Глава 1 Пробуждение

Воспоминания приходили обрывками.

Сначала он вспомнил первые мгновения, когда пришел в сознание. Мальчик лежал на устланной сосновыми иглами бурой земле, уткнувшись лицом в сухую жесткую траву, а птицы кружили над ним и противно крухали. Но ему было все равно. Разум был подернут чернотой и ничего, кроме этой глухой черноты, для него в тот момент не существовало. Кто он? Где он? Как здесь оказался? Не важно. В мире, затянутом пеленой небытия, нет ничего важного. Лишь только молчаливое созерцание бездонного неба и черных птиц, кружащих над ним.

Потом острая белая игла света вонзилась ему в голову, и он со стоном открыл глаза, вновь выплывая из темноты.

В то же мгновение боль пронзила каждую клеточку тела и заставила надсадно закричать. Это длилось вечность, до тех пор, пока его глаза не привыкли к свету. Огляделся.

Трава. Сосновые иглы. Корни дерева. Это первое, что бросилось в глаза.

Он все так же лежал на земле. И вроде ничего не изменилось, но чутье подсказало — все было уже не так как прежде. Исчезли птицы. Но даже не они вызвали в душе это неприятное чувство тревоги. Что-то иное, гораздое важнее птиц, ушло, кажется, навсегда.

Мальчик попытался встать. И тут же застонал, не в силах выдержать новую красную волну боли, захлестнувшую его с головой.

Пришлось переждать. Делая маленькие глотки воздуха — на большие не хваталось сил, да и грудь пронзала колючая боль, — он вновь принялся осматриваться. Деревья. Склон. Внизу, по ущелью, вьётся черная дорога. Вот на этой черной дороге очередные воспоминания и обрывались. Словно на глаза накинули саван.

Следующее, что он помнил, было даже не картинкой, ощущением. Словно дрожащий воздух, в котором чувствовалось что-то мрачное, зловещее, окутавшее все непроницаемым туманом, кольцом окружившее его. Словно кто-то черный, не добрый стоял за спиной с занесенным ножом.

И третье воспоминание, самое долгое, после которого и пришло все, что было укрыто за дымкой небытия и после которого захотелось спрыгнуть с обрыва головой вниз.

Шли. Не останавливаясь, очень долго, не замедляя хода, не подбирая уставших, стирая ноги в кровь. Стоял зной. И зной этот был непрерывным, безнадежно-ровным, проникающим в самое нутро. Он жарил медленно, ибо не спешил, зная, что укрыться идущим людям негде.

Солнце было огромное, злое, и казалось, что с каждым новым шагом оно опускается все ниже и ниже, к земле, готовое изжарить всё.

До белизны калились камни и едва кто-то из идущих случайно наступал на один из таких кругляшей, как сразу же вскрикивал, а воздух наполнялся запахом паленой плоти и тряпья.

Мальчик шел с закрытыми глазами, потому что так не слепило солнце, лишь иногда открывая их, чтобы не наткнуться на раскаленные камни или не наступить на колючки.

Где же лес, у которого он очнулся? Где дорога, которую он видел? Почему сейчас одна пустыня, страшная в своем зное и беспощадная? Ответов он не знал. Да и не особо они его сейчас волновали. Ему было безразлично все — и эта дикая жара, и эти молчаливые безымянные люди, идущие вместе с ним в одном строю, и даже то, кем он являлся. Пустая оболочка, где вместо наполнителя пустота — вот кто он такой на самом деле.

Он без интереса наблюдал за собой с некой отстраненностью, словно бы со стороны и лишь гадал, когда умрет — через десять шагов или через сто? А смерть была близка. В теле совсем не осталось воды и оно, его тело, совсем еще юноши, превратилось теперь в подобие мумии — кожа посерела и высохла.

Шедшая вокруг немая толпа была тоже серой и мальчику на некоторое мгновение показалось, что все эти люди — двойники, так они походили друг на друга своей пыльной изношенной одеждой, превратившейся в лохмотья. Но потом, когда зрение с трудом сфокусировалось, он вдруг с удивлением обнаружил, что это и не люди вовсе, а какие-то причудливые звери, идущие на задних ногах.

Мальчик начал оглядываться по сторонам, с любопытством рассматривая каждого. И сразу же понял, что это не звери. Тела вполне человеческие, обычные руки, обычные ноги, а вот головы… У кого-то волчья, у кого-то козлиная, но в большинстве своем — коровьи. И полные немого ужаса глаза. У всех.

— Живее! Не отставать! — раздался за долгие часы молчания чей-то властный дребезжащий голос.

А потом что-то со свистом рассекло воздух и обожгло плечо. Мальчик дернулся.

— Живее!

Боль была острой, но даже она не протрезвила и не вывела разум из тумана.

— Не отставай, — прошептал идущий рядом. — Иначе убьют.

Мальчик поднял глаза на говорившего. Вытянутая покрытая кучерявой грубой шерстью морда, черный, с пеной в уголках рот, красные с продольными черными черточками-зрачками глаза. Мальчик не знал какому животному принадлежит эта голова. Да и существовало ли такое животное?

— Убьют, — прошептал спутник и закрыв глаза, двинул дальше.

Поток существ следовал за невидимым погонщиком, идущим впереди. Тяжелый и неровный топот ног порой нарушало чье-то надорванное дыхание и сухое чмяканье запекшихся губ.

— Как тебя зовут? — выдохнул мальчик.

Поберечь бы силы, ведь даже для того, чтобы произнести слова вслух, потребовалось привлечь дополнительные внутренние ресурсы. Но парню действительно стало вдруг интересно.

— Сюэ, — ответил идущий и глянул на мальчика, ожидая что и тот назовется.

— А я… — мальчик замешкался, словно вспоминая свое имя. Лоб прочертила глубокая морщина. — Я… меня зовут… Эхуанг…

— Император мертв.

— Вы в этом уверены?

— Госпожа Баожэй, я в этом уверен полностью. По всем пяти признакам, указанным в Кодексе здоровья, которые лекарю следует перво-наперво проверить в таких случаях, он мертв. Никакие порошки и эликсиры тут уже не помогут.

Собравшиеся в спальной комнате люди вновь напряженно замолчали, глядя на распростертое тело старика и лекаря Хэо, ходящего вокруг и пристально осматривающего его. Придворный врач уже в который раз проверил у покойника пульс, зрачки, послушал дыхание. Казалось, он и сам до конца не мог поверить в произошедшее.

— Горе то какое! — зашептал Хуоджин, глядя на тело.

Белизна кожи мертвого наводила на мысли о фарфоре, которым славился Род Огня Перворожденного. Император был бел, ни единого кровяного сосудика или отеков не просматривалось, словно и не было в нем крови, а, как и гласят легенды, состоял он из светлого антрацита.

— Горе! — повторил Хуоджин, скрестив руки на груди.

Лекарь вновь обошел вокруг кровати, откинул одеяло в сторону, норовившее все время запутаться в ногах. Выполненное из легчайшего шелка, оно описало в воздухе дугу и приземлилось у ног госпожи Баожэй.

Присутствующие вперились на него взглядами и долго рассматривали замысловатые узоры, погрузившись в тяжелые думы.

— А от чего он умер? — нарушил скорбное молчание господин Ченг, управляющий армией Провинции. — Его отравили?

От этого предположения собравшиеся еще сильнее напряглись, в воздухе явно почувствовалась нервозность.

— Отравили? Нет, не похоже на отравление, — покачал головой Хэо. — По всем признакам смерть от слабости сердца. Император жаловался на него, пил порошки, которые я ему выписывал.

— Значит плохие порошки вы ему выписывали! — прикрикнул раскрасневшийся Ченг. — Или сами его отравили!

— Что⁈ — вытянулся в лице Хэо. — Я? Отравил? Да как вы смеете⁈ Я давал клятву! Я множество лет… Я…

— Послушайте, господа, — вступила в перепалку госпожа Баожэй. — Давайте не будем голословно друг друга обвинять в том, чего никто не совершал. Император мертв, и это надо признать. Хотя бы нам, собравшимся здесь. Это тяжело осознать, ведь Император правил Провинцией на протяжении множества десятков лет, многим казалось, что он будет жить вечно. Но он такой же человек, как и мы с вами, а значит так же смертен как и…

— Что вы несете? — задыхаясь от ярости, произнес Ченг. — Император — не человек! Он наместник Бога на земле! Он…

— Господин Ченг, — перебила его Баожэй. Лицо ее в этот момент стало похоже на маску, недвижимое, холодное, полное ненависти. — Вы действительно верите в эти сказки? Это все иносказательные выражения, служащие лишь для того, чтобы показать, что власть Императора бесспорна. Протрите глаза, уважаемый министр, и посмотрите еще раз на кровать. На ней лежит худой и дряхлый старик, это и есть наш с вами Император. И он мертв.

Ченг вздрогнул и глянул на тело так, словно видел его в первый раз. Одними губами прошептал:

— Мертв…

— Кто-то еще не верит, что Император отправился на тот свет? — Баожэй обвела всех взглядом. — Если нет, то можете подойти к нему ближе и потрогать его ледяные руки, а также прильнуть ухом к груди — чтобы не услышать там ничего, кроме тишины. Мертв. Раз и навсегда. Словно мраморные статуи во внутреннем дворе. Может быть вы, господин придворный маг, желаете убедиться в смерти нашего правителя?

Баожэй многозначительно глянула Фэй Фо, стоящего в стороне. Маг холодно посмотрел вопрошающей прямо в глаза, сдержано ответил:

— Нет необходимости. Я вижу, что он… что он мертв.

— Тогда кто-то другой?

Стоящие министры скорбно склонили головы.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнула Баожэй. — Продолжим. Сейчас стоит один весьма острый и непростой вопрос. О смерти Императора необходимо объявить народу.

— Нет! — выдохнул Ченг, встав напротив живых и загородив собой тело Императора. — Нельзя этого делать! Ни в коем случае! Начнутся волнения!

— Не начнутся, — уверенно ответила Баожэй. — Потому что следом за объявлением смерти Императора мы сообщим народу, что созываем Совет для выбора нового Императора.

— Что? Совет? Полная чушь! — небрежно фыркнул Ченг. — Я повторяю еще раз. Нельзя говорит всем о смерти Его Величества! По крайней мере не так скоро. Надо все обсудить, очень тщательно всё обдумать, предусмотреть все возможные реакции, просчитать дальнейшие пути.

— Вы действительно так считаете? — с усмешкой спросила Баожэй. — До каких пор мы будем скрывать его кончину? Сколько дней или месяцев будет, как вы выразились, всё взвешивать? Что будем делать с телом всё это время? Обратимся к Сумрачным Теням? Они, ходят слухи, обладают секретами бальзамирования. Превратим нашего Императора в куклу и будем по праздникам показывать людям, делая вид что все так и должно быть?

— Просто…

— Если вы настолько трусливы, что боитесь признать очевидное, то вам нет места в Совете!

— Что⁈ — выпучил глаза Ченг. — Да кто вы такая⁈ Кто вам дал право так говорить⁈ Что вы вообще тут делаете⁈ Теперь это нам, министрам, решать, как быть дальше, а не…

— Возьмите себя в руки, господин Ченг! — с нажимом произнесла Баожэй.

— Да я…

— Действительно, господин Ченг, не надо истерик, все и так взвинчены, и расстроены. Надо искать решение, а не спорить, — вступил в разговор Хуоджин. На его лице играли желваки, а сам он был похож больше на статую, чем на человека.

— Но ведь она — никто! — возмутился Ченг, глядя на коллегу. — Как она смеет…

— Она — жена господина Реншу, младшего брата Императора. Ее сын, господин Фанг, ожидаемый наследник престола…

— Он в коме! — вскрикнул Ченг.

— Верно, — кивнул Хуоджин. Говорил он медленно, делая паузы в словах только лишь для того, чтобы и самому не сорваться и не начать ругаться. — И вам надо быть более тактичным, чтобы напоминать об этом ее матери, которая и так сейчас пребывает в горе. Вам следует выйти.

— Что⁈ — еще больше удивился Ченг.

— Вы перенервничали в связи с кончиной Императора и теперь ведете себя неподобающим образом. Прошу вас выйти.

— Но ведь…

— Временно, — поспешил заверить его господин Гуожи, вступивший в беседу.

— Верно, — кивнул Хуоджин, мельком глянув на коллегу. — Как только почувствуете, что взяли себя в руки и успокоились, можете вновь вернуться к нам. Мы не в праве вас ограничивать, но желаем сделать как можно лучше. Для всех.

Ченг начал смотреть на других министров, чтобы найти поддержку, но те лишь опустили глаза.

— Но ведь… это же…

Ченг глянул на Фэй Фо.

— Если смысл сейчас в этом, госпожа Баожэй? — спросил маг, внезапно поддержав министра.

— Вы о чем? — спросила та

— Господин Ченг, хоть и немного импульсивен сейчас, но выпроваживать его за дверь не лучшая идея. Он тоже здесь должен присутствовать. И принимать необходимые решения.

— Не согласна с вами. Вполне хорошая идея отправить его за дверь. Пусть приведет себя в порядок, чтобы вести подобающим способом, — Баожэй зыркнула с прищуром на мага. — Но, как вы выразились, его никто не выпроваживает за дверь насильно. Просто настойчиво советуем, верно, господа министры?

Большинство нестройно закивали головами.

— А насчет принимать решения — его уже давно приняли. Сообщаем людям о смерти Императора и о созыве Совета.

Фэй Фо болезненно сморщился, словно давно не терзавшая боль в пояснице вновь прошила тело. Нет, это была не та боль, которую можно купировать эликсирами и снадобьями. Иная. Маг все это время украдкой смотрел на мешочек в руках Баожэй, который та держала и все не открывала. Смотрел и не мог заставить себя успокоиться. Мешочек с порошком. Обычный мешочек с порошком. В который Фэй Фо сегодня ночью подсыпал яд.

Уже не в первый раз маг задал себе вопрос — правильно ли он сделал? Может, и не стоит устранять Баожэй?

«Возьми себя в руки, маг! — проскрежетал одними зубами Фэй Фо, отирая пот со лба. — Сделал шаг — делай и другой. Назад дороги уже нет».

Но если сейчас Баожэй решит принять порошок и умрет на глазах у всех, то выглядеть это будет весьма подозрительно.

«Нет, сразу не должна, — попытался успокоить себя маг. — Доза такая, что смерть наступит только через сутки».

Баожэй переложила мешочек в другую руку, поиграла шнурком, спрятала порошок в карман.

— Хорошо, — сгорбившись, выдохнул Ченг. — Возможно, вы и правы и мне нужно успокоиться. Пойду выпью воды. Это такое горе!

Шаркающей походкой сановник вышел из комнаты. Никто из присутствующих даже не проводил его взглядом. Все смотрели на тело Императора.

— Может, унести его отсюда? — робко предложил Хэо. — Скоро поднимется солнце, будет жарко и… — лекарь замялся. — А в винных погребах есть лед. Это поможет сохранить тело, до момента, когда скорбный храм будет построен.

— Согласна, — кивнула Баожэй. — Так и сделаем.

И окинув всех присутствующих взглядом, добавила:

— Сейчас, господа, нужно определиться с тем, кто сообщит горестную новость жителям Провинции. Сделать это необходимо как можно быстрее, потому что как бы мы не хотели этого, но слухи поползут стремительно, и будут настолько неправдоподобными, что сильно навредят и без того слабой власти. Кто сообщит новость?

Министры начали смотреть друг на друга и что-то нечленораздельное мычать.

— Что, ни у кого нет смелости? — Баожэй обвела министром взглядом. — Тогда это сделаю я!

Многие из присутствовавших облегченно выдохнули.

— Соберите людей, всех жителей Провинции, на главной площади сегодня в полдень. Там я и сообщу им о кончине Императора. И там же расскажу про Совет, который будет созван для того, чтобы решить кто же будет следующим Императором — господин Фанг, господин Реншу, либо… — Баожэй сделала паузу. — Кто-то другой.

— А может быть и такое решение? — вскинул брови Фэй Фо.

— Мне это неведомо, — ответила Баожэй. Уголки ее губ приподнялись вверх. — Что решит Совет, то и будет. А сейчас, господа, не вижу больше смысла тут находиться. Предлагаю переместиться в другое место, мне необходимо подготовить речь, а вам, я думаю, заняться своими прямыми обязанностями. Смерть Императора не освобождает вас от выполнения государственных вверенных вам дел. И не забудьте перетащить старика в винный подвал, чтобы смердеть не начал.

Баожэй развернулась и быстрой походкой вышла из комнаты.

Последние сказанные слова повергли всех в смятение.

— Беда пришла в наш Род, — едва слышно произнес лекарь Хэо и стал стаскивать труп, чтобы переместить его на простыню, разложенную на полу.

Но едва Хэо перевернул тело на бок, как покойник издал протяжный полный боли стон.

Глава 2 Золото и песок

Отряды Уэна двигались быстро. За день удавалось пройти до сорока ли. Предводитель, делегировавший своим дружинникам командовать группами людей, уже в который раз похвалил себя за такое решение, потому что сейчас не отвлекался беготню по всем ротам, чтобы выровнять ряды и подтянуть отставших. Со всем этим теперь справлялись его помощники. За счет чего отряды и двигались так быстро.

Люди спустились с пригорка, прошли небольшую ложбину, усыпанную колючками, и поднялись на возвышенность, откуда отрылся им великолепный вид. На западе горизонта возвышалось несколько гигантских холмов, между которым уместилась величественная Провинция, представшая перед ними словно на ладони. Величественная. Недосягаемая. Божественная.

Была она белой из-за своих мраморных стен и путникам показалась красивейшим чудом из виденного когда-либо ранее. Оно и понятно. Никто не видел до этого Провинцию собственными глазами, все родились и росли в деревеньках, где кроме грязи ничего и нет. Некоторые из солдат не сдержали эмоции и начали восторгаться городом.

— Какая красота!

— Сколько же камня ушло на ту башню?

— А дома! Дома какие крепкие, не то, что наши хибары!

— И на каждом доугуны, посмотри, из ясеня или дуба! Сколько же древесины!

Уэн повернулся к своему отряду, загадочно улыбнулся, но не проронил ни слова, пока все не оторвали взглядов от созерцания города и не обратили внимание на него.

— А теперь представьте, — начал предводитель Великого Красного Похода. — Что все это — будет нашим! Все эти дома, амбары, храмы, каждая улочка, каждый ее камешек — будет нашим! По праву! Смотрите и восхищайтесь, раз не можете понять главного — все это, каждый кирпич и балка, каждый гвоздь и скрепа, сделаны на наших деньги. Пока мы гнем спины, чтобы взрастить урожай, который почти весь уходит им, эти люди тратят полученное на украшения своих жилищ. Посмотрите на храм огненной магии.

Бойцы стали растеряно глядеть вдаль, пытаясь угадать среди богатых домов нужный.

— Он стоит вон там, в стороне от остальных строений, рядом с императорским домом. Видите? Посмотрите на его крышу. Думаете это медь блестит на крышке в лучах полуденного солнце? Нет! Это золото!

По толпе прошелся удивленный шепот.

— Чистое золотое, которое можно было использовать иначе. Например, купить на него здоровых мулов. Или запасы семян. Или построить хорошие ирригационные системы. Но нет. Они выплавили из него пластины и украсили ими крышу храма.

Отряды начали выкрикивать проклятия.

— У меня отец всю жизнь на золотодобыче работал, постоянно в холодной реке стоял, мыл песок месяцами, а когда его медведь подрал, так никто даже с дольменом не помог, пришлось самому последнего мула продавать и строить! — захлебываясь от рвущейся наружу ярости, прошептал чернобровый солдат. Глаза его блестели и сквозь этот блеск пробивалось мягкое голубое свечение. С каждым произнесенным словом свечение становилось темнее, переходя из синего в совсем темное.

— Я лично сорву это золото с крыши! — крикнул один из дружинников, и остальные солдаты поддержали его одобрительными возгласами.

— И это только малая видимая часть того, как они используют, то, что принадлежит нам и что создали и добыли мы.

— В который раз убеждаюсь в своей мудрости! — произнес парнишка из отряда Жикуна, поправляя не по размеру большой шлем, который видимо стянул с убитого солдата императорского отряда.

Уэн вопросительно посмотрел на парня.

— Мудрость моя в том, что я выбрал идти путь вместе с тобой, господин Уэн!

Толпа затаила дыхание, глядя на вожака.

Уэн вскинул брови, а потом звонко рассмеялся. Остальные тоже загоготали.

— Вы все мудрые! — успокоившись, проговорил Уэн. — Раз решили скинуть цепи и выбрать дорогу свободных людей, но не рабов! Провинция будет нашей!

Толпа с ликованием начала выкрикивать имя предводителя «Красных кулаков», но тот быстро их успокоил, сославшись на то, что нельзя выдать себя раньше времени.

Вдохновленные такими обещаниями, солдаты с трудом замолчали, готовые ринуться в бой прямо сейчас. В толпе отчетливо почувствовался пьянящий хмельной запах предстоящего боя. Ни с чем несравнимое чувство будущего сражения, где прольется кровь, и победу в которой конечно же возьмут «Красные рукава».

— Господин Уэн! — проскрежетал старик Лиан, впервые за все время похода спустившийся с повозки и подошедший к вожаку.

По началу несколько опечаленный таким поворотом событий, видящий вскоре ощутил все прелести нового своего положения. Его кормили, обращались с почестями, по первому требованию приносили холодной воды и курительных трав. И даже идти не надо было — везли на телеге. И все только ради одного — чтобы он предупреждал их о возможных опасностях и засадах, которые могу попасться на пути. Но никого по пути Черного Тракта не повстречалось и Лиан окончательно перестал беспокоиться и начал получать удовольствие от своей новой жизни. Для него она уже началась.

Сейчас же голос старика был наполнен тревогой.

— Господин Уэн! Вижу у самых ворот! Опасность!

— Что видишь? — спросил Уэн подойдя к видящему ближе. — Стражники?

— Да, они! — закивал головой старик. — Отряды. Девять… нет! Десять отрядов. В каждом по двести человек, может, чуть больше, отсюда точно не могу разглядеть, все как один, не отличить. И еще один отряд необычный какой-то. Там нет солдат. Какие-то люди, в мантиях, кто с посохом, кто с какими-то камнями в руках.

— Что за камни? — удивился Ли, услышав тревожную речь старика.

— Маги, — проскрежетал зубами Уэн. — Нас ждали. Видимо слухи дошли быстро.

— Что будем делать? — спросил старик.

Уэн задумался. Вновь начал осматривать Провинцию. Отряды терпеливо ждали дальнейших указаний своего предводителя, но тот молчал и лишь продолжал смотреть вдаль.

— Будем атаковать? — наконец насмелился нарушить молчание дружинник Ли, подойдя к своему командиру.

— Нет — внезапно ответил Уэн. — Только людей потеряем. Нас уже встречают, а значит ждут такого шага. Атаковать не будем. Разобьем здесь лагерь. Место хорошее, на возвышенности, отсюда хорошо все видно. Увидим сразу если они захотят напасть первыми. Отдавай команду людям.

— Вас понял, — кивнул Ли и скрылся в толпе, раздавая распоряжения.

— Жикун! — позвал второго своего помощника Уэн.

Дружинник выскочил их толпы, вытянулся по струнке.

— Слушаю, господин Уэн.

— Ты говорил, что в твоем отряде много охотников есть.

— Так точно!

— Насколько они хороши в своем деле?

— Любую дичь поймают, господин Уэн! Прикажете перепелок набить для трапезы?

— Нет, — скривился предводитель. — Трапезничать будем позже, сейчас надо делом заняться.

— Тогда что же?

— Выбери двух самых опытных людей, пусть звериными тропами как можно ближе проберутся к стоящим у стен города воинам и выяснят все, что получится — точное количество людей, их планы, слабые точки, какое оружие и прочее. Сгодится любая информация. Чтобы нападать на врага, надо разузнать о нем как много больше. Задачу понял?

— Понял! — выдохнул Жикун.

— Тогда иди.

— Есть!

Дружинник резко развернулся и убежал прочь, оставляя Уэна наедине со своими мыслями.

«Вот я и здесь, отец, — подумал парень, глядя на ослепительно белые стены города. — Пришел туда, куда ты так сильно стремился попасть всю свою жизнь, но так и не смог дойти. Мне удалось сделать то, о чем ты мечтал. Я добрался до Провинции, не один, со своим, пусть и не таким большим, но все же войском. И у меня есть артефакт, с помощью которого я закончу наше дело. Я думал, что сделать первый шаг будет очень сложно. Но я ошибался. Первый шаг — самый легкий. Гораздо труднее идти вперед, не останавливаясь и совсем невыполнимое — закончить начатое. Нас встречают солдаты, отец. А значит будет битва и будут жертвы. Видят боги, мы не хотим крови. Но иначе поступить невозможно. Император слишком уперт и глуп, чтобы поступить иначе. Он готов жертвовать сотнями человеческих жизней, лишь бы удержаться на один день дольше в своем троне. Дурак! Ему невдомек, что мы не отступим. Пора завершить то, что ты начал множество лет назад. Во имя отмщения твоей смерти, во имя новой жизни. Да будет так».

Уэн смахнул навернувшуюся слезу, еще раз глянул на город и пошел к солдатам, которые начали воздвигать палатки и укрепления — отсиживаться вожак Великого Красного Похода не собирался и принялся помогать таскать бревна.

— Так значит тебя зовут Эхуанг? — спросил мохнатоголовый, представившийся Сюэ.

— Я… точно не помню, — внезапно признался мальчик. — Первое имя, что пришло мне в голову, было этим. Не уверен.

— Х-м-м… — задумался Сюэ. Произнес по слогам, словно пытаясь распробовать слово на вкус: — Эхуанг. Странное какое-то имя. Не из этих краев, точно тебе говорю.

Мальчик пожал плечами.

— Я даже не знаю где я и как тут оказался. Словно выбелило все.

— А чего тут знать? — не весело усмехнулся Сюэ. — Ты на Тропе Смерти. Известное место. Не слышал о таком?

Мальчик покачал головой.

— Только никто не знает когда встретит ее, эту Тропу Смерти. Говорят, Тропа эта все время меняет свое местоположение. Сегодня здесь появится, завтра — там пройдет. А так бы давно ее уже на все карты занесли и обходили стороной за сотни ли.

— Тропа Смерти? — переспросил мальчик.

— Верно. Говорят, что она всегда следует за погонщиками. Мол, демоны создают ее одним усилием мысли.

— Как это? Разве такое возможно? — удивился мальчик.

— Я множество раз ходил в здешних местах — и ничего, даже намека, чистая местность, никакого тебе песка, только хвойные поляны. А вчера решил поохотиться — и вдруг песок под ногами захрустел. Запоздало я понял, что случилось. Сознание помутнело и все — я теперь тут. Белокрылые опять сцапали.

— Кто? — удивился мальчик. — Какие еще белокрылые?

— Не знаешь кто такие белокрылые? — выпучил и без того жуткие глаза Сюэ. — Да ты парень явно не из этих мест. Хотя это и по одежде твоей сразу заметно. Белокрылые — это самое страшное, что может быть на всем белом свете. Они грабят деревни, берут в плен всех и продают в рабство — на рудники, на галеры, на бои, просто на корм тиграм.

— На корм⁈

Казалось, что удивляться больше не чему. Но каждая последующая сказанная фраза Сюэ заставляла парня еще больше покрыться потом и неприятно поразиться. Понятно было одно — попал он в такой переплет, что хуже просто и быть не может.

— Ну да, на корм, — кивнул Сюэ. За деланным спокойствием легко угадывался страх. — Известная история. Животноводы дрессируют диких тигров на охрану домов богатеев, и чтобы звери стали еще более жестокими, дают им вкусить человеческой плоти. Эти твари уже потом никакое другое мясо не хотят есть. Человечину только им и подавай. Если кто-то из воров сунется в такой дом — ничего от него не остается, кроме тапок.

Сюэ зафырчал, начал хрипеть.

— Ты чего? — спросил мальчик, поддерживая идущего чтобы тот не упал.

— В горле совсем пересохло, — прошептал спутник. Выглядел он замучено и устало — сказывался долгий путь. — Уже который час идем, а реки все нет.

— А мы к реке идем? — оживился мальчик.

— Ходит по толпе такой слух, — кивнул Сюэ. — Там и торговля основная будет.

— Какая еще торговля?

— Известно какая — продавать нас будут. Всякие купцы придут, и животноводы, и с приисков, и корабельщики. А там как повезет.

Переваривая сказанное, мальчик некоторое время молчал. Потом спросил:

— А разве так можно? Людей продавать. Они же не товар какой-то.

Сюэ грустно улыбнулся.

— В моем клане много чего нельзя делать — например убивать себе подобных, воровать, предавать, — но что с того? Белокрылым на это наплевать. Их суть — водить по Тропам Смерти пленников и продавать их.

— А ты откуда про них так много знаешь?

— А я уже бывал на таком базаре! — улыбнулся Сюэ не без гордости. — Повезло тогда. Меня белокрылые на галеру продали. Я без малого полтора года веслом греб. Столько всего повидал! И смерть товарищей, и безжалостных пиратов, и кракенов, и голод… Голод вообще постоянно преследовал. А потом, как только выдалась возможность, как причалило наше судно к берегу, так я и убежал. Вот в чем было, цепях и веревка и дал деру. Погоню, конечно, пустили, да быстро отстали — не до того было, товар с судна нужно было срочно разгружать. Бежал я, вернулся к семье. И вот теперь опять схватили, гады!

— Много эти белокрылых тут, которые нас ведут? — спросил мальчик, оглядываясь.

— Да кто же его знает? — пожал плечами Сюэ. — Может двое, а может двадцать. На то они и белокрылые — махнули своими перьями и исчезли.

— Они что, могут быть невидимыми?

— Конечно. Не долго правда, но могут. Вот мы идем сейчас с тобой, а он, возможно, рядом топает и нас подслушивает.

Мальчик начал оглядываться.

— Так что будь осторожнее, — предупредил спутник.

— Нам надо бежать! — быстро выдал мальчик мысль, к которой пришли практически все идущие и которую так же быстро все и откинули.

Сюэ беззвучно рассмеялся.

— Разве я не прав?

— Эта первая мысль, которая приходит всем, кого пленят белокрылые. Бежать. Да, бежать как можно скорее. Но не так все просто. Белокрылые не такие дураки, все предусмотрели. Смотри, — Сюэ кивнул в сторону. — Видишь вон там облачко?

— Ну, — кивнул мальчик, высматривая сквозь бесконечные молчаливые ряды идущих, омертвевших от усталости и зноя, белый туман, стелящийся параллельно строю.

— Едва ты отойдешь дальше десяти шагов в сторону от основного потока идущих — как тебя шарахнет молния. Прямо из этого облака вылетает. Вон, видишь, козлоголовый впереди хромает с опаленным боком? Вот он один из таких, кто бежать хотел. От второго его спутника ничего не осталось — испепелило.

— Что же тогда делать? — в бессилии промычал мальчик.

Иссушающий зной, до этого немного стихший, вновь с удвоенной силой начал пронизывать собой все и стало казаться, что все плывут в море огня.

— Идти, — буднично ответил Сюэ. — И молиться, чтобы тебя не продали животноводам. Если с галеры или рудника есть возможность, хоть и маленькая, бежать, то от животноводов один только путь — прямиком в печь. Говорят человеческие кости, которые только и остаются после тигриного завтрака, хорошо горят, а из пепла можно сделать черную краску для стен.

Такой ответ не устроил мальчика. Но рисковать пацан пока не стал, решив осмотреться и выяснить ситуацию. Оставалось непонятным, как же произошло пленение белокрылыми и как он вообще оказался в этом краю. Чутье подсказывало — он совсем не из этих мест. Но вот откуда?

Мальчик напряг разум, пытаясь выковырять из черноты хотя бы крупицы воспоминаний, которые ему бы сейчас очень сильно помогли бы.

На удивление чернота откликнулась истошным криком старика, который прозвенел в ушах. Мальчик сморщился, схватился за голову.

«Я… пытался… прости…» — эхом разнеслись в голове слова незнакомца.

Мальчик принялся судорожно вслушиваться в голос, тот начал что-то быстро и неразборчиво говорить, запинаться, кричать. Потом резко оборвался и повторил:

«Я… пытался… честно, пытался… спасти всех… не удалось… прости…»

— Кто ты? — прошептал мальчик и сам удивился что произнес это в слух.

— Что? — переспросил Сюэ, тяжело покачивая головой словно это была и не голова вовсе, а чугунный шар.

— Когда будет река? — спросил мальчик, растирая красные от зноя и слепящего солнца глаза.

Жажда затмила собой все. Стянув горло, оно не пыталось задушить.

— Эх, если бы я знал… — вздохнул спутник, облизывая пересохшие губы. — Неужели бы…

— Река! — прокатился рокот в толпе, совсем далеко впереди.

А потом кто-то истошно, сдирая горло в кровь, закричал:

— Река! Река!

Глава 3 Страхи

Разведчики вернулись к вечеру. Уэн, едва узнав о их прибытии, велел тут же привести их к себе. Двое взмокших уставших парня, совсем не похожие на охотников, предстали перед ним на пороге шатра. Завидев предводителя «Красных рукавов», они смутились, застыли возле входа.

— Что скажите? — едва сдерживая волнение, спросил Уэн. Потом, спохватившись, произнес: — Прошу простить мое нетерпение. Для начала проходите и выпейте чаю.

И протянул им по глиняной кружке дымящегося горячего напитка.

Гости удивились, но подношение приняли и с удовольствием сделали по несколько глотков бодрящего напитка.

— Отец говорил: напои гостей чаем, а уж потом расспрашивай о деле — узнаешь гораздо больше, — улыбнулся Уэн, глядя как парни начинают немного отогреваться и приходить в себя после сложного и ответственного задания.

Царапины на лицах и плечах, измазанная в грязи одежда и слипшиеся от пота волосы красноречиво говорили о том, что добыть информацию получилось не так легко.

— Нам удалось пробраться к лагерю стоящих не так близко, как хотелось бы, — произнес один, высокий парень с острым как наконечник стрелы носом, отставив пустую кружку в сторону. — Слишком хорошая и зоркая охрана у них, едва не обнаружили нас.

— Две тысячи солдат. Еще сорок магов. Круглосуточное дежурство по периметру стен города, — произнес второй, коренастый парнишка с огромной родинкой на щеке. Говорил он отрывистыми фразами, словно рубил топором, видимо не умея вести беседы иначе.

«Настоящий охотник всегда молчалив», — вспомнил еще одно выражение отца Уэн.

В душе, несмотря на не самые радужные новости, было тепло. Четкая уверенность что так и должно быть и каждый шаг, даже битва с Шанюанем и вызов Ледяного Демона, пророчен судьбой и таковым и должен быть переполняли разум Уэна.

— Оружие у них какое? — спросил предводитель.

— Все с мечами. Один отряд — лучники. Маги постоянно что-то колдуют, камни их светятся красным, а в небе над палатками летают огненные фантомы.

— Маги, будь они неладны! — выругался Уэн.

— Из того самого Храма, с золотой крышей? — не сдержался и спросил первый разведчик.

Уэн кивнул.

Парень стиснул кулаки и едва сдержался, чтобы не выругаться.

— Нарисовать сможете расположение отрядов? — спросил Уэн, вынимая из горящего очага опаленную веточку и протягивая первому парню.

Тот кивнул, принялся старательно выводить на куске ткани прямоугольниками расположение солдат. Уэн внимательно следил за его движениями, лишь иногда кивая головой.

Когда схема была закончена, разведчик кинул опаленную веточку обратно в костер и отошел в сторону, уступая место Уэну и Жикуну. Но военачальники стояли недвижимо, словно статуи, глядя на схему со стороны. Даже издали было понятно, что идея лобового штурма просто бессмысленна — слишком плотные ряды, слишком хорошая защита, слишком неудобная позиция для атакующих и еще множество этих самых «слишком».

— Можно попытаться прорваться с восточного фланга, — робко предложил Жикун, разглядывая схему. — Тут лучников нет, маги далековато, да и если прорвемся, то до главных ворот недалеко. Одним отрядом можем ударить сюда, а основными силами пойдем по центру. Эх, еще бы лазутчика иметь за стенами, вот было бы хорошо! Он бы нам, открыл ворота и тогда…

— Нет, — махнул головой Уэн, прерывая размышления дружинника. — К черту пустые мечтания. Лазутчика у нас нет. При такой атаке, которую ты предложил, много солдат встретят в лоб мощной контратакой, — он указал пальцем, — вот тут и тут четыре отряда стоят, около восьмисот человек. Почти столько же, сколько и у нас. Они гораздо подготовленные наших людей, у них есть хорошее оружие, кольчуги, защита. А что есть у нас? Только отвага.

— А как же артефакт? — еще более робко спросил Жикун.

Уэн промолчал.

— Можем ударить…

— Нельзя надеяться только на один артефакт! — внезапно грубо ответил Уэн и стукнул кулаком по столу. От недавнего светлого чувства не осталось и следа. — Надеяться на чудо — значит проиграть. Мы должны сами победить их, а артефакт — лишь только помощь, когда совсем будет туго.

— Тогда… — начал Жикун и замолчал, крепко задумавшись. А потом произнес в слух то, о чем подумали все присутствующие в шатре. — Других вариантов нет.

И все обратили взоры на Уэна.

Парень молчал, напряженно вглядываясь в схему. Указав пальцем на западную часть схему, спросил:

— А тут что?

— Река, господин Уэн. Подходит к самой стене города, — ответил коренастый разведчик. — Но перебраться через нее невозможно.

— Слишком бурное течение, — пояснил второй, высокий с острым носом.

— Насколько бурное? — спросил Жикун. — Если построить плоты, сможем переплыть?

— Нет. Много подводных камней, некоторые даже выглядывают из воды. Острые как бритва. Разобьемся, много людей потеряем при переправе.

— Может, что-то вроде перекидного моста? — словно у самого себя спросил Жикун. — У нас в деревне был такой на одной речушке, мы его в половодье использовали.

— Река широкая, — ответил один из охотников. — Слишком длинный мост придется делать. Да к тому же его надо будет как-то принести туда.

Жикун тихо выругался. Бойцы поникли головами.

— Господин Уэн, — после долгого молчания произнес Жикун. — Какие будут указания?

— Я… я пока не знаю, — с трудом выговорил предводитель «Красных рукавов».

Жикун кивнул охотникам и те бесшумно вышли из шатра.

— Господин Уэн, — повторил Жикун, подходя ближе к парню. — Может быть стоит рассмотреть вопрос переговоров?

— Что⁈ — Вытянулся в лице тот. — Переговоров⁈

— Я понимаю, что звучит безумно, но иного выхода нет. При любой атаке, какую бы мы не выбрали, мы потеряем в первом же столкновении множество своих людей. Если бы мы попытались передать свои требования посланием Императору…

— Нет! — отрезал Уэн. — Этому не быть!

— Но господин Уэн…

— В этом нет смысла, Жикун! Любое наше послание он выбросит в выгребную яму. Вместе с гончим, которого прежде запытает до смерти. Мы для него — головная боль и никаких переговоров он с нами устраивать не будет. Не даром он выставил вдоль всех стен Провинции войска — чтобы, как только мы приблизились, разбить нас. Поэтому в разговорах нет никакого смысла. Мы бдем драться. Только пока я не знаю как именно…

Жикун молчал, опустив голову.

— Мы готовились к этому, — задумчиво произнес дружинник. — Поэтому любое ваше приказание будет выполнено.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Господин Уэн, — мягко произнес Жикун. — Вы знаете, что любой из вашего войска солдат готов погибнуть по вашему приказанию в сию же секунду. Отдайте приказ — и мы двинем на любое войско, сколь большим и вооруженным оно не было. Одно ваше слово — и мы сгинем в огне, если того требует истинная наша Цель. Но у этих жертв не будет смысла, если мы не сможем попасть в город.

— Артефакт забирает слишком много моих сил, — внезапно откровенно признался Уэн. Он тяжело сел на стул, обхватил голову руками. — Каждый раз, когда я использую его, он все больше высасывает моей энергии и мне приходится долго восстанавливаться.

— Эти магические штучки, господин Уэн, я всегда относился к ним с подозрением. Но Слеза Ят показала свою эффективность в битве. Отряд Шанюана был разбит подчистую.

— Я боюсь, что в следующий раз моих сил не хватит, чтобы достаточно долго поддержать магию Ледяного Демона. Поэтому и не хочу слишком много ставить на артефакт.

— Позвольте быть с вами откровенным, господин Уэн?

— Говори.

— Пусть это покажется бестактным с моей стороны, но это страх.

— Что?

— Страх. Вы просто боитесь. Я не говорю, что это плохо, напротив, боятся — это нормально. Страх — это естественная реакция перед неизвестным. Прошу, господин Уэн, не гневаться на меня, а прислушаться. Мы все боимся, каждый разумный человек чего-то боится. А ничего не боятся только мертвецы и безумцы.

— Да, ты прав, — внезапно легко согласился Уэн. — Это страх. И страх этот надо преодолеть.

— Тогда, все же, может быть, воспользуемся артефактом? — несмело предложил Жикун.

Уэн кивнул. И вновь принялся рассматривать карту.

— Необходимо ударить тремя линиями атаки, — произнес он, доставая из очага остывший уголек и рисуя им на схеме. — Первый отряд ударит с восточного фланга. Их задача будет состоять в том, чтобы оттянуть на себя часть войск вот этих императорских отрядов.

Уэн очертил три прямоугольника, которыми охотники обозначили расположение войск.

— Но это же… — начал Жикун и прикусил язык.

— Да, будет тяжело. Но это необходимо. Второй отряд, который будешь возглавлять ты, пойдет вот сюда. Возьмешь с собой самых метких стрелков, будете отвлекать на себя магов.

Увидев размещение войск, Жикун побледнел.

— А мы зайдем с западного фланга, там, где проходит река.

— Все же будем строить плоты чтобы перебраться? — спросил Жикун.

Уэн улыбнулся ответил

— Плоты строить не будем.

И на вопросительный взгляд достал из кармана артефакт.

— По льду пойдем.

— По льду⁈ — удивился Жикун. — А разве артефакт может?..

Потерев подбородок, кивнул.

— А что, хорошая идея! Блестящая идея! Просто…

— Господин Уэн! — прервал похвальбы чей-то встревоженный голос, раздавшийся снаружи шатра.

— Что случилось? — спросил командир «Красных рукавов» подходя ко входу.

На пороге возник взмыленный солдат, из личной охраны Уэна.

— Там целый отряд! Идут! С оружием!

— Какой еще отряд? Говори понятней!

— Из леса, что стоит в двух ли от нашего лагеря, вышел целый отряд зверолюдей, — немного отдышавшись, произнес боец. — Все они вооружены до зубов. Дозорные хотели их остановить, но те с легкостью их обезвредили. Идут прямо сюда. Говорят, что хотят видеть вас, господин Уэн.

— Уэн! — подскочил Жикун, хватаясь за меч. — Вам надо скорее укрыться, это может быть опасно!

— Нет, — жестом остановил то дружинника. — Бежать как трусливый пес я не намерен. Хотят меня видеть — пожалуйста.

— Но ведь они могут убить вас!

— Что с дозорными? — спросил Уэн, надевая безрукавку и подпоясываясь. — Зверолюди убили их?

— Нет, — покачал головой солдат. — Только обезвредили и скрутили.

— Если бы хотели убить меня, — произнес Уэн, обращаясь к Жикуну. — То убили бы и дозорных. Да и напали бы не среди белого дня, а ночью. Думаю, они пришли для разговора. И я готов их выслушать.

— Я иду с вами, господин Уэн!

— Нет, — отрезал командир «Красных рукавов». — Останься здесь. Если вдруг все же что-то… что-то случится, то ты поведешь отряды дальше.

— Но…

— Это приказ.

Уэн хлопнул Жикуна по плечу и быстро вышел из шатра, оставляя дружинника наедине с собственными мыслями.

— Он жив⁈

Зашедший в комнату Ченг в тот самый момент, когда тело Императора стали переворачивать на бок, не смог сдержать удивления. Выпучив глаза, сановник выдохнул:

— Он издал стон! Я отчетливо это слышал!

— Господин Ченг, — устало произнёс Хэо. — Это не стон, в том смысле, который вы имеете ввиду. Такое бывает, это всего лишь…

— Баожэй! — перебил его Ченг. — Ты соврала! Император жив! — повернулся к Хэо. — А ну отпусти его! Отпусти говорю! И немедленно начинай лечить!

— Господин Ченг, — вздохнула Баожэй, потирая виски. Мешочек с порошком болтался на шнурке на мизинце, госпожа, кажется, даже забыла о нем. — Поберегите себя, иначе так недолго помутиться разумом.

— Почему вы его не лечите? — спросил у Хэо. А потом повернулся к Баожэй. — Или лкарь тоже заодно с тобой? Да, это так! Вы специально подстроили все это!

— Ченг… — попытался вразумить министра Хуоджин. — Вы не в себе. Ваше душевное состояние внушает мне опасение. Вам надо принять успокоительное.

— Это заговор! Заговор! — закричал Ченг и крик его взметнулся дикой птицей под своды комнаты.

— Не стоит разбрасываться такими громкими заявлениями, господин Ченг, — произнесла Баожэй, пронзая взглядом стоящего. — На первый раз мы не обратим на это внимание, спишем на нервное напряжение, но второго такого обвинения в наш адрес не потерпим.

— Он издал стон! Я слышал собственными ушами! Слышал!

— Это воздух выходит из легких, — пояснил Хэо вновь подходя к покойнику. — Мышцы тела после смерти начинают стягиваться, каменеть, в связи с этим порой и происходят такие явления, к слову, вполне обычные. Брюшные мышцы выдавливают воздух из…

— Не верю! — взвизгнул Ченг. — Вы опоили его какими-то эликсирами, он жив! Жив!

— Ну все, хватит! — не выдержал Хуоджин. — Пора завершать это безобразие! Господин Ченг, немедленно выйдите отсюда! Пока я не позвал стражу!

— Вам не обмануть народ, слышите? Я сейчас же сообщу людям, что во дворце произошел заговор! Императора отравили! И хотят живьем похоронить в скорбном храме!

— Ченг, что вы говорите такое⁈ — вытянулся в лице Хуоджин. — Это же полная чушь! Такими заявлениями вы вызовете массовые волнения. Будьте благоразумны!

— Пусть будет так, зато… — Ченг не успел договорит.

Стремительно словно кошка к нему подскочила Баожэй и отвесила звонкую пощёчину.

— Клянусь, еще одно слово от вас — и вы будете отправлены за решетку как оскорбивший честь и достоинство Императора и его семьи.

— Но я… — выпучил глаза Ченг.

И получил еще одну пощёчину.

Это привело его в порядок. Сановник потер красные щеки, замолчал. Нижняя губа сановника повисла и мелко задрожала.

— Я понятно выразилась?

— Понятно, — промямлил Ченг, испугано поглядывая на Баожэй.

— Вот и хорошо. А теперь, господин Хэо, несите Императора в подвал. Вам нужна помощь?

Хэо промычал что-то неопределённое.

— Фэй Фо, будьте так любезны, помогите Хэо.

Маг, не ожидавший такого, лишь кивнул.

— И вы, господин Ченг, тоже им помогите. Надеюсь, перетаскивание трупа убедит вас окончательно в том, что Император мертв. А то что-то вы слишком разгорячились. Надеюсь, ледяные подвалы остудят ваш пыл. А может, вам тоже следует остаться там на ночь?

Баожэй хохотнула.

Ченг никак не отреагировал на обидную шутку, глядя в одну точку, словно глубоко задумавшись о чем-то.

— Господа, — обратилась она к остальным. — На этом предлагаю разойтись. Мы все слишком устали. Ситуация исчерпала себя, и мы…

— Ты ведь предлагала мне, — прошептал зловещим шёпотом Ченг, выходя из задумчивости.

— Что? — не поняла Баожэй.

— Тогда. Приглашала в гости к себе домой на ужин. Но я отказался. А потом ты встретила меня в коридоре дворца после квартального отчетного собрания. И говорила каким-то размытыми фразами.

Глаза Ченга вылезли из орбит и принялись вращаться словно у припадочного.

— В тот раз я ничего не понял, но сейчас вдруг все встало на свои места. Ты ведь говорила, что Император старый, что его время проходит. Про какие-то игры говорила. Много всего непонятного.

— Мало ли, что я говорил? — хмыкнула Баожэй, отмахнувшись от Ченга.

— Нет, ты ведь это самое и имела ввиду, — Ченг показал на тело Императора и закивал головой. — Это ты его отравила! Ты!

— Я правильно понимаю, — ледяным тоном спросила Баожэй, закатив глаза. — Что вы обвиняете меня в смерти Императора, причем делаете это в присутствии министров?

— Господин Ченг, — встревожено произнес Хуоджин. — Вы же понимаете, что прилюдное обвинение, тем более членов императорской семьи, влечет очень неприятные…

— Я все прекрасно понимаю, господин Хуоджин! — перебил его Ченг, и многозначительно глянул на него. — Вас она ведь тоже приглашала тогда на обед, не так ли?

— Какое это имеет значение?

— Убийца! — крикнул Ченг, вновь посмотрев на Баожэй.

— Это переходит уже все рамки! — разгневалась та. — Немедленно позовите охрану! Пусть его арестуют за клевету!

— Убийца! — вновь повторил Ченг и метнулся к стоящей.

В руках у него блеснул короткий нож.

Баожэй запоздала увидела оружие и успела лишь неуклюже выкинуть руки вперед и вскрикнуть.

Глава 4 Животноводы

— А вот и река, — могильным голосом прошипел Сюэ, вжимая голову в плечи. Глаза зверя начали тревожно крутиться в орбитах, от чего тот стал выглядеть еще более ужасающее.

— Где?

Мальчик попытался рассмотреть хоть что-то за рядами обожженных затылков, но ничего не увидел. Лишь почувствовал, как жара вдруг отпустила, а легкий бриз донес запах прохлады и тины.

Сзади начали поджимать, сначала не сильно, даже с какой-то стеснительностью, а потом людская волна вдруг нахлынула сразу со всех сторон, слепая, огромная, сдавила своей массой так, что мальчик не смог удержаться и упал.

— Осторожно! — выдохнул Сюэ, успевая в последний момент подать мальчику лапу.

Начали толкаться локтями, больно бить коленями по ногам, толкаться, кричать.

— Стоять! Стоять! — закричал невидимый охранник.

Раздался сухой отрывистый треск — кого-то ударили плеткой. Надсадный крик захлебнулся в кровавой пене.

Но это не помогло.

С радостным многоголосым визгом и ором толпа ринулась вперед, подхватив мальчика и других идущих рядом.

— Пить! Пить! — сухо зашептали сотни глоток. — Пить!

— Стоять! Не бежать! — закричал все тот же дребезжащий голос. Звуки плетки стали звучать чаще, сухой их треск перемежался с такими же сухими выкриками.

— Нельзя падать! — прошептал Сюэ, схватив мальчика за плечо и не давая тому в очередной раз споткнуться. — Затопчут.

Мальчик и сам это знал. Отдавленная нога сильно болела — кто-то успел пройтись по ней.

Толпа побежала вперед, камней под ногами стало заметно больше, но теперь они не были такими горячими, напротив, приятно холодили. Мальчик и сам не выдержал и побежал к воде. Все его естество требовало утолить дикую жажду. На какое-то мгновение он даже потерял над собой контроль и разум его помутился. Ничего уже не было важнее, чем сделать хотя бы один глоток живительно влаги.

«Пить! Пить! Пить!» — звенело в голове какими-то незнакомыми голосами.

Мальчик захрипел, вырывался вперед, ловко уворачиваясь от локтей и коленей.

— Эхуанг! Стой! — раздался далеко позади голос Сюэ. — Стой!

Но было поздно. Мальчик не слышал его. Голоса в голове глушили все.

«Пить! Пить! Пить!»

— Пить! — прохрипел мальчик и вместе с толпой зашел в реку.

Тех, кто припал к воде у самого берега тут же задавили подступающие сзади. Мальчик слышал, как кричать бедолаги и захлебываются, не в силах высунуть головы. Поэтому мальчик зашел как можно дальше в глубь и принялся жадно хлебать.

Пил он долго. Его тошнило, выворачивало, но он вновь продолжал пить, насыщая тело влагой и лишь останавливался для того, чтобы сделать глоток воздуха, чтобы не захлебнуться. Все тело ломало, мышцы стянуло, а живот налился каменной твердостью, словно парень проглотил чугунный шар. Но все это было пустяком по сравнению с тем блаженным ощущением утоления дикой жажды.

— Выйти из воды! Выйти! — раздался властный голос, но никто и не думал выходить.

Толпа утоляла жажду и даже удары хлыстом не помогли отогнать ее от реки.

Белокрылые похоже и сами смерились с этим и на некоторое время команды не были слышны. Лишь в полной тишине раздавались жуткие чавкающие звуки и сиплое дыхание, словно толпа была единым организмом. Кого-то рвало, кто-то надсадно кашлял, но все молчали, не проронив ни единого слова.

Когда первая жажда была утолена, белокрылые принялись выгонять пленников из реки. Делали они это умело, погоняя толпой словно стадом животных.

Вскоре мальчик наконец смог собственными глазами увидеть своих захватчиков. Это были высокие, слепяще-белые и кожей, и волосами, и даже одеждами люди с такими же белыми кожистыми крыльями, сложенными за спинами. Лица белокрылых были идеальными и мальчик невольно засмотрелся на их невероятно симметричные черты. Что-то божественное было в этих изгибах губ, окружностях глаз, надбровных дугах. Идеальные пропорции словно бы наводили магию и оторваться от красоты не было никаких сил. Хотел смотреть и смотреть.

Один из белокрылых подошел к мальчику и показал на берег.

— Выходи!

Голос его был мягким, обволакивающим, и мальчик удивился — не такой он слышал, когда был в толпе. Тот голос дребезжал как несмазанные оси телеги, а этот божественен и ласкает слух.

В длинных изящных руках белокрылого показалась плетка. Надсмотрщик едва заметно улыбнулся, обнажив кончики клыков. Или это была не улыбка?

— Выходи! — повторил стоящи и замахнулся для удара.

— Он выходит! Выходит! — чьи-то крепкие руки схватили мальчика за плечо и потащили к берегу при этом пару раз макнув головой прямо в воду.

— Я… к-х-м… отпусти! Я… к-х-г-р-х… — начал говорить мальчик, но попавшая в горло вода не дала договорить.

— Ты что, совсем с ума сошел⁈ — прорычал в самое ухо Сюэ схватив мальчика за шиворот и как следует тряхнув.

— Чего⁈ — начал возмущаться мальчик. — Я только…

— Ты зачем на белокрылого смотрел?

— А что такого?

— «Что такого»! — передразнил Сюэ. — Они морок наводят, да такой, что могут из тебя безумца сделать. Такая у них особенность. Они даже на некоторое время, чтобы товар свой живой не попортить, маски жуткие на лица надевают. Или прозрачными становятся. Совсем у тебя мозгов нет!

Сюэ вытащил мальчика на берег, поставил на ноги.

— Запомни раз и навсегда! Нельзя смотреть на белокрылых! Только под ноги им! Иначе свихнешься! Понял?

— Понял, — устало кивнул мальчик и вдруг почувствовал, как голову будто сдавило стальным обручем. — Ох!

— Ага, запоздалая реакция пошла! — усмехнулся Сюэ. — Эти белокрылые — настоящие демоны. От одного только взгляда на них организму плохо становится. А ты еще и говорить удумал! — Увидев, что мальчик не на шутку напугался, здоровяк смягчился, кивнул. — Ладно не переживай. Скоро пройдет. Это всегда так, когда на белокрылых смотришь. Давай лучше, пошли на камни сядем. Ждать будем теперь. И теперь чтоб ни на шаг от меня!

— Чего ждать? — не понял мальчик, обхватив голову — то трещала и готова была, кажется, расколоться надвое.

— Известно, чего — покупателей.

— Я не хочу, чтобы меня в рабство продавали! — мальчик вдруг почувствовал, как в груди начинает все клокотать от несправедливости. — Что я, вещь какая-то, чтобы меня продавать⁈

— А ну замолкни и не высовывайся! — прошипел Сюэ. — Сейчас если белокрылые услышат — отхлещут так, что встать потом не сможешь. Говорю же, сбежать не получиться, по крайней мере сейчас. Молнии из облаков надежно охраняют. Да и куда бежать — кругом это песочная тропа, будь она неладна!

Мальчик хотел еще что-то сказать, но Сюэ опередил его. Протянул пучок сухих трав, произнес:

— На лучше, пожуй.

— Что это? — нахмурившись, спросил мальчик.

— Дурман-трава. Немного мозги туманит, но еще и голод хорошо притупляет, и успокаивает. А тебе сейчас надо успокоится.

— Я не хочу…

— Ешь говорю!

— Зачем ты мне помогаешь? — спросил мальчик, принимая пучок трав и с явным сомнением обнюхивая их. Пахли они приятно, терпкой сладостью и свежестью.

— Ничего не помогаю! — нахмурился Сюэ. — Просто даю советы. Ты же совсем несмышлёный, будто не из мира сего.

— Советы — это тоже помощь, — мальчик засунул в рот небольшую травинку и осторожно разжевал ее.

Та была почти безвкусной, и немного вязала во рту.

— Ты совсем глупый, — ответил Сюэ. — Даже козлоголовые ведут себя умнее чем ты, хотя славятся своей тупостью. Это подумать только — с белокрылым разговаривать!

— Я первый раз их вижу! — начал оправдываться мальчик.

— Жуй давай траву!

Мальчик засунул в рот пучок и начал растирать зубами сухие листья и стебли. Сначала ничего не почувствовал, а потом вдруг услышал чей-то призрачный голос.

«Мартен… Прости…»

— Мартен… — эхом повторил мальчик.

— Что? — не понял Сюэ.

— Мартен. Меня зовут Мартен, — ошарашено произнес мальчик.

— А Эхуанг тогда чье имя? — не понял собеседник.

— Я… я не знаю…

Мягкая волна тепла накатила откуда-то сзади, мальчик даже обернулся чтобы посмотреть, что это. Но позади ничего кроме сидящих пленных не оказалось. Не сразу мальчик сообразил, что это дурман-трава начала действовать на разум, создавая такие необычные ощущения.

— Так тебя зовут Мартен? — задумчиво спросил Сюэ.

— Да. Я вспомнил.

— А Эхуанг тогда может, твой друг? Или отец?

— Я не помню…

Говорить стало труднее, язык перестал слушаться, а мысли вдруг все разом спутались в один большой клубок.

Голос старика, подсказавший его имя, вновь начал эхом разносится по коридорам сознания, но разобрать слов Мартен не смог.

— Что, отступил голод? — спросил Сюэ.

— Я… — язык окончательно перестал слушаться.

— Ничего, это просто с непривычки. Сейчас отпустит. Зато потом чувство будет такое, будто хорошую порцию риса съел, — Сюэ по-отчески похлопал мальчика по плечу. — Я бы, кстати, сейчас от риса не отказался. Моя Ксиаоли чудесно его готовит, — мечтательно закрыл глаза Сюэ и облизнулся. Но потом сразу же опечалился: — Эх, как же она теперь без меня будет? Ну ничего, первый раз удалось сбежать, значит и второй тоже сбегу. Главное не попасть к животноводам. При первой же возможности сбегу!

— Ксиаоли — это твоя подруга? — с трудом выговаривая слова, спросил Мартен. Голова начала понемногу разъясняться, пьянящий туман сошел на нет, вновь возвращая мальчика в реальность. Сюэ не соврал — голод отступил.

— Да. Самая красивая, самая лучшая. Верная моя спутница, — кивнул Сюэ.

Мартен задумался. Что-то зашевелилось глубоко внутри мозга, какое-то знакомое чувство.

— Что, тоже свою подругу вспомнил? — спросил Сюэ, видя, как нахмурился мальчик.

— Что? — рассеяно переспросил тот. И вдруг воскликнул: — Веики! Ве…

— А ну заткнись! — дребезжащий голос раздался почти над самым ухом, так громко, что мальчик вздрогнул.

И в ту же секунду спину обожгло. Мальчик вскрикнул, выгнулся.

— Сидеть! — вновь рявкнул белокрылый.

И еще раз полосонул бичом по спине.

Мартен скривился, но сдержал рвущийся из горла полный боли крик. Сел на корточки, опустил голову вниз, закусив губу, готовый получить еще один удар.

Но его не последовало. Белокрылый довольно кивнул и двинулся дальше осматривать пленников.

— Идут! Идут! — прошелся по толпе тревожный шелест.

— А теперь сиди тише травы! — шепнул Сюэ, положив мальчику на макушку свою мохнатую руку. — Покупатели идут.

— Мне страшно, — внезапно даже для самого себя признался Мартен.

— Я тоже боюсь, — кивнул Сюэ. — Все будет нормально.

— Животноводы тут! — шепнул кто-то за спиной и Сюэ вдруг мелко задрожал.

А топла подхватила:

— Животноводы! Животноводы!

— Все будет нормально, — повторил здоровяк, сжав руку Мартена, но и сам, казалось, не поверил собственным словам. — Корабельшки, лесорубы, ткачи, рудокопы — все ничего. Главное к животноводам не…

— Молчать!

Белокрылый метнулся к Сюэ чтобы как следует его отхлестать, но писклявый голос остановил его:

— Покажи этого, мохнатого.

— Хорошо, — сквозь зубы ответил белокрылый и ткнул Сюэ в плечо. — Вставай!

Мартен чуть приподнял голову, чтобы рассмотреть, что происходит, но второй белокрылый не сильно стеганул его плеткой.

— Не смотреть!

Мартен дернулся, опустил голову как можно ниже.

— Мальчик? — удивлённо спросил все тот же писклявый голос.

— Человеческий детеныш, — ответил белокрылый. — Слабый.

— Покажи.

— Встань!

Мальчик встал и впервые глянул на незнакомца, который появился тут.

Этот был толстый как бочонок карлик, с пухлыми губами и поросячьими глазками. Покупатель сидел на миниатюрной тележке и привычно покачивал ножками в стареньких сапожках. Горбоносое, низколобое, окаймленное ровной бородкой лицо его излучало спокойную уверенность, порой переходящую в надменность.

Глядя на карлика, Мартену стало вдруг нестерпимо смешно. И этого карапуза боялись все этих пленники?

— Тебе что-то забавляет? — спросил карлик, блестя довольными сытыми глазками.

Мартен попытался что-то ответить, но не смог — смех рвался из горла, и мальчик едва сдержал его.

— Тише! — едва слышно прошептал Сюэ. — А ну тише! Совсем с ума сошел⁈

— Так расскажи и мне отчего тебе так смешно? — произнес карлик, сощурив и без того заплывшие глаза. — Ну, чего же ты молчишь?

Белокрылый ткнул мальчика в бок.

— Я… просто…

— Что? — усмехнулся карлик, обнажая прокуренные желтые зубы. — От страха смерти смеешься? Видел такое, бывает.

— Нет, напротив, — выдавливая из себя слова, произнес Мартен.

— А что же тогда? — удивился карлик.

— Просто вас все боятся так сильно, а вы… вы…

— Что? — насторожился карлик.

— Тише! — зашипел Сюэ. — Молчи! Молчи!

Белокрылый ударил спутника мальчика по спине, Сюэ вскрикнул, упал на живот.

— Так чего же ты молчишь? — продолжил расспросы карлик. — Говори, не бойся.

Мальчик молчал.

Карлик спрыгнул с тележки и прошел кривоногой, словно вытанцовывающей древний танец, походкой к мальчику. Поступь его была такой смешной, что мальчик вновь хихикнул.

Карлик прошамкал толстыми губами в самое лицо:

— Чего ты молчишь? Когда я задаю вопросы на них нужно отвечать!

— Вы не страшный! — выдохнул мальчик и вдруг, едва он это произнес, как смех сам собой прошел, оставляя внутри какую-то холодную пустоту.

Мартен вдруг понял, что первое впечатление от, казалось бы, безобидного карлика было заблуждением. На самом деле он источал злость и опасность. Только сейчас мальчик разглядел за толстыми губами покупателя острые клыки, они были слишком большими для обычных людей и походили на собачьи. Поросячьи глазки сверкнули и превратились в волчьи, полные голода зыркала.

А еще карлик источал что-то холодное, почти ледяное, чему не было названия, но что наводило только на одни мысли — опасность. Внутренний голос — тот самым, принадлежавший старику, — прошептал: «Это колдун. Очень сильный колдун. Будь осторожен».

— Не страшный? — прошептал карлик не человеческим голосом.

Мальчику показалось что даже белокрылый, стоявший рядом, отшатнулся в сторону.

— Да, не страшный, — не таким уже уверенным тоном произнес Мартен.

— А ты знаешь кто я?

— Нет…

Карлик улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. Напротив, она кровоточила смертельным ядом.

— Меня зовут Цзянши, я известный в этих краях животновод, — представился карлик. За деланым спокойствием чувствовалась плохо скрываемая злость и еще какой-то могильный липкий холод.

Сюэ, все это время стоявший на коленях, совсем тихо заскулил.

— А ты, — карлик пристально осмотрел мальчика. — Либо слишком смелый, либо сумасшедший, раз смеешь говорить такие крамольные речи.

Мальчик вдруг отчетливо услышал в своей голове чужой голос, не тот, что просил прощения, а иной, полный холода и ненависти.

«Убей его! Возьми и убей его! Ведь ты этого хочешь? Убей! Ты можешь. Ты очень многое можешь. В том числе и убить его. Просто сделай это. Раскрой свою душу навстречу мне, дай пролиться силам в твои мышцы. И убей. Убей его. Ну же! Попробуй!»

Голос был настойчив, но от него вдруг стало страшно совсем уж не на шутку. Потому что он тоже источал тот самый могильный холод, что ощущался от карлика.

Карлик кивнул белокрылому.

— Беру его. Оформляй, — потом показал крохотным пальчиком на стоящего на коленях Сюэ, произнес: — Этого тоже возьму. Шерсть у него хорошая, шубу себе сошью.

Сюэ заскулил громче, но белокрылый оборвал его крепким ударом по голове. Спутник мальчика тяжело выдохнул и упал без сознания на землю.

— Сюэ! — крикнул мальчик и рванул к лежащему.

— Стоять! — рявкнул белокрылый, перегородив путь.

Мальчик, помня наставления своего спутника, опустил взгляд, чтобы не смотреть на белокрылого, остановился.

— Надень на них кандалы, — приказал карлик, представившийся Цзянши. — Сегодня у моих питомцев будет веселье и знатный ужин!

Глава 5 Ярость

— Приветствую вас! — произнес Уэн, глядя на гостей.

Стоящие молча кивнули. Было их четверо: двое совсем как люди и лишь волчьи клыки, и заостренные серые уши выдавали в них звериное двоеначало, другие двое с тигриными головами. Нежданные гости пристально осматривали Уэна и было сложно понять, чего в этих взглядах было больше — ненависти или интереса.

— Могу быть чем-то полезен вам? — спросил Уэн когда пауза затянулась непозволительно долго, превратившись в траурное молчание.

Дабы не подвергать свои отряды опасности и не спровоцировать возможные стычки, а самое главное, чтобы не дать незваным гостям увидеть расположение его войск, его количество и прочие возможные данные, Уэн не стал дожидаться, когда зверолюди зайдут к нему в лагерь и выдвинулся навстречу. Встретились на небольшой низине, с одного края буйно заросшей крапивой и барбарисом. Уэн некоторое время с подозрением глядел на эти заросли, ожидая там засады. Но в зарослях было тихо и движения не обнаруживалось.

— Наш командир хочет с тобой поговорить, — пробасил один, с тигриной головой.

— Если хотел, почему не пришел сам?

Зверолюди не ответили.

— Я не опасен, — Уэн продемонстрировал открытые ладони. — Пришел, как вы сами видите, без оружия.

— Следуй за нами или…

— Или что? — спросил Уэн, напрягшись.

— Нам велено доставить тебя к нашему командиру, и мы это сделаем, чего бы это ни стоило, — чеканя слова, произнес тигроголовый.

— А вы, как я погляжу, серьезные ребята. Только вы одно забываете: это ваш вожак хочет встретиться со мной, а не я с ним. По правилам этика в таких случаях полагается…

Один из зверолюдей — с волчьими ушами, — быстро вытащил из ножен длинный меч и направил на Уэна. Движение было молниеносным — еще мгновение назад оружие покоилось на поясе и вдруг уже упирается почти в самое горло стоящего. Уэн невольно позавидовал такому мастерству.

Краем глаза глядя на лезвие, парень также не смог не отметить и качество оружия. Прекрасная сталь, отточенная до такого состояния, что и не видно, где заканчивается край лезвия, словно бы плавно растворяясь в воздухе. Сразу видно — мастерство восточных мастеров, только там умеют так затачивать клинки.

— У нас был приказ. И мы его выполним, — чеканя слова, произнес воин.

— А хорошим манерам вы не обучены, — улыбнулся Уэн.

— Не надо нас злить, — прорычал человек-волк, продолжая держать меч и готовый в любую секунду пустить его в ход.

Тигроголовый невозмутимо произнес:

— Иди за нами.

Уэн кивнул.

— Хорошо, будь по-вашему.

Начало прокрадываться сомнение — может, все-таки, следовало захватить с собой хотя бы Жикуна? Теплой беседой тут явно не пахнет. В кармане покоился артефакт, но хватит ли его силы для удара?

Уэн в очередной раз поймал себя на мысли, что сомневается в силах Слезы. Хотя после того раза, когда Ледяной Демон разбил в кровавую пыль отряд Шанюана о таком думать было даже глупо.

А может, это было не сомнение? Может, это был голос разума, говорящий, что играть с такими могущественными силами опасно. Ведь Уэн не маг, он абсолютно не понимал, как и по какому принципу работает артефакт. Сегодня Слеза создает Ледяного Демона размером со стены Провинции, а завтра… Что будет завтра?

— Куда идти? — хмуро спросил Уэн, поглядывая на стоящих.

— Мы покажем.

Зверолюди окружили предводителя «Красных рукавов» и пошли в сторону леса.

Путь был долгим, но за все это время никто ни проронил ни слова, словно следуя в траурной процессии.

Когда группа миновала первые сосенки и заросли шиповника, заходя в гущу леса, тигроголовый остановился, повернулся к Уэну и пробасил:

— Теперь повязку.

— Что?

— Надо надеть повязку.

— Вы сейчас серьезно⁈ — ярости Уэна не было предела. — Надеть повязку⁈ Да у меня лучшие следопыты в отряде, при желании я могу…

— Повязку, — безразлично повторил тот и демонстративно положил лапу на рукоять меча.

— Хорошо, — выдохнул Уэн, скрипнув зубами.

Если не убили сразу значит все-таки зачем-то нужен живым — подумал парень, давая тигроголовому затянуть лоскут черной материи себе на глаза. Но начало встречи явно не может быть названо теплым. Видимо и сама беседа будет не такой, о которой планировал Уэн. Однако выслушать вожака зверолюдей необходимо, любая информация, которую он сообщит, может быть полезно. А уж потом видно будет, как поступить.

Прошлые приемы в деревнях, когда к ногам парня обычные жители кидали лепестки цветов и называли освободителем, вскружили ему голову. Все видели в нем желанного гостя, единственного, кто осмелился крикнуть вслух то, о чем думали они все и боялись даже прошептать. И видя очередных желающих встретиться с представителем Великого Красного Похода, Уэн невольно подумал, что прием будет такой же. Ошибся. Эти парни о гостеприимстве явно не слышали. Дикари. Непонятно только почему находятся не на служении у людей, как и все другие зверолюди, а ушли в леса. Хотят развоплотиться обратно в животных?

Рука одного из зверолюдей уперлась парню в грудь.

— Пришли, — проговорил тот и сдернул повязку с глаз.

Уэн зажмурился, некоторое время привыкая к свету.

— Приветствую тебя, Уэн, сын своего отца, Ята, которого мне удалось знать лично, — торжественно произнес незнакомый голос.

Парень пригляделся. Судя по стенам, сплетенным из бамбука и оплетника, находился парень в комнате. У входа стояли те самые, кто привел его сюда.

«Наверное, сторожат чтобы не убежал», — парень злобно зыркнул на них, потом перевел взгляд на того, кто стоял по середине комнаты.

Высокий человек со смуглой кожей в простом облачении смотрел на него улыбался.

— Приветствую тебя, — повторил незнакомец.

Из-за полумрака, который был в помещении, Уэн не сразу понял, что так его смутило в облике незнакомца. И только когда парень сел на стул и стал слушать размеренную речь предводителя зверолюдей, понял в чем дело. Правый глаз незнакомца был полностью подернут молочным пятном — бельмом.

— Отпустите меня! — закричал мальчик, едва пара крепышей, сопровождавшие карлика, двинули к нему. — Отпус…

Договорить Мартен не успел, тяжелый удар пришелся прямо в челюсть. Мальчик неуклюже вскинул руками и завалился в пыль.

— Встать! — рявкнул белокрылый, поигрывая плеткой.

Мартен с трудом поднялся.

— Протяни руки.

Звякнули кандалы и больно впились в запястья.

— Теперь ты! — это уже было сказано Сюэ.

— Я… я… — только и смог выдохнуть тот.

Еще один удар выбил из мохнатого остатки слов и тот покорно протянул лапы. Били на совесть, зная болевые точки.

— Вот и хорошо! — потер ладонями карлик, поглядывая на обновку. — Завтра вечером устроим представление! Пошли!

Сюэ трясся и, кажется, плакал, Мартен же не знал, что делать — боятся и дрожать или не тратить нервы и отдаться вольностям судьбы? Чему быть того не миновать. Да и реально ли вообще такое? Может, это сон? Просто сон?

Пленников палками отвели в сторону от толпы. Один из здоровяков приказал встать возле телеги, на которой покоилось несколько железных клеток. Карлик продолжал расхаживать по рядам пленников и время от времени показывать на стоящих — этого в телегу, и этого, и этого. Через некоторое время набралось весьма большое количество, человек двадцать. Мартен глянул на рабов и вновь — уже в который раз за сегодня? — спросил себя как здесь оказался?

«Это я виноват…» — тихим эхом раздался вдруг голос в голове.

«Кто?» — настороженно спросил мальчик и вдруг подумал, что сходит с ума. Разве не безумие разговаривать с кем-то, кто якобы находится у тебя в голове?

«Вспомни, Мартен…»

Мальчик напрягся, но ничего не смог припомнить.

«Я… я ничего не могу…»

Все перед глазами вдруг замелькало в цветастой круговерти. Целый ворох картинок, рассмотреть которые просто было невозможно. Мартен почувствовал, что начинает терять сознание. Ощутимый тычок в спину вывел мальчика из прострации.

«Что это было?»

Ответа не последовало. Вместо этого в голове отчетливо возник образ старика.

«Эхуанг⁈» — вдруг спросил мальчик и сам удивился тому, как легко вспомнил его, едва увидел лицо.

«Да, это я».

«Что случилось⁈ Почему я здесь?»

«Это я… во всем виноват», — говорить старику было сложно, он то становился совсем прозрачным, почти невидимым, то возникал почти как настоящий.

«Почему ты в моей голове? Где я? Как здесь оказался?» — ворох вопросов, посыпавшийся на старика, превратил того в прозрачную едва заметную тень.

«Не все сразу. Я не едва держусь…»

«Хорошо», — терпеливо прошептал Мартен.

Эхуанг долго молчал. Руки его тряслись, а голова поникла.

«Ты помнишь, что случилось с тобой до перемещения?» — наконец вымолвил он.

'Я… — мальчик напряг память. Из темноты выплыли обрывочные воспоминания — темная комната, обезумевшая толпа, головорез с занесенным над ним ножом. Кажется, смерть. Мартена убили?

«Нет, не смерть. Гораздо хуже этого, — покачал головой Эхуанг. — Темная сущность не из нашего мира прорвала планы бытия. И чтобы окончательно материализоваться выбрала тебя как сосуд, в котором поселилось».

«Но ведь я…» — мальчик замешкался. Смутные воспоминания кружили в голове и жалили словно дикие пчелы. Да, Мартен помнил тот страшный голос, который предлагал ему сделку. Но никак не мог воскресить воспоминания о том, какое он принял решение.

«Ты согласился, — подсказал ему Эхуанг севшим голосом. — Не для того, чтобы спасти себя, но для того, чтобы уберечь Веики и Бульку от бандитов. Я не виню тебя, по-другому ты поступить не мог».

«И поэтому я здесь?»

«Нет, — голос старика стал совсем тихим. — Это произошло по моей вине».

«Что ты имеешь ввиду?»

«Я провел специальный ритуал и выяснил, что Провинции угрожает большая опасность. Та темная сущность, что прорвалась из иных планов бытия, хочет уничтожить этот мир. Под угрозой были все: люди, город, мир! Увиденные образы недалекого будущего были поистине страшными! — от переизбытка чувств старик затрясся. — И тогда я решил прибегнуть к кардинальным мерам. Принеся себя в жертву, я создал глобулу, которая должна была запечатать сущность в твоей душе и перенести…»

Старик не смог договорить, впав в какое-то странное состояние оторопи.

«Куда?» — нетерпеливо спросил Мартен.

Эхуанг вздрогнул, едва слышно ответил:

«В Мир Смерти…»

«Мир Смерти⁈» — не смог сдержать неприятного удивления мальчик.

«Да. Только оттуда эта сущность не смогла бы выбраться. Но все пошло не по плану. Что-то произошло, я и сам пока не знаю, что именно, но моя душа распалась на три части. Две части растворились в небытие, а третья, та, что удерживала тебя и глобулу, перенесла всех нас в… иной мир, я и сам пока не знаю какой именно. Но на Мир Смерти это точно не похоже — не тот магический фон и абсолютно нет некротических течений, хотя присутствует что-то чуждое, какого я никогда не встречал. — Старик нахмурился, стал оглядываться по сторонам и водить руками, словно исполняя экзотический танец. — Произошло некое неизвестное слияние, причин которого я не сейчас могу назвать. Моя треть души слилась с твоей. Поэтому я теперь часть тебя».

«Часть меня? — с нервным смешком спросил Мартен. — Звучит необычно. Постой…»

Только сейчас слова Эхуанга стали складываться в полную картину. И получилась эта картина не самой радостной.

«Получается, ты убил меня?» — только и смог спросил Мартен после долгого молчания.

Старик сгорбился и стал похож на уставшую птицу, присевшую на камень после долгого пути.

«У меня не было иного выхода, Мартен. Прости. Это был мой выбор».

«Какой еще выбор?» — в голосе мальчика отчетливо прозвучали ноты ярости.

«Самый страшный, который мне приходилось делать. Убить человека и спасти человечество или не делать этого и подвергнуть всех неминуемой гибели».

«Гибель человечества? — с усмешкой переспросил Мартен. Внутри словно назрел гнойник, который после слов Эхуанга вдруг лопнул и наружу хлынул поток. Мальчик не мог поверить, что говорит эти слова, но остановить себя уже не мог. — Ты в этом уверен? Или это последствия употребления тобой рисового вина? Ты ведь его очень сильно любишь. Так почему это не может быть очередной галлюцинацией, пришедшей отравленному разуму?» — мальчик уже кричал.

«Ты говоришь слишком дерзко для молодого человека».

«А ты убил меня! Кто из нас хуже⁈»

«Я спас человечество».

«Спас ли? Ты же сам говорил, что у тебя не вышло все сделать так, как было задумано!»

«Да, но…»

«Убирайся ко всем демонам из моей головы! Я не хочу тебя слышать! Из-за тебя я оказался в каком-то странном месте, где меня уже успели продать в рабство на съедение тиграм! А Веики и Булька… я даже не знаю живы ли они! Хотя и сделал все что только мог, чтобы спасти их! Но ты все испортил!»

«Мартен…»

«Убирайся из моей головы! Прочь!»

«Хорошо, как скажешь, — вздохнул Эхуанг. — Я исчезну. Тебе необходимо время, чтобы свыкнуться с мыслью и обдумать все, что я тебе сообщил».

Туман начал рассеиваться, старик превратился в прозрачную тень, а потом и вовсе исчез, оставив наедине с самим собой мальчика.

Мартен сжал кулаки, звякнул кандалами. Хотелось рвать, кусать, кричать.

— Не дергайся! — рявкнул один из крепышей Цзянши, больно ударив мальчика по локтю.

Мартен вскрикнул. И вдруг разозлился. Ярость полосонула по глазам красным шрамом, оглушила, сдавила грудь так сильно, что стало тяжело дышать.

— Не трогай меня! — прорычал Мартен, зыркнув на охранника.

Тот лишь усмехнулся. И вновь ударил мальчика дубинкой по плечу.

Закричав, не от боли даже, а от распирающей злобы, Мартен прыгнул на здоровяка и вцепился тому прямо в лицо.

Такой прыти от заключенного тот не ожидал и некоторое время даже не отбивался, удивленно выпучив глаза и отступая назад. Но вовремя пришел на выручку второй охранник. Размахнувшись, он влепил парню крепкую оплеуху прямо по голове. Звук получился звонкий словно ударили по тыкве. Мартен ойкнул и упал. В ушах зашумело, а перед глазами все поплыло.

— Какая ненависть! — восторженно выдохнул карлик, глядя на лежащего мальчика. — Какая чистая ничем не запятнанная ненависть! Звериная! Прекрасно! Очень прекрасно!

Цзянши махнул своим помощникам.

— Поднимите его!

Мартена тут же подхватили крепкие руки и подняли на ноги. Как следует встряхнули. Мальчик застонал, пришел в себя.

— А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, — пропищал карлик, восторженно глядя на мальчика. — За твой бой с тиграми люди будут платить круглую сумму. Это будет удивительное представление, которое запомниться надолго. Только дай своей ярости вырваться наружу полностью.

— Какой еще бой? — злобно процедил Мартен.

Во рту ощущался медный привкус, голова от удара нестерпимо болела.

Карлик истошно загоготал, будто Мартен сказал самую смешную шутку в мире.

— Ты думаешь я просто так скармливаю людей своим питомцам? Конечно же нет! Сначала я люблю поиграть с ними. — Карлик многозначительно поднял брови.

— Я убью тебя! Слышишь? Убью! — от былого страха, что возник при встрече с карликом, не осталось и следа.

Теперь, понимая, что находится в одном шаге от смерти (от очередной смерти?), Мартен разозлился. Ему захотелось разорвать этого злобного карлика на куски и в какой-то момент он даже почувствовал, что сможет легко это сделать. Только бы освободиться от оков.

— Сколько же ярости! — прошептал карлик, шумно втягивая ноздрями воздух. — Он просто пышет яростью!

— Убью тебя! Убью! — продолжал как заговоренный шептать Мартен, злобно взирая на злодея.

— Ты скоро все увидишь собственными глазами, — произнес Цзянши. — Грузите его в повозку. И этого тоже! — Цзянши кивнул на Сюэ и быстро расплатился с белокрылыми тремя желтыми монетами.

А потом, поигрывая кожаным мешочком, в котором хранились деньги, направился к телеге, приговаривая:

— Будет весело! Будет очень весело! И совсем скоро.

Легенда о Мастере и Черном мече (1)

Мастер был слишком стар чтобы брать учеников.

За всю жизнь не обучил он своему ремеслу никого. А все из-за характера. Был Мастер сварлив, нелюдим и любил лишь уединение, звон в кузнице да гул горна, в котором дозревает метал.

Были мальцы на обучение, которых старейшина деревни отправлял к Мастеру, чтобы тот передал свое умение и опыт молодым. Но не хватало ему терпения и выдержки. Злился, ругался, отвешивал тумаков да отправлял обратно восвояси. Один малец слаб, бьет молотом не так да все мимо, второй напротив, лупит так, что окалину выбивает вместе с металлом, губит заготовку, третий и вовсе криворукий, заготовки постоянно роняет да инструмент ломает.

Ворчал старейшина, потом и вовсе бранился и кулаками грозил. Да что толку? Хоть бей Мастера, хоть палками его лупи, все равно не научит ребятишек, пока сам не захочет. Узнав, что очередной ученик отправился прочь, старейшина в очередной раз сильно ругался, грозил штрафами. А Мастер лишь пожимал плечами — что он, виноват, что ли, что такие ученики попадаются?

Долго это противостояние длилось, между Мастером и старейшиной, пока последний не умер от болезни. И не было больше учеников, чему Мастер сильно радовался — не мешаются, инструмент не изводят, с глупыми своими вопросами не лезут под руку.

А когда пролетела жизнь, незаметно, впрочем, как и всегда, и осталось совсем ничего, Мастер вдруг крепко задумался. Достиг он наивысшего мастерства в своем деле, а передать его некому. Все, чему он так долго учился, постигал и открывал тайны ремесла, все это уйдет вместе с ним.

От осознания этого Мастеру становилось больно в душе. Не хотел он уносить весь тот опыт с собой, в иной мир. Зачем там искусство изготовления мечей, если, как говорит монах Баун, там только мир и гармония? К чему там мечи? С кем биться? Против кого?

Долго ходил Мастер со своей печалью, не спал множество ночей, не ел, превратившись в отшельника.

Пока однажды в голову не пришла ему замечательная мысль. Все свое мастерство, все искусство, которому он научился, он воплотит в мече, который сделает. И будет этот меч его вершиной мастерства, и повторить его уже никто никогда не сможет. Пусть потомки помнят Мастера, и дивятся его искусству, которым он обладал и выковал такое непревзойденное оружие.

И закипела работа.

Мастер долго и с придирчивостью выбирал сталь, объездив все окрестные кузницы. Все было не то. В былые дни остановился бы на прекрасном выборе, который представил кузнец Тэхо, но этот раз был исключительным и поэтому пришлось от всего разнообразия отказаться.

Разозленный придирчивостью гостя, Кузнец Тэхо, предложил тогда ему найти в горах Молчаливого Анахорета, который, как говорят легенды, обладал тайными знаниями и мог выплавить такие крепкие виды стали, что способны разделять камни на ровные полосы, словно соевый сыр.

Так Мастер и сделал. Не понял он, что Тэхо подшутил над ним, ведь всем известно, что Молчаливый Анахорет — это не более чем легенда и в действительности его не существует.

Долго Мастер бродил в горах в поисках Анахорета. Не нашел. Отчаявшись, сбившись с пути, стерев ноги в кровь, решил он, что не сбыться его мечте и даже умереть придется не дома, а среди холодных камней.

Лег Мастер на землю и начала ждать смерти, смирившись со своей печальной судьбой. И едва закрыл глаза, как кто-то окликнул его.

Мастер огляделся и к своему удивлению увидел вдали, в белой дымке утреннего тумана, расплывчатую фигуру. Понял Мастер, что явилась к нему сама Смерть, но не стал горевать и молить о пощаде. Лишь с сожалением в последней своей прощальной молитве произнес, что не смог до конца исполнить то, что задумал и придется уйти, не оставив о себе памяти.

Смерть заинтересовалась словами старика и спросила, о чем же тот говорит. И Мастер рассказал ей о своей задумке.

И тогда Смерть, порой любящая подшутить над простыми людьми, даруя некоторым больше отмеренного, а некоторых, напротив, забирая раньше времени, предложила ему сделку. Она дарует ему бессмертие. Может жить он вечно и делать все, что вздумается. Но с одним лишь условием — Мастер умрет в тот час, когда закончит свое творение — Черный меч.

Смерть хотела посмотреть — откажется лишь старик от своих замыслов ради вечной жизни, но к своему удивлению услышала от Мастера отказ. Вечная жизнь ему была ни к чему. Знал он, что за множество лет, не научив никого своему мастерству он и сейчас, обретя вечную жизнь, не сможет передать опыт.

Попросил он лишь о том, чтобы Смерть, коль не собралась прямо сейчас забирать его в Мир Смерти, помогла ему найти Молчаливого Анахорета чтобы Мастер смог попросить у него необходимую сталь для изготовления меча.

Поняла Смерть, что Мастер, одержимый своей идеей, сошел с ума. Но согласилась помочь, чувствуя, что Черный меч еще сослужит ей верную службу и подарит богатый урожай человеческих душ.

Глава 6 Тень

Веики разлепила глаза. И ничего не смогла разглядеть. Тьма. Сплошная тьма и ничего кроме этой вязкой удушающей тьмы.

— Мартен! — позвала она несмело.

Голос ее дрожал, слово вырвалось и тут же потонуло во мраке — такой он было густой.

— Мартен! — повторила девочка, приподнимаясь.

Все тело болело, будто его пережевал и выплюнул огромный монстр. Типа того, каменного, которого они встретили по пути в Зачарованный лес.

— Мартен, ты где? — вновь позвала девочка.

Нет ответа.

— Булька! А ты где, крысеныш?

Грызун тоже не ответил.

Что же произошло? Веики отчетливо помнила, как к лекарю ворвались бандиты, безжалостно убили его, а потом принялись издеваться над ними. Схватили Мартена, ее, Бульку, а потом…

Чернота ворвалась из окон и дверей, раздался жуткий треск, такой, что показалось, что дом лекаря сейчас развалится. Бандиты в страхе побежали в рассыпную, но на пороге их встретило нечто, какая-то серая тень, подмявшая под себя людей. Страшный хлюпающий треск, с каким размалывало бандитов, девочка запомнит навсегда. Этот звук до сих пор звучал в ушах. И крики. Бандиты кричали так, что рвали до крови их глотки. Но тень не остановилась ни на секунду, пока не превратила их в кровавые лужицы.

— Мартен! Где же ты? Ответь!

Веики начала пробираться в темноте, вытянув вперед руки, чтобы не наткнуться на преграды. Как жаль, что она девочка-лиса, а не кошка, которые в темноте прекрасно все видят. Сейчас это умение прекрасно бы пригодилось. Нога уперлась во что-то мягкое, похожее на ком тряпья. Только тряпье это было почему-то влажным, а внутри будто бы накидали перезрелых персиков — там что-то противно хлюпало и чавкало, едва Веики наступала на него.

Не сразу девочка сообразила, что же это за преграда перед ней, голова была забита совсем другим, в основном поиском выхода и своих друзей, чтобы понять, что перед ней лежит мертвец. Причем в таком обезображенном виде, что тьма сейчас была как спасение. Увидеть это девочка точно не хотело.

Стало страшно.

— Мартен! — вновь позвала она.

— Чего орешь? — пропищал знакомый голос из дальнего угла комнаты.

— Булька! Где ты?

— Я… я в каких-то лоскутах запутался, — проворчал тот. Послышалась возня. — Сам не пойму, что это.

— Ты главное под тряпки не залезай, — стараясь подавить рвотный рефлекс, произнесла девочка.

— А что там?

— Лучше не смотри! — почти взвизгнула девочка.

— Хорошо-хорошо! Не зачем так кричать!

— Дышать трудно. Чем-то пахнет? Гарью какой-то. И палеными волосами. И еще чем-то, знакомым.

— Надо выбираться из дома, и чем быстрее, тем лучше, — дрожащим голосом произнесла Веики. — Тут сплошная тьма!

Девочке казалось, что это та самая странная густая тьма, которая нахлынула в дом и уничтожила всех бандитов. От чего только их пощадила? Или, может, еще не вечер и до них доберётся? Если так, то надо как можно скорее уносить ноги отсюда.

— Этот взрыв, который был, он затушил все масляные светильники, — злобно процедил Булька. — Кстати, а что это было, ты случаем не знаешь?

— Понятия не имею!

— У меня волосы на загривке от страха встали столбом, когда этот мрак полез из всех щелей. Даже спрятаться не успел, — крыс затряс мордочкой, было слышно, как клацают его коготочки на лапках, соскребая с шерсти остатки бандитской крови.

Звук внезапно остановился. Булька насторожено спросил:

— А Мартен?

— Сама ищу его, — вздохнула Веики. И вдруг во что-то с глухим звуком врезалась.

— Ты в порядке?

— Стена, — проворчала девочка и брезгливо вскрикнула. — Вся в крови. А Мартен не отзывается.

— Может, до сих пор в отключке?

— Надо найти хоть что-то, чем можно посветить, — сказала Веики. И тут же, вспомнив что стало с бандитами, добавила: — Хотя делать этого совсем не хочется.

— Этих гадов всех убило? — спросил грызун.

— Думаю, да. Я когда очнулась тишина была полная. Как в могиле…

— Тут повсюду пахнет кровью, — прошептал Булька. По дрожащему голосу было понятно, что грызун боится. Лапки заклацали. — И пол скользкий. Да чтоб тебя! Наступил во что-то… что-то мягкое и теплое…

Было слышно, как крыс брезгливо фыркает.

— Кажется, я нашла выход, — произнесла Веики в очередной раз ткнувшись во что-то твердое. — Только есть одна проблемка.

— Какая?

— Вход завален.

— Стены обрушились⁈ — испугался Булька.

— Нет. Но лучше бы было так.

— Подожди, я, кажется, фляжку с огненным маслом нащупал, им пахнет. Сейчас попытаюсь фитилек разжечь.

Веики хотела остановить его, но не успела.

Запылавший масляный огонек блекло осветил комнату. И в ту же секунду оба — Веики и Булька, — не смогли сдержать выкриков ужаса.

Повсюду лежали фрагменты человеческих тел: руки, ноги, головы, кости, плоть — все это было словно пронесено через порубочные жернова для фарша. Веики отвернулась, но куда не отводила взгляд, всюду видела еще большую жуть. Весь коридор и прихожая были усыпаны изувеченными телами, но в главной комнате словно бы побывала иная сила. Тропы здесь тоже имели, но они были цели, убила их другая причина.

«Молния? В дом залетела шаровая молния?» — пронеслось в голове девочки.

Тела были сожжены, некоторые почти до пепла, некоторые до черной корки.

— Мартен! Где ты? — пропищал Булька, округлив глазки от страха. — Мартен! Ты тут? Отзовись! Веики, ты видишь его?

— Нет. Его нигде нет.

— Вон тот главарь, который с ножом к нему лез, — произнес грызун, указывая куда-то в бок.

Веики не сразу поняла, на что именно показывать Булька. В том месте, где по его утверждению должен был быть бандит, лежала лишь какая-то опалённая гора тряпья вперемешку с чем-то черным, словно бы углем.

— Разве это…

Девочка замолчала на полуслове. В кривых очертания праха она увидела человеческую фигуру. Тут же, рядом с рукой, валялся нож, теперь весьма сильно оплавленный, словно его достали из кузнечного горна.

— Что же тут произошло? — ошарашено произнесла Веики.

— И я хотел бы знать.

— А Мартен… его тоже сожгло? — девочка с трудом произнесла последние слова.

— Не похоже. Иначе бы такая же горка осталась. Может быть, он раньше нас очнулся и вышел на улицу? — с надеждой в голосе произнес Булька.

— Точно! Так оно и есть! Пошли скорее отсюда.

Девочка подхватила крыса одной рукой, второй взяла масленку с запаленным фитилем и подошла к выходу.

Когда произошло необъяснимое, толпа бандитов ринулась в страхе к выходу. Но спастись им не удалось. И теперь проход загораживала целая гора из человеческих останков. Было видно, что в последние моменты своей жизни люди пытались выдавить косяки двери, чтобы расширить вход, с одной стороны даже это получилось, но не хватило времени. Неведомая жуткая сила настигла беглецов и порубила вдоль и поперек.

— Словно медведь порвал, — пропищал грызун, заворожено глядя на груду плоти.

— Булька, я не хочу лезть по… по этому! — едва не плача произнесла девочка.

— Тогда, может, через окно?

Но и с окна свешивалось что-то черное, мягкое, похожее на щупальца осьминога.

— Вон там доски лежат, которые взрывом вырвало из стены, — сказал крыс. — Возьми их и прислони к телам, чтобы можно было пробраться по верху. Вон там, видишь, есть свободный проем.

— Хорошо.

Веики быстро соорудила подобие мостика и ловко пробралась по нему наружу. Следом последовал грызун. Когда они выбрались наружу, то с удивлением обнаружили, что уже давно наступила ночь.

— Поэтому так темно и было в комнате, — вслух произнесла Веики, высматривая в темном небе хоть одну звезду.

Крыс ничего не ответил, он встал на задние лапки и с присвистом дышал, пытаясь избавиться от стоящего в носу жуткого запаха горелой плоти. Девочка тоже последовала его примеру. Это привело ее мысли в порядок, дикий страх, сжавший горло плотным кольцом, отступил.

Погода стояла пасмурная, к вечеру видимо сильно затянуло все тучами и теперь ни луны, ни звезд не было видно. Сплошная тьма.

— Хоть глаз выколи! — выругался Булька, немного отдышавшись.

— Мартен! — позвала Веики в темноту.

Никто не отозвался.

Внизу, под горой, виднелись одинокие огоньки — деревенька, в которую пришли путники, когда Мартену понадобилась помощь лекаря, почти вся спала, и лишь окошки несколько домов светили блеклым светом.

— Это я во всем виновата! — вдруг произнесла Веики и не сдержалась, заплакала.

— Ты чего? — смущенно произнес Булька, поглядывая на спутницу. — В чем ты виновата?

— Это я потащила его сюда, в эту деревню. Если бы не я, то ничего этого не было бы, — девушка кивнула на дом лекаря, в темноте похожий на голову исполинского монстра, ртом-дверью жрущего сразу несколько человек.

— Если бы не ты, он бы от яда умер! Перестань винить себя. Пошли лучше в деревню, поищем его там. Наверняка Мартен спустился туда, за помощью. Больше ему деваться некуда.

— Думаешь? — с сомнением спросила Веики.

— А какие у нас могут быть другие варианты? — грызун посмотрел на девочку бусинками глаз и Веики поняла, что Булька и сам боится и понятия не имеет как быть дальше.

Девочке ничего не оставалось как согласиться.

Они вышли из дворика и направились по узкой тропе в низину, где располагалась деревня.

Задержишь на несколько минут дольше возле дома лекаря, Веики и Булька услышали бы как кто-то оттуда надсадно стонет. Стоны эти перемежались с ругательствами и проклятиями. Вскоре, однако, они затихли и в доме наступила полная тишина.

Дом, невольно послуживший усыпальницей для людей, еще вечером наполненный криками, теперь молчал, лишь изредка потрескивая обгоревшими бамбуковыми жердями.

И лишь через пол часа, когда на крышу дома стали слетаться вороны, почувствовав запах мяса, стоны внутри повторились. А следом — шаги. Тяжелые, шаркающие, будто неизвестный учился заново ходить.

Черная тень замерла в окне, потом подошла к двери. На некоторое время движение прекратилось. Потом куски плоти упали наружу, освобождая проход. На пороге возникла та самая тень, кому принадлежали стоны. Разглядывая вход, словно примериваясь к очередному шагу, тень тяжело выдохнула и закашлялась. Из носа брызнула черная слизь — кровь вперемешку с копотью.

— Убью! Убью! — прошептала тень опаленными губами, сжимая оплавленный нож.

Осторожно ступая вперед, человек вышел наружу. Он был одет в короткую черную куртку, перехваченную ремнем, выцветшие штаны и старые пыльные сапоги. Теперь от этого практически ничего не осталось. Остатки куртки сейчас топорщились черными лоскутками словно вороньи перья. Штаны выгорели и прикипели черными масляными пятнами к коже. Черты незнакомца терялись в полумраке, но даже то, что было видно, могло повергнуть в трепетный ужас любого, даже самого крепкого человека.

Щеки человека покрывала сплошная черная короста, издали напоминающая крокодилью кожу, глаза зелено-голубые, сияли безумным весельем, слишком неистовым для человека в здравом уме; обугленные губы уже не могли полностью закрыть зубы и те белели во мраке словно оскал смерти.

— Убью! Убью!

Услышь сейчас Мартен этот жуткий хрип, то сразу же признал в обгоревшем человеке Ворона, того самого, который хотел его порезать ножом в тот злополучный день.

Что произошло? У Ворона сохранились крайне смутные воспоминания об этом. Вот он стоит над хнычущим мальчиком, занеся нож для удара — и в следующее мгновение тьма и боль. Нестерпимая боль, от которой хочется только одного — умереть. Целый океан адской боли.

В одном мгновении, которое, казалось, растянулось на целую вечность, он успел возжелать себе смерти неисчислимое количество раз. Он хотел умереть, только бы не чувствовать того, что он испытал. Кинь кто его в кипящий котел с маслом, он бы обрадовался и этой участи, лишь бы не испытывать этого.

Но он выжил.

Ворон ухмыльнулся. На сожженных черных губах его улыбка выглядела жутко.

Выжил.

Всегда был везучим. И в этот раз повезло. Хотя, может быть это и не везение, вовсе? Чутье?

Не даром он совсем недавно заказал у одной бродячей колдуньи оберег, отвалив уйму денег. Не зря. Спас ему этот оберег жизнь. Не соврала ведьма, говоря, что будет Ворон как во второй рубашке. Вот эта самая магическая вторая рубашка и не дала ему сгореть в черном пламени, которое разлилось в доме лекаря.

Демоны, от одного только воспоминания бросает в дрожь!

Это пацан. Это он во всем виноват. Все смерти — его руку дела. Наверняка какой-то магик-самоучка. А может быть даже учился в Храме огненной магии. Точно, именно там. И пришел убить их, простых людей. Они горазды на такое.

Но Ворона просто так не возьмешь. И он отомстит за своих парней. А для начала поймает девчонку и крысу. Крысу распотрошит, зажарит на костре и съест. А девку… ее ожидает не такая быстрая смерть. Ее он будет пытать, долго и мучительно, чтобы хотя бы частично дать почувствовать то, что ощутил он сам.

Ворон вновь ухмыльнулся.

Поднял нож и сам удивился тому, во что он превратился. Клинок повело, у самого основания и вовсе расплылась какая-то клякса, словно сделан он был не из метала, а из воска. Что же это за инфернальные силы спустились ныне на его деревню?

Верно, все идет из Провинции. Совсем контроля нет ни над кем. Каждый творит что хочет. Вот еще один зазнавшийся магик из города решил попрактиковать свои навыки на обычных деревенских людях. И что из этого вышло? Люди мертвы! Он, Ворон, превратился, только по случайности и большому везению, не в труп, но в обугленную головешку. И что теперь? Ведь тела пацана Ворон не нашел. Значит жив. Значит сбежал. За такое полагается смерть. Лютая жуткая смерть.

Ворон сжал нож сильнее, и обугленная кожа на внешней стороне ладоней начала едва слышно потрескивать и отслаиваться.

А что если пацан еще раз захочет сделать тоже самое?

Ворон напрягся.

Нет, он не позволит ему этого совершить. Надо выследить всю его банду и уничтожить. Сначала пацана, потом крыса. Девку оставить напоследок. Хотя, нет. Лучше пацана оставить напоследок, чтобы видел, гад, как по одному мучительно погибают его друзья.

Ворон огляделся. Одно неловкое движение головой в сторону — и все тело словно пронзила молния. Ворон закричал, упал на колени. Заплакал.

Боги, что же они с ним сделали⁈ Во что он превратился⁈ Кусок пережаренного мяса.

Одна из птиц, сидящий на крыше дома, вспорхнула, сделала круг и села на плечо бандита. Посмотрела на плачущего черными глазами и больно клюнула остатки уха.

Бандит вздрогнул от неожиданности, удивлённо глянул на птицу.

Птица забила крыльями, но не улетела. Напротив, приспособилась удобнее. Вновь глянула на Ворона, прямо в глаза, и ткнула острым клювом в щеку.

Ворон вскрикнул, спугнул птицу. Хотел швырнуть в нее камень, но не успел — та уже улетела. Он посмотрел ей вслед, вслушиваясь как глухо хлопают ее крылья в ночи.

И тут же, словно пощечина — вставай! — приказал он сам себе. Прошедшего не воротишь. Так чего же лить слезы? Сначала он упьется болью этих подонков, а потом пойдет к колдунам, и они помогут. Они точно помогут. Ведь оберег помог. А значит и все остальное получится.

Ворон тяжело поднялся на ноги. Начал пристально изучать округу.

Тропа. Они пошли по трапе. Их след легко почувствовать. В нем так и сквозит страх. Это хорошо. Если они боятся значит он всесилен для них.

Сделав пару шагов, Ворон без труда рассмотрел фигуру девочки, спускающуюся вниз. Она шла в деревню, а крыса сидела у нее на плече.

«Убью вас! Располосую вот этим самым ножом. И то, что его лезвие затупилось и стало кривым даже лучше — будете дольше мучиться».

Ворон стряхнул с себя обгоревшую одежду, провел рукой по изуродованной голове.

Охота началась.

Глава 7 Владыка

— Вы хотели со мной поговорить? — холодно спросил Уэн, с нескрываемым раздражением поглядывая на одноглазого. — Только совсем позабыли о манерах.

— Не время манерничать, когда миру угрожает опасность, — с такой же интонацией ответил хозяин.

— Это верно, миру и в самом деле угрожает опасность, — кивнул Уэн. Парню начало казаться, что над ним просто издеваются. — Для того я и собрал людей, чтобы избавить, наконец, от тех цепей, что их давно держали.

На лице хозяина заиграла загадочная улыбка.

— Я сказал что-то смешное? — разозлился Уэн.

— Давайте, для начал я представлюсь, коль речь зашла о манерах, ревностным исполнителем которых, как я понял, вы являетесь. Меня зовут Канг, я владыка Ордена Белого Холма.

— Уэн, предводитель «Красных рукавов» и Великого Красного Похода, — сухо ответил парень.

— Вот и отлично, — кивнул Канг. — Теперь, я надеюсь, вы удовлетворены соблюдением всех порядков, какие следует выполнить в данном случае?

— Зачем я вам понадобился? — спросил Уэн, украдкой поглядывая на стоящих здоровяков в двери и уже размышляя о том, кого будет бить первым, а кого отдаст под удар артефакта.

— Говоря о том, что миру угрожает опасность, я вовсе не имел ввиду то, о чем подумали вы, — Канг говорил размерено, даже с некоторой ленцой в голосе. — Да, мы в курсе тех дел, что происходят в Провинции и за ее пределами. Мы достаточно хорошо осведомлены о вашем Походе.

Бровь Уэна полезла вверх.

— Нет, не переживайте! — улыбнулся Канг. — В вашем окружении нет шпионов или предателей. Есть ведь магия, с помощью которой можно многое узнать. Уверяю вас, не только мы следим за вами. Императорский дворец тоже, думаю, в курсе основных моментов вашего Похода. Поэтому и выставил заранее войска у стен города.

Уэн сжал кулаки.

— Вам бы следовало укрепить позиции в части магической обороны, господин Уэн. Одного артефакта, хоть и весьма сильного, но все же не хватит, — владыка поднял ладони вверх, поспешно добавил: — Это только совет, который вы можете принять, а можете и не принимать.

— Про какой артефакт вы говорите? — с наигранным непониманием спросил Уэн.

— Бросьте! — отмахнулся Канг. — Вы все прекрасно понимаете. Слухи о нем бегут быстрее вашей армии.

— Допустим.

— Уэн, поймите меня правильно. Мы тоже имеем некоторые амбиции в части свержения действующей власти — давайте называть вещи своими именами, коль у нас пошел откровенный разговор. И эту беседу я планировал провести с вами, но чуть позже, и немного на другую тему. Однако вы слишком быстро добрались до стен Провинции. Обстоятельства изменились, и теперь мы будем говорить о других вещах.

— У меня, как я понимаю, вариантов нет? — злобно улыбнулся парень. — Если вы хотите говорить, то мнение второго собеседника о том, хочет ли он этого не интересно. Тогда можно ли назвать это разговором?

Канг мягко кивнул головой.

— Правда ваша. Но обстоятельства нынче такие, что выбора уже нет ни у кого. Ведь когда вы пошли свергать Императора вы тоже нас не спрашивали, не правда ли? Мы с вами на равным условиях.

Уэн усмехнулся. Спросил:

— Что вам надо от меня? Я не совсем понимаю. Вы хотите примкнуть к нашему отряду?

— До некоторого времени, пока наши интересы совпадали, я хотел предложить вам заключить подобный союз. Свержение Императора назревало долго. И мы, как я уже говорил, в этом были заинтересованы.

— Неужели? — удивился Уэн. — Зверолюди хотят свержения Императора?

— А что вас так удивило?

— Так ведь зверолюди всегда служили людям…

— Не всегда, — внезапно резко оборвал его Канг. На невозмутимом до этого лице появилась вдруг гримаса злости. — В том то и проблема всех людей, что они, не зная чего-то полностью, строят на домыслах догадки и делают выводы. Мы, истинные зверолюди, не служили людям. Только те, кто хочет превратиться в людей, отказавшись от своей второй сущности. Мы не осуждаем их, но выбор их не приемлем.

— Мы? — переспросил Уэн, вопросительно поглядывая на Канга. — Я думал, что вы…

— Что я — человек?

— Ну да.

Канг встал с кресла, медленно развязал шнурки на накидке, скрывающей его тело и одним резким движением сорвал плащ.

Вся верхняя часть тела Канга была человеческой, это угадывалось даже несмотря на нательную рубаху. А вот из коротких штанин выглядывали вместо обычных ног, крепкие козлиные конечности, с копытами, подбитыми серебряным металлом.

— Теперь твои сомнения развенчаны? — ухмыльнулся Канг.

Уэн кивнул.

— Просто я думал…

— Ни все, что ты видишь глазами, таковым является на самом деле, — произнес Канг и вновь накинул плащ. — Мне удалось вести беседы с рядом высокопоставленных лиц и многие желали, чтобы Император ушел на покой. План был просто — найти как можно больше союзников и сделать все быстро и как можно более безболезненно. Чужими руками. Ваш Красный Поход тоже укладывался в эту схему. Только как устрашение и демонстрация того, что изменения и перемены давно назрели. Но необходимо было время. Посеянные зерна здравомыслия в головах чиновников должны были созреть и дать необходимый урожай. Министры сами бы все прекрасно сделали, без кровопролития. Однако ваши отряды слишком поспешили. Вы явились к стенам города слишком быстро.

— То есть мы — это часть вашего плана? — усмехнулся Уэн.

— Были. Теперь план поменялся. В мире появились иные вещи, более важные и первостепенные. Поэтому вы здесь. Я хотел сообщить вам очень важную вещь. От вашей мудрости зависит то, услышите вы меня сейчас или нет.

— И что же?

Уэн пристально посмотрел на хозяина, пытаясь понять — говорит то правду или пытается играть в какую-то замысловатую хитрую игру? Первое впечатление, полученное от общения с Кангом, было противоречивым. Безусловно, предводитель зверолюдей, точнее Ордена Белого Холма, о котором Уэн, признаться, никогда раньше не слышал, был грамотным. Стратег. Из тех, у кого на каждый план, еще четыре отходных пути. Так вот не является ли сейчас Уэн чем-то подобным для Канга?

Если бы знать истинные мотивы владыки зверолюдей, тогда можно было без проблем понять и его замысловатые речи. А так… приходится только догадываться, какая истина лежит за его словами.

— Этому миру угрожает опасность, — продолжил Канг. — И вы тоже причастны к этому, хоть и не напрямую. Я вижу на вашем лице играет улыбка? Но дайте договорить, — лицо Канга стало предельно серьезным. — Мировой баланс нарушен. Многие сильные маги начинают чувствовать, что магический фон стал неровным, перекошенным в одну сторону. Потоки Силы вдруг обмельчали и почти все окрасились в темные тона.

— И что мне с того? Пусть будут хоть фиолетовыми, какое мне до этого дело?

Канг снисходительно улыбнулся.

— Это напрямую связано с вам. Теперь вы и все ваши действия — являетесь планом кого-то другого, более могущественного кукловода. Это никакая не тайна, а просто вывод из определенных фактов, которыми мы располагаем.

— Что вы имеете ввиду?

— Ваш Поход рождает очень сильные черные эманации. Все из-за смертей. Гибнут люди, в магический фон выплескивается огромные потоки этих последствий, на ауральном уровне, на лимбальном. Вы смотрите на меня как на выдумщика?

— Просто все эти вещи…

— Понимаю. Для человека, которому не приходилось близко сталкиваться с этим, звучит это весьма странно. Но в этом нет никакой тайны, это преподают в храмах магии, на первом курсе, можете спросить у любого маломальского магика. Аураль, лимбаль, Потоки Силы, — Канг произносил эти термины с теплотой, словно перечислял имена своих детей. — Но кто-то эти самые потоки некроса, которые впрыскиваются в магический фон, сосет с утроенной силой. Наши маги принялись выяснять что же происходит и с удивлением обнаружили, что в Зачарованном лесу пробудилось нечто могущественное, что и насыщается сейчас этими самыми эманациями.

— Что пробудилось?

— Нам это не ведомо, — развел руками Канг. — Однако это еще не все. На полпути к Зачарованному лесу имеется схожая аномалия.

— Канг, я не маг, мне сложно понять то, что вы сейчас пытаетесь мне объяснить.

— Смотрите, — терпеливо стал пояснять владыка. — Если представить магический фон, который есть в нашем мире как кусок материи, который соткан из Потоков Силы как из нитей, то эта аномалия будет, как наиболее близкое сравнение, огромной дырой в этой материи. Причем, судя по характеру воздействия, это не прорыв, а прожигание.

— И что из этого? — пожал руками Уэн. — Пусть маги заштопают эту дыру. Мне то что с того? У меня других дел полно.

— Вы не понимаете всего масштаба этой беды! — почти закричал Канг. Потом, мгновенно взяв себя в руки, продолжил все тем же невозмутимым голосом: — Поймите, я хочу донести до вас всего лишь одну мысль. И мысль эта весьма проста. Некоторые дела, пусть и кажущиеся нам весьма важными, в моменты всеобщей опасности, могут подождать.

— Мои дела — не могут! — через чур резко ответил Уэн.

Канг закрыл глаза, глубоко вздохнул. Не открывая глаз, спросил:

— Мы оба взрослые люди и понимаем, что любые предложения должны быть интересны для рассмотрения обеим сторонам. Так вот, вы хотите нашей поддержки? Мы можем усилить ваши отряды в части магического подкрепления, а также предоставить около тысячи воинов, которые знают свое дело и которые привыкли держать оружие, а не садовый инвентарь. Я ведь говорил в начале нашего с вами разговора, что наши цели на данном этапе пути совпадают. Как вам мое предложение?

— Было бы неплохо иметь такую поддержку, — кивнул Уэн. — Но есть, как я понимаю, определенные условия?

— Верно, — кивнул Канг. — Вы должны на время остановить Поход. Нельзя позволить чужим силам, прорвавшимся из иных планов бытия, крепнуть и питаться эманациями смертей. Ровно до тех пор, пока наши маги не выяснят что же там происходит, в Зачарованном лесу.

— Это исключено! — отрезал Уэн.

— Почему?

— Я не остановлю Поход…

— Только на время, Уэн! Ближайшая атака неизменно вызовет смерти, как с вашей стороны, так и со стороны императорской стражи. Но в большей степени конечно же с вашей, ибо солдаты Провинции, что стоят у ее стен, профессионалы. А любая смерть — это дополнительное возмущение и эманации в магическом фоне! Корм для этой неназываемой твари!

— Перестаньте сыпать бессмыслицей! Эманации, магия, потоки — для меня сейчас важно другое. Мы проделали долгий путь и он, как вам может показаться, начался не с того момента, как мы уничтожили первый императорский отряд. Горазд раньше, когда был жив еще мой отец. А сейчас подошло то время, когда нужно поставить в этом долгом деле точку. Раз и навсегда.

— Уэн, послушай…

— Нет, Канг. Я благодарю за то, что встретился со мной, хотя и не могу сказать, что прием был теплый с твоей стороны, но я не откажусь от того, что запланировал.

— Никто не говорит, что ты должен отказаться! Только повременить!

— Я уже все сказал, Канг. Магические проблемы мне не близки и не интересны.

— Я думаю, ты лукавишь, — хитро улыбнулся владыка. — Ведь твой артефакт тоже магический. А вдруг он не сработает в самый ответственный момент, и все из-за того, что нечто, растущее в Зачарованном лесу, не даст ему подпитки, потому что сожрет эту самую подпитку само? Не думал о таком? По глазам вижу, что нечто подобное уже было.

— Это уже мое дело и с ним я как-нибудь разберусь сам. А теперь позволь, но я пойду в свой лагерь. Необходимо еще многое сделать.

Уэн развернулся, направился к двери. Однако стража, стоящая там, не сдвинулась с места.

Парень обернулся к Кангу, произнес:

— Будешь держать меня в заложниках?

— Нет, конечно же нет, — ответил Канг и дал команду страже пропустить гостя. — Но, Уэн, я прошу тебя подумать. Ради своего отца.

Уэн пристально посмотрел на владыку, кивнул.

— Хорошо, я еще раз обдумаю сказанное тобой. Но не питай особой надежды на положительный ответ. Я свою позицию тебе изложил достаточно понятно.

— Все же, я надеюсь на твое благоразумие. Мои бойцы проводят тебя.

— Нет, благодарю. Я и сам способен найти дорогу назад.

— Уверен?

— Вполне.

Уэн и сам не знал, зачем отказался от провожатого, сделав это больше на эмоциях, чтобы показать владыке, что не нуждается ни в чьей помощи. Слишком самовлюбленный тип этот Канг. Доверять ему не стоит. Все что сказал, еще проверить надо.

Рассуждая о прошедшей беседе, Уэн долго блуждал по лесу, пару раз чуть не переломав ноги в буреломе. Потом, когда уже начал подозревать, что заблудился, вдруг вышел на небольшую поляну.

Неправильным темным полукольком ее окружали источающие благоухание хвойные деревья. Уэн вышел на середину просеки, осмотрелся. Деревья возвышались высоко вверх, зеленые, пышные, величавые и были, наверное, старыми уже тогда, когда Провинция только зарождалась. Уэн невольно засмотрелся на них, вдруг с какой-то отстраненной холодностью подумав, что еще совсем недавно вышел оттуда.

«Какой густой лес, в таком заблудиться проще простого».

Повезло, что вышел на поляну.

Над этим пейзажем, словно сошедшим с полотна живописца, изогнутой аркой раскинулось небо, безупречно чистое и голубое небо. И только стайка ворон кружила в воздухе, что-то выкрикивая по-старчески хриплыми голосами. Похоже, они были чем-то встревожены.

С южной стороны поляны журчал небольшой ручеек кристально чистой воды. Уэн подошел к нему, жадно напился воды, умылся, сгоняя усталость.

С противоположной стороны располагался обрыв: несколько десятков метров крошащегося скальника, известняка и аргиллитовых выступов, изрезанных трещинами утесов, образующих подобие исполинской лестницы. Там, внизу обрыва, проходила дорога торгового тракта, ведущая на север, в уезд Льва и дальше, к Зачарованному лесу.

Уэн пригляделся, пытаясь в дымчатом горизонте увидеть Зачарованный лес. Не увидел. Интересно, правду говорил Канг про лес? Действительно ли там что-то поселилось, что пытается разрушить мир? Или простая выдумка, с помощью которой хитрый владыка пытается прикрыть свои истинные интересы?

Парень поднял небольшой камешек с земли и запустил вниз. Тот бесшумно плюхнулся у дороги, подняв небольшой фонтанчик пыли.

«Все стало слишком сложно, отец. Чем ближе цель, тем больше факторов начинает вмешиваться в ход дела. Как быть? Действительно повременить со штурмом города? Дождаться помощи от Канга и его Ордена? Или это ловушка? Что если владыка выторговывает у него время чтобы успеть предупредить Императора? Тогда почему сразу не схватил меня? Я тоже дурак, поперся к нему совсем один! Герой! А если бы там была засада? Совсем от долгой дороги мозги закисли, думать перестали!»

Уэн взял еще один камень и запустил его вниз. Обрыв поглотил его молчаливо, равнодушно. Парень взял еще один и закинул со всей силы, остервенело, вложив в бросок всю злость.

Следя за полетом камня, Уэн вдруг остановил взгляд на огромной тени, застывшей у дороги. Это был не человек — не бывает таких огромных людей. И был это не зверь — Уэн не знал животных таких размеров. Ростом неизвестным мог легко посостязаться с… только с Ледяным Демоном, которого сотворил вожак «Красных рукавов».

Уэн почувствовал, как по спине невольно побежали «мурашки». Кто же это там? Или изволил кто-то шутить? Выставил ростовую куклу?

Нет, не кукла. Тень дернулась, словно сгоняя с себя оцепенение, и косолапым шагом вышла из закрывающих ее облик деревьев.

Уэн попятился назад. Если бы не валун, встретившийся на пути, парень наверняка бы плюхнулся в ручеек.

Безобразный монстр с россыпью чёрных без зрачков глаз на уродливой шишкообразной голове настолько сильно контрастировал с красотой здешний мест, что Уэн в первые мгновения подумал, что этого просто ему показалось.

Нет, не показалось. Монстр на самом деле был там. Огромная пасть на вытянутом отростке, расположенном на лбу, жадно щелкая, пытаясь ухватить все, что попадало в пределы ее досягаемости — ветки, листья, склальник. И с одинаковой тщательностью перемалывало все — и древесину, и камни. Еще одна пасть располагалась в районе живота чудовища. Издавая низкий рык, она жадно облизывалась, завидуя своему товарищу, который уже нашел что пожевать.

Монстр огляделся, замер. Кожистые отростки, похожие на клубни цветов, мелко задрожали и повернулись в сторону скалы, на вершине которой стоял Уэн. Чудовище фыркнуло и направилось туда.

Парень отпрянул назад, споткнулся о валун, едва удержал равновесие. Потом, взяв себя в руки, вновь выглянул, пытаясь удостовериться в увиденном. Это было на самом деле. Не сон.

Пытаясь понять, откуда же появилось это, Уэн стал высматривать округу внизу. И едва обратил свой взор на дорогу, как прямо из воздуха с низким атональным писком пространство разделилось черной шипящей трещиной и начало расширяться. Из образовавшейся дыры вылезла морда, точно такая же, какая была и у первого монстра, гуляющего рядом.

Вдруг словно поражённый молнией, Уэн вспомнил слова Канга. Материя, в которой прожигаются дыры. Так объяснял он это. Неужели не соврал?

Тем временем второй монстр вылез полностью из черной дыры и принялся так же вынюхивать еду. Довольно быстро обратил взор тысячи своих рыкал в сторону скалы.

Уэн выругался, попятился назад, пытаясь лихорадочно сообразить, что же делать дальше. Но едва успел хоть что-то придумать как первый монстр выкинул свою лапу вверх, зацепился за уступ и на удивление стремительно для своего телосложения взобрался на поляну, где стоял парень.

— Н-г-э! — гундосо произнесло чудовище и двинуло на Уэна.

Пасти монстра — первая, на отростке, и вторая, на животе, — в нетерпеливом ожидании распахнулись, обдавая парня тошнотворным смрадом разложения и мертвечины.

Глава 8 В круге арены

Повозки с тесными клетками, в которых везли пленников наконец остановились. Выбившийся из сил за время долгого и изнуряющего путешествия Мартен вздрогнул, открыл глаза. Ему показалось что сейчас его должны тут же бросить на съедение тиграм.

Но этого не произошло.

Погонщики начали лениво распрягать лошадей, ходить вокруг телег и так же лениво перебрасываться между собой фразами на непонятном языке.

Место, куда привезли пленников, Провинцию не напоминало. Не было здесь того величия дворцов и храмов, центральных улиц и каменных мостовых. Вместо них тесные зловонные улочки перемежались с мертвыми брошенными кварталами, где из живых были только крысы да собаки.

Телега въехала в поселение через центральные ворота, назвать которые так не повернулся бы язык даже у самих жителей. Перекошенные, обвитые вьюном и мхом, на одной створке которых птицы свили гнездо, а на другом прибит истлевший человеческий скелет, напоминали они вход в ад.

Повсеместная разруха, трущобы, слоняющиеся без дела бродяги и жуликоватого вида прохожие, одним словом, мертвый край.

Однако поселение оказалось большим. Кривые хибары и дома были хаотично раскиданы почти до самого горизонта и конца и края не было им видно.

Телегу остановили возле большого здания, с каменным фундаментом и стенами. Возможно, это даже было единственное полностью каменного здание в десяти ли в округе. Табличка гласила, что постройка принадлежит господину Цзянши, известному животноводу и устроителю зрелищных боев между животными и людьми. Возле здания стояла огромная круглая арена, сделанная из толстых столбов.

Погонщики спрятались в тени дома, не позаботившись отогнать телегу туда же и оставив ее с людьми на солнцепеке. Достали курительные трубки, не спеша задымили. Вскоре к ним подошел третий погонщик. Они запалили небольшой дымный костерок и принялись что-то жарить на чадящем пламени. Мартен присмотрел и с ужасом обнаружил тушки крыс. Ему стало нехорошо. Вспомнился Булька. Где он сейчас? Все ли с ним в порядке? А Веики?

В клетках было неимоверно жарко, но Мартен уместился в тени Сюэ, спасаясь от жары. Мысли путались и плавились, сводя с ума.

Стоянка длилась долго, и мальчик начал вновь понемногу проваливаться в дремоту.

В обрывочных образах, рождаемых уставшим воспаленным разумом, было сложно что-то понять.

Картины гибели мира и клубящейся тьмы, окутывающей, казалось, всю Вселенную, перемежались с загадочными образами людей, вроде до боли знакомых, но чьи имена так и не всплывали в голове.

Уже не придавая этому никакого значения, мальчик практически силой заставил свой разум откинуть всё и уснуть. Организму требовался сон. И едва закрылись глаза и выровнялось дыхание, как Мартен тут же заснул.

Снился Эхуанг. Он задумчиво ходил по противоположному берегу реки и был погружен в тяжелые думы. Был он в белом одеянии и на фоне таких же белых цветущих хризантем почти сливался. Мартен окликнул его, но тот не отозвался. И внезапно — как это и бывает во сне, — мальчик оказался рядом со стариком и оба они уже сидели на камнях и беседовали.

— Хризантемы — прекрасные цветы, — произнес старик и закрыл глаза, видимо представляя их.

Мартен хотел спросить его, зачем он так делает, если цветы растут за его спиной и можно просто обернуться и посмотреть на них. Как вдруг краем глаза увидел, что цветы, до этого белые, вдруг разом повяли и стали грязно-жёлтыми и серыми.

— Самые красивые цветы! Ничего великолепнее их нет на всем белом свете! — продолжал говорить Эхуанг с закрытыми глазами. — Божественный бутон, ограненный нежными лепестками, трепещущими на утреннем ветерке. Сколько прекрасного он дарит, рождая трепещущие на утреннем ветерке образы, флер воспоминаний первой любви и нежности! Так вот ты, — старик строго посмотрел на мальчика. — Ты — паук в хризантемах. Созерцание цветка, любование им, желание почувствовать его мягкий ни с чем не сравнимый аромат, человек подносит бутон к лицу, чтобы как можно сильнее насладиться этим чувством. И в этот момент из самой сердцевины внезапно выползает черный ядовитый паук. Ты — паук в хризантеме. Под прекрасной оболочкой прячется мерзкое существо, чье естество жаждет лишь одного — впрыснуть яд в тело своей жертвы и сожрать.

Мальчик не нашелся что ответить.

— Но в том нет твоей первоначальной вины.

— Первоначальной?

— Верно. Не ты виноват в том, что внутри твоей сущности заперто зло. Это не твоих рук дело. Но виноват ты в том, что позволил этому злу прорасти в себе.

— Я…

— Любые слова будут лишним, — отрезал старик.

— Почему же вы решили, что оно уже проросло?

Старик не ответил.

— Что же мне делать? — после некоторой паузы спросил Мартен.

— Есть ли способ что-то изменить?

Старик пригладил седую бороду, пристально посмотрел на мальчика. Мартену было тяжело выдержать этот взгляд, словно на него обрушилась целая гора, но он выстоят, не отвел глаз в сторону.

Старик улыбнулся.

— Изменить себя никогда не поздно. Что делают с сорняками, которые вырастают в саду, среди прекрасных хризантем? Вырывают с корнем. Так и зло может быть удалено. Но ты поймешь это слишком поздно…

Мартен хотел возразить ему, но старик исчез, а вместе с ним исчезла и река.

Разбудил мальчика раздаваемый издали шум. Мартен, еще не понимая, где находится, разлепил глаза, глянул сквозь прутья решетки. Вдалеке стояла толпа, окружившая арену плотным кольцом. Народ свистел, улюлюкал и изъявлял восторг пополам с нетерпением, предвкушая знатное зрелище.

Погонщиков, прятавшихся в тени, уже видно не было. Вместо них из каменного здания выехала небольшая упряжь, в которой сидел сам хозяин и устроитель этого кровавого развлечения.

Мартен понял, что на арене готовится представление, главными героями которых будут они, пленники.

— Будут бои, — прошептал Сюэ таким зловещим шёпотом, что Мартен невольно поёжился. — Этот карлик решил поразвлечься.

— Бои с тиграми? — зачем-то переспросил мальчик.

Сюэ не ответил.

Толпа, окружавшая арену, начала расходится в стороны, освобождая проход для телег. Появившийся горбатый зазывала из первой повозки, где сидел Цзянши, принялся во все горло горланить и привлекать публику, обещая незабываемое зрелище. Народ принялся еще живее гыгыкать.

Дернулись телеги с клетками, направились в сторону арены.

Зазывала рявкнул на толпу, приказывая тем отойти. Народ нехотя расступился, вовсю глазея на пленных и обсуждая их.

— А вон, видал какой здоровый? Этот поборется!

— Слабак!

— А тот?

— Суховат.

— А мальчик? Мальчик?

— Сожрут его тигры, первым делом сожрут. Даже пикнуть не успеет.

— А мохнатого видел? Силен! Сколько продержится, как думаешь?

— До первого гонга не протянет.

— Врешь! Смотри мускулы какие! До третьего! Говорю тебе!

— До первого!

— Ставку сыграем?

— Давай!

Вновь вернулся страх. Мартен прильнул ближе к прутьям решетки, словно желая просочиться сквозь них, вглядываясь в грязные лица стоящих. Злобы или ненависти в глазах не было ни у кого, напротив, все с нескрываемый интересом смотрели на пленников, но интерес этот был иного характера.

Крикнул зазывала, давая знать, что открыты приемы ставок. И сразу же повалил народ. Все принялись наперебой кричать и совать горбатому монеты, в надежде получить нужную ставку. И все ставки были одинаковыми — кто сколько продержится, один гонг или два? И ни одной на то, что кто-то останется в живых.

Телега двинулась дальше, оставляя зрителей снаружи.

Арена была сделана из вбитых в землю огромных в обхват столбов. Потемневшие почти до черноты от времени и пролитой крови, отполированные спинами зрителей до каменной глади, они походили на исполинские мегалиты, воздвигнутые древними божествами. Богами крови и смерти.

Внешний периметр предназначался для зрителей. Плати монету — проходи и наслаждайся боем. Во втором — внутреннем, сделанном из толстых бревен и досок, — размещались те, кому сегодня суждено было умереть. Сверху, арены возвышались несколько жердей, образуя купол, на который были натянуты сети, сплетенные из канатов.

Телеги с клетками въехали внутрь.

Хоть и располагалась арена на открытом воздухе, но все здесь было пропитано могильным сырым запахом, который не выветривался никогда.

Мартен как завороженный стал глядеть по сторонам примечая любые детали, которые могли бы спасти его жизнь. С одной стороны арены располагался вход, через него и ввезли телеги. Здесь же будут и проходить зрители, усаживаясь на свои места, расположенные между внешним и внутренним периметром. С противоположной стороны — другой вход, зарешеченный железом. Сквозь толстые прутья виднелся длинный темный коридор, оканчивающийся квадратной темницей. Это, по всей видимости, для зверей.

— Пора выходить! — рявкнул надсмотрщик, открывая ржавым ключом замки. — Ну, живее!

Исхудалые и грязные зверолюди стали вылезать из клеток.

Прижимая пленников к бревнам ограды длинным копьем, второй охранник крикнул:

— Теснее! Теснее! Торопитесь!

Кто-то из пленников не выдержал и, просочившись сквозь ноги других, рванул к воротам. Тяжело дыша, он бросился на частокол, попытался вскарабкаться по жердинам. Первый охранник ловко метнул в его сторону короткий нож. Оружие вонзилось бедолаге прямо в ногу.

— От нас не убежишь! — довольный своим броском, произнёс охранник и не спеша подошел к кричавшему от боли беглецу. — А за то, что попытался, будешь наказан!

Он вытащил нож из раны и одним скупым движением перерезал сухожилие на ноге пленника. Лежащий закричал еще сильнее, но, получив удар в лицо, затих.

— Все разгружены! — прорычал другой охранник. — Увози телеги!

Погонщик стеганул лошадь, и та живо выскочила с арены. Тяжелые ворота с жутким скрипом закрылись, оставляя пленников одних.

— Нас сожрут! Нас всех сожрут! — внезапно завопил Сюэ, схватившись за голову.

— Успокойся! — прошептал Мартен, хотя и сам сейчас готов был заорать во всех горло.

Народ тем временем прибывал, занимал ряды, теснился: каждому хотелось посмотреть на предстоящий кровавый бой поближе. Довольно скоро арена наполнилась криками и гулом.

— Я не хочу умирать! — простонал Сюэ.

— Мы не дадим…

— Пускайте тигров! — крикнул вдруг кто-то из сидящих зрителей.

Пленники еще больше сжались в стены арены, ожидая скорой кончины.

— Давайте же уже скорее! — поддержал его другой.

И толпа принялась скандировать на все лады пожелания смерти стоящим внутри арены.

— Прошу тишины! — пропищал вдруг знакомый голос Цзянши.

Мартен оглянулся и увидел его сидящем на небольшом помосте, отделяющим его от остальных зрителей.

— Сегодня у нас будет замечательный день! Кровавое зрелище, о котором вы так долго мечтали и просили.

Толпа закричала.

— В первом отделении — битва с тиграми. Во втором — изнасилования пленниц быками.

Улюлюканье и ор превратились в сплошной гудящий рев, словно все присутствовавшие вдруг превратились в одного исполинского зверя.

— Не будем же ждать! Начинаем!

— Нам надо драться! — только и смог выдохнуть Мартен, но и сам не поверил своим словам — настолько они были неубедительны.

— Нас сожрут! — вновь заревел Сюэ, припав на колени.

— Нет, не сожрут! — мальчик подхватил друг под руку и попытался поднять.

Не получилось — тот был слишком тяжел.

— Вставай! Нельзя просто так сдаваться! Ну же!

Но здоровяк и не думал подниматься.

На противоположной стороне арены началось шевеление — несколько охранников принялись копьями открывать створки решетки.

— Звери! — зарычала толпа. — Звери! Звери!

— Вставай! — крикнул Мартен, трясся от страха подбородком.

В темной коридоре что-то шевельнулось.

А потом по арене прокатился густой низкий рык.

Сразу несколько пленников, едва услышав его, тут же в страже попадали на колени.

Толпа злорадно загоготала.

Кто-то из зрителей швырнул в Мартена ком грязи — собравшиеся жаждали боя, а не просто кровавого пиршества.

— Давай! Поднимай своего дружка и покажи, как ты умеешь драться!

Только сейчас мальчик увидел лежащие в пыли ржавые железяки бывшие когда-то мечами. Искореженные абсолютно тупые лезвия, некоторые и вовсе обломанные, были присыпаны землей и залиты давно спекшейся кровью, от чего обратить на них внимание с первого раза было практически невозможно.

— Мы будем драться! — в самое лицо прошипел Мартен и как следует встряхнул Сюэ.

Здоровяк клацнул от неожиданности челюстями, посмотрел на мальчика. Потом на валяющиеся мечи.

— Будем драться! — повторил Мартен глядя другу прямо в глаза. — Ради того, чтобы выжить. Ради Ксиаоли. Ты слышишь меня?

Услышав имя подруги, Сюэ прошептал:

— Да. Мы будем драться.

И схватил меч.

— Тигры! Тигры! — заревела толпа.

Мартен тоже взял оружие и встал в стойку.

Ожидая увидеть полосатого хищника, мальчик продумал первую атаку — бить только острием, потому что лезвие совсем тупое, и только в глаза, являющиеся самой уязвимой его частью. Если удастся — воткнуть железяку твари прямо в глотку. И бегать от нее, покуда не захлебнётся кровью и не обессилит.

Но на арену вышел не тигр. Одного короткого взгляда хватило, чтобы понять это.

Шестипалое чудовище с рогами на уродливой вытянутой голове выползло из своего убежища не спеша — знало, что пленникам некуда деться. Раскрыла пасть в зевке, демонстрируя причудливые челюсти — было их четыре, и раскрывались они подобно бутону цветка.

Толпа на арене возбужденно заверещала.

— Что… что это? — только и смог выдохнуть Мартен.

— Тигр, — чересчур спокойно ответил Сюэ.

— Это же…

Договорить мальчик не успел. Завидев человека, монстр шумно втянул ноздрями воздух, фыркнул и рванул прямиком на него. Видимо вкус человеческой плоти запал в душу твари. Короткий бросок и Мартен не оказался в пасти монстра, Сюэ в последний момент оттолкнул его в сторону.

Тигр недовольно зафырчал, схватил другого пленника и в мгновение сожрал. Потом повёл рогатой башкой, всхрапнул. Дожёвывая остатки жертвы, принялся маленькими глазами налитыми алым, высматривать новую цель.

Толпа одобрительно закричала.

Остальные пленные, увидев, что случилось с их товарищем, бросились врассыпную. Кто-то из бедолаг в панике попытался карабкаться по жердям ограды, но тут же получил удар дубинкой по рукам и с переломанными конечностями рухнул вниз.

Тигр, услышав истошные крики беглеца, обратил свой взор на лежащего, словно бы соображая — стоит ли идти к тому, или прежде разобраться с другими? Перебитые руки жертвы подсказали монстру, что сожрать его получится без особых усилий. Тигр постоял, раскачиваясь на мощных задних лапах, фыркнул, двинулся в атаку.

Кричащий бедолага, увидев, что монстр несется к нему, попытался встать, вновь полез на жерди, но не смог вскарабкаться даже на несколько сантиметров.

Толпа заголосила.

— Спасите! Нет! Не надо! Я… — истошно завопил пленник.

Несмотря на еще так и не утоленный голод, монстр вдруг замедлился, и словно специально на усладу толпе начал приближаться к кричащему не спеша, широкими кругами, щёлкая челюстями, раскрывая клыкастую пасть. А потом, издав утробный рык, изрыгнул на песок, человеческие кости своей первой жертвы.

Это еще больше раззадорило толпу, она начала бесноваться и орать во все глотки.

— Нет! Нет! НЕТ!

Молниеносный бросок — и бедолага остался без головы. Тварь принялась смачно с чавканьем и хрустом разжёвывать добычу, потом, уже без спешки, подхватила передними лапами тело и отправила целиком в пасть. Необычное устройство челюстей, расползшихся в разные стороны, позволило поглотить жертву за считанные секунды.

Мартен, наблюдавший все это, не мог даже пошевелится. Все тело словно налилось свинцом и не желало слушаться хозяина. Монстр наводил дикий ужас.

И словно почувствовав этот страх, тигр вдруг обернулся к мальчику. Мутные зыркала вновь начали наливаться алым. Зверь утробно зарычал. Из раззявленной пасти потекла густая слюна, обагрённая кровью предыдущих жертв.

Тигр ударил лапой по песку, издал победный рык и бросился в атаку. Прямо на Мартена.

Глава 9 Тигр

Тишина вокруг стояла могильная и каждый шаг слышался на всю округу. Затянувшие небо свинцовые облака, начали рваться и сквозь эти прорехи стали просматриваться звезды, молчаливые, печальные.

Сидя на плече у девочки, крыс то и дело поглядывал на верх, пытаясь угадать в расположении тех или иных звезд знаки, добрые или плохие.

— Как думаешь, с ним все в порядке?

— Я… я не знаю…

Такой ответ Бульку не устроил.

Он не устроил и саму Веики, но врать она не хотела.

То, что произошло в доме лекаря, было за гранью ее понимания. Успел ли бандит всадить мальчику в горло нож? Девочка не была уверена, но кажется нет. Значит жив? А как же та чернота, в обличье которой, по всей видимости, к ним в гости зашла сама Смерть? Что стало с Мартеном после встречи с ней? Где он теперь? Успел укрыться? Или адское пламя испепелило его до такого состояния, что не осталось даже праха?

Веики ничего не знала. Поэтому могла только надеяться, что парнем все нормально.

Девочка спустилась с пригорка. Ступая осторожно, чтобы не споткнуться в ночи о какую-нибудь корягу, корень дерева или камень, она вышла на дорогу, ведущую в деревеньку. Булька сидел на плече у девочки, вцепившись коготками ей в одежду.

— Есть какие-то предложения, где будем его искать? — спросила Веики, поглядывая на одинокие окошки, в которых светились слабые огоньки.

— Нету, — честно признался крыс. Втянув носом воздух, признался: — Запаха его не чувствую.

— И я, — кивнула девочка.

Они прошли несколько метров вперед, остановились, вглядываясь в лежащие впереди тени.

Деревья. Просто деревья.

— Веики, ты слышишь это? — насторожился грызун.

— Что? — Веики навострила слух.

— Словно трава шелестит.

Булька поднялся на задние лапки, стал пристально вглядываться туда, откуда они пришли.

— И что с того? — раздраженно спросила девочка.

— Идет кто-то за нами!

— Это ветер траву колышет. Хватит уже жути нагнетать, и так паршиво на душе! Кто за нами может идти? Покойники порубленные? Или тот, сожженный?

Крыс нервно захихикал, но внезапное хриплое карканье птицы, сидящей на ветке, оборвало его. Булька испуганно глянул на черную крылатую тень, фыркнул злобно, произнес:

— Не хотел бы я чтобы такое было!

— Пошли лучше в деревню скорее, Мартена будем искать!

Веики вновь зашагала вперед, быстро, стараясь не останавливать взгляд на ветках деревьев, которые в темноте напоминали жутких чудовищ, тянущих лапы к ней чтобы утащить во тьму.

Но не прошла она и пары десятков метров, как впереди, на центральной улице раздался оглушительный грохот, словно неведомый великан ударил в огромный молот по наковальне.

Веики остановилась, пригляделась.

— Что это было? — опередил ее с вопросом Булька.

— Я… я не знаю…

В деревне засуетились. Жители стали выходить из домов и сонно осматриваться, пытаясь понять, что же произошло. Почти у всех во дворах принялись выть и лаять собаки.

Грохот повторился, теперь гораздо громче. Многие люди в панике стали разбегаться в стороны. Кто-то крикнул что это падает небо и народ принялся прятаться кто куда.

— Да что же тут происходит⁈

Высоко в небе полыхнуло. Потом похожий на молнию яркий луч света прочертил себе путь до земли, словно кто-то невидимый оставил кривой шрам огненным ножом.

И вновь все пространство содрогнулось от жуткого грохота.

Луч света стал раздваиваться и расходится в разные стороны, образуя подобие разрыва. В образовавшемся пространстве, таком черном, что оно начало вываливаться оттуда сгустками, показались чьи-то безобразные конечности, башка, туловище.

Оставшиеся на улице зеваки начали в ужасе кричать. Словно отзываясь им, неведомое существо захрипело вороньим клекотом. Просовывая в образовавшийся портал массивную коричневую тушу, монстр вылез наружу. Собачий лай превратился в сплошное завывание, где-то на краю деревни истошно замычала корова таким жутким звуком, словно отправлялась на убой.

Безобразный монстр хрипло в тон подвыл им.

Размерами страшилище было с многовековую сосну, а выглядело до того жутко, что Веики и Булька невольно сжали головы в плечи. Крокодилья башка, тело словно у крупного насекомого — шесть сложенных многосуставчатых лап и хитиновый панцирь на спине. На загривке какая-то бахрома из мерзких шевелящихся отростков, похожих на длинных белесых червей.

Монстр стоял на задних конечностях, остальные поджав к панцирному животу.

— Ты это тоже видишь? — ошарашено спросил Булька, протирая глаза. — Или я уснул и мне это сниться?

— Не сниться, — ответила Веики, начиная дрожать всем телом.

Монстр тем временем стряхнул с себя вязкую слизь, брызжущую из отростков на затылке, расправил конечности и принялся методично пожирать людей, ловко ловя убегающих, а некоторых и вовсе доставая из окон и дверей домов. Делал он это быстро, скупыми отточенными движениями, словно занимался этим всю свою жизнь. Хотя, может это действительно так и было?

Вскоре деревня превратилась в наполненный криками и болью муравейник, в который вторгся муравьед. Сбивая панцирем крыши домов, с легкостью проламывая стены лапами, чудовище продолжало утолять свой, казалось, неутолимый голод и лишь иногда довольно похрюкивать.

— Веики…

Булька не договорил, едва успев схватиться крепче за плечо девочки.

Веики вдруг сорвалась на бег.

Но бежала она не от деревни. А в саму деревню.

— Ты чего⁈ Ты куда⁈ — истошно запищал грызун. — Нас же сожрут!

— Там, возможно, Мартен! Ему надо помочь!

— Но там же…

Убеждать развернуться девочку не было смысла. Она преодолела оставшийся путь за считанные секунды, выскочила на главную улицу деревеньки и остановилась только тогда, когда монстр перегородил ей путь.

Арена была наполнена светом, ярким, нещадным, в котором было все и ни одна деталь не ускользала от взгляда.

Мартен видел, как монстр несется на него — огромный яростный зверь, — но ничего не мог с собой поделать, продолжая стоять как вкопанный и оторопело смотреть в его жуткие красные глаза.

— Беги! — крикнул Сюэ.

— Беги! — крикнул еще кто-то, из невольников, тоном, не терпящим возражений.

Но Мартен не шелохнулся, словно превратился в статую, сжимая до боли в кулаке эфес меча.

Клыкастая пасть тигра кривилась в подобии жуткой усмешки. Чудовище словно понимало, что оружие против него бесполезно.

Монстр преодолел половину пути и вновь, как и с предыдущей жертвой, замедлился на радость толпе. К чему спешка, если еда никуда не убежит?

«Спасайся!» — проснулся вдруг голос Эхуанга.

Видимо эмоциональная встряска и близкая смерть вновь пробудили его и теперь он пытался как мог спасти мальчика.

«Ну, чего же ты стоишь⁈ Он тебя сейчас сожрет!»

Но Мартен молчал. Он понимал, что бежать бессмысленно. Отсрочить свою смерть, спрятаться за спины других и ждать, когда монстр сожрет остальных? В конечном итоге он все равно доберется до него. Стоит ли тратить на бегство силы?

«Хорошо, тогда защищайся!» — жестко ответил Эхуанг.

С помощью ржавого меча? Ха-ха!

«С помощью магии».

Мартен не сдержал улыбку. Все равно что канатоходец сказал бы первому встречному: «Лезь наверх и иди по тонкой ниточке вперед!».

«Ты не понимаешь, — теряя терпение, произнес Эхуанг. — Один из осколков моей души слился с твоей. Я говорил тебе об этом».

И что с того?

«А значит и часть моих умений передалось тебе! Попытайся достать их из глубины своего разума и использовать. Защищайся! Ну же!»

Мартен дернулся, подался назад. Магические способности? Передались ему? Это было странно. В это не верилось. Что за бред?

«Попробуй. Просто попробуй!» — не унимался Эхуанг, все больше злясь.

Монстр тем временем подошел уже почти в плотную к мальчику и потянулся скрюченными передними лапами к нему, желая без особых усилий просто отхватить приличный кусок плоти и отправить в пасть. Не получилось.

Мартен отпрыгнул в сторону.

Часть толпы, видима та, что сделала ставку на мальчика, радостно заголосила.

«Сконцентрируйся. Почувствуй магические потоки. Здесь они иные, тонкие до остроты, словно рыболовные сети, но и с помощью них можно творить магию».

Как это сделать⁈ О чем он говорит⁈

Мартен напрягся, пытаясь хоть как-то ощутить в себе нечто сверхъестественное, что можно было трактовать как способности к магии. Не ощутил. Он был все тем же прежним простым мальчиком, без каких-либо необычных умений.

Монстр разозлился. Не привык он, что пища ни с того ни с сего убегает от него. Дернув хвостом, тигр резко развернулся и бросился во вторую атаку. Медлить теперь он уже не стал. В два прыжка хищник подскочил к мальчику и вновь попытался ухватить того за ногу, теперь уже пастью.

Мартен рубанул мечем прямо по морде твари и сразу же в кувырке ушел от линии атаки.

Народ еще больше закричал.

«Молодец! — похвалил Эхуанг. — Ожидал от себя такой прыти?»

«Если честно, то нет!» — радостно ответил Мартен, поднимаясь на ноги и отирая со лба пот.

Вышло и в самом деле ловко.

«Потому что ты сейчас невольно используем мои навыки!»

«Как это⁈» — удивлению мальчика не было предела.

«В юности я был хорошим бойцом, мог на мечах любого победить, умения остались. И теперь ты используешь их. Так же и с магией. Попытайся ее вспомнить. Потому что в рукопашную, и даже с этим ржавым мечем, тебе не справиться с этим чудовищем».

Уродливая башка тигра мотнулась из стороны в сторону, челюсти клацнули. Монстр злобно зарычал, уже начиная не на шутку злиться.

— Мартен! — позвал Сюэ, видя, что тварь пытается отрезать мальчика от остальных людей и расправится один на один.

— Я сам!

— Что? — удивился здоровяк. — Оно же тебя…

— Я сам! — повторил мальчик, чеканя слова.

«Не будь таким самоуверенным, Мартен», — предупредил Эхуанг.

Но Мартен его уже не слушал.

Не дожидаясь, когда тигр ринется в очередную атаку, мальчик сам атаковал его.

Зайдя справа, Мартен наотмашь рубанул мечом, пытаясь угодить монстру в подмышечную впадину. Это пришло само, словно выплывая из темноты. Еще до того, как меч достиг плоти тигра, Мартен знал, что там, под лапой — самая уязвимая точка зверя.

Но тигр, словно предчувствуя опасность, дернулся вперед и ржавый меч скользнул, с лязгом прошелся монстру по чешуйчатой спине, не причинив противнику никакого вреда.

Чудовище выгнулось, дернуло лапой и сбило мальчика с ног.

Удар оказался страшным, мальчика откинуло на несколько метров, меч полетел в другую сторону.

Толпа замерла, кто-то отчетливо выругался.

Ощущая скорую победу, тигр торжествующе заревел и пошел к лежащему.

«Вставай! Чего же ты лежишь⁈»

Кровавая пелена боли затмила разум, мальчик не смог даже ничего ответить на эти призывы старика. Сквозь эту пелену он лишь услышал, как звякнул гонг.

Толпа зааплодировала.

Тигр, услышав хлопки, стал озираться, отвлёкшись от своей жертвы. Выигранные секунды спасли мальчику жизнь.

Взяв всю волю в кулак, Мартен приподнялся на локтях, принялся отползать как можно дальше от монстра, к самой стене арены.

От звука звонкого гонга очнулся пленник, все это время лежащий в дальней стороне — тот самый, который еще до представления попытался бежать и которому перерезали сухожилия. Все это время он провалялся в пыли без сознания, сраженный крепким ударом охранника по голове. А теперь очнулся. И едва открыл глаза, как дико закричал. От боли, а больше от ужаса, творящегося вокруг.

Этот крик привлек внимание тигра. Монстр оглянулся, увидел на земле ползающего человека, все никак не встающего на ноги. Почувствовал запах крови, исходящий от него. А еще пьянящий аромат страха.

Вильнув хвостом, тигр сделал два шага по направлению к кричащему. Тот не поднялся. Звериный разум подсказал — не может встать. Так почему бы не воспользоваться этим?

Развернувшись, тигр рванул к лежащему. Пленник, увидев жуткого монстра, бегущего к нему, заорал еще сильнее. Начал пятиться назад, но перерезанные сухожилия не дали даже пошевелить ногами. Пришлось отталкиваться руками.

Цепляясь за любые выступы в земле, бедолага прополз несколько метров. И остановился. Что-то не давало двигаться дальше. Зацепился за что-то? Пленник оглянулся и с ужасом увидел, что монстр вцепился в его ногу, не сильно, только чтобы не дать уйти.

Толпа засмеялась на все лады. Зверь откровенно издевался над своей жертвой.

Пленник закричал.

Тигр фыркнул и стиснул пасть.

Брызнула кровь, раздался жуткий хруст дробящихся костей. Монстр дернул башкой, вырывая плоть.

Мартен не смог смотреть на это дальше, отвернулся.

«Вставай! Иначе и тебя так же сожрут!»

Стиснув зубы, мальчик поднялся на колени, потом и на ноги. Сплюнул сгусток крови, натекший с носоглотки.

«Отлично! А теперь рисуй в воздухе графему „Щит“ с нижним уклоном!»

«Но я…»

«Рисуй!»

Мартен прочертил перед собой наугад несколько завитушек. И едва закончил выводить, как в душе появилась четкая уверенность — он нарисовал именно то, что нужно.

«Выхватывай Поток Силы!»

«Как…»

«Почувствуй течения. Горячие, неприятные, словно влажный пар».

Мартен закрыл глаза и сконцентрировался. Сначала ничего не почувствовал, но потом пальцы начало греть, словно он их протянул холодным вечером к теплому костру. Пытаясь не отвлекаться на жуткие крики пленника, мальчик начал концентрироваться на этом тепле. Не смотря на объяснения Эхуанга, оно был вполне приятным, мягким, словно теплота шерсти домашнего питомца.

«Поторопись!»

«Не отвлекай меня!» — резко ответил Мартен.

Теплота в пальцах пропала.

Мальчик заскрипел зубами. Потом сделал глубокий вдох, выдохнул, вновь сконцентрировался.

Жар усилился. Стал колким, словно в ладони бросили ежа. Мартен размял пальцы, но это не помогло. Напротив, стало еще больнее.

Тигр тем временем доел бедолагу, решив не растягивать трапезу. Отрыгнув кости, вновь обратил свой взор на мальчика, который, как это ни странно, не убежал, а продолжал стоять на месте.

«Заводи Поток в иероглиф!»

Мартен поднял руки, пытаясь направить теплоту в то место, где были совсем недавно начертаны закорючки. Но теплота мгновенно пропала.

«Не удержал! — опережая вопрос, закричал Эхуанг. — Еще раз! Быстрее! Быстрее!»

Мартен открыл глаза и с ужасом обнаружил, что тигр смотрит на него с какой-то усмешкой — мол, до чего же ты глуп, что остался тут стоять!

«Чего же ты ждешь? Поторопись!»

Мальчику стоило больших усилий чтобы закрыть глаза вновь.

Тепло, тепло, тепло. Нужно тепло в руках.

Пальцы оставались холодными.

Горловой хрип зверя усилился. До носа донесся запах крови, сырой, утробный, выворачивающий наизнанку.

Толпа начала бесноваться.

— Мартен! Беги, Мартен! — это был Сюэ. Судя по звукам, он стоял где-то недалеко. — Беги, я его отвлеку.

Нет, откинуть все внешнее.

Сконцентрироваться на внутреннем.

По пальцам заструились горячие потоки.

Рано. Дождаться. Большего. Тепла.

Стало слышно, как шуршит песок под ногами чудовища. Тигр щелкнул челюстями, подогнул задние ноги, готовый прыгнуть на свою жертву.

— Мартен!

Тепло. Тепло.

— Мартен, беги! Он тебя…

Потоки Силы.

Мальчик действительно почувствовал их. Не как простое тепло, но как течение. Струящееся между пальцев, стягивающее кожу, режущее стеклом.

Зверь фыркнул, пригнул хвост. Задние лапы сделали упор.

Шум толпы стих — то ли из-за того, что мальчик отключил свое сознание от всего внешнего, то ли зрители замолкли в предвкушении скорой развязки.

И лишь один Сюэ продолжал кричать, уже обращаясь не к мальчику, а монстру:

— Эй, ты! А ну иди сюда! Слышишь? Уродина! Иди сюда! Отойди от него!

Зверь не реагировал. Он тоже был сконцентрирован. Поймать баланс, дать лапам точку опоры, сделать резкий рывок.

Прыгнуть.

Прямо на жертву.

Целях клыками

в горло…

Глава 10 Противостояние

Бросок Ченга был стремительным.

Но не быстрее выпада Хуоджина, который успел ударом отвести руку Ченга с ножом в сторону.

Лезвие пролетело в считанных сантиметрах от лица Баожэй.

— Убийца! — вновь выкрикнул Ченг, пытаясь занести руку с ножом для очередного удара. Лицо его было красным, а сам он походил на обезумевшего человека, каких держат взаперти в больнице для одержимых на выселках Провинции.

— Хватит! Вы сошли с ума! — крикнул Хуоджин, приготовившись отразить очередную атаку.

Руки министра тряслись, он только сейчас стал понимать, что произошло и что он, как госпожа Баожэй, был совсем близко от смерти.

Ченг попытался отстранить его, но неудачно, министр лишь сильнее обхватил того за руку.

— Отпустите меня! Я ее… я ее…

Ченг рванул руку, да с такой силой, что на рукаве треснула ткань. Не удержавшись, Ченг полетел назад, врезавшись в Баожэй и оттолкнув женщину в сторону.

Баожэй вскрикнула, неуклюже упала. Мешочек с порошком плюхнулся рядом, весь рассыпавшись.

Фэй Фо, увидев произошедшее, едва заметно сжал кулаки.

— Отойди! — не своим голосом произнес Ченг Хуоджину, который успел загородить собой Баожэй. — Прошу — просто отойди! Я ее…

Хуоджин повалил Ченга на пол, завязалась борьба.

— Пусти!

Присутствующие с каким-то зачарованным любопытством смотрели на дерущихся и не смели разнять их. Слишком опасно взметался нож, который Ченг так и не выпустил из рук, и никто не хотел попасть в смертельную дугу движения лезвия.

— Он чуть не убил меня! — оправившись от первого шока, прошептала Баожэй. — Чуть не убил!

К ней подскочил Хэо, принялся успокаивать. Но Баожэй отстранила его. Решив не дожидаться окончания схватки, она выбежала из императорских покоев, громко хлопнув дверью. Этот звук отвлек внимание Хуоджина и он на мгновение поднял взгляд.

— Отпусти! — выдохнул Ченг и вонзил нож в плечо противнику.

Хуоджин шумно выдохнул, отпрянул в сторону. Еще до конца не понимая, что произошло, взялся за рукоять ножа и вытащил. Из раны хлынула кровь. Присутствовавшие смотрели как темные ручейки стекают по белоснежным одеждам сановника словно загипнотизированные, ничего не делая и только Хэо схватил простынь Императора, оторвал от нее кусок и бросился к раненному.

— Зажмите! — приказ лекарь, сам в это время отрывая еще один лоскут для перевязки.

Хуоджин покорно повиновался.

Ругая эту неспокойную ночь, которой уж лучше вообще не было, поминая не добрым словом Ченга, из-за которого Баожэй рассыпала порошок с отравой, Фэй Фо смотрел на Хэо, с какой тот легкостью рвет на тряпки шелковые простыни Императора. Скажи раньше кто-нибудь магу такое, что просто смертный посмеет уничтожать дворцовые вещи, пусть и простые простыни, к которым прикасался Его Величество, не поверил бы. А сейчас… вот так просто…

Ченг, до этого яростный и дикий, вдруг разом поник, опал телом, словно из него вытащили все кости.

— Что вы наделали⁈ — прошептал Фэй Фо, глядя на то, как ловко Хэо бинтует рану Хуоджину. — Вы человека ранили!

— Я… я не специально… так получилось…

— Нападение на министра… — сморщился Хуоджин. — Вы поставили на себе и своей карьере точку! Я это просто так не оставлю! Уж поверьте мне! Ай! Полегче, господин Хэо!

— Я стараюсь! Надо сильнее прижать, чтобы кровь остановить.

— Хуоджин, простите! — взмолился Ченг. — Я правда не хотел! Я не думал, что все зайдет так далеко! Это Баожэй! Разве вы не понимаете! Это она подстроила смерть Императора!..

— Да прекратите вы уже бормотать вздор! — не выдержал Хуоджин. — Никто не подстраивал его смерть! Он просто умер! От старости! Неужели это не понятно⁈

— Не просто так! — возразил.

— Вы больны!

— Я…

Бойцы продолжали бы свои препирательства вечно, если бы не двери комнаты, которые с шумом распахнулись. Присутствовавшие оглянулись и увидели на пороге нескольких солдат с мечами на изготовку. Позади стражи стояла Баожэй, красными от злости глазами высматривая неудавшегося убийцу.

— Вот он! Схватите его!

Стража ринулась вперед.

Пройдя мимо тела Императора, лежащего на полу, бойцы невольно замедлили шаг. На каждом лице сквозь каменную маску вдруг начали проступать смятение, удивление, страх. Но никто из дворцовой стражи не проронил ни слова.

Подойдя с Ченгу, они окружили его полукольцом.

— Что происходит? — растеряно спросил тот.

— Вы арестованы! — злорадно ответила Баожэй. — А через день, когда все вопросы с новым Императором будут решены, будете преданы суду.

— Судья назначается Императором и полномочия его действуют ровно до того момента, пока правит сам Император! — со злорадством прошипел Ченг. — Вы не смеете меня…

— Насчет этого не переживайте. Законы Провинции мне прекрасно известны. Новый судья в скором времени появиться. Как и Император. Можете в этом не сомневаться. И судить он будет вас по всей строгости закона, и даже больше этого, — Баожэй выразительно посмотрела на Ченга, которому уже закрутили за спину руки. Кокетливо подмигнула. — По моей личной просьбе он определит вам высшую меру наказания.

— Н-г-э! — повторил монстр, шевеля отростком на башке.

Пасть в районе живота распахнулась еще шире.

Чудовище дернуло плечами, сгоняя мух, которые, почувствовав запах гнили, тут же слетелись с округи, сделало осторожный шаг по направлению к Уэн. Но осторожность эта была вызвана не страхом, а лишь желанием не спугнуть жертву.

Уэну стало не по себе. Он почувствовал себя мышкой, застывшей перед диким котом. И ощущение это было очень неприятным.

Медленно, чтобы монстр не увидел этого, Уэн залез в карман и сжал артефакт.

— Н-н-г-э-к-х! — угрожающе прогундосил монстр.

И ринулся на парня.

Движения ног чудовища хоть и были косолапыми, несуразными, но на удивление оказались стремительными, и монстр в два прыжка оказался возле Уэна. Огромная лапища словно столб едва не раздавила парня.

Уэн в последний момент успел отпрыгнуть назад, больно при этом ударившись головой о камни. Стиснув зубы, парень поднялся, достал артефакт и сделал несколько взмахов им. В то же мгновение в воздухе закружилось синее свечение. Было оно ровным, без прожилок и напоминало синь голубого неба.

Монстр хрюкнул, пошел вперед. И тут же с ревом отшатнулся назад. На уродливой морде отразилась гримаса боли.

— Что, не нравится? — усмехнулся Уэн.

И вновь махнул артефактом.

Ледяная стрела, вырвавшаяся из яркой вспышки света, полетела прямиком в иноземное чудовище и врезалось тому прямо в нижнюю пасть.

Монстра откинуло назад, он неуклюже с грохотом упал, оставляя на земле глубокую вмятину.

Удар оказался не только хорошим, но и сильно затратным. Уэн почувствовал, что часть тех сил, что была в нем, просто исчезла. Навалилась усталость, будто не спал пол ночи.

«Ничего, ерунда», — подбодрил себя парень, перекладывая артефакт в другую руку.

Чудовище тем временем, немного поворчав, начало подниматься на ноги. В россыпи черных глаз уже отчётливо читалась злость. Ледяная стрела, вонзившаяся в пасть твари, уже вся превратилась в снежную пыль — острые крепкие клыки перемололи ее за считанные мгновения. Кряхтя, монстр поднялся, с легкостью отпнул в сторону камень, размером с голову Уэна и пошел в очередную атаку.

Парень вновь махнул артефактом, но понял, что сделал это уже запоздало. Монстр стремительно преодолел разделяющее их пространство и подхватил Уэна. Хватка чудовища была титанической, парень закричал, ощущая, как хрустят кости. Монстр одобрительно гыкнул. И потянул добычу в верхних рот. Толстый кожистый отросток, на котором располагалась пасть, искривился, готовый начать трапезу. Острые похожие на камешки зубы щелкнули.

Уэн почувствовал сводящий с ума дурной запах, идущий из утробы чудовища, и ему стало плохо. Борясь с судорогами, в которых зашелся желудок, Уэн начал неистово махать артефактом, пытаясь выжать из него хоть что-то. Вспыхнуло свечение, окружив руку парня. Воздух наполнился ледяной пылью, стало холодно.

Чудовище, увидев, что происходит что-то не входящее в его планы, тряхнуло парнем словно куклой, пытаясь выбить у того из рук артефакт.

Уэн вскрикнул. Но Слезу не выпустил.

Собирая остатки сил, сквозь кровавую пелену боли, застилающую глаза, Уэн вновь принялся выводить в воздухе перед собой причудливые фигуры.

Артефакт вспыхнул ярко-желтым сиянием, издал пронзительный звук и… погас. Стал похож на простой камень, каких тут был в огромном количестве.

Что⁈

Уэн встряхнул его, да так сильно, что едва не выпустил из рук. Не помогло. Магический предмет по-прежнему не реагировал ни на что.

Монстр, не дождавшись ответного удара и поняв, что ему ничего не угрожает, поднял парня выше. Пасть распахнулась. Из черной зловонной утробы вывалился иссиня-черный шершавый язык, и словно змея потянулся к парню.

За спиной монстра раздался гундосый всхлип.

Зверь обернулся.

Уэн с ужасом увидел, что там, возле обрыва стоит еще один, точно такой же монстр. И явно хочет разделить трапезу со своим собратом.

— Н-го-н-го! — произнес незваный гость, указывая лапой на Уэна.

Первый монстр угрожающе зарычал. Бусинки глаз вспыхнули темно-красным.

Гость вскинул лапы вверх и пошел вперед.

— Уэн, берегись! — крикнул знакомый голос.

И в то же мгновение в монстра полетели стрелы. Не ледяные, самые обычные.

Из леса вышел Канг с луком, следом еще несколько воинов.

Уэн едва не закричал от радости; успев уже попрощаться с жизнью, он уже и не надеялся на чудо. Но оно, вопреки всему, произошло.

Или это было не чудо? А просто лесные зверолюди шли за ним по пятам?

Да какая разница? Главное не то, как они тут оказались, а то, что не струсили и не ушли, увидев опасность, а вступили в схватку.

Монстрам такое не понравилось. Первый, тот, что держал свою добычу, отступил, второй напротив, вышел вперед, намереваясь видимо заполучить себе еще больше человечков для трапезы. Щелкая клыками, вразвалочку пошел вперед.

Зверолюди разбежались в стороны. Действовали они умело, разбившись на маленькие группы, по два человека и принялись осыпать чудовище меткими атаками, не давая тому приблизиться к ним.

— Держи плотнее! Не давать подойти! Отбить! Отбить! — отдавал короткие приказы Канг.

Уэн обратил внимание, что его солдаты и вправду на порядок лучше его бойцов, которые и воинами то вовсе не были, а всю жизнь трудились кузнецами, пахарями, лесорубами. Солдаты Канга знали свое дело и понимали друг друга практически без слов.

Второй монстр тем временем под градом ощутимых болезненных ударов начал потихоньку отступать назад. Наткнувшись спиной на небольшое деревце, одним взмахом руки сломал его. Закричал, то ли от злости, то ли от бессилия что-то предпринять в ответ на болезненные уколы.

— Дави! Дави! Дави! — закричало сразу несколько групп.

Трое бойцов выскочило из укрытия и принялось тыкать в монстра длинными копьями, сооруженными, казалось совсем недавно — были они сделаны из обычных веток, заточенных на одном конце. Удары были точными и вскоре наконечники были уже все в крови и слизистой плоти.

Это не понравилось чудовищу. Он начал огрызаться, пытаться ухватить хоть кого-то за шест, но зверолюди ловко уворачивались от всех выпадов.

Изрыгая из мощной глотки яростные вопли, первый монстр, тот, что продолжало держать в лапах едва дышащего Уэна, решил действовать на опережение и рванул к главарю зверолюдей, к Кангу. Маневр был понятен. Убить вожака, обезглавить войско, посеяв в их рядах страх.

Группа зверолюдей выскочила на защиту, но монстр смел их тяжелый ударом лапы. Бойцы разлетелись в кусты, где и затихли.

Канг, словно и не заметя этого, продолжал стоять, ожидая, когда монстр доберётся до него.

А потом одним движением руки нарисовал в воздухе круг и отрывисто что-то выкрикнул. Круг засветился ярко-зеленым, зашипел. Монстр, увидев такое чудо, замешкался, сбавил бег. Воспоминания о знакомстве с магией, пусть и несколько иного рода, были еще свежи. Но полностью монстр не остановился. За что и поплатился.

Зеленый круг треснул, распался на несколько частей, которые разлетелись в разные стороны. Между этими кусочками засветились тоненькие ниточки, похожие на паутинку.

Канг вновь что-то выкрикнул и сеть упала на чудовище.

Громадное тело тут же скрутило судорогой, выгнулось дугой. Монстр дернул руками и словно взбесившись вонзил себе в руку клыки. Брызнула кровь, черная, зловонная. Чудовище жалобно закричало, выпустило из лап Уэна. Парень без сознания упал на землю, подняв облако пыли и хвойных иголок.

— Добивайте! Добивайте его! — крикнул Канг, указывая на монстра, который продолжал корчится и кусать самого себя, чтобы хоть как-то отвлечь зачатки разума от той нестерпимой сумасшедшей боли, что сейчас горела внутри его тела, создаваемая магической сетью. Нити магии оплетали органы зверя, выжигая страшные шрамы и прорезая плоть.

Группа зверолюдей подскочила к монстру и принялась колоть того штыками. Чудовище, словно поняв их замысел, даже перестало сопротивляться, вымаливая скорейшей безмучительной смерти. Уперев лапы в бока, выгибаясь и издавая жуткие стоны, оно с нетерпением ждало своей участи. Из пасти монстра текла тягучая слюна вперемешку с пеной.

Канг выхватил меч у одного из своих помощников и, не боясь быть задетым, вплотную подошел к монстру.

— Твой бой окончен, — произнес вожак и одним точным ударом вонзил оружие в голову зверя.

Монстр дернулся, тело начало трепыхаться. Потом, издав последний предсмертный вздох, монстр затих.

— Владыка…

— Я в порядке, — хмуро ответил Канг. — Что с Уэном?

Один из помощников Канга подскочил к парню, принялся его осматривать.

Второй монстр тем временем загнал сам себя в ловушку, подойдя почти вплотную к обрыву.

Зверолюди оттеснили его как можно ближе к краю, пытаясь скинуть вниз. Едва не потеряв равновесие, монстр успел вцепиться рукой в ближайшую ветку и стал огрызаться. Один из стрелков начала класть стрелы точно в глаза монстра, пытаясь того ослепить. Монстр взвыл от боли поднялся во весь рост, судорожно молотя воздух конечностями и махая ими словно пытаясь взлететь. Потом закружился на месте, со злостью вырывая окровавленные стрелы из своей плоти.

Зверолюди усилили напор, рискуя попасть под раздачу тяжелыми кулаками, принялись наносить рубящие удары мечами. Истекая кровью, горланя, монстр попытался отбиться. Но вновь подключились лучники.

В какой-то момент монстр, сгорая от ярости, замахнулся лапой для удара слишком сильно, потерял равновесие и, срывая с лап кожу, оступился в обрыв. Протяжный истошный крик огласил округу. А потом резко оборвался смачным влажным шлепком. Наступила оглушающая тишина.

Канг посмотрел на обрыв, на своих бойцов, успевая отмечать у себя в голове отличившихся и раненных. В нужное время он укажет каждому на его ошибки или напротив, похвалит. Как делал всегда. А сейчас… сейчас нужно выяснить что с задиристым юношей.

— Уэн! — позвал Канг, отвесив несколько пощечин парню. — Ты меня слышишь?

Но Уэн не отвечал.

— Кажется, он уже не дышит, — сообщил помощник, тот самый, с тигриной головой, который и привел Уэна к своему вожаку.

Канг посмотрел сначала на своего подчиненного, с легким недоумением, потом перевел взгляд на лежащего. Наклонился к нему, прислонил ухо к груди и некоторое мгновение не двигался. Потом поднял голову, кивнул.

— Дыхание слабое.

— Тогда, может, мы его… — начал тигроголовый, но Канг его оборвал.

— Нет! Он нам еще пригодиться.

Канг разжал ладонь парня, осторожно достал оттуда артефакт.

— Точнее, то, что у него имеется.

Легенда о Мастере и Черном мече (2)

И Смерть, не сказав больше ни слова Мастеру, взмахнула свое костяной рукой и растворилась в тумане.

Остался Мастер вновь один и вновь лег на камни, обессиленный, опустошенный.

Думал он, что Смерть ему привиделась не по-настоящему, а от усталости и забыл разговор с ней как ненужное.

И лег спать, не надеясь уже больше открыть глаз.

Сон его был тяжелый и черный как антрацит с горного перешейка Хита’ана каким греют кузнечные горны и наполнен миражами и призраками, спустившимися с гор. И призраки эти шептали ему в одно ухо судьбу человечества, а в другое пророчили его собственную судьбу, но не разобрал он слов их, ибо говорили призраки на мертвом языке, не имеющем больше ни символов, ни звуков.

И тогда один призрак, тот, что знал судьбу человечества, сплел из кроваво-бардовой дымки заката длинную и тонкую нить, а второй призрак, тот, что знал судьбу самого Мастера, одним движением разорвал эту нить. И исчезли после этого призраки. И была ночь.

Когда же проснулся Мастер на следующее утро, то увидел у ног своих красную полоску, словно бы нарисованную краской. И пошел он по ней, предвидя в этом знамение.

И привела его полоса к пещере.

Окликнул Мастер хозяина и поклонился, говоря тем самым, что пришел с добрыми помыслами.

И явился тогда к нему белый агнец, и принес во рту рубины, и возложил у ног Мастера.

Но Мастер не принял дар и вновь окликнул хозяина, и вновь поклонился.

Явился к нему черный агнец, и принес во рту травы от всех хворей и болезней.

И на этот раз Мастер не принял дар и третий раз воззвал хозяина и поклонился.

Явился тогда к нему сам Молчаливый Анахорет в серых одеждах и спросил: чего ему надо?

Тогда Мастер поведал о своем горе, о прошедших годах и опыте, который словно песчинки золота все эти годы он собирал, и которых набралось целых неподъемный мешок, а отдать теперь его некому. И рассказал про Меч, который задумал выковать и попросил металл для заготовки, такой крепкий, какого нет на всем белом свете.

Анахорет спросил: что готов Мастер дать взамен и Мастер воскликнул, что ничего нет у него, но может он подарить хозяину рубины и травы лечебные, которые принесли ему агнцы, ибо ни в чем он уже больше не нуждается.

Рассмеялся тогда Анахорет и ничего не ответил.

Спросил Мастер, почему тот смеется и не хочет дать ему металл крепкий, какого нет на всем белом свете?

Ответил Анахорет: потому смеюсь, что неисполнима твоя просьба даже для меня, Молчаливого Анахорета, повелителя недр земных, ибо металлы крепки, но не столько, что могут разбить глупость твою, Мастер.

Не обиделся Мастер на эти слова, а лишь повторно попросил помочь, ибо нет на свете других таких, подобных Анахорету, кто ведает о металлах все и может ему дать ему то, что он желает больше всего на свете.

И тогда Анахорет пояснил Мастеру, что, как и в бою невозможно биться только одним эфесом меча, или его долом, или же лезвием колоть или острием рубить, потому что важны все элементы сразу — для удара, для выпада, атаки или обороны и только в этом единстве сила оружия, так и заготовка меча должна состоять из нескольких металлов, а не из одного.

Один металл — для каменной прочности,

другой металл — для водной пластичности,

третий металл — для воздушной легкости,

четвертый металл — для огненной остроты,

и пятый металл — для скрепления всех элементов воедино.

И вскинул Анахорет вверх руки, и произнес молитву, обращенную не к богам, но людям, в которой сетовал на слепость людскую и просил глядеть не в даль, но в суть.

Молчал Мастер, ожидая только одного — когда даст Анахорет ему то, что он просит.

И Анахорет, закончив молится, отер свои глаза от слез и увидел Мастер что глаза Анахорета слепы, и только чернота в них, и нет ни зрачков, ни зрения. И стало Мастеру вдруг страшно, и захотелось бежать прочь, ибо глаза Анахорета были глазами Смерти.

Но сдержался Мастер и не опустил свой взгляд от собеседника и лишь повторил просьбу свою: дай мне самый крепкий металл.

Вручил Анахорет Мастеру:

куски Черной звезды, упавшей с неба — для каменной прочности,

осколки Игл горы Тайшань — для огненной остроты,

драконий порошок — для воздушной легкости,

частицы из Пещеры Подземного Царства Юйши — для водной пластичности,

И спросил Мастер, глядя на дар: а где же пятый металл — для скрепления всех элементов воедино?

Рассмеялся тогда на это Анахорет и ничего не ответил, растворившись в воздухе и оставив Мастера одного.

Глава 11 Вторжение

Все произошло быстро. Ченга под общее гробовое молчание скрутили стражники и повели прочь. Арестованный, получив дубинкой по голове, тоже молчал и лишь его тяжелое и хриплое дыхание раздавалось по комнате, прерывистое, неровное и казалось, что оно вот-вот остановится.

Все действо приобрело какой-то фантасмагоричный оттенок и поверить в происходящее уже было очень сложно. Фэй Фо смотрел вокруг — на лежащее бледное тело Императора, на министра всего в крови, на охрану, которая с гулким звуком бьет пленника по голове, на радостную Баожэй, едва ли не хлопающую в ладоши, — и ему казалось, что это просто сон. Дурной сон.

А потом, когда Ченг после очередного удара не выдержал и взвыл, то маг понял, что это никакой не сон. И очень отчетливо почувствовал этот удар на собственной голове. Аресты начались. Ченг открыл счет. Дальше — больше. И хуже. Сегодня днем объявят о смерти Императора. В ближайшее время, возможно даже на следующий день, соберут Совет, в котором выберут приемника. Это будет Баожэй? Совет состоит из семнадцати человек — министров, сановников, книжников, мудрецов, — скольких из них эта старуха уже успела перетянуть на свою сторону? Кого подкупила, кому обещала высокие должности при дворце?

Фантасмагория! Настоящая фантасмагория! Театр фарса!

Маг скривился, вновь посмотрел на рассыпанный на полу порошок. Попробовать еще раз отравить ее? Нет, слишком опасно. Баожэй уже приняла все меры безопасности, ей наверняка не хочется, чтобы подобный Ченгу вольнодумец ворвался в ее покои и порезал ножом. Единственный шанс не сыграл. А значит нужно выбирать новую стратегию.

— Фэй Фо! — позвала его Баожэй, и маг от неожиданности вздрогнул.

— Что такое?

— Помогите Хэо унести тело в холодный подвал.

Маг скривился, но ничего не ответил.

Вместе с лекарем и парой стражников они переложили тело на простыню и аккуратно понесли из комнаты. Фэй Фо поразился тому, какой холодной оказалась рука Императора. Маг не первый раз имел дело с покойниками, одно время и вовсе увлекшись анатомией, проводил множественные вскрытия трупов у себя в лаборатории. Но те тела были простыми людьми, имен которых он не знал, да и не хотел знать. А тут Император. Великий и Бессмертный. Холоден как камень. Мертв.

Но еще глубже, в самой темной части своей души, так глубоко, что Фэй Фо сам себе даже запретил туда заглядывать, теснилось еще одна мысль. Если Бог умер, то это был не Бог. Так не из песка ли это все, вокруг чего сейчас так яростно дерутся эти вороны?

Фэй Фо тряхнул головой, отгоняя крамольные мысли. Император не Бог, он наместник Бога на земле, так что все сомнения прочь. Да, без божественного начала, вполне себе земной человек, ставший Богом лишь в глазах простых людей.

Если задуматься, то Император был для всех вторым отцом. Ведь маг родился в период его правления, взрослел, учился, окончил обучение в храме, стал деканом. А Император все продолжать править страной. Вся жизнь Фэй Фо проходила под взором Императора.

А теперь Император мертв.

«Смутные времена наступают», — подумал маг, осторожно неся край простыни.

В подвале было действительно холодно, зябкий сквозняк, идущий с вентиляционных решеток и камер, в который хранился лед, морозил и выстужал разгоряченные тела людей. Под несколькими вентиляционными решетками свисали голубовато-серые бороды мха.

Помещение было большим, стены поднимались высоко вверх и упирались в сводчатый потолок, задрапированный мраком. С одной стороны, почти под самый верх, располагались полки с бутылками и глиняными кувшинами. С другой стороны разместились чаны с соленьями.

Хэо кивнул на стол, показывая куда положить тело.

Императора аккуратно положили на поверхность, сверху накрыли краями простыни.

Стражники, помогавшие в переноске, скорбно молчали, завороженно глядя на тело. Им тоже с трудом верилось, что все происходящее — это не сон.

— Можете идти, — с нажимом произнес Хэо, но те словно не услышали его, продолжая взирать на мертвеца.

— Вы свободны, — повторил Хэо, теряя терпение.

Стражники рассеяно глянули на лекаря, развернулись, ушли.

Лекарь развернул простынь, внимательно осмотрел покойного. Сделал несколько записей на небольшой восковой табличке, которую достал из кармана, вновь принялся осматривать тело. Продолжалось это долго, но Фэй Фо терпеливо ждал, наблюдая за работой лекаря.

— Никаких следов, — наконец подвел итог Хэо. — Если и предполагать, что это было отравление, то не через ядовитые уколы или шипы.

— А вы подозреваете отравление? — брови мага приподнялись.

— Я ничего не могу отрицать. Просто необходимо исключить все возможные версии. Я просто уверен, что это сердце. Но пока не будут проделаны все необходимые процедуры, утверждать это я не могу.

— Вы будете… будете вскрывать его? — спросил Фэй Фо. Почему-то только одна эта мысль показалась ему настолько кощунственной, что он забеспокоился за лекаря — не ударит ли его молния, едва он возьмётся за скальпель?

— Да, мне придется это сделать, причем засвидетельствовав каждый шаг при наблюдателях. Кстати, не хотите поучаствовать? У вас ведь имеется определенный опыт? — Было непонятно, издевается лекарь или предлагает это всерьёз.

— Нет, — сухо ответил маг.

— Как вам будет угодно.

Хэо спрятал дощечку обратно в карман, потер виски, устало произнес:

— Я тоже пойду, оставшиеся процедуры сделаю позже. Сейчас надо отдохнуть. Я и вам советую.

— Я пока останусь, — ответил маг. — Хочу попрощаться.

Хэо глянул на Фэй Фо, кивнул.

— Хорошо. Не забудьте закрыть за собой дверь. Я поставлю снаружи охрану.

Маг рассеяно что-то промямлил в ответ, потом, когда Хэо ушел, обратил свой взор на тело.

Навалилась тяжесть, сдобренная полынной горечью. Фэй Фо вдруг понял — это было словно откровение, — что многие слова и выводы, которые он говорил, были окрашены еще не до конца прошедшим юношеским налетом, несмотря на возраст мага. Иначе как можно назвать все то, что сейчас случилось и к чему он оказался не абсолютно готов? Во всех своих планах и стратегиях он даже не рассматривал вопрос смерти Императора. Да, говорил, что тот стар, и век его не долог. Но относился ли к собственным словам всерьез? Как показала ситуация нет. И теперь необходимо срочно вносить коррективы во все задуманное, взяв за константу смерть. Только она может быть неизменной и только ее можно брать в расчет как точку, которая не поменяет своих координат и будет всегда. Ибо смерть вечна.

— Прощайте, Император, — тихо произнес маг, положив ладонь на лоб покойника.

Даже сквозь простыню чувствовался холод плоти.

— Прощайте, и пусть ваш пусть в иной мир будет легким.

Фэй Фо произнес короткую молитву, отстранился от стола. В душе было паршиво и хотелось чего-нибудь выпить, покрепче. А может даже и выкурить трубку с табаком. Да, табак не помешал бы сейчас.

— Господин декан! — голос, раздавшийся за дверью помещения, заставил мага вздрогнуть. — Господин декан!

— Клянусь богами, я изобью плетями до смерти того, кто посмел меня сейчас побеспокоить! — прошипел он, выходя из подвала.

В коридоре стоял взволнованный помощник, сухопарый, в серой сутане. Руки парня тряслись, а сам он был бледен как приведение.

«Кажется, Мейфен. Его зовут Мейфен», — напрягая память, подумал Фэй Фо.

— Что случилось, что вы посмели меня побеспокоить в столь траурный час? — произнес маг и осёкся.

Знает ли помощник о смерти Императора? Лучше хранить это пока в секрете, до официального объявления.

— Я слушаю тебя, Мейфен, — более сдержано произнес Фэй Фо.

— Господин декан! — кадык говорившего судорожно дёрнулся. — Послание получено от дозорных. Сильные расслоения! Полная деструкция уровней!

— Что? О чем ты говоришь? — сморщился маг. Меньше всего сейчас хотелось разбираться в проблемах, которые были не важны. — Какая еще деструкция? Первокурсники опять натворили что-то?

Обрывочные фразы, сказанные взволнованным помощником, могли означать все что угодно.

— Вам надо собственными глазами посмотреть! Очень похоже на то, как было при церемонии наречения вторым именем, когда тот мальчик…

Помощник не договорил.

— Что, еще один незваный гость прибыл из других миров? — усмехнулся Фэй Фо.

— Сразу несколько! — выдохнул Мейфен.

— Ты что, пьян⁈ — не смог сдержать гнева маг. — Что ты лепечешь? В своем уме⁈

— Господин декан, я прошу, посмотрите сами на отчеты. Магический фон превратился просто в какую-то кашу! Никогда такого не видел! Одни сплошные спирали и петли! Ткань реальности очень сильно напряжена, появилось несколько разломов. И огромные монстры лезут оттуда!

Фэй Фо пристально посмотрел на Мейфена. Уж не сошел ли тот с ума? Но судя по ясному блеску в глазах, и страху, был он в полном порядке. И говорил правду.

— Хорошо, — кивнул маг. — Давай посмотрим на отчет.

Помощник быстро закивал головой, потом почти бегом повел мага в келью, где студиозы последнего курса ежедневно проводили рутинную свою работу и выполняли предписанные для их ранга обязанности — следили за показателями течения магии, ее фоном, возмущениями, различными токами и антитоками астрала, лимбали, аруали и прочими магическими уровнями, все тщательнейшим образом записывая в толстые свитки, тем самым набивая статистику. Таким образом можно было проследить как менялись Потоки Силы, и сопоставить их изменения, будь то падения или напротив, взлеты, с различными историческими событиями. Обычная рутина, чтобы хоть чем-то занять головы лоботрясов.

Пройдя через целую сеть подземных проходов, предназначенных для обслуживающего персонала и прислуги, декан и магик оказались в келье, в которой вовсю кипела работа. Увидев Фэй Фо, студиозы сдержанно поздоровались с ним и продолжили работу.

Это несколько смутило декана. Обычно студиозы, зная суровый норов своего учителя, вытягивались по струнке и не смели дышать. А тут, погруженные каким-то только им ведомым делом, повели себя несколько неуважительно к нему.

Столы были завалены различными склянками, мензурками, колбами. В обычный час Фэй Фо непременно как следует отругал бы своих учеников за такой бардак и наплевательское отношение к магическому инвентарю, но видя сейчас как напряженно трудятся студиозы, промолчал.

Один короткий взгляд на принадлежности и наполненные бурлящие колбы и Фэй Фо быстро сообразил, какая основная сейчас работа кипит у студиозов.

Ученики выпаривают серную желчь, чтобы замещением ее при помощи кислой каменной крови получить субстрат насыщения. Но зачем столько много⁈ Что за транжирство?

— Вот, посмотрите, учитель, — протянул свиток Майфен.

Фэй Фо развернул записи, погрузился в чтение. После каждого нового иероглифа спина и руки мага все больше покрывались гусиной кожей.

Невероятные возмущения, прорыв ткани реальности, разрушительные завихрения на магическом уровне, полное выгорание нимба в непосредственной близи от разрывов и частичное выцветание аруальной ткани. Да что же это такое⁈ Шутки какие-то⁈

— Что… — только и смог произнести Фэй Фо, удивленно глядя на Майфена.

В глазах парня не было даже намека на розыгрыш. Напротив, какая-то старческая задумчивость.

— Мы запросили отчеты от постовых и районных дозорных, — произнес Майфен. — Они сообщают о монстрах, которые появились через черные разломы. Несколько деревень полностью уничтожены.

— Монстры? — переспросил маг.

— Неведомые существа, невероятных размеров. Пока ничего точного не могу сообщить.

— А разрывы?

— Тоже мало что известно. Сейчас делаем вычисления и рисуем кривые по точкам всплеска, чтобы точнее понять. Пока известно точно — картина очень похожа на ту, что произошла при церемонии наречения вторым именем во дворце. Сильный всплеск магического фона, прожигание слоев. Один из таких разрывов зарегистрирован по косвенным показателям совсем рядом с Провинцией.

— Что значит «по косвенным доказательствам»? — не понял маг.

— Этот разрыв никто не видел, но судя по магнитным возмущениям и фону, а также выгоранию аурального полотна, идентичному тому, что наблюдалось в других местах, в районе Мингю, или еще называемой Каменная Юдоль есть такой же разрыв.

— Но это же совсем близко отсюда! — не смог сдержать эмоций Фэй Фо.

— Верно, — кивнул Майфен. — Существа, которые появились из этих разрывов, по описаниям очевидцев, явно не из нашей ткани бытия.

— Поэтому вы и делаете столько субстрата? — догадался маг. — Хотите понять из чего состоят этим монстры?

— Верно. Это важно узнать. Возможно, это просто фантомы…

— Нет, не думаю. Такие же как мы, из плоти, крови и костей. Ты же сам сказал про разрушения деревень, которые те сотворили? Разве такое могут сотворить фантомы?

— Мы не можем этого утверждать, — мягко возразил Майфен.

Фэй Фо глянул на своего ученика, больше с любопытством, чем с гневом, согласился.

— Верно, не можем. Поэтому необходимо отправить туда отряд солдат. Во-первых, помочь жителям с бедой, во-вторых, узнать, что же это за твари такие?

— Но как? Мы ведь не можем отдавать приказы императорскому отряду. Только если попросить у господина Ченга помощи.

Фэй Фо не сдержался, хохотнул.

Не поняв веселья мага, Майфен спросил:

— Думаете, он откажет помочь?

— Думаю, что сейчас не в его силах вообще что-то делать, — уклончиво ответил Фэй Фо.

Баожэй сделала все правильно с точки зрения достижения своих целей. Одним решением устранила и соперника, и сильную фигуру со своего пути. Армия осталась без своего командира. Вот ведь стерва. Интересно, кому она пообещала эту должность?

Ученики, до этого занимавшиеся своими делами, обратили свои взоры на учителя.

Фэй Фо размышлял. Казавшиеся до этого проблемы значимыми, вдруг перестали быть таковыми. Угроза получить сумасшедшего тирана в качестве нового Императора ушла на второй план. Гораздо важнее сейчас было то, что происходило на магическом уровне. А происходило там такое, от чего вставали дыбом волосы. Маг был уверен — подними сейчас архивы, пересмотри всех летописи и хроники, все равно не найдешь чего-то подобного. Иначе он наверняка бы что-то подобное вспомнил бы.

Каковы глубинные причины этого? И к чему в итоге это может привести? Маг почти не сомневался, что если все оставить на самотек, то в ближайшее время от Родя Огня Перворождённого ничего не останется. Да и от других Родов тоже.

— Мы в опасности, — прошептал Фэй Фо, пребывая в глубоком раздумий и даже не понимая, что произнес это вслух. — Мы все в большой опасности.

Майфен глянул на мага. Все домыслы ученика, догадки и робкие предположения, о которых о даже боялся подумать, вдруг в один миг подтвердились, едва парень глянул на своего учителя. Теперь глаза Майфена, совсем еще юноши, любителя шумных посиделок, больше не сияли. Он знал, что нечто страшное и темное пришло в Провинцию. И от этого еще больше стал молчалив и угрюм.

— Мы все в опасности, — повторил маг и ученик поежился, не столько даже от слов учителя, сколько от этого странного и пустого взгляда.

Глаза учителя походили на два глубоких, темных бездонных колодца. Смотреть в эти глаза было жутко и Майфен не выдержал, опусти л взгляд в пол.

— Что же тогда делать? — растерявшись, спросил ученик. Говорил он медленно, словно через силу.

— Нужно как можно скорее выяснить об этих прорывах и чудовищах. Провести некоторые эксперименты и опыты, причем прямо в поле, в непосредственной близости от источников аномалий.

— Это что же получается… — начал догадываться ученик.

— Да, мы пойдем в Каменную Юдоль сами, — ответил Фей Фо. — И прямо сейчас.

Глава 12 Новые силы

Тигр лязгнул зубами. Мартену на мгновение показалось, что этот противный скрежещущий звук издают его собственные кости, крошась под неимоверной мощью челюстей зверя. Мальчик не сразу понял в чем дело, потому что закрыл от страха глаза. А когда открыл их, то с удивлением понял, что до сих пор жив. И даже не получил ни одной царапины.

Магическое заклятие сработало, перед мальчиком, отражая отблески солнца, висел полупрозрачный щит. Заметен он был с трудом, лишь по искажающим на своих гранях линиям света и больше все походил на купол, который неведомым образом сделали из воды.

Народ сходил с ума, кто-то восторженно кричал, кто-то возмущался. Ставки почти у всех сгорели, ведь никто не рассчитывал на такой поворот событий — подумать только, парень продержался уже до второго гонга! Когда такое было в последний раз? Не припомнить. Старики конечно могли упомянуть Кинэ-полукровку, который бился до середины второго раунда, однако и противник был иным, младшим братом нынешнего тигра.

Но были и те из толпы, кто напротив безудержно радовался происходящему, поставив спьяну на парня, и чувствуя теперь, что огромный выигрыш уже почти у него в кармане.

Карлик, сидящий в отдельном ложе, хмуро молчал.

— Как это? Ты что, маг? — спросил Сюэ, подбегая к Мартену.

Здоровяк был напуган и смотрел на своего спутника так, будто видел того в первый раз.

— Я… я не знал до этого момента, что могу так, — словно бы извиняясь произнес мальчик. И вдруг вскрикнул: — Берегись!

Разозленный зверь бросился в еще одну атаку. Просто так сдаваться он был не намерен.

Сюэ попытался укрыться под магической защитой мальчика, но щит оттолкнул и его.

— Ты чего⁈ — выпучил глаза здоровяк. — Меня же сейчас сожрут!

— Я не знаю как убрать ее! — закричал Мартен.

И чтобы хоть немного отвлечь на себя монстра, бросился бежать в другую от Сюэ сторону. Подействовало. Тигр шаркнул задними ногами по гравию, выгнулся, прыгнул. И вновь врезался в невидимый щит.

Народ загоготал.

Чувствуя, что трапеза начинает превращаться в посмешище, и смеются над ним, великим и ужасным, тигр пришел в такую ярость, что уже позабыл об остальных пленных. В голове было только одно — разорвать задиру на куски!

Издав боевой рык, чудовище прыгнуло на мальчика еще раз. И еще. И еще.

И неизменно морда и клыки тигра натыкались при этом на твердый как камень щит.

Поверив в свою защиту, Мартен даже принялся дразнить зверя, корча различные рожи. Эхуанг его тут же осадил, сообщив словно окатив ушатом ледяной воды:

«Щит скоро исчезнет».

«Что⁈ Почему? Ведь я…».

«Все имеет начало и конец. Твои узлы, которые ты сделал на нитях Силы, не так крепки. Поэтому защита уже начинает ослабевать».

Мартен и сам это вдруг ощутил, преграда начала содрогаться и мелко дрожать. Над головой что-то тихо зазвенело.

Почувствовал это и тигр. Изменив тактику и принявшись грызть щит, он начал откалывать от него как от большого куска льда, маленькие осколки. Грыз разделяющую его и мальчика скорлупу с такой яростью, что не жалел собственных зубов. Не беда, отрастут новые.

«Нужно успеть сделать еще один щит, — произнес маг. — Но только лучше. Гораздо лучше. И крепче. Плети нити Силы как можно крепче!».

«Я…»

'Зачем ты вообще слушаешь этого старика? — спросил вдруг чужой голос, поднявшийся откуда-то из глубин подсознания. Веяло от него могильным холодом.

Мартен вскрикнул в ужасе, потому что узнал говорившего. Ошибки быть не может. Пусть и разговоры эти проходили во сне или в моменты острого напряжения, он все равно безошибочно узнал этот холод, исходивший от говорившего, словно он разговаривал со дна глубокой ямы.

А еще мальчик вспомнил условия договора, который заключил с незнакомцем из бездны. Вспомнил и едва не расплакался.

«Да, это я, — буднично произнес тот. — Ты меня узнал, мне это льстит. Меня называют Древним Спящим, но сон мой, долгий и подневольный, ныне кончился. Поэтому можешь просто называть меня Древним, отмечая тем самым те сотни и тысячи лет моего возраста и моей мудрости. Я вернулся. И мне интересно: зачем ты слушаешь этого старика?»

«Что тебе надо?» — прошипел Мартен, захлебываясь в чувствах — ярости, ненависти, страхе.

«Просто хочу спасти тебя».

«Мартен, не слушай его! — крикнул Эхуанг. — Он заперт в глобуле и не может ничего тебе сделать! Ловушка его удерживает! Он беспомощен пока ты не слушаешь его! Просто не слушай!»

«Заткнись!» — рявкнул Древний и мальчик почувствовал острую боль, словно кто-то вонзил ему в голову стальную спицу.

Эхуанг вскрикнул, затих. Присутствие старика, до этого ощущавшееся явно, вдруг стало растворятся и слабеть.

«На некоторое время он нам не будет мешать, — с усмешкой произнес Древний. — Глупый старик!»

Тигр рявкнул, отломил от щита похожий на звезду кусок и, вдохновленный своей маленькой победой, ринулся еще более остервенело грызть защиту. По щиту поползли трещины.

«Глупо строить стены перед врагом, — невозмутимым голосом произнес Древний. — Враг все равно рано или поздно разрушит любые преграды. Что это, как не слабость и не трусость — соорудить нелепую ограду и ждать, поджав хвост, когда зубастый прогрызет ее? Только смелые и храбрые сердцем способны дать отпор».

— Мартен, беги! — закричал вдалеке Сюэ. — Он сейчас тебя достанет!

Мальчик и сам прекрасно видел как тигр просунул в образовавшуюся дыру лапу и пытается выковыривать свою добычу. Пару раз острые когти смогли дотянуться до коленки Мартена и больно оцарапать.

«Чего ты ждешь⁈ — воскликнул Древний. — Когда он тебе ногу оторвет⁈»

«Я не знаю… не знаю что делать! Щит не получается!».

«К демонам щит! Ударь по твари! Размажь ее до кровавых ошметков! Чтобы и другим было примером как пытаться тебя укусить».

«Я не могу! Не знаю заклятий!»

«Просто позволь мне помочь. Раскрой свой разум. Дай моим знаниям влиться в твою голову. И ты все сразу поймешь».

«Мартен, нельзя! — прохрипел где-то совсем далеко Эхуанг. — Не давай ему проникнуть…»

Вновь вспышка боли, старик замолчал.

«Я… я не позволю тебе… сделать что-то плохое!», — выдохнул мальчик, понимая, что Эхуанг не просто так говорил свои слова.

Да и прошлый опыт общения с Древним был не самым приятным. Ведь Древний хотел чтобы Мартен убил Веики! А потом и вовсе обменял его, мальчика, жизнь на спасение друзей. В этот раз очередная ловушка?

«Не будь глупцом!»

Тигр вновь дернул лапой и содрал с ноги мальчика кусок кожи. Мартен взвыл от боли.

«Это протрезвило тебя? Будешь ждать пока он не сожрет тебя или дашь уже наконец отпор? Решайся! Быстрее!»

Тигр просунул пасть в дыру, острые зубы защелкали быстрее.

— А ну иди сюда! — рявкнул Сюэ, пытаясь отвлечь зверя на себя и огрев его по хребтине ржавым мечом.

Тигр дернулся и лягнул здоровяка задними лапами с такой силой, что Сюэ кубарем покатился прочь. Врезавшись в противоположную стену, затих.

— Сюэ!

Видя, что здоровяк не поднимается и не реагирует на свое имя, Мартен закричал.

«Ты еще можешь помочь своему другу. И себе. Но скоро уже будет поздно».

Тигр вдруг остановился, вытащил морду из дыры. Стряхивая с носа кровь, повернул голову в сторону Сюэ. И медленно пошел к лежащему. Зверь был не так глуп, как могло показаться. И сейчас вновь это демонстрировал. Если пацану дорог этот лохмач, то почему бы не воспользоваться этим и не вытащить таким образом эту мелкую противную устрицу из ее раковины?

— Нет! — крикнул Мартен.

«Он его сожрет. А потом вернется к тебе. К тому времени твой щит окончательно потеряет прочность. А новый ты сделать просто не успеешь».

— Я буду драться! Но собственными силами! — сквозь зубы процедил мальчик.

Мартен поднялся на ноги, попытался сконцентрироваться, чтобы хоть как-то трезво мыслить. Руки тряслись, а по спине стекали крупные капли пота.

«Глупец. Твоих сил не хватит. А надеяться на старика — верх неразумности. Что он может тебе предложить? Спрятаться? Убежать? Это не спасет тебя и твое друга».

Мальчик стал лихорадочно вспоминать слова Эхуанга, как необходимо создавать заклятия, но ничего, кроме того обжигающего ощущения в пальцах не смог припомнить.

«Ты не успеешь», — холодно произнес Древний.

— Я… постараюсь.

Щит задрожал сильнее, потом захрустел, и со звоном распался на куски, обдавая мальчика с ног до головы мелкими осколками. Зверь, услышав этот звук, обернулся.

«Ты не успеешь», — повторил Древний.

Тигр оскалился и яростно бросился к мальчику.

— Почувствовать Силу… тепло… тепло… — сам себе под нос принялся шептать Мартен.

Но ничего не выходило. Мальчик видел тигра, как тот несется на него, как струи разгоряченного воздуха рвутся из его ноздрей, а с острых клыков слетает тягучая слюна, и ничего не мог с собой поделать. Не получалось сконцентрироваться.

«Не будь дураком! Прими мою силу. Я не прошу ничего взамен. Просто хочу спасти тебя. И себя».

Мартен не ответил, он продолжал вызывать в себе те чувства, которые у него появились в первый раз. Нащупать Силу, дать ей пройти сквозь себя, ухватить нити…

Слабое тепло прошлось по пальцем.

Получается? Получается! Полу…

Тяжелый удар в живот сбил Мартена с ног. Тигр, настигший мальчика, под всеобщее одобрение толпы, схватился за руку и начал мотать головой из стороны в сторону, пытаясь разорвать добычу на куски.

Мартен даже не успел почувствовать боль, лишь ощутил крепкую хватку в районе локтя и резкие броски. А еще услышал как что-то рвется, то ли одежда, то ли кожа.

Ухватившись свободной рукой за рога зверя, мальчик попытался подняться на ноги. Не получилось. Зверь стряхнул Мартена с себя словно букашку.

Мальчик упал в песок. Запоздало накатила боль, такая сильная, обжигающая, что Мартен не смог сдержать протяжного крика.

Люди с передних рядов в тон закричали ему, только не с болью, а с радостью.

— Так ему!

— Видал сколько кровищи!

— Красота!

— Наконец тигрец ожил, а то как вареный!

Короткого взгляда хватило, чтобы ужаснуться и понять, что все очень плохо. Разодранная плоть свисает лохмотьями, кровь залила одежду, из раны виднеется желтоватая кость.

— Кишки ему вспори! — это уже толпа кричали зверю. — Покажи этому мелкому кто тут хозяин!

— Голову ему откуси!

Зверь утробно зарычал, словно эта идея ему пришлась по душе.

«Я согласен…», — пересохшими губами проговорил мальчик, находясь уже на тонкой грани чтобы не потерять сознание.

Подкатила тошнота, перед глазами все поплыло. Тело начало лихорадочно трясти, а волны боли захлестнули с головой так, что не хватило воздуха для очередного крика.

«Согласен…»

«Это правильный выбор, — одобрительно произнес Древний. Голос его был спокоен, и гипнотизировал. — Открой свой разум. Я помогу. Все будет хорошо. Боль скоро пройдет».

Мартен тяжело дышал и ждал, того, что придет первым: смерть или помощь Древнего?

Зверь стоял рядом, почему-то медля, то ли желая насладиться агонией мальчика, то ли упиваясь одобрительными возгласами толпы. Потряхивая головой и глядя на лежащего, как бы вопрошая — кто ты теперь, без своего щита?

Сознание меркло и даже боль, до этого нестерпимая, красная, начала тускнеть.

«Встань», — наконец приказал Древний.

«Я не могу».

«Можешь. Встань».

Мартен шевельнул ногами, осторожно подтянул их к себе, перевернулся на бок. Ожидая новой волны боли, сморщился.

Но боли не было.

«Встань».

Мартен поднялся.

Тигр почти по человечески засмеялся лающим смехом. Толпа поддержала его.

«А теперь бейся».

«Но я…»

«Бейся!»

Мартен сделал глубокий вдох. И в тот же самый момент перед глазами промелькнули сотни образов. Каждый из них был основой заклинания и все они вдруг разом стали Мартену знакомыми, словно он знал их всю свою жизнь. Почти каждое заклинание было ужасающим, вызывающим неминуемую гибель того, против кого оно направлено и все они были окрашены в разные цвета, в основном темные.

«Боевые заклятия, — пояснил Древний. — Я отдал их тебе. А теперь бейся!».

Мартен выбрал первое, что попалось. Тугое свивание, выдавливание, черный песок Арканы, ребристый отвод Лао-Вей — все эти элементы, из которых состояло заклятие, показались мальчику набором бессмыслицы, но едва он собрал все это в единую конструкцию, на удивление прочную, упругую, как уже знал какой будет результат.

Вытянув не поврежденную руку вперед, Мартен отрывисто выдохнул. И в ту же секунду из кулака вырвался черный ревущий луч. Он попал тигру в лапу, в мгновение ока раздробил ее на кровавые ошметки. Зверя подбросило в воздух.

Мартен ударил еще раз и попал противнику в корпус. Зверь взвыл, попытался убежать, но даже не смог встать. Огромная зияющая дыра из которой вывалились внутренности зверя, поразила мальчика. Он не ожидал такой мощи. В какой-то момент ему даже стало жалко зверя.

Но вторая часть мальчика ликовала. Так и надо этой твари, что посмела рвать ему руку!

«Вкус победы всегда сладок», — прошептал Древний.

Верно. Мальчик вдруг почувствовал в себе силу с помощью которой можно сделать многое. Например, спасти Сюэ и других пленных. И это ощущение пьянило.

«Верно, ты можешь сделать многое, — согласился Древний. — А теперь добей тигра».

«Добить?» — засомневался Мартен.

«Прояви милосердие истинного война, если тебе так будет легче это принять. Заодно попробуешь что-то другое из своего арсенала».

Мальчик глянул на корчащегося в муках зверя и согласился с доводами Древнего.

Выбрав первое заклятие, что пришло в голову, с непонятным названием и по ощущениям окрашенное в ярко-желтый цвет, Мартен ударил им по зверю.

В первые мгновения ничего не происходило и мальчик уже решил, что заклятие не получилось. Но потом тигр вдруг задрожал, выгнулся в причудливую дугу и начал истошно кричать. Все его тело покрылось кровоточащими язвами.

«Прекрасный выбор!» — не сдерживая восхищения, произнес Древний.

«Я хотел, чтобы он не мучился!» — возмутился Мартен, глядя на кричащего тигра.

Язвы быстро разрастались и проникали вглубь звериного тела, проедая его, заставляя испытывать жуткую боль. Из каждой раны текла черная кровь вперемешку с гноем.

«Смотри, смотри на него, — прошептал Древний. — Разве тебе не нравится? Думаешь, это не правильно? А как насчет тех бедолаг, которых оно сожрало? Теперь это выглядит справедливо? Я чувствую в тебе сомнения, они раздирают твою душу. Все относительно, мой мальчик. Нет ни добра, ни зла, это все глупые выдумки стариков, наподобие этого Эхуанга. Нет ничего, кроме Силы. И ты это скоро поймешь!».

«Я хочу, чтобы он не мучился», — ледяным тоном произнес Мартен, сжимая кулаки.

«Это твое право. Хочешь — сделай, ведь у тебя теперь есть Сила. Убей его, признаться, мне его корчащийся вид тоже начал надоедать. Да и орет он истошно, словно поросенок. Убей, чтобы не терять времени. Нам нужно еще многое сделать».

«Многое сделать?» — переспросил Мартен.

«Верно. Нужно выбраться отсюда».

«Нет», — вдруг возразил Мартен, еще сильнее сжав кулаки.

«Что? — удивился Древний. — У тебя есть другие планы?»

«Да. Сначала я убью этого карлика и разрушу эту арену, чтобы и следа от нее не осталось!», — Мартен с ненавистью оглядел кричащую толпу и вдруг не увидел ни одного человеческого лица. Конечно, это были люди, но вместо лиц — жуткие перекошенные морды и гримасы. Мальчик на мгновение — всего лишь на одно короткое мгновение, — возжелал убить их всех. Испепелить огнем, — а он мог теперь и это. Прокатит по ним валом камней. Насладиться их криками.

«Превосходно! — воскликнул Древний. — Из тебя вырастет достойный воин! А может даже и…» — Древний не договорил разразившись громогласным смехом.

Глава 13 Внезапные гости

Девочка не растерялась. Едва монстр начал поворачивать в ее сторону уродливую голову, как Веики юркнула в сторону и припустила со всех ног.

— Да что же ты! В четырех себе подобных можешь превратиться, а ума у всех едва ли на одну голову наберется! — Булька бежал за девочкой и ворчал. — Стой, говорю!

Веики его не слышала. Подхватив с земли валяющийся меч, оставшийся там от одного из жителей, решившего защищать свою семью и умершего в одно мгновение, девочка принялась осматривать улочки. Мартен, он должен быть где-то здесь. Далеко убежать он не мог.

Деревня походила на потревоженный улей. Кричали люди, в панике бегали из стороны в сторону, наткались друг на друга, тем самым еще больше облегчая монстру охоту. Никто из толпы даже не удосужился запалить сигнальные костры, чтобы предупредить об опасности других. В кромешной темноте, освещаемой лишь звездами и всполохами факелов, монстр чувствовал себя как в родной стихии. Обладая видимо способностью ночного зрения, он без проблем обходил каменные дома, не желая калечить об них конечности. А вот деревянные, саманные и обшитые бамбуком с детской радостью крушил, восторженно от этого похрюкивая. Воспринимал он это как забаву. Еще бы, стоило снести крышу одного строения, как из хижины в панике выбегали люди, которых монстр тут же и съедал.

Что же произошло? Кто отрыл эти врата в ад и выпустил монстров сюда? И самое главное: как обратно их выкурить отсюда? Был ли тот раздвоившийся луч света намеренно создан или это какое-то дикое стечение обстоятельств, аномалия магических потоков, которая привела к столь печальным последствиям? Целый ворох вопросов, ответов на которые не было.

Веики юркнула в один из переулков и едва не упала, поскользнувшись на огромной луже крови. В последний момент ухватившись за ограду, она восстановила равновесие. Под ногами противно хлюпнуло, едва девочка сделала шаг. Тошнотворный влажный запах с привкусом меди ударил в нос. Веики сделала шаг назад, другой. Под ногами зачавкало. Ступня утопла в чем-то теплом, мягком.

— Куда ты запропастилась⁈ — пискнул Булька, следом забегая в проулок. — Ох!..

Увидел жуткую картину, грызун не смог сдержать отвращения.

— Я… — девочка глянула под ноги и тут же выпучила глаза.

Крик ужаса начал подниматься с низа живота черной волной. Веики заверещала, не в силах остановить уже себя.

Под ногами лежала груда человеческих внутренностей.

— Тише! Тише ты! — запрыгал на месте Булька, размахивая лапками и куцым хвостиком. — Замолчи, а то он нас услышит!

Но девочка уже не могла себя сдерживать. Она кричала и пыталась выбраться из этой жуткой кровавой каши. Но едва отпрыгивала в сторону, как вновь со смачным шлепком наступала в другую. Монстр не жаловал внутренности, предпочитая им мясо, поэтому отрыгивал их вместе с желудочным соком, щедро залив практически все улочки.

— Хватит орать! Иди сюда, ко мне! И не смотри под ноги! Старайся смотреть только на меня.

Девочке стоило огромный усилий чтобы подавить крик. Всхлипывая, она рванула к Бульке.

— Отлично! Еще немного!

Вновь едва не поскользнувшись, Веики наконец выбралась из жуткого места.

— Нас сожрут! Всех сожрут! — истошно закричал выбежавший из проулка толстяк с очумелыми глазами.

Булька, не ожидавший увидеть еще живых, бросился в страхе в сторону.

— Убьют! Убьют!

— Запалите костры! — яростно ответила ему Веики. От страха не осталось и следа, теперь там была только злость. — Костры!

Толстяк непонимающе посмотрел на девочку, растерялся.

— Ты что, не понимаешь⁈ — вышел из себя крыс. — С помощью костров мы позовем подмогу с соседних деревень! Одним нам не справиться с этим монстром! Он нас всех сожрет! И дальше пойдет, по другим селениям!

Толстяк глянул на говорящего грызуна и лишь промычал:

— Он нас всех сожрет!

Веики рванул к нему, схватила за грудки.

— Где стоят дозорные посты? Там должны быть заготовлены дрова для сигнального костра. А ну говори!

Толстяк что-то прошамкал в ответ.

Веики тряхнула его, отвесила пару звонких пощечин. Вновь тряхнула и вновь ударила ладонью по мягкой щеке.

Это помогло, толстяк, заикаясь, принялся говорить.

— Дальше, по улице… возле дома старосты… там стоит один.

— Проведи нас туда!

— Но…

— Живо!

Спорить толстяк не посмел. Потрясывая вторым подбородком, похожим на коровье вымя, он засеменил в сторону каменных домов. Веики, подхватив своего хвостатого напарника, последовала за ним.

Компания пробежала вдоль небольшой ограды, буйно заросшей крапивой, укрылась на некоторое время в небольшом овраге, пережидая пока монстр пройдет мимо, оказалась возле ухоженного садика.

— Дом старосты, — подсказал толстяк. — За ним стоит дозорный пост.

— А возле входа в деревню, что разве нет дозора? — удивленно спросил грызун. — Логичнее было бы сделать его там, нежели у старосты под боком.

Толстяк лишь пожал плечами. Потом, всхлипывая, произнес:

— Я хотел защиты.

— Что? — обернулась Веики.

— Я просто хотел защиты.

— Подожди, так ты и есть староста деревни⁈ — выпучил бисер глаз Булька.

— Да, — совсем тихо произнес толстяк и вжал голову в плечи.

— Да я тебя!..

— Подожди, Булька! — остановила его Веики. И повернулась к старосте. — Где дозорные? Почему никто не вышел защищать деревню?

— Дозорных нет, — пропищал толстяк. — Они все ушли.

— Куда ушли?

— В Поход.

— В какой еще поход? Что ты несешь?

— Это все из-за «Красных рукавов»! — срывающимся фальцетом заверещал толстяк. — Половина деревни с ним ушло, на Провинцию. Восстание организовали, походом пошли на столицу.

— Что за ересь ты несешь? — удивилась Веики.

— Как есть правду говорю! Многие деревни так к Уэну этому, лидеру этих «Рукавов», примкнули. Он им новую светлую жизнь обещал, а они и поверили. Почти все мужики у нас и ушли. Старики остались да бабы с детьми. Не доволен народ властью. А я им что, указ что ли? Просил остаться, так они меня не послушали, чуть по шее не надавали. А в соседнем селе, говорят, и вовсе старосту к столбу прибили и высекли.

— Что же это твориться? — прошептал Булька, поглядывая на девочку.

Веики лишь пожала плечами.

— Поэтому и костер не запалили, что некому было? — спросил грызун.

Толстяк кивнул.

— Поспешим, — крикнула девочка. — Запалим сами, чтобы людей остальных предупредить.

Веики перепрыгнула через забор, схватила у входа маслёнку со слабо тлеющим фитильком и направилась к поляне, на которой располагался сигнальный костер. Булька и староста последовали за ней.

Но не прошли и пяти метров, как тень вышла им наперерез.

— Не мешай! — рявкнула Веики, приняв незнакомца за одного из жителей деревни. — Мы хотим запалить костер, чтобы предупредить людей!

— Не спеши! — прохрипел незнакомец и подался вперед.

В слабом огоньке масленки Веики увидела обожжённое до черной корочки лицо. Сгоревшие губы уже не закрывали челюсти и желтые лошадиные зубы жутко скалились.

— Не так быстро! — произнесла тень и Веики вдруг узнала в этом голосе того бандита, который вломился в дом лекаря и пытался убить Мартена.

Не веря своим ушам, он пригляделась. Да, несомненно, это был он, даже через опаленный слой плоти она узнал его черты. Этого просто не может быть! Как он остался в живых?

— Не так быстро! — повторил Ворон и достал кривой нож. — Сначала я хочу насладиться болью в твоих глазах!

Резкий аммиачный запах привел Уэна в сознание. Парень дернул головой, сморщился.

— Тебе нужна помощь, — произнес Канг, нависая над Уэном и пронзая того колким взглядом.

В руках владыки находилась небольшая колба, Канг протянул ее парню.

— Еще нужно для протрезвления?

Удушливый аммиачный запах вновь неприятно резанул.

— Я в порядке, — прошептал парень, пытаясь отстраниться от зловония.

Но едва пошевелился, как острая боль пронзила ребро.

— У тебя, возможно, сломаны кости, — произнес Канг, пряча склянку в наплечный мешок. — Лучше не шевелись. Этот уродец тебя знатно помял.

— Что это за нечисть была такая? — прошептал Уэн, поглядывая на тело монстра, на жаре начавшее уже смердеть.

Говорить было тяжело и едва хватало сил чтобы дышать; неглубокие вдохи отдавались болью в правом боку и походили на то, будто парень вместо воздуха захлебывает расплавленный свинец.

— Мы бы и сами хотели это у тебя узнать.

— Я не знаю. Просто возвращался назад, немного заплутал, вышел к обрыву. Глянул — а там этот появился, с глазами. Словно из какого-то провала темного. А потом второй.

Канг задумался. Смуглый лоб прочертила глубокая морщина, а слепой глаз вдруг налился кровью.

— Чужая магия, — прошептал владыка, поднимаясь с колена. Кивнул Уэну: — Ты пойдешь с нами.

— Что⁈ Нет, я возвращаюсь к себе!

— Твои раны слишком серьезны, чтобы идти. Мы, конечно, можем тебя доставить в твой лагерь… но делать этого не будем.

Уэн вопросительно посмотрел на Канга.

— Почему?

— Потому что все произошедшее с тобой сейчас твои бойцы спишут на нас, даже если ты сам будешь все отрицать. А я не хочу лживых обвинений и возможных стычек. Я вылечу тебя, это не займет много времени. А потом уже и возвращайся к себе.

— Нет, я должен возвращаться прямо сейчас! Времени нет.

Канг пристально посмотрел на парня. Произнес:

— Хорошо, если тебе так будет угодно, делай по-своему. Но для начал просто попробуй встать. Если получится, то мы оставим тебя здесь — дойдёшь как-нибудь.

Уэн стиснул зубы, попытался перевернуться на бок. Но едва пошевелился как закричал. В бок будто всадили огромное ржавое копье. Боль затмила разум и пришлось некоторое время судорожно ловить ртом воздух, чтобы не провалиться в темноту.

Дождавшись, когда первый приступ немного отпустит, Уэн попытался еще раз. И вновь вскрикнул. Теперь еще сильнее.

— Ну так что ты решил? — с усмешкой спросил Канг, поглядывая на корчащегося в приступах боли парня. — Остаешься тут и справляешься как-нибудь сам? Или же примешь мою помощь?

— Мне не нужна ничья помощь! — сквозь зубы прошептал Уэн.

Лицо его стало белым, а на лбу выступили крупные капли пота. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

— А ты упертый малый, — усмехнулся Канг. — Знаешь, я бы тебя и оставил тут в других обстоятельствах, коль ты сам этого хочешь. Но не сейчас. Во-первых, твоих солдаты вскоре примутся шерстить весь лес в поисках тебя. Мы, конечно, без проблем сможем их всех перебить, но к чему эти лишние жертвы? А во-вторых, никто не даст гарантии, что эти монстры вновь не появятся тут. Ты хочешь быть сожранным этими уродами? — Канг кивнул на тело, издали похожее на небольшую гору.

Уэн задумался, покачал головой.

— Вот и отлично, — одобрительно кивнул Канг. И приказал своим подчиненным: — Соорудите из подручного материала носилки.

Бойцы тут же принялись рубить ветки и бамбук.

— Где мой артефакт? — прошептал Уэн, осторожно осматривая округу.

— Он в надежных руках, — ответил Канг.

— Отдай мне его! Немедленно!

— А вот кричать на меня не стоит, — предупредил владыка. — Не люблю грубиянов.

— Отдай артефакт! — сквозь зубы процедил парень.

— Отдам, — кивнул Канг. — Обязательно отдам, но не сейчас.

— Ты хочешь остановить нас таким способом? — морщась от боли, произнес Уэн.

— Да, — на удивление легко согласился Канг. — Я хочу на время задержать тебя и твоих ребят. И как видишь, пока мне это удается.

— Я вырву тебе…

— С угрозами прошу повременить, — ледяным тоном произнес Канг, погрозив Уэну словно маленькому пальцем. Брови владыки сдвинулись к самой переносице. — Если бы я хотел убить тебя, то давно бы уже сделал это. Даже того времени, пока ты лежал без сознания, мне бы хватило вонзить свой нож тебе в шею несколько раз. Но, как видишь, я этого не сделал. Я говорил тебе в нашей беседе, что ты мне нужен. Наши цели на данном этапе совпадают, а значит я тебе друг. Пока, — последнее слов Канг произнес с нажимом. — И как любой друг оказываю тебе помощь.

— Ты отобрал у меня артефакт пока я был без сознания!

— Не отобрал, а взял на сохранение. Твои руки слишком слабы чтобы удержать его. Но не переживай, я обязательно тебе его отдам, будь в этом уверен. Позже.

Уэн хотел еще что-то сказать, но несколько зверолюдей подхватили его и переложили на носилки, сделанные из бамбуковых палок и веток. Парень сморщился, закусил нижнюю губу, но не смог сдержать вскрика боли.

— И прежде, чем мы направимся обратно в мою обитель, я попрошу тебя об одной услуге.

Канг достал из кармана нож. Одним точным движением он срезал небольшой бамбуковый ствол, расщепил его на две части. Протянул одну парню.

— Зачем это? — спросил Уэн.

— Я хочу, чтобы ты написал послание своим людям, чтобы они не искали до времени тебя. Напиши, что того требуют обстоятельства. Письмом обратись к своему ближайшему подчиненному. И иероглиф свой личный поставь.

— Зачем мне это делать?

— Какой же ты не понятливый! — вздохнул Канг. — Я же говорил тебе — чтобы твои парни не полезли в мой лес. И, соответственно, не было новых жертв, чьи эманации смерти только ускорят то рост зла, что зреет в Зачарованном лесу.

Уэн скривился. Ситуация складывалась хуже некуда. Ранен, без артефакта, да еще и в придачу ко всему в заложниках у зверочеловека, возомнившего себя богом!

— Ну так что, будешь писать? — спросил Канг, протягивая Уэну нож.

— Хорошо, — кивнул парень и потянулся за оружием.

— Только без глупостей, — улыбнулся тот, отдавая нож.

Когда послание было готово, Уэн едва мог шевелиться. Боль, до этого гнездившаяся только в правом боку, начала расползаться по всему телу. Сильно хотелось пить, губы пересохли, а лоб, до этого холодный, вдруг стал горячим как доменная печь.

— Тебе надо срочно оказать помощь, — после беглого осмотра заключил Канг. — Помимо обычной раны, и, возможно, внутреннего кровотечения, монстр ударил по тебе еще и магическим воздействием. Пока не могу разобраться что именно, слишком все необычно и иначе, чем мы привыкли. Это существо явно не из наших мест.

— Откуда тогда? — одними губами прошептал Уэн.

— Хотел бы, и я это знать. Вопрос требует тщательнейшего изучения. Прорыв ткани бытия — это очень плохой предвестник бед. И думаю, без Зачарованного леса тут не обошлось.

— К демонам этот Зачарованный лес! — прохрипел Уэн.

— Думаю, скорее мы пойдем к демонам первыми, чем он.

— Ох! — не смог сдержать вздоха парень, когда группа начала спускаться с небольшого пригорка и трясти носилки.

— Пока идем могу сделать тебе не сильное болеутоляющее из трав, — предложил Канг и хихикнул: — Если не боишься конечно, что я тебя отравлю.

— Давай, сил терпеть нет уже! — прошептал Уэн.

Владыка, не останавливаясь сорвал несколько листьев с деревьев, словно бы наугад, не разбираясь даже, свернул их в тугой цилиндрик и протянул парню.

— Вот, зажми зубами и пей выделяющийся сок. Он горек, но снимет боль.

Уэн с подозрением принял помощь.

Боль и вправду утихла, стала тупой и ноющей. Парень попытался поднять голову, но Канг остановил его.

— Нет, боль прошла, но раны не излечилась. Так можешь сделать только хуже себе. Лежи. Скоро уже дойдем.

Отряд миновал заросли, вышел к звериной тропинке. Тигроголовый, идущий в авангарде, внезапно остановился и подал остальным знак остальным. Канг напрягся, принялся водить руками, активизируя Потоки магии.

— Что там? — спросил Уэн.

— Чужаки, — ответил владыка. — И все с оружием.

Уэн хотел предупредить владыку, чтобы тот не пускал в ход оружия, так как это могли быть его люди, потерявшие своего предводителя и отправившиеся на его поиски, но не успел. Огромный огненный шар прочертил в воздухе дугу и с тугим хлопком разорвался у ног Канга, обдавая все в округе негасимым пламенем.

Глава 14 Лес

Получить пропуск на выезд за пределы города оказалось не так-то просто, как думалось Фэй Фо вначале. Согласно строгому приказу некоего начальника, как сказал ему стражник, нахмурив брови, следовало предъявить грамоту с визой начальника караула. На вопрос, где можно найти этого самого начальника караула, страж многозначительно промолчал, а потом промямлил что-то про всеобщий сбор.

Теряя терпение, но все же решив не идти на конфликт (возможно, усиление охраны был не просто так, связано с ожидаемыми беспорядками, которые могут произойти едва люди узнаю о гибели Императора), Фэй Фо все же нашел нужного человека и заполучил у него необходимую грамоту.

Но и этого оказалось недостаточно. Стражник потребовал предъявить пропуск на пронос магический принадлежностей, которых у Фэй Фо оказалась целая сумка.

Тут терпение мага и лопнуло.

Метая искры и огненные шары, он принялся ругать на чем свет стоит стражника, поминая всю его родню до пятого поколения. Потом, показав перстень императорского дворца, потребовал немедленно открыть ворота и выпустить его и учеников за пределы города для срочного задания, которое поручил ему сам Император, в противном случае он испепелит преградившего ему путь святым огнем. А под конец своей пламенной во всех смыслах речи и вовсе обозвал стражника изменником родины которого необходимо судить по всей строгости ззакона.

Слова подействовали. Что-то мямля в свое оправдание, стражник принялся открывать ворота. Под конец, рассыпаясь в извинениях, и вовсе упал на колени. Фэй Фо злобно покосился на него и пошел прочь.

С собой маг не стал брать много людей, взяв лишь самых преданных и способных учеников, в число которых попали Майфен, успевшего отличится в расчетах аномалий, Гуожэй, владеющего хорошими навыками следопыта и Энлей, имеющего богатые знания в части боевых заклятий, которые сейчас совсем будут не лишними. Каменная Юдоль хоть и была безопасным местом, по которому проходил торговый тракт, но сейчас, с учетом всех сложившихся обстоятельств, появится там, не имея крепкой защиты, было верхом глупости.

Оседлав на конюшне четверку гнедых лошадей, команда выдвинулась в путь. Фэй Фо долго и внимательно осматривал расположившиеся возле города шатры и части войск, отмечая про себя, что солдат стянули самых крепких бойцов, не молодняк, а успевших повоевать, чьи клинки уже вкусили крови.

— Учитель, зачем они тут? — спросил Майфен, подгоняя лошадь чуть вперед. — Чтобы обезопасить людей от возможного вторжения тех чудовищ?

— Не думаю, что императорскому дворцу сейчас вообще есть дело до монстров. Там сейчас проблемы иного рода, хотя и чудовища тоже присутствуют, правда в человеческом обличье.

Такого смутного ответа Майфен не понял, но расспрашивать не стал.

Путники прошли Порог и погнали лошадей во всю прыть. Дорога здесь была отменная, выложенная особым упругим камнем еще в позапрошлом веке одним низкорослым народом, называемым джуйю, живущим в пещерах на востоке страны и занимающимся своим дорожным ремеслом с тех самых пор, как появился.

Миновали равнину, вышли на луг, за которым виднелся жиденький лесок. Обогнув небольшие озерца, которые остались в низинах еще с прошлой весны, заросшие теперь травой и осокой, путники вышли к лесной полосе. Фэй Фо кинул вперед пару заклятий, проверяя лесок на наличие нечисти — призраков, фантомов, неупокоенных положенным способом душ.

Дозорная магия показала, что путь был чист.

Однако чутье опытного мага подсказывало, что не все так прекрасно, как кажется. Ученики, казалось, тоже что-то почувствовали, но не смогли даже самим себе объяснить, что именно. Просто тревога, ничем не обоснованная, беспричинная.

Нырнув в ауральный уровень видения, Фэй Фо принялся тщательно осматриваться. Глаза, на которые было сейчас накинуто что-то вроде магической линзы, воспринимали все совсем иначе. Цвета перестали быть такими яркими, превратившись в оттенки серого, отчетливые границы предметов истерлись, поплыли.

Но стала видна иная суть всех вещей. Стали заметны Потоки Силы, текущие здесь очень слабо и рвано, порой и вовсе растворяясь в воздухе. Корни многовековых деревьев, за те десятилетия, что росли здесь, научились, казалось, невозможному — ловить эти нити и не спеша поглощать их. Словно беззубый старик высасывает из костей мозг, они питались Силой, пуская ее на рост ствола и листьев.

Фэй Фо отметил про себя, что потом, когда закончится все это, он обязательно вернутся сюда и более тщательно изучить эти необычные растения. Магическая фауна, как яды, его тоже очень сильно интересовала как предмет.

Сейчас же надо выяснить, что так насторожило мага и его учеников.

Вроде вполне обычная мирная картина. Вот под валежником снуют ежи, разбуженные непрошеными гостями, вот, чуть вдали, в нагромождении камней и земли виднеется логово сюгея, отвергнутого собственным племенем и оттого особенного злого, вот на ветках деревьев притаились охристые сойки. Ничего необычного.

Что же тогда смутило Фэй Фо?

Заклятие.

Маг увидел стелющийся по земле грязно-серый туман и не сразу понял, что это. Лишь взглянув на него повторно, сообразил, что не все с ним так просто.

— Туман? — спросил Майфен, тоже догадавшись.

Фэй Фо кивнул.

Не боевое, но охранное заклятие. Сплетено изящно, но не так, как принято в Храме огненной магии или в Провинции. Иной почерк — другие узлы, не те сочленения, не похожие на стандартные точки входа и выхода Потоков Силы.

— Зверолюди? — спросил Майфен.

«А парен то неплох, — отметил про себя Фэй Фо, восхищенно глядя на ученика. — Догадался быстрее меня!»

— Похоже на их след, — ученик всмотрелся пристальней.

— Верно, — кивнул маг. И уточнил: — Лесные зверолюди.

— А разве есть разница? — вклинился в разговор Энлей.

Был он учеником не из местных, прибыв на обучение с западных регионов Провинции, поэтому некоторых тонкостей не знал.

— Есть, — ответил Фэй Фо и принялся поучительным тоном, каким привык читать лекции в Храме, пояснять: — Обычные зверолюди вполне себе мирные, на конфликты с людьми никогда не шли, напротив, всячески служили им. А эти… — Фэй Фо сморщился, будто проглотил горький порошок. — Всегда выступали против Провинции, хоть и живут почти под самым ее боком. В открытую не конфликтовали, конечно, но подлости и пакости часто подкидывали. То сорняки наведут такие на дороги, что всей Провинцией не выкорчевать, кислотой выжигали, то крыс натравят. Подлый народишко. Но в открытую никогда не выступали, не они, не мы.

— А почему? Не проще ли было бы и просто как муравьев раздавить? Их мало, нас — много.

— Император не дал приказа, говорил, что еще пригодятся.

— Жалел он их просто, — добавил от себя Майфен. — Лесные зверолюди плечом к плечу когда-то на войне с нами были, и стояли храбро, бились так, как никто. Вот за эти заслуги былые и не трогает он их.

— Ладно, хватит болтать, — строго произнес Фэй Фо. — Гуожэй, что думаешь про туман?

Парень слез с коня, присел на одно колено и принялся ощупывать землю, то набирать ее в горсть и мять, то ковырять пальцем, а то и вовсе нюхать. Потом, поднявшись, вынес вердикт:

— Убрать не получится. Весь магический конструкт закольцован на какой-то крепкой печати, до которой нам, естественно, не добраться. Опасности снаружи нет, но чем дальше вглубь будем заходить, тем больше будем подвергаться воздействию.

— Какому именно воздействию? — спросил Майфен.

— Не могу сказать, что-то на земле замешанное, какое-то колдовство, чьи корни произрастают именно из почвы.

— Это и так понятно, — сказал Фэй Фо. — Лесные зверолюди принципиально не хотят использовать огненную магию. А по поводу воздействия — не все ли равно от чего умереть: от того, что под ногами разверзнется бездна или от внезапного камнепада?

— Тогда что же делать? Обходить придется? — разочарованно спросил Майфен. — Это же как минимум день пути еще! Пока дойдем, уже все магические следы и возмущения утихнут и сгладятся, не сможем точных расчётов произвести.

— Нет, обходить не будем, времени на это нет, — произнес Фэй Фо, доставая из заплечного мешка несколько небольших пузырьков. — Будем делать защиту. Земная составляющая говоришь там?

— Да, — ответил Гуожэй, поглядывая на учителя.

— Значит под нее и будем маскироваться.

Ученики не поняли мага, но привычно не стали переспрашивать, зная, что учитель не особо жалует, когда его отвлекают от работы.

Фэй Фо разложился на небольшой поляне, начертил стальной иглой на земле идеально ровный круг, принялся выписывать внутри иероглифы и знаки. Глянув на работу учителя, Майфен подсел помочь. Пользуясь маятником и меридианной сеткой, ученик начал подсказывать магу необходимые показатели. Действовали слаженно, словно занимались этим всю жизнь.

Вскоре у Фэй Фо получилась плотная схема, почти вся заполненная линиями и символами.

Наблюдавшие за приготовлениями Гуожэй и Энлей подивились изощренностью и сложностью чар. Фэй Фо же напротив, морщил нос и проделанной работой был не доволен. Слишком быстро нарисовано, слишком не ровные линии, слишком большие нахлесты… К идеалу еще стремиться и стремиться. Но сейчас и это вполне сойдет.

— Хватит ли творных Потоков, учитель? — с сомнением спросил Майфен, поглядывая на причудливый конструкт.

— Хватит, — кивнул Фэй Фо. — Приступим. Будешь помогать.

Удостоившись такой чести, Майфен не смог сдержать радостной улыбки.

Энлей лишь хмыкнул. Подумаешь, велика радость!

Лесные зверолюди постарались на славу. Мало того, что наложили на лес охранное заклятие, так еще и Потоки Силы завернули в деревья — только теперь магу стало понятно, почему корни вековых сосен питались Силой — чтобы не дать использовать ее чужаками. Но ничего, не беда. Магический конструкт, который начертил Фэй Фо предусмотрел и это. Теперь важно только удержать его и придать как можно больше синхронности двух кольцам, которые будут вращаться, наматывая на себя волокна Силы.

Делая причудливые пасы руками, Фэй Фо принялся заводить Потоки на себя, собирать их по кусочками и пускать в конструкт. Схема блекло засветилась оранжевым, потухла. На лице Майфена отчетливо отразилось сожаление.

«Рано еще сожалеть, все только начинается», — подумал маг и повторил движение.

Внешний круг вспыхнул ярче. Хорошо. Теперь внутренний. Равномерное наслоение формул, одна на другую, плавное течение слоев заклинаний и мыслеформ. Отлично. Теперь нити.

Лесные зверолюди и здесь умудрились подсолить тому, кто рискнет убрать их защиту. Едва Фэй Фо схватил одну из нитей Силы, сплетенную не сложной формулой, как нить обожгла ладонь. Маг отшвырнул ее, выругался.

— Я помогу… — начал Майфен, но Фэ Фо оборвал его.

— Я сам!

И вновь принялся настраивать конструкт.

Этих лесных жителей маг не мог терпеть на дух. Не из-за их проделок. Все дело в Канге, их предводителе, или, как они сами его называют, владыке. Мерзкий тип, с которым однажды Фэй Фо пришлось столкнуться. В круглую годовщину заключения перемирия и подписания соответствующего договора Император созвал праздничный вечер. Он любил торжества, а заключение перемирия считал одной из главных побед в своей жизни и отмечал всегда с размахом.

Как ни странно, но лесные зверолюди приняли приглашение и явились на ужин. Встреча получилась не самой теплой, потому на днях кто-то наслал на Провинцию пылевую бурю и погодники точно определили, что заклятие шло именно от Канга и его собратьев. Фэй Фо настаивал отомстить, но Император отказал — не хотел портить намечающееся торжество. К тому же буря ничего плохого не сделала, никого не убила, и лишь добавила работы уборщикам.

Когда торжественные речи со стороны сановников Провинции были произнесены, слово дали дружественным малым народам.

Первым речь держал Канг. Он в присущей лесным зверолюдям манере говорил эмоционально, поминая добрым словом всех павших, восславил Императора за мудрое решение, а под конец смутно намекнул на то, что не все, обладающие способностями сверх тех, которые есть у обычных людей, сделали все, чтобы победить. Никого не оскорбив в открытую, Канг все же очень тонко намекнул своими словами на то, что не все маги из отряда Эхуанга, который тогда был деканом Храма, смогли по достоинству использовать свои умения в бою.

Кто непосредственно участвовал в боях намек поняли.

Да, не всегда отрядам боевых магов хватало умения и тактического мышления. Это признавал и сам Император, но лишний раз не хотел акцентировать на этом внимания. Война закончена, что же теперь поминать былое?

Фэй Фо тогда был одним из сотников, кто руководил одним из самых больших отрядов боевых магов и слова Канга его сильно задели. Не сдержав эмоций, он встал и резко высказался по этому поводу, говоря, что и сам Канг не спешил применять весь свой широкий магический арсенал, ограничиваясь лишь стандартными Валами Смерти и Камнепадами.

Канг на это лишь ухмыльнулся и взмахнул рукой.

«Тебе было мало камнепадов? — спросил он тогда. — Тогда получай еще парочку!»

И с этими словами на голову Фэй Фо, поднятые магической силой владыки со стола, упали два утиных яйца.

Присутствовавшие не смогли сдержать смеха. Хохотал даже сам Император.

Такого позора Фэй Фо не смог сдержать и едва не запустил в обидчика огненный шар. Но его вовремя остановил Эхуанг, наложив на заклятие мага ловушку.

«Дай мне отомстить ему!» — шептал опозоренный Фэй Фо. Лицо его стало красным от злобы, с волос и бороды стекал желток (любимое лакомство Императора, будь он неладен!).

Но Эхуанг не позволил ему этого сделать, отправив под всеобщий хохот в уборную.

С тех пор Фэй Фо только и ждал того, чтобы в удобный момент вернуть старый долг Кангу, да с процентами. Уж об этом он не забудет.

— Будьте на чеку! — предупредил маг.

Конструк уже вовсю пылал готовый извергнуться необходимым субстратом, который бы магический туман принял за свою составляющую и не уничтожил. С помощью этого субстрата команда и проберётся через лес, прямиком к Каменной Юдоли.

Ученики встали вокруг светящегося круга. Легкое покалывание почувствовал каждый, как и неприятную отдачу. Пришлось терпеть. Издержки такого вида колдовства, в полевых условиях, были неизбежны.

— Что с погружением? В норме? — спросил Фэй Фо, хотя и сам чувствовал что все в порядке.

— В норме, — сухо ответил Майфен, стиснув зубы.

Небольшие желтоватые завихрения окутали стоящих, начали трепать одежду, но все быстро стихло. Круг под ногами погас.

— Уже все? — спросил Гуожэй, вопросительно глядя на остальных.

— Да, теперь мы можем смело идти вперед, — ответил Фэй Фо, вытирая испарину на лбу.

Давно он не занимался такими вот проделками, все больше засиживаясь в душном своем кабинете. И сейчас маг почувствовал даже что-то сродни азарту. Давно надо было отвлечься от всего того, что начало твориться в императорском дворце. Слишком много мыслей, и все как на подбор гадкие и неприятные. Настало время немного развеется.

Фэй Фо закинул сумку обратно на плечо, кивнул всем остальным:

— Пора идти.

Команда опасливо вошла в глубь леса. Магический субстрат вел себя прекраснейшим образом и никаких посторонних воздействий, кроме огромных назойливых комаров, никто не чувствовал.

— Как далеко до Каменной Юдоли? — спросил Энлей, отмахиваясь от мошек.

— Если будем идти все время через лес, то часа три, не больше, — ответил маг. — О защите от комаров пока стоит позабыть — любое постороннее магическое воздействие может быть мгновенно обнаружено. Так что действуй по старинке — руками.

— Значит придется потерпеть, — вздохнул Энлей. — Жаль, нет у меня сейчас того средства, которое умеет готовить моя мама. От любой…

Что-то просвистело у самого уха Фэй Фо. Маг даже подумал, что это пролетела вспугнутая птица.

— Что за средство? — спросил маг, оборачиваясь.

Энлей стоял как вкопанный, округлив от испуга глаза и что-то пытаясь сказать. Но слова упорно не хотели вылезать изо рта. Парень захрипел, из уголка губ потекла кровь.

Только сейчас Фэй Фо увидел торчащий из горла парня наконечник стрелы.

— Ложись! — успел крикнул маг и упал в кусты.

Вновь просвистело, на этот раз еще ближе. Вскрикнул Гуожэй. Стрела угодила ему в ногу.

— Майфен! — крикнул Фэй Фо.

Парень не отзывался.

— Майфен!

— Я тут! — крикнул напуганный ученик, выглядывая из кустов. — На нас напали зверолюди?

— Пока не знаю точно, — проскрежетал маг, пытаясь высмотреть из укрытия стреляющих. — Но думаю, что они, кто еще кроме них? Я их в горстку пепла…

Фэй Фо не договорил, что-то обожгло руку. Стрела. Полетела по касательной, но прошла мимо, лишь распоров одежду и оставив добротный шрам. Зверолюди знали толк в наконечниках, делая их такими широкими, что небольшое зверье разрывало на два куска.

Маг глянул на рану, зажал ее, пытаясь остановить кровь. Покрываясь холодным потом, подумал:

«Интересно, была ли стрела отравлена?».

Узнать это можно будет уже совсем скоро.

Невидимый противник начал окружать путников.

Глава 15 Выбор

— Куда запропастился Фэй Фо? — Баожэй грозно глянула на своего помощника, господина Хуоджина.

Конечно, по должности он не был ее помощником, но сейчас, когда в Провинции все стало таким до крайности неопределенным, зыбким, приходилось считаться с тем, что некоторые люди могут быть значительно полезнее других. А значит с ними надо водить дружбу. И, если надо, становится их помощниками.

Хуоджин всегда отличался своей проницательностью, поэтому и принял приглашение госпожи Баожэй на тот знаковый поздний ужин, а также согласился на ее предложение, которое было весьма соблазнительным. И ведь верно говорила она тогда. Все случилось так, как и пророчила Баожэй. Только гораздо раньше. Император умер, внезапно, но, кажется, действительно от старости, и начался передел власти. Пока не опомнились другие сановники нужно как можно скорее передать власть Баожэй. А уж она не забудет тех, кто ей помогал в трудную минуту.

Пока план таков.

— Он покинул границы Провинции, — ответил Хуоджин, подавая Баожэй пудру. — Стража утверждает, что он отправился по поручению Императора.

— Что за бред?

— Думаю, он так сказал, чтобы избежать долгой процедуры оформления выезда, которую вы совсем недавно ввели. Его ученики говорят, что неподалеку в лесах были замечены какие-то магические аномалии. В суть вопроса я не вникал, было не интересно.

— Когда он нужен его как обычно нет! — проворчала Баожэй, припудривая лицо. — Опять со своими храмовничьими делами! Ставит их всегда вышел дел государственных. Лучше бы действительно чем-то полезным занялся! А не этими своими склянками и колбами. Скажи кому-нибудь из его учеников, кто по лучше, чтобы сделали защиту вокруг всей площади, чтобы никто не посмел даже плюнуть в мою сторону, не говоря уже о том, чтобы кинуть камень или еще что-то.

— Будет исполнено, — поклонился Хуоджин. — На какое точное время прикажете назначить объявление смерти Императора?

— Чем раньше, тем лучше, — ответила Баожэй, подводя сморщенные губы. — Моя речь уже готова, она будет не большой. К чему все эти лживые соболезнования и прочие слезы?

— Но, госпожа, ведь народ…

— Да, будет горевать, — кивнула она и перевела взгляд на собеседника. — И что с того?

— Ведь есть же процедуры. Полагается объявить траур, вострубить в Горны Печали, выстлать дорогу черным песком и…

— Это все ни к чему. Шелуха. Хотят люди горевать — пусть горюют. Это их право. А устраивать по этому поводу недельные трауры, где никто не будет работать и только ходить и истошно кричать, выстаивая по несколько часов в очереди чтобы поцеловать или прикоснуться к телу Императора — этого не будет.

— Но ведь это может…

— Ничего не будет! — оборвала его Баожэй. — Поверьте мне. Не надо быть таким трусливым. Объявим о смерти, скажем о предстоящем Совете, сообщим, что Император, как и полагается, будет предан огню, а прах его развеян по всех Провинции. И все.

— Как скажете.

— Прошлым не надо жить. На то оно и прошлое, чтобы уйти навсегда и не вернуться. Времена меняются. И надо быть готовыми, чтобы встретить их достойно.

— Это мудрые слова, госпожа Баожэй, — склонил голову Хуоджин.

— И затягивать со всем с этим не будем. На следующий день сожжем труп.

— А как же скорбный храм?

— Пусть строят, — махнула рукой госпожа. — Только деньги для его строительства пусть будут взяты не из казны.

— А откуда же тогда? — не смог сдержать удивления Гуоджин.

— Пусть дадут те, кто хочет все эти почести провести. Люди, кому Император был дорог, пусть собирают. Так будет честно.

— Будут волнения.

— Тогда стяните солдат. Зачем они все выстроились за воротами? Кого ждут?

— Это был приказ Императора, отряд «Красных рукавов»…

— Возьмите часть солдат, пусть контролируют улицы, чтобы не было беспорядков. А «Красным рукавов» хватит и половины того войска. Кстати, что там про них слышно?

— Пока все тихо.

Баожэй положила пудреницу на стол, посмотрела на себя в зеркало.

— Как думаете, какой наряд мне надеть? Красный или… — Баожэй прислушалась. — Кто этот там кричит за окном?

— Это люди собрались, моя госпожа. Видимо слухов не удалось избежать. Слышите, скорбный плач?

— Тем лучше. Значит начнем быстрее.

— Баожэй? — в комнату вошел Реншу, муж госпожи Баожэй, отец ее единственного сына Фанга, который сейчас был в коме.

Глядя на дряхлого старика, Хуоджин вдруг задумался — а навещала ли Баожэй хоть раз с тех самых пор, как он оказался на больничной койке, своего сына?

— Баожэй! — вновь крикнул Реншу. Голос его был скрипуч и на редкость противен, словно лязг не смазанной оси телеги.

— Я пойду, — поспешил Хуоджин к выходу чтобы не помешать супругам.

Но Баожэй его остановила.

— Ничего страшного, можешь остаться. Все равно ничего стоящего в этой беседе я не услышу.

— Баожэй, ты тут? — подслеповато щурясь, спросил Реншу, водя перед собой руками, словно играя в детскую игру.

Был он уже стариком, дряхлым, оплывшим, трясущимся. Родной брат Императора, а какое разительное отличие. Император до последних лет был крепок, силен, Реншу же едва переставлял ноги и все чаще прибегал к носильщикам чтобы дойти даже до уборной комнаты.

— Чего тебе? — грубовато спросила Баожэй, даже не удосужившись взглянуть на супруга.

— Я хотел поговорить с тобой.

— Слушаю тебя.

Реншу осмотрелся, но, кажется, ничего и не увидел вокруг. Сипло рассмеялся.

— Что смешного?

— Ты одна? — вместо ответа спросил старик.

— Какая тебе разница? Что ты хотел мне сказать? У меня очень мало времени на разговоры с тобой.

— Я просто хотел уточнить — Император и в самом деле умер? Мне сообщили…

— Ты совсем из памяти выжил! — не выдержав, вскричала Баожэй. — Уже не помнишь ничего! Я говорила тебе об этом не позднее, как час назад. Неужели ты забыл?

— Говорила? Возможно. Память у меня совсем дырявая. Значит мне это не приснилось, — задумчиво произнес Реншу. Потом вскинул к потолку руки, запричитал: — Горе то какое! Мой братец, как же так? Ушел ты от меня. Боги, примите его душу, чистую и светлую!

— Иди плачь в другом месте, мне сейчас некогда.

— Горе то какое! — словно не замечая слов жены, прошептал Реншу и вдруг громко выпустил газы.

— Пошел прочь! — вскрикнула Баожэй, поморщившись, но тот вновь не услышал ее, о чем-то задумавшись.

— Я спал, Баожэй. И вдруг показалось, что Император умер. И я проснулся. Испугался сильно, — Реншу замолчал. И вновь выпустил газы.

Хуоджину, до того едва сдерживающему смех, вдруг стало жалко беспомощного старика.

— Тебе лекарь от испуга выписал чай. Иди и выпей его.

— А это оказывается не сон был. Баожэй, а как же престол? Он же пуст! — спохватился Реншу. Его бледное обвислое лицо вдруг вытянулось, глаза, до этого почти закрытые, округлились.

Хуоджин вдруг представил, всего лишь на одно мгновение, что было бы если Реншу стал новым Императором? Ведь у него тоже есть допуск до Совета и участия в выборе. Он младший брат Императора, брат по крови, а значит имеет на это право. Кодекс это позволяет. Причем преимущество перед всеми другими кандидатами имеет очень большое.

Хуоджин сморщился. Провинция не прожила бы и месяца с таким новым Императором.

— Как престол? Его нужно срочно кому-то занять! — повторил Реншу, покряхтывая.

— Я этот вопрос сейчас решаю, — усмехнулась Баожэй.

— Надо собирать Совет и назначать Фанга.

— Что⁈ — вскрикнула Баожэй. И подскочила к мужу. Схватив его за грудки, прошептала в самое лицо: — А ну замолчи! Слышишь? Без тебя разберусь как надо поступить!

— Так ведь Император сам говорил нам, что чтобы не случилось Фанг будет следующим Императором.

— Мало ли что он говорил! Чего ты вообще приперся сюда? Иди к себе в комнату, выпей порошков. В конце концов не нам с тобой решать кто будет следующим Императором, а Совету.

— Это верно, — покивал головой Реншу.

И повернувшись, побрел из комнаты прочь.

— Идиот! — сквозь зубы прошипела Баожэй. — Старый идиот!

Хуоджин, сгорая от смущения, промолчал.

— Что там с народом? Собрались? — Баожэй вновь принялась пудрить раскрасневшееся лицо.

Хуоджин выглянул в окно, кивнул.

— Почти вся площадь заполнена.

— Вот и хорошо. Начнем, больше ни минуты не хочу ждать!

«Не давай злости разрушить тебя! Не позволяй ей завладеть твоим разумом!»

Слова Эхуанга раздавались совсем тихо, старик едва различимые.

«Не слушай его! — произнес Древний. — Лучше исполни то, что вознамерился!»

Мартен закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Голоса внутри головы стали сводить его с ума. Он бы с радостью от них избавился, только вот как? Как это сделать?

«Пока ты будешь задавать свои глупые вопросы, охранники убьют тебя!»

— Что? — мальчик глянул по сторонам.

Кругом запуганные пленники, жмутся к стенам, с опаской поглядывая на Мартена.

— Сюэ! — позвал он здоровяка.

Тот вздрогнул, спросил:

— Чего?

— Нам надо уходить!

— Уходить? — казалось, он совсем не понимает того, что пытался ему донести мальчик. — Куда?

— Какая разница? Просто уходить! Ты со мной?

Сюэ мешкался, не зная, что ответить. Но едва кто-то из толпы крикнул «выпускайте остальное зверье!» как сразу же воскликнул:

— Да, я с тобой!

— Вот и отлично!

Мартен схватил меч, которым еще несколько минут назад пытался ранить тигра, направил на него несколько заклятий. Ржавчина мгновенно сползла со стали.

«А ты быстро ориентируешься!» — усмехнулся Древний.

— Держи, — протянул он оружие здоровяку.

— Выпустить зверей! Всех! — крикнул карлик, поднимаясь со своего места и наблюдая за действиями мальчика.

Лязгнули клетки входа, в темном коридоре послышалась грызня.

— Скорее! Нам надо уходить! — прошептал Сюэ. И растерявшись тут же спросил: — Только вот куда?

— Об этом позабочусь я.

Мартен сконцентрировался, из огромного массива информации, которая теперь была у него, выбрал наиболее подходящее заклинание и ударил.

Над головой мальчика возникла черная туча. Мартен вдруг явственно почувствовал, как проходит сквозь его тело магия, лихорадочно, грубо, неприятно. Новое ощущение было непривычным, но осознание от того, что с помощью этой самой магии можно сделать, компенсировали всё. Теперь никто не посмеет его схватить и посадить в клетку. Никто не натравит на него дикое зверье. Никто не осмелится ударить его. Все будет иначе.

Туча начала трубно шуметь, а потом из нее вырвалось несколько ярко-золотых луча. Словно тонкие нити, они начали формироваться перед Мартеном в кокон.

— Что это? — шёпотом спросил Сюэ.

— Увидишь.

Кокон стал походить на бьющееся сердце. Неровные тяжелые содрогания, волны болезненных сжатий и сокращений. Казалось, оно вот-вот должно разорваться.

Народ притих. Молчал и карлик, внимательно наблюдая за происходящим. Только звери не молчали, начиная задиристо выходить на арену и властно осматриваться. Были это уже не тигры, а иные существа, столь безобразные, что от одного только их вида становилось жутко.

Едва завидев людей, монстры бросилось в атаку. Никакой игры на публику, и забав с жертвой, один только безумный голод, который необходимо утолить немедленно.

Сюэ занес меч для удара, но этого не потребовалось.

Кокон вдруг с глухим звуком лопнул и оттуда вырвался целый рой черных насекомых. Взмах руки — и туча направилась в сторону атакующих. Еще один взмах — и насекомые принялись с низким гулом пожирать зверье.

Сюэ смотрел на это завороженно, еще не веря в происходящее. И едва успел открыть рот, чтобы удивиться и спросить, что же это такое, как первый из хищников был съеден до самого скелета.

Мартен довольно кивнул. И вновь взмахнул рукой. Оставшиеся звери, дико вереща, бросились врассыпную. Черный рой разделился на несколько частей и атаковал.

Смерть животных, несмотря на быстроту, была мучительной.

— Кто желает разделить их участь? — воскликнул Мартен, глядя на притихшую толпу и показывая рукой на четыре обглоданных желтых скелета.

Не смотря на усталость, которая вдруг навалилась всем весом, Мартен был зол и полон решимости разнести тут все и камня на камне не оставить.

— Какая мощь! Какая сила! — вдруг произнес карлик и принялся хлопать в ладоши.

Мальчик хотел направить на него смертельный рой, но тот уже растворился в воздухе.

— Не надо на него отвлекаться! — в самое ухо произнес Сюэ. — Лучше пошли.

«Твой лохматый друг очень мудрое решение тебе говорит, — внезапно согласился Древний. — Ты еще слишком слаб, чтобы ввязываться в бой с таким могущественным магом».

«Могущественным магом?» — удивился Мартен, поглядывая на мерзкого карлика.

«Внешность обманчива. Пока рано. Потерпи. Все будет потом».

Мартен нехотя кивнул.

Еще одно заклятие, на этот раз совсем иного рода — и вбитые в землю огромные столбы арены начали крошится на щепки и разлетаться в разные стороны. Толпа с криком ринулась на выход; первые ряды были сразу же подмяты наступающими сзади. Стоящие у входа охранники попытались утихомирить нахлынувших людей, чтобы не дать тем снести ворота, но толпа оказалась слепа и глуха на их угрозы. Одного бойца затоптали, второго отшвырнули в сторону. Захрустели чьи-то кости, потом скрипнули балки и перекрытия ворот. Все превратилось в сплошное месиво.

«Как тебе это зрелище? Мне, например, очень нравится! — в голосе Древнего сквозила усмешка. — Сначала они смотрели на то, как ты мучился, а теперь за мгновение все вдруг поменялось и взираешь ты. Разве не превосходно?»

«Я устал, — прошептал Мартен. — Я просто хочу уйти отсюда».

«Я чувствую твою усталость, — мягко ответил Древний. — Ведь я же в тебе. Не переживай, твоя усталость вызвана использованием магии — она требует определенных затрат ресурсов. Поэтому и посоветовал тебе не лезть в драку с карликом. У тебя нет против него шансов».

«А как же…»

«Даже самые могущественные заклятия, в особенности они, требуют затрат энергии. Ты не сможешь ими сейчас воспользоваться — у тебя просто не хватит сил. Так что просто ломай арену и беги прочь. Кстати, ты уже, как я погляжу окончательно освоился в заклятиях?».

«Я их… чувствую», — сложно было подобрать подходящие слова для того, что происходило внутри мальчика. Он начал ощущать каждое заклятие, точнее видеть то, что они из себя представляют, словно бы заглядываю в их суть. И даже мог примерно представить, что будет, если взять составные части с разных заклятий и соединить.

Наконец проход был свободен. Арена теперь представляла из себя жалкое зрелище, та часть, где сидел основная масса зевак, теперь была полностью разрушена.

— Сюэ, нам пора, — тихо произнес Мартен.

Здоровяк не ответил.

— Сюэ, да где же ты? Нам пора уходить!

— Не спеши, мой милый мальчик! — пропищал знакомый голос.

Мартен обернулся.

За его спиной стоял карлик. Но теперь он сильно преобразился и это преображение испугало мальчика. Тело животновода вытянулось, сделавшись похожим на туловище богомола. Руки и ноги приобрели не менее причудливый вид. Став гораздо длиннее, они разделились на несколько сочленений и могли теперь гнуться в нескольких места. И лишь голова карлика, хоть и вытянулась, но по-прежнему походила на человеческую голову и лишь по ней можно было понять, что стоящее перед Мартеном чудовище когда-то было Цзянши.

— Не спеши! — повторил животновод, разминая шею. — Я давно не бился с таким сильным противником. Не хочу упускать такую замечательную возможность. А твой друг, — Цзянши глянул в сторону. Мальчик тоже обернулся. Сюэ лежал без сознания на земле, запрокинув голову вверх. — Он подождёт.

— Я не хочу с тобой драться, — прошипел сквозь зубы Мартен.

— Зато я хочу, — с нажимом ответил монстр. — И поэтому у тебя нет выбора.

Глаза противников встретились и все вдруг сразу все поняли. Исход был предопределен. С арены уйдет только один боец. Второму сегодня суждено умереть.

В небе тревожно вскрикнула пролетающая птица, словно бы давая отмашку для битвы.

Цзянши ухмыльнулся и бросился в атаку.

Легенда о Мастере и Черном мече (3)

И всё — словно наваждение.

Очнулся Мастер у себя в мастерской и не мог еще долго понять — сон это был или явь? Действительно ли видел он Смерть и Молчаливого Анахорета, или привиделось все за миг до пробуждения? И размышлял долго об этом Мастер, покуда не увидел у порога своего четыре куска породы.

И понял Мастер, что не привиделось ему ничего, и что все было правдой.

Заперся тогда Мастер в своей оружейной мастерской и разжег горн, и принялся за дело.

Помня слова Анахорета о том, что невозможно из одного сделать многое, но из многого возможно сотворить одно, начал он осуществлять задуманное.

И взял он куски Черной звезды, упавшей с неба, и положил в горн, и ждал три дня и три ночи пока камень насытиться жаром. И выковал из него заготовку, которую отставил в сторону.

И взял тогда осколки Игл горы Тайшань, и положил в горн, и ждал три дня и три ночи пока вберут в себя Иглы весь жар. И выковал из Игл заготовку, которую отставил в сторону.

И взял следующий кусок породы, драконий порошок, и положил в горн, и ждал три дня и три ночи пока надышится камень жаром. И выковал из него заготовку, которую отставил в сторону.

И взял потом частицы из Пещеры Подземного Царства Юйши, и положил в горн, и ждал три дня и три ночи пока напьется камень жаром. И выковал из него заготовку, которую отставил в сторону.

А потом, на исходе тринадцатого дня, соединил все заготовки в единое и положил в горн.

И был уже в это время Мастер сильно болен и едва хватало сил, чтобы держать молот. Но не сдался он и ковал всю ночь клинок, и трудился над каждой гранью с огромной тщательностью, и вымерял пропорции, и вновь грел горном металл.

На исходе ночи изготовил Мастер клинок каких не было на всем свете. И осталось только закалить его, чтобы придать окончательную прочность и завершенность. Но медлил Мастер, размышляя над словами Анахорета, которые все это время не давали ему покоя. Где же тот самый пятый элемент, который необходимо добавить в клинок, чтобы соединить все элементы его в единое целое? И не давало ему это покоя, пока калился клинок в горне.

И только когда достал он огненный меч и собирался уже было опустить в масло, как все понял и рассмеялся, подивившись хитрости и Смерти, и Анахорета.

Понял он что и был тем самым пятым металлом, который должен скрепить все воедино. И не размышляя уже более, распорол себе руку и окропил своей кровью меч, и закалил его, сплавив все элементы воедино.

И узрел результат, и был им доволен. Меч от крови почернел, но стал еще более красив.

И дал ему имя Мастер, назвав Черным Мечом, потому что стал он для него последним, подобно ночи, которая неизменно наступает после дня.

Глава 16 Неожиданная помощь

Веики дернулась в сторону, но Ворон тут же направил на нее нож — с такой стремительностью, что девочка невольно вскрикнула.

— Далеко собралась? — прохрипел Ворон, буравя ее жутким взглядом.

— Это ведь ты? Тот бандит… — начала Веики, но тот перебил ее.

— Я не бандит! И не преступник. В отличие от вас.

— Мы тоже ничего никому плохого не сделали!

— Не сделали? Посмотри на меня! — Ворон расставил руки в стороны, словно желая обнять собеседников. — Посмотри во что вы меня превратили. А мои друзья? Они все мертвы. Порублены в кровавый фарш.

— Это не наша вина.

— Довольно! — Ворон перекинул нож в другую руку. — Я пришел чтобы расправиться с вами, а не разговаривать. И начну прямо с тебя.

Резкий прыжок — и нож пролетел почти у самого виска девочки. Веики в последний момент успела увернуться, но неудачно, подвернула ногу. Вскрикнув, упала.

Ворон рассмеялся лающим смехом.

— Глупая! Ты только усложняешь себе жизнь!

— А ну не лезь к ней! — пропищал Булька.

И бросился на противника.

Одни тяжелым и точным ударом Ворон отшвырнул грызуна в сторону.

Довольный собой, противник ухмыльнулся.

— Теперь нам никто мешать не будет. Скажи мне, где твой дружок?

— Я не знаю, — сквозь слезы произнесла девочка.

— Не знаешь? А мне кажется, что ты меня обманываешь. Все ты знаешь. Говори, а не то кожу с лица срежу!

— Я правда не знаю!

Ворон захрипел, вскинул нож, но ударить не успел. Что-то тяжелое обрушилось на его голову, он крякнул, упал рядом и взвыл.

Веики удивленно подняла взгляд и увидела толстяка, старосту деревни, который держал в руках лопату. Ей то он и огрел противника.

— Молодец! — обрадовалась девочка.

— Убью! — прорычал Ворон и вдруг подскочил на ноги.

Такой прыти от него не ожидал никто, и уж тем более толстяк. Выпучив глаза, он удивлённо смотрел на того, кого, как ему казалось, лишил жизни. И лишь раскрыл рот, не зная, что делать дальше.

Ворон рявкнул, кинулся на толстяка. Двумя резкими ударами распорол ему живот, третьим едва не обезглавил. Староста захрипел, схватившись за перерезанное горло, упал на землю.

— А теперь ты, милая девчушка! — посмотрел диким взглядом на Веики Ворон, облизывая окровавленные пальцы. — Но смерть твоя будет не такой быстро как у него. Ты будешь мучаться. Обещаю тебе.

И новая атака. Веики стоило больших усилий чтобы откатиться в сторону от дуги ножа. Лезвие вошло в землю.

— Убью! — прошипел Ворон и кинулся опять на девочку.

Остервенело орудуя кривым ножом, он принялся втыкать его в землю, пытаясь достать катающуюся из стороны в сторону Веики.

— От меня не убежишь! — ухмыльнулся Ворон и схватил Веики за горло. — Вот ты и попалась!

— Отпусти меня! — заверещала девочка.

Хватка противника была крепкой и вырваться из нее не было никакой возможности. Веики попыталась укусить Ворона за палец, но не смогла. Слишком сильно он держал за шею и в какой-то момент стало не хватать воздуха. Девочка начала судорожно открывать рот, чтобы сделать хотя бы один глоток, но ничего не получалось. Горло было передавлено словно удавкой. Перед глазами все померкло.

— Ты чувствуешь, как смерть приходит к тебе? Чувствуешь? — прошипел Ворон, глядя девочке прямо в глаза. — Тебе страшно?

Тьма смыкалась перед ней. Но за мгновение до того, как потерять сознание, Веики почувствовала, что хватка ослабла. Судорожный глоток воздуха, который, как показалось девочке, был смешан с битым стеклом, и вновь удушье.

— Я же сказал, что не дам тебе просто так умереть! Ты будешь мучаться.

Ворон ухмыльнулся своей жуткой без губой улыбкой и повертел перед глазами девочки ножом.

А потом вонзил его ей в плечо.

Веики захрипела — на крик не хватало воздуха.

— Что, не нравится? Это еще не все. Дальше будет еще веселее!

Ворон вытащил нож, и вновь вонзил его в плечо девочки.

Боль была подобно вспышке молний. Девочка вскрикнула, но быстро затихла — все поплыло перед глазами.

— Нет! Так просто я не позволю впасть в беспамятство.

Обжигающие удары по щекам привели Веики в сознание.

— Так то лучше! Эта ночь покажется тебе настоящий адом! Ты будешь молить о…

Ворон вдруг каркнул совсем по вороньи, закатил глаза. Хватка ослабла, рука соскользнула с ножа.

Веики попыталась скинуть противника с себя, но не хватило сил.

Ворон начал судорожно ловить ртом воздух, потом дернулся, затих. Из носа хлынула темная кровь.

Не в силах хоть как-то сдвинуть тело, девочка беспомощно заплакала.

— Мартен, — произнес шипящий голос. — Нам нужен Мартен.

Говорившего Веики не видела, но ей показалось, что слова даются ему с трудом, словно он научился говорить совсем недавно.

— Я… — девочка не смогла продолжить — тяжелый Ворон придавил ее.

Чьи-то руки подхватили тело и отбросили в сторону, словно это был мусор.

— Нам нужен Мартен, — повторил незнакомец и подошел к девочке ближе.

Веики глянула на него и не смогла сдержать вскрика отвращение. Лицо говорившего было змеиным, а во лбу сиял третий глаз.

— Мартен, — прошипел змеелицый, протягивая девочке руку чтобы та могла подняться. — Нам нужен Мартен.

— На площади негде протолкнуться, — произнес Хуоджин, глянув на Баожэй. — Очень много людей. Кажется, действительно пришла вся Провинция. Стражники сообщают, что некоторым людям даже стало плохо от давки.

Госпожа сидела на кресле и о чем-то глубоко задумалась. Казалось, она даже не слышала помощника. Лицо ее посерело и походило теперь на маску — глаза полузакрыты, под глазами — черные круги, уголки губ опущены вниз.

— Народ ждет вашего выступления, — сказал министр, пытаясь намекнуть Баожэй о том, что настало время наконец выступить перед людьми и сообщим скорбную весть.

Народ на площади уже начал вовсю шуметь. Кто-то, не подумав, ляпнул, что сейчас будут объявлять о повышении налогов и толпа начала возмущаться. Были обруганы министры, а потом и вовсе было решено не соглашаться на увеличение платы, а продолжать платить ранее утвержденную сумму.

Потом другой выдумщик предположил, что собрали всех их из-за предстоящей новой войны, что, мол, возник дефицит огненного масла, которого в последней откупной было на несколько кувшинов меньше. Чем не повод пойти с оружием на Род Огня Перворожденного? Это еще больше подогрело людей. Запричитали женщины, парни напротив, задумчиво затихли. Никто не хотел воевать.

Потом и вовсе сказали, что сейчас будет произведен отъем земель в пользу государства, а всех людей обяжут платить за пользование ей.

Началась ругань, стычки, кто-то кому-то ударил по ребрам. Стражники разняли дерущихся, маги накинули на особо буйных зачинщиков.

Было еще тысяча версий и каждая безумнее другой.

«Еще немного и толпа начнет буйствовать по полной. Стражники долго удерживать их не сможет», — подумал Хуоджин, переминаясь с ноги на ногу.

— Хорошо, — наконец произнесла Баожэй, медленно поднимаясь с кресла.

— Волнуетесь?

— Я⁈ Ни в коем случае! Мне безразлично. Голова только болит.

Баожэй подошла к двери, повернулась к сановнику.

— Магов выставили для защиты?

— Выставили. Они накинули очень прочную невидимую сеть.

— Хорошо. Тогда пойдем.

Госпожа и сановник вышли из комнаты в коридор, прошли на первый этаж, остановившись только у главных ворот.

— Открывай, — кинула Баожэй стражнику, кивнув на мощные двери. — Я готова выступить перед людьми.

Охранник еще больше вытянулся в струнку, дернул за ручку и двери на удивление легко поддались и разошлись в стороны.

Свет хлынул в помещение, ослепив всех — охранника, Хуоджина, Баожэй. Пришлось некоторое время привыкать к нему, щурясь и закрывая глаза.

Стоящая на площади толпа затихла.

И вдруг наступила такая оглушительная тишина, что Хуоджин невольно отступил назад.

Тишина напугала его, показавшись страшнее всего на свете. Верно, такая тишина царит в каменных дольменах, так молчат покойники, и так ознаменовывается небытие.

Глубоко вдохнув, Хуоджин собрался с мыслями, заставил себя быть крепким. Только в целеустремленности сила. Любой путь начинается с первого шага. Но и сделав его, надо все же пройти всю дорогу, прежде чем достигнуть желанной цели. А цель у него была великой, другого слова и не подберешь. Главное взять себя в руки и следовать плану.

Хуоджин спрятал за спину трясущиеся руки, шепнул Баожэй:

— Народ весь во внимании. Госпожа, пора им сообщить весть.

Баожэй кивнула, сделала шаг вперед. Она тоже волновалась.

По толпе прокатился шепот, словно осенние листья понесло ветром по камням. Кто-то отчетливо произнес: «мать Фанга».

— Ничего не вечно, — произнесла Баожэй.

С каждым новым словом голос ее креп и вскоре она уже голосила во всю, завладев вниманием всех жителей Провинции.

— Ничего не вечно. Ни реки, ни горы, ни само небо. Всему когда-нибудь наступает конец. Но все будет перерождено во что-то новое. Камни рассыпаются в пыль, которая вновь спрессовывается в новые камни. Горы стареют, оседают, превращаясь в равнины. Но наступает время и равнины начинают свое движение и давят друг друга, вздымаются, образуя новые горы. Реки пересыхают, но вода изливается с неба дождем и создает новые реки и течения.

Мой народ! Ты пережил многое, и с достоинством встречал любые трудности. Ты был несгибаем под набегом иноземцев, которые хотели погнать нас с наших земель. Ты смело и самоотверженно вступил с ними в бой. Ты справился с голодом, с болезнями, со всеми невзгодами. Ты пережил даже самые темные и холодные ночи и непременно после этого всегда наступал день.

Мой народ, ты силен в своей стойкости и крепкости. Сила духа — вот чем я горжусь и верю, это качество еще не утрачено вами.

В это не легкое время я обращаюсь к вам со скорбной новостью. Я хочу, чтобы вы в этот час услышали меня, но не упали обессилено на колени, а продолжали стоять, зная, что это — всего лишь темная ночь, но вскоре наступит день.

Император мертв.

Великий кормчий, мудрый из всех мудрых, тот, кто мог смотреть на солнце не щурясь, Великий Император Рода Огня Перворожденного, покинул нас сегодня ночью. Огненный Феникс призвал его к себе. И Император, его верный сын, не смог перечить и отправился в иные миры чтобы воссоединиться с Изначальным Огнем.

Мы плачем, и слезы наши горчат от скорби.

Мы кричим, и крик наш полон боли.

Мы закрываем глаза и видим тьму.

Мой народ! Выслушайте! Все проходит. Всему наступает время. Годы правления Императора были долгими, полными всяких разных событий. Мы жили под его зорким оком, зная, что в любую минуту, едва на небе появятся темные тучи, он непременно разгонит их и не даст пролиться воде, способной затушить наш очаг.

Император мертв.

Но живы мы с вами, мой народ. И сейчас, в этот трудный час, нам нельзя предаваться горю. Время встать и идти дальше. Сила духа — вот что должно вести нас сейчас. Сила духа и вера в светлое будущее. Мы справимся и с этой бедой, мой народ, которая, как кажется, не имеет границ и чернее самой черной ночи.

Мой народ! Зал министров в ближайшее время собирает Совет, на котором будет избран новый Император. Да, это больно слышать, потому в душах разгорается скорбь и тяжело принять то, что случилось. Но иначе нельзя. Провинция слаба в моменты, когда ее отец не стережет ее. Так значит надо выбрать нового отца.

Но и старый не будет забыт. Скорбный храм уже строится, и там будет захоронено тело Его Величества, чтобы каждый из вас мог попрощаться с ним и помолится за упокой его души.

Мой народ! Я обращаюсь к вам и хочу сказать, что вместе мы справимся с любыми невзгодами. Император жив покуда жив его народ. А теперь, я прошу, возвращайтесь к себе и крепитесь, и продолжайте заниматься своими делами, потому что только так, я в этом уверена, хотел, чтобы мы поступили сам Император. Пусть хранит вас Огненный Феникс.

Баожэй поклонилась людям и вошла обратно в помещение. Стражник закрыл дверь, отсекая кричащую и воющую толпу от нее, погружая в тишину иного рода, холодную и липкую.

Баожэй принялась растирать виски, потом быстрым шагом направилась в свою комнату.

Хуоджин засеменил за ней.

Заперев за собой дверь, сановник и госпожа устало уселись на стулья.

— Это была очень трогательная речь, — произнес Хуоджин, глядя прямо в глаза Баожэй.

— Спасибо, — кивнула та. — Я очень устала. Ты бы не мог принести мне немного моего успокоительного порошка?

— Порошок не полезен, — ответил Хуоджин, поднимаясь с кресла.

— Верно. Но без него я не могу.

— Это ваша слабость.

— Ты слишком много говоришь, Хуоджин, — раздраженно произнесла Баожэй, глянув с укором на министра. — Если взялся мне помогать, то будь любезен выполнять мои поручения, а не делиться своим мнением.

— Я взялся вам помогать только с одной целью, — ответил Хуоджин, пряча правую руку за спину.

— И с какой же? — удивленно вскинула бровь Баожэй.

— Я знал, что рано или поздно, а скорее всего очень скоро, Император умрет. Он был слишком стар. Также я знал, что начнутся волнения и среди людей, и, что более важно, среди сановников. Начнется дележка власти. Вы все сделали правильно, отодвинули конкурентов, таких, как Реншу, убрали противников, вроде Ченга. Так вот я взялся помогать вам с одной целью — чтобы вы своими руками расчистили мне путь.

Хуоджин достал из-за спины руку. В ладонях он сжимал нож.

— Что вы задумали? — насторожилась госпожа. — Уберите немедленно нож!

— Теперь дорога к трону чиста. Все остальные министры — бесхребетные собаки. Раболепно поддержали вас, так же раболепно поддержат и меня.

— Хуоджин, вы что, с ума сошли? Уберите нож! Ты болван! Без меня ты никто! Перестань! немедленно перестань, или все наши договоренности отменяются!

— Мне не нужны твои подачки.

— Ты не хочешь стать новым первым министром⁈

— Первым министром? — Хуоджин хихикнул. — Мне не нужны твои подачки!

— Что же ты задумал?

— Неужели ты и в правду думала, что у тебя получится стать новым Императором? — Хуоджин усмехнулся. Рука с ножом угрожающе поднялась на уровень лица госпожи. — Бред! Женщины еще никогда не были Императорами. А вот я им буду.

— Каким образом, Хуоджин? — Баожэй начала пятиться назад, но дальше стены уйти не смогла. — Ты, верно, сошел с ума! Или ты пьян? Ты что, действительно считаешь что сможешь договориться со всеми членами Совета, чтобы они тебя избрали? У тебя не получится! А вот я имела разговор уже со всеми. Так что перестань, пока не поздно, опусти нож и не глупи. Будь в моей команде — или навсегда покинь нас.

— Я не сошел. И голоса Совета мне ни к чему. Все очень просто. И ты это знаешь сама. Совет не собирается лишь в одном случае — когда есть законный наследник престола. Я объявлю себя сыном Императора. Но для начала, — Хуоджин хищно оскалился. — Я с радостью устраню своего последнего конкурента.

И двинул с ножом на Баожэй.

Глава 17 Змеелицые

— Нам нуш-шен мальчик. Мартен, — произнес змеелицый, глядя всеми тремя глазами на девочку.

Раздвоенный тонкий язык незнакомца вылезал из полуоткрытого рта и мелко подрагивал. Слова змеелицый произносил самыми кончиками губ, а имя мальчика с трудом проталкивал сквозь ряд острых мелких зубов, словно желая сорвать с него кожу.

Остальные пришедшие со змеелицым стояли поодаль и молчали. Лишь их красные злобные глаза светились в темноте будто раны на черном теле огромного животного.

Веики попыталась что-то ответить, но не смогла — слова застряли в горле. Страх сковал ее своими ледяными цепями и не желал отпускать.

Девочка повернулась в сторону, где лежал Ворон.

— Он мертв, — прошипел змеелицый, и изобразил на своем уродливом лице жуткое подобие улыбки. — Его ты мож-жешь больш-ше не бояться. Или ты хочешь поглотить остатки его силы?

— Что? — не поняла девочка.

— Лучше не стоит, — покачал незнакомец головой. — Его сила отдает горечью. Слишком пережарена!

Отряд змеелицых начал хрипло кашлять и сопеть. Девочка не сразу поняла, что они таким образом смеются.

— Кто вы такие? — наконец смогла задать давно просящийся вопрос Веики, справившись с эмоциями.

— Это не важно, — ответил вожак. Его центральный глаз налился краснотой и стал похож на рубин. — Просто скажи мне, где мальчик и мы уйдем.

— Зачем он вам?

Вожак пристально посмотрел на девочку. Ответил:

— Мы не причиним ему вреда, если ты об этом. Мы тоже, как и ты, желаем, чтобы он был жив.

— Я не знаю где он, — честно призналась девочка. — Мы сами его ищем.

Рубиновый глаз вожака потемнел, стал теперь похож на запекшуюся рану от ножа.

— Я вижу, что ты не врешь мне. Но на твоей ауре самые свежие следы присутствия мальчика. Ты — одна из последних, кто общался с ним. А еще он, — змеелицый кивнул на Ворона. — Но в его ауре я вижу только черные ростки. Он хотел убить Мартена.

— Верно, — кивнула Веики.

— У него это получилось?

— Нет, — ответила девочка. И нехотя уточнила: — Мы надеемся, что нет. Он тоже искал Мартена, когда пришли вы. Что-то произошло, я не могу точно сказать, что именно, — девочке было сложно объяснить произошедшее. — Видимо какое-то магическое воздействие. Мартен исчез. Многих, кто был в тот момент рядом с ним, убило.

Вожак вновь посмотрел на девочку своим пронзительным взглядом и Веики вдруг почувствовала внутри своей головы чужое холодное присутствие. Это было необычное пугающее ощущение, и она невольно отшатнулась. Змеелицый недовольно сморщился.

— Что-то прорезало ткань, — произнес он после долгого молчания. — Я заглянул через тебя, твои глаза, на то, что было. Ловчая сеть. Кокон. Плен.

Девочка поняла — ему тоже сложно подобрать нужные слова чтобы объяснить суть, но в отличие от Веики он знал, что случилось.

— Его здесь нет, — добавил змеелицый. — Он… он слишком далеко.

— Где⁈ — не удержалась Веики. — Где он?

— Иные слои. Мы отправляемся туда.

— Я иду с вами! — тут же выпалила Веики.

Это был не вопрос, утверждение.

От такой наглости вожак даже опешил, глянул на девочку будто только что ее увидел. Сказал после некоторой паузы:

— А ты смелая. Но и безрассудная. Знаешь кто мы на самом деле такие?

— Не знаю и знать не хочу, — так же дерзко ответила Веики. — Но раз вы не убили меня сейчас, то не тронете и потом.

— Из тебя вышел бы хороший воин, — задумчиво произнес змеелицый и поднялся с корточек.

Решение о том брать ли с собой человека отряд уже давно принял, и не в пользу девочки. Змеелицые начали собираться в путь, буднично, словно и не творилось вокруг кошмара. Солдаты лениво поглядывали на бродящего по улицам монстра, иногда перекидываясь фразами друг с другом.

Веики подскочила на ноги, и тут же сморщилась от боли. Плечо горело от раны, оставленной Вороном. Из разорванного плеча текла кровь, но сейчас это было не важно.

— Веики, стой! — пропищал Булька, вылезая из кустов. Вид у него был потрепанный, спина и правый бок измазаны в крови. Грызун юркнул к девочке и зашептал: — Бежим пока эти монстры не прирезали нас! Они плохие! Очень плохие! А еще я чувствую — это очень опасные люди! Да это даже не люди! Монстры! Скорее!

— Нет, — твердо ответила девочка. — Без них мы никуда не уйдем!

И подошла к вожаку.

— Эй, ты!

Вожак не обернулся — или не услышал, или сделал вид что не слышит.

— Постой, — девочка схватила его за рукав.

И тут же три кривых клинка уперлись ей в горло, готовые в любое мгновение умертвить дерзкого человечишку, позволившего себе такую неслыханную вольность в отношении их вожака.

— Шелх! — отрывисто произнес вожак своим подчиненным. Чтобы это не значило, но войны даже не шелохнулись.

— Ты слишком дерзкая, — произнес вожак, глядя на Веики. В голосе его отчетливо слышалось раздражение. — Но за оказанную помощь я разрешаю тебе произнести последнюю свою молитву перед тем, как умереть.

Девочка прошипела, глядя в глаза вожаку:

— Я. Иду. С вами.

Змеелицый выпучил все три своих зыркала.

А потом сухо рассмеялся.

«Ты зря затеял этот бой», — голос Древнего был холоден, но даже сквозь эту ледяную стену Мартен понял, что тот зол.

— Это мне решать, — ответил мальчик и приготовился к атаке.

Он был уверен, что все получится. И сам не знал, откуда возникла эта непоколебимая твердость, но Мартен решил во что бы то не стало, уничтожить этого зверя и раз и навсегда остановить работорговлю.

Цзянши, теперь уже в образе уродливого монстра, пригнулся. Мощные лапы чудовища готовы были в любую секунду с пружинить и швырнуть тело своего хозяина на противника. Тактика была понятна: рывок, удар, победа. Максимально быстро и без лишней суеты. Было понятно, что это монстр проделывал не раз и сейчас не хотел отступать от победной тактики.

Мартен ухмыльнулся. С ним такие фокусы не пройдут.

Успев выбрать подходящее заклинание, мальчик отрывисто вскрикнул и первым бросился на противника.

Тугая волна жара взметнулась из-под ног парня и полетела на Цзянши. А следом — смертельная струя огня.

Цзянши отскочил в последний момент. Пламя успело лизнуть лишь его кожу на лапе, спалив волосы. Монстр злобно зарычал, вновь встал в стойку.

«Не расходуй понапрасну свои силы! — закричал Древний. — Выжидай!»

«Нет. Я убью его прямо сейчас!» — ответил парень, выводя руками в воздухе причудливые фигуры. Магия клубилась словно черный дым, насыщалась болью и кровью, пролитой тут бессчётное количество раз. Остатки того ужаса, что устраивались на арене, глубоко впитались в песок и магия охотно поглощала сейчас эти эманации. Яркие всполохи промелькнули промеж пальцев Мартена, а потом и вовсе превратились в огненные пучки.

«Что ты делаешь? — удивленно спросил Древний. — Почему магия черпает силы извне?»

«Ты же сам сказал не расходовать понапрасну свои силы, — улыбнулся Мартен. — Вот я и закольцевал поглощение на внешних источниках».

«Отлично! Продолжай! Ты способный ученик».

Мартен рванул к монстру, попутно формируя из плотных наслоений заклинаний шар для удара. В причудливых узлах смешалось все — и огненные струи, и разящие ледяные иглы, и даже кислотные ливни. В ход пошли все заклинания, на которые не нужно было много сил для создания, но которые могли причинить вред противнику. Полная безвкусица, но какая разница от чего погибнет враг? Главное результат. Все это держалось на эманациях крови и готово было в любой момент рассыпаться на составные части. Но Мартен долго удерживать этот конструкт и не собирался. Только донести до врага и обрушить со всей силы.

Цзянши, увидев жуткий шар, тоже начал водить лапами по воздуху, быстро создавая что-то смутно похожее на таран.

«Бей! — крикнул Древний. — Бей прямо сейчас или будет поздно!»

И Мартен ударил.

Шар, шипя и исторгая искры, полетел прямо в противника.

Цзянши фыркнул и тоже ударил.

Два магических конструкта встретились ровно по середине. И едва соприкоснувшись, с оглушающим ревом взорвались. Мощные волны окатили обоих противников. Мартен попытался собрать силу от взрыва в новое заклинание, но на успел — Цзянши опередил его. Крепкий удар откинул парня назад. Мартен вскрикнул, упал. Перед глазами заплясали искры и все поплыло. В голове истошно кричал Древний, но мальчик не мог разобрать слов.

Услышал лишь как хрипло смеется Цзянши, а потом не спеша идет к нему.

Встать не получилось — не хватило сил. Создать хоть какое-то маломальское защитное заклинание тоже — тело было слабо, а разум словно подернут туманом.

«Уходи! Скорее уходи!» — прорычал Древний.

Но при всем желании мальчик не смог бы этого сделать. Из тела словно высосали остатки сил. Кто знает, может так оно и было — Мартен не смог разобрать узлов магии противника.

Цзянши подошел к Мартену, одно лапой схватил за плечо и поднял перед собой.

— Я думал ты будешь более достойным противником. Но ты оказался слаб.

Монстр открыл клыкастую пасть, готовый откусить поверженному противнику голову, но медлил, играясь с ним.

«Умри достойно, — ледяным тоном произнес Древний. — Он хочет напиться твоим страхом, не дай ему этого сделать. Прими свою смерть как подобает войну».

Мартен вдруг отчётливо почувствовал, что все это — не просто какая-то игра. Ярость затмила его разум, и он до этого момента думал, что это лишь просто забава — выбирать из огромнейшего арсенала заклинания и метать их в неугодных. Но когда челюсти монстра клацнули почти у самой шеи, мальчик вдруг понял, что умрет. Страха не было, но зрело что-то холодное, почти ледяное, поднимающееся с низу живота вверх. Неужели вновь смерть?

Перед глазами промелькнули смутные черные образы. Мартен вздрогнул, увидев их. Его обуял страх. Мартен не мог ничего с собой поделать, пытался справиться с душащим ужасом, но образ колеса, возникшего перед глазами, не давал этого сделать.

Мальчик вдруг вспомнил, что погибал и случилось это совсем не давно.

«Колесо», — с ужасом подумал он, вспоминая название того, что его умертвило. Не то, обычное деревянное колесо телеги, а… резиновое. Кажется так это называлось. Шина…

Огромное черное колесо раздавило его голову, и он… он оказался здесь.

Стало тяжело дышать.

— Отлично! — ухмыльнулся Цзянши, приняв животный страх мальчика за свои заслуги.

Но монстр не вызывал чувства страха. Ужас был вызван именно той смертью, произошедшей в другом мире, словно запоздало восполняя свое отсутствие в момент самой гибели. Мартен помнил, что в тот раз страха действительно не было, мальчик просто не успел испугаться. А еще он вспомнил загадочного незнакомца, который толкнул его под колеса машины. Этот тип преследовал его от самого дома, а потом… просто толкнул под колеса.

Все эти образы, возникшие за долю секунды, ввергли Мартена в состояние оцепенения.

— Отпусти его! Живо! — крикнул Сюэ, подскочив к чудовищу.

Такой наглости Цзянши не ожидал и даже некоторое время с любопытством и удивлением взирал на дерзнувшего подойти к нему безумца.

А потом одним ударом отшвырнул в сторону, даже не размениваясь на какой-то магический трюк.

Но Сюэ просто так сдаваться не собирался и оставлять в беде мальчика не желал.

Поднявшись на ноги, он вновь рванул к монстру.

И вновь получил лапой по хребтине. Мартену даже показалось, что этот удар был для его друга последним в его жизни. Но Сюэ опять встал, правда не так уверенно. Лицо его было перемазано в крови, а сам он едва держался на ногах.

Мартен, глядя на это откровенное издевательство над его другом, разозлился. И злость эта придала, хоть и немного, но все же сил. Не желая тратить их на простые удары, которые никак не помогут, мальчик извлек из закромов памяти нужное заклятие, которому не требовалось много энергии для создания и использовал его.

Небольшая черная тучка возникла прямо вокруг запястья монстра и с шипением принялась разъедать плоть. Цзянши вскрикнул, невольно выпустил парня из хватки, чтобы сбить неведомое воздействие с руки.

На еще одно такое спасительно волшебство у мальчика уже не оставалось ни капли сил.

«Мне нужна помощь!» — взмолился Мартен.

«Я тебя предупреждал», — холодно ответил Древний.

«Если погибну я, то погибнешь и ты тоже!» — начал торговаться мальчик. А что ему еще оставалось?

«Нет. Все не так устроено, как тебе кажется, — с явным ехидством сообщил Древний. — Ты — лишь оболочка, в которой я заперт. Погибнешь ты, я лишь откачусь назад, чтобы начать все сначала, не более».

«Это займет время. Очень много времени», — возразил мальчик. Он не знал действительно ли это правда, просто сказал, первое что взбрело голову, но, кажется, попал в самую суть.

«Верно, — осторожно ответил Древний. — На это понадобиться определенное время».

«Тогда помоги. Подскажи, что можно сделать, чтобы спастись. Можно ли занять откуда-то сил, чтобы сокрушить врага?».

«Занять? — усмехнулся Древний. — Нет, только забрать. Кровь — вот твое спасение».

«Что ты имеешь в виду?».

«Убей своего дружка — просто воткни ему меч в спину и используй его кровь как силу».

«Нет! Я не буду этого делать!».

«Тогда умирай сам».

Мартен почувствовал, что присутствие Древнего стало почти не ощутимым — тот, видимо, отстранился.

Мальчик глянул украдкой на Сюэ. Такими способами выживать ему не хотелось.

— Чего ты стоишь? А ну дерись! — крикнул кто-то из толпы.

Мартен обернулся, глянул на расплывшуюся морду незнакомца, скалящегося в жуткой ухмылке. И догадка о том, откуда можно позаимствовать силу, осенила его.

Хватило одного броска чтобы швырнуть меч точно в грудь любителя зрелищ. Острие прошло насквозь тела, из раны хлынула кровь. Зритель удивлено глянул на торчащее из его тела оружие, потом перевел взгляд на парня. Начал что-то говорить, но изо рта лишь вырвался приглушенный хрип.

Мартен закрыл глаза и принялся жадно ловить эманации боли и страха, которые потекли ручьями по магическому фону. Это было необычное ощущение, которое он раньше не испытывал. Сквозило оно холодом и каким-то влажным сквозняком, но было приятным.

В голове прояснилось, мышцы перестали трястись. Не теряя ни секунды, Мартен сформировал заклятие, вложил в него все, что было и метнул в Цзянши.

Монстр запоздало увидел летящий в него сгусток энергии. Попытался уклонился, но не успел — черная магическая субстанция врезалась в тело Цзянши и тут же лопнула, окропляя противника подобие дыма. Монстр попытался смахнуть с себя чары, но едва прикоснулся к дыму, как тут же истошно закричал. Плоть чудовища начала слазить с него пластами, оголяя белые кости.

Цзянши, крича и воя, попытался создать хоть какое-то магическое спасение для себя, но едва чары соприкасались с черным дымом, как тут же рассыпались в серый пепел.

— Бежим! — простонал Сюэ.

— Подожди, я добью его! — сквозь зубы прорычал Мартен.

Но здоровяк не дал ему этого сделать, схватил за руку и рванул вперед.

— Постой! — злобно прошипел мальчик.

— Оставь его, ему и так не выжить, — проворчал здоровяк. Глянул украдкой на парня, спросил: — И откуда в тебе столько злости?

Этот, казалось, просто риторический вопрос, вдруг словно окатил Мартена ледяной водой. Мальчик только сейчас понял, что, спасая собственную жизнь, без колебаний пожертвовал жизнью другого человека — простого зеваки, который пришел посмотрел на кровавое зрелище.

Это замешательство заметил и Сюэ, но лишь фыркнул:

— Все потом! Сейчас надо как можно скорее убегать отсюда! Иначе…

Здоровяк кивнул в сторону.

Там, возле распахнутых ворот арены, выстраивались шеренги бойцов — все одинаковые как на подбор, в черные одеяниях, с единственной лишь прорезью для глаз.

— Кто это такие? — спросил Мартен, оглядывая незнакомцев.

— Те, кто еще ни разу не промахивался… — с ужасом ответил Сюэ.

Глава 18 Разрыв миров

Фэй Фо выругался. Боль обжигала, но он терпел. Мог, конечно, наложить блокирующее заклятие, но не спешил этого делать. По магическому следу его могли без труда обнаружить и ударить. Поэтому выдавать себя раньше времени не спешил.

Только вот маги на него напали или обычные разбойники? Этот вопрос предстоит выяснить. За Энглея они точно ответят сполна.

— Гуожэй! — позвал Фэй Фо.

Парень неясно пробурчал. Судя по звуку, он находился метрах в семи от него.

— Майфен! Майфен!

Парень не ответил.

Вместо него это сделали незнакомцы.

— Твой щенок у нас. Выходи с поднятыми руками если хочешь, чтобы он остался в живых.

— Кто вы такие? — спросил Фэй Фо. — Мы ничего плохого вам не сделали.

— Это мы еще разберемся что вы сделали, а что нет. Выходи! Считаю до трех.

Ситуация резко изменилась, времени на защитное заклятие уже не оставалось, поэтому пришлось прибегнуть к самому простому, что было в арсенале. Маг резко выкрикнул несколько заклятий и направил в сторону, откуда звучал голос, огненный шар.

Пламя облизало воздух и с ревом полетело во врага.

А следом за огненным шаром Фэй Фо в сторону врага полетел магическая сеть Гуожэй. Парень ловко сплел нити магического экстракта и применил позабытое заклятие, которым давно уже никто не пользовался — слишком громоздким и неустойчивым оно было, имелись гораздо более удобные. Но было у этого заклятие одно неоспоримое преимущество — оно хорошо держалось как в обычном воздухе, так и на местности, где имелись оборонительные и защитные заклятий. И потому огненный шар Фэй Фо, не долетел и половины пути, распался на осколки, а потом и вовсе сбился с курса, улетев в кусты, а сеть Гуожэй прекрасно преодолела разделяющее пространство и достигла цели.

Со стороны незнакомцев раздался сдавленный стон, потом кто-то выругался.

— Вы об этом пожалеете! — прорычал все тот же голос.

— Вы первые атаковали! — прокричал в ответ Фэй Фо. — Отпустите парня, и мы разойдемся миром.

Маг быстро понял, что атакующие были обычными войнами, и магические приемы оказывали на них ощутимое воздействие. Уже не сдерживая себя, Фэй Фо подключил весь арсенал средств, которыми обладал. Сплетя в несколько слоев заклятие «Разящий огонь», выписав в воздухе несколько графем и запусти в них потоки Силы, он отправил все это в противника. Эффект не заставил себя долго ждать. Раздался оглушительный взрыв, а потом все вокруг наполнилось зловещим шипением — это огонь выедал все на своем пути.

Противник закричал.

«Майфен не дурак, он должен был выставить для себя защиту», — подбодрил себя Фэй Фо.

И нанес второй удар.

Очередной огненный шар, смешанный со Стеклянным Туманом, полетел во врага. Но на этот раз противник был подготовлен. Фэй Фо услышал, как враг бросился в сторону, и весьма быстро отскочил от линии огня. Шар пролетел мимо.

— Еще одна такая выходка и мы убьем твоего парня! — злобно прокричал противник.

— В последний раз предупреждаю, — могильным голосом ответил маг. — Отпустите его или вам несдобровать.

Засвистели стрелы. Одна из них едва не пробила Фэй Фо голову, маг в последний момент успел увернуться. Неприятно стянуло болью раненную руку. Маг наложил не сложное заклятие, заскрипел зубами, когда чары принялись врачевать отверстие. Вскоре рана затянулась, а осколок стрелы вышел наружу.

— Гуожэй! — шепнул Фэй Фо. Парень высунулся из кустов, глянул напуганными глазами на учителя. — Сможешь сделать Трубный Зов?

Парень кивнул. Старая забава всех адептов и учеников Храма огненной магии сейчас могла очень сильно помочь. Фэй Фо в бытность свою учеником и сам порой любил подшутить над Эхуангом, вызывая Трубный Зов в момент, когда учитель во время нудной лекции начинал клевать носом. Рев, издаваемый не сложными магическими пасами, был равносилен реву разъяренного дикого кабана. Задумка была просто. Пока Гуожэй будет отвлекать противника Трубным Зовом, Фэй Фо попытается пробраться к врагу как можно ближе и нанести окончательный смертельный удар. Валяться тут, в сырой траве, укрывая от стрел, ему изрядно надоело, и он решил поскорее покончить с этим.

Да, это будет шумно и может привлечь внимание лесных жителей, но терпеть уже не оставалось сил. Уж лучше поскорее расправится с неприятелем и потом как можно скорее уйти прочь, чем сидеть тут и ждать, когда сами лесные хозяева пожалуют сюда. Тогда уже точно несдобровать. Все-таки они вторглись в их владения. А они такого не прощают.

В верхушках деревьев прокатился рокот. Было похоже, что пролетела огромная хищная птица. Фэй Фо удовлетворенно кивнул. Неплохо. По первому поясу заклятии всегда можно судить о маге что из него выйдет — толк или нет. Рокот, низкий, утробный, навел Фэй Фо на мысли что Гуожэй сильный маг. В дальнейшем он может вырасти в превосходного боевого низвергателя.

Рокот повторился. Теперь он звучал гораздо ближе. В стане врага послышалась возня.

«Забеспокоились!», — радостно отметил про себя Фэй Фо, выписывая в воздухе сложные иероглифы. На этот раз нужно было бить наверняка. Поэтому и сил приходилось затратить больше. Четкие графемы, витиеватые узоры даже элементы тетраграмм — все это сейчас шло в состав замудренного заклинания, сотворяемого магом.

Полетели стрелы. На этот раз не в Фэй Фо, а в сторону раздаваемого шума. Рокот сменился протяжным густым ревом, жутким, звериным. Маг и сам на мгновение вздрогнул — не ожидал от своего ученика такой убедительной волшбы. Видимо сказывался страх. От его эманаций и Трубный Зов получался не таким веселым, каким можно разыграть учителя. Напротив, был сплошь пропитан унынием и болью.

Еще один рев, переходящий в заунывный вой, прокатился по небу и вдруг словно бы резко обрушился вниз. В стане врага отчетливо раздались крики ужаса. Чей-то властный голос начал отдавать приказы, перемежающиеся с грязной руганью.

«Пора!» — понял Фэй Фо, завершая заклятие.

Очерченный в круге иероглиф, такой сложный, что повторить его с первого раза навряд ли бы у кого получилось, светился ярко-алым. Прожилки сиреневого по краям говорили о том, что заклятие получилось крепким и устойчивым. А значит проблем с обрушением не будет.

Фэй Фо сделал несколько пасов руками, подхватил тонкие нити Силы, связал их в тугой узел, направил в нижнюю графему заклятия. А потом резко вскинул руки вперед.

Иероглиф рассыпался на сотни раскаленных шаров. Словно рой дикий пчел они ринулись в сторону противника. Не отставая от них, побежал и Фэй Фо. В два прыжка он преодолел разделяющие его и небольшой ров кусты, перемахнул через препятствие, выскочил на небольшую поляну, возле которой и запрятались незнакомцы.

Раскаленные шары разделились на несколько групп, каждая из которых полетела в свою сторону. Фэй Фо успел лишь разглядеть обычных людей, с оружием и в разной одежде, похожих на разбойников, как шары с жутким шипением и хрустом принялись перемалывать их в кровавые ошметки. Расправа была быстрой. Фэй Фо даже не успел добить остатки небольшого отряда. Едва подскочил к стоящему бойцу, как один из шаров обрушился на врага и размозжил его голову.

— Майфен! — позвал маг.

Парень что-то промямлил.

— Выходит, ты теперь в безопасности.

Едва стоя на ногах, из кустов вышел парень. Лицо его было белое как у призрака, а глаза едва не выпрыгивали из орбит.

— Ты как? — сухо спросил Фэй Фо.

— Нормально, — ответил тот, поглядывая на трупы. — Не успел дать отпор. Зашли со спины, а потом…

— Ладно, не оправдывайся. Все нормально. Главное, что ты жив. Не смог понять кто такие?

Майфен задумался.

— Мне показалось, что это обычные крестьяне, которые похватали оружие и ринулись в лес в поисках… даже не знаю кого.

— Крестьяне? — маг вопросительно посмотрел на парня. — С чего ты так решил?

— Не похожи они на бандитов. Не такие дерзкие, осторожничают. А один все время восхищался здешней землей, говорил, что хорошая, плодородная земля, себе домой хотел такую.

— Очень странно, — задумался маг. — А с чего ты решил, что они кого-то ищут?

— Так они сами стали у меня допытывать — где их предводитель? Я сказал, что не знаю кто их предводитель, а они мне в живот кулаком заехали.

Парень потер ушибленное место.

— Интересно мне знать, как они смогли миновать охранный туман здешних мест? — задумчиво произнес Фэй Фо.

— Они про какого-то старика мимоходом упомянули, кто может на расстоянии дорогу видеть. С помощью него они и дошли сюда.

— Очень любопытно, — еще больше задумался маг. — Ладно, по пути будет разбираться, — кивнул Фэй Фо. — Сейчас надо как можно скорее уносить ноги. Шуму мы тут достаточно наделали. Скоро сюда много кто сбежится.

Уговаривать парней не пришлось. Прочитав над павшим Энглеем короткую молитву, группа предала его тело магическому огню — чтобы никто из зверей не потревожил сон мертвеца. Оседлав лошадей, адепты Храма Огненной магии выдвинулись в путь.

Двигались быстро, стараясь на ровных полянах гнать во всю прыть. Был большой риск напороться на очередную засаду, но Фэй Фо, уже не боясь быть обнаруженным, навел небольшое заклятие, которое в случае неожиданных гостей предупредило бы его об этом заранее. Сейчас уже было не до этого. Наверняка Трубный Зов уже дал знать всем, кому было нужно о том, что в лесу чужаки. А значит возможно погоняя. Поэтому мчать вперед.

Команда преодолела небольшой холмистый подъем, вышла к низине, такой заросшей, что продираться через нее не захотелось никому.

— Пойдем в обход, — скомандовал Фэй Фо и группа пошла вдоль низины.

Не смотря на кажущееся увеличение времени и задержку, путники вскоре вышли на звериную тропу, про которую говорил Фэй Фо и которая должна была вывести их к конечной точки путешествия.

Дальше гнали лошадей уже безостановочно. Ровная тропа позволяла это делать. Магический фон в здешних местах стал понемногу меняться, из охранного зеленоватого, пахнущего травами, стал окрашиваться в грязно-серый и словно бы скисать. Путникам не раз приходилась фыркать носами, чтобы согнать этот неприятное жжение в носу.

Деревья понемногу начали сменяться кустарниками, редеть, вскоре и вовсе сошли на нет. Лес заканчивался. Но выходить из него путники пока не спешили. И лишь когда вдалеке, сквозь еловые ветки и кусты, показался пик Каменной Юдоли, путники невольно сбавили скорость, а на подходах к месту и вовсе остановились.

— Где-то здесь и должно быть, — робко произнес Гуожэй.

— Чувствую, — хмуро буркнул Фэй Фо.

Магический фон и в самом деле тут был иной, рваный, хаотичный, оставляющий неприятную полынную горечь на губах. Это чувствовали и остальные члены команды.

— Что же тут произошло? — выдохнул Фэй Фо, выходя вперед. Махнул рукой остальным: — Идем.

Парни нехотя последовали за учителем.

Чтобы понять, что твориться тут что-то неладное, не обязательно было обладать магическим видением. Достаточно было иметь и обычное зрение.

Каменная Юдоль стелилась длинной грядой скалистых пиков, то ровных, не высоких, словно спины варанов, то острых и осколочных, словно зубы монстра. У подножия возвышенностей плотным воротником росли деревья. Петляя и извиваясь словно змея, по каменной гряде проходила торговая дорога. У западного пика, не самого высокого, в миру называемого Пиком Стрелы, виднелся каменный обвал, весьма странный и необычный. Обрушившиеся камни словно бы расплавились, образуя идеально ровный черный круг. Вокруг, плавно покачиваясь словно волосы утопленника, виднелись щупальцы сизого тумана.

— Это и есть та самая аномалия! — нетерпеливо воскликнул Майфен. — Разрыв миров!

— Погоди с выводами, — осадил его Фэй Фо. — Сначала надо провести как можно больше ритуалов, чтобы убедиться в этом наверняка.

Маг конечно же строжился. Он и сам прекрасно понимал, что этот черный провал ни что иное, как дверь в иные миры, но не хотел в этом признаваться, даже самому себе. По одной простой причине — такого просто не может быть. Все магические трактаты и свитки, что читал он в библиотеке Храма, твердили это. Перемещение между мирами — не под силу никому. Лишь только боги, что не подчиняются закон времени и пространства, могут путешествовать среди тканей бытия. А значит…

А значит получается очень неожиданная картина. Следуя логике древнейших свитков сейчас перед ним, предстал проход, который сотворил сам Бог. И тот жуткий монстр, о котором твердили очевидцы, и есть высшее существо. Да, внешний облик не важен, но суть. Фэй Фо как ни старался не мог почувствовать хоть капельку чего-то божественного в чуждой ему магической ауре и фоне. Нет, только черная жажда крови и смерти. Еще голод. И больше ничего.

И тот мальчишка, Мартен, он что же, тоже получается Бог?

Фэй Фо усмехнулся. Нет, трактаты ошибаются. Их писали простые люди, пусть и весьма ученные и мудрые умы. Даже гениям порой свойственно ошибаться. Это надо признать. Путешествовать между мирами возможно и простым монстрам. Или…

Или некая сущность сделала этот проход и отправила сюда монстров?

Фэй Фо вспомнил пророчества архимага Люцзена, давно позабытые и в конечном итоге признанные не состоявшимися. Он говорил в своем трактате, пусть и иносказательно, весьма туманными формулировками, о том, что когда-то на Провинцию разгневаются боги и нашлю кары. Может быть, это и есть те самые кары, про которые говорил Люнцзен?

— Ну, чего стоите? — пробурчал на своих учеников маг. — Раскладывайтесь, будем проводить опыты.

Парни спешились и принялись живо распаковывать заплечные рюкзаки.

Для начала предстояло уточнить фоновые течения. Это помогло бы определить в каком направлении двигаться дальше. Если у чужемирцев корневая магия строилась на магии огня, то необходимо было проводить соответствующие ритуалы, если на водной — другие, на воздушной — третьи.

Гуожэй в этом деле был профи и достаточно быстро соорудил конструкт из нескольких графем и иероглифов и наполнил их Силой.

— А Векторы Спокойствия? — хмуро спросил Фэй Фо.

— Готовы, — ответил Гуожэй, указывая на кожаную ткань, расстеленную на земле, на которой мелом были вырисованы соответствующие символы и знаки.

— Хорошо, — кивнул маг. — Начинай.

Парень уверенными движениям завел иероглиф на Вектор, разогнал до нужно скорости, но вдруг вскоре разочаровано произнес:

— Не находит.

— Что? — удивился маг, поглядывая на Векторы.

— Не находить нужного корня магии.

— Этого просто не может быть! — выдохнул Фэй Фо. — У каждой магии должна быть основа, огненная ли, водная или иная. Ты, верно, не правильно завел иероглиф. Дай я сам попробую!

Фэй Фо повторил процедуру и вскоре убедился сам — парень все сделал верно, сила, сотворившая этот разрыв на скале, имела чуждую природу, абсолютно не похожую на что-либо, с чем сталкивался Фэй Фо.

— Может быть магия крови? — робко предположил Гуожэй.

— Нет, не тот радиант. Это что-то совсем иное. Никогда такого не видел! Где ритуальный цзи?

Гуожэй подал магу небольшой деревянный предмет с серебряным навершием в форме шара.

Фэй Фо принялся водить им по воздуху, иногда указывая в сторону провала.

И вскоре вновь сокрушенно подытожил:

— Ничего.

— Смотрите, там, кажется, что-то есть, — произнес Майфен, указывая на провал. — Какое-то движение.

Фэй Фо пригляделся и уже хотел было отругать своего ученика за разводимую. Панику, потому что в черноте ничего не было видно, как вдруг обратил внимание на тени, падающие на землю. Они были не статичны, шевелились и извивались. А потом и вовсе из разрыва показалась жуткая много суставчатая лапа.

— Это… это монстр! — выдохнул Гуожэй.

— И, кажется, он нес заметил, — в тон ему добавил Майфен.

Глава 19 Кровь

— Стража! — закричала Баожэй.

Хуоджин лишь криво усмехнулся.

— Можешь не пытаться. Ее здесь нет, — он стал говорить тягуче, словно бы никуда уже не спеша. — В связи со всеобщим трауром я отпустил всех бойцов к их семьям — встретить этот грустный час в кругу родных и близких. Все-таки такое горе — умер Император. Надо оплакать его до времени пока на трон не взошел новый. Мы в этой комнате и во всем дворце одни.

Противник поиграл ножом, выписывая в воздухе причудливые иероглифы.

— Ты верно сошел с ума? — прошептала Баожэй, с опаской поглядывая на нож. — Зачем ты это делаешь? Хотя, можешь не отвечать на этот вопрос, и без того понятен твой мотив. Только вот история с внебрачным сыном Императора — это верх глупости. На это никто не купится.

— Это мы еще посмотрим, глупость это или нет. Министры и сановники охотнее пойдут за мной, нежели за тобой, сумасшедшей старухой, уж поверь мне. Многие, кого ты, как ты думаешь, уговорила перейти на свою сторону, в любой удобный момент отрекутся от тебя и предадут.

— Как ты? — не смогла сдержаться Баожэй.

Хуоджин на эту реплику никак не отреагировал, продолжил:

— Они согласились быть с тобой только лишь из-за того, что у них не было иного выбора. А как только они узнаю, что есть я, альтернатива, сын Императора, сразу же подтвердят мои новые полномочия.

— И это ты меня назвал сумасшедшей? — усмехнулась Баожэй. — Из нас двоих безумен здесь только ты!

— Можешь так считать, если тебе будет угодно, — отмахнулся противник. — Мне уже все равно что ты мне скажешь.

Хуоджин двинул с ножом на свою собеседницу.

Баожэй вскрикнула, бросилась в противоположную сторону. Нож просвистел почти у самой шеи пожилой женщины.

— Хуоджин, прекрати! Не надо меня убивать! Просто дай мне уйти, я обещаю…

Хуоджин сипло рассмеялся.

— Дать тебе уйти? Ты сейчас серьезно об этом просишь меня? Просто так дать тебе уйти! Неужели ты думаешь, что я такой глупец? Нет! Я этого не сделаю, я не такой болван, каким ты меня представляешь. Я убью тебя. Это единственный верный способ отодвинуть тебя с моего пути.

— Ты же нарушишь Закон! Нельзя убивать сановников!

Хуоджин сухо расмеялся.

— Я выдам это за самоубийство. Бедная Баожэй не смогла вынести горя гибели Императора и покончила жизнь самоубийством. А несколько солдат охотно подтвердят, что видели тебя идущей к себе в комнату в траурном молчании и ножом в руках, — Хуоджин продемонстрировал оружие в своих руках. — Вот с этим самым ножом. Все министры с радостью примут эту версию и в этот же день предадут твое тело огню. Даже разбираться никто не будет сколько у тебя будет ран, одна или десятки. Поверь мне — все будут только счастливы, когда узнают, что ты мертва.

Хуоджин вновь рванул к Баожэй.

И вновь ей удалось увернуться от атаки.

— Пока не поздно — опомнись! — прошипела женщина. — Иначе потом будет поздно.

— Поздно — для тебя! — рявкнул Хуоджин и бросился на Баожэй.

На этот раз атака удалась. Нож со свистом вошел пожилой женщине в живот.

Баожэй вскрикнула, отпрянула назад, к самой стене.

Хуоджин, до этого не обидевший и мухи, на мгновение растерялся, отстранился. Вид крови ему был неприятен. Но сановник быстро взял себя в руки. Морально он готовил себя к этому и теперь держался на удивление стойко.

«Путь к трону завален трупами и надо быть готовым к тому, что несколько этих трупов тебе придется сделать самому».

Баожэй схватилась за рану, почувствовала, как горячий, почти обжигающий поток просачивается сквозь пальцы. Кровавое пятно растеклось по одежде.

— Чего ты сопротивляешься? — злобно спросил Хуоджин, вытирая кровь с ножа о штанину. — Так будет только больнее. Просто смирись с этим, и я быстро и безболезненно перережу тебе глотку. Ты проиграла, признай это.

Баожэй ничего не ответила — она завороженно смотрела на свои руки, то на одну, то на другую, не в силах поверить, что на них ее кровь.

— Мне самому не приятно это делать. Я никогда раньше не убивал человека, но сделаю это сейчас. Иного выбора нет. Так что давай закончим все как можно быстрее.

Хуоджин осторожно начал подходить к своей жертве ближе, словно бы опасаясь, что от женщины можно было ожидать чего угодно. Так оно и было.

Баожэй вдруг резко переменилась в лице, гримаса ужаса сменилась на ярость, женщина схватила фарфоровую вазу со столика и метнула в противника.

Сосуд просвистел в воздухе и обрушился своей тяжестью прямо Хуоджину на лицо. Самоназванный сын Императора вскрикнул, выругался. Из перекошенного носа хлынула фонтаном кровь.

— Стерва! — прошипел он и бросился на женщину.

Еще один удар пришелся Баожэй в ногу — только чудом женщина успела убрать с линии атаки грудь. Нож полосонул по одежде, вонзился в бедро.

Несмотря на жуткую боль, Баожэй даже не вскрикнула. С ледяным хладнокровием, она высвободила раненую ногу и рванула в сторону, где только что стоял ее противник. Подхватив с пола окровавленную мраморную плевательницу, она наотмашь ударила ей противника.

Хуоджин не ожидал такой прыти от своей жертвы. Получив увесистой плевательницей прямо в висок, он выдохнул, упал на пол. Нож звякнул рядом. Перед глазами сановника все поплыло, но даже сейчас он понимал одно — нельзя ни в коем случае выпустить эту стерву из комнаты живой. Иначе его за пытают до смерти в подземельях. Уж Баожэй об этом побеспокоится и сама будет принимать участие в мучениях.

Слепо от застилающей взор крови, Хуоджин принялся шарить руками по полу, пытаясь обнаружить нож. И тут же вскрикнул — Баожэй в очередной раз ударила его плевательницей по голове. Звук получился звонкий, словно стукнули по спелой тыкве. Сознание начало меркнуть.

— Думал просто так сможешь меня взять? — надсадно прорычала Баожэй, подходя ближе к предателю. — Нет! Не получится!

И вновь ударила противника.

Хуоджин как смог закрыл голову руками, но это не помогло — вспышка боли взорвалась множеством яркий искр. На какое-то мгновение сановнику показалось, что его голова лопнула как тыква. Он даже не удивился бы, увидь сейчас куски черепушки, осыпающиеся на пол. Но с разбитой головы лилась лишь кровь.

Одна подернутая туманом мысль пришла в разбитую голову сановника — пусть она убьет его прямо здесь, чтобы избежать пыток.

Но госпожа, кажется, думала совсем иначе.

Очередной удар пришелся уже не в голову, а по руке. Хрустнули кости, Хуоджин закричал.

— Что, больно? — издевательски спросила Баожэй. — Это еще не самое страшное, что с тобой случится. Уж поверь мне.

Хуоджин верил. От былой решительности вдруг не осталось и следа.

— Пощади! — прошамкал он разбитыми губами.

— Что⁈ Пощадить⁈ — удивленно переспросила Баожэй. — Ты что, держишь меня за полную дуру? Нет, пощады тебе не будет. Я сделаю все, что в моих силах чтобы ты жил как можно дольше. Но жизнь твоя будет наполнена мучениями, каждая минута, каждая секунда. Ты будешь умолять меня о смерти.

Еще удар, в плечо. Внутри тела что-то глухо скрипнуло, плечо неестественно выпятилось вперед.

— Пощади! — взмолился Хуоджин сквозь слезы.

Это только сильнее разозлило Баожэй. Она швырнула в лежащего плевательницу, попала в спину. Что-то явственно хрустнуло. Хуоджин, до этого стоящий на четвереньках, вдруг обмяк и плюхнулся кулем на пол. Изо рта вырвался протяжный утробный стон.

— Предателей нельзя щадить! — произнесла Баожэй и плюнула на повреждённого врага.

Потом женщина прошла к выходу, выглянула наружу. Хуоджин не соврал, стражи действительно нигде видно не было.

«Первым же указом запрещу покидать императорский дворец личной охране, — злобно подумала женщина, осматривая пустые коридоры. — Пусть живут тут и охраняют меня, день и ночь».

Внезапно накатившая слабость заставила остановиться.

Женщина почувствовала, как боль начинает вкручиваться в тело. Не в сила стерпеть это, Баожэй застонала.

Нет, надо остановится. Немного переждать, когда пройдет приступ.

Стало вдруг смешно, несмотря на эту жуткую боль. Как же будет глупо умереть тут, в коридорах императорского дворца, так и не дождавшись того, о чем мечтала долгие годы. Если идти прямо, а потом свернуть направо, то окажешься возле дверей дворцового зала. Там — трон Императора. Пустой.

Баожэй хрипло рассмеялась.

Пустой трон, сейчас, и никого нет, кто может ей помешать. Но она ранена и не может теперь ничего.

Женщина глянула на живот — одежда была практически вся пропитана кровью. Очень плохой знак. Значит очень скоро можно потерять сознание.

Баожэй оглянулась, глянула на распластанного в комнате Хуоджина. Оказаться сейчас лежащей беспомощной без сознания в одном помещении с этим предателем ей не хотелось. Надо было убить его сразу, жаль сил не хватило. Теперь же важнее всего найти лекарей или хоть кого-нибудь, кто сможет ей помочь. А с этой падалью, как Хуоджин, она разберётся позже. Если, конечно, он выживет. И если, конечно, останется в живых она.

Баожэй вышла в коридор. Эти шаги дались ей на удивление тяжело, словно к ногам привязали камни. Страх начал заполнять тело. Женщина вдруг отчетливо поняла, что не сможет дойти даже до первого поворота.

Очередная волна нестерпимой боли захлестнули женщину.

Баожэй схватилась за рану, словно это помогло бы избавиться от мучений. Но это лишь усилило и без того жуткие страдания. Женщина закричала.

— Я убью тебя! — вдруг раздался зловещий шёпот за спиной женщины.

Баожэй оглянулась и с ужасом увидела ползущего к ней Хуоджина. В сломанных руках он сжимал нож.

— Просто так ты от меня не уйдешь! — прошипел сановник и встал на четвереньки.

Так передвигаться было проще и быстрее. Делал это сановник весьма умело, словно попадал в подобные ситуации не раз. Уперевшись локтями в пол, он с помощью ног пододвигал свое тело вперед, подобно толстой лягушке, которая от своего веса уже не может прыгать.

Женщина вскрикнула, но быстро взяла себя в руки. Она может ходить, в отличие от этого предателя, а значит не все потеряно.

Но ходить, как оказалось, было не так-то просто. Сказывалась сильная потеря крови, из-за которой силы покинули тело. Душила слабость. Хотелось просто упасть и уснуть, прямо здесь, на полу. А ножевая рана только усугубила положение. Левая нога отказывалась слушаться.

Баожэй попыталась продвинуться вперед, но потеряла равновесие, неуклюже вскинула руки и рухнула на пол. Хуоджин одобрительно захрипел:

— Все верно. Никуда спешить не надо. Иди ко мне. Я перережу тебе горло. Быстро и без боли.

И ускорил свой жуткий шаг.

Когда до женщины оставалось несколько метров, Хуоджин поднялся на ноги. Расчет был прост — сохранить остатки сил, чтобы обрушиться на Баожэй.

Женщина попыталась увернуться от атаки, но удалось лишь прижаться к стене. Хуоджин настиг женщину, начал махать ножом. Сделать это со сломанной конечностью было не так-то просто. Баожэй ударила противника наотмашь рукой и попала точно в сломанную кисть.

Хуоджин взвыл, на какое-то время вышел из битвы, схватившись за руку. Пальцы, раздробленные каменной плевательницей, выглядели жутко. Сановник принялся грязно ругаться и выискивать на полу выпавший нож.

Баожэй не стала терять времени и поползла по коридору. Давалось ей это тяжело.

Перед глазами время от времени все плыло и становилось размытым. В такие моменты женщина начинала молиться всем богам, которых знала и которые приходили на ум. Не привыкшая просить помощи, тем более у высших сил, в этот раз женщина желала спасения так пылко и всем разумом, что невольно почувствовала присутствие потусторонних сил. Прибавилось сил, и даже боль как будто бы притупилась. Идти. Идти. Идти. Не останавливаться. Найти помощь.

Но едва она случайно дотронулась до повреждённой ноги, как разум вспыхнул огненно-красной вспышкой.

«Никто мне не поможет кроме меня самой, — с обреченностью подумала Баожэй и прижалась спиной к стене. — Надо идти. Иначе умру».

И она вновь, стиснув зубы, давя в себе истошный звериный крик, двинула по коридору.

Отчаяние и страх путали ее ноги. Несколько раз приходила коварная мысль — сдаться, просто лечь тут и уснуть. Ведь так хочется спасть. Такая слабость…

Порой, когда волны боли не давали сделать даже глотка воздуха, Баожэй останавливалась и начинала стонать, ожидая что вскоре наступит смерть. Но смерть не наступала, боль спадала так же быстро, как и приходила, и женщина продолжала путь.

Хуоджин сильно отстал. Потом и вовсе затих. Баожэй даже показалось что он умер. Возможно, так оно и было на самом деле, но останавливаться чтобы убедиться в этом женщина не желала, понимая — спасение в том, чтобы найти хоть кого-то, кто сможет помочь ей. Но, как назло, никого не было. Дворец был пуст, словно вместе со смертью Императора его покинули и все его слуги.

— Кто-нибудь! Помогите! — попыталась крикнуть Баожэй, но вместо крика изо рта вырвался какой-то вороний клекот.

Горло пересохло, язык стал словно рисовая бумага.

«Нет, главное не сдаваться, бороться до конца, как ты всегда и делала! Это единственная сложность, которую надо преодолеть, чтобы взойти на престол. Все остальное — чепуха. Совет проголосует за тебя большинством. Потом будет церемония коронации, отречение от мирского, приобщение к свету, и множество лет правления Провинцией. Только пройди этот проклятый коридор, найди хоть одного человека. Боги, кто бы сейчас не попался, если он поможет мне, я подарю ему столько золота, сколько он сможет унести. Я сделаю его придворным послушником. Только бы он вышел. Ну хоть кто-нибудь!»

И словно услышав молитвы, из-за угла, ковыряя в носу пальцем, неспеша вышел слуга. Он пел незамысловатую песенку, иногда громко икая. Увидев Баожэй, он вытянулся по струнке, замер.

— Помоги мне! — прохрипела Баожэй, сползая по стене на пол. От рук остались кровавые разводы.

— Госпожа Баожэй! — вскрикнул слуга, увидев распластанную на полу женщину. — Что с вами случилось? Вы вся в крови!

— На меня напали! — простонала женщина, оглядываясь назад — нет ли там Хуоджина, этого гнусного человека, которому она, признаться честно, доверяла и наделась на его помощь в первые дни нового оправления.

— Я позову стражу! — всполошился слуга.

— Нет! — выкрикнула Баожэй, посмотрев на слугу совершенно безумными глазами. — Останьтесь! Не оставляйте меня здесь одну!

— Хорошо-хорошо, — попытался успокоить ее слуга. — Что же мне делать? Вам, наверное, надо дать каких-нибудь эликсиров? — растерялся он. И вдруг застонал: — Я не умею врачевать! Я ничего не понимаю, что надо делать!

От слуги пахло потом и рисовым вином, был он неопрятно одет, а рубашка испачкана в муке. В другом случае Баожэй непременно отчитала бы его за это, возможно даже приказала всыпать для профилактики плеток. Но не сегодня. Сегодня он был ее спасителем.

— Тогда позови лекаря немедленно! — одними губами прошелестела Баожэй. — Но не уходите далеко! Просто окрикни его.

Слуга от этой просьбы, казалось, растерялся.

— Чего же ты ждешь?

— Так ведь все лекари у господина Фанга собрались.

— Я же приказала никого туда не пускать! — сказала Баожэй и быстро добавила: — Кроме Хэо.

— Лекарь Хэо тоже там, — кивнул слуга.

— Что они там задумали? Зачем они там собрались? Приказ был дан — лечение приостановить до моего особого указания.

— Так ведь господин Фанг… — начал слуга и запнулся, не зная, как сказать новость.

— Что с ним? — насторожилась Баожэй. — Он умер?

— Нет! Ну что вы? Конечно же нет!

Слуга широко улыбнулся, сказал:

— Напротив, он вышел из комы!

Женщина удивленно посмотрела на слугу, а потом, оскалив окровавленные зубы, вдруг хрипло рассмеялась.

Глава 20 Ключ

— Это стрелки, — прошептал Сюэ с такой обреченностью, что Мартен невольно испугался.

— Неужели все так плохо? Я их…

— Нет, — покачал головой лохматый здоровяк. — Магия тут не поможет.

— Почему?

— Они поглотители.

— Что за поглотители? — не понял мальчик.

— Вся магия, примененная против них, поглощается ими же и используется против тебя самого. — Пояснил Сюэ. И не своим голосом добавил: — К тому же они никогда не промахиваются.

— Тогда бежим! — крикнул Мартен единственное, что сейчас было правильным.

И они рванули в сторону вольера, откуда выпускали зверье. План был предельно прост — вырваться из арены через выход для животных и драпать куда подальше.

Не испугало даже звериное рычание, разносимое из темного коридора.

Стрелки не спешили, заходили с главного входа, осматривались. Зрители, едва заприметив их, тут же шарахались в стороны.

— Догнать, — из последних сил прошептал Цзянши. Теперь он вновь принимало изначальный образ, тело его сжалось, а уродливая морда стала обретать человеческие черты лица.

Стрелки ринулись в погоню.

Движения их были скупы, словно бы наполненные ленью, но опытный взгляд любого охотника сказал бы, что двигаются так только истинные хищники, в период выслеживания добычи.

Стрелки обошли стороной убитого тигра, даже не взглянули на Цзянши — ему помогут другие, их миссия заключается в другом. Шли молча, трое стрелков впереди, еще двое позади. И в этом строе угадывалась какая-то старинная боевая техника, простая, но безотказная, проверенная множеством веков успешных сражений.

Мартен тоже чувствовал, что на сей раз предстоит противостоять чему-то такому, что в сотни раз сильнее того, чтоб было до этих пор. И даже Цзянши, не смотря на его могучий опыт, навряд ли мог потягаться с отрядом стрелков. С каждым по отдельности — да, но со всеми сразу — без шансов.

И поэтому единственным верным решением в этом случае было бегство.

Мартен и Сюэ пробежали уже половину коридора, как к ним метнулась тень. Здоровяк истошно закричал и начал махать ржавым мечом, чем весьма сильно напугал небольшого тигра, к такому приему не привыкшего. Уже зная, что случилось с одним из его собратьев, зверь благоразумно отступил и лишь со злобой, замешанной на страхе, проводил взглядом мальчика. Хищнику было не понять откуда у такого детёныша такие силы, но узнавать этого тигр не желал.

— Куда бежать? — запыхавшись спросил Мартен.

Сюэ пожал плечами.

— Я не знаю этого города!

Они выскочили на небольшую площадь, заставленную плотными рядами торговых лавок. Первые зеваки встретили их удивленными возгласами «мертвецы с арены!», «тигриный корм!» и прочими нелицеприятными выкриками. Но беглецы не стали утруждать себя ответами и лишь ускорились, заходя глубже в торговые ряды.

Вскоре им удалось смешаться с толпой, весьма разношерстной, и уже мало кто обращал внимание на паренька и его лохматого спутника-здоровяка. Кого они могли удивить здесь, в точке, где собирались различные расы и народности чтобы поторговаться? Никого. Мартен сам едва сдерживался, чтобы обернуться и не посмотреть вслед на очередного необычного прохожего.

Были здесь и сутулые странники в необычных одеждах, закрывающих почти все тело, из прорезей которого торчали странные кожистые отростки; и весьма толстые, похожие на шары, карлики, ругающиеся с продавцами такими замысловатыми выражениями, что Мартен невольно заслушался; часто попадались бледные, похожие на мертвецов, ссохшиеся прохожие, взирающие на всех целой россыпью глаз.

Сюэ, видя реакцию своего спутника, то и дело его одергивал.

— Идем, быстрее! Да не смотри ты так на него! — ругался здоровяк, подгоняя парня вперед.

Погоня, кажется, отстала. По крайней мере беглецы не замечали за собой стрелков. Некоторое время еще было опасение, что те так ловко умеют маскироваться среди толпы, но вскоре здоровяк и мальчик расслабились. Сказывалась усталость и напряжение.

— Нам надо выходить за пределы города, — сказал Мартен.

— Нет! — возразил Сюэ. — Лучше остаться до ночи, а потом…

«Вам надо уходить, — внезапно произнес Древний. — Погоня никуда не пропала. Они идут за вами по пятам. И если останетесь, то будете схвачены и убиты».

— Ты меня слышишь вообще? — произнес здоровяк, глядя в глаза мальчику.

— Нам. Надо. Уходить. — Чеканя слова, произнес он.

И от этого напора, непоколебимого, не терпящего возражений, Сюэ перестал стоять на своем и лишь покорно согласился.

— Хорошо. Идем.

Спорить со своим новым спутником здоровяк видимо не хотел — видел на что тот способен, свежо еще было в памяти то, как он расправился с тигром и Цзянши. Пацан оказался магом. Сюэ посещала мысль распрощаться с Мартеном и идти своей дорогой, но что-то в последний момент остановило. Может быть страх? Сюэ боялся, что мальчик не поймет его намерения, разозлиться, посчитав себя брошенным и… нет, убивать Сюэ он не будет. По крайней мере здоровяку не хотелось в это верить. Но изменения в парне были заметны. Преобразования были разительными и произошли достаточно быстро. От того испуганного робкого паренька не осталось и следа. Теперь это был, хоть и весьма усталый, но решительный малый, с глазами, наполненными тьмой. И это не нравилось Сюэ. Не добрые глаза.

«Куда нам надо идти?» — спросил Мартен.

Усталость с новой силой начала одолевать его, нехватка сил сказывалась на общем состоянии, не хотелось даже переставлять ноги, просто упасть и лежать.

«На север», — сухо ответил Древний.

«Почему именно туда?»

«Там… врата. Я чувствую их», — в голосе Древнего звенело ликование.

Мартен даже и сам вдруг уловил мимолетный образ этих врат — исполинский, до самого неба, светящихся ярко-красным, словно объятых огнем. Проходить через такие не было ни малейшего желания.

«Они выведут нас из этого мира?» — робко спросил мальчик.

«Верно. Но нужен будет еще ключ»

«Какой еще ключ? Ты не говорил ничего про него. Как его найти?» — начал осыпать вопросами мальчик.

«Ты все узнаешь. Всему свое время. Сейчас самое главное — дойти до них. Видишь, на горизонте острые пики гор?»

«Да»

«Это верное направление, там север. Иди в ту сторону»

— Нам надо туда, — устало произнес мальчик и указал в нужном направлении своему спутнику.

Сюэ вопросительно посмотрел на него, но ничего не спросил. Беглецы побрели прочь из города.

К вечеру они выбрались на заброшенный тракт. По пути удалось нарвать яблок и ягод, перекусить. Возле небольшого ручья утолили жажду. Но много сил это не прибавило. Особенно устал Мартен. Недавняя магическая битва выжала его до последней капли. Порой парень подолгу стоял на месте, словно бы погрузившись в мысли и Сюэ тогда приходилось закидывать его себе на плечо и нести. Мальчик был не тяжелый, здоровяку это было не в тягость, напротив, даже приятно ощущать тепло человеческого тела. В такие моменты Сюэ желал лишь одного — скорее попасть себе обратно в дом и обнять своих родных и близких.

Совсем скоро — утешал он себя, следуя на север, в противоположную от своего дома сторону.

Когда начало смеркаться здоровяк сказал:

— Все. Больше идти не могу. Надо сделать привал!

— Нет, — едва шевеля губами произнес Мартен. — Надо идти. Они идут по следу.

— Скоро ночь, нас могут задрать дикие животные, которые выходят в эту пору на охоту! Да и согреться не мешало бы. Ты вон совсем продрог.

— Я в порядке, — простучал зубами Мартен.

Но спорить с Сюэ было действительно, он прав — небольшая остановка не помешала бы.

— Я разведу костер, — пробурчал здоровяк, силой усаживая мальчика на подстилку из еловых веток. — А ты пока отдохни.

Вскоре у ног парня заполыхал небольшой дымный костерок, согревая закоченевшие руки и ноги. Сюэ спустился в ложбину, расположенную неподалеку, и нарвал там грибов, которые они тут же пожарили на огне и с аппетитом умяли. От съеденного и от тепла стало клонить в сон.

— Хорошо, давай немного отдохнем, — согласился Мартен, глядя на опечаленного Сюэ, клюющего носом.

Мохнатый тут же свернулся в клубочек и тихо засопел.

«Уже почти все готово», — внезапно прошептал голос над самым ухом.

Мартен вздрогнул, огляделся. Не сразу он понял, что это говорит Древний.

«Мы же еще не дошли», — сонно произнес мальчик, протирая глаза. — Нам нужен портал'

«Он может быть где угодно. Важно иное»

«Что значит где угодно? — не понял мальчик. — Ты же говорил, что надо идти на север?»

«Это лишь для того, чтобы оторваться от стрелков. На самом деле я ждал лишь одного — зарождения. Душа Черного Меча зародилась в тебе, — прошептал торжественным тоном Древний. — Теперь необходимо выпустить его на волю. Только Черным Мечом можно вспороть ткани реальности и попасть в тот мир, откуда ты пришел».

«Мой настоящий мир, не тот, где я неведомым образом очутился?» — с замиранием уточнил Мартен.

«Верно. Мы вернемся в твой мир, если ты этого хочешь»

«Хочу! Конечно же хочу!» — выдохнул Мартен и вдруг подумал о Веики, о Бульке. Они останутся здесь. Его мир для них — чужд. Стало грустно на душе.

«Им не место в твоем мире, — произнес Древний. — Ты должен вернуться к себе. А они остаться у себя»

«Ты тоже пойдешь со мной?» — насторожился мальчик.

«Я не на вечно заперт в твоем теле. Вскоре я оставлю тебя в покое. Наши пути разойдутся»

«Хорошо. Ты говорил что-то про Черный Меч…»

«Это ключ. И его нужно воплотить. Прямо сейчас»

«С помощью магии?»

«Да. С помощью магии, — низким голосом произнес Древний. — С помощью магии крови»

«Магия крови?»

«Убей своего спутника, — в лоб сказал Древний. — И тогда воплотиться Меч, с помощью которого мы нырнем в портал миров!»

«Что⁈ Нет, я не буду его убивать!»

«Тебе придется»

«Нет! Я этого делать не буду!»

«Иного пути у нас нет»

«Тогда я останусь здесь навсегда!»

«Не глупи. Кто он тебе, этот мохнатый урод? Вы едва с ним знакомы. Просто возьми вон ту бамбуковую палку, расщепленную с одного края, и вонзи ему в глаз. Он не почувствует боли. Все пройдет быстро»

«Прекрати! Я не буду его убивать!»

«Тебе придется», — с нажимом произнес Древний и Мартен вдруг почувствовал, как его руки сами собой начинали подниматься на уровень лица.

Мальчик попытался унять их, но не смог — они не слушались своего хозяина.

«Если этого не сделаешь ты, то тогда это сделаю я!»

«Что ты делаешь⁈ Прекрати!»

«Я спасаю нас»

Руки потянулись к спящему Сюэ.

Мальчик хотел закричать, чтобы предупредить спутника, но рот словно оказался заклеен — не смог даже раскрыться.

«Не глупи, — спокойно произнес Древний. — Ты полностью в моей власти»

Левая нога сделала неуверенный шаг в сторону спящего. Против воли Мартена. Потом правая.

Мальчик напряг мышцы, но от этого стало только больнее переставлять ноги.

«Смирись с неизбежным. Мы скоро окажемся у тебя дома»

«Нет! Нет!»

«ДА!»

Мальчик неуклюже прошагал к лежащей у ног Сюэ бамбуковой палке.

«Не смей! Не смей его трогать!»

«Иначе — что? — с насмешкой спросил Древний. — Не будь таким глупцом. Неужели ты готов пожертвовать всем, что у тебя есть — семьей, своей жизнью, своим домом, своим миром, наконец, ради вот этого малознакомого неуклюжего здоровяка? Признай — ты просто боишься его убить, вот и все. Не переживай, я это сделаю за тебя. Можешь просто закрыть глаза»

— Мартен, ты чего не спишь? — сквозь дремоту спросил Сюэ, поднимая голову и всматриваясь в темноту. — Или в туалет захотел?

Мальчик не ответил. Он хотел закричать ему — беги! Спасайся! — но не смог даже открыть рта.

Руки подняли кол.

«Не переживай — это скоро закончится»

«Ты ведь изначально знал, что все так и будет?» — обреченно спросил Мартен.

«Да, знал. Нот не знал, получится ли у взрастить в твоей душе Черный Меч. Получилось. А значит самое время пролить на него кровь и дать ему открыть портал»

Еще одна попытка сопротивления не привела ни к чему. И тогда Мартен воззвал к Эхуангу.

Раскатистый смех Древнего был ему вместо ответа.

«Он давно отправился к праотцам! — сообщил незримый собеседник. — Там ему и место. Мартен, не будь глупцом, послушай. Мы многое уже сделали. Но предстоит сделать еще немного. Наберись смелости, потому что иначе нельзя»

«Я не хочу убивать своего друга»

«Он тебе не друг. Он просто случайный первый встречный, с которым вы сбежали из плена, вот и все»

«Я…»

«Заткнись! Хватит ныт!»

Руки сжали бамбуковую палку, занесли ее над головой мальчика. А потом резко опустились.

Мартен почувствовал — это ощущение ему не забыть теперь никогда, до самой старости, если она конечно наступит, — как деревяшка пробила глазное яблоко Сюэ и вошла в голову.

Здоровяк охнул, но быстро обмяк и завалился на свое место, словно его опять сморил сон.

«Отлично! Теперь кровь!»

Руки мальчика вытащили орудие убийства и принялись вонзать его в тело здоровяка. Пробить толстую мохнатую шкуру с первого раза не получилось. Лишь только на четвертый удар полоть обагрилась кровью.

«Великолепно!» — в экстазе застонал Древний.

И принялся шептать какие-то молитвы или заклинания. Мартену уже было все равно, он едва не терял сознание и только этот монотонный бубнёж заставлял его холодеть от страха и ярости.

Кровь, текущая из раны на землю, начала едва заметно светиться.

На горизонте вспыхнули молнии.

Мартен готов был поклясться, что эти два события как-то между собой связаны.

Приступ ярости сменился липким страхом и смертельной усталость. А еще появилось отвращение к самому себе. В кого же он — пусть и невольно, — превратился? В убийцу. В жестокого убийцу, кем движет голос иного существа, поселившегося в его голове.

«Я уничтожу тебя!» — прошептал Мартен, обращаясь к Древнему.

«Это навряд ли, — усмехнулся тот. — Много кто пытался — не получалось. Сами кончали плохо»

«Поверь мне, я приложу все возможные усилия чтобы выжечь твою сущность!»

«Без меня — ты никто! Простой пацан, которого неведомые силы выкинули в иной мир и который стал пристанищем для Великого Спящего. Ты должен гордится этим, а ты обещаешь убить меня»

Мартен ничего не ответил — вновь вернувшаяся ярость задушила любые слова.

Кровь тем временем начала кипеть — мальчик даже не поверил собственным глазам и пригляделся. Действительно, едва соприкасаясь с землей, она начинала пузыриться и источать пар, порой и вовсе запекаясь.

«Скоро. Совсем скоро!» — в нетерпении произнес Древний.

Мальчик почувствовал, как ладони начинает жечь. О взглянул на свои руки и увидел, как их окутал черный туман.

«Прекрасно! — произнес Древний. — Черный Меч напитался кровью досыта и скоро окончательно сформируется. Твоя юная и полная ярости и мятежного духа душа стала отличной почвой для его взращивания!»

«Будь ты проклят!»

Туман начал приобретать вытянутую форму и вскоре Мартен увидел, что в его руках и в самом деле возникает образ меча.

И тут же от оружия повеяло ледяным холодом. А еще чем-то таким, от чего ужас при виде монстра Цзянши мог показаться детским страхом. Это был первозданный немыслимый ужас, какой зарождался в самых глубинный черных безднах ада, способный лишить рассудка любого, кто хотя бы на мгновение дерзнет соприкоснутся с его чудовищными тайнами.

Мальчик попытался отбросить меч, но ладонь не разжалась.

«Давай же, открой портал!» — прогрохотал в полною силу Древний.

И внезапно рука сама собой махнула мечем наотмашь. В ту же секунду в воздухе остался фиолетово-черный шрам, который начал шириться и расползаться в разные стороны, открывая взору густую тьму.

«Вот и открыты врата! — возликовал Древний. — Нам пора отправиться в твой мир!»

И едва Мартен успел опомниться, как ноги сами его понесли в разверзнувшуюся бездну.

Прыжок — и мальчика объяла плотная удушающая тьма.

Легенда о Мастере и Черном мече (4)

И в последний предрассветный час, когда рука Мастера сжала Черный Меч, произошло страшное землетрясение, унесшее жизни всех жителей деревни, где жил Мастер.

И лишь один он выжил, неведомо как.

И второй рукой обхватил Мастер эфес Меча, и в тот же час случился огненный ветер, спаливший дотла дома и хижины.

И вновь Мастер остался цел, огонь не обжег его.

И когда Мастер занес Меч над головой, чтобы проверить тяжесть его и баланс, как случился небесный камнепад, который разрушил дороги и уничтожил деревья.

И только Мастер остался стоять невредим среди камней.

И тогда понял Мастер, что избран он неведомыми высшими силами для того, чтобы хранить Черный Меч, как частицу великого сотворенного им. И едва подумал об этом, как услышал смех Смерти.

— Для чего ты здесь опять? — спросил Мастер у нее.

И Смерть отвечала:

— Чтобы забрать тебя, ибо возгордился ты в своем таланте, и презрел всё.

— Нет, — возразил ей Мастер. — Не имеешь ты теперь надо мной силы и не можешь забрать меня, потому что достиг я высот в своем мастерстве и нет мне равных, а значит подобен Богу я и нет тебе возможности забрать меня.

И не ведая что делает, затуманенный в своей злобе и гордыни, ударил Мастер Смерть Черным Мечом.

И разрезало лезвие лишь воздух, не причинив Смерти ущерба.

— Что мертво — не может умереть, — сказала Смерть и вновь рассмеялась.

Смех поднялся в воздух, начал кружить подобно черным птицам, шириться и расти, превращаясь в раскаты жуткого грома.

Испугался Мастер и закрыл лицо ладонями.

И тогда случилось землетрясение и огненный ветер, и небесный камнепад разом.

И опрокинуло землетрясение Мастера на колени и не дало встать.

Огненный ветер поглотил Мастера и превратил в горсть пепла до того, как он успел произнести хотя бы слово.

Небесный камнепад же засыпал пудовыми валунами его могилу и никто не найдет ее никогда во веки веков.

А сам Черный Меч рассыпался в то же мгновение в прах.

И только сущность Черного Меча, оживленного своим создателем, носится, словно не упокоенная душа, по свету, чтобы найти очередного Мастера и воплотиться во плоти вновь. Ибо не мастер сотворяет его, а сам Меч зарождается в душе того, у кого поселилась под сердцем Чернота, чтобы, возродившись, призвать опять Смерть и повторить все по кругу.

Так было всегда.

Так есть.

Так будет, во веки веков.

Примечание Некоторые толкования сущностей, написанные алтарником-послушником, младшим лекарем Храма огненной магии Рода Огня Перворожденного господином Като Ли

Саньцзуу, или трехлапая ворона. Мудрая птица, согласно легендам, которая создала все сущее. В бездонной пустоте летала она, и не было ни света, ни времени, ни жизни. В трех своих лапах сжимала она по семени. И вот, устав летать, решила она отдохнуть. Выщипнула из хвоста перо и бросила. И тогда образовалась из него твердь. И выщипнула ворона второе перо, и образовалось небо. И выщипнула третье перо, и родились звезды. И тогда ворона выпустила из одной лапы семя. И проросло из него дерево. И тогда выпустила ворона второе семя, и на месте, куда оно упало, появился ручей. Села ворона на дерево и стала отдыхать. Но быстро ей наскучило пребывать в тишине, и тогда выпустила она третье семя и появилась жизнь. Наполнилась земля людьми всякими и зверями разными. И стала тогда ворона наблюдать за всеми и за тем, как они, беспечные и неразумные, устраивают войны и убивают друг друга.

Никто никогда не видел трехлапую ворону, но считается, что появление ее сулит неприятности — катастрофы и бедствия, мор и болезни, потому что это значит, что вороне наскучило наблюдать за людьми и она отправляется в путь дальше, через бездонные черноты, оставляя созданное ей на произвол судьбы, как безжалостный хозяин оставляет среди леса еще неразумных щенят, не желая их оставлять себе.

Демоны огня. Доподлинно известно, что данный тип сущностей к демонам не относится, а является призраком, но людская молва наделила его именно этими качествами. Считается, что призрак огня обитает в местах, где происходит много убийств и любит вселяться в злых людей. Сущность питается злобой своего носителя и подталкивает убийцу совершать еще больше бесчинств. В обмен на это призрак дает возможность своему носителю не бояться огня. Такой человек, в которого вселился призрак огня, может гореть в пламени, но не умрет. Известен случай, описанный алхимиком Жуо Ван в своем философском трактате «О ночи предопределяющей», когда некоего убийцу по имени Цзюнь приговорили за то, что убил всю свою семью, к прилюдному сожжению на костре. Но когда заполыхали языки пламени, Цзюнь лишь смеялся, и даже когда его плоть стала черной и обгоревшей, он продолжал жутко хохотать, говоря, что так его им не убить. Тогда один из стражников взял копье и пронзил убийце сердце. Тогда Цзюнь быстро умер.

Спящий. Корни этого поверья уходят за пределы Провинции и точно установить родство его невозможно. Не раз учеными умами и храмовниками организовывались экспедиции в дальние края, чтобы отыскать, в том числе, первоисточник этой легенды. Но все впустую. Легенды гласят, что в чертогах черноты спит зверь, настолько ужасный и жуткий, что одного только взгляда на него достаточно, чтобы умереть. Спит он уже не одну тысячу лет, усыпленный неведомыми силами, но как только проснется, всему миру придет конец.