СИРОТА Геннадий Марченко Евгений Веселов двадцать лет прикован к инвалидной коляске — сирота, ветеран, забытый всеми. Ночью медсестра вводит ему неизвестное вещество, и он очнулся в теле Хенны Везунчика, наёмника из фэнтезийного Земноводья: здорового, сильного, владеющего мечом. Вместе с эльфийкой Мариэль и гномом Грили он охраняет караван через перевал Семи Мертвецов, где из пещер выползают бесплотные твари, убивающие звуком. Его амулет Коготь горит предупреждением, а чужие воспоминания подсказывают, что этот мир на грани войны с нежитью. Веселов не знает, спит ли он в коме, играет ли в симуляцию — или действительно получил второй шанс, за который придётся сражаться всерьёз. ==================== Глава 1 Глава 1 Пролог Предводитель армии неупокоенных Валаоф, опираясь на огромный меч закованными в чёрный металл ладонями, глядел с невысокого холма на расстилавшееся перед ним бескрайнее поле. Всё оно, насколько хватало глаз, было усеяно изувеченными трупами. Пирующее вороньё пренебрегало искромсанной плотью живых мертвецов, некоторые из которых, даже лишившись голов, ещё шевелили конечностями, предпочитая лакомиться человеческим мясом. Уж его-то здесь было в избытке, хотя птицы то и дело с оглашавшим округу карканьем устраивали драки, пытаясь первым делом выклевать у покойников глаза, считавшихся главным лакомством. По полю, над которым нависали тяжёлые, обещавшие вот-вот разродиться дождём тучи, бродили орки, тролли и мертвяки, добивая раненых врагов. Для живых мертвецов это был настоящий пир с выеданием мозгов как раненых, так и недавно упокоенных. Хотя повелитель и предупреждал, чтобы не переусердствовали, из убитых врагов он создаёт неплохих рекрутов, а без мозгов это просто ни на что негодные трупы. Эта битва армии Валаофа далась нелегко, у него было всего пятикратное превосходство в силе и, если бы не чёрные драконы, всё ещё парившие в небе — неизвестно, чем бы всё закончилось. Теперь придётся набирать новых воинов. Своих расчленённых мертвецов уже не воскресить, зато можно рекрутировать ещё недавно бывших людьми. Опять же, с Лайонесса на кораблях двигались орки и тролли, созданные Ликандром Светлым, тем, кто отправил на материк армию, а Валаофа назначил главным. Хотя ему и не очень приятно было сознавать, что им кто-то руководит, пусть даже это самый сильный маг Земноводья. — Повелитель! Шипение, в котором с трудом можно было различить слова, заставило его чуть повернуть голову. Двое мертвяков в истлевших одеждах тащили под руки полуживого человека, тело которого было заковано в некогда блиставшую, а сейчас покрытую грязью бронь. Голова его свисала на грудь, а лицо закрывали слипшиеся от крови волосы. Мертвяки бросили пленника к ногам своего короля. — Посмотри на меня. Из тьмы надвинутого на голову Валаофа капюшона словно дохнуло холодом и сыростью. Человек с трудом встал на одно колено и поднял покрытое коркой запёкшейся крови лицо, даже седая борода его была красна от крови. Пленник пытался в глубине капюшона повелителя мёртвых разглядеть лицо, но видел только два мерцающих уголька глаз. — Эйгон, король Себорга, — вновь дохнуло на него холодом и сыростью, — согласен ли ты по доброй воле стать моим слугой? Эйгон устало прикрыл веки, подставляя лицо первым крупным каплям дождя. В этот момент он вдруг вспомнил себя молодым и беззаботным наследным принцем, когда они с друзьями верхом мчались по этому самому полю, с гончими псами загоняя неосторожно выбравшуюся из леса косулю. Минуло сорок лет, и теперь король Эйгон стоял перед выбором — упокоиться навсегда или стать живым мертвецом. Хотя… Свой выбор он сделал ещё до битвы. — Я не стану служить порождению тьмы, — с тихой обречённостью произнёс король Себорга. В следующее мгновение раздался шелест рассекающей воздух стали, и отделённая от тела голова Эйгона с глухим стуком упала на покрытую редкой жёлтой травой землю. Покатилась было вниз, к подножию холма, но Валаоф наступил на неё затянутой в сапог из драконьей кожи ногой, наклонился, схватил голову за волосы и поднял вверх, демонстрируя сочащийся кровью трофей своим воинам. Дружный рёв разнёсся над равниной, а в следующее мгновение голова упала в подставленный слугами мешок. Вскоре ещё одним королевским черепом на троне повелителя мёртвых станет больше. Валаоф тяжёлой поступью направился к поджидавшему его фестралу — огромному скакуну вороной масти с почти обнажённым черепом вместо морды, закованному, как и его хозяин, в такую же чёрную броню. Он уже вставил правую ногу в стремя, ухватившись за луку седла, но в последний момент что-то заставило его обернуться. А в следующее мгновение в разрыве туч у самого горизонта мелькнула яркая вспышка, прочертила небо и тут же погасла. Валаоф медленно выпростал ногу из стремени, продолжая глядеть туда, где тучи постепенно снова смыкали свой клубящийся строй, и угли его глаз вспыхнули ярким огнём, а из тьмы капюшона вырвался полный ярости рык. Не только пировавшее вороньё испуганно взмыло в пропитанный кровью воздух, но даже воины его армии не смогли сдержать дрожи своей мёртвой плоти. Глава 1 Это была классическая эльфийка. Светлые волосы, из-под которых выглядывали заострённые кончики ушей, светлая кожа и глаза пронзительной голубизны. Наверное, так должна выглядеть чистокровная арийка, разве что с нормальными ушами. Я моргнул, пытаясь отогнать видение. Однако эльфийка никуда исчезать не собиралась. Более того, она несильно пнула меня изящной ножкой в бок и произнесла с лёгкой хрипотцой: — Эй, Хенна, нежить тебя забери, и долго ты ещё собираешься прохлаждаться? Или думаешь, этот жирный хрыч ради нас задержит отправку каравана? Он сейчас просто пойдет и наймет Эста с его ребятами, а нам придется торчать в этом вонючем городишке до следующего обоза. Лично я против такого развития событий. Потирая чуть саднящий бок, я не без труда принял сидячее положение. — Где я? Ты вообще кто? Эльфийка вздохнула и покачала головой: — Я же говорила, что ты пьешь слишком много эля, и рано или поздно добром это для тебя не кончится. Какого ещё к хренам эля⁈ Да я и позволяю-то себе выпить с мужиками по паре капель по большим праздникам, типа 9 Мая и Новый год, и то втихаря от руководства Дома ветеранов. В Дом ветеранов я из своей однушки перебрался семь лет назад, и то только потому, что здесь имеются пандусы, и на инвалидной коляске можно самому, без помощи медперсонала, выехать во двор и, пристроившись в тени какой-нибудь рябинки, дышать свежим воздухом. В квартире на втором этаже «хрущёвки» я был такой возможности лишён. Таскать меня на улицу и обратно было просто некому, так как жил я один и родственников не имел. Раз в неделю появлялась сотрудница из Центра социальной помощи, приносила продукты ну и так, по мелочи помогала, вроде оплаты услуг ЖКХ. А родственников у меня не было по той простой причине, что был я круглым сиротой. Понятно, что у меня имелись и мать, меня родившая, и отец, помогший матери меня зачать, но я их ни разу в жизни не то что в глаза не видел, даже не знал, кто они. Просто однажды нянечка из Дома малютки обнаружила январским утром на крыльце учреждения плетёную корзину, в которой мирно посапывал закутанный в тряпки младенец, то бишь я. Не зная своих родителей, я рос нормальным пацаном, и в детдоме если и не держал шишку, то себя в обиду никогда не давал. На срочной служил в мотострелковой дивизии, а отслужив — остался на сверхсрочную уже сержантом. А тут подоспела вторая чеченская кампания, и нашу часть перебросили на территорию республики. Насмотрелся всякого, включая обезглавленные трупы наших ребят, и вынес для себя главное: этих горных псов нельзя посадить на поводок, их можно только уничтожить. 21 апреля 2001 года в районе населённого пункта Агишты Введенского района попали под обстрел превосходящих сил противника. Нас обрабатывали гранатомётами, и один «маленький, но гордый» осколок прилетел мне в спину, перебив позвоночник. Ноги сразу отнялись. Вертолётом переправили в Моздок, потом, когда стало ясно, что моей жизни ничего не угрожает, в Москву, в Главный военный клинический госпиталь им. Бурденко. Год я там пролежал, перенёс две операции, но чувствительность ногам так и не вернулась. В свой родной городишко, в свою однушку я вернулся в инвалидной коляске. До армии девушкой обзавестись не успел, родни, как уже упоминал, не имелось, так что единственным человеком, который меня периодически навещал, была сотрудница районного Центра социальной помощи. Покупала продукты на деньги, которые я ей выделял со своего пособия по инвалидности, полы мыла, оплачивала «коммуналку», вот только таскать меня на улицу и обратно у неё силёнок не хватало. Несколько раз помогали соседи, но им это тоже на фиг не надо было, я всё же не таким хилым уродился, просто так на руках меня не потаскаешь. В общем, через двенадцать лет я принял предложение перебраться в Дом ветеранов, где за мной будет постоянный уход и возможность самостоятельно передвигаться на коляске по коридорам, а также на улицу и обратно. Плюс общение, тут попадались и не совсем старенькие обитатели, были даже помоложе меня, такие же колясочники. А квартиру я сдавал внаём, в этом деле мне помогала сотрудница Центра соцпомощи. Моим расчётным счётом распоряжалось руководство Дома ветеранов, впрочем, каждый месяц представлявшее финансовую отчётность. Несмотря на то, что на моё содержание ежемесячно снималась некоторая сумма, деньги на счету понемногу копились, и как-то я заявил, что хочу иметь личный ноутбук. Без наворотов, игроманом я никогда не был, но чтобы можно было спокойно, без тормозов, выходить в сеть. Такой и получил, без наворотов, но вполне шустро работающий аппарат: как говорится, любой каприз за ваши деньги. Если раньше о происходящем в мире я узнавал из газет и телевизора, то теперь для меня открылся параллельный мир, заигравший новыми красками. С ноутбуком я не расставался ни днём, ни ночью, медсестре приходилось чуть ли не насильно заставлять меня соблюдать режим. Ещё какое-то время спустя увлёкся чтением книг. Это вам не домветеранская библиотека, в интернете можно было найти любую книгу, причём совершенно бесплатно, в крайнем случае забравшись на какой-нибудь «пиратский» сайт. Особенно меня увлекали книги в жанре фантастики и фэнтези. И увлекали до такой степени, что однажды я не выдержал и решил написать историю о мальчишке-сироте, попавшем в параллельное измерение, где он стал могучим магом. Писал три месяца, а потом набрался наглости выложить произведение на одном из самиздатовских сайтов, хотя и под придуманным ником. Поток хвалебных отзывов так меня воодушевил, что я тут же принялся за следующую книгу. А когда мне написали из одного известного издательства и предложили опубликовать в бумажном виде все три выложенных к тому времени на сайт произведения, я почувствовал себя чуть ли не Львом Толстым. Вчера вечером сидел, дописывал очередную книгу, когда дверь моей палаты отворилась и вошла медсестра Марина. Средних лет, довольно симпатичная, хотя и плосковатая, она у нас появилась недавно, около месяца назад. Не отомри все нервные окончания ниже пояса, глядишь, я бы за ней ещё и приударил. И вот сейчас она заявилась и сказала, что вынуждена оторвать меня от творческих потуг, отправив на обследование. — На ночь глядя? — удивился я. — Куда мы едем? — Много времени это не займёт, — успокоила меня Марина, — туда и обратно. У крыльца Дома ветеранов стояла «скорая», куда меня Марина с помощью хмурого, молчаливого водителя с физиономией наёмного убийцы и загрузила вместе с креслом-каталкой. «Скорая была» необычная, без носилок и салазок под них, так что коляска встала без проблем. Трогаться не спешили, оказалось, Марина решила сделать мне внутривенную инъекцию, якобы подготавливая к предстоящем обследованию. Я удивился, но руку подставил, наблюдая, как желтоватое содержимое шприца перемещается в мою вену. Сразу после этого водитель повернул ключ зажигания, и мы поехали. А минуту спустя я почувствовал, что у меня перед глазами всё плывёт. — Что за дрянь вы мне вкололи? — спросил я заплетающимся языком. Марина приблизила своё лицо к моему, и на какой-то миг мне показалось, что оно превратилось в какую-то ледяную маску. — Так надо, Хенна, так надо… Какой на фиг Хенна? Я же Женя, то есть Евгений Веселов! Ослышался я, что ли, или она обмолвилась… Впрочем, дальше это стало несущественным, потому что меня накрыла тьма, а очнулся я только что вот здесь, на копне колючего сена, и похоже, в самом настоящем хлеву. Вон и свиньи за оградой похрюкивают, а с другой стороны козы блеют. А сверху надо мной нависает самая настоящая эльфийка, которая… назвала меня тоже Хенной. Эльфийка ли, кстати? Может, это ряженая девка, косплеерша, фанатеющая от книжек Толкиена? В своё время я тоже зачитывался трилогией «Властелин колец», но рядиться в какого-нибудь хоббита или орка мне и в голову бы не пришло. Наверное, она заодно с Мариной. Интересно, что им от меня нужно, что это за глупый розыгрыш? Правда, был ещё один момент, который заставил меня поверить в некую ирреальность происходящего: возле головы эльфийки витала какая-то слабо светящаяся сфера, дававшая немного, но достаточно света, чтобы я мог видеть на расстоянии пары метров вокруг. Это не был фонарик, и никаких проводов я не заметил, похожая на умирающее солнце в миниатюре сфера, слегка покачиваясь, просто висела в воздухе. Я даже протянул руку, чтобы коснуться её, но в этот момент крепкий удар по спине едва не вышиб из меня дух. — Да вставай ты уже, драконья отрыжка! Я уже и лошадей оседлал, а он всё глаза продрать не может. Я обернулся и увидел… самого настоящего гнома! Коренастый, с курчавой шевелюрой под рогатым шлемом и заплетённой в две косицы бородой, из-за плеча которого выглядывал здоровенный боевой топор. Да что же это у них тут за паноптикум⁈ А в следующее мгновение, сам от себя того не ожидая, заорал: — Грили, вонючая ты подмышка! Ещё раз так сделаешь — и я тебя насильно затащу в общественные купальни, где час буду отдраивать мочалом из алмазной паутины. Я и сам не понял, откуда знаю имя этого гнома, и что это ещё за алмазная паутина. Но спустя секунду в моей голове вспыхнула информация, что гном, которого я назвал Грили — член моей маленькой команды, в которую также входит и вот эта эльфийка (её звали Мариэль, или просто Мари), а алмазную паутину плетут пауки только в одной пещере на самом краю Земноводья, и что за счёт своей твёрдости ценится она неимоверно, особенно в качестве кольчуги. Земноводье? Судя по всему, то же Средиземье, только вид в профиль. По ходу, всё-таки я в мире толкиенутых. Зажмурившись, я сделал усилие и напряг свои извилины, пытаясь вызвать в своей голове хоть какие-то ассоциации. Так-так, кажется, что-то начало проявляться. Я — Хенна Везунчик, такое прозвище я получил за то, что мне всегда сопутствует удача, правда, конкретные примеры в памяти всплывать пока никак не хотели. У меня есть свой маленький отряд, который нанимается охранять в дороге торговые караваны. Все трое мы являемся членами Гильдии Хранителей. Такие отряды из трёх человек принято называть триадами. Правда, не всегда в него входят исключительно люди, хотя так уж основателями Гильдии исстари заведено, что во главе триады стоит именно человек, а эльфы, гномы, или даже разумные орки — есть, оказывается, и такие — не более чем ведомые. История нашего знакомства с Мариэль, случившегося лет пять назад, всё ещё скрыта от меня туманной пеленой, но кажется, при известном усилии я смогу это вспомнить. Пока же знаю, что свой возраст моя спутница скрывает, о своём прошлом распространяться не любит. Сексуальные пристрастия… Гм-м, тут что-то такое необычное, но что именно — пока понять не могу. Нарочито груба, что не вяжется с её ангельской внешностью. Как и все эльфы, прекрасная лучница, хотя на поясе носит и небольшой меч в виде лепестка, наподобие того, что был у киношных хоббитов. Обладает способностью с помощью древних эльфийских песен усыплять, своего рода ходячее снотворное. В отряде исполняет роль лекаря. Обладает зачатками слабой магии, может создать, например, светящуюся сферу, что я сейчас и наблюдаю. Дальше — гном Грили. Когда-то давно добывал в Срединных горах золото, драгоценные камни и какой-то редкий минерал унобтаний, пока его народ из их пещер вежливо не попросила какая-то нежить. Гномы было посопротивлялись, однако, понеся значительный урон, вынуждены были отступить. Большинство гномов ушло на запад к сородичам, а некоторые просто разбрелись по Земноводью, кое-где основав свои кузницы, ведь известно, что гномы ещё и прекрасные кузнецы. Этот вот составил нам с Мариэль компанию. Вернее, он и Мариэль составили мне компанию, так как я их обоих отобрал из десятка претендентов для своей триады. При том, что ростом мне по грудь, обладает неимоверной силищей. Виртуозно орудует боевым топором. Обожает пиво, хотя и от кружки эля не откажется. Рассказывает, что где-то у него есть невеста, а заработанные охраной торговых караванов деньги отдаёт на хранение дальнему родственнику-меняле, проживавшему в Лоррисдэйле. Куда, собственно, на ярмарку и направляется караван, который мы подрядились охранять, Грили никогда не был замечен принимающим водные процедуры, считая, что грязь, будучи частью земли, для гномов полезна и придаёт сил. Вечно ворчит, однако надёжный товарищ и хорошо готовит простую, но сытную пищу. — Мариэль, ты только посмотри на него, — не унимался Грили, почесывая бороду крепкими, с траурной каёмкой, ногтями. — Ну и вожак у нас, смех, да и только. Вроде пили поровну, и не больше, чем обычно, а он всё никак проснуться не может. — Всё, иду-иду, хватит меня помоями поливать. Стоп! Какой на фиг «иду-иду»?!! Я ж передвигаться могу только в инвалидной коляске. Или… Я посмотрел на свои выглядывающие из-под кожаных штанов босые ступни и пошевелили пальцами. Хм, ногти не мешало бы малость подстричь, а так шевелятся вполне себе бодро. Согнул ноги в коленях и, опираясь на руки, медленно поднялся. Стою! Причём стою вполне уверенно, хотя в голове ещё слегка шумит после выпитого… Ершистого пива с водкой или эля? Не суть важно, главное, что стою! Сам! Я уже и забыл, когда последний раз стоял на своих двоих… Хотя нет, помню, перед тем, как чеченский осколок вонзился мне в поясницу. Так, теперь делаем шаг, другой… Мариэль удручённо качает головой, а я чувствую, как мой рот расползается в непроизвольной улыбке. Какой прекрасный сон, как же не хочется просыпаться! — Ему ещё весело, — продолжает бубнить гном. — Эй, Хенна, может, тебе помочь натянуть сапоги? — Сам, всё сам, — говорю я, продолжая глупо лыбиться. Будем всё принимать как данность. Глюки это или переселение душ — выясним позже, рано или поздно, уверен, такая возможность представится. Пока же я должен играть написанную кем-то для меня роль. Сапоги из отлично выделанной кожи с небольшим каблуком лежат тут же, возле копны сена, я ещё подумал, как их ночью не упёрли. Так, этот левый, этот правый, хорошо, что они не на одну ногу. Читал как-то, что до начала XIX века обувь делали на одну ногу, даже не представляю, как в такой можно было ходить. А внутри сапога я обнаружил кусок материи в форме грубо сшитого носка. Логично, без портянок или носков в сапогах долго не походишь, это я в армии понял ещё в первые полгода службы. Обувшись, потопал ногами — сапоги сидели как влитые. А вон ещё что-то лежит… Так, плоский кожаный баул с застёжкой. Память услужливо подсказывает, что это чересседельная сумка, имеющая специальные ремни для крепления к седлу. А это, судя по всему, мой пояс, а также какая-то перевязь и меч в ножнах с искусной гардой в виде головы змеи. На мне, кстати, помимо кожаных штанов ещё и кожаная куртка с завязками на груди вместо пуговиц, под которой светло-серая льняная рубаха. Перетягиваю торс поясом, к которому приторочены широкий нож в кожаных ножнах и пустой кожаный мешочек, кажется, это пресловутый кошель. А меч, похоже, приспособлен для транспортировки на спине. Затем на мгновение снова закрываю глаза, пробуждая память данного мне напрокат (а может всё же насовсем?) тела, после чего уверенно затягиваю на груди ремни, отправляя меч за спину. Да, так, в стиле Ведьмака, носить «орудие труда» намного удобнее. По ходу дела обнаруживаю на шее какое-то то ли украшение, то ли амулет на кожаном шнурке. Похож на отполированный кусок кости в форме когтя с металлическим кольцом в утолщении, через которое продет шнур. Наощупь кольцо шершавое, словно покрыто миниатюрными узорами. — Умыться бы, — говорю я, озираясь в поисках источника воды. — У двери бочка стоит, — говорит Мариэль. — Только давай быстрее, а то и впрямь Эст подсуетится. Они тут неделю сидят без работы, как пришли с прошлым караваном. Погодка в такую рань бодрит. Судя по прохладной погоде и грязи вокруг, на дворе весна или осень. Хотя, скорее, всё же весна, вон как травка в стороне зеленеет, где её ещё не успели вытоптать лошади. Похоже, как раз наши кони и пощипывают травку. Навьюченная мохноногая лошадка размером чуть больше пони, наверное, принадлежит Грили. К седлу приторочен даже котелок литра на три. Та белая кобыла с белоснежными гривой и хвостом без седла, надо думать, собственность Мариэль. А вон тот уже оседланный гнедой жеребец, похоже, мой. Снаружи уже занимался рассвет, и я окинул взглядом окрестности. Хлев, где я очнулся, стоял на отшибе небольшого городка, вокруг преимущественно одноэтажные домики, некоторые смахивают на глиняные мазанки. Дальше, по ведущей в гору мощёной булыжником улице видны и двухэтажные, и трёхэтажные дома, но таких совсем мало, зато на самом верху отчётливо различается шпиль ратуши. Почему ратуши? Хрен знает, просто пришло в голову. Как и название городка — Адрат. Бочка с дождевой водой, над которой торчал шедший с крыши глиняный жёлоб, нашлась слева от входа. Склоняюсь и, прежде чем умыть физиономию и прополоскать рот, разглядываю в воде своё отражение. Лет тридцать навскидку, на левой щеке белеет тонкий шрам, впрочем, если имеющуюся сейчас щетину и дальше не брить, то вскоре отрастёт борода и шрама будет не видно. В целом чем-то смахиваю на киношного Арагорна. Волосы до плеч, но они к моему типу лица однозначно шли, и я решил пока их не срезать. Оскалился — вроде зубы на месте, но на всякий случай поелозил по ним языком. Нет, одного коренного всё же не хватало, ну да ладно, могло быть и хуже. Прикинул свои физические кондиции — рост вроде как мой родной, около 180 см. Плечи не бодибилдера, но достаточно широкие, а торс достаточно узкий, не талия, но всё же. Несмотря на распутный образ жизни (подозреваю, что помимо выпивки и азартных игр я ещё и девиц пользую) практически ни капли лишнего жира, значит, всё же держу себя в форме. Умываюсь и размышляю, что вообще со мной происходит? Что за хрень мне вколола Марина, что я оказался в теле какого-то Хенны, в каком-то сказочном средневековье? Всё это напоминало сюжет «Аватара», там тоже главный герой — инвалид на коляске, ложился в капсулу, и его сознание перемещалось в аватар — искусственно созданное тело. Может, и со мной что-то подобное произошло? Моя настоящая плоть лежит в капсуле, а я здесь, в этом здоровом и брутальном теле? Правда, в кино никаких параллельных сущностей не существовало, тело и аватар находились в одной реальности, в отличие от моей ситуации. Возможно, всё это — сильная галлюцинация, да скорее всего так оно и есть. Но очень качественная, всё вокруг офигеть какое реальное, как и я сам. Умывшись, почувствовал себя намного бодрее. Пить вот только хотелось неимоверно. Вспомнив, что в бочку я точно не сморкался, стал зачерпывать пригоршнями воду и жадно её глотать. М-м-м, нектар! Утолив жажду, я понял, что одновременно хочу и отлить, видно, вчерашние напитки переполнили мой мочевой пузырь. Не мудрствуя лукаво, шагнул за угол, где у оградки пышным цветом колосилась молодая крапива, распустил кожаные тесёмки на штанах и выпростал своё хозяйство. Ого! Да тут есть на что взглянуть! В прежней жизни я, в общем, не жаловался, как и девицы, правда, после ранения я перестал его чувствовать, но доставшийся мне вместе с этим телом детородный орган внушал уважение. Конечно, после того, как я облегчился, он немного сдулся в размерах, но всё равно выглядел прилично. Закончив с отправлением естественных надобностей, я размял плечи, шею, прикидывая, что моё телосложение сейчас если не идеальное, то близко к этому. Чувствовал я в себе какую-то скрытую силу, упругие мышцы требовали совершить какое-то действие и, недолго думая, я тяну правую руку назад, и клинок с лёгким шелестом выскальзывает из ножен. Меч длиной около метра, и весит около двух килограммов. Махнул наискосок — несколько крапивок срезал начисто. Остёр, и вновь память мне подсказала, что в чересседельной сумке хранится точильный брусок и небольшая маслёнка, так как при заточке я вроде как слегка спрыскиваю клинок маслом, чтобы к оселку не приставали частицы металла. Делаю взмах — сталь со свистом рассекает воздух. Потом исполняю «восьмёрки», и понимаю, что сейчас работает память тела, все движения я произвожу неосознанно. Ну и ладно, не хватало мне ещё в «мире меча и магии» тратить время на обучение владению холодным оружием. Кстати, интересно, к какому типу он принадлежит? Читая и сочиняя книги, узнал, что мечи бывают разных типов: ксифосы, фалькаты, гладиусы, каролинги, фальшионы, бастарды… В интернете ещё и рисунки приводились. Так вот мой вроде бы больше всего напоминает каролинг. Рукоять неброская, но в руке лежит удобно, и вообще баланс неплохой. На желобе (он же дол) обнаруживаю мелкий узор из каких-то непонятных рун, но даже очередное обращение к памяти настоящего владельца тела, если таковой вообще был, не помогает расшифровать эту вязь. Между прочим, все легендарные мечи имели собственные имена. Может, и мне моему придумать имя? В одной из моих книг меч, например, назывался Горедел. Мрачновато звучит… А что, если назвать его Шелест? Это именно тот звук, с которым меч сейчас рассекает воздух, звучит вроде вполне даже эстетично. Так же на автомате убираю меч за спину (ловко это я попал сразу в ножны!) и только сейчас замечаю своих спутников. Видно, обыскались меня… Грили глядит исподлобья, широко расставив короткие, похожие на пеньки ноги и скрестив руки на груди, а Мари иронично аплодирует. Чувствую, как лицо покрывается румянцем. — Может, пойдём уже к караванщику? — спрашивает Мариэль. Я пожимаю плечами, мол, я не против, пошли. По пути интересуюсь: — А почему, кстати, я ночевал не на постоялом дворе? — Хенна, давно ты шарил в своём кошеле? — с неприкрытым сарказмом спрашивает Мари. — Последние наши деньги ты спустил вчера на том самом постоялом дворе, потому вы с Грили и ночевали в хлеву, а я на дереве. — На дереве? — Ты что, уже и забыл, что я всегда предпочитала спать на деревьях? Если, конечно, не слишком холодно. Сегодня было прохладно, но ночь в хлеву виделась мне ещё более ужасной перспективой. Ночевать на дереве… Это пушкинские русалки на деревьях сидели, а эльфы что, тоже из этого племени? Хм, вполне может быть. Учитывая, как эльфы относятся к природе, не исключено, что моя спутница и впрямь предпочитает спать, примостившись на какой-нибудь дубовой ветке. — А что с деньгами? — спрашиваю я. — Пропил? — И пропил в том числе, но большую часть спустил в кости. О как, я ещё и игроман! Да по ходу, ещё и неудачливый, если спустил все деньги. Надо с этим что-то делать. — Так что мне и Грили ты должен по три серебряных монеты, не считая того, что мы заработаем на этом караване, — заключила Мариэль, — но мы согласны на расчёт по прибытии в Лоррисдэйл. Блин, не успел новое тело поиметь, как уже влез в долги. Самое обидное, обделался-то не я, а предыдущий обладатель этой молодой и бодрой плоти, а расхлёбывать мне. Но делать нечего, так или иначе придётся исправлять ситуацию. ---------- Глава 2 Глава 2 Тем временем мы вышли к тому самому постоялому двору, возле которого уже, как я понял, готовился в путь торговый обоз. Тюки с кожей — Адрат славился своим кожевенным производством — уже были надёжно уложены на телеги, каждая из которых была запряжена одной или двумя лошадками. Моё подсознание подсказывает мне, что местные кожевенные мастерские устроены на манер земных времён средневековья, когда для очистки шкур от шерсти в ход идёт старая добрая негашёная известь, а для размягчения кож — голубиный или собачий помет и соль. И страшно представить, какая там стоит вонь. Начитался в интернете описаний, пока писал одну из своих книг. У головной телеги с каким-то одетым в шубу толстяком общались трое, по виду вылитые головорезы, один из них, с огромным мечом на боку и щитом за спиной, был на голову выше своих товарищей. — Ну вот, Эст со своим отребьем уже здесь, нежить их задери! — негромко выругалась Мариэль. Троица, словно услышав, что речь о них, синхронно развернулась в нашу сторону, а лысый здоровяк шагнул навстречу. Память подкинула обрывок воспоминания, из которого я понял, что это и есть пресловутый Эст. Скалясь щербатым ртом, он стоял напротив меня, заложив большие пальцы рук за край широченного кожаного ремня. У него всё был большое, включая ладони-лопаты и черты лица, словно вырубленные из куска базальта. Даже усищи, выкрашенные, как у древних варягов, в синий цвет, свешиваются чуть ли не до груди. — Ты опоздал, Везунчик, сегодня не твой день, — прогудел Эст, продолжая нагло ухмыляться. Даже с расстояния в пару метров я почувствовал шедшую из его пасти вонь и едва задавил в себе рвотный рефлекс. Оглянулся на соратников, вид у тех был хмуро-подавленный. Покосился на обладателя шубы — тот отвернулся, всячески демонстрируя, что он здесь не при чём. Ладно, будем спасать ситуацию, тем более нужно себя сразу зарекомендовать… Перед кем, кстати? Мариэль и Грили меня и так знают, разве что перед собой, но всё равно не хотелось ударить перед товарищами в грязь лицом. — Слушай сюда, доходяга… Ага, напрягся, улыбка сползла с физиономии, да и его дружки недоумённо переглядываются. Вряд ли кто ещё называл их босса доходягой, а я вот решил идти от противного. Фу, противный! Кое-как сдерживаю улыбку и продолжаю: — Этот контракт мы заключили вчера и пока мне, как предводителю триады, ещё никто не сказал, что он разорван. Я правильно говорю, Шэлма? Это у меня просто в голове вдруг всплыло имя главного караванщика, того самого хрена в шубе, я и окликнул его, повысив голос, хотя он и так всё прекрасно слышал. Тот испуганно встрепенулся своим жирным телом и проблеял что-то невразумительное. Снова вспомнилось, что я просил вчера задаток, но караванщик заявил, что задаток отдаст утром. Надеюсь, он не успел его вручить Эсту, который сейчас явно намеревался устроить хорошую потасовку. Вон уже и к рукояти мечу тянется, но я его опережаю, и мгновение спустя жало Шелеста уже упирается сопернику под нижнюю челюсть. — Одно неверное движение, и я перережу тебе яремную вену. А то и голову снесу, она у тебя большая, как мячик, будем ею в футбол играть. М-да, к чему это я сейчас про футбол загнул… Спиной чувствую удивление моих соратников, небось гадают, что это за хрень такая. А Эст тем временем слегка побледнел, косясь на лезвие моего меча, и кадык на его шее как-то встревоженно дёрнулся. Его подельники тоже потянулись было к оружию, но я тут же краем глаза увидел, как Грили поигрывает топором, и услышал звук натягиваемой тетивы — похоже, Мариэль была наготове. Вообще-то де-юре поединки внутри Гильдии были запрещены, а де-факто такое всё же случалось. Всё ж таки живые люди, у некоторых кровь бурлит до седых усов. И если дело доходило до членовредительства, и тем паче до смертельного исхода, то такой случай рассматривался на специальном суде в головной организации. Если ты защищал свою правду и остался жив — мог рассчитывать на снисхождение, а вот зачинщика могли и попросить из гильдии, да ещё и конфисковать имущество в пользу потерпевшей стороны. — Ладно, ладно, я пошутил, — примирительно поднял Эст свои лопатообразные ладони, растопырив пальцы в стороны. — Мы с парнями просто подошли к Шэлме узнать, не нужна ли ему помощь. — Я думаю, уже не нужна, помощников и так хватает, — сказал я, продолжая нажимать острием под нижнюю челюсть, где сквозь трёхдневную щетину уже начинала кровоточить небольшая ранка. — Да понял уже, понял, — моргнул Эст. — Ну чё, может, мы того, пойдём? — Скатертью дорога! Всегда любил решать проблемы словом. Я опустил клинок, но убирать меч не торопился. И убрал лишь тогда, когда постоянно оглядывающаяся троица скрылась в недрах постоялого двора. После чего подошёл к Шэлме, на лице которого растеклась медоточивая улыбка. — Хенна, не мог же ты подумать, что я нарушу наш пусть и устный, но договор, — произнёс он таким тонким голоском, словно в детстве его кастрировали. — Нет, конечно, Шэлма, — почти так же приветливо улыбнулся я, хотя мне очень хотелось назвать его не Шэлма, а шельма, и заодно заехать по уху. — Разве мог я предположить, что ты свяжешься с этим пройдохой Эстом и его шайкой! Уверен, вы собирались обсудить погоду на сегодня. А теперь изволь заплатить вперёд третью часть, как мы вчера вечером договаривались. Глядя, как Шэлма послушно лезет в спрятанный на пузе объёмный кошель, я про себя удивлялся, как это у меня ловко получилось уладить возникший было конфликт. Не прошло и получаса, а я уже чувствовал себя в этом мире как рыба в воде. Как в какой-то компьютерной игре адаптируюсь, накачивая себе всякие умения. Может, на мне сейчас шлем виртуальной реальности, а на самом деле я полулежу в анатомическом кресле, обвешанный датчиками и проводами? Или в капсуле, как я уже до этого предполагал. Ну а что, обывателю многого не рассказывают, яйцеголовые наверняка уже такого наизобретали… Если так, значит, можно спокойно рисковать своей жизнью, всё равно в реальности со мной ничего не случится. Но как же, блин, всё достоверно выглядит! Я даже незаметно ущипнул себя за ляжку и тут же поморщился. Больно! В той жизни после травмы я своих ног практически не чувствовал, а сейчас скачу козликом, и хоть бы хны. Разве так может быть? От размышлений меня отвлёк Шэлма, протягивавший на пухлой, раскрытой ладони десяток увесистых серебряных монет с профилем какого-то бородатого перца с короной на голове. Впрочем, почему какого-то? Память Хенны подсказывала, что это местный властитель Келлан I Миротворец, а серебряная монета в Хэлендорне, как, впрочем, и в Номбирионе, называется гульден. А золотые — флоринами, но золото в расчётах применялось редко, обычно Хранители работали за серебро. Кстати, во всём Земноводье медь, серебро и золото были в ходу, а монеты весили одинаково, для чего на ребре, чтобы мошенники не спиливали, набивался гурт, всё как в привычном мире Евгения Веселова. Только картинки на них были разные, а если король (или королева) погибал или умирал своей смертью, монетному двору приходилось чеканить новые монеты, уже с профилем новоиспечённой венценосной особы. В этом мире, насколько я знал из воспоминаний Хенны, в денежных расчётах использовалась десятичная система, но одна серебряная монета «весила» не сто медяков, а десять. По той же схеме за один золотой флорин давали десять серебряных гульденов. За пять гульденов, кстати, в том же Хэлендорне можно было купить хорошего скакуна, а за пару золотых — приличный каменный дом в два этажа. Все эти знания Везунчика метеором промелькнули в моём сознании, а я тем временем сгрёб монеты и сунул в свой, висевший на поясе кошель. Теперь в нём хоть что-то будет звенеть. — Выдвигаться надо, — с каким-то заискивающим тоном произнёс Шэлма. — Если надо, то выдвигаемся. Мари, Грили, по коням? — А я бы сейчас чего-нибудь в себя закинул, — заявил гном, почёсывая живот, в котором что-то явно бурчало. — Позавтракать так и не успели, да и не на что было. — Судя по звукам, что издаёт твоя утроба, мне кажется, тебе наоборот лучше за угол сбегать. — Это звук голода, — ничуть не обиделся на мои слова Грили. — Хенна, дашь монетку? — Зачем это? — В дорогу-то нужно что-то поесть взять, неужто так голодными и поедем? Я покосился на Мариэль, но её лицо ничего, кроме абсолютной невозмутимости, не выражало. Помнится мне, что она особо не жалует нормальную еду, ест мало, да и то всё больше какие-то растения. Веган, в общем. Кстати, я тоже начинал чувствовать позывы голода, пожалуй, небольшой запас еды с собой и впрямь лишним не будет. Получив увесистую монету, гном, развив недюжинную скорость, тут же испарился. Вернулся он минут через пять, причём его котомка заметно потяжелела. Гном протянул мне сдачу — горстку меди, которую я ссыпал обратно в кошель. На жеребца я забрался без проблем — мышечная память моего нового тела не подвела. Да и конь попался спокойный, не дёргался. Мариэль держалась на своей лошади без седла уверенно, как индеец. Грили в седле сидел основательно, хотя, как я подозревал, гномам сподручнее всё же передвигаться пешком. Караван тронулся, наша троица двинулась во главе небольшой процессии из десятка возов, направлявшейся на ежегодную ярмарку в Лоррисдэйл. Что едем на ярмарку — эта информация сама собой возникла в моей голове. Как и та, что самый опасный участок пути — перевал Семи Мертвецов, где в последнее время участились нападения то ли разбойников, то ли каких-то тварей не от мира сего. Почему перевал носит такое название? Снова смыкаю веки и напрягаю память, которая услужливо подсказывает историю двухлетней давности о семи паломниках, которые шли на север к священному дереву Иггдрасиль, а по пути решили заночевать на этом перевале. Расположились по обыкновению в большой пещере, вход в которую находится как раз возле дороги. Проходившие там же утром караванщики, заглянув в пещеру, обнаружили их всех семерых мёртвыми. При этом тела были обглоданы, только почему-то лица не тронуты, которые изображали такой ужас, что их тут же накрыли тряпками. Там же и закопали на обочине, кому охота таскать покойников, разыскивая их родственников? Решили, что это работа волков или каких-то других хищников, которые напали на безоружных паломников. Хотя высказывались и другие мнения. В общем, какой-то перевал Дятлова, только на местный манер. Дорога поначалу была неплохой, мощёной булыжником. А вот дальше колея превратилась в месиво. Лошади с трудом вытаскивали копыта из чавкающей грязи, а колёса телег проваливались по самые ступицы. Вскоре мы втроём предпочли переместиться на обочину, где пробивалась травка, и грязи было значительно меньше. Тем временем ехавший рядом Грили достал из котомки хлеб, сыр, поджаренные свиные колбаски и бутыль толстого стекла с молоком. Мариэль, немного склонившись с лошади, отщипнула у гнома себе немного сыра с хлебом, я же, почувствовав приступ голода, отхватил всего и побольше, не забывая запивать еду молоком из бутыли, так что от закупленной Грили провизии вскоре не осталось и следа. Ближе к полудню тучи рассеялись, и природа в лучах солнца заиграла новыми красками. Мариэль заявила, что отъедет поохотиться, и примерно через час нагнала караван, держа в руке жирного тетерева. Грили забрал у неё дичь, принявшись общипывать птицу, сидя прямо в седле. Мы с гномом тоже разочек отъехали, когда миновали очередной лес, но по более прозаической причине. Сидя со спущенными штанами напротив Грили, я размышлял, чем заменить туалетную бумагу? Мой напарник, похоже, не собирался подтирать задницу, из чего я заключил, что его и впрямь нужно как-нибудь искупать, слишком уж тяжеловатый от гнома исходит дух. Я же, немного подумав, решил, что свёрнутая трубочкой молодая кора с берёзки сможет меня немного осчастливить. Пока ехал верхом, натирая задницу в седле, напрягал память, пытаясь вызвать принадлежащие Хенне Везунчику воспоминания. И кое-что вспомнил. Например, то, что я был сиротой, как и в моей реальности. Спокойно спящего в корзине младенца нашёл на берегу Янтарного моря рыбак по имени Айно. В корзине рядом с младенцем лежал тот самый амулет, который сейчас у меня на шее. Айно отнёс находку домой, показал своей жене Сигне, и старики, чей единственный сын утонул в шторм лет десять назад, решили вырастить найдёныша как родного. Хотели дать мне имя утонувшего сына, но местный шаман или колдун сказал, что это будет плохой знак, подышал каким-то галлюциногенным дымом и заявил, что слышал голос свыше, который сказал: ребёнка назвать Хенна. Парнем я рос шустрым, в 12 лет уже ходил с приёмным отцом в море рыбачить. О том, что отец и мать мне не родные, я узнал ещё в 5 лет, от друзей по рыбацкому посёлку. Помню, меня это сильно расстроило, я подошёл к Сигне с вопросом, кто мои настоящие родители, и она не придумала ничего лучше, как сказать, что мой отец — морской бог Яаре, которому некогда заниматься воспитанием детей, вот он и подбросил младенца на берег старому рыбаку. Мол, забрал у тебя когда-то сына, возвращаю своего. Маленьким я в эту сказку поверил, и даже рассказал таким же малолетним друзьям, которые тоже поверили в столь фантастическую историю. Хотя годы спустя, конечно же, я догадался, Сигне всё это выдумала. В 15 лет, устав от однообразной рыбацкой жизни, я, как когда-то Ломоносов из Холмогор в Москву, с рыбным обозом отправился в столицу маленького прибрежного государства Дана — город Хенгело. Там с парой серебряных монет в кармане я повстречал некоего Грега Лундена, немолодого главу триады. Надобно сказать, что триады исстари состояли из трёх человек, такое странное правило было установлено Гильдией, и так оказалось, что у Лундена один человек выбыл, можно сказать, по болезни. А выходящий караван нужно было охранять, вот он и устроил «кастинг» во дворе одной из харчевен. А я как раз мимо проходил, и решил тоже поучаствовать. Желающих было немного, а я к 15 годам обладал широкими плечами и крепкой мускулатурой, и хотя мечом никогда не владел, зато умел драться на палках. В общем, посмотрел меня Грег, после чего сказал, что я зачислен, выдал мне ржавый меч и клячу, которая даже налегке едва переставляла ноги. Правда, мою кандидатуру ещё должна была утвердить Гильдия, случилось это лишь полгода спустя, когда мы наконец добрались до штаб-квартиры организации, и мне набили на предплечье татуировку с эмблемой Гильдии. К тому времени я уже прошёл боевое крещение, когда в Эндурейском лесу на обоз напали какие-то отморозки, и одного из них я собственноручно прикончил ударом ржавого меча по шее. Видно, перебил гортань, этого хватило, чтобы разбойник отправился в Нижний мир — Верхний для хороших людей. Третьим в нашей компании был его племянник Врана. С Грегом мы сработались, через полгода я и лошадь поменял, и оружием приличным обзавёлся, как раз в том лесном бою взял трофеи. А Шелест у меня появился ещё позже, с ним была связана какая-то мутная пока для меня история… В общем, босс меня и обучал мастерству владения холодным оружием. Надо сказать, что Гильдия по моему нынешнему разумению представляла собой аналог ЧОПа — частного охранного предприятия с кучей филиалов по всему Земноводью. В триады — реже в кварты и совсем уж редко в пенты — желающие подзаработать на охране могли сбиваться сами по себе, но под эгидой Гильдии они могли работать, только получив татуировку и отчисляя на нужды головной организации часть заработка. И при этом не дай боже уронить честь и достоинство, иначе прощай Гильдия и прямая дорога в разбойники, так как мало кто из бывших Хранителей готов был после этого зарабатывать на жизнь каким-то ремеслом или работой на земле. В обязанности триад и прочих подразделений входила охрана доверенного имущества или людей, а порой и того и другого, по большей части от разбойного люда. Случалось Хранителям порой, но очень редко, вступать в противостояние и со всякой нечистью, особенно такие случаи участились в последние годы. Но даже нечисть опасалась хорошо заточенной стали, и только в совсем уж редких случаях попадались такие твари, что и меч со стрелой против них были бессильны. Но тут уже, как говорится, издержки производства, люди знают, на что идут, когда подписывают контракт с нанимателями. Когда мне было 19, на караван, который мы сопровождали на юг, напала шайка хорошо вооружённых бандитов, и всё закончилось гибелью Грега и Враны. Да я и сам чуть не погиб, если бы по этой же дороге из города, куда мы держали путь, не двигался отряд местных стражников. На память о той стычке на моём теле осталось несколько шрамов, включая тот, что я рассмотрел у себя на щеке. Пришлось мне собирать собственный отряд. По примеру Грега я устроил «кастинг», и отобрал Мариэль и Грили. И вот уже 7 лет мы вместе. А Везунчиком меня стали называть не только потому, что я выжил в той схватке, в которой сложили головы Грег и Врана, но и потому, что мне частенько в моих делах сопутствовала удача. Кроме разве что азартных игр, но, как я уже упоминал, с этим делом я решил завязывать. Привал случился только вечером, когда задница от седла уже так болела, что хотелось слезть с жеребца и двигаться дальше пешком, благо что скорость каравана по грязище это вполне позволяла. Хворост для костра мы собирали всем кагалом, а рядом с полянкой обнаружился и родник, куда все караванщики тут же ринулись за водой. Мы тоже набрали полный котелок воды, а приготовление ужина взвалил на свои мощные плечи Грили, который кресалом с первого раза высек сноп искр и подпалил специально припасённый клок ветоши, а заодно раскурил трубку. Такое же кресало я обнаружил и в своей притороченной к седлу кожаной сумке. Надо будет как-нибудь попрактиковаться, желательно без свидетелей, чтобы не вызвать насмешек. В чём-то мои навыки сами проявились, а где-то приходилось познавать на собственном опыте. Вместо картошки в закипевшую воду гном кинул каких-то сухих кореньев, разбухших раза в два, добавил ароматной сушёной травки, соли, само собой — и мы, вооружившись ложками, принялись за трапезу. Ложки у нас с Мариэль были деревянные, а вот у гнома — вроде как из серебра. Вот же буржуй! Зато я босс, держу «общак», веду все переговоры от лица нашей триады и вообще крутой парень — это я печёнкой чувствовал. Правда, были и минусы — любовь к выпивке и азартным играм. Но я надеялся, что новый хозяин тела с этими пороками как-то справится. К вареву у нас были хлеб и ломоть сыра, которые тоже пошли в дело, но кое-что мы оставили на утро. Стреноженные лошади щипали молодую травку, а я сидел у костра, слушая неторопливый разговор товарищей, выковыривал из зубов кончиком ножа остатки мяса и вновь размышлял над тем, что же всё-таки со мной произошло. Всё это ну уж никак не походило на какую-то крутую компьютерную игру, и для галлюцинации слишком уж реалистично. Тогда, выходит, либо я помер, либо нахожусь в каком-то коматозном состоянии, а моё сознание (или душа, личность — кому как удобнее) действительно оказалась в чужом теле. Не в самом плохом, нужно признать, но всё же чужом. Кстати, на привале я порылся в своей чересседельной сумке и обнаружил в ней помимо всякой мелочи свёрнутый в рулон и перевязанный тесёмкой кусок тонкой, выделанной кожи. Когда развернул, оказалось — карта Земноводья. Надписи были вроде как и не на русском, но я почему-то прекрасно их понимал. Как и язык, на котором мне приходилось в этом мире общаться. Карта была составлена довольно подробно, и пока я на неё глядел, в моём сознании всплывала сопутствующая информация. Например, о том, что на севере в Норхейме властвовал король варваров Вальбранд, могучий богатырь, в своё время, по слухам, добывший власть в Родланде помощью крепкой дубины, разбив черепа ближайшим родственникам. Хотя очертания материка, полуостровов и островов отличались от мне известных, я всё равно проводил аналогии. В центре материка располагалось королевство Хэлендорн, не имевшее выхода к морю, но через которое пролегали все торговые пути. Да и горное озеро в центре страны немаленькое, его вполне можно назвать пресным морем. Мы сейчас как раз на территории Хэлендорна и находились, обходя озеро-море с юга. Норхейм я сравнил со Скандинавией. Рядом притулилось несколько небольших королевств, самым крупным из которых был Себорг, размерами что-то типа нашей Дании или Голландии. А вот раскинувшееся на востоке княжество Аркания со столицей Славградом, где правил князь Аскольд, можно, пожалуй, уравнять с Русью. Южнее находилась страна кочевников Дарния, живших скотоводством. В прежние времена племена кочевников были куда более воинственными и не раз тревожили набегами своих северных соседей, но дед Аскольда как-то не выдержал и устроил поход на Дарнию. Добравшись до столицы — единственного городка кочевого государства — в решающей битве разгромил кочевников, а их предводителя пленил и заставил подписать договор о мире. А в качестве гаранта тут же заставил местного правителя выдать младшую дочь за своего сына, принимавшего участие в походе, и после свадьбы невестку увезли в Славград. На западе самым большим королевством считался Номбирион со столицей Снольдером. О правящем короле Эдварде III было известно, что он уже в возрасте, и на престол претендовал его старший сын Стефан, а было ещё два сына, и ходили слухи, что и они не против примерить корону. На юге, сползая в Небесное море, названное так за чистоту своих вод, раскинулась жаркая страна Эмирея. Там в городах с белыми стенами обитали загорелые и совсем темнокожие люди, некоторые из которых с торговыми караванами добирались и в эти края. В общем, как я понял, арабы с неграми кучкуются в тех краях. А то уже стало напрягать, что пока мне не встретилось ни одного негра, привык уже, что в голливудских фильмах о средневековье или фэнтези-эпопеях фигурируют темнокожие рыцари. Смешно, если бы не было так грустно. Так что моя реальность отличалась хоть какой-то правдоподобностью. Южане с караванами привозили экзотические фрукты, ковры и прекрасной работы украшения, за которые местные красавицы готовы были отдать душу. Все три крупных города южной страны стояли у берега крупной реки Адж-Адара. Она брала своё начало в горах Ахлатез, а главный город, где обитал падишах Эль-Гариб, назывался Фахан-Шитис. На юго-востоке за труднопроходимыми горами и перешейком притулилась Эберия, страна эльфов со столицей Тельнадсил. Своим народом вот уже второе столетие правила королева Эсфирель, считавшая по меркам эльфов ещё молодой. В общем, понятно, откуда тянутся корни нашей Мариэль. Также я узнал, что у жителей Востока певучий язык, у жителей Южных земель — гортанный, на Западе — грассирующий, на Севере — лающий. Но все они понимают друг друга, потому что за минувшие тысячелетия язык в общем-то унифицировался. На северо-западе, в районе привычной мне Британии, располагался большой остров Лайонесс. С ним было связано что-то нехорошее, пришлось в очередной раз напрягать память, да так, что кровь носом пошла, но нужную информацию я всё-таки получил. В общем, тысячелетия остров был прибежищем магов, и жили они там тихо, согласно какой-то своей Конституции не вмешиваясь в дела людей, иногда только откликаясь на просьбу помочь жителям континента, например, спасти от засухи или, напротив, половодья, вернув реку в берега. Однако лет пятьсот назад между магами неожиданно случились разборки, на почве чего — история о том умалчивает. Итогом разборок стало то, что правитель — самый древний маг был убит более молодым, Ликандром, и тот получил власть над остальными магами. Те мириться с таким положением дел не захотели, за что практически все были уничтожены. Остались лишь несколько лояльных новому боссу. А в последние годы оттуда начала переправляться на материк нежить, которая свергла уже три небольших королевства. Предводитель армии неупокоенных Валаоф, по слухам, был в древности могущественным и безжалостным королём, но Ликандр отыскал его душу в Нижнем мире, вселил в созданное из кусков чужой плоти тело и отправил завоёвывать материк. Так, во всяком случае, гласила легенда. Короли стали задумываться о том, чтобы собрать общими усилиями войско и дать мертвякам отпор, но пока дальше разговоров дело что-то не шло. «Вскрыв» следующий блок памяти, я выяснил, что на территории Земноводья в большинстве своём жили люди, обычные люди, типа меня, правда, разного оттенка кожи. На втором месте по численности шли гномы, также в этом мире попадались эльфы, которых вроде бы раньше было намного больше, хотя они и предпочитали отираться по густым лесам, орки и совсем уж экзотические тролли, которые при солнечном свете обращались в камень. Якобы на севере можно найти таких окаменевших монстров. Насчёт троллей ходили слухи, что они вроде бы окончательно перевелись, но иногда всё же то один, то другой любитель забраться в глушь рассказывали, что видели живого тролля и умудрились при этом спастись. Верить таким россказням или нет — каждый для себя решал сам. Магов толком классифицировать не удавалось. Если бы не их сверхъестественные способности, они могли бы считаться людьми, причём в истории Земноводья случалось и такое, что обычный человек, попав в Лайонесс, становился магом, иногда даже достаточно сильным, а порой происходило обратное — маг утрачивал свои способности, превращаясь в простого обывателя. Хотя это не все могли вынести, многие бывшие маги предпочитали покончить с собой, чем быть как все. В народе ходили слухи, что прежде магами бывали и женщины Лайонесса, хотя обычно достаточно слабыми. Ну а когда к власти пришёл Ликандр, то всех женщин с острова он выселил на материк. Чем объяснялась такая нелюбовь верховного мага к слабому полу — неизвестно. Может, у него были необычные сексуальные пристрастия, а может он и вовсе был асексуальным типом, тут оставалось лишь гадать. Говорят, была когда-то на Лайонессе и школа магов, но при Ликандре и она оказалась закрыта. В общем, тиран всеми способами избавлялся от конкурентов, и ему это неплохо удавалось. Разве что в жизни простолюдинов, которые и до этого обеспечивали пропитанием магов, а также строили им жилища, зачастую выполняя и роль прислуги, не особо что-то изменилось. Однако, если раньше они могли попросить у чародеев помощи в решении каких-то проблем с применением магии, то теперь, ввиду малочисленности волшебников, обратиться особо было не к кому. Так что хуторяне как-то начали обосабливаться, хотя оброк в виде поставок продовольствия, пусть и в меньших размерах, сохранился. Да, тут ещё жили от эпохи к эпохе, которые, как и у Толкиена, разделялись на Первую, Вторую, Третью и Четвёртую. Во время Первой, то есть около миллиона лет назад, зародился тот мир, который мы сейчас наблюдаем, по Земноводью тогда ходили бессмертные боги Велиары, в общей, то был рай на земле. Потом часть Велиаров решила, что жить так просто скучно, и создала велеароподобных существ, только смертных. Так было положено начало Второй эпохе и человеческой расе. Затем заигравшиеся Велиары создали гномов, эльфов, орков и троллей, и вся эта сборная солянка (кроме хипующих эльфов) в итоге стала качать права, нападать на оказавшихся не такими уж и воинственными Велиаров. Те в итоге предпочли оставить Земноводье своим заматеревшим созданиям, а сами слиняли в Эмпирей, или Верхний мир.Ничего не напоминает? Был ещё и Нижний мир, или Шеол, там обитали Тёмные Велиары, которые, в отличие от собратьев-богов, выбрали для себя такую своеобразную схиму. Было их немного, но, согласно местным легендам, Тёмные Велиары обладали скверным характером, и в руки им было лучше не попадаться. Тут, правда, в отличие от земной мифологии, после физической кончины душа человека не попадала ни в Эмпирей, ни в Шеол, а отправлялась в бесконечное путешествие. В общем, в каждой параллельной вселенной с ума сходят по-своему. Гном сказал, что будет поддерживать огонь до появления на небе Северной звезды, а потом моя очередь (вот тебе и босс). На рассвете меня сменит Мариэль. Я заметил, что у каждого костра оставался дежурный. Улёгшись на одеяло, укрылся попоной, всё это нашлось у запасливого гнома, чья лошадка, казалось, способна на своём хребте унести половину Земноводья. Повернувшись к огню спиной, я закрыл глаза, однако сон не шёл. Вслушиваясь в потрескивание угольков, я думал, какую цель преследовали Марина и её подельники, если таковые имелись, когда отправляли меня в эту реальность? Во «Властелинах колец» героям нужно было доставить кольцо всевластья в Мордор. Может, и тут какое-нибудь кольцо попадётся? Ну не просто же так меня сюда отправили! Не заметил, как уснул, и показалось, что тут же меня растолкал гном. — Хенна, вставай, твоя очередь. Блин, я всё ещё в Земноводье или как оно там называется! Была слабая надежда, что проснусь — а я опять в Доме ветеранов, в своей комнате. Ну или в капсуле, выхожу из анабиоза. Хотя это даже не надежда, а боязнь, всё-таки быть полностью здоровым, да ещё в таком мифическом мире — разве это не круто⁈ Грили мне напомнил, чтобы я не забывал подбрасывать хворост в огонь, и отправился на боковую. Возмущаться смысла не было, я понимал, что где-то я впереди на лихом коне, а в чём-то мы равны, как в столовой и бане. Ладно, подежурю, дело нехитрое. Хотя сон до конца не прошёл. Надо будет в следующий раз с гномом поменяться. Лучше уж до этой самой Северной звезды подежурить, а потом дрыхнуть до самого утра. Кто тут главный, в конце концов! А на небе, между прочим, ни одного знакомого созвездия, и в разрывах облаков мелькают не одна луна, а целых две, отражающие свет местного солнца в жёлтом и сиреневом спектрах. Причём жёлтая размером с привычный мне спутник Земли, а вот сиренева раза в полтора побольше. Ещё одно подтверждение, что точно не моя родная планета. Хотя берёзки с клёнами, кстати, тут присутствовали самые что ни на есть обычные. Чёрт его знает, голова кругом идёт! Наш отряд расположился на ночлег на самом краю полянки, возле густого лиственного леса с теми самыми берёзками, клёнами и прочими дубами-колдунами. И вот в какой-то момент я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, причём явно из этой чащи. И не только пристальный, но ещё и леденящий, у меня аж мурашки по спине побежали. Что там ещё за зверюга затаилась? А может, и не зверюга это, а человек, прячущийся в чаще с нехорошими намерениями? — Хенна. Опа! Это мне привиделось или меня из этой самой чащи и впрямь позвали? Всё страньше и страньше, как говаривала Алиса, всё чудесатее и чудесатее… Я протянул руку к лежавшим рядом на земле ножнам и медленно вытянул меч. Так же медленно привстал, вглядываясь в чернильную тьму чащобы, куда не проникал свет обеих лун. Вечером, когда мы собирали хворост, она казалась куда более приветливой. — Хенна, иди ко мне! Блин… Опять этот проникающий в мозг шёпот. Я и сам не понял, как мои ноги сделали сначала шаг в сторону леса, затем другой. Оглянуться не успел — стою у раскидистого дуба и тупо пялюсь в темноту. А это уже и не темнота, потому что я вижу светлый силуэт девицы, словно светящийся изнутри, и на прекрасном лицо огромные глаза, которые затягивают меня с невероятной силой. — Хенна, идём со мной, я дам тебе всё, что захочешь. Чувствую, что совершаю большую ошибку, но ничего не могу с собой поделать. Ещё один шаг, второй, третий… А силуэт удаляется, он словно плывёт над землёй, над корягами и торчащими из земли корнями, которые я умудряюсь перешагивать, ни разу не споткнувшись. Иду, словно собачка на поводке, и кажется мне, что ничего прекраснее, чем это светящееся существо, я в жизни своей не встречал. Даже обернуться не могу, не то что крикнуть, позвать на помощь. Шелест того и гляди вывалится из руки, сжимаю рукоятку из последних сил. Время спрессовалось в один миг, и я не заметил, как оказался на берегу небольшого озера, в глянцево-чёрной воде которого отражались обе луны. А прекрасная незнакомка уже стоит метрах в пяти от берега прямо на воде, даже не думая тонуть, и манит меня к себе, делая призывные знаки рукой. — Идём, Хенна, идём ко мне, и все твои самые потаённые желания исполнятся. Она скидывает с себя светящееся покрывало, ниспадающее на воду, и от вида её обнажённого тела меня бросает в жар. Я же знаю, какое у меня самое потаённое желание! «Не ходи!», — кричит моё подсознание, но мои ноги делают шаг, второй, и вот я уже по колено в воде… И в этот миг я чувствую, как амулет на моей груди начинает теплеть, и застываю на месте. А он всё горячее и горячее, и вот уже такое ощущение, будто к коже приложили тлеющий уголёк. В этот миг наваждение проходит, я трясу головой и вижу перед собой не прекрасную деву, а огромную змею с переливающейся в свете лун чешуёй. Из воды где-то на полтора метра торчит треугольная голова, и два жёлтых глаза с ненавистью смотрят на меня, а пасть приближается и раскрывается, демонстрируя пару здоровенных клыков, с которых в воду капает ядовитая слюна. И слюна, почему-то уверен, ядовитая. А ещё из этой пасти доносятся странные шипящие звуки, что-то вроде: «харг ашур», которые змея повторяет раз за разом. — Ах ты сука! С этими словами я бью мечом снизу и наискосок, лезвие Шелеста играючи перерубает шею гадины на полметра ниже головы, которая с ласкающим слух плеском падает в воду. Тут же поверхность озера вспенивается, кольца змеиного тела бешено вьются, и я понимаю, что длина этой твари точно не меньше десяти метров. Уж не знаю, что рептилия собиралась со мной сделать, но проглотить она меня могла особо не напрягаясь. Выскакиваю из воды, и на всякий случай отхожу от берега шагов на десять, продолжая наблюдать, как бурлит вода, в которой агонизирует это исчадие ада. Не знаю, имеется ли ад в этой вселенной, но если имеется — там гадине самое место. В это время я слышу треск сучьев и оборачиваюсь, готовый в любой момент полоснуть потенциального недруга мечом. — Хенна, ты жив⁈ Фух, напугали, черти! Облегчённо вздыхаю, увидев продирающихся ко мне сквозь прибрежные кусты Грили с топором наперевес и Мариэль с уже наложенной стрелой на луке. Перед ними в воздухе колышется уже знакомая мне светящаяся сфера. — Живой, хотя ещё бы немного, и эта тварь утащила бы меня с собой под воду и сожрала, или я не знаю, что она там намеревалась со мной сделать. — Это Кха’арг, змея-оборотень — говорит Мари, не сводя взгляда с вроде бы угомонившейся рептилии. — Превращается в прекрасных дев и заманивает путников в воду, где откладывает в них свою личинку. Я представил эту картину и мне резко поплохело. — Точно, Кха’арг, — соглашается Грили, пряча топор за спину. — Интересно, что она здесь забыла? Эти твари обитают на Гнилых Болотах, а это месяц пути на юго-восток. — В последнее время вся эта нежить стала слишком часто появляться там, где отродясь её не бывало, — вторит эльфийка. — Говорят, в Тёмных чащобах видели даже мантикору. Кстати, как ты не поддался? Говорят, никто не может противостоять чарам Кха’арг. — Вообще-то поддался, но в последний момент сработал вот эта штука, — я выпростал из-под рубахи амулет и продемонстрировал его спутникам. — Он начал нагреваться, я пришёл в себя и увидел, что это не прекрасная дева, а отвратительная, огромная змея. — Снова спас тебя твой Коготь, — уважительно произнёс гном. — Коготь? — Это коготь Горного дракона, небольшого такого, наши легенды говорят, тысячи лет назад их частенько можно было встретить. — Пусть будет Коготь, — соглашаюсь я. — Кстати, как вы меня нашли? — Мариэль проснулась и меня растолкала, когда увидела, что тебя нет, а потом запустила свой шар, который указал нам, где тебя искать. Обратный путь занял примерно четверть часа. Вернувшись к костру, гном лёг на своё место и тут же захрапел, а Мариэль сказала, что же почти рассвело, и мне можно ложиться спать, она меня сменит. Обе луны и впрямь сдвинулись к горизонту, над которым. Как мне показалось, начинал заниматься рассвет, что ж, немного Да уж, уснёшь после такого! Это я так было подумал, а едва сомкнул веки, и не заметил, как провалился в глубокий и спокойный сон. ---------- Глава 3 Глава 3 Разбудил меня запах пшённой каши с салом. Да такой аппетитный, что во сне я едва не захлебнулся слюной. Продрав глаза, увидел Грили, помешивающего варево в котелке, и сразу вспомнил, где я оказался и кто я есть в этом мире. Евгений Веселов, бывший сержант-контрактник, двадцать лет прикованный к инвалидной коляске, при помощи загадочной «медсестры» очутившийся в каком-то фэнтезийном Земноводье и получивший в своё распоряжение более чем здоровое тело и имя Хенны Везунчика. Лежал я в обнимку с мечом (хотя лучше бы приобнял какую-нибудь бабёнку), подложив под голову вместо подушки чересседельную сумку, и укрытый попоной, выделенной мне вчера вечером нашим запасливым гномом. Я от души потянулся, хрустнув суставами, откинул попону и вскочил, направляясь к костру. Заглянув в котелок, я сглотнул слюну и хриплым со сна голосом поинтересовался у Грили, где он раздобыл пшено и сало? — У караванщиков взял взаймы, так что ты им должен пять медяков. Можешь прямо сейчас отсчитать, я отнесу, с меня не убудет. Нет, ну никакого почтения к старшим по званию, никакой субординации! Хотя бы посоветовался с боссом, прежде чем такие схемы проворачивать… Но в общем-то я был не против, учитывая, как аппетитно пахло содержимое котелка. В этот момент со стороны леса появилась Мариэль, отсутствию которой спросонья я не придал значения. Оказалось, ходила к обнаруженному вчера вечером роднику, где умылась и заодно набрала в глиняную бутыль воды. Выдав гному пять медных кругляшей, я решил последовать примеру Мари, и совершить перед завтраком водные процедуры. До родника было пять минут ходу, которые я преодолел налегке — куртку и меч предпочёл оставить в лагере под присмотром товарищей, ограничившись на случай самозащиты висевшим на поясе ножом. Здесь же скинул и рубаху, оставшись по пояс голым, принявшись, как морж, с фырканьем брызгать на себя водой. Ух, как бодрит, лепота! Жаль только, вытереться нечем… Ну ничего, утренний ветерок сейчас меня обдует, пара минут — и я сухой. Опаньки, а это у нас кто тут такой любопытный? — А ну-ка иди сюда, — поманил я пальцем глазевшую на меня девчонку. Было ей на вид лет 15, я ещё вчера приметил её, довольно-таки миленькая, с уже оформившейся грудкой и пухлыми губками. И, что самое интересное, дочка не кого-нибудь, а самого Шэлмы, главного караванщика, которому принадлежали в этом обозе целых две телеги, битком набитые тюками с выделанной кожей. М-да, насмешка природы, когда даже у таких хряков рождаются вполне симпатичные дочурки… Интересно, зачем он потащил её с собой? Наверное, сама напросилась, всё-таки столица по сравнению с маленьким провинциальным городишком — совершенно другой уровень. Опять же, дочь владельца нескольких кожевенных мастерских может позволить себе небольшой шопинг, чтобы потом хвалиться покупками перед подружками. — Чего подглядываешь? — с напускной строгостью спросил я у несмело шагнувшей ко мне девицы. — Никогда не видела, как мужчины умываются? Ах какой румянец заиграл на её щёчках… А глаза-то, глазищи как горят! Да ещё нижнюю губу прикусила молочно-белыми зубками… Не, ребята, я за себя не отвечаю. Шагнул навстречу и, совершенно не чувствуя себя педофилом, схватил пятернёй за левую грудь, прижимая девку спиной к дубовому стволу. Ах как она часто задышала, прикрыв глаза, как прикусила, чуть ли не до крови, губку. Твою ж мать, моя мортира сейчас просто прорвёт в штанах дыру. — Напомни, как тебя зовут? — дохнул я ей в ушко, одновременно запуская левую руку под подол сшитого из разноцветных полос платья. — Мар…Маргарет, — то ли пискнула, то ли всхлипнула она. Марго, в общем. В этом сокращении есть какое-то непотребство, Маргарет звучит как-то более целомудренно. Но для меня она будет Марго. В этот момент под подъюбником мои пальцы нащупали покрытое пушком лоно, указательным я провёл по нему снизу вверх, и уста девицы извергли протяжный и чувственный стон… А сосок как напрягся, сосок-то, словно наконечник стрелы! Да-а, двадцать лет без женского тела кого хочешь выбьют из колеи. В какой-то момент у меня полностью отключились мозги, я оттянул лиф платья, в который выскочила аккуратная грудка 2-го размера, и слегка прикусил затвердевший сосок зубами. И снова стон, наполненный вожделением и страстью. А Марго тем временем тоже запустила свою руку под подол, нащупала мои пальцы и протолкнула их себе в лоно. — Давай же, давай! — простонала она, продолжая втискивать мои пальцы в свою истекавшую соком пещерку. В общем, дальнейшее запомнилось мне словно в тумане, помню только, что когда я в неё входил уже не пальцами, а тем, чем полагается входить мужчине в женщину, она орала так, что мне пришлось ладонью зажимать ей рот. Потом, когда всё закончилось, она деловито подмылась водой из ручья, обтёрла то самое место подъюбником, улыбнулась мне как ни в чём не бывало и отправилась восвояси. Однако… Похоже, я у этой смазливой девчонки далеко не первый! Надеюсь, что не подцепил какую-нибудь заразу… На всякий случай снова спустил штаны и как следует промыл своё хозяйство: как говорится, на Бога надейся… А потом решил пройти ещё вглубь леса, посмотреть на то место, где не так уж и давно бился с этой, как её… Кха’арг. При свете майского (подозреваю, что по аналогии с Землёй здесь наступил май) солнца ночное происшествие выглядело не таким уж и страшным. Думал, что буду долго плутать в поисках озера, однако на удивление быстро протоптанной нами же ночью тропинке нашёл вышел к заросшему камышами водоёму. Да, вот здесь я заходил в воду, до сих пор следы сапогов на прибрежной грязи. Сейчас поверхность воды гладкая и спокойная, и не скажешь, что в чёрной глубине покоится ополовиненное туловище здоровой змеюки, при жизни умевшей заманивать несчастных путников, превращаясь в буквальном смысле слова в ослепительную красотку. Может, пошерудить чем-нибудь, оно и всплывёт? Я подобрал с земли сухую ветку метров двух длиной, ухватился за один конец, а второй сунул в воду. Повёл в сторону и сразу же понял, что на что-то наткнулся. Чёрт его знает, гадина это или коряга какая, вытащить бы, посмотреть, да приволочь в лагерь в качестве трофея голову твари. Не удержавшись, я шагнул в воду, и снова принялся орудовать палкой. Нет, точно там что-то есть, и если получится подтянуть это «что-то» к себе… Сука, трудновато, придётся нагибаться, шарить под водой руками. Ага, вот оно! Рука скользнула по чешуе, и на какое-то мгновение мне стало не по себе. А ну вдруг тварь ещё живая, сейчас как схватит… ну нет, что я как маленький, я ж точно помню, как отсёк голову. Так, вот, похоже, и она, пальцы явно елозят по морде. Поднатужившись, я всё-таки вытащил голову на берег и сел на примятый камыш, переводя дух. А хорошо меч прошёлся, вон какой кровный срез, хладнокровно думал я, разглядывая трофей. Налитые чернотой глаза приоткрыты, я где-то читал, что у змей нет век, и глаз они не закрывают. Значит, это обычная змея, только большая… и умеющая нагонять морок. Пасть переростка была приоткрыта, и два клыка по-прежнему торчали наружу. Тащить голову в лагерь мне уже расхотелось, а вот клык в качестве доказательства своей победы можно забрать. Правда, выковырять его удалось только с помощью ножа. Да-а, здоровый зуб, длиннее указательного и толще большого пальца. И, что удивительно, с него до сих пор сочится какая-то слизь. Не яд ли часом? Нужно быть аккуратнее. Спрячу его в кошель, места для клыка там точно хватит. На стоянку я вернулся умиротворённым, то и дело бросая взгляды в сторону единственного в лагере шатра, который мог себе позволить только Шэлма. Не видать девчонки, ну и ладно, надеюсь, у неё хватит ума не делиться с папенькой подробностями недавнего происшествия. Заодно я себе и аппетит нагулял, да такой, что чуть ли не в одиночку умял половину котелка. Хотя гном схомячил примерно столько же, это Мариэль у нас всё солнечным светом питается. А правда, что она съела-то? Оказалось, немного хлеба и сыра, запив всё это водой из глиняной бутылки. Не, ну её дело, пусть хоть траву с лошадьми щиплет, лишь бы выполняла поставленную командованием задачу, вовремя натягивала тетиву лука и пускала куда надо стрелы. Кстати, пускает она их точно куда надо. Пока караванщики собирались в дорогу, Мариэль решила попрактиковаться в стрельбе и принялась швырять стрелы в тонкую берёзку метрах в пятидесяти от нас. Ради любопытства я прошёл с ней, посмотреть, как точно эльфийка стреляет. Хм, да она просто Робин Гуд в юбке! Разве что не расщепила одну стрелу другой, хотя, подозреваю, при желании могла бы и это сделать. Затем собираемся в дорогу. Лошадей Мариэль успела сводить на водопой к ручью, и даже оседлала, снова освободив меня от этой работы. Прежде чем отправиться в путь, демонстрирую соратникам клык Кха’арг, и эльфийка предупреждает меня, чтобы я держал его отдельно, завернув во что-нибудь, потому что и впрямь, похоже, яд продолжает выделяться. Для этой цели подходит кусок плотной кожи, и перемотанный бечёвкой клык отправляется на дно чересседельной сумы. Как мы ни спешили миновать перевал Семи Мертвецов засветло, всё же пришлось останавливаться здесь на ночлег. Память услужливо подсказывала, что пару раз я его миновал именно в качестве предводителя своей триады, вместе с Мариэль и Грили, и оба раза обошлось без происшествий. Второе прохождение так же, как и сейчас, сопровождалось ночной стоянкой, но никто тогда нас не потревожил. Надеюсь, и на этот раз обойдётся без происшествий. Я хотя и бурлил энергией своего нового тела, но лезть поперёк батьки в пекло считал не самой хорошей идеей. Хотя, если придётся — тут уже не отвертишься, на то мы и охрана, на то мы и Гильдия Хранителей. Тех, кто проявляет трусость, Гильдия выдавливает из себя, как выдавливают гнойник на коже. Гнилые бойцы организации не нужны, и вытатуированный на предплечье знак Гильдии Хранителей с позором выжигается калёным железом. Второго шанса получить татуировку уже не представится. Потому-то мы так и ценимся, потому-то и берём за свои услуги такую плату, десятую часть которой сдаём в казну Гильдии на её нужды. Штаб-квартира нашей организации располагается в столице Номбириона — Снольдере. Как раз там, где старший сын короля с нетерпением ждёт кончины своего папаши. По воспоминаниями Хенны, штаб-квартира Гильдии Хранителей является трёхэтажным зданием, построенным в виде русской буквы «П», и стоит оно на площади как раз напротив королевского замка. Надо сказать, что по аналогии с земным средневековьем здесь тоже присутствовал вассалитет, феодальный строй. Король жаловал землю с людьми своим вассалам — герцогам и графам, те, в свою очередь, набирали собственных вассалов из баронов, которым дарили часть земли из подаренной королем. Вассал клялся в верности своему дарителю, обязан был нести военную службу, защищать границы королевства и выступать на войну по первому требованию своего господина. Ну и, само собой, все платили налог, нужно же было как-то пополнять королевскую казну. А вот церкви, этой прослойки между высшими силами и простыми смертными, в Земноводье не было. Ни христианства, ни ислама, ни иудейства с буддизмом. Зато присутствовала магия. Как уже упоминалось, маги выбрали своим местом жительства остров Лайонесс, и на материк нос особо не совали, но всё же хоть и слабая, но магия местами присутствовала. Как, например, в случае с Мариэль. Зажги она свой «фонарик» в моей реальности году эдак в 1450-м — её мигом отправили бы на костёр. А здесь художества эльфийки воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Вот и мой амулет — разве не магия? Пусть мелкая, но полезная, предупреждает об опасности. По ходу дела мне тут вспомнился не один случай, когда Коготь меня выручал. Перевал Семи Мертвецов представлял собой горный участок дороги на высоте примерно полутора тысяч метров над уровнем моря. С двух сторон он был отгорожен скалами, благодаря чему пронизывающие ветры, зазывающие снаружи, здесь совсем не ощущались, к тому же к услугам путешественников была вполне уютная, уходящая на сотню метров в глубину скалы пещера с высоченным потолком, где спокойно могли разместиться с полсотни человек и десяток лошадей впридачу. Из стены пещеры недалеко от входа стекала вода, которая скапливалась в естественном углублении, думается, на то, чтобы оно образовалось, ушли тысячелетия. Здесь можно было и лошадей напоить, и самим использовать воду для питья и приготовления пищи. Кстати, запас дров пополняется как раз проезжающими, каждый вносит свою лепту. Мы тоже нарубили валежника перед тем, как подняться на перевал. Во-первых, ещё неизвестно, имеются ли дрова в пещере, а во-вторых, как порядочные люди, мы не могли использовать чужие припасы, никак их не возместив. В общем, путники любили здесь останавливаться на привал. И всё бы отлично, если бы на перевале в последние пару лет не баловали какие-то твари, которые вырезали путников до единого, оставляя почему-то целыми лица с неизменным выражением ужаса. Но опасность, как мне подсказывала память, грозила только небольшим группам путешественников, если их было хотя бы десятка два — обычно ничего страшного не происходило. Нас в общей сложности отправилось в путь 36 человек (включая эльфийку и гнома), так что мы резонно предполагали, что ночь пройдёт спокойно, а утром мы двинемся в путь, чтобы до следующего захода солнца преодолеть последний участок пути к Лоррисдэйлу. По традиции мы почтили память семерых путников, постояв у их могил, каждая из которых была увенчана небольшой каменной плитой с выбитым на ней рисунком дерева Иггдрасиль. Ниже по дороге располагалось уже настоящее кладбище, образовавшееся за несколько последних лет, как на перевале начали орудовать таинственные убийцы. Надеюсь, нас всё же минует участь сия. Уже через десять минут метрах в десяти от входа в пещеру полыхал огромный кострище, вокруг которого собрались все караванщики. Тут можно было и еду приготовить, подвесив с краешку котелок или нанизав на смоченные в воде прутики мясо (хотя мясо народ предпочитал в таких турне в вяленом виде), и одежду посушить, и просто греться всю ночь, повернувшись к костру спиной. Лошадей напоили и привязали к кем-то давно уже вделанной в стену жерди, накидав под морды животным захваченной с собой смесью сена и соломы. Овёс получше будет, но не каждый может позволить себе такую роскошь. Хорошая пещерка, мне тут нравилось, и хотелось верить, что ночью никаких неприятностей не случится. А может, даже хорошие вещи приключатся. Вон как Маргарет на меня смотрит, не иначе, хочет повторить утренний экстрим, благо что тёмных уголков в пещере хватает. Да и у меня при одном воспоминании о спаривании возле родника мужское естество тут же приняло боевое положение. Пришлось даже прикрыть его попоной, иначе такой бугор мог вызвать у окружающих, нечаянно бросивших взгляд на мою промежность, некоторое, скажем так, удивление. Сегодня, к счастью, и дежурить не нужно, как накануне: костёр один, вокруг куча народу, тех, кто будет подбрасывать дровишки, караванщики выбрали из своих. Мы всё-таки элита, боевое охранение, и должны быть всегда выспавшимися и сытыми, хотя на самом деле так было далеко не всегда. Опять полезли в голову воспоминания Хенны, но я их прогнал: меньше знаешь — лучше спишь. А понадобятся — напрягусь и вспомню. Ты смотри, Марго на меня так и пялится, неторопясь при этом прожёвывая кусок вяленого мяса. Я свой уже сжевал, и похлёбки отведал — Мариэль сегодня по пути сразу парочку куропаток подстрелила, сказала, могла бы и больше, но мясо пропадёт. Это точно, холодильник мы с собой не возим, поэтому у местного населения заведено так: убил — в котёл. Хотя помнится Везунчику, что у многих, особенно зажиточных городских, в подвалах имеются ледники, где они хранят скоропортящиеся продукты. Я делаю знак Маргарет, а своим говорю, что пойду отолью, но незаметно подхватываю попону, и двигаюсь не на улицу, а к дальней стене пещеры. Сюда свет костра почти не проникает, но вскоре я глаза привыкают к сумраку, и вот я уже вижу пробирающуюся ко мне стройную, невысокую фигурку и разве что не бью копытом о камень, словно бык перед спариванием. Ну иди ко мне, моя нимфоманка! Мы падаем на попону, Марго сразу лезет целоваться, одновременно развязывая тесёмки на моей куртке. Что, захотелось поелозить шаловливыми пальчиками по волосатой мужской груди? Кстати, не такая она уж у меня и волосатая, у Евгения Веселова, если на то пошло, грудь и живот курчавятся куда как веселее. Впрочем, сейчас, похоже, мои мозги временно отключатся, так как чувствую — соображать начинаю туго, обязанности мозга берёт на себя то, что находится ниже пояса. А там желание одно — засадить колышек в пещерку как можно глубже. Но сначала небольшая прелюдия, Кончаем мы одновременно, причём в тот самый миг из груди партнёрши, как и утром у ручья, вырывается чувственный стон, и остатками разума помня об этом, я заранее закрываю рот ей ладонью. Ещё не хватало, чтобы караванщики услышали, и тем более её папаша. Морду он мне, конечно, вряд ли набьёт, а вот на бабки кинуть сможет, да ещё и по прибытии в Лоррисдэйл донести куда надо. Например, начальнику городской стражи, снова подсказывает память, а там уже может и до руководство Гильдии дойти. Им-то в общем по барабану, кого трахают члены Гильдии. Но лишние проблемы, думаю, не нужны. Тем более что в Лоррисдэйле, как и во всех крупных городах, есть отделения Гильдии, откуда в сторону штаб-квартиры в любой момент может упорхнуть почтовая голубка или отправиться гонец с донесением. А «филиал ада» мне, кстати, всё равно придётся посетить, как законопослушный член сообщества Хранителей, я обязан десятую часть дохода триады перечислить на нужды Гильдии. Что-то я отвлёкся, лёжа рядом со слегка вспотевшей Марго. Причём лёжа на камнях, попону я благородно уступил девушке, и чувствую, как один из булыжников неприятно впивается в бок. Приспособившимся к темноте зрением вижу, как вздымаются холмики грудей, и мой «нефритовый стержень» снова понемногу начинает наливаться силой. Казалось бы, ну что такое женская грудь? В данном случае всего-навсего аккуратно обтянутые кожей сальные железы с жировой прослойкой, увенчанные пупырышками розоватых сосков. А вот возбуждают, и ничего с собой не можешь поделать. Я положил руку на холмик груди, немного его помяв, и вдруг Марго извернулась, встав на четвереньки, после чего её голова оказалась на уровне моего паха. Я не успел ничего предпринять, как пухлые губы сомкнулись на моём детородном органе. Вот и целуйся с ней после этого! Однако, что ни говори, делал она это мастерски. Марго пару раз выводила меня на пик, и только с третьей попытки позволила извергнуть из себя семя. Причём не упустила ни одной капли, жадюга. Нет, хрена с два позволю ей теперь лезть ко мне с поцелуями! Я человек не то что брезгливый, просто, как у писателя, сочинявшего фантастические сюжеты, очень хорошо работает фантазия. Я уже зашнуровывал штаны, когда Коготь начал явно нагреваться, а спустя несколько секунд раздалось встревоженное конское ржание, и следом какой-то посторонний звук привлёк моё внимание. На низких частотах, словно гудение десятка трансформаторных будок, он заставлял вибрировать всё внутри, а в голове словно работала маленькая камнедробилка. — Что это? Я покосился на Марго, та сидела голышом, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Хороший вопрос, если бы я ещё знал на него ответ. А тут ещё помимо физического дискомфорта я почувствовал, как звук вызывает во мне чувство… Пожалуй, это можно было назвать заполняющим мой разум безотчётным ужасом, от которого даже мои длинные волосы, не исключено, начинают вставать дыбом. Да ещё и тошнота подступала к горлу, кажется, ещё немного — и мой ужин окажется у моих ног. Звук исходил, казалось, отовсюду, его как-будто издавали стены, пол и потолок пещеры. Я сделал над собой усилие, приподнялся и, кое-как сконцентрировав зрение, посмотрел в сторону костра. Люди там вели себя не лучше, чем Маргарет, сидели, лежали или вообще катались по земле, обхватив голову руками, издавая крики и стоны, у кого-то определённо шла кровь из носа и ушей. А кто-то пытался ползти к выходу из пещеры, наверное, правильно делая, вот только ни у кого это не получалось. К чему-то проскочило в голове, что так и погибла группа Дятлова. Но сейчас мне было не до уральских студентов из далёкого 1959 года. В сознании билась мысль, что нужно как можно быстрее покинуть пещеру. Желательно, конечно, прихватив гнома и эльфийку, которые сейчас чувствуют себя не лучше остальных, но для начала хотя бы выползти самому, немного оклематься, а потом уже решить, что делать дальше. Я с трудом поднялся и на ватных ногах, спотыкаясь о камни, сделал шаг, другой… Ух ты, как мотануло, только каким-то чудом удержался на ногах. Сзади пищит Маргарет, в голове гудит неизвестная хрень, караванщики катаются по каменистому полу пещеры, да ещё и Коготь жжёт грудь… Апокалипсис какой-то местного значения! В этот момент в отблесках пламени костра замечаю на потолке пещеры какое-то движение. Из последних сил концентрирую взгляд и вижу ползущие с потолка по стенам бледные тени. Десятка полтора теней, которые при более внимательном рассмотрении оказываются существами, своим видом напоминающими серых и осклизлых ящериц, в которых в то же время есть что-то от людей. Какие-то мутанты, выползшие из преисподней, каждая размером с ребёнка лет семи, они спускаются вниз, цепляясь за камень стен лапками, напоминающими детские конечности. И у каждой в районе головы что-то вроде жабр, с помощью которых, мелко и часто трепеща этими самыми «жабрами», твари издают леденящие кровь звуки, концентрирующиеся под черепной коробкой. Первая добравшаяся до земли «ящерица» замирает перед осатаневшим от ужаса обозником, и вдруг распахивает пасть, усеянную несколько рядами мелких и острых зубов, которые спустя мгновение вонзаются в икру несчастного, отрывая от неё смачный кусок плоти. Мужик орёт так, что его вопль ненадолго перекрывает царящее в моей голове гудение. Похоже, сейчас всем настанет северный пушистый зверёк. Жаль, всего день с небольшим пробыл в новом, здоровом теле, которое сейчас будет безжалостно растерзано этими тварями. Вернётся ли моя личность в бренную оболочку Евгения Веселова? Или всё же рано об этом думать? Я вижу, как Мариэль, опираясь спиной о стену, с трудом встаёт на ноги и достаёт из ножен свой похожий на лепесток меч. Взмах — и лезвие насквозь проходит через ближайшую «ящерицу», не причинив ей ни малейшего вреда. Бесплотная тварь, которая, судя по тому, что сейчас делает её сородич, очень даже натурально жрёт людей. Как такое может быть⁈ Да так, дружок, может, забыл, в каком мире находишься? Между тем Мариэль бросает бесполезный меч и начинает совершать руками какие-то пассы. Между её ладоней разгорается маленький шарик, который она пальцами вытягивает в нить, зажимает один конец в руке и получается что-то вроде тонкой плети длиной метра в полтора. Думает, ей помогут её магические штучки? Ой, что-то не уверен я в этом. Ан нет, зря я сомневался в способностях нашей Мари! Первый же удар светящегося хлыста располовинил одну из тварей, ошмётки которой, напоминающие прозрачное желе, разлетелись в стороны в радиусе пары метров. Что интересно, один из кусков «холодца», попав в костёр, на мгновение поднял сноп искр и исчез в пламени без следа. Ещё один взмах — и очередная «ящерица» развоплощается на моих глазах. Оставшиеся десяток с небольшим, сообразив своим желеобразным мозгом, что у кого-то хватает наглости и умения оказать им сопротивление, всё своё внимание сосредоточили на неожиданной опасности. Показалось мне, или и впрямь гул в голове стал потише? Да нет, судя по тому, что и остальные караванщики начали вставать кто на четвереньки, а кто и вовсе на ноги, и впрямь воздействие инфразвука значительно ослабло. Ну да, этим тварям сейчас не до нас, у них одна цель — эльфийка со своим огненным хлыстом. Кто-то попытался ткнуть одну из «ящериц» коротким мечом, но эффект был такой же, как и у Мариэль в первый раз — лезвие прошло насквозь, а твари всё нипочём, лишь ощерилась на бьющего своим тремя рядами зубов. Желая хоть как-то помочь боевой соратнице, я почти бегом преодолел оставшееся до костра расстояние и выхватил из костра головёшку. Скорее всего, тоже толку никакого не будет, но просто так смотреть и ничего не предпринимать было выше моих сил. Каково же было моё удивление, когда удар горящим полешком заставил ближайшее ко мне существо с шипением отпрыгнуть и злобно оскалиться, в то время как её спина в месте соприкосновения с моим орудиемначала хорошо так тлеть. — Хватайте головёшки, эти твари боятся огня! Мой крик было услышан, народ тут же начал выхватывать из костра горящие палки и размахивать ими, пытаясь если не задеть, то хотя бы отогнать жутких существ, отдалённо напоминавших мне Горлума из киносаги «Властелин колец». Грили и вовсе орудовал головёшками по-македонски, с двух рук. Может, это и впрямь были одичавшие хоббиты? Шут его знает, на этот счёт мне моя новая память никаких подсказок давать не собиралась. Мариэль тем временем вошла во вкус и с каждым ударом своего магического хлыста разносила на ошмётки по одному такому Горлуму. Когда особей осталось пять или шесть, они попросту рванули по стене вверх, туда, куда не проникал свет нашего костра. Народ отпраздновал победу громкими криками, потрясая превращёнными в оружие факелами. Даже толстый Шэлма что-то рычал… А, кажется, он орал что-то типа: «Где моя дочь⁈» Ёшкин кот, надеюсь, с ней всё порядке, а то бросил нимфетку в одиночестве, шут его знает, может, какая из этих тварей туда порскнула. Но нет, обернувшись, я с облегчением выдохнул. Медленно, неуверенно, запинаясь при каждом шаге, но Марго шла к нам, и Шэлма тут же кинулся ей навстречу. Я второй раз мысленно выдохнул, когда увидел, что на девушке надето её платье, а значит, лишних вопросов у папаши возникнуть не должно. Потому что когда началась вся эта заварушка, Марго была ещё полураздета. Надеюсь, если Шэлма начнёт интересоваться, где пропадала его дочурка, у той хватит ума сказать, что она отходила по нужде или, в крайнем случае, испугалась этих тварей и уползла в дальний угол пещеры. Тем временем хлыст в руках эльфийки погас, попросту развоплотившись. Она устало сползла на расстеленную на земле кошму, подтянула колени, обхватив их руками и опустила голову. Я присел рядом, осторожно тронув её за плечо. — Ты как себя чувствуешь? — Бывало и лучше, — тихо ответила Мариэль, не поднимая головы. — Это было сильное заклинание огня, во всяком случае для меня, я потратила почти все силы. Ты же знаешь, что лучшее лекарство для эльфов — хороший, крепкий сон. Так что часов двенадцать мне нужно будет поспать. — Боюсь, караванщики могут не согласиться столько ждать, иначе обоз может не успеть на ярмарку и к завтрашнему вечеру. Давай я попробую договориться, чтобы тебе наши местечко в телеге. Приютить героиню, спасшую всем жизнь, готовы были все, даже Шэйла, согласившийся разместить эльфийку во второй телеге. Впрочем, до утра ещё оставалось несколько часов, которые Мари могла провести в тепле возле костра. Она тут же свернулась калачиком, а я ещё и прикрыл её той самой попоной, на которой мы с Марго недавно кувыркались. Обозники тем временем обсуждали происшедшее, строили догадки относительно загадочных тварей, одновременно пытаясь оказать хоть какую-то помощь своему покусанному товарищу. Клок мяса из его икры был вырван изрядный, к тому же место укуса начало по краям чернеть, словно быстро прогрессирующая гангрена. Хм, похоже, судя по запаху гниющего мяса, так оно и было. Мне в Чечне как-то довелось видеть нечто подобное, когда с гор вертолётом доставили спецназовца с обмороженными ногами. Но он раненым провёл там почти неделю, практически сразу же отморозив ноги, а тут минуло всего несколько минут, и вот уже чернота подбирается к колену. И никто не знает, что делать. — Резать надо. Все оборачиваются ко мне, а один из обозников переспрашивает: — Резать? Как ты это видишь? — Очень просто, берёшь и отрубаешь ногу по колено, пока эта дрянь не добралась до паха. Потом уже и резать будет нечего. — Правильно говорит, — выкрикнул кто-то из собравшихся. Народ принялся спорить, и наконец тот самый, что меня переспрашивал, шагнул ко мне: — Мы согласны, резать надо, но никто из нас не готов это сделать. Все смотрят на меня, и я понимаю, что просто не имею права отказаться. Вот же зараза, и кто меня за язык тянул… А с другой стороны, я как-никак воин, боец, мне ли крови бояться и отрезанных конечностей! Мнится мне, что в биографии Хенны Везунчика этого добра были воз и маленькая тележка. — Я рубить буду. Опа, знакомый басок… Гном оттеснил меня плечом и деловито начал примериваться, готовясь, не теряя ни секунды, ампутировать половину ноги несчастному, который с расширенными от ужаса глазами смотрел на эти жуткие приготовления. — Эй, Грили, погоди! — Чего ещё? — недовольно бурчит тот, замерев с поднятым топором. — Надо ногу перетянуть, а то бедняга кровью изойдёт. — И то верно. Я беру у одного из обозников ремень и перетягиваю раненому ногу выше колена. Замечаю на поясе у одного из обозников солидную фляжку. В ней оказывается клюквенная настойка, заставляю раненого сделать несколько глотков, хоть какая-то анестезия. Затем сую ему в рот щепку, чтобы не откусил себе часом язык или зубы не раскрошил. Потом под ту же раненую ногу подкладываю полешек и прошу мужиков помочь удержать раненого в лежачем положении. Затем киваю гному, мол, приступай. — Хэк! — Ы-ы-ы-ы… Хэкнул Грили, когда отрубал ногу чуть ниже колена, а завыл, стискивая зубами щепку, бедняга, которого гном на всю жизнь оставил калекой. И ту же отключился, болевой шок, мать его. Ну да ладно, пусть полежит в отключке, а мы пока займёмся прижиганием. Выудив из костра полешек, тлеющий конец приложил к сочащейся кровью ране, раздалось шипение, запахло палёным мясом, и я с трудом сдержал рвотный позыв. Вот стыдобища была бы, не хватало ещё опозориться перед простыми обозниками. Народ тем временем продолжает строить догадки относительно желеобразных созданий с тремя рядами зубов, и все сходятся во мнении, что это проделки Ликандра, который со своего острова засылает на материк орды всякой нежити. Судя по всему, местный аналог толкиеновского Сарумана. Я же, закончив прижигание, кидаю палку обратно в костёр и отваливаю под бочок к Мариэль. Спать, невыносимо хочется спать… Всё зависящее от нас мы с Мари и Грили сделали, и теперь имеем полное право отключиться до наступления рассвета. ---------- Глава 4 Глава 4 Марш-бросок от перевала Семи Мертвецов до столицы занял около шести часов, и к полудню наш караван уже был у стен Лоррисдэйла. Ярмарочная площадь располагалась не в самом городе, а на равнине под крепостными стенами, занимая площадь с десяток футбольных полей. Она была поделена на так называемые улицы, и наш обоз сразу же двинулся на «Улицу кожевенников». За ремесленниками из Адрата был закреплён участок, где они в данный момент и ставили свои телеги с товаром. За время поездки Мари немного отоспалась на мягкой соломе, и сейчас выглядела вполне бодро, перебравшись снова на свою лошадь, которую ласково называла Белянкой. Ну а мужик с ампутированной ногой всё время дрых. Его, как только он очнулся, товарищи сразу же накачали клюквенной настойкой, бедняга с радостью поддался и теперь просыпался лишь для того, чтобы глотнуть очередную порцию крепкого пойла, которое, казалось, никогда не кончится. Я обозников предупредил, чтобы этим делом не злоупотребляли: эдак товарища можно и в алкоголика превратить, да и вреден для организма такой объём крепкого напитка за столь короткий период, сердце просто может не выдержать. В общем, в данный момент болезный посапывал в телеге, а его соратники пообещали больше не давать тому настойки, разве что некрепкого эля на опохмел. Главное, что рана уже начинала заживать, похоже, своими решительными действиями мы таки сумели остановить продвижение гангрены. Здесь же наша триада в моём лице получила окончательный расчёт. Учитывая происшествие на перевале, где мы, не умаляя наших достоинств, спасли обозников от неминуемой смерти (хотя 90 процентов успеха — заслуга Мари), Шэлма расщедрился на пять лишних монет, хотя в письменном контракте стояла цена в тридцать сребреников. Да-да, у меня эта сумма тоже вызвала не слишком приятные ассоциации, но куда деваться, если контракт подписывал ещё прежний обладатель тела, вряд ли слышавший историю Иуды. Как бы там ни было, теперь в моём кошеле позвякивали тридцать четыре серебряных монеты и горстка медяков. На обратный путь охрана караванщикам не требовалась, основную часть выручки они положат под проценты в Королевский банк. Здесь действовала советская схема — только один банк, государственный, в данном случае принадлежавший королевской семье. Хотя в других державах (спасибо всплеску памяти) случались и частные банки. Я на всякий случай предупредил Шэлму, что найти нас можно будет, как обычно, в трактире «Весёлый тролль», где мы и отобедаем-отужинаем, и переночуем. Там мы и будем жить, пока не найдём себе очередную работу. После чего незаметно подмигнул тоскливо взиравшей на меня Маргарет и двинулся к своим ребятам. Делёж мы устроили, покинув ярмарку, не хотелось светить деньгами при таком скоплении народа. Эльфийка и гном получили по пять монет, хотя я вообще не понимал, зачем Мариэль деньги, которые она опять почти все оставит на своём банковском счету… Ладно Грили, тот хоть прикрывается рассказами о свадьбе. Я даже ни разу не видел, чтобы она покупала себе одежду, хотя умудряется всегда выглядеть чистенькой и ухоженной. Три монеты — то есть законную десятую часть заработанного по договору — я отложил на взнос в казну Гильдии, который собирался сделать чуть попозже, когда мы минуем городские ворота и окажемся в городе. У пропускной, сколоченной из досок будки стоял рядовой охранник, а в самой будке, сняв из-за жары шлем (нечто среднее между рыцарским и шлемом солдата Вермахта), сидел и что-то писал на бумаге пером усач в доспехе. Капитан Жюстье, мелькнуло в памяти, простоватый, но исполнительный служака. Я спешился и, не обращая внимания на молодого рядового, подошёл к будке, постучав фалангой указательного пальца по доске. — Капитан Жюстье, у меня важная информация для начальника королевской стражи. Могу я её вам доверить? Тот тут же вскочил, выпятив грудь колесом, встопорщил усы и надул щёки: — Хенна Везунчик! Ха, давненько не виделись… А что за информация? Ну-ка, выкладывайте. Я потратил порядка пяти минут, чтобы вкратце пересказать события вчерашнего вечера, всё-таки это был мой долг — донести о творящихся в землях королевства непорядках. Капитан, выслушав меня с выпученными от удивления глазами, гаркнул, что информация всенепременно будет доложена начальнику королевской стражи, после чего мы распрощались и я въехал в город в авангарде своего небольшого отряда. — Хенна, гарпия тебя забери, ты ли это⁈ Я обернулся на голос и увидел коренастого, с окладистой бородой мужика верхом на крепкой, вороной масти лошади. Тот был при лёгком доспехе с притороченной к седлу секирой, улыбался щербатым ртом, а в глазах его прыгали весёлые бесенята. Сзади него на пегой и рыжей лошадках соответственно топтались двое парней помоложе, причём практически на одно лицо. — Эрлин, кусок драконьего навоза, ты ещё живой⁈ А что это за сосунки позади тебя? Ну да, память и тут сработала, автоматом подсказала, что это мой коллега, предводитель триады Хранителей Эрлин Весельчак, правда, во время предыдущей нашей встречи с ним была другая пара помощников. — Это Тедди и Редди, близнецы, толковые, кстати, ребята, уже клеймом Гильдии обзавелись, так что ты их понапрасну не обижай — могут и осерчать. А Том с Тилло год назад решили, что созрели для собственных триад, я их не держал, парни и впрямь засиделись в ведомых. У тебя же, я смотрю, ничего не меняется, всё те же Грили и Мариэль. Привет, ребята! Гном и эльфийка в ответ отсалютовали Эрлину, который, понизив голос, поинтересовался: — Слушай, поговаривают, что прошлой ночью на перевале Семи Мертвецов вы расправились с какими-то тварями, не врут? — Надо же, слухи вперёд нашего обоза в Лоррисдэйл долетели, — покачал я головой, с трудом сдерживая улыбку. — Да, было дело, я как раз доложил капитану на городских воротах, он обещал передать начальнику королевской стражи. Затем я снова принялся за краткий пересказ вчерашних событий в пещере, естественно, опуская момент траха с дочкой караванщика, и Эрлин, слушая меня, только качал головой. — Да-а, — протянул Весельчак, дёргая себя за бороду, — что-то в последнее время слишком много стало в Земноводье появляться всяких тварей. Точно с Лайонесса лезут, несколько небольших королевств на северном побережье Земноводья уже орда Валаофа захватила, и пролив им не помеха. Я слышал, Ликандр их вообще переправляет со своего острова на материк с помощью магии. — А что, король Номбириона так и собирается терпеть у себя под боком армию нежити? Мог бы давно двинуть к Нижним землям свои силы. — Ты же знаешь, Эдвард совсем старик, его больше волнует передача власти, чтобы, когда его не станет, сыновья не устроили из-за трона резню. Боюсь, пока они там выясняют, кто более достоин короны, Валаоф со своим отребьем захватит половину материка. По-хорошему, королям Номбириона и Хэлендорна не мешало бы объединиться, и дать отпор нежити, но после Великой войны, в которой их прадеды сражались друг против друга, они до сих пор не в лучших отношениях. — Плохой мир лучше хорошей войны, — пробормотал я. — Это точно, но иногда мне кажется, что лучше бы они подрались как следует да и нормально замирились, распив чарку доброго вина. А то дуются друг на друга, как дети малые… Кстати, будь осторожнее, говорят, Горбатый Догги хочет с тобой поквитаться, сам знаешь за что. Я сделал было удивлённое лицо, но в следующее мгновение в моём сознании всплыла довольно откровенная сцена, где я прыгаю верхом на грудастой и жопастой бабёнке, но в самый ответственный момент в запертую дверь кто-то начинает ломиться, и голосом, больше похожим на звериный рык, обещает намотать мои кишки на древко своего топора. А дальше я шустро натягиваю штаны, сапоги и куртку, затягиваю пояс, накидываю перевязь с мечом, чмокаю оставшуюся неудовлетворённой бабёнку в губы, распахиваю створки окна и выбираюсь на маленький балкончик. Чёрт, внизу один из отморозков Догги, увидев меня, орёт дурным голосом, что я здесь. Как бы случайно задеваю ногой цветочный горшок, и горлопан едва успевает отскочить в сторону, прежде чем горшок соприкасается с булыжной мостовой и с хлопком разлетается на мелкие глиняные черепки. Тем временем я хватаюсь руками за карниз, подтягиваюсь наверх и распластываюсь на крыше. Ну а дальше начинается что-то из игры «Assassin’s Creed», благо что улочки в этом районе Лоррисдейла узкие и у меня ловко получается перепрыгивать с одной крыши на другую. В итоге получается добраться до небольшого базарчика и затеряться в переулках Старого города. — Спасибо за предупреждение, Эрлин, надеюсь, наши с Догги дорожки не пересекутся. Дальше мы разделяемся. Мари и Грили отправляются в трактир «Весёлый тролль», а я двигаюсь к конторе Хранителей, расположенной в тихом районе города, в народе называемом «Переулок мудрой Марты». Почему он так называется? Ну-ка, воспоминания Хенны, подсказывайте… Ага, ясно. В общем, по преданию, лет триста, а то и больше назад в одном из домов переулка жила вдовушка по имени Марта. Обычная, ничем не примечательная тётка бальзаковского, как сказали бы в моём мире, возраста, схоронившая не только мужа, но и сына с дочерью, которые умерли ещё во младенчестве. Однажды в её дом забрались грабители и потребовали выдать им самое ценное, что было в доме. На что вдовушка ответила: «Самое ценное в этом доме — моя память. Если она вам нужна — забирайте». Грабители поверили ей и забрали её память. А на следующий день пришли снова и вернули память со словами, что воспоминания женщины о муже и детях заставляют их сердца сжиматься от боли и грусти, и что за минувший день они выплакали годовой запас слёз. В общем, так им жалко стало несчастную вдовушку, что они вместе с памятью впридачу отдают даже серебряную монету — всё, что у них есть. Бред бредовый, на мой взгляд, сказка, да ещё и с глупым сюжетом, Ханс Кристиан Андерсен нервно курит в сторонке. Но в народе она ходила уже не одно столетие, и многие реально считали, что так оно на самом деле когда-то и было. От главных — Южных городских ворот — к королевскому замку ведёт прямая, как стрела, улица, которая скромно называется улицей Лукерия I. То есть в честь основателя королевской династии Лукериев. От названия попахивало то ли родным славянским, то ли греческим, учитывая, сколько имён русские заимствовали у греков. Центральная, мощёная коричневатым булыжником улица шириной с московский Арбат, можно сказать, по две полосы движения справа и слева, хотя народ и телеги с редкими экипажами местной аристократии двигаются довольно хаотично. Дома двух и трёхэтажные, каменные, с застеклёнными окнами, чистенькие и аккуратные, что немудрено — улица-то центральная. И что интересно, на каждом висит номер римскими цифрами. Словно попал в конкретное средневековье, правда, разбавленное мифологическими расами. Я уж не говорю о незнакомых созвездиях и двух лунах, что должно было лишний раз подтвердить — это не Земля, хотя каким-то сказочным (вот именно — сказочным) образом тут хватало вполне земных моментов. Улица была настолько прямой, что далеко впереди на холме я видел и сам королевский замок, окруженный ещё одной крепостной стеной, правда, пониже городской. Две высоченные башки высотой каждая метров пятьдесят, между которыми башенки пониже и пожиже. От замка во все стороны подобно солнечным лучам расходятся улицы. Про главную я уже упоминал, остальные выглядят не так солидно, а в старом городе, где когда-то стоял ныне практически разрушенный замок Лукерия I, и вовсе можно наткнуться на настоящие трущобы. В конторе Гильдии сидел знакомый Хранитель, память подсказала, то ли Тармо, то ли Тарно… Пожилой, худой, в рясе с капюшоном, больше похожий на монаха-францисканца, чем на Хранителя. Впрочем, Гильдии нужны были и такие канцелярские крысы, которые могли не только вести финансовую отчётность, но и быть надёжными информаторами. — Что, Хенна, с обозом пришёл? Давай, показывай контракт. Я развернул сложенный вчетверо бланк и вместе тремя серебряными монетами выложил на стол. Контракт тут же был проштампован печатью-перстнем и отправлен в ящик стола, а вот деньги — в стоявший у дальней стены сейф, где вокруг замочной скважины были выбиты какие-то руны. Закрывался железный ящик на ключ, но вдобавок Хранитель, открывая и закрывая сейф, бормотал себе под нос какое-то заклинание, отчего руны меняли свой цвет на оранжевый, словно угольки в гаснувшем костре. Да, точно, вспомнил: прежде чем принять эту должность, претендент получал в Гильдии начальное магическое образование, которое преподавал бежавший с Лайонесса маг Глендафф… И почему не Гэндальф? Или это моё подсознание так шутит, и на самом деле маг зовут как-то по-другому? В общем, не умея орудовать мечом и топором, эти конторские в своё распоряжение получали некий запас магии, благодаря чему могли как-то за себя постоять и по ходу дела проворачивать штучки типа с опечатыванием сейчас магическими рунами. — Слышал, минувшая ночь для тебя и твоих партнёров выдалась неспокойной? — с утвердительной интонацией поинтересовался Тармо-Тарно. Я уже ничему не удивлялся, и в очередной раз пересказал подробности битвы с пещерными тварями. Хранитель кивал, слушая меня, после чего пообещал отправить сообщение в штаб-квартиру. Перед тем, как расстаться, интересуюсь, нет ли свободных заказов. — С заказами в последнее время не очень, — скребёт затылок «офисный планктон». — Хотя есть у меня тут кое-что, я предлагал Снуфу и Лаггарду, но возможность заработать десять золотых их не вдохновила. — Десять золотых? У меня на мгновение перехватило дыхание. Да на такие деньги всей триаде можно целый год жить припеваючи! — И в чём подвох? — спросил я, немного оправившись от удивления. — Нужно сопроводить одного местного алхимика до Озёрного замка и доставить обратно. Память Хенны сразу же выдала весьма живописные сведения относительно замка. Озёрный замок располагался на небольшом островке аккурат посередине озера Найрин, того самого, что мы миновали краем с обозом из Адрата. Лет двести назад в том замке жил барон, который на старости лет, чувствуя приближение смерти, занялся поисками способного даровать человеку бессмертие артефакта. Насчёт превращения металлов в золото история умалчивает, а вот чудодейственный эликсир вечной жизни стал для барона идеей фикс. В общем, что-то вроде философского камня, если проводить аналогии с алхимиками средневековья. Барон после смерти жены и гибели на войне единственного сына слыл отшельником, единственным человеком на всём островке кроме него был его такой же старый слуга, а провизию раз в неделю доставляли лодочник и его сын четырнадцати лет. Однажды они приплыли к острову и никого в замке не нашли. Обыскали весь остров — тот же результат. По возвращении лодочник доложил об этой странности местному коннетаблю. Тот на лодке с тремя стражниками лично сплавал к острову, и слова лодочника подтвердились. Никого! По долгу службы коннетабль всё же устроил лодочнику и его сыну допрос, подозревая, что они могли расправиться с двумя стариками, один из которых был точно малость не в себе, но те даже под пытками ни в чём не признались. А за замком и островом с тех пор закрепилась плохая репутация. Граф Лоренцо Высокий, на чьей территории находились озеро и прилегающие земли, пожаловал остров своему сыну, но тот оттуда сбежал на следующий же день, заявив, что ноги его больше там не будет. При этом ни он сам, ни его люди так и не смогли толком объяснить, что же их так напугало. С тех пор граф запретил кому бы то ни было под угрозой быть выпоротым и оштрафованным на крупную сумму появляться вблизи острова. Тех же правил придерживались наследовавший графу сын (явно что-то знавший), а потом и его сын, и так далее, вплоть до нынешнего правителя тех земель, Терезия II Бесстрашного. Своё прозвище он вроде бы получил за то, что по молодости отличился в нескольких кампаниях под флагом своего короля, а в одной из битв буквально спас тому жизнь. Впрочем, зная, как легенды могут преувеличивать реальные события, все эти слухи смело можно было делить на два. Как бы там ни было, после всех этих страхов и без того желающих тащиться на остров было мало, а когда в силу вступил запрет — тут уж как отрезало. Неудивительно, что Снуф и Лаггард предпочли от этого заказа отказаться. — И что же он там забыл, этот алхимик? Я задал вопрос, в общем-то, предполагая ответ, но Тармо-Тарно предпочёл сойти со скользкой темы. — Это мне неизвестно, он появился в моей конторе три недели назад и сделал заказ, оплатив комиссионные. Ещё неделя — и заказ будет аннулирован, так что если Возможно, он уже нашёл кого-то со стороны или отправился туда в одиночку — это мне неведомо. Но если ты заинтересовался, то вот адрес этого алхимика, наведайся, может, тебе повезёт. Я взял бумажку, на которой чернилами было аккуратно выведено: Цветочная улица, XIV, Худой Франциск. А какой дом искал на улице с таким же названием профессор Плейшнер? Вот убей, не помню, память Евгения Веселова не как у Вассермана, но то, что название сошлось, позабавило. — Может, и рискну, — пробормотал я, пряча бумажку в кошель. Пожелав Тармо-Тарно удачного дня, я, наконец, отправился в трактир, так как хотелось уже всё же помыться, нормально поесть и выспаться на мягкой постели, а не на куче колючей соломы. Решив сократить путь, направился через Старый город, где когда-то прятался от головорезов Горбатого Догги. Нет, ну вот помяни чёрта… Четверо стояли передо мной, перегородив мощёную камнем улочку, а когда я дёрнул жеребца за повод, поворачивая назад, оказалось, что ещё одна четвёрка перекрыла путь к отступлению. Улочка, и до того малолюдная, в момент совершенно обезлюдела, ни одной живой души, кроме меня и восьмерых оппонентов. «Они стояли молча в ряд, их было восемь…» Мда, ситуация, почти как в песне Высоцкого. Ладно, придётся пробиваться нахрапом, как-никак я верхом, а эти пешие, направлю лошадь на задних, сомну… Не успел подумать, как невесть откуда взявшиеся двое головорезов схватили жеребца под уздцы, тот заплясал на месте, вставая на дыбы, я не удержался и сполз с седла. Хорошо ещё, что плашкой не рухнул на мостовую, а приземлился на ноги. Однако… У Высоцкого хотя бы двое против восьми, а тут один против уже не восьми, а десяти. Да ещё и спешенный, а это, как ни крути, практически приговор, всё ж таки против меня опытные бойцы, поднаторевшие в уличных разборках. С другой стороны, я тоже не лыком шит, так что моя жизнь им будет дорого стоить. — Что, Везунчик, думал, никогда не пересечёмся? Ошибался ты, ой как сильно ошибался. Как только я узнал, что ты в городе, за тобой сразу началась слежка. Так ты и сам облегчил нам задачу, заехав сюда. Что ж, на то воля провидения. Говорил невысокий тип лет сорока, с горбом и длинными, как у обезьяны, руками, в которых чувствовалась недюжинная сила. Вон как поигрывает топором с длинным топорищем, в котором весу навскидку килограммов пять, не меньше. Образ дополняла объёмная плешь, обрамлённая редкими, сальными волосами, длиной почти до плеч. — Слушай, Догги, ты же знаешь, что Гильдия не оставит это просто так. Давай не будем усложнять, разойдёмся по-хорошему. А за то, что когда-то порезвился с Гретой — могу попросить прощения и в качестве компенсации подарить серебряную монету. — Нет, ну каков наглец! Я даже тебя немного зауважал, — хмыкнул Догги. — Но свой серебряный ты можешь засунуть себя в то место, которым думал, когда решил завалить Грету. Он шагнул вперёд и ударил топором без замаха, снизу вверх наискосок. Евгений Веселов сейчас бы уже оседал на мостовую с разрубленной грудной клеткой, а Хенна Везунчик, полжизни проведший в Хранителях и не раз вступавший в смертельные схватки, лишь чуть уклонился назад, и в следующее мгновение в правой руке блеснул клинок Шелеста, а в левой — лезвие ножа. Главное — не дать им накинуться всем скопом, иначе просто сомнут, поэтому, отбивая сыпавшиеся на меня удары, я пятился назад, пока не упёрся спиной в стену дома. Молясь про себя всем богам — от языческих до Христа — парирую и наношу удары, лезвие меча выписывает «восьмёрки», в лучах солнца превратившись в сверкающий круг. Хрясь — и один головорез уже без кисти руки, с воем зажимает обрубок, из которого хлещет кровь, а потом падает на карачки, пытаясь в этой толкотне отыскать потерянную часть тела. Хрясь — и вот уже другой, не успев отпрыгнуть на безопасное расстояние, хромает, держась за порез на бедре. Догги пока вперёд не лезет, даёт поработать своим ребятам. А это кто у нас такой мелкий, настырный и шустрый, как сто китайцев? Лупит и лупит, причём с двух рук, хорошо ещё, мечи не очень длинные, хотя, будь подлиннее, мог бы и своих задеть. Ух, зараза, всё-таки задел предплечье, чувствую, как по руке стекает тёплая струйка. Надеюсь, что всё же артерия не задета, не истеку кровью, прежде чем выберусь из этой заварушки. Если вообще выберусь… Нет, с этим говнюком нужно определённо что-то делать! Парировав очередной выпад, делаю быстрый шаг вперёд, обозначая удар в голову, а долей секунды позже перевожу меч в горизонтальную плоскость и бью на уровне чуть выше пояса. Острие Шелеста вскрывает не только кожаную, почти как у меня, куртку, но и то, что находится под ней. А именно кожу, жир (если он там вообще есть) и мышцы. Как остановившийся противник с удивлением разглядывает собственные, вываливающиеся из раны кишки, мне уже неинтересно, тут хватает желающих и мне самому выпустить требуху. И прежде всего это Горбатый Догги, которому, видимо, надоело стоять в очереди. — А-а-а! — раздаётся над улицей его звериный рык. А в следующий миг лезвие топора вонзается аккурат в замазанную глиной щель между камней, из которых сложена стена дома, и там же застревает. Не уклонись я — торчать топору в моей голове. Догги с пыхтением пытается вытащить лезвие из стены, пользуясь этим, я бью по рукам, но этот горбатый демон каким-то образом успевает их убрать. Эх… Ладно, но хотя бы он безоружен, не будет же прыгать на меня теперь с ножичком, хотя и ножичек на его поясе больше смахивает на мачете. Против меня четверо оружных… Нет, всё-таки пятеро, так как Горбатый Догги предпочёл спасению своего топора подобрать топор искалеченного подельника. А кровь всё течёт и течёт. Мои оппоненты тяжело дышат, но и я чувствую, что силы начинают меня покидать. Ещё минуты три-четыре, и я просто не могу поднять меч. Помню, что и левой могу рубиться, Грег меня неплохо в своё время натаскал, что ж, в крайнем случае буду прикинусь левшой. — А ну прекратить! Ну надо же, городская стража… Как же вы, ребята, вовремя! У меня буквально камень с души свалился, разве что слёзы умиления на глазах не выступили. Оставшиеся в живых негодяи тут же бросились врассыпную, кроме тех, кто не мог самостоятельно передвигаться, а таковых набралось четверо. Было у меня желание швырнуть нож в спину Догги, я бы постарался угодить точно в горб, но в последний момент сдержался: была команда прекратить побоище, если продолжу — могу запросто огрести от стражников. Отряд из четырёх всадников возглавлял статный кавалер с гербом короля на груди и нашивкой коннетабля на плече. Ловко спешившись, он бросил поводья подчинённому, а сам окинул взором место битвы. Наконец перевёл взгляд на меня. — Хранитель? Я молча кивнул. — Рана серьёзная? — Да так, царапина, мои друзья меня залатают. А вот из этих, — я мотнул подбородком в сторону стонавших калек, — ещё кого-то, наверное, можно спасти. — С этим разберёмся, ну а вы зачем здесь? Нормальный горожанин сюда и носа не сунет. Знаете же, наверное, что здесь клоака, обитель всякого отребья. — Решил сократить дорогу от конторы хранителей до «Весёлого тролля», кто же знал, что так обернётся. Не рассказывать же ему об изначальной причине недоброжелательного отношения ко мне со стороны ребят Догги. Нет, понятно, что трах — дело житейское, а что естественно, то, как говорится, не без оргазма, но лучше коннетабля не посвящать в эти интимные подробности. Правда, может их выяснить и у раненых, если те доживут до допроса, но это будет позже, а пока мне нужно добраться до «Весёлого тролля». Правда, предварительно попросив одного из стражников перетянуть предплечье скрученным из куска материи жгутом. Кровотечение вроде бы немного успокоилось, но лучше, чтобы оно вообще меня не беспокоило. К счастью, дальнейший путь протекал без происшествий. Сползая с коня во дворе трактира, я передал поводья местному холопу — вихрастому пареньку лет двенадцати — и толкнул дверь «Весёлого тролля». Давненько я тут не был, однако ровным счётом ничего не изменилось. Разве что Гертруда прибавила в стати, сиськи и задница явно поправились, что, впрочем, ничуть не мешало ей виртуозно сновать по залу с кувшинами в руках. Увидев меня, замерла как вкопанная, только грудь колыхнулась вперёд-назад, а на добродушном лице расползлась широкая улыбка, демонстрируя крепкие зубы. — О, Хенна Везунчик! А я всё думаю, когда ты появишься… Твои-то вон уже засиделись за столом, тебя дожидаючись. Я посмотрел в дальний угол зала, куда она кивнула головой, и увидел за тяжёлым дубовым столом Мариэль и Грили, которые махали мне руками. — Привет, Гертруда! Всё хорошеешь, красотка! — Ой, ну скажешь тоже, — изобразила она смущение, при этом масляно блеснув глазами. — Ты к своим? Что тебе принести? — Кувшин красного вина и большую тарелку мяса! Ну и сыра кусок. Красное вино и мясо — самое то при большой потере крови, сыр тоже полезен, к тому же все вышеперечисленные продукты я любил и в прежней жизни. Естественно, перевязанное предплечье и окровавленный рукав не ускользнули от моих соратников, но я сказал, что кровь остановлена, а лечением займёмся чуть позже, очень уж есть хочется. Драка в Старом городе и адреналиновый отходняк пробудили во мне зверский аппетит, который я намеревался немедленно утолить. Пока рвал зубами жареную свинину, запивая красным вином, делился с гномом и эльфийкой подробностями своего приключения. Грили изъявил желание немедленно туда отправиться и выловить оставшихся негодяев, но я отговорил его от этого необдуманного решения. Догги и его головорезы, в отличие от нас, знают трущобы как свои пять пальцев, и ещё не факт, что мы сами не окажемся в ловушке. Тем более что мне нужно какое-то время отлежаться. — Учти, больше мы тебя одного никуда не отпустим, — безапелляционно заявил гном. К лечению эльфийка приступила лишь после того, как я набил брюхо и посетил купальню в подвале трактира. Купальня была рассчитана максимум на пятерых, но по местным меркам роскошная. Имелись здесь и ванна с горячей водой, и полка из шлифованного камня для возлежания, пока тебя трут мочалом, и выложенный розовым мрамором небольшой бассейн с подголовником, где я с наслаждением возлежал после банных процедур. За всё это время я умудрился так и не намочить стягивающую предплечье повязку, иначе рана могла снова начать кровоточить. Ну а затем до меня наконец добралась Мариэль и принялась за врачевание. Уложила на двуспальную кровать в комнате, замазала порез какой-то вонючей мазью, сверху пришлёпнула листком какого-то растения (причём листок был свежий, выуженным из её котомки, где она только успела его сорвать), наложила повязку из чистого лоскута ткани, после чего мне было велено закрыть глаза и слушать, как она поёт. Я уже знал о свойствах её магического лечения, но память подсказала, что эту колыбельную она мне поёт не впервые, и каждый раз, как следует отоспавшись, я обнаруживал, что раны чудесным образом затянулись, оставив после себя разве что небольшой шрам. Почему Мари не помогла караванщику, когда его укусила пещерная тварь? Во-первых, эльфийка после выброса магической энергии на ногах не держалась, а во-вторых, там была слишком серьёзная рана, к тому же не простая, слишком быстро распространялась гангрена. Похоже, действовала какая-то тёмная магия, и ампутация в тот момент была единственным выходом. А с обычным порезами Мариэль справлялась на раз-два. Так что по этому поводу я не волновался. Мари с её способностями — да в наш бы мир! Могла бы озолотиться, а вдобавок тут же вокруг неё образовалась бы секта типа «Церковь преподобной Мариэль». А что, звучит! Пела эльфийка на своём языке какую-то негромкую песню, наполненную светлой грусти. Если язык окружающих я понимал, хотя и чувствовал подсознательно, что в Земноводье общаются явно не на русском, то язык эльфов для меня оставался загадкой. Тем не менее, не понимая слов, я почему-то явственно представлял то, о чём пела Мариэль. Я видел залитые солнцем луга, над которым порхают бабочки, молодой эльф играет на свирели, а рядом танцует прекрасная эльфийка, чем-то напоминающая нашу Мари… Видел ночное небо с незнакомыми созвездиями, парад планет из другой, неземной вселенной, пролетая мимо, словно комета… Видел прекрасный город в скале с белыми стенами, и откуда-то знал, что это Итанэл — древняя, ныне исчезнувшая во мраке тысячелетий столица эльфов… А потом я проснулся и, глядя, как за окном занимается рассвет, понял, что проспал чуть ли не сутки, часов шестнадцать точно. Хм, а это кто похрапывает рядом? Нормально… Я-то по наивности надеялся, что большая кровать для меня одного, оказалось, Грили примостился с другой стороны. Кстати, грязный и потный гном почему-то пах не так отвратительно, как человек, может быть, поэтому я его ещё не окунул с головой в бочку с водой. Стараясь не шуметь, принял сидячее положение, аккуратно размотал повязку и снял лист. Надо же, от вчерашней раны осталась лишь белеющая полоска шрама, как-будто меня порезали не вчера днём, а как минимум год назад. Ну так это же Мариэль! Интересно, куда она упорхнула? Опять небось на дереве спит? А я вот не отказался бы сейчас от плотного завтрака, так как чувствовал себя головным как собака. Или даже волк, если брать следующую ступень голода. Чистая и сухая (когда только спели) одежда висела на спинке стула. Здесь же на поясе и кошель, в который я на всякий случай заглянул. Вроде все деньги на месте. Так же тихо оделся, разве что меч решил пока не брать, оставив его лежать на стуле, подошёл к двери, вынул из петли крюк запор и, стараясь не скрипнуть дверью, вышел в коридор и спустился вниз. Гертруда с дочкой-помощницей уже хлопотала на кухне, и на мою просьбу соорудить что-нибудь поесть она тут же настрогала на большую сковороду солидный кусок бекон, залила его десятком яиц, поставила на огонь посолила и накидал сверху какой-то зелени. Пока завтрак готовился, я попросил полить воды из черпака и по-быстрому умылся. Вскоре перед мной на столе аппетитно шкворчала яичница, посыпанная нашинкованным зелёным луком и сыром. Дополняли этот натюрморт половина каравая белого хлеба и кувшинчик лёгкого вина нежно-красного оттенка. Ещё минут через пять последним куском хлеба я вычистил сковороду чуть ли не до блеска, закинул в рот и запил остатками слабоалкогольного напитка. Даже негромко рыгнул от полноты чувств, оставляя на столе несколько медяков. — Мариэль не видела случайно? — спросил я, прежде чем пойти наверх. — Она ночевала в соседней с твоей комнате, — почему-то с двусмысленной улыбкой сообщила Гертруда. Учитывая, что моя комната была дальней и угловой, соседней могла быть лишь та, что слева. Без задней мысли я толкнул дверь и увидел на постели двух мирно спящих девушек — ослепительную блондинку с острыми ушками и симпатичную брюнетку. Звук открываемой двери заставил обеих отрыть глаза, чёрненькая испуганно натянула на себя оделяло, а светленькая недовольно пробурчала: — Стучаться надо. — Закрываться надо, — парировал я. — Это… за оказанную медицинскую помощь спасибо, зажило всё как на собаке. Но ты давай, особо не разлёживайся, нам скоро ехать. — Куда опять? — Контракт светит хороший. Закрыв дверь, я перевёл дух. Вот, значит, в чём была необычность сексуальных пристрастий моей напарницы. Ладно, я человек толерантный, особенно в отношении женщин, это если бы Грили ночью попытался ко мне прижаться — вот тогда бы он хорошо огрёб. Кстати, его тоже пора будить, а то что это я один, как дурак, не сплю, бегаю по этажам трактира… Эдак чего доброго привыкнут ещё к хорошему, отучать потом замучаешься. А у нас хороший заработок перед носом маячит… А вот интересно, а я на что коплю? Вернее, Хенна Везунчик? Зажмурившись, вызываю воспоминания. Так, часть денег отправляю приёмным родителям, благо что оба ещё живы, причём перевод осуществляется через банкиров, есть, оказывается, в Земноводье и такая вполне земная профессия. И в каждой столице банкиры знают меня в лицо, так что напрягаться, вспоминая адрес родителей не придётся, нужно будет только внести сумму и поставить роспись. А роспись у меня какая? И здесь выручила память, но на будущее я решил потренироваться при первой возможности. Ну а вторая часть заработанного честным и непосильным трудом откладывается на… Да ладно! Вот блин, тоже мне Магеллан с Колумбом нашёлся! Хенна, оказывается, хочет накопить на свой корабль, собрать команду и отплыть от материка в поисках Эмпирея, земли Велиаров. Он считает, что Верхний мир — это не заоблачный рай в моём понимании, а конкретный остров, куда мигрировали старые боги, и где в праздности и лени они проводят уже которое тысячелетие. И зачем Хенне эти Велиары? А затем, что хочет он у них о чём-то спросить. Вот только о чём — выяснить не получается, в памяти словно стоит блок, пробиться через который я пока не могу. Ладно, все эти мечты о Велиарах — дело далёкого и, вполне вероятно, несбыточного будущего. Не факт, что ещё живыми вернёмся из похода к Озёрному замку. Насчёт того, что Мариэль с Грили могут заупрямиться, я не волновался, в триаде подчинение старшему доведено до автоматизма. Даже если старший прыгает в жерло вулкана. ---------- Глава 5 Глава 5 Яичница вроде бы утолила мой голод, но, когда мои соратники уселись завтракать, я не выдержал и присоединился к трапезе. Отсутствие картошки и помидоров лишний раз наталкивало на мысль, что я в каком-то параллельном средневековье, однако и имеющихся продуктов вполне хватало для того, чтобы утолить как чувство голода, так и свои вкусовые потребности. Тем более качество того же сыра или кровяной колбасы было на высоте. Да что говорить, никаких тебе красителей с усилителями вкуса, всё натуральное, высшего качества. Так, за едой, и поведал своим спутникам о грядущем предприятии. — Озёрный замок? — с набитым ртом переспросил Грили. — Выходит, туда придётся добираться водным путём? — Друг, я знаю, что с водой ты не на короткой ноге, но мы тебе не позволим пойти на дно, верно, Мари? — Угу, — равнодушно кивнула та, отправляя в рот кусочек сыра. В целом идея заработать хорошие деньги нашла отклик у моих товарищей, даже невзирая на то, что дело попахивало керосином. Как-никак, если заказчик не закрыл контракт в одностороннем порядке (умер, отказался от своей затеи, нашёл других попутчиков), то нам предстояло тайком от властей попасть на остров, помочь алхимику провернуть там свои делишки и так же незаметно покинуть Озёрный замок. Наша триада придерживалась принципа: кто не рискует — тот не пьёт шампанского. Вот и лишний случай показать свою удаль. Прежде чем наведаться к Худому Франциску, мы решили заехать в королевский банк. Солидное здание в три этажа на задах королевского замка с реявшим на крыше жёлто-зелёным штандартом правящей фамилии и полукруглой вывеской над входом для тех, кто ещё не в курсе, что это за учреждение. На входе двое охранников просят меня сдать меч, гнома — топор, а эльфийку — лук и короткий меч. Вход в здание вооружённым посетителям (ножи почему-то оружием не считаются) категорически запрещён. Как по мнению Хенны, с которым я был полностью согласен — лишняя предосторожность. В этом, главном банке страны, с утра и до вечера дежурил боевой маг, не так чтобы крутой, но его возможностей хватило бы, чтобы разоружить с десяток врагов. Готовили этот «спецназ» в Гильдии магов, организованной около 300 лет назад беженцами из Лайонесса на территории небольшого горного королевства Кандурейя, правительство которого старалось придерживаться нейтралитета в окружении более солидных и зачастую воинственных соседей. Короче говоря, своеобразная Швейцария. Как уже упоминалось, маги в Земноводье были редкостью, но не такой, чтобы объявлять их вымершими мамонтами. В истории континента они всегда вели себя тихо, и только в последнее время захвативший власть на Лайонессе тиран Ликандр стал засылать нежить на материк. И кстати, почему бы Гильдии магов не выставить заслон на пути армии Валаофа? Неужто сотня хорошо обученных магов не справится пусть даже с несколькими тысячами мертвяков? Или у Гильдии даже сотни не наберётся. Зал был самым большим помещением, что я видел с момента, как угодил в Земноводье. Все пять окон были открыты, у двух стояли клиенты, а мы шагнули к свободным — каждый к своему окну. — Добрый день, хотели положить деньги на счёт, снять или взять ссуду? — Часть положить и часть перевести. — Назовите ваше имя. — Хенна Везунчик. — Хенна Везунчик, Хенна Везунчик… Ага, вижу, вы в списке наших постоянных клиентов. Какова будет сумма вклада? К заполненному бланку нужно было всего лишь приложить подушечку большого пальца правой руки — отпечаток на секунду засветился и погас, вот и вся роспись. А то я уже невесть чего себе навыдумывал. Значит, мой автограф понадобится в другом месте. Три гульдена я положил на свой счёт, а два перевёл для своих приёмных родителей — пусть даже их Женька Веселов никогда и в глаза не видел. Эльфийка и гном тем временем тоже пополнили свои счета. Теперь, облегчив душу и кошелёк, мы могли двигаться дальше. — Десять золотых, — бормотал Грили себе под нос. — Три из них мои… Я ведь правильно прикидываю, Хенна? Вот, три мне, и тогда у меня в сумме на счету будет… Хе, этак я смогу жениться на моей Гудрун и завести нормальную семью. — Не торопился бы ты делить шкуру неубитого медведя, — одёрнул я соратника. — Ещё неизвестно, выгорит ли наша затея. Цветочную улицу мы бы вряд ли нашли, если бы не подсказка хозяина гончарной лавки. Коротким аппендиксом она приткнулась на самой окраине города, а на самом её конце притулился обветшалый дом алхимика с задёрнутыми на окнах занавесками, из трубы которого курился лёгкий дымок. Моих ноздрей коснулся запах серы, и я непроизвольно поморщился. Мы спешились, накинув поводья на один из более-менее крепких столбиков в покосившейся ограде, я толкнул калитку, мы миновали небольшой, запущенный палисадник, где росло всё, что угодно, кроме нормальных цветов, и остановились у входной двери. Никаких шнурков, намекающих на колокольчик, ниоткуда не свешивалось, зато имелось притороченное к дверной ручке тяжёлое бронзовое кольцо, которым я и ударил в дверь пару раз. Минула минута, другая, я собрался снова попытать счастья, опять взявшись за кольцо, но в этот момент с той стороны послышался чей-то скрипучий голос: — Кого это ещё принесло? Мы с Грили и Мариэль переглянулись, я покачал головой и ответил: — Добрый день! Здесь ли проживает известный алхимик Худой Франциск? — Допустим, — после некоторой паузы и уже не так агрессивно ответили с той стороны. — А что вам от него надо? — Мы из Гильдии Хранителей. На несколько секунд с той стороны повисла тишина, и я уж подумал, что нам тут не рады, но в этот момент дверь наконец с жутким, раздирающим душу скрипом отворилась, после чего в нос дохнуло смесью каких-то нечеловеческих запахов, а нашим глазам предстало существо, похожее на одетого в плащ с капюшоном колобка. Открывший нам дверь был настоящим карликом, но таким упитанным, что его тело приняло почти шарообразное состояние. Лицо его походило на ещё один шарик, который был словно просто насажен на туловище, как у снеговика, глазки утопали в складках жира, единственной выделявшейся на лице деталью был крючковатый нос. — Быстро проходите, ни к чему, чтобы вас видели соседи. Колобок посторонился, пропуская нас внутрь, и тут же захлопнул дверь. Миновав короткий коридор, мы оказались в комнате. Слева у занавешенного окна стояла продавленная кровать — даже из-за свешивавшейся давно нестиранной простыни было видно, как прогнулись доски — а середину помещения занимал большой стол, представлявший собой небольшую алхимическую лабораторию. Перегонный куб, ступки с пестиками, реторты, колбы, кальцинатор… Все эти названия сами по себе возникли в моей голове, как-будто Хенне когда-то доводилась с этими приборами иметь дело. Как и название алхимической печи атанор, использовавшейся для варки философского яйца. Печь в виде маленькой башни с конусообразным куполом занимала часть дальней от нас стены, и в данный момент сквозь маленькие оконца было видно, что внутри горит слабый огонь. Вот и причина дыма из трубы. — Так можем мы видеть господина Франциска? — спросил я, будучи полностью уверенным, что эта сфера на двух коротких ножках ученик или вообще слуга хозяина дома. — Я Франциск. В немом изумлении мы уставились на карлика, и через пару секунд гном пробормотал себе под нос: — Хм… Никогда бы не подумал, что Худой Франциск может выглядеть словно гном, объевшийся стряпни тётушки Фролли. Я как мог незаметно ткнул Грили локтем, но хозяин дома, казалось, на слова Хранителя ничуть не обиделся. — Не вы первые, кто удивляется несоответствию моего прозвища и внешнего вида, — махнул он рукой. — Как-нибудь я расскажу вас эту историю, а пока давайте выясним: вы — те самые Хранители, что готовы сопровождать меня к Озёрному замку? Я всё верно понял? — Совершенно верно, — подтвердил я по праву старшего. — Вчера я был в конторе Гильдии и ознакомился с заказом. Если вы ещё не передумали, то вот бланк, на котором мы с вами засвидетельствуем наш договор. Надеюсь, перо и чернила у вас найдутся? Карлик немного помялся, но затем всё же кивнул на стол, где стоял чернильный прибор. — Вы пока заполняйте, а мне нужно проверить кое-что, — сказал он, мелким, но скорым шагом направляясь к печке, где тут же принялся греметь заслонками. Освободился Худой Франциск через пару минут, после чего занялся изучением контракта. Стандартный бланк, где нужно только проставить сумму и подписи. — Деньги-то у вас точно есть? — на всякий случай спросил я. — А вы сомневаетесь? Вам показать? — Желательно, — хмыкнул из-за моей спины Грили. С видом оскорблённого самолюбия Франциск исчез в направлении неожиданно обнаружившейся второй комнатой, отделённой от нашей комнаты ширмой под цвет стены, чем-то там погремел и появился через минуту, держа на пухлой ладони с обожжёнными химикатами пальцами 10 золотых флоринов. Гном взял один, попробовал на зуб и кивнул, мол, всё в порядке. — А то знавал я одного алхимика из нашей братии, — пробурчал он. — Тот научился свинец превращать в золото, правда, через пару дней оно снова превращалось в свинец. — Можете не сомневаться, это точно не обратится, — с видом оскорблённого самолюбия заявил толстяк. — Вы же видите, что эти монеты отчеканены при королевском дворе! — Вот и ладненько, — подвёл я итог прениям — Сумма задатка стандартная — треть от всей суммы. Пропишем в контракте 3 флорина, по рукам? — По рукам? — вздохнул алхимик. — Но задаток отдам, когда выдвинемся. — Мы готовы хоть сейчас. — Сейчас нельзя, у меня тут… м-м-м… идут кое-какие процессы, которые затянутся на весь день. — Тогда мы будем у вас завтра утром. Утро следующего дня выдалось не таким солнечным, как накануне. Даже редкий дождик накрапывал, и я пожалел, что у меня нет зонтика, а ещё лучше кареты, чтобы в комфорте проделать путь до озера. Но тут как нельзя кстати наш запасливый гном выдал каждому по плащу из тонкой, непромокаемой кожи. У Худого Франциска тоже имелся плащ, пусть и кожей погрубее, в котором он попросту утонул. Но это не помешало ему ловко взобраться на ослика, по бокам которого болтались ещё два мешка с поклажей. Не знаю уж, чем алхимик навьючил животное, но оно покорно плелось следом за нашим небольшим караваном. О цели нашего путешествия знали только мы четверо, и возможно, догадывался Тармо-Тарно. Оно и хорошо, ни к чему, чтобы слухи о том, что-то хочет незаконно проникнуть на остров, достигли ушей нынешнего правителя графства раньше, чем мы там окажемся. До озера, учитывая скорость ослика, мы рассчитывали добраться ближе к вечеру и сразу же арендовать в одной из рыбацких деревушек лодку. Правда, наши планы едва не оказались под угрозой. На середине пути разразился настоящий ливень, лошади едва вытаскивали копыта из чавкающей грязи, и нам пришлось сделать небольшой привал под древним, раскидистым дубом, соорудив из своих плащей что-то вроде навеса. Если бы мы угодили под грозу, я бы, наверное, не рискнул встать лагерем под деревом, учитывая, что согласно законам физики молния вполне может долбануть и в дерево. Но нас доставал только ливень, ни раскатов грома, ни сверкающих разрядов в небе мы не наблюдали. Сидя под навесом, я вспоминал казавшиеся уже нереальными рейды в чеченских и дагестанских горах, когда нам вот так же приходилось порой делать самодельные навесы. Перед глазами вставали лица сослуживцев, которых я потерях на той необъявленной войне, и тех, кто остался жив, но кого могу больше и не увидеть. Кто знает, насколько долго я угодил в это Земноводье, хоть бы задачу, что ли, поставили, я бы знал, что от меня требуется. А с другой стороны, я радовался тому, что жив и здоров, что могу передвигаться на своих двоих и, в общем-то, несмотря на отсутствие достижений цивилизации XXI века, чувствовал я себя в это мире очень даже комфортно. Тем более у меня были друзья: как ещё охарактеризовать наши отношения с гнома и эльфийкой? Привал мы совместили с перекусом, разложив между нами на сухом участке земли нехитрую снедь. Пока жевали сыр, вяленое мясо и хлеб, запивая всё это пивом из бурдюка, я поинтересовался у Франциска, почему его называют Худым. На что тот грустно вздохнул, задумался, но затем всё же неохотно признался: — Лет десять назад я и впрямь был худым, настолько, что ребра просвечивали сквозь кожу, а ростом был на целую голову выше, чем сейчас. В то время я работал над открытием, которое грозило возвести меня в сонм алхимиков высшего разряда. И вот однажды вещество, способное… Ну не важно, главное, что я решил провести опыт на себе и он закончился неудачей. Мне досталось чьё-то тело, а чьё — я до сих понятия не имею. А тот некто, видимо, стал обладателем моего вместилища разума. И с тех пор я вынужден пребывать в этой ужасной оболочке, внутри которой стараниями прежнего обладателя тела желудок достиг таких размеров, что я постоянно ощущаю голод. — Это та же магия, — заметила Мариэль, — и у магов так же случаются неудачи. — Магия — это набор заклинаний, а алхимия приветствует строго научный подход, — заносчиво парировал Франциск. — А вернуться в прежнее тело не получилось? — спросил гном. — Увы… Что я ни делал, как ни бился — так и не мог подобрать подходящий рецепт. Впрочем, если наше путешествие закончится удачей… Тут он замолчал, видимо, не желая сболтнуть лишнего, но все мы поняли, на что намекали его слова. Ладно, отчего же не помочь несчастному алхимику, тем более если он платит звонкой монетой. К нашей вящей радости, примерно час спустя ливень резко закончился, не осталось даже намёка на дождь, хотя солнце так и не появилось из-за низких облаков, и мы тут же двинулись в дальнейший путь. К деревеньке у озера вышли примерно часа в четыре. Я уже подсознательно научился определять время навскидку каким-то внутренним чутьём, даже если небо затянуто облаками и весь день стоит гнусная серость. Видно, это умение было присуще Хенне и до моего вселения в его тело, и досталось мне по наследству. Как я убедился за несколько дней пребывания в этом мире, тем же навыком обладали и мои спутники. Но я знал, что смогу ориентироваться и по звёздам: как узнавать время, так и своё местоположение, стоит только запомнить наконец их расположение на ночном небосводе. Оглянувшись на своих спутников, я сказал: — До наступления темноты часа три-четыре, за это время мы всё равно не успеем обделать свои дела на острове, куда ещё нужно умудриться попасть. Предлагаю ночь провести в соседнем лесочке, там можно будет и костёр развести, не привлекая внимания, а утром я пойду в деревню, искать лодку. Моё предложение особых возражений не вызвало. Разве что алхимик попытался что-то вякнуть, но одного сурового взгляда на него было достаточно, чтобы тот испуганно заткнулся. В конце концов он хоть и заказчик, но во время экспедиции все должны подчиняться старшему, коим я являюсь по определению. Ночь в лесу прошла без происшествий. У разведённого возле кроткого ручейка костра дежурили по очереди, причём на этот раз я вызвался дежурить первым, чтобы потом спокойно продрыхнуть до рассвета. Франциска не трогали, и тот с чистой совестью продрых до самой побудки. Дождь со вчерашнего дня не шёл, но вместо этого все низины заполнил молочно-белый туман. Солнце по-прежнему хоронилось за облаками, которые плыли так низко, что, казалось, вот-вот заденут вершины деревьев. Совершив гигиенические процедуры, (за исключением гнома), мы позавтракали и направились в сторону пустынной по случаю «нелётной погоды» деревеньки. На окраине спешились, и я сделал знак своим затаиться в прибрежных кустах недалеко от берега, вдоль которого на расстоянии всей прибрежной полосы были оборудованы несколько маленьких пристаней. Имелись и привязанные верёвками к колышкам лодки, которые, по идее, можно было под шумок приватизировать. Но, во-первых, все они были без вёсел, а во-вторых, мы не могли просто так бросить лошадей, за ними нужен был хоть какой-то пригляд. Поэтому я направился к крайнему домику метрах в сорока от воды. Постучал в дверь, открывший её старик вперился в меня слезящимися глазами. — Чего вам надо, сударь? — прошамкал он беззубым ртом, дохнув чесночным духом. — Есть у тебя лодка, старик? — Ну, допустим, а вам, сударь, зачем? — Тебе-то какая разница, плачу за аренду половину гульдена, и к вечеру возвращаю в целости и сохранности. В то, что мы сумеем вернуться, мне и самому очень хотелось верить, недаром у меня такое прозвище — Везунчик. Глаза старика изобразили зачатки интереса, и в этот момент из недр хибары раздался скрипучий и какой-то бесполый голос, который всё же скорее сего принадлежал жене рыбака: — Скъельд, кто там? Мой собеседник поскрёб ногтями впалую грудь под простой домотканой рубахой, обернувшись, крикнул: — Рюу пришёл, лодку просит одолжить. Свою-то он в сарай затащил, смолить начал, а тут ему приспичило сплавать к родне, что-то там важное, родился что ли кто у них. — А, ну дай лодку, пусть плывёт. — Она слепая у меня, и слегка глуховата, — пояснил старик. — Так, значит, половина гульдена… А вы один что ли плыть собрались? — Нет, со мной ещё… люди. Но сути дела это не меняет. Рыбак снова поскрёб грудь, после чего махнул рукой: — Так уж и быть, давайте ваши деньги. Он протянул мозолистую, привыкшую держать весло ладонь, в которую я по одному высыпал пять медяков. — Держите, но приглядывайте за нашими лошадьми… и ослом. Если с ними всё будет нормально — получите ещё две монетки. Я обернулся к кустам и подал условный сигнал, а спустя миг из зарослей появились мои спутники, ведущие в поводу лошадей и ослика. Животных мы привязали к жерди у ограды хибары, и те тут же принялись мирно пощипывать молодую травку. Вёсла стояли под крышей дома, прислоненные к стене, их я, само собой, конфисковал с разрешения хозяина. Старик тем временем проводил нас до берега и показал свою лодку. Четверо в неё помещались без труда, и воды на дне лодки было не так уж и много, чтобы беспокоиться за её плавучесть. — Постарайтесь вернуться до темноты! — крикнул старик, оттолкнул лодку от причала. — Постараемся, — крикнул я в ответ, всё ещё надеясь на успешное завершение нашей миссии. Мариэль села на нос лодки, а алхимик пристроился на корме, обхватив свою котомку пухлыми ручками. Вставив вёсла в уключины, мы с гномом принялись грести. В прежней жизни заниматься подобным мне довелось раза два или три, и неудивительно, что моя техника гребли оставляла желать лучшего. Да ещё на левой ладони, не привыкшей держать меч и тем более весло, стали появляться волдыри. Я невольно морщился, когда очередной волдырь лопался, но продолжал упорно грести, всё больше пытаясь перенося усилия на правую руку. Глядя на мои мучения, эльфийка покачала головой и предложила свои услуги. — Да ладно, осталось не так уж много, — процедил я сквозь зубы, кидая взгляд за спину. Ну как немного… Километра два, а то и три, пожалуй, будет. Изморось скрадывала расстояние, и замок на острове виделся отсюда каким-то расплывчатым пятном, терявшимся в туманной дымке. — Давай, не упрямься, — повторила Мариэль. — Давай-давай, а то уже выбиваешься из ритма, — поддержал её гном. Тот на удивление ловко грёб, хотя я помнил, как он жаловался, что придётся иметь дело с водой. И где тогда наловчился? В любом случае он меня в этом плане перещеголял. Делать нечего, пришлось уступить место эльфийке, которая, прежде чем сесть на вёсла, смазала мои кровавые мозоли своей любимой вонючей мазью, заверив, что до прибытия к месту назначения всё заживёт. Кстати, гребла она с такой мощью, что даже гном начал пыхтеть, косясь на партнёршу. Выступай она в моём мире на соревнованиях по гребле — могла бы легко претендовать на олимпийскую медаль. Вскоре я уже видел пристань и полузатопленный когг. Видимо, отложившиеся в памяти Хенны рассказы о пропавшей экспедиции не врали. Прошло ещё с полчаса, и нос нашей лодки, за время путешествия совсем немного набравшей воду, приткнулся у полуразрушенного причала. На дне, на глубине метра три, сквозь прозрачную воду мы увидели несколько затопленных лодок. А сколько их разметало волнами за эти годы… Я был более чем уверен, что графский запрет на посещение острова соблюдался далеко не всеми, и немало сорвиголов пыталось сюда проникнуть. Вот только, похоже, всех их ждала незавидная участь. А что может ждать нас? Чем мы лучше целого отряда вооружённых людей, который целиком сгинул на этом острове? От этой мылся по спине невольно прополз холодок, и лишь усилием воли мне удалось сохранить невозмутимость. Ещё не хватало перед своими людьми праздновать труса. Тем временем Мариэль накинула верёвочную петлю на один из более-менее крепко стоящих столбиков, и мы выбрались на дощатый настил. В этот момент тучи словно по мановению волшебной палочки разошлись и замок, до которого идти от пристани было всего минут пять, в лучах ползшего к зениту солнца предстал перед нами во всём своём великолепии. Ну как великолепии… Был он не так и уж и высок, и даже отсюда были заметны следы запустения. А когда мы приблизились, то увидели, что стены замка, словно старческие вены, покрывает высохший плющ. Здесь не было рва и моста, да и к чему они, если замок находился на острове, окружённым естественной преградой для врага. Поставь на берегу десяток пушек… Тьфу ты, какие в этом мире пушки! Ну да ладно, поставь полсотни лучников, отправляющих в корабли врага стрелы с наконечниками, обмотанными горящей паклей, да и просто обстреливающих неприятеля — любому не поздоровится. А ещё лучше — катапульты, метающие в корабли оппонента камни, или извергающие греческий огонь «сифоны»[1]. К слову, мне и впрямь пушки пока не встречались, память Хенны тоже ничего подобного не подкидывала. Выходит, с порохом тут ещё незнакомы. Хотя может быть, как в одной из моих книг, где в мире магии порох просто не мог почему-то гореть. Если так, то жаль, если уж не АК, то какая-нибудь пищаль или аркебуза, а ещё лучше мушкет разом добавили бы мне уверенности в себе. По поводу пороха надо будет пообщаться как раз с алхимиками, уж кому, как не им, знать свойства взрывчатых и воспламеняющихся веществ. Может, даже с Худым Франциском удастся договориться. И тогда… В общем, перед моими глазами тут же встал сюжет романа Марка Твена «Янки при дворе короля Артура». Ну а почему бы не смастерить стреляющую ядрами пушку или как минимум воздушный шар? В чём-то я, конечно, был не так умён, как Хэнк Морган[2], но уж что-нибудь попробовать изобрести можно было вполне. — Ну что, дальше уж как-нибудь сам, а мы вас здесь подождём, — сказал я, прикидывая, где лучше расположиться на отдых. — Нет-нет, вы должны идти со мной! — С чего бы? Вот, читайте, — сказал я, разворачивая вчетверо сложенную бумагу, — в контракте ясно сказано, что мы сопровождаем вас на остров. За что вы, сударь, заплатили нам десять флоринов… да хотя ещё и не все, кстати… вы нам их заплатили за то, чтобы мы вас просто сопроводили на остров, а не лазили по замкам, возможно, рискуя жизнью. Я верно цитирую контракт? — Ве…верно… — Нет, мы можем составить вам компанию, но тогда по возращении сумма контракта удвоится. Вы нам заплатите не семь, а семнадцать золотых монет. — Это грабёж! — подпрыгнул алхимик. — У вас нет чести! — Если бы у нас не было чести, мы забрали бы ваши деньги ещё по пути сюда, а вас утопили в озере. Но Хранители всегда выполняют контракт, честь для них дороже любых денег, да и жизни тоже. — Но у меня нет таких денег, — поник толстяк. — Ах нет, — угрожающе протянул я. — Что ж, тогда ступайте в замок один, а мы подождём часа два… ну ладно, три, и если не появитесь — отплывём без вас. — Вы… вы не посмеете! — Ещё как посмеем, — вставила эльфийка. Худой Франциск походил сейчас на побитого щенка, ещё больше съёжился, в глазах чуть не слёзы стоят, мне даже на какой-то миг стало его жалко. Но я тут же себя одёрнул, в конце концов за счёт клиентов я содержу не только себя, но и Грили с Мариэль, и они не обязаны рисковать жизнью за три золотых, которые причитались каждому. Да, сумма по нынешним временам немалая, но во сколько оценивается жизнь человека и прочих представителей разумных рас? Если гном с эльфийкой согласны рисковать за шесть золотых — я их в этом могу только поддержать. Хотя, в общем-то, это было моё предложение, которое как раз они поддержали. — Я… я согласен, — тихо сказал карлик. — Я найду деньги. — Ну вот и отлично! Жаль, нет с собой пера и чернил, ну ничего, задним числом перепишем контракт. И не вздумайте нас дурачить, — добавил я, угрожающе сдвинув брови. Ведущие к двери ступени оказались покрыты трещинами, но прежде чем мы на них ступили, алхимик сказал, что нужно подобрать несколько крепких палок. — Это ещё зачем? У нас же есть мечи и топоры, — обернулся к карлику Грили. — Если вы согласитесь превратить ваши мечи и топоры в факелы — я в общем-то не против, — пожал тот плечами. — Промасленной ветоши я захватил изрядно, вот только палки везти с собой не стал: зачем тащить лишний груз, если палки мы сможем и тут найти. — Нам что, предстоит спускаться в подвал? — полюбопытствовал Грили. Полюбопытствовал, как мне показалось, даже с какой-то затаённой надеждой. Выросший в подземных лабиринтах своей горной страны, он, должно быть, сильно по ним скучал, и любое подземелье мнилось ему напоминанием о родных местах. — Не исключено, — сказал карлик, — поэтому лучше подстраховаться. Светом нас могла обеспечить и Мариэль, но вряд ли алхимик об этом знал, а если эльфийка не сказала, значит, и мне нечего лезть вперёд батьки в пекло. Наверное, для Мари каждая волшба, даже слабая, сопровождалась потерей внутренней энергии, так чего её расходовать попусту, когда есть возможность сэкономить. Эльфийская мазь, кстати, сделал своё дело, на месте лопнувших волдырей левой руки уже розовела молодая кожа. Вскоре самодельные факелы были готовы, осталось только поднести к ним зажжённую огнём кресала ветошь, и мы двинулись к двери, одна из створок которой была приоткрыта, словно приглашая зайти усталых путников на ночлег. Пришлось только слегка отодвинуть в стороны засохшие стебли плюща, между которых, справедливости ради, уже пробивались и молодые побеги. Мы оказались в средних размеров холле, пол которого у входа был усыпан прошлогодними, нанесёнными ветром листьями. Солнечный свет сюда едва проникал сквозь разбитые, но уже изрядно заросшие всё тем же плющом окна. Без факелов мы бы тут, пожалуй, мало что разглядели. Сейчас же я видел перед собой ведущую наверх достаточно широкую лестницу, каменные ступени которой, не подверженные эрозии от дождя и ветра, выглядели вполне достойно. По бокам от лестницы находились два небольших, давно высохших фонтана. — Куда идём? — спросил гном, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь, но все поняли, что вопрос адресован алхимику. Тот зачем-то поводил носом, словно берущая след гончая, затем уверенно махнул незажжённым факелом под лестницу: — Сначала в подземелье. — Ну, в подземелье так в подземелье, — равнодушно пожал широкими плечами Грили. Ему-то что, выросшему в пещерах, он под землёй себя чувствует как дома. А вот мне спускаться в какие-то загадочные катакомбы совершенно не улыбалось. Ещё в детстве со мной приключился казус, когда мы с пацанами залезли в подвал под старым, чуть ли не дореволюционной постройки домом, и те ради прикола закрыли входную дверь. Оставшись один в темноте, я принялся что было сил колотить в дверь, требуя меня выпустить. Мне казалось, что сейчас из тьмы позади меня материализуются когтистые лапы какого-нибудь монстра, и тут-то мне настанет маленький пушистый зверёк. Я так орал, что едва не обмочился. В итоге пацаны дверь всё же открыли, и я с зарёванным лицом кинулся на них с кулаками. С тех пор предложения посетить подвальные помещения вызывали у меня чувство лёгкого отторжения. — Что там находится? — спросил я на всякий случай. — Сущая безделица, — как-то нервно хохотнул карлик. — И стоит туда тащиться из-за безделицы? — Она для меня очень важна, тем более что я вам за это плачу, и плачу хорошо. — Что ж, любой каприз за ваши деньги, — бормочу я, поджигая свой факел от уже горевшего факела гнома. [1]Сифонофор, или сифон, — средневековое огнеметательное орудие. [2] Хэнк Морган — главное действующее лицо романа Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». ---------- Глава 6 Глава 6 Дверь в подвал была заперта, но пары ударов гномьего топора хватило, чтобы путь оказался расчищен. Двенадцать ступенек вниз, прежде чем подошва моих сапог коснулись выложенного камнем пола. Поднимаю факел повыше, и пламя сжигает омертвевшую паутину, хозяева которой давно стали высохшими трупами. Похоже, членистоногим питаться тут было нечем, а покидать родной подвал они отказались. Кончина, достойная патриота. А может, просто от старости сдохли, а молодые рванули на свободу и затаились в окружающем замок перелеске. Перед нами единственный ход — прямо. — Двигаем? — спрашивает Грили. — Других вариантов всё равно нет, — пожимаю я плечами, косясь на задумчивого алхимика. И вот уже бесстрашный гном уверенно шагает по неширокому проходу, ему с его ростом даже пригибаться не приходится, не говоря уже о катящемся за мной Франциске, а вот мы с замыкающей шествие Мариэль втягиваем голову в плечи. Ход, прямой как стрела, и без каких-то ниш и дверей, тянется метров сто или даже двести, затем потолок становится выше, а сам коридор шире, и вот мы уже упираемся в дверь. И это уже не та дверь, что нам преграждала вход в подвал, это две каменные плиты, достойные гробницы фараона. При ближайшем рассмотрении замечаю, что по краям на плитах выбит узорчатый орнамент, и это не простые узоры, такое чувство, что в них скрыт какой-то тайный смысл. Грили шлёпнул по плите своей пятернёй и уважительно покачал головой: — На совесть сделано. Похоже, что это гномья работа. В прежние времена… — Открыть не получится? — довольно невежливо перебил его я в надежде, что мы повернём назад. — У тебя, Хенна, точно не получится, да и Мариэль вряд ли справилась бы, — пряча в бороде ухмылку, ответил гном. — И? Я так понимаю, для тебя открыть дверь не проблема? — Хм, тут нужно прикинуть, кто всё-таки делал. У нас по дверям было две семьи мастеров — Кренгинсы и Добрины. Ну-ка… Он поднял факел повыше, освещая самые дальние уголки двери. — Эй, Мариэль, ты поглазастее, что там за знак наверху справа? — Скажи просто повыше, — хмыкнула та. — Так, кажется, это две скрещённые кирки, а сверху звезда. — Тогда это Добрины. — Это что-то меняет? — спросил я. — Конечно! Будь это Кренгинсы, я бы начал искать потайной ключ, которым мог бы оказаться любой камень в стене, при нажатии открывающий двери. Но поскольку здесь стоит знак Добринов, то придётся расшифровать эти узоры, в которые вплетены слова из древнего гномьего языка. — Уж лучше бы Кренгинсы, — невольно вздохнул я. — Может, слово «mellon» подойдёт? Это я сказанул по простоте душевной, вспомнив Врата Мории и открывающее их слово «mellon», в переводе с синдаринского означавшее «друг». Увидев удивлённо-вопросительные взгляды спутников, махнул рукой: — Не обращайте внимания, это шутки у меня такие. Давай уже, Грили, расшифровывай. — Не всё так просто. Я уже вижу, рисунок предупреждает о том, что мы можем пробудить силу, которую нам не одолеть. Вы точно уверены, что хотите туда? — Точно, точно, — в нетерпении подпрыгнул карлик. — Наверняка там то, за чем мы пришли. — А за чем всё же? — спросил я. — Если оно там — то скоро узнаете. Ишь, загадочный ты наш… Надеюсь, нас там не ждёт какая-нибудь нежить. Впрочем, на ту сторону ещё нужно умудриться попасть. — Ладно, приступим, но на всякий случай будьте готовы удирать во все лопатки. С этими словами гном принялся водить пальцами по узорам и что-то бормотать себе под нос. Продолжалось это минуты две или три. — Вроде разобрался, — наконец довольно заявил гном. — Приступать? — Давай, — ответил я за всех. Лицо Грили приняло сосредоточенное выражение, он начал медленно читать, словно выдавливая из себя каждое слово, сначала тихо, а затем всё громче и громче. — Эрду. Узбард. Нату. Расуп гамут. Газардул мену кед гамелу петтэм. Кхагун идринок. Барук хазад! В этот момент, выкрикнув последнюю фразу, гном показался мне словно выше ростом, а может, это просто была игра света в отблесках пламени наших факелов. Не успел я обдумать эту мысль, как узор на плитах слабо засветился, а чуть заметный шов посередине словно лопнул, выплюнув из себя облачко пыли. Грили надавил на обе створки одновременно, и они с небольшим, как показалось, усилием подались, открываясь внутрь. — Заходите, — сказал он, пропуская нас вперёд. Мы очутились в зале овальной формы с потолком высотой метра три, выложенным тем же булыжником, что пол и стены. У входа под ногами обнаружились чьи-то истлевшие останки, причём кости были так переломаны, словно по ним специально колотили кувалдой. Я ногой отодвинул их в сторону, надеясь, что нас не постигнет та же участь. В целом зал казался абсолютно пустым, непонятно, что мы здесь собрались искать. Звук сходящихся каменных плит заставил нас обернуться. Нет, не успеть выпрыгнуть в коридор, расплющит, и створки на наших глазах сомкнулись, отрезав нам путь к отступлению. — Ничего, выберемся, — не очень-то и уверенно произнёс Грили. — Дальше-то что? — спросил я алхимика. — Ищем раму. — Чего? Какую ещё раму. — Раму от большого зеркала, — пояснил карлик, глядя на меня, как на идиота, отчего мне захотелось дать ему крепкого подзатыльника. Алхимик тем временем засеменил вперёд, чуть ли не подпрыгивая на ходу, а мы направились следом. Двигались мы к дальней стене, которой уже касаются отблески пламени наших факелов, и я вижу там блинную нишу, в которой лежат несколько тёмного дерева реек разного размера. А если точно, то их было четыре, две метра два, и две вполовину короче. — Это и есть рама, только в разобранном состоянии, — догадываюсь я, обращаясь к Франциску. — Да, это она, — с видом нашедшего плошку сметаны кота подтверждает тот. — Берите, только аккуратно, ничего не сломайте. Я поднимаю одну из рек, и подушечки пальцев ощущают на дереве какие-то узоры. Поднеся факел, вижу, что это незнакомые руны. То же самое желает Мариэль, и в её глазах читается интерес. — Это древнеэльфийский язык, — произносит она с ноткой благоговения в голосе. — А этому дереву явно не одна сотня лет, а может, и тысяча. — Меньше болтовни, нам ещё предстоит отсюда выбираться, — говорит алхимик, и в его голосе ощущается лёгкая тревога. — Может, ты нам и подскажешь, как это сделать? — довольно неучтиво интересуется Грили. — Пока на этот счёт у меня нет мыслей, но у нас же есть сообразительный гном… О нет! Да, и я тоже услышал этот скрежещущий звук, а когда сверху просыпалась ещё и пыль, стало ясно, что потолок начал своё неумолимое движение вниз. — Это то, о чём я думаю? — с наигранной невозмутимостью спросил Грили. — Если это так, то скоро мы превратимся в блинчики вроде тех, что делала моя мамаша, только они будут из мяса и костей. Потолок опускался медленно, но неотвратимо стремился слиться в экстазе с полом, и его мало волновало, что посередине находятся пока ещё живые существа. Что с него взять, он всего лишь бездушное оружие тех, кто придумал этот изощрённый механизм, напоминающий ловушки в древнеегипетских гробницах. — Грили, делай что-нибудь, если ты не откроешь эту чёртову дверь — ты уже никогда не увидишь свою невесту. — Чёртову? — переспросил гном. — Что это значит? — Неважно, давай уже спасай нас. — Тогда двигаем к двери, я попробую снова прочитать заклинание. Надеюсь, это сработает. И вот мы снова перед дверью, но, к нашему великому разочарованию, с этой стороны никаких узоров не наблюдается, поверхность плит на удивление гладкая, практически отполированная. — Плохо, это очень плохо! Теперь уже и в голосе Грили проскальзывают панические нотки. А у меня в голове бьётся одна мысль: после того, как меня расплющит, очнусь ли я в своём ущербном теле, или всё настолько взаправду, что… Что будет со мной после физической смерти в этом мире? Рай, ад или какая-нибудь Вальхалла? Как говорил герой комедии «Женитьба Бальзаминов», в газетах смутно об этом пишут. Гном долбит по плитам обухом своего топора, но на камне не остаётся даже зазубрин. Высота двери метра два, и верхней части плит скоро уже будет не видно, но по идее они всё равно способны разойтись, как двери лифта. Вот только что для этого нужно сделать, на какую кнопку нажать… — Грили, а у Кренгинсов какое клеймо? — кричу я гному. — Что? Тот, тяжело дыша, смотрит на меня диким взглядом. — Я говорю, с этой стороны двери может стоять клеймо Кренгинсов? Вот теперь в глазах моего соратника появляется осмысленное выражение. Он хватает брошенный на пол факел и тянет его вверх. — Есть там какой-нибудь знак? В его голосе слышится надежда, и я представляю, каким для него станет ударом (да и для всех нас), если наверху не будет знака, или будет то же клеймо, что и с той сторон двери. Но нет, там, наверху, выбит какой-то символ, и это похоже на молот и зубило. Мы с Мариэль хором кричим об этом гному, и тот от возбуждения чуть ли не подпрыгивает на месте. — Первый раз вижу дверь, сделанную одновременно Кренгинсами и Добринсами… Все ищем механизм, который приводит в движение плиты. — Как он хоть выглядит? — спрашиваю я. — Он может выглядеть как угодно. Скорее всего это какой-нибудь выступ в стене. И сам же принялся лихорадочно шарить свободной от факела рукой по камням рядом с дверью. Мы, естественно, занялись тем же самым, и даже алхимик (правда, только после того, как я на него прикрикнул) присоединился к этому увлекательному квесту. За минуту мы обшарили ближайшее к двери пространство на расстоянии пары метров, а тем временем потолок приблизился к нам настолько, что я спокойно мог коснуться его рукой. Что я и сделал в какой-то безумной попытке остановить движение этой смертоносной махины. Моя ладонь упёрлась в один из булыжников, который… Мне показалось или он и впрямь немного подался? Да нет, точно, камень чуть утоп, как кнопка, и только я хотел крикнуть об этом своим спутникам, как дверные плиты вздрогнули и стали медленно раздвигаться. — Да-а, получилось! —завопил гном с таким видом, словно это он нашёл ту самую кнопку. Интересно, обитатели замка так же каждый раз выбирались из этого подвала, или такая ловушка с секретом была уготована для тех, кто рискнёт сюда сунутся после их смерти? Как бы там ни было, процесс открывания дверей (вернее, расползания плит) проходит хоть и медленно, но верно. Вот уже и руку можно просунуть, а вот и голову… Потолок же тем временем продолжал сближаться с полом, хоть я в душе и понадеялся, что эта потайная кнопка заставит его замереть или вообще вернуться на место. Но нет, он продолжал придавливать нас к полу всё сильнее и сильнее, и вскоре нам уже пришлось вставать на колени. — Алхимик, — прорычал гном, — ты хоть и самый толстый, но давай-ка лезь первым. Думаю, уже сможешь протиснуться. Франциск не заставил себя просить дважды. Правда, сначала он покидал в коридор все рейки от зеркальной рамы, и только после этого выполз сам. Не теряя ни секунды, мы проделали тот же путь, причём я, как капитан тонущего корабля, покидал его последним. Едва успел вытянуть ногу, ещё бы мгновение — и мою ступню просто расплющило бы. Не хватало ещё и в этой реальности стать инвалидом! — Кусок тролльего дерьма, мы только что из-за тебя все не погибли! Это Грили уже тряс алхимика за грудки, умудрившись даже при своём росте приподнять того так, что носки сапожек Франциска не касались пола. — Я… я не знал про эту ловушку, — пропищал тот. — Грили, поставь его на место. В конце концов он обещал доплатить. Теперь-то, сударь, мы, надеюсь, можем отплывать? — Нет-нет, осталось ещё одно дельце. — Какое ещё к троллям дельце⁈ — возмутился гном. — Так нужно же найти само зеркало! Алхимик произнёс это с таким видом, словно данный факт был само собой разумеющимся, и мы о нём будто забыли. — Он что, издевается? — вздохнула Мариэль. — Но поймите, толку от этой рамы, если она без зеркала⁈ — протягивал нам короткую рейку Франциск. — Вся поездка и затевалась только ради того, чтобы достать и раму, и зеркало. Они будут работать только в сочетании одного с другим. — И как же всё это заработает? — Ну-у, там, в общем… Алхимик как-то сразу сник, явно не желая посвящать нас в подробности. — А если мы не найдём зеркало или оно уже разбилось? — спросил Грили. — Оно должно быть цело, и я знаю, где его искать, — уверенно заявил карлик. Я оглядел своё воинство. И гном, и эльфийка явно не горели желанием куда-то снова тащиться, но тут уж мне самому стало интересно, что это за такой крутой артефакт, ради которого был затеяно столь опасное путешествие. — Ладно, пошли поищем зеркало. Надеясь, это не очередной подвал? — Нет-нет, это как раз наверху. — Ладно, показывай. Выбравшись из подвала, мы хотели было сложить рейки у входа, но алхимик заявил, что их нужно захватить с собой, он хотел б оправить зеркало в раму сразу, мол, так удобнее будет его транспортировать. — Выходит, мы его ещё и в Лоррисдэйл потащим? — спросил гном. — Вы забыли? Я плачу вам ещё десять монет, — задрал свой складчатый подбородок карлик. — Пойдёмте, — предложил я, — глянем хотя бы, что за груз. — Подождите, сначала я всё же кое-что проверю. Он двинулся по боковому коридору, и вскоре мы очутились в заброшенной алхимической лаборатории. Всё здесь было покрыто слоем пыли, а некоторые стеклянные приборы оказались разбиты. Франциск чуть ли не обнюхал каждый угол, затем немного расстроенно вздохнул: — Как я и предполагал, без зеркала не обойтись. С другой стороны, никто не обещал, что будет легко. Мы вернулись в холл и двинулись следом за алхимиком по ведущей вверх широкой лестнице. Пропитанные маслом тряпки на факелах к этому времени практически прогорели, поэтому мы просто бросили их в один из осушенных фонтанов. В общем-то, тут было достаточно светло, лучи солнца проникали внутрь через местами заросшие плющом окна, так что обойдёмся без дополнительных источников света. На крайний случай у нас есть Мариэль с её небольшими, но всё же магическими способностями. Тем временем мы поднялись на второй этаж и двинулись не неширокому коридору. По бокам то и дело попадались двери, некоторые были приоткрыты, позволяя заглянуть внутрь комнат, освещаемых светом из окон, слабо пробивавшимся через заросли плюща. Всё здесь дышало запустением, никаких следов человека, а моё воображение рисовало, как сотни лет назад безумный барон и его, вероятно, не менее безумный слуга бродили здесь, занимаясь настоящей чертовщиной. И пусть мы уже успели счастливо избежать смерти, но моё чутьё мне подсказывало, что главная опасность может нас поджидать впереди. — Мы уже близко, — продекламировал катящийся впереди нас карлик. — Ещё совсем немного… А вот мы и пришли! Это было квадратный зал, посередине которого на постаменте в стеклянном кубе, верх которого цепью соединялся с железным крюком, вертикально… парило в воздухе зеркало. Именно парило, вопреки всем законам гравитации, и у меня закралось подозрение, что это происходит благодаря каким-то магнитам. Позади куба с зеркалом из стены торчала ручка светильника с плошкой на конце, в которую, по всей видимости, заливали масло. Сама ручка была выполнена из тёмного металла, с затяжками у основания и под плошкой. Помимо парящего зеркала в этой комнате меня смущало наличие истлевших людских останков, ими был устлан практически весь пол, отдельная горка костей и черепов образовалась под светильником. — Оно? — спросил я, имея в виду зеркало. Карлик оставил мой вопрос без ответа, подскочил к кубу и с благоговением принялся водить по стеклу руками, словно лаская любовницу. — Так оно или нет? — А? Да-да, это оно. И оно поможет нам попасть туда, где находится… В общем, вещь, ради которой всё это затевалось. — Каким образом попасть? — Это вы скоро узнаете. М-да, прав был Вильям, хм, наш Шекспир, когда писал: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Пнув побелевшую от времени бедренную кость, я задумчиво произнёс: — Похоже, тут и до нас кое-кто пытался это проделать. — Эти дурни по незнанию полезли туда, куда им не следовало совать свой нос, — отмахнулся карлик. — А ты вроде как знаешь, — хмыкнул гном. — Если бы не знал — не полез. — То-то я смотрю, в подземелье нас едва в блин не раскатало. Если бы… А кто, кстати, нашёл потайную кнопку? Гном переводил взгляд с меня на эльфийку и обратно, совершенно не беря в расчёт алхимика, хотя тот сдуру тоже мог на что-нибудь нажать. Пришлось мне объяснять, как я случайно всех спас, и тут же удостоился такого хлопка по плечу, что оно слегка занемело. — Молодец, Хенна, недаром твоё прозвище Везунчик… Ну так что с зеркалом делать будем? Может, разбить этот куб и вся недолга? — Нет, разбить его нельзя, — покачал головой карлик. — Не вашими топорами и мечами точно. Его можно поднять, и для этого есть специальный рычаг. — Где? Что-то я никаких рычагов здесь не вижу. — Здесь он, здесь, — хмыкнул толстячок, — только мне — да и вам — сначала нужно подготовиться, если мы не хотим закончить так же, как эти несчастные, которые нашли рычаг, но никаких мер предосторожности не предприняли. С этими словами он запустил руку в свою суму, достал из неё холщовый мешочек, в котором оказался какой-то оранжевого оттенка порошок. На наших глазах Франциск поднёс нос к лежавшему на ладони порошку и втянул его в себя, после чего смачно чихнул, а на его глазах выступили слёзы. Затем он протянул мешочек мне. — Это должен сделать каждый, если хочется ещё немного пожить. Нормально… Надеюсь, это не аналог кокаина. В горах Чечни, помню, мы анашой, то бишь марихуаной баловались, покуривали, правда, было это со мной всего пару раз, а вот местные в то время конкретно и нюхали, и курили, и внутривенно вводили, особенно бандиты. Они же в атаку шли, поднявшись во весь рост, напрочь обдолбанные. Это уже при Кадырове-младшем, я читал, с этим стало строго, а в войну чего только не насмотрелся. Ладно, рискнём… Втянул ноздрями порошок и ничего, кроме щекотки в носу, не почувствовал. Но от чиха сдержался, использовав когда-то подсмотренный лайфхак — потёр пальцами переносицу. Следом за мной то же самое проделали эльфийка и гном. Те, правда, прочихались, причём Грили прочихался конкретно, но он и занюхал солидную порцию. — А теперь можно и за рычаг браться. Эй, уважаемый Хенна, вы повыше меня, сделайте милость, подойдите к тому светильнику и дёрните его вниз. — Светильнику? — Да-да, светильнику. Или вы видите тут ещё что-то, похожее на рычаг? Ладно, я не гордый… Подошёл, стараясь не наступать на кости, кое-где покрытые истлевшей одеждой, схватился, нажал… и рычаг стал медленно опускаться. Спустя мгновение послышалось натужное гудение механизма, крюк под потолком пришёл в движение, цепь натянулась, и огромный стеклянный куб начал медленное движение вверх. Тут же послышалось шипение, будто откуда-то выпустили сжатый воздух, в носу и глазах слегка защипало. — Если бы не мой порошок — ядовитый газ нас уже превратил бы в покойников, как и этих несчастных, — с довольным видом заявил карлик. М-да, тут он молодец, подготовился. А мог бы и сам нюхнуть, а нам не дать, мы бы и не догадались, для чего этот порошок. Наверное, мы ему нужны там, куда он собирается забраться. Знать бы ещё куда… — Зеркало нужно оправить в раму, надеюсь, вы мне в этом поможете? — Что-то не нравится мне всё это, — пробурчал себе под нос Грили. Ладно, клиент просит облачит зеркало в раму — мы это сделаем дело нехитрое. Алхимик подсказывал, какую рейку куда вставлять, чтобы руны на них выстроились в правильную композицию. Зеркало от наших прикосновений чуть колыхалось в воздухе, и пока мы его облачали в раму, Франциск очень переживал, чтобы оно раньше времени не сдвинулось с места, видите ли, сдвинувшись, оно могла рухнуть на пол и разбиться. А когда всё было готово, довольно потёр ладошки. — Теперь можно начинать. — Это квиндаринт, язык древних эльфов. Мы все обернулись к Мари. Та стояла, водя взглядом по письменам, и губы её беззвучно шевелились. Затем сделала шаг назад, окидывая зеркало целиком. — Ты понимаешь этот язык? — спросил гном. — Я поняла, что это какое-то заклинание, и оно запечатывает вход куда-то. Вот только куда… — Мне кажется, уважаемый Франциск что-то про это знает. Я с невинным видом поглядел на карлика, который выглядел достаточно самоуверенно. Он хотел было что-то произнести, но в этот момент мне почудилось, что цвета вокруг нас слегка поблекли и звуки словно стали глуше. — Atangolmo na laiwave! Это было похоже на ругательство, только на неизвестном языке. — Тупая я дура! — простонала эльфийка. — Очень самокритично… — Я случайно прочитала заклинание про себя, и боюсь, что тем самым открыла портал, ведущий… Я не знаю, куда он ведёт, но случиться может всякое. — В зазеркалье, — сказал алхимик, выглядевший, в отличие от нас, эталоном хладнокровия. — Я и сам собирался прочитать заклинание, но наша многоуважаемая Мариэль меня опередила. — Алиса в Зазеркалье, — пробормотал я немного растерянно. — Алиса? Что за Алиса? — переспросила эльфийка. — Не обращай внимания, — отмахнулся я, гладя на своё отражение в зеркале. А оно, что интересно, оставалось неподвижным, как и отражения моих спутников. Меня охватило чувство, что я сплю и вижу какой-то сюрреалистический сон. — Франциск, как нам вернуться обратно? — Очень просто, но пока я не скажу как, чтобы вы сразу не убежали. Сначала я должен забрать одну вещь. — А по ту сторону зеркала это нельзя было сделать? — По ту сторону её нет, барон намеренно спрятал её здесь, чтобы люди не завладели этой вещью и не натворили глупостей. — Уж не о философском ли камне идёт речь? — спросил я с показным равнодушием. Судя по тому, как нервно сглотнул слюну карлик, речь шла именно о нём. Но он тут же справился с эмоциями, беззаботно махнув рукой: — Скажете тоже… Это просто артефакт, который поможет мне стать прежним худым Франциском. — Ну ладно, забирай его — и сразу валим обратно. — Да-да, именно так и поступим! Тут недалеко, надеюсь, вы меня проводите? Что-то не очень понравился мне его тон. Ну да ладно, пока он с нами, значит, вряд ли будет рисковать своей, а значит, и нашими жизнями. Алхимик двинулся по тому же коридору, по которому мы сюда пришли, только сейчас наши шаги звучали глухо, и краски по-прежнему выглядели блекло. Сюрреализм продолжался, и какое-то неприятное чувство давило на грудь, словно за ближайшим углом нас могла подстерегать какая-то неприятность. Тем временем мы спустились по лестнице обратно в холл и следом за толстым карликом свернули в боковой коридор. Наше путешествие завершилось в алхимической лаборатории, куда мы уже заглядывали недавно, и сейчас тут всё выглядело не в пример лучше. Никакой пыли, все приборы целые, а ещё на столе стояла простая деревянная коробочка, которой раньше точно здесь не было, и к ней-то первым делом и кинулся наш заказчик. Открывая шкатулку, он старательно прикрывал её от нас своим жирным телом, но мне всё же удалось заглянуть через его плечо, и я увидел, что в ней покоится камень, цветом похожий на рубин, а формой на яйцо. Алхимик резко обернулся, и на меня уставились горящие от возбуждения глаза. — Магистерий! С его помощью я наконец-то верну свой настоящий облик… И ещё много чего смогу сделать, — добавил он словно бы себе под нос. — Надеюсь, теперь-то мы можем возвращаться? — Теперь можем, но, боюсь, это получится только у меня. — С чего бы это? — Сейчас узнаете. С этими словами, сжимая в руке камень, он прошмыгнул к выходу, а спустя пару секунд, придя в себя, мы рванули за ним. Бежал наш колобок на удивление шустро, но мы всё же неумолимо приближались. На что он вообще рассчитывал? Мы оказались в холле, и тут я замер как вкопанный: от входной двери, извиваясь по полу, в нашу сторону здоровенное щупальце, усеянное короткими костяными крючьями. В запале погони я и не заметил, как мой амулет начал жечь грудь, предупреждая о грозящей опасности. Эх, что ж ты раньше молчал! — Что это за хрень⁈ — вырвалось у меня. А карлик, которого щупальце лишь чуть погладило по его короткой, толстой ноге, обернулся, растянув своё толстое лицо в злорадной ухмылке: — Я, кажется, забыл сказать, что Зазеркалье стараниями господина барона населено разными тварями. То есть я наверняка не знал, но теперь вижу, и подозреваю, что это чудовище не единственное, которое способно забрать ваши никчемные жизни. Но никто из них неспособен причинить вред обладателю магистерия, а он сейчас у меня. Неужели вы думали, что я позволю вам вернуться, зная, что у меня в руках, возможно, самый мощный артефакт Земноводья? Недаром барон спрятал его в отражённом мире, и среди тех, чьи останки покоятся возле зеркала, наверняка были и те, кто знали о камне, но не ведали, как к нему подобраться. Я посвятил этому половину своей жизни, и теперь по праву владею философским камнем, он же магистерий! А зеркало мне уже не понадобится, выбравшись обратно, я его просто разобью. Надеюсь, какое-то время вы ещё поживёте, а если повезёт — просто умрёте, а не станете одними из них. С этими словами под проклятия гнома он неторопливо стал подниматься по лестнице, но несколько секунд спустя я услышал звук натягиваемой тетивы, и ещё через мгновение выпущенная эльфийкой стрела насквозь пронзила карлику бедро. — Ай-яй-яй, больно! — заверещал тот, падая н ступени. Он безуспешно пытался вырвать из ноги ушедшую чуть ли не по оперение в плоть стрелу, но в правой руке всё ещё крепко сжимая камень. А щупальце, как по команде, рвануло в нашу сторону. Причём оно нацелилось именно на меня, и мне не оставалось ничего другого, как обнажить меч. То же самое проделали Грили и эльфийка, доставшая свой меч-лепесток, она явно понимала, что стрелами тут не отобьёшься. Оказалось, что щупальце очень даже неплохо шинкуется на части, разве что иногда лезвие скрежетало по костяным крючьям. С какого-то перепугу промелькнуло, что какие-нибудь китайцы тут же принялись бы это всё ещё шевелящееся мясо парить и жарить, и от этой мысли меня едва не стошнило. Оп-па, а вот и собратья нашего щупальца! Извиваясь, ещё пара таких же щупалец, только чуть тоньше, двигались в нашу сторону. Они явно перекрывали нам путь к лестнице, вверх по которой медленно полз карлик, оставляя за собой слабый красный след. Зря он теребил стрелу, а если бы вырвал (что вряд ли, слишком глубоко засела), то вообще истёк бы кровью за считанные минуты. Нет, с щупальцами дело ладилось, правда, когда в окна, разрывая засохший плющ, полезли похожие на гарпий твари, сердечко моё слегка ёкнуло. Существа, расправив кожистые, перепончатые крылья, пикировали на нас сверху, разевая в визгливом крике пасти и целясь прямо в лица длинными, изогнутыми когтями. Тут-то как раз и пригодилось умение эльфийки, тетива которой щёлкала со скоростью выпущенной из автомата «Калашникова» очереди. Стрелы летели точно в раззявленные пасти, заставляя тварей кувыркаться в воздухе и в агонии падать к нашим ногам. Мы с гномом с удовольствием добивали их ударами меча и топора соответственно. А тут новая напасть — следом за щупальцами в дверной проём, снеся с петель створки, протиснулось нечто, больше всего напоминавшее огромного паука. Да это он, в сущности, и был, я даже вроде бы крест на спине разглядел, только гигантских размеров. Тварь застыла напротив на восьми мохнатых ногах, и четыре пары глаз вперились на нас с отвратительной морды. — Уходите, я его задержу! — крикнул я своим, держа перед собой меч. Паук выждал ещё секунду, и вдруг ринулся вперёд, выставив вперёд свои хелицеры, с которым капала ядовитая слюна. В тот же миг лезвие моего Шелеста со смачным звуком вошло в сочленение одной из передних ног. Отрубленная конечность упала на пол, ещё продолжая дёргаться. Ага, теперь ты так шустро не побегаешь! А сейчас мы тебя ещё немного укоротим… Не успел я порадоваться, как тварь рванула вперёд, накрывая меня своим огромным телом, и в следующее мгновение я оказался придавлен к полу. Ох ты, даже вздохнуть невозможно, не то что пошевелиться… Правда, несколько секунд спустя паук приподнял свою тушу, но лишь затем, чтобы ему было удобнее оплетать меня паутиной, толщиной напоминавшую бельевую верёвку. Вот так, обречённо думал я, пытаясь пошевелиться, стану кормом для этой твари, которая будет пить из меня соки. Уж лучше бы сразу сдохнуть, лучше уж вернуться в безногое тело, нежели служит живым кормом для этого монстра. Хрясь! Хрясь! Этот звук для меня стал слаще пения ангелов, потому что только топор старины Грили мог так сочно взламывать хитиновый панцирь. А когда паук задёргался и на меня потекла слизь, я понял, что гному удалось достать до внутренней гадины. Полминуты спустя руки друзей вытащили меня из-под изувеченной массы, ещё недавно грозившей нам жуткой смертью. Я провёл рукой по лицу, освобождая его от какой-то липкой гадости, но гном уже подталкивал меня к лестнице: — Некогда, чистюля, уходить надо! Меня не нужно было просить дважды, тем более в дверной проём заползала очередная порция уродцев. Пробегая мимо уже доползшего до площадки второго этажа алхимика, я задержался и, наклонившись, вырвал из его цепких пальцев камень. — Не-е-ет! Нельзя, верни, верни его мне! Он мой! Немного подумав, снова наклонился и сорвал с пояса толстяка кошель, высыпал на ладонь наши законные золотые в количестве семи штук, и переложил в свой. — А ведь можно было всё уладить добром, — вздохнул я, рассматривая сверкающий гранями артефакт. — Сходил бы за своим камешком в одиночку, тихо взял его и вернулся, мы бы его даже и не увидели. Так нет, нас сюда затащил, решил оставить на корм этим тварям. А новые порождения преисподней уже подбирались к лестнице, да и в оконных проёмах появились существа, выглядевшие на порядок отвратительнее предыдущих «гарпий». У них не было крыльев, но они ползли по стенам, словно тараканы… Да они и смахивали на громадных «пруссаков», спины их были покрыты толстым хитином, а жвалы внушали определённое уважение. — Хенна, ты чего там застрял? Грили и Мариэль уже махали мне из прохода, призывая поторопиться. Я в ответ продемонстрировал свой трофей, и физиономия гнома растянулась в довольной ухмылке. Правда, в следующее мгновение она сменилась выражением… Нет, как мне подсказывала память Хенны, гримаса ужаса Грили была несвойственна, но в этот раз на его бородатой физиономии я прочитал смесь смятения и отвращения. Проследив за его взглядом, я обернулся и невольно вздрогнул. Из всех тварей, что мы сейчас увидели, эта ближе всего была к человеку. Во всяком случае, стояла на двух ногах, вернее, конечностях, потому что назвать ногами эти костлявые палки с вывернутыми назад, как у копытных, коленями, не поворачивался язык. Обтянутое бледной кожей костлявое существо высотой около двух с половиной отдалённо походило на монстра из фильма «Лабиринт фавна». Вместо лица — уродливая, безглазая маска, а руки заканчивались серповидными когтями, каждый из которых играючи был способен распороть брюхо хоть гному, хоть человеку. — Это сам барон, от него не спасёт даже камень! — с выражением безысходности в голосе простонал карлик. — Если не спасёт, тогда нужно улепётывать, — констатировал я. — Или попробовать снести ему голову. Я выбросил навстречу твари лезвие Шелеста, но та играючи отбила его своими когтями, я едва не выпустил рукоять. Шустрая, зараза, придётся делать ноги. — Уходим, быстро! — крикнул я своим и кинулся в проход. — Глупцы, вы всё равно не сможете правильно прочитать заклинание! Я всё же не удержался, обернулся на крик и увидел, как когти твари, подобно щупальцам лицехвата из киносаги «Чужие», обхватывают голову несчастного алхимика и одним рывком отделяют её от туловища. Затем существо обнюхало голову и небрежно отбросило в сторону. А по лестнице уже карабкались новые и новые твари потустороннего паноптикума. — Бежим, бежим! — снова заорал я. Но моих товарищей можно было не подгонять, они и без моего напоминания что есть силы припустили в сторону комнаты с зеркалом. Я спиной чувствовал, как монстры из преисподней, в которой мы оказались из-за проклятого карлика, преследуют нас по пятам, и мне очень не хотелось оказаться во власти их когтей и клыков. Вот зеркало! — Мари, читай заклинание! Мариэль принялась бормотать, секунд десять спустя замолчала и уставилась перед собой. Ничего не происходило, наши отражения в ТОМ мире по-прежнему оставались неподвижными, а я прекрасно слышал, как сзади приближается кошмарная тварь. — Не выходит, — выдохнула эльфийка. — Не понимаю почему, но не выходит. «Что, Данила-мастер, не выходит каменный цветок?», — совершенно ни к селу ни к городу вспомнила фраза хозяйки Медной горы. Я встряхнул головой, возвращаясь в ужасающую реальность. Может, вернуть им этот грёбаный камень? Но я подозревал, что это вряд ли нас спасёт, да и подсознательно жаль было бы его терять. Не зря алхимик так стремился до него добраться, хотя и знал, что может погибнуть. Что, впрочем, с ним и случилось. И с нами может случиться, если мы задержимся здесь ещё на минуту. — Мари, придумай что-нибудь! — крикнул гном Он махнул топором, располовинив какую-то собой шуструю тварь, и с отвращением стряхнул с лезвия ошмётки и слизь. А мой мозг тем временем лихорадочно работал, и в какой-то миг меня озарило. Нет, конечно, это могло и не сработать, но почему бы не попытаться? — Мари, попробуй прочитать заклинание в обратно порядке. Та кивнула и снова принялась бормотать себе под нос. А тем временем превратившийся в чудовище барон или не знаю что это было на самом деле уже находился от меня на расстоянии вытянутого клинка. Я в отчаянии взмахнул мечом, а в следующее мгновение весь этот кошмар исчез, а мир снова наполнился красками. И в зеркале было обычное отражение, которое в точности копировало наши движения. — Уф, — выдохнул гном, опуская свой зад на пол, — я уж думал, не видать мне свою Брунгильду. — Хенна, как ты догадался, что заклинание нужно читать в обратном порядке? — спросила Мариэль — Так ведь мы были в зазеркалье, а там всё наоборот. Не говорить же, что я вспомнил детский фильм «Королевство кривых зеркал», всё равно не поймут. А камешек… Камешек — вот он, всё ещё в моей руке, и кажется мне, будто сила от него вливается в мои вены и мышцы, наполняя меня доселе невиданной мощью. Хм, не аналог ли это кольца всевластья? Не хватало ещё в какого-нибудь Горлума превратиться или назгула. Уберу-ка я его в кошель, пусть там полежит. А убрав, подошёл к зеркалу и ударом меча разнёс его на мелкие осколки, а следом ещё и по раме прошёлся. Пусть преисподняя и наш мир останутся недосягаемыми друг для друга. Когда мы покинули замок, на улице уже вечерело. Лодка, к счастью, была на месте, а ведь могло бы сильной волной подхватить и, оторвав верёвку, унести прочь. Пришлось бы мастерить плот вручную. Первым делом я разделся, чтобы окунуться в более чем прохладную по такой погоде воду, и тут меня ждало небольшое потрясение: на груди отсутствовал амулет. Вот же зараза, не иначе, оборвался шнурок, пока я отбивался от нежити. Что ж, мой Коготь в зазеркалье, а я здесь, и теперь вряд ли нам суждено когда-нибудь встретиться. Ну зато хотя бы у меня есть магистерий. Искупавшись, заодно простирнул одежду, потом ещё с час сушил её у костра, хотя очень хотелось покинуть это место как можно быстрее. Пока грелись и перекусывали нехитрой снедью, гном попросил посмотреть магистерий. — Сильная вещь, — сказал он, возвращая трофей. — Я гном, я чувствую камни, а в этом артефакте заключена немалая сила. Что собираешься с ним делать? — По правде сказать, пока не придумал. Нужно с ним разобраться, что он может делать, а то сдуру такого натворить можно… — Тогда нужен великий алхимик, либо сильный маг из людей или эльфов, — сказала Мариэль. — Одного такого мага я знаю, но искать его нужно в Эберии. А это неблизкий путь и, признаться, мне не очень хочется туда возвращаться. Отчего же тебе, милая моя, так не хочется на родину попасть? Тут память Хенны ничем не могла мне помочь, похоже, эльфийка что-то такое учудила в Эберии, что путь туда ей был заказан. — Значит, спешить не будем, — сказал я, — а камешек спрячем понадёжнее. Только не здесь, очень уж не хочется сюда потом за ним возвращаться. — А может, утопить его в озере? — предложил гном. — Как бы потом этот камень нам боком не вышел. Я ещё раз покатал по ладони рубиновое яйцо магистерия, и очень уж не хотелось мне с ним расставаться. В конце концов, избавиться от него никогда не поздно, но прежде хотелось разобраться, что это за штука. Так я своим спутникам и сказал, после чего спрятал камень обратно в кошель и, кинув взгляд на ползущее к горизонту солнце, предложил собираться. К берегу у деревеньки причалили уже в сумерках. Привязав лодку, с вёслами наперевес двинулись к рыбацкому домику, возле которого всё так же стоял наш гужевой транспорт. Лошадки и осёл мирно жевали сено из наваленной перед их мордами кучи. Кстати, что делать с оставшимся бесхозным ослом? Может, вручить его старику вместо обещанных пары медных монет? Так он даже в выигрыше останется. Появившийся на пороге Скъельд смотрел на нас, как на вернувшихся с того света. Впрочем, по существу так оно и было, даже странно, что в наших шевелюрах не прибавилось седых волос. Хотя эльфийки это не касается, она и так белая, как лунь. — Вас три дня не было, я подумал, вы уже всё, и лодка моя плакала, и ещё два медяка. Правда, лошади от вас остались, я уж их расседлал и подумывал на базар свести или ещё кому из нашей деревни предложить…. — Погоди, погоди, старик, какие ещё три дня⁈ Мы же этим утром у тебя лодку взяли! Скъельд сотворил пальцами какой-то знак, которые отдалённо можно было принять за крестное знамение. — Клянусь богиней воды Ривиэнн, три раза солнце садилось и вставало с тех пор, как вы уплыли на остров. Вот те раз… Да-а, конкретная чертовщина с нами случилась. Нет, больше я на этот остров ни ногой, пусть мне хоть сто золотых предлагают. А со стариком нам удалось договориться, оставив ему осла, который всяко стоил дороже двух монет из меди, даже покрывая содержание лошадей за дополнительные пару дней. Оседлав лошадей, мы попрощались со старым рыбаком и отправились было восвояси, как вдруг навстречу по дороге нам показался отряд из десятка всадников, один из которых держал в руках штандарт с цветами местного графа. И этот отряд направлялся явно в нашу сторону. ---------- Глава 7 Глава 7 — Хенна Везунчик? Старший отряда с нашивкой коннетабля и плащом в цветах своего хозяина Терезия II Бесстрашного изучающе разглядывал меня, лёгким движением бёдер заставляя пританцовывающую под собой пегую лошадь стоять на месте. — Он самый, — вынужден был признать я без особого энтузиазма. Похоже, пушистый северный зверёк на этот раз решил всерьёз вцепиться в мою задницу и задницы моих спутников своими мелкими, но очень острыми зубками. Как иначе расценивать тот факт, что нашу троицу сейчас однозначно возьмут под белы рученьки и препроводят пред графские очи, а завтра утром, чего доброго, прилюдно всыпят на площади перед замком плетей. И это ещё в лучшем случае, а то и топор палача может оборвать дорогие нашему сердцу жизни. Хотя топор — это вроде бы для дворянского сословия, скорее всего, запорют насмерть или вздёрнут на виселице. Есть, конечно, вариант вступить в поединок, и даже одержать в нём победу, но последствия такого шага вряд ли позволят нам спокойно передвигаться в пределах как минимум этого королевства. Одно дело — выполнение контракта и уничтожение всяческого рода нежити, и совсем другое — убийство графского коннетабля и его воинов. Эх, ну почему мы в этом грёбаном зазеркалье задержались на целых три дня⁈ Сутками раньше — и мы бы наверняка улизнули. Да даже одного часа хватило бы… Впрочем, кто же знал, да и события по ту сторону зеркала развивались достаточно стремительно, чего доброго, при другом исходе экспедиции мы и вовсе могли бы появиться здесь неделю спустя. — Вы и ваши люди… Коннетабль запнулся, глядя на гнома и эльфийку, потом всё же, видимо, решив, что и так сойдёт, продолжил: — Вы и ваши люди, будьте любезны проследовать за нами. Я переглянулся с товарищами. Грили пожал плечами, Мариэль делала вид, что она вообще тут проездом и происходящее её мало касается. Ладно, прокатимся, иных вариантов всё равно нет. Хотя странно, что нам не предложили сдать оружие. Неужто так уверены в нашей покорности? Как-то так получилось, что наша триада оказалась со всех сторон окружена воинами графа. И пусть мечей они не обнажали, копья-то всё равно у них были наготове. Наверняка это опытные, обученный бойцы, им проткнуть человека — хватит и доли секунды. По пути, пользуясь недостаточным освещением факелов, я незаметно вытащил из кошеля магистерий и засунул его за голенище сапога. Интуиция, что ли подсказала, она у меня всегда была развита. Или рассудок: просто кошель — слишком очевидное хранилище для ценных предметов. Минут сорок спустя на горизонте в свете двух лун появился графский замок, в центре которого возвышался донжон — главная башня крепости. Ещё через четверть часа мы миновали опущенный надо рвом мост и раскрытые ворота, которые после нас были соответственно подняты и закрыты. Мы оказались на небольшой, освещённой факелами площади, где нам было предложено спешиться. — О ваших лошадях позаботятся, — сказал коннетабль, также покинувший седло. — Прошу сдать орудие и следовать за мной. Видя на моём лице сомнение, добавил: — Сейчас вы будете представлены Его сиятельству, и я, как его коннетабль, обязан позаботиться о безопасности моего сюзерена. Ладно, не стоит вступать в пререкания с представителем местной власти, может, всё ещё обойдётся. Меч и нож я отдал одному из воинов, гном с эльфийкой также избавились от предметов убийства. Только после этого мы отправились в замок: впереди коннетабль, потом мы и сзади четверо вооружённых солдат. Идти оказалось недалеко, наше короткое путешествие завершилось в зале, единственным источником света в котором был большой камин у дальней стены. Перед камином чуть сбоку стояло кресло, из которого при нашем появлении поднялся худощавый человек лет сорока пяти. Тёмные волосы до плеч, небольшая козлиная бородка и усики, белеющий шрам на скуле, тёмных оттенков одежда, в некоторых местах плотно обегающая вполне ещё стройное тело… Видимо, время проводит не в праздности. На левом боку меч в ножнах, тонкий и не очень длинный, с изящной гардой. При желании Его сиятельство даже можно назвать брутальным стилягой, если такое словосочетание существует в природе. — Хенна Везунчик, если я не ошибаюсь? Голос низкий, ближе к баритону, и немного вкрадчивый. Он стоит на фоне камина, в котором весело потрескивают поленья, я вижу только его силуэт, он же может прекрасно видеть стоящих перед ним людей…. И не только людей. Похоже, присесть нам не предложат, да и некуда, в общем-то, кресло тут одно, хозяйское. — Совершенно верно, а это мои спутники — гном Грили и представляющая эльфов Мариэль. А вы, должно быть, граф Терезий II Бесстрашный? — утверждающим тоном заключил я. — Да, это я, вассал своего короля, Терезий II Бесстрашный. А вы, я гляжу, выглядите на удивление спокойным. Вас, похоже, ничуть не заботит тот факт, что вы нарушили закон, посетив остров на озере Найрин. — Не буду увиливать, мы действительно были на острове. Таковы условия контракта, который мы подрядились выполнить. — Но ведь с вами был ещё один, четвёртый… — Да, заказчик, Худой Франциск из Лоррисдэйла, алхимик. К сожалению, ему вернуться не удалось. — А что с ним случилось? — Хм… Погиб от рук… хм… барона. Вернее, того, во что этот барон превратился. — И во что же? — Ох, ваше счастье, что вы не можете видеть эту тварь. Словами даже не объяснить, насколько она ужасна. Что говорить, она одним движением снесла голову несчастному алхимику. — А как вам удалось с ней повстречаться? Пришлось рассказывать историю нашего проникновения в зазеркалье. Когда я дошёл до момента, как Франциск нашёл камень, граф прервал меня, с лёгкой хрипотцой в голосе спросив: — Как… Как выглядел этот камень? — Как огранённый рубин размером с куриное яйцо. Это, пожалуй, самое верное сравнение. — Что случилось дальше? — Дальше… Дальше появились уродливые монстры, которые пытались нас разорвать на части и сожрать. Только Франциск чувствовал себя спокойно, он заявил, что яйцо его оберегает от этих тварей. Он собирался сбежать из зазеркалья, но Мариэль его подстрелила, и со стрелой в ноге он упал на лестнице. А тут появился перерождённый барон, во сяком случае, так закричал алхимик, и бывшему хозяину замка, похоже, жаль было расставаться с камешком, так что он просто оторвал бедняге голову. — И что, камень у барона так и остался? — не скрывая разочарования, спросил граф. — Ага, — как н в чём ни бывало пожал я плечами. Его сиятельство принялся мерить шагами пространство перед камином, в сполохах пламени напоминая существо из преисподней. Наконец остановился и, наклонив голову набок, негромко спросил: — А точно ли камень остался там? Вы меня, сударь, не обманываете? — Уж не намекаете ли вы, Ваше сиятельство, что я его присвоил себе и вожу вас за нос? — спросил я с чувством оскорблённого достоинства. — Именно на это и намекаю. Не будете ли вы так любезны показать ваш кошель? Гордо встряхнув головой, а мысленно похвалив себя за предусмотрительность, я снял с пояса кошель и протянул его графу. Тот после некоторой заминки взял его, высыпав содержимое мошны себе на ладонь. — Золотые? — уважительно покачал головой не очень гостеприимный хозяин. — Откуда они у вас? — Это сумма контракта, я ещё должен раздать деньги своим компаньонам. Вот и сам контракт, можете сами убедиться. Я протянул бумагу, и граф, подойдя к камину поближе, принялся её читать. Затем, вернув документ, спросил: — Выходит, алхимик имел глупость отдать вам деньги сразу? Обычно полный расчёт происходит после выполнения заказа. — Если быть точным, то сначала мы получили задаток, а когда удирали из зазеркалья, то, пробегая мимо раненого Франциска, я сорвал с его пояса кошель, в котором как раз находилась остальная сумма. Да, это пятно на репутации Гильдии, мы бросили клиента погибать, но, с другой стороны, тот и сам готов был проделать то же самое с нами. Не мы первые начали. Думаю, на нашем месте вы поступили бы ровно таким же образом. — Погодите, вы сказали, что сорвали кошель с его пояса… И при этом не подобрали камень? — Эээ… Честно говоря, мелькнула такая мысль, но заказчик очень уж крепко держал магистерий, как он его называл, и вырывать его из рук алхимика не было времени — барон подобрался к нам вплотную. Не рубить же было руку! — Я бы отрубил, — под нос себе пробормотал граф, а в следующее мгновение внимательно посмотрел на меня. — А если вы всё же забрали камень себе и успели его припрятать? А? Что вы на это скажете? — Предполагать можно всё, что угодно, моё слово против вашего, вернее, слово моё, Грили и Мариэль. Ребята, вы готовы подтвердить мои слова? — обернулся я к спутникам. — А то! Конечно! — Вот, вы сами всё слышали. — Да, да, слышал… Однако, вы могли и сговориться. И чтобы избежать недоразумений, я попрошу моего коннетабля вас обыскать. — Ну знаете! Я почти натурально задохнулся от возмущения, гном тоже что-то пробурчал, и только эльфийка, как всегда, оставалась невозмутимой. — И всё же я настаиваю… Пока по-хорошему, — гнул своё граф. — Хорошо, смотрите! Я расставил руки и ноги в стороны, давая коннетаблю возможность произвести обыск. Лицо того то ли в свете камина, то ли от осознания ситуации сделалось пунцовым. А может, гипертоник, возраст уже подходящий, да и, небось, ведёт не совсем здоровый образ жизни. Несмотря на мои предположения, тот довольно грамотно меня пропальпировал, вплоть до голенищ сапог, и когда я уже опасался, что меня заставят ещё и разуться, перешёл к гному. Я незаметно выдохнул, мне казалось, что в том месте, где в сапоге лежит камень, образовался заметный глазу бугорок. Скосил глаза вниз — нет, вроде ничего не выпирает. В сапоге, во всяком случае. Гном стоически перенёс обыск, как и следом за ним невозмутимая Мари, которую коннетабль, видимо, в силу воспитания, старался лишний лаз не лапать в тех местах, где у женщин находятся вторичные половые признаки. — Вроде бы чисто, — закончив осмотр, отчитался служивый. — Чисто, — механически повторил Его сиятельство. — Говоришь, чисто… Не хотелось мне доводить до такого, но, видимо, за дело придётся взяться пыточных дел мастеру. Но это завтра, я сегодня уже устал. Коннетабль, препроводите наших гостей в подвал, пусть побудут там до утра. Да, накормите их и напоите, гости всё-таки. С этими словами он вернулся в кресло, вернувшись к созерцанию бьющегося в камине пламени, а нас подтолкнули в спину короткими алебардами, заставив двигаться к выходу. Я хотел было крикнуть на прощание, что граф — конь педальный и псина горбатая, но решил, что лучше высказать ему это позже, когда мы будем на безопасном расстоянии. Если, конечно, к тому времени мы ещё будем живы. Я уже не раз пожалел, что не вступил в схватку, прежде чем нас разоружили. Уж лучше умереть с мечом в руках, чем от топора палача. Если до этого ещё дойдёт, а то ещё сдохнешь во время завтрашней экзекуции на дыбе или от пытки огнём. Путь в подвал занял не так много времени. Миновали тамбур, в котором за столом сидел молодой стражник, тут же вскочивший при появлении нашей процессии, и открывший ключом дверь в казематы. В лицо дохнуло сыростью и затхлостью. В свете факела, который держал в руках «вертухай», нашим глазам предстал тёмный коридор, справа и слева в стенах которого находились зарешечённые двери. Мы миновали несколько камер, в глубине одной из которых определённо кто-то глухо стонал. А когда проходили следующую, послышался звон цепей, и в следующее мгновение прутья решётки обхватили тонкие пальцы с отросшими, местами обломанными ногтями. Я увидел лицо глубокой старухи, седые, грязные космы спадали на плечи, одета она была в какое-то рубище на несколько размеров больше, ткань с левого плеча сползла так низко, что почти полностью открыла плоскую, обвисшую грудь с растяжками. На её запястьях я успел разглядеть кандалы, от которых во тьму камеры уходила цепь. В глазах старухи плескалось весёлое безумие. — Свежее мясо, свежее мясо для Его сиятельства! — прокаркала она нам вслед. После чего захохотала, и от её похожего на карканье смеха моя кожа покрылась мурашками. Однако… Нам только всю ночь не хватало слышать завываний психованной бабки. Не удивлюсь, если этот маньяк держит у себя невинных узников годами, отчего некоторые двигаются рассудком. За что, интересно, он заточил сюда старуху, которая, вероятно, когда её поместили в темницу, была намного моложе? Или того, чей стон мы слышали из темноты другой камеры? А вот и наше узилище. Зря я боялся, что нас раскидают по разным камерам, поместили в одну, где на полу для удобства узников имелась небольшая охапка сена. Лежать на ней можно было только одному, поэтому мы уселись, прислонившись спинами к холодной стене. Эх, как бы почки не застудить! Тут же, пока вся толпа стражников торчала тут, «вертухай» занес наполовину наполненное водой ведро, на вид не очень чистой, но в нашей ситуации выбирать не приходилось. Старуха, после того, как конвоиры удалились, на наше счастье, сразу заткнулась. Не успели мы привыкнуть к темноте и нашему новому положению, как снова появился стражник с факелом, просунувший между решёток полкраюхи хлеба. — Это вам на троих, — сказал он, прежде чем удалиться. Слегка зачерствевший хлеб мы наощупь разделили по-братски, а когда я пополз в сторону ведра, чтобы запить сухомятку водой, Мари попросила не торопиться. Зажгла свой волшебный фонарик, подошла к ведру, произвела какие-то пассы руками, что-то пошептала, после чего кивнула: — Можно пить. На вкус вода была не очень, отдавала тухлятиной, но вот в том, что теперь её можно употреблять без опаски подхватить диарею или что похуже, можно было не сомневаться. Поужинав — если это можно было назвать ужином — мы вернулись на сено, тесно прижавшись друг к другу. Окон в камере не имелось, подвал всё-таки, метра два минимум ниже уровня земли, и вроде ниоткуда не сифонило, но пять минут без движения — и тебя уже начинает знобить. Поэтому мы и прижимались друг к другу в надежде хоть как-то согреться. Какое-то время мы сидели молча, прислушиваясь лишь к доносившимися из дальней камеры стонам, затем я не выдержал и сунул руку в сапог. Нащупав там камень, достал его и вытащил наружу, любуясь игрой света от «фонарика» на рубиновых гранях. — Может, отдать его графу, как думаете? — спросил я товарищей по несчастью. — Кого, камень? — переспросил гном. — Думаешь, он нас после этого отпустит? Что-то я сомневаюсь. — Да и я тоже сомневаюсь. С другой стороны, если отдадим, может, заслужим лёгкой смерти… — Хенна Везунчик никогда не сдаётся, — подала голос эльфийка. — К тому же камень, я чувствую, обладает огромной силой. Подчинив её себе, хозяин замка вряд ли кинется делать добрые дела. Уж лучше разбить его о стену, чтобы никому не достался. Я постучал камнем по вмурованному в стену булыжнику, сначала легонько, затем сильнее, и понял, что разбить магистерий не так-то легко. — Не выходит? — понимающе спросил, вернее, констатировал гном. — Не выходит… Мариэль, а могла бы ты уничтожить его своей магией? — Даже и пытаться не буду. Там такая отдача будет, что мало не покажется. — Понял… А расплавить решётку или замок? — Попробовать можно, но после этого вам придётся тащить меня на себе. Либо бросить и пытаться пробиваться без меня, но я знаю, что вы на это не пойдёте. Не пойдём, внутренне согласился я, а вслух спросил: — У кого какие ещё предложения? — Когда нас поведут пытать, попробуем обезоружить охрану голыми руками, — прогудел Грили. — В крайнем случае погибнем с честью. — М-да, не хотелось бы в расцвете лет прощаться с жизнью. Но, похоже, другого выбора у нас нет. Может, вообще спрячем магистерий где-нибудь здесь? — Где? — спросил гном, обводя глазами помещение, насколько хватало света от «фонарика». — Тут даже камни подогнаны так, что между ними нет никаких щелей, на совесть делали. Разве что стожке сена, ну так рано или поздно здесь твой магистерий точно найдут. — Ладно, давайте спать, что ли, утро вечера мудренее. На свежую голову может что и придумаем. Уснуть мне долго не удавалось. Во-первых, неудобно спать сидя, прислонившись к холодной стене, во-вторых, гном, сползший по этой самой стене, в которую теперь упирался его кудлатый затылок, вовсю давал храпака. Я, честно сказать, позавидовав безмятежности товарища, да и Мариэль вон тоже спокойно себе посапывает. Нервы у них, что ли, железные? По идее я, как командир, должен подавать пример, а на самом деле меня тупо колбасит. Нет, в глубине души я, конечно, лелеял надежду, что если умру здесь — просто вернусь в тело Евгения Веселова. Но отчего-то такая перспектива меня совсем не радовала. Блин, привык я уже, что ли, к этим двум охламонам, к этому миру с его потусторонними тварями, магией и постоянными приключениями? Да и передвигаться на своих двоих — ни с чем несравнимое ощущение. Меня сможет понять только тот, кто двадцать лет просидел в инвалидном кресле, не имея никаких шансов из него выбраться до конца жизни, а потом вдруг получив возможность передвигаться на своих двоих. Так что даже арендованное тело, этот своеобразный экзоскелет, мне очень не хотелось терять. Да ещё сумасшедшая старуха начала что-то напевать своим трескучим голосом. Что-то такое печальное, безвыходное, вот реально захотелось удавиться. Я всё же попытался уснуть, и не без труда, но мне это удалось. Видимо, треволнения минувшего дня всё же дали о себе знать. Уснул я, по-прежнему сживая в руке камень. И вдруг в какой-то момент понял, что не сплю. Нет, наверное, всё же спал, но стоявший передо мной человек в несколько старомодной по нынешним временам одежде выглядел настолько реально, что я усомнился в ирреальности происходящего. И хотя мы находились в полной темноте, я видел прекрасно и его, и своих спящих товарищей, между которыми я притулился, правда, остальная часть помещения терялась в темноте. — Вы кто? — спросил я чуть осипшим то ли со сна, то ли от неожиданности голосом. — Барон Гарольд Мудрый, к вашим услугам. Незнакомец чуть поклонился, и на мгновение тронутые сединой волосы скрыли от моего взора его испещрённое морщинами лицо. — А я… — Я знаю, кто вы. Хенна Везунчик, а ваших друзей зовут Грили и Мариэль. И все вы не так просты, у каждого из вас, скажем так, неплохая родословная. — Да? Что ж, приятно слышать, хотя вроде бы я подкидыш… Ну а как вы попали сюда? Вас тоже за что-то посадили? — О нет, — лицо барона тронула лёгкая улыбка, — посадить меня затруднительно, моё тело находится в несколько ином измерении. — Та-ак, — протянул я. — А откуда вы меня знаете, если не секрет? — Не далее как вчера по времени Земноводья мы с вами и вашими товарищами, — он кивнул на по-прежнему безмятежно спавших гнома и эльфийку, — имели честь свидеться лицом к лицу. Вы, кстати, обронили там вот это. С этими словами он раскрыл ладонь, на которой я увидел… свой Коготь. И тут многое встало на свои места. Сглотнув застрявший в горле ком, я выдавил из себя: — Так вот как звали островного барона… Хм, буду знать. Выглядели вы в прошлый раз, признаться, не слишком привлекательно. — Увы, это результат моих экспериментов. Я сумел создать мир, попасть в который можно было лишь благодаря зеркалу и раме, которые вы уничтожили. И в этом мире нет места обычным, безобидным существам, там всё сосредоточено на уничтожении. И в первую очередь на охране магистерия, который я создал, и который всё же не смог уберечь. — То есть вы пришли за камнем? — непроизвольно ещё сильнее стиснул я в руке магистерий. — К сожалению, вернуть его не получится, я не могу перемещать между мирами материальные предметы. Этот амулет — тоже лишь проекция, как и я сам. Так что я вам не смогу вернуть амулет, а вы мне — магистерий. — Уже легче, — пробормотал я себе под нос. — Тогда, может, хоть расскажете, что с его помощью можно делать? — А я не знаю. — То есть как не знаете? Вы же его создали! — Создал, но ни я, ни кто-то другой не может им управлять. Он получился у меня, скажем так, слишком самостоятельным. Делает то, что ему интересно… или выгодно. Хотя на самом деле может очень многое. — И какая тогда от него польза? — с ноткой разочарования в голосе спросил я. — Ради чего граф собирается нас пытать? Ради неуправляемого куска камня? — Почему неуправляемого? Есть один способ, но он может показаться вам, как бы это выразиться, слишком радикальным. И я подозреваю, что Терезий, чей прапрадед пожаловал мне мой остров, готов на этот метод решиться. — Что за метод? Барон испытующе посмотрел на меня, словно решая, стоит или нет посвящать меня в такие подробности, затем со вздохом произнёс: — Камень должен стать частью вас, а вы — частью его. Только в этом случае вы получите над ним власть. Но взамен он что-то потребует у вас взамен. — Что? — Этого я не могу знать, говорю же, магистерий получился слишком самостоятельным. Поэтому я спрятал его в созданный мною мир, в надежде, что до него никто не доберётся и не наделает глупостей. Может, в обмен на помощь он решит отнять у вас несколько лет, а то и десятилетий жизни. Одно магическое действо — и во вы уже глубокий старик. А может, сделает из вас такого же монстра, каким стал я, правда, то случилось, как я уже упоминал, в результате другого эксперимента. Если вы склонный к риску человек — что ж, не смею вам мешать. — Так ведь и терять мне нечего. Завтра… вернее, уже сегодня утром нас ждут пытки, граф хочет узнать, где камень, и боюсь, что мне придётся его отдать. Хотя и понимаю, что даже в этом случае он вряд ли сохранит нам жизнь. Может, конечно, заточить нас в этой темнице до конца наших дней, так по мне, лучше уж лишиться головы, чем гнить здесь годами. А нельзя магистерий уничтожить? — Уничтожить? Уничтожить его может лишь тот, кто его создал, а я, увы, не могу забрать камень в тот мир, где уже нахожусь, я уже говорил об этом. — Тогда говорите, как нам… это самое… слиться с камнем в экстазе. — Всё очень просто. Нужно взять камень в руку, и произнести: «Я — это ты, ты — это я! Да будет так!» — Я — это ты, ты — это я, — напел я непроизвольно строчку из хита Мурата Насырова. — Хм, и всё, точно больше ничего не нужно делать? А что потом произойдёт? — Слияние, — пожал плечами барон и, в течение нескольких секунд растаял в воздухе. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Надеюсь, Гарольд Мудрый — не плод моего больного воображения. Ладно, что он там говорил-то, какую кодовую фразу? Ага, точно, строка из припева, интересное, кстати, совпадение, может, Насыров при жизни что-то знал такое, недоступное простым смертным? Он ведь, кажется, автор и текста, и музыки… Ладно, гадания оставим на потом, а теперь проверим, правда ли то, что мне говорил барон. Набрав в грудь воздуха и надеясь, что гном с эльфийкой меня услышат, я размеренно, с какой-то даже торжественностью произнёс: — Я — это ты, ты — это я! Да будет так! Сначала ничего не происходило, и я даже было подумал, что барон, называвший себя Гарольдом Мудрым, мне всё же привиделся. Но затем в пальцах руки, которой я сжимал магистерий, появилось лёгкое покалывание, обычно так бывает, когда кровь начинает поступать к онемевшим участкам организма. Но дальше это покалывание начало подниматься вверх по руке, к плечу, постепенно растекаясь по всему телу. Когда покалывание добралось до головы, я почувствовал, как камень в руке стал мягче, будто пластилин, а затем и вовсе начал превращаться в желеобразную субстанцию. Причём тёплую, и словно пульсирующую. Появилось желание стряхнуть с себя эту гадость, но не успело это желание оформиться в действо, как трансформирующаяся субстанция начала впитываться в кожу моей ладони. Несколько секунд — и в моей руке пусто, ни следа от магистерия. Это что же получается, сработало⁈ Только я так подумал, как на меня навалилась жуткая слабость, глаза сами собой закрылись, и словно невидимая рука Морфея потянула меня в своё царство сна… Проснулся я от звука ударов железа о железо. Продрав глаза, обнаружил давешнего стражника с факелом в руках, который стучал по прутья решётки своим здоровым ключом. — Завтрак подан, господа арестанты! — сказал он с долей сарказма, доставая из висевшей на боку сумы очередные полкраюхи. Я тут же вспомнил всё, что происходило со мной ночью, разжал ладонь — в ней было пусто. На всякий случай прощупал один сапог, второй — и там ничего. Неужто всё это правда⁈ При этом я чувствую себя как обычно, если не считать затёкших от неудобной во сне позы конечностей. — Э, я отлить хочу! — отвлёк меня от размышлений голос гнома. — Так вон же ведро! — хмыкнул стражник. — Там вообще-то вода, которую мы пьём. — Ну так допивайте и гадьте туда, сколько влезет. А я потом, так уж и быть, вынесу за вами. — И снова воды нальёте? — И снова нальём. Ведро-то одно, так что нечего тут привередничать. Фу, выходит, в ведро, из которого мы вечером пили, кто-то до нас уже гадил, и не исключено, что по-большому. Пусть Мари и продезинфицировала воду, всё равно осознавать это было ужасно. Но, похоже, брезгливая физиономия в мерцающем свете факела была лишь у меня одного. К тому же гном заявил, что мы сюда вряд ли вернемся, поэтому проделает утренний туалет с чистой совестью. Стражник в качестве исключения воткнул факел в специальный держатель на стене, напротив нашей камеры, так что завтракать мы хотя бы могли при каком-никаком свете. Затолкав в себя кое-как прожёванный ломоть хлеба, я всё же нашёл в себе силы попить и плеснуть воды на лицо, вроде как умылся. Мари тоже умылась остатками воды, после чего гном отнёс ведро в дальний угол и там справил нужду. Следом в угол отправилась эльфийка, которой пришлось присесть, чтобы не промахнуться, я был в этой очереди последним. Не успел затянуть завязки на штанах, как послышался шум и появилась процессия из шести человек: «вертухай», коннетабль и четверо воинов, на этот раз без алебард, с мечами на поясах. — Пора идти, — хмуро сказал коннетабль. — Подойдите к решётке и повернитесь спиной, заведя руки за спину. Вот чёрт, похоже, нам решили связать руки за спиной. Предусмотрительные, сволочи. — А если мы против того, чтобы нам связывали руки? — поинтересовался я. — Это не вам решать, таково уложение, чтобы отправляющийся на пытки в отчаянии не совершил какую-нибудь глупость. Впрочем, вы можете не доводить дело до пыток, просто скажите Его сиятельству, где камень. — Не скажем и не пойдём по своей воле, — заявил гном. — На этот счёт у нас есть свои способы заставить вас подчиниться. — Попробуете порубить нас мечами? — Нет, принесём луки и раним в руки и ноги стрелами, а когда вы будете не в состоянии двигать конечностями, мы зайдём и спокойно вас свяжем. Раны перевяжем, чтобы не истекли кровью прежде, чем попадёте в руки палача. Весёленькая перспектива, и понимаешь, что положение безвыходное. Эй, магистерий, ты чего там во мне примолк? Может, ты вообще во время сна выпал из разжавшихся пальцев и спокойненько лежишь себе в сене? Делать нечего, я подошёл к прутьям и встал спиной, заведя руки назад. Встретился взглядом с гномом и эльфийкой — удивлённым и понимающим, пожал плечами. Отойдя в сторону с туго стянутыми за спиной руками, уступил место товарищам. Пару минут спустя всё было кончено. Дужка замка с щелчком открылась, заскрипела несмазанная дверь, выпуская нас наружу, и мы гуськом, под конвоем стражников с обнажёнными мечами в руках направились по коридору. Минуя камеру старухи, я вновь услышал лязг цепей и увидел испещрённое морщинами лицо с безумными глазами. — Смерть графская идёт, смерть идёт! — А ну молчи, ведьма! — прикрикнул на неё стражник, замахнувшись факелом. Старуха даже не отпрянула, лишь продолжала молча глядеть нам вслед, при этом мерзко хихикая. Нам не понадобилось покидать подвал, как оказалось, пыточная находилась в боковом ответвлении, представляя собой помещение со сводчатым потолком, выложенным, как и стены, красным кирпичом. Не исключено, что цвет кирпича подбирали специально, дабы на стенах кровь была не так заметна. Здесь уже находились и граф в своём вчерашнем тёмном костюме, и невысокий, крепкий мужик с абсолютно лысой головой, в кожаном фартуке и закатанными рукавами, из которых выглядывали крепкие, узловатые руки. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это и есть палач. Огонь в небольшой печи уже горел, а вообще тут было несколько приспособлений, судя по их виду, предназначенных пытать несчастных с помощью высокой температуры. Помимо этого, здесь имелось с десяток механизмов, с помощью которых можно выбивать показания. Часть подобного оборудования я уже как-то видел на иллюстрациях в интернете, например, дыба, кресло со штырями на сиденье, «испанский сапог» и «Колыбель Иуды», представлявшая собой треногу с пирамидальным навершием. Пусть и не кол, но сидеть на такой штуковине мало приятного, особенно когда к твоим ногам привязывают гири. Невыносимые страдания начинаются через несколько часов, хотя человек может просидеть на такой штуке и несколько дней, прежде чем его душа отлетит. Я не говорю уже о клещах, иглах, крючьях и прочих жуткого вида железяках, которые были аккуратно разложены на столе, словно на какой-то абсурдистской выставке. Почему-то именно при виде этих железок мне стало особенно не по себе, видно, на то и был расчёт. — Что ж, Хенна Везунчик, не хотите мне ничего сказать? — поинтересовался граф. — Например, куда вы спрятали камень? — Я уже вам всё сказал вчера… Ваше сиятельство. — Жаль… Жаль, что вы не прислушиваетесь к голосу разума. Как думаете, с кого лучше начать? С вас, или с этого маленького, уродливого гнома (Грили тут же возмущённо засопел), или с очаровательной эльфийки? — Они здесь вообще ни при чём, и я в очередной раз заявляю, что камня у меня нет, он остался в зазеркалье. — Что ж, я вижу, вы упорны, с вас и начнём. Люблю раскалывать твёрдые орешки. Жевре, приступай. Для начала можешь попробовать дыбу. Лысый кивнул, закатывая рукава, подошёл ко мне и довольно вежливо попросил сесть на скамеечку. — Сейчас я с вас, сударь, сниму сапоги. Вдруг обмочитесь, в сапоги всё и потечёт. Кстати, вы не будете против, если я оставлю их себе? Очень может быть, что после пыток, даже если выживете, вы не сможете ходить на искалеченных ногах. Я гордо промолчал, принюхиваясь к запаху своих носков, вернее, их местному аналогу, и невольно поморщился: жив буду — постираю. — Куртку, пожалуй, тоже не мешало бы снять, только придётся развязать вам руки. Обещайте, что будете вести себя смирно. Я продолжал хранить гордое молчание, пусть подавится и курткой. Заплечных дел мастер тем временем развязал мне руки и учтиво помог избавиться от верхней одежды, после чего снова стянул запястья верёвкой. После этого подвёл меня к устройству, напоминавшему треногу из крепких, средней толщины брёвен, петлёй захлестнул связанные сзади руки и кивнул двум стражникам: — Тяните. Только медленно, а то знаю я вас, бестолочей, не успеешь оглянуться — суставы повылетали. Верёвка натянулась, и мне невольно пришлось привстать на цыпочки. Пока терпимо, но что дальше будет — я вполне себе представлял, пытку на дыбе видел и в фильмах, и в книгах читал, как это происходит. Причём дыба считалась ещё далеко не самым страшным орудием пытки. Может, я и переживу её, но двигать руками, как раньше, смогу уже вряд ли. Какой из меня тогда Хранитель, если у меня даже не хватит сил удержать меч! Уфф, мать же твою! Мои ноги полностью оторвались от пола, я услышал хруст своих же выворачиваемых суставов, и всё моё существо пронзила жуткая боль. Стиснув зубы, я всё же удержался от крика, но боль была такой, что в глазах реально потемнело. Я даже не с первого раза услышал вопрос графа: — Эй, Везунчик, я спрашиваю, не вспомнил, где находится камень? — Да пошёл ты! Гнида! — Только развяжите меня, я тебе сверну шею голыми руками! Это уже Грили начал выходить из себя, которого держали сразу двое. Мариэль по-прежнему сохраняла хладнокровие. Кат переглянулся с Терезием, тот чуть заметно кивнул, и Жерве махнул стражникам: — Продолжайте. А вот теперь я реально взвыл! Если несколько секунд назад казалось, что страшнее боли уже быть не может, то теперь я понял — может, и ещё как. На что нам дадены эти проклятые нервные окончания⁈ Чтобы какие-то ироды беззастенчиво этим пользовались? И тут я почувствовал, что моё тело мне уже вроде как и не принадлежит. Меня выгнуло дугой, я должен был почувствовать приступ новой боли, но вместо этого ощутил, как каждая клеточка моего организма наливается необъяснимой силой, такой мощной, что я играючи порвал путы и упал на каменный пол. Все вокруг меня стояли как вкопанные, никто не мог понять, что произошло. Я медленно поднялся, разглядывая руки, ноги, нижнюю часть своего тела, то, до чего мог дотянуться взглядом. Нет, я не превратился в оборотня, сейчас я просто чувствовал, что моё тело в десятки раз мощнее и быстрее того, которое принадлежало Хенне. Мир для меня словно завяз в киселе. Я видел, как граф медленно поворачивает голову к Жерве и что-то ему говорит низким, текучим голосом, тот делает удивлённое лицо, говорит что-то в ответ, и снова слова слышатся басовито-растянутыми. Потом палач, выпучив глаза, кричит что-то стражникам, те делают шаг ко мне, но всё происходит так медленно, словно я смотрю фильм с эффектом slow motion. А вот моя реакция осталась на прежнем уровне. Вернее, это мне она такой кажется, а для окружающих мои движения ускорились в десятки, а то и сотни раз. Я легко и непринуждённо толкаю в грудь сначала одного стражника, затем второго, и оба летят спинами вперёд, снося вроде бы крепкий стол с «хирургическими» инструментами. Судя по виду валяющихся на полу стражников, боеготовность к ним вернётся ещё нескоро. А затем я сам делаю шаг вперёд, Жерве пытается закрыться руками, отчего мне становится смешно, и я тоже отправляю его в короткий полёт. Ещё несколько секунд ушло на то, чтобы разобраться с остальным стражниками и коннетаблей, его я старался не сильно калечить, ветеран, вынужденный исполнять приказы своего сюзерена, чем-то мне приглянулся. Вижу, как граф, тараща безумные глаза, поворачивается к двери, и двигается в сторону выхода, словно по пояс находится в воде. Врёшь, не уйдёшь! Хватаю его шкирку, легко приподнимая и за ребро подвешиваю на крюк. Ноги Терезия не достают до земли, и я с удовлетворением наблюдаю, как он медленно ими сучит в воздухе, вцепившись в крюк руками. Во мне ни капли жалости к этому подонку, который ради своей прихоти собирался превратить меня и гнома с эльфийкой в три сочащихся кровью куска мяса. Вижу, как коннетабль, которого я пожалел, уже поднялся и спешит на помощь к своему хозяину… Ну как спешит — это он так, наверное, сам думает, я-то вижу, как старый воин медленно передвигает ноги. Даю крепкую оплеуху, от которой он улетает в угол. Сам виноват, не нужно было лезть. Теперь нужно освободить моих товарищей. Видок у них тот ещё, даже Мариэль рот приоткрыла от удивления. Один рывок — верёвка на толстенных запястьях гнома рвётся, и гном свободен. Второй рывок — и вот уже эльфийка, слегка морщась, медленно растирает запястья. И тут я чувствую, что меня отпускает. Такое ощущение, будто реально из меня выпустили воздух, я просто осел на пол, глядя на товарищей снизу вверх, и мир вернулся в обычный режим, никакого тебе киселя и slow motion. — Хенна, что это было? — слышу я голос гнома. — Потом объясню, пока вяжите стражников и палача, они могут скоро прийти в себя. Соратникам не нужно повторять дважды, верёвок тут хватает, и вскоре вся местная гоп-компания сидит у стены со скрученными за спиной руками. За это время оппоненты уже более-менее приходят в сознание, и я рекомендую своим подручным препроводить их в одну из камер. Пусть посидят в темнице, подумают над своим поведением. — Да, пусть коннетабль скажет, где наше оружие, — кричу вслед. Сам же остаюсь наедине со стенающим на крюке графом. Кое-как держась на своих двоих, подхожу вплотную и, пытаясь поймать мечущийся взгляд, спрашиваю: — Ну что, Ваше сиятельство, не думали, что когда-нибудь придётся испытать то, что испытывали ваши пленники? Пуская кровавые пузыри (похоже, крюк пробил лёгкое), граф промычал что-то нечленораздельное, а я, продолжая играть роль маньяка, схватил его за пояс и потянул вниз. — А-а-а… — Знаю, больно, но физическая боль, я слышал, помогает искупить грехи. А у тебя их, думается, накопилось достаточно. Так что повиси ещё, может, часа через два-три кто-нибудь из слуг догадается спуститься сюда, обеспокоенный долгим твоим отсутствием. Но я не уверен, что ты столько выдержишь. Хотя… В мире, откуда я прибыл, был такой драматург, Уильям Шекспир, и в уста одного из своих героев он вложил такие слова: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Так что всё не так очевидно, может, случится чудо и ты выживешь. Похлопав графа по плечу, отчего он уже не застонал, а захрипел, я двинулся к выходу. Вроде бы понемногу начинаю приходить в себя, это радовало, надеюсь, что именно минутная слабость и была платой за помощь слившегося со мной магистерия. ---------- Глава 8 Глава 8 Похоже, основные силы личной гвардии графа как раз сосредоточились в пыточной, да и смысл ему держать в своём небольшом дворце целую армию? Одного вооружённого алебардой стражника мы встретили у входа в зал, где вчера нас изволили принять Его сиятельство, так тот пока соображал, что к чему, Грили продемонстрировал свой коронный удар правой в прыжке. Этого оказалось достаточно, чтобы супостат вяло сполз на пол и был надёжно связан собственной перевязью. Гному и эльфийке удалось вызнать у пришедшего в себя коннетабля, где находится наше оружие, а находилось оно в оружейной комнате, куда мы и держали сейчас путь. После того, как разоружили стражника, нам попался человек из челяди, который, испуганно поглядывая на страшноватую троицу, согласился провести нас в оружейную. На железной двери висел приличный такой амбарный замок, но гном выдрал металлическую стойку из-под вертикального светильника и, используя его вместо лома, разобрался с замком за несколько секунд. Попав в оружейную, мы сначала немного растерялись, увидев сваленное в гору оружие, которого хватило бы на небольшую армию, но, к счастью, наше вооружение просто бросили сверху. — Скучал по мне? — спросил я Шелеста, любовно поглаживая наполовину извлечённый из ножен клинок. Тут же нашёлся и мой нож в родных ножнах, который я немедленно прицепил к поясу. При оружии я почувствовал себя намного увереннее. Можно, конечно, рассчитывать на силу слившегося со мной магистерия, но, во-первых, я толком ещё не знал, как вызывать эту силу, а во-вторых, кто его знает, что он потребует в качестве расплаты в следующий раз. Тут ещё гном, приторачивая топор за спину, решил поинтересоваться, что это такое они с Мариэль видели не далее как полчаса назад? Решив, что негоже скрывать от друзей правду, я выложил всё как на духу. Мой рассказ, казалось, особо их и не удивил, они восприняли произошедшее как само собой разумеющееся, словно каждый день наблюдают, как их товарищ сливается с философским камнем в одно целое, после чего проявляет недюжинные силу и реакцию. — Что ж, будем знать, что даже если попадём в безвыходное положение, всегда можно рассчитывать на твои недюжинные способности, — подытожила занятая осмотром тетивы Мариэль. Не успели покинуть оружейку, как наткнулись на прилично одетого, но ужасного тощего господина. Тот при нашем появлении сделал попытка удрать, но гном умудрился так хитро кинуть ему топор в ноги, что сумел не поранить беглеца, зато тот споткнулся и растянулся на каменных плитах. Когда мы его встряхнули за шкирку, доходяга сознался, что является дворецким. Тут в мою голову пришла любопытная мысль, и я потребовал, чтобы он проводил нас к графской казне. — Что вы хотите там сделать? — Вернуть себе то, что Его сиятельство взял у нас без спроса, — сказал я, памятуя о конфискованных накануне золотых. — Но вы всё равно не сможете открыть комнату, ключ всегда у графа Терезия II Бесстрашного при себе. — Да? Надо было сразу его обыскать. Подождите меня здесь. С этими словами я рванул обратно в пыточную, хотя мне и не очень хотелось туда возвращаться. Слабость, вызванная активацией слившегося со мной магистерия, уже совсем не ощущалась, наоборот, я чувствовал прилив бодрости, готов был чуть ли не горы свернуть. Его сиятельство всё ещё висел на крюке и, что удивительно, был пока жив. Хотя по его виду можно было с уверенностью сказать, что трепыхаться ему осталось от силы минут десять-пятнадцать. На какой-то миг мне даже стало его жаль, и мелькнула мысль, не снять ли бедолагу с крюка, а может, напротив, помочь ему быстрее уйти из жизни, но я эту мысль прогнал, решив до конца оставаться принципиальным. Как говорится, кто к нам с мечом придёт… Нет, это немного из другой оперы, мы сами к нему пришли, хотя и не по своей воле. В общем, человечишко, я так понял, он мерзкий и дрянной, а такого рода существам нечего коптить воздух, и будет только лучше, если я сделаю мир немного чище. — Извините, Ваше сиятельство, вынужден вас снова потревожить. Ключ-бабочка длиной с ладонь висел на поясе, и прямо-таки просился в руки. На всякий случай проверил, не болтается ли где кошель. Мошны не было, а вот две верёвочки, на которых прежде болтался кошель, оказались обрезаны! Вот народ, невольно усмехнулся я, на ходу подметки рвёт! Кто-то из слуг, видно, успел сюда заглянуть, срезать мешочек с деньгами и слинять, наплевав на то, что хозяин того и гляди испустит дух. Оставив сипевшего графа висеть на крюке, напоминая свиную тушу в вотчине мясника, минуту спустя я снова был в кругу друзей, которые продолжали удерживать дворецкого в качестве пленника. — Этот? — спросил я, демонстрируя ему ключ. — Этот, — кивнул тот обречённо. — А что случилось с Его сиятельством? — Можешь считать, что у тебя больше нет сюзерена. Давай, веди нас в казну. Вот же паразит! Ведь мог предупредить, что тут охрана из двух «гвардейцев кардинала», с которой нам волей-неволей пришлось разбираться. Те были настроены весьма агрессивно, и оружием владели если не мастерски, то довольно прилично, пришлось попотеть, лишая их трудоспособности. Да, покалечили, не без этого, но жить будут, пусть один без руки до локтя (моя работа), а второй без ноги до колена (работа Грили). Мариэль даже не ввязывалась в битву, придерживая за шкирку дворецкого, чтобы не убежал. Мало ли, он тут всё знает, может, ещё и пригодится. Когда с охраной было покончено — мы им даже перетянули укороченные конечности, чтобы кровью не изошли — настало время экскурсии в казну. Нет, это была не та сокровищница, что охранял дракон Смауг, тут всё было гораздо скромнее. Впрочем, нам чужого не надо, своё бы вернуть. Я открыл сундук, на который указал дворецкий, ларь был наполовину наполнен серебряными и золотыми монетами разной степени сохранности, представляя практически всю географию Земноводья. Были здесь и флорины, отсчитав десять момент, я сложил их в кошель, подумав, взял ещё три, сказав «экскурсоводу», что это компенсация за причинённый физический и моральный ущерб. — Наследник у графа хоть имеется? — спросил я дворецкого, прежде чем покинуть казну. — Наследница, дочь. Был сын, но Его сиятельство лет пять назад за что-то осерчал на него и лишил наследования, тот теперь служит в гвардии Эдварда III — короля Номбириона. А супругу Его сиятельство схоронили в прошлом году, болезнь источила её здоровье. — Ладно, надеюсь, дочурка окажется более порядочным правителем, нежели её папаша. А теперь нам нужно пройти в конюшню и забрать наших лошадей. — Может, найдётся в замке что-нибудь съестное в дорогу? — с надеждой спросил гном. — Эй, доходяга, ну-ка веди нас на кухню. Сыр, свиные колбаски, жареная индейка, хлеб и небольшой бочонок пива — с таким запасом провизии можно было двигаться в путь. Пришлось, правда, надавать подзатыльников конюшему, чтобы поживее сделал наших лошадей, да разобраться с ещё одной парочкой стражников на воротах. Мариэль сняла их издалека, использовав на каждого по одной стреле. Причём, пока мы неторопясь шли к корчащимся на земле воинам, доходчиво объяснила, что всего лишь ранила их в такие места, отчего они на время потеряли боеспособность, но их жизням ничего не угрожает. Сердобольная ты наша… Открывать ворота и опускать мост пришлось самим, но это оказалось делом нехитрым, так что вскоре мы уже двигались на отдохнувших и сытых лошадях в сторону Лоррисдэйла. Почему туда? Потому что это была единственная нормальная дорога. Также я объяснил жующим на ходу спутникам, что в филиале Хранителей перед Тармо-Тарно («Тарно, его зовут Тарно» — подсказала эльфийка) нужно отчитаться о проделанной работе. То бишь заплатить в казну Гильдии один золотой, являющийся десятой частью официального, согласно контракту, заработка, и рассказать Тарно о происшедшем. Рассказать почти всё, о том, что камень мне удалось вынести из зазеркалья и он теперь часть меня — мы договорились держать в тайне. С почтовым голубем информация долетит до штаб-квартиры Гильдии, а там пусть решают, помогать нам в будущей судебной тяжбе с роднёй графа или предоставить нам выпутываться собственными силами. Я хотя бы был уверен, что из Снольдера не поступит команда арестовать нас при первой же возможности и привести под конвоем на суд руководства Гильдии. И что нас не попрут из Хранителей — в этом я тоже не сомневался, похоже, Хенна знал что-то такое, поэтому и заронил в меня такой заряд уверенности. — Но король может учинить дознание, — сказал гном, — всё-таки убит не самый последний его вассал. Я задумался на пару минут, потом вспомнил, что не мешало бы выплатить скромно молчавшим по этому поводу спутникам их долю, что с удовольствием и проделал, добавив по одному золотому, конфискованному из графской казны дополнительно за причинённые неудобства. Только после этого сказал то, что не очень хотел говорить, но пришлось: — Если Келлан озаботится этим делом и дознание может принять не нашу сторону, в таком случае нам не остаётся ничего другого, как сыграть на опережение — попросить аудиенции у Его величества. Выложим всё как на духу, опять же, умолчав о реальной судьбе магистерия. Надеюсь, король не помешан на том, чтобы завладеть камнем, и не отправит нас снова в лапы к заплечных дел мастерам. — Это и в самом деле хороший ход, — подала голос Мариэль. — Вот только как ты объяснишь Келлану то, что устроил в пыточной? Как объяснишь, что подвесил графа на крюк, словно мясник свиную тушу? Не посчитает ли он это слишком жестоким. — Не знаю… Скажу. Нашло что-то на меня, потерял разум от жуткой боли, и моё тело принялось действовать словно само по себе. Может, в меня тогда вселился бог безумия Шеограта! Ну да, был тут такой, во всяком случае, многие в него верили, считая, что впадавшие в безумство становились игрушками в руках Шеограта. Почему бы и королю не поверить? Кстати, пока мы неторопясь двигались по дороге к Лоррисдэйлу, я сожрал ничуть не меньше гнома, что с Хенной вроде бы происходило крайне редко. Видимо, выброс такой Силы потребовал качественного восполнения запаса белков, жиров и углеводов. К столице подъехали в сумерках, решили переночевать в «Весёлом тролле», а утром заявиться к Тарно и затем уже попросить аудиенции у короля. Надеюсь, нас ещё не успели объявить во всесоюзный… вернее, во всеземноводный розыск. Ночью никто арестовывать нас не завалился, и сразу после завтрака мы отправилась в контору Хранителей, по пути разменяв у менял пару золотых. У Тарно мы провели почти час, большую часть времени занял пересказ наших приключений, которые конторщик тут же переносил на бумагу. — Я немедленно отправлю донесение в Снольдер, — сказал он, ставя на свиток сургучную печать. — Будем надеяться, что Гильдия не бросит своих Хранителей в столь щекотливой ситуации. Далее наш путь лежал в королевский замок, от которого во все стороны улицы расходились прямыми лучами. Так просто к Келлану было не попасть, пришлось идти в канцелярию, где в длинной приёмной на лавках уже сидела очередь из заявителей и просителей. По большей части солидные горожане, простой люд не всегда имел возможность оплатить подачу прошения. Вернее, имел, но жалел, прошение стоило всего три медяка, но некоторым и того было жалко, особенно если дело представляло собой сущий пустяк, и могло решиться на уровне коннетабля. — Хранители, смотрите, Хранители, — послышались перешёптывания при нашем появлении. Ну да, мы — птица довольно-таки редкая, приятно ловить на себе взгляды, в большинстве своём восторженные. Похоже, у нас есть шанс проторчать тут до самого вечера, подумал я, разглядывая толпу страждущих. К тому же до Его величества доходили лишь самые важные, государственной важности дела, остальные решались на более низких уровнях. К Хранителям всегда было подобающее отношение, однако я подозревал, что и наше дело может дойти до уровня канцлера, который и вынесет свой вердикт. — За мной! — скомандовал я товарищам. После чего с наглой мордой двинулся вперёд, а гном с эльфийкой следом. — Эй, куда это вы без очереди! Какой-то здоровяк попытался преградить нам дорогу, но Грили отодвинул его в сторону лёгким движением руки. Да, гном был силён, и никогда не стеснялся эту силу демонстрировать. А в сочетании со зверским оскалом он мог навести страху на кого угодно. Правда, глухой ропот недовольных просителей всё же достиг ушей стражника, стоявшего у дверей канцелярии с алебардой в руках, и тот, состроив угрожающую физиономию, преградил нам путь. — Куда? В очередь! Вот тут-то на меня и накатило. Сам не понимая, что со мной происходит, я коснулся указательным пальцем лба стражника, в точке над переносицей, и медленно, разделяя слова, произнёс: — Ты. Нас. Пропустишь. Стражник, глядя куда-то мимо нас остекленевшим взглядом, шагнул в сторону, освобождая проход, а я в этот момент почувствовал снова прилив слабости и тошноты. С тошнотой я кое-как справился, хотя моё лицо тут же покрылось бисеринками холодного пота, а в целом слабость на этот раз была менее заметна по сравнению с прошлым разом. Скорее всего, потому что выброс Силы тоже был послабее. В дверях канцелярии мы столкнулись с покидавшим её посетителем, немолодым, достаточно богато одетым человеком с золотой цепью на груди, относящей его к торговому сословию. Мы вошли так стремительно, что тому не оставалось ничего другого, как по-козлиному отскочить в сторону, пропуская нашу триаду к столу секретаря канцлера. На столе стояли песочные часы, которые при нашем появлении были перевёрнуты, пальцы его правой руки были темны от чернил, а натренированный взгляд изображал хмурую сосредоточенность. — Кто? С каким делом? — Просим аудиенции у Его величества лично, — сказал я и подвинул секретарю три серебряных монеты. Применять снова Силу я не рискнул, как бы не блевануть на секретарский стол, а насчёт денег эта братия всегда была падкой, как мне подсказала память Хенны. Секретарь не отличался патологической честностью, пользуясь отсутствием свидетелей, прохиндей сгрёб монеты и заявил, что он, конечно, прошение подаст, только нужно указать причину, а чтобы прошение попало к канцлеру, добавил он вполголоса, то придётся выложить целый флорин. И он готов его передать, причём в случае неудачи о возвращении золотого можно забыть. М-да, дороговато обходится личный приём у товарища короля. Но коль уж взялся, как говорится, за гуж… — Ладно, — сказал я, — пиши. И принялся диктовать суть произошедших событий, постаравшись выразить их кратко и с уклоном в отношении графа, что «он первый начал», и просим у Его величества аудиенции, чтобы тот лично принял участие в нашей судьбе, не позволив свершиться непоправимому. Пока я диктовал, секретарь пару раз поднимал на нас удивлённо-вопросительный взгляд, однако, высунув от усердия язык, продолжал строчить документ. На всё про всё ушло минут десять, я старался излагать по существу, после чего положил на стол золотой, который, как и гульдены, моментально исчез в складках одежды писаря. Не секретарь, а цыганка какая-то. — Я немедленно лично передам вашу просьбу господину канцлеру, а пока можете быть свободны. Только скажите, где вас можно найти, если Его величество всё же согласится пообщаться с вами лично? — Мы остановились в «Весёлом тролле»… — Слышал про этот трактир, хорошо, ступайте. И передайте стражнику, чтобы минут пятнадцать никого не запускал. Стражник ещё не успел полностью выйти из-под моего гипноза, но уже вроде бы соображал. — Секретарь велел никого не впускать четверть часа. Понял? Тот кивнул, и я был уверен, что чувство времени его не подведёт. Вообще, как я уже видел, в Земноводье время определялось самыми разными способами. На площади перед замком Келлана имелись солнечные часы, были и водяные, и песочные, как у секретаря, а в памяти Хенны отложилось, что он где-то видел даже механический прибор времени. Только где именно — я вспомнить не мог. А мы с чувством выполненного долга двинулись прочь. Нам пока ничего другого не оставалось, как ждать. Похоже, придётся оплатить ещё один день пребывания в трактире, где цены, если честно, были не самыми демократичными. Но деньги у нас имелись, и по пути в «Весёлый тролль». Я, следуя заветам Хенны Везунчика, заехал в банк, где оформил перевод на приёмных родителей и положил деньги на счёт, оставив себе три золотых. Которые, впрочем, тут же и разменял на гульдены. Вечером, прохлаждаясь после бани за кружкой доброго пива в компании своих товарищей, и глядя, как местные шлюшки подсаживаются на колени к посетителям, я подумал, не затащить ли одну из них в постель. Вполне ещё молодое тело, в котором я оказался, требовало сексуальной разрядки, однако по здравому размышлению я от этой идеи отказался. Одно дело — дочка богатого торговца, пусть и не девица в свои юные годы, и совсем другое — потаскуха с возможным довеском в виде букета венерических заболеваний. Да и симпатичных особо тут не наблюдалось, так что ничего, перебьёмся. Минул день, второй, и я уж было подумал, что плакали наши… вернее, мои денежки, так как взятки я раздавал из своих. Однако утром третьего дня за нами прибыл гонец, паж лет шестнадцати, в цветах короля. — Хенна Везунчик? Вам и вашим товарищам велено быть через час во дворце. Его величество Келлан будет лично принимать вас. Прошу следовать за мной. Вот что металл животворящий делает! Всё-таки сработало! Не заплати я секретарю и канцлеру — так бы и мучились в ожидании своей участи. А тут, можно сказать, от первого лица проинформируем короля о неподобающем поведении графа Терезия II Бесстрашного, пусть сам делает выводы. Келлан I Миротворец — таковы полное имя и прозвище самодержца, полученное им за то, что в его царствование была окончена вялотекущая 30-летняя война между Хэлендорном и Номбирионом. Причём добился мира на равных условиях, хотя у противника в это время наблюдался численный перевес в живой силе. До сих пор никто толком не знает, как Келлану удалась эта афера, но факт остаётся фактом — вот уже двадцать шесть лет страна жила без серьёзных конфликтов. Удивительно, но нас даже не заставили разоружиться. Это хоть и немного, но лично меня настроило на позитивный лад. 52-летний король принимал нас в тронном зале, видимо, желая подчеркнуть своё величие. Он как раз и восседал на троне, когда мы ввалились в это огромное помещение, богато украшенного в стиле, напоминавшем смесь барокко и рококо. Вдоль стен стояли мраморные скульптуры, изображавшие предков нынешнего властителя, с потолка свешивались роскошные хрустальные люстры, а Его величество восседали на искусно вырезанном из огромного куска дерева троне. Это было настоящее произведение искусства, как подсказала память Хенны, работа знаменитых краснодеревщиков Нетл-Драза, города на реке Дразз, протекающей по границе Номбириона и Эмиреи. Над короной короля возвышалась фигура орла в натуральную величину, также красного дерева, раскинувшего крылья в стороны метра на два, не меньше. Орёл подался вперёд, словно собирался взлететь, раскрыв клюв в беззвучном крике. Был он настолько искусно выполнен, что походил на покрытое тёмно-коричневым лаком чучело. Только после того, как я рассмотрел трон, мой взгляд наконец сконцентрировался на восседавшем на нём Келлане I Миротворце. До этого я видел лишь его профиль, отчеканенный на монетах Хэлендорна, теперь имел возможность созерцать венценосную особу воочию. По сути — невзрачный мужичок где-то на голову ниже меня ростом, в котором мне показалось что-то неуловимо знакомым. Приглядевшись повнимательнее, я едва не хлопнул себя по ляжкам… Ба, так ведь это же не кто иной, как Гарант! Ну, тот самый, Владимир Владимирович, те же близко посаженные глазки, только помоложе, и с тёмной бородёнкой, как у Ивана Грозного с комедии Гайдая. Вот те раз, вот тебе и фокусы выкидывает эта фантазийная реальность. Справа от трона стоял рыжеусый, пышущий здоровьем великан лет сорока, державший руку на рукоятке риттершверта — длинного и тяжёлого рыцарского меча. И я почему-то был уверен, что верзила владеет им мастерски. Не иначе личная охрана. Тут Келлан заговорил, я и вовсе вздрогнул: помимо внешности ещё и голос был один в один! Просто фантастика! — Приветствую вас, Хранители! Как нас и инструктировал обер-церемониймейстер перед тем, как мы вошли в тронный зал, мы встали каждый на колено и склонили головы. Затем я поднял взгляд и произнёс заранее заготовленную фразу: — Мы счастливы лицезреть Ваше величество! — Поднимитесь, — сделал движение рукой Келлан. Когда мы вернулись в исходное положение, громила подал Его величеству бумагу, в которой я узнал наше прошение. Покосившись в документ, король вперился в меня, и сейчас глаза его не выражали особой любви. — Граф Терезий когда-то был одним из моих любимых военачальников, он, командуя своим отрядом, геройски сражался под моими знамёнами с Номбирионом. Правда, мы с ним уже давно не виделись, а в последние годы, я слышал, характер у него изрядно испортился. Он даже сына изгнал… Король сделал паузу, глядя куда-то мимо нас, затем, кашлянув, продолжил: — Ещё прежде чем мне в руки попала эта бумага, я узнал, что какие-то трое Хранителей устроили в замке моего вассала настоящий погром, и тут же отправил туда отряд во главе с начальником королевской стражи. И практически тут же мне в руки попала вот эта бумага, содержание которой заставило меня ещё больше заинтересоваться этим делом, и родилось желание воочию увидеть Хранителей, наделавших переполоха в замке графа. Особенно Хенну по прозвищу Везунчик, о котором мне уже доводилось слышать. Келлан I Миротворец поёрзал на своём троне, слегка поморщившись, не иначе, заработал уже геморрой. — Следом за отрядом я отправил своего доверенного человека с приказом разобраться в произошедшем и предъявить полную картину случившихся событий. Вчера вечером я получил от него полный и беспристрастный доклад. И, нужно признать, ваша версия событий не слишком сильно отличается от той, что мне представил коннетабль графа. Вот только нужно ли было так обходиться с Его сиятельством? Подвесить титулованную особу на крюк, словно свиную тушу… За такое я должен бы вас самих повесить или отправить на плаху. Даже брови нахмурил над своими близкопосаженными глазками, но я-то чувствовал, что это он так, больше для острастки, поставить на место зарвавшихся Хранителей. Хотя я-то нас таковыми отнюдь не считал. — Дозвольте объясниться, Ваше величество? — Дозволяю, — благосклонно кивнул король. — Будучи подвешенным на дыбе, я испытал такую боль, что со мной случилось какое-то помутнение. И мой организм чудесным образом нашёл в себе силы не только вывернуться из пыточного механизма, но и раскидать стражу. В тот момент я не принадлежал сам себе. В меня словно кто-то вселился, и я никоим образом не мог контролировать свои действия, — сказал я практически чистую правду. — В себя я пришёл, когда Его сиятельство уже висели на крюке. И, похоже, они были обречены. Нам же опасно было находиться в замке лишнюю минуту, так что мы поспешили оттуда убраться. И сразу же направилась в Хэлендорн, дабы просить аудиенции Вашего величества. Келлан слушал меня, поставив локоть на подлокотник трона, и подперев подбородок кулаком. Выслушав, откинулся назад, спрятавшись под подавшегося вперёд орла, и размеренно начал говорит: — Что ж, я сам был свидетелем, когда некоторые воины в бою впадали в неистовую ярость, круша всё и вся, а после не могли вспомнить, что с ними происходило. Похоже, и с вами случилось нечто подобное. И тем не менее я должен вас наказать. Но, на ваше счастье, граф, когда его сняли с крюка, был ещё жив, и по состоянию на вчерашний вечер находился хоть и в тяжёлом состоянии, однако шансы на то, чтобы выжить и умереть, пятьдесят н пятьдесят. Будем молить Агриппону[1], чтобы граф встал на ноги. Впрочем, если это и случится — то нескоро. А когда случится — граф захочет отомстить. Зная Терезия, я в этом не сомневаюсь. Только мой запрет может его остановить. А мою благосклонность заслужить не так-то просто, особенно учитывая обстоятельства произошедшего. — Что же мы должны для этого сделать? — Есть у меня для вас одно дело, и если вы с ним справитесь — мести графа можете не опасаться. Ого, неожиданный поворот! Может быть, поэтому Его величество не велел сразу заточить нас в кандалы? Посмотрим, что он нам приготовил. — Наверное, вы знаете, что у меня два сына и две дочери, — продолжал король. — Сыновья женаты, старшая дочь замужем. А младшей, Клаудии, недавно исполнилось семнадцать, и настало время ей тоже обрести счастье в законном браке. Избранником её станет старший сын короля Вальбранда. Через три дня я отправляю караван в Норхейм, сопровождать Клаудию будут два десятка моих лучших гвардейцев под командованием капитана Арвенона. Кстати, прошу любить и жаловать. Его величество сделал движение в сторону стоявшего справа от него здоровяка, тот слегка склонил голову, и снова принял горделивый вид. Видно, что привык командовать. — Больше выделить не могу, не армию же отправлять, которая у меня и так не слишком большая… пока. Да и капитан один стоит десятка солдат. Тем более у границ Норхейма их встретит отряд, высланный королём Вальбрандом. Но мне хотелось бы, чтобы вы трое также приняли участие в этом походе. Будучи наслышан о твоём невероятном везении, Хенна, я хочу, чтобы ты поделился частью своей удачи с моей дочерью. — Ей угрожает что-то серьёзное? — До меня доходят разные слухи… Например, что король Эдвард III противится союзу правящих домов Хэлендорна и Норхейма, считая, что, объединившись с северянами, мы вместе можем напасть на Номбирион. Поэтому он может попытаться не допустить этого союза, и отправить отряд, чтобы перехватить и уничтожить наш караван. — Неужели он рискнёт подвергнуть опасности жизнь принцессы? — Политика, мой друг, иногда требует отправить на эшафот собственного ребёнка, не говоря уже о том, чтобы прирезать чужого. Так как, вы согласны помочь обеспечить безопасность моей дочери, пока она не доберётся до Хангарда — столицы Норхейма? Я переглянулся с товарищами, гном и эльфийка чуть заметно кивнули. Что ж, чему быть, того не миновать. Откажись мы — и кто его знает, не устроит ли нам оскорблённый в лучших чувствах Влад… пардон Келлан I Миротворец аутодафе. Или просто выдаст нас графу, если ублюдок выкарабкается. Уж лучше согласиться, тем более задание в общем-то выглядит несложным. Если, конечно, король Номбириона и впрямь не отправит большой отряд, чтобы не позволить Клаудии добраться до своего викинга. — Мы согласны, Ваше величество, — сказал я. — Но всё же хотел бы попросить хотя бы символической оплаты наших услуг. Мы с вами как-никак подпишем контракт, в котором должна быть прописана сумма, хоть один-единственный гульден, с которого я обязан выплатить комиссионные в казну Гильдии. Король переглянулся с Арвеноном. Тот пожал плечами, мол, вам решать, ваше величество. — Хм, пожалуй, что и заплачу. Сколько вы получили за путешествие на остров? Десять флоринов? Устроит вас такая «символическая» сумма? Что ж, прекрасно! Сейчас Арвенон проводит вас к казначею, и тот выдаст всю сумму сразу. — Сначала вы должны поставить свою подпись под контрактом. Я достал из сумы свёрнутый бланк и протянул его королю. В комнате позади трона, как выяснилось, имелись письменные принадлежности, за которыми тут же было послан Арвенон, и спустя несколько минут я прятал контракт обратно в плоскую кожаную сумку. — Выдвигаемся, насколько я понял, через три дня? — спросил я правителя Хэлендорна. — Тогда позвольте дать вам совет… Прежде чем отправить караван с вашей дочерью, отправьте с виду такой же, а в карету посадите девицу, похожую на принцессу пусть все думают, что это и есть Клаудия. Гвардейцами можно обрядить простое мужичьё. А на следующий день, вернее, ночь, под покровом тьмы отправьте настоящий караван, который мы и будем сопровождать. Таким образом, мы сможем ввести неприятеля в заблуждение. Пока тот разберётся, что к чему — мы уже будем в Норхейме. — Ты слышал это, Арвенон? Браво, прекрасная идея! — хлопнул в ладоши Келлан. — Как я только сам до этого не додумался⁈ Что ж, так и поступим. Итак, через три дня выходит фальшивый караван, уж кого-нибудь на роль принцессы мы найдём, хотя бы одну из молоденьких фрейлин. При этих словах глазки короля маслянисто блеснули, похоже, некоторые фрейлины пользуются особым вниманием царственной особы. Несмотря на то, что Келлан официально женат, думаю, его всё же тянет на молоденьких красавиц при дворе, что, впрочем, для мужчины вполне естественное желание. Ещё минут пять мы обсуждали некоторые детали предстоящего путешествия, после чего в сопровождении капитана мы отправились к казначею, а после нас должны были разместить в одной из замковых пристроек. Отныне мы носители секретного плана, тайны, которая не должна покинуть пределы королевского замка, так что пообещали держать рот на замке. [1] Агриппона — почти на всей территории Земноводья почитался как бог врачевания. ---------- Глава 9 Глава 9 Тиха украинская ночь… Ладно, не украинская, а хэлендорнская, но в остальном практически по тексту. Выдвинулись мы скрытно, без света, уже за полночь, через Западные ворота, где дежурили в эту ночь доверенные люди. Фальшивый отряд, не скрываясь, вышел через Северные ворота прошлым утром. Наверняка кто-то из его участников догадывался — командир-то уж само собой — что они, вполне может так случиться, пошли на заклание, как овцы на бойню, однако возразить королевскому указу никто не смел. Было нас: 20 гвардейцев, капитан Арвенон, наша триада, принцесса Клаудия, с ней в карете служанка, а подводой со съестными припасами на всю гоп-компанию управлял личный повар госпожи по имени Кус. Это был невысокий, круглый толстячок с залихватски закрученными усиками, чем-то напоминавший Эркюля Пуаро из английского сериала. Показался он мне весёлым, неунывающим типом. Повар, как я понял, будет готовить только на девицу, служанку, капитана, ну и себя, конечно, не забудет. Ничего, нам не привыкать, обойдёмся без деликатесов, щи да каша, как говорится, пища наша. Вот, кстати, по щам я малость соскучился. Капуста в Земноводье имелась, а вот с картошкой были проблемы. Помидоры тоже отсутствовали, а в Доме ветеранов повариха очень даже неплохие щи делала с помидорами. Ну чисто земное средневековье, когда ещё не открыли Америку с её картошкой и томатами. Передвигаться весь маршрут нам предстояло от заката и до рассвета. Так решил король, решивший в последний момент внести и свою лепту в скрытность нашего передвижения. Таким образом, днём нам придётся таиться по лесам, что значительно увеличит время нашего путешествия. Может быть, Келлан и был прав, если следовать поговорке, что тише едешь — дальше будешь. Да и нам особо торопиться некуда. Во всяком случае, никаких подсказок и знаков свыше относительно цели своего пребывания в этом мире я так и не получил. А значит — буду пока жить жизнью своего предшественника. Как бы там ни было, нам пришлось привыкать к новому распорядку жизни — научиться спать днём, а ночью бодрствовать. И не просто бодрствовать, а бодрствовать в седле. Это принцессе и служанке, ехавшим в просторной карете, можно и днём посапывать на мягких рессорах, верховой же, уснув в седле, запросто может свалиться оземь и переломать кости. По идее фальшобоз должен был от нас отрываться с каждым днём всё дальше и дальше, поскольку шёл по обычному графику: от рассвета до заката, а световой день — Земноводье было не исключение — на три четверти или даже четыре пятых длиннее тёмного времени суток. Ну и пусть себе идёт, а мы следом по той же дороге, в надежде, что если что-то нехорошее и случится — удар примет на себя оторвавшийся вперёд авангард. На рассвете мы встали лагерем в лесу, обосновавшись в небольшой лощине, по которой протекал ручей с песчаным дном. У Арвенона, как и у меня, имелась карта, на которой он заранее отметил наш маршрут и места ночлегов. Правда, моя карта охватывал всё Земноводье, по которому приходилось скитаться Хранителям, а у капитана на куске такой же тонковыделанной кожи было изображен лишь Хэлендорн, да ещё окраины соседних государств. Соответственно, она была выполнена более детально. Мы с гномом и Мариэль, находясь как бы в привилегированном положении, были освобождены от дежурства, и первую половину дня проспали в своё удовольствие. Хранители, как воины, могут спать где угодно и когда угодно, хоть ночью, хоть днём, такая уж у них работа. Проснувшись, я обнаружил, что гном ещё храпит, а эльфийка куда-то пропала. Ну и ладно, мало ли какие дела могут быть у девушки. Кус готовил для своей «камарильи» на отдельном костре, вокруг которого устроил небольшую кухню, и в данным момент шинковал на разделочной доске какую-то зелень. А над солдатским висел большой котёл, в котором более-менее соображающий в готовке боец месил вкусно пахнувшее варево. По запаху похоже на пшённую кашу с салом. — Когда будет готово? — спросил я у него, заглядывая в котёл и едва не пуская туда слюни. — Минут пятнадцать, не меньше. — Тогда я успею сделать свои дела. А какие ещё с утра могу быть дела, как не приведение себя в порядок? Правда, глядя, как несколько солдат не только сморкаются и плюются в ручей, но ещё и мочатся в него, я испытал желание пройти вверх по течению. На мне были только сапоги, пояс с ножом и рубаха. Сквозь прозрачную, как стекло, воду, было видно все песчинки на дне, и я думал, хорошо, что почва здесь сухая, иначе берега ручья превратились бы в настоящую топь. Я прошел три или четыре фарлонга[1], присел на корточки, умылся, и мне почудилось, будто я слышу выше по течению шум падающей воды. Заинтересовавшись, двинулся на звук, выйдя вскоре к небольшому водопаду, вода из которого собирались в уютном, образованном самой природой бассейне, окружённом молодой порослью, из которого, в свою очередь, и вытекал ручей благодаря переполненному водоёму. И тут же увидел эльфийку, которая в данный момент принимала в «бассейне» водные процедуры. Естественно, в костюме Евы, то есть голышом. При моём появлении она ничуть не смутилась, напротив, улыбнулась (а улыбка на её лице, признаться, вообще была большой редкостью) и махнула рукой, перекрикивая шум воды: — Не хочешь присоединиться? — Э-э-э… Почему бы и нет? Я не стал чиниться, быстро разделся и в чём мать родила прыгнул в воду. Ух ты, как бодрит! Ну а что, не так далеко Эрдоганские горы, пусть невысокие, но со снежными шапками, скорее всего, оттуда по склонам сюда стекает талая вода. Да и для конца мая в общем-то нормально. А вообще, надо отвыкать от привычного земного календаря. Не так давно достаточно конкретно покопавшись в памяти Хенны, я выяснил, что календарь Земноводья так же разбит на четыре времени года, которые на большей части континента называются Хемс (зима), Вер (весна), Аэсто (лето) и Омтус (осень). Причём, как имена собственные, пишутся с большой буквы, а также, что любопытно, все времена года мужского рода, и только лето, как и у нас в России, среднего. А вот у эльфов собственные названия: Арэйта (время снегов), Лаэнна (время цветов), Тэлайн (время плодов) и Орэла (время дождей). Месяцев, как и на Земле, тоже двенадцать, но и тут они имеют свои названия. Май, например, назывался Всходень, видимо, потому, что в этом месяце всходили травы и первые посевы. А вот год в Земноводье длился не 365 дней, а 400, без всяких високосных. Ровно 400 суток планета, на которой находился континент, тратила на то, чтобы обогнуть местное светило. Я, конечно, пытался вспомнить, даже как бы между прочим интересовался у Мариэль, как называется планета, на которой находится Земноводье, но она лишь пожимала плечами, мол, просто МИР. Ну да ладно, пусть будет МИР, надеюсь, он хотя бы не плоский, и не стоит на трёх китах или слонах. Дно водоёма было песчаным, с редкими вкраплениями мелких камешков, а глубина в середине была мне по шею. Мариэль плескалась у края, где дно было повыше, и когда она выпрямлялась во весь рост, я мог наблюдать её бюст во всей красе. Хорошая такая грудь, скажу я вам, полновесная двоечка, с торчащими от, наверное, прохладной воды коричневатыми сосками. От такого зрелища, невзирая на прохладу, мой инструмент стал оживать, и я ничего не мог с этим поделать. Да ещё вода прозрачная, если Мари опустит взгляд… Что она и сделал в следующую секунду, а следом губы её раздвинулись в понимающей улыбке. Надо же, снова улыбается… Да что это с ней такое⁈ Она подплыла поближе и спросила чуть ли не на ухо: — Давно у тебя не было женщины? — Что? А, женщины… Кгхм, а что это ты интересуешься моими женщинами? — Я же вижу, что ты хочешь. С этими словами она нырнула с головой, и мгновение спустя крепкие пальцы обхватили мой половой орган, заставив его принять максимально боевое положение. — Мари, что ты делаешь⁈ — охнул я, понимая, что под водой она меня не услышит. Эльфийка вынырнула через пару секунд, и толкнула меня к краю бассейна. — Я всё сделаю сама. — Ты же это… Ты же вроде по женщинам у нас специалист, — проблеял я, упираясь спиной в какую-то корягу под водой, похоже, корень стоявшей рядом сосны. — Иногда можно сделать одолжение своему командиру. Мариэль запечатала мои уста своим поцелуем, одновременно хватая мой пенис крепкими пальцами лучницы и направляя его в свою пещерку с чисто выбритым входом. Затем она обеими руками вцепилась в корягу и стала насаживаться на мой член равномерными поступательными движениями. Она не спешила, явно зная, что делает, и я чувствовал, что это не я её, а она меня имеет. И вообще, когда я мог себе представить, что буду трахаться с настоящей эльфийкой⁈ Надеюсь, представительницы других рас типа гномих или, тем более, тролльчих, не окажутся моими любовницами. Кончили мы практически одновременно, а если честно, моё семяизвержение началось на несколько секунд раньше. Затем мы просто отдыхали в воде, закрыв глаза и тесно прижавшись друг к другу. Я думал, что постепенно открываю в этом мире для себя всё больше и больше. В частности, например, только что узнал, что Мариэль не лесби, а би, хотя, наверное, всё же лесбийского в ней больше. — Помнишь, когда мы только познакомились, ты просил меня рассказать о себе? — Не, не помню, — честно признался я, не открывая глаз. — А я помню… Так вот, сейчас я почему-то испытываю желание поведать тебе свою историю. Возможно, потом я буду об этом жалеть, возможно… Я родилась в Тельнадсиле, в семье, представлявшей один из самых древних и уважаемых родов Эберии. Ещё в детстве, лет двести тому назад, я поняла, что девочки мне нравятся больше. Чем мальчики. Не в том плане, что играть с ними интереснее, а… Ну, ты меня понимаешь. И чем старше я становилась, тем больше это во мне проявлялось. Я играла с девочками, но вела себя с ними как мальчик. При этом я с малых лет я тянулась к оружию, и к 15 годам в совершенстве овладела искусством стрельбы из лука, да и в фехтовании на мечах была не из последних. Когда мне исполнилось десять, дядя, избравший стезю воина, подарил мне тот самый клинок, который я ношу до сих пор. Отец с матерью, да и многие из окружающих не могли этого не замечать, но смотрели ан это сквозь пальцы. У эльфов однополая любовь не редкость, а учитывая, что в семье обычно рождается один ребёнок, после чего словно какое-то проклятие не позволяет эльфам рожать второго, вкупе всё это сделало нас вымирающим народом. Думаю, ещё тысяча-другая лет — и от эльфов останутся лишь легенды. Она замолчала, словно задумавшись о чём-то, затем со вздохом продолжила: — Я думаю, что это проклятие древних богов, которых, по преданию, созданные ими эльфы заставили покинуть Земноводье. Как бы там ни было, достигнув зрелости, я полюбила девушку Артаниэль. Но в то время с ней уже встречался юноша Менельтор, также из древнего, уважаемого рода. Его мать была главой городского Совета, и стать женой Менельтора было почётно для любой девушки. На свою беду, Артаниэль ответила мне взаимностью, мы начали встречаться. Правда, дальше поцелуев пока не шло, но, думаю, это было дело времени. Как-то ночью мы уединились в беседке, посреди прекрасного сада. При свете лун мы мечтали о нашем будущем, единственное, что угнетало Артаниэль — разрыв с Менельтором, которого её родители уже видели мужем своей дочери. Она боялась ему признаться в своих чувствах ко мне, я уговаривала подругу, что рано или поздно это придётся сделать, и если она этого боится, то я сама всё расскажу Менельтору. И в тот самый момент из тьмы сада появился не кто иной, как Менельтор! Не знаю, слышал ли он, о чём мы говорили, или нет, но его глаза горели ненависть, а в руке он сжимал саблевидный меч-шаш. При мне был мой неизменный меч-лепесток, он короче шаша на длину ладони, но его преимущество в том, что он обоюдоострый и крепче у основания. У Артаниэль на поясе висел короткий кинжал, да она с её характером вряд ли могла вообще обнажить оружие. Менельтор кричал, что он давно подозревал о неверности Артаниэль, и теперь готов поставить точку. В живых должен остаться кто-то один: или он, или я. Ну а затем кинулся на меня… Меня всегда отличало завидное хладнокровие, что не раз помогало мне в самых трудных ситуациях. Ослеплённый ненавистью Менельтор набросился на меня с яростью вепря, и это его и погубило. На дальней дистанции он имел преимущество, мне пришлой войти в ближний бой. Отбив удар, я воткнула меч ему в живот и одним движением рассекла плоть. Менельтор отступил назад, поддерживая левой рукой вываливающиеся внутренности. Бой не продлился и десяти секунд. Мариэль вздохнула, снова на какое-то время погрузившись в задумчивость. Я её не торопил, словно опасаясь спугнуть, опасаясь, что она замкнётся и продолжение истории я не узнаю. — Я ещё не в совершенстве владела эльфийской магией, да и сейчас не настолько сильна, в общем, попыталась хоть как-то залечить рану прямо там. Но она оказалась слишком серьёзной, тут требовались усилия настоящего врачевателя. Такой был в Тельнадсиле, и я велела Артаниэль срочно за ним бежать. Сама же, как могла, перетянула живот недавнего противника его же плащом и стала ждать. Врачеватель появился слишком поздно, душа Менельтора уже отошла в Верхний мир. Далее был суд, по иронии судьбы, значимые дела рассматривал Совет, который, как я уже говорила, возглавляла мать убитого мною Менельтора — Анариэль. Требовать моей смерти она не могла, Артаниэль свидетельствовала, что именно Менельтор напал первым. Единственное, чего сумела добиться Анариэль — моего изгнания не только из Тельнадсила, но и вообще из Эберии. Теперь под страхом смерти мне запрещено появляться в стране эльфов. А с отцом и матерью мы обмениваемся редкими письмами, из которых я узнаю, что происходит в Тельнадсиле, а они узнают о некоторых моих похождениях. Правда, рассказываю я им далеко не всё, хотя они и знают, что я записалась в Гильдию Хранителей. — А что с Артаниэль? Она вышла замуж? Или нашла себе новую подругу? — Она бросилась со скалы. Эльфийка произнесла это вроде бы без эмоций, но в глазах её мелькнула такая боль, что у меня самого на мгновение сжалось сердце. Несчастная Мариэль, несчастная Артаниэль… И правда, какое-то проклятие богов у них там с этим уклоном в лесби. Я долго молчал, переваривая услышанное, затем поклялся Мари, что буду держать рот на замке, после чего мы, оба задумчивые, отправилась в лагерь. Гном встретил нас многозначительной ухмылкой, и заявил, что, пока мы где-то прохлаждались, все уже поели, но он оставил нашу долю. Запасливый Грили сунул нам в руки по деревянной плошке с ещё тёплой кашей и по ложке, и мы принялись за еду. Теперь нам предстояло придумать, чем занять себя до вечера, прежде чем мы выдвинемся в путь. Я решил, что небольшая тренировка не повредит — истома после соития с эльфийкой уже прошла. Сказал о своём желании Грили и Мариэль. Гном заявил, что лучше поваляется в травке, а намахаться топором от всегда успеет. А вот Мариэль захватила колчан со стрелами, лук и отправилась со мной. Мы нашли небольшую полянку недалеко от водопада с водоёмом, эльфийка принялась посылать стрелы с поразительной точностью в ствол старой сосны, а я для начала исполнил комплекс упражнений, приводя свой организм в предбоевое состояние. — Что, может, на палках пофехтуем? — неожиданно спросила Мари, — Можно, — согласился я и мы пошли искать подходящие палки. Неподалёку как раз обнаружились заросли орешника, из которого мы и соорудили наши деревянные мечи. Эльфийка выбрала палку по длине своего меча, я тоже решил не умничать и подобрал крепкий сук длиной равный моему Шелесту. — Работаем в полную силу, — предложила Мариэль. — Ты уверена? — Да, уверена, в бою никто обозначат удары не будет. Давай только руки обмотаем тряпками, со сломанными пальцами мы много не навоюем. Я специально захватила тряпки, вот, держи. Однако! Не успел начаться наш тренировочный бой, как Мари огорошила меня мощной атакой, по итогам которой мои предплечья наверняка покрылись синяками. Нет, пару раз я её тоже достал, но мне пришлось куда как тяжелее. Всё-таки предубеждение, что я сражаюсь, пусть и тренировочными мечами, с женщиной, сыграло со мной злую шутку. — Хенна, хватит миндальничать, дерись по-настоящему! — словно прочитав мои мысли. Крикнула Мариэль. Ну ладно, сама напросилась! Память Хенны тут же подсказала мне связку, которая не раз выручала предыдущего обладателя тела, вот только провести её нужно было молниеносно. Что я и сделал, хотя соперница так же обладала отличной реакцией, но мой коронный финт всё равно упустила из виду. — Я ведь помнила этот приём, но ты каждый раз проводишь его так, что я не могу за тобой уследить. Эльфийка теперь уже в свою очередь потирала ушибленную шею. В реале я снёс бы ей голову, а так всё обошлось крепким ударом по шее, да и то я в последнее мгновение подкорректировал силу удара. — Может, остудим наши горячие тела? — предложил я, намекая на купание в «бассейне». В душе я надеялся, что резкий перепад температур не приведёт к простуде или вообще какой-нибудь пневмонии, а если и приведёт, то более-менее владеющая лечебной магией Мари с этим успешно справится. — Можно, только на этот раз это будет просто купание, — усмехнулась эльфийка. — Да никто ничего другого и не имел в виду, — сделал я совершенно простодушное лицо. Как только стемнело, мы тронулись дальше. Прощай, уютный лесок и водопад с «бассейном», хранящие тайну совокупления человека и эльфийки. По расчётам капитана, путь до границы с Норхеймом должен был занять семье дней, вернее, ночей. Если бы мы шли днём, то добрались бы за четыре дня. Дальше можно будет не скрываться, нас встретит посланный навстречу королём Вальбрандом отряд, и вряд ли уже кто рискнёт напасть на такой сильный обоз, да ещё не земле северных варваров. Однако на четвёртую ночь пути мы наткнулись на то, что никому из нас не придало уверенности в том, что границ Норхейма мы достигнем без приключений. Это были останки фальшивого обоза. Двигался он, не скрываясь, специально привлекая внимание, а нападение произошло между двумя деревушками и, похоже, их жители успели хорошо помародёрствовать. От каравана почти ничего не осталось, кроме перемещённых на обочину тел, многие были раздеты до исподнего, видно, мародёрам приглянулась даже одежда, не говоря уже об оружии и драгоценностях, ежели таковые имелись. Тут же обнаружилось тело несчастной девушки, игравшей роль служанки. Её перед смертью, похоже, ещё и пытали, а затем изнасиловали, и только затем перерезали горло. Вороны с лесным зверьём своего не упустили, на некоторые трупы были жутко смотреть даже мне, повидавшему немало и в прошлой жизни, и в этой реальности. Клаудия, увидев обезображенные тела, так и вовсе упала в обморок. Один из наших воинов рос в семье охотника, и как умелый следопыт он навскидку прикинул, что нападавших было около полусотни, а засаду они устроили с обеих сторон дороги. С обманным обозом двигалось и несколько неплохих воинов, как сказал капитан, хотелось верить, что они дорого продали свои жизни. Прах убиенных мы предали земле, после чего двинулись в дальнейший путь с удвоенной осторожностью. Девушку, игравшую роль принцессы, никто не посвящал в суть затеи, но она могла что-то от кого-то услышать и, учитывая следы пыток на её теле, рассказать всё неприятелю. Поэтому приходилось держать ухо востро. Несмотря на то, что мы передвигались ночью, отныне вперёд всегда высылался дозорный, а на стоянках караул удвоился. Теперь даже нам приходилось нести дозор, впрочем, мы не роптали. Хранители ко всему привычны и, выбирая профессию, знали, на что идут. Если дерьмо должно случиться — оно обязательно случается. Так говорил наш прапорщик Пугач, причём он всегда оказывался прав. Вот и сейчас, в одну из таких стоянок, когда до границы с Норхеймом оставался последний переход, поутру, едва мы позавтракали, всё и случилось. Часовых попросту вырезали. Наши бойцы вроде бы не лаптем щи хлебали, но, похоже, у врага имелись свои «пластуны» высокого уровня. На нас напали, казалась, со всех сторон одновременно, однако, к чести оставшихся воинов, они успели схватить оружие и организовать хоть какую-то оборону. Хоть нападавшие, число которых навскидку я определил ближе к полусотне (тут наш следопыт не ошибся), и не носили цветов своего короля, было понятно, что посланы они именно Эдвардом III. А идея вообще могла принадлежать его старшему сыну, или кому-то из приближённых, учитывая, что король находится в преклонном возрасте и его ум далеко не так остёр, как двадцать или даже десять лет тому назад. — Наконец-то я как следует разомнусь, — ухмыльнулся гном, угрожающе поигрывая своим монструозным топором. Мариэль, успевшая каким-то немыслимым образом моментально оказаться в ветвях разлапистого дуба и слившись с листвой, тщательно выцеливала своих жертв. В колчане тридцать стрел, а нападавших почти в два раза больше. Я же старался оказаться там, где было особенно жарко. Это была моя первая реальная схватка с людьми, а не с какой-нибудь нежитью, побоище в подвале графского замка, когда я находился в состоянии Силы, за битву я даже не считал. Обучен враг был неплохо, однако наши бойцы в мастерстве им не уступали. Тот же Арвенон стоил троих, а уж про нас, Хранителей, и говорить нечего. Правда, соперник числом превосходил нас более чем в два раза, да и у него нашлись свои герои свой герои. Одним из них был, судя по всему, закованный в лёгкие чернёные доспехи предводитель отряда, умело орудующий клинком типа моего Шелеста. Вторым же был здоровяк выше меня на голову, тоже в латах, но более тяжёлых, который практически каждым ударом своего двуручного фламберга выводил из строя кого-то из наших. Я помнил из книг, что волнообразное лезвие фламберга оставляет незаживающие раны, и считалось привилегией самых опытных и отмороженных, так как обладателей таких мечей старались даже не брать в плен. Как бы там ни было, урон он наносил страшный, его же самого, казалось, ничто не брало, словно верзила был заколдован. Причём он явно пробивался к карете, где спряталась перепуганная принцесса. — Мариэль! Эльфийка обернулась на мой крик, и я рукой показал ей на великана в латах. Но едва она подняла свой лук, как на дерево принялись карабкаться сразу двое номбирионцев, и эльфийка принялась отмахивать от них мечом. Ах ты ж чёрт, похоже, Мари сейчас не до того здоровяка, что прорубал себе тропу к бедной Клаудии, ставшей заложницей политических игр своего папаши. Гном чуть в стороне размахивал топором, как пропеллером, но на моих глазах ему в ногу вонзилась стрела, и он, прихрамывая стал отступать, а скорость вращения его топора слегка снизилась. Вскоре я уже не видел его за спинами врагов, надеюсь, старина Грили ещё держится. Подрубив ногу не вовремя подвернувшемуся противнику, я сделал рывок и преградил путь мчавшему на всех парах к карете верзиле. — Куда-то спешите, сударь? Вместо ответа тот взмахнул своим фламбергом, я едва успел отклониться назад, и остриё волнистого клинка со свистом рассекло воздух буквально в сантиметре от моего подбородка. Я на мгновение представил, что случилось бы, не успей я отпрянуть, и по спине прополз холодок. Хороший меч — голова с плеч! Но все эти размышления заняли какие-то доли секунды. На автомате, воспользовавшись тем, что меч противника ушёл по траектории далеко влево, я сделал длинный шаг вперёд и рубанул по наплечному доспеху. Гигант даже не покачнулся, правда, ему пришлось отступить и встряхнуть повреждённой правой рукой, держа меч в это время только в левой. Правда, он и одной рукой управлялся будь здоров, я снова едва успел отскочить, иначе мои внутренности оказались бы сейчас на траве. Краем глаза я увидел, что Мариэль по-прежнему отбивается от номбирионцев, пытавшихся вскарабкаться на дерево. Бросив мимолётный взгляд в другую сторону, понял, что капитан, за спиной которого в карете пряталась Клаудия, держится из последних сил. Его атаковали сразу трое, включая предводителя отряда, которому явно не терпелось покончить со всем этим поскорее. Как бы сейчас не помешала Сила магистерия! Но я не имел ни малейшего понятия, как её вызвать. В прошлый раз в пыточной Терезия это случилось само собой, когда я испытывал реальную физическую боль. Потом в приёмной короля мне удалось как-то ментально воздействовать на стража, но тогда я просто этого захотел. Ну а сейчас что должно произойти? Я хочу вызвать Силу, пусть даже потом сутки проваляюсь пластом и даже согласен блевать не переставая. Но она не приходит и, если ничего не изменится, нам всем хана. Получается, что зря Его величество рассчитывал на моё везение? А громила, судя по всему, оклемался, снова держал меч двумя руками и пёр на меня словно танк. Его меч словно бы даже стал двигаться быстрее, при этом выписывая в воздухе замысловатые фигуры. Казалось, этот гигант не знал устали. Я даже не мог поступиться к нему на расстояние выпада своего Шелеста. А капитану, похоже, каюк, нагрудный доспех, который он успел каким-то образом нацепить, уже имел пару приличных вмятин, а левый рукав сочился кровью. В этот момент мною овладело сначала отчаяние, которое в следующее мгновение сменилось всепоглощающей яростью. — А-а-а! Настоящий рёв берсерка вырвался из моей груди, в глазах на мгновение потемнело, я в бессильной кинулся на своего врага и… тут-то всё и произошло. Как и в пыточной графа, время вновь превратилось в какую-то вязкую субстанцию, правда, для всех, кроме меня. Я вроде бы двигался с обычной скоростью, а вот весь мир вокруг меня словно погрузился в прозрачный кисель. Тут же ко мне вернулась прежняя рассудительность, и я принялся хладнокровно убивать. Да, со стороны, наверное, это выглядело натуральной бойней, хладнокровным убийством беззащитных людей, но не мы это начали. Посему я не испытывал ни малейших душевных терзаний. Для начала вонзил остриё Шелеста под нижнюю челюсть верзилы, клинок прошёл голову снизу вверх насквозь, даже шлем приподнялся, поддетый кончиком меча. Выдернув лезвие из головы уже практически мертвеца, я неспешно принялся уничтожать, остальных нападавших. Для начал помог Грили, который каким-то чудом ещё был жив и в данный момент я видел, как лезвие его топора медленно разносит щит кряжистого номбирионца. На несколько секунд я даже залюбовался этой эпической картиной, но затем вспомнил, каково сейчас приходится гному, и без лишних эмоций просто ткнул каждого из двух противников Грили под левую лопатку. Учитывая, что доспехи из всего отряда нападавших были только на их предводителе и верзиле, которого я уже умертвил, думаю, что отправить эту парочку в Верхний (или Нижний) мир удалось без особых проблем. На то, чтобы разобраться с остальными номбирионцами, у меня ушло от силы две или три минуты, и то по моему времени. Для жертв мгновение перехода от жизни к смерти ограничилось несколькими секундами. Командира нападавших я решил оставить в живых, причём в последний момент, когда уже заносил меч, чтобы снести ему голову. Сообразил, что он может нам что-то рассказать, если только не решит поиграть в несгибаемого партизана. Выбив у «стиляги» меч, я огрел его по шлему плоской стороной Шелеста, а когда номбирионец медленно осел, скрутил ему за спиной руки. Бедолага даже не понял, что произошло. Так, а что там с Мариэль? Я кинулся к дубу, в ветвях которого эльфийка оборонялась от врагов, и увидел, что её оппоненты лежат у корней дерева, а сама Мари с размазанной по лицу кровью накладывает на тетиву стрелу. Отбилась! Молодец девчонка! Надеюсь, если она и ранена, то не смертельно. Оглядев поле боя, я понял, что убивать больше некого. Разве что добивать раненых, но это без меня, пусть этим вон хоть капитан займётся. Наш отряд был истреблён почти полностью, помимо меня и израненного Арвенона, уцелели также Грили, Мариэль, принцесса, чьё испуганное лицо я видел в окне кареты, её служанка, и двое солдат. Плюс кто-то ранен, некоторые из них выживут, а кого-то, увы, придётся хоронить. Как вон несчастного повара, который погиб со своим коротким мечом в руках, защищая хозяйку. А время-то, похоже, возвращается в привычное русло… Не успел я это осознать, как меня согнуло пополам и содержимое недавнего завтрака оказалось на траве. Вот и расплата, теперь несчастного Хенну начнёт колбасить не по-детски. Да и ладно, я же сам был на это согласен, главное, что «отходняк» начался лишь после того, как я успел истребить нападавших. Дальнейшее виделось как в тумане. Сквозь накатившую слабость я услышал хриплый голос Арвенона: «Что это с ним? Вроде бы не ранен». Затем, прежде чем окончательно отключиться, увидел над собой лицо Мариэль со всё ещё кровавыми мазками на лице, после чего наконец-то провалился в забытье. Первым, что я увидел, очнувшись, было просвечивающее сквозь крону дерева пронзительно голубое небо. Во всём теле ощущалась просто дикая слабость, а ещё жутко хотелось есть. Приподнявшись на локте, я увидел, что лежу в тенёчке у ствола того самого кряжистого дуба, на котором держала оборону Мариэль. А вот и она, сидит рядом, уже отмытая и выглядевшая так, словно только что не билась насмерть. А кстати, сколько я был без сознания? — Мариэль! Та моментально обернулась на голос и её лицо осветила улыбка: — Хенна, ты очнулся… Как себя чувствуешь? — Более-менее, слабость во всём теле, и ещё жрать хочется. — Ну, с едой сейчас я что-нибудь придумаю. Она вскочила на ноги, но я её притормозил движением руки. — Погоди… Сколько я был без сознания? — Да почти два часа, солнце вон уже в зените. — А что за это время случилось? Как вы с Грили? — У меня был пара порезов, Грили ранили стрелой в ногу, гномья кольчуга, с которой он не расстаётся даже во сне, в очередной раз спасла его от серьёзных неприятностей. Гномья кольчуга? Ах да, в памяти всплыло, что на Грили всегда эта почти невесомая кольчужка, выкованная каким-то знаменитым кузнецом их племени ещё в незапамятные времена, и которая передаётся как святыня из поколения в поколение. — Я его подлечила как могла, — продолжала между тем Мари, — себя подлатала, ну и остальным нашим раненым оказала помощь. Тем, у кого был шанс выкарабкаться. По-моему, трое, придётся их везти на телеге. Раненых номбирионцев добили, не тащить же их на себе. Наших убитых уже похоронили, а трупы врагов сожгут на костре. — А их командир? — Его сейчас допрашивает Арвенон. Он до сих пор, кажется, не может поверить, что ты в одиночку уложил почти весь отряд номбирионцев, да ещё и пленил их предводителя. — Пойду погляжу, как проходит допрос. — Может, полежишь ещё, а я пока поесть принесу? — Ничего, успею набить живот. Увы, к допросу я опоздал. Увидел лишь, как перебинтованный в паре мест Арвенон вытирает лезвие баселарда[2] над бездыханным телом пленника, и из моей груди вырвался тяжкий вздох. Что-то в это было неправильное, хотя разумом я понимал, что, если сведения из врага добыты, тащить его потом на себе не имеет смысла. Вряд ли уж он такая большая птица, скорее, верный человек для особых поручений. Капитан подтвердил мою догадку. — Это Арнольд Красавчик, друг старшего сына короля Номбириона. Я его сразу узнал, когда пригляделся получше, пересекались… кгхм… на рыцарском турнире пару лет назад. Выражение лица Арвенона не свидетельствовало, что в тот раз он одержал победу. Да и сейчас, если бы не вовремя проснувшаяся во мне Сила, капитану бы точно несдобровать. — Он меня тоже вспомнил, — продолжал меж тем Арвенон. — Но говорить что-то напрочь отказывался, только смеялся в лицо. Как дворянин я даровал ему лёгкую смерть. — То есть даже не попробовали применить пытки? — Я дворянин, и никогда не опущусь до пыток! — гордо задрал подбородок Арвенон. Идиот ты, а не дворянин, подумал я, а вслух произнёс: — Доверили бы тогда это дело кому-нибудь другому, Грили вон хотя бы. А по-хорошему можно было бы постараться довезти всё же этого Арнольда живьём до Лоррисдэйла. Тогда было бы что предъявить королю Эдварду. Ну да ладно, что сделано — то сделано. Теперь вы его, вероятно, с почестями предадите земле? Или всё же вместе со всеми в костёр? Моя речь вроде бы слегка смутила капитана, но тот быстро нашёлся, что ответить. — Да, это могло бы дать небольшой козырь Его величеству в отношениях с Эдвардом III. Однако главное, я считаю, что мы выполнили свою задачу и сохранили жизнь принцессе. Осталось всего ничего — встретиться на границе с Норхеймом с отрядом короля Вальбранда. Далее уже вряд ли кто-то рискнёт на нас напасть, даже если Эдвард выслал не один, а два или даже три отряда на наши поиски. Да и вы получите свои деньги, для вас, наёмников, разве не золото всегда было на первом месте? — Да, и среди Хранителей попадаются те, кто ценит золото превыше всего. Но для нашей триады на первом месте стояли и будут стоять честь и достоинство, и мы никогда не возьмёмся за дело, которое претит нашим моральным принципам. И вы, капитан Арвенон, должны были бы знать, что Устав Хранителей запрещает заключать контракты, выполнение которых может запятнать имя Гильдии. Капитан слегка офигел от моей высокопарной речи, только махнул рукой и пробормотал себе что-то под нос. Далее началась рутина с сожжением врагов и почётным погребением Арнольда. Доспехи покойного Арвенон отдал мне, мерять их было слегка неприятно, зная, что они сняты с мертвеца. Лёгкие, из отличного металла, как заметил Грили, они сели на меня как влитые, и совсем не стесняли движений. Клаудия одолжила мне своё зеркальце, в котором я хоть частями, но смог себя разглядеть. А ведь хорош, чертяка! Даже жаль было их снимать, и стоят наверняка целую кучу денег. — Как же вы их в одиночку перебили? — задал капитан вопрос, когда я не без сожаления стягивал с себя доспех. — Ваши друзья говорят, что вы применили какую-то Силу. Что это за Сила? — Я и сам толком не знаю, она пробуждается сама по себе, — выдал я заранее заготовленный ответ. — Наверное, дар богов. А после на меня накатывает слабость… Ну да вы и сами видели. И сейчас мне нужно пополнить запасы своей внутренней энергии, то есть как следует перекусить. — Что ж, в таком случае примите от меня благодарность, а Его величеству я доложу, что если бы не вы — принцесса вряд ли бы увидела своего жениха. Я попрошу его увеличить ваши премиальные, а если Келлан будет возражать — доплачу сам. Не знаю, сколько стоит моя жизнь, для меня она бесценна, как и жизнь принцессы, но, думаю, от пяти флоринов моя казна не сильно опустеет. Я пожал плечами… Что ж, Хранители никогда не отказывались от предлагаемых сверху денег, если они заработаны честным трудом. А мои товарищи вряд ли откажутся от лишнего золотого. А теперь есть! В животе самая настоящая революция, которую нужно срочно подавить куском вяленой ветчины, ломтем сыра и парой хороших глотков из фляжки с элем. [1]Фарлонг, или фурлонг — британская и американская единица измерения расстояния, принятая, как ни удивительно, на большей части Земноводья. 1 фурлонг был равен 201,168 м. [2] Баселард — в земном средневековье этот обоюдоострый кинжал считался рыцарским оружием. ---------- Глава 10 Глава 10 Оставшийся путь мы могли идти, не скрываясь под покровом ночи, и уже день спустя, как и планировали, пресекли условную границу Норхейма. Отряд северян поджидал нас в условленном месте — они встали лагерем у скалы, причём так скрытно, что мы бы ни в жизнь их не обнаружили, если бы они сами этого не захотели. Продвижение нашего изрядно поредевшего обоза по старой дороге было остановлено поваленным деревом, я сразу сообразил, что оно лежит тут неспроста, а уж когда перед самым носом капитана в это дерево вонзилась стрела с красным оперением, я приготовился к худшему. К счастью, как выяснилось, напрасно. Через несколько минут, когда Арвенон и вышедший из леса бородач столковались, дерево было убрано, и мы с провожатым отправились в лагерь. Как я уже упоминал, он был весьма искусно замаскирован, мы просто шли по чуть заметной тропинке и вдруг в один момент оказались на полянке, где были люди. Они даже умудрялись жечь костёр так, что он горел без дыма. Отряд тут был человек тридцать, но я охренел, когда увидел самого настоящего орка. Тот был, впрочем, не так здоров, как описывалось в легендах, всего метра два с половиной, но поперёк себя, что называется, шире, и сила в нём чувствовалась неимоверная. Да и лежавшая рядом дубина с окованным навершием внушала непроизвольное уважение. Орк, занятый высасыванием из какого-то огромного мосла костного мозга, на нас не обратил ни малейшего внимания, а вот наши так и пораскрывали рты, разве что гном и эльфийка оставались относительно невозмутимыми. Воины Вальбранда были одеты просто, в меховые куртки и плащи, сшитые из шкур. Главарём отряда оказался некто Гьорд. Был он похож на Грили, только в два раза больше. — А мы вас уже заждались, думали, что-то стряслось, — сказал он с небольшим лающим акцентом, характерным для его народа. — А чего вас так мало? Услышав, что мы стали жертвой нападения номбирионцев, нахмурился, но затем растянул физиономию в улыбке: — Сочувствую, но самое главное, что принцесса жива и здорова, а уж на нашей земле мы ни её, ни вас в обиду не дадим. А много их было, номбирионцев? Арвенону пришлось более подробно рассказывать о сражении, на этот раз отметив мой героизм, но при этом при моём молчаливом одобрении капитан не стал упоминать о неведомой Силе. — Хранитель? — смерил меня оценивающим взглядом Гьорд. — Слышал, что среди вашего брата встречаются неплохие бойцы, что ж, приятно видеть одного из них. — Нас трое, — сказал я, — ещё гном Грили и эльфийка Мариэль. — Вижу, вижу… Давненько эльфы не забредали в наши края, рем более такие симпатичные, — хохотнул он. — Ладно, отдыхайте, но долго нежиться времени нет, до наступления темноты нам нужно дойти до одной деревушки, где живёт моя двоюродная сестрица, там и заночуем. Если будем двигаться с рассвета до заката — трёх дней нам хватит. Два часа спустя, успев перекусить и немного отдохнуть, а также дав лошадкам пощипать молодую травку и утолить жажду, мы снова двинулись в путь. Оказалось, что лошадь из северян имеется только у самого Гьорда, а сидел он в седле так, как-будто только недавно освоил верховую езду. Да кони им по большому счёту и не нужны, это я понял где-то спустя час после выхода из лагеря, глядя, как норхеймцы бегут трусцой, и ни один даже не сбился с дыхания. Причём с собой у нас было полтора десятка лошадей, оставшихся от погибших товарищей. Нашли мы лошадей и номбирионцев, но мы их расседлали и отпустили, нам и своих хватало с запасом. Правда, одного скакуна, сбруя которого была украшена серебряными элементами, капитан всё же оставил для себя. Это был явно породистый жеребец, что определил даже я, мало разбиравшийся в этом вопросе и, судя по всему, принадлежала она как раз Арнольду Красавчику. Как бы там ни было, на закате, как Гьорд и обещал, мы добрались до маленькой рыбацкой деревушки, приютившейся на берегу морского залива. По ту сторону которого, если верить норхеймцу, находился остров Лайонесс. Поговаривали, что в ясную погоду можно увидеть береговую линию острова с высокими скалами. Может и так, но сегодня с утра день был хмурый, так что гляди не гляди — видна только хмарь и вечно голодные чайки. Ночевать под крышей, пусть даже нас и разместили в сарае, где находилась на ремонте здоровенная лодка, было приятно. Во-первых, мы затопили стоявшую здесь же железную печку, что по местной погоде было в самый раз, а во-вторых, крыша протекала лишь в паре мест, и начавшийся ночью дождь нас особо не беспокоил. Клаудию со служанкой, разместили в доме двоюродной сестры Гьорда, там же на ночлег расположился и сам предводитель норхеймцев с нашим капитаном. Остальные северяне ночевали с нами в сарае, и щедро делились провиантом, хотя у нас имелся и свой, к тому же после гибели большей части отряда едоков стало значительно меньше. Орк, которого северяне называли Тотаком, расположился в дальнем углу сарая, и сразу захрапел, но даже оттуда до нас доносился характерный запашок дикого зверя. Интересно, смог бы я его одолеть под воздействием Силы? Наверное, да, но убивать пришлось бы долго и мучительно. Поутру двинулись дальше, следующую ночь провели в ещё одной деревушке, побольше прежней, а на третий день вышли к столице Норхейма — Хангарду. Город стоял на берегу небольшой, уютной гавани. Наверное, вся жизнь этой страны и сосредоточена у берега. Увидев невысокие деревянные стены, окружавшие небольшое последние, где из каменных строений только и был небольшой замок короля Вальбранда, я снисходительно хмыкнул. М-да, не знаю, большая ли принцесса любительница шумной светской жизни, но в любом случае жизнь ей мёдом не покажется. Суровый климат, суровые люди, никаких тебе балов и прочих развлечений. Внутрь замка Гьорд провёл принцессу, капитана и зачем-то ещё и меня — единственного от нашей триады. Мы сразу попали в большой зал, в дальнем конце которого стоял укрытый шкурами трон. А сам Вальбранд незаметно появился откуда-то сбоку. Не сказать, что это был гигант, но в нём чувствовалась не только и не столько физическая сила, сколько несгибаемая воля и сильный характер. При первом знакомстве он создавал впечатление эдакого рубахи-парня, однако я подозревал, что это лишь игра на публику, на самом деле этот лысый тип с редкой бородкой, в которой проглядывала седина, куда как непрост. А вот его сыночек и будущий зять Келлана — 23-летний Удо — похоже, был парнем без «второго дна». Простой, как медяк в кармане бедняка, с будто приклеенной на лице улыбкой. Я не удивлюсь, если он малость отстаёт в развитии. Не физическом, само собой, а в умственном. А то, что сыночек крепок статью, подтверждал огромный секироподобный меч на его поясе. Кстати, внешне Удо очень походил на отца, только борода погуще и потемнее, да и на голове волосы имелись, в данный момент заплетённые сзади в толстую косу. — А вот и моя невестка! Вальбранд подошёл к принцессе, смотревшей на него с трепетом снизу вверх, и слегка её приобнял, отчего бедняга испуганно вздрогнула. — Ну-ну, я нежно, всё ж таки я тебе второй отец, неужто сделаю тебе больно… Удо, давай, подойди, посмотри наконец, как выглядит твоя будущая жена. Признаться, я боялся, что она будет не такая красавица, но рад, что мои опасения оказались напрасными. Странно было видеть этого здоровяка Удо таким смущённым. Он поскрёб ногтями затылок, и только после этого, покосившись на отца, со своей глупой улыбкой так еж слегка её приобнял. — Намиловаться ещё успеете, — гоготнул Вальбранд и объявил во всеуслышание. — Сегодня вечером, друзья, у нас будет пир в честь благополучного прибытия принцессы Клаудии. А завтра мы проведём свадебный обряд, на котором я тоже хочу всех вас видеть. И после него снова станем пировать. — Ваше величество, разрешите на пиру присутствовать моим товарищам, представляющим славные народы эльфов и гномов? — спросил я. — Они так же достойно сражались, и по праву поднимут чарку за ваше здоровье и здоровье молодых. — Конечно, хорошим воинам всегда найдётся место за нашим столом, пусть даже это гном, эльф или вовсе тролль. Если, конечно, они сражаются на нашей стороне, — добавил с ухмылкой правитель. Вечером зал преобразился. Он был освещён сотнями свечей, а посередине стоял длинный, крепко сколоченный стол на полсотни человек, уставленный кувшинами с пивом, а из еды было огромное количество мяса, хлеба и сыра. Снова Мариэль останется голодной, разве что немного хлеба с сыром поест. Вальбранд уселся в дальнем конце стола, куда притащили его трон, справа от него сидела жена, крепкая тётка лет сорока с уложенными в круг светлыми косами. Далее Удо и Клаудия, а по левую руку расположились другие два сына и дочь, на удивление симпатичная. И даже, я бы сказал, привлекательная. Надо бы узнать, как зовут, что я и сделал, спросив сидевшего справа соседа из местных. — Дочку-то? Всю жизнь Рунгерд звали… А чего это ты интересуешься, влюбился что ли? И захохотал так, что изо рта у него полетели кусочки хлеба и сыра, я едва успел отпрянуть, иначе и меня «оросило бы». — Да если и влюбился, что с того? — Да нет, ничего, — чуть успокоившись, ухмыльнулся норхеймец. — Просто к Рунгерд такие подкатывали — не чета тебе. К тому же ты не из наших, а с чужаками наши женщины никогда не спят. Если только их не угоняют в полон. Да и то, женщина Норхейма при первом же удобном случае перережет себе горло, чем отдастся тому, кто пытается овладеть ею силой. — Сурово у вас тут. — А ты думал! Это не у вас в Хэлендорне, — осклабился он и вонзился крепкими зубами в свиной окорок. Ну да, не у нас в Хэлендорне… Хотя нас с Грили и Мари вряд ли можно было причислить к хэлендорцам, я так вообще был подброшен рыбакам неизвестно кем, кто знает, может, в теле Хенны течёт кровь как раз северянина. Правда, волосы темноваты, ну так норхеймцы, как я успел заметить, далеко не все блондины арийского типа. Меж тем слуги — это были рабы, захваченные после набегов в сопредельные края — наполнили наши кубки ядрёной медовой брагой. — Поднимем кубки за моего сына и его невесту! За союз Норхейма и Хэлендорна! Глотка у Вальбранда что надо, умудрился легко перекричать пирующих, которые и сами оказались горазды поорать. Собравшиеся тут же взревели и верх взметнулись руки с зажатыми в них кубками, часть содержимого которых тут же выплеснулась на стол, а то и на самих хозяев. Мы с гномом и эльфийкой тоже подняли, правда, спокойно и без криков. В этот момент мой взгляд скользнул по Арвенону, седевшему рядом с принцессой, и мне показалось, что буквально на мгновение на его лице промелькнула гримаса тщательно сдерживаемой ненависти. Это была бессильная ненависть того типа, когда хочешь уничтожить человека, стереть в порошок, но не имеешь возможности. Спустя миг Арвенон снова расплылся в улыбки, салютуя кубком молодожёнам. Я даже тряхнул головой — примерещится же такое! — Эй, а я слышал, что у эльфиек три сиськи и кровь голубого цвета. Небось врут? Это всё мой сосед никак не уймётся. Глядит на Мариэль, щерится оставшимися зубами и невдомёк бедолаге, что и этих может лишиться. Это внешне Мари спокойная, а если её разозлить — глотку перегрызёт. — Ну что, может, покажешь сиськи? — лыбится настойчивый северянин. — Пойдём выйдем, я тебе не только сиськи покажу, — невозмутимо отвечает Мари. — Парни, кажется, я сейчас первый раз в жизни оприходую эльфийку, — заорал сосед. — Пошли, милая, я знаю одно укромное местечко. — Давай, Сниф, покажи ей, какой у тебя ствол, — раздались крики. — Засади ей его в её пещеру! — Так я и сделаю, — продолжал скалиться Сниф, не подозревая, что его ждёт. Мариэль вернулась через минуту. С невозмутимым видом уселась за стол и отщипнула кусочек сыра. — Всё нормально? — спросил я. — Более чем, — улыбнулась эльфийка. Хмурый любитель эльфийских сисек появился ещё минут пять спустя. Молча уселся, приложился к кубку и поморщился — всё-таки разбитыми и распухшими губами пить, пусть и слабое спиртное, довольно неприятно. — Эй, Снеф, что-то ты не выглядишь сильно счастливым, — поддел его кто-то из своих. — Заткнись, Йодри, иначе и ты сейчас своё получишь, — огрызнулся Снеф. А у меня из головы по-прежнему не выходил Арвенон. Моя память буквально фотографически запечатлела выражение его физиономии, и я то и дело косился на капитана. Веселится вроде бы, как и все, вот только одна странность — почти не пьёт. Кубком салютует, делает пару небольших глотков и ставит чашу на место. Что бы всё это значило? Я тоже на спиртное не налегал, это, видать, прежний Хенна мог нажираться до свинского состояния, у меня теперь не забалуешь. Пир закончился уже за полночь, кто-то ещё до его окончания свалился спать прямо под стол, и слуги, не особенно церемонясь, таких вытаскивали из зала за руки и за ноги, складируя на улице прямо у порога, благо было относительно тепло и сухо. Остальные, кто мог передвигаться на своих двоих, отправились ночевать в длинный приземистый барак, служащий своего рода казармой для солдат. Здесь имелись даже подобия приземистых кроватей с набросанными на них шкурами. Арвенону предстояло ночевать здесь же, у северян в этом плане всё было просто, без ссылок на происхождение. Мы с гномом и эльфийкой отправились в барак вместе, капитан появился позже, когда на соседней койке Грили уже вовсю храпел, а эльфийка… Не знаю, она лежала на боку, спиной ко мне и лицом к выходу, можно было только догадываться, спит она или пялится в темноту, в которой, кстати, видела не хуже кошки. Арвенон, зачем-то тщательно изображавший пьяного в стельку (не мог он так нажраться, делая по паре глотков) рухнул на свободную кровать у входа и тут же раздался его мощный храп, слившись с храпом остальных пировавших. Хм, на привалах, пока мы добирались до Норхейма, я не заметил, что бы капитан издавал во сне подобные звуки. Хотя и знаю, что пьяные часто храпят во сне, но, повторюсь, Арвенон по идее должен быть слегка навеселе, не более того. Что-то мне весь этот спектакль переставал нравиться. Ко мне сон не шёл, я, как и Арвенон, не слишком налегал на эль с пивом, к тому же царящий вокруг храп, периодически разбавляемый громким выпуском газов, не давалпогрузиться в дрёму. Минут тридцать я ворочался с закрытыми глазами и вдруг мой слух уловил звук скрипа входной двери. Я открыл глаза и повернул голову в сторону входа. Действительно, в кромешной тьме на несколько секунд появилась серая полоска, в которую проглянуло утыканное редкими звёздами небо, и снова исчезла. Определённо кто-то вышел из казармы, постаравшись сделать это как можно более незаметно. Естественно, нельзя было исключать, что кому-то просто приспичило отлить, но моё внутреннее чутьё подсказывало, что нужно оторвать свою задницу от кровати и проследить за тем, кому не спится. Не успел я сделать и пары шагов, как услышал за спиной движение, а следом еле слышный голос Мариэль: — Ты тоже заметил? — Что? — так же шёпотом спросил я. — Арвенон. Он почти не пил, но зачем-то притворился сильно пьяным. И сейчас, тихо, словно шпион, куда-то направился. — Так это он был? Что-то мне подсказывало, что так и есть. Значит, нужно поторопиться, выяснить, куда это его понесло среди ночи. Дверь так же скрипнула, выпуская нас наружу, но, к счастью. Поблизости никого не оказалось. Обе луны Земноводья, ненадолго скрывающиеся в лёгких облаках, освещали двор замка неверным светом, но никого поблизости не наблюдалось. — И что будем делать? — спросил я напряжённо оглядывавшуюся Мариэль. — Вот он! Зашёл через боковой вход. Она чуть ли не на цыпочках рванула к замку, я следом за ней, хотя получалось у меня передвигаться отнюдь не так бесшумно. Вот и боковая дверь… Эльфийка дёргает за кованую ручку… и дверь гостеприимно распахивается. Невольно выдыхаю, так как совершенно не представлял, что мы будет делать, если дверь закрыта. Замок был всего о двух этажах, и где-то там, на втором ярусе, как я догадывался, находилась спальня короля с королевой. Прибывших на свадьбу сыновей, у которых имелись свои наделы в разных краях Норхейма, тоже, надо думать, устроили приличнее, чем нас. Удо, кстати, владел поместьем на самом севере страны, который, как мне тут же подсказала память, благодаря тёплому течению типа земного Гольфстрима казался не таким уж и севером. Для Клаудии, вероятно, тоже нашлась комнатушка по соседству со спальней королевской четы. Пока мы поднимались по крепко сколоченной и почти не скрипящей лестнице, я вкратце поведал Мари о своих наблюдениях за Арвеноном. — Думаешь, Клаудии может грозить опасность? — шёпотом спросила она. — Ничего нельзя исключать, хотя со стороны это кажется дико. Человек, который грудью стоял на защите принцессы во время нападения номбирионцев, желает ей зла… — В своей жизни я встречала и не такое, поэтому предлагаю поспешить. Поднявшись по лестнице всё так же на цыпочках, мы выглянули за угол. Коридор второго этажа представлял собой длинный коридор с несколькими дверьми с одной стороны и узкими прямоугольниками бойниц окон с другой. Окна оказались забраны, как ни удивительно, не бычьими пузырями, а самым настоящим стеклом. Оказывается, побеги цивилизации дотянулись даже до дикого севера. Освещался коридор единственным светильником, скорее всего масляным, в дальнем от нас конце. Он был укреплён на стене и его тусклый свет сюда почти не проникал. Могли бы и с этого края зажесб светильник. Экономят что ли? — И где может быть комната Клаудии? — прошептал я на ухо эльфийке. — Будем слушать, — так же тихо ответила она, прижимая палец к губам. После чего подкралась к ближайшей двери и приложила ухо к одной из плотно пригнанных друг к другу досок. Я знаками показал, что пойду то же самое проделаю дальше по коридор, решив начать с противоположного конца. И, едва прильнув ухом к двери, услышал какое-то сопение, а затем женское повизгивание. — Валли, орк ты мой ненасытный! Я выдохнул, вытирая со лба испарину. А ведь едва не вломился! Хорошо бы я выглядел, врываясь в королевскую спальню в тот самый момент, когда Вальбранд со своей жёнушкой кувыркаются в постели. И хватает ведь сил после такой пирушки! — Хенна! Мариэль, не отрывая своего заострённого ушка от двери, машет рукой, и я быстренько сокращаю дистанцию и тоже прислушиваюсь к тому, что происходит с той стороны. А там явно что-то происходило, я услышал скрип половиц, который затих и следом едва различимый голос принцессы: — Капитан? Что вы… А затем — тишина. Но ждать продолжения беседы или ещё каких-то звуков мы не стали, по-моему, и так всё становилось очевидно. Мы с Мари, не сговариваясь, одновременно толкнули дверь и ввалились в небольшую комнату, так же тускло освещаемую падавшим в узкое окошко светом. Арвенон в данный момент занимался тем, что душил Клаудию подушкой. Та дрыгала ногами, отчего выглядевшее вполне приличным одеяло сползло на пол, и царапала ногтями руки убийцы. При нашем появлении капитан обернулся, однако своё гнусное дело не оставил, напротив, стал давить ещё сильнее, явно спеша задушить несчастную Клаудию, прежде чем мы ему помешаем. Ну уж нет, дорогой друг, в этом ты ошибаешься! Мы с Мариэль рванули вперёд одновременно, даже частично мешая друг другу. В последний момент он всё же отпрянул в сторону, оказавшись спиной к окну и выставив перед собой моментально извлечённый из ножен меч, на который я едва не напоролся. Тут уже пришлось отпрянуть мне, а эльфийка оказалась у постели, помогая Клаудии принять сидячее положение. — Хранитель, лучше не стой у меня на пути! — прохрипел Арвенон. — А то что? — Иначе… Нежить тебя возьми, как вы меня выследили⁈ Вы все должны были спать мертвецким сном, и я бы спокойно отправил принцессу туда, откуда не возвращаются. В его голосе проскользнули нотки обречённости, но я отнюдь не рассчитывал, что он так легко сдастся. — Нужно лучше следить за своими эмоциями, капитан, — хмыкнул я, извлекая в свою очередь из ножен Шелест. — Когда вы на пиру поднимали тост за здоровье принцессы, выражение вашего лица трудно было назвать доброжелательным. Вот тогда-то я и задумался, с чего бы вдруг? Да и пили вы очень мало, зато когда отправились спать, изо всех сил изображали пьяного в стельку. Это-то меня и насторожило… Как вы узнали, что именно здесь будет ночевать Клаудия? И что она будет одна, а не с женихом? — Хранитель, лучше не стой у меня на пути, — прохрипел Арвенон. — Мариэль, проводи, пожалуйста, Её высочество на выход, — не глядя в сторону спутницы, произнёс я как бы с ленцой. — Кстати, первая дверь с того конца коридора — королевская спальня. И они ещё не спят, так что стучись смело. Не успели эльфийка с Клаудией сделать и шага, как Арвенон молча рванул им наперерез. Ну уж нет, шутишь, брат! Я не дал себя обойти, и мгновение спустя наши мечи с глухим звоном скрестились в воздухе. — Бегите! — крикнул я девушкам. Они не заставили себя долго ждать, а мне тут же пришлось отбивать сумасшедшую про ярости атаку Арвенона. Клинком тот владел прекрасно, это я был вынужден признать. Но и я не лыком шит. Правда, пока приходилось отбиваться в ограниченном пространстве, да ещё и практически в потёмках, хотя глаза понемногу к сумраку уже привыкали. Силу вызывать не хотелось, в памяти ещё свежи были «откаты», я надеялся, что мне хватит мастерства сдерживать Арвенона какое-то время и не дать ему скрыться. Тот атаковал меня с яростью обречённого, видимо, прекрасно понимая свои перспективы. Наконец из коридора послышались торопливые шаги, и я услышал за спиной голос Вальбранда: — Моих ушей доносится шум битвы! Надеюсь, для моего меча тоже найдётся работа. Эй, как тебя, эльфийка, подержи светильник, а то ни Трикстера[1] ни видать. Капитан, к его чести, против двоих продержался почти минуту, однако кровоточащие порезы давали о себе знать. Я сразу крикнул королю, чтобы не наносил Арвенону смертельных ран, так как капитану предстояло ответить на некоторые интересующие не только меня вопросы. Правда, когда обессилевший предатель бросил меч на пол и мы уже праздновали победу, капитан резким движением выхватил свой баселард и направил лезвие к своему горлу. — Нет! Вырвавшийся из моей груди крик оказался квинтэссенцией охватившего меня отчаяния, а в следующую долю секунды я понял, что Сила проснулась. Время практически замерло, и вот сейчас это оказалось как нельзя кстати. Лезвие кинжала уже вспарывало кожу, я сделал шаг вперёд и протянул руку, отводя сталь от горла. А затем неторопясь принялся разжимать пальцы, один за другим, пока рукоять баселарда не оказалась в моей руке. Как по команде, меня начало отпускать, а время вернулось к своему обычному течению. Похоже, почти вся прелесть магистерия в том, что он может замедлять время. Плюс убеждение, что однажды уже сработало. Но даже если так, то такие «откаты» являются не слишком уж большой платой за оказанную проникшим во все клетки моего тела камнем услугу. — Ну уж нет, господин Арвенон, вы нам пока нужны живым. А может, всё ещё и обойдётся, вроде ноги хоть и подрагивают, но держат. Помнится, в первый раз применив Силу в пыточной, я не так уж сильно и страдал, а вот когда была битва в «Хельмовой пади» с номбирионцами — там да, выброс был серьёзный. В этот раз меня даже не стошнило, хотя позывы имели место быть. Впрочем, в обездвиживании клиента я участия не принимал, Вальбранд в этом деле проявил недюжинную сноровку, словно ему каждый день приходилось вязать пленников. А тут ещё появились разбуженные шумом сыновья Вальбранда, на удивление выглядевшие бодро после вечерней попойки. Удо всё порывался прирезать Арвенона на месте, но более рассудительный папаша не дал свершиться расправе. Вместо этого Мариэль занялась здоровьем капитана, смотревшего на меня с не меньшей ненавистью, чем когда-то на принцессу. А вот Вальбранд глядел на меня с любопытством. — Как ты это умудрился проделать? — Обезоружить его? — кивнул я на связанного капитана. — Иногда на меня такое находит, когда время словно замедляется, а я двигаюсь так же быстро, так как оно для меня течёт в обычном измерении. Наверное, вы уже слышали рассказ, как мне удалось переломить ход поединка с номбирионцами, вот и сейчас случилось нечто подобное. Правда, когда отпускает — состояние далеко не лучшее. Сейчас ещё более-менее, а после драки с номбирионцами я на пару часов вообще отключился и долго ещё приходил потом в себя. — Есть у меня ребята навроде тебя, как грибов поедят специальных — так держись от них подальше, а то и своего зарубят, не поглядят. — Берсерки? — Кто? Хм, похоже, здесь такого слова не знают. Придётся как-то выкручиваться. — Ну, вроде бы у вас, северных народов, так называются воины, которые впадают в ослепляющую ярость и крушат всё и вся направо и налево, а затем не помнят, что с ними было. Правда, в отличие от них я себя контролирую и память мне не изменяет — Берсерки, — повторил король, словно пробуя слово на вкус. — Надо бы запомнить… А не хочешь ли послужить под моим началом? В деньгах не обижу. И ребят твоих пристрою, по ним видно, что толк с них будет. Я оглянулся на Мариэль, сохранявшую на лице, как обычно, полную индифферентность, и покачал головой: — Благодарю за доверие, Ваше величество, но мы, пожалуй, продолжим заниматься привычным ремеслом. Не привыкли мы быть привязаны к одному месту, да и хозяев у Хранителей никогда не было, приказы нам может отдавать лишь руководство Гильдии. — Ладно, я знал, что ты так ответишь, поэтому настаивать не буду, — хлопнул меня по плечу Вальбранд и повернулся к пленнику. — Так, этого, пожалуй, пока в подвал, после свадьбы я им займусь. Свадьбу откладывать не будем! Невеста на бракосочетании была белее мела. Ещё бы, юное создание всё ещё не могло отойти от событий минувшей ночи, когда буквально секунды отделяли её от путешествия в Верхний мир. Впрочем, такая аристократическая бледность была ей даже к лицу. Свадьба проходила по местным, слегка варварским обычаям. Жрец какого-то местного бога притащил миску с козьим молоком, с которым смешал кровь жениха и невесты, добытые путём прокола большого пальца новобрачных, а затем заставил сначала Клаудию, а затем Удо сделать по глотку. Меня-то, глядевшего на это со стороны, малость замутило, а уж каково было принцессе, чьё лицо из бледного стало принимать синюшный оттенок… Я уж опасался, что бедолага грохнется в обморок, но ничего, молодец, справилась. Очередной пир, теперь уже по случаю породнившего через детей с Келланом короля Норхейма, был назначен на вечер, а день мы с Вальбрандом провели весьма плодотворно, допрашивая незадачливого Арвенона. — У тебя есть шанс умереть легко, а есть шанс поиграть в героя, но тогда умирать будешь долго и мучительно. — Попробую поиграть а героя, — грустно усмехнулся Арвенон. — Уважаю твой выбор, капитан. Ладно, посмотрим, как долго ты продержишься. В арсенале палачей Вальбранда имелись способы развязать язык даже у самых стойких. Капитан, показавший себя на поле боя настоящим храбрецом, сдался, когда лишился правого глаза. К тому времени помимо глазного яблока он успел расстаться с ещё несколькими частями своего тела, причём происходило это медленно и сопровождалось отчаянными воплями пытаемого — местные палачи просто-таки смаковали каждое мгновение своей работы. И кстати, в роли палача выступил рядовой воин, который набил руку в этом ремесле, занимаясь им в свободное от походов время. В глубине души я не хотел при этом участвовать, но Вальбранд настоял, да и я понимал, что мои показания могут пригодиться. Я весьма кстати вспомнил, как Арвенон вместо того, чтобы учинить допрос пленённому предводителю номбирионцев, просто перерезал тому глотку. Мол, воспитание не позволяет пытать равного в сословии дворянина. Теперь же под пытками капитан признался, что Арнольд Красавчик мог проболтаться о его участии, Арвенона, в заговоре против хэлендорнской короны, так как именно он, Арнольд и вербовал нашего пленника. — Но вас же могли убить во время нападения номбирионцев, — сказал я. — Они были предупреждены, что меня можно только легко ранить, я же вынужден был изображать отчаянное сопротивление на случай, если каким-то образом нападение будет отбито, — выдавил из себя Арвенон, глядя на меня единственным глазом. — Сколько они тебе заплатили за жизнь принцессы? Вальбранд был менее тактичен, обращаясь к страдальцу на «ты». Для него он был уже труп, который ещё мог говорить. — Сколько? — рявкнул король, так что даже Арвенон вздрогнул. — Ты… тысячу золотых. Половину сразу, вторую половину обещали после успешного завершения дела. — Немало, — покачал головой Вальбранд — Иной раз в моей казне не найдётся и трети такой суммы. Понятно, второй половины ты уже не получишь, а куда ты дел пять сотен задатка? Арвенон вновь решил поиграть в молчанку, но когда острие ножа коснулось нижнего века уцелевшего глаза, выдавил из себя: — Деньги зарыты в саду моего дома в Лоррисдэйле под старой яблоней. Она там одна такая… Прошу, попросите короля Келлана не трогать мою семью! Жена и дети ни в чём не виноваты, ничего не знают… — Кхм, под старой яблоней, говоришь, — покосился почему-то в мою сторону Вальбранд. — Ладно, попробую уговорить свата не обижать твоих близких. Кто-нибудь ещё знает про клад? — Нет, никто, даже моя жена ничего не знает о золоте. — Прекрасно! — дёрнул себя за бороду Вальбранд. А когда мы покидали пыточную, он придержал меня за локоть: — В своих людях я уверен, они будут молчать, а вот тебя попрошу никому про эти 500 золотых монет не говорить. Даже принцессе, а особенно ей. Это в твоих же интересах, Хенна, ты меня понимаешь? — Как не понять, Ваше величество. Можете не беспокоиться на этот счёт. М-да, похоже, у Вальбранда имелись свои планы на этот клад, если, конечно, Арвенон не солгал. Казнь состоялась следующим утром, на рассвете, на небольшой площади с утрамбованной землёй перед королевским замком. при большом стечении народа. Клаудия также присутствовала, сидя рядом с новоиспечённым мужем, хотя по её лицу было заметно, что она многое отдала бы, чтобы не видеть всего этого. Перед тем, как истерзанный Арвенон должен был лишиться головы, стоявший с ним рядом Вальбранд под одобрительный рёв публики зачитал, в чём пленник обвиняется, а тот, уже прижимаясь одной щекой к покрытой «шрамами» поверхности колоды, успел крикнуть: — Клаудия, попросите вашего отца пощадить мою семью! Они ни в чём… В этот момент топор опустился на шею незадачливого предателя и лезвие с глухим стуком вошло в дерево, а голова несчастного Арвенона скатилась под ноги королю. Тот не побрезговал поднять её за волосы и продемонстрировать орущему народу. — Вот! Вот что случается с теми, кто встаёт у меня на пути! Самое интересное, что эту самую залитую смолой голову оставшимся в живых гвардейцам Келлана предстояло везти обратно в Лоррисдэйл. Равно как и письмо, которое писалось в моём присутстаии. В нём корявым почерком Вальбранда были изложены события, предшествовавшие казни изменника. Также в письме имелась приписка, сделанная рукой Клаудии, которая подтверждала, что именно так дело и обстояло, и просила отца пощадить семью Арвенона. Внизу письма стоял оттиск перстня Вальбранда, а сам документ был помещён в кожаный тубус, половинки которого скрепили сургучной печатью. Почему наша триада не возвращалась в столицу Хэлендорна? Во-первых, Келлан выплатил нам всю сумму сразу, так что отчитаться о завершении контракта мы могли и здесь, благо что и в Хангарде имелась контора Гильдии. Правда, выглядела очень уж неказисто, да и конторщик был подстать этой хибаре, но дело своё знал. Во-вторых, Вальбранд всё же нас заполучил. Не в том смысле что мы согласились ему служить… Он сделал нам предложение, от которого не отказываются. — Вот что я решил, Хенна… Через три дня мои парни отправляются морем на остров Лайонесс. Их задача — добыть на болотах сердце кикиморы. Не спрашивай, зачем, просто оно… хм… кое-кому очень нужно. Они все опытные воины, и я почти уверен в успехе предприятия. Почти… Но рассказы о твоей удаче достигли даже Норхейма, и я подумал, что она не стала бы лишней в этом небольшом путешествии. — Иначе говоря, вы хотите, чтобы мы с моими товарищами сунули свои головы в пасть льву? — Да ладно, не стоит преувеличивать опасность, — деланно рассмеялся Вальбранд. — Болота находятся недалеко от побережья, далеко идти вглубь острова не придётся. И да, я согласен, чтобы ты прихватил и гнома с эльфийкой. Если вы трое согласитесь — запрятанное в саду дома Арвенона золото станет вашим. Как вы его откопаете — дело ваше, но уверен, что как-нибудь справитесь. — А если мы откажемся… — Если откажетесь, то не покинете пределы Норхейма. И твоё чудесное умение не поможет, когда за каждым кустом вас будет поджидать смерть. Ты даже не услышишь свиста стрелы. Он смотрел на меня, пряча в бороде едкую усмешку, а вот судя по глазам, откровенно веселился. — Могу я посоветоваться с товарищами? — Конечно! Я бы даже настаивал, чтобы ты объяснил им ситуацию как можно более доходчиво. Час спустя я снова стоял перед Вальбрандом, чтобы донести до него наше согласие. Выбора у нас и в самом деле особого не имелось, в чём Грили и Мариэль оказались со мной солидарны. А пять сотен золотых монет могут стать приличным гонораром, о котором не нужно будет никому отчитываться. Его величество заявил, что не сомневался в нашем благоразумии. Он добавил, что задание непростое, но вполне по зубам, так как магов после учинённого Ликандром террора остались чуть ли не единицы. Нежити, правда, хватало, но вряд ли она станет бегать за нами толпами. Как выследить и поймать данного монстра — знает следопыт, который отправляется с нами. Задача на первый взгляд несложная, но я понимал, что если о нашем присутствии на острове прознает Ликандр — всем нам несдобровать. Верховный маг, чья армия неупокоенных под предводительством Валаофа уже ступила на земли Номбириона, покорив уже несколько мелких прибрежных королевств, если ему очень приспичит, способен оперативно прибыть на место событий и оставить от нашего отряда лишь воспоминания. Интересно, зачем Вальбранду всё же понадобилось сердце кикиморы? Вернее, не ему, как я понял из его обмолвки, а кому-то ещё, но суть дела это не меняло. Похоже, тут было что-то связанное с магией или колдовством, называйте это как хотите, но для чего ещё Вальбранду понадобился столь необычный артефакт? Три дня спустя на рассвете от хангардской пристани отчалил крегг — так на местном наречии называлось однопарусное судно, по своим характеристикам представляющее собой нечто среднее между карви[2] и драккаром[3]. Нос корабля украшала искусно вырезанная из дерева и раскрашенная морда дракона. Экипаж состоял из пятнадцати душ, включая нашу триаду. Возглавлял команду старый знакомый Гьорд, и в ней мелькали узнаваемые физиономии из его отряда, который встречал нас на границе Лоррисдэйла и Норхейма. Гьорд заявил, что взял бы и орка, но Тотак будет занимать слишком много места, да и на болотах, где нужно будет проделать всё быстро и без лишнего шума, он вряд ли пригодится. Вскоре берег Хангарда скрылся в тумане, который со всех сторон окружил и наш крегг. Впрочем, северяне — опытные мореходы, тем более у нашего кормчего — низенького и лысого типа с жидкой бородкой по имени Одд — при себе имелся своеобразный компас. Навигационный прибор представлял собой небольшой каменный диск с вырезанными на нём рунами и прямоугольным отверстием в центре, залитым стеклом. Время от времени Одд подносил камень к глазу и смотрел сквозь стекло, после чего либо удовлетворённо кивал, либо работал рулевым веслом, выправляя курс. — До Лайонесса доберёмся к вечеру следующего дня, — пообещал Одд. Море перекатывалось небольшими волнами, к счастью, Хенна не страдал морской болезнью, как и Евгений Веселов, а вот Грили пришлось несладко. Позеленевший гном, привыкший к земле и ненавидящий водные пространства, лежал на дне крегга, изредка приподнимаясь, чтобы вывалить за борт хоть что-то из своего уже давно опустевшего желудка. Однако рано или поздно всему приходит конец, а к вечеру второго дня, как Одд и обещал, на горизонте показался берег Лайонесса. Оказывается, местные сюда периодически заплывают, поэтому мы зашли в уже знакомую им гавань. Лодку вытащили на песок и сами расположились в небольшой пещерке, чтобы с утра двинуться в путь, к болотам. Будем ловить кикимору, посмотрю хоть, что это за тварь из местного пантеона. Если, конечно, поймаем, в чём лично я не был так уж уверен. Правда, глодало меня какое-то нехорошее предчувствие, но я постарался загнать эти мысли куда поглубже. Назад дороги нет, если только с трофеем, плата за который способна обеспечить нам безбедную жизнь на ближайшие несколько лет. [1] Трикстер — в пантеоне богов Земноводья считается плутом и обманщиком, аналог скандинавского Локи. [2] Карви — относительно небольшое судно, используемое для судоходства и разведки у побережья. [3] Драккар — военный корабль викингов, длинный и узкий, с высоко поднятыми носом и кормой. ---------- Глава 11 Глава 11 Вечеряли у костерка, который северяне развели так скрытно, что у выхода из пещеры можно было лишь слегка учуять запах дыма. Это я определил, когда выходил перед сном справить нужду. Помимо прочего рядом с нашим стойбищем где-то прятался часовой, который должен был смениться после полуночи, и я был уверен, что службу свою он несёт добросовестно. На ужин один из парней Гьорда сварил рагу из капусты, редьки, моркови и ещё каких-то овощных ингредиентов, щедро сдобрив эту массу кусками сала и вяленого мяса. Запивали ужин слабым пивом, и в этом компоненте гном — большой любитель пенных напитков — как обычно, мог потягаться с лучшими выпивохами. Правда, сколько бы Грили не пил, практически никогда не пьянел. Мариэль ограничилась сыром, хлебом и водой из фляги. Когда народ насытился, начался, как обычно бывает, разговор на разные темы. Сначала об одном, а через пять минут уже о совсем другом. Наконец кто-то спросил, зачем же всё-таки королю понадобилось сердце кикиморы? Так получилось, что все посмотрели на Гьорда, уже если кто-то что-то и знает, то это определённо главный в отряде. — Чего вы на меня уставились? — буркнул тот. — Я знаю ровно столько же, сколько и каждый из вас. Найти кикимору, вырезать сердце, положить его в шкатулку, которую мне дал лично Вальбранд и доставить королю. — А я думаю, это для его мамаши, все же знают, что она ведьма. Это сказал самый молчаливый из нашей компании, которого звали, кажется, Грим. Он мне сразу показался малость нервным типом, когда я ещё на лодке спросил Гьорда насчёт него, тот сказал, что Грим с детства такой, малость не от мира сего. Якобы мальчишкой ушёл с друзьями из своей деревеньки в лес по грибы-ягоды, да и пропал. Товарищи вернулись без него, взрослые организовали поиск, но он ничего не дал. Решили, что парнишка утоп или был съеден дикими зверьми. А тот спустя три дня как ни в чём ни бывало вернулся домой. Сказал, что повстречал лесного духа, и с тех пор стал малость того… Но в бою ему цены нет, особенно когда выпьет грибного отвара. В общем, в отряде имелся собственный берсерк. И он сейчас затронул мать короля, что заставило остальных замолчать. Видно, затрагивать в таком контексте высочайшее семейство было не просто дурным тоном, а считалось вообще опасным для жизни. — И я слышал, что она балуется колдовством, — нарушил молчание ещё один смельчак. — И я! — И я тоже… — Да на неё поглядишь — сразу ясно, что она якшается с нечистой силой. Из своего подвала на свет почти никогда не показывается. Словно кран кто-то открыл, со всех сторон понеслись комментарии. Гьорд только недовольно морщился, в конце концов хлопнул ладонью по колену и прикрикнул: — Хорош! Ишь, разорались, как базарные бабы! Зачем королю сердце кикиморы — то и мне неведомо, а мать его я запрещаю упоминать. А как я могу затрещины отвешивать — многие из вас знают. И в доказательство продемонстрировал собравшимся кулак. — Гьорд, а как кикимора выглядит? — спросил я, чтобы немного разрядить обстановку. — Как нам её узнать, если увидим? — Это вопрос не ко мне, а к нему. Скопирд её видел. Помните, семь лет назад сюда отправлялась экспедиция? Из двенадцати человек вернулись только он и Фьорди, который в прошлом году погиб в битве с восточными племенами. Мне-то Скопирд объяснил, как она выглядит, теперь пускай и вам расскажет. Гьорд кивнул на приданного нам следопыта, ковырявшего прутиком угольки в костре. Тот, сообразив, что речь о нём, поднял взгляд, обвёл им собравшихся, увидел, что все уставились на него и пожал плечами: — В общем, это тварь с длинными конечностями, как огромный паук или, вернее, богомол, шкура белого цвета. Двигается медленно, а вот конечностями орудует очень быстро. Две последние фаланги передних лап снабжены острыми, словно бритва, костяными накладками. Тварь слепая, у неё нет глаз, зато слышит хорошо и пасть такая, что только глянешь — жуть берёт. Когда будем убивать тварь, сердце нельзя повредить ни в коем случае. Поэтому первым делом придётся отрубать ей лапы, чтобы обездвижить, а потом уже можно отсечь и голову. Ну и дальше поковыряться в чреве. — А может, это и не кикимора? — спросил кто-то. — Она, точно говорю. Мне дед рассказывал, как она выглядит, да ещё это тварь, ежели возбуждается по какому-либо поводу, ревёт не дуром: «Кмора». Потому её так и прозвали — кикимора. — А ты, Скопирд, прямо вот так её видел? — Вот как тебя. Увидел, что нашим конец — и задал стрекача к берегу. Потом уже к лодке добрался и Фьорди, поставили парус и с помощью богов вернулись домой. А все остальные полегли там, в болотах. — Зачем же вы туда вообще отправились? Тоже за сердцем кикиморы? — Не, в тот раз за рудой. Все знают, что добытая на болотах Лайонесса руда непростая, выкованный из неё клинок практически невозможно сломать и он никогда не тупится. У Вальбранда меч как раз из такого металла. — Это да, меч у не знатный… И много их там, этих тварей? — Кикимор-то? Да вроде одна на всё болото. Ходят легенды, что две кикиморы не уживаются на одном болоте, вроде как вместе только когда спариваются, а потом опять разбегаются. Кто-то хихикнул, но тут же замолк — смешок показался в преддверии завтрашнего марш-броска неуместным. — Так ведь и нас столько же, почитай, сколько и вас было, — нарушил тишину тихий голос парня по имени Скиби. — Если она с вами так легко разобралась… — В тот раз она напала на нас неожиданно, выскочила из воды, мы рты пораскрывали, а она первым же движением своей жуткой лапы двоих пополам… Поэтому половина наших полегла, прежде чем мы сообразили, что вообще происходит. А сейчас мы сами на неё охотимся, и вон в том мешке железная сеть, которой мы обездвижим тварь, прежде чем она успеет кого-то из нас порешить. — И как ты собираешься в неё ловить кикимору? Как рыбу в ручье бреднем? — Примерно так. Сеть длинная, охватим кикимору с двух сторон, пока она будет соображать, на кого кидаться — окажется спелёнута как младенец. — Твоими бы устами… Как бы на деле по-иному не обернулось, — пробормотал кто-то. — А живут они лет по триста, а то и больше, — продолжал Скопирд. — Это мне дед говорил, он про них больше моего знал. Так что завтра, если повезёт — или не повезёт — будем иметь дело с той самой кикиморой, что семь лет назад положила, считай, весь наш отряд. Над лагерем повисло гнетущее молчание, которое нарушил неожиданный вопрос одного из воинов: — А я вот не пойму, зачем нам Хранителей подсунули? Наверное, Вальбранд немало им заплатил. Уж всяко больше, чем нам. Мы что, сами не справимся? — Может, и справимся, — сказал Гьорд, — да только худа от них не будет, бойцы они не хуже нас с вами, а их предводитель, — кивок в мою сторону, — едва ли не в одиночку положил втрое больший отряд номбирионцев. В прошлый-то раз наших столько же было, вот только вернулись двое. А с Хранителями шансы на успех повышаются. А сколько Вальбранд им заплатил — не твоего собачьего ума дело, Скиби. Ты-то свою награду получишь… если обратно живой вернёшься. А если нет — получит твоя семья. И хорош уже болтать, ложимся, завтра рано вставать. Хотя пламя в костре поддерживалось всю ночь, я изрядно продрог. Решив, что закаливание пойдёт организму только на пользу, голышом окунулся в весьма прохладную морскую воду, чем вызвал недоумение северян, решивших, что у меня слегка поехала крыша. Зато я как следует взбодрился, и после завтрака — в отличие от набивших животы северян я ел немного — в путь тронулся не зевающим, как некоторые норхеймцы и до кучи наш Грили, а вполне себе бодрячком. Первым двигался Скопирд, за ним Гьорд, мы скромно плелись в арьергарде процессии. Караулить лодку остался кормчий. Мало ли… Местность вроде и безлюдная, но чем нечисть не шутит. Проводник обещал, что к полудню достигнем болот и ежели кикимора сама не появится — попробуем её выманить. Для этого Скопирд захватил сделанный опять же ещё его дедом из оленьего рога манок, имитирующий брачный зов самца кикиморы. Он почему-то был уверен, что наша цель — самка, хотя на чём основывалась его уверенность, толком так и не объяснял. Меня больше интересовало, зачем пращур нашего проводника смастерил манок, он что, тоже собирался охотиться на кикимору? Надежда на то, что распогодится, не оправдалась. Хорошо хоть дождя не было, однако испарения от болот добирались даже до побережья. Скопирд, невзирая на отсутствие тропинок, вёл отряд уверенно. К полудню, преодолев примерно 15 километров пути, как следопыт и обещал, мы добрались самого сердца Прибрежных болот — так они были отмечены на карте Скопирда. Он срезал себе слегу и другим посоветовал сделать то же самое. А идти рекомендовал за ним след в след. В прежней жизни на болотах бывать мне не доводилось, хотя читал я о них немало, да и в фильмах насмотрела, взять хотя «А зори здесь тихие». И мнилось мне, что растительность, да и всё остальное здесь те же самые, что и на земных болотах. Кривые низкорослые берёзки, рахитичные ивы, осока, багульник, сочащийся, когда на него ступаешь, влагой мох… Лягушачий хор вопил не переставая, пару раз попадались испуганно нырявшие в омуты ондатры, скользили в траве ужи и однажды даже мелькнула, кажется, гадюка. То здесь, то там вспархивали утки, кулики, однажды из камышей величаво сорвался серый журавль. При всей идентичности флоры и фауны я понимал, что это не Земля, а другая планета, два спутника и незнакомые созвездия тому были свидетельством. Можно, конечно, предположить, что дело происходит десятки иди сотни миллионов лет назад, и прежде у Земли было два естественных спутника. А потом один из них — сиреневая луна — развалился на части, и остался один, привычный мне и моим современникам, светивший отражённым бело-жёлтым светом. А материки за миллионы лет, само собой, изменили очертания, хотя Земноводье в чём-то и сейчас напоминает Европу… Но что прикажете делать с созвездиями? Я, конечно, даже в астрономы-любители себя записать не мог, но уж Большую Медведицу в виде перевёрнутого ковша прекрасно помнил. Весной это созвездие видно особенно хорошо, а вот осенью оно сползает к горизонту. Да и Полярная звезда в созвездии Малой Медведицы — ни созвездия, ни звезды я не наблюдал. Правда, в южном полушарии Земли созвездия тоже не видно… Ладно, бог с ней, с Малой Медведицей. Но и Венеры на положенном месте не видел. Зато безоблачной ночью на небе этого мира можно было наблюдать другие созвездия с массой ярких звёзд, причём у местных народов все они имели свои названия, в чём-то знакомые, вроде Дракона и Лебедя, а чём-то необычные, достаточно назвать созвездие Танцующего эльфа… Впрочем, что сейчас толку гадать, Земля это или другая планета, очень на неё похожая, рано или поздно всё само прояснится. Во всяком случае, мне на это очень хотелось надеяться. А здесь чем дальше — тем беднее становились растительность и животный мир. И нам становилось не по себе, и не только от того, что где-то впереди, и не так уж далеко, сидит в болоте кикимора и хомячит… Интересно, кстати, чем она питается? Даже если это существо травоядное, в чём я сильно сомневался, оно без зазрения совести постарается порвать отряд чужаков на куски. В общем, чувство тревоги не покидало меня пару последних сотен фарлонгов пути. Достигнув места, где было относительно сухо, проводник дал команду остановиться, собрал всех вокруг себя и сказал, что скоро должен появиться небольшой островок суши, посередине которого высится верхушка камня. Это не простой, а небесный камень — огромный кусок железной руды, в незапамятные времена упавшей с неба, почти полностью скрытый под землёй. Хм, коли и впрямь железный, то вполне может статься, что это метеорит. А наш проводник заявил, что было бы здорово притащить его на корабль, но для такого булыжника, как объяснил Скопирд, наша лодка маловата, нужна раза в два больше. Либо как-то разбить его, но лучше приплыть в следующий раз, а пока наша задача — спрятаться в окружающих камень зарослях и ждать момента, когда кикимора сама придёт на зов манка. Главное, чтобы она не выскочила раньше времени, в противном случае наши шансы на успех существенно снизятся. К счастью, первую часть плана удалось выполнить без проволочек, остров обнаружился там, где и предполагал его найти Скопирд, и среди зарослей осоки в самом центре островка мы обнаружили гладкую, торчавшую из земли почти на метр верхушку железного камня. Понятно, что большая часть его скрыта под землёй, интересно только, насколько большая. — Солнца нет, а он тёплый, — сказал один из норхеймцев, прикоснувшись к его поверхности. Остальные тоже стали трогать, тут же выяснилось, что камень ещё хоть и слабо, но примагничивает железо. Похоже, это и в самом деле метеорит, рухнувший в болото тысячи, а может, и миллионы лет назад. Возможно, тогда ещё здесь и болота никакого не было. Решил и я прикоснуться к небесному страннику. Моя ладонь легла на гладкую, явно оплавленную поверхность, и в тот же миг я испуганно отдёрнул руку. — Обжёгся? — хмыкнул снисходительно кто-то. — Вроде не такой он и горячий. Или ладошка нежная? Раздались смешки, а я пытался сообразить, что сейчас произошло. В тот момент, как я коснулся камня, меня словно бы слегка ударило током, а перед глазами промелькнуло что-то непонятное. От неожиданности я и отдёрнул руку. Что ж, невзирая на смешки, попробуем проделать это снова. Теперь я был готов к тому, что могло произойти, и на этот раз, когда ладонь начало покалывать, я продолжал прижимать её к гладкой поверхности. А перед моими закрытыми глазами проносились будто бы разрозненные кадры кинофильма, которые, на первый взгляд, были наполнены сумбурной информацией, однако странным образом картинки в моей голове складывались в цельную мозаику. Вначале я увидел и понял, что этот метеорит был частью планеты, жители которой называли её Йа’джаху. Это были разумные существа, в чём-то похожие на людей, о двух руках, двух ногах и голове, но отнюдь не миролюбивые. При этом все они владели магией, и такой сильной, что однажды, когда на Йа’джаху разразилась война — а это был отнюдь не мирный народ — и самые сильные маги одновременно применили волшбу, то планета просто взорвалась от переполнившей её магии. Так и получилось, что насыщенные магией миллиарды осколков планеты, больших и малых, разлетелись по всей галактике. Один из них долетел и сюда. В те незапамятные времена, когда ещё и в помине не было мифических Велиаров, здесь на сотни километров простирались душные от испарений болота. И населявшие их древние твари, таких ныне уже и не встретишь, после падения небесного камня попросту превратились в пар. Прошли сотни тысяч лет, и вот в Земноводье появились первые Велиары, а затем и созданные ими расы разумных существ. Со временем люди заселили и остров Лайонесс. Но о том, чтобы владеть магией, они и не помышляли. Это считалось уделом богов, которые отнюдь не собирались делиться своими секретными знаниями с простыми смертными. Ничего не менялось до тех пор, пока странник по имени Лорди Бездомный не приплыл на утлой лодчонке на Лайонесс и не набрёл на этот островок, где и нашёл небесный камень. Тогда он был ниже где-то на полметра, то есть вполовину, и Лорди присел на камень отдохнуть и немного перекусить. Ту-то, извиняюсь, через филейную часть в него и влилась вся та остаточная магия планеты Йа’джаху. Реакция у Лорди была именно такая, как у меня, когда я впервые коснулся поверхности метеорита, даже более сильная. Его подбросило чуть ли не на метр, повезло, что и чуть в сторону, а то мог бы расшибиться о камень. Лорди Бездомный помимо магии вобрал в себя и всю ту информацию, которой владел камень, так что хотя бы имел представление, откуда взялась его волшба. Но прикасаться к нему больше не имел ни малейшего желания, а посему никому об этом камне решил не рассказывать. Лорди никогда не отличался высоконравственными поступкам, не та задница села на камень. Он вернулся на материк и с помощью магии сумел подчинить себе других людей, ставших его марионетками. Переселив их на остров, он заставил несчастных работать на себя. Они выстроили ему высокую башню, в которой Лорди поселился, и там же начал проводить свои магические опыты. В результате многолетних экспериментов он создал кикимору, сначала самца, затем самку, и отправил их жить на болота, охранять от нежелательных гостей небесный камень. При этом сделал так, что кикимора могла прожить три сотни лет, при этом принеся потомство раз в жизни. Сам Лорди благодаря магии прожил около тысячи лет, перед смертью всех своих слуг уже из…надцатого поколения отправив на материк и волшбой заставив забыть о Лайонессе. Правда, к тому времени Велиары покинули Земноводье, успел по глупости поделиться своей магией с некоторыми представителями людского, эльфийского и гномьего племени, вот эти маги из людей и перебрались со временем на Лайонесс, сделав его своей вотчиной. Ну а дальше история известна. Ликандр захватил власть на острове, и теперь обитает в той самой башне, построенной многие тысячелетия тому назад, откуда гадит Земноводью по мере сил. Потомки же первых кикимор по-прежнему продолжают охранять камень от незваных пришельцев. Но всё же люди спустя века вновь высадились на остров, нашли этот камень и… И ничего, только чувствуют лёгкое тепло. Сколько рук его касалось, наверняка не один десяток, но никто не ощутил того, чего ощутил я. Во всяком случае из тех, с кем я сюда добрался, включая Мариэль и Грили. В чём же моя особенность? В магистерии, разлившемся по моему телу? И кстати, я почувствовал, что остатки магии из камня влились в меня, добавив древней силы Йа’джаху. Не всё, значит, досталось Лорди. Вот только пока я не понимал, как ею пользоваться, просто знал, что она во мне, может быть, само всё раскроется, как в случае с философским камнем? Между тем наш предводитель устроил совет, когда мы кругом расположились вокруг верхушки камня. — Скопирд, ты согласен, что тянуть время нет смысла? — спросил Гьорд. — Тогда разворачиваем сеть и сидим с нею наготове в траве, а потом Скопирд дует в свой манок, кикимора появляется, идёт на звук, тут-то мы её и пеленаем. Все всё поняли? Все всё прекрасно поняли, и даже обошлись без нашего участия, хотя мы втроём и пытались тоже уцепиться за заменяющие жердины железные палки, к которым крепилась металлическая сеть. — У нас и своих рук хватает, — сказал Гьорд. — А вот если дело примет непредвиденный оборот — ваши с гномом мечи и топоры придутся кстати. А лук эльфийки некстати? Да она эту кикимору в глаз… Ах да, у твари глаз-то и нет, если верить Скопирду… Ну да ладно, Мари всегда найдёт чем помочь. Я пожал плечами, что ж, оставим черновую работу норхеймцам, Хранители и впрямь хороши с оружием в руках, это я могу заявить без ложной скромности. Других в Гильдию не принимают, каждый проходит экзамен у командира триады, а после ты должен раз за разом подтверждать своё мастерство в боевых схватках. Сам-то я, правда. Попал в Хранители зелёным юнцом, если можно так выразиться, но мой босс, спасибо ему за науку, Есть у Гильдии и своя школа, куда принимают будущих Хранителей на учёбу лет с десяти, а выпускают в семнадцать. Хенна хотя в ней и не учился, но знал, что в школе обучают не только числу и грамоте, но и в первую очередь воинскому мастерству. В том числе умению скрытно подкрасться к врагу, умению находиться под водой часами, или сделать яд, приняв который, человек скончается как-будто от сердечного приступа не сразу, а через день-другой. А самые одарённые либо остаются в личной гвардии руководства Гильдии, либо очень дорого продаются для личной охраны королей и прочих высокородных господ. С такого контракта приличная сумма достаётся и самой Гильдии, которая вложила в обучение Хранителя немалые средства. Например, 5-летний контракт на охрану какой-либо особы стоил в среднем три сотни золотых флоринов, из которых третья часть, то бишь сотня, шла в казну Гильдии. Разорвать контракт могла только смерть Хранителя, если же он вдруг решит сам сменить место службы или вообще покинуть Гильдию, то для этого должна быть весьма уважительная причина, опять же, выражаемая в золотом эквиваленте. Протяжный звук рога, раздавшийся едва ли не над самым ухом, заставив меня непроизвольно вздрогнуть, отвлекая от раздумий. Это Скопирд дул в свой манок, привлекая кикимору. Я видел сосредоточенные лица норхеймцев, и понимал, что сейчас они готовы рисковать жизнью ради прихоти своего короля. Или его мамаши-ведьмы, что, в общем-то, не суть важно. Скопирд закончил дуть в свой рог, и над болотом повисла гнетущая тишина. Все замерли в напряжённом ожидании. Прошла минута, и наш проводник снова было приложил рог к губам, но в этот момент затянутая ряской поверхность воды справа от нашей засады вспучилась, и перед нами во всей своей красе предстала белесая тварь, в точности такая, какой её описывал Скопирд — членистоногая слепая образина высотой метра два с половиной, с головой, сразу же переходящей в относительно плоское, как у жука, туловище. Четыре задние конечности служили для опоры, а передние две, снабжённые острыми пластинами, были призваны наносить смертоносные удары. Такая вот жутковатая пародия, на богомола. Оказавшись в Земноводье, я успел немало перевидать разного рода существ, так что особого трепета не испытал. А вот кто-то из державших «бредень» выдохнул: — Топор мне в задницу! — А ну заткнулись! — зашипел Гьорд. Ушей у кикиморы и других органов слуха визуально не наблюдалось, возможно, они спрятаны под кожей, исполняющей роль мембраны. Как бы там ни было, это создание поводило своей уродливой, в наростах, головой, и плотоядно разевало усеянную мелкими, в три ряда зубами пасть. — Скопирд, давай ещё, — шепнул Гьорд. Тот вновь дунул в свой рог, уже не так сильно, и кикимора, развернув морду в нашу сторону, замерла, а секунду спустя галопом, вспенивая воду и выбрасывая в воздух водоросли, рванула к островку. Передвигалась она на четырёх задних конечностях, а передние были выставлены вперёд, как у богомола. — Пошли-и-и! Рёв Гьорда ещё нёсся над трясиной, а воины севера уже рванули в стороны, растягивая сеть, в которую мгновение спустя врезалась обтянутая белой кожей тварь. Удар был такой силы, что некоторые не удержали в руках металлические жердины, однако, к чести бойцов, их растерянность длилась недолго, и вскоре края сети, в которой неистово билась кикимора, стали смыкаться. — Давайте, ребята, ещё немного! — надрывался Гьорд. Эх, ну как тут остаться в стороне? Конечно, я, гном и эльфийка тоже решили помочь, что ж мы, как отверженные, недостойны поучаствовать в общем деле? А ежели нужда будет обнажить оружие — так это мы мигом, дело-то нехитрое. Кикимора билась из последних сил, однако края сети неуклонно сдвигались, и вот уже кожаные ремни опутывают тело заключённой в стальные тенета твари. Она лежала на земле, с одной стороны из сети торчала макушка головы, с другой — последние фаланги конечностей, которыми тварь дёргала, вырывая из земли куски дёрна. — Что смотрите⁈ Рубите! Это Гьорд уже в наш с Грили адрес. Чёрт, как-то не очень гуманно расчленять беззащитнее животное, которое ничего плохого лично мне не сделало, и вообще мы сами притащились его убивать. Но не проявлять же малодушие, народ ещё не так поймёт, коситься начнут. Но едва я извлёк из ножен Шелест, как наша пленница заревела так, что я едва не выронил меч. И в этом рёве, как мне почудилось, я услышал слово «Кмора», о котором упоминал Скопирд. А вот Грили не сплоховал. Он словно каждый день рубил кикимор, взмахнул топором и отсёк твари полголовы, немного забрызгав себя зеленоватой слизью. — Ну и дрянь! — пробормотал гном, стирая капли с лица и бороды. Тварь уже дёргалась в конвульсиях. И мне её, честно говоря, было немного жаль. Припёрлись какие-то уроды, залезли в дом, да ещё и хозяйке за здорово живёшь снесли полголовы. Так что чувствовал себя я в какой-то мере настоящим фашистом. А мгновение спустя я буквально затылком почувствовал опасность. Обернулся и увидел, как в нашу сторону летит… ещё одна кикимора. Ни хрена себе нежданчик! Размерами даже больше той, что мы спеленали, и у меня появилось подозрение, что вскоре всем нам придётся несладко. — Ещё одна! — завопил над ухом какой-то капитан Очевидность. — Оружие к бою! Это уже Гьорд кричит, извлекая из ножен здоровенный меч. Правда, при этом сам как-то незаметно отступает за спины товарищей. Кошусь на эльфийку, та посылает в тварь стрелу за стрелой, но они отскакивают от белой кожи, не причиняя кикиморе ни малейшего вреда. Понятно, с этой хренью справится разве что меч или топор. И того и другого у нас в избытке, да вот только кикимора отнюдь не планировала изображать живую мишень. Первого же попавшегося на пути норхеймца своими костяными пластинами на передних лапах она перерубила пополам. Благодаря длинным конечностям тварь имела ощутимое преимущество. — Окружайте её, рубите задние ноги! — надрывался Гьорд. И сам наконец побежал в обход, хотя, проваливаясь по колено, а то и по пояс в трясину, бегом это было назвать сложно. К тому же кикимора принялась вертеться на месте и орудовать передними конечностями с такой скоростью, что даже у тех, кто ринулся её окружать, не было шансов. Я видел, как норхеймцы падают один за другим, перерубленные пластинами с краями острыми, словно бритва. Ещё минута — и никого не останется. Включая гнома, тот подобрался вплотную к твари, угрожающе размахивая топором. Ну да, одной особи уже снёс черепушку, теперь, чувствуя себя героем, мечтает разобраться и со второй. Но вот уже летит, отброшенный ударом страшной силы, и я не знаю, спасла Грили знаменитая гномья кольчуга или моему боевому товарищу настал конец. В этот-то миг Сила и пробудилась. Для начала я перерубил четыре задних конечности, а когда тварь завалилась вперёд, несколькими ударами Шелеста отсёк и голову. При этом совершенно не чувствуя какого-то морального удовлетворения, в данный момент это была рутинная работа, не вызывавшая ничего, кроме равнодушия и лёгкой брезгливости. Хотя да, всё же немного в душе шевельнулось, когда я подумал, что отомстил за возможную гибель Грили. Но оказалось, что я рано хоронил своего соратника. Тот обладал на редкость крепким здоровьем, тем более что кольчужка блестяще справилась со своей задачей, и гном отделался лишь большим синяком, растекшемся по груди и животу. Рёбра, как определила Мариэль, у него были целы, хотя Грили и пожаловался, что дышать тяжеловато. Ничего, отделается неделей постельного режима, всё же лучше, чем быть закопанным в чужую землю. Я помог ему добраться до островка, после чего позволил слабости охватить меня. — Отлично, теперь у нас сразу два сердца. — донёсся до меня сквозь пелену довольный голос Гьорда. — А погибших мы похороним по нашему обычаю. С огромным трудом я разлепил ставшие свинцовыми веки, увидел довольного Гьорда, державшего в каждой руке по огромному, раза в два больше человеческого и при этом бьющемуся сердцу, и только после этого потерял сознание. А когда очнулся, то обнаружил себя на том же островке в окружении грустной Мари и злого Грили. — Что случилось? Где все? — прохрипел я. — Где… Уплыли, потомки вонючих троллей, бросили нас здесь подыхать. Этот Гьорд — гори он в Нижнем мире — ещё предложил поблагодарить их, что сохранили нам троим жизни. Гном смачно сплюнул и тут же скривился — боль в грудине давала о себе знать. — Ясно, что ничего не ясно, — сказал я, не без труда принимая сидячее положение. — Ну-ка объясните толком, что произошло? С какого перепуга они нас тут бросили? — Гьорд сказал, что это приказ короля: когда задание будет выполнено — оставить нас на острове либо убить, — сказала Мариэль. — Ты без сознания, Грили едва топор держит, а одной мне справиться с десятком северян не по зубам. Гьорд сказал, что, если бы не твоя помощь, мы все были бы мертвы, только потому он дарует жизнь тебе и твоим спутникам, учитывая, как они — то есть мы — храбро сражались. В общем-то, и впрямь нам ещё повезло, что остались живы. Повисла пауза, а я подумал, неужели Вальбранд пошёл на это из-за каких-то пятисот монет, которые решил сам заграбастать? Хотя… История знает немало примеров, когда предавали и ради меньшего, в том числе лишая жизни. Опять же, хорошо, что король не приказал нас убить, а отдал решение вопроса на откуп Гьорду. Ну а тому остатки чести не позволили пустить нас в расход. Гном сидел, привалившись спиной к макушке метеорита и потирал ладонью грудь. Был он в одной рубахе, оружие и пояс лежали рядом, так что быть примагниченным к камню ему не грозило. Эльфийка пересчитывала стрелы, сетуя, что столько их зазря выпустила в кикимору, большинство которых из-за железных наконечников пошли ко дну и их уже не найдёшь. — Предлагаю обсудить наши дальнейшие действия, — сказал я, решив, что от молчания проку немного. — Норхеймцы уплыли на единственном корабле, другого, подозреваю, поблизости нет. Можно, конечно, соорудить плот, но мореплаватели из нас, а особенно из Грили, те ещё. Без компаса мы точно уплывём не туда, куда надо. Искать лодку и тем более корабль на Лайонессе бесполезно, известно, что поселений, где живут люди, здесь нет. Но и сидеть на месте я не вижу смысла. Предлагаю уже известной нам дорогой вернуться на побережье, вдоль которого и пойдём. — Куда? — спросил гном. — Без разницы, кинем жребий, направо или налево, рано или поздно куда-нибудь да придём. — А маги? — вставила Мари. — Если о том, что на острове чужаки, узнает Ликандр, что тогда? — Не знаю, война покажет, как говорил мой командир. — Какой командир? — Неважно, это было очень давно, ещё до… Еще до того, как я встретил вас. В общем, возражения по моему плану есть? Тогда встаём и двигаемся. Грили, ты как, идти можешь? — Да уж как-нибудь… — Вот и отлично, потому как тащить тебя я не смогу, сам после отходняка едва на ногах стою. — Так может переночуем здесь? — предложила Мариэль, глядя на едва пробивавшееся сквозь низкие облака закатное солнце. — Кое-какой еды норхеймцы из жалости нам оставили. Едва эльфийка упомянула про еду, как у меня засосало под ложечкой. Потраченная энергия, как обычно, требовала восстановления, и белково-углеводная пища этому способствовала наилучшим способом. Нам оставили немного вяленого мяса, ломоть сыра, круг хлеба и бурдюк с пивом. Если не налегать, то на пару раз перекусить хватит, поэтому я по итогу остался немного голодным. Зато в теле появился баланс сытости и лёгкости, и я с Мариэль отправился собирать валежник для костра. Надеюсь, огонь не привлечёт ещё каких-нибудь тварей, нам хватило и этих двух, их останки покоились сейчас рядом с нами — самки на острове, уже освобождённой от сетей (похоже, предприимчивые норхеймцы забрали её с собой), а самца чуть поодаль, там, где я его уложил. Мы первую убитую кикимору всё же, поразмыслив, стащили в болото, и вода пусть и не целиком, но более-менее скрыла труп монстра от наших глаз. — А куда они дели трупы своих? — спросил я Мари, когда мы вновь спустя примерно полчаса встретились на островке с охапками валежника. — Забрали с собой, вроде как собирались сложить их на плот, поджечь и отправить в море. Обычай у них такой. Всего четверо погибших и трое раненых, двое из них тяжело. — Ясно, — кивнул я, в очередной раз убеждаясь в верности своего предположения о схожести норхеймцев и викингов. Ночь прошла без происшествий, если не считать страшноватых звуков, которые периодически издавало болото. Поднимавшиеся со дна газы образовывали пузыри, те лопались с разной степенью громкости, заставляя непроизвольно вздрагивать. А иногда издавали утробный звук, словно шло переваривание пищи в чреве великана. Плюс кваканье лягушек и нудный зуд комарья, такое ощущение, что после смерти кикимор жизнь в этом квартале-микрорайоне начала обретать привычные формы. Впрочем, отдежурив своё и передав вахту Мари, я завалился спать, и никакие посторонние звуки и комариные укусы не могли нарушить мой крепкий сон. Утром сборы были недолги. Умываться болотной водой я не рискнул, хотя в отражении водной глади на свою малость опухшую от комариных укусов физиономию глянул. М-да, красавец… Ну да ладно, через несколько часов, надеюсь, мы покинем болота, чтобы больше о них не вспоминать. Грили, отлежавшись за ночь, уже мог нормально передвигаться, и мы отправились в путь. Память у меня всегда была хорошая, так что дорогу я вроде бы помнил, а если делал попытку уклониться в сторону, то меня поправляла Мари, у которой, как выяснилось, память точно не хуже моей. К полудню мы вышли к побережью, и как только покинули пределы болота — вся хмарь будто по волшебству тут же рассеялась. С неба приветливо сияло солнце, по виду точно такое же, как и в мире Евгения Веселова, щебетали птички в прибрежных кустах, над спокойной гладью моря носились крикливые и вечно голодные чайки. Сделали на берегу небольшой привал, подъели остатки провизии, и бросили жребий, то есть гульден с профилем Келлана I Миротворца. Выпало идти влево от моря, мы и двинулись. Спустя примерно полчаса пути гном, из-за которого мы старались идти не так быстро, спросил: — Всё-таки надеешься встретить рыбацкую деревушку? — Что-нибудь или кого-нибудь рано или поздно встретим. Всё одно лучше. Чем сидеть у моря и ждать погоды. — Погоды? — переспросил гном. — Она вроде и так хорошая… — Поговорка такая есть, — вздохнул я. Ждать у моря погоды — то есть ждать, пока всё само собой разрешится чудесным образом. А поскольку я матер… поскольку я в чудеса не верю, то предпочитаю решать проблемы сам. — Это верно, — дёрнул себя на ходу за бороду Грили. — Уж по части решать проблемы ты мастер. Хорошо бы и на этот раз твоя удача была с тобой. А спустя несколько минут впереди на небольшом утёсе рядом с берегом показалось какое-то строение. Подойдя ближе, мы определили¸ что это старая хибара, сложенная из больших, грубо отёсанных камней. Местами камни раскрошились, а в деревянной крыше зияла пара приличных прорех. В окне с нашей стороны от стекла остался небольшой, сиротливо торчавший в раме осколок. Похоже, домик был давно заброшен, и вряд ли мы там найдём что-то интересное. Но в общем-то любопытно, кто здесь мог жить? Люди, как известно, на остров старались без нужды свой нос не совать. Разве что кто-то из магов? Возможно, хибара стоит с тех времён, когда Ликандр был простым магом, не помышляя о захвате власти на Лайонессе. А может он уже с младых лет об этом помышлял? Впрочем, это не нашего ума дело — лезть в разборки крутых магов, нам с острова выбраться за счастье. Рядом с домом нашёлся пересохший колодец, возле которого валялось рассохшееся ведро. Жаль, вода бы нам пригодилась. Пока шли по болотам да вдоль берега — не встретилось ни одного источника или ручейка. Всё же мы решили заглянуть в домишко, благо что не нужно было делать какой-то крюк, утёс находился практически по ходу нашего движения. Ну а кто знает, вдруг найдём там что-то любопытное и может даже полезное… Дверь косо висела на одной петле, тоскливо поскрипывая под порывами ветра. Переступив порог, мы обнаружили ожидаемое запустение, гулял ветер и всё тут дышало тленом. Полы прогнили, и в любой момент, сделав неосторожный шаг, можно было с треском провалиться. Мебели немного, вся она была деревянной и тоже старинной, настоящий антиквариат, казалось, коснись — и рассыплется в труху. А на скособоченной кровати без одной отломившейся ножки лежала… самая настоящая мумия. В полуистлевшей одежде, тело это явно принадлежало немолодому мужчине, чьи длинные белые волосы распластались на останках подушки. Такая же седая борода лежала на груди, под скрещёнными руками. На обтянутом пергаментной кожей лице проступало выражение умиротворения, как я его себе представлял. — Похоже, это хозяин дома, — почесал затылок гном. — Давно, видать, помер. — Пусть лежит, не будем беспокоить его прах, — добавила Мариэль. — Но можно поискать что-нибудь полезное, — предложил Грили. Согласившись, я шагнул к столу, и выдвинул ящик, потянув его на себя за изящную латунную ручку. Ящик был пуст, вот только… Хм, снаружи он явно толще, чем внутри. Ну-ка… Я поддел ножом дно ящика, деревянная пластина поддалась и под ней обнаружилась потрёпанная тетрадь в покрытом сетью мелких трещин кожаном переплёте, из-под которого выглядывали края пожелтевших страниц. Никаких надписей. Я осторожно взял тетрадь в руки, на всякий случай дунул, но пыли не было, да и откуда бы ей взяться в замкнутом пространстве. Надпись я увидел, лишь открыв тетрадь. На первой странице выцветшими от времени чернилами изящным каллиграфическим почерком было выведено: «Краткая история Лайонесса и руководство по магии, написанные Натаниэлем Тихим в изгнании» — Думаю, это и есть автор тетради, — кивнул я на мумию. Любопытно… И что же нам поведает этот Натаниэль Тихий? Вроде никуда не торопимся, можно спокойно изучить гроссбух. Присесть бы куда… Единственный грубо сколоченный табурет выглядел так, что садиться на него казалось опасным. Не на кровать же опускать свой зад. Да и, честно говоря, не по себе немного, вторглись в дом к покойнику, ведём тут себя по-хозяйски, — Больше ничего интересного не нашли? — спросил я товарищей. — Глиняная посуда есть, никому не нужна? — поинтересовался гном. — Тогда, может, пойдём? А то что-то не себе мне здесь… Как в склеп залезли. Однако… Не только у меня подобные мысли и чувства возникли, только эльфийка как обычно ничем не выдавала своих чувств, если они у неё вообще бывают. Но я, изображая из себя невозмутимого босса, ограничился понимающим кивком и предложил соратникам пройти на выход. Уходя последним, поставил дверь ровно, чтобы хоть как-то закрывала вход в жилище умершего, похоже, своей смертью Натаниэля Тихого. Короткий привал, чтобы ознакомиться с книгой поближе, мы решили устроить устроили неподалёку от жилища мага, на окраине леса. Весьма кстати Мариэль обнаружила в соседствующей низине россыпь черники, и чтение мы решили отложить на потом, занявшись сначала сбором ягоды. Её хватило, чтобы немного утолить голод. Жаль только, воды с собой не было, перепачканные в чернике губы и пальцы хотелось отмыть, да и сделать пару глотком, смочив пересохшее горло, было бы не лишним. Впрочем, гном сумел меня удивить. Попросив тишины, он приложил ухо к земле, а спустя десять секунд довольно ухмыльнулся. — Есть источник, по прямой пять или шесть фарлонгов. Грили оказался провидцем, мы и впрямь вскоре нашли бьющий из-под косогора родник. Умылись, попили — вода оказалась ледяной, аж зубы заломило. Заодно набрали в баклажки, которые нам милостиво оставили вместе с вещмешком Грили норхеймцы. Здесь же, на маленькой опушке, расположились на привал, после чего я, наконец, приступил к чтению. Гном и эльфийка прилегли рядом на траву, так что мне пришлось читать вслух. — В этот ненастный вечер, при свете вечной свечи, слава изобретения которой принадлежит вашему покорному слуге, начинаю я своё повествование. Звать меня Натаниэль по прозвищу Тихий, так как нраву я всю жизнь был кроткого и во многом от того претерпел. Это повествование я буду писать сквозь призму своей жизни и жизни Ликандра, того самого, что годы спустя силой и обманом захватит власть на Лайонессе. А когда-то я считал его пусть и не идеальным, но другом. — Ого, так он дружил с самим Ликандром! — присвистнул Грили. — Это было в детстве, — снисходительно пояснила Мари, — и я думаю, годы спустя он не рад был этому обстоятельству. Хенна, читай дальше. — Он верховодил в нашей небольшой компании, в которую помимо меня и самого Ликандра входили также Гардиан и Скролио. И уже тогда в нём проявлялись зачатки той жестокости и жажды власти, что впоследствии обрела столь гипертрофированные формы. — Какие формы? — переспросил гном. — Гипертрофированные, то есть увеличенные, непомерные, — блеснула эрудицией Мариэль. — Мы были погодками и вчетвером обучались в одной школе магов. Ликандр с детства подавал большие надежды, и был у учителей на хорошем счету. Вот только характер его с годами становился только всё хуже. Мелкие шалости вроде того, что однажды утром безобидная девочка Мелисса, в которую я был тайно влюблён, обнаружила на своём лице два десятка угрей, которые удалось вести только через месяц магической мазью — даже не в счёт. О том, что это его рук дело, знали только мы, его так называемые друзья, которым он, не выдержав, со смехом рассказал эту историю. Но однажды он переступил границы дозволенного. Очередная его проделка закончилась гибелью мальчика из младшего класса. Ликандр изобрёл новое заклятие, решив проверить его на несчастном ребёнке. Уверял нас, что всё обойдётся, однако не обошлось. Мальчик погиб, причём страшной смертью, и тут уже мы молчать не стали. Гардиан настоял, чтобы мы втроём отправились к директору школы господину Вассермейсу и всё ему рассказали. Ликандр предстал перед Советом, где ему пришлось сознаться в преступлении. Смертная казнь на Лайонессе давно был запрещена, поэтому в качестве наказания для убийцы было выбрано пожизненное заточение в подземной тюрьме Хельхейм. Отец убийцы — мать Ликандра умерла родами — не выдержал такого удара и покончил с собой. Думаю, Ликандру сообщили об этом факте, и вряд ли он сильно переживал. В этой тюрьме заключённого помещают в маленькую пещеру, вход в которую запечатывают сильным магическим заклинанием. Еда и вода доставляются через небольшое отверстие, через которое поступает и воздух. Как Ликандр спустя двадцать два года заточения сумел оттуда сбежать — я до сих пор не представляю. Была возможность спросить позже, но в тот момент нашей встречи я думал совершенно о другом… Впрочем, по порядку. После побега он на какое-то время исчез, а поиски ни к чему не привели. Объявился товарищ детства несколько лет спустя. Сначала негласно, и первыми его жертвами стали трое членов Совета, которые выносили ему приговор. Затем страшной смертью погибли Гардиан и Скролио. Меня почему-то до определённого времени Ликандр не трогал. Наша встреча состоялась годы спустя. Ликандр сказал: «Я мог бы тебя убить, так же, как и их, но ты мне всегда был симпатичен. Поэтому я сохранил тебе жизнь. Но если попробуешь встать на моём пути — я сразу же забуду о нашей детской дружбе, и ты пожалеешь, что появился на свет. Я не гоню тебя с Лайонесса, однако лучше тебе уединиться где-нибудь так, чтобы не попадаться мне на глаза». Характер у меня, как я уже упоминал, был тихий, да и боевой магией я никогда не владел так хорошо, как Ликандр, поэтому, к своему стыду, я так и не набрался смелости что-либо ему противопоставить. Даже не решился отомстить за гибель отца, который состоял в отряде боевых магов, вышедших сражаться против Ликандра. В итоге я удалился сюда, к берегу моря, где на своё счастье нашёл заброшенную хижину… Дальше на несколько страниц шло описание мытарств, которые пришлось перенести несчастному магу, пока он наконец более-менее приспособился к жизни отшельника. В общем, без магии он бы загнулся от голода и холода, а так вёл довольно сносное существование. Даже выращивал небольшой огород, питаясь овощами, а мясо ему заменяла рыба: Натаниэль, как он сам писал, сделал удилище и «зарядил» рыболовный крючок элементарной магией, благодаря чему хороший клёв в маленькой бухточке на берегу ему был всегда обеспечен. Пока читал, солнце ушло в закат и пришлось сделать паузу, чтобы набрать валежника на ночь и развести огонь. Так что дочитывал опус Натаниэля Тихого я уже при свете потрескивающего сыроватыми ветками костра. Жаль только, на голодный желудок, набранной днём черники не хватило, чтобы утолить голод, напротив, есть от неё захотелось ещё больше. — Надо будет утром ещё ягоды поискать, а заодно и грибы, — сказала эльфийка. — Грили, у тебя есть соль? Отлично, если найдём грибы — можно будет их обжарить над огнём. Я-то и так могу поесть, даже сырые, а вот ваши желудки вряд ли их в таком виде переварят. — А ты в грибах разбираешься? — спросил я, так как грибник из меня был ещё тот. — Не бойся, не отравлю, а если заболит живот — я тебя вылечу, — улыбнулась Мариэль. — Я тоже вообще-то в грибах разбираюсь, — чуть обиженно заявил Грили. — Тем лучше, чем больше соберём — тем больше съедим. Далее в своём дневнике автор описывал, как Ликандр изводил неугодных ему магов, а заодно за несколько лет выжил с острова всех простолюдинов, которые обеспечивали пропитанием магов. По мнению Ликандра, хороший маг должен уметь сам обеспечивать себя едой, а также с помощью волшебства играючи строить себе дома и благоустраивать прилегающую территорию. Сам же он, как упоминал отшельник, практически перестал покидать свою башню, расположенную на горе Смерти. Свои указания он передавал через доверенных лиц, среди которых была и созданная им нелюдь. Натаниэль Тихий, даже пребывая в изгнании, умудрялся узнавать о происходящем на острове. У него был прирученный орёл, который был его глазами, своего рода оборудованный видеокамерой квадрокоптер. Маг управлял разумом птицы, мог лететь куда угодно, садиться где угодно, и если удавалось затаиться где-то незаметно поблизости от беседующих, то даже слышать, о чём они говорят. Узнавая таким образом о происходящем на острове, он испытывал муки совести, и его сердце обливалось кровью. И всё это время Натаниэль Тихий ломал голову над тем, как Ликандру удалось овладеть такой силой, что даже отряд боевых магов против него оказался бессилен? Ну да, в его небольшой армии уже тогда была нечисть, но это были, так сказать, вспомогательные силы, сам же Ликандр представлял собой непобедимую боевую машину, направо и налево круша врагов какой-то штукой, изрыгающей молнии. Хм, может, у него плазменная винтовка, мелькнула в голове забавная мыслишка. Ну а что, это же маг, да ещё и достаточно крутой, такой что угодно придумать может, даже звездолёт. Хотя в звездолёте, пожалуй, слишком много технических приспособлений, это я уже слегка перегнул палку. Между делом Натаниэль продолжал совершенствоваться в магических искусствах. Результаты своих исследований он записывал в эту тетрадь. Признаться, для меня это был дремучий лес, а вот Мариэль живо заинтересовалась содержимым этого раздела, и я с лёгким сердцем отдал ей тетрадь. Пусть девчонка развлекается, всё равно больше нечем заняться. К тому же совместит приятное с полезным, подежурит первой. — Вот, смотри, — показала она мне пальцем, — он пишет, что перед смертью изобрёл состав, с помощью которого его тело мумифицируется, а не превратится в тлен. Надеялся, что средство сработает. — Судя по тому, что мы видели, оно и сработало, — зевнул я. — Ты изучай, изучай тетрадочку, может, и впрямь что-то полезное найдётся. Гном к этому времени предпочёл здоровый сон, а я лежал, глядя в ночное небо, которое, что нехарактерно для Лайонесса, было свободно от облаков, и думал о том, что где-то среди этих звёзд, возможно, есть и моё солнце, вокруг которого вращается планета Земля. И на ней та самая странная медсестра, которая, толком ничего не объяснив, отправила меня сюда, в Земноводье. Неожиданно подул ветерок и небо заволокло облаками, сквозь которые с трудом пробивался свет обеих лун. Я повернулся на бок, спиной к костерку, чтобы наконец поспать, бросил на прощание взгляд в темноту леса, и в этот момент из глубины лесной чащи раздался протяжный, полный такой точки вой, что у меня буквально волосы на загривке встали дыбом. А Грили только всхрапнул и зачмокал во сне губами. — Интересно, что это за тварь? — после паузы негромко, словно ни к кому не обращаясь, спросила Мариэль. — Понятия не имею, — ответил я. В этот момент мне меньше всего хотелось встретиться с существом, издающим такие жуткие звуки. ---------- Глава 12 Глава 12 Грили, коего мы с Мари считали ещё не совсем оправившимся от удара кикиморы, к дежурству решили не привлекать, и поделили ночь на две равные половины. Вторую половину пришлось дежурить мне. К своему стыду, под утро я не выдержал и задремал, а когда проснулся — солнце уже поднялось над горизонтом. Гном и эльфийка ещё спали, чему я обрадовался — не было свидетелей моего позора. Ясное утро заставило забыть о ночных треволнениях, связанных с душераздирающим воем из леса. Из-за него я ещё почти час ворочался, богатое воображение живо рисовало, как из чащобы на нас набрасывается оборотень или ещё какая-нибудь подобная нечисть. Но вой больше не повторился, и в конце концов усталость взяла своё. Очнувшись, я подбросил сучьев в едва тлевший костёр и только после этого растолкал товарищей. — Мы что, куда-то торопимся? —протирая глаза и позёвывая, спросила Мариэль. Гном, в свою очередь, возмутился тем, что его не разбудили дежурить, чтобы не сильно чувствовал свою ущербность, мы его отправили на поиски грибов. А Мариэль принялась рассказывать, что почерпнула из тетрадки Натаниэля Тихого. С её слов выходило, что отшельник изучал в основном прикладную магию, и что даже она, будучи слабым магом, может попробовать её применить. Например, приманить любое живое существо: птицу, животное, насекомое или рыбу, и даже грибы, так как они также являются живыми существами, а не растениями. — Вот, смотри, сейчас я попробую поговорить с грибным царём, попросить его поделиться с нами грибами. Она взяла в руки прутик и начертила на свободном от растительности участке земли круг. Затем, сверяясь с тетрадкой, в центре круга изобразила контуры обычного гриба, с овальной ножкой и полукруглой шляпкой, а сверху, по бокам и снизу него нарисовала какие-то загадочные руны. Затем уколола кончиком ножа большой палец и несколько капель крови упали на изображение гриба. Следом она принялась что-то бормотать себе под нос. Длилось это с минуту, после чего Мариэль хлопнула в ладоши и вытерла со лба испарину. — Ну и что дальше? — спросил я с ноткой скепсиса в голосе. — По идее должны появиться грибы, — пожала эльфийка плечами. Прошло две или три минуты, и в тот момент, когда мой скептицизм выразился в сочувствующем вздохе, в том же самом месте, где был нарисован гриб, земля чуть заметно шевельнулась. Мы с Мари замерли, я и вовсе перестал дышать, слыша стук биения своего сердца. Из-под земли между тем явно что-то вылезало, и вскоре на свет божий показалась… шляпка гриба. Мариэль аж подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, словно девчонка, которой подарили долгожданную куклу или велосипед. Гриб между тем упорно лез к солнцу, и вот он показался во всей красе. Пусть это и не царь грибов, но вполне себе приличный боровичок. А интересно, как вообще выглядит их главный гриб? Суперборовик метровой высоты или, наоборот, мелкая, но крутая поганка? А может это вообще не гриб, а какой-нибудь божок? Мариэль аккуратно срезала ножку, и тут со всех сторон один за другим стали вылезать грибы. Миколог из меня так себе, могу разве что узнать самые популярные грибы типа того же белого, подберёзовика, подосиновика, опёнка… Но тут все грибы были как на подбор, я не сомневался, что среди них нет не то что ядовитого, но и второсортного. — Спасибо, грибной царь! — воскликнула эльфийка. — Достаточно, нам вполне хватит. В общем, когда хмурый Грили вернулся с десятком каких-то непонятных грибов, мы уже нанизывали на шампуры из прутиков вымытые в роднике дары грибного царя. В ответ на его изумлённый взгляд, не выдержав, дружно рассмеялись, после чего Мари всё же соизволила просветить гнома относительно найденных в тетради Натаниэля Тихого полезных заклинаний. — А нет там такого, чтобы перенести нас обратно в Лоррисдэйл, где закопаны 500 золотых монет? Ну или хотя бы заклинание, которое само построит нам корабль? — Нет, такого не встречала, — мотнула головой Мариэль. — Будь я нас много материи, верёвки и нитки с иголкой — можно было бы построить воздушный шар. Гном с эльфийкой обернулись ко мне: — Воздушный шар? Как это? — Желательно из лёгкой и в то же время твёрдой материи сшивается большой шар с отверстием внизу. Шар крепится к корзине, в которой сидят люди, ну или пилот, то есть человек, управляющий шаром. В корзине также находится небольшой источник огня, благодаря ему шар наполняется тёплым воздухом, поднимается вверх и тянет за собой корзину. Правда, управлять воздушным шаром нельзя, он летит туда — куда дует ветер. Повисла пауза, после которой гном вкрадчиво спросил: — Хенна, а где ты такое видел? — Э-э-э… Да ещё до того, как мы с тобой, Грили, и тобой, Мариэль, познакомились, — на ходу принялся сочинять я. — Знавал я одного мага, встречались в Номбирионе, вот он мне и показал свой чудо-шар. Даже разрешил вместе с ним подняться в воздух. — И каково это? — Ну-у, сначала страшновато, потом привыкаешь и получаешь удовольствие. — Когда вернёмся в Хэлендорн — обязательно попробую сделать такую штуку, — решительно заявила эльфийка. — Если вернёмся, — хмыкнул гном. — Со мной не пропадёте, — немного самонадеянно заявил я. — Сами же видели, как ловко я управляюсь с врагами. Правда, потом наваливается такая слабость, что сознание иногда теряешь, но ведь действительно никто не в силах мне противостоять. Мариэль покосилась на меня, снимая белоснежными зубами с самодельного шампура жареный гриб и, жуя его, грустно вздохнула: — Это ты ещё с магами дел не имел. Вот попадётся какой-нибудь Ликандр… — Пусть сначала попадётся, а там посмотрим, — самонадеянно заявил я. И правда, чего тут все этого Ликандра так боятся? Да он попросту не успеет ничего сделать со своими несчастными молниями, как я снесу ему голову. Я же самый крутой перец во всём Земноводье! Нет, реально, кто устоит против меня? Только существо, которое не боится железа, а его боятся все: люди, гномы, эльфы, тролли, орки… Или тролли из камня? А, не суть важно, всё равно их никто не видел. Так что все боятся меча, кроме разве что какой-нибудь хрени типа бесплотного злого призрака. Тут да, без заклятий не обойдёшься. А ещё может в спину прилететь стрела или вонзиться кинжал, и здесь я уже ничего не успею предпринять. Эффект неожиданности никто не отменял. Так что рано ты, Женька Веселов, записал себя в супермены. Но тем не менее разлитая в моих жилах Сила магистерия кое что да значит, что было доказано уже не один раз. Перекус жареными грибами добавил оптимизма, и мы, несмотря на принявшийся накрапывать дождик, двинулись дальше. Тетрадку Натаниэля Тихого Мариэль сунула в мою кожаную сумку, так как её размерами больше походила на дамскую сумочку. Я был не против, не убудет от того, что несу какую-то тетрадку. Решили, что так и будем идти вдоль побережья, рано или поздно, если повезёт, набредём на какое-нибудь рыбацкое поселение. Не может быть, чтобы Ликандр выжил всех простолюдинов с острова поголовно. Вглубь острова соваться было чревато, нам вообще пока везло, что мы не попались на глаза прихвостням Ликандра, а то и ему самому. Может, у него своё «Око Саурона», и он из башни может заглянуть в любой уголок Земноводья, что там побережье Лайонесса! Шли то по земле, то по песку, стараясь придерживаться береговой линии. Ближе к обеду, когда дождь наконец перестал моросить, Мариэль подстрелила выпорхнувшую из кустов куропатку, так что к привалу мы надеялись сделать жаркое из дичи. Недаром говорится, что человек предполагает, а Бог располагает. Вот и нашим планам оказалось сбыться не суждено. Откуда только впереди взялись эти три тёмных, закутанных в плащи фигуры с надвинутыми на головы капюшонами и с такими же чёрными посохами в руках⁈ Они высились на небольшом холме прямо на пути нашего следования, и явно ждали, когда мы к ним приблизимся. Но и мы замерли на месте, как вкопанные, не решаясь сократить дистанцию примерно в сотню шагов. Чем-то нехорошим веяло от этих людей. И вроде оружия при них не видно, хотя меч можно спрятать и под плащом, но я почему-то был уверен, что они им не к чему. Нутром чуял, что это маги, тем более и выглядели они соответственно: плащи, посохи, развевавшиеся на ветру бороды… У того, что в центре — длиннее и с проседью, видно, старший. Они стояли молча, мы тоже хранили молчание. Я чувствовал, что и Мариэль, и Грили в любой момент готовы схватиться за оружие, и гадал, удастся ли войти в «Режим Бога», если вдруг начнётся заварушка? Тот обычно не подводил, включался сам по себе в нужный момент, когда носителю магистерия грозила реальная опасность, но кто его знает, вдруг когда-нибудь случится осечка. Поэтому внутренне я старался всё же рассчитывать на самого себя. — И долго мы так стоять будем? — чуть слышно спросил меня гном, не поворачивая головы. — Без понятия, — так же тихо, глядя на незнакомцев, ответил я. Прошла ещё минута, и… Да, они сдались первыми! Если, конечно, это можно считать маленькой капитуляцией, как мне хотелось. Медленно, но они двинулись к нам, и по мере приближения я смог разглядеть их лица более детально. Действительно, в центре явно старший, как минимум по возрасту, но, как что-то мне подсказывало, и по статусу тоже. На вид ему по обычным человеческим меркам было лет шестьдесят, но так как я был уверен, что это чародей, то, думаю, на самом деле он был куда старше. Две вертикальные морщины от скул к подбородку, и ещё одна, небольшая, над переносицей между кустистых бровей. Притягивали его глаза, тёмные и казавшиеся бездонными, словно колодцы в преисподнюю. Слева и сперва от него двигались более молодые собратья, глаза у них тоже были тёмные, но не как у их старшего товарища. Они остановились в десяти шагах от нас. Теперь дело оставалось за тем, кто первый заговорит. И здесь они проявили инициативу. — Я — Аэльвэн, настоятель храма Теней и правая рука Ликандра Светлого. — Светлого? Судя по его деяниям, прозвище Тёмный вашему Ликандру подошло бы гораздо больше. Аэльвэн сделал вид, что неприкрытая насмешка в моих словах его ничуть не тронул, на его лице не дрогнул ни единый мускул. — Ну я — Хенна, известный как Везунчик. И мои — товарищи гном Грили и эльфийка Мариэль. — Я знаю, кто вы… Хенна Везунчик, мы посланы за тобой верховным магом Лайонесса, чтобы доставить тебя в его Башню. Здесь неподалеку наши лошади, одну мы припасли для тебя. Он так выделил слово «Башня», словно это было как минимум название столицы мира. — Это, надо понимать, приглашение в гости? И зачем я понадобился… кхм… Светлому? — Ты всё узнаешь на месте. — Гляди-ка ты, тайны мадридского двора… А если я откажусь? — Тогда мы будем вынуждены доставить тебя к Ликандру Светлому против твоей воли, и это будет не очень приятно. Ну и где моя Сила, почему не побуждается? Считает, что ещё рано? Что моей жизни ничего не угрожает? — Однако нас трое, а Хранители всегда держатся вместе. — Ничего, они подождут тебя здесь. — Думаю, они будут против. — Как есть против! Гном угрожающе потянулся к притороченному топору, но один из младших магов чуть шевельнул посохом, и Грили отлетел в сторону, словно в него врезался бульдозер. Мариэль схватилась за рукоять меча, но, предчувствуя, что и ее постигнет участь гнома, я сделал упреждающее движение рукой. — Спокойно! Обойдёмся без кровопролития. Раз выбора нет — я вынужден подчиниться. Сколько добираться до башни Ликандра? — К вечеру достигнем. Я обернулся к эльфийке и кряхтящему гному, которому невидимый удар пришёлся в многострадальную грудь. Достал из сумки тетрадь и сунул эльфийке, а вслух произнёс: — Если завтра к этому же времени я не появлюсь — продолжайте искать лодку, а если найдёте, то уплывайте на материк. — Если ты не вернёшься, мы отправимся на твои поиски, — хмуро заявил гном. — Не надо, в крайнем случае найдёте себе нового командира или соберёте свои триады, вы уже доросли до этого. — Идём, время не терпит, — поторопил меня Аэльвэн. — Нам нужно успеть до вечера. Что ж, придётся подчиниться. Бросив прощальный взгляд на Грили с Мариэль, я двинулся следом за магами. Вернее, между ними, так как впереди шагал Аэльвэн, а чуть сзади и по бокам от меня шуршали полами плащей его подельники. Лошади обнаружились и впрямь неподалёку. Они мирно щипали травку и не были даже стреножены. — А если бы убежали? — спросил я одного из магов. — Вряд ли, мой брат Куниар, — он кивнул на другого относительно молодого мага, — поставил невидимую ограду. — А, ну да, я и забыл, что вы типа волшебники. Мне предназначалась каурая, которая поначалу было взбрыкнула, когда я запрыгнул в седло, но пары ударов каблуками сапог по бокам хватило, чтобы лошадка усмирила свой норов. Маги называется, могли бы и поколдовать малость, или решили устроить мне небольшой экзамен? Тогда могли бы более норовистого скакуна подобрать, может, ему и удалось бы стряхнуть меня на землю. Не знаю, успели они перекусить до нашей встречи или нет, но у меня под ложечкой сосало не по-детски. О чём я спустя часа два пути и заявил Аэльвэну, на что тот молча достал из перемётной сумы кусок вяленого мяса и бросил мне. Не без труда поймав на ходу «посылку», я поинтересовался, может, ещё и хлеб найдётся? — Ешь, что дают, поужинаешь в Башне. Ладно, и на том спасибо. Правда, после мяса пить захотелось, к счастью, у главаря во фляге нашлась вода. Маги ехали молча, меня, признаться, тоже не распирало от желания поговорить. В голову больше лезли разного рода мысли. Сводящиеся к одному — это конец или завтра я ещё встречу рассвет? С одной стороны, эти трое могли бы снами расправиться ещё на берегу. Значит, я зачем-то Ликандру понадобился. Не просто же так он решил со мной познакомиться поближе. Вопрос — зачем? Хочет заключить контракт? Вряд ли, и вообще он захотел видеть меня одного, а Хранители на все задания отправляются триадами. Хотя он может этого и не знать, будучи оторванным от материка на своём острове. В пути нам не встретилось ни одного селения, ничто не намекало на то, что на Лайонессе есть жизнь. М-да, серьёзно поработал Ликандр, зачищая остров от несогласных с его политикой, а заодно и от простолюдинов. А к вечеру, как Аэльвэн и обещал, на горизонте показалась башня. Ну, пусть Башня, если они придают ей такое сакральное значение. Это было выложенное из тёмного камня, смахивающее на маяк строение, высотой метров семьдесят, не меньше, а у основания шириной метров тридцать. Если судить по окнам-бойницам, в Башне было семь этажей, но тут я мог обмануться. Уже в сумерках мы наконец добрались до Башни. Здесь, как ни удивительно, обнаружился человек, человек обыкновенный, явно не маг. Но при этом, похоже, глухонемой. Он принял у нас лошадей и повёл их в стойло. Видно, совсем без обслуги здесь не могли обойтись. — Следуй за мной! Аэльвэн поднимался по лестнице первым, я паре шагов позади, тогда как его более молодые соратники остались снаружи. И в самом деле. Башня была разделена по этажам. Каждое помещение высотой около десяти метров имело округлую форму, и отличалось аскетичным убранством. Лестница шла по краю, следуя поворотам стены, с прогалами в потолке, оказывающемся полом следующего уровня. Наш подъём завершился на самом верхнем этаже, которых, как я и предполагал, оказалось семь. Не то что я сильно устал, поднимаясь, мой проводник вон и то даже не запыхался, но, если вы маги — могли бы хоть бы что-то вроде лифта наколдовать. — Хенна! Ну здравствуй! Навстречу мне из удобного кресла, стоявшего напротив камина, поднялся подтянутый, лет сорока человек со светлыми волосами и чисто выбритым лицом. Тоже обращается ко мне на «ты», хотя с виду ненамного меня старше. — Спасибо, Аэльвэн, ты можешь быть свободен. Приведший меня маг склонил голову и скрылся на лестнице, я слышал его негромкие, удаляющиеся шаги. Мы остались с Ликандром наедине, теперь я мог воочию лицезреть того, кто считался самым крутым магом в Земноводье и своей армией неуспокоенных держал в страхе континент. Во всяком случае, его северо-западную часть, которую понемногу захватывала орда Валаофа. Повстречай я его в своём прежнем мире — вряд ли бы обратил внимание. Обычный, среднестатистический гражданин, тем более если его переодеть во что-нибудь цивильное. Хотя и этот тёплый халат, в котором меня встретил Светлый, тоже вполне мог принадлежать моему миру. А вот кожаные, расшитые бисером туфли со слегка загнутыми носами больше напоминали обувь какого-нибудь средневекового султана. Может, это и не Ликандр вовсе? — Присаживайся, Хенна. Он указал на второе кресло, в которое я и опустил свой слегка уставший после тряски в седле зад. Сам же он уселся напротив, в то же кресло, из которого и поднялся навстречу мне. Между нами был небольшой столик, уставленный снедью, при виде которой у меня рот буквально наполнился слюной. — Устал с дороги, проголодался? Ешь, не стесняйся. И сними уже свою перевязь, она тебе будет мешать. Что ж, меня не нужно было просить дважды. Я оторвал от жареной индюшки ножку и принялся её обгладывать. Ликандр тем временем налил мне в стеклянный бокал красного вина из кувшина, которое на вкус оказалось очень даже приличным. Белый хлеб с хрустящей корочкой так и просился в рот, и я не смог отказать себе и в этой небольшой слабости. Кстати, что-то я по пути сюда не видел пшеничных полей, но возможно, где-то они всё же имеются. Расправившись с ножкой, подцепил с серебряного блюда двурогой вилкой ломтик сыра, и с удовольствием отправил в рот. Вспомнилось, что и Мариэль любит сыр, и от этого воспоминания стало немного грустно. Как-то они там… Хотя на обед у них была куропатка, что тоже неплохо, к тому же Мари теперь умеет вызывать грибы и прочую живность. А вот правда интересно, если я не вернусь к назначенному времени, пойдут они меня выручать? Внутреннее чутьё подсказывало, что пойдут, но в таком случае они обрекают себя не верную гибель. — О чём задумался? О своих друзьях? Вот ведь, мысли что ли читает? Хотя с него станется, это же маг №1 во всём Земноводье. — О них. Надеюсь, им не грозит опасность? — Если не станут совать свой нос куда не следует — всё с ними будет в порядке. — А со мной? Куда мне не следует совать нос, чтобы остаться живым? Ликандр усмехнулся и бросил в рот крупную виноградину. Да-да, здесь виноград имелся, который я последний раз ел уж и не помню когда. — Твоей жизни ничего не угрожает, даже если ты сейчас вздумаешь кинуться на меня с мечом. — С чего бы такое снисхождение? Я слышал, характер у вас не сахар, однако ваше гостеприимство вызывает удивление. Тут уж Светлый просто расхохотался, причём хохотал он от души, во весь голос, запрокинув голову. Длилось это добрую минуту, наконец Ликандр остановился, вытирая выступившие на глазах слёзы. — Фух, давно я так не смеялся. Нет, я тебя понимаю, ты много чего обо мне слышал нехорошего, и это неудивительно. Давно уже закрепилось за мной такое реноме, но я особо по этому поводу не переживаю. Что есть, то есть, в моей долгой жизни случалось проявлять нее только твёрдость, но и жестокость. И порой мне это доставляло удовольствие. Например, осенью 1888 года, когда мне понадобились внутренние женские органы для проведения магического обряда, в лондонском Уайтчепеле я зарезал нескольких проституток. Местные газеты приписали эти преступления некоему Джеку-потрошителю… — Стоп! — непрожёванная маслина едва не выпала у меня изо рта. — Вы были в Лондоне⁈ То есть вы можете перемещаться между мирами? — Да, хотя я бы назвал это перемещением во времени. — В смысле? Вы что, хотите сказать… — Именно! Твоё сознание не покидало Землю, оно всего лишь переместилось на полтора миллиона лет в будущее. Если бы подо мною не было кресла, я бы, пожалуй, с размаху уселся задницей прямо на пол. Охренеть! — Что, не ожидал? — усмехнулся Ликандр. — Я знаю, это трудно принять, но это факт. И мне известно, что в теле Хенны бьётся сердце жителя начала 21 века. И я даже знаю, с какой целью ты был сюда отправлен этой… этой женщиной, — слегка скривился Ликандр. — Э-э-э…Кхгм… И с какой же? — Со временем узнаешь, наберись терпения. — Ладно… Но у меня к вам появилась куча других вопросов. Например, у Земли в моём времени один спутник — Луна, откуда здесь взялся второй? Да и знакомых созвездий я не вижу… — Я, признаться, и сам много не знаю, но кое о чём догадываюсь. Видишь ли, Хенна, он же… Евгений, — с лёгкой запинкой произнёс маг, — вряд ли ты знаком с моей историей достаточно близко, так что я, пожалуй, немного приоткрою завесу над своей биографией. В своё время до конца своих дней я был заключён в подземную тюрьму Хельхейм, заключён по несправедливому обвинению. Ага, как же! Знаем мы, какое оно несправедливое. За убийство мальчишки ты туда угодил, так что можешь тут елей в уши не лить и мозги не пудрить. Впрочем, я предпочёл за лучшее промолчать. Ликандр сунул руку в карман халата, откуда извлёк… початую пачку «Мальборо» и зажигалку. — Куришь? Ну как хочешь. Щелчком выбил сигарету, сунул в рот и прикурил, а пачку с зажигалкой положил перед собой на столик. Похоже, Светлый решил меня окончательно добить. — Конечно, у меня не было никакого желания остаток жизни провести в каменном мешке, на хлебе и воде, поэтому я стал думать, как обрести свободу. В итоге несколько лет спустя я нашёл способ, однако мне пришлось пожертвовать самым важным, чем обладает каждое живое существо. Понятно, душу Сатане или кто у них здесь он продал. Если, конечно, не сочиняет. Тем временем Ликандр выпустил он струйку дыма, задумчиво глядя перед собой, и в его глазах плясали отблески пламени камина. — Портал открылся в прошлое, я очутился в пещере, которая в те годы и позднее носила название Кентской, а сотни тысяч лет спустя превратилась в тюрьму для особо провинившихся магов. Он стряхнул пепел на ворсистый ковёр с арабскими мотивами в узорах и отхлебнул вина. — Я оказался на территории Англии, как раз в расцвет царствования короля Генриха VIII Тюдора. Я нашёл немало схожего с жизнью в Земноводье, но многое меня и удивляло. К примеру, отсутствие на ночном небе сиреневой луны Сильмаррина и, как ты верно заметил, незнакомые созвездия. А ещё я сделал не очень приятное для себя открытие. Оказалось, что к тем, кто занимается магией — отношение, мягко говоря, не слишком доброжелательное. Магов называли ведьмами и колдунами, можно было на костёр угодить только за то, что ты спас целую страну от голода, вызвав в засуху дождь. Со мной в первые же дни пребывания в прошлом едва такое не случилось, пришлось применить все свои магические навыки, дабы сбить преследователей со следа. Хотя, обладай я тогда той же мощью, что и сейчас, моим недругам не поздоровилось бы. Однако в то время я был ещё молод и, можно сказать, неопытен, так что тень аутодафе маячила надо мной вполне реально. Заметая следы, я пристроился в труппу бродячих комедиантов, с которыми объехал Англию, Шотландию, Ирландию и Уэльс. Между прочим, я обнаружил в себе неплохие артистические способности, — не без доли самодовольства заметил мой собеседник. — Ну и как вам удалось вернуться обратно? — Тут сошлись везение и моя настойчивость. Покончив с комедиантами — причём покончив в буквальном смысле слова, так как пришлось разобраться со старым и жирным хозяином бродячего театра, которому понравилась моя задница — я с завидным постоянством навещал Кентскую пещеру. Проводил там дни и ночи, применяя то же заклятие, что позволило мне сбежать из Хельхейма, и однажды в новолуние портал открылся. Причём открылся всего на несколько минут, но мне этого хватило, чтобы вернуться в своё будущее. Правда, я едва не угодил снова в ту же камеру, куда меня заточил Совет магов, но, увидев направление тоннеля, сумел его изменить. Понемногу я разобрался, как эта штука работает. Открывается портал только в новолуние, что в прошлом, что здесь, я так догадываюсь, что и в первый раз в тюрьме, мне, возможно, повезло, что было новолуние. Хотя к тому времени, даже отдав то, что нельзя вернуть, я столько раз пытался создать портал… Впрочем, тебе эти подробности ни к чему. Главное, я понял, что порталом можно управлять, в частности, изменить точку входа и выхода, и я могу создать его, например, прямо здесь, в этой комнате, правда, лишь дождавшись фазы рождения луны. Также я могу попасть в любую точку прошлого, будущее, увы, почему-то недоступно. И с радостью этим пользуюсь, но не так часто, как хотелось бы. Построение портала высасывает слишком много жизненной энергии, а для меня слишком тягостно видеть в зеркале новую морщинку… Но я отвлёкся. Много позже, овладев вершинами магического искусства (о чём я, быть может, когда-нибудь тебе поведаю), и желая чем-то себя развлечь, я стал постигать тайны мироздания… Хочешь узнать, как погибла ваша цивилизация? Вопрос застал меня врасплох, и появился ещё один повод поперхнуться. Хотя к тому времени я уже и жевать перестал, слушал Ликандра чуть ли не с раскрытым ртом. — Она всё-таки погибла… Ядерный конфликт? — Нет, человечество несколько раз было на грани самоуничтожения, однако оно исчезло с лица Земли из-за внешнего фактора. Имя ему — Сильмаррин. Эта маленькая планета размером с Луну с поверхностью сиреневого цвета была захвачена магнитным полем Земли (видишь, я даже в некоторых науках поднаторел в вашем времени, особенно общаясь с господином Эйнштейном) и стала её вторым спутником. Случилось это в 2156 году от Рождества вашего святого Иисуса Христа. Взаимодействие Сильмаррина с Луной так повиляло на материнскую планету, что у Земли сместилась ось, и начался натуральный апокалипсис. Сначала цунами высотой чуть ли не с Эверест, затем жуткие землетрясения и как вишенка на торте — повальные и непрекращающиеся извержения вулканов по всей Земле, даже там, где они спали миллионы лет. Небо над всей планетой заволокло пепельным дымом. Помню, выскочил я как-то из портала, да и тут же заскочил обратно. Как раз угодил в самое пекло, ещё бы несколько секунд — и мы с тобой бы тут не сидели. Сместилась ось… Так вот почему я не вижу знакомых созвездий, выходит, полушария поменялись местами. Да ещё полтора миллиона лет минуло, тут не только карта звёздного неба поменяется. — Но ведь к тому времени технологии человечества позволили бы ему просчитать возможную орбиту Сильмаррина и разнести эту каменюку ещё на подлёте к Земле какими-нибудь ядерными зарядами, — сказал я, вспомнив фильм «Армагеддон» с Брюсом Уиллисом. — В том-то и дело, что траектория была просчитана, и первоначальные расчёты показали, что Сильмаррин пройдёт на расстоянии в несколько миллионов километров от Земли. Однако в последний момент на полпути между Марсом и Землёй произошло что-то необъяснимое, в результате чего эта маленькая планета резко изменила курс. Ну а дальше, как я уже говорил, наступил конец света. В буквальном смысле этого слова, учитывая, сколько миллиардов тонн пепла было выброшено в земную атмосферу. Извержения продолжались без перерыва почти два десятилетия, просто удивительно, откуда бралось столько раскалённой магмы. Те, кто успел спрятаться в убежища, а потом и их дети, внуки и правнуки так и сидели там, не высовывая наружу нос. Земные пейзажи вряд ли могли усладить их взор. Погибло практически все: деревья, растения, животные, птицы, рыбы… Под водой тоже жизни не было, без солнца не росли водоросли, многие виды лишились еды и стали исчезать, потянув за собой исчезновение и хищников вроде акул. Земля превратилась в бесплодную, покрытую пеплом и застывшей магмы пустыню. Автономные источники энергии в убежищах со временем пришли в негодность, выращивать без света в подземных теплицах растения и качать воду стало невозможным. Сто, двести лет — и с человечеством было покончено. Но, как оказалось, не совсем. Ликандр довольно ухмыльнулся, видимо, заметив в моих глазах проблеск надежды. Бросил зашипевший окурок в бокал с недопитым вином и продолжил: — Речь не о колониях на Луне и Марсе. Они ничем не могли помочь землянам, но благодаря солнечным батареям могли обеспечивать себя энергией, которая помогала им существовать ещё лет сто — сто пятьдесят. Речь о том, что ещё до того, как всё случилось, с Земли стартовал космический корабль «Велиар». Он направлялся к относительно недалёкой звёздной системе, где была обнаружена планета, пригодная для жизни. Название корабля означало одно из имён падшего ангела, таково было условие человека, который финансировал его создание, а человека звали Джон Джейсон. И никто не догадывался, что Джейсон не кто иной, как Ликандр Светлый. — Вы умеете удивлять. Зачем вам понадобилось отправлять людей к какой-то планете? — Так я же знал, что случится с Землёй. А полное исчезновение расы людей не входило в мои планы. Иначе земля до сих пор оставалась бы выжженной пустыней, не было бы ни Велиаров, ни людей, ничего… — Погодите-ка, так что, Велиары… — Да, именно, Велиары не кто иные, как астронавты, вернувшиеся на Землю спустя несколько столетий. Дело в том, что учёные якобы ошиблись в расчётах и, хоть планета и имела атмосферу, она оказалась непригодной для дыхания. Но ошиблись они потому, что так я захотел. Нужно же было мне куда-то отправить экспедицию на полтысячи лет, пока родная планета не придёт в себя хоть немного после апокалипсиса. Так что разочарованным путешественникам не оставалось ничего другого, как снова залечь в капсулы сна и ждать, пока корабль доставит их на Землю. Пробудившись на орбите Марса, они узнали о гибели цивилизации, которая отправляла их к звёздам. Представляю, какие эмоции им пришлось пережить. Однако лететь им больше было некуда, к тому же к их возращению небо над Землёй очистилось от смога, можно было дышать обычным воздухом. Высадившись, они приступили к поиску хоть какой-нибудь жизни, и обнаружили её преимущественно в воде. В реках, озёрах, морях и океанах она всё же не смогла полностью исчезнуть, выжили самые неприхотливые виды водорослей и водоплавающих. А на земле сумели выжить некоторые виды насекомых и червей. К тому же космический корабль благодаря моей предусмотрительности чем-то напоминал Ноев ковчег, правда, растения на нём хранились в виде семян, а животные — в виде клеток ДНК… В общем, астронавты нашли им применение. А себя они стали как бы в шутку называть Велиарами, да так шутка и прижилась. Вот и разгадка появления богов, каковыми их считают все народы Земноводья. Повисла пауза, я сидел и переваривал услышанное, а Ликандр с усмешкой в глазах наблюдал за мной. Бросил в рот ещё одну виноградину, я на автомате тоже потянулся к аппетитной грозди, но тут же отдёрнул руку, словно испугавшись, что виноград может быть отравлен. — Но, раз вы имеете возможность отправляться в прошлое, то могли предупредить человечество о грозящей ему опасности! — воскликнул я. — Вы же знали, чем всё обернётся, и могли спасти миллиарды вместо… вместо… — Вместо трёхсот двадцати, — сказал он. — Мог бы, но зачем? Людей стало слишком много, и они слишком рьяно уничтожали собственную планету. Всё и так шло к краху, он и случился, только чуть раньше. Вот же фашист и Грета Тунберг в одном флаконе! — Люди понятно откуда взялись, они потомки Велиаров, — сказал я, — но откуда появились гномы, эльфы и прочие мифологические существа? — Опять же стараниями твоего покорного слуги, — чуть заметно поклонился Ликандр. — Долго рассказывать, но я постарался, чтобы Земноводье оказалось населено теми существами, о которых я знал с детства. С моими-то магическими способностями… Кто, в конце концов, если не я⁈ А Лайонесс благодаря мне стал сосредоточением магии, не хотелось, чтобы ею владели все, кому не лень. Хотя тут нужно родиться с особенными наклонностями, но всё равно магов стало бы слишком много, разреши я пользоваться ею бесконтрольно. — А что стало с Велиарами? — Да ничего, астронавты дали потомство, а уж я постарался, чтобы легенда о богах сохранилась в памяти человечества. — И откуда у вас появились такие… хм… крутые способности? — Не всё сразу, мой мальчик, не всё сразу… Придёт время, и ты всё узнаешь, а возможно, даже станешь почти таким же могущественным магом. Ты уже наелся? Может, партию в шахматы? — Можно и в шахматы, но у меня к вам ещё два вопроса… Светлый. Первый — почему вы мне всё это рассказали? И второй — с какой целью я, Евгений Веселов, был заброшен в этот мир, мир будущего средневековья? Ликандр сразу не ответил, он сдвинул в сторону большой поднос с фруктами, поднялся, взял с каминной полки шахматы и поставил на освободившееся на столике место. Фигурки из нефрита светлого и тёмного оттенков были изумительно тонкой работы, я невольно залюбовался этой красотой. — Шахматы принадлежали императору Тай-цзу, основателю династии Сун, — пояснил Ликандр. — Мы с ним любили сыграть партию-другую, и император, я тебе скажу, неплохо играл. Давай, начинай белыми. А тем временем, если позволишь, сначала я отвечу на второй вопрос, но только с предысторией. Видишь ли, я не только маг, но и, как ты можешь видеть, мужчина, и иногда у меня возникают естественные мужские потребности. Однако так как на Лайонессе я сам же и запретил пребывание женщин, то для удовлетворения своих желаний мне приходится отправляться в прошлое. Вернее, отправляясь в прошлое, я заодно и, как бы сказать, сбрасываю напряжение. Однажды в конце 20-го века я оказался в России, хотя тогда это был ещё, если не ошибаюсь, Советский Союз. Задался целью изучить опыт, скажем так, знахарей и колдунов, которых даже во времена повального атеизма ещё можно было найти в глухих деревнях. Русская ворожба имеет свои отличительные черты, как, впрочем, такие же отличия имеются и у вудуистов, и у шаманов Севера, в общем, в этом плане я своего рода этнограф. Оказался я проездом в одном провинциальном городишке, встретил там девушку, комсомолку, как она про себя говорила. Я не ханжа, в моей постели кувыркались и аристократки, и крестьянки. Иногда с простыми девками бывает и веселее. А эту я сводил в какой-то захудалый ресторан, затащил пьяненькую в постель какого-то захудалого гостиничного номера, после чего утром, когда она ещё спала, открыл портал и вернулся на Лайонесс. Обычно я своих любовниц сразу же забываю, а эта напомнила о себе не самым приятным образом — подцепил я от неё на память… Вот тебе и комсомолка! Конечно, моя целебная магия с этой заразой справилась, но долго меня глодала мысль вернуться в прошлое и как следует наказать девицу. Например, лишить её возможности иметь детей. Но потом уже и забыл о ней. А затем как-то было у меня особо плохое настроение после казни магов, пытавшихся выкинуть меня из Башни, и я отправился в прошлое. Решил развеяться, а то одиночество навевает иногда на меня скуку. Отправился в 2020-й год, в Лондон, нравится мне этот городишко. Сначала в пабах зависал, а потом вспомнилась мне что-то та комсомолка. Думаю, как у неё судьба сложилась? Наверное, и муж есть, и дети, а может даже и внуки, а уж от той болезни к свадьбе, наверняка вылечилась. Может, и меня вспоминает, странного незнакомца, исчезнувшего по-английски сорок лет назад. Из того вечера запомнились только имя и внешность. Светланой её звали, да и я Светлый, очень похоже, не находишь? В общем, применив магию, я увидел её жизнь с того момента, как мы расстались, задерживаясь только на самых интересных эпизодах. Всё оказалось намного печальнее, чем я мог предполагать. После той ночи со мной Светлана забеременела. Обычно я перед совокуплением читаю заклинание, предохраняющее от подобных последствий, но в тот раз после ресторана тоже был изрядно навеселе и, видимо, просто забыл его прочитать. Она сумела скрыть беременность от родителей, чему способствовало отдельное проживание в оставшемся после смерти бабушки домике на окраине городка. Пыталась вытравить плод, ходила к знахарке, но старуха перепутала зелье, отчего будущая мать сама едва не ушла в Нижний мир. Как бы там ни было, в назначенный срок Светлана в самостоятельно, без посторонних родила мальчика. Сама перерезала пуповину, обмыла младенца. До того у неё была мысль утопить ребёнка в отхожем месте, бросив в выгребную яму, но, держа в руках новорожденного — поняла, что не сможет взять на душу такой грех. Но и оставлять мальчика у себя она не хотела. Поэтому выбрала промежуточный вариант: закутала малыша, положила в плетёную корзину, с которой бабуля когда-то за грибами ходила, и подбросила на крыльцо… как это правильно называется… В общем, заведения, где воспитывают сирот. — Дом малютки, — пробормотал я, не сводя взгляда с собеседника. — Да, наверное… Мальчику дали имя Евгений, а фамилию он получил в честь заведующей этим заведением. Ну что, дошло до тебя, кто ты есть? Ещё одна виноградина отправилась в рот Ликандра, а я молчал, разглядывая того, кто, по всей видимости, являлся моим отцом. На мою долю за последний час и без того выпало немало потрясений, но это затмило все предыдущие. В моей голове царил настоящий сумбур, разум отказывался воспринимать то, что я только что услышал. Это что же такое получается… Нет, конечно, мой собеседник мог и насочинять три короба, правда, пока я не вижу тут логики. Даже если он узнал, что я подкидыш Евгений Веселов, какой смысл придумывать историю с отцовством? Ладно, предположим, что это правда, но и в этом случае у меня появляются к этому типу вопросы. Ликандр словно прочитал мои мысли. — Наверное, ты захочешь узнать, почему я не появился в твоей жизни раньше, не изменил траекторию полёта осколка, сделавшего тебя инвалидом? — спросил он. — Знаешь, я думал об этом, но, с другой стороны, вряд ли ты так обрадовался бы новому телу, в которое вселили твою личность. Причём сделали это по моей просьбе. — Та медсестра, выходит, работает на вас? — Работала, она — человек своего времени, обычный человек, с которым я поделился толикой магии ради успеха предприятия. Я играл роль лидера секты, собрав вокруг себя с десяток людей, которые готовы были ради своего Бога отдать жизнь, не раздумывая. Водитель «скорой» тоже был из их числа. — Сегодня удивительный вечер, Светлый, — добавил я его звание не без нотки сарказма. — Прямо-таки индийская мелодрама, не хватает только песен и танцев. Итак, зачем я вам понадобился, и почему было выбрано тело Хранителя? — Хенна, как и ты, сирота, у него на редкость здоровое тело, несмотря на пристрастие к выпивке, даже все зубы на месте. Он неплохо владеет мечом, решителен, эти качества, я уверен, передались от него и тебе. Я давно за ним наблюдал, однако в нём не было магического начала, а в тебе оно есть. И немалое, ты как-никак мой сын. Никогда не замечал в себе каких-то странностей? А ведь и правда, были в моей прежней жизни моменты, которые впору отнести к мистическим. Взять, к примеру, эпизод с моим ранением. Точно помню, что в ночь перед боем мне приснилось, будто я сижу в кресле-каталке. А позже, когда я куковал полупарализованным инвалидом в своей «однушке», как-то в ванной забился слив. Вода и раньше плоховато уходила, а сейчас вообще встала. Глядя на это безобразие, я молча бесился, так как мне совсем не улыбалось, безногому инвалиду, каким-то образом лезть на антресоли и искать там трос. Звонить вечно непросыхающему соседу по лестничной клетке хотелось ещё меньше. Такое отчаяние мною, помнится, овладело в тот момент, что я в сердцах заорал: «Да грёбаный слив, сука, мать твою!» А спустя мгновение в трубе под ванной что-то заурчало, из слива булькнул пузырь воздуха и вода резво начала уходить. Тогда я посчитал это счастливым совпадением, сейчас же, после слов своего новообретённого отца, отнюдь не был в этом уверен. — Вижу, тебе есть что вспомнить, — улыбнулся Светлый. — Итак, продолжим… В этом времени и этом мире ты оказался по моей воле. Но, думаю, не слишком расстроился, сменив однообразное существование безногого инвалида на полную приключений жизнь Хранителя. Тут наши интересы совпали, осталось лишь, чтобы ты сделал то, о чём я тебя попрошу. — Ага, похоже, мы подошли к самому главному, — сделал я серьёзную мину. — Что я должен сделать? Убить дракона, охраняющего сокровища мира? Возглавить армию нежити, которая сейчас захватывает Земноводье? А может, всего лишь засесть за штудирование магических книг? — Нет, всё намного проще и сложнее одновременно, — сказал Ликандр, немигающим взглядом глядя мне в глаза. — Ты всего-навсего должен совершить самоубийство. ---------- Глава 13 Глава 13 Я замер с нефритовой пешкой в руке, которой собирался съесть его пешку. Похлопал глазами и выдавил из себя: — А вот с этого места можно поподробнее? А то мне показалось, что я ослышался. — Да нет, не ослышался, сын. Я хочу, чтобы ты покончил с собой. Та-а-ак, маразм крепчал… Кажется, дражайший папочка поехал крышей. Или и впрямь ради каких-то своих целей решил пожертвовать отпрыском, что в итоге ничуть не лучше. — И каким же способом мне совершить суицид? Что вас больше устроит: перерезанные вены, верёвочная петля, цианистый калий? Или просто нож в сердце? Вы так уверены, что у меня не дрогнет рука? Я начинал закипать, хотя и знал, что это проявление слабости, но ничего не мог с собой поделать. Шмякнув фигуру на шахматную доску, отчего съеденная пешка соперника едва не улетела на пол, я даже было потянулся к ножу на поясе, но в последний момент одумался. Выгляжу я, наверное, со стороны достаточно смешно. — Я понимаю твой сарказм, но, видишь ли, у тебя просто нет выбора. Светлый вздохнул, оценивая положение фигур на шахматной доске, взял коня и поставил его на клетку F3, тем самым готовя атаку на моего слона. Да и хрен бы с ним, со слоном, меня куда больше волновало, как он собирается объяснять свои слова. — Однако спешу тебя успокоить, это будет ритуальное самоубийство, добровольное расставание с жизнью, после которого тебя ожидает перерождение. Мне нужно, чтобы ты побывал в Нижнем мире и кое-что там нашёл, увидел, запомнил и рассказал мне. Я не ограничиваю твои поиски по времени, его течение в Нижнем мире сильно отличается от нашего, можно сказать, оно там вообще стоит на месте, но желательно дело не затягивать. Можешь считать, что я подписываю с тобой контракт, за выполнение которого ты получишь не деньги, а кое-что намного лучше. Но, прости, пока не могу сказать что именно, дабы ты не забивал голову лишними мыслями. Поверь, что мой подарок тебе придётся по вкусу. Ну так как, обсудим детали нашего предприятия? И кстати, можешь со мной на ТЫ, всё-таки я тебе не чужой человек. — Нет уж, вы ошибаетесь, если думаете, что я окончательно поверил в ваши россказни о мамочке-комсомолке и вашем отцовстве. В моей прошлой жизни были несколько человек, которым я верил на слово, и в этой есть двое, но вы в их число пока не входите. Так что предлагаю соблюдать в отношениях некоторую дистанцию. — Ладно, ладно, не кипятись, — примиряюще выставил перед собой ладони Ликандр. — Не хочешь на Ты — продолжай выкать, твоё право. Я же считаю тебя плотью от плоти своей, поэтому, не обессудь, и буду с тобой говорить, как с сыном. Итак, полагаю, я получил твоё принципиальное согласие? — Пока вы мне не объясните, каким образом я совершу самоубийство и останусь в живых — никакого согласия. Интересно, как вы заставите меня силой совершить самоубийство… Магию небось примените? — Мог бы применить, но это не будет считаться добровольным уходом из жизни. Там, — он показал глазами куда-то под стол, — всё знают, их не обманешь. Почти всё знают, кое-что я всё же могу прикрыть магическим щитом, иначе наша затея не имела бы никакого смысла. — Где это там? В аду, что ли? — Хочешь считать это адом — считай. Мне привычнее Нижний мир, хотя в зависимости от обстоятельств он может становиться и Верхним. — А то, что вы меня сейчас уговариваете, они, — я мотнул головой, тоже показывая глазами вниз, — не узнают? — Я же говорю, что кое-что могу прикрыть магическим щитом. Эта комната полностью изолирована. Щит я сниму завтра, когда настанет время уходить из жизни, чтобы твоя суицидная попытка была на виду. Они бессильны против правил, самоубийцы в любом случае попадают к ним. Вот только если узнают о цели твоей миссии, то постараются с тобой расправиться. Убить не убьют, ты и без того мёртв, однако вполне могут заточить, например, в Клетку безвременья. Хотя есть там места и похуже, надеюсь, ты с ними близко не познакомишься. Поэтому больше помалкивай и думай, как выполнить задание. — Я так понимаю, если я умру не своей смертью, то попаду в Верхний мир? — С большой долей вероятности. Поэтому я не хочу рисковать, и предлагаю суицид. — А может, я предпочту отказ и смерть от ваших рук? По мне так уж лучше гарантированно пировать с валькириями или гуриями в Верхнем мире, чем рисковать навсегда застрять в Нижнем. — Ох уж мне эти людские предрассудки, — ничуть не обидевшись, хмыкнул Ликандр. — Вы, якобы разумные существа, уверены, что в аду — используя привычный тебе термин — что в аду вас будут жарить на сковородке, а в раю вы будете гулять по саду, срывая персики и испытывать чувство глубоко умиротворения. Если бы всё было так просто… — Вам-то откуда знать? Вы что, бывали и в Верхнем, и в Нижнем мирах? — Необязательно совать палец в огонь, чтобы понять, что он обжигает. — То, что он обжигает, узнал когда-то древний человек, и это знание передаётся из поколения в поколение. — Давай не будем заниматься софистикой. Какой мне смысл сочинять? Достаточно того, что Я знаю, и ты смело можешь прислушиваться к моим советам. Ты будешь видеть то, что рисует тебе твоё воображение. Бесплотный сгусток энергии тебе может казаться ужасным монстром с щупальцами вместо рук и ног. И ты даже почувствуешь их липкое прикосновение, хотя на самом деле твоей души коснутся лишь ментально. Но ты можешь управлять своим сознанием. Ликандр поднялся, подошёл к камину и сунул руку в огонь. Подержав несколько секунд, продемонстрировал мне ладонь, которая даже не покраснела. — Видишь, сын, мой разум сильнее моих чувств. И ты тоже при должном рвении способен этому научиться. Мы с тобой обязательно займёмся твоим собвершенствованием, как только я вытащу тебя обратно. — Ладно, всё равно, я так понимаю, особых вариантов у меня нет. Откажусь — даже невзирая на то, что я якобы ваш сын, вы устроите мне ад на земле. А может, и жизни лишите особо изощрённым способом. Или я неправ? Ликандр, похоже, уже начинал терять терпение. — Послушай, я же вижу, что ты внутренне уже согласен. Поверь, мне никакой выгоды в том, чтобы ты остался там, по ту сторону, я тебя верну в любом случае, не зная, справился ты или нет. Ты мне сам об этом скажешь, когда вернёшься. Уставился на меня немигающим взглядом, аки змей на мышь, и я буквально таки вижу, как он хочет, чтобы я ему поверил. А сам думаю, есть ли у меня реально какой-то выбор? Но ведь неспроста же он так зациклился на этом странном задании. Надо хотя бы выяснить, в чём оно заключается. — В чём заключается? — переспросил Светлый. — Хорошо, полностью открываю карты. Перед тобой стоит задача добраться до Водопада Слёз, за которым находится вход в подземные чертоги… — Сатаны? — Не перебивай старших! И прекращай мыслить на уровне предрассудков, сколько можно об этом говорить… Если ты представляешь себе воплощение зла в виде огромного красноглазого монстра с копытами, хвостом и рогами на голове, то, уверяю тебя, сильно заблуждаешься. Хотя, повторяю, зло может принимать любые формы, это зависит от силы твоего воображения. И вообще, Верхний и Нижний миры — это, в сущности, одно целое, они неотъемлемая часть друг друга, как правая и левая рука одного тела. — А кто голова? — Вот головы-то и нет, если ты подразумеваешь существование какого-то вселенского разума или более понятного тебе бородатого дядьку, восседающего на троне в облаках… Но сейчас не об этом. Так вот, в Нижнем мире есть свои развлечения. Когда ты там окажешься, тебе, как воину, предоставят выбор — стать гладиатором или томиться вечность на озере Вечной Боли, наполненном кипящей смолой. Можешь, конечно, выбрать и озеро, но суть в том, что ты будешь стоять на кочке, а она такая маленькая, что на ней можно устоять лишь на одной ноге. Там таких кочек — бесконечность, и на каждой стоят несчастные, которым никто не предлагал выбора, либо выбравшие озеро по глупости, и все они то и дело падают в смолу. Принимают жуткие страдания, чтобы спустя мгновения возродиться и вновь свалиться в кипяток, от которого с них, якобы живых, будет сползать кожа. Уверен, ты выберешь первый вариант, и на это, собственно говоря, я и рассчитываю. — Да какой из меня там гладиатор? Тело-то здесь останется, а душа бесплотна. Да и те несчастные, на озере, как они могут чувствовать физическую боль? — Могут, потому что в их запрограммированном сознании существуют и их тела, и озеро с кипящей смолой. Причём они это понимают, но вынуждены принимать условия этой жестокой игры. А что поделаешь — заслужили. Те же, кому предлагают выбор и становятся гладиаторами, получают возможность выбирать любую материальную оболочку их тех, что им предоставляют. Хотя у новичков выбор невелик, только те, кто уже в деле сотни и тысячи лет, имеют неплохой выбор тел. — То есть мне достанется тело какого-нибудь доходяги? — Не факт, там в ходу не только человеческие или тела других разумных рас. Главное, что ты должен согласиться стать гладиатором, тем более что смерть в бою намного приятнее, нежели в кипящей смоле. Хотя болевые ощущения всё равно будут присутствовать. Во всяком случае, те несчастные падают в озеро каждые несколько минут, ты же будешь выходить в круг битвы намного реже. А так как с набором опыта будешь получать более мощные или, как говорят ваши геймеры, прокачанные тела, то умирать тебе придётся всё меньше и меньше. — И как долго мне этим придётся заниматься? — Я же говорю, время в Нижнем и Верхнем мирах — понятие относительное. Ты можешь провести там вечность, а здесь пройдёт лишь несколько минут, и твоё тело… то есть тело Хенны совсем не постареет. — Но ведь моя нынешняя оболочка будет мертва? И она, наверное, станет разлагаться? — В этом мире я сумею задержать время, физически пройдёт всего несколько минут. К тому же я буду поддерживать редкое биение твоего сердца и работу лёгких при помощи магии. Клетки мозга также не пострадают. Поверь, иногда магия работает ничуть не хуже хитроумных медицинских приборов. — Гладко стелете, — пробормотал я. — Я ничего не приукрашиваю, просто, повторяю, открыл перед тобой все карты. Я тебя вытащу оттуда в любом случае. — А как вы узнаете, когда меня нужно оттуда вытаскивать? — Не волнуйся, и это в моих силах. Не нужно тебе перегружать себя лишней информацией. — Ну ладно, допустим… А если я не выполню задание, вы вроде бы обещали всё равно меня вернуть? — уточнил я. — Слово Светлого, — поднял ладонь, словно принося клятву, Ликандр. — Ты как-никак мой сын, не могу же я тебя бросить на вечную погибель. И снова смотрит, не мигая, вроде как гипнотизирует. Только на меня такие фокусы не действуют, если, конечно, они не приправлены изрядной толикой магии. — Хорошо, теперь я готов выслушать, что нужно будет сделать после того, как я стану гладиатором… Мы говорили долго, за это время я успел отойти от первоначального шока и снова немного проголодаться. Так что снедь на столике была мною почти полностью уничтожена. И кстати, из пяти сыгранных партий в шахматы я выиграл две, как-никак в своё время был чемпионом Дома ветеранов. Хотелось верить, что Светлый обошёлся без поддавков. Он меня лично проводил в спальню этажом ниже. Похоже, Ликандр постоянно обитал на верхнем уровне, а здесь, судя по слою пыли, останавливались редкие гости, если они вообще тут бывали. Но пыль Ликандр убрал на моих глазах, даже не прикладывая каких-то усилий. Щелчок пальцами — и вокруг чистота. К моим услугам имелись широкая кровать под балдахином (бельё, к счастью, оказалось свежим), и даже ванная, размерами больше смахивающая на джакузи. В ней-то хозяин и предложил мне смыть дорожную пыль. — Служанок не держу, — сказал он, — так что тереть спинку тебе будет некому. Хотя я мог бы по-отцовски это сделать…. — Спасибо, не нужно, я уже большой мальчик, справлюсь сам. Отмокая в джакузи, я невольно вспоминал своих боевых товарищей. Как-то они там, нашли ли лодку, где расположились на ночлег и есть ли у них чем перекусить. Не грибами же одними питаться. Хотя Мариэль вполне может подстрелить ещё какого-нибудь каплуна на ужин. Да и тетрадь у неё имеется с полезными заклинаниями. В конце концов, не дети, и не в таких переделках выживали. Лишь бы не отправились меня выручать, жаль, не могу передать им весточку, что со мной всё в порядке. Ну, в смысле, что я ещё живой и, если всё пойдёт по сценарию моего возможного папаши, я с ними рано или поздно обязательно воссоединюсь. Да-а, Светлый, конечно, задал мне задачку. И главное, упирал на то, что я его сын, что я чуть ли не обязан оказать ему эту услугу ради сохранения вселенского равновесия. Ну да, так и сказал — вселенского равновесия. Мол, если я не достану то, что должен достать, то весь мир рухнет в тартарары. Я ему из вредности не преминул напомнить, каким образом он добивается равновесия в Земноводье, посылая армию нежити на континент. Ликандр отмахнулся, заявив, что это локальные проблемы, и он всего-навсего хочет добиться мира в Земноводье. Сейчас Номбирион и Хэлендорн якобы находятся на грани большой и разорительной войны, которая затронет весь континент. Он же, Ликандр Светлый, готов объединить под своей рукой все королевства и княжества, ну или хотя бы самые большие и влиятельные, чтобы наконец прекратить раздоры и Земноводье зажило тихой, спокойной жизнью. Я так и понял, что он хочет насадить тоталитарный режим, а себя видит в роли фюрера, не иначе. Но предпочёл промолчать, пока не в той ситуации, чтобы возникать, тузы у него в рукаве, а не у меня. Процедура моего умерщвления должна была начаться ровно в полночь следующего дня. В течение предшествующих 24 часов мне было предписано поститься, ни крошки чтобы во рту не было, можно только пить воду, и то в ограниченных количествах. Чем ближе «Час Х», тем как-то тревожнее становилось на душе. Я не находил себе места. Попытался размяться с Шелестом, да минут через пять одолели мысли, что может, этого тела я уже и не увижу. А я к нему, чего уж греха таить, привык. Часы и минуты ползли едва-едва. Но всё же настал тот момент, когда ко мне спустился Ликандр Светлый и торжественно объявил: — Пора! Что ж, пора так пора. С несколько обречённым видом плетусь следом за папашей, который, может, нам совсем и не папаша, и в голове волей-неволей прокручиваются сценарии предстоящего действа. Как-то всё оно сложится? У Светлого на словах всё гладенько выходило, но я-то жизнью битый, знаю, что, если есть варианты — нужно готовиться к худшему из них. Однако вот уже и без четверти полночь, если верить изящным каминным часам, циферблат которых был оправлен в красное дерево, а поверху был изображён спящий лев. Я ещё вчера ими залюбовался, а маг, поймав мой взгляд, пояснил, что часы из личных покоев французского короля Людовика IV. Теперь я как заворожённый смотрел на золотистые стрелки, отсчитывающие, возможно, последние минуты моего пребывания в этом мире. На мгновение мелькнула мысль, что, быть может, я возрожусь в своём прежнем теле? А что, не самый худший вариант, если выбирать между хоть каким-то существованием и вечным ужасом Нижнего мира. Хотя и кричать «Караул!» раньше времени не стоит, кто знает, может, в этом самом аду мне ещё понравится. Стану крутым гладиатором, этаким Спартаком, да ещё и восстание подниму против главного у них там угнетателя… Эх, размечтался! — Держи. Ликандр протягивает мне капсулу красного цвета, я кладу её в рот и запиваю глотком воды. Всё, яд, который парализует мои нервные окончания, мышцы и дыхание, уже внутри меня. Я физически чувствую, как капсула двигается по пищеводу и сползает в желудок. Я — самоубийца! Я добровольно принял яд. — Теперь ложись вот сюда. Укладываюсь на лежанку, под головой небольшая подушечка, руки вдоль тела, закрываю по команде Ликандра глаза и жду, когда яд начнёт действовать. Жду минут десять, затем начинаю чувствовать лёгкое онемение в пальцах. Онемение поднимается, подбираясь к голове, хочу двинуть рукой, и не могу этого сделать. Мои мышцы парализованы, это я понимаю с обречённостью парашютиста, у которого не раскрылись ни основной, ни запасной парашюты. Ну что ж, обратного пути нет. Хоть посмотрю, что там да как, в царстве Аида, сверю с заметками Данте… Очнулся я от тишины. Такой давящей на перепонки, что, кажется, они сейчас лопнут. Оглохнуть от тишины — теперь я понимал, что означает это выражение. Открыл глаза и понял, что открывать было нечего. У бесплотного существа ни глаз, ни рук, ни ног, вообще ничего. Я оказался посреди вереницы светящихся огоньков, одни светились ярче, другие тусклее, были они разного разных цветов и оттенков, от тёмно-красного до почти белого. Похоже, и я теперь представляю собой аналогичную субстанцию, ну точно, ярко-жёлтый шарик. И очередь эта бесконечна, насколько могло судить моё виртуальное зрение. Однако, помнится, на картинке из интернета даже за новыми «айфонами» народу стояло меньше. И долго мне тут околачиваться? Во всём этом присутствовала какая-то покорность, словно скотину ведут на убой. И ещё некое оцепенение, когда никакого желания что-то предпринять, я это и сам ощущал. Попробовал силой мысли нагло продвинуться вперёд, но здесь меня поджидала неудача. Словно невидимый барьер преградил мне путь, ни вперёд, ни назад, ни вбок… Как куски мяса на шампуре, строго вереницей. Интересно, в чей рот мы попадём? Очередь двигалась крайне медленно, всё ещё теряясь в неведомой дали. На мой взгляд, прошла уже целая вечность, и тосковать в одиночестве становилось невыносимым. Поболтать бы с соседями, так ведь ввиду отсутствия речевого аппарата даже этого не сделать. А может, мысленно попробовать? — Эй, ты! — ткнулся я воображаемым отростком к впереди плывущему сгустку красноватого цвета. — Ты кто? — Что? — раздался в ответ испуганный голос. — Кто здесь⁈ Опа, гляди ты, сработало! Судя по голосу, мужик. — Не пугайся, свои, сзади тебя плетусь. Надоело молчать, решил поговорить хоть с кем-нибудь. Меня можешь звать… Женя, — после запинки сказал я, решив, что у Хенны я всего лишь брал в аренду тело. — А я Гардус, — с готовностью ответил впередиплывущий и не без грусти добавил. — Так меня звали при жизни. Рыбаком был. — А от чего помер? — По глупости, подавился рыбьей костью. — И за что же тебя отправили в Нижний мир? — Видать, за то, что девчонку соседскую снасильничал и придушил. Вернее, сначала придушил, штоб не дёргалась, а опосля уж снасильничал. Твою ж мать! Вот ведь угораздило аккурат за такой сволочью пристроиться! И разговаривать сразу же расхотелось. Попался бы он мне, этот Гардус, при жизни… Что я и озвучил вслух, вернее, передав силой мысли, отчего заключённый в светящуюся сферу насильник и убийца как-то потускнел и даже вроде как съёжился. Поняв, что лучше не нарываться (хотя что я ему бы, такому же бестелесному, сделал) Гардус заткнулся, а у меня пропало всякое желание с кем бы то ни было общаться. Позади меня небось какой-нибудь тип не лучше этого Гардуса. — Простите, я случайно подслушала ваш разговор. О, помяни чёрта… Плетущийся сзади светящийся шарик оранжевого цвета заговорил со мной, причём красивым, что я не мог не отметить, женским голосом. Так ведь тоже поди какую-нибудь гадость совершила при жизни. — Мне так одиноко здесь… Я словно спала, терзаемая видениями из своей прошлой жизни, а тут вы, и я будто проснулась. — Я рад за вас, — сказал равнодушно. — Ну а вас за какие грехи сюда? — Руки на себя наложила. Не смогла пережить утрату единственной дочки. Муж-то ещё в прошлом году утонул, в шторм попал, одна я нашу Даринку растила. Ну эта хоть не убийца. Разве что самоубийца, что почему-то считается ещё большим грехом. Подпустив в голос сочувствия, спросил: — Заболела или что? — Так ведь этот Гардус, сосед мой, её убил. Вот же ни хрена себе! Чего только в жизни не случается… Вернее, и после жизни тоже. — Жалею только, что не встречу здесь душеньку дочки своей. Она в свои восемь лет и согрешить-то не успела. Хотя… Наверное, я о себе слишком думаю, а ей, моей Дариночке, пусть будет хорошо в Верхнем мире. Мысль об этом меня будет согревать, я же готова пить из чаши страданий вечно. М-да, чевой-то жалко мне стало эту тётеньку. Хотя какая она тётенька, по голосу лет тридцать, а то и меньше. Мало того, что муж утоп, так ещё и дочку единственную убили, и не просто убили, ещё и мёртвую изнасиловали. У-у, гнида! Мысленно потянулся к окончательно скукожившемуся Гардусу, и в следующее мгновение случилось что-то странное: едва тлеющий шарик, в котором помещалась гнилая душа рыбака, вдруг стал сжиматься, превращаясь в маленькую точку, а затем неожиданно взял и лопнул, только багровое искорки прыснули в разные стороны. Неужто это я так его? Обалдеть! Интересно, он совсем что ли развоплотился или просто свалил с перепугу ещё куда-то? Не успел я додумать эту мысль, как из окружавшей нас тьмы выдернулся горящий плазмой отросток, схватил меня и потащил куда-то прочь. А в следующий миг я уже оказался в помещении со сводчатым потолком, который, как и стены, был выложен крупным камнем. В специальных держателях-кронштейнах горели факелы, бросая дрожащий свет на стол, за которым расположились трое в чёрных мантиях и таких же чёрных конфедератках с кисточками. Все трое были немолоды, но бород не носили. Они смотрели на меня так, будто я заноза под их кожей, мелкая, но надоедливая неприятность. А я гадал, реальны ли они или это игра моего воображения, как и предупреждал Светлый. Наконец один из сидевших с краю шепнул что-то на ухо занимавшему место в центре, подсунув ему бумагу, с которой тот сверился. Тот, подняв на меня взгляд, сказал: — Евгений Веселов, он же Хенна Везунчик. Вы покончили жизнь самоубийством, верно? — Вроде того, — подумал я и, как оказалось, они также способны слышать мои мысли. — То есть да, — подытожил председатель суда, как я его про себя назвал. — Вы приняли яд, объясните, с какой целью вы это сделали? — Что бы лишить себя жизни, это же очевидно, — хмыкнул я. — Не умничайте, подсудимый! Мы с вас ещё спросим за устроенные в очереди на суд беспорядки. Ну точно, суд, как я и предполагал! А может, местный вариант Чистилища? — Итак, что заставило вас пойти на такой шаг? — Я узнал, что смертельно болен, и жизнь потеряла для меня смысл, — выдал я заранее отрепетированную с Ликандром версию. — Смертельно болен? Хм, у нас тут про болезнь ничего нет, — повернулся он к соседу. — Я узнал это во сне, мне приснилось, что я, весь покрытый язвами, умираю в страшных мучениях. Это меня так потрясло, что я решил не ждать, когда болезнь проявит себя. Выбрал хороший яд, чтобы умереть без мучений. На мой взгляд версия была так себе, но председательствующий покачала головой: — Ох, до чего же люди бывают глупы… Послушайте, вы в прошлой жизни были воином, так? — Так, — кивнул я. — Дело в том, что у нас тут для местной публики иногда проводятся своего рода гладиаторские турниры. Участвуют в них как раз бывшие воины. Среди них попадаются, хоть и редко, самоубийцы. Те из них, кто отказывается от участи гладиатора — отправляются на озеро Вечной Боли, полное кипящей смолы, к другим самоубийцам. Но такой путь выбирают буквально единицы. Так что, согласны заниматься тем, чем привыкли? Тем более что по-настоящему на арене вы не умрёте, потому как уже мертвы. Это же касается и ваших противников. Сидевшие по бокам дружно хихикнули, но председатель грозно кашлянул, и те замолкли, снова приняв сосредоточенный вид. Я же изобразил раздумье, хотя как это можно было увидеть на круглой светящейся желтоватым огнём сфере, коей я сейчас выглядел — можно только догадываться. Во всяком случае, взял паузу, и спустя секунд десять подумал вслух: — Признаться, кипящую смолу я недолюбливаю, однажды при осаде одной крепости на нас вылили чан с кипящей смолой. Меня немного задело, и было, скажу вам, неприятно. А как же я без тела-то драться буду? — спросил, прикидываясь простачком. — О, тел у нас много, так что за этим дело не станет, — усмехнулся председатель. — А вот в Древнем Риме рабы, побеждая на аренах, завоёвывали себе свободу. — У нас не Древний Рим, и выбор я уже говорил какой — арена или озеро с кипящей смолой. Итак? — А чего, согласен я. Помашу-ка мечом или что там мне вручат в качестве оружия. — Прекрасно! Завизируйте своё согласие вот здесь. Я подлетел к столу, на котором лежал бланк словно подсвечиваемой изнутри бумаги. Почему-то сразу понял, что от меня требуется, нырнул вниз и шмякнулся в то место, где заканчивался текст, написанный вроде бы как на латыни. Ну да что тут удивляться, юриспруденция, они, как и врачи, любят язык древних римлян. Dura lex, sed lex, как говорится, что значит: нагадил — получи по наглой морде. А на том месте, куда я приземлился, осталось мерцающее пятно желтоватого оттенка. Заручившись моим согласием, местное правосудие словно бы потеряло ко мне всякий интерес. Только я хотел спросить, что мне дальше-то делать, как в потолке появилась дыра, в которую меня и засосало, словно пушинку в чрево пылесоса. Какое-то время меня несло по трубе с гладкими стенками, а в конце концов я оказался в большом сферическом аквариуме без воды, где, помимо меня, обитали ещё полтора десятка светящихся разными оттенками шариков. Насчёт этого Ликандр говорил как-то туманно, но, надеюсь, разберусь, что к чему. — О, да у нас новенький! — донеслось до меня. Тут же местные облепили меня, со всех сторон сыпались вопросы, на которые я едва успевал отвечать заранее заготовленными фразами. В соотношении правды и лжи получилось пятьдесят на пятьдесят. Сам же вскоре перезнакомился со всеми. Имелась тут даже одна девица, заявившая, что в прежней жизни была настоящей валькирией, ловко орудовала двуручным мечом, за что и удостоилась чести быть приглашённой в гладиаторы. Самым закалённым ветераном здесь считался Уго, жившего в Земноводье во Вторую эпоху, на его счету было порядка двенадцати тысяч поединков, из которых он выиграл около десяти. Поражения, как нетрудно догадаться, пришлись на то время, когда он был начинающим гладиатором и тела ему доставались не ахти. — Первый свой бой помню, так мне дали тело — не поверишь — сколопендры. Здоровой, локтей в двадцать длиной, и ядовитыми ногочелюстями. Но против меня вышел вервольф, у него каждый коготь на передних лапах как серп, а клыки — как эмирейские кинжалы. Я продержался полминуты, успел даже его цапнуть за ногу, да и то он не спешил, растягивал удовольствие публики. Сейчас его с нами нет, надоело ему быть гладиатором, но за заслуги он был отправлен не на озеро Вечной Боли, а в Лес Кошмаров. Тьфу, какая гадость! Светлый, паразит, так и не уточнил тогда, что за тела мне могут достаться. Все эти многоножки, пауки и змеи с детства вызывали у меня отвращение, а тут, возможно, предстоит стать одной из таких тварей. Надеюсь, если и придется, то в первое время, а дальше пойдут нормальные оборотни и вампиры. — А что за публика? — Есть тут местная знать, любители зрелищ. Сам увидишь, что за рожи. — А когда увижу-то? — Ну-у… Понятие времени здесь, понимаешь ли, относительное, — вступил в беседу ещё один гладиатор зеленоватого цвета, которого я про себя сразу прозвал Зелёным. — Лично мне кажется, что от поединка до поединка проходит целая вечность. Другим кажется, что и передохнуть не успеваешь, хотя усталость, естественно, не физическая, а моральная, тела после каждой схватки у нас забирают, а мы возвращаемся в эту сферу. — Это Якоб, — пояснил Уго, — он у нас тут самый умник, в наёмники сбежал из университета, перед этим покалечив парня. — Тот сам напросился, — парировал Якоб. — Ага, так напросился, что на всю жизнь остался с одним глазом и хромым, — хохотнул Уго. — Да и в наёмниках наш Якоб не стеснялся над кем-нибудь поиздеваться так, что даже бывалые воины не выдерживали этого зрелища. — Уго, достаточно… — Так я что, сам же рассказывал! — А вот интересно, — прервал я пикировку гладиаторов, — нам что же, целую вечность предстоит торчать в этой сфере? Я просто забыл спросить у судей, насколько долго всё это продлится… — А ты думал, тут тебе лечебные воды Орилимана? Нет, сынок, за грехи нужно расплачиваться. Но у нас хотя бы есть развлечения в виде гладиаторских боёв, так что я не жалею, что выбрал эту стезю. Запомни, главное — не проиграть три раза подряд. Уж всяко за три боя попадётся соперник более-менее по зубам, иногда буквально по зубам, — хмыкнул Уго. — А если не сдюжишь — считай, вечность будешь мучиться в соответствии со своими грехами. Ты ж у нас самоубийца? Вот и отправишься на озеро Вечной Боли, вариться в кипящей смоле. Поверь, у этих ребят много способов причинить несчастным душам страдания. И нам друг другу поддаваться нельзя, у местной публики с этим строго, сразу сообразят и накажут обоих. Так что мы тут бьёмся друг с другом в полную силу. М-да, слова моих новых товарищей, среди которых были, уверен, жестокие убийцы и насильники, заставил меня крепко задуматься. Не хотелось бы затягивать с выполнением задания Ликандра, тем более если я три раза подряд проиграю — меня отправят на озеро, и затея обречена на провал. Светлый, конечно, вытащит меня, хотелось в это отчаянно верить, но может и оставить на веки вечные в Нижнем мире. Вполне может статься, что и не сын я ему, а даже если и сын, это же самовлюблённый эгоист, которому плевать на людей. Быстрее бы уже первый поединок. ---------- Глава 14 Глава 14 Не самый худший вариант, не самый. Таким образом успокаивал я себя, приспосабливаясь смотреть расположенными на бокам вытянутой головы глазами с вертикальными щелевидными зрачками. В новом теле я очень смахивал на полутораметрового варана, у которого зубы были немного больше по сравнению с обычной рептилией. Правда, и исполосованная шрамами шкура казалась крепче. Такой вот вариант мне выделили для дебюта на арене. Противостоять мне будет Энея, та, что именовала себя валькирией, а в Нижний мир угодила за то, что походя, в составе отряда таких же отморозков, вырезала в одной деревеньке несколько семей, включая женщин, стариков и детей, в том числе грудных. И до сих пор, спустя семьсот с лишним лет, не могла успокоиться, считая несправедливым то, что её отправили в Нижний мир. — Я делала своё дело, хорошо делала, только и всего, — говорила она мне, радуясь появлению новых «ушей». — Знала бы, что так повернётся… Да так бы и поступила, нам было приказано уничтожить деревню — мы выполнили поставленную задачу. И вот теперь нам с ней предстоит скрестить мечи, образно выражаясь, а скорее всего клыки и когти. Хотя, по словам обитающих со мной в одном «аквариуме» гладиаторов, варианты могу быть какие угодно, в том числе огнедышащий дракон против вооружённого дубиной тролля, благо размеры арены позволяют. Заодно и арену посмотрю, и на зрителей полюбуюсь. Про них мне тоже рассказали, но хочется увидеть самому. Наш бой первый по счёту. Сколько всего их будет — не знаю, может три, может восемь, если задействуют всех 16 гладиаторов. Нас с Энеей выдернули из «аквариума» первыми. Сейчас я в каменном тоннеле с высоким потолком, выход из которого закрыт решёткой. Где-то рядом в таком же тоннеле Энея, готовится меня прикончить. Я слышу крики разгорячённой толпы, и адреналин понемногу заполняет всё моё инородное существо. Интересно, Сила магистерия действует в этом аду или всё, на неё можно не рассчитывать? Вполне вероятно, что она осталась в физическом теле Хенны, и тогда ни остановить время, ни в крайнем случае загипнотизировать — что однажды у меня получилось — я никого не смогу. — Дамы и господа, леди и джентльмены, сеньоры и сеньориты, герры и фрау, месье и мадам! Позвольте объявить вам участников нашего первого поединка! Итак, встречайте… Бывший Хранитель, принявший яд — Хенна Везунчик. Решётка медленно ползёт верх, и под вопли публики я на своих четырёх лапах ещё несколько неуклюже, выползаю на арену. Когда вижу ведущего шоу, едва не сажусь на хвост. Это не кто иной, как клоун Пеннивайз, тот самый, из экранизированного романа Стивена Кинга «Оно». Да-а, юмор у тех, кто всё это придумал, извращённый донельзя. Эти мысли не мешают мне осматриваться. Песчаная арена представляет собой своего рода крытый Колизей, выполненный в духе Древнего Рима. Ну да, гладиаторы ведь оттуда пошли, значит, и место действия должно соответствовать. Место будущей схватки освещают сотни факелов, а публика скрыта где-то во мраке. Но я всё равно глазами этой огромной игуаны вижу отвратительные хари, представляющие пародию и на человеческие лица, и на морды животных, а иногда это жуткий симбиоз человека и какой-нибудь твари вроде паука, по сравнению с которыми я так вообще красавчик. А вот VIP-ложу, как я её назвал про себя, и её обитателей вижу прекрасно. Там сидят, скрытые по пояс парапетом, двое в римских тогах: молодой мужчина с венком из золотых листьев лавра на голове и довольно симпатичная женщина, в чьи волосы были вплетены жемчужные нити. Кто они вообще? Если грешники, то почему не страдают, а сидят на трибунах и готовятся наслаждаться зрелищем? Или хозяева Нижнего мира? Но не стоит, думаю, заморачиваться по этому поводу, моя задача сейчас — постараться не уступить в дебютном поединке. Тем временем объявляют Энею, и на арене появляется… Вот здесь у меня снова появился повод подивиться богатой фантазии устроителей. Передо мной, вооружённый мачете и с вратарской маской на голове, одетый в тёмную рубашку и грязные джинсы, возвышался монстр из кинофраншизы «Пятница, 13-е» — Джейсон Вурхиз. И второй раз я едва не присел на хвост от изумления. — Хенна новичок, это его дебют, а для Энеи это уже триста восемьдесят шестой поединок, — продолжал заливаться соловьём Пеннивайз. — У Хенны когти и клыки, у Энеи — мачете, которым она виртуозно владеет. Словно в подтверждение слов клоуна Энея принялась выписывать клинком восьмёрки, явно работая на ещё более взбодрившуюся публику. Ну а мне каким способом выпендриться? Встать на задние лапки? Пеннивайз тем временем по лесенке забрался в VIP-ложу, откуда продолжил вещать: — Честь объявить о начале турнира предоставляется императору Гаю Цезарю Германику[1]! Публика отозвалась рёвом, а увенчанный золотым лавровым венком тип поднялся и поднял сжатую в кулак правую руку, приветствуя зрителей и гладиаторов, то бишь огромного варана и восставшего из ада Джейсона Вурхиза. После чего резким движением опустил руку, и тут же Энея рванула вперёд, занеся над головой мачете. Я действовал на инстинктах, буквально в последний момент перед тем, как лезвие должно было раскроить мне череп, отскочив в сторону. И тут же другой инстинкт, видимо, живший ещё в самом теле варана, заставил меня вцепиться зубами в ногу соперницы. Та зарычала то ли от боли, то ли от ярости, попыталась выдернуть ногу, но я цепко стиснул острые зубы на икроножной мышце, не давая Энее никаких шансов. Валькирия всё же сообразила, что если не хочет лишиться ноги ниже колена, то с помощью мачете избавиться от моих челюстей будет сподручнее. Хорошо, что шкура у меня крепкая, как у крокодила-долгожителя. С первого раза Энее не удалось её прорубить, а второго, более выверенного удара я не стал дожидаться — боком отпрыгнул в сторону, не без сожаления выпустив из зубов ногу. Рана на икре неплохо так кровоточила, выходит, можно убить этого Джейсона, ну или хотя бы расчленить. Первый раунд, можно сказать, остался за мной. Мы стали медленно кружить друг напротив друга, я угрожающе шипел, высунув раздвоенный язык, Энея двигалась в полуприсяде, всё так же поигрывая тесаком. А кровь продолжала сочиться из раны, и думаю, это явно не прибавляло сил моей сопернице. Понимала это и она и, решив не тянуть время, под рёв публики снова кинулась на меня, но уже более осмотрительно. Да, теперь за ногу так легко не тяпнешь, рискуя получить заточенной сталью по раззявленной морде. Поэтому мне приходилось отступать. Хорошо что на арене не было углов, в одном из которых я мог бы оказаться зажатым. Моя тактика, правда, у зрителей энтузиазма не вызывала, они недовольно гудели, а крики с требованием распотрошить гадину, то бишь меня, были одними из самых корректных. А мне-то что, моя задача — выиграть один бой из трёх, и лучше это дело не откладывать на будущее. Кстати, и у Энеи в прошлом бою поражение. Случись второе подряд — и она на грани. Так что ей тоже есть за что биться. Всё-таки она меня достала! Минут десять, наверное, прошло, как удался ей наконец обманный финт, и Джейсон подрубил своим мачете мою переднюю левую лапу. Та осталась висеть на лоскуте кожи, а я понял, что исход поединка предрешён. Напоследок всё-таки удалось цапнуть Энею снова за ту же рану, вырвать порядочный кусок плоти, но тем дело и закончилось. Она уж постаралась, глядя на оттопыренный палец императора, отделить мою голову от туловища, так что с арены меня уносили по частям. Я всё надеялся, что проснётся Сила магистерия, но нет, напрасно. И даже не смог повторить фокус, который применил в очереди на суд, ликвидировав рыболова-извращенца Гардуса. М-да, в общем, первый блин комом, хотя корить мне себя особо не за что. Мне бы клыки побольше да когти помощнее — тогда бы, может, и сумел выдать равный бой. А так… ну да ладно, что было — то прошло. Правда, чувства пришлось испытать крайне неприятные, когда Энея, зараза такая, рубила мне шею. Никогда ещё до этого меня не обезглавливали, теперь имею представление, что это такое. Время в Нижнем мире всё же понятие относительное, на мой взгляд, прошло часа два, прежде чем последняя пара гладиаторов оказалась в «аквариуме». Это были Уго и Зелёный, он же Якоб. Выяснилось, что Уго в теле вооружённого дубиной нефелима[2] не без труда одолел Якоба в теле тролля, вооружённого каменным молотом. — Знатная была драка, — довольно светился сиреневым Уго. — А даже вспотел, пока ломал ему ноги и руки, да и у самого левая рука болталась. Хорошо что левая, мой нефелим был правшой, ну так я ею вместо щита прикрывался. Ну а под конец глянул на этого, Калигулу, тот кивает и палец топырит, ну я и проломил Якобу черепушку. Якоб, эй, ты же не обижаешься? — На что же тут обижаться, всё по делу, я бы с тобой так же поступил. Тем более в прошлом бою я победил, и за исход этого поединка не сильно волновался. — Это да, а вот кто у нас два поражения имеет? Ты, Стени, точно, а ты, Лопариус, сегодня второй бой проиграл подряд. Так что смотрите, парни, если кому-то из вас я попадусь в следующий раз — не обессудьте, поддаваться не буду. Время до следующего турнира тянулось, казалось, бесконечно. Мы в «аквариуме» развлекали себя как могли. Основной развлекухой были истории из прошлой жизни, тут мне приходилось фильтровать базар, чтобы не сказануть лишнего, для всех я был Хенной из Хранителей. Так что я больше слушал, тем более поначалу попадались вполне себе интереснее истории. Вон, тот же Уго, того вообще хлебом не корми, дай рассказать байку из своей прежней жизни, тем более появились «свежие уши». — Ещё никакого Номбириона вашего не было, — говорил он, обращаясь в основном ко мне, — а на месте Снольдера стоял Лейобердан… Такой город — куда там вашему Снольдеру! — А ты его видел, Снольдер-то? — спрашиваю не без ехидства. — Да мне уж столько про него рассказывали, что будто сам там побывал. И то, наш Лейобердан размерами пусть и поменьше Снольдера был, зато красотищи был неимоверной. Мы когда его с армией Эрика Длиннобородого захватили, помню, столько добра нахватали, что всё и вывезти не могли. Погрузили на телеги только золото с серебром, а остальное так и побросали. Пусть «сокамерники» виртуально и воротили нос от слышанных несметное раз рассказов, а для меня всё было внове. Вот они передо мной и заливались соловьями, наверняка при этом изрядно приукрашивая свои подвиги. И всё это без перерыва на сон или хотя бы еду. А я ведь первое время ощущал голод, да такой, что готов был вцепиться я несуществующими зубами в любую из проплывающих поблизости сфер. Этакий фантомный голод, который спустя несколько дней или веков, учитывая непонятки со здешним временем, всё же утих. Что же касается сна, я со временем научился не то что засыпать, но хотя бы отключаться от внешнего мира, и это помогало мне чувствовать себя более-менее морально отдохнувшим. Тут как-то неожиданно стартовал следующий турнир. Как и в прошлый раз, никаких предупреждений, мол, готовьтесь, завтра на арену, просто нас одного за другим стали выдёргивать из «аквариума» и засовывать в тела разнообразных существ. В этот раз мне достался закованный в латы рыцарь, средней такой комплекции, а против меня выступил Якоб в личине… ксеноморфа. Да-да, того самого Чужого из одноимённого фильма. Помню, первый раз смотрел в видеосалоне с пацанами из детдома, причём два сеанса подряд — сначала «Чужого, заем следом 'Чужих». Так реально мне ночью снились кошмары, как убегал от этой твари, а ноги словно взяли в киселе, и просыпался в холодном поту в тот момент, когда ксеноморф уже разевал свою жуткую пасть, готовясь меня сожрать. М-да, в своём дебютном поединке у меня было шансов побольше. Ну и толку от того, что на мне латы? Всё равно что голый, если учесть, что у ксеноморфа слюна состоит из кислоты. Во всяком случае, так было в фильме Ридли Скотта, может, тут создатели шоу хоть немного облегчат мне задачу? А вот и хрена! Минуты не прошло, как я распластался на песке. Не скажу, что доспехи прям вот уж такие тяжёлые, но двигаться в них всё равно получалось не так резво, как я мог бы без них. А вот мой противник отличался завидной реакцией, при том что был здоровее меня раза в два, и неудивительно, что вскоре его морда уже нависала надо мной, капая тягучей слюной. Тут же в нагрудных латах появилась дыра, а затем слюна монстра стала прожигать аналогичное отверстие и в груди выданного мне напрокат тела. Я, выронив при падении меч, ещё успел отмахнуться стилетом, вонзив его в глаз твари, а в следующее мгновение из оскаленной пасти выдвинулась вторая, усеянная мелкими, но очень острыми зубами, которая с треском проломила мою грудную клетку. Нет, я всё понимаю, для Якоба это был решающий бой, и он очень не хотел проигрывать третий раз подряд и отправляться страдать в кишащую ядовитыми змеями яму — таковым было наказание для таких, как он, грешников. Видно, учитывая все факторы, организаторы и предоставили ему такую фору. В прошлый раз мне хоть голову отсекли, пусть и туповатым мачете, так что страдал я не так долго, теперь же эта одноглазая гнида изгалялась по полной. Подозреваю, что Якоб конкретный псих, либо у него просто такой мерзкий характер. Мог ведь закончить всё куда быстрее, например, вырвать зубами сердце. Нет, ему обязательно нужно было терзать мою плоть, рвать её по кусочкам, доставляя мне немыслимые страдания. Когда мы вернулись в «аквариум», я сначала высказал ему всё, что о нём думаю, а когда Якоб в ответ начал мерзко язвить, меня захлестнула волна ярости, как когда-то с Гардусом. И эффект оказался почти тот же, в последний момент меня выдернула из «аквариума» неведомая сила и поместила в «изолятор», нашептав, что я просижу здесь, пока в наказание не изопью до конца Чашу Страданий. Таковой Чашей был кубок, в котором светилась голубоватым жидкая субстанция. Учитывая отсутствие рта, я просто погрузился в эту жидкость, и понял, что одним глотком это точно не осилю. Потому как не успел «пригубить», как моё сознание захлестнула такая волна всепожирающего ужаса, что я выскочил из этого Кубка, как пробка из бутылки шампанского. Что это вообще было, думал я, приходя в себя. Если бы я был облачён в кожу, то она сразу бы покрылась бисеринками холодного пота, а имей я голову, шевелюра вполне могла бы принять серебристый оттенок. Я окунулся в какой-то древний, ископаемый ужас в своём первозданном виде, и если бы не был уже мёртв, то наверняка умер бы от разрыва сердца. Ёбушки-воробышки, и вот эту хрень мне предстояло испить до дна! А выбора-то и нет! Буду торчать здесь до тех пор, пока не осилю этот грёбаный кубок. Вот почему я раньше не свалил из «аквариума»⁈ Ведь мог сделать это в первый же день… Хотя какой день, в этом мире нет восхода и захода солнца. В любом случае, мог сделать это вообще до первого боя, нет, захотелось почувствовать себя гладиатором. Чуть не плача, я заглянул в Чашу, мысленно помолился всем богам, и снова нырнул внутрь сосуда… Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я увидел дно Чаши. К тому времени мне срочно требовалась помощь психиатра и приличная горсть антидепрессантов. В «аквариум» я вернулся законченным неврастеником, и на расспросы товарищей по несчастью отбрехивался общими фразами. Более-менее придя в себя, я решил, что пора делать ноги. Хватит испытывать судьбу, следующий турнир может обернуться для меня фатальными неприятностями. Ликандр научил меня, как именно можно свалить из «аквариума», и этот фокус я собирался проделать в самое ближайшее время. Но не успел, нас всех неожиданно вновь выдернули на следующий турнир. То ли волею неведомого жребия, то ли так и было задумано, но в соперники мне снова достался Якоб. Только теперь мы с ним были почти на равных. Мне достался самый натуральный Змей Горыныч о трёх сапфирового цвета головах, изрыгающих пламя. Как я понял, плеваться огнём я мог благодаря происходящим внутри меня пищеварительным процессам, выделяющим водород. Механизм «горелки» работал следующим образом… Дракон, основательно поевший, изрыгал газ из внутренностей, а ближе к передним зубам у него располагались кости, щелкая которыми, он высекал искру. Для того, чтобы рыгнуть огнём ещё раз, требовалось перед тем основательно подкрепиться. Таким образом, в бою я мог лишь однажды использовать своё огненное преимущество, а всё остальное время приходилось рассчитывать на клыки и когти. А мой соперник обзавёлся тушей Фенрира. Именно об этом волке из скандинавских легенд я сразу подумал, как только увидел перед собой огромное и лохматое чудовище. Чуть позже, когда всё тот Пеннивайз представлял соперников, моя догадка нашла подтверждение. Правда, меня самого представили не как Змея Горыныча, а как дракона Сапфирио, знаменитого тем, что в Первую эпоху в битве при Лхандре сумел одолеть самого старого и мощного дракона Энезиуса. Всё это для меня было преданьем старины глубокой, в данный момент я был сосредоточен на том, чтобы превратить своего соперника в коптящую головёшку. Но когда Калигула дал отмашку, я не стал торопиться, помня, что огненного заряда мне хватит лишь на однократное применение. Вместо этого, когда Фенрир, оскалившись, кинулся на меня, я взмахнул кожистыми крыльями и вздёрнул свою тушу вверх, сразу же поднявшись на несколько метров. Волк подпрыгнул так высоко, что я такого от него не ожидал. Огромные клыки клацнули у одной из моих лап, которую я тут же на инстинкте судорожно поджал. В глазах Якоба явственно читалось разочарование, он наверняка надеялся покончить со мной в первые же секунды боя. И ведь словно знал, что я не стану сразу использовать огонь. А включи я свою «горелку», глядишь — Фенрир уже катался бы по песку, превращаясь в большой уголёк. Однако требовалось как-то наказать недруга, а для этого я должен был хотя бы немного снизиться. Но и Фенрир готов был к новому прыжку, скаля клыки на меня снизу. Пока нарезал круги над ареной, подумал, не плюнуть ли огнём в сторону VIP-ложи, но отрезвил себя мыслью, что эти и так все покойники, вряд ли моя выходка причинит им какой-то ощутимый ущерб. А меня за такое могут и того — без суда и следствия отправить на озеро с кипящей смолой. Так что придётся снова переключить своё внимание на Якоба в образе волка, и придумать, как нанести ему ощутимый моральный и материальный ущерб. В этот момент в моих трёх голова снова промелькнула любопытная мысль. Если уж попытка причинить вред VIP-персонам наверняка окажется для меня чревата, то вряд ли кто будет переживать за обычного зрителя из массовки. Убедив себя таким образом в некоторой безнаказанности, я резко пошёл на снижение, зацепив когтями каждой из лап по одному вопящему уродцу. Затем, не теряя ни секунды, рванул обратно на арену и швырнул их в одного за другим Фенрира. Волк первого отбил лапой, второго схватил зубами, в этот миг я и рванул вниз, выпустив нехилые такие когти. Схватив животину за загривок, стал отчаянно работать крыльями, вновь набирая высоту. Ну и тяжела туша, мне в какой-то момент даже показалось, что моя затея обречена на провал. Но нет, медленно, но верно я поднимался вверх, и наконец, достигнув высоты порядка двадцати метров, выпустил жертву. Огласив пространство Колизея душераздирающим воем, тварь полетела вниз и смачно впечаталась в песок. Нет, Якоб в волчьей шкуре ещё жив, в этом нет сомнения, а вот мне можно было уже, пользуясь временной «нетрудоспособностью» врага, применять свой «напалм». Ух как волчара завыл, когда его поглотило пламя. И как завоняло палёной шерстью… А после того, как огонь погас, моим глазам предстал обугленный кусок мяса, в котором с большим трудом можно было узнать недавнего монстра. И этот кусок мяса жалобно скулил. Ах ты ж, бедняжка! А мне, думаешь, приятно было, когда ты меня в прошлый раз неторопливо грыз? Ну так теперь ты помучайся. Я медленно при… наверное, всё же не приземлился, а припесочился рядом с поверженным врагом, сложил крылья и покосился в сторону VIP-ложи. Калигула что-то шепнул на ухо своей спутнице, та кивнула, и прославившийся своими извращениями император с ассиметричной ухмылкой вытянул вперёд правую руку со сжатой в кулак ладонью и оттопырил большой палец. Фу, что за глупый ритуал, тут, насколько я знал, никого не щадят, так что я бы в любом случае поглумился над Якобом. Я не злопамятный, просто злой и память у меня хорошая. Для начала осторожно полуметровым коготком поковырял запёкшуюся корочку на спине волка, отчего тот судорожно дёрнулся, повысив свои стенания на октаву. Я ещё сильнее поддёрнул корку, под которой обнажилось розоватое мяско, эдакий стейк средней прожарки. Что, больно? Это ещё не всё… В общем, пока я неторопливо разделывался с жертвой, публика поддерживала меня одобрительными воплями, похоже, ей самой нравилось наблюдать за страданиями поверженного монстра. А я думал, что пора уже валить из этого прекрасного места. План побега нами с Ликандром был составлен весьма дотошно, однако я-то прекрасно знал, что бывает гладко на бумаге, но забывают про овраги. Потому в глубине души, в глубине своего светящегося ярко-жёлтым шарика был готов и к негативному развитию событий. Но в той же глубине наделся, что всё будет хорошо, и задуманный план удастся выполнить. Без веры даже в загробном мире как-то неуютно существовать. Ликандр предупредил меня, что покинуть «аквариум», миновав невидимую сферу, будет не так-то просто, поэтому мы с «папашей» решили, что лучше будет делать ноги как раз во время турнира. Как раз в тот момент, когда я буду вне «аквариума», так сказать, зека на полевых работах за пределами лагеря. Чтобы моё исчезновение в первое время осталось незамеченным, я должен был оставить вместо себя своего двойника, клона. Как его создать — меня тому обучил Ликандр, с помощью магии заложив в мою память несколько заклинаний, которые не должны по идее привлечь внимания местной стражи — мортусов. Стражников как таковых я не видел, но каким-то шестым или даже седьмым чувством ощущал, что они есть и с ними лучше не связываться. Я мысленно пробормотал мантру, пробуждающее память. Запомнить все заклинания было нереально, вот Светлый и подогнал мне простое магическое словосочетание, которое открывало в памяти другие, более сложные заклинания. Вот, теперь можно читать следующее, которое пробуждает воплощение моего двойника, клона. Есть! Клон получился вполне себе такой увесистый. Он даже будто бы выталкивал меня из шкуры дракона, которого в этот момент Пеннивайз объявлял победителем боя. Пока нас вместе с двойником не «вытряхнули» из арендованного тела, мне нужно валить, и как можно быстрее. Я принялся мысленно вычерчивать руны следующего заклинания, боясь что-то перепутать. Ан нет, всё правильно вспомнил, и вот уже я, невидимый для всех (во всяком случае, хотелось в это верить), тихой сапой покидаю арену и оказываюсь в кромешной тьме. Вижу только парящий во мраке, подсвечиваемый огнями факелов Колизей. Наверное, вот так же в далёком прошлом космонавты с орбиты смотрели на Землю. На ту Землю, вокруг которой вращался всего один естественный спутник, и ничто ещё не предвещало катастрофы. Ну ту Землю, где жил я, Евгений Веселов. Так, ладно, в сторону ностальгию, необходимо решать текущие задачи, а именно — искать дорогу к Водопаду Слёз. Указателей поблизости не наблюдалось, но опять же, Светлый проинструктировал меня и на этот счёт. Если Тесею помогала путеводная нить Ариадны, то Ликандр подарил мне заклятие, вызывающее маленькую светящуюся точку, которая будет указывать мне направление к цели. Однако у этого заклинания имелся минус — оно было одноразовым. Поэтому я не должен был ни в коем случае терять из виду свой магический «навигатор». Светлый обещал меня вытащить в любом случае, но если я не выполню задание, то он будет сильно разочарован, и для меня всё может закончиться фатально. Отправит снова в Нижний мир с билетом в один конец или ещё что похуже придумает. А так какие-то варианты ещё остаются. Заклинание сработало, и я, оставаясь невидимым для всех, полетел за моим шариком — этой маленькой точкой голубоватого оттенка. У меня, естественно, не имелось ни крыльев, ни каких-то других приспособлений для полёта типа пропеллера как у Карлсона, я просто мысленно дал себе команду лететь — и полетел. Мы двигались куда-то сквозь тьму, и вскоре Колизей сам превратилсямаленькую светящуюся точку, а затем и вовсе исчез. Вокруг лишь беспросветный мрак, лишь впереди единственный «маячок», моя путеводная нить Ариадны. Сколько минуло времени, прежде чем впереди появилась светящаяся арка, я бы навскидку даже не сказал, мне казалось, что я пребывал в сомнамбулическом состоянии. Она просто появилась, и с каждой… минутой (часом, днём?) становилась больше и больше. И вот уже передо мной громадина, в которую мог бы без проблем протиснуться дирижабль, а не то что я со своим «навигатором». Врата Истины — вспомнилось мне из наставлений Ликандра. Ага, те самые, пройдя сквозь которые, душа обретает плоть и может путешествовать в материальном Нижнем мире. Честно говоря, я не всё понял из объяснений мага, мнящего себя моим отцом, в общем, суть в том, что за этой аркой начинается как бы материальный мир, а проходящий сквозь неё получает то тело, которому соответствует его душа. Пройти сквозь неё необходимо, иначе не добраться до Водопада Слёз, а значит, моей невидимости пришёл конец, дальше придётся путешествовать во плоти. Не без замирания отсутствующего сердца я миновал арку, которая в это время низко гудела и заметно вибрировала. — Ну, давай, подкинь мне тело какого-нибудь супермена или, на худой конец, хотя бы одно из тех, в которых я раньше пребывал, — мысленно бормотал я, вполне резонно предполагая, что если уж когда-то мне довелось родиться в теле Евгения Веселова, то оно, данное мне богом или природой, и подходит мне больше других. Однако реальность превзошла все мои самые смелые предположения. Вернее, обломала, да так, что у меня появилось желание кого-нибудь убить, и возможно, даже себя, на этот раз совершив вполне добровольный суицид. Сразу за Вратами начинался зеркальный коридор, и я увидел в отражении… девочку лет десяти. На ней была красная накидка с капюшоном, простенькое платьишке с передником, а снизу торчат обтянутые белыми чулками худенькие ножки в башмачках с маленькими медными пряжками. Только корзинки с пирожками для бабушки не хватает. — … твою мать! Я не могу сдержать рвущегося из глотки крика, причём крик получается каким-то писклявым, и я понимаю, что в этом ничего удивительно — именно так могла бы закричать 10-летняя девочка. Вернее, девочка так бы вряд ли закричала, угодив в неприятную ситуацию, она бы крикнула что-то вроде «Мамочка!», но в нашем случае голос соответствовал возрасту. Ну вот с какого перепуга мне досталось это тело⁈ Да как так может быть, чтобы ему соответствовала моя душа, человека, который и в первой своей жизни мог не моргнув прикончить врага, и тем более во второй, когда счёт мертвецам (и не только людям) шёл, наверное, на десятки. Так что ж выходит, в глубине души я всегда оставался маленькой девочкой? Я всегда был нежным, ранимым существом? Да нет, ребята, вы шутите! Это какая-то ошибка! Вот сейчас вернусь обратно и пройду снова через эту грёбаную арку, и буду ходить до тех пор, пока не получу нормальное тело! Вот только выполнит задуманное у меня не получилось, так как Арка попросту исчезла. Я находился в зеркальном коридоре, простиравшимся до бесконечности в обе стороны. Конечно, я попытался пройти назад, но минут десять спустя понял тщетность своей попытки. Пришлось возвращаться, и ещё хорошо, что «навигатор» меня терпеливо дожидался на том же месте. Правда, мне показалось, что в мою сторону были посланы волны укоризны… Да нет, наверное, и впрямь показалось. Мелкими девчачьими шагами (не вприпрыжку же скакать) я двинулся следом за моим «указующим перстом». Коридор казался поистине бесконечным, по пути я пару раз себя достаточно больно ущипнул — блин, на руке появились заметные синяки. Похоже, это не сон, а реальность, пусть и нереального мира. Потом я всё же не выдержал, притормозил и не без лёгкого содрогания сунул руку под передник. Детские пальчики нащупали гладкое, ещё не покрытое волосками лоно, так что я окончательно сник. Тут уж, как говорится, двух мнений быть не может. «А собственно, чего я так переживаю? — начал успокаивать сам себя. — Всё это временно, выполню задание, и вернусь в своё прежнее тело». На душе от таких мыслей немного полегчало. В конце концов, это Нижний мир, мне и в гладиаторах доставались совершенно непредсказуемые тела, мог бы вполне оказаться, к примеру, в шкуре Беатрикс Киддо[3]. Конечно, не Красная шапочка, но тем не менее. — Слышь, мелкий, — спустя какое-то время крикнул я маячку тонким голоском. — Долго нам ещё тащиться? Мои детские ножки так-то слегка устали. А что, я не врал, с непривычки может, или потому что от мышц на этих ножках одно название, но они реально начали уставать. Мой маячок, будто специально, чуть изменил свой цвет в сторону красного спектра и ускорился. Да что ж такое! Мне пришлось тоже прибавить шаг, чуть ли не переходя на бег, и тут зеркальный коридор неожиданно закончился. То есть исчез, будто его и не было, а я оказался на краю обрыва, под которым простиралось огромное, сколько хватало глаз, плато. И оно представляло собой гигантский, вырытый в земле Лабиринт, дальняя часть которого терялась в густом тумане. А вход в Лабиринт обозначался воротами, через которые, похоже, мне придётся пройти. Я задрал подбородок, глядя вверх. Затянутое тучами небо прорезали молнии, однако грома я не слышал, да и дождя не было, что я списал на особенности «местного климата». А воздух оказался таким плотным и душным, что его, казалось, можно было резать ножом. Маячок тем временем метнулся вниз и обратно, словно призывая двигаться следом, по чуть заметной, спускавшейся вниз тропинке. На память пришли слова Ликандра о Лабиринте и неприятностях, которые могут в нём поджидать. Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления. [1] Гай Юлий Цезарь Август Германик — он же Калигула. Прозвище «Калигула» будущий император получил, когда Германик, его отец, взял с собой сына в военный лагерь в Германию на берега Рейна, где малыш часто появлялся в форме легионера таких маленьких размеров, что вояки, глядя на двухлетнего малыша, которого они любили, дали ему шутливое прозвище Калигула (Сапожок) отcaliga — солдатский сапог. Кстати, Калигула в дальнейшем терпеть не мог, когда его так называли. [2] Нефелимы — библейские персонажи, упоминаемые в Пятикнижии (первые 5 книг Ветхого Завета). По мнению некоторых богословов, были сынами Сифа, за праведный образ жизни именуются сынами Божьими, после смешения с дочерьми Каина от них родились гиганты. Существовала также версия, изложена в апокрифах, что это были существа, родившиеся от союзов ангелов со смертными женщинами. По ещё одной версии, нефилимы были жестокими великанами, жившими в дни Ноя. Они рождались в результате половых связей злых ангелов с женщинами. [3] Персонаж серии фильмов «Убить Билла» американского режиссёра Квентина Тарантино. Также фигурирует как «Невеста». Её роль исполнила Ума Турман. ---------- Глава 15 Глава 15 Спуск к Лабиринту оказался нелёгким, тем более для маленькой девочки, в которую меня угораздило превратиться. Тропинка была довольно крутой, из-под ног сыпались мелкие камешки, и пару раз я едва не сверзился вниз, при этом ободрав коленку. Но всё же мы с маячком добрались до Лабиринта. Вход представляли собой классические ворота с какого-нибудь старого европейского кладбища. Кованые прутья с завитушками, а сверху тоже выкованное изображение какой-то физиономии с выпученными глазами и раззявленным ртом. Фу, жутковато выглядит…Заглянул за решётку, там начинался Лабиринт, трёхметровые стены которого сложены из гладких, прекрасно пригнанных друг к другу валунов, местами покрытых зелёными побегами плюща. Мельком подумал, не забраться ли по воротам наверх и продолжить путь по верхней кладке Лабиринта, вроде сверху толщина стены казалась с полметра, как-нибудь устоял бы. Однако, глядя на вертикальные прутья ворот со стреловидными наконечниками, от этой идеи я вынужден был отказаться. Слишком живо представил, как оскальзываюсь и усаживаюсь на эти самые железяки со следами ржавчины местом, откуда ноги растут. Опять же, если мне память не изменяла, сплошная кладка шла по периметру всего Лабиринта, внутри же она периодически прерывалась. Даже заберись я наверх, то мне предстояло бы обходить лабиринт справа или слева, а Ликандр говорил, что Водопад Слёз находится в самом центре. Ворота были чуть приоткрыты, мне в моём детском тельце хватило места, чтобы протиснуться, не касаясь створок. Не хотелось запачкать накидку рыжими мазками ржавчины. «Ну вот мы и в 'Хопре», почему-то вывезла из памяти древняя реклама. Ладно, я в лабиринте. Дальше меня так же будет вести мой «навигатор», и я спокойно доберусь до Водопада Слёз. Однако реальность подсунула мне большую такую, жирную хавронью. Вышагивая по присыпанной мелким гравием дорожке Лабиринта, я как раз смотрел на свой маячок, и вдруг один из отростков плюща оторвался от стены и неуловимым движением метнулся в сторону «навигатора». Сноп искр — и всё, от маячка не осталось ровным счётом ничего. — И чё это сейчас такое было? — пробормотал я, хлопая ресницами. — Да твою мать же! Почувствовал даже, как на глазах набухают слёзы, а в носу хлюпнуло, как если бы я и впрямь был маленькой девчонкой. Только этого не хватало! Усилием воли приказал себе собраться и не распускать сопли. Да, теперь мне неизвестно сколько предстояло блуждать по Лабиринту, и не факт, что я найду Водопад Слёз, однако делать из этого трагедию и бегать с криками: «Шеф, всё пропало!» я не собирался. Для начала надо хотя бы придумать, как оставлять отметки, что я здесь уже был. Заглянув в кармашек передника, мела я там ожидаемо не обнаружил, зато нашлись суровые нитки, обмотанные вокруг приличных размеров иголки. Дырку заштопать сгодится, но не более, намного растянуть нитки не хватит. Видимо, придётся воспользоваться подручными средствами. Например, из камешков складывать небольшие горки через каждые пятьдесят-сто метров. Или побеги плюща связывать приметным узлом, хотя похоже, что, судя по недавно увиденному, этот самый плющ живёт собственной жизнью, и как бы меня самого… то есть саму узлом не завязали. Лучше от стен держаться подальше. Итак, решено! Буду — пардон за выражение — на развилках Лабиринта наваливать кучки, хоть какой-то ориентир. А теперь пошлёпали к этой самой развилке. Пока дорога была одна, она чуть загибалась, соответствуя стене внешнего ограждения. Было бы приятнее идти, сияй над головой солнце, однако приходилось двигаться в плотном сумраке, изрядно сдобренным хлопьями тумана. — Мы в город Изумрудный идём дорогой трудной, — пропел я тонким голоском вдруг пришедшие на память строчки из старого мультика. М-да, кажется, начинаю понемногу сходить с ума. Я и в детстве-то не пел таких песенок, рос на «машинистах», «Наутилусе», потом стал для себя открывать «квинов» и прочую классику западного рока, а тут вот на тебе. Ну да что говорить, нервы на пределе, то ли ещё будет. — Ой-ё-ёй, — выдохнул я. А вот и первая развилка под углом примерно сорок пять градусов. Влево или вправо? Оба прохода выглядели абсолютно идентично. Ладно, применив детскую считалочку. Аты-баты — шли солдаты, Аты-баты — на базар. Аты-баты — что купили? Аты-баты — самовар… Ну вот, по жребию выходило идти налево. Обутой в башмачок ножкой сгрёб камешки в горку, и двинулся прямо вперёд. Неожиданно метров через пятьдесят дорога превратилась в такую же широкую, ведущую под землю лестницу. Хм, неожиданно, с горы вроде бы никаких перепадов местности не наблюдалось. Я осторожно поставил ногу на ступеньку, ничего вроде бы не произошло, и уже смелее двинулся дальше. Пространство впереди освещалось рассеянным светом, ни масляных плошек, ни факелов не наблюдалось, слабый свет словно бы исходил от стен, самой лестницы и потолка. Лестница казалась бесконечной, пройдя ещё шагов сто и глядя с сомнением в уходящие в бездну ступени, я подумал, не вернуться ли назад и проверить правый поворот, но в этот момент послышалось движение какого-то огромного механизма, и пространство вокруг меня стало изменяться, напоминая гигантский конструктор. Или даже кадры их фильма про ГарриПоттера, где лестницы в Хогвартсе перемещались сами по себе. Подо мной ступени, правда, оставались недвижимыми, но вот пути назад уже не было, и мне пришлось шагнуть на следующий уровень, представлявший собой горизонтальную каменную плиту. Пройдя метров тридцать, я упёрся в глухую стену. Был вариант прыгнуть на оказавшуюся внизу очередную лестницу, правда, с риском переломать ноги. Не успел я почесать в затылке, как случился следующий экзерсис, в результате которого передо мной появилась очередная лестница, вновь ведущая вниз. Решив, что рано или поздно я куда-нибудь приду, а назад путь оказался перекрыт, я смело ступил на неё. Где-то через сотню метров я упёрся в другую лестницу, уже ведущую вверх. Ладно, поиграем в горки. Не успел пройти вверх и двадцати шагов, как пространство вновь начало меняться. Человек с менее подготовленной психикой мог бы уже и умом тронуться от таких архитектурных пертурбаций. Возможно, вскоре такой финал мог бы ожидать и меня, но к счастью или нет, а перед мной показался проход в виде полукруглой арки из таких отёсанных камней, как и стены оставшегося наверху (а может и внизу) Лабиринта. Два факела на стене слева и справа от арки давали не так много света, чтобы увидеть глубину открывшегося передо мной тоннеля. Интересно, давно ли они так горят? Может, они вечные? А мне бы, кстати, факел не помешал, если я рискну отправиться в тоннель. Хм, так ведь можно встать на носочки и дотянуться до любого из факелов. Вынув один из них из держателя, и обхватив тяжёлое древко двумя детскими ручками, я осторожно двинулся вперёд. Здесь явственно пахло затхлостью, в воздухе ощущалась сырость, а в пламени факела потрескивали белые нити паутины давно превратившихся в маленькие иссохшие мумии паучков. Такой классический подземный ход из какой-нибудь приключенческой повести для детей. Вот только встретиться в загробном мире может совсем не детская хрень, и вот интересно, если меня распотрошит какая-нибудь горгулья — моя душа сможет продолжить путешествие самостоятельно? И если да, не станет ли она жертвой очередного плющевидного отростка, который играючи уничтожил мой маячок? Не попробуешь — не узнаешь, как говорится. Но пробовать мне не хотелось, я мечтал только быстрее добраться до этого треклятого Водопада и сделать то, о чём просил меня Ликандр Светлый. А посему вперёд, к славе и богатству! Ну это мне «папаша» обещал в числе прочих плюшек после возвращения из Нижнего мира. Правда, у меня свои планы на будущее, которыми я со Светлым делиться не спешил. Лишний туз в рукаве не помешает. — Ай! Блин, до чего же тонкая подошва у моих башмачков! По мелким камешкам идти ещё ничего, а чуть крупнее попадётся — невольно шипишь от боли. Вот и сейчас попался особенно крупный, да ещё с острыми краями. Опустив факел пониже, я получше пригляделся к источнику боли, и с удивлением обнаружил, что это явно не обычный камень. Обычный не может походить на кусок обработанного стекла зелёного цвета с острыми гранями. Изумруд? Вполне может быть, правда, таких больших драгоценных камней примерно на полтора-два карата я никогда не видел. Что, интересно, он здесь делает? И куда делась оправа? Может, кто-то шёл да и потерял? Подобрав камень, я повертел его в пальцах, любуясь игрой света, причём на ощупь он показался даже немного тёплым. Подумав, сунул находку в кармашек передника. Пусть будет, и хоть в Срединный мир, то есть мир живых, мне его вряд ли удастся пронести, а всё ж жалко оставлять такую вещицу. А так бы я подарил его Мариэль, эльфы, они любят всё зелёное, а у моей верной спутницы я не замечал ни одного украшения. Сделала бы серебряную оправу и носила бы на пальце. Да я ей сам бы сделал, нашёл бы лучших мастеров в Земноводье, ну или как минимум поблизости. Вновь в памяти всколыхнулись воспоминания и мои, и Хенны о времени, проведённом с Мари и Грили. Как же давно это было, словно миновала целая вечность. Так, опять глаза на мокром месте…. Да что ж такое, это я из-за моего нового тела что ли таким стал эмоциональным? Вот, не было печали! Шмыгнув носом, ускорил шаг, решив побыстрее узнать, что ждёт меня впереди. А то так можно скитаться до бесконечности, и далеко не факт, что я смогу найти выход из этого многоуровневого Лабиринта. Ах как жаль, что заклинание на маячок было одноразовым, из-за такой, казалось бы, мелочи (маячок и впрямь буквально был мелковат) теперь весь замысел под угрозой срыва. А Ликандр, видимо, и сам толком не знал, как проходить Лабиринт, иначе на всякий случай объяснил бы, что здесь к чему, а не велел тупо держаться за «навигатором». Остаётся надеяться на удачу, недаром у меня в Земноводье было прозвище Везунчик. Подбадривая себя такими мыслями, я шагал по тёмному коридору, а факел казался всё тяжелее и тяжелее. И пусть он и впрямь даже не думал гаснуть, однако для детских, да ещё и девичьих ручонок всё-таки был тяжеловат. Словно вняв моим страданиям, коридор неожиданно закончился крепкой дверью из массива дуба. Вместо ручки — увесистое металлическое кольцо, за которое я, немного поколебавшись, взялся и стукнул им по металлической пластине. Звук отразился от двери, теряясь за моей спиной во тьме прохода, и в то же мгновение створки двери дрогнули и начали со скрипом приоткрываться. Проглотив застрявший в горле ком, я на всякий случай отошёл на пару шагов и выставил перед собой факел. Мало ли… Однако нападать на меня никто не спешил, более того, из дверей показалась высокая пожилая женщина, которая, увидев меня, раздвинула губы во вполне доброжелательной улыбке. — Дитя моё, как странно видеть тебя здесь. Ко мне никто не наведывался уже целую вечность. Проходи, отдохни с дороги и расскажешь, что привело тебя в мои мрачные чертоги. Голос у неё был с лёгкой, я бы даже сказал, сексуальной хрипотцой, а лицо хранило следы былой красоты. На голове было украшение типа венка, только из маленьких перьев тёмного, белого, серого и коричневатого оттенков. Она посторонилась, пропуская меня внутрь, при этом мягко и как бы ненавязчиво отобрала у меня факел: — Хм, похоже, деточка, ты взяла это у входа в тоннель. И тут же сунула древко в пустой держатель сбоку от своей двери. — Пусть пока здесь погорит… А ты проходи, сейчас я тебя накормлю. А ничего так, уютно, я ожидал худшего. Эдакий оазис спокойствия и благопристойности посреди пустыни боли и страданий. Добротная деревянная мебель без каких-то изысков, гобелены на стенах с изображением батальных сцен Средневековья, в противоположной стене горит очаг, где на металлическом штыре подвешен котелок, от которого исходил ароматный дух пшённой каши. — С салом каша, — словно прочитав мои мысли, улыбнулась хозяйка. — Она уже готова, будто специально тебя поджидала. Садись за стол, но сначала вымой руки, вон там в углу над корытом рукомойник. Когда я уселась на крепкий дубовый стул, свесив с него ножки, перед мной уже стояла деревянная миска с дымящейся кашей, при виде которой я меня началось обильное слюноотделение. И пока слюна не начала капать в тарелку, я отправил в рот большую ложку каши, и тут же задышал, выпучив глаза. — Не спеши, милое дитя, она горячая, — присев напротив меня, продолжала улыбаться старушка. — Извини, я не представилась. Меня зовут Хелависа, а как тебя звать? — Не… не знаю, — выдавил я из себя, кое-как проглотив горячую кашу. — Постойте, знакомое имя! Так звали ведьму из легенд о рыцаре Ланселоте. — О, так тебе знакома эта печальная история? Но я не люблю, когда меня называют ведьмой… Вернее, когда-то называли. Я всего лишь умела разбираться в травах и использовать некоторые заклинания для лечения людей. Мне больше нравилось, если меня звали ворожеей. — Хорошо, — промямлил я с набитым ртом, — пусть ворожея. А что, Ланселот и вправду существовал? — Конечно! — Хелависа даже, мне показалось, обиделась. — И Ланселот Озёрный, и Мерлин, и король Артур, и его жена Гвиневра, в которую Ланселот был влюблён и в честь которой совершил множество подвигов — всё это было на самом деле. Ах, зачем, зачем ты мне напомнила о Ланселоте, о прекрасном рыцаре, который не пожелал разделить со мной ложе! Она встала и, заломив руки, принялась ходить из угла в угол. Наблюдая за её перемещениями, я продолжал уплетать кашу, и не заметил, как тарелка оказалась пустой. Заметив это, Хелависа предложила положить ещё, но я понял, что желудок маленькой девочки больше не вместит. Тогда она налила из глиняного кувшина в деревянную кружку молока. На вкус оно показалось жирноватым, хотя для жителей середины первого тысячелетия, вероятно, было привычным. — Откуда это у вас? — спросил я, ополовинив кружку. — Неужто держите коров? Да и пшено, сало… Что-то я полей и свиноферм по пути сюда не наблюдал. — Не наблюдала, — поправила меня Хелависа и тут же всплеснула руками. — А, так ты, вероятно, только с виду девочка! Как я сразу не догадалась, что ты прошла Врата Истины. Ну-ка, рассказывай, дитя, кто ты есть на самом деле? Пришлось излагать ту самую легенду, что я рассказывал судьям и товарищам-гладиаторам. — Хенна… Что ж, красивое имя. К сожалению, гости у меня бывают нечасто, последний раз ко мне наведывался Леонардо ди сер Пьеро да Винчи, который и создал «шагающие лестницы». Сделал он их, дабы я не могла покинуть свою обитель, он и сам был не рад такому приказу, но отказаться не мог. Как тебе удалось миновать эту головоломку сеньора Леонардо? Я пожал плечами: — Не знаю, просто так получилось. Как-то само собой. — Я предпринимала несколько попыток, — вздохнула ведьма, — но так и не смогла пройти наверх, всякий раз оказываясь перед входом в тоннель, ведущий к моему жилью… Так вот, покидая меня, он сказал, что мы больше не увидимся, и на прощание набросал куском угля мой портрет. Она поднялась, откинула крышку массивного сундука, покопалась в его чреве и предъявила мне пожелтевший листок бумаги с довольно умелым наброском, на котором без труда узнавалась моя собеседница. Разве что на портрете она выглядела несколько моложе. — Здесь сеньор Леонардо изобразил меня чуть более привлекательной, чем я есть на самом деле. Её похожие на печёные яблоки щечки зарумянились, а глаза загорелись тем самым огнём, который характерен для пожилых дам, вспоминающих утехи молодости. Почему-то именно столь литературное определение пришло мне на ум в этот момент. — Наверное, сеньор Леонардо был мастер делать комплименты, — подлил я масла в огонь. — О, ещё какой! Некоторые слова его заставили меня вспомнить молодость и испытать волнение и трепет. — Интересно, за какие грехи этого почтенного старца отправили в Нижний мир? Или в преисподнюю, как вам будет угодно… И почему вам и ему удалось сохранить своё тело, а не превратиться, как я и многие другие, в маленькие сгустки энергии, называемые душой? — Отвечая на твой первый вопрос, дитя… Хм, уже, пожалуй и не дитя, но мне так удобнее тебя называть, так как перед собой я вижу маленькую девочку. Итак, отвечая на первый вопрос, скажу, что сеньор Леонардо занимался чёрной магией, нередко при этом используя трупы людей. И ещё пытался создать в своей алхимической лаборатории сверхчеловека, только за одно это он мог быть сослан на веки вечные в эту подземную тюрьму. Впрочем, тем, кто здесь всем заправляет, он сумел понравиться, и за это ему в качестве исключения было даровано точно такое же тело, в котором он пребывал перед смертью. Это ответ на твой второй вопрос. Что касается меня, то мне повезло, когда-то Леонардо был одержим сказаниями о короле Артуре, в частности, увидев гравюру с изображением меня и Ланселота, он влюбился в мой образ и упросил кого-то могущественного, о ком я даже боюсь думать, вернуть меня к жизни хотя бы здесь. Таким образом после вечности в Море печали я прошла врата истины и обрела плоть себя прежней. К сожалению, Леонардо был влюблён в молодую Хелавису, мне же приходится жить здесь в том теле, которое я имела на момент смерти, таковы местные законы. Сеньор навещал меня дважды, во второй и последний свой визит он и набросал мой портрет. Боюсь, больше я его никогда не увижу. Но всё равно благодарна Леонардо за то, что он вернул меня хоть и к такой, но жизни. Я могу есть и спать, а иногда во сне вижу, как делю ложе с Ланселотом, и просыпаюсь с влажным лоном. Я ведь до самой смерти в прежнем мире могла испытывать это чувство, и умерла-то потому, что возлежала с молодым любовником, заездившим меня до смерти. Ого, прям какая-то старушка-веселушка! Эдак, чего доброго, заявись я сюда в образе молодого красавца, она бы и меня на себя затащила. Во всяком случае, могла бы предпринять попытку. Так что не так уж и всё плохо в моём нынешнем положении. — Понятно… А что насчёт еды, откуда вы её берёте? — Я могла бы обходиться и без неё благодаря телу, черпающему энергию из всего того, что меня окружает в этом мире. Однако захотела, чтобы хоть чем-то моё существование здесь напоминало мою прежнюю жизнь, и моя маленькая приходить была исполнена. Это тоже приятно, ощущать запах и вкус настоящей еды и питья, ты согласна, дитя? Я согласился, что данный постулат трудно оспорить. Есть много вещей, которые могут скрасить жизнь простого человека, и удовлетворение своих вкусовых потребностей — одна из них. — А теперь скажи мне, дитя, куда ты направлялась, прежде чем попала в Лабиринт? Ведь не просто же так ты прошла сквозь Врата Истины. М-да, вопрос, что называется, в лоб. Придумать отмазку, мол, шёл и заблудился? Вряд ли прокатит. Максимум, сделает вид, что поверила. Могу просто отмолчаться, мол, не твоего ума дело, ведьма, куда я шлёпаю. А может… Может, она знает, где находится Водопад Слёз? Ну а я теряю, если спрошу? Нет, конечно, Хелависа вполне может быть в курсе того артефакта, который я ищу, в смысле, знать, что он там находится, за водопадом. Возможно, она бы и сама не отказалась на него посмотреть, но в таком случае могла бы сделать это и раньше. Вполне может быть, что у неё нет либо желания, либо возможности туда попасть. С чего бы тогда сейчас дёргаться? — Вы знаете, где находится Водопад Слёз? — спросил я Хелавису. — Водопад Слёз? Ты хочешь сказать, что направлялась туда? — Да, я направлялся, — выделил я мужское склонение, — направлялся именно туда. У меня был, скажем так, проводник, но едва мы попали в Лабиринт, как оживший плющ его уничтожил. — Что за проводник? Человек? — Нет, светящийся маячок, очень маленький. — Хм… И что же тебе там понадобилось, у Водопада? — Не могу сказать, секрет, — заявил я, выдержав немигающий взгляд ведьмы. — Если вы не знаете, как туда пройти, то я буду искать дорогу сам. Хелависа отстранилась, глядя на меня чуть искоса с выражением явной заинтересованности. — А ты интересная девочка, — задумчиво произнесла она. — Что ж, раз ты сумела пройти сюда, то, не исключено, сумеешь выбраться и обратно. О Водопаде Слёз я слышала, не знаю, что там может быть интересного, кроме самих слёз, в которых хранится память людей, что их выплакали. Признаюсь, мне не хотелось бы, чтобы ты покидала меня, от одиночества я давно разговариваю сама с собой, я так соскучилась по настоящему собеседнику… Я не сказала тебе, но на прощание Леонардо оставил мне перстень, снял его со своего пальца. Это был необыкновенный перстень с необыкновенным изумрудом, сейчас у меня осталась только оправа. Теперь она взяла в руки шкатулку, из которой извлекла ту самую оправу. — Как я умудрилась потерять камень — ума не приложу. Случилось это после очередной попытки выйти в Лабиринт, вернулась — а камня в оправе нет. Я всё там обыскала, кажется, не по одному разу, но изумруд как в воду канул. — А чем же хорош был тот камень, кроме того, что он драгоценный? — спросил я, незаметно ощупывая в кармашке передника недавнюю находку. — Это был не простой изумруд, с его помощью я могла общаться с Леонардо. Он показал мне, как это делать, и мне так нравилось говорить с этим благообразным старцем, влюблённым в меня молодую. Правда, общаться мы могли лишь до тех пор, пока в изумруде не заканчивался заряд. — Совсем как в мобильном, — хмыкнул я. — Что? — Нет, это я так, мысли вслух… И как же он заряжался? — Для этого Леонардо оставил мне кое-что…. Вот оно! Она снова залезла в сундук и вытащила из него довольно громоздкий кусок отёсанного камня чёрного цвета (турмалин?) с углублением и небольшой прорезью на его дне. — Сюда вставляется кольцо, — ткнула ведьма пальцем в прорезь. — Час — и я снова могу общаться с сеньором Леонардо… Могла. Она грустно вздохнула, а я покачал головой. Ну, старый пройдоха, ты что же, сотовую связь ещё в эпоху Возрождения придумал? Да ещё и действующую в преисподней? Или именно здесь, в Нижнем мире, смог реализовать свои идеи? Силён, Леонардушка, светлая головушка. — Мне кажется, я смогу помочь вашей беде. Посмотрите, это, должно быть, ваш связующий камень? Едва увидев на моей ладони изумруд, Хелависа всплеснула руками и прижала ладони к груди. — Ох, это и впрямь он! — всхлипнула она, выхватывая у меня камень. — Где ты его нашла, милое дитя⁈ — Здесь недалеко, — сказал как ни в чём ни бывало, наблюдая, как Хелависа пытается втиснуть изумруд обратно в оправу. — Так что с Водопадом Слёз? Поможете мне туда попасть? Или хотя бы расскажете, как это можно сделать? — Что? Водопад Слёз? Ах, конечно, дитя, сейчас что-нибудь придумаем. Дай только я его… всуну… Уф, наконец-то! Ведьма с блаженной улыбкой держала в пальцах перстень, потом надела его на палец и прикрыла глаза. Спустя несколько секунд разочарованно вздохнула: — Наверное, разрядился. Ну ничего, ещё час я подожду. Она собралась вставить перстень в «зарядник», но я её остановил, заявив, что камень нужно нормально закрепить, иначе он снова выпадет когда-нибудь, и тогда уже не факт, что на него кто-нибудь ещё наткнётся. А посему попросил какой-нибудь предмет потяжелее. Получив в свои детские ручонки гладко отёсанный булыжник, извлечённый из бездонного сундука, подогнул им до нужной кондиции металлические штифты, удерживающие изумруд в ложе перстня. За что был удостоен материнского поцелуя в лобик. — Конечно, милая, сделаю всё, что смогу. Если тебе удастся выбраться отсюда обратно в Лабиринт, то это пёрышко поможет найти дорогу к Водопаду. Серое пёрышко она выдернула из своего странного венка, положила на ладонь и чуть дунула. Оно взмыло в воздух и так и осталось висеть над моей головой. — Держись за ним, пёрышко это не простое, укажет путь к цели. Я слышала, Водопад охраняют Жнецы, как они выглядят и как с ними сладить — не знаю, тут я тебе уже не помощница. Ну да ты девочка, я вижу, умная, справишься. Может, отдохнёшь перед дорогой? Я тебе постелю на своей кровати… — Спасибо, уважаемая Хелависа, но нужно идти, — вздохнул я не без сожаления. — Благодарю за угощение… — Напротив, это я тебе благодарна за найденный камень. Жаль, что так рано покидаешь меня, у меня давно никто не гостил, так хочется с кем-то поговорить. Но теперь у меня есть перстень, благодаря которому я смогу наконец-то услышать голос сеньора Леонардо. Ступай, дитя, и пребудет с тобой тот, чьё имя здесь нельзя называть. Мне был снова вручён факел, и я поплёлся следом за парящим в воздухе пёрышком. Пока шёл коридором, думал, как повезло, что у Хелависы нашёлся собственный маячок, который, будем надеяться, окажется более живучим, нежели его предшественник. Опять же, впереди «шагающие лестницы», сюда у меня получилось пройти, они сами указали мне путь, а удастся ли выйти обратно? Ответ на этот вопрос я получил довольно скоро, когда вновь оказался внутри созданной да Винчи головоломки. Видно, для меня было сделано какое-то исключение, всего несколько минут спустя я оказался вновь в Лабиринте. Причём совсем не в том месте, где я в него спускался. Как бы там ни было, я смог продолжить путь по Лабиринту, с опаской поглядывая на ростки плюща. Одного проводника она уже меня лишили. Хотя в тот раз это мог быть какой-то заколдованный плющ или что-то типа змеи, мимикрировавшей под растение. Если так, то, надеюсь, с моим новым «маячком» всё будет в порядке. Вряд ли мне ещё раз повезёт встретить добрую ведьму, которая снабдит меня таким вот пёрышком. А оно летело и летело, явно подстраиваясь под мою пешую скорость. На сытый желудок оно как-то шагалось веселее, но я не переходил на бег, скорого шага, на мой взгляд, было достаточно. В целом настроение после встречи с Хелависой поднялось, и даже весь этот посмертный антураж — низкие тучи, «немые» молнии и туман — не могли его испортить. Долго ли, коротко ли, как в сказке говорится, а Лабиринт неожиданно закончился. Просто раз — и стены исчезли, словно их и не было. Я обернулся — позади клубится туман, никакого Лабиринта, а сделавшее свою работу пёрышко упало под ноги. Зато теперь передо мной расстилалось… болото. Что-то слишком часто в последнее время стали мне болота попадаться, думал я, глядя с невысокого холма на расстилавшиеся передо мной топи, над которыми так же висела белесая пелена тумана. Надеюсь, в этих трясинах кикиморы не обитают, без не действующей здесь Силы магистерия я перед ними буду попросту безоружен. И кстати, чудится или вправду я слышу далёкий шум водопада. Если слух меня не обманывает, то этот водопад может быть тем, который я ищу. Я уже собирался спуститься с пригорка, как моё внимание привлекло какое-то движение. Приглядевшись получше, я увидел едва различимые сквозь туман две высокие, тёмные фигуры, вышагивающие, словно на ходулях. Не это ли и есть Жнецы? О них мне Ликандр не говорил, может, забыл, а может, и сам не знал об их существовании. Я всё же спустился пониже и, аккуратно перепрыгивая с кочки на кочку, от одного чахлого кустика к другому, приблизился к источнику шума, а заодно и к высоким, метра два с половиной в высоту фигурам, на которых почему-то было трудно сфокусироваться — будто я смотрел телевизор с плохим сигналом. Жнецы неспешно переставляли длинные, голенастые ноги, словно бы прогуливаясь по болоту, одетые во что-то вроде тёмных плащей, головы почему-то оказались треугольными, почти как у монстра из ужастика «Сайлент Хилла», только меньше, а в тонких, но цепких руках они сжимали косы. Не те, которые заплетают, а которыми косят траву, если что. И когда я представил, как этой косой из одной Красной Шапочки делают две, но маленькие, у меня напрочь пропало желание познакомиться со Жнецами лично. Я и в теле здорового мужика вряд ли с ними справился бы, даже окажись в моих руках Шелест, а тут мелкая, безоружная девчонка. Может, попробовать их обойти? Для бешеной собаки, коей я сейчас являюсь, семь вёрст не крюк. Попытался было сунуться влево-вправо, и понял, что тропинка-то одна, как спускается с холма, так и идёт прямо, аккурат через владения Жнецов. Твою ж мать, получается, не миновать мне их никак? Вряд ли они меня так спокойно пропустят, недаром поставлены охранять Водопад. Есть вариант вернуться, поселиться у ведьмы, и жить так вечность до конца Вселенной — старуха и девочка, как бабушка и внучка. С другой стороны, Светлый обещал меня вытащить отсюда в любом случае. Пусть даже меня располовинят косой, умереть-то я всё равно не умру, и так уже мёртв. Максимум — лишусь этой оболочки, возможно, снова превращусь в сгусток энергии. А эти ходят и ходят, как заведённые, с косами на плечах и каждый раз, вытаскивая ногу-ходулю из неглубокой, но всё же трясины, издают чавкающий звук. Вот ведь нежить, небось и не спят никогда. А чего им спать, коль они и не устают, это же натуральные роботы, у которых в их треугольных головах установлен сатанинский компьютер. Правда, со временем, просидев в кустах около часа, я заметил, что периодически, когда они слишком удаляются друг от друга, между Жнецами возникает приличный прогал. Минуя тропинку, они находятся спиной друг к другу, и так происходит, пока они не доходят каждый до определённой точки. Там они поворачиваются и шествуют обратно, чтобы вновь пресечься на тропинке. Если я побегу очень быстро, у меня будет небольшой шансик проскочить этот открытый участок болота незамеченным. Потому что метров через тридцать снова начинаются заросли невысокого кустарника, который может скрыть тщедушную девичью фигурку. Главное теперь — собраться с духом. И постараться двигаться как можно бесшумнее, так как кроме шума воды в воздухе не присутствовало никаких других звуков. Ну, с Богом! Я бежал на цыпочках так быстро, что капюшон за спиной надулся, будто парашют. Схлопнув его рукой, я продолжил бег, успевая коситься то на одного Жнеца, то на другого. И когда до спасительных кустов оставалось всего метров десять, один из них всё же обернулся. — Ой мамочки! — неожиданно проснулась во мне маленькая, испуганная девочка. Теперь уже не было смысла таиться, и я, скинув мешавший плащ, припустил в направлении водопада со всех ног. Я мчался, боясь обернуться назад, а когда всё же это сделал, то с ужасом увидел, что ближайший из Жнецов от меня на расстоянии всего двадцати шагов, заносит уже для удара свою страшную косу, а второй ещё в пяти шагах от него. Неизвестно откуда во мне взялись силы, но я реально рванул ещё быстрее, хотя, казалось, это было просто невозможно. Какое счастье, что под ногами относительно твёрдая земля, а не трясина, в которой я моментально увяз бы и стал лёгкой добычей этих монстров.Ничего, Женька Веселов так просто не сдаётся, пусть эти твари как следуют попотеют, прежде чем нашинкуют меня на стейки. Да и стейки получатся так себе, костлявые. Водопад показался неожиданно, передо мной в какой-то момент вдруг просто выросла высоченная стена падающей воды, вершина которой терялась в туманной дымке. И пусть я на всю жизнь останусь Красной Шапкой, если это не Водопад Слёз. Лёгкие просто горели огнём, когда я с разбегу, боясь в последний момент поскользнуться ан мокрых камнях, прыгнул сквозь эти гекалитры воды. А спустя мгновение оказался то ил в гроте, то ли в пещере, мокрый с головы до ног. А вода-то и впрямь солёная, подумал я, проведя языком по губам. Тяжело дыша, повернулся лицом к потоку низвергающейся с неба влаги, ожидая появления Жнецов, и готовый в любой момент рвануть во тьму пещеры. Однако преследователи задерживались, а может, просто не могли пройти сквозь водяную завесу? Движимый любопытством, которое оказалось сильнее страха, я вернулся к водопаду, шагнул в него и осторожно высунул голову наружу. Лишь потрясающая реакция, основанная на инстинкте самосохранения, позволила мне вовремя отпрянуть, снова скрывшись за потоком воды, иначе не сносить бы мне головы в буквальном смысле слова. Несмотря на то, что я был мокрым, меня реально прошиб холодный пот после того, как я представил, что было бы, не успей я вовремя убрать голову. Да-а, моё счастье, что их что-то не пускает сюда. Однако же что толку тут стоять, нужно идти. Назад дороги нет, значит, двигаемся вперёд, куда, собственно, и намеревались податься. Я сделал несколько шагов во тьму и понял, что дальше можно не идти — я на месте. Каменная плита в мой девчачий рост была испещрена рунами, каждая их которых блекло отсвечивала голубым и словно бы переливалась. Да, это именно то, за чем я сюда и пришёл, ради чего мне пришлось инициировать самоубийство и претерпеть «прелести» преисподней, включая выпитую до дня Чашу страданий. И пусть сначала эти руны для меня оставались непонятными, но стоило мне пробормотать подсказанное Ликандром заклинание, как они превратились в осмысленный текст. А мгновение спустя всё вокруг вдруг померкло, и тут же над головой образовался светящийся тоннель, который начал меня затягивать. «Только бы не с этим девчачьим телом вместе», — успел подумать я, прежде чем потерять сознание. ---------- Глава 16 Глава 16 — Эй, сын, очнись же уже наконец! Шлепок по щеке заставил меня дёрнуться и открыть глаза. Надо мной нависал не кто иной, как Ликандр Светлый собственной персоной. И в его глазах, когда я очнулся, читалось явное облегчение. — Признаться, ты меня преизрядно напугал, — сказал он, усаживаясь на край постели и при этом держа свою ладонь на тыльной стороне моей ладони. — Никак твоё сердце не хотело запускаться, а я консервацию уже снял, тут либо снова временной блок ставь, либо жди и надейся, что ты оживёшь. Я минуты три ждал, собирался снова тебя консервировать и думать, что делать с тобой дальше, а тут твоё сердце как нельзя вовремя забилось. Переживал он за меня, как же! Да ты переживал из-за формулы, которую я должен был тебе доставить. Той формулы, что позволит тебе стать властителем всех трёх миров: Срединного, Верхнего и Нижнего. И так уже полубогом себя мнит, мол, спас человеческую цивилизацию от уничтожения, так теперь хочет чуть ли не звёздами и планетами управлять. А вот хрен тебе! — Долго меня не было? — ещё сиплым голосом спросил я. — По времени Земноводья шесть дней. — Пить хочу. — Конечно, конечно… Он вернулся с серебряным кубком, который я тут же жадно опустошил. — Ну так как, надеюсь, удачно? — поинтересовался он, забирая у меня пустой кубок. — Я как мог отслеживал этот момент через магический шар, и когда понял, что ты у цели, подождал на всякий случай немного и стал вытаскивать тебя обратно. И извини, я между делом извлёк из тебя магистерий. С этим словами он вытащил из кармана камень и продемонстрировал его мне на своей ладони. — Как? Зачем? — только и нашёлся что сказать я. — Видишь ли, он создавал помехи. Сначала я даже не понял, в чём дело, а затем включил магическое зрение — это, знаешь, что-то вроде МРТ из вашего времени, только куда мобильнее и удобнее — и обнаружил, что наполняющая тебя Сила магистерия пыталась вытащить тебя из того состояния, в котором я тебя удерживал. Я столкнулся с весьма серьёзным сопротивлением, приняв, как оказалась, единственно верное решение — извлечь камень из тебя. Как — лучше не спрашивай, главное, что всё прошло удачно. Я думаю, что лучше его уничтожить, — сказал он, убирая камень обратно в карман. — Но… — Сам посуди, зачем он тебе? В тебе течёт моя кровь, и в тебе скрыта сила, благодаря которой ты смог прочитать Текст на камне. И не только прочитать, но и сохранить в себе. Обычный смертный, напичканный такими знаниями, уже сошёл бы с ума, или, скорее, даже скончался бы в страшных мучениях, с льющейся изо рта, глаз и ушей кровью. В Нижнем мире носителю столь ценной информации ничего не грозит, а вот когда он обретает плотьь… Так что в будущем, надеюсь, у тебя хватит мозгов ни с кем содержанием Текста не делиться, пусть даже ты захочешь кому-то подарить формулу всего одного заклинания. Если, конечно, эти люди тебе лороги. К тому же я передам тебе мои знания, так сказать, в качестве бонуса… Потом как-нибудь. Передашь? Ха, да по глазам вижу, что ты, получив заветный Текст, попросту уничтожишь меня, невзирая на возможное отцовство. Зачем я тебе? Перед тобой открываются грандиозные возможности, и зачем тебе конкурент, который знает те же самые заклинания и, возможно, даже сможет их когда-нибудь применить. — Что, переписать Текст на бумагу? — с деланным равнодушием интересуюсь я. — Зачем, не стоит, — улыбается Ликандр. — Просто мы с тобой одновременно выпьем вот это зелье, оно поможет нам войти в своего рода гипнотическое состояние, наши личности на какой-то миг сольются воедино, и то, что знал ты — буду знать и я. Пей! Он протянул мне маленький пузырёк зелёного стекла, однако я отнюдь не собирался вливать в себя его содержимое. — Знаете что, дорогой папочка, пожалуй, я откажусь от столь заманчивого предложения. В его глазах немой вопрос и непонимание, следом брови сходятся на переносице, и я понимаю, что Ликандр сейчас может спокойно, применив чары, заставить меня выпить зелье, после чего всё равно выведает нужную информацию, а строптивый сынок окажется не нужен. Значит, настало время действовать. — Adieu, Светлый! Да, вот такой я негодяй! Маг меня с того света, можно сказать, вытащил (куда, в общем-то, сам и отправил), а я его одной фразой, вырванной из куска намалёванного на камне Текста, развоплотил. Причём выбрал я ещё самый человечный вариант, просто раз — и нет человека. А нет человека — нет проблемы, как говорил… Нет, не Сталин, либо генерал Джуга, обсуждая с Иосифом Виссарионовичем проблему Тито, либо писатель Рыбаков, вставивший фразу в «Дети Арбата». В моё время по этому поводу устраивались целые дискуссии. В общем, суть от этого не меняется, и на том месте с краю постели, где только что сидел самый могущественный маг Земноводья, осталось лишь тёмное, словно след от горячей сковороды, пятно с подпалинами. Даже одежда испарилась. Ничего так заклятие, сильное, и самое главное, короткое, я успел произнести его прежде, чем Ликандр смог что-либо предпринять. Этот Текст (я решил, что он достоин называться с заглавной буквы, да и Ликандр говорил это слово с нажимом), так вот, этот Текст на камне за Водопадом Слёз не что иное, как сборник самых сильных заклятий в истории Земли. Так мне объяснял Светлый, уговаривая отправиться в преисподнюю. Клялся, что, когда я ему продиктую этот текст, он будет использовать заклятия во благо человечества, хотя я сразу же начал подозревать, что это не более чем пустые обещания. Пусть я знал своего вероятного папеньку всего ничего, но никаких родственных чувств к нему не питал. Даже если он мой отец, то какого хрена столько лет не давал о себе знать, а вспомнил обо мне, лишь когда я ему понадобился⁈ И кстати, не отправься мы с экспедицией за сердцем кикиморы на болота Лайонесса, как бы он меня заманил на остров? Или эта экспедиция состоялась не без его участия? Нашептал, скажем так, каким-то образом королю северян, или его мамаше-ведьме… В общем, человек, наславший на Земноводье кучу нечисти, включая армию живых мертвецов во главе с Валаофом, никакого желания помогать ему у меня не вызывал. А избавить мир от этого чудовища, притворяющего Творцом, можно было лишь одним способом, что я и сделал. Сидя на постели, я огляделся. Всё ещё привыкал к словно бы пока ещё чужому телу, хотя, а если подумать, оно и в самом деле чужое, не Веселова, но я уже как-то с ним сроднился. На вид в окружающем меня пространстве особо ничего не изменилось, даже камин так же весело потрескивает, как и тогда, когда я отправлялся в мир иной. Правда, на столике появились фрукты и бутылка… Ну-ка, ну-ка… Ого, «Château Gruaud-Larose» 1957 года! Мой папаша её приволок, судя по всему, из прошлого, и не удивлюсь, если из самой Франции. В первую нашу встречу вино было попроще, эту бутылку, похоже, он откупорил ( пробка была влёгкую насажена), чтобы отметить моё возвращение. Ну что ж, от хорошего вина я не откажусь. О, а вот и мой добрый, верный Шелест! Лежит, родимый, на кресле, в котором я восседал в первый вечер в этой Башне. Взяв в руки ножны, медленно вытащил до середины меч, полюбовался отражением своей бородатой физиономии и задвинул обратно. Нацепив перевязь, с мечом за спиной я почувствовал себя куда как увереннее. Немного насытившись, я стал думать, что предпринять дальше. В первую очередь попробуем снова слиться в экстазе с магистерием, может и получится. Чего добру пропадать… И тут хлопнул себя по лбу! Ё-моё, олень я безрогий, а магистерий-то испарился вместе с моим любимым папашей! Твою ж мать! Но кто мог это предполагать⁈ Знал бы, может, и попросил бы у Светлого камень, типа проститься со «старым другом», только после этого и выкрикнул бы короткое и действенное заклятие. Эх… Ну что ж поделаешь, видно, не судьба мне было хранить в себе Силу до скончания моих дней. Буду привыкать жить без неё. В конце концов, в моей памяти сейчас такие заклинания, что вполне можно обойтись и без магистерия. С горя жахнул ещё бокал вина, и понял, что хочу свалить отсюда и воссоединиться со своими друзьями. А для того чтобы узнать их местонахождение, вполне сгодится тот самый стеклянный шар, которым пользовался Ликандр Светлый. С его помощью папенька даже умудрялся отслеживать меня в преисподней, а уж в нашем, Срединном мире, думаю, разглядеть нужного человека (в данном случае эльфийку и гнома) будет не так сложно. Тем более что, видимо, благодаря всё тому же Тексту я уже знал, как этой штукой пользоваться. Вот он, голубок, на каминной полке, стоит и ждёт нового хозяина. Иди сюда, сейчас мы тебя малость попользуем в качестве телевизора со встроенным поисковиком. Нет, ну а что, из той пещерки за Водопадом Слёз я вышел вполне заряженный, никак не ниже уровня среднего мага. Правда, заклинаний тех было всего-то с десяток, но каждое из них весило как евро по сравнению с украинской гривной. Ну или родным деревянным, если кто-то чуть менее патриот, чем я. Недаром камень охраняли Жнецы, от которых мне чудом повезло ускользнуть. А одно из этих заклинаний, которое состояло из нескольких, как конструктор, и читалось почти минуту, по силе воздействия можно было сравнить с атомной бомбой. Однако я собирался им воспользоваться лишь в случае крайней необходимости. Надеюсь, этот момент никогда не настанет. Я поставил шар напротив себя на столике, сосредоточился и стал смотреть в молочно-белую пелену. Сначала ничего не происходило, но затем пелена резко подёрнулась, словно кто-то сдёрнул покрывало, и в образовавшемся просвете я увидел две бледные тени. Силой воли умудрившись навести фокус и приблизив изображение, понял, что это не кто иные, как Грили и Мариэль. И плывут они на каком-то самодельном плоту, под самодельным парусом, которым эльфийка пытается управлять в одиночку, а гном лежит весь зелёный, с закрытыми глазами и страдальчески морщится. Плохо бедняге, потому что волна идёт, и плот периодически заливает водой, но несчастному Грили на это плевать, его выворачивает наизнанку. Похоже, лодку им найти не удалось, и они сколотили плот. Наверное, где-то нашли топор и верёвки. И не так уж им далеко до побережья Себорга, к вечеру, если ветер будет попутным, должны достичь берега. А Себорг, между прочим, уже как несколько месяцев захвачен армией Валаофа. Нежитью там сейчас всё кишмя кишит, как они будут продираться дальше, к Номбириону — если они, конечно, пойдут туда — ума не приложу. Как бы там ни было, мне следовало отправляться за ними. Уж как-нибудь отыщу парусную лодку, а может, и её хозяина, так как в своих способностях морехода был не слишком уверен. Или всё же шар поможет и в этом деле? Я стал снова вглядываться в клубящийся внутри сферы туман, и вскоре увидел пристань, возле которой покачивались несколько больших и малых судов со спущенными парусами. Что это? Где это? Ну-ка, подкорректируем направление поиска… Хм, прямо как вперед компьютерным монитором сижу, ухмыльнулся я про себя. А всё-таки неплохо я так подзарядился в пещерке за Водопадом Слёз, вооружился заклинаниями, как коммандос огнестрелом, и вот теперь одно из магических словосочетаний позволило мне понять, что увиденная пристань служит для отправки кораблей на материк. Именно отсюда отплавала армия Валаофа, которая сейчас грозит Номбириону. И я теперь имел представление, где находится эта пристань, в моей голове тут же был проложен вполне чёткий маршрут. Что ж, вот ему и будем следовать. Для начала, правда, нужно выбраться из Башни. Но прежде устроим небольшой обыск. Порыскав по комнате, обнаружил искусно выполненный ларец, доверху заполненный золотыми монетами разных государств Земноводья, но от этого не менее ценных. Тяжёлый ларец-то, ну да ладно, для крутого мага, коим я, вероятно, отныне являюсь, деньги не главное. Однако всё равно набью флоринами мошну, золотишко лишним точно не будет. Шар вот жалко оставлять, полезная вещица. Вздохнув, принялся засовывать его в свою сумку. Кое-как втиснул, ремешок на сумке, правда, уже не застёгивался, а сама она напоминала надувшуюся жабу. Надеюсь, шар достаточно крепкий и, если даже выкатится из сумки на землю — с ним ничего не случится. Хотя от падения на камни я бы не зарекался. Просто нужно быть немного аккуратнее. Очень хотелось прихватить и стоявшие на каминной полке часы, когда-то принадлежавшие Людовику IV, дабы в будущем увереннее ориентироваться во времени, но тащить в руках такую бандуру, которой можно легко проломить голову, у меня не было ни малейшего желания. Ладно, пусть тикают себе и дальше, может, я когда-нибудь ещё сюда вернусь. Итак, двигаемся к выходу, придётся разобраться с охраной, вернее, с теми тремя магами, потому как, думается, они и есть личная гвардия невинно убиенного папаши. И тут, не успел я толкнуть входную дверь, словно по заказу, на пороге нарисовался один из младших магов. Будто подслушивал, я не удивлюсь, если так и было, хотя никакого смятения на его лице я не заметил. — Хенна? А где Светлый? — поинтересовался он, обыскивая помещение взглядом через моё плечо. В моей копилке после посещения загробного мира имелось заклятие и попроще, не такое мощное, как то, которым я расправился с Ликандром. По воздействию оно походило на Силу магистерия — замораживало во времени небольшой участок пространства от часа до трёх. И, по идее, я не должен был грохнуться в обморок. Вот его-то я и применил, оставив мага стоять на пороге с полуоткрытым ртом и нахмуренными бровями. Он даже удивиться не успел. А я, к моей вящей радости, и впрямь даже не думал терять сознание. Правда, у заклятия имелся небольшой минус — обездвиженного противника нельзя было убить. Для начала я попытался легонько так, на пробу, ткнуть его мечом, но острие Шелеста словно упёрлось в невидимую преграду. Потом я попробовал простенькое заклятие из Текста, которое пробивает даже крепкую гномью броню, но против силового поля и оно оказалось бессильным. Тьфу ты, надо было сразу его завалить заклятием посильнее, а теперь гадай, когда он очухается, если, конечно, очухается когда-нибудь. А то я только за порог — а он придёт в себя и кинется в погоню, уже готовый к применению боевых заклятий. Вот тогда не факт, кто кого, ведь я ещё только осваивался в роли самого крутого мага Земноводья, и один неверный шаг мог мне стоить жизни. Что ж, не будем терять времени. Стараясь сильно не шуметь (к счастью, ступени были каменными и скрипеть под ногами не собирались) я осторожно спускался вниз, минуя уровень за уровнем. Тихо, как в могиле. Наконец, главная дверь, ведущая наружу. Изнутри не заперта, надеюсь, снаружи тоже. Аккуратно толкаю её от себя и вижу снаружи сумрак, подсвечиваемый двумя земными светилами — Луной и Сильмаррином. Тишина нарушается лишь стрёкотом цикад и биением собственного сердца. Как же приятно иногда слышать стук своего «мотора», знать, что все его шестерёнки хорошо смазаны и агрегат работает как швейцарские часы. Если не ошибаюсь, вон там находится конюшня. Недаром оттуда доносится лошадиное всхрапывание. Пешком до пристани, располагавшейся в небольшой гавани, практически сутки, верхом, не пришпоривая лошадь — в три раза быстрее. Правда, скакуны наверняка рассёдланы, а скакать без седла я как-то не научился. Но внутри меня ждала удача. Сбруя и сёдла были аккуратно развешаны вдоль стены у самого входа, а уж сделать лошадь я более-менее умел. Гнедой жеребец позволил себя оседлать без лишних проблем. Всё это я проделывал при свете лучины, которую запалил обычным кресалом — оно обнаружилось в моей сумке, правда, на самом дне, и чтобы его достать, пришлось на время вынуть шар, а потом так же осторожно засовывать обратно. К пристани мы добрались шесть часов спустя. Коня не пришпоривал, дорога получилась вполне комфортной, хотя в ожидании погони я то и дело натягивал удила, заставляя жеребца останавливаться, и настороженно прислушивался к окружающим звукам. К счастью, магию, могущую причинить вред живым существам, мне не пришлось, и ближе к полудню я спешился возле пристани, где жизнь не то что кипела, а вела размеренное существование. Здесь обнаружились вполне обычные люди, правда, вид у них был достаточно угнетённый. Трудно подчиняться не очень добрым магам, да ещё и нежить обслуживать. Ну ничего, я пришёл, чтобы дать вам волю, как когда-то говорил Емельян Пугачёв в романе Василия Шукшина. Тем более что царя уже и в живых нет, во всяком случае, мне хотелось верить, что он не воскреснет каким-то чудесным образом. Однако в данный момент играть в демократию я не собирался, дабы себя лишний раз не подставлять. На меня здесь смотрели как на хозяина, снизу вверх, хотя я уже спешился и ввёл коня в поводу. Удостоверившись, что поблизости не видать никого, хотя бы отдалённо смахивающего на мага, я подошёл к сидевшему в сторонке жилистому бородачу, заделывавшему дыру в сети. — Мне нужно переправиться на материк, — сказал я, добавив в голос властности. Мужик поморгал, вздохнул, потом ткнул пальцем куда-то в сторону: — Так вон у Руфа шлюп готов к отплытию. Вы ему скажите, он вас доставит куда надо. Руфом оказался немолодой рыбак с большой плешью на голове. Рядом с ним крутился парнишка лет пятнадцати. Сообразив, что ему придётся плыть на материк, Руф тоже вздохнул, но ни к кому меня не отправил, лишь обречённо кивнул на одномачтовую лодку с дополнительным косым парусом: — Вон моя ласточка. Так-то мы с внуком на рассвете рыбачить отплываю, но с утра была большая волна, наделся, что вечерний лов окажется удачным. А тут вот вы… Видно, сегодня не наш день. Располагайтесь, сэр маг, простите, не знаю вашего имени. — Зови меня Хенна Светлый. — Светлый? Но вроде бы у нас один Светлый… — Меньше рассуждай, старик. Когда отплываем? — Да сей же час и отчалим. Жаль, что нельзя было на лодку завести и жеребца, пришлось его оставить на берегу на попечение бородача, который посоветовал мне Руфа. Я устроился в шлюпе, парнишка ловко начал управляться со снастями, а старик сел за кормило. Спустя несколько минут мы вышли из гавани и отправились в открытое море. Облака хоть и закрывали солнце, однако видимость была неплохой. Спустя примерно час, укрывшись выданным мне старым рыбаком полосатым пледом, я задремал, а очнулся от того, что кто-то осторожно трогал меня за плечо. — Сэр маг! — Что? — спросил я, стряхивая с себя остатки сна. — Смотрите! Вглядевшись в указанном направлении, а именно за корму, я понял, что нас догоняет двухмачтовая фелюга. И идёт она явно шустрее нашего шлюпа, как-никак у них лишний парус. — Кто это? — Лодка принадлежит Фабиану с двумя помощниками, думаю, он ею и управляет. Но я вижу, что там явно больше трёх человек. И один из них делает знаки, чтобы мы остановились. Теперь и я различал столпившиеся на носу лодки фигурки людей, один из которых махал нам рукой. Ну-ка, ну-ка… Точно, это не кто иной, как Аэльвэн собственной персоной! Похоже, уйти незамеченным не удалось. И оторваться не получится. Что ж, придётся принимать бой. — Спускайте паруса, — отдал я команду старику с внуком, и те шустро бросились исполнять приказание. Так, быстренько прокрутим в памяти заклинания из Текста и выдерем что-нибудь подходящее случаю. Ага, пожалуй, вот это. Жаль, конечно, неведомого Фабиана с его товарищами, но тут уж пан или пропал. Да, может быть, ещё выберутся. Я собирался всего лишь разнести их лодку, а там уж, возможно, кому-то и повезёт выплыть, ухватившись за мачту. Я подождал, когда расстояние между шлюпом и фелюгой сократится примерно до сотни метров, повернулся к преследователям спиной, чтобы раньше времени не увидели мой «подарок», и начал лепить плазменный шар. На его изготовление ушло около минуты, а когда я обернулся, то между моих ладоней горела ярко-жёлтая сфера размеров с теннисный мячик. Хороший получился бросок. И самое главное, враги не успели сообразить, что произошло. Лишь сам Аэльвэн, взмахнув посохом, попытался изобразить какой-то энергетический блок, но его защита была сметена потоком плазмы, которая в следующее мгновение разнесла несчастную фелюгу на мелкие щепки. Похоже, силу своего заклинания я явно недооценил. Вряд ли кто-то из тех, кто находился в лодке, сумел выжить. Мы, конечно, подплыли, чтобы проверить, может, кто-то из членов экипажа барахтается в воде. Увы, двое плавали задом кверху, остальные, судя по всему, пошли ко дну, либо в целом виде, но страшными ранами, либо по частям. — Плывём дальше, куда плыли, — кивнул я Руфу. — Как скажете, сэр, я в ваши разборки не встреваю, — покорно согласился старик. К вечеру появились проблески чистого неба, и почти одновременно на горизонте показалась земля. Первым береговую линию увидел внук рыбака, которого звали Модо, следом и мы со стариком, как следует приглядевшись. Ещё два часа спустя шлюп заехал носом на песчаный, пустынный берег. — Держи, — сунул я старику флорин, который тот принял с выпученными от удивления слезящимися глазами. — Запомни сам и расскажи другим: тирании Ликандра Светлого на Лайонессе пришёл конец. Он сам и его прихвостни уничтожены, ты сам, старик, был свидетелем того, что я сотворил с его боевыми магами. Наверное, на острове остались ещё маги, которых вам стоит опасаться, но когда они узнают, что их правитель свергнут, думаю, желания пакостить вам, простым людям, у них сильно поубавится. И к тому же, когда я утрясу кое-какие дела, обязательно вернусь на Лайонесс и наведу порядок. А теперь плыви, Руф, на этот золотой ты купишь себе новую шхуну и наберёшь отличную команду. — Не смел и мечтать об этом, ваше… э-э-э… — Просто Хенна, — как можно добродушнее улыбнулся я. И вновь в дорогу! Правда, перед тем, как тронуться в путь, я нашёл укромное местечко и подкрепился подарком рыбака — вяленой рыбой с хлебом, запив из журчавшего рядом ручья. Затем достал шар и стал смотреть, как там дела у моих товарищей. А дела у них складывались вполне неплохо, они высадились милях в пяти южнее и сейчас двигались в сторону столицы Себорга — городка Анлашез, который ещё несколько месяцев назад разорила армия нежити под предводительством Валаофа. Возможно, некоторые из выживших вернулись в свои жилища, но вся инфраструктура города разрушена, легче перебраться в какую-нибудь деревеньку, куда не добрались ходячие мертвяки, и жить натуральным хозяйством. Немного передохнув, двинулся в путь, за своими соратниками. И впрямь соратники, потому как ратуем вместе. Вот бы послать им весточку, чтобы меня подождали, но такого заклинания в моём арсенале не имелось. Изобрести что ли в этом мире сотовую связь? Хм, а ведь я знаю, как она работает! В моём воображении тут же нарисовались схемы вышек, передающих и принимающих устройств, а до кучи и простых мобильных телефонов. Именно простых, когда я попытался представить, как устроен смартфон моего времени — ничего не получилось. Так же я детально представлял, как можно построить небольшую гидроэлектростанцию, так как для работы сотовых сетей в любом случае понадобится электроэнергия. А для телефонов — аккумуляторы, и схема литий-ионной батареи тут же возникла в моей голове. А кроме того, стоило мне об этом подумать, как я представлял устройства ещё целой кучи вещей — от автомата Калашникова до реактивного самолёта. Ого, неужто все эти знания я получил благодаря Тексту⁈ Тогда я не только самый крутой маг во всём Земноводье, я — Властитель всей планеты Земля! Впрочем, столь ярмарочные мысли я тут же постарался задвинуть поглубже внутрь себя, история знала немало примеров, когда мнящие себя вершителями судеб всего человечества бесславно заканчивали своё правление. Достаточно вспомнить незадачливого австрийского художника, начавшего своё восхождение в мюнхенских пивных, а закончившего жизнь в виде обугленных останков. Хотя высказывались версии, что на самом деле сожгли чужой труп, а сам Адольф ещё десятки лет под чужим именем жил в Аргентине, я предпочитал верить официальным документам. Да и нужны ли такие технологии этому миру? Он по-своему прекрасен своей девственностью, люди не успели пока изгадить природу «достижениями цивилизации». А войны если и ведутся — то без оружия массового поражения и всяких радиоактивных осадков. Здесь меч против меча, топор против топора, копьё против копья, здесь побеждают в честном бою, не убивая врага с трёх километров из снайперской винтовки или сброшенной с самолёта бомбой. Каждый имеет право защищать свою жизнь и жизни своих близких. Есть, конечно, магия, может, тоже не совсем честно, но она хотя бы часть этого мира, и вреда от неё намного меньше, чем от ядерной боеголовки. Хотя Ликандр вон захотел обладать знаниями, способными выкашивать людей и прочих разумных существ тысячами, но я не дал этому свершиться. Ладно, не будем отвлекаться, продолжим нашу погоню за гномом и эльфийкой. Судя по картинке в шаре, в который я вглядывался каждые час-полтора, дабы скорректировать дорогу, товарищи двигались медленнее, в основном за счёт неторопливого Грили с его толстыми и короткими ногами. По пути я в очередной раз перебирал в уме варианты своих дальнейших действий. Вот я нагоняю своих Хранителей, а после воссоединения и радостных объятий мы двигаемся в сторону столицы Номбириона, к которой сейчас подходит войско Валаофа. Там, в Снольдере, находится и штаб-квартира Гильдии, воины которой так же встанут на стены защищать город от нежити. Там-то и мы, надеюсь, пригодимся, а особенно я со своими обретёнными в преисподней знаниями. Как я не спешил, но догнать товарищей у меня получилось лишь к вечеру следующего дня уже в окрестностях Анлашеза. Остатки рыбы с хлебом я доел утром, и к моменту встречи успел изрядно проголодаться. Причём первой меня увидела Мариэль, прятавшаяся в кроне старого дерева с луком в руках. — Хенна! Она ловко спрыгнула и кинулась ко мне. Мне показалось, или в её глазах и впрямь блеснула влага? Да у меня и самого стоял ком в горле, когда мы обнялись с эльфийкой. — Я думала, что больше тебя не увижу. Как тебе удалось выбраться? — Долгая история, давай устроимся где-нибудь на ночлег, и я всё расскажу. А где Грили? — Здесь я. Гном вывалился из кустов с таким шумом, что его, наверное, было слышно за пару сотен метров. — Живой, — оскалился он, так хлопнув меня по спине своей лопатообразной ладонью, что я аж присел. — Я же говорил, что с Везунчиком всё будет нормально. Час спустя, когда солнце уже садилось за горизонт и на чистое от облаков небо медленно заползал сиреневый Сильмаррин, мы расположились на ночлег в заброшенной глиняной мазанке. Местами прохудившаяся крыша нам не мешала, благо что дождя вроде бы не ожидалось. Зато в эти дыры спокойно уходил дым от костерка, который мы развели прямо посреди единственной комнаты, если не считать отдельным помещением небольшие сени. Дом этот мы выбрали ещё и потому, что во дворе имелся колодец с достаточно чистой водой, а к вороту верёвкой было привязано вполне добротное деревянное ведро. Сначала я попросил рассказать товарищей, как они выбрались с острова. Через шар я видел, как они уже плывут, а что было до этого… Оказалось, отчаявшись найти лодку, и впрямь соорудили плот своими руками. Они так и не дошли до пристани, с которой отчаливал я, и решили брать дело в собственные руки. — Кое-какие заклинания мне пригодились из этой тетради. Она похлопала ладонью по своей сумке, в которой, надо полагать, хранились записи Натаниэля Тихого. Настал мой черёд отчитываться перед товарищами. Я не собирался дословно рассказывать то, что услышал от Ликандра. У меня было время, чтобы сочинить историю, в которой переплетались бы правда и вымысел, соседствуя с недомолвками. В новой версии суть событий звучала следующим образом: Хенна, напитанный Силой магистерия, приглянулся Ликандру как кандидат для путешествия в преисподнюю, где находится некий Текст с самыми сильными магическими заклинаниями во всех трёх мирах. Про путешествия Светлого в прошлое, и спасения им (с его слов) человеческой цивилизации я тоже упомянул, это откровение вызвало у слушателей недоверие, смешанное даже с обожествлением мага-тирана. В самое сердце их поразила информация о том, что Земноводье — всего лишь континент на планете, которая называется Земля, и что таких миров, на которых может существовать жизнь, во Вселенной множество, так же как и солнц, вокруг которых эти миры вращаются. Мари даже несколько раз меня прерывала, чтобы переспросить и переварить услышанное. А вот про возможное отцовство Светлого в отношении меня, то бишь Евгения Веселова, умолчал. И тот факт, что простой смертный не может держать в уме Текст, я объяснил не возможным присутствием во мне генов Ликандра, а якобы закачанными в меня Светлым заклинаниями, которые позволяют моему разуму удерживать внутри себя слова, наделённые магической силой. Услышанного моим соратникам и так хватило за глаза, чтобы закидать меня вопросами, хотя мне казалось, что я и так достаточно подробно описал свои злоключения. Мариэль, например, интересовало, какого рода магическими способностями я теперь обладаю. — Мне, конечно, жутко хочется владеть хотя бы некоторыми заклинаниями, — сказала она, — но ты же упоминал, что мозг обычного смертного не рассчитан на такие знания, поэтому я не настаиваю. Хочется ещё немного пожить, при этом находясь в здравом уме. Но расскажи, что ты можешь ещё кроме как замораживать человека во времени и кидаться горящими шарами? — Мари, хочешь верь, хочешь не верь, но я и сам толком пока не знаю, какой силой владею. Заклинания из Текста сами всплывают в моей голове, когда я оказываюсь перед какой-то проблемой, и они помогают мне её решить. Но вот, в частности, я теперь знаю, как устроены многие механизмы древних, цивилизации, что жила до Первой эпохи. — Механизмы? — оживился гном. — Ну-ка, расскажи мне про них. — Боюсь, Грили, даже самым великим мастерам из гномов нелегко будет понять устройство некоторых изобретений наших пращуров, а ты вроде как вообще обучен больше топором махать, чем ковыряться в механизмах. — Совсем уж за тупого не держи, — малость обиделся Грили. — Но так-то верно говоришь, у меня с детства всё, что сложнее арбалета — вызывало мозголомку. В общем, еще минут тридцать я уделил рассказу о некоторых технических штучках моего времени, включая сотовые телефоны, машины, самолёты и космические корабли. После чего я решительно завалился спать, так как времени уже, по моим расчётам, было около двух ночи. Последней мыслью было желание смастерить часовой механизм. Возможно, мне удастся вернуться в Башню и заполучить часы французского монарха, чтобы на их примере разъяснить гномам, специализирующимся на тонкой технической работе, как устроен этот прибор. Несмотря на то, что проспал я не больше пяти часов, утром я чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Глядя с улыбкой на дрыхнувших товарищей, разделся по пояс и вышел во двор, где проделал комплекс гимнастических упражнений. Затем, оглянувшись на хату, разделся догола и облил себя из ведра колодезной водой. Жаль, обтереться было нечем, поэтому я просто встал, раскинув руки в стороны и подставив лицо и тело встающему солнцу и лёгкому утреннему ветерку. — Красавец, мечта любой женщины. От едкого голоса эльфийки я моментально вышел из задумчивого состояния и прикрыл своё немаленькое хозяйство ладошками. — Ладно уж, чего я там не видела, — хмыкнула Мари, направляясь мимо меня к колодцу. Полчаса спустя мы перекусывали остатками провизии. В качестве десерта Мариэль принесла полную сумку малины, заросли которой нашла благодаря одному из заклинаний Натаниэля Тихого. Между делом я подумал, что эльфийка, в общем-то, какой-никакой, а маг (или магиня), назвать её простым смертным уже и язык не повернётся, так что, вполне может быть, она бы и выдюжила набор заклинаний из Текста. Но проверять это на деле у меня не было почему-то ни малейшего желания. А вдруг всё же не сдюжит? Хотя в глубине души подозревал, что останавливает меня от такого шага опасение перестать быть эксклюзивным носителем столь мощной силы. Неприятно, конечно, ощущать себя в какой-то мере Ликандром Светлым. Может, это его гены во мне сказываются? Жаль, но я так никогда точно и не узнаю, был он моим отцом или зачем-то сочинил эту байку. Сам же уничтожил его, так что теперь никто уже не скажет мне всей правды. Не пытать же мне его было, тем более промедли я немного — и он бы точно от меня сам избавился. Ликандр выдал свою версию, а больше его ничего, кроме Текста, не волновало. Мы двинулись в путь, когда солнце уже начало припекать. Задним числом подумал, что ложиться нужно было рано, чтобы выйти по холодку, свою историю мог рассказать и по пути. Хотя бы радовало, что до Анлашеза оставалось не так много пешим ходом, и часа через полтора на горизонте показался шпиль городской ратуши. ---------- Глава 17 Глава 17 Чем ближе мы подходили к бывшей столице Себорга, тем явственнее ощущались следы разорения и запустения. Закрывшие солнце тяжёлые облака добавляли в эту безрадостную картину пессимизма. В город, население которого, как обмолвилась Мариэль, не так давно составляло около 30 тысяч жителей, мы вступали с мыслями, что, пожалуй, можно было его и обойти. Ни одной живой души, если не считать редких крыс. Думается, раньше их было куда больше, как-никак эти грызуны паразитируют на отходах человеческой жизнедеятельности, причём иногда в буквальном смысле слова. А вот обглоданных человеческих останков хватало, пока двигались к ратуше, встречались и разбросанные кости, и парочка почти целых скелетов, один из которых, судя по размерам, принадлежал ребёнку. Раз уж трупы некому было убрать с улиц, видно, город окончательно вымер. Не удивлюсь, если на этом фоне по Анлашезу и окрестностям прокатилась эпидемия чумы. Как бы и нам какую-нибудь заразу не подхватить. — Неужели никто не вернулся? — словно услышав мои мысли, и ни к кому из нас двоих конкретно не обращаясь, произнесла Мариэль. — Похоже на то, — пробормотал гном. — Нежить прошла и всех будто выкосило. А сколько из них пополнил армию Валаофа! Эх! Он скрипнул зубами, а я решил развить тему. — Сейчас его армия подходит к стенам Снольдера. А нам отсюда до столицы Номбириона еще неделю пути. Жаль, нет у нас самолёта, за пару часов долетели бы. — Самолёт, — мечтательно повторил гном, словно смакуя это слово. — Ты так занимательно рассказывал про эти летающие штуки, что мне не терпится увидеть их наяву. — Всему своё время, Грили. Сейчас у меня на все Валаоф с его мертвяками. Не хочется верить, что, когда дойдём до Снольдера — он уже будет взял нежитью. — Это точно, ты со своими заклинаниями один стоишь тысячи, — поддакнул Грили. Нам так и не встретилось ни одной живой души, когда мы подошли к ратуше. Самое заметное здание Анлашеза высотой было с пятиэтажный дом, выполнено в классическом средневековом стиле, с флюгером на шпиле в виде единорога — это мифологическое животное, которое, как подсказала память Хенны, в Земноводье практически вымерло и встретить считалось большой удачей, красовалось и на гербе города. Вот откуда, интересно, вновь возродившаяся цивилизация знала, как должны выглядеть ратуши эпохи Средневековья? Каким-то чудесным образом сохранились чертежи? Может, генетическая память человечества? Или без Ликандра и его «архитектурного гения» и здесь не обошлось? Так он сам появился на свет, когда, думаю, эта ратуша уже стояла. По Светлому, кстати, у меня тоже остались невыясненные моменты. Если, с его слов, он является прародителем современной цивилизации, то кто является прародителем цивилизации, в которой он сам появился на свет? Подобного рода вопросы ставили в тупик многих учёных, допускающих путешествия во времени. Писатели — те умудрялись как-то выкручиваться, я и сам однажды в рассказе «Петля времени» на заре своей литературной деятельности обмусоливал этот момент, сочинив в итоге версию о бесконечной зацикленности не только времени, но и самой Вселенной. Кто знает, вдруг эта версия в самом деле имеет право на жизнь, и все мы, включая уничтоженного мною Светлого — часть этой системы. И не факт, что на следующем витке папаша не возродится вновь. А я, Евгений Веселов — благодаря ему тоже появлюсь на свет. Опять же, если доверять его версии о том, что он мой отец. Двери в ратушу были распахнуты настежь, однако входить в это тёмное, мрачное здание лично у меня не было никакого желания. Однако Мариэль смело двинулась вперёд, и нам с Грили не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Внутри ратуша состояла из центрального зала, свет в который проникал через некогда застеклённый купол из металлических ажурных конструкций, сходившихся как раз в основании шпиля. Сейчас осколки стёкол усеивали центр зала и неприятно хрустели под ногами, а проникающего внутрь света из-за низкой облачности не хватало даже на то, чтобы как следует разглядеть дальнюю стену. Кроме того, с центра купола на цепях свешивалась ещё и свечная люстра, в подсвечниках которой сиротливо торчали оплывшие огарки. Наверное, в такие мрачные дни, когда ветер гнал тучи с Ла-Манша, как пролив назывался миллион лет назад, здесь даже днём горели свечи. Посреди зала, прямо под люстрой, стоял крепкий стол. Видимо, здесь проходил первичный приём посетителей, и сидевший за столом человек решал, кого к кому направить. Либо, что не исключено, сам принимал какие-то решения, например, мог принимать оплату за оформление каких-либо документов. Зал опоясывали три яруса переходов с перилами и дверьми в стенах, за которыми когда-то подписывались всякие важные бумажки. Одна из этих дверей, по идее, должна вести в кабинет бургомистра, ну или как там называется городской голова. Может, там и найдётся чем поживиться. Не хотелось представлять себя в роли мародёра, но здесь мы уже вряд ли кому-то поможем, а если найдём что-то ценное, то хоть не дадим ему пропасть просто так. — Эй, Мари, что ты здесь собираешься найти? — поинтересовался у неё гном. Грили, похоже, так же не горел желанием бродить по не очень-то негостеприимно выглядевшему зданию. — Не знаю, — честно призналась эльфийка. — Но мы же изначально собирались сюда заглянуть, верно, Хенна? Мне не оставалось ничего другого, как согласно кивнуть. — Может и впрямь найдём что-то интересное, — без особого энтузиазма добавил я. — Вдруг тут деньжата по ящикам и сундукам завалялись. Нужно отыскать кабинет бургомистра. Где тут самая приметная дверь? — Да вон. Грили ткнул своим толстым, заскорузлым пальцем в дальний конец зала, где виднелась солидная по сравнению со своими собратьями дверь. Правильно, нечего начальствую по лестницам ползать, его кабинет должен быть на первом этаже. Я так и представил этого неизвестного мне бургомистра, как страдающего одышкой толстяком. Ведущая в его предполагаемый кабинет дверь оказалась незапертой. Внутри царило то же запустение, что и в общем зале. Ничего любопытного здесь мы не обнаружили. Тут даже имелся сейф с распахнутой дверцей, внутри которого нашлась лишь паутина и белые, мумифицированные трупики паучков. — Зря только сюда тащились, — разочарованно вздохнул гном. — Предлагаю расстаться с ратушей и двигаться в сторону Снольдера. Нападём на нежить Валаофа с тыла. Я внимательно посмотрел на Грили, шутит он или говорит всерьёз. — Нет, ну ты же теперь самый крутой маг во всём Земноводье, — принялся оправдываться он. — Задашь мертвякам трёпку, может, даже самого Валаофа испепелишь. — Хм, знаешь что, Грили, есть в моём арсенале мощное заклятие, думаю, если не всю армию Валаофа, то добрую его часть оно и впрямь может превратить в пепел. Однако последствия от него могут быть самыми печальными и для того, кто его применил. Отдача будет такой, что я попросту могу не пережить этот момент. Конечно, это было бы красиво — отдать жизнь за свободу Земноводья, но меня такая перспектива, если честно, мало прельщает. Да и, подозреваю, не получится уничтожить всю армию Валаофа, а если ещё и он сам выживет, то сможет отойти и рекрутировать под свои чёрные знамёна ещё больше нежити. А если я выживу, то буду настолько опустошён, что Понимаю, что со стороны моя речь выглядела, возможно, неуклюжей попыткой отмазаться, но дело реально обстояло именно таким образом. И мне не хотелось покидать этот мир, даже если душа всё же вернётся в тело Евгения Веселова, чего мне, признаться, не очень-то и хотелось. То есть на худой конец и это сгодится, но влачить жалкое существование, не чувствуя ног — судьба не из лучших. В теле Хенны Везунчика мне нравится куда больше. Опять же, всплыла мысль, почему, когда мы с Ликандром инициировали моё самоубийство, душа не вернулась в меня, Евгения Веселова, а попала в Нижний мир? Это Светлый так ею управлял или что? Столько теперь знаю, а вопросов становится ещё больше. Знаю, как устроены космические корабли, а вот физическая составляющая материи и времени всё ещё остаётся тайной, покрытой мраком. А может, оно и правильно, недаром царь Соломон, если верить «Книге Екклесиаста», утверждал, что во многих знаниях — многие печали. Ни к чему забивать голову лишней информацией, которая вряд ил будет иметь прикладное значение. Диссертации я писать всё равно не собираюсь. — Ладно, делать здесь больше нечего, идём отсюда, — сказал я, подводя итог нашей экспедиции в ратушу. — Вряд ли в других комнатах мы найдём что-то интересное. Я первым шагнул в главный зал, и остолбенел. — Чего встал? — буркнул шедший следом гном. Впрочем, Грили тоже замер рядом со мной как вкопанный, а следом и Мариэль. Да и было отчего. Из-под купола ратуши, медленно взмахивая огромными чёрными крыльями, спускалась обнажённая женщина. Правда, прорези между ног не наблюдалось, так же, как и пупка. В отличие от цвета крыльев, её кожа была молочно-белой. Длинные же волосы, спереди спадавшие на идеально спелые груди, тоже были черны, как южная ночь. И глазные яблоки тоже, отчего зрачков видно не было, но я почему-то был уверен, что она смотрит именно на меня. На вид существу можно было дать и двадцать лет, и тридцать, а может, и все пятьдесят, хотя гладкость кожи в последнем утверждении вызывала сомнения. В правой её руке был короткий меч, по которому пробегали змейки огня. Я смотрел, как её ступни касаются пола, и как осколки стекла не причиняют ей ни малейшего неудобства, а в моей голове будто набатом гудело: «Опасность! Опасность!» — Кто это? — расслышал я тихий голос Мариэль. — Не имею ни малейшего понятия, — так же тихо ответил я. — Похожа на ангела или демона. — А это ещё кто? — Долго объяснять. И в этот момент она заговорила, обнажая острые, как у пираньи, зубы. Голос её был низок, он мог принадлежать как мужчине, так и женщине, почему-то сразу вспомнилась солистка группы «Чи-ли» Ирина Забияка — обладательница такого же трансгендерного голоса. — Ты, — она подняла свободную от меча левую руку с вытянутым в мою сторону указательным пальцем. — Ты посмел украсть знания, которыми не может обладать смертный. И за это понесёшь наказание. Пытаясь сохранить остатки самообладания (в конце концов, у меня в запасе крутые заклятия), я как бы с ленцой поинтересовался: — А позвольте узнать, сударыня, как вас зовут? Мой тон не произвёл на неё ни малейшего впечатления. — Имя моё знает лишь тот, кто отправил меня сюда, — ответила она. — Смертный, услышав его, превратится в камень. — Я так понимаю, тебя послали уничтожить меня? Тогда ты можешь произнести своё имя, и мы тут все окаменеем. На её бледном лице как-будто промелькнула тень сожаления. — ОН, — с нажимом сказала она, — запретил мне говорить кому-либо своё имя, независимо оттого, окаменеет услышавший его или нет. Иначе я также понесу суровое наказание. Поэтому я просто тебя убью, а твою душу заберу с собой. — Тогда тебе придётся иметь дело с тремя Хранителями, — сурово произнёс гном, доставая из-за спины свой топор. — Вот чем гоняться за хорошими людьми, лучше бы навели порядок в Земноводье, — укорил я существо. — А то вон армия нежити к столице Номбириона подступает, вот и послал бы ваш… хм… начальник с десяток своих Воинов Света или Тьмы, не знаю как уж правильно вы называетесь. — Он это сделает, когда посчитает нужным, если посчитает. Я всего-навсего выполняю приказ. Вы, двое, если хотите жить — отойдите в сторону. — Ещё чего, — хмыкнул упрямый гном. — Что ж, пеняйте на себя. Она сделала шаг в мою сторону, я услышал угрожающее потрескивание искр на лезвии её меча, но эльфийка, долго не раздумывая, буквально в полсекунды извлекла из колчана стрелу и пустила её в крылатую тварь. Однако реакция у той оказалась выше всяких похвал. Мгновение — и она прикрыта крыльями, как щитом, от которого с металлическим звоном отскакивает пущенная Мариэль стрела. Следом вторая, третью рачительная эльфийка, поняв тщетность своих попыток, зря тратить не стала. Но тут уже гном ломанулся как танк, размахивая топором, но и его лезвие лишь проскрежетало по отливавшим чёрным блеском перьям. Затем последовал вроде бы лёгкий взмах крылом — и Грили летит в сторону, как пушинка. Проехавшись на спине до стены, гном прокряхтел: — Давно меня так не прикладывали. Кое-как поднявшись и держась за бок, он подковылял к нам. Я, уже было схвативший свой Шелест за рукоять, понял, что с этим «посланцем» так просто не справиться. Разве что магия, сильная магия на что-то способна. Сколько мне понадобится времени на то, чтобы создать плазменный шар? Две, три секунды? Закрыв глаза, я одними губами прочитал заклятие, а когда открыл — между ладоней потрескивала горящая сфера. Не раздумывая, размахнулся и что есть силы — словно бы от силы броска что-то зависело — швырнул её в соперницу. Однако какие навороченные крылья у неё, защищают хозяйку не хуже, чем броня экипаж «Арматы». Плазма лишь растеклась по крылья и, потрескивая, растаяла в воздухе. После чего ангелоподобное существо с всё таким же металлическим шорохом сложило крылья сзади, и склонило голову чуть набок: — Редко у кого хватает смелости оказывать мне сопротивление. Даже интересно стало… Что ж, раз хотите умереть втроём — препятствовать не стану. Но души вас двоих меня не интересуют, я всё равно заберу с собой лишь его душу. — Уходим! Я метнулся назад, таща гнома и эльфийку за собой. Захлопнул двери, и тут же с той стороны в створки возились металлические перья. Их острия пронзили дерево насквозь, и каждое на пару сантиметров вылезло с нашей стороны. Нет, хороши крылышки, и защищают, и убить ими можно при желании. Интересно, без них это чудо хоть что-то представляет? Помнится, киношная Малифисента очень переживала, оставшись без своих крыльев. Может, и эту дамочку зовут Малефисентой? Да нет, вряд ли, слишком уж сказочно получится. А если и впрямь так, то мы втроём, услышав её имя, превратимся в камень. Меньше знаешь — крепче спишь. — Куда дальше? — спросил гном. — Куда, куда… В окно! Стекло в оконном проёме на удивление было целым, но отправленный в полёт тяжёлый стул превратил его в осколки. — Давай! Я подтолкнул Грили под его крепкий зад, и он вывалился наружу. Благо падать было невысоко — первый этаж. Эльфийка с её природной ловкостью гимнастки выпрыгнула сама, я сиганул следом, мягко приземлившись на метровой ширины газончик, за которым началась мощёная булыжником улица. — Давайте к той подворотне! Мы рванули что было сил, даже гном старался держать наш темп. Когда до подворотни оставалось метров пять, я не выдержал и оглянулся. Тварь в этот момент как раз парила над куполом ратуши, мне показалось, что я даже отсюда вижу плескавшуюся в чёрных глазах ненависть. Нет уж, так просто ты Женьку Веселова не получишь! Ангел или демон — кто их разберёт — оттолкнулась от воздуха крыльями и стала пикировать в нашем направлении. — Бежим! Мы снова рванули, и едва не проскочили мимо встроенной в низ стены канализационной решётки полукруглой формы. — Стойте! Грили и Мари, привыкшие выполнять мои команды, замерли на месте. Я наклонился, попытавшись выдернуть решётку и одновременно прислушиваясь, не раздастся ли свист железных крыльев. Места в подворотне, пожалуй, хватит, чтобы наша преследовательница пролетела здесь на бреющем. Одному оторвать решётку оказалось не под силу, я уж было подумывал, не применить какое-нибудь заклинание, но тут мне на помощь пришёл гном. Вдвоём мы справились с проблемой за пару секунд, и перед нами открылся пахнувший нечистотами тёмный лаз. Сколько уже в городе никто не живёт? Месяц, три, полгода? А дерьмом всё равно несёт, крепок дух отходов человеческой жизнедеятельности. И темно тут — хоть глаз коли. Опять копаться в памяти, вытаскивать какое-нибудь заклятие из Текста, только чтобы было видно, куда ступаешь? На такие мелочи, кажется, Текст не разменивается. Словно прочитав мои мысли, Мариэль щёлкнула пальцами и над её ладонью загорелся огонёк, осветивший пространство в радиусе примерно пяти метров. Как же я забыл, у нас ведь Мари в этом деле дока! Прикладная магия — это её фишка. Шелест крыльев позади заставил меня обернуться. Входное отверстие заслонила тень, и тут же из люка показался светящийся меч, а следом и голова твари. Она пыталась протиснуться за нами, но крылья явно этому мешали. Поняв, что пролезть не удастся, посланница небес или преисподней прошипела: — Думаешь улизнуть? Я всё равно тебя найду, где бы ты ни спрятался. Я подскочил к ней, на ходу выхватив из ножен Шелест, но тварь в последний момент успела убрать голову обратно. А что, было бы неплохо обезглавить эту ангелицу, может, и впрямь померла бы? Хотя что-то сомневаюсь, что ангела можно убить. Они ж, паразиты, по идее бессмертные. Да и вместо неё другую прислали бы, а то и не одну. М-да, угодил я в переплёт с этим Ликандром и его жаждой власти. Папенька, мать его, подставил сыночка. Да даже если и не сыночка… Суть дела от этого не меняется. Как он вообще намеревался противостоять ангелам мести? Думал, что справится с посланцами… хм, Бога? Или что там за высшее существо, которому эти ангелы подчиняются? В таком случае его самоуверенности можно лишь позавидовать. Правда, он вполне мог и не знать о последствиях. Но мог хотя бы догадываться, что такие вещи, как воровство сильнейших заклинаний во всех трёх мирах, должны беспощадно караться, что те, кто заведуют порядками в Верхнем и Нижнем мире, подобное без последствий не оставят. И впрямь, похоже, Светлый возомнил себя Богом. Ладно, это всё лирика, а пока нужно сматываться, и как можно быстрее. Эльфийка шла первой, освещая нам дорогу, за ней пристроился гном, я замыкал нашу небольшую процессию. Русло коллектора было практически сухим, что неудивительно: дождя на моей памяти здесь не было, а люди давно уже ничего не сливали в канализацию. Правда, изредка перед нами сновали крысы, но, даже если и мучились голодом, то нас они явно побаивались. Да и сапоги из хорошей кожи, я надеялся, были неплохой защитой от возможных укусов. Минуты через три перед нами оказалась развилка. Вот здесь пригодилось одно из заклинаний Натаниэля Тихого, благодаря которому Мариэль определила, куда двигаться дальше. Мы повернули направо, и через триста-четыреста метров упёрлись в решётку. Это была просто решётка, без всяких встроенных дверей, и для какой цели она служила — непонятно. — За ней находится выход на поверхность, — сказала эльфийка. Ладно, применим мой любимый файербол, может, моя плазма расплавит прутья. Попросил отойти товарищей в сторону и запустил светящийся шар точно в середину конструкции. Когда прутья начали плавиться, стало по-настоящему жарко, пришлось отойти ещё на несколько шагов. Но дело было сделано, и путь перед нами был свободен. Только, как выяснилось, рано мы радовались. Помимо крыс в канализации обитала как минимум одна тварь, встречи с которой нам избежать не удалось. Крысами она, наверное, и питалась, а тут появилась дичь покрупнее, вот и не смогла избежать соблазна. Чем-то существо походило на крокодила длиной около пяти метров, только с клювообразной пастью и шестью лапами вместо четырёх. И при этом, как ни удивительно, этот «крокодил» мог перемещаться не только по стенам, но и потолку, который на этом участке оказался на удивление высоким, около трёх метров. И причём довольно резво, мы едва не проморгали, как он бросился на нас из темноты, буквально свалившись сверху. Остаться незамеченной ей помогло умение мимикрировать. Тварь оказалась хитрой, она пропустила эльфийку с гномом, и только потом свалилась на меня, замыкающего. И вполне могла бы сделать работу ангелицы, если бы не шестое чувство, заставившее меня резко притормозить и потянуться за мечом. Вытянул я его вовремя, проявившееся существо, приземлившееся на все шесть своих лап, уже сделало движение в мою сторону, клюв готов был вонзиться мне в грудь, и не факт, что кольчужка выдержала бы этот удар. Перерубить мощный и прямой, как копьё, клюв не удалось, зато получилось блокировать выпад. А тут и соратники, которым на осмысление ситуации понадобилось несколько секунд, вступили в бой. По идее им было легче, так как они напали на тварь сзади, вот только не учли, что она и хвостом махать будь здорова. И если Мариэль при её природной грации успела отпрыгнуть, буквально пробежав по стене, то многострадальному гному вновь досталось от всей, так сказать, крокодильей души. Как впоследствии определила Мариэль, два ребра оказались сломаны. От более тяжёлых последствий Грили спасла гномья броня. Так что разбираться с тварью пришлось мне и Мари. Та изобразила огненный хлыст, как когда-то в пещере на перевале Семи Мертвецов, но чешуя «крокодила» оказалась на удивление крепкой. Я же, чествующими после предыдущего файербола лёгкое утомление, всё же не поленился соорудить новый. На кону как-никак стояли наши жизни, выбирать не приходилось, а горящую сферу у меня получалось творить достаточно споро. С обугленной по краям дырой в голове выжить практически невозможно. Вот и «крокодил» не выжил, засучил лапками, заскрёб когтями по покрытому высохшими нечистотами полу. Убедившись, что больше нам никто и ничто не угрожает, мы с Мариэль занялись гномом. Пришлось смазывать его грудь мазью из запасов эльфийки, а затем накладывать фиксирующую повязку, использовав на это мою уже не совсем свежую рубаху. Два сломанных ребра — вещь неприятная, но Грили заявил, что вполне сможет идти сам, и для нас с Мари это стало хорошей новостью. Грили хоть и невысок ростом, но зато себя шире, и тащить на себе этого кабана, ещё и не имея под рукой носилок — занятие малоприятное. К счастью, оставшуюся часть пути к выходу из канализационного коллектора мы проделали без приключений. Выбрались мы на окраине города, у реки, в которую стекали нечистоты. Сейчас стекать было нечему, и вода была такой чистой, что в нескольких метрах от берега можно было увидеть дно, у которого носилась стайка небольших рыбок. Здесь, в зарослях рогоза, мы сделали небольшой привал, во время которого я то и дело поглядывал в небо — не появится ли на горизонте чернокрылая ангелица? Судя по солнцу, которое едва пробивалось сквозь всё такие же тяжёлые облака, полдень уже миновал. — Может, переждём день здесь, а по темноте двинемся? — предложила эльфийка. — Да и Грили не мешало бы немного отлежаться. — Ну разве что, — покосился я на лежавшего с закрытыми глазами гнома. Время до заката тянулось невыносимо медленно. Не зная, чем себя занять, я принялся бродить вдоль речушки, обнаружил небольшой, уютный песчаный пляж, не выдержал, разделся и нырнул в воду. Плескался я с огромным удовольствием, на время даже забыв о всех невзгодах, включая преследовавшую меня ангелицу. Под конец купания натаскал со дна с десяток крупных мидий, а из-под коряг выловил десятка полтора раков. Вернулся к своим посвежевшим и с добычей, а тут ещё Мариэль с помощью заклинания Натаниэля Тихого приманила рыбёшку, и через час над маленьким, бездымным костерком на прутьях уже жарились куски рыбы — эдакое ассорти из крупных особей форели, судака и даже сома, из которого мы вырезали самые вкусные части. Мидии и раки тоже пошли в дело, так что обед, плавно переходящий в ужин, получился просто царским. Едва стемнело — двинулись в путь. Гном уже более-менее пришёл в себя, и шлёпал довольно бодро, хотя если бы эльфийка передвигалась в боевом режиме, то даже мне было бы трудно её догнать. Но Мариэль понимала, что с нами раненый, поэтому, наступив на горло собственной песне, сдерживала шаг. Когда над Себоргом совсем опустилась ночь, мы вошли в Говорящий лес. Насколько помнил Хенна, своё название он получил за то, что именно ночью деревья скрипели столь чудно, что казалось, будто они разговаривают. Ходили слухи, что здесь пропадают дети, поэтому местные строго-настрого запрещали своим отпрыскам соваться в чащобу даже днём. Мы всё-таки были не дети, а Хранители, которым сам чёрт не брат, так что в лес вступали хотя и с опаской, но без лишнего мандража. Мариэль в темноте видела как кошка, гном, будучи сыном подземелий, в общем-то тоже не был слеп, а вот я вполне мог споткнуться о корягу или напороться глазом на сучок. Магического зрения в заклинаниях Текста что-то не вспоминалось, о чём я прямо сказал эльфийке, и та зажгла свой ставший уже традиционным волшебный фонарик. Было, наверное, уже за полночь, когда мы вышли на полянку почти правильной круглой формы. Как раз облака разошлись, и в свете двух лун к нашему удивлению посреди полянки мы увидели кривобокую избушку. Ну прямо домик бабы-Яги, промелькнуло в голове, только курьих ножек не хватает. К нам она в данный момент была обращена передом, то есть крылечком. Стекло в единственном видимом отсюда оконце было разбито, хотя рама осталась целой, и через него не доносилось ни звука. Может, спят хозяева, а может, там никого и нет. Решили проверить. Дверь была чуть приоткрыта, но я на всякий случай постучал согнутым пальцем в старую доску. Изнутри ни звука, выждав еще несколько секунд, я решительно шагнул вперёд, на всякий случай держа Шелест перед собой. Света, который давал эльфийская «свечка» державшейся сзади Мариэль, хватило, чтобы увидеть неказистое убранство избушки. Кровать, стол, тяжёлый стул… Нечто подобное мы видели в жилище Натаниэля Тихого. Чуть ли не половину единственной комнаты занимала громадная печь, внутри которой мне удалось разглядеть кучку золы. Я потрогал её — зола была холодной. — Кто-то здесь жил, но очень давно, — негромко прокомментировала очевидное Мари. — Ну что, идём дальше или устроим небольшой привал? Грили, ты как? — Я могу идти, но если хотите — можем и передохнуть. — Почему бы и нет, — сказал я. — Надеюсь, мы сумели оторваться от крылатой бестии, даже при свете солнца ей будет затруднительно увидеть нас сквозь густые кроны деревьев. — Раз так, то располагаемся на ночлег, — снова взяла в свои руки инициативу Мариэль. — На кровати пусть спит Грили… — Вот уж дудки! Совсем меня за увечного держите⁈ Ложись ты, Мари, а мы с Хенной как-нибудь на полу устроимся. Верно я говорю, Везунчик? Я не имел возражений. Нам удалось найти немного тряпья, которое мы подстелили вместо матрасов, под голову я положил сумку, предварительно вытащив из неё магический шар, и через пятнадцать минут уже спал беспробудным сном. Всё-таки денёк выдался насыщенный, да и прогулка по лесу способствовала здоровому отдыху. ---------- Глава 18 Глава 18 Мой сон был прерван довольно бесцеремонным способом — толчком в плечо. — Хенна, проснись, — услышал я на ухо жаркий шёпот эльфийки. Ух ты, а мне как раз снилось что-то эротическое, и мой детородный орган в этот момент находился в приподнятом состоянии. Захотелось схватить Мариэль, завалить на спину и оседлать, устроив скачки по прериям. Но наша Мари так просто под любого не ляжет, к тому же девушки ей милее, а то, что между нами когда-то случилось — всего лишь исключение, подчёркивающее правило. Так что я вынужден был быстро справиться со своими чувствами и тихо спросить: — Что случилось? — Мне кажется, снаружи кто-то ходит. Я прислушался… Сначала ни звука, только где-то вдалеке ухала ночная птица, а затем и впрямь услышал словно лёгкие шаги. Как-будто кто-то крался вдоль стены дома. И снова тишина. Ведьма с крыльями всё-таки нас достала, это была первая пришедшая мне на ум мысль. Следующая — нужно затаиться, может, и пронесёт. Не в смысле нас пронесёт, как после солёных огурцов с молоком, а возможно, всё ещё и обойдётся, если не будем подавать признаков жизни. Об этом я прошептал Мариэль, после чего она таким же макаром разбудила Грили, которому мы объяснили диспозицию. Тот согласился изображать спящего и дальше, но на всякий случай аккуратно подвинул к себе свой топор. Я тоже медленно, стараясь не шуметь, вытащил меч из ножен. Мариэль совершенно бесшумно натянула на лук тетиву, и подтянула к себе колчан со стрелами. Я даже старался дышать реже и тише, одновременно прокручивая в голове варианты развития событий. Если снаружи ангелица, то что ей мешает войти в дом и проверить его на наличие посторонних? Думаю, если сложит крылья за спиной, то протиснется. Правда, пока будет протискиваться, какое-то время сможет отмахиваться только мечом. Это в случае, если мы на неё накинемся. Пусть отмахнётся от меня и Грили, но от стрелы эльфийки — вряд ли. Возможно, эта мысль ей так же пришла в голову и не даёт сунуться внутрь. Конечно, можно предположить, что эти существа бессмертны, но пока у нас не было возможности удостовериться этом лично — очень уж ловко она тогда прикрылась крыльями. Поэтому, учитывая все вышеизложенные факты, она пока просто вынюхивает и ждёт, пока мы сами выйдем наружу. Если, конечно, она знает, что внутри мы или хотя бы подозревает. Да что тут гадать, и мы не знаем, кто снаружи, и это существо вряд ли догадывается, кто внутри избушки. Может, это просто какой-то лесной житель, не волк, конечно, тот передвигается бесшумнее, а вот медведь — почему бы и нет? Ходит, вынюхивает, чего бы пожрать. Вполне вероятно, что учуял человечину, и думает, как внутрь забраться, не сообразит дверь толкнуть. Хотя мы её заблаговременно изнутри припёрли короткой жердиной, так просто тоже влезть не получится. Наконец я не выдержал, подкрался к окошку и, держась от него сбоку и затаив дыхание, выглянул наружу. Нет, с этой стороны никого и, кажется, шаги уже переместились на другую сторону дома. Ладно, подождём, зато можно тихо выдохнуть и снова наполнить лёгкие воздухом. А вот шаги приближаются, я даже вроде как слышу сопение. С души прямо камень упал, вряд ли наша преследовательница будет так сопеть, скорее уж и правда какой-то зверь. Я даже немного высунулся в окно с несколько праздным видом, и когда в свете уплывающих к горизонту Луны и Сильмаррина увидел появившуюся из-за угла тень, то испытал больше облегчение, чем тревогу. Да, существо оказалось немаленьким как минимум, но при этом точно не ангелицей, а значит, реальной угрозы нашим жизням не существовало. Я даже невольно ухмыльнулся, посчитав, что дело не стоит и выеденного яйца. То ли продолжить безмятежно спать, то ли выйти и приголубить мишку или кто там на него похожий. Хотя бы напугать, и даже, вероятно, это получится без помощи магии. Повернувшись к стоявшим за моей спиной товарищам, хмыкнул: — Пойду-ка я шугану зверюшку, чтобы не мешал спать Хранителям. Ждите меня здесь, думаю, что и один управлюсь. Держа в руках Шелест, откинул от двери жердину и под призрачный свет двух лун, уже понемногу уступающих место рассвету, шагнул на небольшое, из трёх ступеней крылечко. — Ну где ты тут, косолапый? — негромко окликнул я животное, заходя за угол. — Хочешь отведать острой стали? И только сейчас, стоя прямо напротив существа, я понял, насколько оно огромное. В том числе и потому, что стоит на задних лапах, пусть и согнувшись, отчего передние, увенчанные двухсантиметровыми когтями, едва не касаются земли. И это явно был не медведь, скорее, судя по морде, всё же волк, только таких размеров, которых не бывает в природе. Да ещё и прямоходящий. Естественно, мне на ум пришло единственно верное объяснение: передо мной не что иное, как оборотень. Он же вервульф, он же ликантроп. Доселе с такими существами мне встречаться не доводилось, но зато встречался с такими, которым этот воняющий собачятиной оборотень и в подмётки не годится. Конечно, с мечом на него можно накинуться, но у того передние конечности длинные, может достать и горло распороть. Оно-то у меня никакой кольчужкой не защищено. Так что лучше не рисковать, потратить чуток времени на создание заклятия, есть в моём новом арсенале кое-что и помимо плазменной сферы. Например, могу напустить ужас. Правда, почему-то готовить это заклинание раза в два дольше, чем на ту же «шаровую молнию», но несколько секунд погоды не сделают, да и демаскировки избежим. Вдруг ангелица где-то поблизости ошивается. Пока я раздумывал, что дальше предпринять, существо, почему-то и не думавшее нападать, неожиданно издали низкий вой, причём мне показалось, что оно провыло что-то нечленораздельное: — Уейея. — Чего-чего? — на автомате переспросил я. Оборотень мотнул головой и, делая над собой усилие, выдавил: — Убей меня. Ого, эта тварь ещё и говорить умеет! Неожиданно… А ещё более неожиданно, что она просит её убить. Нет, в крайнем случае я так и планировал поступить, но сейчас почему-то рука не поднималась вспороть брюхо нечисти. — Зачем мне тебя убивать? — спросил, тем не менее, держа меч наготове. — Ты вроде бы не собираешься нападать. В этот момент позади меня нарисовались гном с эльфийкой при оружии. — Чего это ты с ним, говоришь что ли? — негромко поинтересовался Грили. Оборотень рыкнул, мотнул башкой, затем задрал морду к лунам и протяжно завыл, отчего лично у меня по спине побежали мурашки. Выл он с полминуты, и всё на одной ноте, я просто поразился силе его лёгких. Наконец он закончил выть, и опустилась прямо-таки благословенная тишина. Вервульф смотрел на меня жёлтыми глазами с вертикальными прорезями зрачков, и в них читалась такая тоска, что у меня невольно тисками сжало сердце. — Убить он себя просит, вот думаю, как сподручнее выполнить эту просьбу. — Убить? — не поверил своим ушам Грили. — Убейте меня. Вот теперь, пусть и не совсем членораздельно сказанное, это слышали все. — Хм, — крякнул гном, поигрывая топором, — дык, ежели чё, мы это дело враз устроим. Лишь бы он не рыпался. Только какой-то странный оборотень нам попался, обычно они сами кого хошь сожрут и не поперхнутся. — А ты их прямо часто встречал, — хмыкнула невозмутимая Мари. — Ну я-то, допустим не встречал, но знаю пару гномов, которые имели дело с такими тварями. У обоих от этих встреч остались на всю жизнь глубокие шрамы, а Нори ещё и глаза лишился. А кто-то и не пережил таких встреч, но они уже никогда ничего не расскажут. Оборотень рыкнул, видимо, ему не нравилось, что мы стоим и обсуждаем его, ничего не предпринимая, и провыл фразу, которую я не без труда разобрал: — Я… Долго… Не смогу… Себя сдерживать. — Он говорит, что долго не сможет себя сдерживать. Но у меня, честно говорю, не поднимется рука убить беззащитного… беззащитное существо, — нейтрально выразился я. — Да и мне примеривать на себя капюшон палача не очень-то охота, — поддержал меня гном. — Ладно бы он кинулся на нас… — Похоже, сейчас это и случится, — сказала за моей спиной эльфийка, натягивая тетиву. Вервульф и впрямь начал проявлять признаки возбуждения. Неожиданно взвыв, он когтями правой лапы вдруг рванул по своей заросшей густой шерстью груди, оставив на ней кровоточащие борозды. А затем его глаза налились кровью, во всяком случае из жёлтых они стали тёмными, и оборотень прыгнул на меня. Первый инстинкт заставил меня резко отпрыгнуть в сторону, а второй — взмахнуть мечом навстречу рычащей туше. Я сумел напрочь отрубить одну лапу, а вот когти второй проскрежетали о прикрывавшую мою грудь кольчужку, которая в очередной раз спасла мне жизнь. В следующее мгновение эльфийская стрела вонзилась в глаз монстру, а топор гнома рассёк его шею. Оборотень с хрипом, пуская пастью кровавые пузыри, подпрыгнул, наверное, метра на полтора и, приземлившись на три лапы, взмахнул культей, окропив нас брызгами своей крови, сделал попытку снова прыгнуть на меня, но оттолкнуться от влажного грунта толком не сумел и с хрипом рухнул на землю, загребая её когтями оставшихся трёх лап. Гном собрался прикончить бьющегося в конвульсиях оборотня, однако тот вдруг начал терять свой звериный облик. Шкура сползала с него клочьями, и буквально через пару минут перед нами на примятой травке лежал обычный на вид мужчина с заросшим щетиной лицом. Одна рука была осечена по локоть, а на шее алел глубокий, кровоточащий порез. Он умирал и, судя по выражению его глаз, прекрасно это понимал. М-да, всё как в голливудских ужастиках, когда оборотни, умирая, снова принимали человеческий облик. — Хе, вот так номер, — хмыкнул Грили. — Добить, что ли, чтобы не мучился… В этот момент бедолага булькнул горлом, следом ещё раз. — Кажется, он хочет что-то сказать, — пробормотала эльфийка. Мы втроём склонились над умирающим, тот нашёл взглядом меня и что-то просипел. Я склонился ещё ниже, и услышал едва разборчивое: — Подпол… ведьма… сожгите… Произнеся это, он испустил дух. — Кажись, отмучался, — констатировал гном. — Бросим тут на корм зверям или предадим земле? Я предложил похоронить беднягу по-человечески. В избушке шанцевого инструмента я не заметил, поэтому при свете встающего солнца вырыли неглубокую могилку с помощью двух мечей и топора. На небольшой холмик я водрузил самодельный крест, пояснив, что это руна из подземных чертогов, которая позволит душе усопшего попасть в Верхний мир. Объяснение прокатило, и мы отправились искать подпол, о котором перед смертью успел шепнуть умирающий. Люк — причём не квадратный или прямоугольный, а круглый — обнаружился под кроватью. Теперь, когда в оконце проникал пусть ещё слабый, но всё же солнечный свет, мы без труда нашли вход в подземелье. Потому что эту настоящую пещеру, в которую мы спустились по каменной, что любопытно, лестнице, назвать погребом или подполом у меня бы язык не повернулся. Такое ощущение, что избушка наверху изображала лишь прикрытие, тогда как настоящий город обнаружился под землёй. Факелы не понадобились, Мариэль снова зажгла свой «волшебный фонарик». Сначала мы шли по тоннелю, стены которого были сложены из гладко отёсанного известняка, а метров через пятьдесят оказались в огромном круглом зале с высоким потолком, посреди которого возвышалось что-то вроде вытесанного из камня жертвенного алтаря. Причём из светлого мрамора. Солидная вещь, вряд ли такое себе позволил бы человек, живущий в ветхой избушке. Или эта хибара для отвода глаза? Оказалось, что это ещё и своего рода тюрьма, как иначе можно было расценить вделанные в опоясывающую зал стену решётки, в количестве семи штук, за которыми находились небольшие камеры. Что здесь вообще происходило? И о какой ведьме говорил оборотень перед смертью? Ни одной живой души, впрочем, и мёртвой тоже. — Похоже, тут приносились жертвы, — сказала Мариэль, разглядывая крышку «алтаря». Я тоже подошёл, пригляделся. М-да, засохшие бурые пятна на мраморной поверхности намекали, что это, похоже, и впрямь алтарь для жертвоприношений. Я присел на корточки, попросив Мариэль подсветить, и принялся исследовать прямоугольный постамент, по нижней части которого шли завораживающие глаз узоры, изображающие искусно переплетённые листья каких-то растений вперемешку со змеями и ящерицами. Так, передвигаясь на корточках, обошёл почти весь алтарь, как вдруг моё внимание привлёк короткий отблеск. — Стой! Ну-ка, Мари, посвети сюда. Светящийся шарик приблизился, и в глазу одной из ящерок я увидел маленький зелёный камешек. Изумруд? Вполне может быть, хотя выковыривать его всё равно не собирался. Чай не нищие, к тому же конкретно заряженные магией, мы, думаю, вполне могли себя прокормить. Скорее интуитивно, нежели сознательно, я коснулся пальцем камешка и надавил на него. И тут же внутри алтаря что-то заскрежетало, а покрытая бурыми пятнами крышка алтаря начала двигаться вбок и спустя секунд десять остановилась, обнажив тёмное чрево жертвенника. «Фонарик» завис над провалом, я заглянул внутрь и увидел перед собой женщину. Никакого запаха тлена и разложения, незнакомка словно спала, хотя грудь её, на которой были сложены ладони, дыханием не приподнималась. Она была одета в чёрное платье до щиколоток, на ногах изящные чёрные туфельки, а лицо закрыто такой же тёмной вуалью, крепившейся заколкой к густым, собранным в хитроумную причёску волосам. Волосы, кстати, тоже были чёрными, словно вороново крыло. Я осторожно, кончиками пальцев приподнял вуаль, вглядываясь в бледное лицо с опущенными, увенчанными длинными тёмными ресницами веками. На вид лет сорок, в уголках рта властные морщинки, и вообще в её облике чувствовалась какая-то хищная красота, притягивающая и отталкивающая одновременно. С внутренней стороны саркофага, опоясывая то ли мёртвое, то ли спящее тело, были выбиты неизвестные мне руны. Наверное, что-то они да значили, но сейчас меня больше интересовала лежавшая передо мной красотка. — Кто это? — негромко поинтересовался гном. Ему, чтобы заглянуть в саркофаг, пришлось встать на цыпочки. — Откуда же мне знать, — так же тихо ответил я. — Может быть, та самая ведьма, про которую говорил оборотень. — И кстати, если я ничего не путаю, он предлагал её сжечь, — добавила Мари. — Ну или что-то там сжечь, возможно, развалюху, в которой мы провели эту ночь. Но почему-то я уверена, что он имел в виду ведьму, и почему я ещё более уверена, что это она и есть. — Интересно, чем она ему насолила… Хотя ведьмы — они и есть ведьмы, только на всякого рода пакости и способны. Разве что Хелависа из Нижнего мира была неплохой женщиной, но это, скорее, исключение, подтверждающее правило. Не знаю, захочу ли я её сжечь, но надо хотя бы проверить, мертва ли она или… — Или что? — переспросил Грили. — Или что, — механически повторил я, трогая пальцами холодное запястье. Пульс не прощупывался, к чему я, в общем-то, был готов. Я вон тоже, пока по преисподней скитался, был мёртв, только находился в каком-то хитроумном временном коконе, и только поэтому не разлагался. Может, и тут действует нечто подобное? Кстати, в моём арсенале заклятий из Текста имелось и способное остановить время, его я с успехом испробовал на одном из магов Светлого. Имелось также и контрзаклятие, может, попробовать его применить? Вдруг и в самом деле эта тётка во временном коконе? А если очнётся, хоть будет возможность пообщаться с ней, узнать, кто она такая, если ведьма — почему оборотень предлагал её сжечь… Не успел я как следует обмозговать эту мысль, как опоясывающие тело предполагаемой ведьмы руны начали медленно разгораться голубоватым светом. — Ого, вы тоже это видите? — спросила Мариэль. Ещё бы! Причём свечение этих рун очень напоминало мне свечение рун, из которых состоял Текст на камне. Возможно, это дело рук одного и того же человека. Или существа другой расы, не исключено, даже не из этого мира. Как бы там ни было, минуту спустя руны уже полыхали голубым огнём, на них даже больно было смотреть. Я прищурился, и в этот миг грудь незнакомки приподнялась, веки затрепетали, дрогнули выделявшиеся на бледном лице красные губы, и она открыла глаза. Заглянув в них, я словно бы провалился в глубокий колодец без дна, и лишь усилием воли смог оттуда выбраться обратно в реальность. Покосился на Грили с Мариэль: те, похоже, испытывали похожие ощущения. Между тем руны так же медленно, как и разгорались, погасли. Женщина по-прежнему пялилась почему-то на меня, отчего я чувствовал себя не в своей тарелке. Нужно было как-то разрядить ситуацию. — Кхм… Доброе утро, сударыня! — довольно учтиво сказал я. — Меня зовут Хенна, по прозвищу Везунчик. А это мои товарищи — достойный представитель гномьего народа Грили и прекрасная эльфийка Мариэль. — Грили Большезадый, — буркнул гном. Надо же, первый раз я услышал его прозвище. С чего это он вдруг решил его озвучить именно сейчас? Хотя я бы на его месте таким прозвищем тоже не особо гордился. Правда, у гномов оно может наоборот считается достойным, это я просто не в теме. — Разрешите помочь вам подняться? Я протянул ей руку, однако «сударыня» не спешила воспользоваться моей помощью. Вместо этого она опёрлась ладонями о края саркофага (я невольно отметил её длинные, возможно, отросшие за время «самоизоляции» ногти), и рывком приняла сидячее положение. Не знаю, сколько она тут лежала, но я бы после даже пары дней в неподвижном положении поостерёгся делать столь резкие телодвижения. — Зачем вы меня разбудили? — низким, с сексуальной хрипотцой голосом спросила она, обводя нас взглядом под нахмуренными бровями. — Как вы смели, мерзкое отребье, нарушить мой покой⁈ Ничего себя предъявы! Я с ней, понимаешь, со всей возможной вежливостью, а она нашу триаду хренами обкладывает. И, к слову, во время короткого спича из её рта на меня пахнуло не первой свежестью. Захотелось предложить ей щётку и зубную пасту, вот только самому пока приходится обходиться простой заострённой палочкой после еды и полоскать по утрам рот обычной водой. Раньше у Мариэль была ещё настойка лаванды, но она закончилась, если память не изменяет, ещё во время нашего путешествия из Хэлендорна в Норхейм. Пока я раздумывал, что ответить этой ведьме — именно на ведьму она сейчас и походила — неожиданно в дело вступила эльфийка. — А ну заткни свой поганый рот, тварь, — прошипела она, сузив глаза, — или я тебе сейчас его сама заткну своим кулаком. Ведьма оторопела, растерянно захлопала глазами, но это замешательство длилось буквально секунды. Лицо её исказила гримаса ярости, и она, раскинув руки в стороны, будто в её задницу были встроены маленькие ракетные сопла, стала подниматься из саркофага. Приняв вертикальное положение, она тут же принялась бормотать какое-то заклинание, делая при этом сложные пассы руками, и я понял, что пора действовать. Тратить на неё заклинание? Ещё чего, велика честь! Пусть отведает моего клинка. Однако соперница оказалась к этому готова, и не успел я вытащить Шелест из ножен, как он был выбит из моей руки неведомой силой и улетел прочь, звонко ударившись о решётку одной из темниц. А тётка-то не так уж и проста! Видимо, всё же придётся тоже мастерить заклинание. И желательно быстрее, чем оппонентка, у той уже воздух начал дрожать между ладоней, подобно мареву. Я посчитал достаточно быстрым и в то же время действенным заклинание, выворачивающее суставы, и мне хватило трёх секунд, чтобы привести его в действие. Ведьма взвыла, когда её лодыжки, запястья, колени и локти стали проворачиваться вокруг своей оси. Я сильно не зверствовал, остановил движение на середине, но и этого хватило, чтобы женщина рухнула обратно в свой саркофаг, уже не помышляя о колдовстве. Когда стало ясно, что это стонущая от боли представительница слабого пола никакого вреда нам причинить не сможет, я вернул её суставы в исходное положение и вытер рукавом выступившую на лбу испарину. Всё-таки каждое заклятие требует определённого приложения сил, и чем оно сильнее — тем больше магу приходится тратить энергии. — Ну так что, теперь поговорим без выкрутасов? — спросил я, склонившись над ведьмой и поправляя подушку, чтобы она её голова для удобства оказалась немного приподнятой. — Или я могу снова устроить выкрутасы вашим суставам, только не знаю, выдержит ли ваше сердце такую боль. — Хорошо, — простонала ведьма. — Чего ты от меня хочешь? — Прежде всего, как тебя зовут? — Что тебе даст моё имя? — скривила она губы то ли в гримасе боли, то ли в презрительной усмешке. — Родители нарекли меня Рейна, а после инициации в 19 лет я получила имя Эмидея. — Что за инициация? — Зачем тебе это, человек? — Ты давай отвечай на вопросы, иначе… Сама знаешь что я могу с тобой сделать. — Какой сейчас год? — Одна тысяча двести восемнадцатый год Четвёртой эпохи, — подсказала эльфийка, заметив, что я замешкался. — Понятно… Значит, я проспала двадцать восемь лет. А двести шестнадцать лет тому назад, когда мне только исполнилось семнадцать, я встретила в лесу пожилую ведунью по имени Стервия. Она сказала, что прожила уже на этом свете почти пятьсот лет, и чувствует приближение смерти, так что ей нужна наследница, а во мне она видит сильное ведьмическое начало. Рассказала, какие преимущества перед простыми смертными я получу, став ведьмой. Правда, чтобы стать настоящей ведьмой, помимо прочего придётся время от времени приносить в жертву богине Лилит человеческие жертвоприношения, а именно невинных детей. Но это сущий пустяк по сравнению с тем, какой силой я буду обладать. — И ты согласилась, — не без доли презрения предположил я. — Да, согласилась… И скажу честно, пожалела лишь однажды, когда мой возлюбленный, которому я по глупости решилась открыться, проклял меня и ушёл к другой. Я отомстила им обоим, но это уже другая история. — А что за оборотня мы встретили этой ночью возле твоей хибары? — Всё-таки встретили? — усмехнулась она. — Так это и есть мой возлюбленный. Ликантропия и стала моим ему подарком на свадьбу. Ну и к тому же я наградила его почти что бессмертием, как и себя. Только мне этот подарок сделала Лилит, а ему — я сама. А кстати, чем закончилась ваша встреча? — Он просил его убить, причём в облике зверя. А потом сам кинулся на нас, и нам не оставалось ничего другого… В общем, перед смертью он обратился обратно в человека и успел сказать про подвал и какую-то ведьму. — Жаль, я его любила, — прикрыла на мгновение глаза ведьма и тут же снова подняла веки. — Что ж, видимо, и я вскоре отправлюсь следом за ним. — Почему же, зная, что ты здесь, он тебя не убил? В облике человека он мог бы спуститься сюда и сжечь тебя в этом каменном гробу. — Заклятие на нём было. Не мог он мне сам ничего плохого сделать. Хотя… Хотя любить себя я так его и не заставила, даже с помощью магии, — с горечью в голосе добавила ведьма. — Понятно… А зачем ты вообще впала в спячку? — В Земноводье стало неспокойно, в моём лесу вместо детей стали попадаться опасные твари, с которыми даже мне иногда трудно было справиться. Решила переждать, когда всё немного успокоится, и отправила себя спать на тридцать лет. Два года недолежала, и заявились вы. Что там, снаружи? Ликандр всё так же идёт на Земноводье? — Ликандра больше нет, я его убил. — Что?!! — Да, так получилось, — пождал я плечами. — А армия Валаофа тем не менее приближается к Снольдеру, и мы идём туда же, чтобы помочь разбить армию нечисти. — Про Лилит я раньше слышал что-то краем уха. Она что, действительно существует? — Ты не веришь? — Я бы, может и поверил, заступись она за тебя, но… Я развёл руки в стороны, мол, вот мы, живы и здоровы, а ты лежишь перед нами, всё ещё постанывая от недавней боли. — Она мне не являлась, но я знаю, что сила, которой я обладаю — дарована ею. Что ж, может быть и так, подумал я, во всяком случае ещё совсем недавно ведьма левитирвоала, поднявшись без помощи рук, а простому человеку это не под силу. Да и вспомнилось, как мерцал у неё между ладоней воздух, когда она бормотала какое-то заклятие. Может она сама по себе магиня, а может и впрямь её поддерживает какое-то божество, но в любом случае моя, добытая в преисподней магия оказалась сильнее. — Значит, планировала отлежаться в смутные времена? А что затем? Собиралась вернуться к любимому делу, заманивать детишек и приносить их в жертву? Ведьма ничего не ответила, но отвела взгляд, из чего я заключил, что оказался прав в своих предположениях. Нет, подобного я допустить не мог. В общем-то, у меня уже появилась идея, как проучить эту нехорошую женщину. Но ради очистки совести я поинтересовался у неё: — Ну и что нам с тобой делать? Она посмотрела на меня с надеждой и чуть слышно произнесла: — Понять и простить. Я заржал так, что вздрогнула не только ведьма, но и мои спутники. И ржал, наверное, минуту. Нет, ну кто мог предположить, что в этом страшном месте прозвучит знаменитая фраза Бородача в исполнении Михаила Галустяна⁈ Наконец, кое-как успокоившись, и вытирая выступившие на глазах слёзы, я покаялся: — Извините, не смог удержаться. Просто вспомнилось кое-что… Дальше я уже постарался изобразить на своём лице серьёзную мину, дабы соответствовать ситуации. — В общем, расклад такой… Хоть ты, ведьма, и достойна сожжения на костре заживо, но я по натуре своей милосерден, так что живи. Однако и позволить тебе продолжать свои бесчинства я не могу. А посему, — я сделал театральную паузу, — посему магическую силу я у тебя забираю. — Как? Как ты это сделаешь? — с недоверием посмотрела на меня ведьма. — Поверь, есть способ. Не знаю, насколько тебе будет неприятно, когда я начну применять это заклинание, но главное, что ты останешься жить. Для тебя ведь это главное, верно? Кстати, можешь потом больше не пробовать нацедить магию из окружающего пространства или откуда ты её берёшь… Лишь только магия попробует просочиться в тебя — ты начнёшь испытывать жуткие страдания. И этот запрет не сможешь снять ни ты, ни твоя кровожадная Лилит. — Нет! Она схватилась пальцами с отросшими ногтями за края саркофага и тут же с гримасой боли рухнула обратно. — Нет, умоляю, только не это! — простонала Эмидея. — Так что, ты выбираешь костёр? — Нет… В её глазах заплескалось отчаяние, а я, дабы прекратить «эту бесполезную дискуссию», начал негромко читать заклинание, направив ладони с растопыренными пальцами на лежавшую передо мной женщину. Ни одна капля магии не должна пролиться мимо, я собирался забрать всё, нечего, как говорится, добру пропадать. Ведьма орала как оглашённая, когда дымчатые струи её магии медленно втягивались в кончики моих пальцев. Так, наверное, чувствует себя удав, заглотивший целого поросёнка, меня буквально распирало от вливавшейся в меня магии. Когда же я выпил ведьму до дна, она вдруг резко захлебнулась криком и на моих глазах стала превращаться в старуху. С каждой секундой её лицо покрывалось всё новыми и новыми глубокими морщинами, глаза становились блеклыми, а суставы пальцев набухли, как при артрите. Не прошло и минуты, как передо мной лежала самая настоящая мумия, а когда я коснулся её пальцем — та и вовсе рассыпалась в прах. Лишь платье, туфли и вуаль напоминали о том, что здесь ещё минуту назад лежала вполне себе симпатичная женщина средних лет. — Ну ты, Везунчик, даёшь, — пробормотал Грили, привстав на цыпочки и заглядывая в саркофаг. — Честно сказать, и сам не ожидал, — признался я. — Похоже, она догнала своё время, или время догнало её. Магия давала ей практически бессмертие, а лишившись её, ведьма превратилась в труху. Эта самая магия меня так распирала, что хотелось немедленно что-то совершить, например, направить вверх луч энергии и пробить в потолке огромную дыру. Однако я всё же сдержался от столь неосмотрительного поступка, и не без усилий, но привёл себя в более-менее спокойное состояние. Хотя почему-то очень хотелось есть, я бы сейчас, наверное, сожрал целого зажаренного кабана. Ну или окорок точно. Больше нам здесь делать было нечего. Нажав на изумрудный глазок ящерки, я вернул крышку алтаря-саркофага в исходное положение, и мы направились обратно. Позавтракали тем, что нашлось в котомках, после чего я заглянул в шар. Армия нежити находилась примерно в сутках пути от Снольдера, нам столько же было топать ещё до границы с Номбирионом. К началу осады не успеем, но я надеялся, что преданные Эдварду III войска сумеют дать достойный отпор выродкам Валаофа, хотя бы не сдадут город в первый же день осады. А там уж мы поможем чем сможем. Я был уверен, что моё присутствие на поле боя может оказаться решающим фактором. ---------- Глава 19 Глава 19 Когда мы приблизились к Снольдеру, тот находился в осаде уже третий день. Снольдер представлял собой словно вырубленный в скале город-крепость всего с одной фронтальной стеной и огромными воротами с поднимающимся над глубоким рвом мостом. Правда, ров перед воротами уже был завален останками атакующих, коих за три дня набралось достаточно. В общем, попасть в город можно было лишь через эти ворота, либо отправить дивизию скалолазов, чтобы атаковали столицу Номбириона сверху. В ведении Валаофа, надо думать, скалолазов не имелось, поэтому его воинам не оставалось ничего другого, как брать крепость приступом. Мы стояли на холме и смотрели, как армия нежити разбивается о неприступную стену, словно морская волна о высокий берег. Живые мертвецы и орки карабкались по приставным лестницам, редкие тролли снизу швыряли в защитников валуны, однако те пока уверенно отбивали натиск, скидывая нежить к подножию стены. Литры кипящей смолы и летевшие сверху камни особенно чувствительными были для орков, тогда как бесчувственным зомби они не вредили, хотя, теряя какую-либо конечность, нежить становилась намного менее боеспособной. А уж если камень плющил мертвяку голову, то он и вовсе окончательно выходил из строя. Но я догадывался, что таких были, пожалуй, единицы, тем не менее обороняющиеся пока умудрялись не пускать нападавших на стену. Должно быть, прозвучала команда, и тролли, оставив валуны в покое, взялись за окованные железом дубины, после чего принялись лупить по камням, из которых была сложена крепостная стена. Стрелы и другие летевшие сверху предметы особого вреда им не причиняли, а вот кипящая смола прожигала даже толстые шкуры, заставляя монстров реветь от боли так яростно, что их вопли долетали даже до нашего холма. Так что и этот ход не грозил принести атакующим особых дивидендов. Память Хенны подсказывала, что в Снольдере имелись автономные источники воды, поэтому смерть от жажды его защитникам не грозила. А вот как обстояло дело с пропитанием… Хотелось верить, что король и ведающий городским хозяйством бургомистр сумели как следует подготовиться к осаде. Опять же, надеюсь, надолго она не затянется. Как-никак мы не зря проделали такой путь. Меня лично вообще распирало от переполнявшей мой организм магии, хотелось немедленно пустить её в ход, но я решил не торопиться. Да и дальность действия большинства заклятий имела границы. Тот же плазменный шар можно было бросать как обычный бейсбольный мяч, отсюда до высившегося, к примеру, на холмике шатра, в котором, видимо, квартировал сам Валаоф, сфера точно бы не долетела. Предводитель нечисти, кстати, верхом на чёрном скакуне стоял на другом холме напротив Снольдера, рядом с ним также трое верховых орков, правда, не на лошадях, а на тварях, напоминавших оборотней, самый здоровенный орк держал знамя. Отсюда трудно было различить, что изображено на слабо трепыхавшемся на ветру полотнище, но уж точно не прекрасная дева с розой в руках. Так что сначала проникнем в город, выясним, что к чему, а там уже будет видно, как навредить обступившей крепость нежити. Насчёт «проникнуть» проблем возникнуть не должно. У Гильдии Хранителей имелся свой тайный ход из города, о котором знали только сами Хранители, да и то не все. Показал мне его когда-то Грег, даже Грили с Мариэль о нём не знали. Теперь узнают… Тянулся ход из штаб-квартиры Гильдии к реке Ривиэлла. Ни Хенна, ни его спутники ранее этим ходом не пользовались, но знали, куда идти и как открывать дверь. — Смотри-ка, тролли осадные башни катят к стене, — ткнул пальцем в направлении города Грили. Я насчитал семь башен, для порядка десяти тысяч мертвяков, около тысячи орков и навскидку трёх десятков троллей это было не весть что. Думаю, обороняющиеся без проблем справятся с этим «ноу-хау». Но мы всё же задержались, чтобы посмотреть, чем закончится дело. Как-то же нежить Валаофа сумела взять предыдущие крепости, может, и тут кроется какой-то сюрприз. Впрочем, атака с башнями, как я и предвидел, особого успеха осаждающим не принесла, тем более что хорошо сработали лучники, пустившие в башни стрелы с обмотанными горящей паклей наконечниками. До крепостной стены добрались лишь две башни, защитники успели стянуть туда дополнительные силы, и хоть не без труда, но атака была отбита. Зато когда из низких туч вынырнуло звено драконов в количестве пяти особей, я понял, что у защитников города дела могут пойти не лучшим образом. И пусть отсюда я не видел, насколько успешна атака огнедышащих тварей, но ясно было, что в напалме, который изрыгали драконы, заживо сгорел не один защитник крепости. Я скрипнул зубами… Не было в моём арсенале узконаправленного заклятия, которое усмирило бы драконов, не затронув людей на стенах. Вот если бы я сам сейчас находился среди обороняющихся, то, возможно, нашёл бы как усмирить этих крылатых убийц. Ладно, нечего время терять, спускаемся к реке. Вход в подземный тоннель был искусно замаскирован у самой воды зарослями рогоза. Судя по протоптанной тропинке, этим ходом кто-то регулярно пользовался, в последнее время точно. Что ж, попользуемся и мы. Решетчатая дверь была снабжена замком, который можно было открыть, лишь набрав правильную комбинацию из изображённых на металлической пластине рун. К счастью, за то время, что мы знали пароль, он не изменился, и тяжёлая дверь со скрипом, словно противясь, всё же отворилась, пуская нас внутрь тёмного и пахнувшего сыростью тоннеля. Очередной тоннель в моей жизни за последнее время, и практически в каждом поджидала опасность. Но здесь ничто не должно было причинить нам вред. Так что в штаб-квартиру, стоявшую напротив королевского замка, мы добрались без проблем. Правда, на выходе во дворе Гильдии пришлось пообщаться с дежурившим у выхода охранником. Но, во-первых, пароль и отзыв всё ещё имели силу, а во-вторых, парень знал и меня, и моих спутников, и несколько минут спустя мы уже предстали перед главой Гильдии Эспером Франком. Это был мощный старик, выражаясь языком Ильфа и Петрова, но не в фигуральном, а в самом что ни на есть реальном смысле. Косая сажень плечах, кулаки — как пара молотов, а на широкой груди покоилась окладистая борода с проседью. — Что-то маловато Хранителей, — сказал я. — Все, кто есть — на стенах, помогают оборонять город, — ответил старик, глянув на нас из-под кустистых бровей. — Голодны? — Не очень, — ответил за всех я. — Но если предложите перекусить — не откажемся. Не прошло и пяти минут, как на столе посреди просторной комнаты появились тарелки со снедью и кувшины с напитками. Утолив первый голод, приступили к беседе. — Слышал, в последнее время ваша триада попадала в самые разные переделки, — пряча в бороде улыбку, которая всё же отражалась в прищуренных глазах, сказал Франк. Пришлось живописать наши с Грили и Мариэль приключения, хоть я и старался сообщать самую суть, всё равно на пересказ ушло около получаса. Само собой, историю с Ликандром я озвучил в том виде, в котором её услышали гном и эльфийка. Но и этого было достаточно, чтобы вызвать у босса Хранителей неподдельный интерес. — Выходит, Ликандр мёртв, — задумчиво повторил Франк. — А его создание, Валаоф, продолжает подминать под себя Земноводье. Может, он вообще не знает о смерти хозяина? — Может, и не знает, — согласился я. — А может, и знает, но вынужден выполнять приказ, потому как его никто не отменял. Либо… — Что либо? — Либо, став свободным, уже сам претендует на то, чтобы стать властителем Земноводья. — И такой вариант имеет право на жизнь. Если так, то это порождение тьмы не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить города и страны, а людей, гномов и эльфов, — он покосился на Грили и Мари, — привести к повиновению. Или тоже извести под корень. — В любом случае его нужно остановить, поэтому мы здесь. — Ах да, ты же теперь, получается, один из сильнейших магов Земноводья! Если не самый сильный? — Получается так, — скромно потупился я. — Думаю, это пойдёт на пользу всем, и Гильдии в частности… Или ты не собираешься далее состоять в ней? — Пока не решил, — честно признался я. — Нужно будет посоветоваться с товарищами. Привык я к ним, у меня и ближе-то нет никого, чем они. Возможно, после того, как разберёмся с Валаофом и наведём порядок на Лайонессе, вернусь к работе Хранителя. — Что ж, ответ не мальчика, но мужа, учитывая, что при всех своих нынешних возможностях ты мог бы приобрести небольшой дворец на побережье и прожить остаток дней в своё удовольствие. Если бы не Валаоф… Надеюсь, ни тебе, ни твоим спутникам не придётся сводить татуировки Гильдии… А теперь расскажи, как ты собираешься помочь отбить город от атак нечисти? Ещё час спустя я общался капитаном городской стражи Реднеком Уинсвертом, который нашёл для меня время после очередной обитой атаки. Он руководил, пожалуй, самым ответственным участком обороны, включавшим главные ворота. — Хотите на стену? Что ж, три пары рук, которые способны держать мечи и луки, лишними точно не будут, а то большинство бойцов представляют ополчение, а из них, сами знаете, те ещё вояки. Вот только помните, что нежить так просто не убить. Живых мертвецов можно лишь расчленить, а вот орков и троллей убить можно, эти существа из плоти и крови, хотя и весьма вонючей. Другое дело, шкура тех же троллей достаточно крепка, что бы её пробить — нужно как следует постараться. Пока нам удалось уничтожить только одного тролля благодаря удачному попаданию выпущенного из метательной машины гарпуна, пронзившего его сердце. — А что насчёт драконов? — Здесь мы бессильны, — вздохнул капитан. — Единственный выход — укрыться где-нибудь на время их атаки. Не вздумайте геройствовать, погибнете ни за что. — Могу я подняться на стену, оценить диспозицию? — Конечно, только лишний раз не высовывайтесь. У них некоторые орки довольно неплохо бьют из луков, нескольких наших уже ранили или убили. Поднявшись в компании соратников наверх, я осторожно выглянул из-за каменного зубца. Не сказать, чтобы подо мной колыхалось человеческое море, но зрелище всё равно впечатляло. Валаофу, которому, видно, плевать было на смерть хозяина (если Ликандр Светлый для него вообще таковым являлся), согнал под стены Снольдера все свои силы, которые множились после каждого взятого селения. Погибшие на поле брани волей Валаофа воскрешались и вставали под его чёрные знамёна. Да, пожалуй, не ошибся я в своих предварительных расчётах, тысяч десять мертвяков у него наберётся. Радовало то, что это были тупые существа, способные лишь выполнять понятные команды, словно роботы. С другой стороны, конечно, тут имелся и плюс для Валаофа: никаких тебе брожений среди солдат, все команды выполняются чётко, а бойцы с готовностью кидаются на мечи врагов. Орки и тролли, на мой взгляд, представляли большую опасность, и хорошо ещё, что их относительно немного. — Король! Король идёт! Дорогу Его Величеству! Я обернулся на крик глашатая и увидел внизу небольшую процессию, самым ярким пятном в которой был старик в латах, отделанных золотом с чернёным серебром и накинутой на плечи мантией из горностая. В целом ветеран царского дела выглядел достаточно бодро: глаза горят, усы и бородёнка задорно торчат, на морщинистом лице играет боевой румянец. Рядом с ним шествовали, насколько я понял, три его сына, включая старшего Стефана — кряжистого, жгучего брюнета с недобро посверкивавшими глазами. Плюс личная охрана из королевской гвардии, министр да глашатай, итого с десяток наберётся. Судя по всему, король собирался по моему примеру подняться на крепостную стену, как раз в том месте, где это сделал я. Крутые ступеньки дались Его Величеству уже не так легко, но он наотрез отказался от помощи, когда Стефан попробовал взять того под локоток. Здесь, наверху, короля встречал капитан, который повторил Эдварду III выданные мне инструкции лишний раз не высовываться. — А это кто? — кивнул в нашу сторону король. — Похоже, гном и эльфийка? — Позвольте представиться, Хранитель Хенна по прозвищу Везунчик, — сделал я шаг навстречу монарху, делая лёгкий поклон. — А это мои товарищи по триаде эльфийка Мариэль и гном Грили. Те тоже склонили головы, впрочем, недостаточно низко, чтобы это походило на раболепие. Стефан что-то недовольно проворчал себе под нос, и я подумал, что если он всё же станет королём, то его подданным придётся нелегко. — Ага, решили тоже принять участие в защите города, — довольно прокомментировал Эдвард III. — Я слышал, что тут на стенах с десяток-другой Хранителей, это похвально… Так, а теперь подвиньтесь, хочу лично убедиться, насколько велика армия этого… как его… Валаофа. — Может быть, опустите забрало, Ваше Величество? — предложил капитан. — Мало ли, шальная стрела… — Не думаю, что в их войске найдутся стрелки, способные по меткости превзойти моих, — самонадеянно заявил король, высовываясь наружу. А мгновение спустя точно промеж его глаз вонзилась чёрная стрела, и Эдвард III упал бы, не окажись подхвачен мною, капитаном и Стефаном одновременно. — Король убит! — закричал кто-то из ополченцев, и этот крик тут же эхом разнёсся по крепостной стене. — Ты! — прорычал Стефан побледневшему капитану. — Ты не уберёг своего короля! Сегодня же будешь повешен, как вор! — Но я же… — Молчать! Арестовать его! Несчастного капитана, который пытался хоть как-то оправдаться, тут же разоружили, связали за спиной руки и повели вниз. Над телом короля уже хлопотал лейб-медик, но, быстро произведя первичный осмотр, он развёл руки в стороны: — Увы, я ничем не могу помочь, Его Величество скончался вследствии тяжёлого ранения. Повисла гнетущая пауза, собравшиеся переживали случившееся. М-да, Его Величество мог бы быть удостоен премии Дарвина. Предупреждали ведь, но глупая самоуверенность лишила его жизни. — Что ж, — наконец заявил во всеуслышание Стефан, — по праву наследования как старший сын я должен буду принять корону. Инаугурацию Его Величества Стефана I проведём завтра, пока же я принимаю командование на себя. Сурово сведя брови, он посмотрел на меня. — А ты, Хранитель, заменишь капитана. Теперь за этот участок ответственность лежит на тебе. — Хорошо, — кивнул я, — но только в оправдание Уинсверта хочу сказать, что он предупреждал короля об опасности, и вы сами это прекрасно слышали. И думаю, что казнить такого опытного воина будет не только несправедливо, но и нецелесообразно. — Что⁈ Перечить королю⁈ Я подумал, что и меня сейчас арестуют. А если бы Стефан знал, кто помешал осуществиться попытке убийства принцессы Клаудии… Ох, думаю, мои часы, да и эльфийки с гномом, были бы сочтены. На всякий случай начал прокручивать в голове заклятия, способные нейтрализовать оппонентов без особого вреда для их здоровья. Всё-таки один из них — без пяти минут король. Однако Стефан на удивление быстро отошёл, сверкнул глазами, пообещав со мной поговорить после, и отдал команду нести тело отца вниз. Покойного монарха уложили на кусок ткани, заменявший носилки, и осторожно спустили со стены. А мне пришлось срочно приступать к выполнению своих новых обязанностей. Я объявил во всеуслышание, что теперь возглавляю оборону на этом участке, а Грили и Мариэль назначаются моими заместителями. — Гном и эльфийка, — фыркнул один из ополченцев. — Только этого не хватало. — Эй, — опередил я схватившегося за топор Грили, — придержи язык, или я тебе его укорочу вместе с головой. Тот сразу же смешался, отведя взгляд. Ну а мне уже был чем заняться, так как тролли тащили к воротам таран в виде огромного бревна. Четверо троллей тащили таран, а ещё четверо держали над головами огромные деревянные щиты. Видно, наученные горьким опытом, решили подстраховаться на случай падающих сверху предметов и льющейся бодрящим потоком горячей смолы. По моей команде, впрочем, и камни полетели, и смола полилась, но особого вреда троллям это не нанесло, щиты вполне прилично справлялись с защитной функцией. — Уф! Уф! Уф! — подбадривали друг друга тролли, нанося удар за ударом. И с каждым разом тарана треск ворот становился всё опаснее. А тут ещё нежить по приставным лестницам продолжала лезть наверх, пока вроде удавалось врагов скидывать, но кто знает, долго ли это продлится. Что ж, придётся рискнуть… Перед моими глазами ещё стояла картина с торчащей промеж глаз короля Эдварда III стрелой, но другого выхода не было. Когда, к удивлению находящихся рядом защитников города, между моих ладоней сформировалась плазменная сфера, я высунулся наружу, швырнул её вниз и быстро отпрянул обратно. Рвануло неплохо, горящие обломки щитов взлетели на уровень края стены, а мгновение спустя рядом со мной шмякнулась пучившая глаза оторванная взрывом голова тролля. Фу, какое мерзкое зрелище! И эта голова ещё даже шевелила губами, к счастью, недолго. Я пнул её ногой, голова покатилась по лестнице вниз, заставив испуганно вскрикнуть какого-то парнишку из тех, что подтаскивали камни и дрова для защитников крепости. — Хранитель владеет магией! — крикнул кто-то. Новость тут же разнеслась среди обороняющихся. Что ж, шила в мешке не утаишь, рано или поздно о моих способностях всё равно узнали бы. Ну и ладно, больше будет уважать… и бояться, вероятно, тоже. — Урааа! — разнёсся вдоль стены доживший до этих дней древний клич воодушевлённых защитников. Лучники с удвоенной энергией принялись посылать стрелы во врага, стараясь выцеливать орков и уцелевших в зоне видимости троллей. А вот Мариэль не гнушалась стрелять и по мертвякам, выпущенные точно в цель стрелы, пронзая мозг или что там было в голове у нежити, заставляли тех одного за другим выбывать из строя. Главное же — что атака нечисти захлебнулась, и у нас появилась возможность для передышки. Я её использовал, чтобы подсчитать имеющиеся в моём распоряжении силы. Помимо Грили с Мари, под моим командованием находились восемнадцать бойцов, не считая тех, кто бросал на врагов камни и лил смолу, так же поддерживая огонь под огромными чанами. Эти, в общем-то, тоже при нужде могли схватиться за приставленные к стене копья, или обнажить висевшие на поясах мечи, но мне почему-то казалось, что в рукопашной пользы от них будет не так много. Мой участок стены был, пожалуй, самым ответственным, так как включал защиту ворот. С одной атакой мы успешно справились, посмотрим, что будет дальше. А дальше случился налёт драконов, и мы шустро рванули вниз, в укрытие. Пока эти крылатые твари поливают тут всё напалмом — атаки нежити можно не опасаться, они же не совсем идиоты лезть под дружественный огонь. Вместе с Грили и Мариэль, а также ещё несколькими защитниками мы скатились под лестницу, которая мгновение спустя запылала под воздействием драконьего напалма. Кто-то, недостаточно резвый, пронзительно закричал, запахло палёной кожей. Обошлось одним заходом и одним пострадавшим. У бедняги обгорели голова и плечи, покрывшись красными волдырями. Сгоревшие части лестницы оперативно заменили, и мы вернулись на стены. Жаль, что налёт получился неожиданным, иначе я постарался бы что-то придумать. Я даже догадывался, какое заклятие мог бы пустить в ход. Ну ничего, в следующий раз буду предусмотрительнее. Нежить сделала в атакующих действиях передышку, весьма своевременную и для нас. Нужно было оценить ущерб, провести ревизию. Хорошо, что драконы ограничились одним заходом, но и этого хватило, чтобы чаны со смолой оказались перевёрнуты напором огня, а сама смола растеклась по камням и доскам, застыв липкими лужами. Я приказал накидать сверху досок, чтобы хотя бы не прилипали ноги. Ничего, в следующий раз я этим тварям подготовлю сюрприз. Между тем вечерело. Прямо под стеной в здоровенном котле сварили кашу, солидно сдобренную салом, посёрбали. У каждого имелась своя ложка, а уж у нас, проводящих полжизни в пути Хранителей, само собой. — Силён враг, — негромко сказал сидевший рядом гном, облизывая ложку перед тем, как спрятать её в свой вещмешок. — Боюсь, даже твоей магии может не хватить на такую прорву нечисти. — Хенна разберётся с ними, — вступилась за меня Мари, прежде чем я успел что-то ответить. — Разберёшься, командир? — с надеждой в голосе спросил сидевший рядом ополченец. — Я видел, как ты троллей пожег, наверное, и остальных так же сможешь? Я вздохнул. Разбрасываться обещаниями, в исполнении которых не уверен, было не в моих правилах. Но в данном случае, глядя на десятки обращённых в мою сторону глаз, в которых таилась надежда, я не мог поступить иначе. — Одолеем нежить, все вместе одолеем, — сказал я уверенно. — Даже если бы я не был магом — все-равно им не взять эту неприступную крепость. А уж с нашей магией им и вовсе не на что рассчитывать. — Командир обещал разбить нежить! Хранитель-маг принесёт нам победу! Радостная весть тут же прокатилась вдоль стены среди защитников города-крепости. Что ж, я был не против хотя бы таким образом немного поднять их боевой дух. Спать предлагалось тут же, у стены, на тюках соломы. Естественно, с выставленными на ночь наверху караулами, которые я проверил перед сном. Гному с эльфийкой тоже предстояло дежурить, в предрассветный час, да и мне придётся периодически проверять, как там наверху дела. Прежде чем улечься спать, я нашёл укромное местечко, чтобы заглянуть в шар. Очень уж мне хотелось увидеть вблизи Валаофа. О его внешности ходили самые разные слухи, почему бы не воспользоваться возможностью глянуть на физиономию этого монстра. Туман в сфере долго не хотел рассеиваться. Я уж было подумал, что мой эксперимент по какой-то причине провалился, но в это мгновение белесая мгла начала терять свою плотность. Я ещё более сконцентрировался на шаре, и ещё минуту спустя на «экране» начал проявляться силуэт человека в капюшоне. Наверное, уже и не человека, если это и впрямь Валаоф. Ну а кто ещё это мог быть⁈ Я нутром чуял, что это он, из шара буквально тянуло тёмными флюидами. Существо сидело в шатре, в полной темноте, подогнув под себя ноги, в плаще и капюшоне на голове. Я видел его каким-то, наверное, магическим зрением, вот только под самим капюшоном таилась такая концентрация тьмы, что разглядеть лицо не представлялось возможным. Казалось, что монстр спал в такой не совсем удобной для сна позе. И в этот момент Валаоф открыл глаза. Горящие внутренним огнём зрачки уставились на меня, и я услышал шипение, сквозь которое разобрал слова: — Ты умрёшь! И тут же изображение подёрнулось рябью, а спустя мгновение совсем пропало. Я вытер рукавом выступившую на лбу испарину и спрятал шар в сумку. Пойду-ка проверю караулы, а потом можно и на боковую. Хотя после увиденного, чего доброго, уснуть получится не сразу. Ночью ничего интересного не происходило. Нежить встала лагерем в десятке фарлонгов от крепостной стены, с которой я видел редкие огни костров. Большинство в армии Валаофа составляли живые мертвецы, им тепло костра и сваренная на нём еда ни к чему. Тролли, насколько я знал, предпочитали сырое мясо, причём человечинка у них считалась деликатесом. А вот орки хотя и могли при необходимости также есть сырое мясо, предпочитали всё же жареное. Видимо, сидели сейчас и жарили, пользуясь моментом. А на рассвете, когда я так хорошо уснул, меня растолкал Грили. — Чего? — спросил я, продирая глаза. — Они пошли в атаку. Вот же… И не спится тварям! Хотя зомбякам, думаю, и не естся, и не спится, они ж дохлые. Я быстро облачился и взбежал на стену. И точно, идут, пусть и неровной шеренгой, но достаточно целеустремлённо, с осадными лестницами в руках и воинственно размахивая копьями и мечами. А то и широкими тесаками. Оружие, понятно, не коллекционное, но чтобы нанести травмы, несовместимые с жизнью — остроты копий и мечей хватит. — Приготовиться! — заорал я. — Все на стены! Под приведёнными за ночь в порядок котлами уже горел огонь, и скоро закипит смола. Успеет, думаю, прежде чем нежить полезет на стены. Далее я был захвачен горячкой боя. В основном командовал приданными мне силами, изредка применяя магические заклинания. В какой-то момент я заметил, что под стеной скопилось достаточно останков. В голове мелькнула мысль, вот бы из них создать какого-нибудь голема, и направить его на атакующих. А ещё минуту спустя я все-таки решился попробовать. Поднялся на башенку над воротами и, рискуя получить шальную (а то и прицельно выпущенную) стрелу, стал читать сложное заклинание, позволяющее повелевать мертвой плотью. Не в том смысле, что я мог повернуть зомби против их хозяина, а окончательно мертвой. И постепенно мой голем начал приобретать очертания. Но не великана, а огромной костяной головы-шара. Сначала, когда я увидел это недоразумение, то разозлился и хотел было плюнуть и закончить с колдовством, а потом понял, что круглая голова с огромной прорезью рта напоминает Пакмана. Того самого персонажа из древней компьютерной игры, отличавшегося прожорливостью. Ну-ка, пусть и мой костяной Пакман проредит ряды нежити. И вот он покатился… Шар высотой метра три, с огромной пастью, он катился и всасывал а себя нежить, перемалывая её в своих недрах и за счёт новых костей и плоти становясь ещё больше. В рядах атакующих возникла настоящая паника, а на стенах среди защитников, наоборот, ликование. Жаль, что продолжалось оно недолго. Когда я направил Пакмана к холму, с которого за сражением наблюдал Валаоф, предводитель нечисти слез с коня, поднял закованные в черные латные перчатки руки и начал их сводить вместе. Одновременно мой Пакман стал скукоживаться и разваливаться на глазах. Минута — и от «смертельного Колобка» ничего не осталось. Ладно, и так неплохо получилось, думаю, на пару-тройку сотен особей урона мы им нанесли. А вот и ответочка! Из облаков вынырнули пять маленьких точек, в которых по мере приближения вскоре можно было различить драконов. Они плавно снижались, такое чувство, прямо на меня, и в их полёте ощущалась спокойная уверенность, такую же наверняка испытывали немецкие асы на штурмовиках, готовясь поливать свинцом беззащитные караваны или поезда беженцев. — Драконы! — закричал я во всю глотку. — Все в укрытие! А пока народ прячется… — Я сказал — все! — Командир, мы тебя не бросим, — хмуро сказал Грили. Стоявшая рядом Мариэль согласно кивнула головой. — Ну и черт с вами! Только потом, если что, не жалуйтесь. А теперь всё внимание приближающимися тварям. Лететь им меньше минуты, и я, закрыв глаза, начал составлять заклятие. А когда открыл — в небе как раз на пути ящеров полыхала огромная сеть, сквозь ячейки которой пролетит птица, возможно даже крупная, но не дракон. — Ого! — услышал я восхищённый голос эльфийки. Ого! Это я мысленно повторил, когда летевший первым самый огромный дракон на полной скорости влетел в одну из ячеек и в следующее мгновение вспыхнул, превратившись в огромный горящий кусок плоти. Та же участь постигла ещё две не успевших притормозить особи, что вызвало у защитников Снольдера невиданный прилив энтузиазма. Даже то, что два дракона из арьергарда сообразили, что их может ждать, и вовремя развернулись, уже было не так важно. Это была победа! Конечно, не окончательная, но ВВС Валаофа был нанесен ощутимый удар. В следующий раз оставшиеся в живых подумают, лететь ли на верную смерть, даже если они являются марионетками Валаофа. Может, конечно, тот вызовет ещё хоть с десяток драконов, вряд ли это были последние пять на всё Земноводье, но в любом случае урок был преподан, и атак с воздуха, пока я здесь, можно было не опасаться. ---------- Глава 20 Глава 20 Зато напомнила о себе крылатая ангелиса. Эта тварь появилась в тот самый момент, когда, казалось, можно было устроить передышку после атаки драконов и получить причитающуюся порцию похвалы от соратников. Выдав заклятие «пылающей сети», я чувствовал лёгкое утомление и, привалившись спиной к нагретому солнцем камню, не сразу понял, что мне угрожает опасность. Выручил меня предупреждающий крик Мариэль, если бы не она — быть бы мне пришпиленным к этому самому камню чёрным металлическим пером. А так я успел в последний момент уклониться, и перо — буквально в сантиметрах от моей головы — чуть ли не наполовину вонзилось в известковый раствор, которым были промазаны камни. — Ах ты тварь, нашла всё-таки! — крикнул я, пригнувшись и на ходу подбирая заклятие. Делать сеть было уже поздно, ангелиса, наводя ужас на защитников крепости, парила метрах в десяти от меня, в её правой руке пылал огненный меч. — Хенна, я же говорила, что ты не уйдёшь от возмездия! — крикнула она наводящим ужас голосом, — Ни ты, ни твои друзья. Зазвенели тетивы луков, в сторону бесполого существа полетели выпущенные отдельными смельчаками стрелы, одним из которых оказалась Мариэль. Но монстр прикрылся крыльями, и стрелы не нанесли ему ни малейшего ущерба. Паря в воздухе, тварь захохотала, и от её смеха по моей спине побежали мурашки. Представляю, каково было остальным. Но я старался не подавать виду, а вместо этого наконец сотворил плазменный шар и, когда между нами расстояние сократилось метров до десяти, швырнул его в ангелису. Ах ты ж какая шустрая зараза! Увернулась просто-таки играючи и тут же в мою сторону полетели штук пять перьев. Только падение за каменный парапет спасло меня от верной гибели. — А-а-а… Я оглянулся. Одно из перьев вонзилось в плечо защитнику крепости, и он безуспешно пытался его выдернуть. При этом лицо сурового ополченца бледнело на глазах, не прошло и десяти секунд, как на шее вздулись вены, а бледность сменилась синевой. Изо рта несчастного пошла пена, и он в конвульсиях с хрипом завалился набок. Ого, а перья-то, похоже, отравлены! Я представил себя на месте этого бедолаги, и мне стало совсем не по себе. Так, в сторону эмоции, если ничего не предпринять, то ещё несколько секунд — и я повторю судьбу этого несчастного. Единственно, что пришло мне в голову на скорую руку — это заклятие вакуума. — Задержите дыхание! — заорал я всем, кто был поблизости. Высасывающая воздух воронка появилась аккурат посередине между мной и ангелисой, до которой оставалось уже метров семь. Та, само собой, сначала не поняла, что происходит, хотя наверняка сообразила, что это моих рук дело. А когда под её крыльями пропала воздушная опора и ангелиса стала падать вниз — пить боржоми было уже поздно. Я схлопнул воронку и, выждав ещё несколько секунд, набрал полную грудь воздуха. А затем перегнулся через парапет и посмотрел вниз. Тварь лежала у основания стены, раскинув в стороны руки, ноги и крылья, и такое чувство — находилась без сознания. Ещё бы, будь ты хоть тварь из преисподней, но, обладая плотью и кровью, точно так же испытываешь не самые приятные ощущения, падая с высоты порядка пятнадцати метров на твёрдую землю. Живали она вообще? А нет, вроде шевельнулась. Причём к ней уже спешили несколько орков, прикрываясь сверху грубо сработанными щитами. Вряд ли с намерением добить, думаю, Валаоф видел, что ангелиса пытается меня прикончить, и понял, что она на их стороне, после чего дал команду забрать бесчувственное тело. Ну уж нет, не в этот раз! Теперь-то я точно не промахнусь. Плазменная сфера с ускорением полетела вниз, как раз в кучу копошившихся над ангелисой орков, а в следующее мгновение эта самая куча вспучилась огненным шаром, таким ярким, что я невольно зажмурился и отпрянул назад. А когда снова выглянул, то увидел, что от крылатой твари остались лишь покорёженные крылья. Были ещё обугленные орки, и то некоторые без отдельных частей тела, и все они явно пребывали в лучшем из миров. Или в худшем, тут уж как посмотреть. Как бы там ни было, с ангелисой или как её там было покончено. Если только она не птица Феникс, которая имеет свойство возрождаться из пепла. Эта вроде бы не умела, но я не спешил праздновать викторию. Если я попал на крючок к какому-то местному божку, то на его месте я бы точно не успокоился, пока не отомстил бы наглому человеку, пусть даже и овладевшему крутой магией. Собственно, со слов покойной летуньи я так понял, что мишенью стал именно из-за того, что заглянул в Текст и вольно или невольно приватизировал прописанные в нём заклятия. Вот ведь, не было печали… ладно, чего дёргаться раньше времени, посмотрим, кого там ещё пришлют со мной разбираться. А там уже будем принимать адекватные меры. Между тем внизу движение заметно усилилось, не ведающие усталости зомбяки снова попёрли на стены по осадным лестницам, и мне, как и другим защитникам, пришлось хвататься за меч. Мариэль пускала вниз стрелы одну за другой, гном размахивал топором, и после каждого взмаха вниз летел очередной мертвец или какая-то из отсечённых частей тела, обычно это была неосторожно подставленная голова. Пару раз я мастерил файербол, но оказалось, что такие действия не проходят даром, несмотря на эффективность этих заклятий, с каждым из них я чувствовал себя всё слабее, и решил, что обороняющиеся как-нибудь справятся и без моей магии. А я уж помашу мечом за компанию, разомну косточки. Главное было не попасть под шальную стрелу, которые орки выпускали по защитникам крепости. Посему я вооружился подобранным щитом, в котором спустя минуту уже торчала пара стрел с чёрным оперением (из ворон они что ли перья щипали), и причём один из наконечников высунулся с моей стороны. Не знаю уж, отравлены были стрелы орков или нет, проверять на себе это не хотелось, поэтому, дабы случайно не пораниться, навершием рукояти меча я выбил наконечник стрелы, вдобавок обломал, чтобы не мешались. А тут и Стефан появился, как оказалось, сразу после коронации решил блеснуть доблестью и показать, кто тут главный. — Воины Снольдера! С вами ваш король, не уступим врагу ни пяди родной земли! Если уж на то пошло, то уступили уже до хрена, пожалуй, половина Номбириона оказалась под пятой захватчиков. Но Стефану нужно было поднять боевой дух защитников крепости, так что его появление на стенах можно было считать в чём-то оправданным. Правда, с ним едва не произошло то, что случилось с его папашей, новоиспечённого короля спасла лишь случайность — стрела чиркнула по налобнику шлема, этого хватило, чтобы Стефан благоразумно спрятался за зубец стены. В этот момент он как раз оказался рядом со мной. — А-а, Хенна Везунчик, — осклабился Стефан. — Наслышан о твоих подвигах, как ты разобрался с драконами. Нам повезло, что ты владеешь сильным колдовством, наши маги куда слабее, от них на стенах практически никакой пользы. — Благодарю за похвалу, действительно, скажу без ложной скромности, что сейчас, после смерти Ликандра, я самый сильный маг в Земноводье. И, в отличие от него, применяю магию на пользу, а не во вред людям. А что там с Уинсвертом? Надеюсь, вы сохранили ему жизнь? — Пока он сидит в тюрьме, не до него сейчас, — буркнул король. — Но вы же понимаете, что он не виноват в гибели вашего отца… — Разберёмся, — буркнул Стефан I. — Всё потом, сейчас главное — отбиться от нелюди. С этими словами он вскочил на ноги и бросился в гущу врагов, которые как раз переваливали через стену. Я последовал его примеру, так как положение становилось угрожающим, и врубился в эту смердящую массу, в которой помимо орков хватало и полуразложившихся, но при этом вполне способных держать свои ржавые железяки мертвяков. Как они только на стену забрались, с виду неуклюжие твари… Отмахиваясь от нежити, я не забывал косить в сторону короля, который неистово размахивал своим двуручным «бастардом». Крепок новоиспечённый властитель, думал я, крепок и смел, но слишком уж неосмотрительно рискует своей жизнью. Надо бы за ним присмотреть, прикрыть спину в случае чего. Однако вскоре на меня самого набросились сразу двое мертвяков да ещё вдобавок коренастый орк, ростом мне по грудь, но при этом сам себя шире. С зомбяками я разобрался достаточно легко, расчётливо их обезглавив, а вот с орком пришлось повозиться. Тот кинулся на меня с перекошенным ртом, по краям которого торчали два клыка, а красные, налитые кровью глаза могли менее подготовленного бойца (да того же ополченца из горожан) ввести в состояние транса. Но меня, повидавшему в обеих жизнях немало (те же чечены в припадке слепой ярости выглядели ещё страшнее) такое зрелище не могло вывести из себя. Я отбил подобранным с пола щитом удар здоровенного тесака, а в следующее мгновение провёл разящую контратаку, результатом которой стал глубокий порез на защищённой лишь кожаной накладкой груди орка. Пока тот с удивлением рассматривал сочившуюся кровью полосу, я, не мудрствуя лукаво, махнул мечом и отсёк уродливую голову. Только после этого смог, наконец, прийти на помощь прижатому к стене Стефану, отбивавшемуся сразу от двух орков и трёх зомбяков. Атаки со спины твари не ожидали, в течение нескольких секунд я разобрался с живыми мертвецами, после чего обрушил всю мощь своего Шелеста на орков. Один из них, ростом оказавшийся даже выше меня, в кожаной перевязи с металлическими заклёпками, успел обернуться и сблокировать удар моего меча, а следом обрушил на меня град мощнейших ударов молота на длинной рукоятке. Это была просто ветряная мельница с одной лопастью, которая двигалась с такой скоростью, что я вместо клинка видел лишь тёмную тень. И как только Стефан умудрился противостоять этой машине смерти⁈ Наверное, орк просто не успел добраться до короля, я как всегда вовремя пришёл на помощь, поймав брошенный в мою сторону благодарный взгляд Его величества. Однако игра в гляделки с королём едва не обошлась мне слишком дорого. Двумя ударами молота щит был разнесён в щепки, а моя левая, онемевшая рука безвольно повисла вдоль тела. Следующий удар должен был прийтись по моей незащищённой ничем голове и, действуя скорее интуитивно, я прыгнул в ноги сопернику, проскользив спиной по залитым кровью камням. А мгновение спустя острие моего Шелеста вошло точно в промежность орка. Клинок я вогнал от души, чуть ли не до середины, и неудивительно, что от пронзительного вопля твари я едва не оглох. Не дожидаясь, пока орк зальёт меня своей чёрной кровью, я проскользил дальше, вскочил на ноги и хлестнул мечом наискось по затянутой в ремни с заклёпками спине. Заклёпки если и смягчили силу удара, то ненамного, во всяком случае, я увидел осколки белых рёбер, секунду спустя окрасившихся тёмным. Не оставляя себе времени на любование результатом своих действий, докончил дело ударом по шее. Если, конечно, это можно было назвать шеей, казалось, что уродливая голова насажена прямо на туловище. Отделить голову от тела не удалось, клинок увяз в основании черепа до середины, но и этого хватило, чтобы истекающий кровью орк рухнул мне под ноги. — Спасибо, Хенна, ты меня крепко выручил. Стефан, тяжело дыша, стоял рядом, озираясь в поисках новых врагов. Но, похоже, эту атаку мы отбили, хотя и с серьёзными потерями. Больше всего меня огорчило ранение Грили. Тому секирой поранили плечо и, если бы не знаменитая гномья кольчужка — остался бы мой товарищ без руки. А так он отделался, похоже, лишь переломом ключицы, и сейчас Мариэль как раз и занималась тем, что перетягивала Грили предплечье, фиксируя руку в неподвижном состоянии. — Похоже, отвоевался, — кривясь от боли, сказал мне гном. — Ничего, отлежишься пару недель — и будешь как новенький. Тем более Мари в лечебной магии соображает, может, и двух недель не понадобится. Эльфийка посмотрела на меня, но ничего не сказала, отделавшись ироничной усмешкой. — Поможешь Грили спуститься со стены? — спросил я её. — Да ладно, я сам, — отмахнулся гном, поднимаясь, — ноги-то целы. Лук Мариэль ещё здесь пригодится. С этими словами, стараясь лишний раз не беспокоить примотанную к телу левую руку, Грили двинулся вниз, а Мари принялась оказывать первую помощь другим раненым, коих набралось с десяток. Ещё семерым помочь уже было нельзя, но я считал, что мы ещё легко отделались. — Ваше величество, — обратился я к Стефану, — нужно пополнить людские резервы, боюсь, с таким количеством подчинённых нам не удастся отбить следующую атаку. — Посмотрим, может быть, переброшу нескольких воинов с других участков. Сам понимаешь, с людьми туго… И не только с ними, — добавил он, покосившись на эльфийку. — Не помешала бы помощь соседей, например, из Хэлендорна или Норхейма, — пробормотал я как будто про себя. — А то можно было бы отправить гонцов ещё дальше — в Арканию, Дарнию, Эмирею и Эберию. Уж кто-нибудь да откликнулся бы. — Из соседей более-менее сильные королевства — Хэлендорн и Норхейм, но у Номбириона с ними не лучшие отношения, — мрачно заметил Стефан. — А на помощь более дальних особого смысла рассчитывать нет. Большие силы они не соберут, а учитывая расстояние… Нет, правильно отец сделал, что не послал за помощью. А вообще я хочу предпринять ночью вылазку, напасть на лагерь врага и, если повезёт, уничтожить Валаофа. Обезглавленная армия много не навоюет. Хенна, предлагаю тебе и твоей подруге составить мне компанию. Если вы, конечно, не против рискнуть. Хороший маг мне бы пригодился, равно как и эльфийка, прекрасно владеющая луком и видящая в темноте как кошка. Я верно говорю? — Верно, Ваше величество, — чуть поклонилась Мариэль, и Стефан так же поклонился в ответ. Идея вылазки показалась мне не слишком здравой, однако я предпочёл за лучшее оставить свои сомнения при себе. — Что ж, мы не против вылазки, надеюсь, враг ночью устроит себе и нам передышку. Иначе напасть на лагерь незаметно не получится. Кстати, вы хотите идти прямо через ворота? В таком случае я бы посоветовал подземный ход Гильдии Хранителей. Он выходит к реке, оттуда враг точно не будет ждать нападения. О проходе знают лишь Хранители, и то не все, но, думаю, руководство Гильдии меня не осудит за то, что я раскрою этот секрет ради спасения города. К тому же там пройдут и кони, если вести их в поводу. — А я ведь что-то слышал про подземный ход, но думал, что это просто легенда, — сказал Стефан. — Что ж, идём немедля к Эсперу Франку, нужно решить этот вопрос загодя. Полчаса спустя мы переступили порог штаб-квартиры Гильдии, где Стефан I почтительно, но уверенно объяснил Франку суть дела. Эспер покосился на меня, но ничего не сказал, а вместо этого предложил королю посмотреть вход в тоннель, добавив, что я знаю дорогу, и проведу воинов к реке. Договорились, что ровно в полночь встречаемся здесь же, у входа в туннель, после чего король отправился по своим делам, а я вернулся на свой участок обороны города. К счастью, в этот день враги больше не предпринимали попыток снова атаковать стену, тем более что Стефан прислал всего пяток людей, да и то ополченцев, которые толком не знали, как держать меч и копьё. В назначенное время мы собрались у входа в тоннель. Два десятка воинов во главе с королём, не считая нас с Мариэль. Нам с эльфийкой тоже приготовили две спокойные лошадки, явно не призовые, но, как заверил Стефан, достаточно резвые, чтобы унести нас от погони, ежели таковая случится. Что ж, поверим на слово, и будем надеяться, что вылазка удастся, и обойдётся без погони. Копыта лошадей уже были обвязаны тряпками, дабы передвижение нашего небольшого отряда как можно дольше оставалось незаметнее. Я шёл первым, держа в руках обычный факел, расходовать магию по таким пустякам, как освещение, я посчитал излишним. Перед выходом из тоннеля я загасил факел и отдал повод следовавшему позади меня Стефану, который принял его без вопросов. — Ждите здесь, — сказал я шёпотом. — Если на выходе засада и я попадусь — постараюсь предупредить криком. Однако волнения мои оказались напрасными, на выходе меня встретили лишь густые заросли рогоза и свет двух лун — желтовато-серебристой и сиреневой, ставшей причиной случившихся на Земле катаклизмов, навсегда изменивших судьбу человечества. Эта новость добавила подчинённым короля оптимизма, и вскоре мы уже двигались верхом в направлении лагеря мертвяков. Силуэт чёрного шатра Валаофа выделялся в свете естественных спутников Земли примерно в километре от нас, вокруг него горели редкие костры. Наверное, разожжённые орками, которые всё же предпочитали жареное мясо сырому, тогда как троллям и уж тем более живым мертвецам огонь был ни к чему. Зомбяки, насколько я знал, предпочитали человеческий мозг, а тролли просто сырое мясо, особенным деликатесом у них считалось обгладывать ногу, неважно, чью, хоть оленью, хоть человеческую. Вскоре Стефан дал команду стоять. Объяснил, что нужно проверить лагерь с нашей стороны движения на наличие караульных и, если они имеются — по-тихому их вырезать. Для этой цели он выделил трёх человек, обладающих навыками «пластунов», если проводить аналогии с казаками, в дореволюционное время специализировавшимися на диверсиях. Я тут же предложил свои услуги, так как в моём арсенале имелись заклятия, позволяющие одновременно сливаться с окружающей местностью и отводить глаза. Правда, я его ни разу не испытывал, и Стефан отпустил меня с «пластунами» лишь тогда, когда я продемонстрировал это умение, оказавшееся на самом деле работающим. А вот караульных местные командиры и правда выставили, секрет я обнаружил лично, так как, пользуясь колдовской мимикрией, двигался первым. Обнаружив двух сидевших в кустах орков, я, не дожидаясь помощи посланных со мною диверсантов, отвёл тварям глаза, после чего спокойно подошёл вплотную и применил ещё одно новое для меня заклятие — остановка сердца. Сначала вывел из строя одного орка, следом второго. И только удостоверившись, что оба мертвы, вернулся к своим. — Путь чист, можете доложить королю. Я пока на всякий случай затаюсь здесь, мало ли, вдруг у них сейчас смена караула. Ожидая товарищей, я вглядывался во тьму, лишь местами раскрашенную огнями костров. Зомбяки, как ни странно, спали, просто стояли, свесив головы, что, наверное, обозначало сон. Со стороны это выглядело достаточно сюрреалистично. Не такие уж и многочисленные орки с троллями сидели вокруг костров, видно, здорово мы их сегодня проредили. Раздавшиеся справа чьи-то тяжёлые шаги отвлекли меня от созерцания расстилавшегося передо мной пейзажа, заставив вжаться в траву. Я оставил приподнятой голову, и через несколько секунд увидел приближавшегося к месту резни монстра о двух головах. То есть одна была относительно пропорциональна туловищу, а вторая, поменьше, росла как бы слегка сбоку. И, судя по размерам существа, это был тролль, или как минимум некто из похожей породы. Из одежды на нём был просто кусок шкуры, подпоясанный даже не верёвкой, а канатом, а в правой руке монстр держал огромную секиру на рукоятке метровой длины. Затем я увидел, как маленькая голова повернулась к большой, как будто что-то негромко говоря на ухо, после чего монстр начал определённо принюхиваться, я словно видел, как расширились ноздри большой головы. Далее существо сделало несколько шагов и присело на корточки, как раз возле тела одного из орков и перевернуло его на спину. Головы о чём-то встревоженно пообщались друг с другом, и я каким-то шестым чувством понял, что тролль сейчас поднимет тревогу. Что я мог предпринять в этой ситуации, учитывая дефицит времени на принятие решения? Заклятия крутились в моей голове каруселью, но большинство из них требовало времени. Разве что… Да, колдовство сработало. Именно то, которым я «заморозил» ещё в замке Ликандра мага, с которым столкнулся на пороге комнаты. Но, опять же, обездвиженного противника нельзя было уничтожить, он, застыв во времени, оставался им же и защищённым. Ну да ладно, минут 10–15 у нас в запасе есть, тем более что как раз появились воины во главе со Стефаном, уже верхом. Ко мне подвели мою лошадь, на которую я довольно изящно, как мне показалось, запрыгнул. — А это что? — спросил король, показывая на застывшего тролля. Пришлось объяснить ситуацию, и мне показалось, Стефан недоволен тем, что «замороженного» тролля нельзя убить. Но ничего вслух по этому поводу не сказал, а только произнёс вполголоса, но так, что в ночной тишине все его прекрасно слышали: — Воины, наступает решающий момент, от которого во многом зависит исход битвы. Может, Стефан I и был малосимпатичным малым, но в характере и смелости ему не отказать. Не успел вступить на престол — а уже ведёт за собой небольшой отряд в опасный рейд. Я почему-то особенного волнения не чувствовал, наверное, в последнее время — да и вообще, как только я угодил в Земноводье — на меня столько всего навалилось, что чувство страха просто атрофировалось. Да ещё сидела в голове мыслишка, что в случае смерти этого тела я могу вернуться в прежнее. Пусть не самое лучшее, парализованное ниже пояса, но тем не менее я продолжу жить, а по воспоминаниям смогу даже написать книгу. А почему и нет? Тут-то книжек я особо не встречал, не пользуются они популярностью у местного населения, разве что аристократия позволяет себе иногда иметь библиотеки, да и то их содержание зачастую могло вызвать у жителя 21 века ироничную улыбку. Тут книжки всё больше заменяют скальды, барды, ашуги и прочие сказители, которых всегда привечают на больших застольях. Ладно, что-то я отвлёкся, король вон уже с копьём наперевес в одной руке и щитом в другой поскакал в направлении шатра, и я тоже пришпорил лошадку, стараясь держаться рядом с Мариэль, уже наложившей стрелу на тетиву лука. Копья у меня не имелось, от щита я тоже отказался, надеясь, что, когда не смогу по какой-то причине колдовать — то хватит и Шелеста. Я не мнил себя великим рубакой, но память Хенны неплохо подсказывала в нужные моменты, как держать меч. И в общем-то это умение меня уже не раз выручало, достаточно вспомнить недавнюю рубку на стене, когда туда прорвались орки и мертвяки, каким-то чудом умевшие лазать по лестницам. Между тем мы уже ворвались в лагерь, но внимание на вскакивавших орков и троллей не распыляли, как и на зомбяков, которые так и спали как ни в чём не бывало. Нашей целью был шатёр, который охраняла парочка троллей. Одного из них Стефан с криком: «За Номбирион!» пронзил копьём насквозь, но монстр, даже будучи продырявленным, сумел отмахнуться окованной в железо дубиной и снести короля с лошади, словно пушинку. — Его величество ранен! — отчаянно заорал кто-то рядом со мной. — Хватайте его и уносите, — крикнул я, мастеря тем временем плазменную сферу. Когда короля бросили поперёк лошади, пылающий шар уже был готов. Бросок получился отменным: и раненого тролля, и его не менее громадного родича буквально разметало в разные стороны, и похоже, что кусками. Шатёр едва тоже не унесло ударной волной, но, колья, к которым он крепился толстыми верёвками, судя по всему, были вбиты в землю на совесть. Зато когда на полог упала горящая конечность тролля, тот неплохо так задымил, а спустя несколько секунд появились первые сполохи пламени. И в этот момент дымящийся полог оказался откинут в сторону, и из шатра появился… Нет, не человек, я сразу понял, кто это и, думаю, Валаоф тоже прекрасно знал, кто перед ним. Как-то так получилось, что рядом со мной оставалась лишь Мариэль, я услышал щелчок тетивы, однако, если стрела даже и попала в предводителя армии нежити, то никакого урона ему не нанесла. Он даже не шелохнулся, опираясь на свой здоровенный, мета полтопора в длину, меч. — Не понимаю, — пробормотала эльфийка, — я не могла промахнуться. Она наложила на тетиву новую стрелу, но в этот миг Валаоф взмахнул рукой, и словно кто-то невидимый вырвал лук из рук Хранительницы. Ага, похоже, этот парень в плаще тоже владеет как минимум азами магии. Что ж, вечер переставал быть томным. Тем временем десятка два орков окружили нас, и мы с Мариэль, выхватившей меч, приготовились дорого продать наши жизни. Магия смерти и Шелест соберут сегодня хорошую жатву. Но твари почему-то не нападали. А вот Валаоф неторопясь двинулся в нашу сторону, и я наконец увидел горевшие в глубине капюшона глаза. Он остановился метрах в трёх перед нами, и я физически почувствовал идущий от него холод. — Ты сам пришёл, чужак, — голос послышался словно бы внутри моей головы. — Что ж, если ты искал смерти — ты её нашёл. А ты ведь и не знал, что сила Ликандра досталась мне. Таково было наше с ним соглашение: в случае его гибели я становлюсь обладателем самой сильной магии в Земноводье. Он не верил в свою смерть, потому и согласился на такой договор. А теперь мне доставит огромное удовольствие посмотреть, что у тебя внутри. С этими словами он воткнул меч в землю, вытянул вперёд обе руки с растопыренными пальцами в чёрных перчатках и начал совершать ими вращательные движения, словно бы закручивая или откручивая кран, причём каждой рукой в противоположные стороны. И я почувствовал, как меня медленно, но неотвратимо начинает выворачивать наизнанку. Как реально начинают трещать мышцы, сухожилия, ломаться кости. Меня согнуло пополам, когда треснули рёбра, и я понял, что ещё несколько секунд — и мне крышка, Валаоф и в самом деле будет любоваться моими внутренностями. Я попытался применить заклятие, которым отправил в преисподнюю Ликандра, но почему-то никак не мог сосредоточиться именно на фигуре стоявшего, казалось бы, совсем рядом предводителя армии тьмы. Будто бы невидимая рука отводила не только мой взгляд, но и рассеивала мои мысли. Или это от боли… Я чувствовал, как по щекам пролегают влажные дорожки, и не мог понять, от боли это или от бессилия. Или от того и другого вместе? Как бы там ни было, я понимал, что жить мне оставалось максимум несколько минут, и то потому, что Валаоф казнил меня неторопясь, явно испытывая наслаждение от процесса. И даже кинувшаяся на него с мечом Мариэль не смогла помочь в этой ситуации, Валаоф словно бы движением пальца привёл в действие невидимые силы, которые откинули эльфийку метров на десять, и стоявшие поодаль орки тут же опутали её верёвками. Я ревел от боли белугой, а в голове лихорадочно прокручивал варианты если не спасения, то хотя бы того, как остановить эту тварь, желательно вместе с его армией. И чем меньше мне оставалось времени, тем явственнее я сознавал, что только одно заклятие способно решить все проблемы разом. И да, придётся пожертвовать собой, и Мариэль в том числе, а возможно, что и частью Снольдера, но в данной ситуации я уже просто не видел другого выхода. Я уже реально не видел, так как мои глаза оказались вдавлены внутрь черепа. И в надежде, что мне хватит времени, я начал мысленно конструировать заклинание. Мне понадобилось около минуты, чтобы пробить энергетический канал от себя к Сильмаррину, после чего я из последних сил крикнул: — Да будет так! А несколько секунд спустя почувствовал, как ослабло действие магии моего противника. — Не-е-ет! Это кричал Валаоф, даже не кричал, а вопил так, словно его самого выворачивали наизнанку. А затем я даже с выдавленными глазами, как мне показалось, увидел яркую, ослепляющую вспышку, хотя такого, конечно же, не могло быть в принципе, и следом всепожирающее пламя из недр Сильмаррина выплеснулось на землю, уничтожая всё и вся на своём пути. Я это не видел, но знал, тем более чувствовал, когда моя плоть за какие-то секунды обуглилась, после чего я перестал существовать. Эпилог Сначала я услышал писк. Он повторялся через равномерные промежутки времени, навевая воспоминания о медицинских приборах 21 столетия. Следом я понял, что к моей коже в районе груди и висков прикреплены присоски датчиков и открыл глаза. Надо мной белый, без единой трещинки потолок, и в этой белизне взгляд тонул, словно в болоте. Повернув голову, я увидел торчавшую из моей левой руки иглу капельницы. На такой же белой тумбочке стояли приборы, на экране одного из них бежала волнообразная линия, наверное, он и издавал этот свербящий мозг писк. Повернув голову направо, увидел на стене круглый циферблат часов не только с часовой и минутной, но даже секундной стрелкой. Надо же, раритет, если я сейчас и впрямь в 2020 году, то сейчас практически везде электронные часы. Кстати, стрелки показывали без четверти семь, вот только непонятно, утра или вечера, так как окон в помещении не имелось. И тут я вспомнил всё, что произошло со мной ещё несколько минут назад. Всё до мельчайших деталей, включая последние мгновения моего существования в Земноводье. Мне показалось, что мои кости сё ещё корёжит невидимая сила Валаофа, и пришлось сделать над собой усилие, даже избавиться от этого ощущения. Что это вообще было? Сон, который привиделся мне, пока я пребывал без сознания? Причём, наверное, в коме, вряд ли я просто спал и видел кошмары. Хотя… Не всегда кошмары, были в этом сне и приятные моменты, вроде купания с эльфийкой и последующего совокупления. Эх, Мариэль, неужели и ты погибла? В носу защипало, а взгляд потерял чёткость. Ну-ну, дорогой Евгений Александрович, завязывайте с сентиментальностью, ведь сами же решили, что это всего лишь сон. И никакой магией я не владел… Или всё-таки владел? А что, если… Я создал в уме самое просто заклинание, и в следующее мгновение с удивлением, смешанным с восторгом, наблюдал, как дёрнулась и замерла секундная стрелка на круглом циферблате настенных часов. Получилось! Я почувствовал, как от переизбытка эмоций меня прошиб холодный пот, и в этот момент входная дверь распахнулась… На пороге стояла та самая медсестра, стараниями которой я был усыплён и отправлен в будущее. Если, конечно, оно мне не привиделось. Но после того, как удался фокус с часами, я уже почти не сомневался в том, что — Очнулся, — с толикой лёгкого удивления в голосе произнесла она. Что удивительно, на ней был не белый халат, а обычные, в чём-то даже банальные джинсы и облегающая кофточка с короткими рукавами, выгодно подчёркивающая грудь примерно третьего размера. На ногах лёгкие сандалии, позволяющие видеть качественно выполненный педикюр. — Пожалуй, мне стоит связаться с Ликандром Светлым и выяснить, удалось ли ему выполнить задуманное, — сказала она, задумчиво разглядывая лежавшего перед ней инвалида. — Ликандра больше нет, — скривился я в ухмылке. — Так что ты теперь осталась без хозяина. — Как нет⁈ В её глазах метнулся испуг — А так, я его уничтожил, как сейчас помню, на том месте, где сидел твой босс, осталось лишь выжженное пятно. Заклинание из заполученного в Нижнем мире Текста оказалось на редкость действенным. На смену испугу пришла ярость, лицо «медсестры» пошло пятнами, а грудь стала часто-часто вздыматься, словно ей обладательница только что пробежала пару километров. — Ты лжёшь! — Да ничуть! Можешь прогуляться в будущее, не знаю уж как это у тебя получится, и лично убедиться в правдивости моих слов. — Тварь! Я не понял, как в её руке оказался скальпель, она что, в кармане его с собой всё время носила, не опасаясь порезаться? Как бы там ни было, мне вновь, как и совсем недавно на поле боя у стен Снольдера, угрожала смертельная опасность. И пусть меня не вывернут наизнанку, но перспектива быть покромсанным бритвенно острым скальпелем меня совсем не прельщала. А потому я сделал единственное, что мог сделать в этот момент — по-быстрому построил заклинание, то самое, которое отправило Ликандра в преисподнюю или куда-то, может, даже подальше. Скальпель упал на простыню, которой я был прикрыт, а его обладательница превратилась в сизую струйку дыма. Всего-то делов! И никаких угрызений совести. На самом деле, конечно, перепугался я изрядно. Меня снова прошиб адреналиновый пот, и я протёр лоб скомканной простынёй. После чего выдернул из вены иглу, решив, что обойдусь и без капельницы. То, что я разобрался с угрожавшей моей жизни «медсестрой», конечно, замечательно, но дальше-то что делать? Я ведь по-прежнему обездвиженный ниже пояса инвалид, а мне нужно как-то отсюда выбираться. Тем более я понятия не имел, где нахожусь. Жаль, в моём арсенале не было заклинания полёта, так бы я полетал по коридорам этого учреждения, а затем выпорхнул бы птицей наружу и… И куда бы полетел? Обратно в Дом ветеранов? Что-то меня туда совершенно не тянуло. Жаль, что продал квартиру, хотя и понимал, что это было вызвано объективными причинами. Но всё равно в своём доме лучше, нежели в казённом, пусть даже достаточно приличном учреждении. Вот если бы каким-то чудесным образом получилось вернуть подвижность моим ногам… И в этот момент я понял, что могу это сделать! Перед моим мысленным взором на стене, словно на экране, проявилась нервная система моего организма во всех мельчайших подробностях, и я увидел тот самый участок позвоночника, который перебил чеченский осколок. Вот он, оборванный пучок нейронов, которые — теперь я это точно знал — квалифицированный хирург при желании мог сшить, но мне, к сожалению, достался специалист другого уровня. Но сейчас я был сам себе хирургом, причём мог оперировать себя виртуально, даже не вскрывая плоть. Чем я и занялся на ближайшие десять минут. Магия — вещь такая, она не только калечит, но и лечит. И когда я шевельнул пальцами ног, от переполнявших меня эмоций завопил так, что сам едва не оглох. А потом я сел и медленно, словно боясь повредить только что сросшиеся нервные окончания, спустил ноги на пол. Тапочек я не обнаружил, зато в углу стояло инвалидное кресло, моё кресло, про которое теперь можно было забыть. Ничего, по такому случаю можно и босиком походить. Я осторожно принял вертикальное положение и, закусив губу, сделал первый шаг. Да! Двадцать лет назад последний раз я ходил на своих двоих, и теперь у меня появилась возможность снова это сделать. Да что ж такое, кажется, я снова плачу, приключения в Земноводье что-то не слишком закалили мой характер. Хотя в данной ситуации я имею право на небольшую слабость, на моём месте, пожалуй, любой бы прослезился. А может, это я грустил по Земноводью, по Грили и наверняка погибшей в огненном смерче Мариэль. Её-то никакое другое тело не дожидалось, эльфийка сгорела заживо моими стараниями. Но у меня просто не было другого выхода, в любом случае её ждала бы смерть. А так я хотя бы избавил Земноводье от самой большой опасности, когда-либо ему угрожавшему. Что ж, пора подобрать сопли, пошлёпали в коридор, нужно отсюда выбираться. И держать какое-нибудь заклинание наготове, типа того, замораживающего время. Хватит убийств, со следующими врагами буде разбираться более гуманными способами. Со стороны, наверное, я выглядел слегка нелепо в больничной, по западному образцу накидке с завязочками сзади. А в коридоре мне абсолютно никто не встретился. Причём это был не больничный коридор, похоже, я оказался в каком-то подвальном помещении, по стенам которого шли трубы и кабели. Хорошо хоть пол подметён, не хватало ещё поранить ногу о какой-нибудь бутылочный осколок. Рядом вдоль стены обнаружилось ещё одно помещение, оборудованное для вполне приличного существования. Видно, здесь «медсестра» и обитала, контролируя моё состояние. А в стенном шкафу я обнаружил свою одежду, ту самую, в которой меня забрали из Дома ветеранов, и с удовольствием переоделся. Ещё минуту спустя я оказался перед обитой жестью дверью, запертой изнутри на металлический засов. Отодвинув его, я толкнул дверь и зажмурился от хлынувшего мне в глаза утреннего света. Да, это точно было утро, а передо мной лежал небольшой, но самый настоящий сад, ограждённый по периметру кованой оградой. С ветвей яблонь свисали сочные плоды. Значит, сейчас середина или конец августа, автоматически отметил я про себя. Подошёл к ближайшему дереву, встал на цыпочки, с удовольствием ощущая босыми ступнями аккуратно подстриженную траву, и сорвал с ветви яблоко. После чего, не мудрствуя лукаво, вгрызся зубами в сладко-кисловатую мякоть, не обращая внимания на текший по небритому подбородку сок. Сколько я не принимал нормальной пищи? Неважно, надеюсь, от одного яблока фатальных последствий не наступит. Зажмурившись от удовольствия, я ел яблоко и в этот момент мне совершенно ни о чём не хотелось думать. Я жив, я могу передвигаться без инвалидной коляски, и я, пожалуй, единственный маг на планете в начале 21 века. Если, конечно, не считать периодически заглядывающего в прошлое Ликандра. Может быть, судьба нас ещё сведёт с ним, демонстрируя чудеса пространственно-временного континуума, и вполне вероятно, что я доживу до того момента, когда на орбите Земли появится Сильмаррин, и смогу спасти планету от апокалипсиса. Но всё это потом, а сейчас я просто наслаждался моментом, в котором, если бы мог, задержался на всю оставшуюся жизнь. ----------