторона которой была обычного чёрного цвета, короткая и аккуратная, а другая более длинная и стильная, выкрашенная в тёмно-зелёный, совпадающий с оттенком его глаз.

— Вилл, Брэйв, Кромор, — представил Вилл и своих друзей. — И это хорошо, что вы заглянули. В последние дни у меня были важные дела, поэтому, честно, мне было не до вас, но вообще вы мне интересны. Так кто вы такие и зачем называете себя Кровавыми целителями?

Пулчар коротко кивнул.

— Что ж, я пообещал, что разговор не займёт много времени, поэтому перейду сразу к делу, — начал он. — Однако, рассказ должен быть полным, поэтому я отступлю к началу своего приключения. В эту игру я попал спустя три с половиной месяца после старта, хотя для меня миновало всего несколько минут. У моих друзей не было капсул для виртуальной реальности, поэтому я подыскал себе партию в специальном чате. Как оказалось, искал зря. Танк попал в игру раньше, и, к сожалению, умер. Маг вступил в другую группу. Судьба двух остальных сопартийцев мне неизвестна. Возможно, их уже нет в живых, а может, они даже в игру не попали.

— Типичная ерунда, — понимающе ответил Вилл. — Я ждал свою девушку несколько месяцев, а вот Брэйв со своей возлюбленной попали сюда без задержки.

— Что же, кому как повезло. Так вот. Я остался один на один не только с жестоким правилом «нельзя умирать», но и наедине со своими страхами. Нет, я не боялся выйти из безопасной зоны. Мне было боязно кооперироваться с другими игроками и брать на себя ответственность за их жизни. Это большой груз, который даже мои коллеги не до конца осознают в полной мере. Уж защитная реакция психики это, или что-то ещё, но если постоянно думать о том, что твой недохил привёл к смерти, к настоящей смерти живого человека, то неизбежно сойдёшь с ума.

Вилл бегло переглянулся с Брэйвом, но ничего не ответил.

— Но тогда я понял, что чем больше оттягиваю эту ответственность, тем сложнее мне будет её принять, поэтому я переборол себя и стал больше путешествовать с другими запертыми здесь игроками. Так я добрался до сорок девятого уровня, где передо мной нависло оно — первое легендарное подземелье.

В ярко-голубых глазах мужчины на мгновение промелькнули отголоски тёмных воспоминаний.

— Вилл. Я восхищаюсь Вашей храбростью. Вы не просто отправились туда в числе первых групп, но и первыми прошли этот рейд. Для Вашей группы это путешествие было авантюрным приключением, и именно благодаря этой победе первое легендарное подземелье превратилось в экзамен для всех остальных, который проверяет всё, чему игрок научился ранее.

— Ну… — смутился Вилл неожиданной похвале. — Если начистоту, то моей заслуги здесь мало. Да, мой рейд был первым, но выжили всего два человека, из которых один, то есть я, пустился в бега, а второй два месяца бредил и играл роль бедолаги, который потерял любовь всей своей жизни. Помощи от нас было немного, а вот следующие группы внесли больший вклад. Скромничать не стану — после очищения моего имени я много чего рассказал, но мой вклад просто несоизмеримо мал с тем, что сделали второй и третий рейды.

— Но Вы, как целитель, дали много полезных советов, по которым готовился как я, так и дорогая Етти. — Пулчар одарил девушку тёплым взглядом. — Но я забегаю вперёд. Подготовка к первой легендарке была жёсткая. Я не искал рейд сам, а обратился к Совету, который распределял одиночек для самого опасного приключения. От меня требовалось не просто заучить все механики, но и отработать их на манекенах, в одиночку и группе. И вот, день Икс настал, но я столкнулся с тем, что нельзя отработать на тренировках — с человеческим отношением друг к другу, а вернее, с его отсутствием.

Дверь мягко открылась, и в комнату вернулся Теренс, неся на подносе шесть небольших чашек. Ароматы напитков тут же наполнили комнату. Хозяин заведения любезно протянул каждому по чашке, и из своей Вилл уловил приятные яблочные нотки. Пулчар сделал пару коротких глотков и продолжил:

— Ничего не предвещало беды, но едва мы оказались внутри, как формального лидера рейда потеснила конста наглых и высокомерных ребят. Они взяли контроль в свои руки. Решали все вопросы по луту. Требовали поменять распределение по механикам под себя, чтобы им было удобнее. Кричали на ошибающихся одиночек, и под таким давлением они ошибались ещё больше. И шантажировали готовностью зайти очень далеко, вплоть до показательных вайпов. Мне это не понравилось. Я не люблю раздувать ссоры посреди рейда, но одно дело ругань в голосовом чате в обычной игре, а другое ругаться здесь, когда эгоизм и высокомерие ставят под угрозу многие жизни. Я не давал ребят в обиду, ставил выскочек на место и старался стать голосом разума для рейда, и, к счастью, мы преодолели его. На следующий день меня кикнули с гильдии. Уж не знаю, подговорила ли эта группа нескольких ребят, запугала или подкупила, но все вместе они выступили против меня со лживыми обвинениями. Отказ выполнять механики. Десяток разных ошибок. Домогательства к двум девушкам. Звучит дико, но возразить мне было нечего. Меня быстро выкинули и из следующей гильдии, а потом ещё из одной, а большая часть групп не брала меня к себе. Это меня разозлило. Взбесили не сколько лживые обвинения, а столько то, насколько легко обвинить кого-то в подобном, в особенности целителя. Если танк неудачно развернёт босса и подставит группу под удар, всем будет наплевать. Если дамагеры не внесут нужный урон, то это легко списать на отсутствие критов и нужных проков. Но стоит целителю хоть немного недохилить — всё, скандал, крики и оры.

Вилл коротко отпил вкусного яблочного чая. Подобная практика встречалась в любой игре, и единственный способ оградить себя от такого — это вступить в адекватную пати или собрать её самому, что невольно удалось сделать в этом мире.

— Под гнётом негативных эмоций я обратился в одно из новостных издательств, чтобы рассказать правдивую версию своей истории. Я в деталях поделился всем, что произошло внутри, а в конце добавил, что буду рад пообщаться с другими целителями, которые сталкивались с подобными трудностями. Несколько человек откликнулись, но как-то больше всего я сдружился с этими приятными людьми, что сейчас сидят перед вами.

— Прекрасно понимаю твои эмоции, поскольку сам прошёл через похожее, причём тоже в первой легендарке. А с вами что случилось?

Вилл взглянул на Етти, заметив, как её волосы на чёлке расступились, открывая лоб с загадочной татуировкой. Её форма оставалась неясной, и показалось, будто это и не тату, а выжженный отпечаток. Етти, почувствовав взгляд, смущённо поправила волосы.

— Дамы вперёд, — размеренно произнёс Дезгато. Он безмятежно перемешивал напиток длинной серебряной ложкой, по чуть-чуть зачёрпывая и отпивая.

— Хорошо. Я д-должна была играть вместе с д-друзьями, но попала сюда через несколько м-месяцев и не нашла их. Чтобы не п-путешествовать одной, я п-примкнула к группе, которая искала хила, но это была моя б-большая ошибка.

Голос Етти был нежным и мягким, но некоторые слова девушка не могла выговорить сразу и заикалась на первую букву.

— В-возможно, они были хорошими людьми, но отвратительными с-сопартийцами. Для них я б-была обслугой. Они забирали себе весь шмот. Т-требовали п-прибегать к ним по п-первой просьбе. Не спрашивали м-моего мнения. Любое их слово — закон, я д-должна была соглашаться на любые их б-безумными авантюры.

— Дорогая Етти, прости, что перебил твой рассказ, но почему ты заикаешься? — неожиданно спросил Кромор.

— А? — девушка удивлённо посмотрела на колдуна.

— Нет, я к тому, что здесь игра же сглаживает все подобные дефекты. Наши игры часто ведёт паренёк, что, с его слов, в реале и двух слов не может выговорить нормально, а здесь его речь льётся гладко и без запинок.

— Я…не знаю…

Вилл бросил косой взгляд на Брэйва. Ведь и он не был в реальном мире седовласым парнем под двадцать. Седые волосы он приобрёл здесь, причём ни один из стилистов не мог их перекрасить. Возможно, и с Етти приключилось что-то такое.

— Это случилось, когда ты была в этой пати? — Брэйв, казалось, размышлял в этом же ключе, и его голос стал непривычно серьёзным.

— Да… — совсем тихо ответила Етти, отводя взгляд в сторону.

— Всё, вопросов нет.

Брэйв откинулся на спинку и крепко сжал в руке белоснежный кристалл.

— Прости нас, продолжай, — мягко сказал Вилл.

— В п-первую легендарку я отправилась одна. Они не взяли меня! С-сказали, что их п-позвал сильный р-рейд, в котором не было места для целителя. Лжецы… — привычно мягкий голос Етти на миг сменился на жёсткий и презрительный. — Я б-была вынуждена пойти с другими, более слабыми ребятами, и м-мы чудом убили Хранителя времени на п-последней попытке. А после рейда они п-позвали меня обратно, словно н-ничего и не с-случилось. Я т-терпела. Терпела. Т-т-терпела. Пока…п-пока…н-н-н…

Пулчар мягко положил руку ей на плечо и произнёс успокаивающим голосом:

— Всё хорошо, не волнуйся.

Етти прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Пока на меня не наорали за то, что я кинула отхил на две секунды позже, чем нужно. Они б-бросились собирать пак, а мои глаза з-застелила кровавая пелена. Я п-психанула, развернулась и ушла прямо в тот м-миг, когда т-танк заагрил на себя с десяток м-мобов.

Нежные шоколадные глаза девушки заблестели мстительными огоньками.

— Ха! — оживился Брэйв. — Неплохо. Только ты Етти того, зря так быстро ушла. Нужно было остаться и посмотреть на их перепуганные рожи! Ты бы надолго запомнила эту картину!

— Знаешь, я н-не подумала об этом. Я п-просто шла к-куда ноги вели, и всё. На с-следующий день обнаружила с-себя на Доске позора как «тупую, стервозную хилку, которая из-за истерики б-бросила пати на каче и едва не убила в-всех». А через три д-дня я увидела большое признание от Пулчара и н-написала ему, рассказав о своей истории. Я в-выговорилась и м-мне стало чуть легче.

— Рад, что всё закончилось хорошо. Мы оказались в ужасном месте, где важно сохранить игровую жизнь, но нельзя забывать и про человечность. Уверен, эти токсичные ребята не раз пожалели о своём поведении, — Кромор тепло улыбнулся девушке.

— Да они сдохли уже, наверное, — с глухими щелчками Брэйв сломал сразу пять кристаллов. — Вот и где моя удача, а? Вилл, какого?

— Я-то откуда знаю, надо было крепче держать удачу за хвост, — хмыкнул Вилл и допил из чашки, смакуя приятный яблочный вкус.

— А они з-звали меня обратно, и неоднократно, но Пулчар наполнил меня р-решимостью оставить их за ч-чертой жизни. Знаю лишь, что одного из д-дамагеров уже н-нет в живых, а судьба остальных окутана т-тайной, которую я не хочу разрушать.

— Ладно, теперь с меня история? — Дезгато аккуратно отпил из ложки.

— А ты можешь не рассказывать. Кажется, я знаю, что случилось с тобой.

Вилл задержал взгляд на выглядывающей из-под тёмно-красного халата кольчуге.

— Я не люблю играть по шаблонам и гайдам. Это скучно. Утомительно. Раздражительно. Мне нравится экспериментировать и выдумывать что-то новенькое. Помнится, на одном проекте пробовал приста через кастеты…Мда, извращение получилось ещё то… — мечтательно протянул Дезгато. — И здесь я не отступился от правила, вот только условия игры совсем другие. От целителя зависит жизнь остальных, и жизнь не персонажа, а реальная, и как-то считается, что целитель должен и обязан строже остальных придерживаться правил и определённого билда, ведь гайды написаны в том числе чей-то кровью. Посмел вольность в билде или шмоте, из-за чего сила отхила просела на два с половиной процента? Да как ты посмел! Иди переделывай, быстро!

Дезгато подражал строгому голосу, будто пародировал кого-то.

— Тьфу, гадость какая. Нет, я понимаю, если бы я собрался в какую-то нереальную дичь, вроде бы того же хила с кастетами, но чем плох мой билд через лёгкие доспехи?

— Да минусов хватает. У тебя меньше манапул, а значит, есть риск, что в затяжном файте ты просто останешься на нуле. У тебя меньше сила отхила. Ты меньше защищён от магических атак. Это так, лишь навскидку, — прикинул Вилл.

Хоть идея побегать в лёгких доспехах иногда посещала голову, в более осязаемую форму она не развилась.

— Хотя на ПВП-турнире в восьмёрке лучших была целительница через лёгкие доспехи, — дополнил Вилл.

— Вот, есть же и плюсы! — воодушевлённо воскликнул Дезгато. — Одна только повышенная выживаемость чего стоит — более высокая физическая защита, а ещё у лёгких доспехов больше статов на хп! За счёт этого я раз пять выживал, если не больше. Нет, я больше не вернусь к тряпкам. Ищу теперь другие варианты этого билда, и уверен, найду скрытый от глаз остальных алмаз, билд, который будут использовать вообще все целители, но пока на меня смотрят как на психа. Как, ты в лёгкой броне? А вдруг ты не отхилишь пати! Даже в других играх к моим экспериментам относились настороженно. Половина групп, если не больше, просто не брали меня к себе, желая видеть более традиционного хила.

— Знаешь, я могу их понять, — рядом с пустой чашкой Брэйва возвышалась небольшая горка из остатков разрушенных кристаллов. — Если взять двух хилов, одного метового, а другого…своеобразного, то при прочих равных логичнее взять метового. Вообще это больше вопрос доверия. Вот Виллу я доверяю и знаю, если ему завтра взбредёт поиграть через хила с двуручным мечом, то он выхиляет меня даже так.

— Вот! Доверие! А почему ты доверяешь Виллу? Потому что играешь с ним долгое время, наверное, с первого дня, когда даже меты и не существовало. Но чтобы заработать доверие, нужно время, а мне этого времени не дают, поскольку не доверяют необычному выбору в билде. Замкнутый круг. Это как с работой и опытом.

Пулчар покачал головой и улыбнулся.

— Я убеждён, что наш дорогой Дезгато опередил время, и его гениальность поймут позже. У каждого из нас своя история, что и свела нас вместе. И сидя вместе одним вечером, нам в голову пришла необычная идея — а почему бы не создать гильдию для одних целителей? Возвести такой островок безопасности и душевного спокойствия, в котором никто никого не обидит и поддержит в трудный миг. Целителем быть непросто. Как я уже упомянул, ошибку танка или дамагера легко оставить без внимания или исправить, но вот за целителем подчищать некому. Мы — последний оплот обороны от смерти, и лишь в силах целителя эффективно лечить группу. Созданную гильдию рекламировать не стали, лишь дали пару объявлений на доску. Принимали к себе всех — как новичков, так и опытных ребят, кто был не против поделиться мудростью с остальными. Разумеется, в гильдии такого формата неизбежна текучка, поскольку кто-то вступает, кто-то находит группу и уходит к новым друзьям. Были и забавные казусы, когда к нам вступали парни-целители, а их ревнивые подружки требовали взять и их тоже, чего мы сделать не могли, и под давлением парни уходили. В обратную сторону это так работало. В пике у нас было около тридцати пяти человек. Мы спокойно играли, развивая наш уютный уголок, а потом весь игровой мир сотрясли два громких события. Сперва Кровавый целитель, рискуя собой, спас с ужасного сервера несколько тысяч игроков и жителей того мира, а потом, ради спасения этого сервера, он взвалил себе на плечи чудовищную ношу. Первый поступок поразил нас. Второй воодушевил. Мы создали эту гильдию, поскольку не хотели, чтобы каждый из нас в одиночку нёс большой груз ответственности, как и Вы, Вилл, не должны нести эту ответственность в одиночку и с несколькими друзьями. Вам нужны соратники и боевые товарищи.

— Эм…я тронут, — растерянно выдавил Вилл. Это были слишком неожиданные слова.

— Но мы не хотели переделывать гильдию без разговора с Вами, — продолжил Пулчар. — Однако, миновал один месяц, второй, третий, а Ваc всё не было. Поэтому мы сами переделали гильдию, в глубине души надеясь, что привлечём Ваше внимание. А если Вы вдруг пропали, и пропали навсегда, мы бы подхватили Ваше знамя. Разумеется, смену курса одобрили на все. Далеко не все. Отсеялось больше половины, но все, кто остались, воодушевились Вашими подвигами. Пусть у нас нет специального класса, но нас вдохновляет идея, что даже один целитель может многое изменить.

— Правда, н-нам не хватает одной детальки, — вставила Етти.

— Да, поэтому… — голос Пулчара наполнился торжественными нотками. — Вилл. Мы предлагаем, нет, для нас будет большая честь, если Вы вступите к нам и станете мастером. Всеми делами гильдии будем заниматься мы, естественно, никаких обременяющих вещей на Ваши плечи не ляжет, но Вы будете нашим лидером, чьё слово имеет решающее значение, и которому мы будем рады помогать в любых начинаниях.

— Я согласен, — ответил Вилл почти без задержки.

Краем глаза удалось зацепить удивлённые взгляды Брэйва и Кромора, который оторвались от своих дел, но ничего не сказали. Лица троицы напротив преобразились, и тень улыбки скользнула даже по безмятежному лицу Дезгато.

— Как здорово! — радостно воскликнула Етти.

Счастливый Пулчар провёл пальцем по воздуху, и перед глазами всплыло приглашение в гильдию.

Пулчар предлагает вступить в гильдию «Кровавые целители».

Вилл ткнул на «Принять», и через несколько секунд в системном чате появилось ещё одно системное уведомление.

Теперь Вы глава гильдии «Кровавые целители».

Главе гильдии были доступны несколько новых разделов, в том числе и список участников. Сейчас в гильдии было четырнадцать персонажей, из них девять были выше сотого уровня.

— Что же, тогда, не смеем больше отвлекать, — Пулчар поставил пустую кружку на стол и поднялся со своего места. — Мы планируем завтра покупку гильдейского дома, и, если у нас получится, можете приходить в любое время, в том числе со своими друзьями.

— Хорошо.

— До встречи! — улыбнулась Етти.

Дезгато попрощался коротким кивком, и троица покинула комнату. Брэйв переместился на их место и вывалил на стол ещё с десяток кристаллов.

— А интересные ребята. Мне они понравились, — сказал Кромор.

— Понравились то понравились, только Вилл, а нахрена ты в гильдию к ним вступил? Тебе что, не хватает своей головной боли, решил добавить ещё и чужую? — спросил Брэйв, недоверчиво прищурив взгляд.

— Да тут целых… — Вилл по очереди загнул несколько пальцев. — Сразу четыре «нахрена».

— Не много ли? — хмыкнул Брэйв.

— Начнём с тобой, что ты подметил правильно — мне и правда хватает головной боли в виде второго Кровавого целителя, что летает по мапе и убивает игроков. Но его надо как найти, так и победить, и я мы не знаем, что нам потребуется для победы, и что придётся подготовить к этому сражению. На этих ребят можно повесить…нет, не нравится слово, им можно поручить простые рутинные задания, на которые у нас не будет как времени, так и желания. Вот потребуется собрать ряд муторных в сборе ресурсов, и что, идти на аук и отваливать за это тонны золота? Или кто пойдёт их фармить? Я? Ты? Кромор? Намтик?

— А что, отправим Малого!

— Может, я тебя отправлю, ведь ты для меня тоже малой, — усмехнулся Вилл. — В общем, если трогательные слова этих ребят правдивы, и они действительно горят желанием помочь, то объяснив им, для чего мне нужна их помощь, они не то, что соберут ресурсы, они горы свернут.

— В общем, ты считаешь их полезными, — подытожил Кромор.

— Да. Второе вытекает из первого. Я не заинтересован, чтобы с полезными мне ребятами что-то случилось. Играть в Кровавых целителей в эти мрачные дни может быть…опасно. Вдруг у кого-то щелкнет и он решит с ними поквитаться за деяния «коллеги»? Психов ведь полно. А если все узнают, что эти ребята под моей защитой, то все десять раз подумают перед тем, как навредить им.

— Но это может сработать в обе стороны, — задумчиво заметил Брэйв, играя кристаллом в руках. — Кто-то может попытаться добраться до тебя через них, верно?

— Не без этого. Дальше. Гига сделал меня параноиком, поэтому я допускаю вероятность, что всё это лишь маскарад с целью втереться в мой круг общения. Ставлю на это примерно семь процентов — слишком топорно и прямолинейно, но может, Гига как раз сделал на это ставку, что всё выглядит настолько нагло, что я сразу отмету эту идею. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, так что будет полезно придержать их возле себя, в своём поле зрения.

Вилл на мгновение замолчал, потерев пальцем щёку, затем продолжил:

— И наконец…если они рассказали правду, и я действительно вдохновил их, то они…мне кажется, они сделали неправильные выводы из всего этого. Возможно, они думают, что Кровавый целитель — это какой-то герой, который рискует собой ради спасения окружающих. Но рядом со мной они поймут, что всё это наивные иллюзии, у которых ничего общего с реальностью…

Вилл мысленно вернулся к жутким сценам ритуала. Картины всплывали перед глазами, но перед ними словно возвели мутное стекло. Образы были смутными и блеклыми, притупляя душевную боль, но даже так ковыряться в этой ране было мучительно. Она зудела, как незаживающий шрам на сердце. Что-то хотело отмахнуться от образов, но они цеплялись за сознание. Мерзкие руки подняли мужчину в воздух и разорвали на части. Тишину прорезал громкий, нечеловеческий крик, вот только принадлежал он не мужчине из воспоминаний. Кричали за окном.

— А? — встрепенулся Вилл. Брэйв и Кромор встревоженно оторвались от своих дел.

Крик раздался снова, пронзительный, отчаянный, будто человека резали заживо. Не мешкая, Вилл выглядел в окно. Где-то слева, в тени улицы, смутно вырисовывались три фигуры в красных мантиях разных оттенков. Не теряя ни секунды, Вилл взобрался на подоконник и расправил кровавые крылья. Пропитанные кровью перья скользнули по оконной раме.

— Брат Вилл, может через…

Закончить Кромор не успел. Вилл выпрыгнул в окно, резкими взмахами крыльев набирая высоту и устремляясь к новым согильдийцам. Эта часть города представляла собой переплетение узких улочек, блестящих после недавнего дождя. Каменные мостовые были покрыты мелкими трещинами, сквозь которые пробивалась живая зелень. Головы горожан были обращены в одну сторону — к тени, откуда доносился безумный крик.

— Стой, Инфел! — прокричала девушка. Её собранные в косу светлые волосы мягко обвивали закреплённый на спине посох. — Тебе никто не собирался…вредить…

Её крик достиг лишь пустоты.

— Чего здесь за шум? — спросил Вилл у Пулчара.

Лица всей троицы казались потерянными. У Етти подрагивала губа, а добрые глаза были полны тревоги.

— Мы сами не знаем, — растерянно ответил Пулчар. — Решили сходить посмотреть на будущий дом. Возможно, будущий. Просто шли по улице, как вдруг знакомый вот этой милой леди заорал так, словно увидел перед собой три смерти. Кричит и бежит.

— Может, он испугался моих лёгких доспехов? — невозмутимо отшутился Дезгато.

Вилл повернулся к расстроенной девушке. Её образ показался знакомым.

— Погоди, ты же…Кристина, да? Ты ещё фигурку мне подарила! — вспомнил Вилл.

— Да, только я Катя, — поправила она.

— Катя, точно. Помню, что на «К». Прости, у меня на имена отвратительная память. Так что стряслось?

— Спокойно, ничего не произошло, не нужно на нас глазеть

Пулчар откололся от их группы, успокаивая собирающихся зевак. Даже один Кровавый целитель привлекает к себе много внимания, а пройти мимо сразу четверых было невозможно. Вилл решительно увёл ребят под козырёк одного из зданий.

— Воды? — учтиво предложила Етти, извлекая из инвентаря маленькую бутылочку.

Катя кивнула, но сделала всего пару коротких глотков.

— Вилл, ты помнишь мою подругу Алину? Я подарила тебе фигурку, а она подсела и хотела с тобой познакомиться.

Вилл напряг память. Этот случай остался в памяти, но вот сама Алина отпечаталась в нём бесформенным красным пятном.

— Припоминаю, — уклончиво ответил Вилл.

— Ты правильно отказал ей. Дело в том, что она…

— … через окно? — закончил подбежавший колдун в длинных чёрных одеяниях.

Рядом с ним спешно бежал и седовласый рыцарь.

— Подождал бы нас, что ли, — укоризненно выдохнул Брэйв, цепко осматривая троицу новых Кровавых целителей и Катю.

— Времени не было. Прости, продолжай, — попросил Вилл.

— Дело в том, что у Алины был молодой человек, с которым они встречались в реальности и планировали играть здесь вместе. — Катя сделала ещё один короткий глоток из бутылки, едва смочив горло. — Но они разминулись. Алина попала в игру раньше, но ждать Славу, Инфела, не стала. Её вниманием завладели крутые игроки, среди которых был и ты. Все уши прожужжала, как хочет с тобой познакомиться. Честно — я не одобряла её выходки, но и осуждать не могла. Хотела изменять своему парню с топами — пожалуйста. Отговаривать её я не стала. Она была большой девочкой.

— Б-была? — встревоженно спросила Етти.

По лицу Кати скользнула мрачная тень.

— Она прыгала с парня на парня, пока не закрутила роман с Евриалом, очень крутым рыцарем. А попавший в игру Инфел вместо ждущей его любимой обнаружил предательницу, что успела пройти через десяток рук. Но…Инфел не смог её отпустить. Я пыталась объяснить ему, как токсичны его «отношения», но послушает ли влюблённое сердце голос разума? Он не просто не смог её отпустить, но и следил за ней, мечтая когда-нибудь вернуть.

Катя тяжело вздохнула. По её лицу было видно, что вспоминать об этом ей было непросто.

— Одним вечером Алина рассказала, что Евриал хочет устроить ей романтик в Небесном поцелуе. Я поделилась этой новостью с Инфелом. Мне…было его жаль. Я понимала, что ничего у него не получится, но всё же рассказывала ему о таких свиданиях и встречах. И за Алину мне было спокойнее. Я думала так — уж лучше он проследит за ней, чем оставит один на один не пойми с кем. А потом…потом… — голос девушки дрогнул. — Алина и Евриал умерли. Инфел же прибежал ко мне под утро. Перепуганный, весь в слезах. Он спрятался под кроватью, рыдая, как ребёнок, и сквозь слёзы он рассказал, как Кровавый целитель сперва убил Алину, а после и Евриала.

— Значит, он был свидетелем…Таких счастливчиков можно по пальцам пересчитать, причём одной руки, — задумчиво произнёс Вилл.

— А вдруг брешет? — хмуро спросил Брэйв.

— Вы думаете, что он перебил эту парочку и свалил всё на удобную для себя силу? — поинтересовался Пулчар.

— Почему бы и нет? Сошёл с ума на почве ревности, и того…

Брэйв поднёс руки к горлу и изобразил удушение.

— Это исключено. Он бы не стал такого делать. Скорее, подстроил бы смерть одного Евриала, но Алине бы не навредил.

— Вот! Он хотел сделать подлянку рыцарю или вообще убить его, а Алина влезла и тоже попала под удар. Несчастный случай, — Брэйв не отпускал эту мысль.

— Всё равно нет. Инфел даже пятидесятый уровень не взял, поэтому убить одного из лучших рыцарей он бы не смог. К тому же, Алина была ниже сорокового, а значит, навредить ей невозможно в рамках игры. Тем более…Вы бы видели его лицо. Если он притворяется, то клянусь, это лучший актёр из всех, кого я когда-либо видела.

«Венж тоже изображал убитого горем парня, да так убедительно, что ему все поверили», — подумал про себя Вилл.

— Да и не стал бы он вести себя…вот так. Мы с Гришей чудом убедили его вернуться к себе в комнату, где он безвылазно просидел больше месяца. Нам пришлось фармить не только для себя, но и для него, ведь иначе он бы потерял жильё и умер от голода, — грустно продолжала Катя, смотря вдаль длинной улочки. — Он боялся покидать комнату и верил, что Кровавый целитель отыщет его и убьёт также, как убил любимую. Сегодня я убедила его выйти в свет, пообещав, что его никто не тронет, но не успели мы пройти и милую часть города, как он увидел…вас.

Катя повернулась к троице в красных мантиях.

— Дальше вы всё видели. Видимо, он решил, что вы пришли за ним и хотите его убить…Эх. Теперь он точно из комнаты не вылезет и просидит там до окончания игры.

— Как ты говоришь звали убитого рыцаря? — спросил Вилл.

— Евриал.

— Евриал…

Вилл прикрыл глаза, мысленно вызывая список всех пострадавших от нового Кровавого целителя. Вроде бы, там не было случая с Евриалом и его возлюбленной.

— Никто не знает об этом, верно? Только Инфел, ты и твой парень, причём вам он, наверняка, мог рассказать не всё.

— Я знаю лишь общие подробности, и то, я нарушила своё обещание ничего не рассказывать.

Вилл задумчиво почесал щёку. Этот парень видел нападение своими глазами, а значит, в отличие от всех остальных мог увидеть что-то такое, чего не видели остальные.

— Значит так, Кровавые целители, — Вилл собрался с мыслями. — Вот вам первое задание. Кромор, у тебя с собой передаточное устройство?

— А…да, Брат Вилл.

— Можешь дать?

Кромор извлёк из воздуха маленький чёрный наушник, при взгляде на который сердце немного кольнуло.

— Я хочу, чтобы вы проследили за этим парнем, — Вилл протянул устройство Пулчару. — У меня есть одно дело, связанное с этим Кровавым целителем, а вот у этого Инфела может быть информация, которая может помочь его выследить. Катя, скажешь адрес, где он живёт?

— Да, конечно.

— Проследите за его комнатой или где он живёт. А ещё лучше — придумайте способ выманить его. У меня нет времени ждать ещё два месяца, пока он снова наберётся храбрости. Как только сделаете это или что-то придумаете, сразу свяжитесь со мной. Ладно?

— Без проблем, всё сделаем, — уверенно заявил Пулчар, бережно забирая чёрный наушник.

— Спасибо.

Поиски взбесившегося коллеги впервые сдвинулись с мёртвой точки. Впрочем, добытая от Инфела информация может стать как ключом к выслеживанию Кровавого целителя, так и чёрной дырой, которая засосёт в себя драгоценное время.

Глава 11

Не удалось активировать навык «Инстинкт собирателя». Оставшееся время восстановления: 57 секунд.

— Ладно, ждём…

Дезгато стоял под неумолимым солнцем. Его лучи безжалостно выжигали землю вокруг. Жаркий воздух, казалось, покалывал кожу тонкими иголками. В то время как Аномалии, наконец, исчезли, яркая солнечная погода продолжала властвовать во многих частях игрового мира. Здесь, в игре, палящее солнце не вызывало ни пота, ни болезненных ожогов, но в реальности давно бы пришлось искать тень, чтобы кожа не покрылась зудящими красными пятнами.

Расстояние до ближайшего узла сбора: 94 метра на север.

— Ага, то есть все узлы были плюс-минус рядышком, а этот засунули почти на сто метров севернее, понимаю…

В одиночестве, погружённый в мысли и разговоры лишь с самим собой, Дезгато двигался на север. Стройные деревья с серебристыми листьями вздымались ввысь, они тянулись высоко в небо, как пальцы древних лесных стражей, безуспешно пытающихся дотянуться до яркого солнечного диска, застывшего посреди нежно-голубого моря.

Рощица «Серебряного леса» казалась пустынной и одновременно настороженной — живых существ здесь было немного. Несколько безмолвных тварей бродили поодаль; массивные, с шипастыми спинами, они походили на ожившие каменные изваяния, обросшие мхом. Каждым неуклюжим движением они проминали траву под массивными лапами. Эти существа, казалось, не замечали ни друг друга, ни таинственного гостя в тёмно-красной мантии, развевающейся на ветру, словно густое марево тумана.

Дезгато остановился перед одним из самых высоких деревьев в рощице. У самого основания, где могучие корни переплетались друг с другом, виднелся едва уловимый светло-серый блеск — словно невидимый волшебник наколдовал сноп искр. Это была системная отметка — узел сбора для редких ресурсов высокого тира.

Развитие собирательской профессии рано или поздно поднималось на следующую ступень. Достигнув сто двадцатого уровня и предпоследнего ранга в профессии, игрок открывал доступ к особым узлам сбора. Эти узлы были уникальны для каждого игрока, и только самые опытные собиратели могли собирать с них ресурсы, необходимые для мастерских рецептов и крафта топового снаряжения.

Сбор с узла отличался от обычного сбора, где было достаточно просто найти точку респауна ресурса и подойти к ней с инструментом в руке. Узел предлагал игроку мини-игру, в которой, используя особые умения, собиратель должен был заполнить шкалу прогресса. Не сделал это — и ресурс останется в узле, независимо от того, сколько осталось у шкалы — половина или жалкий пиксель.

Каждое из умений влияло на шкалу по-разному. Одно щедро заполняло её, но оставляло тридцатитрёхпроцентный шанс на неудачу. Другое умение продвигало шкалу гарантировано, но по чуть-чуть. Третье позволяло продвинуться вперёд с шансом, что одна из десяти попыток не будет потрачена. Помимо умений, на заполнение шкалы сильно влияло собирательское снаряжение. Оно занимало отдельные слоты второго комплекта, и его подбор требовал не меньшего внимания, чем экипировка боевых классов. Лучшие комплекты для сборщиков по стоимости соперничали с элитными боевыми доспехами и оружием, а иногда и превосходили их в дороговизне. Правильный сет позволял заполнить шкалу за три-четыре умения, что позволяло собрать с одного узла сразу по шесть или семь ценных ресурсов.

Дезгато склонился над искрящимся узлом. Блеск был слабым, но завораживающим. Денег на лучшее снаряжение не было, да и сто сорок третий уровень не позволял надеть что-то лучшее. Собирателям низкого уровня был доступен комплект попроще, который медленнее заполнял шкалу, но всё же позволял собирать с узла хотя бы по два-три ресурса, а при большой удаче — все четыре.

— А может, попробовать другую тактику?.. — пробормотал Дезгато, извлекая из воздуха лёгкий топорик.

Ладонь крепко сжала его рукоять, ощущая приятную шероховатость обшитой кожей поверхности. Топорик, как и положено предмету сто тридцать второго уровня, выглядел просто, но надёжно. На самом кончике лезвия то появлялся, то исчезал едва уловимый фиолетовый отблеск — зачарование на «восприятие», слегка увеличивающее заполнение шкалы от любого собирательского умения.

«Или не стоит?» — Дезгато задумчиво разглядывал кору огромного дерева. Она была толстой, мраморного оттенка, вся в глубоких трещинах, словно само дерево простояло на этом месте сотни лет.

Неделю назад мечта «Кровавых целителей» осуществилась — они, наконец, приобрели гильдейский дом, но радость омрачила лёгкая досада: бывшие владельцы подчистую вынесли всю мебель, оставив после себя лишь холодные, голые стены. Жить в такой пустоте не хотелось. Каждую комнату нужно было обустроить хотя бы минимальным набором мебели: поставить кровать, стул, стол, шкафчик и добавить ещё несколько важных предметов. А ведь ещё были и общие помещения, которые хотелось сделать уютными. Большой стол для собраний, крафтовые станки для создания полезных предметов, кухня для готовки — новому дому требовалось много чего, но чтобы обставить его, нужно было либо влезть в большие долги, либо самим добыть с узлов нужные ресурсы и создать мебель своими руками.

— Могучий удар! — выкрикнул Дезгато, замахиваясь топором и с силой вонзая его в ствол дерева.

Лезвие легко вошло в кору, оставив после себя глубокий разрез, из которого, как из раны, заструился серый свет. Перед глазами появилась шкала прогресса, которая заполнилась почти на пятнадцать процентов.

— Могучий удар! — повторил Дезгато.

Шкала медленно, но уверенно продвинулась ещё на пятнадцать процентов. Несмотря на решение придерживаться безопасной, стабильной стратегии, внутри вспыхнуло желание поэкспериментировать. Захотелось рискнуть.

— А если… Древесный раскол! — Дезгато взмахнул топором с новым, резким движением, вонзая топор под другим углом и с большей силой, однако в этот раз шкала осталась на месте. — Да блин…

Провал — сыграли те самые тридцать три процента. Ещё хуже то, что впустую потратилась попытка, а значит, в лучшем случае удастся собрать всего два ресурса с этого узла.

«Да чего я парюсь вообще», — Дезгато изо всех сил вонзил топор в дерево. Очков работы, как во многих других онлайн-играх, здесь не было. Узлы для каждого игрока индивидуальны — одновременно минус и плюс этой системы. Просто придётся задержаться на локации на пять или десять минут. Не страшно.

— Могучий удар…ладно, теперь попробую…Топорный вихрь! Ага, здорово, а теперь снова…Могучий…

Второе слово в названии навыка заменило грубое ругательство. Тело пронзила острая боль, будто позвоночник превратился в раскалённый прут, сжигающий изнутри. Невидимая сила со всей мощью ударила в спину, и Дезгато с глухим стуком врезался лицом в дерево. Сухая кора содрала кожу с щеки, и тело безвольно сползло вниз. Руки и ноги намертво прижались к земле, словно их приковали гигантскими железными прутьями, вбитыми между корней огромной кувалдой.

— Чёрт!!! — заорал Дезгато, яростно пытаясь вырваться. Невидимая сила держала крепко, не оставляя ни малейшего шанса на побег.

— Прекратить огонь! — рявкнул властный голос, разрывающий тишину. Несмотря на приказ, волна боли вновь обрушилась на тело — в левую ногу впилось что-то острое и холодное. — Прекратить, кому сказал! Опустите оружие, немедленно!

Боль постепенно отступала, а к рукам и ногам по чуть-чуть возвращается свобода. Дезгато резко вскочил на ноги и огляделся. В локации, помимо блуждающих монстров, появились новые фигуры — сразу десять игроков. Один из них, мрачный охотник с арбалетом, не опускал оружия, и его глаза нервно шарили по сторонам.

— Ты оглох? — стоящий впереди всех рыцарь рявкнул на арбалетчика. Тёмные, как ночь, глаза, сверкали гневом. — Что в приказе «опустите оружие» тебе нужно объяснить?

Охотник не ответил и медленно опустил арбалет, вцепившись в него побелевшими пальцами.

— Вы совсем охренели? — выдавил Дезгато сквозь боль, остатками пульсирующую в теле. — Напали без предупреждения! А ещё альянсовские. С Невозвращенцев пример взяли? Так плохо получилось, те бы прибили меня как муху, ничего бы и не почувствовал!

Несмотря на колкость, лицо рыцаря осталось каменным, а взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— А я ещё думаю, что-то не так, — протянул он. — Мантия не сочится кровью, и оттенок у неё другой. Ещё и сбор ресурса из узла. И урона вошло слишком много. Зря мы всполошились. Ты не тот Кровавый целитель.

Дезгато ощутил, как напряжение покидает плечи. Значит, нападению была своя причина.

— Скажи мне, зачем ты носишь эти красные тряпки? — строго спросил рыцарь.

— Хочу и ношу, проблемы? — с вызовом ответил Дезгато, выдерживая суровый взгляд.

— Проблем никаких, но попадись ты Чёрным грифонам, они бы прикончили тебя на месте, а в отчёте бы сухо написали, что «сработали на опережение ради предотвращения угрозы».

— Классная логика. Тогда почему бы вам не прибить вон ту подругу в красном одеянии и с яркой красной причёской. А что, вдруг маскируется? Целительница ведь.

Девушка скривила лицо и сделала резкий шаг вперёд, но рыцарь поднял руку, останавливая её властным жестом.

— Не придуривайся, — отрезал мужчина. — Ты прекрасно понимаешь, про что я.

— Ага-ага.

Дезгато внимательно осмотрел отряд, сгрудившийся вокруг рыцаря. Все они выглядели грозно, а состав оказался на удивление сбалансированным. Судя по всему, высокий и широкоплечий рыцарь возглавлял группу. Его доспехи пусть и покрывали вмятины и царапины, но были точно не хуже мифических, а прямая спина и стальной взгляд выдавали уверенного в себе лидера. Рядом с ним стоял невысокий страж с массивным двуручным мечом, который был настолько большой, что казался больше самого стража. Чуть в стороне маячил разбойник — его пальцы нервно трогали рукояти двух коротких кинжалов. По обе стороны от него расположились два охотника с опущенными арбалетами. Один, высокий и жилистый, с рыжими, растрёпанными волосами, поглядывал с осторожностью, а вот другой, на которого рявкнул рыцарь, всем видом источал нервозность. Рядом с нервным охотником стояла девушка-друид — хрупкая на вид, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в сложную косу. Под глазом у неё светился свежий синяк, а зелёное дорожное платье было покрыто пятнами грязи и крови. Позади неё стоял колдун, вокруг которого витал призрачный дух — бледный и туманный, он плавно парил над плечом своего хозяина. Дополняли боевой отряд три саппорта — творец и два целителя. Дезгато задержал взгляд на коллеге, стоящей за спинами бойцов ближнего боя. Сквозь них удалось разглядеть нашивку на груди девушки, на которой горела аккуратная четвёрка. Целительница с четвёртого места ПВЕ-рейтинга. Такая подруга точно не будет гулять по карте просто так, и теперь все сомнения отпали.

— Что, ищете этого Кровавого целителя? Так зря пришли сюда, его здесь нет. Я три часа хожу от узла к узлу, собирая аргентумную древесину, но кровавая тень не накрыла меня ни разу. А может, дело в этом? — Дезгато провёл пальцем по тонкой мантии, смахивая вцепившуюся веточку. — Не хотите переодеться? А то вдруг вы всё-таки встретитесь с ним. Хоть целы останетесь.

— Одиночка переживает за выживаемость двух пати? — нервно спросил перепуганный охотник.

Дезгато пожал плечами.

— Никто не знает пределов его силы. Применим ли здесь парадокс кучи? Если он без труда убивает группы из пяти человек, то, возможно, он сможет убить и шестерых? А если победит и шестерых, то вдруг его сил хватит и на семерых бойцов? До десятки дойдёте сами.

Дезгато просунул руку в потайной кармашек на поясе и нащупал гладкую, холодную поверхность телепортационного кристалла. Вилл дам им не только особый наушник для связи, но и несколько голубых кристаллов — на самый крайний случай. Эти редкие предметы создал изобретатель из другого сервера, но его постигла та же участь, что и всех, кого Вилл забрал с собой. Именно благодаря этому кристаллу можно было так спокойно разгуливать вне безопасной зоны, особо не страшась встречи с Кровавым целителем. Кристалл был привязан к точке на краю леса; одно движение — и он рассыплется в пыль, мгновенно перенеся в укромное место, откуда до безопасной зоны рукой подать.

— Что мы здесь делаем, тебя не касается, — серьёзно ответил рыцарь.

Дезгато немного напрягся — мужчина дал знак своим людям и откололся от группы, подходя поближе.

— Если ждёшь извинений за нападение — не жди, — негромко произнёс он, остановившись в паре шагов впереди. — Моей вины нет. Однако, если увидишь что необычное, может, этот кровавый псих пролетит над головой, или ты заметишь ещё что необычное, то сообщи либо мне, либо на один из этих ников. Мы уже неделю блуждаем по разным точкам карты в разных составах, но всё без толку.

Мужчина протянул небольшой клочок пергамента. Дезгато развернул его и посмотрел на перечень из десятка имён, аккуратно выведенных чернилами. Судя по всему, это лидеры гильдий альянса или офицеры.

— Да без проблем. Я и сам заинтересован, чтобы на меня не нападали.

— Добро, — мужчина сухо кивнул и развернулся к своим. — Всё, идём дальше! Следующая точка…

— Защитные клинки!

Всё произошло стремительно: красавица-целительница с четвёркой на груди метнулась в сторону, но не успела защитить себя. Страж рядом с ней отреагировал быстрее остальных — его худощавая рука потянулась к двуручнику, и при помощи Системы она быстро извлекла из-за спины огромный меч. Мгновение спустя магия вспыхнула, и в воздухе с глухим звоном материализовались призрачные клинки, парящие вокруг каждого члена группы. Эфемерные клинки пульсировали живым светом, отражая вспышки света и готовые принять на себя любой удар, но они столкнулись с силой, которая превосходила их. Клинок разрубил одно из кровавых копий, но три других пронзили целительницу с разных сторон. Следом с небес обрушился кроваво-красный хлыст, оставляя глубокие раны на худеньком теле девушки, а тонкий кровавый луч пронзил её тело насквозь, как нож вгрызаясь в землю. Стоящая чуть поодаль целительница с красными волосами вскинула посох, но сорвавшееся с пальцев изумрудное сияние окутало мёртвое тело. Щурясь, Дезгато поднял взгляд к палящему солнцу. Оно ослепляло, но сквозь слёзы и яркое пятно удалось разглядеть движущийся силуэт, за спиной которого тянулся шлейф кровавых капель.

— Принять боевое построение! — рявкнул рыцарь, выхватывая из ножен меч.

Металл засверкал на солнце, и остальные схватились за оружие, выстраиваясь в боевой порядок, но летающий целитель неожиданной атакой разорвал строй ещё до начала битвы. В центре была отчётливо видна дыра, которую должна была занимать умершая целительница.

— Эй, беги отсюда, если жизнь дорога! — прикрикнул рыцарь через плечо.

— Ты наверх лучше смотри! — нервно ответил Дезгато, сжимая посох так, что кончики пальцев занемели.

«Что я делаю вообще?» — раздался тихий, едва слышимый голос разума. Всё как-то случилось само собой. Вместо того, чтобы убежать или разломать кристалл для телепортации, руки сами извлекли посох, а ноги понесли к центру построения, закрывая пробел.

Кровавый хищник неторопливо кружился над головами. Он играл с ними, изматывал нервы, заставляя вздрагивать от его тени или лёгкого порыва ветра. Всю спину покрыл леденящий холод. Никогда прежде не было настолько страшно, даже в битвах с боссами в легендарных подземельях. Пусть они и были сильны, но вместе с этим бой опирался на механики и предсказуемые паттерны противника. Здесь же властвовала хаотичная, смертельная неизвестность.

— Божественная защита!

Кровавый целитель, с неописуемой скоростью обрушившийся с небес, сделал вид, что собирается нанести сокрушительный удар, но это был лишь обманный финт, чтобы заставить рыцаря отдать неуязвимость. Дезгато сразу понял следующий шаг — атака последует через мгновение, сразу, как пропадёт защита.

— Магическое поглощение! — Дезгато сыграл на опережение.

Магический щит сразу же окутал аватар, но даже этого оказалось недостаточно. Кожей Дезгато ощутил на себе ледяной взгляд Кровавого целителя, а затем последовал резкий удар. Правое плечо превратилось в один сплошной источник боли, кровь заструилась по телу, а здоровье осязаемо утекало из тела. Несмотря на щит, красная шкала осталась заполнена едва ли на десятую часть.

«Это что получается, будь я…» — Дезгато оборвал мысль. Тело окружила приятная изумрудная магия, которая светилась ярче прежнего — постаралась красноволосая целительница на пару с девушкой-творцом, которая извлекла приятную мелодию из своей флейты и усилила заклинание настолько, что оно сразу же излечило полный столп здоровья.

— Без паники! Охотники, два стана в него дайте! Сбейте эту тварь на землю! — приказал рыцарь двум охотникам.

Охотники подняли арбалеты.

— Первый! — выкрикнул рыжеволосый охотник.

В воздух устремился толстый арбалетный болт, окружённый заметной жёлтой аурой. Он с воем разорвал воздух и пронзил крыло летающего целителя, пробив его насквозь. Сперва целитель потерял равновесие, а после вовсе замер, стремительно падая, словно раненная птица. Второй охотник, прицеливаясь в падающую цель, неожиданно промахнулся — болт пролетел в десяти метрах выше цели.

— Сорян! — нервно выкрикнул он. Его руки заметно дрожали.

— Ждём отката и атакуем вновь! — командовал рыцарь. — Защитная клятва!

Из-под ног рыцаря вырвался круг света. Его сияние с каждым импульсом становилось всё ярче, а границы непрерывно расширялись, накрывая группу мягким золотистым куполом.

Дезгато без остановки переключал системный прицел с одной цели на другую. Лишь каким-то чудом, помноженным на грамотную игру каждого участника группы, будь то рыцаря, разложившего поглощающий большой урон купол, будь то умнички с флейтой, которая вовремя усиливала исцеляющие заклинания, они больше никого не потеряли. Кровавый целитель, что с подбитым крылом порхал уже не так резво, напоминал душного босса из соулс-лайк игр. Он выстраивал длинные комбо-атаки таким образом, что не было даже секундной передышки. Одна атака, вторая, сразу третья. Небеса заплакали кровью, с холодными, липкими, неприятными каплями. Ещё хуже то, что они постоянно накладывали кровотечение, которое само по себе обновлялось каждые три секунды, без возможности снять.

— Очищенная кровь! — закричал Дезгато, но тут же дал себе мысленно по губам. — Небесный свет! Оздоровление! Магические узы!

Слева раздался мучительный, пронзительный крик. Дезгато резко обернулся. Прямо посреди построения, словно из другого слоя реальности, появился воин, вылепленный из чистейшей крови. В его руках сверкал кровавый меч, и горящий алым клинок насквозь пронзил красноволосую целительницу. Её глаза расширились в безмолвном ужасе, а из раскрытого рта заструилась густая тёмная кровь, стекая по подбородку и капая на красные одежды. Сверху, как смертоносная тень, нависал Кровавый целитель, обрушивая разрушительную кровавую магию. Кровавый воин, напрягая налитые кровью мышцы, поднял целительницу в воздух, не вынимая из неё клинок, а затем небрежно отбросил её безжизненное тело в сторону. Дезгато с ужасом смотрел, как плоть на её теле начала иссушаться и сморщиваться. Из тёмно-красной лужи крови рядом с её останками возник второй кровавый боец, держащий в руках уже сотканный из крови топорик.

— Подбейте вы его наконец!

Несмотря на потерю двух целителей и хаос внутри построения, рыцарь как не прекратил поддерживать купол, так и не отказывался от первоначального плана. Подбитое крыло целителя уже зажило, а охотники, выстрелившие оглушающими болтами уже несколько раз, ни разу не попали.

— Джаст, давай ты первый!

В этот раз охотники поменялись. Руки и ноги Джаста заметно дрожали, он то и дело бросал взгляд через плечо, на восставших кровавых воинов, но всё же нашёл в себе силы спустить оглушающий болт. Со свистом он пронёсся сквозь воздух, и хотя он лишь слегка задел ногу Кровавого целителя, Система засчитала попадание. Этого хватило, чтобы Кровавый целитель утратил контроль над собственным телом и начал терять высоту. Второй охотник выстрелил следом, и его болт угодил точно в грудь, продлив оглушение. Кровавый целитель рухнул на землю с глухим ударом, словно сломанный манекен.

— Вносите по нему урон! Не выпускайте из станов! Я держу этих уродов на себе!

Золотистый купол над головой растворился, и рыцарь шагнул вперёд, крепко сжав щит и меч. Два кровавых бойца обрушились на него, желая оставить кровавыми орудиями как можно больше ран на его теле, но большой круглый щит укрывал от ударов. Дезгато бросился ближе к рыцарю, но прежде взгляд упал на подбитого Кровавого целителя. Капюшон соскользнул, и лицо Кровавого целителя открылось.

— Да нет…бред же… — вымолвил Дезгато.

— Ало! — рычал рыцарь, защищаясь от нескончаемого града ударов. — Лечи меня! Живее!

Несмотря на все заблокированные удары, его здоровье стремительно таяло. Кровавого целителя сдерживали цепкими белоснежными путами, которые намертво окутали его руки и ноги. Он дёргался, извивался, пытался выбраться, но всё было тщетно. Едва путы растворились, как колдун создал над головой целителя магический чёрный череп. Его пустые глазницы были устремлены на лежащего врага.

— Заживление ран! Исцеляющие огоньки! Небесная милость! — истерично выкрикивал Дезгато. — Да чёрт! Почему⁈

«Почему у них так много урона»? — мысленно кричал Дезгато на себя и на весь мир. Рыцарь опустошил все склянки на восполнение здоровья. Его сапог с громким хрустом раздавил пустую бутыль. Рыцарь отступил на пару шагов, пытаясь разорвать дистанцию, чтобы выиграть немного времени для следующего тика лечения, но даже с такими хитростями здоровье падало слишком быстро. Неожиданно шкала опустела. Кровавый целитель вырвался из плена и добил рыцаря яростным натиском нескольких кровавых копий. Мёртвое тело рухнуло на землю, и едва жизнь покинула его тело, как из иссушённого трупа возник новый кровавый боец.

— В-валим отсюда! — истошно закричал Джаст.

Дрожащими руками он отшвырнул тяжёлый арбалет и бросился наутёк, но Кровавый целитель, взмыв в воздух, настиг его в два взмаха крыльев. Дезгато стоял на месте, отчаянно сражаясь и не бросая попытки в одиночку исцелить уцелевших, но всё было тщетно. Кровавый целитель отсекал их одного за другим. Ноющее правое плечо пронзил новый приступ острой боли — кровавый болт, выпущенный восставшим кровавым охотником, пробил насквозь. Сцепив зубы от боли, Дезгато прокрутился на месте, выискивая через системный прицел хоть одну дружественную цель. Никого не осталось. Кровавый целитель перебил их всех. Опомнившись, Дезгато извлёк дрожащими руками голубой кристалл, и, едва не выронив его, что было сил сжал. Всё происходило словно в замедленной съёмке. Новый кровавый боец уже заносил кровавую руку для последнего, рокового удара, но перед тем, как его атака достигла цели, яркая вспышка окутала всё вокруг. Исчезла и рощица, и павшие тела боевого отряда, и кровавые бойцы, но образ окровавленного лица, которое мелькнуло перед телепортацией, остался в памяти. Искажённое гримасой ненависти лицо было знакомо. Это был тот самый парень, что приходил в компании своей жены, но не простой, а принадлежащей виртуальному миру. Кровавым целителем был не НИП. Это был игрок, и звали его Кэхил.

— Так, стоп. Ты хочешь сказать, что этот Кровавый целитель — вовсе не НИП, а игрок?

Вилл замолчал, на мгновение устремив взгляд на исчерченный дёрганными и неряшливыми строками лист, словно отыскивая в запутанных линиях ответ на вопрос Брэйва.

— Пока я ничего не хочу сказать. Но…Почти никто не видел Кровавого целителя слишком близко, а те, кто видел, либо не узнали его, либо несут противоречащий друг другу бред. Плашки с именем над головой нет, что затрудняет идентификацию. Дезгато же один из немногих, кто не только выжил после встречи с этой кровавой проблемой, но ещё и узнал того, кто носит мантию.

— А если ему показалось? Может, перепутал со страху? — тихо спросил Намтик, утопая в большой мягкой подушке, которая обволакивала его будто кресло.

— Дезгато уверен. Он запомнил Кэхила по двум вещам: необычная свадьба с девушкой-НИПом, ведь даже сейчас он единственный, кто покорил виртуальное девичье сердце, а ещё у него была особая родинка под левым глазом. Дезгато увидел её вблизи, прямо перед телепортацией.

Вилл вновь опустил взгляд на исписанный пергамент, на котором было так много записей и пометок, что свободного места почти не осталось.

— Я навёл небольшие справки у тройки, с которой Кэхил фармил и качался. Дело ведь в том, что я…убил его жену, — сдавленно выдавил Вилл. — И уже на следующий день Кэхил исчез. Письма ему приходили, как приходят и сейчас, но ответа, естественно, нет.

— Окей. Допустим, Дезгато не бредит, — Брэйв поудобнее откинулся на диван и закинул ногу на ногу. — Это что получается — на фоне потери любимой Кэхил поехал кукухой, и поэтому он убивает игроков? А смысл какой?

— Если кого-то и убивать, то тебя, Вилл, или же нас, что близки к тебе, а он вырезает игроков без системы и логики… — Намтик поддержал мысли Брэйва.

— Вот!

— Вы правы. Но. Не забывайте, что Кэхил, или кто бы ни был этим целителем, убивал игроков ниже сорокового уровня. Игрок не способен на такое, это невозможно, просто вот никак. Ещё Дезгато сказал, что этот целитель колдует молча, а это тоже фишка неигровых персонажей, мол, более слабая Искра и всё такое. Получается…либо Дезгато действительно что-то напутал, и мы как дураки пытаемся отыскать здравое зерно в его заблуждениях, либо Дезгато прав, но тогда этот запутанный ком покрыт большим слоем неизвестной нам хрени…

— Это хрень. Полная. Взгляните вокруг. В плане, смотрите не на комнату, а глубже, на весь безумный мир. Всё это само по себе один большой ком недоразумений, — Брэйв широко развёл руки. — Всё! Вот это вот!

Намтик нахмурился и задумчиво потёр лоб.

— Но если игрок вдруг проявил способности к тому, на что способны только НИПы, то действительно ли это игрок? — туманно спросил он.

— Эй, Малой, ну-ка, не разгоняйся так. К чему ты это клонишь? Что в тело Кэхила вселился дух безумного Кровавого целителя? Но мы же в игре, а не далёком фэнтези-мире, что живёт по своим дурным законам! Как подобное реализовать внутри игры, а? Что скажешь?

— Может, в этом всё и дело, и тот факт, что мы внутри онлайн-игры, всё упрощает? — задумчиво протянул Вилл. — Помните, как я пару месяцев типо валялся в отключке? Ещё когда получил специальный класс. То, что со мной произошло, звучит дико: я отправился в прошлое внутри игры на тысячи лет назад. Бред ведь? Или же…

Перевернув лист на чистую сторону, Вилл небрежно начертил в центре широкий неровный круг.

— Как бы проще объяснить…Не было ведь никакого прошлого. Я побывал в отдельной локации, вынесенной за край карты, — рядом с широким кругом Вилл начертил кружок поменьше. — Или меня вообще выкинуло на другой сервер. Не суть. Что всё это значит? Существовало два Виллиуса. За одним присматривали вы. Это было бездыханное тело. А второй Виллиус — я, который жил якобы в прошлом и открывал специальный класс. Но зачем придумывать сложный механизм по отделению души от игрового тела и переносу её в другую оболочку, если можно просто взять меня, телепортировать в другое место, чуть изменить облик, а на моём месте оставить пустую болванку, за которой вы присматривали и в которую я как бы вернулся.

Теперь нахмурился и Брэйв.

— Ну ты выдал тоже, «попроще». И как это связано?

— Я понял. Вилл ведёт к тому, что Кэхил — на самом деле не Кэхил, а Кровавый целитель, который взял его внешность? — догадался Намтик.

Мрачные складки прорезали лоб Брэйва, но в следующий миг, словно что-то поняв, он расслабился, и его лицо просветлело.

— Как игровой скин? — воскликнул он.

— Да, в точку, — кивнул Вилл. — Если теория верна, то это просто НИП с внешностью Кэхила, поэтому он и способен на убийство игроков меньше сорокового уровня и на магию без слов.

— Окей. Но если раскрутить эту теорию, то раз по карте бегает НИП в образе Кэхила, значит, где-то должен бегать Кэхил в облике НИПа? Или я что-то понял не так?

Вилл неопределённо пожал плечами.

— Кто его знает…Возможно, но это лишь добавляет неизвестных переменных в и без того большое уравнение. Но оставим пока настоящего Кэхила в стороне. Что в итоге. Пусть у этого Кровавого целителя внешка Кэхила, он — НИП, и в поисках и попытках его победить мы должны опираться именно на то, что мы сражаемся с неигровым персонажем, а не с живым игроком.

Брэйв бросил взгляд в потолок и с лёгким скрипом облокотился на спинку дивана.

— Ну и что. Мы словно ни к чему не пришли. Я про то, что мы и так знали, что этот летающий придурок — НИП, зато чего не знаем, где нам его искать.

— С одной стороны, ты прав, но с другой, мы по кусочкам, по крупицам, но собираем информацию, которая рано или поздно во что-то сложится. Думаю, расскажу обо всём этом Альянсу, — Вилл заметил немой вопрос в глазах Брэйва и сразу ответил. — Дезгато ведь был с их десяткой, и все они померли. Они должны знать о том, что случилось. И лучше я расскажу им об этом, чем информация дойдёт до лидеров альянса через множество уст на манер испорченного телефона.

Пусть Дезгато и не хотел этого, но он невольно добавил ещё один кусочек к несобранной мозаике. Он не только стал одним из немногих счастливчиков, что уцелели после столкновения с настоящим Кровавым целителем. Он узнал его. Сомнений в этом не было. Это очень важные сведения, и Брэйв не до конца был прав в том, что с этой информацией они ни к чему не пришли. Наоборот, открытие того, что Кровавый целитель выглядит как один из игроков, ещё больше подводило к тому, что убивать этого Кровавого целителя нельзя. Никто не знал, что случится с Кэхилом, если убить того, кто носит его облик. Не хотелось вредить бедному парню, который и так многое потерял. Можно было сколько угодно спорить о том, что его жена была всего лишь неигровым персонажем, но чувства Кэхила были настоящими.

«Но есть и другая проблема…» — Вилл хмуро рассматривал листок с двумя разными кружками. Сначала Кровавый целитель убивал одиночек и двойки. Затем он начал косить целые пати. Теперь и вовсе он разбил десять человек из Альянса, а все они, если верить Дезгато, были максимального уровня. Если прибавить самого Дезгато, выходит, что Кровавый целитель сражался против одиннадцати противников сразу. Всё как будто логически подводило к тому, что это не просто так, и Кровавый целитель будто становился сильнее после каждой битвы. Если так, то он вскоре дойдёт до критической точки, в которой станет абсолютно непобедим. Но Кровавый целитель — не Кровавый страж и не Кровавый рыцарь. Это целитель, класс, наделённый множеством исцеляющих и защитных способностей. Убить его будет сложнее, чем любого другого противника.

И это давило с двух сторон. С одной стороны, не было желания убивать Кровавого целителя, ведь никто не был уверен, что это не навредит Кэхилу. С другой стороны, этот Кровавый целитель уже мог стать достаточно силён, настолько, что победа над ним по сложности стояла где-то на одном уровне с победой над Гига, обвешанным артефактами. Всё это словно оттягивало к другой задаче: им нужно не убить Кровавого целителя, а обезвредить его. Если посмотреть на задание Гига под другим углом, он хотел убить Кровавого целителя для того, чтобы тот не летал по карте, беспорядочно убивая его людей, а значит, если просто устранить этого целителя, схватив, пленив или обезвредив, то Гига хватит и этого.

«Совру ему, на худой конец», — подумал Вилл. Гига не потребовал принести ему голову Кровавого целителя, так что если смерти прекратятся, то это будет лучшим доказательством успеха.

— Парни, знаете, чего я сейчас хочу больше всего? — Брэйв прервал задумчивую тишину.

— Чего же? — отозвался Намтик.

— Не, я даже гадать не буду. Тебе постоянно в голову что-то неожиданное лезет, — ответил Вилл.

— А здесь всё просто. Ну? — спросил Брэйв с огоньком в светло-карих глазах. — Ладно. Музыки!

— Это здесь тебе музыки не хватает? Выйди на площадь, там обязательно кто-то играет, или загляни в любое заведение, — Вилл кивнул в сторону плотно закрытого окна.

— Это не то. Это всё живая музыка, со всеми её плюсами и минусами. А я хочу воткнуть наушники, громкость на полную и слушать идеально вылизанные треки. Уже больше года не слышал их! Больше года! Какой же кайф будет…Ви брок зе сайленс, бат нофинг чэйндж…зе фюче филс лайк…

Душевное, но невероятно бездарное пение Брэйва прервали ровным стуком в дверь.

— Пулчар, заходи, — громко позвал Вилл.

Несколько дней назад Кровавые целители приобрели гильдейский дом, и уже вечером Пулчар отправил на почту письмо, сообщив, что ряд комнат, включая комнату мастера, были обустроены. Правда, над «обустроены» Пулчар слегка слукавил — комната мастера была лишь скромно обставлена самым необходимым для личного кабинета: массивный дубовый стол, пару удобных кресел, пустой шкаф для книг, и большой диван, заменяющий при желании кровать. От себя уже были добавлены детали — мягкое кресло-подушка, в которой утопал Намтик, а на стене оказалась огромная версия системной карты с личными пометками.

Все эти несколько дней мозговой штурм проводился именно здесь. Гильдейский дом был удобным и, что самое главное, бесплатным убежищем, где никто не беспокоил без лишней необходимости. Это было то самое место, куда можно было прийти, когда нужно было обсудить важные вопросы или просто перевести дух, но при этом оно не было на самом краю игровой карты. Прервать покой могли лишь другие кровавые целители, у которых был беспрепятственный доступ в кабинет, однако без стука никто не входил.

Каждый стучался по-своему. Етти всегда стучалась едва-едва, словно касалась двери кончиками пальцев. Иногда её стук был настолько тихим, что за бурным обсуждением его просто не слышали — однажды она ушла не дождалась ответа, не желая нарушать покой. Дезгато, напротив, стучал с резким напором: сначала сильный удар, а затем вторым стуком бил в дверь так, что она распахивалась под его напором. Пулчар же выдерживал золотую середину между всеми подходами — он всегда стучал четыре раза, с равными интервалами между ударами.

Дверь беззвучно раскрылась, и на пороге показался высокий мужественный мужчина в длинной красной мантии, спадающей почти до самого пола.

— Брэйв, Намтик, приветствую, — поздоровался Пулчар, проходя в комнату — Вилл, я не помешаю?

— Привет-привет, ещё раз. Да мы и не заняты. Устроили мозговой штурм, переваривая информацию, что нам подкинул Дезгато.

— Размышляем как поймать летающую гадину, что нацепила скин другого игрока, — добавил Брэйв.

Тень замешательства скользнула по лицу Пулчара, а ярко-голубые глаза на мгновение утратили привычную уверенность.

— Интересно. Что же, у меня есть нечто, что может немного вам помочь.

Пулчар поднял руку ладонью вниз и провёл ею в воздухе, словно скользя по невидимой поверхности. Следом его рука крепко схватилась за ручку и широко распахнула дверь.

— Заносите. Аккуратно только, жаль этого бедолагу.

В комнату вошли двое мужчин. Первый был высоким и худощавым, с острым подбородком и пронизывающими серыми глазами, из-под шляпы выбивались тёмные пряди волос. Его длинный плащ слегка колыхался при каждом шаге. Второй — коренастый, с мощными плечами и короткой стрижкой, на его правой щеке красовался глубокий шрам. Они несли между собой извивающийся и воющий мешок, напоминающий длинного грязного червяка. Грубая мешковина была перепачкана землёй и травой, и червяк оставлял за собой грязный след за полу.

— Оставляйте здесь, только аккуратнее!

Мужчины поставили червяка на пол, и он лягнул мужчину в шляпе и плаще в колено. Он зарычал и злобно выругался.

— Пожалуйста, простите его. И спасибо. Как и договаривались, это вам за работу. — Пулчар достал из кармана пухленький мешочек с золотом, и вложил туда несколько золотых монеток. — А это компенсация за вред.

Лягнутый мужчина в шляпе переступил через замершего червяка, взял мешочек и вместе с товарищем направился к выходу.

— Пулчар? — спросил Вилл, осторожно поглядывая на притихший мешок.

Намтик аккуратно посматривал на него с кресла. Брэйв сполз с дивана и на коленях подполз к мешку, поднося лицо ближе и осторожно осматривая его со всех сторон, будто ожидая, что из него вот-вот выскочит что-то неожиданное. Пулчар же сделал пару широких шагов и быстро развязал грубую верёвку. Когда узел ослаб, из мешка медленно вылез…Инфел. Его лицо было болезненно-бледным, с большими тёмными пятнами под глазами. Волосы, растрёпанные и жирные, свисали на лоб, закрывая его перепуганные, невыразительные глаза, и тело было настолько слабым и хрупким, словно парня можно было сломать как спичку.

— Знакомьтесь. Инфел, собственной персоной! — торжественно представил его Пулчар.

Инфел нервно озирался по сторонам, словно загнанное животное, его глаза метались, не задерживаясь ни на чём. Взгляд то и дело срывался на стены и потолок, как будто он искал выход или защиту. Но каждый раз, когда его глаза останавливались на фигурах, облачённых в длинные красные мантии, его лицо и без того бледнело ещё сильнее, а тело охватывала дрожь.

— П…п…п… — он отчаянно пытался что-то сказать, но слова словно застряли в горле, как у Етти, когда её охватывало сильное волнение.

— Не бойся. Всё хорошо. Здесь тебя никто не тронет, — мягко проговорил Вилл, стараясь успокоить Инфела, но это не сработало. Он лишь задрожал сильнее и пополз назад, прижимаясь к дивану. — Пулчар, только один вопрос. Как?

Пулчар улыбнулся так широко, что его мужественное лицо засветилось от счастья.

— Мы не могли провалить первое задание от нашего лидера, поэтому потрудились как следует. План был гениально прост. Поскольку наш уважаемый гость панически боится Кровавого целителя, то и выманить его из комнаты мог только он. Мы разыграли небольшую сценку. Кровавый целитель, якобы, выследил нашего гостя и напал на дом, где тот жил, взламывая разрушительной кровавой магией каждую комнату в поисках того, кого не смог добить. Етти прибежала к его комнате и начала ломиться в дверь. Её встревоженный заикающийся голос убедил нашего гостя, что Кровавый целитель и правда пришёл за ним, и как только охваченный паникой бедняга покинул комнату, двое нанятых мной горожан из числа неигровых персонажей схватили его.

— Что же…у меня нет слов. Молодцы! Отлично сработали! — искренне похвалил Вилл.

— Даже не вздумай, — угрожающе бросил Брэйв, заметив, как Инфел кинул взгляд в сторону прикрытой двери.

— Брэйв, не пугай его, — укоризненно сказал Вилл.

Намтик медленно поднялся с мягкой подушки и неспешно подошёл к Инфелу. Каждое его движение было спокойным и расслабленным. В руке, словно по волшебству, появилась маленькая шоколадка без обёртки. Самурай аккуратно отломил половину и протянул её Инфелу.

— Возьми. Этот шоколад сама крафтит моя девушка. Когда мне тревожно, она кормит меня, и все тревоги сразу отступают.

С мягкой, дружелюбной улыбкой Намтик откусил кусочек и протянул другую половинку Инфелу. Парень осторожно взял её и откусил от самого угла.

— С-спасибо, — поблагодарил он, откусывая ещё раз. Дрожь спала, а глаза перестали суетливо бегать из одного угла комнаты в другой.

— Не бойся, — повторил Вилл, покачивая правой голубой рукой. — Видишь эту руку? Такой руки не было у Кровавого целителя, что напал на тебя. Значит, это был не я. Также я не дружу с этим Кровавым целителем, и скажу больше, я хочу выследить его и остановить. Хочу, но мне не хватает информации. Прости, что мы так грубо притащили тебя, но я хочу всего лишь поговорить с тобой о том, что ты видел в ту ночь, и всё.

— П-поговорить? — выдавил он, словно не верил в это.

— Да, всего лишь поговорить, и мы тебя отпустим.

— Ты нам нахрен не сдался, сопля перепуганная! — огрызнулся Брэйв. — Нет, а что он? От него страхом несёт так, словно мы опыты над ним собрались ставить.

Брэйв сказал это резко и грубовато, но он прекрасно знал каково это — безнадёжно замыкаться в себе.

— У нас на руках есть некоторые сведения, но этого не хватает для полной картины. Я понимаю, тебе тяжело. Ты потерял близкого человека, и пропускать через себя этот день очень больно, но если ты хочешь отомстить за гибель любимой, то лучшее, что ты можешь сделать — это не прятаться под кроватью, боясь своей тени, а рассказать нам всё, что видел, до мельчайшей детали.

Постепенно, но удалось изгнать страх из Инфела.

— Х-хорошо, — измазанные шоколадом губы перестали дрожать. — Только…с чего мне начать?

— Начинай с того, что считаешь нужным. Только не с того, как ты пошёл в садик или первый раз поцеловался, — добавил Вилл, видя желание Брэйва вставить едкий комментарий. — Ближе к делу, всё-таки.

— Ладно…

Инфел начал свой рассказ, и начальную точку выбрал очень далёкую — день, когда он познакомился с Алиной в другой игре. Вилл взглядом несколько раз прерывал Брэйва, который всем видом показывал нетерпение и желание поторопить парня. Постепенно Инфел добрался до своих первых шагов по этому игровому миру. Рассказ парня ничем не отличался от услышанного от Кати — он попал сюда позже любимой, которая вместо ожидания не отказывала себе в знакомствах с другими кавалерами. Постепенно расстроенный Инфел подбирался к сути. Его лицо приобретало всё более мрачный оттенок, запинок становилось всё больше, а в глаза возвращался страх. Вилл время от времени прерывал парня и задавал уточняющие вопросы, чтобы не упустить ни единой важной детали.

— А дальше…дальше он… — Инфел судорожно глотнул воздух, паника вновь захлестнула его с головой. Он стиснул руки, пытаясь хоть немного унять дрожь. — Он убил этого рыцаря, а я рванул прочь со всех ног… думал, что он меня услышит, почувствует… полетит следом…

— Но он не бросился, верно? Как думаешь, почему? Он правда тебя не видел? Или что-то его отвлекло?

— Я…не знаю…Рыцарь упал с обрыва, и целитель полетел вниз, словно за ним.

— Так…хорошо, — Вилл дальше раскручивал мысль. — Упал он уже мёртвый? Или был ещё жив? Это важно.

Инфел зажмурился, словно мыслями отправился в тот роковой миг.

— Сперва рыцарь умер… — прошептал он с закрытыми глазами. — А уже потом…его тело полетело вниз…По крайней мере, мне так показалось…

Вилл задумчиво постучал пальцами по подбородку.

— Знаете, о чём я тут подумал. Этот Кровавый целитель…у меня ощущение, будто с каждым таким убийством он становится сильнее. Можете называть меня безумцем, а что, если он забирает силу у поверженных игроков? Как иначе он развалил сразу десять игроков из Альянса?

Вилл снова повернулся к Инфелу.

— Я пытался найти что-то об этом рыцаре, но почти ничего не нашёл. Ты знаешь что-то? Он ведь встречался с твоей девушкой. Кто этот Евриал? С кем он играл? Любые детали, давай, вспоминай.

Инфел опустил взгляд, задумчиво глядя в пол.

— Ну…он был сильным…поэтому Алина на него запала…

— Что ты подразумеваешь под «сильным»? — Вилл прищурился. — Шмот? Скилл?

— Рейтинг. Он был на седьмом месте особого ПВЕ-рейтинга.

Вилл замер, лишь хлопая глазами, а затем рука быстро извлекла из инвентаря передаточное устройство и вложило его в ухо.

— Вилл, чего такое? — спросил Брэйв, настороженно приподнявшись на месте. В глазах Намтика застыл этот же немой вопрос.

— Дезгато? — позвал Вилл, услышав тихий ответ на другом конце. — Это Вилл. Нет, всё в порядке. Скажи мне, ты не заметил среди альянсовских кого-то, кто занимал высокую строчку в ПВЕ-рейтинге? Понял тебя. Отбой.

Секундная вспышка прозрения, и разложенные детальки, которые всё никак не могли встать на свои места, вдруг сами собой стремительно сложились в одно целое.

— Вилл? Вы что-то поняли? — Пулчар озвучил вопрос, готовый сорваться и с трёх остальных уст, даже с губ удивлённого Инфела.

Из груди вырвался нервный смешок. Решение, которое они искали несколько дней, было настолько поразительно просто и гениально, что было удивительно, как они не пришли к этому раньше.

— Один Кровавый целитель провёл кровавый ритуал и убил несколько тысяч неигровых персонажей. В ответ на это, предположительно и вероятно, появился другой Кровавый целитель, который не просто убивает Призванных, а вырезает лучших. Но…как понять, кто лучший? Что определяет эту силу? Уровень? Снаряжение? Уровень индивидуального мастерства? Личные достижения и подвиги? Или же…

Взгляд медленно переместился на Брэйва, остановившись на нашивке, на которой застыло «15».

Соджеро стоял в глубокой тени потайной комнаты подземелья, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце стучало так громко, что казалось, его звук отдаётся эхом от голых каменных стен. Здесь, в безмолвных глубинах королевского дворца, царила густая, почти осязаемая тьма, едва разгоняемая слабым светом крохотных, мерцающих факелов. Соджеро тяжело дышал, чувствуя холодный, сырой воздух, пропитанный затхлым, неприятным запахом. Стены вокруг были покрыты влажными пятнами, где-то сбегали вниз тонкие струйки воды, стекающиеся в небольшие лужицы. Единственная массивная дверь, ведущая в коридор подземелья, казалась тяжёлой, словно надгробная плита. Соджеро нервно сглотнул. Ожидание растягивалось в бесконечность.

Рука крепко сжала рукоять кинжала, спрятанного в складках плаща. Под пальцами ощущалась шероховатая поверхность, и этот привычный контакт придавал хоть немного уверенности, но даже так страх заползал внутрь, обволакивая разум как ледяной туман. Даже здесь, в укромном уголке под королевским дворцом, тревожные мысли не опускали ни на секунду, заставляя вздрагивать от любого случайного шороха. Неожиданно из-за массивной двери послышался приглушённый звук тяжёлых шагов. Соджеро напрягся, дыхание перехватило. Это были очень знакомые шаги, они становились всё громче, приближаясь с каждой секундой. Наконец, шаги стихли, и массивная дверь медленно приоткрылась, издав глухой скрежет.

Соджеро, борясь со страхом, инстинктивно отступил на шаг, готовый в любой момент исчезнуть в тени и прорываться на свободу с боем. В тусклом свете факелов показалась высокая, мощная фигура, шлем которой почти касался свода узкого прохода. На поясе покачивался устрашающий меч, от которого исходила особая смертоносная аура. Соджеро с трудом выдержал взгляд двух горящих точек, за которыми должны были скрываться глаза, и подступающий страх так и жаждал вцепиться в горло.

— Привет, — неуверенно поздоровался Соджеро.

На мгновение Рыцарь застыл, погружённый в тишину, а потом сделал шаг вперёд. Его рука, обтянутая холодной чёрной бронёй, потянулась к мечу.

—Посторонний , — раздался приглушённый, жёсткий голос, в котором сквозила угроза. —Что ты забыл здесь? Тебе здесь не место .

Внутри всё сжалось от дикого ужаса, сердце билось так яростно, что казалось, оно готово было разорвать грудную клетку изнутри. Соджеро едва успел подумать о нападении, как Чёрный рыцарь неожиданно рассмеялся.

— Ха-ха! — затрясся рыцарь, и его массивная фигура, словно скала, заходила ходуном. — Ну ты даёшь! Видел бы ты сейчас свою рожу!

С души словно камень свалился. Рыцарь поднял левую руку, крепко сжав её в кулак, а правой описал широкий круг.

— Честно, вот так и хочется тебе горло кинжалом вскрыть, — облегчённо проворчал Соджеро, повторяя знак, и губы скривились в нервной усмешке. — Надо было так и сделать в покоях у королевы, да безопасная зона тебя спасла.

Рыцарь покрутил закованной в чёрный шлем головой и взмахнул правой рукой. Тусклые факелы вдоль стен вдруг вспыхнули ярче обычного. Следом Рыцарь извлёк из инвентаря два удобных стула, один из которых он тут же занял, жестом приглашая сесть напротив.

— Не злись. Попробуй пожить среди Чёрных рыцарей хотя бы месяц — ещё бы не такое вытворял, — Рыцарь блаженно откинулся на мягкую спинку. — Тут всё жёстко. Даже спать приходится в доспехе. Разговоры? Только по делу, и без эмоций. Я даже их имён не знаю, что уж говорить про бестолковые разговоры из разряда флуда. Шутить запрещено категорически. Один раз я пошутил, что доспехи ко мне так прикипели, что в борделе я дела буду делать прямо в них, так осознав, что ляпнул, чуть на месте не обделался. Думал, меня сразу раскусят и убьют на месте. НИПам-то проще. Им что сказали, они то и делают, а вот нам, игрокам… особенно тем, кто привык балагурить… тяжеловато, знаешь ли.

— Да ладно, проехали, — пробормотал Соджеро, отпивая из фляги с прохладной водой, чувствуя на себе пристальный взгляд двух огненных точек.

— Но ты и правда выглядишь хреново, как перепуганный заяц. Расслабься. Всё же нормально.

— Расслабься… — нервно фыркнул Соджеро. — Скажешь тоже. Как расслабишься, когда копаешь под королеву внутри виртуальной темницы и тайно встречаешься с одним из её Чёрных рыцарей в подземелье дворца?

Эти полторы недели были пропитаны леденящим ужасом. Страшно было делать даже самые простые вещи. Сидишь за столом, пытаешься поесть, но каждая ложка даётся с трудом. Казалось, что из ниоткуда появится невидимый враг, схватит нож и вонзит его в шею. Особенно сильно накатывало во время собраний Совета, где рядом была Трелорин. С одной стороны грела душу мысль, что в Совете были единомышленники, но стоило только встретиться взглядом с королевой, как внутри всё сжималось. Когда-то в детстве мама принесла домой коробку дорогих конфет. Они были очень вкусными, но очень быстро закончились, и пришлось вести себя так, словно ничего не случилось, но чем больше стараешься вести себя естественно, тем нелепее выглядит эти усилия.

— Сохранишь тут спокойствие, как же, — тихо процедил Соджеро. — А ещё это…поглощение.

— Ты имеешь в виду объединение? — уточнил Рыцарь.

— Нет. Поглощение. Никакого объединения здесь нет.

Несмотря на многие объединяющие вещи, НИПы и Призванные в целом держались отдельно. Была фракция Игроков со своим Советом, и были жители с королевой и её приближёнными. Игроки решали свои проблемы в своём кругу, а королева обсуждала внутренние дела с теми, кому доверяла. Два мира сосуществовали рядом, но не смешивались. Однако, чем дольше длилось это разделение, тем сильнее они чувствовали нарастающее давление. Королева терпеливо ждала момента, чтобы перейти к главному шагу — поглощению.

На бумаге всё выглядело чудесно: окончательное слияние двух фракций, единый Совет, что будет работать на благо всего королевства. Но реальность, пусть даже виртуальная, не так красива. Королева стремилась к поглощению игроков, чтобы лишить их индивидуальности и полностью подчинить их своей власти. Объединив Советы, она фактически обезличит игроков, превратив их в ещё один инструмент своего правления. Всё шло к тому, что игроки станут частью её мира, подчиняясь её правилам, забыв, что они — всего лишь гости, у которых здесь свои цели и интересы. Никакое это не объединение. Это самый настоящий захват. Королева не стремится к миру, она хочет контроля над теми, кто сильнее её, над теми, кого она в глубине души сильно боится.

— Поглощение, объединение, слияние…Да какая разница, как называется, главное смысл.

— Вот именно! Но почему-то все связывают смысл с тем, что им сказала Королева. Если она улыбнулась и пообещала мягкое объединение, которое практически никак не отразится на жизни игроков, то многие в Совете и поверили ей. Сопляки бесхребетные…

Соджеро бросил взгляд на Рыцаря.

— Радует, что в Совете есть единомышленники. Это единственное, что спасает меня от безумия, хотя на фоне всех этих событий я так к нему близок. Ты не связывался с Альянсом?

— Мы постоянно на связи, но если ты спрашиваешь про сегодня, то нет, — ответил Рыцарь.

— Эфклин сегодня днём рассказал кое-что интересное. Его источники сообщили, что до Альянса дошла странная информация: якобы Кровавый целитель — это неигровой персонаж, но с внешностью игрока. Чёрт ногу сломит, что за дичь там творится, я до конца так и не понял.

Рыцарь замолчал, и его огненные угли на мгновение потемнели.

— Сегодня я с Альянсом не общался, и эти сведения до меня не дошли. Но мы не сидели сложа руки. С другими… союзниками, мы кое-чего добились.

Рыцарь плавно взмахнул рукой, и между железными пальцами появился свёрнутый пергамент.

— Это что? — настороженно спросил Соджеро.

— Наш трофей. Мы выкрали это у королевского волшебника. Точнее, сняли системные копии с его заметок.

— Да быть такого не может!

— А какой смысл мне обманывать. Вот, посмотри.

Рыцарь уже собирался протянуть пергамент, но его рука замерла на полпути. Он медленно поднял вторую руку и начал медленно водить ладонью в воздухе, чертя невидимые линии. Секунды растянулись в долгие мгновения, и по мере того, как ладонь Рыцаря скользила по воздуху, в ней начал постепенно проявляться такой же пергамент, что он зажимал в правой руке. Оригинал он спрятал в недрах системного инвентаря, а копию, сотворённую при помощи Системы, протянул. Соджеро схватил пергамент, развернул его и жадно принялся разглядывать текст, но обнаружил лишь сеть аккуратных, замысловатых символов.

— И что это? — разочарованно спросил Соджеро, рассматривая переплетения острых, колючих линий и закорючек.

— Это — один из нескольких листков, что нам удалось скопировать. Улов богатый, но все текста только в таком вот виде.

— Это язык какой-то? — Соджеро рассматривал лист, безуспешно пытаясь понять хоть что-нибудь.

— Вроде того. Из того, что мы поняли, все эти записи ведутся на очень древнем языке, который был создан для передачи знаний между поколениями. Есть мастер-волшебник, который назначает себе преемника, и он учит его не только магии и прочим штукам, но и особому языку, на котором ведутся все записи об экспериментах и прочих вещах. Такой подход защищает информацию и оставляет её внутри магической ветви. Но всё-таки, по чуть-чуть, но мы переводим.

— И как-же?

— Находим информацию в разных источниках. Используем лороведов, что изучают книги и находят сведения об этом языке. Из немногой информации мы сделали вывод, что это очень сухой и простой язык, который больше напоминает инструкцию и пошаговое руководство к определённым действиям. Возьми. Добавь. Перемешай. Открой. Или вообще описание предметов из одного слова. Яркий. Опасный. Сильный.

— И-и-и?

— Смотри, — грузно ступая, рыцарь приблизился и ткнул толстым пальцем в хаотичные переплетения символов. — Вот это, предположительно, переводится как «душа». Чуть дальше…вот эти четыре гладких символа, каждый из которых плавно перетекает в следующий, переводятся как «исцеление» или «лечить». А вот эти три символа, острые и резкие, будто хотят разрезать пергамент, переводятся как «кровь».

— Душа…кровь…лечить… — повторял Соджеро.

— А вот здесь, — рыцарь ткнул пониже, в серию пяти символов, расположенных в растущем порядке: от маленьких и округлых, похожих на капли, к высоким, словно устремлённые вверх шпили. — Как «пробуждать» или что-то в таком духе.

— И что получается…Кровь и лечить…это, видимо, Кровавый целитель…А к чему относятся «душа» и «пробуждать»?

— Здесь мы сами не поняли до конца…но…в подвале разрушенной столицы мы ведь нашли что-то, что возможно и было той самой душой…а может, и сосудом, в котором была спящая душа Кровавого целителя…И этим завладела Трелорин…

Соджеро внимательно изучал листок, стараясь проникнуть в самую глубину странных знаков.

— Ничего не понимаю…и что получается…на этом листке что-то про «Кровавого целителя», которого Трелорин пробудила…Допустим, но ты сказал, есть и другие? Что на них?

— Неизвестно. Мы перевели лишь общие слова. Сила. Разрушение. Мастерство. Равенство. Магия. Осталось сложить это во что-то целостное, и пока всё вырисовывается согласно предположениям. Кровавый целитель — это, скорее всего, лишь малая часть того, что готовит Трелорин. Дальше нас ждут ещё более опасные сюрпризы.

Соджеро яростно сжал листок, скомкав его в ладони. Почувствовав хруст под пальцами, он тут же расслабил руку и осторожно разгладил пергамент.

— Не будет никаких «дальше».

— Ага, и что ты задумал? Оставить её своими руками? Удачи. Атаковать вот так в лоб — это безумие, ты не пробьёшься в одиночку через Чёрных рыцарей. Не беги впереди паровоза.

— Я и не бегу, — с неожиданным для себя спокойствием ответил Соджеро. — Мы не отступим от плана. Собираем всё, что только возможно собрать, но нужно поспешить.

— И к чему такая спешка? — поинтересовался рыцарь.

— Потому что я намерен обвинить Трелорин до того, как Совет будет поглощён.

Рыцарь застыл на несколько мгновений.

— Занятно. Но на чём основан этот шаг? Ты надеешься, что Трелорин раскается? Что она встанет перед судом и признается: «извините, переборщила, это я убила и ещё убью сотни игроков»?

— Пункт четыре. Преступные действия, направленные против членов другой фракции, рассматриваются совместным судебным органом с участием представителей обеих сторон, — без запинки проговорил Соджеро. — По крайней мере, до поглощения Совета это правило ещё в силе. У Трелорин не останется выбора. Ей придётся либо ответить перед судом, который она не сможет полностью запугать или подкупить, либо же она проигнорирует обвинение, показав, что всё, что она пела на протяжении несколько месяцев про правила и единство — это чушь и бред. Какой бы исход она ни выбрала, мы будем в плюсе.

Рыцарь снова погрузился в молчание.

— Ну ты выдал, конечно…Ладно, дай мне подумать.

Рыцарь склонил голову, его взгляд медленно скользнул к тёмной луже возле стены. Внутри шлема два адских огонька несколько раз сперва ярко вспыхнули, а затем быстро угасли.

— Мда уж…Ладно…В твоих словах есть здравый смысл… — наконец ответил Рыцарь.

— Значит, могу и дальше на тебя рассчитывать? — осторожно спросил Соджеро.

Нервозное молчание навело на мысль, что Рыцарь обдумывал возможность тактично слиться, пока ещё был такой шанс.

— И не только на меня. На всех. Я предлагаю постепенно выходить из тени и начать объединение с единомышленниками.

— Здорово! — воодушевлённо воскликнул Соджеро. — Наконец-то узнаю, с кем я на самом деле на одной волне.

Рыцарь немного сбил нахлынувшую радость.

— Пока ещё нет.

— Почему?

— Потому что «А» — это очень опасно, и нельзя раскрывать карты раньше времени, и «Б» — пока я сам ещё не знаю, кто готов пойти до конца. Есть как заряжённые советники, вроде тебя, так и сомневающиеся.

«Ага, сомневающиеся, там точно значит есть Форестор», — подумал Соджеро, но решил оставить предположение при себе. Рыцарь извлёк из воздуха новый пергамент, но уже пустой.

— Я слышал, вам раздали особые печатки советников?

— Ага, — Соджеро развернул огромный, на сотни ячеек, инвентарь, и извлёк из самого нижнего ряда кольцо с печатью. — Мы используем их вместо подписи. Как по мне, странная штука, но королева уверяет, что подделать их невозможно, мол, на них остаётся особый след Искры.

— Это и поможет убедить сомневающихся. Кажется, они мне не особо доверяют. Они осторожны и подозрительны. Не удивлюсь, если они уверены, что я работаю на королеву, поэтому боятся раскрыть свои истинные желания. Если же вместо слов они увидят подтверждения, что я действительно сотрудничаю с тобой и остальными, это поможет их убедить. Я в это верю, по крайней мере.

Рыцарь аккуратно сложил пергамент пополам, затем ещё раз, и протянул его.

— Ладно…и что писать? — Соджеро коснулся пергамента, и тот сразу же плавно поднялся в воздух. Лёгкий взмах рукой — и рядом возникло перо, на кончике которого уже блестели чернильные капли. Временами Система настолько облизывала игрока, что различным удобствам оставалось только восхититься. — Что-то вроде «Я, Соджеро, намерен выступить против нынешнего правления королевы»?

— Ты дурак? — прогрохотал рыцарь. — Ещё прямо с этой бумажкой к Трелорин иди. Вот она удивится.

— Да, что-то чушь сморозил…

— Нужно что-то более нейтральное, чтобы если вдруг это попадёт в чужие руки ты был вне подозрений. Пиши…я не знаю…«Я, Соджёро, подтверждаю все эти слова», то есть мои, которые я им скажу. И ещё добавь, что «обращаюсь к вам не только как к единомышленникам, но и как к будущим союзникам». Думаю, будет достаточно.

Соджеро проговорил за Рыцарем эти предложения, и перо, подчиняясь Системе, плавно вывело текст. Когда была поставлена последняя точка, Соджеро разместил сложенный пергамент на коленях, надел кольцо и, недолго колеблясь, надавил им в самом низу послания, оставляя отпечаток гильдейского герба — скрещенные крылья.

Вилл сидел за массивным дубовым столом, окружённый ворохом исписанных и изрисованных бумаг. На некоторых листах виднелись схемы пошагового боя, полные линий, стрелок и тактических пометок. Время от времени Вилл бросал взгляд на большую карту, развёрнутую слева на стене. На толстом полотне были тщательно прорисованы все детали мира: извилистые горные хребты, покрытые белыми шапками снега, густые леса, обозначенные тёмно-зелёными пятнами, бескрайние равнины, залитые золотистым цветом, символизирующим колосящиеся поля. Серебристые реки извивались по земле, словно нити, связывающие между собой озёра и моря. Взгляд скользил по разбросанным системным значкам на карте, высматривая места, где можно было бы встретить врага лицом к лицу, а при необходимости быстро отступить в безопасную зону.

Тишину внезапно нарушил приглушённый звон, набирающий силу с каждым мгновением. Почтовый ящик, стоящий под картой, задрожал, мелко подрагивая на месте. Тонкий луч света просочился из-под его крышки, мерцая и отбрасывая тени на стены.

— Кто это там ещё…

Тяжело вздохнув, Вилл медленно поднялся со стула, разминая спину и плечи. Три часа непрерывного сиденья за столом давали знать даже внутри виртуального мира. За окном солнце уже садилось, заливая комнату мягким вечерним светом. Почтовый ящик вздрогнул ещё несколько раз, привлекая к себе внимание, и, наконец, успокоился. Его установка обошлась в несколько тысяч золотых: покупка у аукциониста избавила от необходимости собирать ресурсы самостоятельно, а к итоговой стоимости приплюсовался системный налог. Если хочешь получать письма прямо в комнату, а не ходить за ними на почту, будь готов ежемесячно платить ещё несколько сотен золотых.

Вилл приблизился к ящику и коснулся крышки. Перед глазами развернулся полупрозрачный интерфейс, очерченный золотистыми линиями. В верхней части экрана мерцали несколько вкладок, обозначенных элегантными иконками: «Входящие», «Отправленные», «Черновики». В разделе «Входящие» горели два новых уведомления, обозначенных иконками в виде свёрнутых свитков с красными печатями. Вилл бегло просмотрел первое письмо: Намтик вместе с Дезгато закончили фарм и добрались до безопасной зоны. Второе письмо пришло с разницей всего в две секунды, и от отправителя не то, чтобы хотелось получать письма, про него даже вспоминать не было никакого желания.

От кого:Гига

Утром Кровавый целитель убил ещё четверых моих людей. Если вопрос с ним не будет решён до конца недели, я солью один из адресов в инфополе. Действуй быстрее.

Вилл сердито пнул ящик, отчего тот отозвался низким, обиженным гулом. Хотелось тут же написать ядовитый ответ и послать Гига в самые глубокие дали этого мира, но вместо этого Вилл прикрыл на мгновение глаза, сдерживая рвущуюся наружу злость, выдохнул и напечатал ответ, тщательно подбирая каждое слово.

Мы работаем над этим. Уже поняли, где его искать, готовимся к сражению. Дай ещё немного времени.

Рука зависла над «Отправить», и после небольшой паузы Вилл нажал на системную кнопку. Письмо исчезло, и интерфейс отобразил короткое сообщение о доставке. Вилл закрыл прозрачное окошко и уже неспешно вернулся за своё место, в окружение горы разных свитков, пергаментов и большого чернильного пятна на столе.

С трудом, но удалось сделать несколько маленьких шагов. После озарения они бросились изучать все известные случаи убийств Кровавым целителем, и то и дело натыкались на эту закономерность: среди жертв оказывался игрок из ПВЕ-рейтинга. Кто-то был в числе пятнадцати лучших по своему классу, а кто-то даже занимал места близкие к первому. И если Кровавый целитель убивал «малышей», то всегда рядом был игрок максимального уровня из рейтинга, как в случае с Евриалом и Алиной, которую он сводил на роковое свидание.

Теперь стало ясно, что искать Кровавого целителя вовсе не нужно — он явится сам, если правильно его подманить. На роль приманки вызвался Брэйв. Он жаждал взять первую строчку в особом ПВЕ-рейтинге, до завершения первого сезона которого оставалось меньше трёх недель.

«Мда, дожили, уже какие-то первые сезоны здесь заканчиваются…» — Вилл покачал головой и тяжело выдохнул. Ещё несколько месяцев назад они стремились пройти все легендарные подземелья и вырваться из этого кошмара, а теперь такие вещи, как ПВП-турниры и сезонность ПВЕ-рейтингов, стали обыденностью. Где один сезон — там будет и второй, и третий, и кто знает, куда это всё заведёт. Даже на том количестве контента, что изначально приготовили разработчики до выкупа игры их игры, могло хватить на годик-другой, а дальше уже и сами организаторы виртуальной клетки могли что-то подкинуть. Перспективы были удручающими, и никакой радости мысли об этом всём не вызывали.

Зато радовало знакомство с гильдией Кровавых целителей, и благодаря их помощи восхождение Брэйва к вершинам рейтинга резко ускорилось — теперь за спиной стоял десяток надёжных согильдийцев, готовых к любой задаче. Зачистка данжей, фарм кристаллов, сбор ресурсов — без помощи Пулчара и остальных всё это обернулось бы нескончаемой тратой либо денег, либо времени, которое сейчас было намного ценнее всех груд золота. С их поддержкой всё шло гладко. Почти всё.

Вилл снова взглянул на свои записи, а затем машинально взял один из листов в руки. На нём был детальный рисунок, изображающий схему боя: стрелки, символы и пометки переплетались в сложный тактический узор, разбавленный рядом заметок о возможных передвижениях и позициях. Вдоль полей тянулись мелкие пометки с действиями, а рядом мелькали значки зелий с описанием: «ускорение на 15 секунд», «восстановление здоровья», «нейтрализация кровотечения». Одна из стрелок, жирная и почти перечёркивающая поле битвы, была помечена как «байт на Кромора», но у этого коварного хода было сразу несколько вариантов не только не сработать, но и оборвать колдуну виртуальную жизнь.

Ребята старались изо всех сил, но он, занятый изготовлением полезных алхимических зелий для предстоящего сражения, должен был найти ключ к победе, отыскав его в глубинах своего пробуждения и новых способностей. Вилл положил листок и устало потёр виски. Он был лидером и главной боевой единицей — не по урону, а по тактике и той пользе, которую его специальный класс и способность к исцелению могли принести в битве. Но время шло, а дни мозгового штурма не принесли результата. Решение упорно не лезло в голову. Были обрывки решений, но над всеми нависала тень низкого процента на успех, и цифры редко превышали однозначные значения. Обладай их противник любым другим классом, пусть даже специальным, проблем бы не было, но они собрались напасть на целителя — властелина шкалы здоровья, способного мгновенно её восполнить. И даже так были готовые способы убить его, но не давала покоя та самая внешность игрока. Интуиция нашёптывала, что гораздо важнее не просто убить Кровавого целителя, а взять его в плен — это было бы выгоднее с точки зрения будущих перспектив.

«Взять в плен…взять в плен…» — про себя повторял Вилл, зарываясь пальцами в волосы. Мысли путались, и в голове не рождалось ни одной ясной идеи. Ответ, если он вообще существовал, таился где-то за гранью понимания, скрытый в густом тумане неизвестности.

— Ты чё такой кислый? — знакомый голос внезапно разорвал тишину, вырывая из размышлений.

Вилл поднял голову. В дверях стоял Брэйв, выглядевший как воин, вернувшийся из самого ада. Его волосы и шея были покрыты пятнами крови, а доспехи испачканы какой-то зловонной жижей, сочившейся сквозь несколько глубоких пробоин.

— Слышал мудрость «Счастлив тот, кто не думает»? Вот я самый несчастливый человек в этой игре. Ты мне скажи — ты через весь город пёрся в таком вот виде?

С доспехов Брэйва капала жидкость, которая, касаясь пола, тихо шипела. Брэйв усмехнулся и одним жестом сменил облик: на нём появилась тёмно-синяя рубашка с расстёгнутым воротом, удобные брюки и большие тёплые носки.

— Да прикольно. Столько разных взглядов собираешь. Все смотрят с ужасом и восхищением одновременно. Сидят тут в городе, в тепле и уюте, а кто-то закрывает Чертоги Агонии, причём всех боссов на всех уровнях сложности.

Брэйв рухнул на диван и вальяжно вытянул ноги.

— Рекорд побили, но даже с ним не добрались до второго места.

Вилл посмотрел на нашивку, системно пришитую к рубашке Брэйва. На ней ярко горела тройка — невероятный результат, учитывая, как мало времени прошло с тех пор, как Брэйв серьёзно занялся рейтингом.

У тех, кто вступал в ПВЕ-рейтинг, открывался особый раздел, в котором располагался «пятиугольник силы», определяющий итоговое место игрока. Одним из ключевых пунктов было снаряжение, но надеть топовую вещь было недостаточно — её следовало правильно зачаровать и выбить подходящий четвёртый стат. Если рыцарь выбивал стат на интеллект, который ему не нужен в рамках класса, то бонуса как за выбитую «силу» он не получал. Вторым пунктом было прохождение подземелий на рейтинг. Чем-то система напоминала скоростное прохождение, которое было в своё время на спидран-турнире, но в нём был всего один показатель — скорость, а в рейтинговой системе учитывались разные показатели, в зависимости от вида подземелья. У Чертогов Агонии была гибкая система настройки, позволяющая выбрать не только количество боссов, но и их сложность, и после прохождения все показатели переплетались друг с другом в одном ведомом им алгоритме, выдавая окончательный рейтинг. Третьим пунктом учитывалось прохождение соло-данжа «Яма отчаяния» — на этот раз исключительно на время. Четвёртый пункт оценивал индивидуальное мастерство: для Брэйва это включало удержание агро, сбивание некоторых навыков у боссов и множество других полезных аспектов, которыми рыцарь должен был владеть в совершенстве. Пятым, самым туманным, пунктом были «особые достижения». Никто точно не понимал, как начислялись очки за этот раздел, но он также вносил свой вклад в рейтинговую систему.

— Кажется, это мой предел, — вздохнул седовласый рыцарь, лениво подбрасывая в руке маленький магический шарик. Гладкая поверхность была покрыта небольшими трещинами, сквозь которые просачивался слабый, холодный свет. — Я про своё третье место.

— И что, выше совсем никак?

— Неа. Ну ладно. Есть Смайлуха со второго места. До него мне двести с небольшим пунктом. Окей, мы вбухаем ещё кучу золота в статы, закроем побыстрее рейтинговые данжи, и по чуть-чуть, потихонечку, но наскребём рейтинга до второго места. А на первом Итшори и его пати. Там вообще забей, это пачка монстров. Попади они в игру к спидран-турниру, закрыли бы всех без шансов — и нас, и Невозвращенцев особенно. Как я слышал, они хотели ворваться сюда все вместе, но их пятый отвалился где-то. Ждёт очереди, наверное, — Брэйв подбросил мячик, но тот предательски ускользнул от ладони и, отскочив, угодил рыцарю точно в висок. — Чёрт! В общем, они добрали рандома и топят рейтинг сразу пятью классами. Я проигрываю около двух тысяч. У других классов ещё хуже — Аспир, маг, опережает остальных на четыре тысячи, целитель на три с лишним. Думаю, все первые места заберут они.

Брэйв вновь подкинул мячик, и с глухим стуком он ударился о потолок.

— А ведь сезон скоро заканчивается. Там уже снизу подтягиваются, многие хотят залутать награды. Денежка лишней не будет. Так что моё третье место легко может превратиться в десятое, если не ниже.

— Для поиска Кровавого целителя третьего место нам хватит с головой, — задумчиво произнёс Вилл, и, поймав вопросительный взгляд Брэйва, добавил. — Но, конечно, было бы здорово и тебя на первое место довести, раз уж мы затеяли всё это.

— Надежда умирает последней, но я уже ощущаю запашок от её разлагающегося трупа, — печально вздохнул Брэйв.

— И откуда эта бравая пятёрка? Точнее, четвёрка, с ними ведь рандом. Альянс? Невозвращенцы?

— Не, мимо всё.

— Что, неужели Совет? — удивился Вилл. — Откуда у них такие заряжённые ребята?

— Да и не из Совета тоже. Вроде как они даже без гильдии, я узнавал.

Вилл задумчиво почесал голову. В прошлый раз, когда пати без гильдии топила какой-то рейтинг, это не закончилось ничем хорошим.

— До конца сезона может случиться всякое. Первое место вообще может никто не занять, поскольку игра неожиданно закончится. Ждём и верим, надеемся на лучшее, — взгляд скользнул по одному из листков, на котором было выведено знакомое имя. — Как там Етти? Нормально всё с ней?

Етти была одной из немногих в гильдии с максимальным уровнем и неплохими вещами, и практически все рейтинговые подземелья Брэйв проходил исключительно с ней.

— А что интересует под «нормально» — её настроение или способности как хила?

— Эти два состояния отличаются? — Вилл продолжил серию ответов вопросом на вопрос.

— Да как сказать…Я ей в душу на лезу, но последние пару дней её словно что-то терзает. Улыбается словно через силу, в глазах грустинки.

— Конечно грустинки, она же в пати с самым ворчливым танком этой игры, — усмехнулся Вилл.

Брэйв прищурил левый глаз и наигранно прицелился мячиком.

— В пень иди. Я вообще на неё не ворчу. Онли советы по делу. Тем более, она подруга с мозгами, хорошо разбирается в своей роли. Прекрасная замена тебе, пока ты обмякаешь со своими новыми способностями, далёкий от праймового себя. Правда…

— Правда?

— Заикание её немного руинит, а иногда и щекочет нервишки. Здесь ведь не подгадать — иногда она произносит заклинание нормально, а в следующий раз з-з-заикается. Иногда система наказывает её за такое, а иногда пропускает заклинание, словно ничего и не было. Сиди вот гадай — полечит она тебя на механике или нет.

— Зато настолько это топовая тренировка. Ты закрываешь Чертоги Агонии на самой высокой сложности с «рандомным» хилом, к тому же и заикающимся. Я бы тебе только за одно это отдал первую строчку рейтинга.

— Увы. Гениев редко ценят по заслугам, такова уж наша судьба. Да ладно. Ты то как? Морда кислая явно не просто так.

Вилл посмотрел на молчащий почтовый ящик.

— Гига настроение испортил.

— И чего хочет этот упырь?

— Торопит. Грозится слить один из адресов, если до конца недели мы не разберёмся с летающей кровавой проблемой.

— А не послать нам его? — воинственно спросил Брэйв. — Ну сольёт и сольёт? Пока игра работает, вам вряд ли кто-то навредит. Это ведь нужно свалить из игры, очухаться, добраться до вас…Успеете десять раз переехать. Или…хотя…пока шмотки собрать, перевезти их…

— Это будет уже не переезд, а экстренный побег, — закончил Вилл.

Рука Брэйва замерла в полуподнятом состоянии, и мячик остался в ладони.

— Ну вообще да…если у тебя маленький город, то отыскать смогут даже там, было бы желание…что-то гемора много вырисовывается.

— Я уверен, что Гига либо и дальше будет меня шантажировать, либо я откажусь и он таки адрес сольёт. Но пока нам нужно разобраться с Кровавым целителем. Вы не видели его? А то с твоим третьим местом тебе опасно блуждать вне безопасной зоны.

— Всё норм. У меня остался один телепортационный кристалл. Да и остальные держатся настороже. C этим полный порядок.

— Зато я не могу к порядку прийти…

— Чего, у тебя совсем идей нет?

— Вообще ничего. Просто ступор какой-то.

— Прямо вообще ничего? Не поверю.

— Ну, какие-то идеи, конечно, есть, но всё они…ненадёжные. Я не хочу вот так рисковать, если уж мы готовим эту битву и у нас есть возможность разыграть её по-своему, то лучше предусмотреть всё.

— Может, тебе пойти от обратного? Не грузиться и не пытаться продумать каждую мелочь, а отпустить всё и довериться старой доброй импровизации? — неожиданно предложил Брэйв.

Вилл задумчиво постучал пальцем по столу.

— И что, думаешь это поможет?

— Не знаю. Но ты вспомни все наши похождения и приключения. Мы постоянно что-то планировали, вылизывали каждую деталь плана, но всегда что-то шло не так, всегда врывался хаос, и на первое место выходило наше мастерство. Ну и щепотка удачи, куда без неё.

— По такой логике, мы должны прямо сейчас трубить общий сбор и идти пасти нашу цель, без всякого плана и полагаясь только на свой скилл.

— Ну не, — скривился Брэйв. — Это уже перебор. Я к тому, что если ты не можешь проработать супер-верный-идеальный план, может, последовать другому, менее идеальному? Если просто видеть на месте и ждать лучшего шанса, то этот летающий псих перережет ещё больше игроков, и вот тогда мы уже точно его не остановим.

Вилл глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Логика в словах друга определённо была.

— Наверное, ты прав. Просто, понимаешь, я не хочу, чтобы…

Закончить Вилл не успел — почтовый ящик вновь задрожал, наполняя комнату негромким приглушённым звоном.

— Так, если это от Гига, я точно пошлю его куда подальше, вот обещаю.

— Супер, туда его! Ещё и от меня что-нибудь добавь!

Вилл решительно подошёл к ящику. Злоба бурлила внутри, и хотелось высказать Гига всё, что было на душе, вот только письмо пришло совсем от другого человека.

— Ругательства подбираешь?

Вилл промолчал, внимательно читая большое, на несколько десятков длинных строк, письмо.

— Эй, Вилл? Чего завис?

— Нет, это не от Гига. Написал некий Соджеро из Совета, лидер гильдии «Крылья свободы».

— Крылья свободы…я от такой даже не слышал…

— Понятно, что не слышал. В Совете ведь одни нонеймы остались, и даже наши Кровавые целители превосходят там половину составов. Да наплевать на их силу. Соджеро тут поделился очень интересными вещами…

— М-м-м?

Вилл перечитал письмо ещё раз, стараясь не пропустить ни одной важной детали.

— В общем, он пишет, что ведёт своё внутреннее расследование в королевском дворце…хочет доказать причастность Трелорин ко многим ужасным вещам…в том числе и к появлению этого Кровавого целителя…а ещё…

Вилл взмахом руки прибавил прозрачности окну с письмом и посмотрел на встревоженного Брэйва.

— А ещё он поделился сведениями, с помощью которых мы доведём план победы над Кровавым целителем до ума.

Глава 12

Бледное утреннее солнце едва поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые тона. Мороз пощипывал кожу, и каждый выдох превращался в облачко пара, медленно растворяющееся в кристально чистом воздухе. Первые лучи рассвета осторожно пробивались сквозь переплетения ветвей, наполняя лес мягким светом. Вилл стоял перед величественным деревом с серебристыми листьями, мерцающими в утренней дымке, словно тысячи крошечных зеркал.

Серебряный лес встретил их холодным, настороженным спокойствием, обманчивым в своей сути. Лёгкий шорох серебристых листьев под тихим дуновением ветра и далёкие крики невидимых птиц лишь усиливали напряжение, повисшее в гнетущей тишине. Они решили устроить битву с Кровавым целителем именно здесь, в месте, где Дезгато едва не потерял виртуальную жизнь, но сместились немного левее, выбрав небольшую поляну, свободную от бродящих монстров. Открытое пространство давало простор для манёвров, а могучие деревья с крепкими корнями могли надёжно укрыть от вражеских атак, подарив несколько драгоценных секунд для прожатия важного умения или принятия зелья в случае, если битва оттянется к краю поляны.

На небольшой поляне в полном одиночестве стоял Брэйв. Мягкая подстилка изо мха и опавших листьев пружинила под его тяжёлыми сапогами. Как и было задумано, он выступал в роли приманки. На наплечнике ярко мерцала системная нашивка с цифрой «2». В правой руке покоился длинный меч с широким клинком, усеянным магическими гравировками. Клинок переливался зелёными и синими всполохами, и каждая удачная атака накладывала мощное ослабление на противника. В левой руке рыцарь сжимал массивный щит, по краю которого сверкали кристаллы, усиливающие магическую защиту. Пояс был нагружен разными зельями: неуязвимости, лечения и снятия дебафов. Брэйв не переставал внимательно осматривать местность, однако чаще всего его пристальный взгляд был устремлён в небо. Как и все, Брэйв понимал, что Кровавый целитель, скорее всего, атакует с высоты, и не ослаблял бдительность ни на мгновение.

Брэйв был единственным, кто оставался на открытом пространстве. Кромор притаился в тени соседнего дерева. Лысый колдун был так же собран, как и рыцарь: правая рука крепко держала короткий жезл, инкрустированный чёрными камнями, которые, казалось, поглощали окружающий свет. На вершине жезла мерцал тёмный кристалл, вокруг которого едва заметно колыхались призрачные волны магической энергии. По другую сторону поляны стояли три фигуры: девушка в тёмно-серой целительской мантии, парень в лёгкой кольчуге, а также высокий воин, облачённый в древние, покрытые ржавыми пятнами, доспехи. Они стояли на своих местах уже полтора часа, но Кровавого целителя всё не было, и напряжение с каждой минутой нарастало.

— Что-то Кровавый целитель не спешит заглатывать нашу наживку, — заметил Кромор, бросив взгляд на Брэйва.

— Посолить и поперчить его забыли, — нервно усмехнулся Вилл, чувствуя, как шутка повисла в холодном воздухе.

«Ладно, не нервничай», — Вилл постарался успокоить себя, но руки всё равно слегка дрожали. Серебряный лес выбрали за его удобное расположение — он находился достаточно близко к центру карты, так, чтобы Кровавому целителю не пришлось бы лететь через весь мир, но вряд ли у него была способность к телепортации, и было бы странно, найди он их за пять минут.

— Чёрт. Мне кажется, этот летающий гад просто издевается. Наверняка спрятался за каким-нибудь деревом и мерзко хихикает. Скажи, Кромор, это только меня страхи и сомнения мучают?

Вилл бросил быстрый взгляд на друга.

— Нет, конечно, брат Вилл, — спокойно отозвался Кромор, не отрывая взгляда от неба. — В нашем отряде ничего не боится только один воин, но знаешь, нам пока не стоит брать с него пример.

Вилл мрачно усмехнулся. Перспектива стать бесстрашным скелетом пока не прельщала.

— Когда я заканчивал школу, у меня было немного друзей, но никто не увлекался настолками. А мне жуть как хотелось поиграть с кем-нибудь. В одной из социальных сетей я нашёл себе группу и договорился с ними на игру. Боялся до жути, нервничал, не спал, хотя и очень хотел пройти, но переживал, что не впишусь в незнакомую компанию. И шёл на встречу с ватными ногами, когда открывал дверь, мне она показалась самой тяжёлой в мире, но как только мы все собрались и начали партию, как все страхи исчезли.

— Да, ты прав, — вздохнул Вилл. — Как только начнётся бой, все сомнения уйдут. Просто…на фоне нашего огромного опыта, всех приключений и побед, я думал, что и тревоги либо уйдут, либо станут слабее, но нет. Их словно всё больше. Я чувствую эти острые клинки, которые жаждут пронзить меня со всех сторон. Каждый из них подписан. Отчаяние. Сомненье. Страх. Что если наш замысел не сработает? Что если Кровавый целитель будет слишком силён? Что если мы ошиблись, и он просто не прилетит?

— Лучшее, что мы можем сделать сейчас, это не поддаваться сомнениям, особенно когда изменить уже ничего нельзя, — мудро заметил Кромор, и голос его звучал непривычно уверенно и твёрдо. — Тем более, если брат Пулчар нашёл в себе столько решимости, то мы точно не имеем права отступить.

Вилл кивнул, и пальцы нервно сжались в кулак.

— Да, ты прав.

Сзади послышался лёгкий шорох. Вилл мгновенно обернулся, всматриваясь в густые тени Серебряного леса, но никого не было. Лес снова погрузился в настороженную тишину.

— Эй, Намтик, это ты? — крикнул Вилл.

— Я здесь, — раздался знакомый голос из невидимости, всего в паре шагов впереди.

Никаких необычных звуков больше не было.

— Я уже ничему не удивлюсь, — нервно пробормотал Вилл. — Вот мы байтим Кровавого целителя на Брэйва, а он возьмёт и заявится со спины. Вот потеха будет.

Кромор открыл рот, словно собирался что-то сказать, но не успел — внезапный крик разорвал тишину. Ослепительная вспышка накрыла поляну. Брэйв среагировал мгновенно: он окружил себя неуязвимостью, и упавшие с небес кровавые копья бессильно разбились о его защиту. Как и рассказывал Дезгато, Кровавый целитель появился неожиданно. За его спиной раскинулись алые крылья. Посох в руке был направлен прямо на Брэйва, и сокрушительная кровавая магия была готова обрушиться на лакомую для Кровавого целителя цель — второго по силе рыцаря в особом ПВЕ-рейтинге.

Пулчар и Етти вошли в комнату. Оба выглядели слегка сбитыми с толку.

— Вилл? Как-то поздно Вы решили собрать нас.

Пулчар бросил быстрый взгляд в угол, туда, где в его системном интерфейсе обычно располагались часы.

— Боюсь, мне сейчас не уснуть даже с помощью всех возможностей Системы, — признался Вилл, встряхивая головой. — В голове вертится столько мыслей, хочется поскорее поделиться важными новостями. Даже если уже почти одиннадцать вечера. Ждём Намтика и Дезгато, и начинаем.

Пулчар и Етти устроились на мягком диване. На фоне крупного, внушительного целителя хрупкая Етти казалась ещё милее. Её малиновая мантия изящно облегала изящные плечи. Брэйв облюбовал место за столом, расслабленно вытянув ноги. Кромор занял массивный стул из чёрного дерева, чьи ножки были выполнены в виде когтей. Высокую спинку покрывали древние символы, а вокруг трона клубился лёгкий чёрный дым, придавая колдуну немного зловещего величия.

Следующие пять минут мучительно растянулись в вечность. Вилл нервно шагал по комнате, не находя себе места, и постоянно бросал взгляды на прикрытую дверь, но ни Намтика, ни Дезгато не было.

— Ну, где они, неужели до сих пор не вернулись? — с нетерпением пробормотал Вилл.

— Я пойду проверю, — Пулчар медленно поднялся, аккуратно расправляя свою мантию, и вышел за дверь. Вернулся он через пару минут в одиночестве.

Наконец, спустя пятнадцать невыносимо долгих минут, за дверью послышались шаги.

— Привет, — тихо поздоровался Намтик, проскользнув в комнату, словно тень.

— Чего случилось? — Дезгато вошёл следом. Зелёная половина его необычной причёски была сильно взлохмачена. — Аня чуть ли не пинками загнала нас сюда, говорит, важный сбор, а какой ещё важный сбор в одиннадцать вечера? Уже дрыхнуть пора.

— Наконец-то. Давайте, падайте уже куда-нибудь, а то меня от нетерпения разорвёт, — Вилл поторопил парней.

Дезгато устроился на диван рядом с Пулчаром и Етти, а Намтик плюхнулся в свою любимую большую подушку.

— Прекрасно, начинаем, — Вилл встал возле карты, ловя несколько заинтересованных пар взглядов. — Чуть больше трёх часов назад со мной связался Соджеро, лидер гильдии «Крылья свободы».

— О, мы с ним знакомы, — улыбнулся Пулчар. В его ярко-голубых глазах мелькнуло тёплое воспоминание.

— Правда? И что можешь о нём рассказать? — поинтересовался Вилл.

— Он человек надёжный и благородный. Когда-то он помог мне, ничего не попросив взамен, и пообещал, что всегда поможет, если возникнут проблемы. Мне он показался человеком, который не бросает слов на ветер.

— Понятно, — кивнул Вилл. — Так вот. Соджеро поведал, что ведёт внутреннее расследование в стенах королевского дворца, и в ходе него он узнал много чего интересного о нашей летающей проблеме и откуда она на самом деле появилась.

Все, кроме Брэйва и Кромора, уже знавших о происходящем, замерли в ожидании продолжения.

— И откуда он в-взялся? — в добрых шоколадных глазах Етти промелькнуло беспокойство

— Все благодарности отправляйте нашей «любимой» королеве, — ядовито произнёс Вилл. — До меня доходили слухи, что она была близка с лидером прошлых Невозвращенцев, но с Гига они идеально дополняют друг друга в своей мерзости и готовности идти к цели любой ценой. Вот она — идеальная королевская пара.

Вилл повернулся к карте, на которой разрушенная столица второго королевства была разрезана надвое широкой чертой, обозначающей новые границы.

— Соджеро выяснил следующее. Сразу после уничтожения второго королевства Трелорин исследовала руины столицы и обнаружила там нечто интересное. Среди всего прочего они нашли дух Кровавого целителя прошлых лет, запечатанный при помощи магии… или сосуд, в котором этот целитель был заточён. Королева планировала использовать его либо как щит от нас, Призванных, либо как карающий меч. Но дух, или чтобы он из себя ни представлял, не был враждебен к игрокам. Скорее всего, он превратился в дух ещё тогда, когда нас здесь не было, по меркам истории этого мира. Но как направить могущественную силу на определённую группу с определённой Искрой? Что способно на такое? А на это способен…

Вилл опустил взгляд на левую руку, почти целиком скрытую под кроваво-красной мантией. Капли сочившейся крови падали на пол, но сразу исчезали, не оставляя следа.

— Ритуал, который провела Десятка? — первым ответил Дезгато.

— Именно. А если точнее — Ритуал безумной одержимости.

— По крайней мере, он так называется в записях, которые Альянс обнаружил в Храме, — произнёс Кромор. — Ребята рассказывали, что там всё могло вспыхнуть в любой миг, поскольку каждая из сторон хотела утащить побольше чего ценного. Я же, как лоровед Альянса, получил доступ к этим записям.

— Сомневаюсь, что в записях есть информация, которая поможет нам завершить игру. Но она оказалась бесценной для планирования операции по захвату Кровавого целителя. «Ритуал безумной одержимости» можно провести как на нематериальном предмете, — Вилл постучал по столу голубой рукой, — так и на живом человеке, как это сделал королевский волшебник нашей «любимой» королевы. Из того, что Соджеро расшифровал, стало ясно: изначально волшебник желал взять Кровавого целителя под полный контроль, но либо что-то пошло не так, либо это попросту невозможно, и волшебник решил рискнуть, но у него ничего не вышло. А ещё, вместо того чтобы проснуться по воле волшебника или королевы, Кровавый целитель должен был пробудиться в час «ИКС», когда угроза для НИПов перейдёт критическую черту. Проще говоря, Кровавый целитель — это спящий босс, который пробудился, когда количество убитых, одновременно или за временной промежуток, перевалило за некое число. Я убил несколько тысяч. Видимо, этого оказалось более чем достаточно, — сдавленно закончил Вилл.

Образы жестоких убийств мелькали перед глазами, как сцены, намертво отпечатавшиеся в памяти. Время не ослабило их остроту

— Но на этом проблемы, как наши, так и Трелорин и её волшебника, не закончились. Когда Кровавый целитель пробудился, он просто начал бесконтрольно летать по карте. В записях волшебника не было ни описания внешности Кэхила, ни объяснений, почему этот целитель убивает высокоуровневых игроков из топа ПВЕ-рейтинга. Можно только догадываться: возможно, он убивает тех, кто теоретически может нанести больший вред НИПам, хотя, по такой логике, он должен охотиться на топовых ПВП-игроков, вроде лучника Кузя, победителя ПВП-турнира.

— А может, в этом и есть логика? Ведь в широком смысле «ПВЕ» — это не только «игрок против мобов» или «боссов», а «игрок против окружения», частью которого являются НИПы, — тихо предположил Намтик. — Поэтому и тот, кто в этом рейтинге на высоких позициях, и представляет большую угрозу…

— Да кто его знает…может, и так, — Вилл неопределённо пожал плечами.

В комнате воцарилась тишина. Пламя свечей, расставленных по углам, потрескивало, отбрасывая на стены тусклые, дрожащие тени. Все задумались, переваривая услышанное.

— Если всё действительно так, — медленно произнёс Пулчар, — то мы не только узнали, где искать Кровавого целителя, но и откуда он появился. Но как нам его остановить? Или я забегаю вперёд, и это следующая часть рассказа?

— Письмо Соджеро стало хорошей основой, а с помощью дополнительных сведений от Кромора мы сложили всё воедино. Ритуал движет Кровавым целителем, но у могущественной магии есть свои тонкости. Его нельзя отменить. Ритуал безумной одержимости будет действовать, пока все его цели живы. Когда руки из зачарованного посоха убили всех на стадионе, некоторые вылетели за его пределы и растерзали тех, кто по каким-то причинам на праздник не пришёл. Они выследили всех, без исключения.

— Я видел это, — мрачно отозвался Дезгато. — Одна из рук ворвалась в дом на окраине Товира, и вскоре оттуда донеслись жуткие крики. Потом окровавленная рука вылетела и устремилась куда-то на север.

В голове снова вспыхнули жуткие образы: окровавленные руки, одна за другой, влетали в грудь, терзая как плоть, так и душу.

— Но т-тогда ритуал остановится л-лишь когда умрут все игроки, п-правильно? — дрожащим голосом спросила Етти. — И к-как нам это поможет?

— Кажется, я понимаю, к чему ведёт Вилл, — пробасил Пулчар. — Если ритуал нельзя отменить, можно ли его заменить? Скажем, схватить нашего неигрового коллегу и применить к нему новый ритуал?

— Тепло, очень тепло, но ещё не горячо.

С приглушённым шелестом Кромор извлёк из воздуха длинный свиток, который раскатился у его ног.

— Существа, на которых наложен ритуал, защищены от прямого магического воздействия, так или иначе влияющего на разум, — зачитал колдун.

— И это очень важное замечание, поскольку оно означает, что не сработают даже заклинания страха и другие эффекты, «влияющие на разум», — развил мысль Вилл. — Но главное — мы не сможем наложить новый ритуал, пока активен старый. Однако, есть лазейка. Они защищены отпрямого магического воздействия. Именно прямого. Если перевести на игру, то точечные заклинания не сработают, однако все другие вариации…

Вилл слегка взмахнул правой рукой, призывая Кромора и Брэйва.

— Да что ты ко мне пристал этим вечером, дай отдохнуть немного…

— Не ворчи, дед седовласый. А вы, ребята, — Вилл повернулся к Кровавым целителям и Намтику, — следите внимательно.

Вилл быстрым движением создал групповой бой, отправив себя в одну команду, а Брэйва и Кромора в другую. Через несколько секунд яркие системные цифры уведомили о начале сражения.

— Магическое самосожжение! Магическое самосожжение! — повторял Кромор.

Вокруг колдуна закрутились спирали чистой энергии, от которых воздух начал потрескивать, как пламя в костре. Магия поглощала его магическую энергию, сжигая её яркими всполохами огненно-голубых искр, вырывающихся из груди и осыпающихся на пол. Каждая капля энергии, вырванная магией, усиливала его боевой потенциал, но сейчас их больше интересовал сам процесс самосожженияя.

— Кровавая связь! — уверенно прокричал Вилл, когда шкала магической энергии Кромора практически опустела.

Из ладони вытекли капли густой крови, превращаясь в тонкие багровые нити. Они обвились вокруг талии Кромора, и сразу же в строке статус-эффектов появилась новая иконка, уведомляющая о том, что два аватара теперь связаны.

— Брэйв, давай.

Под ноги полетела оглушающая пластинка, которая взорвалась при соприкосновении с кровавым ботинком. В одно мгновение всё тело сковало, словно оно превратилось в камень — нельзя было пошевелить даже пальцем. Хоть пластинка и работала точечно, она парализовала и Кромора, погрузив его в то же окаменевшее состояние.

— Уловили идею? — спросил Вилл, как только телу вернулся контроль. — «Кровавая связь» связывает меня с другой целью, передавая ей абсолютно любые эффекты и статусы. Положительные, негативные — любые.

В комнате снова воцарилось молчание. Вилл почти физически ощущал, как у всех в голове раскручиваются шестерёнки размышлений.

— То есть Вы, Вилл, хотите связать себя и нашу цель этим заклинанием, а потом провести ритуал на себе? — медленно произнёс Пулчар, осмысливая каждое слово.

— Да, это уже горячо.

— А п-получится ли? — спросила Етти.

— Причём её вопрос, думаю, связан не сколько с возможностью подобного в рамках игровой механики, а с тем, сможем ли мы провести ритуал прямо посреди битвы? — дополнил Дезгато.

— Д-да, я п-про это.

— Естественно, пока мы вас ждали, мы втроём продумали все варианты и потенциальные проблемы. Ритуал проводили уже как минимум дважды, так что это часть игровой механики, и чем больше мы распутывали этот клубок, тем больше нас пугали открытия. Сейчас у игрока есть три основных инструмента воздействия на цель. Скиллы, свои или на шмотках. Механическое воздействие, вроде толчка или пинка. И расходники. Существование «Ритуала безумной одержимости» приоткрывает четвёртую дверь, и кто знает, какие ужасы и возможности скрыты за ней. Естественно, воздействие на НИПа и игрока разное. Если провести ритуал на игроке, то его безумие продлится ровно три минуты, и к конкретной цели или группе целей оно не привяжется. Игрок будет выть, плакать, крушить, кричать, орать, но не станет бегать по карте в поисках целей с нужной Искрой.

— Дрянь это полная, — поморщился Брэйв. — У меня голова до сих пор гудит. Шум в ней такой неприятный. Вроде тихий, а слышу его всё равно.

— То есть вы уже протестили это, да? — поинтересовался Дезгато.

— Да. И не спрашивайте, где мы взяли нескольких НИПов для подобных опытов, — мрачно ответил Вилл. — Но мы должны были прогнать все варианты. Главное — перенаправление сработало. Я не смог наложить на Брэйва новый ритуал напрямую, но когда связал нас через Кровавую связь, то замена сработала, и время безумия обновилось. Если Кромор всё правильно записал, разумеется.

— Обижаешь, брат Вилл.

— Да мы с Брэйвом оба были невменяемые, — с извинением сказал Вилл. — Я очнулся с землёй во рту и разбитым лбом. Согласен с Брэйвом — это страшная дрянь. Ну да ладно. Одиночный ритуал довольно прост, и если потренироваться, думаю, смогу провернуть его всего за минуту. Вроде всего ничего, но в рамках битвы это уже целая минута, поэтому мне потребуется защита.

— Вроде звучит просто, — ответил Дезгато. — Связываем тебя и кровавого хила, даём тебе провести ритуал, и дело в шляпе.

— Да, вроде бы просто, но есть нюанс.

Вилл вновь создал групповой бой. В этот раз Брэйв швырнул оглушающую пластинку сразу, с полным запасом магической энергии у колдуна.

— Ритуал относится к категории негативных эффектов, и беда в том, что передача негативных эффектов завязана на шкале магической энергии, — объяснил Вилл после выхода из оглушения. — У Кровавого целителя вместо неё шкала кровавых зарядов. Так вот, чем ниже запас шкалы у цели, тем выше шанс передать негативный статус. Если шкала полная — то передать статус не получится, поэтому оглушение получил только я. Если шкала заполнена наполовину — шанс пятьдесят на пятьдесят. Ну и если она пустая — передашь статус гарантировано. Значит, перед ритуалом мы должны истощить шкалу кровавых зарядов нашего противника, желательно опустить её хотя бы до десяти процентов, потому что у нас будет всего одна попытка. Скорее всего одна.

— А почему одна? — удивлённо спросил Намтик.

— Как я уже сказал, воздействие ритуала на игроков и НИПов разное. Для нас оно ограничено, а для неигровых персонажей или нематериальных объектов — полное. Развивая эту мысль: если я проведу ритуал, будучи связанным с кровавым целителем, то я окажусь в безумии, а для него ритуал будет полным. Состоит ритуал из трёх элементов. Тот, кто будет накладывать его. Тот, на кого будут накладывать. И связующее звено — обладатель нужной Искры. Если мы возьмём в качестве связующего звена обычного неигрового персонажа, то ничего не добьёмся. Целитель будет гоняться за НИПами этого мира и не успокоится, пока либо не прикончит всех, либо пока не прибьют его, что куда вероятнее. Новый ритуал должен настроить целителя на другую группу целей с совершенно иной Искрой, да на такую группу, в которой цель будет всего одна. Кромор, твой час.

На губах колдуна мелькнула едва заметная улыбка. Вновь поднявшись со своего чёрного трона, он коротко прокашлялся и начал рассказ:

— Когда-то давно, ещё до нашего появления здесь, жил один благородный воин. Он странствовал по миру, горя желанием защитить каждого от всех бед этого мира. Но чем дольше он путешествовал, тем яснее понимал, что его сил недостаточно, чтобы сразить зло раз и навсегда. И если тело можно было натренировать, а разум и дух укрепить, то вот что делать с Искрой воин не понимал. И пошёл воин к древнему духу, жившему в далёких проклятых землях. Несмотря на дурную славу существа, воин отчаянно молил его о могуществе, да таком, чтобы силы Искры хватило искоренить всё зло этого мира. Дух согласился помочь, но перед этим воин должен был показать себя достойным в особом испытании: пройти через зачарованное зеркало, где каждый его шаг отражал самые мрачные и страшные стороны. Воин должен был осознанно поддаться тьме, согласившись на любое злодеяние, которое возникнет в его сознании по пути. В конце ему он увидел человека. Дух прошептал воину, что этот человек — помеха, которая мешает достичь истинного могущества, и как только воин заколол человека, дух вернул воина в мир и сдержал обещание. Искра воина зажглась разрушительной силой. Одним взмахом двуручного меча он мог бы уничтожить целое войско, но вместе с великой силой внутри поселилось проклятье, которое убило бы воина при первой же способности. Он пожертвовал своей честью ради силы, и она осквернила его тело, душу и Искру. Охваченный горечью и позором, воин скрыл тело за доспехами, а изуродованное лицо за шлемом, и вновь отправился в путь, уже надеясь найти того, кто избавит его от проклятья, но чем дальше он шёл, тем меньше оставалось надежды. Всё закончилось в глухом лесу, где он наткнулся на чудовище, готовое растерзать беззащитную девушку. Не задумываясь, воин выхватил свой меч и бросился на помощь, зная, что это будет его последний бой.

— Это предыстория ежедневного квеста «Тень над светлой душой», и основная его часть поможет нам.

Вилл замолчал, давая ребятам время подумать и развить мысль.

— Ты думаешь, что если провести ритуал над тем, кто будет в доспехах, мы сможем перенаправить его? — спросил Дезгато.

— Думаю, но не уверен на все сто, — честно ответил Вилл. — Но «Тень над светлой душой» — это уникальный квест, в котором на определённом его этапе ты словно полностью меняешь свою личность. Твоё имя над головой исчезает. Блокируются все навыки, ведь, согласно предыстории, этот воин не может использовать Искру. Вернее, может, но это убьёт его, что и случилось в конце истории, когда он убил и себя, и чудовище, и бедную девушку, которой хотел помочь. Проще говоря, меняется сама Искра, а она — ключ к ритуалу. Ритуал связывает разум цели с Искрой связующего звена и настраивает её на убийство всех, у кого есть такая Искра. Но если таких целей просто не будет, ритуал автоматически закончится. И здесь мы переходим ко второй части, более неприятной. Этот квест доступен только игроку. Доспехи никак не передать и тем более их нельзя надеть на НИПа. А значит…

— П-постой. Ты х-хочешь сказать, что м-м-мы должны убить игрока? — миловидные глаза Етти расширились от ужаса.

— Погоди, а тогда вообще разумно заморачиваться всем этим? — хмуро спросил Дезгато. — Я понимаю, что у этого хила могут быть полезные сведения, но нам придётся похитить игрока, заставить его взять квест, притащить на место файта и прикончить там, и всё ради чего? Ради туманных перспектив получить ценные сведения? Да проще прикончить этого хила, и всё. Ладно бы ещё убить НИПа, на них как-то плевать, но забирать жизнь у игрока?

— Ты прав, однако вы не знаете кое-что очень важное.

Трое друзей настороженно переглянулись, а Вилл вернулся в тот день, когда Лоинтан вышел на связь и открыл истину о том, что на самом деле здесь происходит. Вилл рассказал всё, стараясь не упустить ни единой детали.

— А я вот чувствовал, что здесь что-то не так! — воскликнул Дезгато после рассказа.

— Значит, слухи не врали…И ведь проверить это всё равно нельзя, — задумчиво произнёс Пулчар, хмуря брови.

— Да, но если у вас остались сомнения, скажу так: я доверился этому источнику настолько, что убил свою девушку, пусть и чужими руками, — ответил Вилл, почувствовав лёгкий укол сомнения, не покидавший с того самого дня. — Её вывели из игры особым способом, для которого пришлось убить её. Для всех остальных всё не так радужно. Чем больше времени ты провёл здесь, тем выше риск вернуться в реальный мир с обострением болезни или с новым осложнением. Так что можем хоть сейчас выйти за безопасную зону и перебить друг друга, но тогда наша первая встреча в реале пройдёт в больнице, если не в более мрачном месте.

В комнате вновь повисла тишина.

— Я понял. Мы должны кого-то убить, но на самом деле мы отправим этого игрока в реал, с шансом на болезнь или травму?.. — медленно проговорил Пулчар, словно для самого себя.

— Именно. И в идеале найти кого-то, кто не так долго здесь задержался. Уровня семьдесят пятого самое-то, поскольку квест выдаётся на этом уровне. Если бедолага прокачался быстро, за месяц или два, то риски пусть и будут, но минимальные. К сожалению, у квеста есть ряд ограничений и особенностей, которые не позволят нам обыграть всё иначе.

— Я понял. Вилл, можно мы с ребятами переговорим наедине? — неожиданно спросил Пулчар.

— Эм…ладно, без проблем.

Под удивлённые взгляды Пулчар вывел не менее удивлённых Кровавых целителей из комнаты.

— Чего это он? — спросил Брэйв.

— Без понятия.

Через десять с лишним минут троица вернулась. Етти, с покрасневшими глазами, выглядела подавленной и то и дело шмыгала, Дезгато хмурился, словно тёмная туча, но Пулчар излучал непоколебимую решимость.

— Извините, я хотел кое-что обсудить с друзьями. Нам не нужно никого убивать. Никто не заслуживает быть разменной монетой в этой операции. Я готов пожертвовать собой.

— Чего?..

Вилл ошеломлённо смотрел на Пулчара.

— Я решил и это окончательно. Я не смогу жить с мыслью, что обрёк кого-то на страдания. Я здоров, никогда не болел, поэтому не боюсь последствий. Кроме того, мои Кровавые целители теперь в надёжных руках, — с отеческой улыбкой Пулчар погладил расстроенную Етти по голове.

Все замерли, ошеломлённые его словами. Вилл чувствовал протест, но другой голос нашёптывал, что спорить бессмысленно. Вряд ли Пулчар ждал, что все бросятся его переубеждать, и нужно уважить его выбор.

— Я всё решил, — твёрдо повторил Пулчар, подводя черту перед любыми возможными обсуждениями.

— Чёрт…ну ладно, — наконец вымолвил Вилл. — Раз ты так решил, то пусть так оно и будет.

— Давайте вернёмся к делу, — сказал Пулчар, занимая своё место. — Мы решили: ритуал проведут на мне. Что дальше?

— Так, дальше…да, — Вилл постарался взять себя в руки. — Наш бой будет состоять из трёх этапов. Первый самый простой, и большую часть возьму на себя я. Мы должны сбить нашего Кровавого целителя, чтобы вести бой с ним на земле. Когда я сражался с Гига, он оглушил меня и сбил на землю. Воспользуемся такой же стратегией. Дальше сбиваем шкалу кровавых зарядов до нуля, или почти до нуля, как пойдёт. А потом…

Вилл посмотрел на Пулчара, который кивнул в знак понимания.

— После этого я проведу ритуал и свяжу его с Кровавым целителем. И когда…

— Как я буду мёртв, — спокойно закончил Пулчар.

— Блин, да, после того, как мы тебя прикончим, Ритуал безумной одержимости больше не будет действовать, и мозги Кровавого целителя прочистятся, — решительно закончил Вилл. — Не знаю, что будет дальше. Может, он вернётся в состояние духа. Может, будет что-то ещё, но если просто убить его, мы можем лишиться многих важных сведений. Мы должны попытаться, тем более попытка будет всего одна. И ещё. Пулчар, нужно будет поставить кого-то рядом с призраком воина, который выдаёт квест. Нельзя допустить, чтобы кто-то ещё взял это задание. Если в мире будет два игрока в особом квестовом костюме, наш план если не провалится, то в него добавятся ненужные переменные.

— Да сделаем, какие проблемы.

Вилл посмотрел на Пулчара, который казался ещё более решительным и мужественным, чем прежде. Он без колебаний был готов пожертвовать собой, чтобы уберечь их от тяжёлой ноши, и уже только ради этого у них не было права на ошибку.

За спиной с тихим шорохом расправились кровавые крылья. Одним мощным взмахом Вилл оторвался от земли, и холодный утренний воздух обжёг лицо. Голубая рука скользнула по заранее приготовленным на поясе оглушающим бомбам, проверяя, на месте ли они. Три металлических шара плотно лежали в кожаных ячейках. Каждая из этих бомб стоила более пятнадцати тысяч золотых, и их создание требовало не только прокачки профессии, но и максимального уровня, а также временных затрат на крафт. Кровавый целитель взмахнул посохом, и пульсирующий сгусток алой энергии с яростью сорвался с его острия. Вилл молниеносно нырнул в сторону, уклоняясь от атаки, чувствуя, как злая магия пронеслась в нескольких сантиметрах над головой.

Для особенного боя потребовались особые приготовления и уникальные инженерные бомбы. Их можно было активировать по мысленной команде, что давало значительное тактическое преимущество, однако для баланса добавили несколько ограничений и неприятных особенностей. Пусть оглушение длилось несколько секунд, существовал небольшой случайный разброс во времени, что немного ломало более тщательное планирование битвы. Радиус взрыва был сравнительно небольшим, а оглушающий эффект не продлевался с очередной бомбой, исключая возможность «чейн-стана». Кровавый целитель завис в воздухе и вскинул руки, выпуская новый поток кровавой магии. Вилл, предугадав его движение, мгновенно бросился вправо, уходя от удара. Ещё один недостаток — бомба не разделяла цели на «свой» и «чужой», и взрыв оглушал всех, кто попал в радиус. Из-за этого такие бомбы были пропитаны духом старой школы ролевых игр, где существовало множество усложняющих правил вроде «массовые огненные шары поджарят как врага, так и тебя, поэтому не кидай их бездумно в толпу», но именно через такие бомбы придётся сбивать целителя, потому что другие варианты не сработают. Даже самый меткий игрок не сможет точно попасть обычной бомбой в беспорядочно летающую цель.

— Кровавая дрёма!

Вилл, не теряя времени, выпустил в противника большую точку, красиво летящую по дуге, но если раньше она светилась жёлтым, то теперь оттенок изменился на насыщенно-красный. Кровавый целитель был невосприимчив к заклинаниям, воздействующим на разум, но «Дрёма», в отличие от «Усыпления», влияла на тело и оставалась доступной в арсенале способностей. Кэхил быстро сложил кровавые крылья и стремительно рухнул вниз на десяток метров. Точка пролетела над его головой, не найдя цели, и бесследно растворилась в недрах Системы, словно её и не было. Лицо Кэхила оставалось бесстрастным, его молодые черты казались нечеловечески спокойными. Посох на мгновение вспыхнул кровавым светом, и с его левой руки сорвался молниеносный кровавый вихрь. Вилл чудом успел уклониться, набирая высоту, но разрушительная магия крови всё же обожгла пятку, оставив болезненное жжение.

Вилл отвечал аккуратно, сосредоточившись на новой атаке. С ладони сорвался «Кровавый шип» — сверкающий алый снаряд, острый и длинный, словно игла. Шип рассёк морозный воздух, устремившись к Кровавому целителю с невероятной скоростью, но тот с лёгкостью взмыл вверх, избегая атаки. Поразительная реакция, но от НИПа ожидать чего-то меньшего и не стоило. Вилл продолжал прощупывать его оборону, пытаясь найти закономерности в движениях целителя и его реакции на заклинания. С руки сорвались четыре кровавых копья, одно из которых пронзило ногу целителя, а кровавый луч, сотканный из чистейшей энергии, едва не пробил Кэхила насквозь. От следующей «Кровавой дрёмы» целитель так же легко уклонился, падая камнем.

'«Вот ты и попался», — мысленно воскликнул Вилл. Он уклонялся от «Дрёмы» вниз, и следующая проверка лишь подтвердила догадку. Вилл выжидал отката, больше уворачиваясь, чем атакуя. Не было смысла растрачивать кровавые заряды впустую, да и внутренний барьер не исчезал: что-то внутри не было готово уверенно использовать все новые способности, даже несмотря на многочисленные тренировки. Дождавшись восстановления «Дрёмы», Вилл запустил в летающего целителя красную точку и сразу же выхватил с пояса небольшой металлический шар с выгравированными рунами и приятной шероховатой поверхностью, удобной для хвата. Бомбочка была непривычно тяжела, но вчера удалось немного потренироваться в её использовании. Вилл метнул бомбу туда, куда, по расчётам, должен был упасть целитель, уклоняясь от «Дрёмы», но Кэхил, словно почувствовав подвох, совершил безумный манёвр. Он сложил крылья, как ястреб, падающий на добычу, резко снизился, а потом мощным взмахом ушёл вбок, будто прочертив линию в воздухе своим телом. В тот же миг бомба разорвалась с оглушающим грохотом, выпустив волну разрушительной энергии. Взрыв напоминал огромный огненный шар, от которого во все стороны разлетелись магические искры, но Кровавый целитель пролетел по самой границе взрыва, будто играя с огнём.

«Да чтоб тебя…» — выругался Вилл как на себя, так и на ловкого целителя.

Система Перерождения значительно изменила механику работы специального класса. Кровавых зарядов стало ощутимо больше, а расход на полёт сократился в разы. Основным источником траты зарядов теперь были боевые способности. Интерфейс позволял отслеживать показатели противника, включая его ману, но вместо привычной синей шкалы у Кровавого целителя была другая — вторая красная, более густого и тёмного оттенка. Она медленно уменьшалась, потеряв около десятой части.

«А может, мне сбивать его и не надо?» — подумал Вилл, пролетая прямо над головой у целителя и пытаясь достать его сотканным из крови хлыстом. Кончик задел перья, срезав небольшой кусок. Можно и дальше кружить над головой, истощая его атаками и вытягивая шкалу кровавых зарядов. Они прорабатывали и такой вариант, но едва Вилл успел подумать об этом, как целитель резко сменил тактику. Уйдя в стремительное пике, он пролетел почти у самой земли и неожиданно атаковал Брэйва, который явно не ожидал такого манёвра. Рыцарь инстинктивно поднял щит, и на мгновение тот загорелся магической аурой, защищая его от большей части урона, но мощь кровавой атаки была столь велика, что магическая защита дала трещину.

«Ладно, ты сам напросился», — мрачно подумал Вилл. Кровавый целитель изменил тактику: он понял, что бессмысленно атаковать летающего коллегу и начал целиться в тех, кто был на земле.

Етти и Дезгато не могли подлечить ребят — они прятались вместе с Пулчаром, и не станут высовываться до самой секунды «Икс», поэтому без хила парням внизу было несладко. Внезапно в воздухе начали формироваться кровавые капли, будто материализующиеся прямо из ниоткуда. Они зависали в воздухе и затем резко обрушивались, словно дождь, но не с небес, а из пустоты. Капли попадали в глаза, заставляя моргать и терять концентрацию, обжигали кожу, мешая сосредоточиться. Какое-то время ребята продержатся на зельях и бафах, но затягивать воздушный бой с врагом, избегающим прямого столкновения, было нельзя. Вилл кружил над целителем, время от времени снижаясь и бросая в ребят кроваво-красные хилки, и внезапно, не раздумывая, выдернул с пояса вторую бомбу и швырнул её в цель. В этот раз целитель не уклонился, но сделал нечто более опасное. Кэхил взмахнул рукой, и вокруг его ладони начала формироваться тёмно-красная энергия. В считанные секунды она превратилась в огромный кровавый сгусток, пульсирующий и искрящийся алыми молниями — «Кровавый метеор». С яростным рёвом снаряд сорвался с руки целителя и устремился к Кромору. В воздухе за ним оставался шлейф разлетающихся капель крови, а вокруг вращались тёмные руны, символизирующие разрушение и хаос. Вилл моментально переключился на Кромора, наложив на него магический щит, но удачный миг был упущен — целитель отбил крылом бомбу, и она взорвалась с секундным запозданием.

Нет. Бессмысленно цепляться за неработающий план. Поддавшись внезапному порыву, Вилл схватил третью, последнюю бомбу с пояса, но вместо того, чтобы метнуть её в целителя, решительно рванул прямо к врагу. Кровавый целитель завис над Кромором, осыпая его разрушительными заклинаниями. Вокруг колдуна пульсировали защитные барьеры, переплетённые с тёмными всполохами энергии, которые с трудом сдерживали непрерывные атаки. «Чёрная стена», созданная из магических чёрных рук, заслоняла от кровавых ударов, но было ясно: ещё пара атак — и стена не выдержит.

«Не сомневайся, не думай, просто действуй», — промелькнула в голове мысль. Кровавый целитель скосил взгляд налитых краснотой глаз, и Вилл на мгновение увидел проблеск страха, направленного на зажатую в руке бомбу. Вилл решительно влил в рот «Исцеляющий напиток», восстанавливающий здоровье небольшими порциями в течение тридцати секунд, и резко влетел в парящего целителя. Оглушительный грохот и ослепляющий взрыв взметнулись в небо. Мощная волна энергии пронзила тело насквозь. Каждая клеточка кричала от боли, кровь гудела в ушах, а перед глазами замелькали системные сообщения как о получении урона, так и об оглушении.

Тело словно выпало из реальности. Воздух вдруг стал плотным, как стена, а холодные порывы ветра били по лицу. Гравитация тянула вниз неудержимой силой, голова закружилась, и тело безвольно вращалось, словно марионетка, оборвавшая нити. Небо и земля слились в хаотичную круговерть. Уши заложило, и крики товарищей превратились в глухой отдалённый гул, который едва различался на фоне рваного ритма сердца, колотившегося, будто готового вырваться из груди. А затем всё оборвалось резким ударом. В первый миг не было боли — только звон в ушах и чувство полной дезориентации. Земля оказалась холодной и твёрдой, как камень. Вилл молил Систему, чтобы телу поскорее вернулся контроль, однако игра, на пару с Госпожой Удачей, улыбнулась кровавому целителю, позволив ему встать на ноги на пару секунд раньше.

— Живительная кровь! — закричал Вилл, едва успев подняться на ноги. От резкого движения тело чуть не рухнуло вновь, но удалось как сохранить равновесие, так и излечить Брэйва. Из кончиков пальцев потянулись алые нити, быстро обвиваясь вокруг тела Брэйва, а кровавая магия окутала рыцаря мягким красноватым светом.

— Как только мы собьём целителя, начнётся немного необычный бой. Это будет битва с НИПом, который обладает гибкостью и непредсказуемостью игрока, так что будьте готовы к любым неожиданностям. Это не босс с несколькими паттернами, которые он прокручивает один за другим.

До решающей битвы оставалось всего несколько часов. Время на подготовку подходило к концу, и каждая мелочь могла перевернуть всё.

— Меня немного смущает первая половина нашего плана, — сказал Дезгато. — Я так, сегодня крутил её в голове, крутил.

— М-м-м? — Вилл в ожидании уставился на парня.

— Ну ладно, ты собьёшь его, а дальше-то что? Что мешает ему взлететь вновь? Так можно сбивать его до бесконечности.

— Можно. Но мы не должны дать ему этого. Как только он сделает вид, что хочет взлететь, как только вы увидите кровавые крылья, которые готовы вознести его к небесам, вы должны сразу дать в него стан или другую оглушающую гадость. Захотел взлететь? Оглушайте. Захотел взлететь вновь? Значит Брэйв, долбани ему щитом по спине. И так до тех пор, пока он не поймёт, что у его просто нет выхода. Я же смогу взлететь вновь и добиться преимущества высоты. Запомните: это не босс. Он поймёт, что перед ним всего два расклада — либо бессмысленно долбиться в полёт, теряя тем самым здоровье и драгоценное время, либо принять бой. И главное — в других ситуациях не даёте станы без моей команды, и неважно, что вам подскажет опыт или интуиция. Даже если увидите, что он собирается уничтожить весь мир, держите стан до моей команды.

Кэхил расправил кровавые крылья, пытаясь взлететь, но из тени внезапно вынырнул Намтик. Его катана мелькнула в тусклом утреннем свете, но он контролировал мощь артефакта, ограничиваясь оглушающими ударами и короткими выпадами. Кэхил вновь попытался взлететь, но на этот раз перед ним вырос Брэйв с массивным, на половину его тела, щитом.

— Стоять! — громко приказал он и с яростным выкриком способности оглушил целителя мощным ударом.

Поняв, что взлететь ему никто не даст, Кэхил бросился в яростную атаку. Поле боя превратилось в хаотичное месиво из магии и стали. Окружённый, Кровавый целитель стоял в центре, зажатый со всех сторон. Взмахнув рукой, он послал четыре кровавых копья в сторону Брэйва. Тот вовремя выставил щит, но как только кровавый наконечник первого копья коснулся его защиты, остальные копья мгновенно изменили траекторию и устремились к Кромору, который был занят сотворением атакующей магии.

— Щит крови! — выкрикнул Вилл, зависнув в воздухе над колдуном.

Перед Кромором сформировалась защита — толстый треугольный щит. Первый два копья с глухим стуком разбились о кровавую преграду, но третье, попав в ослабленную двумя предыдущими ударами точку, пробило щит и вонзилось в плечо колдуна. Кромор зарычал от боли, но не позволил себе выпасть из боя. В тот же миг Вилл краем глаза заметил, как Намтик вновь подбирался к Кэхилу из невидимости, но целитель, словно чувствуя опасность, внезапно выпустил «Кровавый взрыв». Волна яростной энергии взорвалась вокруг него, ударив Намтика и отбросив его прочь. Самурай рухнул на землю, сбитый с ног, но он тут же поднялся и бросился в бой.

В прошлых битвах Кровавый целитель, по рассказам тех немногих, кому удалось выжить, доминировал в воздухе и без труда расправлялся с игроками. Но теперь всё изменилось. Вилл порхал над полем битвы, без остановки переключая системный прицел между четырьмя фигурами. Из рук Кровавого целителя вырвался разрушительный кровавый луч, но Брэйв, при поддержке Кромора, храбро принял его на щит. Защитные кристаллы на щите вспыхнули, поглощая большую часть урона, и лишь крохи урона смогли пробиться сквозь крепкую защиту рыцаря. Когда-то у одного из лидеров топовой гильдии спросили, почему, несмотря на полную доминацию на игровой карте, он требует от своих согильдийцев собранности и никогда не позволяет расслабиться, требуя, чтобы на любое ГВГ все приходили минимум за час. Он ответил коротко: «переоценённый враг оставит лишь раны, а недооценённый уничтожит тебя». Вилл заложил крутой вираж, и мягкая кровавая магия окутала Кромора, восстанавливая ему более половины здоровья. Невольно они последовали этому правилу, либо слишком переоценив Кровавого целителя, либо недооценив свои силы. Во время короткой битвы в воздухе ребята на земле не теряли ни секунды. Они влили в себя десяток зелий, усилив урон и защиту, и обмазались лучшими бафами, которые только можно было найти в этой игре. Один только «Эликсир нерушимой защиты», который понижал любой урон, за исключением урона от игроков, стоил под четыре тысячи за штуку. Ранее Кровавый целитель нападал на сильных ребят из вершины ПВЕ-рейтинга, но в это морозное утро он оказался в клетке с настоящими монстрами. Брэйв атаковал мощно и решительно, искусно переключаясь между разрушительными выпадами и крепкой защитой. Его снаряжение было близко к идеальному, за счёт чего у него было в два с лишним раза больше здоровья, чем у обычного рыцаря максимального уровня. Намтик на мгновение возник за спиной Кровавого целителя и исчез в невидимости ещё до того, как его катана прорезала ткань кровавой мантии. Перед битвой самурай специально набрал побольше жира, отойдя от привычного билда через взрывной урон. Катана с десятикратным шансом на урон полностью переворачивала билдостроение в рамках его класса, и остальные разбойники не могли настолько сильно разогнать здоровье без ущерба урону. Кромор вскинул руку, и перед ним в воздухе вспыхнули чёрные руны. Мгновение спустя они устремились к Кровавому целителю, впечатываясь в его руки, ноги, живот и всё тело. Кэхил слегка отшатнулся, а Кромор моментально окружил себя толстым слоем хаотической энергии, укрывшей от ответного кровавого выплеска. Кромор был единственным в четвёрке, чья роль в битве была менее активной. Классовая особенность колдуна в виде множества проклятий и воздействующих на разум заклинаний оказалась бесполезной, поскольку Кровавый целитель был защищён от прямых точечных воздействий. Массовые заклинания работали, но это всё равно снижало боевой потенциал колдуна. Вызывать Костика было нельзя — велик риск, что Кэхил сметёт его за один удар и поднимет костяного воина. Кромор, понимая всё это, растворился в группе и адаптируясь под любую задачу: то усиливая урон, то создавая защитные барьеры, то накладывая временные полезные бафы. Кровавый целитель взял своей главной целью тонкого колдуна, но именно за счёт этого его шкала кровавых зарядов постепенно истощалась. Окружённый кровавыми вихрями и защитными заклинаниями, Кэхил сражался отчаянно, взмахивая крыльями в безуспешных попытках взлететь и испуская волны кровавой энергии. Кровь пропитала поле битвы: она заливала вмятины от шагов, стекала в глубокие трещины и образовывала багровые лужи, и на их поверхности отражались хаотичные удары и взрывы.

«Отлично, уже двадцать четыре процента», — неожиданно отметил Вилл, увлечённый непростой битвой. Две пары кровавых нитей впились в тело Брэйва: одни высасывали из него здоровье, а другие, напротив, восстанавливали его. С другой стороны, целых двадцать четыре процента на провал. Это много. Яркая багровая вспышка разорвала воздух, а следом поляну накрыл ослепительный белоснежный свет — Брэйв среагировал вовремя, окружив всех массовой неуязвимостью. Ещё немного. Кровавый целитель немного восполнил себе немного шкалу, но слаженный напор выбивал из него одно заклинание за другим, заставляя таять восстановленные крохи. Пора.

— Етти! Дезгато! Сюда! — заорал Вилл.

В хаосе битвы даже не было понятно, где именно прятались товарищи — восприятие реальности исказилось, и всё вокруг превратилось в одно кровавое пятно. Наконец Вилл заметил, как к ним бегут три фигуры. Етти и Дезгато сменили кроваво-красные мантии на обычную экипировку. В пылу сражения было бы слишком сложно различать сразу три цели в красном, и мозгу проще сосредоточиться на одном таком противнике, как и другим ребятам было бы легче переключаться между двумя целями, а не четырьмя. Ребята вели Пулчара, но держался на ногах он плохо: то и дело спотыкался, шаги его были неуверенными, а Дезгато приходилось то и дело направлять его в нужную сторону и поддерживать, чтобы тот не упал. В какое-то мгновение Пулчар вообще потерял равновесие — его ноги подкосились, и он рухнул прямо в багровую лужу. Кровь окрасила покрытые древней ржавчиной доспехи в жуткий багровый цвет.

— Кровавая броня! — заорал Вилл, и вокруг Кромора, от которого не хотел отставать Кэхил, сформировались сотканные из крови доспехи. — Дезгато, чего вы мешкаетесь?

— Да Пулчар долго в этой хреновине уже! Ориентацию теряет, неудобно же жуть! Ещё не видит ничего!

Вилл бросил быстрый взгляд через плечо, следя за тем, как Дезгато и Етти помогали Пулчару подняться. Кровавый целитель заметил их возню и, улучив момент, вновь попытался взлететь, однако Намтик и Брэйв сработали быстро и слаженно. Сперва Намтик стремительно вынырнул из тени, отправив целителя в стан, а Брэйв выждал вторую попытку и сразу пресёк её. Кровавая шкала опустилась до пятнадцати процентов, и восполнить её в ближайшие пару минут будет попросту нечем.

— Живее, ну! — Вилл торопил ребят.

Если не начать ритуал в ближайшую минуту, все удачные тайминги, за которые они так цеплялись, просто рухнут. Вилл сел на колени, сделал глубокий вдох и вымолвил первые слова заклинания, и голос прозвучал в шуме битвы, как странная нежная гармония посреди бушующего хаоса. С едва слышным, мелодичным звуком в воздухе возник магический камень, прозрачный, как горный хрусталь, внутри которого переливалась мягкая дымка. Душа. Камень мягко опустился на окровавленную землю недалеко от левого колена. За спиной с приглушённым звуком материализовался второй камень. Обычно там появлялся камень Тела. И, наконец, справа появился третий камень, сверкающий необычайной голубизной, словно выточенный из удивительного, чарующего минерала. Это был камень Искры.

Дезгато и Етти тут же включились в бой. Они заняли позиции по бокам, их руки взмыли в воздух, формируя исцеляющие заклинания. Мягкий зелёный свет окутывал раненых ребят, восстанавливая их силы. В это время Кровавый целитель резко дёрнулся, пытаясь вновь вырваться и улететь, но Брэйв и Намтик своё дело знали. После выпада Намтика шкала здоровья целителя опасно просела до десяти процентов. Брэйв уже замахнулся своим мечом, собираясь пронзить Кэхила насквозь, но в последний момент, словно опасаясь, что случайным критом добьёт целителя, резко отвёл руку в сторону, и клинок скользнул в опасной близости от живота. Кровавый целитель метнул пристальный взгляд на Брэйва, затем его взгляд скользнул к Пулчару. Он стоял на коленях немного в стороне, и вокруг него начали формироваться такие же камни, связанные между собой едва заметными магическими нитями.

«Чёрт, почему он замер?» — по спине пробежал неприятный холодок. Вилл продолжал шептать слова ритуала, словно мантру, и перед глазами начал формироваться новый магический луч, соединяющий с Пулчаром — тем, кто должен стать связующим звеном в ритуале. Луч мерцал багровым светом, словно раскалённый металл, который только что вынули из кузнечной печи.

Намтик, видя, что у Кровавого целителя осталось совсем немного здоровья, ослабил свой яростный напор. Он слегка отступил в сторону, делая вид, что смазывает своё оружие и готовится к новой атаке, но выглядело это слишком наигранно, как спектакль дешёвого актёра. Кровавый целитель поднял руки, и с неба обрушился густой ливень. Кровавые капли падали на землю с глухим стуком, собираясь в ещё больше тёмных луж. Следующее действие вовсе выходило за рамки логики и здравого смысла. Целитель начал разбрасывать заклинания хаотично, словно обезумевший маг, и уклониться от них было нельзя. Металлический привкус крови смешался с крошками земли, взметнувшимися в воздух и попавшими в рот. Начала формироваться третья группа камней. Они должны были окружить саму цель ритуала, но в этот раз тот, кто накладывал его, и был самой целью, поэтому три новых камня сформировались рядом с уже появившимися, на тех же позициях, и внешне они были практически неотличимы друг от друга. Как только сформировался третий камень Искры, путь назад исчез. Остановить ритуал по своей воле было невозможно, а всё тело начал сковывать паралич, настолько, что даже губы не разомкнуть.

Вдруг Пулчар замычал, и это протяжное, болезненное мычание было пропитано безумием. Его грудь вспыхнула пульсирующим голубым светом, который пробивался через окровавленные пластины доспеха. Ритуал охватывал всё пространство вокруг, становясь ярче и сильнее. Кровавый целитель же остановил свои беспорядочные атаки. Он высоко поднял обе руки, и Вилл с ужасом смотрел, как вся кровь, оставшаяся от его заклинаний, начала стекаться в одно место, формируясь во что-то цельное.

«Что за фигню он творит?» — в панике размышлял Вилл. Кровавый целитель, которого все бросили атаковать, соткал из крови двухметровую фигуру воина, но едва его ноги коснулись земли, как Кэхил сделал резкий жест левой рукой, и кровавый воин лопнул, как наполненный водой пакет. Все брызги аккуратно устремились к Кровавому целителю, и Кэхил, встав на колено, впитал их до капли. Шкала кровавых зарядов тут же взлетела до семидесяти процентов.

«А ритуал отменить уже нельзя!» — взмолился Вилл. Шанс на успех оставался, но очень маленький. Вспышка в груди Пулчара становилась всё более яркой, мычание наполнялось ещё большим безумием, и Искра вот-вот была готова стать приманкой и путеводной звездой в новом ритуале, но велик шанс, что всё получится не так, как было задумано.

Игрок Намтик покинул группу.

Намтик, не понимающий, как ему ещё более артистично изобразить своё милосердие, неожиданно оттолкнулся от колена Кровавого целителя, ловко перевернулся в воздухе, и, зависнув головой вниз, выпустил из руки маленький нож, со скоростью, словно стрела вылетела из мощного лука. Нож летел точно в грудь, но голубая рука перехватила его в миллиметре от тела. Намтик не остановился на этом — он активировал «Прыжок за спину», и теперь, когда голубая рука не могла защитить от следующей атаки, оглушил болезненным ударом в спину. Оглушающий эффект сработал моментально, и из-за стана ритуал оборвался.

— Намтик…спасибо…или нет… — вымолвил Вилл.

И даже не было понимания, правильно ли поступил Намтик или нет. Он среагировал быстрее остальных и оборвал ритуал, но, возможно, они могли рискнуть и завершить его, несмотря на высокий шанс провала. С разливающейся по телу болью Вилл смотрел, как шкала кровавых зарядов Кровавого целителя стремительно пополняется. Но это было не самое страшное. Кэхил бросил любые попытки сражаться. Он поднял своё безумное окровавленное лицо, и по одному только взгляду Вилл всё понял: Кровавый целитель прочитал их и догадался, что именно они задумали.

Все замерли. Намтик и остальные опустили своё оружие, растерянно переглядываясь. Ритуальные камни исчезли, а Искра Пулчара, пылавшая ярким голубым пламенем, внезапно потускнела. Безумное выражение на лице Кровавого целителя не сулило ничего хорошего. Слюна стекала с уголка его рта, капая на окровавленную мантию. Сбылись худшие опасения. Кровавый целитель не только догадался, что они задумали, но и сыграл на опережение, разрушив их планы в самую критическую секунду. Даже команду на оглушение нельзя было отдать — в финальной стадии ритуала тело не слушалось, готовясь одновременно наложить ритуал и принять его на себя. Целитель перехитрил их. Ход ловкий, и они даже не догадывались, что он способен на подобное.

«Ты способен на подобное», — Вилл мысленно одёрнул себя. Система Перерождения, несмотря на все её преимущества, доставила немало проблем, и за эти недели так и не удалось полностью осознать потенциал этой могущественной силы. Усмешка Кровавого целителя становилась всё более невыносимой. Если не сражаться с ним, его запасы кровавой энергии не будут уменьшаться, а благодаря эффекту поглощения своего воина и выходу из «режима боя» шкала уже заполнилась на девяносто процентов. Кэхил неожиданно попытался взлететь, но Намтик среагировал мгновенно. Он успел сменить катану на простое оружие, чтобы нанести оглушающей способностью крохи урона. Здоровье целителя и без того опасно замерло на семи процентах.

— М-м-м… — простонал Пулчар, корчась на земле от боли.

— Спокойно…я р-рядом… — мягко проговорила Етти. Она нежно провела рукой по окровавленным доспехам Пулчара, понимая, что он, скорее всего, не чувствует прикосновения, но слышит её голос.

Вилл не сводил глаз с Кэхила. Внешне это был действительно тот самый парень с необычной свадьбы в необычном мире. Светлые кудрявые волосы были спутаны и покрыты кровавыми пятнами, родинка у левого глаза выглядела почти неузнаваемо под налётом крови, а глаза приобрели зловещий красный оттенок.

— Брат Вилл? Что будем делать? — настороженно спросил Кромор, держа свой жезл колдовской наготове.

— Как что делаем? — Брэйв подошёл к Кровавому целителю, встав прямо у него перед лицом. — Эй, ты, кровавое пугало! Себе же хуже делаешь! Мы помочь тебе хотим, вообще-то! Зря я тебя не прирезал! Была же возможность!

Кэхил даже не посмотрел на Брэйва, но стоило рыцарю произнести слово «прирезать», как взгляд на мгновение изменился, став серьёзным, однако эта серьёзность быстро исчезла, поглощённая прежним безумием.

— Прирезать, говоришь? — неожиданно для себя спросил Вилл, отодвигая Брэйва в сторону и занимая место напротив кровавого коллеги. — Нет. Это слишком просто.

Вилл всматривался в глаза Кэхила, и искры весёлого безумия потухли сами собой.

— Мы так много сил потратили ради того, чтобы найти тебя. Ради того, чтобы найти способ очистить тебе мозги, но всё это неважно, — продолжил Вилл, и голос звучал холодно и отстранённо. — Важно другое. Сколько жизней ты отнял? И пусть эти жизни ты забрал лишь здесь, в игре, сколько судеб ты сломал? Нет. Убить тебя будет недостаточно.

Вилл едва узнавал собственный голос, который звучал глухо и зловеще, словно кто-то выкрутил громкость почти в ноль и добавил мрачные нотки. Слова же срывались с языка быстрее, чем удавалось их осмыслить.

— Вот моё решение. Мы не убьём тебя сразу. Ты слышал что-то про Расщепление? Это такая гадкая дрянь, в которой из тебя заживо выдирают душу. Мне рассказывали, что какого-то из Кровавых целителей прошлого постигла такая судьба. Его казнили на глазах у тысяч людей. Но нет, твоих мучений не увидит никто. Я проведу этот ритуал сам, в глубинах мрачного подземелья, где будем только ты и я. Я вырву душу из твоего тела, и ей не удастся сбежать в другой сосуд. О-о-о, что же я сделаю с твоей душой после Расщепления, не смогут представить себе даже самые злые боги этого дрянного места.

Зловещий порыв накрывал с головой, а слова лились без остановки.

— А этот Кэхил, в которого ты вселился. Ты полностью выгнал его из тела? Или у тебя сохранились остаточные воспоминания? Скажем, о его невесте — Ланвиа, кажется? Знаешь ли ты что-то о ней? О том, что она была его женой? Или, может, твоей? Не знаю уж, как тут разобраться.

Взгляд целителя резко изменился. Впервые он раскрыл рот.

— Нет…Ланвиа…Не знаю…Ланвиа… — хрипло проговорил он. Его голос звучал странно, словно два голоса наложил друг на друга неумелый звуковик.

— Она мертва. А знаешь, кто убил её? — Вилл шагнул вперёд, приблизившись вплотную к целителю. — Я. Это я провёл ритуал. Это я вызвал летающие руки. А хочешь знать, как это произошло? Летающие руки подлетели к ней, они рвали её на части, стремясь добраться до Искры. Они раздирали плоть, проникали всё глубже, пока не поглотили её голубую точку, не насытились ей и не откинули её мёртвое тело в сторону. А она кричала. Звала тебя. Молила, чтобы ты пришёл и спас её, но нет, ты ничем не помог ей.

Вилл говорил и говорил, сам уже не понимая, что из этого правда, а что вымысел. Лицо Кровавого целителя полностью изменилось. Безумие больше не властвовало в одиночку, уступив место растерянности и боли.

— Нет… Ланвиа… Не понимаю… Забыл… Ланвиа… — шептал он, его тело начало дрожать. — Ланвиа… Ланвиа… Искра… Душа… Тело… НЕТ!

Из груди Кровавого целителя вырвался ужасающий двойной крик — словно два голоса одновременно вопили из его тела, сплетаясь в неестественную, дикую какофонию. Вилл инстинктивно схватился за посох, но мощная волна, источником которой стал Кэхил, оказалась слишком сильна. Земля ушла из-под ног, и Вилл покатился по земле, сбивая дыхание и больно ударяясь плечом. Остальные тоже рухнули, сбитые с ног неведомой силой.

Кэхил продолжал кричать, его тело поднялось над землёй, зависнув в нескольких сантиметрах над ней. Его скручивало, словно невидимые руки пытались вырвать что-то изнутри, и крик не прекращался — он разрывал холодный воздух. Небо над головой внезапно потемнело — густая туча со рваными краями закрыла поляну, будто отрезав её от всего мира. За пределами леса небо оставалось чистым, и солнечные лучи по-прежнему пробивались через кроны деревьев. С небес вновь начали падать капли — густые, багровые, словно сама кровь сочилась из зловещей тучи. Каждая капля жгла кожу и причиняла невыносимую боль, нанося урон всем, даже самому Кэхилу.

— Вилл, ты чё натворил? — заорал Брэйв, вскакивая на ноги, но его сразу же сбила вторая волна энергии.

Подняв взгляд, Вилл заметил, что Кровавый целитель изменился. Из его посоха медленно сочилась кровь, как будто из множества невидимых ран, проступивших по всему древку. Кровь текла и из глаз Кэхила, превращая их в два пульсирующих кровавых сгустка. Кровавая мантия, которую он носил, выглядела столь же жутко — на ней появились рваные дыры, словно её разодрали невидимые когти.

Вилл попытался подняться, но не успел — третья взрывная волна разнеслась по поляне. В этот раз Кэхилу никто не помешал взлететь. Он взмыл в воздух, зависнув на высоте двадцати с лишним метров. Его разодранная мантия зловеще развевалась на ветру. Вместо того, чтобы одарить их холодным взглядом и улететь, Кэхил развернулся и направил сочащийся кровью посох вниз. Из него вырвалось сразу восемь кровавых копий, каждое из которых блестело и пульсировало, как будто состояло из чистой жизненной силы. Первые два копья нацелились на Брэйва, который успел выставить щит, но даже так его защитные барьеры пошатнулись под яростью этой атаки. Ещё по два ударили по Намтику и Кромору. Самурай успел раствориться в невидимости, и с глухим звуком кровавые копья рассыпались в кровавые лужи при столкновении с землёй, а Кромора удалось защитить в сочетании с его защитными заклинаниями. Кроваво-чёрная защита сдержала натиск двух копий.

— Магическое поглощение! — в голос прокричали Етти и Дезгато. Етти окружила себя, но даже так сильный удар копьём в грудь заставил девушку потерять равновесие, а Дезгато успел защитить Пулчара, которого откинуло по земле, словно мешок с мусором.

— Забудьте пока про ритуал! Убиваем его! Ритуал сделаем только если будет шанс! — Вилл отдал короткую команду и взмыл следом за Кэхилом к кровавому небу.

Всё резко пошло не по плану. Если то, что Кровавый целитель раскусил их стратегию, они ещё могли как-то предвидеть — в конце концов, это был не простой босс, а персонаж с гибкостью и импульсивностью, присущей игроку, — то такое внезапное безумие никто предугадать не мог. Это был абсолютный хаос, нечто совершенно непредсказуемое. Изменилось не только поведение и облик Кэхила, но и сила его заклинаний, а также то, как именно он атаковал. Если раньше Кровавый целитель атаковал хладнокровно и точно, то теперь его действия стали более агрессивными и хаотичными. Магические атаки, которые раньше казались методичными, с присущей НИПу точностью, теперь разрывали воздух своей яростью. Вокруг свистели кровавые копья, их было вдвое больше, чем обычно. Они проносились над головой и под ногами, едва касаясь тела кровавыми наконечниками. Воздух наполнился магией крови, каждое заклинание рождалось из пустот Системы, превращаясь то в кровавые хлысты, то в острые лучи, жаждущие пробить грудь. Кэхил взмахнул рукой, и из его ладони сорвались цепи, сотканные из густой плотной крови. С беззвучным звоном они потянулись вперёд в поисках своей цели, но Вилл оказался быстрее. Алые сгустки крови кружились вокруг, словно кометы, каждая из которых грозила взорваться при малейшем контакте с ними.

Вилл парил в воздухе, и сердце билось в унисон с кровавым хаосом. Внутри что-то изменилось — остатки страха и сомнений, который сдерживали всё это время, почему-то исчезли. Кровавый целитель сражался как одержимый, и теперь что-то внутри разрешило себе утонуть в этом безумии.

— Кровавая ярость! — выкрикнул Вилл, чувствуя, как кровавые капли дождя залетают в рот.

В этот же миг всё тело охватило кровавое пламя. По рукам и ногам пробежала дрожь, а глаза на миг вспыхнули алым светом. Каждая рана, каждая капля собственной крови стала осязаемой, но вместо боли пришло чувство силы. В воздухе витала кровь, и чувствовалась она как своя. Стиль «Кровавой ярости» был противоположен стилю «Чистой крови» и требовал раз в десять секунд получать урон, награждая за это сильными бафами. Вызвав дождь, Кэхил создал такие условия, что использование этого стиля напрашивалось само собой. Каждые три секунды проходил урон, и каждые три секунды загоралось системное сообщение об обновлении этого бафа.

— Кровавые кости! — сразу же выкрикнул Вилл.

Вокруг тела, едва задевая кровавые крылья, материализовались сотканные из крови кубики. Без лишних раздумий Вилл решился на склейку — фишку, на использование которой раньше не хватало решимости. Вторая вспышка кровавой энергии вызвала кровавые копья. Создав их на ходу, Вилл резко зашёл с тыла, и крича от внутренней ярости спустил копья в цель, сразу же создавая в воздухе хлыст. Не получилось: копья поразили цель на секунду раньше, и эффект от костей сработал только один раз.

«Да плевать», — отмахнулся от неудачи Вилл. Ошибка не только не подкосила моральный дух, она лишь придала больше внутренней ярости и уверенности в своих силах, желании провернуть следующую атаку безупречно.

— Вилл! — раздался с земли чей-то голос.

— Я передумал, убиваем его! — решительно выкрикнул Вилл, резко отклоняясь от вращающегося в воздухе кровавого клинка и стараясь прокричать достаточно громко, чтобы целитель точно услышал.

По телу разлилось необычное чувство полной уверенности, что в этот раз у них всё получится, и эту уверенность не могли пошатнуть даже мелкие ошибки, неизбежные в битве такой интенсивности. Уверенность в своих силах стала настолько сильной, что Вилл позволил своему здоровью опуститься до семи процентов, связав себя с Кровавым целителем через «Кровавое равновесие» и выровняв две шкалы на сорока трёх процентах, заставив противника понервничать и потратить свои заряды на исцеление. Это чувство уже доводилось испытывать как в этой игре, так и намного раньше. Прямо посреди битвы на мгновение всплыли воспоминания о сражении на арене в одной из прошлых игр, где целителю было непросто уклониться от очищающей способности нескольких метовых классов. Не умеешь дождить чистку — не сможешь поднять союзника посреди битвы. В какой-то миг сложного боя, когда виртуальный союзник потерял свою виртуальную жизнь, в голове что-то щёлкнуло, и яркая вспышка безумной уверенности накрыла сознание. На мгновение получилось заглянуть в будущее, увидев в нём безоговорочный успех — уклонение от гадостной способности, сохранение всех бафов и воскрешение союзника. Сейчас переполняли такие же эмоции. Не осталось ни малейшего сомнения в победе. Провал был не просто невозможен — такой исход просто не существовал. Все сомнения растворились в хаосе битвы.

И всё-таки Кровавый целитель был непростым соперником. Поддавшись голосу интуиции, Вилл сжал руку, чувствуя, как сквозь десятки метров сжимается сердце противника, но Кэхил, окружённый бафом на скорость, успел выбросить кровавые цепи. Всего лишь задев носок кровавого сапога, они жадно обхватили всё тело, заставляв замереть в воздухе. С каждой секундой кровавые тиски вытягивали здоровье, которое уже в пылу ожесточённой битвы уже упало ниже половины и продолжало снижаться. Кровавый целитель окутал себя множеством заклинаний и светился, словно топовый перс, наполненный могуществом всех своих усилений.

Вилл завис в воздухе: хотя «Цепи» не относились к оглушающим заклинаниям и не сбивали на землю, не получилось даже пальцем пошевелить. По земле расползлись две большие печати мрака. Из них, по беззвучной команде, вырвались две волны тьмы, устремившиеся к Кэхилу. Первая волна спугнула его и не дала закончить следующее заклинание, а вторая накрыла его с головой. Кровавый целитель не растерялся. Он сразу рухнул вниз, и Кромор, заметив это, попытался отозвать Костика, который благодаря подарку от Нвентора сотворил вторую волну, но колдун опоздал всего на мгновение. Кровавый целитель уничтожил скелета одним кровавым шипом, и кости разлетелись в разные стороны, прямо в воздухе наполнялись кровью. Кэхил резко взмахнул рукой, и кровавые кости собрались в костяного воина. В одной руке он держал кровавый клинок, а другая крепко сжимала жезл.

Едва Кровавые цепи исчезли, как Вилл обрушился на Кровавого целителя новой чередой заклинаний, однако он неожиданно приземлился, переводя бой на землю.

«Ну да, теперь у него есть кровавый воин», — подумал Вилл, также снижаясь к земле. Кровавый скелет сразу включился в бой. Багровый сгусток заклубился вокруг его жезла, переплетаясь с чёрными вспышками. Кровь и хаос смешались воедино, и два объединённых потока обрушились на Кромора с ужасающей силой. В тот же миг скелет развернулся и выпустил вторую атаку, на этот раз в сторону Етти. С жезла сорвалась тёмная энергия, сверкающая кровавыми всполохами, и словно змеиная пасть она рванулась к девушке, обволакивая пространство шипами из хаотической магии. Кровавый целитель решил сделать ставку на неожиданно обретённого союзника. Чем оставлять его одного против пятерых противников, Кэхил посчитал лучшим решением перевести бой в формат двое против шестерых, синергируя со своим саммоном.

С каждым мгновением битва становилась всё ожесточённее. Вилл снизился, но не опускался полностью на землю. Брэйв с рычанием встречал удары Кэхила — его массивный щит отбивал волны кровавой энергии, но каждый новый удар казался сильнее предыдущего. Кромор стоял позади, окровавленные пальцы крепко сжимали жезл, и заклинания тьмы окутывали Кровавого скелета, который был намного толще по здоровью, чем рассыпавшийся от одного мощного удара Костик. Его кровавый собрат, вняв беззвучному зову своего хозяина, резко развернулся к Брэйву, который, увлёкшись боем с Кэхилом, неудачно подставил спину. Вилл, подчиняясь внезапному порыву интуиции, резко взмахнул рукой, и ещё до того, как в Брэйва попали сгустки необычной двойной магии, рыцарь уже получил и защиту, и сильный тикающий отхил.

Намтик быстрым рывком сблизился с Кэхилом. Его катана блеснула в воздухе, но Кэхил вовремя отступил, активируя защитные барьеры. Намтик же не ослабил натиск: катана блеснула вновь, вгрызаясь в защиту, как в мягкое масло, а взрывную кровавую волну самурай задоджил с элегантной красотой — в самый последний миг, когда она уже была спущена с пальцев, он исчез и возник у целителя за спиной, разрезая его плоть одним быстрым взмахом катаны.

Пока Намтик развлекал Кэхила, Брэйв на рывке сократил дистанцию с Кровавым скелетом, который, потеряв интерес к своему бывшему хозяину, заинтересовался двумя целителями. Зелёно-синий и кровавый клинки столкнулись с беззвучным звоном, и скелет был вынужден увязнуть в коротком бою с самым жирным в плане здоровья юнитом на поле.

— Вилл! — сквозь выкрики заклинаний Брэйва пробился голос Намтика.

Вилл, излечивающий Брэйва, который даже несмотря на идеальное блокирование всё равно получил урон за счёт капающего дождя и фиксированного урона, что проходил через блок, резко обернулся к самураю. За мгновение до крика Намтика по всему полю битвы прокатилась новая волна взрывной кровавой энергии, и в этот раз Намтик не смог от неё уклониться. Самурай резво поднимался на ноги, но Кэхил, подловивший момент, уже расправил кровавые крылья, либо для разрыва дистанции, либо у него промелькнула мысль и о побеге. Проверять это нельзя.

— Намтик, давай! — Вилл поддался безумной идее, надеясь, что Намтик сможет прочувствовать её на глубоком уровне связи, созданной за год совместной игры.

Вилл резко взмахнул рукой, и в тот же миг впереди появилась стена, сотканная из собственной крови. Кровавая структура взметнулась по диагонали вверх, уводя ввысь и создавая для Намтика путь. Самурай, не теряя ни секунды, ловко взбежал по стене. У самого края Намтик оттолкнулся и, взлетев в воздух, дотянулся до Кэхила оглушающей способностью. Утратив чувство равновесия, Намтик спиной упал на землю, но своё дело сделал: Кровавый целитель, погружённый в стан, начал терять высоту, пока не упал в одну из заполненных кровью луж.

Вилл без устали то атаковал, то защищал ребят, полностью отдаваясь ходу битвы. Сражение шло на пределе возможностей, и кратковременное преимущество временами переходило в их руки, но тут же ускользало. Кровь струилась по лицу — своя, от комплекта, падающая с небес. Всё шло более или менее неплохо, но шкала Кровавых зарядов Кэхила упрямо не желала падать ниже сорока процентов. Брэйв тяжело дышал, поглощая щитом магию Кровавого целителя, которая с каждой минутой становилась всё более агрессивной. Он даже не так активно лечил своего скелета, сосредоточившись на разрушении и хаосе. Если Кровавый целитель мог сражаться в таком безумном темпе часами, то вот для них затягивающийся бой больше играл в минус. Каждая ошибка могла стать последней. Кромор попытался достать Кэхила «Тёмной вспышкой», но Кровавый целитель без труда отразил выпад, и тёмные сгустки энергии разлетелись, не достигнув своей цели.

— Молниеносный разрез!

Намтик, воспользовавшись удачным моментом, атаковал скелета с тыла. Чёрная катана сверкнула в воздухе, словно молния, и одним ударом она рассекла союзника Кэхила. Вместо того, чтобы развалиться на две части, скелет рассыпался грудой костей.

«Отличн…» — не успел Вилл возрадоваться, как скелет, впитав костьми всю кровь, что была вокруг, пересобрал себя, став ещё шире и выше.

— Понял, больше тебя не убиваю, — Намтик сам всё понял и растворился в невидимости. Лишь местами на земле оставались свежие кровавые следы.

Етти и Дезгато полностью сосредоточились на защите. Етти расположилась рядом с замершим Пулчаром, который лежал так спокойно, что на мгновение промелькнул страх, что он умер. Етти всё же следила за тем, чтобы здоровье друга не опускалось ниже критической отметки. Дезгато действовал более смело. Он расположился в треугольнике между Кэхилом, его скелетом и Кромором, чтобы иметь возможность дотянуться исцеляющей магией до каждого. От него во все стороны исходили мягкие волны исцеляющей энергии, сталкиваясь в воздухе с разрушительной, несущей боль и смерть кровавой магией.

— Кровавая связь! — неожиданно даже для себя самого закричал Вилл. — Всё, погнали, пробуем ещё раз! Не давайте ему теперь ничего, даже шкалу восстановить!

— Но Вилл, у него сорок пять процентов почти! — закричал Дезгато, неуклюжим кувырком уходя в сторону сразу от двух атак.

— Значит опустите её ещё ниже! У вас есть немного времени!Атрун, йа-карт на сурен Данал …

Как и в первый раз, слева возник прозрачный магический камень, внутри которого клубилась та же нежная дымка.

—Атрун, йа-карт на сурен Тарал …

За спиной с глухим звуком материализовался камень Тела.

—Атрун, йа-карт на сурен Ишкарат…

Камень Искры сформировал законченный треугольник, и Вилл добровольно заточил себя в него. Целитель в этот раз не смотрел на них опустив руки. Он попытался атаковать, но Кромор воздвиг прямо перед лицом свою версию стены, погасившую кровавую магию.

—Сехун, литар тир Данал ворнат …

Возле замершего Пулчара начал формироваться свой магический камень Души.

— Сехун, литар тир Тарал ворнат…

Вилл одновременно боролся с тем, чтобы не произносить слова слишком быстро, ведь спешка могла всё погубить, и тем, чтобы не делать пауз там, где можно было их избежать. Файт начал потихоньку захлёбываться — Етти и Дезгато было тяжело лечить остальных ребят без помощи главной хилерской единицы, хотя они очень старались.

—Сехун, литар тир Ишкарат ворнат … — продолжал Вилл, чувствуя, как тело постепенно сковывает от продвижения ритуала. —Турун, Тарал тир варак ворнат …

Вилл кричал всё громче и громче. Уши заложило, и для большей уверенности приходилось орать во весь голос. Третья группа камней начала формироваться рядом с первыми.

—Турун, Данал тир варак ворнат! …

Намтик и Брэйв переместились к Кэхилу, чтобы не дать ему как взлететь, как и выкинуть прежнюю гадость с пополнением шкалы кровавых зарядов. Они грамотно оглушали его раз за разом, вгоняя его вот в цепочку оглушений снова и снова. Кромор занял чуть более отдалённую позицию, держась на расстоянии как от Кровавого целителя, так и от Кровавого Костика, но такое построение обнажило дыру. Краем глаза Вилл заметил, как скелет подкрался с правой стороны, и с лёгким свистом он замахнулся кровавым клинком.

— А-а-а! — Дезгато взревел от боли.

Он решился на отчаянный манёвр. Понимая, что его лечение было недостаточно эффективно из-за лёгких доспехов, Дезгато не стал использовать свои исцеляющие способности. Вместо этого он храбро бросился вперёд, закрыв собой от удара, и лёгкая кольчуга приняла удар кровавого скелета на себя. Клинок пронзил его насквозь, и Вилл с ужасом смотрел через рейдовый интерфейс, как здоровье Дезгато стремительно уменьшалось. Он рычал от боли, пытаясь сдержать крик. Он пытался произнести заклинание, но боль не давала ему сосредоточиться. Из-за мучительной боли Дезгато не смог завершить заклинание ни словами, ни жестами.

— Етти… лечи меня… лечи… — прорычал Дезгато.

C полной шкалы его здоровье рухнуло до тридцати четырёх процентов. Кровавый скелет попытался поднять парня своим кровавым клинком, но не смог и вместо этого лишь вогнал его глубже. Дезгато взревел от невыносимой боли, получая ещё больше урона.

Етти окутала поле битвы мягким исцеляющим светом. Кэхил яростно атаковал Намтика и Кромора, пытаясь воспользоваться тем, что в битве остался всего один дееспособный хил. Резко обернувшись к Дезгато, девушка направила посох на окровавленную грудь друга.

— Н-н-н…н-н-н-н…— Етти заикалась сильнее прежнего, её голос дрожал от страха, и она никак не могла выговорить название заклинания.

Её посох, который обычно излучал поток исцеляющей изумрудной энергии, на этот раз молчал.

— Небесная м-м-м-м…Н-н-н-н…

Чем сильнее Етти пыталась выдавить из себя заклинание, тем крепче оно застревало в горле. На её окровавленном лице читался испуганный взгляд, и она лучше всех понимала, насколько сейчас всё портит.

В этот миг Брэйв провёл оглушающий удар снизу вверх, выпустив меч в самой высокой точке и подбрасывая его в воздух. Развернувшись, он выхватил из пояса бомбочку с исцеляющим газом, швырнул её в сторону Дезгато, попав в лежащего рядом Пулчара, и ловко поймал падающий клинок в сантиметрах от земли.

— Етти, твою мать! — заорал он, его голос эхом разнёсся по поляне. — Ты целительница или сопля зелёная? Дезгато сдохнет сейчас, а потом и мы всё! Живо вылечи его, как лечила меня эту неделю!!!

Етти резко изменилась: страх не покинул её глаза, но вместе с ними в них зажёгся огонь решительности, и дыхание стало ровнее.

— Н-н-н…Небесная м-м-м…Небесная милость!

Наконец полное название способности прорвалось из её уст. Дезгато, чудом выживший благодаря исцеляющему тику от брошенной Брэйвом бомбы, наконец получил исцеляющую магию, которая подняла его здоровье до более безопасного уровня. Вилл мысленно выдохнул. Ритуал перешёл в завершающую фазу. Грудь Пулчара вспыхнула ярким светом, и он вновь замычал от невыносимой боли, которая должна была пронзать его тело острыми иглами.

«Спасибо тебе, Пулчар», — искренне поблагодарил Вилл, чувствуя как благодарность к храбрости бывшего главы кровавых целителей, так и сожаление и боль от утраты. Всё произошло мгновенно. Разум затуманился, и самые дикие, необузданные чувства вырвались наружу в неукротимом вихре, разорвав всю душевную боль от потери Пулчара. Лишь остатки разума удерживали в смутном понимании того, что происходит. Вилл полз по земле, хватая руками окровавленную грязь и засовывая её в рот. Лицо погрузилось в глубокую кровавую лужу, и Вилл пил из неё, не ощущая ни вкуса, ни отвращения. Грудь пылала огнём, словно сама Искра разгоралась всё сильнее с каждым мгновением. Жгучая боль разрывала изнутри, и призрачные остатки контроля исчезли. Вилл кричал, бесновался, метался в ярости. Всё вокруг превратилось в смутную, исказившуюся реальность, где не существовало ни времени, ни ребят, ничего. Кулаки неистово били по земле, ногти впивались в ладони, а обезумевшая душа пыталась вырваться из обезумевшего тела.

Всё закончилось также внезапно, как и началось. Тяжёлое дыхание, дрожащие руки и полное изнеможение — всё, что осталось от этого дикого состояния. Вилл медленно поднял взгляд и увидел лежащего на земле Кровавого целителя, теперь совершенно спокойного. В последний миг перед ритуалом шкала Кэхила была заполнена на тридцать девять процентов. Они рискнули, и риск оправдался. Дождь, что минутами ранее обрушивался на землю, прекратился, и небо, очистившись от кровавой тучи, обнажило приятную утреннюю синеву. Етти и Дезгато стояли возле бездыханного тела Пулчара, его руки и ноги были неестественно вывернуты. На окровавленном лице Етти застыла тихая печаль, а Дезгато хмуро смотрел на павшего друга. Потеряв свои очертания, мёртвое тело Пулчара медленно растворилось в недрах Системы.

— Нашему спутнику плохо, — терпеливо повторил Брэйв уже раз в тридцатый.

Проходящая мимо девушка, держащая в руке большую корзинку с цветами, остановилась и с беспокойством взглянула на них.

— О добрые боги, кто это его так?

— Да всё просто, — вмешался Кромор, подхватывая рассказ. — Мы отправились на задание своей группой, но случайно наткнулись на этого бедолагу. Видимо, он в одиночку хотел сразить жуткое четырёхрукое чудище, но не рассчитал свои силы. К счастью, мы успели спасти его.

Девушка покачала головой, бросив быстрый взгляд на Кровавого целителя, чьё лицо было скрыто под капюшоном.

— Вы уж берегите себя, — сказала она тихо и быстро исчезла за поворотом.

Брэйв и Кромор тащили бессознательного Кровавого целителя под руки, поддерживая его с двух сторон. К восьми утра столица начала пробуждаться.

— Чёрт, да что же это такое! — выругался Брэйв, недовольно оглядываясь на очередную группу любопытных прохожих. — Я не пойму, разрабы нас троллят, или что. То все дрыхнут в такой ранний час, то теперь ни свет ни заря все на ногах, да ещё именно там, где идём мы!

— Закон подлости, — прокомментировал Вилл, заглядывая в узкий, тёмный переулок между двумя каменными зданиями. Там никого не было, и Вилл подал знак, что можно двигаться дальше.

Кровавый целитель так и не пришёл в себя, и пришлось своими силами тащить его до логова гильдии. Дом находился недалеко от сердца столицы, и пришлось сделать выбор: либо ждать до ночи, либо аккуратно, насколько это было возможно, пронести его сейчас. В итоге решили действовать немедленно. Нести его просто так, в кровавых одеждах, было опасно — Кэхил, или тот, кто вселился в его тело, убил слишком много игроков, и друзья или родственники убитых жаждут мести. Но и тащить его в мешке слишком подозрительно. Выбрали нейтральный вариант, и на Кровавого целителя накинули огромный плащ, который почти полностью скрывал заляпанные кровью одеяния, которые у них не получилось снять. Однако в некоторых местах кровь всё же проступала, оставляя за ними кровавые следы. Намтик, идущий в невидимости, старательно пытался замазывать и стирать их, насколько это было возможно.

— А я был прав, Вилл, — хмыкнул Брэйв, подправив на себе безвольное тело Кровавого целителя.

— Ты про что?

— Всё опять пошло не по плану. Я аж охренел, когда этот псих в кровавого маньяка превратился.

— Я сам в шоке не меньше, — ответил Вилл, быстро оглядывая улицу.

— Как вообще так получилось? — поинтересовался Дезгато, идущий рядом с Етти позади парней.

Вилл неопределённо пожал плечами.

— Чёрт его знает. Очнётся — спросим. Может, я задел какие-то триггерные точки. Меня просто выбесило всё это — его лицо безумно-довольное, то, что мы столько сил потратили на планирование и зашли так далеко, что были готовы отдать Пулчара…и отдали его, в итоге…Вот я и не выдержал, слова как-то сами собой вырвались.

Они шли по городу, выбирая узкие, малолюдные улочки, стараясь поменьше попадаться на глаза горожанам, игрокам и, в особенности, стражникам. Крыши домов возвышались над ними, создавая лабиринт из теней и света. Из открытых окон доносились причудливые запахи — то свежего хлеба, то цветочного аромата, смешиваясь с прохладным утренним воздухом. Наконец, спустя двадцать минут «стелс-миссии», они добрались до здания гильдии. Трёхэтажный дом из серого камня выглядел совершенно непримечательно и ничем не выделялся среди соседних строений, если не считать четырёх больших баннеров. На полотнищах не было ни гербов, ни эмблемы, только зловещий кровавый оттенок.

— Давайте, заносите его аккуратно, — сказал Вилл, первым поднимаясь по скрипучим деревянным ступеням и распахивая массивную дверь. — Несите его сразу…

Вилл внезапно замер. Просторная прихожая с высоким потолком была освещена мягким светом свечей, стоящих на стенах в металлических подсвечниках, и большим уютным камином. Внутри их уже поджидали, вот только сидящий в кресле мужчина был слишком знаком и просто не мог здесь находиться. Заметив их, мужчина сразу же встал, возвышаясь как богатырь.

— А-а-а… — только и смог вымолвить Вилл.

Пулчар, высокий и крепко сложенный, с блестящими ярко-голубыми глазами, расплылся в улыбке.

— Наконец-то вы вернулись! Проходите, давайте, — произнёс он, помогая занести Кровавого целителя внутрь.

Етти радостно обняла Пулчара, её глаза сияли от счастья. Дезгато крепко пожал его руку, а Пулчар дружески похлопал товарища по плечу.

— Не понял, я чё, сдох и мне всякий бред мерещится? — Брэйв в замешательстве разглядывал Пулчара с головы до ног.

Кромор выглядел не менее ошарашенным, и даже Намтик выпал из невидимости, словно удивление выбило из неё. Пулчар вновь широко улыбнулся, но уже более виновато.

— Рад, что вы все целы. Всё утро не находил себе места, ждал новостей.

— Да…вернуться-то мы вернулись…а ты что здесь делаешь?.. — медленно проговорил Вилл, всё ещё не веря своим глазам. — Нет, погоди, этого не может быть. Если ты тут…то кого же мы тогда убили?

Вилл бросил взгляд на Етти и Дезгато. Етти виновато опустила глаза, а даже обычно невозмутимый Дезгато скривился и смущённо отвёл взгляд, словно ища поддержки у друга.

— Не нужно ругать ребят, — вмешался Пулчар. — Всё это было моей идеей. Когда я услышал, что нужно кого-то убить, а потом узнал, что в игре смерть работает иначе, у меня сразу возник план.

— План? — Вилл сузил глаза, обводя всю троицу строгим взглядом.

— Я подумал, зачем рисковать собой или рисковать жизнью порядочного игрока, если можно наказать того, кто этого заслуживает, — Пулчар говорил твёрдо. — За последние несколько дней наша милая Етти столкнулась с призраком своего прошлого. Лидер её бывшей группы снова объявился и начал угрожать, портя настроение, жизнь, ставя под удар наши планы. Я решил, что нужно не только защитить Етти, но и сделать так, чтобы этот подонок получил по заслугам за всё зло. Поверьте, он сделалочень много плохого.

Судя по тому, с каким нажимом Пулчар произнёс слово «очень», больше объяснений не последует. Вилл решил не давить.

— Это что получается, брат Пулчар, вместо тебя там был этот самый парень? — спросил Кромор.

— У них с Пулчаром похожая комплекция, оба как два шкафа, — ответил Дезгато. — Мы заклеили ему рот, чтобы не выдал себя голосом, а ещё заклеили глаза, чтобы он не увидел, что мы тащим его на бойню. Да, и уши тоже забили.

— А я и думал, что меня смущало…то, как Дезгато его подводил…и мычание…какое-то оно всё равно было другим…и поведение… — протянул Вилл, прокручивая в голове все странности. — Но голова была забита совсем другим, и я эти странности отбросил.

— Почему нам не рассказали? — хмуро спросил Брэйв.

— Я не хотел, чтобы перед операцией вас мучили душевные терзания. Это было наше личное дело, и я решил разыграть всё таким образом. Это был единичный случай, обещаю, больше такого не повторится. Ещё раз прошу простить меня.

— Да чё нам твоё извини, рассказать надо всё было! — воскликнул Брэйв, подправляя сползающего Кэхила. — А если бы мы решили переиграть всё с расчётом на то, что спасаем тебя? А оказывается, это был какой-то придурок, который портил жизнь Етти!

Вилл прикрыл глаза, обдумывая происходящее.

— Ну и заварил ты, конечно…Ладно. Всё равно ничего уже не переиграть. Мы сделали то, что хотели. Что мне, наказывать тебя, взрослого лба, как провинившегося ребёнка? Включить режим строгого главы и штрафовать? А чем? Обойдёмся обещанием, что это было в первый и последний раз, — строго произнёс Вилл.

— Разумеется, — целитель серьёзно кивнул. — Это было исключительно наше дело, с которым мы хотели разобраться раз и навсегда.

— Ладно, главное все живы ведь, да? — Брэйв подвёл черту под обсуждением. — Куда нам это тело кидать? Где ваш «Дип Дарк Данжен»?

— Да, идёмте, я покажу, — позвала Етти.

Брэйв и Кромор двинулись вперёд, и Вилл заметил что-то странное на окровавленном наплечнике рыцаря.

— Брэйв.

— Чего?

— Чего-чего, муха по плечу ползёт.

Брэйв недоумённо остановился. Вилл подошёл ближе, шлёпнул по наплечнику ладонью и стёр пальцами кровь. На плече красовалась нашивка, и если ещё утром там была двойка, то теперь гордо сияла единица.

— Какого?.. — Брэйв удивлённо посмотрел на своё плечо, и его глаза расширились.

— О, брат Брэйв, поздравляю! — широко улыбнулся Кромор.

— Интересно, это кто-то с первого места умер? Или победа над Кровавым целителем принесла столько очков? — задумчиво спросил Намтик.

— Чёрт его знает. Давайте скинем это чучело кровавое и там уже гляну в системном чате. Етти, давай, веди нас, — сказал Брэйв, пытаясь скрыть радость за серьёзным выражением лица.

Етти кивнула и повела их дальше по коридору. Намтик последовал за ними, бросая любопытные взгляды на стены, украшенные гобеленами и картинами. Остались Дезгато и Пулчар. Дезгато опустился в кресло у камина, потирая рану на животе.

— Даже поверить в это не могу. Мы взяли Кровавого целителя, все остались живы, ещё и Брэйв на первое место поднялся. И где подвох? — проговорил Вилл, чувствуя себя ненадолго в шкуре ворчливого Брэйва.

— Да, но с другой стороны, мыедва остались живы, — подчеркнул Дезгато, морщась от боли. — Меня проткнули этим кровавым клинком, а этот псих устроил настоящий хаос.

Вилл прошествовал к почтовому ящику, который в прихожей разместил уже кто-то из ребят.

— Что же, надо порадовать Гига новостью, что мы справились с его заданием. Он просил убить Кровавого целителя, но мы, считаю, выполнили задание лучше и тоньше. Посмотрим, что он ответит на это. А ещё…

Вилл развернул почтовый интерфейс и открыл раздел с написанием письма.

— А ещё надо поблагодарить Соджеро. Нормально поблагодарить. Я ему вроде написал слова благодарности, но это больше похоже на дежурное «спс». Слишком сухо. Без его помощи у нас бы ничего не получилось…

Вилл замолчал, набирая более развёрнутое письмо с благодарностью. Когда палец нажал на «Отправить», то вместо системного уведомления о доставке письма перед глазами появилось предупреждение.

— Так, не понял?

— Что-то случилось? — спросил Пулчар.

— Ошибка. Такого персонажа не существует, — зачитал Вилл.

Баакарт вёл Форестора по тёмному коридору королевского дворца. Ночной мрак окутывал всё вокруг, и лишь лунный свет пробивался сквозь большие витражные окна, отбрасывая причудливые тени на стены. Тишина была такой густой, что казалось, воздух пропитан ею.

Неожиданно раздался грохот. Форестор, споткнувшись о ковёр, задел стоящую на постаменте вазу, которая с треском упала и разбилась на тысячи осколков.

— Ой-ой-ой… — испуганно выдохнул он, глаза забегали, словно у загнанного зверька.

Баакарт сдержал раздражение и мягко произнёс:

—Чего ты такой нервный? Это всего лишь ваза.

Форестор кивнул, пытаясь успокоиться. Его лицо напоминало румяный блин. Слегка растрёпанные от падения светлые волосы блестели в лунном свете, а большой тёмно-красный свитер с оленем на груди выбивался из мрачной атмосферы ночного дворца. Он любил такие странные свитера, казалось, что даже спал в них.

Они двинулись дальше. К каждому из советников требовался свой подход. С бородатым здоровяком Рэндом нужно было вести себя максимально уверенно, даже нагло, чтобы он воспринимал как равного себе. С Форестором, напротив, следовало быть предельно мягким и внимательным, заботиться о нём сильнее родной матери, тактично подбирая каждое слово. Коридоры дворца были пусты. Ни души вокруг, лишь эхо шагов, растворяющееся в темноте. Форестор нервно оглядывался по сторонам, прижимая руки к большому золотому оленю на груди.

— Послушай, Рыцарь. Почему мы всё-таки встречаемся поздней ночью?.. — трусливо, в своей привычной манере, спросил Форестор, растягивая каждое слово.

Баакарт глубоко вдохнул, стараясь подавить раздражение. Он прикрыл глаза, благо под шлемом этого было не видно, и заставил себя ответить спокойно.

— А ты что, хочешь, чтобы мы встретились среди бела дня, прямо у всех на глазах? У Трелорин под носом? Форестор, ну не тормози, ты же здоровый лоб, а задаёшь детские вопросы.

Форестор кивнул и замолчал, понимая всю нелепость своего вопроса. Через несколько минут они подошли к большим дверям, ведущим в зал, где обычно собирался Совет.

— После тебя, — Баакарт остановился и открыл дверь, пропуская Форестора вперёд.

Форестор нерешительно замер на пороге, и Баакарт постучал ему по спине, надавливая и проталкивая внутрь. Это был максимум, что разрешала игра, но даже так Форестор буквально влетел в зал, чудом удержавшись на ногах. Баакарт зашёл следом и прикрыл за собой двери.

Высокие окна пропускали лунный свет, который ложился бледными полосами на пол и стены. По всему периметру стояли четыре десятка фигур в массивных чёрных доспехах. Все чёрные рыцари выглядели одинаково и даже стояли в одинаковых позах, словно кто-то размножил их через известные комбинации клавиш и расставил по всему залу. Все стулья за большим круглым столом, за исключением роскошного королевского, были повёрнуты к столу спинкой и приставлены к нему, и у каждого такого стула лежал отрубленный палец с надетым большим кольцом-печаткой. Тонкие ручейки крови стекали с пальцев, образуя кровавую паутину на поверхности стола. За исключением места королевы, пальцев не хватало напротив трёх стульев.

Форестор испуганно оглянулся, его лицо побледнело ещё сильнее:

— Что тут?..

Закончить вопрос он не успел. Баакарт, не говоря ни слова, взорвал закреплённую на Форесторе бомбу, размещённую ранее похлопыванием по спине. Бомба взорвалась с оглушительным грохотом, взметнув вокруг тучи дыма и искр. Поскольку игра запрещала наносить урон другому игроку внутри безопасной зоны, Форестор не получил урона, но взрывная волна откинула всех остальных в зале. Баакарт с треском влетел в стену, а зал наполнил густой туман, вызванный добавочным модификатором к бомбе. Не было ни криков, ни звуков схватки, только жалобный вскрик. Когда туман рассеялся, перед глазами предстала жуткая картина: на полу лежал мёртвый Форестор с глубокой раной на животе. Один из Чёрных рыцарей холодно осмотрел тело, надел кольцо на палец Форестора и хладнокровно отрезал его, бросив на стол рядом с одним из свободных стульев.

—Тридцать третий, в чём дело ? — холодно спросил Рыцарь, отходя от стола.

—Виноват , — ответил Баакарт, стараясь придать голосу как можно большую невозмутимость. —Я не ожидал, что этот безумец решит взорвать бомбу .

—Займи своё место и жди Мастера .

Баакарт встал рядом с остальными, застыв в неподвижной позе. Кровь медленно стекала с пальца Форестора, сливаясь с тонкими кровавыми нитями на столе. Тело лидера «Лесного Дома» всё ещё лежало на полу, образуя под собой большое тёмное пятно крови.

За несколько месяцев жизни в образе Чёрного рыцаря удалось наладить общение с несколькими людьми из Совета. Все они были хорошими, добрыми, честными, местами благородными. Но всех объединял большой минус: в действительности они были не опытными Соджеро и Форестором, а Димой и Маратом из реала, где учились, работали, жили своей жизнью, но спокойная сытная жизнь не подготовила их к суровым джунглям, в которых их забросили против воли. Они были игроками, но совсем не в том смысле, в котором должны были быть главы больших гильдий. Их потолок — это сидеть в своих гильдиях и строить воздушные замки в разговорах друг с другом. Гига был прав. Совет превратился в сборище наивных мечтателей и глупцов, которые не выдержали столкновения с настоящим, жестоким миром, за что и поплатились.

Двери снова раскрылись, и в зал сразу вошли несколько человек: четыре чёрных рыцаря вели за собой худощавого темноволосого парня в простой кожаной куртке. Взгляд Соджеро заметался по залу, и с ужасом он смотрел на убитого Форестора и два десятка отрубленных пальцев на столах.

— Уроды…вы…вы что наделали⁈ — закричал он. Голос лидера «Крыльев свободы» дрожал от смеси гнева и ужаса.

Мастер Чёрных рыцарей, отличающийся от остальных более тёмным оттенком кроваво-красных глаз и изысканной отделкой доспехов, грубо толкнул Соджеро в спину, заставляя его войти в зал. Соджеро споткнулся о Форестора, пошатнулся и едва не ударился головой о стол. Его взгляд остановился на кольце, на котором была эмблема дома и ёлочки. Милая. Простая. Испачканная кровью.

— Что вы сделали⁈ — заорал Соджеро, его голос эхом разнёсся по залу.

Чёрные рыцари молчали, словно он был пустым местом. Баакарт также хранил молчание, наблюдая за происходящим из-под шлема. Соджеро сжал печатку Форестора в руке, его глаза метались по лицам рыцарей, и Баакарт понимал, кого именно парень хочет отыскать. На мгновение их взгляды встретились, но Соджеро не задержался и продолжил осматривать зал.

Вошёл ещё один Чёрный рыцарь, ничем не отличимый от остальных.

—Эфклин покинул город , — коротко сообщил он Мастеру.

— Уроды, отвечайте, что за хрень вы тут устроили? — продолжал кричать Соджеро.

Лидер Чёрных рыцарей сделал шаг вперёд, и в лунном свете его фигура казалась ещё более грозной и внушительной.

— Двадцать четвёртый. Ознакомь это ничтожество с третьим пунктом кодекса.

— Каждый член Чёрных рыцарей, узнавший или заподозривший в замысле против Короны заговор или предательство, обязан немедленно ликвидировать виновного. Предатель должен быть устранён без суда и промедления, дабы сохранить честь и безопасность Короны, — без запинки ответил двадцать четвёртый, стоящий ближе всех к убитому Форестору.

В чёрной перчатке Мастера появилось несколько пергаментов. Не говоря ни слова, он бросил их на окровавленный стол. Соджеро склонился над мятой стопкой и вытащил одну из записок.

— Чего вы несёте? Какой ещё заговор или предательство?

Рыцари вновь хранили тишину. Соджеро развернул пергамент, и встревоженный взгляд суетливо впился в строки, которых стало намного больше, чем раньше.

— Организовать диверсионные действия среди королевской стражи…Использовать гильдии Призванных для захвата и контроля ключевых торговых маршрутов…Провести тайную операцию по устранению Королевы с использованием сильнодействующих ядов…Но я не писал этого! Моих слов здесь буквально две строки! «Обращаюсь к вам не только как к единомышленникам, но и как к будущим союзникам»! Это моё, но откуда взялось остальное я не знаю!

—Печать твоя ? — сухо спросил Мастер.

— Да, но…

—Предатель должен быть устранён без суда и промедления, дабы сохранить честь и безопасность Короны , — леденящим голосом повторил Мастер. —Тридцать третий. Ко мне .

По спине пробежал неприятный холодок. Баакарт быстро подавил это чувство и, сохраняя внешнее спокойствие, приблизился к Мастеру.

—Убей его и положи отрубленный палец с кольцом на стол , — приказал он.

—А-а-а…я ? — опешил Баакарт.

—Не понял , — голос Мастера был настолько холоден и резок, что казалось, будто каждое слово било, как хлыст, оставляя за собой невидимые раны.

Баакарт медленно обнажил клинок. Металл блеснул в лунном свете, отразив зловещий холодный отблеск. Двое Чёрных рыцарей грубо схватили Соджеро под руки и оттащили его от окровавленного стола. Парня жёстко поставили рядом с тёмно-красным пятном крови, оставшимся от убитого Форестора. Соджеро не сопротивлялся, но и его губы растянулись в лёгкой, почти незаметной усмешке. Он быстро обо всём догадался.

—Тридцать третий ? — холодно переспросил Мастер.

Баакарт лихорадочно перебирал варианты, но все они заводили в тупик. Внутри безопасной зоны игроку невозможно нанести урон. Если другие Чёрные рыцари могли убить Соджеро за несколько резких ударов, то вот Призванный может сколь угодно замахиваться мечом, но не выйдет даже оцарапать парню щёку. Четверо Чёрных рыцарей закрывали выход из зала, и, как назло, сильная взрывная бомба была всего лишь одна. Гига не оставил чётких указаний, предписав «действовать по ситуации».

—Тридцать третий?

Баакарт покрепче сжал рукоять меча. Оставался только один выход — прорываться с боем, используя Соджеро одновременно как щит и как отвлекающий манёвр. Рискованно, но других вариантов попросту не было. Губы уже были готовы вымолвить заклинание, которое благодаря особенности шлема можно было делать беззвучным для остальных, но голос Мастера неожиданно изменился. По спине прокатилась ещё одна холодная волна, на этот раз волна жуткого страха. В голосе Мастера впервые были иные нотки — насмешливые, почти ехидные, из-за чего его голос звучал совсем по-другому.

—В чём дело, тридцать третий? Не можешь атаковать другого Призванного?

Вопрос был подобен удару под дых. Мастер резко взмахнул рукой, отдавая кому-то приказ. Стоящий позади Соджеро рыцарь бесшумно пронзил парня насквозь. Ещё несколько быстрых и точных ударов пробили его грудь и живот, заставив сперва осесть на колени, а после упасть лицом в окровавленный пол. В этот же миг всё тело пронзила острая, нестерпимая боль. Клинок глубоко вошёл в спину, обжигая внутренности ледяным пламенем. Мир вокруг начал плыть. Сквозь выкрик боли Баакарт попытался произнести хоть какое-то заклинание, но всё было тщетно. Тело накрыло безумная слабость, Баакарт упал на колени рядом с убитым Соджеро. В последние мгновения перед смертью Баакарт смотрел, как мёртвого главу «Крыльев свободы» аккуратно переворачивают на спину и отрезают у него палец с кольцом-печаткой. Кольцо с окровавленными скрещенными крыльями заняло своё место на столе, залитого призрачным лунным светом.

Конец 7-го тома

Ошибка. Такого персонажа не существует.

— Ничего не понимаю…

Вилл набрал в строке получателя письма ник «Форестор».

Ошибка. Такого персонажа не существует.

Целый час ушёл на попытки связаться с Соджеро, но каждый раз Система выдавала ошибку. Такая же ошибка всплывала и при попытке связаться с кем-либо из Совета. В распоряжении был специальный буклет с краткой информацией по Совету — какие в нём были гильдии, и кто этими гильдиями руководил. Вилл рассылал письмо всем, но ни до кого не получилось достучаться. Единственный, кто получил проверочное письмо, был Эфклин, и всё это сильно настораживало.

Не успел Вилл закрыть почтовый интерфейс, как дверь в подвальную комнату открылась. Етти переодела обычную целительскую мантию на привычное одеяние малиновых оттенков, а лёгкий синяк, полученный в недавней битве, исчез.

— Вилл! Целитель очнулся!

— Он что-то сказал? — Вилл спешно последовал за девушкой.

— Нет. Не знаю. Он очнулся, и я с-сразу бросилась наверх.

Короткая скрипучая лестница вывела в подвальное помещение, которое представляло собой крошечную комнату, скромно обустроенную под землёй. Никакого естественного света в комнате без окон не было, и лишь две тусклые лампы не давали помещению погрузиться во тьму. Кровать, стол да пара деревянных стульев — вот всё, что было внутри. На одном из стульев сидел Дезгато, сосредоточенно рассматривающий Целителя и бросивший на них лишь косой взгляд.

— Всё нормально? — спросил Вилл у Дезгато. Тот лишь коротко кивнул в ответ.

Вилл шагнул ближе к кровати, приглядываясь к сидящему на ней Кровавому целителю. Тот, ссутулившись, держался за голову и, казалось, не обращал на них внимания. Наконец, он медленно убрал руки от лица и, морщась от боли, оглядел их троих.

— Привет, — поздоровался Вилл.

— Как себя чувствуете? М-может, воды? — с заботой спросила Етти.

Кровавый целитель не ответил, продолжая бегло осматривать их. Его глаза почти избавились от кровавого оттенка, хотя радужка всё ещё сохраняла светло-красный цвет.

— Кто вы такие? — хрипло спросил он. — Я чувствую свет вашей Искры, но она…иная. Не из этого мира.

— Мы — Призванные, которые попали в этот мир больше года назад. Тебе это о чём-то говорит?

Целитель медленно покачал головой, продолжая осматривать их внимательным, цепким взглядом, который прожигал насквозь.

— Вы трое облачены в красное, но лишь от тебя исходит подлинная Искра Кровавого целителя.

Он внимательно оглядел свою разодранную кровавую мантию, затем поднял взгляд, и целую минуту переводил его с одного кровавого одеяния на другое.

— Двое Кровавых целителей, сосуществующих в одном временном отрезке…как такое возможно…Что же касается Призванных…боюсь, я ничего не знаю о вас и не помню.

Вилл подошёл поближе к кровати и присел на колено.

— А что ты вообще помнишь? Какое твоё последнее воспоминание?

— Помнишь, как хотел меня убить? Или как поднятый тобой кровавый скелет оставил мне вот такой подарок? — Дезгато распахнул красный халат, показывая оставшуюся с утра рану. В отличие от ссадины Етти, эта рана не зажила, да и сравнивать их было нельзя. Воспалённые края, блестящие от засохшей крови, окаймляли глубокий рубец, идущий от груди к животу.

Лицо целителя побледнело, и глаза широко раскрылись от ужаса.

— Я…хотел убить?.. — испуганные глаза блуждали по ране, а голос наполнился горечью. — Поднятый мой костяной воин? Что же я ещё мог натворить…

— Оставим пока это в стороне, — Вилл взглядом попросил Дезгато не бежать впереди паровоза. — Что последнее ты запомнил?

Целитель на несколько мгновений прикрыл глаза, его дыхание участилось, и вдруг его тело задрожало.

— Эй, всё в порядке? — встревоженно спросил Вилл.

— Я до сих пор ощущаю привкус той горечи. Я отравил Деревню Серебряного Рассвета, пытаясь спасти мир от страшного проклятья, и погубил сотни невинных ради общего блага. Ведомый долгом, я поплатился за свой выбор. Меня схватили, оставили томиться без пищи и воды в долгих мучениях, и когда я совсем ослаб, то вытащили на площадь, и…они вырвали заживо мою душу, оторвав её от умирающего тела…

— Погоди…ты…как же он говорил…Аргеннар?

Целитель поднял встревоженный взгляд на Вилла.

— Откуда моё имя знакомо тебе?

— Я знал твоего праправнука, — медленно проговорил Вилл. — Его звали Хэйлегур. Он рассказывал мне о тебе. Он хотел пойти по твоим стопам и стать Кровавым целителем, но в конце концов понял, что этот путь не для него.

Целитель долго молчал, затем тихо произнёс:

— Мой праправнук… это же сколько лет прошло… Где же он? Какое место занял в этом мире?

— Он…мёртв. Пожертвовал собой ради спасения мира. Он был целителем Десятки.

— Вот оно как… — ответил целитель с тихой грустью.

В комнате повисло тяжёлое молчание.

— Видимо, с твоей душой что-то сделали после Расщепления. Она каким-то образом вселилась в тело одного парня, такого же Призванного, как и мы.

— Кэхил… — вымолвил Аргеннар.

— Ты знаешь его?

Целитель не ответил, но его тело содрогнулось от нового приступа безумия. Етти поспешила подать ему воды, и Аргеннар жадно глотал её, пытаясь успокоиться.

— После Расщепления…была только тьма, — едва слышно продолжил он. — Бесконечная тьма. Моё сознание…заточили в сосуд. Я помню…седовласого волшебника с обожжённой бородой…он что-то шептал, говорил, кричал…Боль, тьма, страдания…И я вырвался на свободу. Летел вперёд, очень долго летел…и меня притянула израненная душа…Чья боль была намного сильнее моей…Он бил себя по лицу…Царапал стены…Кричал…Кричал её имя…Ланвиа…Ланвиа…Ланвиа…

Тело целителя снова бросило в сильную дрожь.

— Всё, не надо, — Вилл мягко опустил руку на окровавленное от мантии плечо. — А помнишь, что было дальше? Наш бой, например?

Целитель медленно покачал головой, странствуя в болезненных воспоминаниях.

— Нет… снова тьма. И…вспышка безумия. Вызванная не магией, а словами.

Вилл прищурился. Видимо, догадка оказалась верна, и вырвавшимися против воли словами получилось случайно задеть некие триггерные точки, которые вызвали безумный всплеск.

— Ладно, отдыхай, — Вилл кивнул Етти и Дезгато, давая знак выйти из комнаты. — Мы оставим на столе магический колокольчик. Если что-то понадобится, просто позвони, и мы услышим в любой…

Неожиданно в системном чате вспыхнуло редкое уведомление. Такие сообщения появлялись даже не каждый месяц, и всегда сопровождались особым интересом и бурными обсуждениями в игровом сообществе. Первый раз игроки увидели его лишь спустя несколько месяцев после старта, когда первый рейд закрыл легендарное подземелье.

— Я не понял. Это вообще как?.. — растерянно спросил Дезгато.

Вилл застыл, не находя слов. В системном чате мерцала одна-единственная строчка.

Игрок Гига получил достижение «Первый среди Легенд» (Стать первым, кто достигнет 299 уровня).

Альт осторожно шагал по мрачному, полутёмному коридору подземелья, в котором не было ни каменных стен, ни привычных факелов на стенах. Вместо этого всё вокруг напоминало гигантские внутренности огромных часов — стены, пол и потолок состояли из переплетённых шестерёнок, металлических труб и колёс, которые беспрерывно двигались, издавая тихий, но навязчивый скрежет. Каждый шаг сопровождался гулким эхом, которое быстро затухало в этих тёмных, промасленных лабиринтах.

Огромные, тяжёлые шестерни медленно вращались на стенах, свистя при каждом повороте, их зубья периодически соединялись с другими частями механизма. Система создала невидимые стены, потолок и пол, поэтому не давала подземелью зацепить игрока в безжалостный водоворот механических зубьев, но было спокойнее держаться ближе к середине, благо проход был очень просторным.

— Под ноги внимательнее смотри, — сухо бросил Альт через плечо.

В механическом подземелье дорога была не только наполнена движущимися шестернями и необычными механизмами, но и весь пол был расписан. Нарисованные краской линии замыкались в неровные фигуры, а по границам был рассыпан особый мерцающий порошок. Помеченных ловушек было так много, что в некоторых местах, даже при широком проходе, приходилось прижиматься то к одной системной стене, то к другой. Опасности поджидали через шаг, но группа разбойников из гильдии уже успела проверить и пометить все опасные участки.

— Какая забота, спасибо, — за спиной раздался ядовитый женский голос.

Альт бросил короткий взгляд через плечо. Облачённая в дорожные одежды Грати перепрыгивала через опасный островок, простирающийся от одной стены и до другой.

— Может, уже расскажешь, куда мы идём? — спросила Грати после нескольких минут тишины.

— К Гига, — коротко ответил Альт. Где-то вдали раздался гул, словно большая пружина сжалась и разжалась.

— Я поняла, спасибо. Где именно он нас ждёт?

— Впереди.

Позади раздался разочарованный и нервозный вздох.

— Вы вытащили меня из дворца, с мешком на голове куда-то везли больше часа, потом вообще бросили в воду, пока меня не засосало в воронку, что выбросила меня в жару, где я мгновенно просохла, а теперь мы вдвоём идём по необычному подземелью с миллионом часов. Что это за место?

— Место, которое приведёт к Гига, — равнодушно ответил Альт.

— Боже, ты правда такой сложный, или прикидываешься?

Альт развернулся и залепил Грати рот особой липкой лентой.

— М-м-м! — возмущённо замычала Грати, отдирая ленту от губ. — Ты с ума сошёл? Это что сейчас было?

— Это было «ты в муте», — столь же сухо ответил Альт. — Много болтаешь.

По раскрасневшемуся лицу Грати было видно, как ей очень хотелось что-то сказать, но она молчала и возмущённо сопела.

— Да ты охренел. А если я расскажу об этом Тимуру?

— Рассказывай. Он приказал доставить тебя, и я доставляю, а такие мелочи не заставят его даже бровью шевельнуть.

— Доставить, значит? Ты его верная ручная собачка? Послушно выполняешь любой приказ?

В голосе Грати слишком очевидно сквозило желание задеть как можно сильнее.

— Из всех фраз, у которых есть хотя бы призрачный шанс меня уколоть, ты выбрала самую тупую. Аккуратнее здесь. Иди у левой стены.

Альт спиной прижался к холодной стене. Тонкие вибрации шестерёнок, скрытые за системной защитой, передавались через невидимую поверхность. Сделав шаг вперёд, Альт плавно прошёл по узкой безопасной дорожке, осторожно продвигаясь вперёд. Наконец, ярко-красные границы расширились, и Альт, ступив на открытое пространство, обернулся. Грати, прижимаясь спиной к стене, аккуратно ступала следом.

С открытия удивительной игры прошло много времени, за которое произошло много громких событий, и многие игроки успели вписать свои имена в историю этого мира. Однако, были двое игроков, чья слава и известность затмевали остальных. Виллиус, Кровавый целитель, добился огромных успехов: он стал первым, кто прошёл первое легендарное подземелье, он занял второе место в спидран турнире со своей группой, хотя шептались, что он добровольно отдал победу ради «жизни» своего друга, он первым получил специальный класс, а также дважды спас большие группы игроков. Виллиуса знали многие, если не все, но на вершине славы он стоял не один.

В отличие от Виллиуса, который несмотря на свои достижения, часто оставался в тени, занимаясь своими делами, Гига вершил историю. Он сделал то, что никому не удавалось — он воплотил свои амбиции в реальность, взяв под контроль половину всей карты. Топовые игроки мечтали стать частью лучшего коллектива, а девушки строили Гига глазки, надеясь на благосклонность и более личное знакомство. Однако, он оставался равнодушен к таким знакам вниманиям. Свечку никто не держал, но ни разу Гига не выходил из своих покоев в компании раскрасневшейся девушки с горячим румянцем. Его интересовала лишь одна девушка.

Альт снова посмотрел на Грати. Любовь — странная штука. Она толкает на выбор, который окружающие не способны понять. Если оценивать Грати по десятибальной шкале, то внешне была она на слабую пятёрку. Волосы пусть и длинные, но слабые. Личику не хватало миловидности. Тонкие и бледные губы, напоминающие две едва заметные линии, и слегка заострённый носик не добавляли особой привлекательности. Худощавая и плоская — как спереди, так и сзади.

«Из-за болезни своей такая?» — холодно подумал Альт, не испытывая ни капли сострадания. Он был одним из немногих, кто был в курсе болезни девушки, но никакой жалости и сочувствия к ней не было. Эти чувства не занимали места в сердце даже в реальном мире, а уж здесь — тем более. Из-за своей ограниченности большинство игроков называли это место виртуальной темницей, хотя на самом деле это идеальный мир. Пока одни жалеют себя, другие берут всё в свои руки и творят историю. В этом мире нет болезней, нет бед, и есть всё, чтобы прожить прекрасную, полноценную жизнь, в которой успехи зависят только от себя. Гига подарил Грати шанс на прекрасную жизнь, и никакой жалости она не заслуживает. У неё есть всё, чего не хватало в жизни по ту сторону, и лишь от неё зависит, насколько она воспользуется подаренным ей шансом.

Альт осторожно свернул за очередной поворот в механическом подземелье и замедлил шаг. Три фигуры двигались прямо навстречу. Звук их шагов то и дело тонул в тихом гуле шестерёнок и скрежете металла.

— О-о-о, какие люди! Альт, привет, что-то мы давно не виделись! — широко улыбнулся парень с разноцветными глазами и волосами, окрашенными в цвет клоунского парика.

— Салют, — коротко ответил Альт.

СкилловыйБездарь протянул тощую руку, и Альт едва-едва пожал её. Идущий рядом Риволи ограничился коротким кивком.

— Как будешь в столице, заглянешь ко мне на пару минут? — заговорщицки спросил Бездарь.

— Зачем?

— Вещица одна попала в руки, она по твоей части как раз.

— Ок, загляну.

— Добро. Эй, ты, смотри под ноги давай! Ты чуть не наступил в ловушку! Убить нас решил? Всё, давайте, позже увидимся.

Улыбка моментально исчезла с лица Бездаря. Он грубо отвесил подзатыльник мужчине в простой серой мантии и изумрудным ошейником, но тот, казалось, даже не обратил на это внимания. Альт остановился, внимательно вглядываясь в лицо Сигила. Последи неряшливых волос и заросшей бороды выделялись повреждённые голубые глаза, горящие азартом и возбуждением, а губы периодически расплывались в странной, почти безумной улыбке.

Шестерёнки на стенах с каждым шагом гудели всё более зловеще, словно подземелье, будто живое, дышало тяжело и неравномерно. Путь, прежде освещённый тусклым, холодным светом, медленно преображался. Освещение становилось всё более зловещим — лёгкий багровый оттенок начал проступать по краям стен, как кровь, просачивающаяся сквозь металл. С каждым шагом красный свет становился всё темнее, пока всё вокруг не окрасилось в кровавые тона. Вскоре впереди показалось огромное кровавое пятно, на фоне которого стояла внушительная фигура, закованная в лучшее снаряжение игры.

— Значит, глаза меня не обманули, — Альт бросил взгляд на плашку над головой Гига. Там горели цифры, безумные даже для этого мира.

— Да. Но обсудим это потом, — Гига обернулся к подошедшей Грати. — Как добрались?

— Нормально, — буркнула девушка.

Грати поубавила спесь. Она сверлила взглядом то Гига, то переводила взгляд на кровавую печать, закрывающую проход. Альт немного отступил в сторону.

— Ну и? Зачем я проделала такой путь? — нервно спросила Грати. — Ты притащил меня ради…вот этого?

Грати осторожно провела рукой рядом с кровавой печатью, едва касаясь её поверхности. Печать мгновенно отозвалась — свет внутри неё вспыхнул, и слабая волна энергии распространилась по проходу.

— В свой первый день в этом мире игроки получили письмо. Его прочитали все, и все, почему-то, подумали, что игроков отпустят после прохождения трёх легендарных подземелий, хотя такого условия не было.

— Разве? — недоверчиво спросила Грати.

Гига взмахнул рукой и начал двигать пальцем вниз, словно прокручивал длинную ленту перед собой.

—Собрав три части сказаний, и сложив их воедино, вы получите ответ. После исчезновения трёх легендарных подземелий эти три части разбросали по разным уголкам мира и квестам. Альянс считает, что всё это обманка, и в сказаниях нет ничего ценного, но это не так. Им не хватает мудрости изучить их более внимательно. Всё, на что они способы, это прочитать их в поисках глупых подсказок, вроде складывания больших букв или прочего бреда.

— И вы оказались умнее всех, верно?

— Да, — просто ответил Гига. — Я собрал под своими знамёнами лучших, и не вижу смысла принижать их заслуги. Я хочу, чтобы игра не заканчивалась, но это невозможно без контроля всех источников закончить игру, иначе несмотря на всю пиар-машину моей идеологии она может обрушиться из-за случайного игрока, который не менее случайно отыскал выход. Мы — вот кто сильнее прочих горит желанием отыскать все выходы отсюда. Поэтому я тебя позвал. Это — доказательство серьёзности моих намерений. Пока остальные мечтают и планируют, я — делаю.

— Погоди, все выходы? — переспросила Грати.

— Десять — это важное число в этом мире, поэтому мы убеждены, что выходов также десять. Один выход мы нашли и уничтожили, поскольку была такая возможность. Путь ко второму заруинил сам Вилл. Вернись он в этот мир с сердцем, то смог бы проложить дорожку, но он решил пойти по дороге бессмысленного благородства. Третий путь разрушить или заблокировать невозможно, но мы его полностью контролируем. К каждому из путей ведёт сразу несколько дорог, и по одной из них как-то пробрались гости с Альянса. Пришлось убить этих двух парней, вернее, отправить их в реал. Надеюсь, они здоровы. Хорошие были ребята.

— А это?.. — Грати вновь провела рукой возле кровавой печати. — Ещё один выход?

— Да. Обнаружили его пару недель назад. Ушло много времени, чтобы как лучше замаскировать его, так и найти и обозначить все ловушки. Случайный гость, конечно, обрадовался бы подобному подарку, но надеюсь, гостей не будет здесь в принципе.

На несколько секунд гул вращающихся шестерёнок затих.

— Подойди поближе.

— Куда ещё ближе-то… — Грати осторожно шагнула к пелене, почти касаясь её тощим телом.

Гига сам поднёс лицо поближе. Кровавый свет зловеще осветил его лицо, а вырывающиеся из пелены нити то и дело тянулись к длинным волосам.

— Это особая печать, причём даже не десятого, а пятнадцатого уровня. Наш гость, разрушитель печатей, едва не помер от радостного возбуждения, вызванного подобной находкой, но он не знает, что к этой печати я его больше не подпущу. Смотри дальше, прямо вглубь. Видишь, там такой простенький рычаг?

Альт посмотрел на Грати, которая почти уткнулась в печать лицом, желая рассмотреть то, что было по ту сторону.

— Вроде вижу…Погоди, и всё, вот так просто? Потянуть рычаг вниз, и игра закончится?

— Не забывай, какой путь нужно проделать до этого рычага, — короткая усмешка проступила на лице Гига. — Но ты права. Стоит потянуть за этот рычаг, как всё прекратится. Он закончит игру. Для нас.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Кровавый целитель. Том 7: Endgame – Часть 1