Огненный принц из Маншаллы
Александр Волков, Дмитрий Янковский

Я вам не мальчишка из нищей Российской семьи, в тело которого меня закинуло после смерти. Да, не повезло, но плевать на это, ведь мне в любом случае судьбой предписано быть лучшим охотником на чудовищ и сильнейшим магом Огня.

К тому же я не глупо угодил под грузовик, а был убит в бою врагом, который и после смерти меня не оставил, а вместе с нами на Российскую империю свалились беды, которых не отыщешь в самых страшных религиозных писаниях.

В мире, куда мы попали с моим врагом, пробудились древние драконы. Тёмная Энергия явила свету таких магических мутантов, с которыми даже мне сталкиваться не приходилось. Погрязшие в междоусобицах дворянские кланы были не готовы к войне с нечистью, маги-выпускники лучших академий оказались бессильны, так что разрулить ситуацию предстояло мне.

Неплохой шанс поохотиться снова, добить старого врага, и оказаться на вершине дворянской иерархии.

====================

Глава 1 «Драконий мыс»

Глава 1 «Драконий мыс»
Я ещё не встречал такого грозного противника.
В процессе боя мы полностью сожгли лес, и к полуночи оказались на краю Волчьего Мыса. За нами тянулся след из выжженной, горящих деревьев, и густого чёрного дыма. От ураганного ветра пожар усилился, языки пламени тянулись к небу, и воздухом, горячим до нестерпимости, обжигало кожу. Море внизу шумно разбивало волны об уступчатый обрыв.
Самое паршивое в том, что это Тёмный Бог Кель загнал меня в безвыходное положение, а не я его. Этот ублюдок стоял на тропинке в десяти метрах от меня, темнел на фоне пылающих елей, улыбался, и с упоением ожидал моей атаки. Сначала я не думал, что Кель хтоническое божество. Он был вполне человеческих размеров, носил вполне человеческую одежду, и выглядел как обычный некромант с чёрным плащом за спиной. Нельзя было понять, что обеспечивало Келю неуязвимость. Он не излучал астральную температуру. Его плащ, покрытый символами из загадочных рунных комбинаций, был совершенно тусклым, лишённым ауры. Руны в комбинациях казались знакомыми, но при этом были совершенно чужеродными и неизвестными. Комбинации отдалённо напоминали демонические многословия, однако сами руны были острогранными и зелёными, как у тех же некромантов.
Невозможное, путанное сочетание, и я не мог найти ему объяснения.
Сил в Келе оказалось на тысячи тварей, которых я уничтожил за сотню лет охотничьей карьеры.
И вот сейчас под угрозой было всё.
Я сам, честь моего клана, жизни моих друзей, целостность мира.
Если проиграть, от моих трудов не останется ничего, как и от трудов тысяч поколений Маншальского народа. Мысль о забвении страны, которая процветала тысячелетиями, холодила душу.
Мне пришлось взять на себя тяжёлую обязанность последнего оборонительного рубежа, чтобы не дать Келю утопить Маншаллу во тьме, а если он справится, то на Маншалле не остановится. Он вновь использует силу Проводника, вновь обрушится на обитаемый мир, но уже другой, не мой.
Я был обязан любой ценой сжечь эту тварь.
Вся Маншалла на меня надеялась, и это придавало мне уверенности.
На чтение полноценного заклинания сил не осталось, потому я крикнул двубуквенную мантру и окатил врага ослабленным «Адским пламенем». Даже в упрощённом варианте «Адское пламя» ударило по противнику огненной лавиной, послышался гул, обугленные деревья в радиусе сотни метров испепелило жаром, землю выжгло так основательно, что самое живучее растение никогда не даст на ней всходов, но Келю — хоть бы хны.
— Бесполезно. — Ухмыльнулся Кель, когда его глаза вспыхнули дьявольским светом. — Мне даже жаль тебя, Огненный Принц из Маншаллы. Поверь. Ты не первый неудачник, которому пришлось потратить годы, чтобы бесславно сдохнуть от моей руки.
— Самоуверенный ублюдок! — Процедил я сквозь зубы. — Ещё посмотрим, кто из нас подохнет!
Надо ведь хотя бы самому себе соврать, и поверить, что победа возможна. На деле же ситуация сложилась печальная. Пока мы бились, я разрядил в скотину топовый магический арсенал: «Огненный шторм», «Горячую бездну», «Дыхание феникса», «Извержение Маншаллы» и даже «Плазменный ветер», но Кель не поперхнулся.
Чего уж было говорить о низкоранговых заклинаниях?
Врага не пронимало ничем, хотя это не первое божество, на которое мне довелось охотиться. С остальными божествами, например, «Плазменный ветер» справлялся в два счёта, но теперь удача от меня отвернулась.
Я понял, что проиграл, но опускать руки себе не позволил.
Нужно было драться. Драться до последнего вздоха. В конце концов, никто из нас не живёт вечно.
Кель атаковал вальяжно, с присущим тёмному божеству злорадством. Он даже не читал заклинание, и без единого слова обрушил на меня столб темноты, которому не было названия. Страшное заклятье, надо сказать. Оно началось с нестерпимой вспышки боли, а закончилось тем, что я, с содранной до мышц кожей, сорвался с Волчьего Мыса и рухнул во вспененные штормом волны.
На смертном одре я надеялся, что соклановцы простят меня, и не будут проклинать.
* * *
Интересно, что сознание ко мне вернулось.
Причём вернулось на том же мысе, с которого я свалился, вроде как. Дыхание хотелось затаить, чтобы не дышать угарным газом, но никакого пожара не было. Напротив — лес цвёл. Покачивались на ветру хвойные деревья, сквозь листву каштанов пробивалось солнце, и делало тропинку похожей на ковровую дорожку со светлыми пятнами. У цветочных бутонов жужжали пчёлы, со всех сторон слетелась клятая мошкара, и я вдруг вспомнил, как ненавижу лесистую местность.
Тело было не моим.
Слишком уж отчётливыми стали лесные ароматы. Свои обонятельные рецепторы я в усмерть пропил и прокурил уже семьдесят лет как, а тут пресный запах мха вскружил мне голову.
Там, где я в последний раз видел Келя, стояли три запыханных парня лет восемнадцати на вид, в красной студенческой форме — рубашка да брюки с туфлями. Достаточно дурацкая форма, на мой взгляд, но наверняка красивая с точки зрения родителей, которые купили им эти тряпки. У нас в Маншалле подобное я носил только в охотничьем лицее, да и то на первом курсе, когда мне было лет десять. Впрочем, сейчас я сам выглядел не лучше. Неудобные кроссовки, потёртые джинсы, да видавшая виды толстовка с капюшоном.
— Женя! — Какой-то парень, лет пятнадцати примерно, дёрнул меня за плечо. — Жень! Ты чего? Надо бежать! Жень!
— Ещё чего! — Нахмурилась девчонка, моя ровесница, стоявшая рядом, миниатюрная задиристая блондинка. — Хорош от них бегать!
Мне было известно, как их зовут.
Саша и Анжела. На минуточку родные брат и сестра. У Саши на шее сияла печать Проводника. Теперь хотя бы ясно, каким образом я попал сюда. Видимо, Саша оказался в трудной эмоциональной ситуации, проявил свою силу, и призвал меня на помощь. Конечно, на моём месте мог быть кто-то другой, но мне не повезло сдохнуть в тот момент, когда стайка гоповатых школьников загнала Сашу и Анжелу на край обрыва вместе с Женей, в теле которого я оказался.
Теперь я Женя, значит. Ну, Женя так Женя.
Местная лингвистика затруднений не вызывала, ведь благодаря новой памяти я отлично её понимал. Эти, что стояли на тропинке — княжеский сынуля Артём Грозный, с подпевалами, которых для себя я отметил как «Глиста» и «Жирный». Слабые. Температура ауры Артёма не превышала тысячи астральных градусов по Кельвину, а значит, мне он в подмётки не годился. Остальные были чуть немощнее, чем он.
Нет.
Это точно не предсмертное видение.
Хорошо хоть, в новой памяти был полный набор воспоминаний об этом мире и жизни Жени. Иначе было бы худо.
— Всё? — Криво ухмыльнулся Артём. — Набегались?
— Ты дебил? — Я взглянул на Артёма, и он от непривычной агрессии с моей стороны немного осунулся, будто бы в росте чуть поубавил. — Скажи, какой кретин в лесные походы надевает академические тряпки?
Анжела от удивления глаза расширила, и взглянула на меня, как на чужого человека. Видать, оригинальный Женя в жизни бы такого не сболтнул.
— Ты гонишь⁈ — Саша попятился к обрыву, и явно испугался.
— Ч-что? — опешил Артём, а когда подпевалы недоумённо переглянулись, он набрался смелости. — Не тебе, безродная псина, осуждать мои предпочтения в одежде. Ты совсем потерял страх? Забыл, с кем разговариваешь? Я сын великого князя….
— Да хоть портовой шлюхи сын, — нагрубил я. — Мне какая разница? Ты лучше объясни, зачем носишь в лесу студенческую форму. Белкам с воробьями регалии демонстрировать?
— Видать ему от страха память отшибло, — это Глиста влез. — Мы тебя ща с обрыва скинем, выродок, и никто о тебе не вспомнит.
— Да, гы-гы! — это Жирный. — Скинем, и никто не вспомнит!
— Не надо! — взмолился Саша. — Мы никому ничего не скажем, честное слово! Мы вас даже не видели!
— Помолчи. — Я покосился на Сашу, и он сник. — Не позорься. Нашёл, кого бояться.
— Ну, всё! Ты! — Артём обратился к Жирному. — Разберись-ка с ними! Сбрось в море!
Мыс тут был не Волчий, а Драконий. С непривычки я их перепутал, ведь они действительно были похожи. Высота вполне такая же. Тут если в море плюхнешься, каюк — об воду все кости переломает.
Жирный хрустнул пальцами и браво двинулся в мою сторону, Саша с перепугу дышать разучился, Анжела изобразила некое подобие бойцовской стойки, а я…. А что я? Тело мне досталось не такое уж хлипкое, гибкое и в меру крепкое, хотя в модернизации оно определённо нуждалось. Чувствовал я себя нормально, даже бодренько.
Жирный потянул ко мне руки, видать хотел за воротник схватить, но опередить его было проще простого. Он точно не ожидал сопротивления, и удивился, когда я чуть сошёл с линии атаки, и влепил ему хлёсткий хайкик прямо в сочленение челюстей — он даже взвизгнуть не успел, хоть челюсть и хрустнула. Жирного отбросило в сторону, и он повалился без сознания мордой в землю.
Растяжка хорошая, конечно, но я себе голень отшиб об жирную харю. Женя хоть и был танцором, но не был бойцом. Одно дело пластичные и сильные мышцы, а другое дело крепкие бойцовские кости. Мне повезло, что я не сломал ногу, отделался только ушибом.
— Ты чё⁈ — Глиста хотел было кулаки поднять, да не решился. — Мы тебя уроем ща!
— Давайте, мужелюбы-дворяне. — Я кинематографично поманил их пальцем, и издевательски улыбнулся. — Милости прошу.
— Урой его! — Велел Артём Глисте, да тот с места двинуться не мог. — Чёртово ссыкло! Я сам его уделаю! Закончу тренировку на живом мясе!
Артём провёл пальцем по ладони, и аура его проявилась в видимом спектре, потемнела. Шельмец. Видимо, магию решил использовать.
— Ты что делаешь⁈ — Изумился Глиста. — Тебя исключат и посадят! Ты серьёзно хочешь их убить? Я думал, ты шутишь! Это же пункт сбора боевых магов! А если они посмотрят, что тут происходило? Если увидят, что мы убили кого-то? Или вдруг они с проверкой сюда сейчас придут? Поигрались, и хватит! Давай валить, Тём!
— Тебя может и посадят, но Грозным можно всё. — Злорадно ухмыльнулся Артём. — Эти твои маги под колпаком у моего отца, и ничего они не сделают, даже если явятся сюда, на твой дурацкий пункт сбора. Да хоть тут бы они стояли, я мог бы при них убить этого урода! Теперь не визжи мне под руку, или я тебя вместе с ним прихлопну!
Тут даже Анжела струхнула, и застыла в оцепенении.
Меня сильно напрягла его аура, и мне даже всерьёз захотелось убить поганца. После битвы с Келем такие ауры действовали на меня как красная тряпка на быка, однако поддаваться злобе и валить Артёма на поражение не стоило. Мир цивилизованный, и у убийства могут быть последствия.
Артём выпустил из ладони густое тёмное облако, которое превратилось в жилистого темноглазого беса, а затем сжал кулак, взялся за астральную цепь. Бес заорал, стал бесноваться, размахивал когтистыми руками, и всячески изъявлял желание выдрать мне глаза. Большой вопрос, представляла ли такая шваль угрозу, но пасовать я не привык.
— Ты мог просто разбиться о скалы и быстро умереть, но теперь сдохнешь в муках! — Злобно улыбнулся Артём. — Разорви его!
Артём отпустил астральную цепь, и бес с диким воплем прыгнул на меня. Я оттолкнул Сашу, сам отскочил в сторону, так что бесу не удалось меня схватить. Анжела не растерялась, и тоже отпрыгнула подальше. Отточенная годами реакция сохранилась, сработала надёжно, но с неожиданным для меня результатом. Сначала я использовал жест невербального заклятия «Огненный капкан», затем выкрикнул мантру «Плети», но это лишь возбудило мою ауру, которая материализовалась в виде чистого пламени красного цвета, и окутала беса.
Красное пламя было однозначным индикатором того, что я непомерно ослаб.
Бес завизжал, обуглился, и развеялся в пепел от порыва ветра. Артём прикрылся ладонями, чтобы не обожгло лицо, Глиста сделался бледный как поганка и рванул наутёк через буреломы. Обозримое проявление моей ауры напугало студентиков до потери дара речи, а вот я разочаровался. Это настолько ничтожная крупица былой силы, что стало погано. Во мне всего три тысячи Кельвинов температуры. Даже унылый «Огненный капкан» и «Плеть» не проявились. Но зато аура отреагировала на мои слова, получился обычный «Факел», а значит, заклинания из моего мира можно кастовать и здесь.
Это решало множество проблем.
— Откуда у тебя Талант? — произнёс Артём дрожащими губами. — Тварь! Ты спалил моего беса!
— Скажи спасибо, что не сжёг тебя, — ответил я, хрустнул шеей, и покосился на Жирного. — А теперь забирай этот мешок с дерьмом, и вали отсюда, если не хочешь разделить участь своей зверушки. Сейчас я уйду. Задумаешь что-нибудь выкинуть — сгоришь живьём. Доходчиво?
Артём кивнул, хоть и нехотя.
— Саша, идём домой, — велел я.
— А-г-а-а, — протянул бледный Саша.
По тропинке мы направились к остановке, там сели в автобус, и он покатился в сторону дома по извилистой дороге. Далековато было ехать. Драконий Мыс находился у выезда из города, так что я на многое успел посмотреть, прежде чем вдали показались ветхие многоквартирники. Мир походил на мой, но отличий было много. Семья Жени обитала в нищем пригороде, хотя в Маншалле проблему с бедностью давно решили.
На кой чёрт нужны деньги, если есть волшебство?
Видимо, развитие магических сил и мудрости этого мира временно зашло в тупик, и серьёзно отставало от Магических Мудростей Маншаллы где-то на десяток тысяч лет.
Чёрт…. Нахрен мне вообще всё это сдалось? Вместо того, чтобы искать Келя, я тратил время тут, непонятно где.
— Вот это ты дал! — Саша на месте усидеть не мог, пока я молча глядел в окно, и наблюдал за пригородными пейзажами. — Тебе теперь надо в Летучий Дворец! У тебя же Талант! Это же так круто! А как ты толстого отметелил? Мы же никогда не давали всяким козлам сдачи, а тут так им вмазали! Круто!
— Тебя какой дух укусил? — Анжела до сих пор испытывала недоумение. — Ты? Дал отпор Грозному? Поверить не могу. Неужто мне больше не придётся тебя защищать?
— Угу, — буркнул я.
Вот же назойливые. Что сеструля, что пацан.
Хотелось от них отделаться, однако Саша был мне жизненно необходим. Проводники — очень большая редкость. К счастью для меня, печать проводника на Саше была. Но он неподготовленный, с температурой ауры едва под три Кельвина, и мне предстояло им воспользоваться, чтобы добраться до Келя, и остановить его. Охота не закончена. На поиски другого Проводника могло уйти слишком много времени, потому я имел то, что имел.
Неподготовленный Проводник в стрессовых ситуациях может случайно притянуть сущность из другого мира к себе, как Саша притянул меня, но чтобы сделать эту силу управляемой, астральную температуру Проводника нужно разогнать до двухсот тысяч градусов как минимум. И температура переносимого мага должна быть под миллион градусов, чтобы он в магических тоннелях Междумирья на эманации не рассыпался. Будь на моём месте кто слабее, его бы порвало при телепортации.
Придётся работать. И работать много.
Дорога была ухабистая. Автобус то и дело вздрагивал на кочках. Мне пригород нравился, а вот Женя его не любил. Считал беспросветной нищетой, из которой обязательно надо выбраться. В основном тут жили нищие работяги, которым не повезло родиться в бедных семьях.
Видимо, теперь и я был такой же.
Автобус остановился около двухэтажки, покрытой облупленной жёлтой краской. Из открытого окна доносилась клубная музыка, возле подъезда на лавочке зевнула задумчивая старушка, а во дворе лаяли друг на друга бездомные собаки. Старушка сделала брезгливый магический пас, собак разогнало порывом ветра, и они со скулежом разбежались по закоулкам.
— Достали тявкать, — пробурчала старушка.
Мило. Я будто приехал отдохнуть на дачу
Конечно не очень комфортабельное жилье после хором Охотничьего Замка, но вполне сгодится на первое время, перед переездом в местечко получше.
— Надо рассказать маме, как она с работы придёт! — Саша всё не унимался. — Она так удивится! У тебя же никогда не было Таланта! А тут ты…. Загорелся! Прям как Огненный князь Ходарев!
— Угу, — вяло ответил я, когда мы вошли в подъезд.
Вполне ухоженный подъезд, к слову.
Комнаты тоже были ничего — чувствовалась женская рука. Видимо, мама серьёзно следила за порядком, и отпрысков заставляла убирать. Из двадцати комнат в крыле две были нашими, смежными. Одна мамина, одна моя и моего брата.
Нам с Сашей досталась комната с балконом. Анжела жила в комнате мамы, и сразу же скрылась там, как только мы вошли.
Мебель дешёвенькая, явно сборная, из какого-нибудь торгового центра. Один компьютерный стол на двоих, правда без компьютера. О компьютере в этой семье скорей всего только слышали, и никогда не видели.
На стенах с Сашиной стороны висели разнообразные плакаты со странными чуваками в магических одеяниях. Один плакат был подписан как «Огненный князь Ходарев», и на нём я увидел крепкого седоволосого мужика в магической мантии, который держал над ладонью язык пламени, и произносил реплику: «Я выжгу темноту!». Знаменитый волшебник, как и остальные персонажи. Кузьмин Молниеносный, Стремительный Слепень… Охренеть. Что за дурацкие клички? По виду эти маги как обычные клоуны из подростковых книжек с картинками, которые в лучшем случае участвовали в настоящем бою один раз. Уж мне-то приходилось видеть подлинных боевых магов, и я сам — один из них.
С моей стороны не нашлось ничего особенного, кроме прибитого у изголовья кровати расписания тренировок.
Школьные учебники были аккуратно сложены столешнице, Сашины слева, справа — мои. Правда уже ненужные. Школу, как вспомнилось, мы недавно закончили. Причём закончили неплохо. Я планировал поступать в, мать его, хореографический институт.
Танцор, чёрт бы его побрал.
Побуждение у Жени было хорошее, да и физическая подготовка подобного плана могла сыграть мне на руку. Только кости надо укрепить. Бывшему владельцу тела хотелось стать выдающимся хореографом и вытащить семью из бедности, но у меня несколько иной путь достижения подобных целей.
Я вышел подышать на балкон, опёрся на ограду.
Впереди было большое кладбище, проросшее высокими тополями, а среди них, будто скала, возвышался каменный дракон. Размах у крыльев метров под сто, длина около шестидесяти. Крупная тварь. Из учебника местной истории вспомнилось, что дракон был настоящий, и подле него сосредоточены старинные могилы тех, кто когда-то бился с ним на этом самом месте семьсот лет назад. Собственно, вокруг дракона кладбище и разрослось.
Одно меня в нём напрягало. Судя по астрально-температурному излучению, он был жив, но находился в глубокой спячке. Да, температура совсем маленькая, всего тысяча по Кельвину, но она определённо исходила не от обычного духа, которых тут водилось пруд пруди. Излучение дракона было отчётливо тёмным, как у Артёмова беса. Видимо, местные маги в силу своей отсталости были не способны чувствовать астральную температуру, если возвели город вокруг потенциально активного чудовища, а не сделали из кладбища изолированный военный объект. Судя по новой памяти, Женя никакого излучения не чувствовал, и для него, как и для всех, дракон был чем-то вроде памятника.
Над кронами, вдали, я увидел Летучий Дворец, который упоминал Саша. Монументальное и красивое сооружение. Наверное, его было видно с любой точки пригорода. Дворец висел в небе и держался на толстенной цепи, словно воздушный шарик. Его будто специально подняли в воздух, чтобы простолюдины могли смотреть на обитель княжеских родов, и обливаться слюной. Я знал, что Летучий Дворец держал Артёмов папаша — князь Аркадий Грозный, который основал там Грозненскую академию для элитных клановых охотников, и охотились они как на людей, так и на чудовищ.
Не хотелось бы туда соваться, но увы, розжиг астральной температуры был тесно взаимосвязан с чудовищами, другими людьми и мощными артефактами. У меня не было возможности вступать в серьёзные схватки криминальным путём из-за слабости, не было возможности красть серьёзные артефакты, чтобы поглотить их. Более того, здесь для ведения охоты требовалась лицензия.
Лицензия, чтобы убить чудовище!
Неслыханный бред, но я не мог его игнорировать, ведь наказание за нелегальную охоту — тюрьма.
И это в лучшем случае.
Оставалось идти относительно законным способом, и поступать в Грозненскую академию, что для простолюдина, вроде Жени, было практически невозможно.
Впрочем, чего унывать?
Я привык выполнять сложные задачи, так что какой-то там Летучий Дворец не станет проблемой. А там уж, у мажориков и дворян, найдётся куча элитной магической всячины, которой получится быстро себя разогреть.

----------

Глава 2 «Зеленое пламя»

Глава 2 «Зеленое пламя»
Мама вскоре вернулась домой. Она поставила на пол пакеты со скудным запасом продуктов. Стройная женщина, лет тридцати навскидку, светловолосая и, я бы сказал, с ангельски добрым лицом. В памяти тут же всплыло имя — Олеся. И Олеся сильно похожа на мою бывшую жену. Анжела тоже вышла из комнаты, но энтузиазма особо не проявляла. Так, для галочки показалась.
— Как вы тут? — Улыбнулась Олеся, достала из пакета плитку шоколада и протянула её Саше. — С кокосовым вкусом, твоя любимая. Как провели день?
— Лучше некуда. — Анжела безразлично пожала плечами.
— Хватит обращаться со мной, как с маленьким, — пробурчал Саша, и шоколадку не взял. — На нас Грозный снова наехал, но Женя его отметелил.
— Не поняла. — Нахмурилась Олеся, скрестив руки на груди. — В каком это смысле — отметелил? Его же трогать нельзя. Что вы с ним сделали?
— Скинули с обрыва, — произнесла Анжела. — Кажись, он подох. Или нет. Мы не проверили.
— Чего? — У Олеси глаза округлились. — Анжела, тебе шею давно не намыливали?
— Да пошутила я. — Анжела развела руками. — Никто Грозного с обрыва не скидывал. А стоило бы.
Надо же. А темперамент у Олеси пылкий. Моя бывшая была тише воды, ниже травы. Пожалуй, их сходство ограничивалось лишь внешностью.
— Он здорово получил по зубам, и вряд ли к нам полезет, — пояснил я.
— Ещё и беса на нас натравил, — добавил Саша. — Но Женя его сжёг. Беса.
— В каком смысле бес? — Олеся изумилась, и взглянула на меня. — Грозный боевую магию против вас использовал? Он мог убить вас. Гадёныш. Когда же на него управа найдётся!
Видимо, в историю о Таланте Олеся не поверила, и списала его на детскую фантазию.
— Найдётся, если ещё раз полезет. — Я пожал плечами. — Я убью его, и всё.
— Ты бы никогда так раньше не сказал. — Сощурилась Олеся. — Неужели тебя на драку этот дурацкий Митька Некромант из соседнего дома подбил? Я и с ним тогда поговорю, с некрофилом чёртовым! Ты же понимаешь, что драка с Грозным — не лучшая затея? Я тебе сколько раз объясняла?
— Лучше дать себя убить? — спокойно уточнил я.
— Я лучше погуляю, — Саша встревожился, и скрылся за дверью.
— Стоять! — велела Олеся, но Саша её проигнорировал.
— Началось. — Анжела закатила глаза.
— Не надо тут глазки закатывать! А если Грозный заявит? — Олеся взяла пакет, и принялась запихивать продукты в крохотный холодильник. — У меня уже год как охотничьи счета не оплачены, и законники нас защищать не будут. Ты это понимаешь? Я вас троих итак еле тяну. Тебя с твоими танцами, Сашу с его учёбой, Анжелу с её психами и вечными неприятностями, а тут ты создаёшь проблемы на ровном месте. Кто за судебные тяжбы платить будет? Кто будет всё разгребать? Олеся Николаевна, конечно! Кто-ж ещё!
— Да подумаешь, жирному по харе дали, — произнесла Анжела, и фыркнула. — Он заслужил.
— Артём ничего не докажет, — парировал я, краем глаза заметил, что Саша пролез через дырку в заборе кладбища, но значения этому не придал. — Скажи, что бы ты на моём месте сделала? Он хотел убить нас. Сначала подпевалам велел меня с Драконьего Мыса скинуть, а потом беса натравил. Я принял решение адекватное ситуации.
— Ты прав, но…. Чёрт, — Олеся сердито хлопнула дверцей холодильника. — Я правда не знаю, как защищаться от знати. В общем, сынок, я на твоей стороне. Хорошо. Если Грозные припрутся, будем отбиваться. Кстати, ты что, правда огнём воспользовался? Этот как? У тебя же никогда не было Таланта.
— Погоди, — я насторожился, почувствовав сильное возмущение в астральной температуре и покосившись в окно.
Температура скакнула по меньшей мере на двести тысяч Кельвинов, и это не Артём с его жалкой тысячей. Дракон испустил волну невидимой тёмной энергии, листва на кладбищенских деревьях почернела, и за этой энергетикой почувствовалась реальная сила, которая способна составить конкуренцию даже развитым магам моего мира. Когда подул ветер — листья сорвало с ветвей и понесло на фоне безоблачного неба, будто стаю перелётных птиц.
— Нифига себе, — забеспокоилась Анжела. — Это что было?
— Дракон разгорелся, — произнёс я, и затаил дыхание.
— Что? — Олеся не поняла, что произошло, но от вида почерневшей листвы её проняло. — В смысле разгорелся? Это всего лишь окаменелость. О чём ты?
— Он сейчас проснётся! — мне пришлось кричать, на соплежуйства не было времени. — Вы с Анжелой ищите транспорт, бегом! Я за мелким! Надо уезжать отсюда!
— Жень, ты выпил? — Олеся похлопала ресницами. — Что на тебя нашло?
Проклятье!
Да что-ж они такие глухие к пространству?
Почему не чувствуют астральную температуру?
Иначе бы бежали, куда глаза глядят!
Когда дракон шевельнулся, и громогласно двинул крылом, Олеся расширила глаза от удивления и непонимания.
— Да не показалось тебе! — с нажимом крикнул я. — Ищи транспорт, бегом! Или телепорт!
— Нет в бедных районах телепортов. — Сглотнула Олеся. — И машины у меня нет.
— Раздобудьте. Езжайте к выезду из города, который у Драконьего Мыса, если поймёшь, что я с Сашей домой не успеваю. Не ждать. Ни в коем случае. Я смогу довести мелкого до пункта эвакуации. Встретимся там. На точке сбора боевых магов безопасней всего, там народу пока что нет, и тварь вряд ли направится туда сразу. Но когда увидишь, что она летит к вам — сразу же давайте по тапкам. Потом словимся. Я вас найду.
В дракона ударили зелёные молнии. С такой яркостью, с таким громом, что мне уши заложило. Олеся испугалась и накрыла руками голову, а я понимал, что времени не осталось. Если чешуйчатая тварь раздавит моего Проводника, неизвестно, сколько времени придётся торчать в этой грёбанной дыре.
— Саша! — это перепуганная Олеся растерянно крикнула. — Куда ушёл Саша⁈
— Я за ним!
— Стой! Я с тобой!
— Транспорт ищи, дура! — зло выкрикнул я, бросился прочь из комнаты, чуть ли не кубарем скатился с шумной лестницы, и выскочил во двор.
— Женя, что случилось? Что за гроза? — это старушка спросила мне вслед.
— Бегите отсюда! Все! Быстро! — крикнул я, не оборачиваясь, и рванул за угол.
Вид на кладбище с внешней улицы открывался панорамный.
Дракон распустил над кладбищем огромные крылья, с них осыпался замшелый камень, солнце стало пробиваться сквозь дырявые перепонки цвета мёртвой кожи, и почувствовался запах подгнившей плоти. «Чёрт. Лишь бы пацана не зашибло!» — подумал я.
Дракон поднял тяжёлую голову, взревел со страшной силой, и стёкла в домах задрожали. Даже у меня волосы на загривке дыбом встали, хоть мне не раз приходилось видеть чудовищ подобного размера. Бывают драконы и побольше, но этот тоже производил страшное впечатление габаритами. С учётом моего состояния, и мелкие твари могли представлять угрозу, а тут такая махина.
В окнах показались зеваки. Кто-то недоеденный бутерброд изо рта выронил, кто-то остолбенел, а кто-то разумно бросился прочь от окон, и драпал, роняя тапки.
Неужели до идиотов дошло, что пора бежать?
И ведь я один, как дурак, мчался этой зубастой хрени навстречу, вместо того, чтобы валить куда подальше.
— М-мамочки…. — услышал я, когда пронёсся мимо рыжей девушки на тротуаре, и перескочил ограду кладбища.
Девушка сумки от испуга выронила. На проезжей части слышался скрип тормозов — автомобилисты дракона тоже заметили.
Я нёсся между надгробиями, перескакивал лавочки, и добрые метров четыреста преодолел кроссом, не переставая кричать: «Саша! Отзовись!», но пацан всё не находился. У меня малейшего представления не было, где он, и я добрался до дракона, к самому его брюху. Камнями с драконьего тела часть могильных плит и деревьев переломало, склепы были разрушены, но кое-что уцелело. Если в этот момент Саша находился здесь, его вполне могло убить.
Бежать ему бы смелости вряд ли хватило. На Драконьем Мысе он проявил себя трусовато, и такие люди перед лицом смертельной опасности обычно цепенеют. С одной стороны это было на руку — не исчезнет бесследно, с другой стороны он мог настолько испугаться, что голоса не подаст.
Всё же, он обнаружился. Засел за большим надгробием, дрожал и не мог пошевелиться.
— Саша! — Я бросился к нему, хотел схватить за руку и рвануть прочь, но к тому моменту было поздно.
Дракон пришёл в себя, глубоко вдохнул, и с душераздирающим рёвом изрыгнул полукилометровую струю густого зелёного пламени. Листвы на деревьях не осталось, так что я отчётливо увидел, как мой квартал, дворовая растительность, машины — всё это мгновенно превратилось в груду обугленного безобразия. Людям вряд ли удалось выжить, и если Олеся с Анжелой, пока я искал Сашу, не свалили, им конец. Оставалось надеяться, что она улизнула, и ехала к условленному месту.
Саша точно хотел закричать, когда увидел, как сгорел наш дом, но я крепко заткнул ему рот ладонью. Слышалось лишь сдавленное: «Мама! Анжела!».
Чёрт.
Беда на мою голову. Шкета нельзя оставлять без мамки. Такая психологическая травма либо его сломает наглухо, либо напротив, упростит мне работу, но играть с огнём не хотелось.
— Молчи! — Я прошипел Саше на ухо так тихо, как это возможно. — Молчи, если убить нас не хочешь!
Вообще, сложно привлечь внимание такой крупной твари. Если бы местные драконы вели себя не так, как драконы в моём мире, нас бы давно сожрали. Этот будет стремиться к общественным местам, скорей всего. Хрен знает, сколько он точно проспал, но его определённо мучил голод, потому он однозначно решит подкрепиться. Главное, чтобы не мной, и не моим Проводником.
Мы недолго пробыли под драконьим брюхом.
Дракон покинул пределы кладбища, и с лёгкостью растоптал остатки сожжённых домов. Сашу приходилось тащить за собой чуть ли не за шкирку — он не мог пошевелиться. Мы поднялись повыше, на холм, откуда городок было хоть как-то видно. Мне надо было понять, куда отправится тварь, чтобы проложить оптимальный маршрут.
— Нам нужно домой! — Всхлипывал Саша, и пытался вырваться. — Там мама с Анжелой!
Вот же тряпка!
Захотелось вырубить пацана, но я пока не спешил с радикальными мерами. Пусть скулит. Внимание дракона мы уже точно не привлечём. Он растоптал наш квартал, и двинулся дальше, вглубь города.
— Она ждёт нас у драконьего мыса, — я попытался успокоить Сашу, чтобы он не раздражал меня нытьём. — И лучше не шуми, если хочешь до него добраться.
Автомобили под драконьими лапами расплющивались в блин, а людей размазывало, словно тараканов. Суматоха на дорогах усилилась. В панике люди били по газам, машины сталкивались, а кто-то с такого разгона угодил в стену, что его выбросило через лобовое стекло. Послышались грохот, скрежет, звон битого стекла, вой автомобильных сигнализаций.
Дракон снова изрыгнул пламя, которое испепелило сразу восемь домов вместе с арматурной сеткой. Те, кто оказался под ударом, погибли быстрее, чем успели что-то сообразить. Дракон взмахом крыльев повалил несколько зданий, и взлетел в облаках бетонной пыли.
С каждой секундой во мне крепла уверенность, что Олеся с Анжелой выжить не могли. За несколько минут десять кварталов были разрушены и охвачены зелёным пламенем. В небо устремились километровые столбы едкого дыма.
Драконий Мыс, к счастью, был далеко от центра города, а именно к центру дракон и устремился. Мне стало интересно, почему Грозненская шваль из Летучего Дворца ещё не отреагировала? Где службы городской безопасности? Где машины, и боевые маги в снаряжении?
Тут-то я понял, что службы городской безопасности вряд ли подключатся к ситуации сразу, разве что только тогда, когда город сравняют с землёй, и когда дракон захочет покинуть пределы городского периметра. Олеся упоминала, что у неё не оплачены охотничьи счета, как и у большинства местных, наверное. Однако, чёрт побери, тут пробудилось огромное чудовище.
Как такое без внимания оставлять? Где холёные геройчики с Сашиных плакатов? Или хотя бы обычные пехотные подразделения.
— Мама не умерла, — успокаивал себя Саша. — Она не могла умереть!
Местные маги, особенно сильные, телепортироваться могли. Но по какой-то причине спасать невинных людей никто не спешил.
Я понял, что ждать бессмысленно, и пора двигать к Драконьему Мысу.
Мы с Сашей покинули кладбище, когда дракон улетел подальше к центру, и прошагали мимо нашего квартала, от которого остались выжженные руины, заваленные строительным мусором.
Пацану не повезло. Наверное, он впервые увидел смерть, ведь когда на глаза попались первые обезображенные трупы, Саша блеванул от вида страшных ожогов на их телах. Воняло углём, сожжённой древесиной, и горелыми автомобильными шинами. Но самым тошнотворным был запах пережаренной плоти.
— Ничего, — я похлопал его по спине. — Привыкнешь.
— А вдруг мама здесь, — проскулил Саша, и вытер губы.
— Мамы здесь нет, — соврал я, ведь даже если бы была, мы бы её не опознали. — Я же сказал, она на Драконьем Мысе.
Нам удалось отыскать брошенный автомобиль, оставленный в изголовье небольшой пробки. Видимо, дракон был впереди, и водитель от испуга спасался на своих двоих.
Водить я умел — отчим научил когда-то.
Оставалось надеяться, что перед бегством водила не заблокировал машину. Я сел за руль, проверил исправность магического генератора, и коснулся кристалла запуска. Мотор загудел.
Супер!
Окраинами мы выехали на нужную дорогу, и там, окольными путями, добрались до Драконьего Мыса. На обочине, перед автобусной остановкой, стоял ровно один автомобиль с распахнутой водительской дверью, у которой стояла Олеся. Когда я подъезжал, Саша нетерпеливо ёрзал в кресле, и приговаривал: «Быстрей! Быстрей!»
Меня насторожило отсутствие Анжелы.
Мы покинули машину.
— Мама! — Саша бросился к Олесе, и Олеся его обняла.
— Анжела где? — я сразу перешёл к делу. — Почему она не с тобой?
— Шило у неё в жопе! Она увидела блики телепорта, и побежала за помощью, а я не могла пойти с ней, потому что ждала вас!
— Ясно. Никуда не рыпайтесь. Я пошёл.
Я шагал по той же тропинке, которой выбрался отсюда после переноса в этот мир.
Мыс был впереди. Я услышал чьи-то голоса, чей-то спор.
На поляне я увидел трёх магов с плакатов, и Анжелу. Разумеется, в действительности маги выглядели не такими, какими их малевали для книжек с картинками. Тот же Огненный князь Ходарев уже третий подбородок отращивал, а красная мантия едва сходилась у него на пузе. Кузьмин Молниеносный выглядел как алкоголик с адского похмелья, на нём была жёлтая мантия. Ладони Стремительного Слепня ощутимо дрожали, даже издалека было видно. Он нервно оглядывался, без надобности поправлял зелёный плащ.
Я умилился, когда оценил астрально-температурные показатели этих ребят. У каждого по десять тысяч Кельвинов максимум, что против двухсот тысяч драконьих ну совсем не покатит.
— Там люди! — Крикнула Анжела, и возмущённо взглянула на Ходарева. — И моей семьи до сих пор здесь нет! Над городом летает эта огнедышащая тварь, а вы палец об палец не ударили, чтобы убить её и спасти кого-нибудь! Вы же сильнейшие маги!
— Мы обязательно их спасём, милая, — Ходарев задумчиво почесал второй подбородок. — Спасём. Всех спасём.
— Д-да х-хват-тит заливать этой с-сучке! — нервно отозвался Слепень, и стал хлопать себя по шее, как полоумный. — Ты в-видел эту крылатую тварь? А зелёный огонь? А зубищ-щи? Чёрт! Чёртовы насекомые здесь повсюду! Заче-ем мы во-обще сюда п-припёрлись? Горят эти нищеброды, да и пусть горят!
Н-да. Саша бы в своих героях разочаровался.
— Ты бы заткнулся, Слепень, — сердито потребовал Кузьмин. — Не слушай этого идиота, девочка. Пойми, дракон слишком силён. Нам даже втроём с ним не справиться.
— И вы не попытаетесь никого спасти? — изумилась Анжела. — Ну вы и мудилы!
— Мы не успеем никого спасти, и сами умрём, — пояснил Ходарев. — Нас сюда послали, чтобы опечатать периметр города и не вступать в бой. Вызовем подкрепление, и оцепим город. Совместными усилиями мы сможем запереть дракона здесь, но убить…. Боюсь, давно умерли те маги, которым под силу подобный враг. Если отправить сюда авангард моей «Драконьей головы», то они попросту передохнут. И передохнут безрезультатно.
— Издеваетесь? Все вы! — Анжела обвела их гневным взглядом. — Нахрен вы тогда вообще нужны? За что вам платят бешеные деньги? На кой хрен малолетки осыпают вас золотом? Чтобы у вас на лимузины денег хватало? И вы называете себя сильнейшими магами Российской Империи? Это позор! Вы даже не попытались отвлечь монстра, чтобы дать людям время сбежать!
— Не пыли, деточка. — Глаза Кузьмина сверкнули жёлтым светом. — Договоришься, и я тебя калекой сделаю.
— А я вас не боюсь! Вы хуже чудовищ, на которых якобы охотитесь! — упиралась Анжела. — Я сообщу о вашей бесполезности в крупнейшие имперские СМИ! Вы бросили десятки тысяч человек на верную смерть!
— Открою тебе тайну, потому что нас никто не видит, — спокойно ответил Ходарев. — Подойди ко мне. Давай постоим на краю обрыва. Не бойся. Тебя никто не обидит.
— Я, по-твоему, тупая? — возразила Анжела, и сощурилась.
Плохо дело. К сожалению, эта престарелая троица сейчас была мне не по зубам. Тут навыки рукопашного боя уже не помогут. А если я привлеку к себе внимание, то хана и мне, и Саше с Олесей. Пацана требовалось сохранить любой ценой.
Ходарев вздохнул, и произнёс:
— Сам князь Аркадий Грозный приказал нам не сражаться. Я же объяснил. Как только дракон пробудился, Грозному сразу стало понятно, что охотникам академии хватит сил только чтобы сдерживать чудовище. И, к слову, думаешь, ваш чудный нищий город один такой? Здесь пробудился Мёртвый Дракон. В Липецке проснулся Ледяной Дракон. В Граде Уссурийском полгорода затопили Водные Близнецы, тоже драконы. Да по всей империи просыпаются эти твари, и поверь, совсем невыгодно бросать элитные подразделения магов на убой, чтобы спасти кучку бесполезных нищих, вроде тебя. А вот изолировать чернь вполне можно, вместе с драконами, чтобы те нажрались, и успокоились. Всегда можно наплодить новой нищеты, а элита, вроде нас, незаменима.
Я знал, что с этими мудаками что-то не так.
— Т-ты сказал! — Вскинулся Слепень, и стал возбуждённо чесать шею. — С-сказал умные с-слова! Теперь можно? Можно её уб-бить?
— Ну вот. — Ходарев невинно пожал плечами. — Теперь ты слишком много знаешь. Алексей Палыч, как думаете, в вашем гареме достаточно прелестных девочек? Присмотритесь к этой. Она ведь ангел, не так ли? А какая красивая.
— Ну, вообще я бы дал ей лет шестнадцать, — задумался Кузьмин. — Хотя она миниатюрная. За малолетку сойдет.
— Убьём! Убьём с-суку! — это Слепень. — Хоч-чу убить! Так при-иятно думать, что она ум-мрёт! И потом трахнем! Т-тёплую!
— Да пошли вы! — Анжела схватила увесистый камень с земли. — Я вам рожи раскрошу, уроды!
— Смешно, — отозвался Кузьмин, и шандарахнул по Анжеле молнией из ладони.
Она вскрикнула, и рухнула на спину. Волосы её испачкались, локти разбились до крови, а на лице застыла болезненная гримаса.
— Стони-стони, нищее животное, — сказал Кузьмин, и они со Слепнем схватили её за ноги. — Я специально направил разряд так, чтобы тебе временно парализовало конечности, и чтобы ты подумала о своём поведении. Подумала о том, как разговаривать с дворянами. Тебе предстоит часто с ними общаться.
— Пошёл нахер! — крикнула Анжела сквозь боль, Ходарев открыл портал, и Кузьмин со Слепнем потащили Анжелу к портальной рамке. — Я вам члены отгрызу, суки!
— Д-дайте! — Слепень задрожал. — Д-дайте её убить и поиметь! Она наглая, а у м-меня т-так чешется!
— Выкуси, наркоман чёртов! — Крикнула Анжела, и тяжело задышала.
— Не беспокойся, — это Ходарев сказал, погладив живот. — Скоро твоих родственничков сожрёт Мертвый Дракон, а ты выживешь, и будешь купаться в роскоши. Разве это плохо? Каждая простолюдинка о таком мечтает.
— Н-но как же я? — Слепень побледнел. — Д-дайте. Я хочу эту с-суку.
— Тащи её в портал, мразина, пока я тебе глаза не выжег! — вспылил Ходарев. — Как же ты отвратителен!
Когда Анжелу затянули в рамку портала, у меня внутри что-то оборвалось, хотя я сам не питал к ней тёплых чувств.
Видимо, Женина психика давала о себе знать.
Но в любом случае, поведение этих ублюдков, их поступок, меня разозлили. Я отчётливо осознал, что на пути к собственной цели должен раздавить этих тварей при первой возможности. Лишняя мотивация поступить в Грозненскую академию, подобраться к ним поближе, и убить.
Просто ради удовольствия, которое от их смерти определённо выйдет получить.
Я пополз обратно, к семье, а вдалеке слышался рёв Мёртвого Дракона и страшный гул зелёного пламени.

----------

Глава 3 «Шрам»

Глава 3 «Шрам»
Я вернулся к машине, и вылез из леса как чёртик из табакерки. Весь покусанный, пыльный, грязный.
Саша с Олесей сидели в машине. Я устроился в водительском кресле.
— Где Анжела? — спросила Олеся, и прерывисто выдохнула.
— Её забрали маги из магической троицы, — ответил я без обиняков.
Где-то в глубине души ситуация с похищением Анжелы меня безусловно трогала, где-то в глубине души эмоциональное состояние Саши и Олеси вызывало состояние беспокойства, но сочувствие — лишь побочный эффект Жениной психики. Лично мне сложившаяся ситуация действовала на нервы, и с ней надо было как-то разбираться.
Оставалось только одно — задать семейству правильную мотивацию, которая станет полезной.
— Сейчас послушайте меня, — произнёс я, и Саша с Олесей превратились во внимание. — Мы сможем вытащить Анжелу, но для этого потребуется много времени. Сейчас что-то объяснять бессмысленно. Надо выбираться из города, а уже потом составлять план.
— Похитили? — Лицо Олеси приобрело безразличное выражение. — Маги? Чёртовы защитнички? Я не верю.
— Именно маги, — пояснил я, и указал в сторону леса. — Те самые маги с плакатов в нашей комнате.
— Ходарев похитил Анжелу? — Саша побледнел. — Быть такого не может. Это чушь!
— Ты заблуждаешься, пацан, — ответил я равнодушно. — Ходарев твой такое же мудило, как и чудовища, с которым он периодически борется. Хотя чудовищ можно понять. Ими, если это не демоны, движет голод. Обычные инстинкты, желание выжить, или же воля хозяина. Но с твоими героями, магами, есть некоторая проблема, которую ты пока не способен понять. Потому заруби себе на носу, что они — враги. Просто враги, которых надо одолеть, чтобы освободить Анжелу.
— Хорошо, — неожиданно, но в Сашиных глазах сверкнула злоба. — Значит, мы их замочим.
Не думал, что он так быстро открестится от своих кумиров, и поверит мне. Впрочем, на то я и старший брат, чтобы он беспрепятственно впитывал каждое моё слово.
— Правильно, — одобрил я, коснулся кристалла запуска, и мотор загудел. — Только мочилка у тебя не выросла, но я в состоянии это исправить. Никто не должен узнать о наших тренировках. Иначе враги всё пронюхают, и план провалится.
— А какой у нас план? — воодушевился Саша.
— Я поступлю в Грозненскую академию магии, стану элитным охотником, и мы с тобой будем набирать силы. А как наберём — тогда и Анжелу вытащим.
— Какая Грозненская? Какое замочим? Мальчики, вы свихнулись? Это же самые могущественные маги в Империи! — Олеся стала паниковать. — Женя, ты что, под зелёной пылью? Нам надо идти к охотникам! К городовым! Они…
— Что они? — Я перебил Олесю, и покосился на неё. — Помогут нам? Не ты ли говорила, что всем на нас насрать, и никто помогать не будет?
— Говорила. — Олеся опустила глаза. — Но убивать никто и никого не будет. Мы обратимся к законникам.
— Об убийстве никто ничего не говорил, кроме Саши. Не переживай. Но чтобы обратиться к законникам, нужен компромат, — соврал я. — Рекомендую слушать меня во всём. И в таком случае есть шансы вытащить мелкую из Кузьминского гарема.
— Гарема? — Вскинулась Олеся.
— А ты думала, что попала в сказочный мир? — ответил я, и хмыкнул. — Это хорошо, что гарем есть. Наложницы должны быть ухоженными и красивыми. Ну, или хотя бы живыми.
— Это дурной сон. — Олеся нервно схватилась за волосы. — Почему в моей сраной жизни день ото дня всё становится только хуже? Наш дом, моя Анжелочка…
— Всем заткнуться, — велел я.
Ходарев с компаньонами вышел из леса, и заметил нас. У меня сердце пару ударов пропустило, я врубил первую передачу, и готовился отпустить сцепление, чтобы резко дать по газам в случае агрессии. Бежать прямо сейчас было нельзя. Тогда они сразу всё поймут.
Вместо этого я состроил радостную мину, открыл окно, высунулся и помахал Ходареву, крикнул: «Огненный Князь! Я так рад, что вы здесь!»
Липовая радость могла не сработать, но на наше счастье по выезду на трассу между пригородом и Градром Ростовским покатились автомобили с беженцами. Некоторым людям, всё же, чудом удалось выжить, скрыться, а потом сбежать, и этому факту я обрадовался искренне и очень вовремя — Ходареву показалось, что радость моя предназначена ему.
Даже если подонок что-то заподозрил и задумал нас убить, на публике он выступать не рискнёт ради сохранения героического имиджа.
— Привет, парень, — Ходарев улыбнулся и потрепал меня за волосы, когда я вышел из машины. — Почему ты не уезжаешь? Я вижу, с тобой взрослые. Почему с нами общаешься ты?
— От шока мама утратила самообладание. Мы с отцом размянулись, — соврал я, и покосился на Олесину машину. — Связались по телефону, договорились встретиться здесь, но он так и не приехал. Я думал, это он, но машина чужая. Может угнал. Вы не видели его? Мужчина лет сорока пяти, полный.
— Вот как, — Ходарев задумчиво взглянул в сторону города, когда дракон в очередной раз взревел. — Боюсь, мы не видели твоего отца, сынок. Но прими мою похвалу. Ты очень крепкий малый. Я тоже был таким в твоём возрасте.
— Как раз сейчас мы отправимся сражаться с драконом, а лично я займусь поисками твоего отца, — это Кузьмин. — По какому адресу вы жили?
— Улица белых костей, дом десять, — ответил я.
— Мы отправимся туда сами и попросим разведчиков «Драконьей головы» прочесать местность, — произнёс Ходарев. — Я позабочусь об этом. У вас есть родственники, к которым можно поехать в Ростов? Или куда-нибудь ещё.
— Нет, — я состроил грустную мину.
— Что же, — вздохнул Ходарев, и даже сделал вид, что посочувствовал нам. — Сейчас сюда введут ограничительный контингент. Кланы подтянут войска, чтобы биться с драконом в нашем регионе. Вам троим надо ехать к Ростову. Там уже готовят временный лагерь для беженцев.
Напускная доброта вызывала раздражение. Ходарев вёл себя так, будто вовсе не похитил человека, да ещё и ни в чём не повинного.
Саша держался на удивление хорошо. Он не только сумел скрыть злобу, которая в нём ощущалась, но и вышел из машины, притащил клочок бумаги с ручкой, чтобы попросить у магов автограф. Молодец. Подобного я не ожидал. Детское восхищение окончательно усыпило бдительность этих ублюдков.
Пожалуй, толк с пацана будет, если правильно его подготовить.
Олеся была сама не своя, и не обращала на происходящее внимание.
Маги с искренним удовольствием оставили подписи, а затем Ходарев открыл рамку портала, и исчез в ней вместе с компаньонами.
— Ублюдки. — На лице Саши возникло мрачное выражение, и он недобро поглядел на растворявшуюся портальную рамку. — И такие стрёмные.
— Ну, алкоголь и наркотики превратят тебя в такого же урода, — я направился к машине. — Едем.
Я встроился в небольшую колонну беженцев на правой полосе, и поехал к Граду Ростовскому, над которым парил Летучий Дворец. Трасса между городами была узкой, а слева и справа — бескрайние поля, проросшие пшеницей, которая качалась на ветру.
Неплохое место для оборонительной инфраструктуры. Насколько мне помнилось, город окружали преимущественно равнины, и именно на них я бы велел полевым командирам развернуть огневые позиции. Если местные маги не совсем тупые, то они поступят так же.
Вскоре на полях и над ними открылись порталы. Из порталов полетели длиннющие колонны красных артиллерийских платформенных дредноутов, и покатились приземистые бронеходы с эмблемами в виде головы дракона на бортах. Бронеходы напоминали танки, которыми аборигены пользовались до появления магии, а вот дредноуты удивили даже меня.
Никогда не видел такой бессмысленно огромной и причудливой техники. По сути, дредноут был многопушечной платформой дальнобойной артиллерии, которая лупила, в основном, громадным орудием главного калибра. Эдакий монструозный летучий корабль. Навскидку самая большая платформенная пушка была калибра четырёхсотого, и я понимал, бить из неё даже по низколетящей и малоскоростной цели нереально.
— Мирняк собрались косить, суки, — нахмурился я.
— Мирняк? — Не понял Саша, и напряжённо на меня взглянул.
— На охотничьем жаргоне мирняк — мирное население, — пояснил я. — Когда я подслушивал Ходарева, он сказал, что они планируют закрыть захваченные драконами города, и ждать, пока драконы всех не пережрут. Питают надежду, что наедятся и снова впадут в спячку.
— Таких монстров много? — голос Саши дрогнул.
— Да. — Я кивнул. — И этим монстрам будет проще жрать мёртвую добычу. Видимо, Грозненские решили упростить драконам задачу, и прорядить выживших артиллерией. Разбомбить.
— Бред.
— Горькая правда, — сказал я — Маги не могут справиться с драконами. Попытаются сдержать.
— Если они не могут, то как справимся мы?
— Не переживай, — я успокоил его. — Эти маги не смогут победить драконов, а я смогу.
— Правда? — не поверил Саша. — Ты сильнее Ходарева?
— Я не узнаю тебя, Жень, — Олеся подняла на меня взгляд, на её щеках темнели полоски размытой слезами туши. — Тебя будто подменили.
— Радуйся, что я способен сохранить контроль над ситуацией. — Пожал я плечами. — Если бы мы действовали в условиях общей растерянности, то умерли бы все.
— Это так, но… Я плохо понимаю, что происходит. Я не понимаю, сон это, или реальность. Всё в миг переменилось.
— Помолчи, — попросил я. — Мне нужно подумать.
Чёрт побери. Мочить драконов всё-таки придётся. К сожалению, у магов и Проводников несколько разные способы прокачки астральной температуры. Если маги могут напитывать себя артефактами и чужой силой, то аура Проводника перенимает только энергетику живых существ, которые стали мёртвыми. Иными словами, мне нужно либо геноцид среди людей устроить, либо перекосить орду чудовищ, либо замочить драконов, и драконы — самый быстрый вариант.
Увы, тут тоже была загвоздка.
Твари тут были слабые. Слишком слабые. Чтобы раскачать себя до нужной кондиции, мне потребуется завалить целую орду, прежде чем я смогу составить мёртвому дракону хоть какую-то конкуренцию.
Ладно. Главное, что поставлена конкретная задача, а остальное — приложится.
Я не поехал в лагерь беженцев сразу, и свернул на обочину. Саша вопросительно на меня взглянул.
— Надо посмотреть, что клановые войска дальше предпримут, — пояснил я, и вышел из машины под открытое небо.
Саша последовал за мной, и встал рядом. Олеся из машины выходить не стала.
Мимо нас проносились автомобили беженцев. Гудели магические моторы, солнце бликовало в затемнённых стёклах, а из-под колёс летели плотные клубы пыли. Город вполне неплохо виднелся с этой позиции. Не сказать, что весь, однако и такого обзора хватало, чтобы увидеть, где именно находился дракон. Он парил над центром, сжигал дома струями зелёного пламени, и иногда приземлялся, чтобы пожрать.
Дредноуты остановились у длинного холма, испустили клубы пара из выхлопных труб, после чего выдвинули ноги-фиксаторы, и твёрдо утрамбовали ими землю, чтобы встать прочнее. Бронеходы поехали дальше, и ломали лесополосу, которая стояла у них на пути. Доносился треск древесины. Я видел, как медленно заваливались пышные кроны.
Видимо, бронеходы катились на первый огневой рубеж, а дредноуты заняли второй.
Дредноуты подняли пушки, втянули воздух вместе с пылью, и громогласно лупанули по дракону. Долбануло. У меня под ногами вздрогнула земля, а Саша вжал голову в плечи. В цель по баллистической траектории полетели белые магические сгустки. Олеся дрожь окон и грохот пушек игнорировала. Видимо, состояние шока усугубилось.
— Точно работают, — произнёс я, и хмыкнул. — Точнее, чем я ожидал.
— Ты не боишься? — удивился Саша. — А мне страшно.
— Привыкнешь. — Я пожал плечами.
— Охренеть! — Саша расширил от удивления глаза, когда дракона и центральную площадь поглотило ослепительными сферическими взрывами. — Он сдохнет после такого! Любой бы сдох!
— Нет. — Я покачал головой. — Не сдохнет.
Дракон со страшным рёвом взмахнул крыльями, и вылетел из облака пара, как ни в чём не бывало. Агрессия со стороны людей ему не понравилась.
— Блин! — Саша попятился к машине. — Он летит к нам!
Из воздушных порталов вылетело четыре звена остроносых скоролётов тёмного зелёного цвета. На дозвуке они зашли на нужный курс, а затем взвыли огненными турбинами, и с оглушительным хлопком преодолели звуковой барьер.
— Что-то взорвалось? — изумился Саша.
— Нет, это скоролёты сломали звуковой барьер, — пояснил я.
С ударной траектории скоролёты атаковали дракона рассыпчатыми энергетическими сгустками, с треском выпустили мутные пунктиры ветряных копий из бортовых пушек, и всё это прилетело дракону в громадную морду. Дракон зажмурился, отвернулся, и чуть не рухнул на землю.
— Убейте эту тварь! — Саша крикнул, и стиснул кулаки. — Убейте!
Снова лупанули пушки дредноутов, чуть дальше загремели залпы бронеходов, и звуки пушечной канонады воодушевили меня. Снова вспыхнуло ослепительное созвездие взрывов, дракон взревел, разозлился, но наступление прекратил. Прежде чем отступить глубже в город, он изрыгнул в звено скоролётов струю пламени, сбил парочку. Скоролёты рухнули на порушенные дома грудой оплавленного металла, и взорвались.
Звено по широкой дуге облетело дракона, и направилось обратно, к первому огневому рубежу.
Вот тут-то, на холме, рядом с парой дредноутов, из рамки портала появилась магическая троица — Ходарев со своей командой. Они раскинули руки, выкрикнули заклинание, и над городом вспыхнул красный сгусток энергии. Затем сгусток разросся в громадный защитный купол, который полностью изолировал захваченную драконом территорию от внешнего мира.
— Зону отчуждения делают, — прокомментировал я.
— Как дракона не убило такими взрывами? — не понимал Саша.
— Они его даже не поцарапали, ты верно заметил. — Я сунул руки в карманы. — Я ведь говорил, что они не могут убить его. А вот сдерживать способны вполне. Похоже, эта тварь чувствует боль, и не любит её.
Когда колонна с беженцами закончилась, появилась новая, которая шла со стороны Града Ростовского. Это были крупные красные бронемобили с соответствующими опознавательными знаками в виде изображения драконьей головы на бортах. Один остановился на обочине рядом с нами, и открылась массивная пассажирская дверца.
На пыльную землю из бронированного кузова сошёл мощный черноволосый мужик в крепких военных ботинках. Надо сказать, охотником он выглядел бывалым. На тёмно-красной камуфлированной форме была разгрузка с заклинательными капсулами, на спине висел многозарядный автоматический кастер, на поясе одноручный меч с армейской рукояткой из грубого материла. На скуле у мужика темнела небольшая татуировка в виде всё той же головы дракона, но со схлопнутой пастью и капелькой крови на зубе. Волевое лицо перечёркивало четырьмя длинными шрамами, которые наверняка остались от когтистой лапы какой-нибудь твари. Щетина была густой. Видать, он в суматохе даже побриться не успел.
Я знал, что он — служивый из неодарённого подразделения драконьей головы. Понял по снаряжению и опознавательным признакам.
— Вы что тут забыли, мелкие? — пробасил он. — Садитесь в свою шарабайку, и катитесь отсюда, пока кости целы. Это запретная зона. Тут сейчас такая нечисть появиться может, что вам не снилось. Ласты только так склеите.
— Мы ждём отца, — ответил я.
— Мы сейчас едем под купол, и всех, кого найдём, эвакуируем в лагерь беженцев….
— Шрам, ответь Серебряному крылу, — на груди мужика, Шрама, заговорила маленькая мембрана эфирной рации. — Установлен визуальный контакт с нечистью у границы купола. Твари из нор средь бела дня повылезали. Что нам делать?
— Чёрт! — Шрам поморщился, снял рацию с груди, и ответил: — Серебряное крыло, это Шрам. Метра без меня проехать не можете? Тут гражданские в запретной зоне. Сейчас я их спроважу, и догоню вас. Огонь пока не открывать. Есть же инструкции, чтоб вас! Вы жопой их читали?
— Шрам, принял, — ответил Крыло. — Ждём тебя в пункте назначения. Конец связи.
— Короче. — Шрам повесил рацию на грудь. — В лагере беженцев есть доска пропавших. Там ищите имя своего старика, и дождитесь момента, когда оно будет вычеркнуто зелёным маркером. Если маркер зелёный, значит его вытащили из запретной зоны, и эвакуировали в лагерь. Если маркер красный — ваш отец мёртв, увы. Теперь валите, и не ошивайтесь тут, если жизнь дорога.
Шрам сел в машину, она взревела мотором и выехала на дорогу, умчалась следом за охотничьей колонной.
— Ого. — Саша глядел в след бронемобилю. — Крепкий мужик.
— Поехали, — я направился к машине, и жестом позвал Сашу за собой. — Нужно в лагерь. Там уже решим, что делать дальше.
Мы залезли в салон. Я завёл двигатель, и погнал машину прочь от запретной зоны. Больно было интересно, как выглядел лагерь беженцев, основанный Грозненскими кланами.

----------

Глава 4 «Глаз змеелюда»

Глава 4 «Глаз змеелюда»
До столицы мы добрались, когда стемнело. Административный аппарат Града Ростовского приезжих никогда особо не жаловал, потому, во избежание незаконных проникновений «понаехавших» на столичную территорию, город обнесли пятнадцатиметровой стеной из покрытого камнями-протектору́нами полибетона. За счёт обработанных магией бетонных полимеров стена была идеально ровной, а светящиеся протекторуны с золотистыми рамками придавали виду укреплений некоторую эстетичность, и источали по три тысячи градусов каждая.
Для себя Грозненские постарались, и сделали красиво. Ничего не сказать. У стороннего наблюдателя подобное ограждение, безусловно, вызовет лишь восхищение, у жителей столицы чувство абсолютной защищённости, а у нежелательных гостей — трепет ужаса. Возникла мысль поглотить протекторуны, но тогда риску будут подвергнуты мирные жители, которых я не смогу защитить в одиночку. Нет. Охотники так не делают.
Я помнил, что иммиграция провинциальных жителей в столицу возможна только по специальным пропускам внутреннего иммиграционного обращения. Мой отчим таким хвастался, прежде чем бросить Олесю и свалить к новой пассии в Град Московский. Пропуск тоже был золотистым, с именем и фамилией. Правда было неизвестно, сколько такое удовольствие стоит. Женя этим вопросом не интересовался. Думал, смысл узнавать, если денег пока нет. Вот как будут — тогда и надо узнавать. Цены ещё двадцать раз поменяются.
— Прикольно выглядит, — сдержанно восхитился Саша. — А почему у нас нет таких больших камней, мам? Я видел только маленькие в твоём комоде, рядом с трусами.
— Ты ковырялся в моём комоде? — возмутилась Олеся и покраснела, ей удалось немного прийти в себя. — Ладно, о комоде мы поговорим позже. На такую защиту руководство нашего городка денег не нашло. А если и нашло, то не посчитало нужным вкладывать. Вот мне и пришлось самой идти в рунную лавку. Там какая-никакая защита от нечисти в продаже есть. Экономкласса, правда. Только на дверь повесить. И на окна.
— Только не трогай протекторуны, — наставлял я, когда остановил машину у военной автомобильной заставы, и взглянул на охотников, которые держали автокастеры в руках. — Иначе помрёшь.
— Угу. — Кивнул Саша. — Понял.
Я лишь отдалённо знал, как работали протекторуны. По официальной версии они отгоняли от стен ночных демонов областных степей, а по неофициальной могли и по упорному иммигранту шандарахнуть не самым приятным, в большинстве случаев летальным заклинанием.
— Э… — сказала Олеся, когда выбралась из машины, и оглядела охотничьи грузовики.
— Глаза открытыми держите! — Велел охотник, светивший нам в лица подствольным фонарём. — Отлично! Теперь скажите: «Шла Саша по шоссе, и сосала сушку!»
— Вы издеваетесь? — удивлённо ответила Олеся. — Я эту хреновину с детства выговорить не могу! Что за проверочки такие?
— Нормально. — Охотник опустил автокастер. — Змеелюды такие сложные предложения строить не способны. Дальше пешком идите. На машине нельзя. Пространство перед лагерем свободным должно быть, а парковку на обитаемой территории делать никто не стал, чтобы жилплощадь сохранить.
Машин на обочинах было не особо много.
— Маловато автомобилей, — задумалась Олеся. — Хотя колонна с беженцами вроде большая была.
— Кто-то мог и пешком дёру дать. Или на соседнюю трассу свернуть, чтоб к родственникам в деревню свалить. — Пожал плечами я. — Ничего. Нам больше места достанется.
— Женя! — Насупилась Олеся. — Ты совсем? Столько людей погибло!
— О живых надо беспокоиться. — Отмахнулся я. — Не о мёртвых.
Я открыл крышку багажника, и понял — в нашей машине пожиться нечем. Ни сменной одежды, ни провизии. Оставалось надеяться, что в лагере беженцев удастся отыскать предметы первой необходимости.
— Идём. — Я хлопнул крышкой багажника. — Скоро твари полезут.
Лагерь беженцев основали у городских стен, и обнесли двойным трёхметровым забором, наспех обвешанным защитной магией света. Он скудно освещался маломощными прожекторами, так что до калитки мы топали вдоль него, и там нас сразу встретили лучами подствольных фонарей в лицо:
— Стоять! — крикнул охранник, и взвёл автокастер. — Ни шагу больше!
Весёлое местечко. И фонарь светил так ярко, что глаза открывать не хотелось.
— Мы люди! — это Олеся. — Не стреляйте! Нас уже проверили!
— Кто вас знает! Зенки откройте, раз люди! — вмешался второй охранник. — Живее!
Пришлось подчиниться.
— Да вроде красных отсветов в глазах нет, — рассуждал первый охранник. — Думаю, можно пропустить.
— Ага! — не унимался второй. — А если это змеелюды из степи? Они кожу только так на человеческую меняют, не отличить! Эй ты, блондинка! Ну-ка произнеси: «Если глядеть снизу, то справа и слева ничего не видно».
— Если глядеть снизу, то справа и слева ничего не видно, — послушно повторила Олеся.
— Теперь остальные!
Мы тоже произнесли эту странную фразу.
— Фух. — Второй охранник вытер со лба испарину, и опустил кастер. — Извиняйте. Змеелюды нынче разошлись. Дневная смена инструкцию проигнорировала, и двоих в лагерь пропустила под вечер. Средь бела дня вылезли, представляете? Они девять человек в шестом бараке в клочья порвали, прежде чем мы их накрыли. Чёрт бы побрал этого дракона. Теперь и днём никакого спокойствия нет.
— А странные слова зачем? — полюбопытствовал Саша.
— Змеелюды тупые как пробки. — Охранник стукнул себя фалангой пальца по темечку. — Сложные фразы осилить не способны. Вот мы и издеваемся над народом. То скороговорки произносить заставляем, то такие вот фразочки.
— Проходите, — пригласил первый охранник, и открыл калитку рядом с воротами. — Вот вам направление в административный пункт, он сразу у городских ворот. Там всё необходимое дадут. Хрючево, тряпки, бритвы и зубной порошок. Барак вам определят. От калитки идите прямо, не сворачивайте. Дежурный администратор там круглосуточно есть. Только с номерами бараков может путаница быть. Маги из строительного подразделения лагерь за полдня возвели. Мы до сих пор чайник из стены в сторожке вытащить не можем.
— А деньги? — спросила Олеся.
— На доске пропавших таблички с нарядами ищите, или попросите работу у администратора. — Отмахнулся второй охранник. — Просто так деньги раздавать сейчас возможности нет. Столичные, сами знаете, с капиталами расставаться не любят. Но Грозный любезно предоставил беженцам возможность заработать. Работа непыльная. Шмотьё солдатам стирать, бараки драить. В общем, найдёте что-то по душе. Дуйте уже. Нам дорогу пасти надо, чтоб тварюка какая не подкралась.
Внутри лагерь освещался получше. И двухэтажные бараки было видно как следует, и дворы. Пока мы брели к административному пункту, успели немного осмотреться. Судя по площади застройки, лагерь мог вместить около полусотни тысяч человек, но сколько народу было фактически, вычислить не получилось.
Многие не спали. Из дворов то пьяный гогот доносился, то чей-то нестройный вокал под звуки настолько же нестройной гитары.
— Вам где барак выдать? — спросил сонный администратор в приёмном окне, когда мы добрались до административного пункта.
— Поближе к городским воротам, — попросил я.
Мне требовалось контролировать обстановку. Желательно видеть, кто въезжает в город, и кто выезжает из него.
— У главных ворот всё занято, — ответил администратор, и сонно клюнул носом. — Хотя есть один, шестой, но вы вряд ли туда захотите. Там недавно кучу народа порвали змеелюды. Экзорцисты призраков изгнали уже, но вот кровищу убирать пока желающих не нашлось. Может завтра, может послезавтра….
— Берём. — Кивнул я.
— Берём? — Олеся округлила глаза. — Да сдались тебе эти ворота. Чистый барак нельзя найти, что ли?
— И табличку на уборку этого барака сразу дайте, пожалуйста, если она есть, — это снова я.
— Женя! — не унималась Олеся. — Нормальной работы нет, что ли? Зачем в крови возиться?
— Чего? Такой барак стоит прибрать. Желающих подселиться к нам точно не будет. Меньше народа, больше кислорода.
— Смелый пацан, — администратор взбодрился. — Работа с низким спросом, так что рублей пятьсот ты заработаешь, пока остальные будут целый день за сотню горбатиться. Шкафчик с инвентарём у барака есть. Вода там же. Растворитель крови возьми, вот. К бритве положу. Он тебе сильно поможет. Потроха в мешки мусорные сложишь, выбросишь в утиль-колодец. Там всё сгорит. Как закончишь — приходи за деньгами. Только не филонить. Я вас за этим бараком закреплю. Если работу выполнишь плохо, тысячу рублей штрафа заплатишь. Понял? Проверяющий придёт барак принимать.
— Понял. — Улыбнулся я. — Благодарю вас.
— Если бы ты среди ночи не припёрся, весь рваный и грязный, я бы тебя со столичным перепутал. — Ухмыльнулся администратор. — Обычно приезжие то ещё хамло. Идите. У меня работы куча. А, и ещё. Свою пайку заберёте утром у моего сменщика. Сегодня всё разобрали, а новая поставка завтра только. К слову, чуть не забыл. Когда будешь убирать, внимательно осматривай помещение. Если отыщешь зенки там, кишки, да любые потроха чудовищ — тащи сюда. Там глянем, чего принёс, и глянем, сколько Грозненская охотничья академия готова за это отвалить по прейскуранту.
Я взял деревянную табличку с номером наряда и ключи от барака. Администратор выдал нам простенькое постельное белье, сменную одежду и общий набор средств личной гигиены.
Мне не столько ради денег и городских ворот требовалось взять шестой барак, а сколько ради необходимости урвать от мертвых змеелюдов немного астральной температуры. Разумеется, Сашу с Олесей я в барак загонять не стал — наблюют ещё. Сначала взял швабру с тряпкой, набрал воды, и высыпал в ведро растворитель крови, а потом отправился внутрь.
Сам барак был рассчитан на десять человек, по пять коек на каждый этаж.
Тесно.
Оттого и кровищу с поверхностей долго оттирать не пришлось, что не могло не радовать.
Трупов здесь давно не было, — видать, охотники утащили, — но деталей человеческой анатомии валялось с избытком.
Змеелюды очень грязные убийцы. Судя по направлению кровавых брызг на стенах, твари рвали постояльцев когтями. Паре сонных бедолаг глотки выгрызли прямо в постелях — подушки кровью были насквозь пропитаны. Кто-то хотел в окно выпрыгнуть, да не успел. Его настигли у подоконника, и растерзали. Только кишки на полу остались, да кровавая пятерня на стекле краснела.
Растворитель со своей работой справлялся на отлично, и кровь благодаря ему отошла от дужки кровати словно пыль.
Я понимал, почему люди не хотели браться за такую работёнку. Уж точно не из-за унизительной роли уборщика. Просто большинству, видимо, от вида крови становилось плохо, как Саше. Я же за жизнь столько всякой дряни навидался, что меня ничем не пронимало. Ни эхом артиллерийских залпов, ни драконьими воплями, которые долетали до лагеря вместе с ветром, ни видом человеческих потрохов.
Пока я запихивал в мусорный мешок желудок с ошмётками почек, мне даже удалось найти кое-что интересное. Глаз змеелюда, судя по всему. Гнойного цвета глазное яблоко с вертикальным зрачком. Непонятно как, но постояльцам удалось вырвать его из глазницы твари.
Хорошая находка. Теперь мне ещё и бонус к зарплате дадут. Глаз я поместил в целлофановый пакет, и за четыре часа, ближе к рассвету, справился с уборкой. Мешки с органами скинул в утиль-колодец, внизу сразу же разгорелось пламя, из шахты ударил едкий дым, но крышка тут же закрылась.
После я отмылся в уличном душе, переоделся в лагерное тряпьё. Ничем не хуже того, что на мне было ранее. Обычная гражданская одежда, разве что без значков поддельных брендов.
Так даже лучше.
— Хы, — с усмешкой произнёс, я, когда пришёл к Олесе и Саше, которые сидели на пороге. — Глядите, чего нашёл. Во! Глаз змеелюда!
— Женя! — Олеся пожелтела, зажала рот ладонями, и её чуть не вырвало. — Да что с тобой творится!
Саша напрягся, но блевать не стал. Отлично. Потихоньку привыкал к виду расчленёнки.
— А что такого? — Пожал плечами я, и потряс кульком. — Лишние деньги на дороге не валяются. За такие находки платят. А вы говорите, нищие мы. Да такого добра в степях можно горы набрать, и состояние сколотить. Видать, люди из провинций просто работать не особо любят, и ждут правительственных подачек.
— Вообще не понимаю, что на тебя нашло. — Олеся сморщилась, и неотрывно глядела на глаз змеелюда. — Ты всегда от вида крови в обморок падал, а тут в людских потрохах ковыряешься. Ещё и умничать столько стал! Да убери ты уже этот кулёк!
— Ладно. — Я добродушно улыбнулся, и сунул кулек в свободный мусорный мешок. — Хватит с тебя на сегодня впечатлений. Внутри всё сияет, короче. Заходим, заселяемся, выбираем удобные койки.
— Я там в жизни спать не буду! — возмутилась Олеся. — Внутри людей убили!
— Ну, тогда спи на улице. — Я развёл руками. — К твоему сведению, мама, на каждом сантиметре этой дрянной земли когда-нибудь валялся чей-то труп, в том числе человеческий. Так что куда ни наступи — везде кого-то убивали. Кстати. Сань, пойдём-ка со мной.
Мы вошли внутрь, а Олеся осталась сидеть на пороге. Ну, ничего. Перебесится.
Я отчётливо видел тепловые следы как человеческих аур, так и аур змеелюдов. Они обычно не очень долго держатся в пространстве. Как правило, около суток. У людей они были ожидаемо тусклыми, у змеелюдов — чуть ярче. В общей сложности градусов сорок, я бы сказал.
Ни о чём. Даже у слабейших тварей из Маншалльских земель аура источает десяток тысяч Кельвинов минимум. А тут сорок от двух чудовищ. Смех на палке.
Я сконцентрировался, и смог равномерно распределить поглощённую астральную температуру между мной и Сашей.
Отлично!
По двадцать градусов на персону. Маловато, конечно, но Саша сразу порозовел, глаза его наполнились радостью. Всё же, разница между парой Кельвинов и двадцатью ощущалась сразу.
— Ого! — Саша передёрнул плечами. — А почему я радуюсь? И спать перехотелось.
— Потому что ты скоро тоже станешь магом, как я. — Я ему подмигнул. — Мы с тобой можем забирать часть силы у убитых тварей. Но ты никому об этом не говори. Теперь выбирай кровать, распакуй постельное бельё, и чеши на улицу. Нам с тобой надо за наградой сходить. Будешь учиться дела делать.
Саша кивнул.
Олеся сидела на пороге, и её, видимо, снова накрыло. Выражение лица было грустное.
— Чего ты? — Я бухнул ладонь ей на плечо и уселся рядом, она вздрогнула. — Шутку с глазом не оценила? По-моему смешно получилось.
— Шуточки. — Олеся криво ухмыльнулась, и у неё нервно дрогнуло веко. — Не в этом дело. Мне даже нравится, что в тебе харизма появилась, хоть и своеобразная. Сам не помнишь, что ты постоянно мрачный и зашуганный ходил? А тут, как дракон появился, сразу же другим стал.
— Такова роль критических ситуаций в жизни человека, — объяснил я. — В быту у тебя определённый тип характера, но вид клыков в пасти чудовища способен вывернуть твою душу наизнанку.
— И умный не по годам. — Олеся довольно ухмыльнулась. — Куда умнее отчима.
— И отца? — неожиданно спросил я.
Было интересно узнать, каким был отец жени. Лично я своего батю никогда не видел, а от матери в качестве оправдания слышал полнейшую ахинею и такие несусветные байки, что поверить в них было нереально. Касались они происхождения моего отца, и они было настолько бредовым, что я вспоминать не хотел.
А каким образом мать описывала моё зачатие… Нет уж. Я решил подумать об этом как-нибудь в другой раз.
— Я за Анжелу переживаю, — Олеся сменила тему. — Вот почему настроение испортилось. Откуда нам знать, не убили ли её эти ублюдки?
— Не убили. — Я покачал головой. — Она слишком красивая. Я же обещал, что вытащу её.
— С одной стороны мне кажется, что ты просто храбришься. — Олеся посмотрела мне в глаза, но взгляда не выдержала, и отвернулась. — Но с другой, у тебя взгляд такой стал…. Как у охотника, которого мы на выезде встретили. Страшный. Почему-то мне не хочется сомневаться в твоих словах. И в глаза тебе смотреть тоже не хочется. Боюсь. Ты не подумай. Я тебя всё равно люблю. Ты мой сын. Просто для меня такие изменения в новинку.
— Завязывай нудить. — Я по-дружески и мягко стукнул Олесю в плечо. — У нас работы валом. Лучше поспи, а потом подумай, как харчи варганить будешь. Я сегодня с собой столько денег притащу, сколько обычный беженец неделю зарабатывает. И это минимум. Так что беспонтовые пайки мы жрать не будем. Куплю что-то получше.
— Я всё. — Это Саша появился на пороге.
— Отлично. Идём.
Я скрутил мусорный мешок с глазом змеелюда, и мы направились в административный пункт. Там нас встретил уже другой администратор — ухоженная девушка лет двадцати пяти.
— Всё. — Настроение у меня было хорошее, так что я прихлопнул к подоконнику приёмного окна табличку наряда. — Готово.
Девушка вздрогнула, окинула меня оценивающим взглядом, и меланхолично взяла табличку.
— Проверяющий по этому наряду ещё не отчитался, — заявила девушка, и протянула табличку мне.
— Я всё понимаю, девушка….
— Елизавета Витальевна, — возмутилась она.
— Да, простите, Елизавета Витальевна, — поспешил извиниться я. — Я всё понимаю, но ведь у вас есть ещё куча работы, за которую можно взяться. Ждать проверяющего замучаешься. Я живу в шестом бараке, он тут в паре шагов от вас. Сложно будет найти меня, если задача не выполнена? Мне как-то не хочется тысячу рублей штрафа платить. На эти деньги две недели жить можно.
— Хотя бы фотографию покажите, — Елизавета чуть сдала позиции, стала помягче.
— Фотоаппаратом обделены, к сожалению, — ответил я, и вытянул из кармана мусорный мешок. — Но у меня есть доказательства получше. Вот.
— А вот это неплохо, — оценила Елизавета. — Ладно. Пятьсот за работу. Двести пятьдесят за глаз.
Ушлая.
У нас в Маншалле такие барыги тоже промышляли. За бесценок скупали у неопытных охотников хабар, а потом толкали его правительству минимум в пять раз дороже.
Я вообще ничего не сказал. Просто пожал плечами, развернулся, и направился прочь. Елизавета тут же вскинулась:
— Ладно-ладно, молодой человек. Пятьсот. На этом всё. Больше дать не могу. Сама тогда ничего не заработаю.
— Идёт, — я положил глаз на подоконник.
Елизавета забрала табличку, забрала глаз, достала из кассы две монеты по пятьсот рублей, и передала мне.
— Приятно иметь с вами дело. Кстати. — Я сунул монеты в карман. — Позволите уточнить кое-что?
— Конечно, — Елизавета вдруг раздобрела, видать, почуяла выгоду. — Спрашивайте.
— Сколько стоит пропуск в столицу?
— Ну-у-у, — задумалась Елизавета. — Вы простолюдин, как я понимаю?
— Верно. — Я кивнул.
— Сто тысяч рублей взнос для приезжих. На одну персону.
Значит, надо триста. Нехило так.
— Ого! — Саша аж голову в плечи вжал. — Да у нас мать за пять лет не заработает столько!
— Спасибо, — поблагодарил я.
— Кстати, раз вы склонны к торговле органами чудовищ, у меня для вас есть кое-что, — тут же предложила Елизавета. — Сегодня из Летучего Дворца депешу прислали. Для беженцев открыты вакантные места сборщиков в охотничьих отрядах. Ночью разведчики доложили, что подверглись нападению неизвестных тварей, и мудрецам из Грозненской академии не терпится их изучить. Мне сменщик оставил новые таблички нарядов, красные. Их пока не вывесили, но уверена, что никто из переживших нападение дракона в запретную зону с разведкой не полезет. У вас есть шанс сорвать куш. Работа простая. Брать анатомический материал с убитых разведчиками тварей. Инструмент для вскрытия дадут. Духу хватит взяться?
— Давайте табличку. — Я протянул руку.
Елизавета прикусила нижнюю губу. Непонятно, то ли её моё мужество так зацепило, то ли звон монет в воображении. Она порылась в столе, и дала мне красную табличку с символом ножа.
— Разведрота отбывает завтра в восемь утра от главных ворот, — пояснила Елизавета. — Сбор в семь. Нужно время на экипировку и инструктаж. Кстати, пайки будете брать?
— Бесплатные возьму. — Кивнул я. — А купить можно? Нормальные. Не бесплатные.
— Ну, я могу продать вам офицерские, — сказала Елизавета. — Сто рублей за штуку. Одного пайка на двое суток хватает. Там есть мясо, и полный набор питательных веществ.
— Отлично. Давайте шесть.
Елизавета даже пакеты нам выделила. В итоге от административного пункта я уходил с полным набором неплохих харчей, отличным настроением, и надеждами на безбедное будущее.
А почему бы и нет? Конкуренции — минимум.
Вряд ли в свете последних событий работа сборщика покажется обывателям простой. Само пребывание на охотничьих угодьях, даже не в качестве охотника, сопряжено с постоянным риском для жизни. А значит, и платить за это будут много.
Для меня же работёнка плёвая. И уж точно более престижная, чем отмывание общественных сортиров или стирка солдатского белья. К тому же, полевая тренировка — лучшая тренировка. Маншалльских охотников с детства натаскивают на чудовищ в боях с самими чудовищами. В сопровождении Ментора, конечно, но всё же в боях. Меня так и тренировали. Заодно смогу астральной температуры с дохлых тварей накачать, и стать посильнее.
Пока мы с Сашей шагали по тротуару, до нас докопался какой-то великовозрастный хмырь из соседних бараков. Роста он был небольшого, с меня примерно. Хилый, с пропитой рожей. Перегарищем от него несло страшнее, чем от Маншалльской кобылы-алкоголички, а лошади у нас побухать ой как любили, и скакунами были неважными.
— Вам чего, любезный? — Я старался быть вежливым.
— Это-ж вы, да? — Произнёс он пьяно. — Из шестого барака? Особенные, посмотрю? Офицерские пайки откуда взяли?
— Заработал, и купил. — Я нахмурился, и понял, к чему идёт дело. — Канай отсюда, плешивый, пока зубы на месте.
— Ты па-а-сматри на него. — Расхохотался мужик. — А тебя с ближними делиться не учили?
— Пойди и заработай, животное.
Саша уже не дёргался, а внимательно смотрел, что я буду делать.
— Знаешь, ты мелкий, и бить я тебя не буду. — Он потянул руки к пакетам. — А вот жратву заберу, если бит быть не хочешь.
Я бросил пакеты, схватил мужика за кисть, и вывернул на такой рычаг, что бедолага аж протрезвел от боли, рухнул на колени.
— А-а-а-а! — Взревел он.
— П-ха! Мочите его, мелкие! Э, Алла! Гляди! Митрича сейчас малолетки отметелят! — крикнул кто-то со двора.
— Не дёргайся. — Спокойно произнёс я. — Если чуть надавлю, порвётся сустав. Месяц потом левой рукой подтираться будешь. Саша, бей падлу по роже. Ногой в носопырку.
— Ч-что? — Саша округлил глаза. — Но ты же его уже заломал!
— Он хотел забрать у нас еду. — Я чуть надавил на кисть, и мужик снова взвыл. — Посчитал, что мы слабые. И на нём ты как раз поймёшь, как сделать живому существу больно, и быть сильным. Такие твари только язык силы понимают. С ними бесполезно вести переговоры.
— М-мелкие с-суки! — мужик рассвирепел. — Я знаю, где вы живёте! Я вас, с-суки, сожгу, пока спать будете! И вашу беловолосую шлюху отымею до потери пульса!
— Ты стерпишь оскорбление в адрес матери, Саша? — Я хмуро взглянул на Сашу. — Бей. С прямой ноги. Постарайся впечатать пятку скотине в нос.
— Уроды малолетние!
Саша значение слова «шлюха» понимал однозначно. Он сделал, что я велел. Совсем неумело, но по носу, всё же, попал. Да так, что кровавая юшка потекла у мужика из ноздрей.
— Мой нос! — взвыл мужик. — Убью, твари!
— Не скули уже. — Я хайкиком выключил мужика, так же, как и Жирного.
В челюсть ударил, чтобы наверняка.
Саша был напуган, конечно. Дышал прерывисто. Но глаза-то у него светились.
Разогрев ауры на пользу пошёл.
Трусливостью, как правило, отличались низкотемпературные люди. А вот если аура горячая — то и смелости больше.
— Ну как? — Улыбнулся я, и поднял пакеты с земли. — Нравится побеждать?
— Ещё бы! — Воскликнул Саша. — Я впервые в жизни кому-то по роже заехал!
— Мы вместе его победили. И если будешь слушать меня, научишься побеждать сам. Потом и в Грозненскую следом за мной поступишь.
Я был рад, что этот бухарь до нас докопался. Мне тяжело жить без четырёх вещей: охоты, выпивки, женщин и хорошей драки. В данном случае избиения, но тоже сойдёт.
Мы оставили мужика где лежал, и направились домой.
— Надо мамане рассказать! — Саша чуть ли не скакал от энтузиазма. — Она так обрадуется!
— Маме рассказывать не стоит, — предостерёг я. — Ей и так сейчас не легко, а если решит, что ты стал задирой, то расстроится. Но это необходимый опыт. Завтра я могу надолго уехать, и кроме тебя защищать её будет некому. Потому не давай её в обиду.
— Хорошо, — охотно согласился Саша. — Всех буду по носу пинать!
— Всех не стоит. Только если защищаешься.
— Смотри, кто-то едет, — Саша указал в сторону приближавшейся военной колонны.
Колонну я узнал сразу. Вчерашняя, которой командовал Шрам. Правда изменилась она порядочно. Во-первых, стало на три машины меньше, во-вторых — бронемобили были исполосованы глубокими разрезами от здоровенных когтей, забрызганы кровью, облеплены кровавыми ошмётками и грязью.
За рулём головной машины был Шрам. Я увидел его через открытое водительское окно. Он безразлично взглянул на меня, когда проезжал мимо. Да. Это точно кремень, а не обычный мужичок. Его взгляд каким был с прошлой встречи, таким и остался. После потери части личного состава самообладание сохранить сложно.
Я надеялся, что меня прикрепят к нему. С таким легче будет работать. Да и веселее.

----------

Глава 5 «Инструктаж»

Глава 5 «Инструктаж»
Утром на пункт сбора у лагерных ворот явилось не много желающих с красными табличками, как я и ожидал. Всего человек пять, что ничтожно мало от общей численности населения лагеря. Среди них была примечательная девушка, которая раньше точно попадалась мне на глаза.
Где же я её видел?
Рыжая, миниатюрная, но чуть повыше Олеси. Черты лица дворянские, аккуратные, и сама она казалась творением строго генетического отбора, в котором мать с отцом подбирали исключительно по критерию неземной красоты. Даже веснушек на её лице было ровно столько, сколько нужно для привлечения взгляда и умиления.
Лагерную одежду ей такого размера выдали, что и я, и пускавшие слюну другие участники группы, не могли оторвать взгляда от упругой задницы. Рельефные ноги так вообще отдельных стихотворений заслуживали, за грудь сразу же хотелось схватиться покрепче, и руки чесались у всех. Мне ведь было известно, как подобная комплекция называется. Вроде песочные часы. Это когда таз и грудь примерно повторяют друг друга в обхвате, а талия такая узкая, что взяться за неё легче некуда. В общем — идеальная форма женского тела, гарантирующая железобетонные ощущения ниже пояса. «Вот это самочка! Сорвать бы с неё все эти тряпки!» — подумал я.
А пахло-то от неё как!
Если бы я разбирался в полевых цветах, то назвал бы самые вкусные, и, наверное, наделённые наркотическими свойствами. Волосы её были ухоженными, пышными и до головокружения ароматными. Разок мне удалось занюхнуть их незаметно, так что я отважился на второй заход.
— Извращенец! — Она с разворота влепила мне такую звонкую и точную пощёчину, что у меня перед глазами вспыхнуло. — Что ты себе позволяешь? Совсем офигел?
Мужики из группы сборщиков заржали, схватились за животы. Кто-то утирал проступившие от смеха слёзы.
— Пылкая барышня. — Я с самой альфа-самцовой улыбкой потёр саднившую щёку. — Тебя как звать-то?
— Не твоё дело! — Она скрестила руки, и обиженно отвернулась. — Не вздумай меня нюхать! А то опять получишь!
— Как скажете, ваша рыжесть. — С усмешкой ответил я, и шутливо отвесил низкий поклон. — Ради вас я готов терпеть любые побои.
Мужики снова заржали.
— Ты даёшь, малой! — Сквозь хихиканье произнёс один из сборщиков. — Когда домой вернёмся, я тебе поляну накрою! Ой, повеселил!
— Замётано! — Подмигнул я ему.
Кажется удалось вспомнить, где я её видел. Точно ведь. По дороге на кладбище. Это она выронила сумки с продуктами, когда завидела дракона. Правда странно, что мне не удавалось вытащить воспоминания о ней из Жениной памяти. Обычно в провинциях такие красотки имели статус легендарного артефакта, и были у всех на слуху. Особенно среди пубертатных подростков, которым только дай повод сделать женщину героиней эротических фантазий.
Как же хорошо начался день. И на рыжую поглазеть получилось, и из дома уйти без Олесиных истерик. Наверное потому, что я соврал ей. Олеся легко приняла версию, что я взял какой-то очень долгий и сложный наряд на ответственные работы в дальней части лагеря.
— О! — Это снова мужик из сборщиков. — Так я же видел тебя вчера, пацан! Это-ж ты с корешем Митрича отпинал?
— Ага. — Сдержанно кивнул я. — Он сам напросился. А ты хочешь за него вписаться?
— Не-не! — Мужик вскинул руки. — Наоборот. Этот колдырь всех достал уже, да руки никак не доходили отпинать. Выживают же такие твари вместо нормальных людей.
— Помрёт рано или поздно, — ответил я. — Не беспокойся.
Послышался гул бронемобильных моторов, и я взглянул в сторону городских стен. К нам катилась колонна Шрама, но бронемобили были обновлены, восстановлены. Более того, на крышах теперь тяжелели крупные четырёхствольные чаромёты, которые могли генерировать неплохую наступательную магию. Я как-то читал о таких в старом военном журнале.
Не я один наблюдал за колонной. На вершинах стен в одну шеренгу стояли те самые клановые охотники, так называемая Талантливая элита выходцев из дворянских семей.
— Уроды, да? — Произнёс мужик-сборщик в полголоса почти мне на ухо. — Так разрядились, что издалека цацки видно. Плащи эти, капюшончики, как у мужелюбов. Твари. Делают вид, что охраняют нас, а сами ни разу не выходили в лагерь и никого не накормили. К куполу даже не приблизились.
— А кто есть кто? — В силу недостатка магического образования я знал только клан «Драконьи головы», который возглавлял Ходарев.
— Да что там разбираться. — Сморщился мужик, и указал на красных. — Вон те вона, внатуре, с драконьей башкой на плащах, «Драконьи головы». Эти зелёные калеки с зашитыми ртами из клана «Молчание ветра». Мы ещё их шептунами в шутку называем.
— Зачем им пасти зашили? — Не понял я.
— Говорят, у Слепня бзик такой. — Мужик пальцем у виска покрутил. — Мол, чтобы участники клана не разбалтывали внутренние тайны Грозненской академии, и тайны самого Слепня. Им типа самое страшное доверяют. Дураки, одним словом. А вот эти, жёлтые, «Небесная вспышка». Чёртовы фанатики, которые кланялись окаменевшим драконам, и говаривают, до сих пор это делают. Иногда ходят по пригородам как инквизиторы, типа еретиков и заговорщиков ловят.
Меч, щит, внутренняя безопасность. План устройства местных кланов я примерно понял. И стало ясно, почему я видел только войска «Драконьей головы», и, судя по всему, «Молчания ветра». «Небесная вспышка», скорей всего, безвылазно отвисает в столице и карает неверных, если те сделали что-то не так. Закон представляют, в общем. А сам Грозный был вишенкой на торте, и управлял ими.
— А разведчики к какому клану относятся? — Поинтересовался я.
— Ну, к «Драконьей голове». Разведка — бездарные войска, как их называют. Вояки за магов всю грязную работу делают, если возникает необходимость. Сколько замесов с чудиками было у городских стен — всё вояки делали. Магов днём с огнём не сыщешь. Сидят себе в Граде Ростове, жрут, бухают, да девок мацают. Своими дурацкими книжками нашим детям мозги промывают, героев из себя строят. И дети же читают, достают где-то эту дрянь.
— Лучше не болтай лишнего, дубина, — это другой мужик вмешался. — Если бы не Ходарев с его напарниками, нас бы тут не было. И дракон давно бы спалил не только провинцию.
Наивный. Он бы говорил иначе, если бы слышал от Ходарева то, что слышал я.
— Да жопы они свои прикрывают, вот и помогают простолюдинам войсками! — не унимался мужик. — Если бы не Грозный, если бы у этих троих придурков была воля решать самим, не было бы никакого лагеря, и нас бы бросили умирать. Ходареву же надо перед начальством выслужиться, чтобы регалии и деньги не потерять. Да и лагерь этот смешной. Ограждение видел? А видел, какими вчера разведчики приехали? Да если твари из-под купола хлынут сюда, от нас мокрого места не останется! Порешают всех!
Вот это было ближе к правде, хотя тоже мимо тазика. Не за что было благодарить князя. Грозный наверняка держал отчёт перед Императором, потому и ввёл для отвода глаз ограничительный контингент. Совместил приятное с полезным.
— Молчи. — Второй мужик отвесил первому затрещину.
Колонна встала на обочине, бронемобили качнулись на амортизаторах. Я насчитал машин десять. Только одна машина серьёзно выделялась. Она была крупнее остальных, хотя до грузовика немного не дотягивала. Имела дополнительную ось и не имела вооружения, сзади громоздился увесистый кунг, в котором наверняка что-то было.
Шрам сошёл на землю из головной машины, оценивающе обвёл нас взглядом. Астральная температура у него была градусов под сто, что для обычного человека очень много. У рыжей щёки покраснели, когда она его завидела, а я, чёрт побери, приревновал. Офигеть. Ещё не хватало концентрацию терять из-за подростковых гормонов.
— Все в сборе? — пробасил Шрам.
— Ну. — Мужик развёл руками, и огляделся. — Вроде все, командир. Только вас, вертухаев, ждали.
— Пошёл вон. — Велел шрам, и будто бы придавил мужика взглядом, тот аж сглотнул.
— Ты чего, начальник? Драконьей чешуи объелся?
— Мне не нужен сборщик с замашками уголовника. — Ответил Шрам. — Иди.
— А то чё? — Скривился мужик.
Шрам так на него взглянул, что слов больше не понадобилось. Мужик поспешил удалиться, приговаривая: «Ладно, ладно. Понял, не дурак. Дурак бы не понял».
— Слушаем внимательно, — строго произнёс Шрам повышенным тоном. — Предупреждаю, что за нарушение приказа любого бойца разведроты, за внесение беспорядка в строй колонны или создание риска срыва операции, расстреляю на месте. Вы должны понимать, что некомпетентные действия могут подвергнуть риску всех участников экспедиции, включая моих бойцов. Если у кого-то проблемы с дисциплиной, и кто-то думает, что будет весело разгуливать по полю боя и зарабатывать себе на фунфырики под нашим прикрытием, то херушки. У вас свои вводные, у нас свои. Собирать биоматериал вы сможете только во время коротких плановых остановок, и поверьте, сохранность ваших шкур — последний, почти невидимый пункт в списке наших задач. Во время вчерашней вылазки я потерял тридцать процентов личного состава, который состоял, обратите внимание, из подготовленных охотников-специалистов. То есть вероятность вашей гибели близка к девяносто пяти процентам, и это, скорее всего, без погрешности. Лучше идите драить сортиры. Так хотя бы в живых останетесь, и мне не создадите проблем. Впрочем, ответственность за вас я так или иначе не несу. Никто не выплатит вашим родственникам компенсацию в случае смерти или ранения. Вы выступите в роли вольных подрядчиков на свой страх и риск. Лучше разворачивайтесь, и уходите домой.
Из всей группы сборщиков остались лишь два человека — я и рыжая. Смелая дама, ничего не сказать. Речью Шрама даже мужиков проняло, а у неё бровь не дёрнулась. Сколько там в ней Кельвинов? Тысяча пятьсот.
Да у нас тут маг! Причём маг более сильный, чем Тёмка Грозный со своей тысячей.
Удивило, что среди простолюдинов такие тоже бывают.
— Вы хорошо подумали? — Шрам приблизился, и тяжело заглянул нам обоим в глаза, по очереди.
— Более чем. — Пожал плечами я.
— Так точно! — Выкрикнула рыжая.
Интересно, а Шрам спросит, как её зовут?
— Ясно. — Шрам кивнул, направился к бронемобилю, и достал из багажника пару лёгких бронекирас.
— Это бронекираса БЛ-1 АМ. Бронекираса лёгкая, антимагическая. «Блам» если коротко, «хлам» если по существу. Простая антимагическая защита, способная выдержать незначительные механические повреждения. С чем-то более существенным вы справиться не сможете, а это хоть как-то увеличит ваши шансы на выживание. Покроет ваше тело слабым защитным полем, но не уповайте на него, и не лезьте тварям под когти. В кармашках разгрузки лежат необходимые для вскрытия инструменты: зубило и руноскальпель, который хорошо режет кости. Ты, черноволосый. Примерь.
Я надел бронекирасу и застегнул лямки — защита никогда не бывает лишней. Было удобнее, чем я ожидал, но по сравнению с защитной магией броня всё равно не шла ни в какое сравнение. Маншалльские охотники давно её не носили. Она стала рудиментом, когда изобрели мощные оборонительные чары, которые на себя могли накладывать сами маги.
Затем и рыжая облачилась в бронекирасу под одобрительный свист разведчиков.
— Хорошие у тебя волосы, — заметил Шрам, и, прежде чем рыжая покраснела от смущения, добавил: — Жалко будет, если дерьмом и кровью испачкаешь. Лучше останься дома. Ты, скорей всего, умрёшь первой.
— Это мы ещё посмотрим. — Огрызнулась рыжая. — Ну вы и хамло. А я ведь почти в вас влюбилась.
Разведчики в машинах рассмеялись.
— Переживу, — меланхолично заметил шрам, и продолжил инструктаж. — Раз уж вы решили поехать, то скажу вам вот что. Можете забыть про тонкие коготки упырьков, нежные щупальца водяных, и весёлый топот барабашек на чердаке. Даже степные змеелюды и вампиры терриконов покажутся вам душками по сравнению с тем, что мы увидели вчера. Не знаю, что это за твари, но они похожи на продукт неконтролируемых магических мутаций из-за выброса Тёмной Энергии. Помнишь, малой, в каком состоянии были машины? Мы виделись с тобой, когда я вернулся.
— Да. — Кивнул я. — Следы от когтей. И, судя по срезам, броня у вас толстая.
— За пять часов мы пережили три нападения. Не скажу, что твари действуют очень умно, но немного стратегии в их поведении есть. Они нападают волнами, с прогрессией, вынуждают расходовать боеприпас. Потом появляются эти когтистые ублюдища, со второй или третьей волной. Размером с легковой автомобиль, когти длинной около полуметра, и, как ты верно заметил, легко берут даже бронемобили. В этот раз будет проще — нам удалось заручиться поддержкой артиллерийских платформ и бронеходного полка, потому местность для нас немного зачистят. Наша задача — углубиться в запретную зону на пятнадцать километров, установить магический репитер, и быстро уйти.
— Что за репитер? — поинтересовался я.
— Это тебя не касается. Но ты должен понимать, что мы будем делать. И должен понимать, когда тебе можно выходить из кунга, а когда нельзя. К точке установки репитера мы будем прорываться в три этапа. Каждый этап сопровождается огнём бронеходов и артиллерии. Именно в момент обстрела ты со ржавой можешь выскочить из кунга, чтобы собрать биоматериал, а потом, по моей команде, вернуться. Не успеете — поедем без вас. Это понятно?
— Да. — Кивнул я.
— Ржавая? — растерялась рыжая.
— Ещё немного вы успеете собрать во время развёртывания репитера. Потом всё. Домой. Каждому, если вернётесь, заплатят по пять тысяч рублей, плюс прибавка за собранный материал в зависимости от классификации. За один день это неплохой заработок. Мы на потроха чудовищ претендовать не будем. У нас другие бонусы. Потому можете не беспокоиться.
— Если так важно прорваться на территорию врага и любой ценой установить репитер, почему «Драконья голова» не прорвёт линию фронта ударными подразделениями с мощным наступательным вооружением? — Поинтересовался я, и покосился на чаромёт. — Почему бронеходы в бой не пустят? Они для этой задачи подходят лучше.
Мне, как принцу, часто приходилось командовать охотничьими армиями, и руководить крупными наступательными операциями. Так что в логике текущего мероприятия чувствовался какой-то сбой.
— Умный? Удивительно для твоего возраста. — Шрам впервые проявил эмоцию, и изогнул бровь. — Вопрос резонный, и я тоже задавал его командованию. Угадай, что мне ответили?
— Потому что. — Сказал я.
— Верно мыслишь. Но я предполагаю, что бронеходы, скоролёты и артиллерия необходимы для сдерживания дракона. Если снизить интенсивность работы тяжёлого вооружения, дракон может пробить купол, а тогда и лагерю с твоими родными, и Граду Ростову конец. Чудо, что мне удалось выпросить хоть какую-то поддержку.
— Понял.
— Молодец, что понял. По машинам!
Мы с рыжей залезли в кунг, где двое разведчиков даже не обратили на нас внимания, и слушали рации. К счастью, у меня получилось открыть узкие бойницы, потому визуальный контроль над ситуацией я не потерял. Мотор загудел, в динамиках раций раздался голос Шрама:
— Колонна, готовность номер один! Выдвигаемся!
Бронемобили выехали на дорогу, я качнулся на лавочке, и почувствовал, как нагрелся от стихии огня магический двигатель. Появилось время рассмотреть репитер. Небольшое устройство, метра под два, по виду похожее на радиоантенну, только с покрытием из рунных символов и магических кристаллов.
Руны… Кельские Руны. Я чуть было челюсть от удивления не отвесил. С трудом сдержал эмоции. Я не знал, какими конкретно чарами руны были пропитаны, потому что они, как и вся Кельская магия, астральную температуру не излучали. Но знал — они Кельские. Именно такими рунными символами был покрыт Кельский плащ. Кель уже был здесь. Уже засунул щупальца в административный аппарат Ростовской области. И уже действовал вперёд меня.
Чёрт.
Я даже не представлял, как найти и опередить его без Проводника, но однозначно стало ясно — в Российской Империи вскоре настанут тяжёлые времена, а потом её вовсе не станет, если я ничего не сделаю.
Мы миновали автозаставу охотников, и направились к въезду в запретную зону. Запах гари почувствовался издали, а когда мы подъехали ближе к границе купола, бронемобили стали вздрагивать от отдалённых взрывов с артиллерийскими залпами.
— Колонна, стоп! — Велел Шрам. — Третий канал врубаем, ждём окно! Драконобой, ответь Шраму. Разведрота на позиции. Приём.
— Драконобой на связи, — ответили Шраму. — Границу купола мы зачистили до вашего приезда, но въезжать пока рано. Дракон слишком близко к точке невозврата. Ожидайте.
— Принято, Драконобой. Конец связи.
— Вижу тварь, — это Драконобой. — Пятая и шестая батарея, скорректируйте огонь на азимут сорок пять. Цель низколетящая, малоскоростная. Дистанция пять километров. Без моей команды не стрелять. Надо конкретно ему в грызло шарахнуть из всех стволов, чтобы его опять в центр города сдуло. Неуёмная паскуда.
Пять километров? Я удивился, и глянул в бойницу. Действительно. Дракон был гораздо ближе, чем когда мы эвакуировались из города. Он летел к границе купола над лесополосой, в вихре пепла и дыма.
— Пятый, принял.
— Шестой, принял.
— Почему они не стреляют? — Напряглась рыжая, и руки у неё задрожали.
Боялась, что дракон долетит до купола? Вот нафига она полезла в сборщики? Как пить дать сегодня ей придётся штаны отстирывать, если живая останется.
— Ты чем эфир слушала? — Возмутился разведчик. — Помолчи.
— Огонь! — Рявкнул Драконобой, срывая голосовые связки. — Уничтожить падлу! Уничтожить её нахрен!
— Есть! — отозвались в эфире.
Та-да-а-ах!
Бронеходы и артиллерия синхронно жахнули, да так, что мне кишки взболтало, а бронемобиль слегка качнуло, рыжая взвизгнула и накрыла голову руками. Куда-то делась былая спесь, видимо с непривычки. Вдоль границ купола взвились облака пыли, в цель полетели белые сгустки энергии. Дракон взревел, и рухнул на землю, но потом как ни в чём ни бывало взлетел, направился к центру города.
— Шрам, над дорогой подняли «штору»! — Это Драконобой. — Выдвигайтесь! Будьте осторожны, тварей сегодня много! Удачи вам!
— Драконобой, Шрам принял! Спасибо! — отозвался Шрам. — Колонна, вперёд!
Бронемобили взвыли, и колонна поехала в запретную зону сквозь пыль, которая заскрипела у меня на зубах. Я был в предвкушении сбора биоматериала и вероятного махача с монстрами, с нетерпением ёрзал на лавке, а вот рыжая, судя по бледному выражению лица, пожалела, что сунулась в бронемобиль.

----------

Глава 6 «До последнего вздоха»

Глава 6 «До последнего вздоха»
Вроде бы за куполом погодка дивной выдалась, и даже ветра не было, но в запретной зоне атмосфера сложилась своеобразная. Воздух помутнел от едкого дыма, пожар в жилых массивах не унимался вторые сутки, и зарево зелёного пламени в окнах будоражило мне душу в лучшем смысле этого слова. Но совсем не потому, что в нём сгорели люди. Просто я любил огонь. И любил вид заброшенных поселений. Огонь не способен желать кому-то зла сам по себе, и нельзя назвать его плохим или хорошим. Всё зависит от того, в чьих руках он окажется.
Люди во все времена из разных побуждений становились охотниками, и из разных побуждений пользовались пламенем.
Кто-то чтобы спасать людей, кто-то ради славы и богатства, а я же любил охотиться на самых опасных тварей в самых опасных местах, как раз похожих на это. Нравились мне острые ощущения, и всё тут. Возможно, именно по этой причине я стал лучшим в своём деле.
Путешествия по разрушенным тварями городам всегда были для меня приключением, охота ради охоты помогала развлечься, и не думать о пустяках, которые волновали обычных людей. Будь моя воля — я бы век не выбирался из руин, и пачками гасил чудовищ до последнего вздоха, но, к сожалению, помимо охоты я был слишком увлечён женщинами и выпивкой, которые в городах-призраках водятся редко.
С каждым метром шанс уйти из запретной зоны становился всё более зыбким. Чем дальше мы заезжали, тем меньше рыжей хотелось шевелиться. Я это осознал, когда заметил, как она старалась не дрожать на скамейке. К бойнице её вообще было не подтащить, хотя были попытки с моей стороны.
Я же чувствовал себя как рыба в воде.
Бронемобили неслись по разбитому асфальту словно стадо свирепых буйволов. Впереди загремел, заскрежетал металл, и секундой позже на тротуаре закувыркался искорёженный легковой автомобиль, от чего у рыжей волосы на макушке дыбом стали.
— Что это? — Она вжала голову в плечи. — Что гремит?
— Да не ссы ты. — Раздражённо сморщился я. — Пока что тебе ничего не угрожает.
Шрам вообще не тратил времени на манёвры, и просто сметал всё, что беженцы побросали на улицах, включая личный транспорт. Благо, мощность мотора бронемобиля и толщина брони позволяли обходиться без лишних движений.
— Сборщики, мы подъезжаем к перегону между шестым кварталом и восьмым микрорайоном! — В динамике рации раздался голос Шрама. — Сейчас я скорректирую огонь артиллерии, и у после обстрела у вас будет пять минут, чтобы собрать биоматериал! Колонна, стоп! Сборщики — выход по моей команде!
Наконец-то я смогу посмотреть на тварей и вскрыть их, а то уже задница онемела без дела сидеть. Разведчик выдал мне портативную радиостанцию, и я прицепил её к разгрузке бронекирасы. Я вытянул из-под лавочки чемоданчик для сбора материала, схватился за ручку дверцы кунга, и приготовился к выгрузке. Рыжая в сторону выхода даже не взглянула.
— Уснула⁈ — я перекрикивал гул мотора. — К выгрузке готовься!
— А можно я т-тут посижу? — Она испуганно взглянула на меня. — Может, соберёшь всё за меня?
— Хрен тебе в полрыла, — ответил я, и фыркнул. — Ты посмотри, чего захотела.
— Я же девочка! — закапризничала она. — А девочкам надо помогать!
— Идёт, если ты отдашь мне девяносто процентов прибыли, — предложил я. — Разумная сделка с учётом того, что тебе нихрена не придётся делать. Разве что тащить добытое мной добро, и десять процентов тебе положено за транспортные услуги.
— Ещё чего! — обиделась она. — Ты тоже хамло, как и Шрам!
Странная логика для простолюдинки. Обычно так себя ведут капризные барышни из обеспеченных семей.
— Ты нафига сюда вообще припёрлась? — Сощурился я. — Деньги зарабатывать? Так иди, и зарабатывай!
— Не твоё дело, зачем я сюда припёрлась! — огрызнулась она.
Впереди послышался многоголосый визг чудовищ. Тварей было много. Я слышал гадкий скрип когтей на кузовах брошенных автомобилей, слышал, как бились стекла, и слышал такой топот, будто на нас небольшая рота мчалась. По меньшей мере тварей тридцать.
— Контакт! — это Шрам. — Азимут десять! Разведрота — приготовиться к бою, построение «сколопендра»! Сборщики — ждите команды!
Мимо пронеслось два бронемобиля. За чаромётами я увидел разведчиков, которые крепко стиснули чаромётные рукоятки.
У границ купола гулко бухнула артиллерия, и спустя несколько секунд так шандарахнуло, что меня вспышками взрывов ослепило. Кузов бронемобиля нагрелся. Твари с ужасающими воплями сгорели живьём, и я почувствовал вонь пережаренной плоти.
— Сборщики — пошли! — крикнул Шрам. — Пошли-пошли! У вас пять минут!
Я распахнул дверцу кунга, и выскочил на разбитый асфальт. В зону обстрела пришлось мчаться с полным осознанием того, что подохнуть можно в любой момент. Пережаренных тварей впереди валялось около двадцати, среди воронок от взрывов. Не каждую удалось убить, но для меня это было радостным поводом потренироваться.
Твари были жуткие, надо признать. Куда страшнее Артёмова беса. И температуру они излучали градусов под пятьдесят каждая. Это мало, но сила чудовищ заключалась не в магии, а в мощи мускулатуры. Казалось, будто чудовища были небрежно слеплены из человеческой плоти и ржавого металла, который приходился им бронёй. Пара тварей прытко перескочила через оплавленный остов автомобиля. Они бросились ко мне будто собаки, на четвереньках, хотя и были антропоморфными.
Одна была голоднее другой, так что кинулась ко мне с удвоенной скоростью, свирепо выпучив глаз с крестовидным зрачком и клацая когтями по остекленевшей дороге. Позади длинно грохнули чаромёты. Правую тварь порвало очередью из ледяных кольев, а вот вторая, за счёт смены скорости, смогла избежать попадания, и колья разбились об землю.
Я понимал, что разведчики второй раз не выстрелят, потому что я был на линии огня. Можно отскочить в сторону, но в таком случае тренировка не состоялась бы. Когда в висках застучала полная адреналина кровь, мой мозг заработал в десяток раз эффективнее обычного, и я решил попробовать превратить воспламенение ауры в другое заклинание, не в «факел».
— Уйди с линии огня, идиот! — рация заговорила голосом разведчика. — Так я не могу тебя прикрыть! Что ты делаешь?
Три тысячи Кельвинов естественно не позволяли мне скастовать даже примитивный «капкан», тут требовалось шесть тысяч градусов минимум, но обычному огню можно придать любую форму в пределах доступной астральной мощности. Когда тварь прыгнула на меня, я заорал до срыва голосовых связок, воспламенил ауру, и лупанул падле в рожу ярким огненным шаром. Вспышка, визг, чудовище, обожжённое и до ужаса злое, было отброшено ударной волной, но всё равно пыталось встать.
С первого раза не убил. Плохо. Видимо, металл поглотил часть урона.
Нельзя было мешкать. Прежде чем монстр очухался, я снова воспламенил ауру, и в этот раз навылет пробил врага огненным копьем. Чудовище подохло мгновенно.
— Офигеть! — это снова разведчик. — Вы видели? Да этот пацан — чистокровный маг! Он одноглазого живьём зажарил!
— Чего? — удивился кто-то. — Хорош заливать!
— Я собственными глазами видел!
— И я тоже, — подхватил другой разведчик.
— Занятно, — равнодушно оценил Шрам. — Чего рты раззявили? Сборщик, шевелись! У тебя три минуты осталось!
Точно. Я распахнул чемоданчик, выхватил из кармашка разгрузки зубило с руноскальпелем, и принялся вскрывать тварей. Из первой, которую я убил, ничего не получилось достать. Глаз ей выжгло огненным шаром, а огненное копье превратило внутренние органы в тлеющие угольки. Зато вот вторая, которую порвало чаромётом, оказалась плодовитой. Там я и сердце руноскальпелем вырезал, и печень достал, и глаз зубилом выковырял.
Заодно смог накачать Кельвинов себе в ауру, правда немного — всего пять сотен. Тварей кругом целое полчище валялось, но не было времени забрать у них силу. Без разведчиков мне с новой ордой не сладить, а разведчики торопились.
— Бегом в кунг! — велел Шрам. — Мы едем дальше!
Удалось достать ещё парочку сердец, да два уцелевших после обстрела глаза. Я захлопнул чемоданчик.
— Скорее! — Разведчик подал мне руку и помог залезть в кунг, потом захлопнул дверцу. — Ты жжёшь, пацан! В одиночку лупоглазого уделал!
— Колонна, вперёд!
Снова взвыли моторы, колонна рванула дальше. Я слышал, как под колёсами трескались черепа, лопались обугленные монстры. Рыжая взглянула на меня со смесью зависти и восхищения. Ей самой не хватило смелости с места дёрнуться.
— Что у них в потрохах? — поинтересовался Шрам.
Разведчики ждали моего ответа с любопытством. Я взял рацию, и произнёс:
— В потрохах люди. Внутренние органы имеют полностью идентичное устройство. У чистокровных порождений тьмы своеобразное анатомическое строение, а это очевидный мутант.
— Я догадывался об этом, — ответил Шрам. — Чтобы обратить человека в чудовище, требуются ритуалы и танцы с бубном, а тут…. Видимо, дракоша умеет обходиться без человеческой помощи, и сам плодит себе армию неведомым для нас образом.
— Соображаешь, — ответил я.
Причём мутация, характерная для Маншалльских тёмных сил, но об этом я говорить не стал. Шрам верно заметил — обращение в тварь, либо же рождение чистокровного чудовища, требовало проведения ритуала. Но в Маншалле таким занимались в древние времена. В процессе гонки вооружений демоны научились самостоятельно, без посредников и человеческих душ, плодить огромные армии посредством использования астрального жара. Жар мог соединить, например, металл с человеческой плотью без всяких там гримуаров и мутных чуваков в чёрных одеяниях, без заключения сделок с кровавыми подписями.
Кель активно пользовался этой особенностью, и быстро обзавёлся огромной армией. Видимо тут он решил провернуть тоже самое. Я и малейшего представления не имел, как его искать, ведь в прошлый раз он проявил себя сам.
— Ладно, — сказал Шрам. — Столичные умники разберутся, что к чему.
— Ага, — ответил я, а сам понял, что со своей глухотой к астральной температуре нихрена они не поймут. — Разберутся.
Когда мы приближались к восьмому микрорайону, я внимательно поглядел на разрушенные здания, и сразу же почувствовал в них присутствие врага. Изнутри постройки были подогреты минимум на пять тысяч градусов, а значит, в засаде спряталось не меньше сотни тварей.
— Колонна, стоп! — крикнул я в станцию.
Колонна остановилась у въезда в микрорайон, рядом с детской площадкой.
— В чём дело? — спросил Шрам. — Заметил что-то?
— В зданиях орда, — сказал я, и у меня по бровной дуге скользнула капелька пота. — Корректируй артиллерию на микрорайон. И едем по объездной дороге. Я уверен, что улица впереди перекрыта.
— Ты с ума сошёл? — в эфир вклинился кто-то из разведчиков. — Там нет никого. Мы бы увидели. И какое к чёрту перекрытие? Эти твари умные, конечно, но не настолько.
— Серебряное крыло, помолчи, — пробасил Шрам. — Это легко проверить. Сейчас долбанём из пушек, и станет видно, кто прав. Если тварям хватило ума спрятаться, значит, дорогу они тоже могли перекрыть. Пока стоим.
— Нашёл к кому прислушиваться, — раздражённо пробурчал разведчик. — К малолетнему сборщику.
Шрам скорректировал артудар, и артиллерия крепко долбанула по микрорайону. Здания размело взрывами, опалило, сложило, как карточные домики. В этот же миг из пламени выпрыгнули твари, которых было не меньше полусотни.
— Разворачиваемся! — крикнул Шрам. — Растянуть строй!
Бронемобили взвыли, перестроились, и покатились прочь от микрорайона. Чудовища бросились за нами вслед, но уже не так бестолково, как в первый раз. Они рассредоточились, разбились на мелкие группы, и под плотным чаромётным огнём пытались взять колонну в окружение.
Разведчики оглушительно лупили из чаромётов по врагу, от длинных очередей твари взрывались кровавыми облачками, разлетались на кусочки, но неуёмно приближались к нам. Некоторые бросались на кунг, но не успевали зацепиться и падали. Броня гремела, бронемобиль вздрагивал и качался на амортизаторах, но уверенно держал курс.
— Я не хочу умирать! — Рыжая завидела в бойнице глаз чудовища, и от ужаса чуть под лавочку не забилась, закричала: — Не хочу! Спасите! Кто-нибудь!
Я пробил твари голову сфокусированной пламенной нитью, чудище с воем отцепилось, и захрустело под колёсами, когда бронемобиль затрясло. Упорные черти. Мы их уже с десяток переехали, но они всё прыгали, прыгали, и прыгали.
Вдруг меня швырнуло в стенку, и я до вспышки в глазах приложился головой, услышал страшный скрежет, чьи-то крики. Когда в себя пришёл, понял, что бронемобиль остановился. Из пола торчали полуметровые когти, которые пронзили разведчиков насквозь. Рыжую, десантный отсек, репитер — всё забрызгало кровью.
Из земли полезли, козлы. Я ни на секунду бдительность не терял, дракон меня разорви, но совсем забыл глядеть под ноги.
— Валим! — крикнул я. — Живо валим отсюда, дура!
— Я не хочу наружу! Не хочу! Отстань от меня!
Я вытянул рыжую из-под лавки, схватил чемоданчик, пинком распахнул дверцу, и мы вывалились прочь из кунга. Вывалились вовремя, ведь здоровенная тварь с длиннющими когтями вылезла на поверхность, а бронемобиль был для неё словно игрушка — она держала его на вытянутых руках. Взмах когтей, блеск лезвий, бронемобиль вместе с репитером разлетелся на куски.
Рыжая пошевелиться не могла, и сидела на асфальте. Ладони в кровь расшибла, хватала воздух ртом, будто выброшенная на берег рыба. Ей дыхание перехватило, когда монстр обратил к ней уродливую безглазую морду.
Меня посетила шальная идея свалить.
Сдалась мне эта бесполезная баба? Визжит, кричит, а толку в бою никакого.
И только я собрался дать дёру, как вдруг не смог пошевелиться. Мозг сгенерировал совершенно нехарактерную мысль: «А что подумает Саша, если узнает, что я позволил человеку умереть? Кем он меня тогда посчитает? И разве охотник бросает людей в беде?»
— Да чтоб тебя, стерва рыжеволосая! — крикнул я, и ударил чудовище густой струёй пламени в голову. — Вставай!
Тварь бесновалась от боли, но не дохла. Вслепую размахивала когтями в попытках достать меня. Разок лезвия перед носом просвистели, но я не мог дёрнуться, пока знал, что рыжая рядом. Если отойду хоть на шаг — девку порвут в клочья.
К счастью, дохлых чудовищ вокруг валялось достаточно, чтобы немного разогреться. Я вытянул свободную руку, принялся качать астральную температуру, перекачивать мощь в струю пламени. Становилось жарче, по моему лицу заструился пот, а ладонь жгло — она вот-вот могла обуглиться. Было ясно, что настолько резкий прирост силы в боевых условиях мог дурно для меня закончиться, что неподготовленное к интенсивному применению магии тело имело предел, но выбора не было. Я не ослаблял напор огня до тех, пока рожа чудовища не расплавилась и оно не повалилось замертво.
Противно запахло пережаренной плотью.
Колонна удалялась от нас, неслась в сторону предыдущего квартала. Только пыль из-под колёс летела. Крупные когтистые чудовища лезли из-под земли, остатки лупоглазых, особей десять, брали нас в окружение. Многочисленная стая чудищ мчалась к нам из разбомбленного микрорайона. Им удалось выжить, потому что они спрятались под землёй вместе с когтеносцами. Честно, я не планировал подыхать в этой вылазке, ведь дел было слишком много. Однако без подобного риска реализация плана с Проводником заняла бы непозволительно много времени. Да и вообще, безрисковые действия редко приносят существенные результаты.
Я рискнул, и проиграл. Так сложилось. Оставалось лишь храбро принять смерть.
«Вот и всё», — пронеслось у меня в голове.
— Спина к спине! — приказал я.
— Я не могу! — жалобно крикнула рыжая сквозь слезы.
— Ты сюда в поисках приключений припёрлась? — крикнул я, и свирепо глянул на неё. — На смелость себя проверить решила? Так хотя бы перед смертью не будь вонючим ссыклом! Продай душу подороже! Смерть на охоте — лучшая в мире смерть! И если не хочешь, чтобы тебя поминали бесполезной сопливой сучкой, отрывай своё сидалище от земли, и живо прикрой мне тыл! Спина к спине, я сказал! Быстро!
Я не ожидал, что достучусь до неё, однако получилось на удивление хорошо. Хоть рыжая дрожала, ей удалось найти в себе силы двигаться, и мы встали спина к спине.
— Ч-что делать? — спросила она, заикнувшись.
— Жечь тварей! — крикнул я, и воспламенил ауру, приготовившись к обороне. — Жечь до последнего вздоха! Если жить достойно не научилась, значит, я научу тебя достойно умирать!

----------

Глава 7 «Цвет пламени»

Глава 7 «Цвет пламени»
Я осознавал, что бежать некуда. Твари мчались к нам со стороны микрорайона, лезли из частных домов и проламывали заборы. При всём желании скрыться было невозможно. Когтеносцы скоростью не отличались, они двигались медленно и грузно, а вот лупоглазые легко догоняли бронемобиль.
Куда ни глянь — всюду мелькали клыкастые и безглазые морды, по которым я беспощадно лупил пламенными струями. У меня ладони покрылись лёгкими ожогами, когда я уничтожил очередного врага огненным шаром.
Следом за убитыми тварями лезли новые. Я спалил столько когтистых, что поднял температуру ауры до четырёх тысяч Кельвинов. Пламя моё пожелтело, стало жарче, сам я сделался грязный будто чёрт, покрылся потом и испачкался в пепле. Ресницы опалило, глаза слезились от удушливого запаха гари. Ещё чуть-чуть, и на голове могло не остаться волос.
Тело достигло предела, и нуждалось в прокачке, которая не являлась возможной в подобной обстановке. Я понимал, что если качну ещё сотню Кельвинов, начну убивать себя собственным жаром.
Рыжая отставала от меня по количеству убитых, но держалась молодцом. Она яростно метала во врагов тёмно-коричневые огненные копья, кричала от злобы, боролась за жизнь как загнанная в угол волчица. Ей не удавалось убить когтеносцев, зато от двух-трёх попаданий огненными копьями лупоглазые дохли один за другим.
— Сдохни! — крикнула она. — Сдохни! И ты получи! И тебе достанется, тварь!
— Шрам! — в моей станции послышался голос разведчика. — Сборщики ещё живы! У въезда в микрорайон полыхает как в аду!
— Да чёрт с ними! — в эфир вклинился другой разведчик, напуганный и раздражённый. — Их предупредили, что возиться с ними никто не будет! Пусть дохнут!
Я надеялся услышать реакцию Шрама, но от жары станция перестала работать. Хрипнула разок, да отключилась, что меня не расстроило. Напротив, перед смертью меня распирало от задора, и всё утратило смысл. Осталось только пламя, которым требовалось жечь тварей, что толпились перед нами.
— Не-е-т! — вдруг взвизгнула рыжая. — Отвали! Отвали, мразота!
В ходе схватки мы естественным образом отгоняли тварей прочь, пытались продавить их стаю, и рыжая отдалилась от меня на несколько метров. Я обернулся — лупоглазый, у которого в боку тлела сквозная дыра, уклонился от огненного копья, а потом кинулся на рыжую и повалил её.
— Слезь с меня! — кричала рыжая, и билась под чудовищем, не желая сдаваться. — Тварь!
Лупоглазый занёс когтистые руки, хищно уставился рыжей в лицо и хотел порвать её, но мне удалось успеть прицельно ударить в голову чудовища пламенной нитью. Лупоглазый взревел, придавил рыжую, и она пыталась вылезти из-под его туши, но не могла. Только руки с ногами изрезала о края безобразной брони.
Не было времени её вытаскивать. Стоило отвернуться, как чудовища тут же прыгнули на меня.
— Не успею! — зло крикнул я, и оскалился, понимая, что подохну прежде, чем подниму руку для атаки.
Но тут послышался залп чаромёта. Пятерых тварей разом порвало ледяными кольями. Бронемобиль промчался мимо нас, размазал ещё пару чудищ, и круто развернулся в управляемом заносе. За рулём я увидел Шрама, и у меня отлегло от сердца.
Неужели мы с рыжей выживем?
— Держу! — крикнул чаромётчик, и принялся шквально лупить по врагам длиннющими очередями. — Задницами шевелите, мелюзга!
Пассажирская дверца распахнулась. Шрам крикнул:
— В машину, быстро!
Я вытащил Рыжую из-под чудища и схватил чемоданчик с органами, закинул Рыжую на плечо, кинул её в салон и залез следом. Дверцу захлопнул, Шрам тут же дал по газам, и мы понеслись прочь отсюда. Недолго слышалось, как грохотал чаромёт. Вскоре гул кастерной машинки стих, и чаромётчик залез в салон.
— Сдался нам этот недомерок! — сердито произнёс чаромётчик сквозь тяжелое, прерывистое дыхание. — Стоило из-за него так рисковать?
— Пошёл-ка ты нахрен! — вспылил я. — Я тебе рожу сейчас разобью, паскуда!
— Чё? — Выпучил глаза чаромётчик.
— Заткнулись все! С каких пор ты сомневаешься в моих приказах, Крыло? — Шрам ответил так твёрдо, что чаромётчику перехотелось спорить. — Если бы не этот пацан, мы бы все передохли в микрорайоне. Когтистые ублюдки полезли из-под земли в конце перегона, впереди была засада. Нас бы там перекрошили. А так удалось отделаться лишь одним бронемобилем и лёгким испугом. Ты должен быть благодарен ему.
Крыло нахмурился, благодарить меня не стал, но логику в словах Шрама очевидно нашёл.
Обмениваться впечатлениями никому не хотелось. Нам понадобилось время, чтобы отъехать подальше от опасной зоны и успокоиться. Первым решился заговорить Шрам:
— Ты молодец, пацан, — похвалил меня он. — Мало того, что шкуры наши спас, так ещё и тварей пережёг немало. Эй, рыжая. Ты там чего?
— Живая, — Рыжая говорила с трудом. — Алла.
— Чё? — хором спросили мы со Шрамом.
— Меня зовут Алла, — пояснила она.
— Ясно. — Кивнул Шрам.
— Секретом меньше. — Усмехнулся я. — Ты неплохо держалась, Алла. Молодец. Как настоящий охотник.
— Это тебе спасибо, — засмущалась она. — Если бы ты на меня не наорал, я бы не смогла пошевелиться.
— Фамилия у тебя какая? — вдруг поинтересовался Шрам. — Кажется, я точно тебя где-то видел. Смутно помню.
Алла замешкалась, а потом ответила:
— Покрышкина.
— Ну и фамилия, — с усмешкой прокомментировал Крыло.
— Ты бы заткнулся, — велел Шрам, и Крыло стих, затем Шрам покосился на меня. — Честно сказать, бойца я в тебе не видел, но ты меня удивил. Скажу тебе вот что. Если хочешь, могу замолвить за тебя словечко, и взять к себе в отряд. Платят прилично. Как минимум, сможешь в столицу переехать бесплатно. Все военные там живут.
— Спасибо, но нет. — Я покачал головой. — У меня немного другие планы.
Предложение неплохое, и идея кататься по запретной зоне вместе с разведчиками мне нравилась, но я вёл охоту на тварь, от которой разведка меня лишь отдалит. Всё же, подневольный в военизированном подразделении — не самая свободная роль, а свободу действий терять не следовало.
— Как хочешь. — Кивнул Шрам. — Предложение останется в силе. Если передумаешь, обратись ко мне.
— Словечко за меня замолвить ты в любом случае сможешь, — сказал я. — Перед Ходаревым. Я хочу поступить в академию.
Алла напряглась, когда услышала эту фамилию.
— В Грозненскую академию намылился? — Шрам вскинул брови от удивления. — Забудь. Чтобы туда попасть, надо родиться с золотой ложкой в заднице, и никакие военные подвиги не смогут изменить Закон взаимодействия простолюдинов со знатью.
Олеся как-то рассказывала Жене об этом законе. Он пресекал простолюдинам доступ к большинству привилегий, которые имели представители знатных родов. В том числе к праву поступить в Объединённую Академию Охотников. Единственное, что светило простолюдину с иммиграционным пропуском — возможность прислуживать дворянам в развлекательных заведениях, и находиться в более безопасном, относительно провинций, месте.
— Я вспомнил, где видел тебя, Алла, — произнёс Шрам, и в салоне повисла тишина. — Скажи мне, какого чёрта фифа из знатного семейства забыла здесь, с грязными солдафонами?
— Что вы несёте? — растерялась Алла. — Какое знатное семейство?
— Ты же дочурка Ходарева, — пояснил Шрам. — И точно. Как такое могло из головы вылететь? Я видел тебя вместе с ним в выпуске новостей.
— Вы заблуждаетесь, — воспротивилась Алла.
— Да у нас тут принцесса! — обрадовался Крыло. — Какая удача!
— А если я попрошу тебя оголить лопатки, то не увижу там фамильной татуировки Ходаревых? — поинтересовался Шрам.
— Ещё чего удумали! — вскинулась Алла. — Только попробуйте, и я подам на вас в суд!
— Ясно. — Кивнул Шрам. — Тогда пусть сам господин Ходарев и решит, родственница ты ему, или нет.
Алла растерялась. Она с надеждой поглядела на меня. С чего-то вдруг хотелось за неё вступиться, но я переборол это в себе. Не имело смысла придумывать историю о том, что мы с ней с детства знакомы. А вот предъявить её Ходареву, если он действительно приходился ей отцом, ещё как стоило. Вполне себе рычаг давления, который мог помочь обойти Закон о простолюдинах и знати.
Родители, какими бы они ни были, на многое готовы ради детей. Чаще всего, по крайней мере.
— Прости, рыжая. — Я развёл руками. — Если ты дочь Ходарева, то я не откажусь от награды за спасение твоей шкуры. Вот тут, Шрам, ты и можешь мне помочь. Подтверди, что она обязана мне жизнью.
— И мне тоже. — Шрам почесал подбородок. — Возможно, разведчикам за этот подвиг перепадёт что-то вкусное.
— А меня вы не хотите спросить? — взбесилась Алла, и стиснула кулаки. — Я не хочу назад к отцу! Не хочу снова возвращаться в летучий дворец! Пожалуйста, никому ничего не говорите!
— Прости, девочка, но не всем повезло стать отпрысками родителей с внушительными капиталами, — ответил Шрам. — А моей семье нужны деньги. Как и всем из моего отряда. К тому же твой каприз подвергает тебя бессмысленной опасности, и мой долг, как солдата, обеспечить твою эвакуацию. Деньги всего лишь бонус.
— Я никогда вас не прощу, если вы меня сдадите! — Насупилась Алла.
— А я никогда тебя не пойму, — хмыкнул Шрам. — Зачем ты сунулась к простолюдинам? Что может заставить принцессу вылезти из тёплого гнёздышка и отказаться от папиного кошелька? О твоей жизни мечтает каждый провинциал, а ты вот так разбрасываешься ею?
— Это вас не касается. — Алла скрестила руки, и отвернулась к окну.
— У неё шило в заднице, — резюмировал Крыло. — Это очевидно. Папиной дочке захотелось стать настоящим героем. Захотелось пожалеть несчастных простолюдинов, вот она и старается доказать себе, что является лучшим человеком, чем есть на самом деле.
— Всё не так! — Крикнула Алла. — Вы меня совсем не знаете! Не знаете, что мне приходилось там переживать! С какими ограничениями сталкиваться!
— Белое пламя! — Крыло с напускным удивлением схватился за сердце. — Платье требовали носить с утра до вечера? Или запрещали самой подтирать задницу? А ещё, наверное, правила дворцового этикета заставляли изучать. Какой кошмар.
Разведчики рассмеялись, даже Шрам ухмыльнулся.
— Типичный подростковый бзик, — рассудил Шрам. — Сомневаюсь, что кто-то из нас в её возрасте не сбегал из дома.
— Я только что чуть не умерла. — Всхлипнула Алла. — Как вы можете быть такими жестокими?
— Тебя заставили пойти в сборщики? — удивился Крыло. — За волосы, силой притянули?
— Бросьте на девчонку наседать, — потребовал я, всё же проникнувшись к Алле сочувствием и заступившись за неё. — Ей и так досталось, действительно. Хорош.
— Защитничек, — буркнул Крыло. — Нам тоже достаётся, потому что её папаше западло открывать порталы в запретной зоне. Боится, что нечисть в столицу пролезет. За толстосумов переживает.
Алла молчала, и до самого КПП выглядела расстроенной, отстранённой, хотя почему-то взяла меня за руку. Видать оценила, что я вступился за неё. Тем лучше. Завести дружбу с таким человеком — очень полезное дело. Как минимум, шансы перетянуть семью в более укреплённое место значительно возросли. Но дело было не только в этом. Нравилась она мне, и всё тут. Возможно, из-за этой симпатии мне и переклинило голову. Возможно из-за этой симпатии я не бросил её умирать, а не из-за альтруистического устройства Жениной психики.
Шрам связался с командованием, и спустя полчаса на КПП открылась рамка портала. Сам Ходарев в вонючий оплот простолюдинов являться не хотел, но зато охотно пригласил нас троих к себе. Меня, Аллу и Шрама. Мы вошли в рамку, и оказались в просторном и роскошном зале Грозненского академического совета. На полу, в центре зала, было изображено солнце с радиальными лучами. В окнах с позолоченными рамками проплывали облака, иногда мелькали птицы.
За большим круглым столом на шикарных стульях с длинными спинками расселась знакомая троица — Ходарев со Слепнем и Кузьминым. Чёрное дерево столешницы контрастировало с инкрустациями из золотистых мифических картин, где отважные маги бились с кровожадными чудовищами.
— Ваше сиятельство. — Шрам учтиво поклонился. — Гвардии-сержант Соломонов по вашему приказанию прибыл.
— Вольно, Соломонов. — Скучающе отмахнулся Ходарев, а когда поднял на нас взгляд, даже бровью не повёл. — Алла, рад видеть тебя дома.
— Отец, — Алла боялась смотреть ему в глаза, и покорно склонила голову.
— Ты можешь идти в свои покои. — Ходарев побарабанил пальцами по столешнице. — С тобой мы побеседуем позже.
— Слушаюсь, отец, — подчинилась Алла, и поспешила удалиться.
Слуга закрыл за ней массивную дверь, и встал на место.
Ходарев подслеповато сощурился на меня, а когда узнал, то удивил неожиданной улыбкой и произнёс приветливо:
— Мальчик с Драконьего мыса. Я помню тебя. Ты смог найти отца?
— К сожалению нет, ваше сиятельство, — ответил я.
— У разведчиков есть распоряжение проводить эвакуацию раненых, — сказал Ходарев. — Всех, кого найдут. Но, судя по твоему виду, ты прекрасно понимаешь, что сейчас вести поисковые операции очень сложно.
— Да, ваше сиятельство, — я вспоминал, как подчинённые обращались ко мне, и стремился обращаться к Ходареву так же. — В запретной зоне обстановка тяжёлая. Но я рад, что вы не прекращаете поиски, и рад служить Российской Империи любым способом. Хотя бы в качестве сборщика.
— Вижу, у тебя есть чемоданчик для сбора материала. Если удалось что-нибудь собрать, то поверь, твой вклад может переломить ход сложившейся трагедии. Итак, — Ходарев выдержал небольшую паузу. — Вы спасли очень важного человека не только для меня, но и для моего рода. Алла — наследница Огненного Шторма, потому, можно сказать, я обязан вам будущим моей родословной. Что вы хотите взамен? Начнём с тебя, мальчик. Как твоё имя?
— Женя, — я чуть не назвал настоящее имя, но сдержался.
— Женя. — Кивнул Ходарев. — И чего ты желаешь в знак благодарности, Женя?
— Хочу учиться в Грозненской академии охотников, — уверенно произнёс я. — И хочу, чтобы моей семье выдали иммиграционные карточки.
— Что? — Слепень чуть со стула не вскочил. — Т-ты в своём уме, ч-чернь?
— Не проси о невозможном, мальчик. — Кузьмин со скучающим видом водил пальцем по инкрустации в виде дракона. — Твоя просьба нарушает закон. Если карточки мы сможем дать, то о поступлении в Грозненскую даже не заикайся.
— Попрошу вас помолчать, и не хамить гостям. — Ходарев тяжело взглянул на Кузьмина со Слепнем, они сникли. — Женя, ты спас жизнь самому ценному для меня человеку, однако тебе надлежит осознать, что даже не каждому дворянину под силу стать абитуриентом Грозненской. Ко всему прочему, для поступления требуется Талант и магические данные определённого уровня. С чего ты взял, что отвечаешь им?
— Отвечает, — уверенно вмешался Шрам. — Спасая вашу дочь, он рисковал жизнью и использовал жёлтое пламя. Ему удалось в одиночку уничтожить по меньшей мере тридцать чудовищ новой разновидности, а по силе они значительно превосходят привычные нам виды.
— Жёлтое? — Изумился Ходарев, и вскинул от удивления брови. — Тридцать чудовищ?
— Бред, — усмехнулся Кузьмин. — Жёлтым пламенем владеют только тридцатилетние выпускники факультета «Драконьей головы», а тебе и семнадцати нет, судя по виду. Откуда в тебе столько силы? Хочешь сказать, что тебе по магической мощи и старшекурсники Грозненской уступают?
— Чег-го трепаться в-п… в-п… вп-пустую? — Слепень скрестил руки на груди. — В-встань в центр з-зала, и продемонстрируй цвет п-пламени.
Ясно.
Силу пламени местные маги определяли по цвету и температурному признаку. Коричневое пламя в градации моего мира являлось самым слабым, а самое мощное было ослепительно белым. Обычные огненные маги, от жёлтых до белых, относились к низшей магической группировке. Те, кто в высшей магической группировке, учились управлять плазмой, которая имела другие цвета. Если местных магов жёлтое пламя привело в изумление, значит, плазму они никогда не видели.
Я прошагал в центр зала, встал на изображение солнца. Ходареву с подельниками пришлось ой как сдерживаться, чтобы не утратить реноме важных дворян и не отвесить от удивления челюсти, когда над моей ладонью вспыхнул огненный шар.
Спасибо маме, что научила меня как следует врать. Ведь изначально, до достижения абсолютной власти в Маншалле, мне нередко приходилось с маминой руки участвовать в политических интригах, которые непременно сопрягались с умелой ложью.
«Не ври во всём, когда хочешь солгать хорошо. Добавь лишь щепотку правды, и не перегружай ложь деталями, чтобы самому в ней не запутаться, — наставляла мама. — И помни, что ложь — инструмент краткосрочный, а потому лучше прикончить тех, против кого она была использована. Или они потом прикончат тебя».
Было очевидно, что Ходареву с остальными класть хотелось на пользу для Российской Империи и патриотов среди них нет. Они скорее переживали о пользе для себя, и потому требовалось продемонстрировать им предельно патриотичное настроение, чтобы внушить нужную мысль. А мысль эта заключалась в том, что магической троице удастся использовать меня для собственного блага, в том числе в военных целях. Так проще всего усыпить бдительность врага, и показать что ты — безвольная амёба, не способная думать собственной головой.
— Шар в пять человеческих голов размером, — сдержанно прокомментировал Кузьмин. — Действительно жёлтый. Неплохо. Такое невозможно подделать.
— А какие чёткие у него контуры? — подхватил Ходарев, и, не выдержав эмоций, поднялся со стула. — Это ведь идеальная сфера, только взгляните! Ни одной неровности. Совершенная степень концентрации. Женя, где ты этому научился?
— Это от природы, — тут я почти не соврал. — Мне хочется учиться у вас, чтобы разобраться в своей силе, и принести Российской Империи пользу.
— Ч-чернок-книжники обучили, с… с… с-сомнений нет, — нахмурился Слепень. — Мальчишку ст-тоит ар-рестовать, и пытками в-выяснить, где он обрёл т-такую мощь в с-столь раннем возрасте.
— Возможно. — Ходарев задумался. — Но маги с такими способностями не рождались уже семь поколений, а с учётом сложившейся в империи ситуации подобными подарками глупо пренебрегать.
— Что скажете, ваше сиятельство? — Я погасил шар, и опустил руку.
— Нам нужно посовещаться, — сказал Ходарев. — Подожди, пожалуйста, за дверью.
Мы со Шрамом вышли в коридор, и уселись на мягкие стулья.
— Думаешь, прокатит? — спросил я у Шрама.
— Не знаю. — Пожал плечами Шрам, и упростил свою речь в отсутствии начальства. — Но скажу тебе вот что — впечатление ты точняк произвёл правильное. Не уверен, что они тебя арестуют.
Оставалось лишь ждать. Меня либо возьмут на учёбу, либо арестуют, либо выставят за порог. Я был готов к любому исходу.

----------

Глава 8 «Ученик Д»

Глава 8 «Ученик Д»
Совещание затянулось, и ожидание заставляло меня немного нервничать. Даже подслушать их не получалось через толстые стены, к которым я иногда прислонялся ухом.
По каким критериям они будут определять, принимать в абитуриенты простолюдина или нет?
Пламя его знает.
А если, всё же, они примут решение арестовать меня?
Как сбежать отсюда?
Мы находились в Летучем Дворце. Падение с такой высоты однозначно меня прикончило бы, а телепортироваться я не умел даже в лучшие времена, когда жил в Маншалле. Стражников вокруг я не видел, но иногда на глаза попадались студенты, что покидали аудитории после тройного звона колокола.
Школьная форма на них была такая же, как на Артёме Грозном. Мальчики в рубашках с шевронами разных факультетов и брюках, девочки тоже в рубашках, однако святой человек принял решение позволить девчонкам носить не совсем короткие, но всё же юбки. Каждому факультету был присущ свой цвет — всё красное у «Драконьей головы», и жёлтый с зелёным у остальных.
— Гляди. — Я ткнул Шрама кулаком в плечо, решив отвлечься от дурных мыслей.
— А? — Шрам пребывал в задумчивости, но когда я его дёрнул, он стал глазеть на старшекурсниц вместе со мной. — Ага. Только посмотри на них. Холёные дворянки. Ухоженные, фигуристые. Ух-х-х.
— У этой погляди какое сидалище. — Я указал на высокую девушку с роскошной фигурой, которая удалялась от двери аудитории. — Только глаза не поломай. А то жена яйца оторвёт.
— Скажу тебе вот что — глазеть никто не запрещает, — хмыкнул Шрам. — Это у нас за измену не считается.
— Она об этом правиле знает? — Я хитро взглянул на Шрама, и ухмыльнулся.
— Знает. Сама его и придумала. А вот тебе следует поостеречься. Или Алла пронюхает, что ты бабник.
— Во-первых, мы не вместе, — важно ответил я. — Во-вторых — мне шестнадцать. Имею полное право ходить по бабам, напиваться, и устраивать драки. У подростков вечная любовь длится от силы пару недель, сам знаешь. Какие многолетние отношения в мои годы? Упаси белое пламя.
— Н-да. Завидую я тебе. — Шрам задумчиво глянул в потолок. — Верните мне мои шестнадцать.
Слуга открыл дверь зала совета, и пригласил нас внутрь:
— Проходите, господа. Советники хотят вас видеть.
Наконец-то!
Я хотел с нетерпением вскочить со стула, но сдержался, и спокойно вошёл в зал, чтобы не создавать лишнюю суету. Шрам последовал за мной.
— Итак. — Ходарев взглянул на меня. — Мы приняли решение. Вы готовы его выслушать?
— Да. — Кивнул я.
— Гвардии-сержанту Соломонову положена единовременная выплата в размере пятидесяти тысяч рублей, — начал Ходарев, закашлялся, а затем продолжил. — Всем членам его отряда положена единовременная выплата в размере десяти тысяч рублей. Семья Ходаревых благодарна разведроте за совершённый подвиг. Теперь ты, Женя.
Я весь превратился во внимание, и уже приготовился биться, если меня вдруг решат арестовать.
— Времена сейчас тяжёлые, — многозначительно произнёс Ходарев. — При других обстоятельствах у нас бы не было права принимать тебя в абитуриенты. Однако, с учётом повышенной активности Тёмных Сил и военного положения в стране, мы приняли решение взять тебя на обучение. Каждый маг сейчас на вес золота, особенно если это маг твоего уровня, которых среди простолюдинов не бывает даже приблизительно. Ну и, разумеется, главным доводом в пользу моего решения стало то, что ты спас жизнь моей дочери.
Да! Ура!
Хотелось подпрыгнуть от радости, но я снова сдержался.
— Но при этом учти, что обучение в Грозненской не делает тебя настоящим дворянином, и не даёт права на привилегии, которые имеют знатные семьи. Тебе недоступен бесплатный проезд, недоступно бесплатное посещение развлекательных заведений, и прочих мест, где можно приобрести товары с услугами. За всё придётся платить из своего кармана. Так же тебе запрещено без уважительной причины появляться в элитных районах первого радиуса города. Жилье, которое будет тебе предоставлено в четвёртом радиусе, придётся оплачивать самостоятельно. Но не переживай. Формат обучения позволит тебе хорошо зарабатывать.
— Формат обучения? — не понял я.
— Об этом тебе преподаватели расскажут.
— А какой факультет?
— К сожалению, выбора нет. Ты будешь учиться на факультете «Драконьей головы» как огненный маг, куда я принимаю тебя на свой страх и риск. Так что будь добр, не опозорь меня.
— Я буду стараться изо всех сил, ваше сиятельство, — сказал я с энтузиазмом.
— Отлично. — Ходарев положил на стол три золотистых карточки, а следом положил и какой-то список, который я не мог разглядеть издали. — Карточки — единственная льгота, которую мы предоставим бесплатно. На остальное придётся самостоятельно планировать бюджет. Вот тебе список вещей и учебников, которые надо приобрести. Новый адрес проживания станет известен завтра. Выяснишь его в административном пункте у администратора. Только обязательно скажи ему фразу: «Ученик Д», чтобы он не доставал тебя вопросами о документах. У тебя ведь их нет?
— Сгорели, к сожалению, — ответил я.
— Вот. Ну, оставишь ему имя и фамилию. Членов семьи тоже обозначь. Мы быстро всё восстановим. Так же он выдаст тебе временный пропуск в первый городской радиус, где есть книжный магазин и ателье. Там достанешь учебники со школьной формой. Всё. — Ходарев сделал магический пас, и открыл рамку портала. — Можешь идти. Поздравляю тебя с успешным поступлением. Не подведи меня. И приведи себя в порядок. Не вздумай приходить на вводную лекцию в таком виде.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — я учтиво поклонился. — Благодарю вас. А когда вводная лекция?
— Ой, белое пламя! — Ходарев хлопнул себя по лбу. — Забыл совсем. Послезавтра вводная лекция. Сто пятая аудитория на двадцатом этаже третьей башни. Тебя сразу закинут на четвёртый курс. Познакомишься с лектором и однокурсниками.
Мы со Шрамом вошли в рамку портала, и снова оказались на КПП, у забрызганных кровью бронемобилей. В ноздри сразу ударил запах гнили и влажного металла, которые нравились мне куда больше, чем благовония в зале совета.
— Ну чё? — Крыло вопросительно на нас взглянул. — Как прошло?
— Каждому по десятке. — Подмигнул Шрам. — И мне полтинник.
— Да ла-а-а-а-дно! — Крыло округлил глаза от восторга. — А ты там чего, пацан?
— Я поступил в Грозненскую, — ответил я.
— Быть не может! — Крыло обрадовался ещё сильнее, и хлопнул меня по плечу. — Да ты первый простолюдин за всю историю Российской Империи, которому это удалось! Короче, мы сегодня устроим знатную пьянку. Раз уж ты нам по десятке обеспечил, то с нас причитается. Придёшь?
— Ещё бы, — воодушевился я. — Мне только дай повод выпить!
— Наш человек. — Шрам по-дружески стукнул меня в плечо. — Иди, занимайся своими делами. Через два часа приходи сюда же. Прямо тут и развернёмся. Будем пить пиво, и смотреть, как артиллерия по дракону фигачит. И ещё. У тебя волосы обгорели. Побрейся на лысо, и бандану чёрную натяни. Тебе пойдёт.
— Замётано! Ну, я побежал!
Настроение стало лучше некуда, как у меня всегда бывало в преддверии хорошего попоища. Да и в целом из безнадёжно паршивой ситуация превратилась в оптимистичную. Нахватал органов на вылазке, поступил в академию, оставалось лишь определиться с расходами. По дороге к административному пункту я ознакомился со списком:
Форма школьная (брюки, туфли, рубашка с академическим шевроном) 2 комплекта: 10.000 рублей.
Учебник «Прикладная артефакторика» Гёссе: 2.500 рублей.
Учебник «Расширенный бестиариум Российской Империи, и некоторые твари зарубежья» Гёссе: 2.500 рублей.
Учебник «Продвинутая огненная магия» Гёссе: 2.500 рублей.
Учебник «Очень нудная, но очень важная книжка, благодаря которой вам не выпустят кишки на первой охоте» Гёссе: 2.500 рублей.
Первый взнос и плата за месяц вперёд на предоставленное академией жилье, плата за еду на одну неделю: 20.000 рублей.
Ком к горлу подступил. Сорок тысяч рублей требовалось потратить, а я получу минимум пять. Чёрт. Даже не представлял, как мне выкручиваться. Ну, ладно. Никто не говорил, что будет легко. Не кисло так дворяне живут. Насколько я помнил, Олеся зарабатывала в лучшем случае пять тысяч в месяц, а тут требовалось разом сорок вывалить.
По-хорошему, следовало наведаться домой до пьянки.
В административном пункте меня встретила Елизавета. Сегодня была её смена.
— Молодой человек! — обрадовалась она, увидев у меня в руке чемоданчик с органами. — Рада, что вы выжили и вернулись! Удалось что-нибудь достать?
— Конечно. — Лукаво улыбнулся я. — Как я могу прийти без подарков к такой девушке?
— Вы меня смущаете. — Наигранно улыбнулась Елизавета. — Ну, ладно. Прочь любезности. Давайте посчитаем, сколько мы заработали.
Она открыла чемоданчик, и совершенно без отвращения, голыми руками, брала органы. Осмотрела их по очереди, и закрыла чемоданчик.
— Очень необычные образцы, — задумчиво произнесла Елизавета. — Никогда раньше такого не видела. Думаю, смогу заплатить по три тысячи за каждый. Значит у нас два сердца, и два глаза. Плюс пять тысяч за выезд. Семнадцать тысяч рублей. Три тысячи бонус лично от меня, в подарок за плодотворное сотрудничество. Итого — двадцать тысяч рублей. Вам крупными номиналами? Или монетами по пятьсот?
— Давайте монетами по пятьсот. — Пожал я плечами. — И будьте добры, бритву с чёрной футболкой. Или чёрный лоскут ткани. Хотя, к чёрту чёрный! Давайте красный.
Какой нафиг чёрный цвет, если я — огненный маг? У Шрама соринка в глазу, похоже.
Она выдала мне деньги, и сделала ещё пару подарков — поставила на подоконник литровый пузырь хорошего южного вина из Града Екатериновского, а сверху накинула волшебную пилюлю, которая моментально исцеляла от тяжёлого похмелья. Потом выдала бритву и кусок крепкой красной ткани. Пожалуй, для деловых людей партнёра лучше Елизаветы было не найти.
Мне не хотелось попадаться Олесе потрёпанным. Я нашёл необитаемый барак, принял душ, переоделся, побрил голову у зеркала и повязал на неё кусок ткани. Не чистая бандана, конечно, но выглядело круто, как мне показалось.
«До лучших времён, пока волосы не отрастут, — подумал я. — Хотя, наверное, оставлю. Отращу длинные патлы, и буду гонять как пират. Отлично будет смотреться с красной школьной формой».
Оставалось только наведаться домой, и предупредить домашних, что ждать меня придётся в позднее время. Я добрался до нашего барака, и столкнулся с неприятным сюрпризом на пороге. Вместо Олеси меня встретили два мага из «Небесной вспышки» в жёлтых мантиях. Желтоглазые, с золотистыми татуировками в виде магических символов на лицах. Индейцы чёртовы, ей богу. Только громадных колец в ушах не хватало.
«Чего они сюда припёрлись?» — подумал я, и насторожился.
Саша сидел на ступеньках, скрестил руки на груди, и был явно напряжён.
— Здрасте, господа, — вежливо поприветствовал я. — Чем обязан?
— Ты знаком с этим мальчишкой, простолюдин? — надменно поинтересовался маг в жёлтой мантии.
— Знаком. — Я кивнул. — Это мой младший брат. А что случилось?
— Твой младший брат занимается подозрительной деятельностью, простолюдин, — пояснил маг. — Нам доложили, что он шастал по баракам, и пытался выяснить у беженцев, где находится резиденция его сиятельства Кузьмина. Сам он объясняться отказывается, потому нам интересно, что скажут родственники. К сожалению, в их отсутствие мы не можем задержать и допросить мелкого паршивца. Только проводить до дома. Зато теперь…
Законопослушные маги попались. Повезло. Будь они чуточку наглее, могли бы утянуть Сашу в неизвестном направлении, и возможно с концами.
— Автограф он хотел получить, — соврал я. — Лично. Разве это не очевидно?
— Автограф? — не понял маг.
— Да, — поддакнул Саша. — Автограф.
— Он тот ещё фанат Алексея Палыча, его сиятельства. — Мне пришлось улыбнуться. — Очень большой фанат, и очень хочет лично встретиться с Алексеем Палычем.
— Автографы положено получать на встречах с почитателями, — сердито заявил маг. — Нельзя вот так бродить по окрестностям, и пытаться отыскать высокопоставленное должностное лицо. На первый раз мы готовы простить ему подобную наглость, но если он попадётся дважды… Имеем право задержать без объяснения причин и отдать карателям «Молчания ветра» на допрос с пристрастием. Вы ведь понимаете, о чём я?
— Понимаю, господин. — Я учтиво склонил голову. — Прошу вас простить моего младшего брата. Просто его любовь к Алексею Палычу безмерна.
Маг кивнул, и патруль скрылся из вида.
— Ты что вытворяешь? — Я схватил Сашу за грудки и притянул к себе, заглянул ему в лицо, он часто, прерывисто задышал. — Чё ты лупишься на меня? Отвечай на вопрос, Саша!
— Я… Я просто хотел… — запинался Саша. — Хотел помочь! Хотел узнать, где Кузьмин! Хотел быть полезным!
— Ты только что чуть всех не подставил! — Крикнул я, отпустил Сашу, и он бухнулся задницей на ступеньку. — Разведку так не проводят! И какого хрена ты стал самовольничать? Почему не обсудил ничего со мной?
— Я не хотел тебя беспокоить! — Губы Саши дрожали, он еле выдавливал из себя слова.
— Беспокоить⁈ — Я чуть окончательно не вышел из себя, но сдержался. — Ты в своём уме? Нас могут задержать, всех! Могут убить, или запереть в тюрьме! Больше не вздумай действовать без моего разрешения!
— Прости, брат…
— Если Олеся умрёт по твоей вине, будешь просить прощения у неё на могиле!
— Я не хотел, чтобы так вышло, — поспешил оправдаться Саша. — Я хотел как лучше.
— Тогда в следующий раз не забудь обсудить свой гениальный план со мной, хорошо? — Я пристально взглянул на Сашу.
— Хорошо, — вздохнул Саша, и потупил взгляд. — Прости, брат.
— Хватит извиняться. — Фыркнул я. — Бесишь. Учти ошибку, и больше никогда её не повторяй. Я ушёл. Ждите к вечеру.
— Куда ты? Может… Возьмёшь меня с собой?
— Тебе там делать нечего, — сказал я. — Сиди дома и жди Олесю. Лучше ничего ей не говори.
В условленное время я явился на КПП, и увидел чистые бронемобили, которые разведчики поставили недалеко от ворот.
— Э! Академик красноголовый! — Это Крыло помахал мне, и подозвал к себе.
В ответ я поднял бутылку вина, и Крыло расхохотался.
Они разложили харчи с выпивкой на капотах, и уже были немного навеселе — из открытых бутылок вкусно тянуло пивом.
— Бери что хочешь. — Улыбнулся Шрам, и положил увесистую ладонь мне на плечо. — Будь гостем. Бандана огонь, кстати. С чёрным цветом я погорячился.
Экипировку Шрам сдал, переоделся. На поясе только меч остался висеть.
— Ага. — Я поставил вино на капот, и уселся на бампер. — Я тоже не без подарков.
— Что-то вид у тебя поникший, — с подозрением произнёс Шрам. — Ты ведь вроде должен быть доволен, как отожравшийся дракон.
— Ну, я заработал двадцать тысяч, а потратить завтра нужно сорок.
— Нифига себе, — удивился Крыло. — Это у них учебнички так стоят? В провинции столько за год зарабатывают.
— Пацаны, — Шрам обратился к разведчикам. — Скинем малому сороковник?
— Да ваще не вопрос. — Крыло сделал большой глоток пива из бутылки. — Это его деньги, по сути. Если бы он рыжую не спас, мы бы такой бонус к зарплате не получили.
— Ну и ништяк, — одобрил Шрам. — Двадцатка с меня, двадцатка с вас.
— Не многовато ли? — такая щедрость показалась мне подозрительной.
— Брось. — Отмахнулся Шрам. — Лучше свою добычу отнеси семье. Домочадцы будут рады. А у нас и так бабла хватает. Кстати, прежде чем начнём. Завтра я буду ждать тебя за воротами к девяти часам утра, потому постарайся не проспать. У меня красная «Роза». Ты сразу её увидишь, как только окажешься за воротами.
И мы стали пить. На пятой бутылке пива взрывы в запретной зоне стали казаться мне очень красивыми, после шестой мы пели песни о драконах, но я не знал из них ни одного слова. Пение, конечно, было не очень, но мне вполне нравилось. Правда долго горланить нам не позволили.
— Алё, служивые. — Я услышал знакомый голос. — Пацан с вами, что ли? Этот утырок в красной бандане.
Митрич, которого я на днях отпинал вместе с Сашей, всё же затаил на меня злобу. Так ведь не один припёрся, а друзей с собой привёл. Уголовника, обиженного на Шрама за изгнание с инструктажа, и даже парочку бывших одноклассников Жени зацепил, что издевались над ним как хотели.
— О, танцоришка! — Выступил одноклассник, который покрепче. — Ну как тебе, яйца не мешают танцевать? Гляжу, всё к мужикам подкатываешь?
Вовка по кличке Горлогрыз. Я его вспомнил. Самый задиристый ублюдок из класса, которому раньше Женя никогда не мог дать отпор.
Разведчики переглянулись.
С пьяну меня посетила мысль поджечь их, да и всё, однако пришлось отказаться от этой идеи. Я придумал кое-что получше. Выхватил меч у Шрама из ножен, с размаху метнул его в Вовку. Лезвие просвистело в сантиметре от его яиц, воткнулось в землю. Вовка взвизгнул, прикрыл ладонями пах, крикнул:
— Ты больной⁈
— Блин, — раздосадовался я, и качнулся. — Промазал. Бывает же такое.
— Мочи их! — крикнул Митрич.
Разведчиков упрашивать не пришлось.
Они охотно вписались в драку стенка на стенку. Ох, давно я так не разминался. Было приятно колотить одноклассников кулаками в охреневшие рожи, и смотреть, как они зубы вместе с кровью выплевывали. Вовка пытался изображать нечто вроде рукопашного боя, но по яйцам я его всё же приложил. Похоже так крепко, что Владимир стал Владимирой.
Вовка со стонами повалился на землю, и утратил боеспособность.
Скука.
Кто-то в толпе завизжал будто свинья — я увидел, что Крыло выломал бедолаге-Митричу руку до хруста. Причём ту же, которую недавно выломал я.
Среднерослый уголовник попёр на двухметрового Шрама, но Шрам даже стойку не принял. Когда уголовник замахнулся для удара, Шрам без затей вырубил врага размашистой пощёчиной, и тот повалился то ли замертво, то ли без сознания. Сразу разобрать не получилось.
Драка вскоре закончилась. Помятые и опозоренные враги разбежались по сторонам. Ну, по крайней мере те, кто сохранил способность к бегу.
Мы продолжили кутить.
Когда стемнело и вина не осталось, Шрам вспомнил грустную историю о котёнке, который утонул. Расплакался. Крыло несвязно пытался его успокоить.
Потом Крыло залез в бронемобиль, и принялся лупить из чаромёта в сторону запретной зоны с криками: «мы тебя на сосульку посадим, падла крылатая!»
Я вытащил из кулака обломок зуба, и стало ясно, что выпивки на сегодня достаточно. Мы и так перепугали всю округу, включая охранников на КПП, которые пьяных разведчиков разгонять не рискнули.
Хоть и не хотелось, с ребятами я попрощался, взял собранные Шрамом деньги, и кое-как добрался до барака. Дверь была открыта, потому внутрь мне удалось протиснуться бесшумно, чтобы не разбудить домашних, но Олеся не спала. Где-то ей удалось нарыть занавески, одну из которых она как раз развешивала над окном.
— Здар-р-р-рова! — весело изрёк я, правда кое-как, и с размаха шлёпнул Олесю по заднице.
Бедняжка аж покраснела, на носочки встала, и прикрыла ладонями ягодицы.
Ничего не смог с собой поделать. Мамой она была лишь для моего альтер-эго. Я же в ней видел роскошную женщину с шикарной, упругой попой.
— Женя, ты что вытворяешь? Извращенец! А перегарищем-то как несёт! — Она сморщилась и прикрыла нос. — Белое пламя, ты что, нажрался? Где только деньги взял?
— Я подросток! Имею полное право напиваться! И денег у нас теперь валом. — Я высыпал на постель горсть монет, выложил золотые карточки, и Олеся глаза от удивления округлила. — Тут шестьдесят тысяч. Мы переезжаем в столицу.
— Ты шутишь? — Олеся забыла о том, что я шлёпнул её по ягодице. — Откуда ты всё это взял? Где ты вообще пропадал весь день? Почему у тебя кулаки в крови?
— Это не моя! — Я гордо выпятил губу, и продемонстрировал руки. — Это вроде Вовки Горлогрыза. Или ещё кого из его дружков. Я всем им рожи разбил.
— Белое пламя. — Олеся покачала головой. — Ложись-ка ты спать. Обсудим всё завтра.
— Разбуди меня в девять утра, — попросил я, пока из головы не вылетело.
Я увалился на постель обутым, сразу же забылся в ярких сновидениях. Там были Алла с Олесей, голые. Они бежали вприпрыжку по цветочному полю, держались за руки, и весело хихикали.

----------

Глава 9 «Переезд»

Глава 9 «Переезд»
Меня разбудил самый противный в мире звук — шуршание метлы, которое доносилось с улицы. Я накрыл голову подушкой, вяло перевернулся на бок, но метла не утихла, и захотелось проклясть всё на свете. Не удивительно, впрочем. Такого адского похмелья мне не приходилось испытывать со времён Праздника Феникса в Маншалльском охотничьем дворце. Здорово мы тогда набрались.
И головная боль была похожей. Во рту будто мусорную свалку устроили. Думать совсем не хотелось.
Ещё метла эта гадкая.
— Чёрт бы её побрал, — пробормотал я. — У кого там с утра руки чешутся?
Мои кулаки, к слову, ужасно болели. Суставы ныли. Я уселся на край кровати, взъерошил волосы, а затем взглянул на руки.
Раны от обломков зубов зажили на удивление быстро. Видимо, моя природная регенерация перешла к телу Жени вместе с душой, а значит, была возможность чаще устраивать эффективные тренировки, вроде вчерашней. Я знал, что суставы ныть перестанут через час, и станут крепче.
— Проснулся, малой? — Спросил мужик, который расселся на лестнице, ведущей на второй этаж.
— А? — Я сначала не понял.
Что за тип? Мужик лет сорока. Кожа у него была бледная, как у завсегдатая крестьянской таверны. Под глазами мешки, взгляд мутный.
— Проснулся? — переспросил он.
— Ты ещё что за чума, и чего тут забыла? — спросил я, страдальчески наморщив лоб. — На всё готовенькое подселиться решил? Нахрен пошёл отсюда. Я всю ночь дерьмище отсюда выгребал для семьи, а не алкашей, вроде тебя.
— А ты ничего не перепутал, малой? — Нахмурился мужик. — Я тебе сейчас ремня всыплю. Ты как с друзьями Олеси разговариваешь?
Н-да. Олеся время даром не теряла.
— Нашла себе кавалера. — Я закатил глаза, и к горлу подкатил рвотный ком. — Чёрт…. Короче, тебя заблевать или сжечь живьём? Выбирай.
— Чё? — Усмехнулся мужик. — У тебя с башкой в порядке всё?
— Смотри. — У меня над ладонью вспыхнул небольшой огненный шарик. — Если не хочешь, чтобы мой маленький друг сейчас полетел тебе в хрюкало, то лучше встань, и свали.
— Нифига себе. — Мужик округлил глаза, и живенько вскочил с лестницы. — Да понял я, понял. Не горячись.
— Катись. — Я кивнул в сторону выхода. — Бегом!
И мужика как ветром сдуло, только дверь петлями скрипнула. На улице послышался его голос, голос Олеси. Они о чём-то перемолвились. «Да нафиг мне этот двинутый нужен!» — это мужик.
Правильно-правильно. Вали.
— А куда Федя ушёл? — Это Саша показался на лестнице, потирал глаза с просони. — Он говорил, что скоро станет нам отцом.
— Это чума, а не отец, — ответил я, и хрустнул шеей. — Белое пламя…. Моя голова. Сань, ты вещи-то собирай. Мы сегодня переезжаем.
— Куда? — оживился Саша.
— В город. За стены.
— Ого, — удивился он, и скрылся на втором этаже.
Я порылся в карманах, нашёл таблетку от похмелья, и проглотил её. Эффект наступил моментально. Головная боль ушла, тошноты не стало, и самочувствие сделалось таким, будто вчера грамма выпито не было.
Метлой на улице шуршала Олеся. И вид у неё был, надо сказать, недовольный.
— Проснулся, пьянь? Спал бы ещё. Только восемь, — мягко возмутилась она, а потом добавила: — Ты зачем мужиков от меня отпугиваешь? Я что, до конца жизни теперь в монахинях ходить должна?
— Это не мужик, а мусорное ведро, — ответил я с усмешкой. — Переедем в Град Ростовский, и найдёшь себе нормального человека. Может даже дворянина. Тебе ни к чему тянуть на шее барачную алкоту. Это тебя должны содержать.
— Да кто из знатных на меня посмотрит, — отмахнулась Олеся. — Ладно. Лучше расскажи, что за номер ты вчера исполнил, и откуда взял столько денег.
И я рассказал ей всё. Она кивала, вскидывала от удивления брови, отругала за то, что я всё от неё утаил, а под конец поставила метлу к стене, и уселась на крыльцо.
— Ты забыл о самом важном, — сказала Олеся.
— О чём? — спросил я.
— Что с Анжелой? — Олеся взглянула на меня с надеждой, будто бы полагая, что я Анжелу нашёл, но скрыл это. — Ты что-нибудь узнал о ней?
— Нет, — я покачал головой. — К сожалению, нет. Но обязательно узнаю. Мне ещё не удалось обосноваться в Грозненской, и найти способ собирать информацию. Потерпи немного.
— Ясно, — Олеся загрустила. — Хорошо. Я надеюсь на тебя. И Анжела тоже. Ты молодец. Я не думала, что ты сможешь зайти так далеко. У меня нет сомнений в твоих человеческих качествах, но наша фамилия не позволяет достигать результатов, которых ты добился за пару дней. Это поразительно.
— Собирайся, — произнёс я. — Только пайки захвати, если остались. Выпиши мне куда-нибудь размеры одежды, твои и Саши. Мы не будем шарахаться по Ростову в лагерном тряпье.
— Хорошо.
Я любил переезды.
Охотничий образ жизни лучше всего подходит тем, кто привык кочевать, а ещё лучше — получает от кочевничества удовольствие. Охотник редко задерживается на одном месте. Его работа сопряжена с постоянными путешествиями, и если их не любить, то можно поехать кукухой.
Мне было очень интересно узнать, как выглядит Град Ростовский. Простолюдинам удавалось взглянуть на него разве что изредка, когда ненадолго открывались главные ворота. Женя мечтал побывать в мегаполисе, но проникнуть туда не выходило. Лишь однажды получилось пролезть к стенам с одноклассниками, и обрывочно разглядеть пару домов, когда автомобильные колонны со знатными особами въезжали на территорию города.
В административном пункте нас встретил администратор, с которым мы общались, когда пришли в лагерь впервые.
— У Елизаветы выходной? — поинтересовался я.
— Да нет. — Администратор покачал головой. — Связаться с ней не получается. Пропала куда-то. Может сожрали, может загуляла. Всякое случается в такое время.
— Ясно, — я немного расстроился. — Хорошая девушка.
— Та ещё стерва. — Сморщился администратор. — Ради денег на что угодно готова пойти. Если подохла, туда ей и дорога. Ладно. Говори, чего хотел, мелкий.
— Ученик Д, — произнёс я.
Администратор вздрогнул, поглядел на меня пару секунд, а потом достал из ящика стола три бланка, положил на подоконник.
— Заполните анкеты, — попросил он на удивление вежливо. — Только три строчки — имя, фамилия и отчество. Не утруждайтесь. Остальное я заполню сам. Кстати, кажется я вас вспомнил, молодой господин.
Молодой господин?
Он ведь всё время ко мне на ты обращался, позволял себе панибратство, а теперь заговорил так, будто дворянина увидел. О субординации внезапно вспомнил.
— Ну, да. — Улыбнулся я.
— А я говорил, что если продолжите в том же духе — далеко пойдёте, — ответил он, и тоже улыбнулся. — Вот ваш новый адрес, на листочке. За воротами вас встретит сопровождающий из разведроты, доведёт до ателье. Поможет дотащить учебники.
Чего там тащить? Всего четыре книги.
— Хорошо. Спасибо, — поблагодарил я. — А когда будут готовы документы?
— В течении недели, — пояснил администратор. — Придут вам на квартиру. Можете об этом не думать. А, чуть не забыл. Предъявите, пожалуйста, пропуска. Они понадобятся вам, чтобы попасть в подъезд и открыть квартиру. Я припишу их к вашему адресу магической печатью.
Блин. Неужели я потерял карточки, когда напился?
— Вот. — Олеся положила на подоконник карточки.
— Отлично. Можете забирать. На вашей карточке, господин Евгений, отпечатан суточный проход в первый радиус. Его действие закончится завтра утром, имейте ввиду.
Мы закончили с анкетами, и встали у главных ворот. Они были отлиты из магического металла в виде двух гротескных лиц волшебников древности, о которых я слышал только мельком. Я поочерёдно приложил карточки к чарпластине на стене, и ворота на миг засияли — слетели защитные чары.
— Не понимаю, — Саша задумался. — Ты то кричишь на всех, то нет.
— Ага, — усмехнулась Олеся. — С администратором весь такой любезный, а Федю чуть живьём не сжёг.
— Это называется гибкость, — пояснил я Саше. — Нет универсальной модели поведения. В каждой социальной обстановке есть более, и есть менее эффективные манеры. Со временем я научу тебя их использовать.
— Мне кажется, что ненормально, когда подросток говорит такие вещи, — задумчиво произнесла Олеся. — Но ты прав. Я бы не смогла прогибаться под окружение.
— Кто прогибается? — Удивился я, когда ворота скрипнули, и стали открываться. — Дело не в уступчивости, а в достижении максимальной степени расположения, если того требует ситуация. С врагами надо общаться жёстко, с друзьями лояльно, с полезными незнакомцами — вежливо. Если не хочешь настроить незнакомцев против себя. Всё. Урок окончен. Идём.
Даже пятый радиус Града Ростовского сильно отличался от провинции, в которой мы жили. Чистые улицы тянулись среди монолитных многоквартирников, и те были этажей по пять в высоту, не меньше. Окна находились за плотными металлическими ставнями, на которых белели строчки из защитных рунных комбинаций. Я увидел красный грузовик с цистерной. Он прокатился по улице, облил тротуар упругой струёй воды, и свернул на перекрёстке.
— Тут всё сияет! — изумилась Олеся. — Смотри, даже уборщики есть! Обалдеть. Я в жизни такой чистоты не видела! А ещё погляди.
— Куда? — не понял я.
— Тут ни одной подержанной машины. — Она указала на красный автомобиль, припаркованный около круглосуточного магазина. — Все новенькие, будто только что из салона.
— О, — за рулём красной машины я заметил Шрама, который дремал. — Вот и сопровождающий, похоже.
— Я помню его. — Кивнул Саша, и обрадовался.
— Ну что, болезный! — Крикнул я, постучал ладонями по капоту, и Шрам приоткрыл глаз. — Как себя чувствуешь?
Шрам ухмыльнулся, и пригласил нас в машину.
— У тебя выходной сегодня, что ли? — Я уселся впереди, Олеся с Сашей устроились сзади.
— Ага. — Кивнул Шрам. — Начальство предполагало, что я нажрусь. Дали отгул. Да и ездить в запретную зону нет смысла, пока они новых репитеров не наклепают. Надеялся выспаться, но тебя на мою шею сбросили. А это кто?
— А это Олеся Николаевна, моя мама, и Саша. Младший брат.
— Здравствуйте, — поздоровался Саша.
— Привет, — это Олеся.
— Ого. — Шрам обернулся на Олесю. — Жек, а тебе отчим не нужен, случаем?
— Губу закатай, жиголо, — хмыкнул я. — Твоя жена не оценит.
— И точно, — раздосадовался Шрам. — Ну, вам повезло с сыном, Олеся Николаевна. С таким не пропадёте.
— Это меня и удивляет. — Олеся отвернулась к окну, засмущалась.
— Короче, план такой, — Шрам сменил тему. — Сейчас я отвезу вас на вашу новую квартиру. Там харчей немного. Позавтракайте, и мы с Женей поедем на первый радиус за покупками. Кстати, жить вы будете рядом со мной. У меня квартира в соседнем доме.
— Круто! — обрадовался я. — Будет с кем стаканчик пропустить.
— Только не на этой неделе, — отмахнулся Шрам. — Я после вчерашнего еле живой. А тебе хоть бы хны, погляжу.
— Я запрещаю тебе пить, — хмуро вмешалась Олеся.
— Удачи. — Подмигнул я.
Град Ростовский казался другим миром — настолько резко он контрастировал с провинциальными поселениями. Народу на улицах стало побольше. Кто-то вышел погулять с детьми, кто-то торопился в пивной магазин с утра пораньше. Матери за руку вели отпрысков в лавку мороженщика под яркую вывеску. Люди были такими спокойными, сонными, нерасторопными, будто бы за стенами не бушевал дракон, будто бы частная армия «Драконьей головы» не оцепила запретную зону.
Когда мы проезжали мост над узенькой речкой, я увидел влюблённую пару, которая замкнула на перилах небольшой замок.
— Розовый мост, — сказал Шрам. — Мой замок тут тоже где-то висит. Мы с Инкой его лет двадцать назад повесили, чтобы всегда быть вместе.
— И как? — поинтересовался я. — Сработала магия?
— Не, — усмехнулся Шрам. — Мы расстались через неделю, а встречались всего две. А потом я Марину встретил. Вот с ней уже двадцать лет как.
Наш дом от других ничем не отличался. В пятом радиусе всюду ощущалось архитектурное единство. Оно было мрачноватым, но смягчалось пёстрыми цветочными клумбами, которые висели на фонарных столбах, и были в каждом дворе. Столбы, к слову, были необычные. С площадками под фонарями, на которых бдели странные, немного жутковатые существа с длинными носами. Мелкие, сморщенные, похожие на гоблинов.
Один такой наблюдал за двором моего дома. Сидел, фыркал, иногда сморкался в грязный носовой платок.
— Эй, сквиргл! — крикнул Шрам существу на столбе, когда покинул салон и хлопнул дверцей. — Как дела?
Мы вышли из машины под открытое небо. Олеся удивлённо глядела на сквиргла, Саша тоже без впечатлений не остался. Я и сам впервые видел подобных чудиков.
Зачем они вообще тут нужны? Да ещё и в таком количестве. Пока мы ехали, я десятка два таких насчитал.
— Без происшествий, — пискляво отозвался сквиргл. — Всё т-и-и-и-и-и-хо. И комар не пролетит. Хоть бы замочили кого ночью, но нет. Сквиргл всегда скучает. Начальству доложить нечего.
— А тебя когда меняют? — это снова Шрам.
— Через час, — ответил сквиргл, и зевнул. — Спать хочется страшно. Скорее бы уже. Как сквирглу надоела эта дурацкая работа. Завтра ему снова нужно дежурить на этом столбе.
— Ну, давай. Бди, — сказал Шрам. — Я тут, кстати, денег немного поднял. Хочешь, куплю тебе варёных тараканов? Только попозже.
— Да! — оживился сквиргл, и запрыгал на площадке. — Сквиргл обожает тараканов! Да варёных! С пивом! М-м-м! Если купишь, сквиргл будет твоим должником!
— Не вопрос. — Шрам подмигнул сквирглу.
— А что это с тобой за уродцы? — Сощурился сквиргл. — Сквиргл их не знает, и раньше не видел.
— Уродцы? — Олеся вскинула брови.
— Шрам из вас самый красивый, потому что у него шрамы есть, — пояснил сквиргл. — А вы все такие пропорциональные, гладколицые, что смотреть неприятно. Только этот, с разбитыми кулаками, ничего ещё. Черноволосый.
Мне захотелось кинуть в носатую падлу камень, но я сдержался.
— Это новые жильцы, — ответил Шрам. — Теперь будешь за ними присматривать. И да, сквиргл, ты самый красивый!
— Все об этом знают! — гордо отозвался сквиргл. — Уж сквиргл присмотрит, так присмотрит! Можете не бояться глупых воришек!
— Карточку приложи, — это Шрам сказал, указав на чарпанель подъезда. — Они на этот адрес завязаны. Дверь квартиры ими же открывается.
Мы вошли в подъезд с идеально белыми стенами, и стали подниматься по шумной лестнице к квартире на пятом этаже. Пятый этаж — отлично. Каждый спуск и подъём сойдут за разминку.
— Чего это за тварь была? — поинтересовался я, когда мы оказались у двери.
— Сквиргл. — Шрам оглядел меня словно дурачка. — Ты о них никогда не слышал, что ли? Городские наблюдатели. Следят за всем, а если что — докладывают военным или охотникам академии. Собственно, сквирглы — главный источник прибыльных заказов. Не всякая жертва успевает охотников вызвать, а если успевает, то, скорей всего, у заказчика завелась какая-нибудь ерунда, вроде полтергейста или барабашки. У сквирглов даже профсоюз есть свой, в котором состоят миллионы сквирглов из всех мегаполисов.
— Сквиргл — имя такое? — поинтересовалась Олеся.
— Ну, это название их вида. И имя тоже. Всех зовут Сквиргл. И обращаться ко всем надо только так — Сквиргл. Скажу тебе вот что, они разночтений в именах терпеть не могут. Очень мнительные и капризные. Обожают комплименты и лесть. С ними лучше быть в хороших отношениях. Если замаслить грамотно, то сможешь узнать всё и обо всех.
Всё и обо всех? Вот это похоже на зацепочку. Проводник проводником, Кель Келем, но поиски Анжелы никто не отменял. Иначе семейство моё конкретно падёт духом, и работать с ним будет невозможно. Тем более — мне самому уже как-то не хотелось бросать девчонку в беде. Чёрт бы побрал эту Аллу. Видимо, она мне башку не в ту сторону свернула.
«Алла там как, кстати? И что у неё за тёрки с отцом?» — внезапно подумал я.
— В Грозненской академии сквирглы тоже есть? — поинтересовался я, прикладывая карточку к чарпанели квартирной двери.
— Полно. — Кивнул Шрам. — Следят, чтобы дворянчики рожи друг другу не били.
— Блин. Значит, пьяным по коридорам бродить не получится, — сорвал я. — А хотелось.
Сначала хотелось спросить, могу ли я выведать у сквирглов информацию с других постов, но что-то у меня возникли сомнения по поводу Шрама. С одной стороны он был мне новым другом, но с другой мог стать врагом, если понял бы, что я замыслил против магической троицы недоброе. Ясно было, что вояки терпеть не могли магов-дворян, однако человек способен меняться в мгновение ока, если насыпать ему под нос горсть золотых монет. Я не имел права игнорировать алчность, и должен был с осторожностью относиться к людям, даже если они вызывали доверие.

----------

Глава 10 «Град Ростовский»

Глава 10 «Град Ростовский»
Мы вошли в прихожую, над дверью пшыкнул освежитель воздуха, и запахло ромашками. Не удалось найти ничего особенного в отделке — обычный современный ремонт. Хотя на вид, конечно, он был гораздо лучше, чем в старой коммунальной квартире. И разуться было можно, ведь на полу с подогревом куда приятней стоять, чем на дырявом и холодном линолеуме. Как по мне прихожая была тесновата, а вот Олеся с Сашей удивились, и Олеся сказала:
— Тут так много места.
Да уж конечно, много. Много, это когда в прихожей можно разместить роту солдат.
— Три комнаты, — сказал Шрам, и улыбнулся. — По одной на человека.
— Ага, — с грустью ответила Олеся, видимо вспомнила Анжелу. — Три.
— Жек, на стене терминал оплаты жилья. Загрузи туда сразу тысяч сорок, заранее аренду продли. У тебя вроде как абонемент на недельное питание класса «Комфорт» действует. Это хорошая штука. Без него одно блюдо минимум рублей в сто обходится.
— Сто рублей? — Олеся округлила глаза. — Да на них неделю можно жить.
Я накидал монет в раковину приёма. Тридцать тысяч исчезли, а десять осталось в качестве скидки, как студенту Грозненской. Всё же, совсем без поддержки Ходарев меня не оставил. Отлично. На одежду для остальных останется.
Мы оставили обувь в модной обувнице, и прошли на кухню. Если коммунальная кухня нагоняла уныние, то здесь глаз радовался.
— А где плита? — недоумевала Олеся. — Тут только стол, и холодильник. Докупать придётся, что ли?
— Нет, — ответил Шрам. — Это рунный холодильник. Видишь панель? Жмёшь на неё, суешь деньги в монетоприёмник, а потом выбираешь блюдо в меню. Ну, это если абонемента нет. А так у вас определённый лимит на день есть, для каждого. Свежее блюдо появится внутри.
— Ну, давай попробуем. — Я взглянул на монитор. — Интересно, а пиво тут есть?
— В третьей строчке, напитки которая, — ответил Шрам.
— Пиво? — возмутилась Олеся. — Только утро.
— С утра выпил — весь день свободен, — ответил я, и весело усмехнулся. — Режимы для простолюдинов. Им с утра на работу вставать. А знатные особы пьют по своему хотению, так сказать.
— Вообще-то тебе завтра на ознакомительную лекцию идти, — вмешался Шрам.
— Ты глянь! — обрадовался я. — Таблетки от похмелья тут тоже есть. Вот это тема. Возьму-ка себе пару бутылочек, и таблеточку заодно.
— Ты же ненавидишь алкоголь, Женя, — упорствовала Олеся.
— Времена изменились. — В холодильнике загудело, и когда гул стих, я достал оттуда пару бутылок «Холодненького», открутил крышку, и сделал большой глоток. — И люди тоже.
Хорошее было пиво, вкусное, с приятным солоноватым послевкусием. Настроение сразу улучшилось, и даже когда окна дрогнули от залпа артиллерии за стеной, я не расстроился.
Офицерские пайки мы сунули в холодильник, решили оставить до худших времён. Зачем они нужны, если на одну дневную пайку по абонементу можно было отожраться до отвала? Я заказал себе курицу под кисло-сладким соусом, рис с кунжутом, и не смог съесть порцию целиком. Причём, вкусно было до чёртиков. Слабенько по сравнению с Маншалльской кухней, но уж точно лучше лагерных харчей.
Олеся с Сашей тоже были в восторге. Саша умял тарелку вареников с картофелем, Олеся поскромничала, и заказала простую яичницу с сосисками.
— Мясо совсем другое на вкус, — оценила Олеся. — Оно…. Вкусное.
— Потому что настоящее, — пояснил Шрам. — В провинции синтетику гонят. Призывают коров и свиней с помощью магии, а потом убивают их. Тут же на мясо бьют настоящий скот, выводимый естественным способом. Ладно. Жека, или жри давай, или поехали. Дел куча.
— Поехали. — Я залпом осушил бутылку пива, и взял вторую, не открытую. — В машине допью. А вы осваивайтесь. Готовьте комнаты. Сегодня я хочу поспать в нормальной постели.
— Алкаш, — сказала Олеся, и фыркнула.
— Я, как кормилец семьи, имею полное право нажираться в сопли, — парировал я.
— А можно мне пива? — это Саша.
— Ещё чего! — Олеся возмутилась. — Даже думать не смей!
Мы со Шрамом покинули квартиру, спустились во двор, уселись в машину, и поехали к первому радиусу по оживлённой улице. Дело было к десяти утра, потому народу стало побольше. На тротуарах пешеходы чуть ли не на головах друг у друга стояли, а автомобилисты в Ростове были двинутые на всю башку. Они то и дело подрезали друг друга, о скоростном режиме не слышали вообще.
Неслись куда-то, как угорелые.
Шрам тоже водил агрессивно, потому открывать бутылку пива я решился не сразу. Мы мчались по незнакомому проспекту, и меня то влево дёргало, то в право. Шрам включил проигрыватель, в динамиках заиграла бодрая танцевальная музыка с глубоким басом, и мне стало весело — хотелось пританцовывать в кресле, да теснота не позволяла. Серьёзно. Очень хорошая музыка. По сравнению с занудными Маншалльсикими артистами местные музыканты умели отрываться.
Пожалуй, в музыкальном плане Российская Империя Маншаллу превосходила на голову.
Какие-то бедолаги столкнулись лоб в лоб на перекрёстке, выскочили из машин, и вступили в словесную перепалку. Что-то неприличное о матерях говорили. Потом влезли в драку со сквирглами, когда те попросили автодебоширов не нарушать общественный порядок. Я увидел, как свиргл запрыгнул водиле на шею, и до визга оттянул ему уши. Они вдвоём чуть под колёса грузовика не угодили. В итоге водила сорвал сквиргла с шеи, пнул его как мячик, и сквиргл с воплем угодил в мусорное ведро.
«Весело у них здесь», — подумал я.
Пешеходы в Ростове, судя по всему, были кем-то вроде низших существ. Никто из водителей даже не думал уступать им дорогу на пешеходных переходах, если там люмофоров не было. Шрам крутил рулевое колесо, и частенько орал в открытое окно на неугодных участников движения: «куда прёшь, идиота кусок! У меня же главная!», «ты где права купила, овца белобрысая⁈», «я тебя сейчас нежити скормлю, паскуда!».
Странный народ, эти водители.
Мы проехали блокпост из пяти оснащённых чаромётами бронемобилей, и здания за окном стали повыше, да покрасивее. Тут были не дешёвенькие дома, а добротные кирпичные постройки разной высоты, вплоть до пятнадцати этажей. На третьем радиусе улицы с проспектами были куда шире, а машин поубавилось.
— А сколько тут квартира стоит? — поинтересовался я.
— Ну, тут живут предприниматели средней руки, и за квартиры они отваливают тысяч по семьсот минимум, — задумался Шрам. — Скажу тебе вот что. Если у тебя нет уникального фамильного навыка, вроде умения щелчком пальца исцелять геморрой, то можешь не мечтать даже.
Я видал города побольше, бывал в роскоши Маншалльской столицы, спал с лучшими в мире женщинами, но почему-то радовался радовался Граду Ростовскому с такой детской непосредственностью, что она не позволяла мне усидеть на месте. Давненько такого не было. Я постоянно крутил головой, наблюдал за пешеходами и машинами, решился открыть пиво.
Меня будто в музей занесло.
Как ни крути, а мир всё же новый. Было интересно им любоваться. Те же автомобилисты, которые катались по правилам дорожного движения, вызывали радость и недоумение. Та ещё глупость. У нас машины тоже были, но ими пользовались сотни лет назад, когда не каждый человек мог обучиться телепортации или найти друга, который умел телепортировать. С развитием Магической Мудрости необходимость в личном транспорте попросту отпала.
— По трассе поедем, — это Шрам. — Через радиусы долго. Лучше в объезд.
Шрам повернул на перекрёстке, и выехал на трассу. Поехал рядом с отбойником. Сначала я думал, что не смогу оценить второй радиус, но ошибся. С трассы его было отлично видно. Второй радиус был выстроен из частных и роскошных особняков знати.
Мы проехали ещё два блокпоста с бронемобилями, и остановились у КПП первого радиуса Града Ростовского. КПП, в отличие от предыдущих блокпостов, был укреплён значительно лучше. Да и сам первый радиус находился под огромным прозрачным куполом из зачарованного бронестекла, к вершине которого тянулись остроконечные небоскрёбы. Над куполом Летучий Дворец и парил.
На КПП уже не бронемобили были, а звено бронеходов. Пушки они направили на трассу, и экипажи были готовы в любой момент открыть огонь.
— Ваш пропуск, пожалуйста, — устало попросил дежурный, когда подошёл к водительскому окну.
— Жек, давай пропуск.
Я протянул пропуск дежурному. Он взял его, просканировал небольшим кристаллом. Когда кристалл засветился, дежурный отдал пропуск мне, и сказал:
— Можете проезжать. Времени у вас до завтра.
Дежурный скрылся в сторожке, и массивные ворота купола отворились.
Шрам вёл машину мимо модных бутиков, где за прозрачными витринами стояли женщины, одетые по последнему слову моды. Женщины живые, между прочим. Это в четвёртом радиусе за витринами стояли деревянные манекены, а в первом радиусе коленкор был совсем другой. По мощёным тротуарам шагали грудастые красотки с полными пакетами шмотья, а их сопровождали холёные кавалеры в боярских нарядах.
Да уж. По сравнению с местным колоритом даже жители второго и третьего радиуса выглядели нищими. Машина Шрама казалась тут лишней. Мимо проезжали приземистые и массивные внедорожники с затемнёнными окнами, длинные кабриолеты, громкие спортивные суперкары.
— О, это «Вспышка». — Шрам указал на пронёсшийся мимо суперкар. — Стоит пятнадцать миллионов.
— Пятнадцать? — я удивился. — Миллионов? Я-то думал, что триста тысяч — целое состояние.
— Не для местных жителей. — Шрам свернул в широкий переулок, заехал на парковку, и заглушил двигатель. — Тут живёт правительственная элита. Если без пропуска сунешься, могут грохнуть, ведь денег у местных как у дурака фантиков. Хорошая почва для похищений и шантажа.
Тут воздух был как лесной, и дышалось на порядок легче, чем в пределах пятого радиуса. На вершине купола я увидел пятна астрального излучения. Видимо, исходило оно от магических фильтров, которые чистили забортный воздух.
— Ты посмотри. — Я присвистнул, и глотнул пива. — У них даже кислород другой.
— Могут себе позволить. — Ухмыльнулся Шрам. — Идём. Времени мало.
— Целые сутки! Жалко, на Олесю с Сашей пропуска не выдали. Им было бы интересно тут погулять.
— Гулять мы здесь не будем. — Шрам покачал головой. — Рванину вроде нас будет каждый патруль останавливать.
— Так я же в школьной форме буду.
— У тебя на роже написано, что ты нищий, — пояснил Шрам. — Пока что эту затею оставь. И пиво выбрось. В приличные заведения со своим нельзя.
От бутылки пришлось избавиться.
Мы вышли на проспект. Я присвистнул в след барышне с четвёртым размером груди, поймал на себе возмущённый взгляд её кавалера, и затем Шрам затянул меня в ателье до того, как случилась драка.
— А чего он на меня пырится? — возмутился я. — Пусти. Я ему нос сломаю.
— Утихомирься, — велел Шрам.
Ателье было просторным и ярким. С витрины на меня устало взглянула девушка-модель в красивой блузке, под футболку задул ветерок от кондиционера, и продавец-администратор тут же произнесла:
— Рассрочку не предоставляем. — Она оценивающе оглядела меня. — Уходите, или я вызову стражу.
— Это ученик четвёртого курса Грозненской академии, — пояснил Шрам. — Мы пришли за формой.
— А денег хватит? — Хмыкнула продавец. — Вы ужасно выглядите. Я бы не сказала, что вы в состоянии хотя бы еду купить.
— Денег хватит. — Я высыпал на кассовый столик горсть монет. — Два комплекта формы, факультет «Драконьей головы».
— Белое пламя. — Продавец покачала головой. — Простите меня за грубость. Я бы никогда не подумала, что вы студент Грозненской.
— По фасону встречают, — спокойно ответил я, хотя послать чертовку хотелось куда подальше.
Продавец сняла с меня замеры, затем взяла несколько длинных лоскутов красной ткани, уложила их на швейный стол с иглами и нитками. По щелчку её пальцев иглы взмыли в воздух, сшили форму минуты за две, и затем продавец положила готовые комплекты на кассовый столик.
— Пожалуйста. — Сказала она, и сгребла монеты в кассу. — Примерочные там. Лучше переоденьтесь. В таком виде на улице показываться нельзя.
— А скажите, можете сшить то, что во-о-н на той барышне? — Я указал на девушку-модель.
— Да. — Кивнула продавец. — Это комплект из последней коллекции Красного модного дома. Он обойдётся вам в восемь тысяч.
— Легко, — я высыпал на столик ещё десять тысяч рублей. — Будьте добры. А, и ещё, сообразите что-то приличное на парня лет шестнадцати. Уложитесь в две тысячи?
— Уложусь. — Кивнула продавец. — Не волнуйтесь.
Я переоделся в примерочной. Налепил факультетные шевроны на рукава, и взглянул на себя в зеркало. А неплохо. Красная бандана действительно здорово смотрелась со студенческой формой. Правда разница в качестве тканей сразу же в глаза бросилась, но мне не хотелось отдавать ещё тысячу за повязку на голову.
«Потом соображу», — решил я.
— Вот. — Шрам показал большой палец вверх. — Совсем иначе смотришься. Здорово сшито.
— Да-да, — подхватила продавец. — Вы выглядите гораздо лучше. Ваш заказ готов. Женские джинсы и блузка. Элегантные босоножки от магазина в подарок. Мальчику синяя футболка и шорты.
Она положила на столик аккуратно упакованные наряды, и положила их в фирменный пакет с логотипом ателье.
Мы закупили учебники в книжном, вернулись к машине, и поехали прочь из первого радиуса.
— Бесполезные книги, — я листал учебник по огненной магии, затаил дыхание, и добавил: — Ужасно скучные.
Чёрт. Чуть не проговорился.
— Зато в бою легко будет, — сказал Шрам. — Учись прилежно. Или Ходарев тебя мигом вышвырнет.
А учебник действительно был бесполезен. Что это за магические стойки? Что за примитивная жестикуляция? Простая магия кастовалась быстро, а вот что-то серьёзное требовало чуть ли не танцев с бубном, из-за чего тактическая эффективность чар сводилась к нулю. С учётом того, насколько сильные и быстрые твари появились в запретной зоне, у магов, которые учились по этому пособию, не было шансов.
Шрам припарковал машину в нашем дворе, закрыл её, и направился к своему подъезду.
— Ты уже домой? — спросил я. — А как же покуролесить немного?
— Не. — Он покачал головой. — Я пока не готов. Ещё от вчерашнего не отошёл. Лучше в комнате у себя освойся, учебники полистай. Завтра важный день.
— Ты прав.
Мы попрощались. Я поднялся к себе на этаж, вошёл в квартиру, но никто меня не встретил. Похоже, Олеся с Сашей решили прогуляться.
Я заказал бокал вина на кухне, и пошёл к себе. В моей комнате было куда просторней, чем в предыдущей. Чистая односпальная кровать, компьютерный стол с компьютером, хорошее кресло, и вентилятор в углу. Вентилятор пришлось включить — жара стояла неимоверная.
В кресле было удобно. Я сделал глоток вина, поставил бокал на стол, сложил учебники, и задумался.
Пока что всё шло как нельзя лучше, однако ворох проблем, всё же, имелся. Я не представлял, каким образом буду раскачивать Сашу. Для передачи астральной температуры требовался физический контакт. И не было уверенности, что преподаватели позволят мне брать младшего брата на задания или на занятия.
Себя-то я прокачаю без проблем. Осталось только найти подходящих мажоров, и выкрасть у их семейств артефакты, или чудовищ замочить побольше.
Тут как получится.
Наверное, оставалось только внеурочное время и сольная охота на тварей. Мне предстояло пожертвовать сном, чтобы готовить Проводника ночью и выявить его Дар, который у каждого Проводника был свой.
Ладно. Проблемы надо решать по мере их возникновения.
Я полистал учебник по бестиарию, и понял, в какой заднице оказались местные охотники. На страницах не описали ни одной угрожающей разновидности. Змеелюды, упыри, вурдалаки, вампиры, оборотни, и прочая шелуха. В Маншалле подобные чудовища оказались тупиковой ветвью эволюции, вымерли сотни лет как. Их пережрали высокотемпературные мутанты, вроде тех, которые встретились мне на вылазке в запретную зону.
Было ясно, что со временем чудовища запретной зоны станут в разы сильнее, что купол падёт, и драконы вырвутся наружу.
Единственным способом остановить их было убийство нуль-заклинателя, то есть — Келя.
А где он, этот Кель?
Если он прыгнул в другой мир вместе со мной, его могло занести в любое тело. Могло занести в Олесю, могло занести в Сашу.
В кого угодно.
Я должен был найти его, но для этого требовался Проводник.
Только он был способен разоблачить попаданца.

----------

Глава 11 «Первый учебный день»

Глава 11 «Первый учебный день»
Я листал учебники до глубокой ночи, и не заметил, как вырубился. Проснулся только утром, с помятой об столешницу мордой.
— Женя, семь утра! Ты встал? На занятия опоздаешь! — Олеся постучала в дверь. — Завтрак уже готов. Собирайся!
— Ага! — отозвался я. — Я скоро!
На вводном занятии требовалось быть к девяти.
«Ещё не хватало опоздать в первый учебный день!» — подумал я, вскочил, и переоделся в чистый комплект студенческой формы.
Во время завтрака я попытался заказать бутылочку пива, но холодильник меня огорошил: «Активирована система родительского контроля. Алкоголь удалён из меню».
— Чё-ё-ё-ё? — изумился я, округлил глаза, и покосился на Олесю. — Ты чего, мать? Со свету меня решила свести?
— Я сказала, что запрещаю тебе пить, — важно отозвалась Олеся, и с невинным видом надкусила сосиску. — А значит, пить ты не будешь.
— П-ха! — усмехнулся я. — Ну, ладно. Буду напиваться тайком, как все нормальные подростки.
Пришлось заказывать чай.
Олеся была в новом прикиде, к слову. Она в принципе была красоткой, но теперь стала ещё красивей. Ей был к лицу настоящий столичный наряд. Платье подчёркивало фигуру, выделяло рельефные бёдра, а скромно открытая зона декольте притягивала взгляд.
На такие сиськи хочешь не хочешь — глазеть будешь.
— Спасибо тебе за подарок, — смутилась Олеся. — Вообще-то это я должна нас одевать.
— Забей, — отмахнулся я. — Это мелочи.
— Мам, а почему Женя смотрит на твою грудь? — поинтересовался Саша.
Я прыснул чаем изо рта, а Олеся мудро заметила:
— Потому что он извращенец.
Мы позавтракали на скорую руку, и втроём спустились во двор, в котором нас ожидал Шрам. Он был одет в военную форму, а на лице его было мрачное выражение.
— У тебя не отгул разве? — поинтересовался я.
— Тут погуляешь, — вздохнул Шрам. — Накрылся мой отгул. В запретной зоне что-то непонятное происходит. Крупные скопления тварей к границе купола стягиваются, и артиллерию игнорируют. Отвезу вас к Грозненской, и поеду на инструктаж. Отдохнул, блин.
Он уселся на водительское место, и недовольно хлопнул дверцей. Мы поехали к Грозненской.
Я знал, что противник рано или поздно пойдёт в контрнаступление. Судя по всему, жратва у Мёртвого Дракона закончилась, а голод, как говорится, не тётка.
«Жарко здесь станет, если их не сдержать, а моих сил не хватит, чтобы отбить город, — задумался я. — Плохо дело».
Шрам вёз нас аж до второго радиуса. Чёрт. Это мне каждый день придётся вставать в такую рань, и переться так далеко?
Да уж. Я давно позабыл, как студентам не хватает сна.
Во втором радиусе была крупная телепортационная площадка с парковкой, которую дворяне всех мастей в усмерть заставили шикарными автомобилями. Не такими шикарными, как в первом радиусе, хотя парочку «Вспышек» я увидел. Наша развалюха снова смотрелась неуместно, и притягивала неприязненные взгляды богатеев. Причём рожи что у студентов, что у их родителей кривились примерно одинаково. Все такие лощёные, одетые в роскошные деловые костюмчики.
— Ищи ребят в такой же форме, как у тебя, — сказал Шрам. — Мне пора ехать.
Мы попрощались со Шрамом, вылезли из машины, и остались один на один со сливками общества. Олеся оцепенела. Саша не понимал, почему на него смотрят как на червя, а мне немедленно захотелось выжечь площадку, чтобы дворяне осознали своё место.
— Не ссы. — Я взял Олесю за руку, и повёл её через толпу. — Я не дам нас в обиду.
Иногда людей приходилось чуть ли не силой отодвигать — некоторые просто не хотели давать нам дорогу, из принципа, а потом неохотно уступали. Всё же, они чувствовали, что моя семья в таком окружении была лишней.
По дороге я увидел всех студентов, от первого до четвёртого курса, и самыми жуткими были ребята в зелёной форме. Что они, что их родители казались манекенами. Они стояли почти неподвижно, с безразличными выражениями на лицах, и были единственными, кто на нас ни разу не взглянул. А вот я, волей не волей, косился на швы, которыми были сомкнуты их губы.
Даже для меня, привыкшего к насилию и жестокости, добровольное издевательство над собой казалось диким. Ладно адепты Темноты и демоны, у них бзики и самоистязания были в порядке вещей, но эти-то, вроде как, люди.
По дороге я оценивал силы родителей и их отпрысков. Аура родителей пылала под пять тысяч кельвинов, а вот отпрыски-первокурсники едва ли пятьсот излучали. Когда мы добрались до группы студентов-четверокурсников в красной форме, смотреть тоже особо было не на что. Примерно тысяча Кельвинов у отпрысков, и шесть тысяч у родителей.
— Здравствуйте, — робко поприветствовала Олеся, обратившись к группе. — А четверокурсники здесь собираются?
— Позвольте представиться, — с некоторой надменностью ответил длинноволосый господин, одетый в тёмно-красный дворянский фрак. — Я — барин Ступицин, владелец Красного модного дома и ателье, в котором сшили форму вашего сына. Это мой сын, Георгий Георгиевич Ступицин, прошу любить и жаловать. А вы из какой семьи? Ваше лицо мне незнакомо.
«Я сейчас блевану», — меня от его манер едва не скривило.
Я до тошноты наварился в знатной среде, когда был принцем, и мне не хотелось в неё возвращаться.
Остальные молчали, даже не посчитали нужным поздороваться.
— Здравствуйте, барин Ступицин. А к чему вы задаёте такие вопросы? Вы хотите заключить с нами сделку? — Я не дал Олесе ответить.
— Ну, знаете ли. — Ступицин поправил галстук. — Я должен понимать, с кем моему драгоценному цену предстоит находиться в одной аудитории и слушать лекции. Мне бы не хотелось, чтобы к чистому золоту примешивались неблагородные металлы. Я ничего не слышал ни о вас, ни о вашей родословной. С каких пор у безызвестных семей есть право обучаться в Грозненской академии?
Ступицин демонстративно смахнул пылинку с рукава, сын его презрительно на меня посмотрел.
Честно, очень хотелось набить ублюдку рожу, но делать этого без веской причины было нельзя. Иначе Ходарев мигом выпнул бы меня с факультета, обнулил пропуск, и в таком случае я был бы вынужден уйти в подполье, а действовать оттуда не в пример сложнее, чем в стане врага.
Тем не менее, терпеть подобное я не собирался, и, как опытный придворный интриган, знал, каким образом хитро осадить папашу с сынулей.
— Не беспокойтесь, — вежливо ответил я. — Георгий Георгиевич не в моём вкусе. Думаю, он сможет найти себе мальчика получше.
Студенты не выдержали и рассмеялись, я удовлетворённо ухмыльнулся, барин Ступицин побагровел от злобы. Если бить рожи открыто нельзя, то можно хотя бы публично унизить.
— Как ты смеешь? — Сощурился Ступицин. — Ты знаешь, с кем разговариваешь? Георгий, чего ты стоишь? Тебя публично унизили! Ты это стерпишь?
Провокация сработала. Я не выдержал, и ухмыльнулся.
— Нет, отец! — возмужал Георгий, и обратился ко мне. — Ты! Я вызываю тебя на дуэль!
— Смертельную, надеюсь? — Я взглянул на него, будто волк на загнанного зайца, и он побледнел, сглотнул шумно. — В любое время, в любом месте. Ты уверен, что хочешь со мной подраться?
— Н-н…. — начал он, но проглотил слово, когда заметил на себе заинтересованные взгляды.
До него дошло, что толпа оживилась, и ждала драки. Ждала достойного дворянского ответа.
«Ага, шакал. Всё. Задета честь семьи, и деваться тебе некуда, — подумал я. — Осталось либо достойно ответить, либо отказаться, прослыть трусом, опозориться, и прятать от корешей-дворян глаза вплоть до выпуска, а может и после него».
— Я согласен, — сказал он, но выражение на его лице стало таким, будто бы он мгновенно пожалел о содеянном. — Здесь.
— Дуэль! Дуэль! Дуэль! Дуэль! — стали скандировать студенты.
— Попрошу вашего внимания! — Это барин Ступицин привлёк к себе внимание толпы, толпа стихла. — Наглец осмелился бросить вызов благородному сыну рода Ступициных! До открытия портальной рамки осталось тридцать минут, потому я принял решение устроить дуэль прямо здесь и сейчас!
Нас обступила толпа. Я демонстративно хрустнул сначала шеей, потом пальцами.
— Я тебя так отделаю, что у твоих родичей голова пойдёт кругом, — пригрозил я Георгию, и сплюнул ему под ноги.
Толпа ахнула, а Георгий покосился на мои кулаки, и дрогнул, когда увидел шрамы на костяшках.
— Знай своё место, чернь! — возмутился Ступицин. — Думаешь, это будет рукопашный бой? Нет.
П-ха! Тем лучше.
— Вы будете биться в магической дуэли! — объявил Ступицин.
— Да Ступицин его уделает, — сказал кто-то из толпы. — Ступицины лучше всех умеют призывать огненное оружие. В ближнем бою с ними не совладать! И у них есть Треугольники Огненного Призыва!
Георгий нацепил на запястье треугольный золотистый кулон, развел руки, призвал огненный меч, и схватился за пылающую рукоятку. А как осмелел. Стоило мечу появиться, так Георгий сразу взглянул на меня с язвительной улыбкой, поверил в свои силы.
Не удивительно. Его кулон излучал пятьсот градусов астральной температуры, и сам Георгий разогрелся аж до полутора тысяч Кельвинов. Артефакт, значит.
Очень хорошо, что это случилось. Важно занять крепкую позицию в коллективе, и сразу поставить наглецов на место, чтобы потом не доставали.
— Бой! — крикнул барин Ступицин.
Поступить можно было двумя способами. Первый — воспламенить ауру на полную катушку, чтобы у дворян волосы вспыхнули, что неплохо. Но второй нравился мне куда больше нравился, да и был он зрелищней.
Георгий с воплем кинулся на меня, и занёс меч над головой. Открыл брюхо, дурак. Будь у меня обычный нож, я бы уже выпустил врагу кишки, и тот бы на них поскользнулся.
— Получи, чернь! — Крикнул Георгий, попытался рубануть меня по темечку, но я без затей поймал клинок одной рукой и ощутил, как ладонь едва обожгло жаром.
По сравнению с моими собственными температурами пыл этого клинка даже до спички не дотягивал. Гомон в толпе стих, Ступицины глаза от удивления расширили, и возникла неловкая пауза. Я дёрнул за клинок, и Георгий так крепко вцепился в рукоять, что на колени рухнул.
— Мерзкий выскочка! — Крикнул Георгий в отчаянии, прибавил немного жара, но я поглотил мощь артефакта, впитал огонь, и опустил руку.
Георгий в ужасе глядел на свои ладони, глядел, как медленно растворялся в воздухе кулон. Барин Ступицын так обалдел, что не сумел подобрать нужные возмущения.
Мне же от артефакта перепало градусов пятьсот.
Я пристально оглядел толпу. Студенты и родители были поражены моей победой, и старались не делать резких движений. Только что, у всех на глазах, я свёл на нет привычное могущество четверокурсников Грозненской академии. Только что я унизил сильного, по меркам Российской Империи, дворянина. Только что я занял доминирующее положение в студенческой иерархии.
«Эти твари сразу должны понять, что это не мне предстоит стараться выжить и терпеть от них тычки. Это им придётся выживать рядом со мной», — подумал я со злобой, и мысль о завоёванном превосходстве согрела мне душу.
Я заметил, как седоволосый дворянин с зашитым ртом едва заметно ухмыльнулся, краем губы. Интуиция подсказала мне, что ему расправа над Ступициным пришлась по вкусу. Странная реакция.
— Добивать тебя я не буду, — сказал я. — Хотя могу сделать это одним ударом. И тебе потом придётся месяц жрать кашицы через трубочку. Ты этого не хочешь?
— Н-нет, не хочу. — С позором Георгий потупил взгляд и опустил руки. — Я побеждён.
— Какой позор, — осторожно заметил кто-то в толпе. — Терпеть унижения от безызвестного…. Что может быть хуже?
— У кого-то ещё есть желание бросить мне вызов?
Никто не осмелился ответить. Взрослые, может, и могли бы надавать мне люлей. Да только взрослому было не солидно тягаться со студентом. Однако у отпрысков не было против меня шансов. Взрослые это осознали, так что старались не открывать рот без надобности, чтобы я не щемил их хрупких детишек в тёмных переулках.
Я, вместе с Олесей и Сашей, смело присоединился к группе «Драконьей головы». Они нас немного сторонились по понятным причинам, и высказываться больше не хотели. Когда открылась портальная рамка, студенты попрощались с родителями, и молча побрели в неё.
— Береги себя там, — вдруг сказала Олеся, и обняла меня. — У тебя будет много врагов, Женя. Но ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.
— Врагов нет только у труса, — ответил я, и вошёл в рамку портала следом за остальными.
Меня телепортировало в коридор около зала академического совета, как и остальных студентов. Я, к сожалению, смутно помнил номер аудитории, в которую надо было идти. Благо, студенты знали локацию лучше меня, и я просто пошёл следом за ними.
Внутри Летучий Дворец впечатлял не меньше, чем снаружи. На полу красивые ковровые дорожки разных цветов в зависимости от территории факультета, на стенах портреты великих волшебников, в том числе самых жутких — с зашитыми ртами. Видимо, традицию накладывать швы точно ввёл не Слепень. И было ей много лет.
По пути я смог обнаружить площадки для сквирглов, и самих сквирглов непосредственно. Они внимательно наблюдали за нами, и не стеснялись заглядывать дворянам в глаза с таким выражением на мордах, будто это сквирглы здесь высшее общество, а не наоборот.
До нужной аудитории пришлось подниматься в высоченную башню по винтовой лестнице. Мы вошли внутрь, и я осмотрелся.
Аудитория была просторной, так что мне вполне хватило места, чтобы сесть за стол подальше от остальных. Никто не стремился занять скамейку рядом со мной, кроме тех, кого я никак не ожидал увидеть.
Ко мне подсел Артём Грозный, Глиста и Жирный. Я вскинул от удивления брови, а Артём выглядел немного виновато, что ли.
— Здравствуй, — сдержанно поприветствовал он.
— Ну, привет. — Пожал плечами я.
— Не против, если мы сядем рядом?
Нифига себе. Он либо что-то задумал, либо у него крыша поехала.
— Что тебе надо, Грозный? По роже захотел? Я ведь предупредил, что будет, если ты снова ко мне полезешь.
— Нет-нет, — Артём вскинул руки и улыбнулся. — Ты неправильно меня понял. Я немного переосмыслил своё поведение, и мне стыдно за него.
— Да неужели? — Сощурился я. — И что?
— Мне хочется попробовать с чистого листа. Может, будем друзьями?
Какой шельмец. Видимо, решил попасть под крыло кого-то посильнее. Или же ему действительно было стыдно?
Всё возможно. Как минимум, если он близок к Аркадию Грозному, было выгодно сделать вид, что я дал ему шанс.
— Ну, попробуем, коль не шутишь, — согласился я. — А замараться не боишься? Я уже заработал репутацию белой вороны.
— Скорее напугал всех, — пояснил Артём. — Ступицин один из самых крупных дельцов в Граде Ростовском, и его побаиваются. А ты прилюдно отпинал его сынулю. Даже не отпинал, а уделал без единого удара. Унизил. Ступицины семейство злопамятное, знаешь ли. Пожалуй, твоя мама может быть….
Тут я не выдержал, схватил Артёма за воротник, и прошипел ему в лицо:
— Ты что, парламентёром заделался? Решил вместе с Жориком угрожать мне?
— Ни в коем случае! — Артём задрожал всем телом. — Я же говорю, мне стыдно! Я наоборот хочу предупредить тебя, и помочь! Если мы будем дружить, то отец сможет надавить на Ступицина в случае чего!
— Что на тебя так повлияло? — Я успокоился, и отпустил его. — Ты странно себя ведёшь….
— Всем молчать! — Я не заметил, как в зале появилась грудастая преподавательница, которая шлёпнула по учительскому столу указкой. — Поболтаете после уроков!
Ничего себе, какая дама. Я бы с такой покувыркался. Высокая, длинноногая, в короткой юбке.
В аудитории стало тихо.
— Итак, — она уселась на стол, и скрестила ноги. — Представляюсь персонально для новичка, Евгения. Я — лектор Ирина Николаевна Дранишникова, и я теперь твой Царь и Бог. Сам можешь не представляться. Я прекрасно знаю, кто ты. Теперь внимательно послушайте, все. Поздравляю вас с началом войны с нечистью, и с началом учебного года. Помнится мне, в прошлом году вы выли, что в обучении слишком много теории, и слишком мало практики. Так?
— Да, — хором согласились студенты.
— Формат обучения для четверокурсников серьёзно поменялся. Помните многосуточные зубрёжки и лекции? — Она встала, вальяжно взяла со столешницы учебник, уронила его на пол, и наступила на него. — Теперь этого не будет. Новое время диктует новые правила. Потому практическая часть вашего обучения растягивается на весь курс. То есть, минимум книжек, и максимум практики.
Белобрысый дворянин робко поднял руку.
— Жалуйся, — сказала Ирина Николаевна.
— Что вы имеете ввиду? Нам что, придётся охотиться?
— Мой маленький, бедненький, милый мальчик. — Ирина грациозно прошагала к белобрысому, и пальцами оттянула ему щёки. — Такой чудный, как хомячок.
Вдруг она внезапно сорвалась на крик, и выпучила на белобрысого глаза:
— А зачем, думаешь, мамочка с папочкой тратят на твоё обучение бешеные деньги, а⁈ Чтобы ты мог фестивалить, пьянствовать, лапать первокурсниц и ничего не делать⁈ Всё! Лафа закончилась! Теперь ты — пушечное мясо. Либо у тебя получится стать хорошим охотником, либо ты сдохнешь, и сквирглы будут ссать на твою могилу!
Ирина снова уселась на стол. Бедняга белобрысый. Ещё бы чуть-чуть, и он обмочился бы. Видимо, преподаватели здесь в почёте, если им спускают с рук такое обращение с богатыми студентами.
— Слушайте все! — Она обвела указкой аудиторию. — Теперь это не фешенебельное учебное заведение для богатеньких детишек, а войсковая часть! И по законам военного времени вы — куски бесправного говна, которые будут делать всё, что я скажу, и тогда, быть может, мне удастся сделать из вас людей!
Кажется, я влюбился. Уже в третий раз.
— Первую группу для городской охоты в четвёртом радиусе я выберу сейчас же! Ты! — Она указала на меня, а потом на Артёма с Глистой и Жирным. — Ты, и ты! В пятом радиусе завёлся сильный змеелюд. Ваша задача — найти и уничтожить. Разведка, вычисление и расправа целиком на вас. Контакты потерпевшего я дам. На изучение соответствующего материала и охоту вам дано трое суток. Учебники, если не дураки, вы уже купили. Не будет результата — это плохо отразится на оценках. А остальные чего расслабились? Вам тоже найдётся занятие! Нечисть активизировалась, и регулярные подразделения охотников справляются плохо, потому работа есть для всех. Никакой помощи и поддержки от меня не ждите. Выживут те, кто хорошо учился на первых трёх курсах. Лодыри и прогульщики либо сдохнут, либо будут отчислены. Урок окончен. Все свободны!
Сразу в бой? Вот это мне по душе. Ну, змеелюд так змеелюд.

----------

Глава 12 «Свобода Народа Мрака»

Глава 12 «Свобода Народа Мрака»
На перемене Ирина Николаевна продиктовала Артёму контактные данные потерпевшего. Артём связался с ним, и мы договорились о встрече в кафешке на пятом радиусе Града Ростовского. Тащиться до места на общественном транспорте мне решительно не хотелось, и Артём, к счастью, вежливо предложил воспользоваться его «Вспышкой» как служебным автомобилем.
Тачила выглядела великолепно. Острая, стремительная и изысканная, словно Маншалльская рапира. Двери открывались вверх. Приборная панель была полностью сенсорной. Салон выполнили из натуральной кожи и редкого белого дерева, так что внутри дышалось приятно.
«Было бы неплохо себе такую прикупить», — подумал я.
Артём выгнал машину с телепортационной площадки, и погнал её по трассе к пятому радиусу.
— Всё таки, что на тебя нашло? — переспросил я.
— Ну, — замялся Артём. — Это сложно. И времена настали сложные. Мне бы не хотелось, чтобы после смерти меня запомнили как подонка. Я ведь одним из последних покинул запретную зону, и видел, как Мёртвый Дракон убивал людей. Сам чуть не умер от рук мерзких когтистых тварей. Присутствие смерти способно повлиять на человеческий разум. А ещё я видел….
— Что видел? — напрягся я.
— Видел, как похитили твою сестру, — он произнёс это с осторожностью, будто бы боялся, что я его ударю. — Я потому и не стал попадаться Ходареву на глаза, хотя отец наверняка поручил ему найти меня. Я сбежал. Но заплутал в лесу, и вышел к пригороду, а не выезду из него.
— Тебе что-то известно? — оживился я.
— Нет. — Артём покачал головой. — Боюсь, даже княжеский сын не способен знать всё на свете. Хоть Грозный и мой отец, он не посвящает меня в боярские дела. Я и сам не знал, что маги из академического совета способны на такие вещи.
— А ты чем лучше? — Сощурился я. — Ты хотел убить меня только потому, что я простолюдин.
— Это всего лишь слова. Да, я балуюсь тёмной магией, и люблю похулиганить, но до убийства не опустился бы.
— Я бы не стал тебя с обрыва кидать, — признался Жирный. — Так, напугал бы, если бы ты мне ногой по морде не двинул.
— Ты можешь рассказать обо всём отцу? — спросил я.
— Он мне не поверит. — Артём свернул с трассы на улицу четвёртого радиуса, и повел машину между домами. — Возможно расследование проведёт, но оно наверняка зайдёт в тупик.
— Разве ты не говорил, что магическая троица под ногтем у твоего отца? — поинтересовался я.
— Это не значит, что они не умеют заметать мусор под коврик и прятать скелеты в шкафу, — ответил Артём. — Глупцами их не назовёшь.
— Возможно, у сквирглов можно что-нибудь выведать, — предположил я.
— Вряд ли они что-то знают, — засомневался Артём. — Думаешь, Кузьмин так просто пустит сквирглов к себе в имение, и вывалит им компромат? Это несколько наивно с твоей стороны.
— Компромата у них может и нет, но зацепка есть определённо, — произнёс я. — Надо узнавать. Расследования проводятся именно так.
Вот хоть убей, а поведение Артёма вызывало сомнения. Он был прав — на смертном одре мозги может переклинить, но ведь не со всяким подобное происходит. А это значило, что резкое изменение поведения могло быть обусловлено тем, что Кель захватил тело Артёма, и, скорей всего, управлял пробуждёнными драконами. Я взглянул на Артёма. Его астральная температура выросла лишь до тысячи шестисот градусов, но это не было поводом снимать с него подозрения.
Кель умело маскировал себя. Мог прикинуться любым человеком. Да и природа его силы была иной, не считывалась никакой магией. Я глупо понадеялся вычислить его по астральному следу.
— Кстати, может я поздно спрашиваю, но как тебя зовут? — Артём покосился на меня. — Я прослушал на лекции. Задумался.
У меня сердце пару ударов пропустило.
Кель не видит астральную температуру, в ходе прошлой охоты это удалось выяснить. Но если назвать настоящее имя — Кель меня вычислит. Да и чёрт с ним, с именем. Лично перед Артёмом я спалился минимум один раз, когда у бесталанного Жени внезапно пробудился дар к магии огня. У Артёма, если это Кель, были основания меня подозревать. «Чёрт!» — пронеслось у меня в голове.
Келю на данном этапе тоже непросто. Хоть он и Тёмный Бог, процесс рождения и смерти для него так же труден, как для меня. Оказываясь в новом теле, Кель затаивается, будит нечисть, и ждёт момента для Пробуждения, ждёт момента, когда станет достаточно силён. Так он уничтожил Маншаллу, и так намеревался уничтожить Российскую Империю с другими государствами.
— Что с тобой? — удивлённо спросил Артём. — Плохо стало?
— Нет. — Я покачал головой. — Я Женя.
— Рад знакомству, Евгений. — Улыбнулся Артём. — А это Виктор и Артур.
Жирный и Глиста приветливо улыбнулись. Вот тебе и новые друзья, чтоб их.
Артём припарковал «Вспышку» у кафе. Когда мы вылезли из салона, кругом тут же собрались зеваки. Некоторые просили разрешения сфоткаться рядом с машиной, чтобы составить композицию «типа моя», и похвастаться в социальных сетях.
В кафе вкусно пахло слоёной выпечкой и пирожками. Потерпевший ожидал нас за угловым столиком, и на нём будто лица не было. Вроде молодой, но бледный, осунувшийся, с мешками под глазами. На шевелюре белела седая прядь. Он даже не притронулся к слойке, которую заказал, а рядом с ней остывал полный стакан чая.
— Здарова. — Я уселся за стол вместе с остальными.
— Практиканты четвёртого курса Грозненской охотничьей академии, — правильно представился Артём, и мне стало неловко. — Факультет «Драконьей головы». Нас направили расследовать ваше дело.
— Я что, охотничьи взносы за студентиков плачу? — Потерпевший покосился на нас. — Нормальных охотников прислать не могли?
— Да что ты себе…. — нахмурился Артём, но я перебил его.
— Слушай. — Я демонстративно подтянул к себе тарелку, надкусил слойку, и сделал глоток сладкого чая. — Если считаешь, что сам справишься лучше, мы можем уйти. Уверен, военным с охотниками сейчас заняться нечем, и они с удовольствием побегут ловить мелкого змеелюда. Или же ты побежишь. Как больше нравится.
— Никак не нравится. — Он покачал головой. — Извините. Я просто такое пережил, и мне показалось, что студентам это не по зубам.
— Я подобное каждый день вижу, — ответил я. — А ты с непривычки наложил в штаны, и посчитал мелкую тварь всемогущей. Это нормальная реакция для обывателя. Итак, приступим к делу. Рассказывай, что случилось.
Я залпом выпил чай, и поставил стакан на стол. Вот что за человек, а? Чай с утра пить. Нет бы пива заказать.
Артём достал смартфон из кармана, и активировал приложение звукозаписи.
— Короче. — Парень так огляделся, будто бы боялся, что нас подслушают. — Только не говорите никому об этом, ладно?
— Ладно, — согласился я, и пожал плечами.
— Мы с подругой в ночной клуб выбрались, отдохнуть хотели. Ну, и выпили там лишнего. Заболтались с красоткой у бара, с Лизой, а потом отошли в туалет, чтобы, ну…. Вы понимаете?
С Лизой? Мне вспомнилось, что администратора в лагере беженцев звали Елизаветой. Не они ли это была?
— Чтобы устроить весёлую групповуху на вонючем бачке унитаза. — Сморщился я. — Меня подробности твоей личной жизни не интересуют. Змеелюд-то тут причём?
— Так ведь в том-то и дело, что когда я эту деваху того, она…. — У потерпевшего рвотный ком к глотке подступил. — Она превратилась. Змеелюдкой стала. Чуть хрен мне не отгрызла.
— Ты обдолбался? — спросил я. — Змеелюд ни при каких обстоятельствах не мог трепаться, и остаться незамеченным. Куда им с клубными гуляками языком чесать? Они тупы как пробки, даже тупее типичного завсегдатая клуба, и не способны связно произнести хотя бы несколько фраз.
— Змеелюд вёл полноценную беседу? — Артём брови от удивления вскинул. — Вынужден согласиться с напарником. Кажется, психоактивные вещества спутали вам мысли.
— В том-то и дело, что способны! — Вскинулся потерпевший. — Клянусь! Я собственными глазами видел, как эта тварь стала сдирать с Кати кожу, живьём! А до этого такие связные истории травила, что я бы никогда не увидел в ней змеелюда!
— Катя это кто? — уточнил я. — Подруга твоя?
— Да. — На глаза потерпевшего навернулись слёзы. — Из-за меня она….
— Я понимаю, что тебе не просто пришлось, и жизнь тебя вчера харей по столу повозила, — произнёс я. — Но если ты хочешь, чтобы мы побыстрее нашли чудовище, то не отвлекайся на самобичевания и болтовню.
— Простите, — сказал потерпевший. — В общем, змеелюд обратился, и я сбежал. Испугался. Я не смог никак помочь….
— Всё, — сказал я. — Этой информации достаточно. Фотография Кати есть?
— На телефоне. — Кивнул потерпевший.
— Ему перешли. — Я указал на Артёма, и вышел на улицу.
Вскоре Артём с Глистой и Жирным подтянулись, когда закончили с потерпевшим.
— Бред какой-то, — резюмировал Артём, и убрал смартфон в нагрудный карман. — Не мог змеелюд так тщательно замаскироваться.
— Ну, либо бедолага обдолбался с горя, либо Мёртвый Дракон повлиял на степную фауну сильней, чем мне показалось, — прикинул я. — После пробуждения Мёртвого Дракона, во-первых, появились новые чудовища, а во-вторых — мутировали старые. Ты разве не слышал, что степная нечисть стала активничать днём? Это нехарактерно для порождений тьмы.
— Слышал, — удивился Артём. — Но считал это всего лишь слухами.
— Нет. Это достоверная информация. Я был с разведчиками на вылазке в запретную зону, и видел достаточно, чтобы допустить вероятность эволюции змеелюдов.
— Ну, выходит…. — Артём замешкался. — Выходит, информация из учебника бесполезна?
— Не совсем. Есть тут один крючок. Зачем змеелюды кожу сдирают?
— Чтобы маскироваться, — ответил Артём.
— Правильно, — сказал я. — Значит, теперь мы ищем не одного змеелюда, а двух. И один из них будет выглядеть как Катя.
— А где искать? — не понимал Артём.
— Всякая тёмная тварь стремится к завоеванию и освоению территории, — произнёс я. — На одном клубе змеелюд не остановится. Как минимум, именно по клубам эту парочку и надо ловить. Может они стали немного умнее, но вряд ли мутации сделали их гениями.
— А как? — Артём глаза от удивления расширил. — На четвёртом радиусе питейных заведений сотни.
— Вот так. — Я указал на столб, с площадки которого на нас глазел любопытный сквиргл.
— И как мы его разговорим? — задумался Артём. — Они дурно относятся к людям.
— Попробовать стоит, — сказал я.
Естественно, сквиргл не хотел ничего говорить. Негоже ему, бдительному стражу города, служебную информацию доводить до абы кого. И ни студенческая корочка Артёма, ни академическая форма его не впечатлили. Он сказал, мол: «Сквиргл работает только с серьёзными охотниками, а не сопливыми студентиками».
Я не скупился на пару бутылок пива, сказал сквирглу, что без его пытливого ума тварь найти не получится, и он быстро вывалил нам необходимую информацию.
— Какая страшная. — От вида Катиной фотографии сквиргл сморщился. — Да. Сквиргл видел её. И другие сквирглы видели. У клубов вот по этим адресам….
Прежде чем идти на охоту, мы посетили небольшой магазин с одеждой, и Артём закупил нам маскировочные гражданские наряды. Я понимал, что если змеелюд завидит студентов в академической форме, то тут же даст дёру, а этого не хотелось.
Катя вместе с Елизаветой ошивалась в переулке рядом с клубом «Трещина» средь бела дня, где мы их и накрыли. Сама Катя ничем особенным не отличалась, излучала всего двести Кельвинов, а вот её спутница заставила меня напрячься. Это точно была та самая меркантильная Елизавета, которая подарила мне литровую бутылку вина в административном пункте. Честно говоря, мне стало жаль её. Толковая была девушка, хваткая. Печально, что она попала в лапы к змеелюду. И умерла, наверное, страшной смертью.
— Артём, бери парней, и езжайте к противоположному концу переулка, — тихо произнёс я, покосившись на Артёма. — Я погоню их к вам.
— А почему мы не можем погнать их на тебя? — не понял Артём.
— Потому что я так сказал, — пояснил я. — Ваша задача дезориентировать их на выходе, моя задача — убить.
Артём кивнул, на «Вспышке» скрылся за углом вместе с Глистой и Жирным, а я направился вперёд. Сунул руки в карманы брюк, пнул пустую пивную банку, и змеелюды взглянули на меня.
— Привет, девочки, — поприветствовал я. — А вы симпатичные. Сколько берёте?
— Хочешь поразвлечься, красавчик? — Игриво улыбнулась Катя. — Мы тебе поможем.
— Да, поможем, — подхватила Елизавета, расстегнула пуговицу блузки, и оголила верх привлекательного декольте. — Можешь даже не платить.
Я удивился. Вот таким образом они заманивали клубных гуляк? Мне даже не сразу удалось понять, кто тупее — или змеелюды, или их жертвы.
— Ещё как хочу, — злобно ответил я, и навёл на них открытую ладонь.
Огненный шар раздулся в мгновение ока, пригрел мне щёки, и яркой вспышкой ударил Катю в змеелюдскую харю. Обрывки газет на земле испепелило жаром, пластиковые бутылки оплавились, а Катя обуглилась, взвыла, и повалилась замертво, став похожей на страшную головешку, покрытую горелым мясом.
Елизавета проворно отпрыгнула в сторону, частично обратилась, и былой красоты на лице не осталось. Щёки порвались, оголились длинные клыки, пальцы стали чешуйчатыми и когтистыми. Мерзкая тварь, честно говоря. Захотелось поскорее превратить её в пепел.
— Ну и рожа, — язвительно заметил я, ухмыльнулся, и решительно зашагал к змеелюду. — Тебе бы к зубному сходить, дорогуша.
— Ох-х-хотник! — произнёс змеелюд, и прошипел словно змея. — Ты умрёш-ш-шь!
— Неужели?
Елизавета рискнула кинуться на меня, разинула клыкастую пасть, но я встретил её пламенной струёй. Ловкая тварь, стоило отдать ей должное. Попадание сомнительное вышло — чудовище отделалось парой тяжёлых ожогов, и прыжком разорвало дистанцию метров на десять.
— С-с-сук-а-а-а! — свирепо прошипела Елизавета, и выпучила на меня покрасневшие от злобы глаза.
— Всё. — Я виновато развёл руками. — Теперь дебилов в клубах цеплять не получится.
— Я убью тебя!
— Лучше беги. — Я прицелился в неё открытой ладонью.
Тварь поняла, что напугать меня не выйдет. Я лупил по ней огненными шарами, но она скакала из стороны в сторону с завидной скоростью, и попасть по ней не получалось. Для пламенной струи дистанция была слишком велика, потому у Елизаветы появилась возможность отступить, и она оказалась не так тупа, как я решил сначала.
Она не рванула к выходу из переулка, а прыгнула на стену, и вскарабкалась по ней на крышу клуба со змеиной ловкостью.
— Чёрт! — посетовал я, рванул к Артёму, и запрыгнул в салон «Вспышки».
— Где змеелюд? — удивлённо спросил Артём.
— Гони! — крикнул я, и указал вперёд. — Туда! Туда гони! Она к стене побежит! Тут деваться некуда!
— Понял! — Артём надавил на акселератор, и «Вспышка» с воем помчалась по улице.
Артём умело объезжал автомобили, спидометр на приборке показывал не меньше ста двадцати километров в час, и меня вжимало в спинку кресла от каждого манёвра. Я видел, как змеелюд скакал с крыши на крышу. Улицы были широкими, потому он не мог перескочить с одного квартала на другой. Ему оставалось бежать либо вперёд к стене, либо назад вглубь города, однако в глубине его бы встретили военные или охотники.
Как и ожидалось, тварь запрыгнула на стену, но там ей некуда было идти. Артём вызвал двух бесов, и загнал их на крышу ближайшей пятиэтажки, чтобы отрезать чудищу путь к отступлению. Если змеелюд спрыгнет со стены, его тут же испепелят протекторуны, а если бросится назад, сработают бесы, а там уже я подоспею.
Артём вошёл в поворот управляемым заносом, остановился у тротуара, и мы выскочили из машины, поднялись на стену по лестнице. Тварь стояла у края со стороны города, и деваться ей было некуда. С левого фланга поджали мы, а с другой стороны приближалась группа военных с автокастерами.
— Ну что, набегалась? — Я с охотничьим азартом взглянул на Елизавету, и воспламенил огненный шар. — Всё. Ты труп.
— Не спеши, — вмешался Артём, а потом обратился к змеелюду: — У тебя есть шанс выжить, порождение тьмы. Выдай нам гнездо. Скажи, как вам удалось так глубоко проникнуть в город, и, возможно, тебя пощадят.
— Стоять! — Военные вскинули автокастеры. — Шевельнёшься, и тебе конец!
Неудачная ситуация сложилась. Вояки точно не стали бы стрелять, пока мы оставались на линии огня.
— Пощадят? — Усмехнулась Елизавета, и взглянула на Артёма, как на дурака. — Думаешь, я променяю настоящую свободу на возможность протирать слюнявым людишкам ботинки? Лучше умереть, чем жить как вы!
— Меня уговаривать не придётся, — ответил я. — Тогда не рыпайся, чтобы всё закончилось быстро.
— Гм, — задумалась Елизавета. — Мне жаль, что я подвела господина. Не смогла устоять перед соблазном пожрать человеческой плоти. Выдала себя. Дура. Ну, в таком случае, хорошо, что я не одна. Скоро мои братья заполонят ваш жалкий городишко! И скоро я исполню своё предназначение!
— Предназначение? — не понял я.
— Умереть во имя Его, во имя Всепожирающей Тьмы и Свободы Народа Мрака, — фанатично произнесла Елизавета, и вонзила себе руку в область печени. — Хвала Келю! Хвала мессии и нашему спасителю! Хвала Тёмному Богу! Настанет конец человеческой деспотии! Настанет конец всем вам!
Елизавета бросилась со стены, и в полёте вырвала из тела кристалл, пульсирующий зелёным светом.
Военные запоздало открыли огонь, Елизавету порвало в клочья ледяными кольями, и она даже не пыталась себя защитить. Её тело рухнуло на автомобиль, окровавленный кристалл звякнул на асфальте вместе с осколками битого стекла, и так ослепительно взорвался, что мне пришлось зажмуриться. На зубах заскрипела пыль, послышался рассыпчатый каменный грохот и отборный мат. Когда я открыл глаза, то увидел, что направленной ударной волной несколько кварталов обратило в руины, и они покрылись сеткой глубоких трещин. Трещины источали лучи ядовитого зелёного света, от которого птицы дохли и валились на землю.
«Жопа», — подумал я.

----------

Глава 13 «Как закаляется сталь»

Глава 13 «Как закаляется сталь»
Я привык видеть магическую силу, но не привык чувствовать её без тепловых пятен ауры. А чувствовалась она ещё как. Она разливалась из трещин, расползалась по улицам, и могла проявить себя в самом неожиданном месте, как призрак, который решил заглянуть в мир живых из потустороннего царства.
— Что это? — Артём побледнел, и стиснул кулаки, разглядывая трещины. — Тёмная магия?
«Темнее, чем ты можешь представить», — подумал я, а сам ответил:
— Не знаю.
— Шторм, ответь Штилю, — в рации предводителя взвода послышался командирский голос.
— Шторм на приёме. — Предводитель взвода ответил в тангенту.
— Ты далеко от Синепламенного района? Видел, что жахнуло?
— Видел. Я сейчас рядом.
— Потом предоставишь отчёт. Раненые есть? Враги?
— Ничего непонятно, пока что.
— Я принял, Шторм. К тебе выслано два бронехода и десяток бронемобилей для подстраховки, но их опасно вести по кварталу между зданиями. Спустись со стены, разведай что к чему, и доложи мне.
— Есть. Конец связи. — Предводитель повесил тангенту на разгрузку, и обратился к нам: — Вы теперь под моим командованием. Мы спустимся в город.
— Туда нельзя спускаться. — Я покачал головой. — Район необходимо изолировать всеми возможными средствами. Если сунетесь на улицы — вам конец.
— Самый умный? — Нахмурился командир. — По закону военного времени, студенты-охотники обязаны….
— Знай своё место, чернь. — Артём презрительно покосился на командира. — Я Артём Грозный, сын Аркадия Грозного, и мне не нравится ни твой тон, ни твои возражения против доводов моего друга. Если не хочешь проблем, лучше отвали.
— Чёрт с тобой, золотой мальчик. — Зло ответил военный, и длинно сплюнул. — Взвод, за мной!
— Стоять! — крикнул я. — Я сказал, стоять!
Но юношеский крик военных не впечатлил. Они не обратили на меня внимания, спустились на улицу по шумной лестнице, и зашагали вдоль трещины в боевом построении с автокастерами наготове.
— Не пяльтесь в разлом, идиоты! — не унимался я. — Вы ничего там не увидите! Вернитесь на стену!
Но меня никто не послушал.
— Зырь! — Это Жирный указал на переулок внизу. — Там народ!
Из переулка осторожно вышло человек пять, и, когда они остановились у «Вспышки» Артёма, один из них крикнул группе вояк:
— Эй! Мы здесь! Что….
Закончить он не успел. Его будто бы придавило невидимой бетонной плитой. Незримая потусторонняя сила свалила кучку выживших с ног, едва не размазала их по асфальту. Они закричали, когда их кости с хрустом сломались, и острыми обломками проткнули кожу.
«Вспышку» расплющило со скрипом и скрежетом, а битое стекло рассыпалось по земле. Потусторонняя сила подняла изувеченных людей в воздух вместе со «Вспышкой», став на глазах у всех лепить нечто из плоти и металла.
К сожалению, бедняги на момент трансформации были живы. Металл сделался пластичным, словно ожил. Он вгрызался в мясо и лез под кожу, дробил кости в труху, заставлял выживших вопить от ужаса и отчаяния, вопить от нестерпимой боли.
Артём дыхание затаил, впал в состояние глубочайшего шока. Глиста такого зрелища не выдержал, отвернулся, а Жирный согнулся и блеванул себе под ноги.
Лепка закончилась, крики стихли. Над дорогой повисло металлическое ядро, покрытое окровавленным фаршем с обрывками мышечной ткани.
До меня дошло, каким образом Тёмная сила Келя плодила чудовищ в этом мире. У нас инкубаторы были другими, а здесь, из-за избытка человеческого ресурса и автомобилей, в ход пошло обычное железо вместе с плотью. Я понял, насколько могущественным был Кель, и понял, что многого о нём не знал. Таким уровнем магической адаптивности даже Маншалльские маги похвастаться не могли.
Стало ясно, что Маншалла не первый мир, который пал под натиском Тёмного Бога. Он определённо имел опыт в захвате и уничтожении, ведь иначе ему бы не удалось так быстро приспособиться к реалиям Российской Империи.
Военные застыли в оцепенении. Они прицелились в ядро, но не понимали, следовало ли по нему стрелять. Не понимали, представляло ли оно угрозу.
— Отходите! — крикнул я изо всех сил. — Отходите, придурки! Почему вы застыли⁈ Уходите на стену!
Ядро раскололось надвое, и из кроваво-металлического месива с рёвом, с брызгами крови выпрыгнуло двое когтистых. Вояки отреагировали мгновенно:
— Огонь! Огонь! Огонь! — это командир.
Он первым нажал на спуск, и долбанул по когтистому очередью из ледяных кольев. Раньше чаромёты с автокастерами вполне справлялись с магическими мутантами, и я ожидал, что когтистому снесёт голову, но не тут то было. Колья разбились о бесчувственную морду чудовища. Когтистый даже в скорости не потерял, и с такой стремительностью кинулся на военных, что у меня в груди защемило.
Когтистые перестали уступать лупоглазым в скоростных параметрах. Резким взмахом когтей чудовище разрубило двух бойцов пополам, и асфальт оросило кровью. Второй пронзил командира насквозь, поднял над землёй и разорвал того надвое. В живых осталось лишь трое, и я понял, что не мог бросить их умирать.
— Артём, бесов на тварей натрави! — велел я, и разогрел себе ауру, частично воспламенив её. — Живо!
— А ты? — опешил Артём.
— Дебилов этих пойду спасать!
— Мы прикроем! — ауры Жирного и Глисты едва ощутимо разогрелись.
Я спустился по лестнице, бросился к военным, и на ходу метнул в тварь огненный шар. Попал в плечо. От жара металл расплавился, плотнее сросся с мясом, но это ничем не помешало чудовищу. Когтистый с воплем обратил на меня страшную морду. Он рванул ко мне, но Артёмовы бесы кинулись на него с фланга и повалили на землю. Жирный и Глиста метали во врага тусклые пламенные копья, но те не наносили вреда, лишь оставляли на пластинах брони чёрные следы.
Этого было вполне достаточно, чтобы вышло сократить дистанцию и получше прицелиться. Я ударил в морду чудища яркой огненной струёй. Чудище рассекло беса, вскочило, с рёвом засновало по тротуару, но мне удавалось беспрерывно плавить лицевую броню противника. «Крепкая скотина!» — подумалось мне, ведь чтобы уложить когтистого в этот раз, пришлось потратить вдвое больше времени, чем раньше.
Выкачать астральную температуру из трупа не получилось, я не успел. Бес Артёма кинулся на вторую тварь, но она располовинила его взмахом когтей, а затем с кошачьей прытью бросилась ко мне. Я попятился, кинул огненный шар, он взорвался, но не сбил чудовище с курса. Оно выпрыгнуло из облака пламени, попыталось проткнуть меня. Мне удалось отскочить с линии атаки. Ноги чудища были слабо защищены сзади, и я струёй пламени пережёг ему сухожилия. Тварь рухнула, пропахала мордой землю и попыталась встать, но военные тут же прижали её длинными автокастерными очередями.
«Отлично!» — я было повеселел, надеялся добить когтистого привычным методом, но он, к моему удивлению, отразил струю пламени скрещенными когтями, и она ударила в ближайшее здание.
Суставы чудовища с хрустом восстановились, оно поднялось, и упрямо двинулось на меня. Как бы я не пытался перенаправить струю в незащищённые участки тела — тварь с полным осознанием происходящего смещала когти и сдерживала мой натиск. Ей было плевать, что по ней метали пламенные копья. Было плевать на ледяные колья, которые били ей в спину. Она хотела убить меня со вполне человеческой ненавистью, которую эти твари раньше не источали.
Увлечение линейными атаками чуть не погубило меня, но мне вовремя вспомнилась простейшая магия, которой я убил Артёмова беса на Драконьем Мысе. Свободной рукой получилось скастовать «Факел», тварь вспыхнула, взревела, но не сбавила шаг.
— У-ни-что-о-о-ж-у! — процедила она сквозь клыки загробным голосом.
У меня мурашки по спине пробежались. Простейшие творения Келя стали совершеннее, ведь раньше они никогда не проявляли разумности, и тем более не разговаривали.
Всё же, такого жара чудовище не выдержало. Сначала у него стали заплетаться ноги, затем оно повалилось замертво, и сумело коснуться моей стопы кончиком когтя. «Слишком близко, — подумал я, и по бровной дуге скользнула капелька пота. — Ещё пара шагов, и когтистый мог бы меня прикончить».
Самое жуткое в том, что когти от воздействия пламени нисколько не деформировались. Я рискнул прикоснуться к ним, но одёрнул руку, ведь они были страшно холодными.
— Совсем не нагрелись, — заметил я. — Эволюция металла…. Не к добру это.
Твари развивались быстрее меня, и тут половиной ложечки на раскачку астральной температуры было не отделаться.
— Пацан! — из раздумий меня вырвал крик военного. — Пацан, ты живой?
— А? — Я взглянул на военного. — Живой. Бежать надо! Назад, на стену! Валить подальше отсюда! Если хотите город сохранить, нужно раскинуть над районом купол, и остановить распространение тёмной энергии! Иначе все жители превратятся в чудовищ!
— Бессмыслица какая-то, — сорвалось у одного из вояк с дрожавших губ. — Наше оружие против них теперь…. Бесполезно? Поверить не могу. Нам всем конец.
Честно сказать, на стену я вернулся в немного подавленном состоянии. Да и военные тоже.
Как с таким немощным телом заниматься раскачкой Проводника?
Как вообще выжить?
Мне еле-еле удалось свернуть с копыт всего лишь одну тварь, хотя в прошлом бою число убитых исчислялось десятками.
А если бы когтистых было десять, или хотя бы пять?
Меня без проблем могли порвать на Маншалльский флаг. Я умер на Волчьем Мысе, и думал, что после перерождения смерть больше никогда не окажется ко мне в настолько опасной близости.
Артём с компанией молчали. Мне хотя бы удалось уложить чудовище, а они перед ним оказались попросту бессильны. Им не удалось нанести врагу повреждений, а подобный крах сильно бил по самооценке. Только в первые месяцы обучения в Маншалльской академии магии я был настолько беспомощен, и вот опять всё сначала.
— Белое пламя, — Артём всё же высказался. — У нас нет и шанса. Я сомневаюсь….
— Твари! — вскрикнул Жирный. — Они повсюду!
Я лишь на миг отвлёкся от улицы, пока размышлял. Секунду назад там лежали трупы, а теперь из окон многоэтажек, из переулков, с тротуаров и дорог на нас жадно пялились одноглазые монстры. Они стали раза в полтора больше, мышцы обрели рельефность и гипертрофировались, их броня источала тусклое зелёное свечение.
Душа ушла в пятки. Шрама не было рядом, чтобы меня спасти. Огненных шаров на всех не хватит. Я оказался в том же положении, в котором был во время битвы с Келем, и не собирался повторять старые ошибки. «Если чувствуешь, что не справишься — беги», — так наставлял меня Ментор, но я никогда его не слушал.
Теперь же, видимо, к этому совету стоило прислушаться.
Мы рванули к главным воротам, не сговариваясь. Со всех ног. Подальше от этих тварей. Подальше от заражённого Тьмой района. Стоило нам дёрнуться — чудовища тут же рванули за нами, и для них не было препятствий. Они скрывались в переулках, разбивались на организованные группы, и перескакивали машины с ужасающей ловкостью. Им не было дела до гражданских, которые попадались на пути. Им хотелось поймать нас. Хотелось устранить главную угрозу. В их поведении чувствовался разумный умысел, а в некогда мертвенных взглядах появился хищный огонёк.
Слева от нас, за стеной, раскинулся лагерь беженцев. Чудовищ в нём не было, однако многоголосый вой доносился, казалось, со всех сторон. Настолько близким ощущалось присутствие лупоглазых, что оборачиваться не хотелось. Сзади никого не было, однако хищники в любой момент могли зайти мне в тыл и показать мерзкие морды с выпученным глазом, красным из-за порванных капилляров.
Военные отстреливались на ходу. Первые чудовища полезли с правого фланга. Они бросались на нас с крыш, лезли по отвесной стене будто пауки, и только благодаря наработанной реакции удавалось не подпустить их. Мне чуть не отрезали ногу, но я вовремя заметил блеск когтей боковым зрением, подпрыгнул, и наотмашь бросил огненный шар лупоглазому в грудь. Грудную клетку твари прожгло навылет, и она сорвалась со стены. В воздухе повисли мерзотные запахи пережаренной плоти и гнили.
Мы не одолели четверти километра, когда нас обложили с правого фланга, фронта и тыла. Твари вынудили нас остановиться, и сами прекратили спешить. Они приближались к нам хищной поступью, будто пантеры.
— Артём, сколько бесов ты можешь вызвать за раз? — спросил я, воспламенив пару огненных шаров.
— Троих, — ответил Артём, пытаясь отдышаться. — Не больше. Если больше — сознание меня покинет.
— Приготовиться к бою! — крикнул я. — Артём, три беса в тыл! Вы двое — окажете бесам поддержку! Вы трое — лупите по фронту из автокастеров словно в последний раз! Мы прорубимся через них, как пламенный клинок!
Меня послушались беспрекословно. Мы ободрили себя криками, и с невиданной яростью обрушили на врага всю магию, которую у нас была. Первой парой огненных шаров я спалил головы сразу двум лупоглазым, а затем ещё двум, и ещё двум. По сторонам гудели автокастеры, которые, к счастью, броню лупоглазых неплохо пробивали.
Хорошо, что военные были не совсем идиотами. Они так организовали стрельбу и смену магазинов с магическими блоками, что вели каст беспрерывно. Каждый шаг давался нам только с боем, на каждом метре нас могли порвать на кусочки, и часто твари оказывались слишком близко. Дистанция десять метров — огненный шар. Дистанция пять метров — огненная струя.
Иногда приходилось одновременно и бить струёй, и метать огненный шар. «Чёрт! Сейчас бы дыхание феникса использовать!» — подумал я, но понимал, что моей температуры для такого финта не хватит.
Твари напирали. Их становилось больше, а кастовать получалось всё тяжелее. Ладони покрылись ожогами. Я уже не мог выбрать конкретную цель. Приходилось наобум лупить прямо в толпу лупоглазых всем, чем удавалось лупить. Лупоглазые скучковались плотным построением, и приготовились к броску.
«Всё, — подумал я. — Этот удар нам не выдержать. Если они прыгнут сейчас, синхронно, то нам не хватит огневой мощи, чтобы их перебить».
Или стоп.
Проклятие, как же я раньше не додумался-то!
Как хорошо, что у страха глаза велики, ведь слева я заметил световое излучение настенных протекторун.
Варианта было два. Первый — броситься со стены под защиту протекторун. Протекторуны тварей гарантированно перебили бы. Однако прыжок с пятнадцатиметровой высоты мог прикончить и меня, и остальных. Я предпочёл более надежный вариант. Он тоже граничил со смертельным исходом, однако в нём присутствовал хоть какой-то элемент контроля.
Каждая протекторуна излучала три тысячи Кельвинов, и я решил поглотить их. Никому не дано было понять, что протекторуны поглотил я, и никто бы не догадался, почему те утратили силу и перестали работать.
Я вытянул свободную руку, нащупал нужные ауры, и приготовился к чудовищной боли. У меня не было времени как следует подготовить тело к столь резкому скачку силы и переходу с четырёх тысяч Кельвинов на десять тысяч. Применение «Дыхания феникса» с вероятностью в восемьдесят процентов могло меня убить, но деваться было некуда.
Чудовище — лучший учитель. Схватка — лучший тренажёр. Только так закаляется сталь. В бою, через кровь, пот и боль.
Когда сила пропитала каждую клеточку моего тела, протекторуны померкли, и оставалось пойти на самое страшное.
Я сложил ладони в виде птицы, занял место в авангарде, выкрикнул мантру «Дыхания феникса», и тут же потерял сознание от болевого шока. Предсмертные вопли тварей бесконечным эхом заметались у меня в голове. Наверное, я не слышал их на самом деле. Это воображение уцепилось за какой-то звук в последний момент и повторяло его. На сетчатке глаза отпечатался свет от огненных крыльев. Красивых и больших крыльев. Чертовски величественная птица этот феникс, и радовало, что на смертном одре я увидел именно его.
Перед мысленным взором, как последнее видение, вспыхнули Олеся, Алла и Саша. Занятно. Когда я погиб на Волчьем Мысе, то не увидел маму. И не увидел потому, пожалуй, что она никогда меня не любила, чего нельзя сказать об Олесе. Олеся хоть и была чужой, но переживала за меня в отличие от родной матери.
Хорошо, когда есть настоящая, нормальная семья.
И плохо, что мне не удалось как следует ей насладиться.

----------

Глава 14 «Огненный сокол»

Глава 14 «Огненный сокол»
Мне приснились боги, которых я когда-то одолел в бою. Самое сложное в охоте на богов — поиск и обнаружение. Эти черти пакостили в международных масштабах, но при этом выглядели как обычные люди, подозрения на которых не падали вообще.
Ну, взять например волну самоубийств среди Маншалльских жителей. За год божеству скорби Висперу удалось отправить на тот свет больше десяти тысяч человек, пока я не схватил его за глотку и не сжёг живьём. Гадёныш прикидывался обычным школьником, и лишь на смертном одре явил истинное обличие в виде рогатого человекоподобного козла, мохнатого, что тот чёрт. От него страшно разило горелой шерстью, и я неделю кривился от одного воспоминания об этой вони.
Так случилось со всеми богами, которых я убил. Они обретали истинный облик либо после смерти, либо после околосметрных состояний.
Это волновало меня всегда, когда вспоминались рассказы матери о моём происхождении.
«Мама, а где папа?» — спрашивал я. С отцом мне встречаться не доводилось, так что матери требовалось сочинять причины его отсутствия. Бред, который она использовала в качестве оправдания, казался мне нелепым ровно столько, сколько длилась моя жизнь.
«Ты не обычный ребёнок, сынок, — говорила она. — Твой папа — бог. Причём не просто бог, а огненный дракон божественного происхождения. Я оплодотворила себя его семенем. Боги, как известно, редко спускаются на землю, так что у твоего папы нет времени тебя проведать, к сожалению. Он оберегает мир».
Какая чушь…. До сих пор не верилось, что она городила такое пятилетнему сыну, но с другой стороны я не имел возможности проверить её слова. Да, у меня были тяжёлые ранения. Да, я парочку раз был на волосок от смерти, но мне ни разу не приходилось хотя бы в кому впадать, не считая смерти от руки Келя на Волчьем Мысе, но даже если старое тело изменилось, увидеть его было невозможно.
«Вдруг я очнусь другим?» — вот что мне подумалось, когда каскад пушечных залпов, дрожь окон, и металлический стук вырвали меня из забытья. Тряхнуло мощно. Я распахнул веки, и увидел, как ветер шевелил тюль через открытую форточку. Стреляли настолько близко, что нечто железное свалилось с прикроватной тумбочки на пол тесной палаты. Мне не удалось привстать, чтобы глянуть, что именно упало — мышцы ломило.
В городе протяжно выла сирена, а когда вой стих, то женский голос сообщил через систему централизованного оповещения: «В городе введён комендантский час. После десяти часов вечера военные патрули имеют право без предупреждения открывать по нарушителям огонь. Повторяю….»
— Очнулся? — Ходарев стоял у окна, сцепив за спиной руки.
Его визит был неожиданностью для меня.
Он что, всё время торчал тут и ждал, пока я очнусь?
— Очнулся, — ответил я. — И даже не на том свете, судя по всему. Где мы?
Каждое слово отзывалось болью в горле. Глядеть по сторонам тоже было неприятно, потому я старался не отрывать взгляд от потолка.
— В семнадцатом городском лазарете. Академический переполнен ранеными, к сожалению. Тебя пришлось транспортировать сюда, — сказал Ходарев. — Поздравляю, Огненный сокол. Ты смог выжить, к всеобщему удивлению.
— Огненный сокол? — Не понял я. — Что за кличка?
— Не кличка, — усмехнулся Ходарев. — Теперь это реноме. Как говорится, репутация бежит впереди тебя. Ты жахнул так, что огни со второго радиуса было видно. Сгорело больше сотни тварей за секунду, и чуть не рухнуло тридцать метров стены. Но благо, она устояла. На подобное способны только маги из академического совета. То есть я, Кузьмин и Слепень.
— Не думал, что выживу.
— Ты бы и не выжил, если бы знахари из лазарета тебя не выходили, — пояснил Ходарев. — Они и сказали мне, что ты очнёшься примерно сегодня. И знаешь, что странно?
Я напрягся.
— А то, — продолжил Ходарев, — что знахари справились лишь благодаря уникальности твоего тела. Видишь ли, ты поступил в лазарет в ужаснейшем состоянии. Восемьдесят процентов поражения страшнейшими ожогами, которые исчезли спустя двадцать четыре часа. Занятно, не правда ли? Любой на твоём месте, даже я, от таких повреждений давно бы отправился к праотцам. Но тебе всё ни по чём. Ты можешь это объяснить? Желательно объяснить внятно. Потому что сейчас я решаю, что с тобой делать.
— Если хотите убить, то чего колеблетесь? — устало ответил я.
— Ты, во-первых, спас шесть человеческих жизней, — пояснил Ходарев. — Во-вторых — эти люди предоставили нам ценные разведданные, благодаря которым Синепламенный район Ростова удалось своевременно изолировать защитным куполом.
За окном снова бахнул пушечный каскад, снова задрожали окна.
— Мы перегнали сюда несколько бронеходов с первого радиуса, — сказал Ходарев. — Чтобы номинально сдерживать тварей. Необходимости в этом нет, но жители напрягаются, когда чудовища ходят вдоль границы купола и кровожадно на всех глазеют. Всё это благодаря тебе. Тем не менее, есть основания подозревать тебя в связи с Тёмными силами. Есть основания опасаться. И есть основания убить, если ты не найдёшь своему происхождению вразумительное объяснение.
— Это ещё с какого перепугу, ваше сиятельство? — возмутился я. — Я человек. Такой же, как и вы.
— А ты давно видел свою правую руку? — Ходарев покосился на меня. — Взгляни, если интересно.
И я взглянул. Будь у меня волосы на башке, то они бы встали дыбом. Не лапа конечно, рука, но покрытая прочной на вид тёмно-красной чешуёй. Когти вместо ногтей такие, что можно вскрывать консервные банки и отрывать головы. Я чуть с койки не свалился, ведь даже со мной, опытным охотником, подобная хрень случилась впервые.
Может, мама и не врала, когда говорила, что оплодотворила себя драконьим семенем. Тут-то всё потихоньку и стало вставать на свои места. Единственный человек, который протянул больше сотни лет и остался молодым без магического вмешательства. Безумно талантливый, мощнейший маг огня за всю историю Маншаллы, который уделывал даже богов.
Человек? Как же. Да никогда Маншалльские люди не могли сравняться с богами. И я был единственным, кто смог. Даже когда мои ровесники разменивали сотню лет с сединой на патлах — у меня ничего не вызывало подозрений. Во-первых, выглядели они максимум зрелыми мужчинами, а не стариками. Во-вторых, есть такие люди, которые внешне своему возрасту совсем не соответствуют, и я считал себя одним из них.
Я вдруг переполнился таким омерзением к самому себе, что рвотный ком к горлу подкатил. Мутант. Такой же урод, как и когтистые, которые жрали людей под куполом. Стать чудовищем, быть порабощённым Тёмными силами — худшая участь для охотника, вместо которой лучше предпочесть смерть.
— Впечатляет, не правда ли? — хмыкнул Ходарев. — Я вот тоже удивился. И мне хотелось бы узнать, что это такое. На змеелюда ты совсем не похож.
— Сам не знаю. Я не нечисть. — Я покачал головой, и стиснул кулаки. — И у меня нет объяснений. Может быть, в бессознательном состоянии на меня повлияла та же сила, которая порождает этих тварей.
— Звучит немного зыбко, и академическому совету такое оправдание придётся не по вкусу, — сказал Ходарев. — Более того, люди боятся мутантов. Ты же это понимаешь? Если сказать им, что ты мутант, то тебя приговорят к смерти.
Чертила. Я не понимал, почему он темнил и чего хотел. Завалить его, что ли? В принципе, у меня была возможность потягаться с ним на равных, но вероятность прикончить Ходарева равнялась пятидесяти процентам. «Нет, — подумал я. — Пока рано проявлять прямую агрессию».
— Я не знаю, что сказать, — пришлось включить дурачка.
— Понимаю, — посочувствовал Ходарев. — Твоя ситуация только кажется безвыходной. На самом деле у меня есть возможность тебе помочь.
— Как? — я всё же нашёл в себе силы, и сел на край кровати.
На полу валялся красный металлический наручь и металлическая перчатка. Наплечник был украшен геральдикой клана «Драконья голова», и я сразу понял, что вещица предназначалась мне.
— О твоём недуге почти никто не знает, — пояснил Ходарев. — Только я и пара знахарей, которых умельцы из «Молчания ветра» уже заткнули заклятием Безмолвия.
— Знахарям рты зашили, что ли? — удивился я.
— Нет, — усмехнулся Ходарев. — Издеваться над другими им можно только с разрешения Грозного. В случаях, не подразумевающих пытки, они могут использовать обычные заклинания. Но суть не в этом. Суть в том, что академический совет, пока что, не в курсе твоего преобразования.
— И что вы хотите? — я сразу перешёл к делу.
— Видишь ли, твоя сила значительно возросла, — заметил Ходарев. — И я хочу предложить тебе небольшую сделку. Очень хорошо, что ты оказался в рядах «Драконьей головы», ведь благодаря тебе я могу значительно укрепить позиции клана в глазах Аркадия Грозного, к которому Слепень и Кузьмин усиленно подлизываются последние лет пять.
— Власть и деньги поделить не можете? — не выдержал я, и хмыкнул.
— Вроде того. — Ходарев кивнул. — Видишь ли, старость не щадит даже магов, а дворяне вроде Кузьмина и Слепня это чувствуют. Они моложе меня, и им хочется перехватить управленческую инициативу. Хочется либо выбить «Драконью голову» со двора, либо захватить над ней контроль. Как ни крути, а кулаком Ростовского Княжества являюсь исключительно я, основная масса охотничьих контрактов перекачивается через мои счётные палаты, а выгода с этого, как ты понимаешь, немалая. Да и влияние тоже.
— Хорошо. — Кивнул я. — Чем я могу помочь?
— Сейчас объясню суть сделки. — Ходарев прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. — И учти, что заключается она не в протокольном порядке. То есть, о её заключении никто, кроме нас, знать не будет. Я со своей стороны обеспечу тебе прикрытие, ты со своей стороны поможешь мне отвоевать заражённый Синепламенный район. Для начала. Потом, в перспективе, мы и провинцию у Мёртвого Дракона отобьём.
Ага. Видать, гениальный план с откармливанием дракона привёл только к появлению полчищ магических мутантов.
— Без меня этого не сделать? Почему? — поинтересовался я.
— Ну, скажем так, ты равен мне по силам, — ответил Ходарев. — Я, по понятным причинам, на передовой сражаться не могу. Мне нужно управлять кланом, а это задача непростая. Ты же управленческими обязательствами не скован, и вполне сможешь достойно выступить в авангарде. Если мы отвоюем Синепламенный район, а затем нанесём уверенный контрудар по Мёртвому Дракону и установим магические репитеры для победы над ним, Грозный сможет запросить у императора грант на дополнительное финансирование. Тогда Грозненская академия поднимется в имперской академической таблице, у нас появятся новые ученики с богатыми родителями, возрастёт общегосударственное влияние, и мы сможем выйти за пределы Ростовской области. То есть наши охотники, в частности охотники «Драконьей головы», смогут работать по всей Российской Империи. Речь идёт о громадном увеличении прибылей, и мне бы хотелось, чтобы большая их часть досталась моему факультету и моим охотникам. В таком случае клан займёт новое место в государственной иерархии, и у Слепня с Кузьминым не получится под меня копать.
«Во даёт, — подумал я. — В таких условиях хотя бы в живых остаться уже хорошо, а он о богатстве думает».
— Звучит интересно. — Я кивнул.
— Не беспокойся. — Ходарев улыбнулся. — Тебя я тоже не обижу. Ты станешь мечом «Драконьей головы», твоя семья сделает огромный шаг вперёд. У вас появится возможность обрести знатность. Стать частью Императорского двора. Но только после того, как мы добьёмся полного расположения его императорского величества. Кстати говоря, определённые бонусы ты уже заслужил.
— Какие? — Я вскинул брови, сделал вид, что удивился.
— Ну, змеелюдов ты прижал вполне успешно. Поспособствовал изоляции Синепламенного района, и уничтожил около сотни тварей. Ирина Николаевна поставила тебе высочайшую отметку в классный журнал, а я обеспечил выплату гонорара в размере полутора миллиона рублей за тяжёлое боевое ранение. То есть денег хватит, чтобы переехать на третий радиус Града Ростовского, и даже машину купить. В салоне, не с рук. Там уж распоряжайся деньгами по своему усмотрению. Они твои, и ничьи больше.
Ходарев достал из кармана золотистую карточку, похожую на иммиграционный пропуск, и положил её на тумбочку.
— Это обновлённый пропуск, зачарованный связующим банковским заклинанием, — пояснил Ходарев. — У тебя на руках теперь куда больше сорока тысяч, потому в карманах столько не утащишь. Заклятие при оплате картой телепортирует деньги из сейфа банковского хранилища в депозитарий того, кому ты платишь. То есть кучу наличности носить с собой больше не надо. Это тебе подарок лично от меня.
— А что с пропуском на первый радиус?
— Допуска туда у тебя нет, но это пока что. Его обязательно откроют, если ты поможешь мне отвоевать провинцию.
— Ну, хорошо, — ответил я. — Я согласен. Раз уж пошла такая пляска, то с конкурентами что делать? Они ведь будут мешать, на мой взгляд. Будут пытаться нас опередить.
— С ними мы тоже разберёмся. — Ходарев задумчиво глянул в окно. — Видишь ли, есть у них ряд отвратительных качеств, которые мне очень не нравятся. Например, странные сексуальные предпочтения.
— Какие? — спросил я.
— Кузьмин — педофил, Слепень — некрофил, — с долей омерзения пояснил Ходарев. — И я даже не знаю, что из этого омерзительней. Кстати, я узнал кое-что интересное, когда восстанавливал документы твоей семьи. При первой встрече ты сказал, что ищешь отца. И это забавно, с учётом того, что твой отец числится пропавшим без вести уже лет шестнадцать как. А ещё…. Кузьмин определил твою сестру, Анжелу, в сексуальное рабство. О ней ты почему-то слова не сказал. Зачем солгал?
Очень плохо. Я не мог предусмотреть подобного разговора, и, что хуже, не мог соврать так, чтобы Ходарев не распознал лжи. Оставалось только одно. Либо вступить в бой сейчас же, либо тоже вступить в бой, но сначала попробовать кое-что ещё.
— Потому что я видел, как Кузьмин забрал Анжелу. — Я нахмурился. — Потому что слышал, что вы хотите скормить Мёртвому Дракону население провинции. Мне не хотелось, чтобы вы поняли, что я знаю правду, и прикончили меня вместе с семьёй.
— У всех есть секреты. — Пожал плечами Ходарев, и покосился на драконью руку. — У тебя теперь тоже. Мы действительно решили оставить выживших Мёртвому Дракону, надеялись усыпить его и сберечь Град Ростовский. Именно благодаря моему решению дракона удалось оцепить, и удается сдерживать. Ты ведь понимаешь, что сорок тысяч жизней ничто по сравнению с жизнью полутора миллионов?
«Жизней полутора миллионов дворян и мажоров, которые смогли себе позволить проживание в Ростове» — подумал я, и сказал:
— Понимаю. К тому же, Ростовское население, и особенно население первого радиуса, может взять на себя управленческие функции, с которыми простолюдины справиться не способны из-за низкого образовательного уровня.
— Говоришь как настоящий дворянин. — Удовлетворённо кивнул Ходарев. — А значит, понимаешь мою логику. Хотя бы приблизительно. Насчёт Анжелы…. Не пойми меня неправильно. Я не могу открыто противодействовать Кузьмину и Слепню. Не могу наказать за их низменные предпочтения, потому что у них тоже есть власть. В такое время Грозному не будет дела до какого-то некрофила и педофила. Они твари, да, но с возложенными на них управленческими функциями справляются безупречно. А хороший управленец в военное время даже с недостатками остаётся хорошим управленцем. Слишком рискованно устраивать передел государственных структур тогда, когда твари уже одной ногой в Ростове. Понимаешь? Нет для этого серьёзных причин. Если бы Кузьмин со Слепнем плохо справлялись со своей работой, то да, их бы выпнули. А так они могут хоть с собаками постель делить — им за это ничего не будет. Врубаешься?
— Понимаю. — Кивнул я.
— Однако никто не запрещает тебе воспользоваться их пороками и убить, — сказал Ходарев, и выдержал небольшую паузу. — И если ты сделаешь это, мне не придётся выдумывать повёрнутые через жопу способы устранить конкурентов. Если они подохнут, оба, то их ресурсы и их контракты достанутся мне.
Какой хитрец. Решил подмять под себя всё, а меня сделать козлом отпущения. Ну, ничего. С одной стороны это была очевидная ловушка, но с другой стороны — возможность. Тут я тоже включил дурачка:
— План устраивает меня, ваше сиятельство, — согласился я. — И первым делом я бы взялся за Кузьмина, чтобы освободить сестру.
— К сожалению, Слепнем и Кузьминым тебе придётся заниматься в свободное от охоты время, и заниматься самостоятельно. Моего носа в этом деле быть не должно. Я способен лишь предоставить элементарные разведданные, но не более того. А теперь нюансы.
Ходарев подошёл к койке, склонился, с мрачным выражением на лице заглянул мне в глаза и сказал:
— Как я уже объяснил, детали встречи никому неизвестны, кроме нас. Если ты вдруг решишь подставить меня, если вдруг сделаешь что-то не так — я знаю, где живёт твоя семья. В этом городе никому от меня не скрыться. А если ты вздумаешь переехать или увезти их за пределы Ростова, я расценю это как предательство. Ростов — город однозначного дара. Либо он дарует тебе всё, что только пожелаешь, либо дарует смерть. Академический совет узнает о твоей… Проказе. И тебя будут гнобить не только на криминальном, но и на официальном уровне. Надеюсь, дополнительные объяснения не требуются, и ты всё понял?
— Я всё понял. — Кивнул я.
Мне не было страшно. Хотелось только схватиться за жирную харю, и выжечь её до костей.
— Молодец. — Ходарев улыбнулся, и отстранился от меня. — Чистая форма в тумбочке. Переодевайся, и иди домой, как только станет лучше. Не забудь скрыть руку, и никогда не снимай наручь с перчаткой. Скажи, что это знахари пострались, чтобы сдержать неустранимую боль. Расписание занятий Ирина Николаевна отправила твоей матери на домашнюю панель. Пока тебе положен отгул на пару дней, но потом ты приступишь к работе. Как ты уже понял, твоя учёба будет тесно сопряжена с пребыванием в зоне боевых действий. И это тоже забавно, потому что в академии тебя нечему учить.
— Как мне оправдать мою силу?
— Тебе не стоит об этом беспокоиться. Легенду я придумаю сам.
Ходарев открыл рамку портала, скрылся в ней, и та исчезла.
Я остался один, и был переполнен гневом. Мне не нравилось то, что со мной стало. И не нравилось, что теперь Ходарев очень крепко держал меня за глотку. Ну, ничего. Я выполню условия сделки, составлю карательный список с именами глав кланов, но при этом не забуду внести в него самого Ходарева.

----------

Глава 15 «Необычная просьба»

Глава 15 «Необычная просьба»
Боль в мышцах исчезла примерно через час.
Вставать не хотелось, но я был вынужден, потому что кто-то бросил в окно пару камушков. Не знал, кого там нелёгкая принесла, но решил набить ему морду, если человек не знакомый.
И снова — тук! Тук!
— Да чтоб тебя! — проворчал я, нехотя поднялся с койки, надел наручь с перчаткой, и затянул ремни. — Я тебе сейчас рожу расквашу, если не дашь мне пива, или не уберёшься прочь, раз припёрся с пустыми руками!
Когда я оказался у окна, камешек залетел в форточку и чуть не угодил мне в лоб, но получилось уклониться.
— Всё, падла! — зло крикнул я, распахнул створки, и выглянул наружу. — Я тебя ща урою!
А внизу, на парковке, была целая компания. Саша улыбнулся, Олеся весело запрыгала и стала махать мне словно девочка, даже Шрам не поскупился на ухмылку. Лишь Алла скромно заправила за ухо непослушную рыжую прядь, и смутилась, когда мы встретились взглядами.
На душе стало легко и хорошо. Мысли о Ходареве с его многоходовочками тут же отошли на второй план, потому что я был рад видеть друзей, и не желал, чтобы дурные размышления мешали мне ощущать счастье.
— Слышь, лысый! Ты там долго собрался паленом валяться? Нас к тебе не пускают! — весело крикнул Шрам. — Или может ты стал настолько беспомощным, что сам спуститься не можешь?
— Ещё чего! — возмутился я.
— Жек, ну давай быстрее! — поторопил Саша. — Мы ждём!
Меня уговаривать не пришлось. Я умылся, переоделся в свеженькую студенческую форму, и даже обнаружил в ящике новую бандану из хорошей ткани. Старая, судя по всему, сгорела.
Я перевязал лысую башку, и поспешил свалить из госпиталя. Никогда не любил медицинские учреждения, и волком выл, если приходилось находиться в них из-за тяжёлых ранений. Внизу меня ждал целый шквал любви и внимания. Олеся разрыдалась. Она крепко обняла меня, говорила: «Женечка, я так за тебя переживала! Я думала, что больше тебя не увижу, пока Ходарев не сообщил, где ты находишься!». Алла, когда я взглянул на неё, стала красная, будто помидор, и лишь скромно произнесла: «Привет, Жень. Рада, что ты цел».
Неужели её Ходарев ко мне отпустил? Или она опять сбежала?
— Не переживай, мама, — искренне ответил я. — Всё в порядке. Как видишь, ничего страшного со мной не случилось.
— А это что за железяка? — Шрам заметил наручь с перчаткой. — Ты в рыцари заделался?
— Долго рассказывать. — Отмахнулся я. — Потом. Давайте лучше сходим куда-нибудь, и нажрёмся. У меня отгул на пару дней.
— Ещё чего захотел. — Насупилась Олеся. — Нажираться я тебе не позволю, а вот выпить бутылочку пива можно в честь выписки. Разрешаю.
— А тебя и спрашивать никто не будет. — Подмигнул я Олесе. — Кстати, мам, у тебя есть права?
— Есть, — не поняла Олеся. — Но их надо будет менять через пару месяцев. Старые. А что такое?
— А то, что у тебя будет повод поменять их пораньше. — Улыбнулся я. — Шрам, подбросишь нас в автосалон?
— Да куда угодно, — сказал Шрам. — У меня тоже отгул. Полноценный, к счастью.
— Какой автосалон? — Не поняла Олеся. — Зачем нам туда ехать?
— Мне больше не придётся тащиться до телепортационной площадки пешком, — ответил я. — Теперь ты будешь подвозить меня.
— Шутишь?
— Ходарев выделил мне жирный гонорар за героическое поведение, — гордо ответил я. — Пора бы привыкнуть к тому, что я научился делать деньги.
Мы расселись в машине Шрама, хлопнули дверцами, и поехали к автосалону. В дороге я заметил, что Ростов сильно изменился. На тротуарах не было ни души, хотя день вроде как выходной, и солнце сияло в зените. Ставни с защитными рунами закрыли на окнах ещё до наступления ночи. Лишь изредка я видел людей, которые возвращались домой с полными пакетами продуктов.
Теперь улицы находились под пристальным наблюдением военных. Армейские патрули часто оказывались в поле видимости, и провожали нас пристальными взглядами. Иногда нам приходилось останавливаться на перекрёстах, чтобы пропустить колонны жёлтых бронемобилей службы внутренней безопасности. Издали доносились залпы бронеходных пушек. Я относился к этому спокойно. Вполне понятные меры, ведь теперь, после случая на стене, змеелюдом оказаться мог кто угодно.
— Даже меня проверяют, — сказал Шрам, и свернул на дорогу, которая вела к автосалону, у которого высилась большая рекламная стелла с логотипом автомобильной марки «Роза». — У купола чертовщина творится. Твари уничтожили бронеходы, и теперь пытаются пробить защиту. Жёлтые совсем с ума сошли. Если хоть что-то покажется им подозрительным, могут увезти в неизвестном направлении. И непонятно теперь, кого люди больше пугаются. Чудовищ, или своих защитников.
Шрам заехал на пустую парковку, и остановился на ближайшем свободном месте.
— Считаю, что основания для этого есть, — сказал я. — Змеелюда, которого мы выщемили у «Трещины», от человека вообще было не отличить. Туповатого, конечно, но всё же человека.
— Тут ты прав, — согласился Шрам. — Иной раз дворянки с утиными губками могут быть тупее, чем мутировавшие змеелюды. Тебе «Роза» подойдёт в качестве машины? У меня такая.
— Зависит от стоимости. — Пожал плечами я. — Я человек практичный, но в данный момент для моей семьи важнее понт, а не экономия маговатт на сто километров.
— Ну, развалюшка, вроде моей, стоит тысяч сто, — ответил Шрам. — Вон, на демонстрационной парковке стоит. Новая. По чём остальные — не знаю. Надо в салоне спрашивать.
В вестибюле нас встретила продавец. Она искренне улыбнулась, и пригласила нас на гостевой островок, где мы расположились на удобных кожаных диванах.
— Я редко вижу в нашем салоне студентов Грозненской, — призналась она. — Вы уверены, что хотите приобрести именно «Розу»? Есть ведь более солидные автомобили. «Мамонт», например. Или та же «Вспышка».
— Меня устроит «Роза» в боярской комплектации, — сказал я. — Какая модель считается лучшей в вашей линейке?
— «Белая Роза», — ответила продавец. — Двести пятьдесят километров в час максимальная скорость, турбированный чарами Гнотлинга шестнадцатикристальный двигатель, кондиционер, и кабриолетная крыша….
Она долго рассказывала о «Белой Розе», а я, честно говоря, заслушался. Пожалуй, Маншалльскому жителю никогда было не понять, насколько прикольно иметь личный автомобиль и как круто, когда им восхищались. Вот та же Олеся, к примеру. Надо было видеть её лицо, когда продавец показала нам машину. Олеся испытала ту самую неподдельную и детскую радость, которую я испытал, когда убил первое чудовище.
Если в обществе моего прошлого измерителем статуса являлась исключительно магия и количество убитых тварей, то здесь имиджевых инструментов было куда больше. Автомобили, женщины, жилье и одежда. Странный мир. Чтобы завоевать статус в Маншалле, мне требовалось убивать, и другим требовалось убивать. Здесь же достаточно просто найти работёнку получше, дабы обрести признание окружающих.
Олеся села в водительское кресло, погладила руль, провела ладонью по приборной панели. Конечно, салон был куда скромнее, чем у «Вспышки». Не настоящее дерево, а лакированный древозаменитель. Не цифровой, а аналоговый ходометр с красивой стрелкой.
— Мне очень нравится. — У Олеси от переизбытка эмоций слёзы на глаза навернулись. — Такая хорошая машина.
Я поймал себя на мысли, что радость Олеси радовала и меня. Олеся, хотя бы, в принципе была способна радоваться и чему-то удивляться. Она была простой женщиной, которая стремилась жить, и пыталась заботиться о своих детях как умела. Мне не удавалось представить её в центре переплетения мерзких придворных интриг, в которых обычно увязала моя родная мать, и в которых обычно увязал я.
Однако теперь мне приходилось действовать не в угоду безграничным амбициям матери, а ради того, чтобы Олеся с Сашей не стали жертвой Келя. Я догадывался, с чего вдруг мне стало не плевать на новую семью, ведь именно о ней мне подумалось, когда пришлось использовать «Дыхание феникса». Именно о семье я подумал, когда решил, что скорей всего умру.
— И сколько? — поинтересовался я у продавца.
— Шестьсот семьдесят тысяч, — сказала продавец, и поспешила добавить: — Можно оформить рассрочку, или заём. Оформим сразу же, минут за пять. Долгой возни с документами не будет.
— Оплата по карте, — я достал из кармана иммиграционный пропуск. — Обойдёмся без займов.
Через час мы уже катились по проспекту Антона Краснопламенного на новенькой «Белой Розе», а Шрам ехал за нами следом. Я даже немного жалел, что почти некому было посмотреть на машину Олеси. Люди торопились домой, не хотели находиться на улице слишком долго, потому им было совсем не до зависти.
Мы решили отметить покупку, потому отправились на стоянку заброшенного Ростовского машиностроительного завода. По дороге заскочили в странный ресторан, в котором продавались национальные блюда Японской Народной Республики. Пока ехали, я держал на коленях контейнер с так называемыми «суши», и с недоумением разглядывал их. От них приятно пахло уксусом, и они были завёрнуты в тонкий слой нори, который, честно говоря, аппетит у меня не вызывал.
Чем пироги с мягкой золотистой корочкой хуже?
— Не пойму, — недоумевал я. — Почему за сырую рыбу и рис требуют такие огромные деньги? Мы ведь могли на две тысячи взять полтонны пирогов и бухлища столько, что за неделю не выпить. К тому же, в Граде Ростовском есть река. Огромная. Там рыбы не наловить, что ли?
— Это называется ценообразованием, — пояснила Алла, и робко взяла меня за руку. — К тому же, японские блюда считаются редкими и благородными в наших краях, потому за них готовы хорошо платить. Даже немного переплачивать.
— За спрос не бьют в нос. — Пожал плечами я.
Главное в еде — это пожрать. Хорошо, вкусно, и от души. В чём смысл платить за сто грамм пищи баснословные деньги? Лорды при Маншалльском дворе тоже любили излишне трапезничать странными блюдами, и я их не понимал, хотя был принцем.
Мы остановились на стоянке, у побитого, местами надломанного бетонного ограждения. За ним высилось здание завода — старое, с пустыми безрамными окнами, но по-прежнему мощное и монументальное. Мне почему-то захотелось туда пролезть. Желательно пролезть вместе с Аллой, чтобы там, в тайне ото всех, потрогать её в непозволительных местах. Так же у меня была к ней просьба, которую пока что не стоило озвучивать публично.
Удобную брешь в заборе я приметил сразу же.
Олеся не торопилась вылезать из машины. Изучала приборную панель и органы управления на руле. Я поторопился этим воспользоваться, и мы, вместе с Сашей и Аллой, направились к Шраму.
— Вы куда это? — напряглась Олеся.
— Да так, надо по делу кое-что спросить, — отмазался я. — Ты пока накрывай стол. Готовь к употреблению эти свои…. Суши.
Шрам вылез из машины и встретил меня вопросительным взглядом.
— Надеюсь ты додумался, о чём я подумал, когда мы сюда поехали? — поинтересовался я.
Он не ответил. Лишь жестом поманил меня за собой, когда направился к багажнику. Оттуда он извлёк чёрный рюкзак, расстегнул его, и внутри я увидел около десяти бутылок пива.
— Больше не влезло, прости уж. — Затем он застегнул рюкзак, ка-а-а-к размахнулся, и кинул рюкзак за забор.
Бутылки звякнули на территории завода. У меня сердце пару ударов пропустило.
— Ты совсем⁈ — это я. — Побьются ведь!
— Не парься. Они из прочного стекла. Такими убивать можно. В общем, ты с малыми можешь идти. Пошарься по заводу. А я пока займу Олесю.
— Спасибо, Шрам, — я хлопнул его по плечу. — Ты настоящий друг. Только вот лишнего себе не позволяй. Или получишь в рыло.
— Я женат. — Он захлопнул крышку багажника. — Дуй, пока Олеся не пришла в себя.
Саша, как назло, увязался за нами. Потому потискать Аллу было не суждено, пока что. Зато появилась возможность поговорить с ней в стороне от Шрама на щекотливую тему.
— Вы куда собрались? — Олеся, всё же, вылезла из салона, когда мы направились к дыре в заборе.
— Да хотим полазить немного.
— Совсем с ума сошёл, что ли?
— Дай нам побыть подростками, а? — Сморщился я. — Мы не будем далеко заходить. Максимум на первый этаж поднимемся.
— Ну, ладно, — сдалась Олеся. — Только шеи себе не сверните!
Ну, насчёт первого этажа я слукавил, конечно. Мы забрали рюкзак, прогулялись по пустынным и пыльным коридорам, увидели парочку старых календарей, и в итоге оказались на крыше. Оттуда открывался замечательный вид на город, окаймлённый лесополосами.
— Как красиво! — изумилась Алла.
Я достал из рюкзака две бутылки, и одну протянул Саше.
— А от мамы не влетит?
— Не будь тёлочкой. — Скривился я. — Только больше двух бутылок не пей, или плохо будет. Остальное мне. Право нажираться тут имею только я.
— Ладно…. — замялся Саша, но не смог открыть бутылку.
— Белое пламя. — Я взял бутылку, и с лёгкостью сорвал крышку. — Вот так это делается. Учись, и запоминай.
Первый глоток был самым приятным. Наконец-то я ощутил в мозге долгожданное притупление, и совсем перестал думать о том, что стало с моим телом.
— Ты опять сбежала? — Спросил я у Аллы.
— Да. — Она смело уселась на край крыши, поджала ноги, и обхватила коленки. — Увидела, как отец ушёл. Узнала, что он собрался к тебе в семнадцатый лазарет, и сама потом пришла. По горячим следам.
— Это мило, — одобрил я, и мы с Сашей подсели к ней. — Ты сможешь кое-что для меня сделать?
— Сделать что? — насторожилась Алла. — В принципе, я готова на всё.
— Потому что обязана мне жизнью? — поинтересовался я.
— Не только поэтому, — засмущалась она. — Ты нравишься мне.
— Хорошо. — Кивнул я, глотнул пива, и выпалил: — Ляжешь под Кузьмина?
— Конеч…. Что-о-о-о? — У Аллы волосы на голове дыбом встали.
Она вскочила, чуть не свалилась с края крыши, но смогла сохранить равновесие, и даже не заметила, что была на волосок от падения:
— Ты…. Да как ты смеешь! — Возмутилась она, стиснула кулаки, и сердито топнула. — Я тут тебе в чувствах признаюсь, а ты…. Да как столь мерзкая просьба могла прийти тебе в голову?
— Пора бы тебе кое-что узнать о партнёре отца….
И я рассказал ей почти всё. О том, что стало с Анжелой, как Кузьмин со Слепнем её похитили. И о дурных привычках в магической троице тоже. Безразличие Ходарева к судьбе Анжелы и его участие в похищении не упомянул, и о сделке с ним тоже умолчал, чтобы девочка не делала лишних движений. Она должна действовать чётко и по плану, а не задавать отцу вопросы.
— Мне трудно в такое поверить. — Алла стала сама не своя, расстроилась, и снова уселась на край. — Ты не врёшь? Кузьмин — педофил. Звучит как бред.
— Иначе зачем, думаешь, я всё это затеял? — я решил солгать. — На кой хрен мне добиваться одобрения знати? Я даже в степи могу эффективнее защищать семью, чем здесь, в этом муравейнике. Прежде всего, надо вырвать Анжелу из рук педофила, и ты можешь помочь мне.
— Даже если допустить, что ты говоришь правду, то каким образом мне привлечь его внимание? Каким образом пережить секс с ним? Ужасна только одна мысль об этом…. Меня сейчас вырвет!
— Я понимаю, что задача не тривиальная и сложная. — Я бросил вниз пустую бутылку, и открыл новую. — Действительно не разбилась… Алла, без твоей помощи, без знатного человека в тылу врага будет тяжело подобраться к Кузьмину.
— Но это ужасно! Это мерзко! Это гадко! Я не знаю…. Но с другой стороны, мне не хочется, чтобы твоя сестра страдала.
— Если согласишься, то поможешь больше ей, чем мне, — сказал я. — У меня есть возможность защитить себя, защитить близких. А Анжела одна, чёрт знает где. И непонятно, что с ней происходит.
— По-моему очевидно, что с ней происходит, — зло пробормотал Саша. — И я хочу отрезать Кузьмину яйца. Причём не только за Анжелу. Судя по всему, она не одна в его гареме.
— Допустим, я соглашусь. — Кивнула Алла. — И как мы реализуем такую затею? Ты ведь понимаешь, что из-за моего отца Кузьмин побоится ко мне прикоснуться?
— Дело не в твоей неоспоримой красоте, — пояснил я. — Дело в том, что у тебя есть беспрепятственный доступ в Летучий Дворец. Ты там живёшь. Я же могу посещать его лишь в учебное время, да и то с помощью телепорта.
— Ну, ладно, — заинтересовалась Алла. — И что с того?
— Что мешает нам поменять твою внешность? В принципе, вы с Анжелой похожи. Вы ровесницы. И если использовать чуточку магии, можно сделать тебя на пару лет помладше, а тогда….
— Тогда он мной заинтересуется, и покажет, где его логово, — смекнула Алла. — Хорошо. А дальше? Что мы будем делать дальше?
— Соберём компромат, и предоставим доказательства законникам, — соврал я. — Упечём их туда, где им самое место. Думаю, если собрать доказательства, имперцы отреагируют.
Нихрена никто не отреагирует. Я это понимал, и собирался варварски прикончить врагов. Но нельзя было сообщать об этом изнеженным цивилизованным людям. Они могут стерпеть убийство чудовища, но вот если сказать об убийстве человека, даже гадкого человека, то любой из моего семейства и моих друзей мог стать врагом.
Это стало понятно ещё по реакции Олеси. Она в первую очередь подумала о действиях с буквы закона, а я знал, что ничего высокопоставленным дворяням не будет, о чем Ходарев красноречиво напомнил мне при заключении сделки в лазарете.
Конечно, можно было оставить им жизни, и действительно попытаться посадить их в тюрьму, но мне, во-первых, они были отвратительны, а во-вторых — десять тысяч Кельвинов с каждого из них на дороге не валялись.

----------

Глава 16 «Урок стрельбы»

Глава 16 «Урок стрельбы»
Мы втроем условились, что взрослых в наши скромные планы посвящать не будем. Правда воспользоваться их помощью, всё же, было необходимо.
Времена в городе настали непростые, и я понимал, что как только приступлю к зачистке дворянской кодлы, семье понадобится защита, которую не было возможности обеспечить круглосуточно. Тем более что сейчас, после начала вторжения нечисти на территорию Града Ростовского, люди могут проявить себя не с лучшей, так скажем, стороны. Я задумчиво глотнул пива, а затем сказал:
— Тебе нужно оружие, Саша.
— Оружие? — Саша вскинул от удивления брови. — Зачем?
— Защищать мать. — Я поставил бутылку рядом. — Поверь, когда наступают смутные времена, лучше ходить с оружием, чем без него. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что силовикам предстоит бороться не только с нечистью, но и с людьми. Скорее всего в Ростове появятся радикалы, которые будут потворствовать вторжению темных сил, начнут поклоняться демонам, и захотят помочь им как угодно, лишь бы подлизаться. И ты должен быть готов к встрече с такими сектантами.
— Ладно. — Кивнул Саша, последовал моему примеру, и бросил бутылку с крыши. — А где его достать? И какое?
— Нам бы автокастер найти, — задумался я. — Или хотя бы просто кастер пистолетного типа.
— Ты перегибаешь, — вмешалась Алла. — Почему бы не обвесить квартиру защитными рунами? Есть такие, которые защищают от домушников.
— Тебе не приходилось видеть, какой силой Тьма способна наделить своих последователей, — возразил я. — А мне приходилось. Понту от гражданских магических средств не будет. Нужно серьёзное оружие, которое может покалечить или убить. Люди сейчас представляют угрозу. Нечисть сейчас представляет угрозу. Известные тебе виды чудовищ мутировали, стали сильнее, и неизвестно, сколько их пролезло сюда, когда я…
…Выкачал силу из протекторун — вот как мне хотелось сказать, но пришлось замолчать на полуслове.
— Когда ты что? — заинтересовалась Алла.
— Когда я уничтожил тварей на стене, — тут врать почти не пришлось. — Суматоха началась, оцепление Синепламенного района. Может, в нём прятались другие твари, и под шумок перебрались в другое место.
— Хорошо, — согласился Саша. — А мама как к этому отнесётся?
— А её никто не будет спрашивать. — Ухмыльнулся я.
— Малолеткам вряд ли дадут мощные кастеры, — задумалась Алла. — И тем более автокастеры.
— Ты видишь, что вокруг творится? — Я развёл руками. — Оружия кругом валяется как у дурака книжек по боевой магии. Осталось только узнать, где были серьёзные боестолкновения, и там автокастер с боекомплектом точно найдётся. Или же можно попросить хорошего знакомого помочь.
— И где выяснить?
— Да есть у меня один человек. Ещё надо артефакт или эликсир, который позволит Алле изменить внешность. Затем найти артефакт, который даст мне возможность тебя отслеживать.
— В рунных лавках есть такие артефакты. Но я немного не понимаю план, — Алла смутилась. — Вот я изменила внешность. А дальше что?
— А дальше дуй в академию, и просто попадись Кузьмину на глаза. Представься, поиграй в застенчивую девочку и его фанатку. Этот хмырь любит внимание. Ты бы видела, с каким удовольствием он давал автограф Саше. Потому он сам всё сделает. Ты главное не выдавай в себе дочь Ходарева, и все.
— А если Кузьмин… — Алла осунулась, видимо представила, как Кузьмин её лапал.
— Я сделаю всё, чтобы он не успел навредить тебе, — заверил я. — Не бойся. И пойми, что это очень важно. От тебя зависит жизнь моей сестры. И не в меньшей степени от меня.
— А я что буду делать? — поинтересовался Саша. — Ты говоришь так, будто я не нужен.
— Почему не нужен? — Я взглянул на Сашу, и изобразил удивление. — Нужен. Твоя задача охранять маму. Это не менее важно, чем найти Анжелу. Именно потому я хочу найти для тебя военный кастер, а не гражданскую игрушку.
— Но я не умею обращаться с таким оружием, — признался Саша.
— Это как раз не проблема. — Я сделал из бутылки последний глоток, и отставил её в сторону. — У нас есть, кому тебя поучить.
Приступить к исполнению плана мы решили незамедлительно. Я проинструктировал Сашу, что и как говорить Шраму. Было опасение, что Саша побоится врать, но он захмелел и стал куда смелее, чем обычно.
Алла наоборот сделалась поникшей. Ей предстояло взять на себя не самую сложную, но самую отвратительную роль — роль приманки для педофила.
Мы спустились с крыши, покинули территорию завода, и вернулись к Олесе со Шрамом. Чтобы Олеся не лезла ко мне с Сашей, я попросил Аллу заболтать её, прикинуться будущей невесткой. Олеся этому была несказанно рада, и полностью утратила бдительность, потому у меня появилась возможность обработать Шрама.
Мы отошли в сторонку, к машине Шрама.
— Чего у тебя? — спросил Шрам.
— Да тут мой братишка хочет попросить тебя коё о чём, но очень стесняется, — сказал я. — Сам он в жизни не признается, но я в курсе, что он видит в тебе пример для подражания.
— Ага, — сказал Шрам, и старался выглядеть равнодушно. — Это хорошо.
Но я-то почувствовал, что восхищение Саши ему нравилось, потому оставалось лишь немного его продавить, чтобы добиться желаемого.
— Я хочу так же круто стрелять, как вы. Научите? — робко попросил Саша. — Из автокастера. Сами понимаете, сейчас на улицах может быть нечисть, а Женя не всегда рядом с мамой. И вас по службе могут вызвать.
— Вот это запросы, малой, — сказал Шрам, и хмыкнул. — Вообще, ты прав. Но где я тебе достану боевой автокастер? Это же тебе не безделушка, которую можно просто в магазине купить.
— Неужели у тебя списанного не завалялось? — Сощурился я. — Тем более, можно найти ведь. Что у запретной зоны, что в Синепламенном районе.
— Какой ты умный, — иронично заметил Шрам, и почесал в затылке. — Ладно. Разберёмся.
Сильно долго мы не тусовались. Поели суши, отмазались, что поедем гулять, и уехали. В дороге Шрам позвонил Серебряному крылу, и мы с ним встретились у Синепламенного района, рядом с границей купола.
В жилых кварталах Синепламенного района с трудом узнавалась некогда обитаемая зона. Саша стоял у купола, и сквозь пелену защитного поля глядел на забрызганный кровью асфальт, пытался увидеть хоть кого-нибудь в окнах побитых взрывами домов, но не смог никого найти. Кварталы безопасной зоны рядом с куполом тоже пустовали. Поблизости не нашлось дураков, которым по утру хотелось видеть чудовищ в тридцати метрах от себя. Народ массово свалил кто куда, как Шрам рассказал.
— Даже покойников не осталось, — тоскливо заметил Саша, а потом спросил: — Где мы будем стрелять?
— Здесь и будем, — ответил Шрам. — Хоть по домам, хоть по мусорным бакам. Снаружи купол простреливается, изнутри — нет.
Вскоре приехал Серебряное крыло на простеньком внедорожнике. Он не стал задавать вопросов. Только поздоровался с нами, открыл багажник, вытащил оттуда автокастер и вещмешок, забитый магазинами.
— Он утерян, — пояснил Серебряное крыло, и передал автокастер Шраму. — Мы его в Запретной Зоне на прошлой вылазке подобрали. Только не вздумайте попасться с ним патрулю. Прикрывать, если что, не буду. Извини уж, дружище.
— Тут и не будет никого. Твари активничают с другой стороны Синепламенного района. — В этот момент вдалеке послышался тройной залп бронеходных пушек. — И активничают в Запретной Зоне. К тому же, как разведчик, я имею полное право заниматься охотой не в служебное время. А именно охотиться мы и будем.
— Смотри сам. — Отмахнулся Серебряное крыло. — Ладно, я поехал. Будешь должен.
— Сочтёмся. — Шрам подмигнул Серебряному крылу.
Внедорожник скрылся за поворотом, и тогда Шрам вручил Саше разряженный автокастер. Саша с непониманием разглядывал оружие. В этот момент, словно любопытствуя, на крыше ближайшей пятиэтажки появился одноглазый монстр. Он расселся, и глядел на нас, пока что не проявляя агрессии. Саша напрягся, но Шрам его успокоил:
— Ему через купол не пробиться. А вот ты можешь потренироваться. Доставай из вещака магазин. Ага, молодец. Теперь вставляй его вот сюда… Да не бойся ты. Он не кусается.
— А дальше что? — спросил Саша.
— Дальше нужно снять с предохранителя, и повернуть вот этот рычаг в режим питания. Тогда цепь замкнётся, и кастерный механизм будет получать от магической пластины магазина энергию для выстрела.
Когда Саша выполнил инструкцию, автокастер едва слышно загудел.
— Всё. К стрельбе готово. Дальше выбираешь цель, и стреляешь. Проще некуда. Это в домагическое время приходилось париться с настильностью и баллистикой, а ледяной кол летит чётко по прицелу. Вся дистанция, которую покрывает автокастер, является дистанцией прямого выстрела. Потому заморачиваться тебе не нужно.
— А какая дистанция?
— Семьсот пятьдесят метров. Видишь зелёные рисочки на прицельной планке? Да, вот эти. Сейчас они зелёные, потому что ствол направлен в землю. Зелёный цвет означает, что цель находится в зоне поражения. Если направишь ствол в небо, то увидишь, как рисочки загорятся серым. Это значит, что цели на мушке нет. Красный цвет означает, что цель на мушке есть, она в пределах досягаемости магического сканера автокастера, но добить до неё не выйдет. Теперь потренируйся. Попробуй подстрелить вон ту паскуду, которая на крыше сидит.
Стоило Саше поднять ствол, как чудовище тут же бросилось прочь и скрылось из вида.
— Поумнели, суки. — Ухмыльнулся Шрам. — Осознают, кого надо бояться. Хрен с ним. Видишь цветочный горшок? В том окне.
— Ага. — Кивнул Саша, и прицелился куда следует. — Вижу.
— Стреляй по моей команде. Помни, что разброса никакого нет. Не бойся отдачи — её тоже нет. Это тебе не пороховая пукалка, которыми раньше пользовались. Готов?
Саша кивнул.
— Огонь! — крикнул Шрам.
Саша нажал на спуск, автокастер взвыл, и ледяной кол на сверхзвуковой скорости разнёс вазу вдребезги.
— Есть! — обрадовался Саша.
— Молодец, — похвалил Шрам. — Теперь выбери другую цель, потренируйся.
Найти новую вазу Саша не успел. Из переулка выскочил одноглазый, страшно взревел, и как безумный кинулся в нашу сторону.
— Берегитесь! — крикнула Алла, и тут же приняла магическую стойку, аура её вспыхнула.
— Магией не бить! — велел я Алле.
— У-у-у-бью-ю-ю-ю! — потусторонним голосом взревела тварь, и с разгона бросилась на защитное поле.
Саша с перепугу выронил автокастер и рухнул на задницу. Лишь мы со Шрамом не дёрнулись. Тварь лупила по куполу когтистыми лапами, остервенело пыталась пробить его лбом, хотела добраться до Саши любой ценой, а тот не мог пошевелиться. Даже моргать боялся.
— Вспомни, чему я тебя учил, — произнёс я. — Вставай, бери оружие, и стреляй.
— Я не могу пошевелиться, — губы Саши дрожали.
— Вставай, бери оружие, и стреляй, — с нажимом повторил я, и Саша подчинился.
Он поднялся, поднял автокастер, и сумел найти в себе смелость взглянуть на лупоглазого. Сумел найти в себе смелость прицелиться и выстрелить длинной очередью. Тварь металась, так что Саша лишь отстрелил ей ногу и руку, но даже после этого враг не оставил попыток атаковать. Только вот травмированное чудовище уже не производило на Сашу такого жуткого впечатления. Всё же, одолеть чудище, это не избить алкаша в лагере беженцев. Такая победа была очень важна. Теперь Саша осознавал, что враг смертен. Осознавал, что врага можно победить, каким бы страшным он не казался.
Саша дал ещё одну очередь, только теперь в голову, и на убой. Башка чудовища взорвалась кровавыми брызгами. Оно повалилось замертво, а Саша, глядя на бездыханное тело поверженного, не выдержал и рассмеялся.
— Вы это видели? — Саша оглядел нас. — Видели? Я уделал скотину! Уделал! А кровищ-щи сколько!
— Хорошая работа, — похвалил Шрам. — Только учитывай, что здесь тебе помог купол. В следующий раз защиты может и не быть. Главное не растеряться, и вовремя выстрелить. Не забывай, что ты вряд ли будешь сражаться с ними один. От твоей смелости зависит жизнь товарищей. Если пропустишь врага, умереть могут все.
— А если я испугаюсь?
— А ты не бойся, — сказал Шрам. — Если встретил врага, то не факт, что он тебя видит. Если он тебя видит, то не факт, что он осмелится напасть первым. Если он осмелится напасть первым, не факт что попадёт. Если он попадёт, не факт что убьёт. Если ранит, то не факт, что ранение будет тяжелым, и ты в любом случае можешь победить. Так что стреляй и не бойся. Выучи это как молитву Белому пламени.
— Понял, — Саша воспрял духом.
— Молодец, братишка, — похвалил я. — Шрам… Сможешь продать этот автокастер нам?
— Прикалываешься? — с подозрением спросил Шрам.
— Саше нужно оружие. — Я развёл руками. — Ты не видишь, что вокруг творится? Он ведь верно сказал, что мы не всегда можем быть рядом с Олесей. Если Саша в ответственный момент останется безоружным, её могут убить, а именно он проводит с ней большую часть времени.
И тут-то Шрам призадумался. Что бы он там не говорил о своей супруге, я моментально понял, что Олеся ему понравилась.
— Забирай даром, — сказал Шрам, и подчеркнул: — Но если попадёшься на незаконном хранении оружия, тут я уже тебе не помощник. Понял? Я ничего не видел, и ничего не знаю.
— Понял, — ответил я, и улыбнулся.
Тогда Шрам научил Сашу собирать и разбирать автокастер. Переносить его можно было только в разобранном виде, если в этом возникнет необходимость. Уличные патрули сильно не парились насчёт личного имущества, как сказал Шрам, и в основном пытались выявить, нечисть ты или нет, а для этого у них имелись специальные приспособления. Небольшая вероятность спалиться меня не волновала — я в первую очередь думал о безопасности Олеси, и теперь Саша мог её хоть как-то обеспечить.
Саша сам разобрал автокастер, сложил детали в вещак, и повесил тот на плечо.
Мы попросили Шрама подбросить нас к дому, попрощались с ним, но в квартиру не торопились. Сначала заскочили в рунную лавку, и там обзавелись парой полезных вещиц. Во-первых, купили зеркальце, которое способно коренным образом изменить внешность на несколько суток, во-вторых — взяли Египетского золотого скарабея, к которому прилагалась несложная инструкция.
— Я что-то не представляю, как этим пользоваться, — задумалась Алла, и вертела скарабея в руках.
— Ну, в инструкции написано, что для использования требуется два человека. У него две стадии активации. Первая — выбор объектов трекинга и первичное включение. Ткни в сапфир на его заднице.
— Ткнула.
— Теперь коснись сапфира ещё раз.
— Внутри что-то вспыхнуло.
— Это выбран первый объект трекинга — ты. Теперь сапфира должен коснуться я…
Я коснулся сапфира, и внутри снова вспыхнул огонёк.
— Отлично, — кивнул я. — Всегда таскай скарабея с собой. Как только попадёшься Кузьмину, произведи вторичное включение сильным нажатием на сапфир. Давай попробуем. Мы с Сашей отойдём за угол.
Мы с Сашей встали за углом, и вскоре увидели скарабея, который с лёгкостью меня нашёл, а затем направился обратно, и привёл нас к Алле.
— Теперь я поняла, как это работает.
— Да. Где бы ты не оказалась, он приведёт меня к тебе, а значит и к Анжеле.
— А если я буду слишком далеко? А если его раздавят по дороге?
— Придётся рисковать, — сказал я. — Другого выбора нет. Дистанция ни на что не влияет. Разве что на время, которое понадобится скарабею, чтобы добраться до меня.
Я вдруг стал бояться за Аллу, и не ожидал такого страха. Конечно, она с самого начала мне нравилась, но симпатия не мешала мне пользоваться ею. Теперь же, когда дошло до дела, хотелось уберечь Аллу, но пришлось себя пересилить. Других вариантов найти Анжелу не было всё равно, как и времени искать их.
На прощание Алла поцеловала меня, и я долго глядел ей в след, пока она не скрылась в салоне такси и не уехала.

----------

Глава 17 «Ангелина»

Глава 17 «Ангелина»
Тишина в аудитории стояла гробовая. Облака были выше летучего дворца, погода к вечеру не задалась, и по окнам тарабанил ливень. Студенты конспектировали главу из учебника по прикладной магии, Ирина с головой погрузилась в чтение военного журнала, а я просто скучал. Заняться на уроках мне было нечем, все это прекрасно понимали, включая преподавателей, но формальное присутствие, всё же, требовалось.
Студентов стало меньше примерно наполовину. Некоторые не выдержали нового формата обучения, и предпочли тёплые родительские хоромы условиям, которые сделались немножко варварскими для нежных богатеньких деток. И, может, не зря так. Общая численность четвёртого курса Грозненской академии сократилась вдвое. Двадцать пять процентов ушли в отказ, а другие двадцать пять процентов погибли в ходе выполнения охотничьих заказов в Граде Ростовском.
Родители такой статистикой были напуганы до ужаса, требовали не допускать студентов к оперативной работе, но академсовету в свете последних событий в Синепламенном районе было, откровенно говоря, плевать на возмущения. Инквизиция «Молчания ветра» крепко держала несогласных за жабры, и родительская спесь поубавилась, когда пара известных дворян после открытых возмущений пропала без вести.
Впрочем, чёрт с ними со всеми. Потери — нормальное явление для любой войны, и деться от них было некуда.
Больше меня волновало другое.
В Маншалле маги могли обмениваться мыслями. Могли пересылать друг другу образы и фразы через эфир на любом расстоянии. Другие способы обмена данными казались мне дикими. Мобильные телефоны были громоздкими, ограничивались зоной покрытия сотовых вышек с ретрансляционными рунами, и телефоны требовалось достать из кармана, прежде чем что-то переслать или позвонить кому-то.
Скорость мысли превосходила даже скорость света, была практически мгновенной, а здесь надо было слушать гудки, тратить бесценное время, и рисковать не дозвониться.
Страшная бессмыслица. Страшное неудобство. Страшная примитивность.
Я упирался до последнего, но всё же, пару дней назад, купил себе мобильник с бесполезно огромным экраном в виду оперативной необходимости. В выборе девайса мне помогал Артём, и когда я спросил, нахрена мобильнику настолько громадный экран, Артём сослался на какие-то фильмы, какие-то смешные видеоролики, которые ещё более бессмысленные блогеры транслировали на весь мир.
Один ролик Артём даже показал. В сюжете хилый малолетний чувак рассыпал по полу апельсины, и стал плавать в них, будто в воде.
Факт — ради таких вот дебилов люди отдавали за флагманские модели мобильных телефонов по пять тысяч рублей, что равнялось ежегодному заработку среднестатистического россиянина.
Факт — иногда я догадывался, почему Кель предпочитал уничтожать миры, а не развивать их, как светлые боги.
Мне казалось отвратительным и ужасно глупым побуждение человека вкалывать по двенадцать часов двадцать пять дней в месяц, чтобы купить мобильник с большим экраном и смотреть на идиотов, которые плавают в апельсинах.
Мне!
Ярому демоноборцу и адепту светлой, в определённых аспектах, стороны.
Чего уж говорить о тёмном божестве Келе?
Да уж. Мыслей в голове был ворох, но мне надоело думать. Я хотел действовать, но не мог. Мобильный показывал двенадцать часов и сорок пять минут, время ползло предательски медленно, потому что ничего не происходило.
Прошло несколько дней с тех пор, как мы с Аллой разошлись у рунного магазина. Новостей от неё не было, чёртов скарабей не являлся, и, что самое паршивое, я нашёл разбитое зеркальце в академическом коридоре. То самое зеркальце, с помощью которого Алла должна была изменить внешность.
Хрен знает, как оно там оказалось, хрен знает, как Алла его обронила. Или случайно, или когда сопротивлялась Кузьмину, или когда её захватили фанатики «Молчания ветра». Они ведь вполне увидеть, как она изменяла внешность. Вполне могли утянуть к себе в пыточные камеры, чтобы задать ей парочку вопросов. Я понимал, как именно молчуны допрашивали людей, и от этого мне становилось дурно.
Если Алле промоют мозги и зашьют рот, это будет исключительно моя вина. Если Кузьмин сделает из неё секс-рабыню и сломает ей психику, это тоже будет исключительно моя вина. Вот странное дело. На почивших студентов и военные потери в общем масштабе я класть хотел, но когда дело касалось небезразличных мне людей — возникали эмоции. И всегда было так. Что в Маншалле, когда во время неудачных вылазок умирали мои друзья, что здесь.
«Нахрена я вообще втянул её это?» — подумал я.
— Евгений, — это голос Ирины прорезался сквозь шквал размышлений. — Ты уснул, что ли?
Когда я поднял взгляд, студенты уже покидали аудиторию, и раздавался колокольный звон.
— Задумался, — ответил я.
— Что с тобой происходит? — поинтересовалась Ирина. — Ты ведь городская легенда. Первокурсники на тебя молятся, и упрашивают меня, чтобы я подрядила тебя провести для них парочку лекций. А ты ведёшь себя так, будто кого-то похоронил.
— Влюбился, — ответил я со вздохом.
«И сам отправил возлюбленную подыхать», — мысленно добавил я.
— А, тогда всё ясно. — ухмыльнулась Ирина, и философски добавила: — Не беспокойся. И это пройдёт.
— В вас влюбился, — соврал я.
— Бывает. — Ирина поджала губы, кивнула, и уткнулась в военный журнал. — Иди давай, любовничек.
Возлюбленная. Сильное, надо сказать, слово. С каких пор желание полапать молоденькую рыженькую девчонку переросло в какую-то эфемерную любовь? У меня и в мыслях такого не было, пока Алла не села в такси, не уехала, и не исчезла.
Я покинул аудиторию, и встретился в коридоре с Артёмом.
— Скарабей не приполз? — поинтересовался он.
— Нихрена. — Я покачал головой.
— Не стоит переживать. — Артём дружески стукнул меня по плечу. — Уверен, всё в порядке.
— Или скарабей оказался там, откуда выбраться не может, — прагматично заметил я. — Слушай, я мать дёргать не хочу. Не подбросишь до дома?
— Без проблем, — согласился Артём.
Всю дорогу мы молчали, хотя Артём пытался меня разговорить и ободрить. У дома я попрощался с ним, прошлёпал по лужам во дворе, вошёл в подъезд и поднялся домой. Повесил на вешалку мокрую куртку.
— О, ты вернулся, — обрадовалась Олеся. — Ужин как раз готов. Пошли есть. Расскажешь, как прошёл день.
— Спасибо. — Я покачал головой. — Но аппетита нет. И домашней работы полно.
— А у меня новости есть, — Олеся меня будто не услышала. — Я работу нашла. В красном модном доме, представляешь? Продавцом-консультантом. Сам Ступицин меня позвал. Хотел извиниться за грубость сына таким образом. Сегодня я выйду в ночную смену. Мне даже пропуск на первый радиус выдали. Рабочий правда, но пропуск.
— Делать тебе нечего, шуршать на богатеев, да ещё и ночью, — хмыкнул я. — У нас достаточно денег, чтобы тебе не надо было работать.
— Я не тунеядец, — гордо заявила Олеся.
— Ладно. — Я пожал плечами. — Дело твоё. Я у себя в комнате. Прошу не беспокоить.
— Жек, ну ты чего в прихожей застрял? — Это Саша показался на пороге кухни. — Иди к столу. Я тут такому научился, ты не поверишь!…
— Нет, Сань. Давайте без меня.
Я ушёл к себе в комнату, закрыл дверь, переоделся и лёг в постель.
От бессилия я два часа пялился в потолок. Казалось бы, чего унывать? Мало кругом девушек, что ли? Студентки теперь за мной толпами бегали, и делали что угодно, лишь бы я на них хотя бы взглянул. Одной не станет — так другую можно найти. Я всегда относился к женщинам именно так, потому что мама научила. Даже к бывшей жене. Но теперь, видать, молодецкая дурь Жениного тела окончательно свернула мне башку.
Я перевернулся на бок, лицом к окну, нахмурился и вздохнул.
Да где же этот проклятый скарабей? Может, он бракованный?
Вдруг что-то застучало по железному отливу снаружи. Я увидел на стекле маленькое тёмное пятно, вскочил с постели, и пригляделся.
«Так вот же он! Вот он, чертяка! Приполз!» — обрадовался я, и от дурных мыслей следа не осталось.
Если приполз, значит, Алла как минимум была жива в тот момент, когда активировала его. Я взял скарабея, бросил створку открытой, и так поторопился, что спустился по шумной лестнице, и выскочил во двор в домашней футболке и шортах. Хорошо хоть, обуться не забыл.
Пришлось прятаться под козырьком, чтобы не промокнуть до нитки.
Теперь мобильный телефон не раздражал, а казался самой полезной вещью на планете. Я позвонил Артёму, но он ответил не сразу, только спустя шесть гудков, сонным голосом:
— А? Ты чего, Жек?
— Седлай «Вспышку» и молнией ко мне! — затараторил я. — Скарабей объявился!
— Еду, — отрезал Артём и сбросил звонок.
Пока ждал Артёма, мне позвонила Олеся.
— Женя, ты куда убежал на ночь глядя? Меня было не предупредить?
— Лёд тронулся, — пояснил я.
— Ты о чём? Какой лёд? — не поняла Олеся.
— Анжела.
Короткие гудки. Олеся точно врубилась, о чём речь, но сбросила звонок из-за страха, что эфир могли прослушивать.
Вскоре послышался гул мотора Артёмовой «Вспышки». Он заехал во двор, открыл дверь изнутри и впустил меня в салон, чтобы не тратить время. Я прыгнул в кресло. Артём оживлённо спросил:
— Куда ехать? И где скарабей?
— Сейчас. — Я достал скарабея из кармана. — Вот.
— Хорошо. Тебе окно открыть? Чтобы выпустил.
— Шутишь? Как ты за ним уследишь на высоких скоростях? Да ещё и в такой ливень. Погоди. Есть у меня одна идея.
Я повертел скарабея в руках, и как только его морда оказалась в нужном направлении, он зашевелил ножками.
— Едь туда.
Артём без вопросов выжал акселератор заряда, мотор вспышки взвыл, и мы покинули двор под визг резины. Артём был взволнован не меньше меня, мчался, нарушал правила, на пешеходном переходе так вообще резво объехал бабку, которой в башку взбрело пересечь улицу на красный сигнал рунофора.
— Морщинистая овца! — сердито крикнул Артём. — Торопишься умереть⁈
«Вспышка» неслась между домами и пунктирами уличных фонарей, цифра на ходометре перевалила за двести, автомобили мигали габаритными огнями, кто-то злобно сигналил нам в след. Лишь иногда приходилось замедляться, чтобы обновить маршрут, когда скарабей переставал шевелить ножками.
Артём круто вписался в поворот, проехал по луже, и влюблённую парочку на тротуаре накрыло волной дождевой воды.
Мы оказались в тесном дворе, так что скорость пришлось сбавить.
— Проклятье! — пожаловался Артём, и увеличил мощность обдува лобового стекла, чтобы улучшить видимость. — Двор, похоже, закрытый.
— Попробуй на трассу выехать, — предложил я. — Оттуда уже будем плясать.
— Мысль, — согласился Артём.
И мы поехали на трассу. К счастью, там можно было разогнаться до трёх сотен километров в час, потому что маршрут стабилизировался.
Я всё гадал, где именно Алла находилась. Гадал, где Кузьмин прятал гарем.
Оставалось лишь предполагать. Целесообразнее всего, как мне казалось, прятаться подальше от людей, где-нибудь за пределами Града Ростовского, но Кузьмин поступил иначе. Он пошёл ва-банк, и схоронился на видном месте — в первом радиусе. Конечно не факт, что Аллу не вывезли из убежища, однако скарабей беспрерывно шевелил ножками, когда я направлял его на купол.
— Попробуй в объезд. — Нахмурился я.
— Нет. — Артём остановился перед КПП. — Поедем через первый радиус.
— Каким образом? — не понял я. — У меня пропуска нет.
— Забей. Я — твой пропуск.
Дежурный щелчком выбросил сигарету, постучал в водительское окно, и Артём опустил стекло.
— Артём Аркадьевич, здравствуйте, — вежливо поздоровался дежурный. — А это с вами… Ого, да это же Огненный сокол! Парни, не поверите, кто приехал!
— Извини, но у нас нет времени раздавать автографы, — Артём поторопил дежурного. — Открывайте ворота.
— Предъявите пропуск, пожалуйста.
— Шутишь? — Артём хмуро покосился на дежурного.
— Я не сомневаюсь, что он у вас есть, — замялся дежурный. — Но насчёт Сокола не уверен.
— Или ты делаешь вид, что пропуск у него есть, и приказываешь открыть ворота, или завтра ищешь новую работу, — пригрозил Артём, и презрительно взглянул на дежурного. — И поверь, работать тебе придётся не в таком уютном месте, как это.
Дежурный сглотнул, не стал противиться, и скомандовал в тангенту: «открывайте ворота, документы в порядке».
Мы минули КПП и оказались на сухих улицах первого радиуса, где народу было не протолкнуться. По тротуарам расхаживали лощёные дворяне: розовощёкие и пьяные дворянки вместе с ухоженными кавалерами, купцы одетые по последнему слову моды, да маги «Небесной вспышки» в жёлтых мантиях, которые следили за общественным порядком. Дождь никого не волновал. Он остался там, снаружи, и не мог преодолеть купол.
Весь город был погружен в обстановку военного положения, но здесь ничего не изменилось с моего прошлого визита. Напротив, казалось, что денег у местной фауны стало на порядок больше.
— Куда ехать? — спросил Артём.
— Прямо, — ответил я.
Около Красного модного дома скарабей перестал шевелить ножками, и ожил лишь тогда, когда Артём сдал назад.
— Покатайся-ка вокруг, — велел я, и напрягся.
— Ага, — согласился Артём.
Но кружить необходимости не было. Когда мы оказались во внутреннем дворе, то увидели, что парковка заставлена шикарными автомобилями. Одни «Вспышки», да внедорожники «Мамонт», размер которых навёл бы психологов на мысли о сексуальных проблемах у владельцев таких машин.
Я направил скарабея на Красный модный дом, и в сапфире засиял огонёк.
— Приехали, — сказал я. — И машин полно… Здесь точно тусовка. И ты, конечно же, ничего о ней знаешь?
— К сожалению. — Артём кивнул. — Думаю, что мой отец тоже не в курсе. Я бы не стал держать тебя в неведении, Женя.
— Ясно. — Кивнул я, и спросил: — В машине есть бухло?
— Я не пью, — Артём был удивлён моим вопросом.
— Ну и дурак. — Я нахмурился, открыл дверь, и вышел на парковку.
Артём увязался за мной.
Я отпустил скарабея, и он пополз к невзрачной двери запасного выхода, а затем скрылся в щели под нею.
Значит, Аллу держали в Красном модном доме. И, по моим предположениям, находилась она в окружении дворян. Страшно было представить, что они с ней делали, так что пришлось усмирить воображение, чтобы не рассвирепеть раньше времени.
— Закрыто. — Артём подёргал за ручку. — Чувствую мощный магический барьер.
Я попросил Артёма посторониться, положил ладонь на дверь, и просто расплавил её.
— Можно и так, — сдержанно прокомментировал Артём.
В конце коридора я увидел двоих в жёлтых мантиях. Когда они мрачно уставились на меня, я без спешки зашагал к ним. Скарабея видно не было.
— Ты кто такой? — они вдруг оживились, и над их ладонями засветились шаровые молнии. — Это закрытое мероприятие. Убирайся отсюда.
— Бегите, — сказал я. — Или, когда я щёлкну пальцами, вы умрёте.
Они без предупреждения метнули в меня шаровые молнии, но тщетно. Меня ослепило парой ярких вспышек, от раската грома зазвенело в ушах, но боли я не почувствовал. Теперь моей температуры хватило, чтобы простейшим излучением ауры растворить заклинания рядовых магов.
Двое в жёлтых мантиях побледнели, когда увидели, что на мне даже одежда не повреждена.
— Стой! — попросил один из них. — Подожди! Дай уйти!
— Нет. — Равнодушно ответил я, и щёлкнул пальцами.
Скастовал на них «капкан». А это штука такая, яркая и быстрая, тоже чем-то похожая на молнию. Противники мгновенно превратились в грязные пепельные пятна на стенках.
— Ты что творишь⁈ — Артём схватился за голову. — Женя! Это же люди! Ты из ума выжил⁈ Остановись! Проклятье! Я не смогу тебя прикрыть!
— Помолчи, — велел я. — Если хочешь — вали. Я закончу сам.
Я отворил дверь, которую охраняли маги. Сразу за ней была винтовая лестница, которая вела вниз. Снизу доносилась танцевальная музыка, сквозь которую слышался голос ведущего: «владеть такой крошкой захочет каждый! Кукла номер семьсот восемьдесят семь — А-а-а-ангел-и-и-ин-а-а-а!»

----------

Глава 18 «Скорость пламени»

Глава 18 «Скорость пламени»
Когда мы с Артёмом спустились по винтовой лестнице, то оказались в аукционном зале, который освещался огромной люстрой в виде позолоченной птичьей клетки. В воздухе клубились облака табачного дыма, официанты подносили к площадке со стульями горячительные напитки, и обслуживали дворян, которые там расселись. Со сцены, за трибуной, ведущий презентовал товар.
— Что скажете, господа? — Ведущий закончил презентацию вопросом. — Это отличный лот.
— Низковата, — отозвались из зала. — Ещё и рыжая. Я бы даже по-пьяне не стал тратить на такую деньги. Сколько за неё просят? Четыре миллиона? Вы из ума выжили.
— Я понимаю, что она вышла из лакомого возраста, — ответил ведущий. — Но ведь шестнадцать лет — тоже неплохо, согласитесь. В этом возрасте девочки окончательно созревают для постельных утех.
— Мы сюда пришли, чтобы обрести запретный плод, — возразил Ступицин. — Товар, близкий к совершеннолетию, не котируется. Алексей Палыч обещал нам не это.
— В таком случае вы можете высказать претензии лично мне, — отозвался Кузьмин с первого ряда. — А не высказывать их ведущему.
— Что тут творится? — тревожно спросил Артём, и не мог оторвать взгляда от сцены.
— Сливки общества развлекаются, — зло ответил я, когда девочки на сцене, замученные и не выспавшиеся, заметили меня. — Доставай телефон, и снимай. Прекращай съёмку, как только моя аура воспламенится. Иди на сцену, и вытаскивай отсюда девчонок. Это отличный шанс доказать, что ты не такая же тварь, как ублюдки, которые здесь собрались.
У рыжеволосой девочки слёзы на глаза навернулись, и она беззвучно обратилась ко мне, прошевелила губами: «Помоги».
Артём достал телефон, и начал съёмку.
— Это что такое⁈ — рассвирепел ведущий, и свернул девочку с ног размашистой пощёчиной. — Я же говорил, реветь нельзя!
Дворяне рассмеялись, но смех для меня остался где-то на грани слышимости. Мир сколлапсировал до дохлого скарабея, которого случайно раздавили на площадке со стульями, и я понял, что Аллу придётся искать без него.
Девочек на сцене было семь, и среди них я не видел ни Аллу, ни Анжелу. Дворян в зале расселось около двадцати — ауры от четырёх до шести тысяч, десять тысяч у Кузьмина. Шеститысячников я мог испепелить мгновенно, а вот с Кузьминым пришлось бы повозиться.
— Уводи их! — потребовал Ступицин. — Может быть, я куплю Ангелину, но не уверен! Давай, лучше, самое интересное!
— И всё? — ведущий обвёл публику взглядом. — Других покупателей нет? У вас десять секунд на размышления.
Я помнил, что Ходарев говорил насчёт отвратительных привычек хороших управленцев. И понимал, что открытый бой с дворянами приведёт к дурным последствиям. Понимал, что даже если мы предоставим Грозному видеодоказательства — Кузьмин наказан не будет до тех пор, пока не кончится война с нечистью. Но с другой стороны, мне просто надоело прятаться. Было бессмысленно бояться проявлять собственную мощь, ведь весь город и так в курсе, кто такой Огненный сокол, и насколько он силён. А значит, Кель тоже был осведомлён, но не проявлял себя.
От игры в прятки толку теперь не было.
Я был готов использовать любое оправдание, лишь бы сейчас превратить аукционный зал в филиал ада. Лишь бы наказать тварей, которые пользовались богатством и безнаказанностью, а потом силой выпытать у Кузьмина информацию.
— Торг закончен! — ведущий стукнул молотком по трибуне. — Теперь представляю вашему вниманию трофеи, которые подойдут ценителям женской красоты и охотникам!
Рабочие в чёрных масках выкатили на сцену две тележки, на которых стояло что-то длинное и прямоугольное, закрытое белой тканью. Публика стала аплодировать, присвистывать так громко, что даже я заинтересовался представлением.
Рабочие синхронно сорвали ткани с золотистых клеток, в которых тоже стояли девочки. Толпа так оживилась, что некоторые дворяне стали аплодировать стоя, а у меня сердце пропустило пару ударов.
У людей есть странные увлечения и потаённые желания, люди способны на зверства — это факт. Но обычно это преступники, которых ловят, казнят или сажают в тюрьмы. Здесь же собрались те, кто управлял экономикой города, те, кто обладал высоким статусом, пользовался уважением в обществе. Те, кто с восхищением глядел на двух девчонок, которые только на первый взгляд казались живыми. Лишь ровные швы под локтями и коленями выдавали в них покойниц. Они были чучелами. Чучелами со свежей и румяней кожей.
Они умирали долго и страшно. Сначала их использовал Кузьмин, затем использовал Слепень, а после они превратились в экспонаты. Им не было суждено упокоиться даже после конца. Признаюсь, что испытал облегчение, когда не увидел в девчонках Анжелу и Аллу, хотя их вполне могла настичь та же участь.
«Нет, — решил я. — Пока не увидел трупы — не паникуй».
— Эксклюзивное, совместное предложение от кланов «Молчание ветра» и «Небесная вспышка», — ведущий говорил в микрофон воодушевлённо, будто бы не людей продавал, а вел презентацию дивана или холодильника. — Эти красавицы идеально дополнят интерьер любого поместья, смогут послужить манекенами для нарядов ваших жён, и вполне подойдут для удовлетворения разнообразных фантазий. Куклы живые не только на первый взгляд. В них давно отсутствует разум, однако с помощью магии умельцы из «Молчания ветра» сумели сохранить теплоту их тел и возможность выделения жидкостей. Думаю, вы понимаете, о каких именно жидкостях я говорю.
Ступицин презентацию не оценил, вяло отмахнулся, и отправился к бару, в сторонку.
Дворяне расхохотались, будто бы услышали смешную шутку. Я же решил, что всё — хватит.
— Прекращай съёмку, готовься выводить девочек, — велел я Артёму, и воспламенил ауру.
Воспламенил лишь частично, чтобы не навредить пленницам. Прежде чем разойтись в полную силу, требовалось дождаться, пока Артём не выведет невинных из аукционного зала.
Дворяне на последних рядах жар ощутили, обернулись, и когда увидели меня — побледнели. Я не дал им времени вскочить со стульев, не дал времени спастись бегством или атаковать. Хотелось ударить «Дыханием феникса», чтобы разом испепелить этот проклятый шабаш, но мог пострадать Артём с девочками. Пришлось использовать привычную пламенную струю, которая прорезалась сквозь дворянские ряды как раскалённый нож сквозь масло.
«Горите, твари!» — пронеслось у меня в мыслях.
Стулья вспыхнули, загорелись красивые гобелены на стенах, помещение затянуло едким дымом. Струя пламени была настолько жаркой, что потоком горячего воздуха мне обожгло щёки. Она рассекла дворян словно огненный меч, и те обугленными кусками повалились на пол, в лужи спёкшейся крови.
Боковым зрением я уловил движение. Кому-то повезло оказаться в стороне, они пытались проскользнуть мимо и дать дёру, но огненные шары были быстрее людей. По беглецам я ударил не глядя. Единственный, кому удалось улизнуть — Ступицин. Плешивый чёрт. Он наверняка обратится к законникам, но отступать было поздно. В этот же момент я заметил, что с другой стороны Артём выводил девочек, и теперь они оказались вне зоны поражения.
Из дворянской кодлы остался только Кузьмин. Он стоял у сцены, и хмуро глядел на меня сквозь дым.
— Ты испортил мне мантию, щенок. — Кузьмин снял прожжённую, дымящуюся мантию, небрежно бросил её себе под ноги, и остался в жёлтой рубашке с брюками. — Испортил настроение, и испортил торги. Как думаешь, есть ли у тебя теперь шансы на помилование?
— Тебе лучше сказать, где моя сестра. — Я зашагал навстречу Кузьмину, и, когда оказался среди пламени и обугленных тел, остановился. — Сказать до того, как я начну пытать тебя.
— Это будет славная битва. — Кузьмин ухмыльнулся. — Огенный сокол и Молниеносный Кузьмин…
— Это будет избиение младенца. И младенец — не я.
Я расстегнул ремни наруча, и тот повалился на пол. Кузьмин покосился на чешучайтую руку, но не удивился, произнёс лишь:
— Твоё появление проливает свет кое на что. С тех пор, как тебя объявили Огненным соколом и смогли установить магические репитеры в Запретной зоне, господин Ходарев перестал посещать мои аукционы. Представляешь? Он ведь был самым активным покупателем, между прочим, а тут вдруг стал избегать даже встреч со мной. И встреч со Слепнем. Подсидеть нас решил, грязный ублюдок. Убить решил. Сделать грязную работу твоими руками. Ну, ничего. Как только я разделаюсь с тобой, общественности будет интересно послушать, как Ходарев насиловал собственную дочь, а потом просил Слепня стирать ей память. Он поплатится за предательство.
— Что ты несёшь? — хмуро спросил я.
— Ты думаешь, почему Алла постоянно сбегала из дома, пока не исчезла? — Ухмыльнулся Кузьмин. — Даже после процедуры удаления памяти она подсознательно пыталась избежать встречи с насильником. Или ты думал, только у нас со Слепнем есть грязные секреты? Нет, дорогой мой, мы все в этом замешаны. Твой наниматель, Ходарев, тоже не безгрешен. Он старается быть таким как мы, старается принять свои низменные желания и получать от них удовольствие, но получается у него плохо. Дрючить собственную дочь и стараться сделать так, чтобы у неё не осталось психологической травмы… Жалкое зрелище. Этому старому хрычу давно пора в могилу. И ты отправишься туда вместе с ним.
— Открою секрет. Мне насрать на тебя, насрать на Слепня, насрать на Ходарева, и насрать на их увлечения. Передо мной стоит куда более важная задача, которую тебе, с местечковыми мозгами, не понять. Ваша сраная шайка лишь под руку мне повернулась, и поверь, каждый из вас подохнет. Но у тебя есть шанс остаться в живых, если ты добровольно выдашь мне сестру, Анжелу.
— У меня много рабынь. — Скривился Кузьмин. — Я не знаю их имён, и не хочу их знать. Может, твою сестру уже давно купил и грохнул какой-нибудь дворянин. Может, она стала чучелом, и работает вешалкой. Но даже если бы я знал где она, то ты бы не дождался от меня ответа, мерзкий простолюдин.
Время разговоров кончилось. Кузьмин вряд ли знал, как именно я набирал силы, и вряд ли понимал, что знак равенства между нами исчезнет меньше чем через минуту. Он встал в магическую стойку, выкрикнул короткое заклинание, и громогласно лупанул сотней извилистых молний, которые сошлись на мне в одну. От грохота в ушах зазвенело, перепонки чуть не порвались, стулья разбросало, дохлых дворян смело ударной волной и размазало по стенам.
Больно ударил, надо признать. Мне пришлось сосредоточить перед собой всю температуру ауры, чтобы хоть частично рассеять мощность вражеского заклинания, но и защита помогла едва ли. Бедро, ладони, плечи и стопы обожгло нестерпимой болью. На теле открылись кровоточащие раны, в которых проступила белизна костей.
Но я не испугался ни боли, ни крови.
Напротив — рассвирепел, и испытал такой задор, который позабылся со времён битвы с Келем. Нельзя было сказать, что меня точно убьют, но и не факт, что победа однозначно моя, но это лишь пока что. Если бы я не хотел найти Анжелу, Аллу и Келя, то оставил бы всё как есть. Просто ради интереса. Ради того, чтобы испытать удовольствие от охоты с неизвестным результатом.
Увы для меня — времени наслаждаться боем с дичью не было. Увы для Кузьмина — источники силы были разбросаны кругом.
После событий на стене и многочисленных ожогов, которые чуть не убили меня, тело укрепилось настолько, что в него можно было смело накачать сто пятьдесят, а то и двести тысяч Кельвинов астральной температуры. Дохлых дворян в помещении валялось примерно девятнадцать. У каждого в среднем по пять тысяч градусов, и я впитал всё.
Ко мне вернулась всего лишь четверть былой силы. Удалось набрать только сто шестьдесят тысяч Кельвинов, но чёрт, как же изменился мир. Каким ярким и красивым он стал, как возросла резкость восприятия. Каким слабым сделался мой враг. Я — Бог, он — смертный. Он — коротышка, а я — великан. Мощь Маншалльского пламени заструилась по венам и жилам, я чувствовал в груди нечто, чего не чувствовал давно — тепло. Тепло настоящей силы и настоящей магии, отсутствие которого я пытался залить бесконечным количеством выпивки. Раны мои мгновенно затянулись, правда на месте обычной кожи, человеческой, краснели наросты драконьей чешуи.
— Ты ещё жив? — изумился Кузьмин, скрестил руки, и растопырил пальцы. — Тварь! Вот этого тебе уже не пережить!
Перед Кузьминым раздулась яркая шаровая молния, крупная, размером с автомобиль. От статического электричества пожар в зале усилился раза в два, вспыхнула сцена, чучела девочек обратились в пепел, и тогда враг ударил по мне. В этот раз грохнуло сильнее, перед глазами вспыхнуло, но не более того.
Теперь не было нужды прикрываться.
Кузьмин не смог меня и поцарапать, а за моей спиной зияла огромная дыра с оплавленными краями.
Если бы он не недооценил меня, и сразу ударил шаровой молнией, то мог бы победить.
На секунду возникло беспокойство, что Артёма с девочками накрыло, но затем я успокоился. Им наверняка хватило времени для отхода.
— Этого быть не может! — Кузьмин чуть не преклонил колено, но смог удержаться на ногах. — Как⁈ Как ты выжил⁈ Это невозможно!
— Я не из этого мира, ничтожество, — ответил я. — И если кому-то суждено победить меня, то это не ты. Сейчас мне достаточно просто воспламенить ауру, чтобы обратить в пепел тебя вместе с парой кварталов первого радиуса, потому лучше давай поступим так. Теперь ты, возможно, не умрёшь, если разговоришься. Возможно, я оставлю тебя жить инвалидом, и даже позволю выбрать, чего именно лишиться. Можно выжечь тебе глаза — ты перестанешь видеть. Можно выжечь уши — ты перестанешь слышать. Можно отнять тебе ноги — ты перестанешь ходить. А лучше, наверное, руки, чтобы ты больше никогда и никого ими не трогал.
Кузьмин нервно сглотнул, задрожал, и ответил:
— Ты сказал, что можешь просто отпустить меня живым, если я всё скажу!
— Это предложение было аннулировано, когда ты меня атаковал.
— Пошёл ты нахрен! — крикнул Кузьмин, расхохотался, и открыл рамку портала. — Тебе меня не достать!
Не самое плохое решение, да только его стоило принять раньше. С ростом астральной температуры прибавлялась не только магическая, а ещё и физическая мощь. Настичь Кузьмина мне удалось со скоростью пламени, ровно в тот момент, когда он только шагнул в рамку портала. Я схватил его за глотку, и мы оказались посреди пустого проспекта. Видимо, Кузьмин потратил слишком много сил, и не мог телепортироваться далеко.
Красный модный дом уже был в окружении. Маги «Небесной вспышки» перекрыли проспект жёлтыми бронемобилями, и за оцеплением я заметил Олесю, которая смотрела на меня с замиранием сердца. На меня тут же направили чаромёты, маги приняли боевые стойки, из громкоговорителя донёсся мужской бас:
— Немедленно отпусти его! Тебе не выбраться из окружения! Сдавайся, и никто не пострадает!
— Где Анжела? — я проигнорировал угрозы, крепче сжал глотку Кузьмина, и он прыснул изо рта кровью. — Говори, пока я не раздавил тебе шею.
Кузьмин вяло сопротивлялся, хрипел, но вырваться не мог. Как только я собрался вырвать недоноску глотку — выступил Ступицин. Он схватил Олесю сзади, приставил палец ей к виску, и над его ногтем вспыхнул огненный шарик.
— Отпусти его! — велел Ступицин. — С животными-простолюдинами я буду разбираться их же методами! Если ты его не отпустишь, я сожгу ей голову!
Шарик стал жарче, прибавил в размерах, и Олеся сморщилась от жара, по её щекам скользнули слёзы.
Плохо. Если я скастую на Ступицина «вспышку» или «капкан», Олесе конец. Что бы я сейчас ни предпринял, какое бы заклинание не использовал, Олеся непременно пострадает, а этого мне не хотелось.

----------

Глава 19 «Сделка с дьяволом»

Глава 19 «Сделка с дьяволом»
Мне захотелось покрепче стиснуть шею Кузьмина, захотелось посмотреть, как его голова взорвётся кровавыми брызгами, ошмётками мозгов и обломками костей, но я не смог. И дело не в страхе перед последствиями для себя. Весомой силой в этом мире остались только драконы. С людьми можно было разделаться в два счёта, но Олеся и Саша не такие могущественные, как я.
Они слабые.
Жалкий огненный шарик над пальцем Ступицина мог в мгновение ока оборвать Олесе жизнь, а мысль о её смерти холодила душу. Задевала больной и чувствительный нерв у меня внутри. Казалось бы, чего такого в этой иномирной бабе? Жизнь Олеси меркла на фоне задачи, которую я должен был выполнить. Меркла по сравнению с важностью не законченной охоты на самое страшное чудовище — Келя.
Но я сделал всё, чтобы выдать себя, и провалить контракт, придуманный мною же.
И ради чего?
Ради смертной женщины, смертного мальчишки, и смертной девчонки, каких по миру ходило бесчисленное количество.
Как же мне не хватило смелости, с моей пропитанной цинизмом психикой, просто наплевать на их безопасность, и делать что требовалось?
Раньше я хотел обезопасить их ради того, чтобы без проблем развивать Проводника, но теперь дело было в другом.
Даже не знал, на что пенять. То ли Женино тело было виной моему инфантилизму, то ли я сам изменился.
Если задуматься, Олеся была единственной женщиной, которая любила меня искренне и бескорыстно, как любая хорошая мать любит дитя. Настоящая мать была выходцем из бесславной семьи рабочих, и только недавно я понял, что её бредни о отце-боге — чистая правда. Она действительно родила меня от него, а потом просто воспользовалась моей силой, чтобы выбиться в люди. Выходило именно так, и никак иначе. Других логичных выводов я не нашёл.
Настоящая мать привела меня в Маншалльский замок, отдала учиться в охотничью академию, помогла стать вассалом, а затем заставила устранить конкурентов, чтобы занять трон. До Российской Империи я не видел в этом ничего страшного. Хоть мне и не нравились придворные интриги, я считал, что именно такими должны быть отношения матери с сыном, что все мои действия вполне нормальны. Я считал так до того, как встретил Олесю. Со всеми этими: «не пей», «береги себя», «не лезь в неприятности», «я за тебя переживаю», «я всегда на твоей стороне».
— Дура. — Нахмурился я, тихо высказав мысли вслух.
Лучше бы она была такой же паршивой матерью, как моя, родная. Нет, я конечно всегда знал, что мамы бывают разные, но никогда не испытывал разницу на себе.
— Отпусти его! — с нажимом повторил Ступицин. — Немедленно! Одно подозрительное движение — и я её убью! Отпусти, и не шевелись!
В принципе, с учётом дистанции, мне бы хватило тридцатой доли секунды, чтобы приблизиться к Ступицину без всяких заклинаний и снести ему голову, но увы, реакция человека на пять долей быстрее. Разница незначительная, но её было достаточно, чтобы Ступицин заметил, как я исчезну из вида. А там уж нужные рефлексы могли сработать даже в случае, если бы получилось убить поганца.
Риск слишком велик.
Я гневно засопел носом, зло произнёс: «повезло тебе, с-сука», и небрежно разжал ладонь. Нарочно, чтобы Кузьмин рухнул на четвереньки, кашлял кровью, выглядел униженным. Не сочтите меня маньяком, но было приятно смотреть, как гадёныш мучился и едва не выплевывал лёгкие.
— Это ещё не конец, — пригрозил я, покосившись на Кузьмина. — Если за неделю ты не вернёшь мне сестру, то беги за границу. Прячься где можешь. Прячься, пока я тебя не найду, а когда найду, смерть твоя будет долгой и мучительной.
Наверное ему казалось, что всё позади. Он осмелился взглянуть на меня, когда откашлялся. Хотел позлорадствовать, да не вышло. Моё желание убить было столь сильно, что Кузьмин нутром его почуял, побледнел на мгновение, а потом отвернулся. Правильно, подонок. Бойся.
— Если с головы моих родных упадёт хотя бы волос, — я обратился к оцеплению, и толпе дворян за ним. — Я уничтожу Ростов за несколько часов. Ваших жён пережрут одноглазые, когтистые освежуют детей, и я не трону чудовищ, пока они не закончат. Помните, что единственное, что меня сдерживает от исполнения угрозы — моя семья. Хорошо подумайте, прежде чем хотя бы притронуться к ним.
И это был не просто блеф. Дворяне поглядывали на меня с испугом, с неприязнью, как на временно загнанное, очень опасное животное. Им было плевать на меня, плевать на мою семью. Ступицин взял Олесю в заложники, и никто даже не подумал за неё заступиться. Для них она стала матерью зверя, с которой следовало разделаться с той же степенью беспощадности.
Раньше я думал об их жизнях, думал, что не брошу человека в беде, и не бросал.
Теперь же всё стало иначе.
Жители Маншаллы любили меня, глядели с благоговением, но за время охотничьей карьеры я ни разу не оступился. Маншалльцы видели во мне защитника и спасителя. Здесь же, не взирая на то, что я спас город от заражения Тьмой, никакого восхищения не было. Дворяне видели во мне лишь частично перевоплощённого монстра, и я решил соответствовать общественному мнению. Решил, что любой неосторожный шаг для них станет последним, что ни один из этих подонков не дождётся от меня жалости, как не дождались дворяне в аукционном зале.
Олеся была бледная как снег, и глядела на меня, не моргая. Ей было страшно пошевелиться. Либо её пугал огненный шарик у виска, либо озвученная мной угроза.
— Теперь на колени, руки за голову! — снова послышался командирский бас в громкоговорителе.
«Руки за голову, — с усмешкой подумал я, когда послушно встал на колени. — Мне хватит усилия воли, чтобы стереть вас в порошок без магических жестов».
Казалось бы, надо всего лишь нацепить на меня наручники, но никто из магов «Небесной вспышки» не рискнул приближаться в одиночку. Они приблизились ко мне целым взводом, наверное для того, чтобы не обделаться, если я вдруг чихну. На моих запястьях сомкнулись и щёлкнули холодные браслеты. Это определённо был артефакт, способный подавить магическую мощь, но вышло так, что он вовсе перестал работать. Не выдержал моей астральной температуры, и превратился в обычную железяку.
— З-за мной, — робко приказал маг «Небесной вспышки». — Поднимайся.
Я встал, просто лёгонько дунул в сторону конвоира, а он сразу же сник, астенически замер, и будто бы потерял в росте.
— Алексей Палыч, — я обернулся на Кузьмина. — Если каждый час мне не будут докладывать о состоянии матери с видео-доказательством, я приведу угрозу в исполнение. У тебя осталось пятьдесят девять минут.
Меня усадили на лавочку в кунге жёлтого бронемобиля, закрыли дверцу, и мотор бронемобиля загудел. Я покачивался на поворотах, слышал под днищем шуршание асфальта и работу трансмиссии. За бортом натужно выли сирены, и, судя по их громкости, конвой для сопровождения собрали внушительный.
Трудно было сказать, что они планировали со мной сделать, но я не мог позволить себе принять радикальное решение и устроить дерзкий побег. Ситуация сложилась патовая. Они наверняка знали, что я не стану действовать, пока не испытаю уверенность в безопасности Олеси, но и трогать её не будут. Им осталось либо договориться со мной, либо найти способ победить, что решительно невозможно.
Меня выпустили из кунга в просторном дворе резиденции «Небесной вспышки», а потом провели через ворота внушительного административного здания. Над воротами я заметил геральдику клана.
Конвой миновал зал дежурного, провёл меня длинными и мрачными коридорами, и завёл во вполне уютный переговорный кабинет с деревянными, лакированными стенами.
— Снимите наручники, — потребовал я. — Я либо сделаю это сам, либо с вашей помощью. Если бы хотел сбежать, то давно сбежал бы.
— Хорошо, — быстро согласился конвоир и снял браслеты. — Ожидайте здесь.
Конвоиры оставили меня одного. Не было смысла сторожить, и они это понимали.
Кресел у рабочего стола было три. Одно большое, с длинной кожаной спинкой, и два маленьких с противоположной стороны стороны. Я, недолго думая, удобно расположился в большом кресле, скрестил ноги на столе, и стал ждать, но ожидание не затянулось, к счастью. Дверь кабинета вскоре отворилась, в дверном проёме показался Ходарев, которого сопровождал грозный господин с мрачным, немного недовольным лицом. Он оценивающе поглядел на меня, погладил пальцами острую чёрную бородку. Он был одет в роскошную шубу с чёрным меховым воротником, только сделанную на современный манер.
Сразу видно — кто-то из княжеских.
— Уберите ноги со стола, — потребовал грозный господин.
— Нет, — отказался я. — Я даже догадался, кто ты. У вас с сыном есть общая черта — носить идиотскую одежду в местах, где она не уместна. Вот твой сын, мой достопочтенный друг Артём, попёрся в лес и нацепил школьную форму. А ты среди лета в шубе ходишь, как дурак.
Грозный господин вздохнул, они с Ходаревым переглянулись, и уселись на гостевые места передо мной.
— Я князь Ростовский, Аркадий Грозный, — представился Грозный.
— Бывает, — безразлично ответил я. — Я представляться не буду. Ты ведь и так в курсе, кто я.
— В курсе, — кивнул Грозный. — Честно говоря, Евгений, вы не нравитесь мне. Мне не нравится то, что мой сын, благородный дворянин, спутался с…
Вдруг у Ходарева зазвонил телефон. Он поймал на себе недовольный взгляд Грозного, вынул из кармана мантии телефон, принял видеовызов, и показал мне экран. Олеся сидела на диване в роскошной гостиной, плакала.
— С ней всё в порядке, — коротко отчитался Кузьмин, я узнал его голос. — Никто к ней не прикасался.
— Так держать, — кивнул я, и Кузьмин сбросил вызов. — Хороший пёсик. Итак, господа. Чем обязан? Вы вроде остановились на том, что недовольны связью сына со мной.
— И ещё я недоволен тем, что он всецело на вашей стороне. — Поморщился Грозный. — И недоволен тем, что вы спутали мне все планы, когда в регионе сложилось настолько бедственное положение.
— Ну, просрать половину личного состава, ещё и ученического, в бою с нечистью — отличный план. Уверен, родители студентов довольны, что ты поддерживаешь эту инициативу. Слепень уже всех успел заткнуть?
— Сейчас наша проблема уже не нечисть, а вы, Евгений, — произнёс Грозный, и покосился на мою руку. — Хотя, осмелюсь предположить, что вы тоже на стороне тьмы, и разница невелика. Мой сын, Артём, показал мне кое-что…
— Ты правда не знал, что твои вассалы трахают детей и трупы? — произнёс я, стиснул зубы, и впился в Грозного взглядом.
— Кто? — не понял Грозный.
— Сраные придворные, — пояснил я, и фыркнул. — Называй этих ублюдков как хочешь. А с тобой, Ходарев, мне предстоит отдельный разговор провести.
А Ходарева-то проняло. Теперь я был не просто выскочкой, с которым можно потягаться на равных. Я стал реальной силой, которая не уступала драконьей, и которая находилась в центре Ростова. Куполом меня не остановить — он это прекрасно знал. Теперь я держал эту жирную харю за глотку, а не наоборот.
— Не спешите, и позвольте мне закончить, — Грозный успокоил меня. — Мой сын, Артём, показал мне видеоролик, где зафиксированы торги живыми людьми…
— Девочками, — процедил я сквозь зубы. — Малолетними девочками, и чучелами людей, в создании которых участие принимал Слепень. И ты со своей дворянской кодлой был готов закрыть на это глаза.
— Именно, — согласился Грозный. — Неприятно признавать, но я разделяю ваше мнение, хотя и не разделяю методы работы. Я бы не трогал преступников до конца войны с нечистью, но поскольку вы своей выходкой повергли население в панику, возникла необходимость изменить решение.
— Верно паникуют. — Кивнул я. — Если Олеся пострадает, вы все сдохнете. И ты со своей дебильной бородкой, и ты со своим безразмерным животом. Это не блеф.
— Меня за что? — это Ходарев, который хоть и старался сдерживать страх, но я видел, как он нервно потирал колени потными ладонями.
— За то, что ты трахаешь собственную дочь, хотя это факт не подтверждённый, и за то, что угрожал моей семье, когда заключал со мной сделку.
— Я? — Тут Ходарев не выдержал, и вцепился в меня взглядом, как удав, заприметивший кролика. — Да как ты мог хотя бы подумать о таком? Я люблю Аллу больше жизни! Это моя единственная дочь! Наследница «Огненного шторма»! Наследница силы рода Ходаревых! Я бы в жизни к ней не притронулся! В жизни бы не позволил её обидеть!
— Олеся Николаевна в безопасности, можете быть уверены, Евгений, — спокойно ответил Грозный. — Я в курсе вашей с господином Ходаревым сделки, и готов её поддержать. По поводу сестёр и дочерей… Пока вас везли сюда, мои люди обнаружили всех, не беспокойтесь. И Анжелу, и Аллу. Прошу простить, господин Ходарев, что не сказал вам сразу. Они в полном порядке, хотя напуганы, но мы сделаем всё для психологической реабилитации. Вас услышали, когда вы требовали вернуть сестру у Красного модного дома. После ролика Артёма у меня не осталось сомнений в правдивости ваших слов. Я лично распорядился надавить на профсоюз сквирглов, и Сквирглы быстро нашли искомое, задействовали все поисковые ресурсы. Теперь позвольте вас попросить об одной услуге взамен.
— Слушаю, — сказал я, ведь упираться не было смысла.
— К сожалению, история с девочками Кузьмина вскоре станет общественным достоянием. Люди умирают. Верх в войне мы не одерживаем. Моя власть окажется под угрозой, но вы должны понимать, что в текущих условиях лучше меня со своими обязанностями не справится никто. Позвольте мне показать населению, что вы друг, а не враг. Позвольте показать, что я отреагировал на преступления Кузьмина со Слепнем. Если я смогу продемонстрировать, что обратил вас в союзника, если вы поможете нам победить, у меня выйдет сохранить трон, а взамен любое ваше желание будет исполнено.
Как живенько изменились правила игры, когда у меня появилась настоящая сила. Раньше подобное провернуть было бы невозможно. Сунься я к Грозному с таким предложением, Кузьмин, Слепень, а может быть даже Ходарев в миг бы разделались со мной, как со лжецом. Грозному было бы пофигу на тёмные пристрастия подчинённых, но теперь ему вдруг захотелось со мной договориться.
Естественно. Если я всех перебью, кому нести деньги в городскую казну?
— Дворянский статус для семьи. — Я сцепил пальцы в замок, и пристально глянул на Грозного. — Бессрочный пропуск в первый радиус и лучшее жильё. Так же, я требую один процент от ежемесячных поступлений в казну, и десять процентов от сумм оплаты всех контрактов Ростовской охотничьей палаты, которая, если я вам помогу, без сомнения выйдет на государственный уровень. Если хотя бы раз пропустят выплату, или сумма будет меньше обещанной, из союзника я превращусь во врага. Так же, до начала зачистки охваченных Тьмой районов, я должен увидеть семью в полном составе. Олесю, Сашу, Анжелу и Аллу.
— Я распоряжусь составить документ, в котором мы распишемся. — Кивнул Грозный. — Но можете быть уверены, я в вашей силе нисколько не сомневаюсь, и обманывать не намерен. Хоть это и сделка с дьяволом, лучше, чтобы настолько могущественный маг был на нашей стороне. Ваша семья будет здесь через полчаса после заключения сделки.
— Верный вывод. — Я протянул Грозному драконью руку, и он с плохо скрываемой брезгливостью её пожал.
Документ был составлен в считанные минуты. Слуги принесли его на блюдечке с серебряной каёмкой, и мы с Грозным оставили в нём подписи. Бюрократическая машина начинает работать очень быстро, если вмешать в процесс правильных людей.
Как и было обещано, спустя полчаса Олеся была в кабинете со всей семьёй. Даже Анжелу привезли, но взгляд у неё был безжизненный, померкший. Её даже не удивила моя рука. Ей было просто всё равно. Она не интересовалась ничем вокруг. Аллы не было. Её везли с другого конца города, они с Анжелой содержались в разных местах. Ходарев и Грозный вежливо покинули помещение, и Грозный перед уходом сказал: «Прошу, не затягивайте. Уложитесь в двадцать минут, если возможно».
Я помнил, как Олеся и Саша глядели на меня, когда я был в лазарете. Они радовались мне. Саша улыбался, Олеся прыгала от счастья, но теперь всё сложилось иначе. Саша не улыбался, а Олеся не прыгала.
Стоило мне встать, как Олеся тут же шумно вдохнула, и сказала с дрожью в голосе:
— Стой. Не подходи. Пожалуйста.
И я медленно уселся в кресло, заметив, что она глядела на меня боязливо.
— Когда тебя забрали, я видела, как из подворотни Красного модного дома выносили трупы и мешки с пеплом, и слышала, что ты убил этих людей. Это правда? — Спросив, она осторожно шагнула вперёд, прикрыв собой Анжелу. — Ты правда собирался уничтожить Ростов, если со мной вдруг что-то произойдёт?
— Правда, — равнодушно ответил я, поняв, к чему шло дело.
Олеся ничего не сказала. Может и хотела сказать, да просто не могла подобрать слов. Не могла понять, чудище перед ней, или сын, которого она так сильно любила. Я отчётливо почувствовал в ней это сомнение.
— Уходим. — Олеся взяла Анжелу за руку, и вывела её из кабинета. — Саша, нам тут делать нечего. Уходим.
И Саша ничего не сказал. Былое восхищение в его глазах сменилось страхом — он неотрывно глядел на мою руку, которая давно перестала быть человеческой. Я надеялся, что Саша останется в кабинете. Но он лишь покачал головой, взглянул на меня, как бы извиняясь, и закрыл за собой дверь, когда ушёл следом за Олесей.
Удивляться было нечему. В отражении стеклянной двери шкафчика с выпивкой я увидел не темноволосого танцора Женю, а жестокого убийцу, с чёрт-те пойми какой рукой и вертикальными зрачками в пламенно-красных радужках.
«Вот и до рожи изменения добрались, — усмехнулся я, и откинулся на спинку кресла. — А что ты хотел? Думал, перемочишь кучу народу, покажешь готовность уничтожить город ради семьи, и законопослушная, правильная Олеся тут же растворится в твоих объятиях? Забавная сентенция. И особенно забавной её делает то, что ты теперь выглядишь как бес, и живёшь в мире, где люди всю жизнь питают генетический страх перед нечистью, которая их жрёт с незапамятных времён. Выглядишь как дракон, который совсем недавно перебил десятки тысяч человек».
Ладно. На душе стало паршиво, но они хотя бы живы, и теперь их вряд ли кто-то тронет.
Я хотел уйти, но решил не вставать, когда дверь снова щёлкнула, и на пороге возникла Алла.

----------

Глава 20 «История Келя»

Глава 20 «История Келя»
Хоть Алла вошла внутрь, и уселась в кресло передо мной, мне казалось, что её тут не было. Взгляд у неё был отсутствующий, направленный внутрь себя. Что бы с ней не сделали в гареме, это лишило её всякого чувства безопасности.
Мои метаморфозы волновали Аллу в той же степени, в какой и Анжелу, то есть ни в какой вовсе. Куда там ей пугаться странных глаз и чешуйчатой руки? Видимо, в гареме она оказалась среди чудовищ, которые ничем неотличимы от людей.
Справляться о её самочувствии и спрашивать в порядке ли она я не стал. Очевидно, что она не в порядке, потому не было смысла задавать феерически тупые вопросы. Но хотелось завязать хоть какой-то разговор, и узнать, что с ней произошло.
— Прости, — сказал я, и мне почему-то стало стыдно.
— Всякое бывает, — ответила она безразлично. — Ты не виноват. Если бы со мной этого не случилось, девочки до сих пор бы страдали. Благодаря нам они свободны. Извини, что не могу порадоваться нашей встрече. Где-то в глубине души я рада, но выразить это не смогу. Мне страшно.
— Тебя там использовали? — прямо спросил я.
Алла кивнула, и тихо произнесла:
— Я легко отделалась. И была там не так долго, как твоя сестра. Через пару дней после пленения внешность снова стала прежней, но слуги принесли мне новое зеркальце, чтобы Кузьмин не узнал меня, и не убил. Слуги за девочек переживали, стража закрывала на это глаза, но если переживали слишком сильно… Не хочется вспоминать.
— Как тебя похитили?
— Среди ночи, сразу после случайной встречи с Кузьминым в академии. Прямо в академических коридорах на меня накинулись люди в чёрном. И ни стражи мне не помогли, ни Сквирглы не заметили. Они все были куплены.
— Твари. — Хмуро произнёс я. — Не беспокойся. Все будут наказаны.
— Лучше бы я вообще этого не переживала. — Алла всхлипнула. — Мне было так страшно. Меня утянули в тайные коридоры Летучего дворца, а там словно нечисть бал правит. Сырость, воздух спёртый, а стены будто некроманты изрисовали. Казалось, что в этих коридорах я и умру.
— Что на стенах? — заинтересовался я.
— Символы. — Алла вдруг взглянула на меня. — Помнишь, как те, что были на магическом репитере?
«Кель!» — пронеслось у меня в голове. В критической ситуации я выдал ссебя потрохами, и хоть в Российской Империи были признаки обитания моего злейшего врага — он не явился.
Это странно. Ведь у него было достаточно времени, чтобы освоиться. А значит, либо его вовсе тут не было, как я предполагал ранее, либо он затаился, либо давно сдох, но оставил следы.
В третье верилось с трудом. Если бы Кель побывал в этом мире, об этом слагали бы легенды. О борьбе с ним, или о его власти. Были бы хоть какие-то признаки. Но в Жениной памяти они отсутствовали, хотя книжки по истории древнего мира он читал.
— Помню. — Кивнул я.
Стоило обнять её, поцеловать, как-нибудь утешить, да рука не поднималась. Всё же, Алла была использована как инструмент, причём с предельной эффективностью. Казалось, что никакой близости ей не захочется.
— После коридоров я больше ничего, кроме Гарема и аукциона, не видела, — продолжила Алла, скрестила руки на груди, поёжилась, вспомнила что-то дурное. — Нас телепортировали в просторные залы со спальными местами. Мыли, одевали, и давали потенциальным покупателям на пробу. Дворяне приходили каждый день. Девочек уводили. Кто-то возвращался и готовился к отправке на аукцион, как я, а кто-то бесследно пропадал.
— Ты видела кого-нибудь из знакомых?
— Нет. — Она покачала головой. — Девочки из знатных семей там вряд ли были. Хотя, может и были, но я не узнала. Нам запрещали друг с другом общаться, а нарушителей пытали заклинаниями, которые делают больно, но не оставляют следов.
— Тебя маги «Небесной вспышки» опрашивали?
— Нет. — Алла покачала головой. — Артём сразу повел нас с девочками к князю. Он меня опросил. Артём показал ему ролик.
Ясно. Значит, «Небесная вспышка» и «Молчание ветра» в ближайшие время могут быть полностью реорганизованы. Кузьмина со Слепнем должны были наказать, а я собирался проследить за этим.
В дверь постучали, и я поднялся с кресла.
— Ты уходишь? — Алла испугалась. — Не оставляй меня одну. Пожалуйста.
— Не волнуйся. — Я улыбнулся. — Отец за тобой присмотрит. Уверен, он ни на шаг от тебя не отойдёт. Да и князь здесь.
— Мне всё равно страшно. — Алла обхватила коленки руками, и нахохлилась, будто воробей. — Никому нельзя доверять. Никому, кроме тебя.
— Мы с князем кое о чём договорились. Но не волнуйся. Это не займёт много времени. Я вернусь.
Всё же, я мягко обнял Аллу, поцеловал её в лоб. Она не хотела отпускать меня, но мне пришлось от неё отстраниться, чтобы покинуть кабинет.
Мы с Грозным встретились на улице.
— Штурм предлагаю организовать так…
— Я сам разберусь, как организовать штурм, — я перебил его. — Уводи оттуда людей и бронеходы. Никто не должен путаться под ногами, если вам не нужны сопутствующие потери.
— Полагаю, у вас есть какой-то план? — поинтересовался Грозный.
— В нём был бы смысл, если бы твари представляли для меня угрозу. Только бой с драконом нуждается в планировании. Здесь я справлюсь сам.
— Вы сможете зачистить район с минимальными разрушениями?
— Зачем? Это бессмысленно. — Я покачал головой. — Люди там больше жить не будут. Не смогут по психологическим и магическим причинам. С другой стороны, ты можешь его отстроить и заселить, но только потом не удивляйся шквалу самоубийств и толпам сумасшедших. Район пропитан Тьмой и смертью.
— Уверен, наши экзорцисты смогут разобраться с тёмными эманациями и призраками.
— Дело твоё. — Я пожал плечами. — Но ты забыл, что мне придётся противостоять небольшой армии. С гарантией их получиться выжечь только средствами массового поражения. Они могут спрятаться под землёй.
— Вы даже руин не оставите? — изумился Грозный.
— Выжженный кратер. Потом делай с ним что угодно. Моё дело предупредить, что людям там жить больше не стоит. Тем не менее, иначе действовать я не буду, нравится тебе это или нет.
— Это напугает Ростовчан.
— Напугает не больше, чем решение скормить провинциалов Мёртвому дракону. Хотя не удивлюсь, если Ростовчане это решение одобрили. Впрочем, чего знати переживать о каких-то там простолюдинах, правда? — Я хлопнул Грозного по плечу. — Короче. Просто не мешай мне работать, дай выполнить свою часть сделки, и выполни свою. Тогда мы подружимся, замочим Мёртвого дракона, ты сохранишь власть, и все будут довольны. Ещё, постарайся понять одну вещь. Моя роспись в договоре является лишь знаком вежливости, который не даёт тебе никаких гарантий. Задумаешь что-то нарушить — мы не будем бегать по судам. Ты просто умрёшь. Доходчиво?
Грозный кивнул, но, судя по выражению лица, угрозы ему ой как не нравились
— Молодец. К моменту, как я закончу, Кузьмин и Слепень должны быть на эшафоте. Казнь я хочу видеть лично. Надеюсь, их вина очевидна, и не менее очевидный приговор в бюрократии не погрязнет?
— Не погрязнет, — ответил Грозный. — Я видел и слышал достаточно, чтобы лично его вынести. Будет так, как вы скажете.
— Подай мне машину. И водитель нужен конкретный. Разведчик с позывным «Шрам».
Грозный достал телефон, и кому-то позвонил. Ругался, требовал снять Шрама с дежурства. Конечно, я мог добраться до Синепламенного района сам, причём гораздо быстрее, чем с помощью машины, но хотелось подчеркнуть, что теперь всё будет только и только по-моему.
Вскоре Шрам пригнал бронемобиль, и остановился у порога. Он был одет по форме, вооружён. Я сел на пассажирское место впереди, хлопнул дверцей, сказал: «Поехали. В дороге поговорим».
— Удивил ты меня, вот что тебе скажу, — Шрам вырулил со двора ведомства «Небесной вспышки», и повёл бронемобиль к Синепламенному району. — Да и не только меня.
— Командование, наверное, тоже в удивлении. — Ухмыльнулся я. — Небось, есть какие-то особые распоряжения на мой счёт?
— Только делать всё, как ты говоришь. — Пожал плечами Шрам. — Они конечно испугались, что ты Кузьмина за жабры взял, но настоящей силы пока что не видели. Вот, наверное, хотят посмотреть, как ты зачистишь Синепламенный район.
— Разумно. — Кивнул я.
— А ещё вот что мне расскажи. — Шрам плавно остановил бронемобиль у тротуара. — Ты правда настолько мудак, что сжёг бы город? Вместе со мной, вместе с моей женой, вместе с людьми, которые ничего тебе не сделали? Вместе… Вместе с друзьями? Вместе с разведчиками, которые тебе помогли, когда ты в этом нуждался?
— Тебе бы точно хватило ума покинуть город, — ответил я, нисколько не возмутившись оскорблению. — И остальным. Но, прежде чем действовать, я бы убедился, что вас тут нет.
— Как думаешь, кого бы отправили тебя остановить? — Шрам врубил первую передачу, и снова вырулил на дорогу. — И как думаешь, был бы у нас выбор?
— А ты бы на моём месте как поступил? — Я покосился на Шрама.
— Я бы проявлял агрессию к тем, кто виноват в моих бедах, а не ко всем подряд.
— Ты просто не слышал, что сказал Грозный, — ответил я. — Ты ведь, может, не в курсе, что среди наших доблестных академиков есть некрофил и педофил? Которых князь-батюшка не планировал снимать с поста до окончания войны с нечистью. А ещё ты не знал, что Кузьмин долгое время держал мою сестру в плену, и убил в ней всякое стремление к жизни. Знаешь, как теперь она будет жить? Никак. В лучшем случае она до конца своих дней потеряет доверие к людям, и не сможет быть счастливой даже при всём желании, потому что такое прошлое не может отпустить по щелчку пальца. Может она и справится, но маловероятно. В худшем случае ей светит до самой смерти ходить живым мертвецом, а душой находиться в гареме, где её насиловали, хотели продать, и пытали.
— Охренеть, — искренне удивился Шрам, и добавил: — Но при чём здесь кто-то, кроме виновных?
— Я давно живу. — Я откинулся на спинку пассажирского кресла. — Дольше, чем ты. И, не поверишь, я когда-то мыслил точно так же.
— Ты опять напился, что ли? — Шрам вздёрнул бровь от удивления. — Вроде перегаром не несёт.
— Лучше дослушай. — Беззлобно отмахнулся я. — Когда я только-только зачистил Маншалльский престол, и освободил для своей матери место на троне, ко мне за наградой пришёл вольный охотник, который заявил, что накрыл на западе страны семью мага, одержимого бесами, Келя Эрдовингена. Мы пришли к родовому поместью Эрдовингенов, от которого остались угли. Там даже призраков не осталось. Лишь три скелета. Семейство Эрдовингенов, жена и две дочери, было сожжено живьём. Местные заприметили, что в окрестностях поместья часто ошиваются демоны. Для инициативных жителей это стало основанием устроить самосуд, и они позвали охотника. Ворвались в дом, пережгли всех, а Келя обратили в бегство. Я не совсем понял, с какой стати была сожжена семья, и из тех же побуждений, что и ты, велел взять вольного охотника под стражу. И идиотов, его подельников, запер вместе с ним, ведь они так и не смогли доказать связь Келя Эрдовингена с тёмными силами.
— Верится с трудом, — скептически ответил Шрам. — Но фантазия у тебя богатая.
— Ты сам всё увидишь, когда мы доберёмся до Синепламенного района, — я отнёсся ко скепсису с пониманием.
— А дальше что? — поинтересовался Шрам. — Ну, с Келем.
— Мы пытались найти Келя, но не нашли. Он объявился спустя пару лет. Начал создавать инкубаторы с тёмными тварями, вроде тех, что завелись здесь. Вскоре они заполонили всю Маншаллу, а сам Кель открыто возглавил Армию тьмы. За десять лет мы не выиграли ни одного сражения. Маншалла была почти полностью уничтожена. Мне с товарищами удалось устроить на Келя засаду у Волчьего Мыса, но он перебил всех. Я остался с ним один на один. Мы схватились. И Кель оказался не просто человеком. Поверь, я бился с богами, я побеждал их, и знаю, как они себя ведут. Этот чёрт с начала боя не давал мне продохнуть. Во мне силы немеряно, но даже у меня имеется предел, а Кель и не вспотел. Я сразу понял, что за два года отсутствия Кель не просто прятался, а пытался стать Тёмным богом, и стал им. Стал им, чтобы отомстить. Но может, внутри этого несчастного мага было другое существо, ведь природу его силы мне понять не удалось. Он убил меня, и я оказался здесь.
— Хочешь сказать, что он пришёл следом?
— Возможно, но речь не об этом. Речь о том, что теперь я понимаю его. Семья Эрдовингенов была уничтожена за одно лишь подозрение в связи с Тёмными силами, и то же самое, уверен, может произойти здесь, со мной. Моя родная мать всегда была в безопасности, но Олесе повезло меньше. Когда Ступицин приставил к её виску огненный шарик, я чётко осознал, что готов жестоко мстить, если Олеся пострадает. И дело не в конкретном злодее, а людях, которые не пытались ему помешать. Да хоть тысячу подвигов я совершу — люди всегда будут искать возможность от меня избавиться. И именно это в них отвратительно. Каким бы хорошим ты не прослыл, тебе всегда придётся беречь спину, и спины тех, кто тебе дорог.
— Это с чего?
Я резко выбросил чешуйчатую руку в сторону Шрама, но не прикоснулся к нему, остановился на полпути. Шрам ударил по тормозам, и направил на меня автокастер со сложенным прикладом. Шрам лишь внешне сохранил невозмутимость. Мне удалось заметить, что у него по бровной дуге скользнула капелька пота. Если бы он не был напуган, я бы сейчас не пялился на срез ствола.
— С того, что я видел своё отражение в зеркале. — Я опустил руку. — И с того, как ты отреагировал сейчас. Это не бойцовский рефлекс. Будь я человеком, ты бы повёл себя иначе. Это рефлекс страха перед нечистью, которую во мне теперь будут видеть всегда. Олесю и Сашу никто не пожалеет. Их сожгут при любом удобном случае, а если это произойдёт — я без колебаний сотру в порошок не только Град Ростовский, но и Российскую империю. Сотру в порошок Японскую федерацию. Сотру в порошок всех, как это когда-то сделал Кель.
— Тогда почему ты не поможешь Келю? — Шрам убрал автокастер к колену. — И зачем помогаешь нам?
— Потому что хочу, чтобы от моей семьи отстали. И не хочу, чтобы их сожгли живьём, как Эрдовингенов, ведь другой у меня теперь нет. Я не повторю ошибок Келя. Не буду прятаться. Я сразу продемонстрирую силу, чтобы ни у кого не возникло мысли перейти мне дорогу. Надеюсь, демонстрация будет доходчива.
— Не боишься, что их возьмут в плен, и будут угрозами заставлять тебя подчиняться?
— Этого не будет. — Я покачал головой. — Потому что они смертны, в отличие от меня. У них тоже есть семьи, которые они вряд ли захотят терять. К тому же, мне ничего не мешало забрать Олесю с семьей в здании «Небесной вспышки», а потом уничтожить город. Это был знак с моей стороны, что я готов к сотрудничеству. Что мне нахрен не сдались страдания зажравшихся дворян и простых людей, что я просто хочу безопасности для родных с определёнными привилегиями. Собственно, поэтому мы сейчас едем в Синепламенный район.
Шрам остановил машину на побитой взрывами дороге, около купола Синепламенного района.
— Тебя прикрыть? — поинтересовался Шрам.
— Лучше уйди подальше. — Я открыл дверцу. — Могу не рассчитать силы, и ты попадёшь под раздачу. Заклинания такой мощности сложно контролировать.
— Тогда самое интересное пропущу. — Хмыкнул Шрам.
— Поверь. То, что я сотворю, будет видно из любой точки города, и даже за городом.
Я шагнул на асфальт, частично воспламенил ауру. Твари на моё присутствие отреагировали, покинули укрытия, и стали собираться на улицах, повылезали на крыши. «Правильно, — подумал я. — Спрятаться вы всё равно не сможете».

----------

Глава 21 «Магия массового поражения»

Глава 21 «Магия массового поражения»
Я слукавил, когда озвучил Грозному необходимость в применении магии массового поражения. Было возможно обойтись точечной. Она бы заняла в разы больше времени, но мне бы удалось сократить сопутствующий ущерб до минимума. Однако меня мало волновала целостность этого городишки. Требовалось напугать до чёртиков и правительство, и горожан, чтобы они даже думать забыли о попытках навредить моей родне.
Казалось, твари бросятся на любого, кто осмелится шагнуть в пределы купола, но не в этот раз. Я беспрепятственно вошёл на вражескую территорию, и остановился рядом с искорёженными машинами в центре перекрёстка. Кругом не осталось покойников. Все, кто не успел свалить отсюда до развёртывания купола, стали чудовищами. Они глядели на меня из окон брошенных квартир, показывали жуткие морды в темноте переулков, и засели на крышах.
Хоть твари давно перестали быть людьми, я отчётливо ощутил, что желания нападать не возникло ни у кого. Достаточно было сказать, чтобы они убирались отсюда, и всё — бой бы кончился без драки, но у меня в мыслях не было намерения отпускать их. Нет. Им было предначертано обратиться в пепел вместе с Синепламенным районом. Было предначертано стать жертвами для усиления яркости демонстрации.
Забавно.
Вспомнилось, насколько опасны были твари, когда я впервые столкнулся с ними в Запретной зоне, и насколько жалкими они стали теперь. Порадовало, что настала моя очередь вызывать ужас, причём не только у чудовищ.
В глубине души была надежда, что Шрам успел убраться из зоны поражения. Захотелось оглянуться, убедиться, что бронемобиля поблизости не было, но если Шрам моё предупреждение проигнорировал, это его проблемы.
Наконец-то появилась возможность разжечь ауру на полную катушку, что я и сделал. Теперь её визуальное проявление перестало напоминать спонтанную пламенную вспышку, ведь астральная температура позволяла мне генерировать плазму. Плазма быстрее огня, жарче и смертоноснее. Когда фронт плазменного вала мгновенно накрыл несколько кварталов вокруг, жилые массивы стали напоминать выставку домов из драгоценного камня.
Здания остекленели. Дорожное покрытие остекленело, потрескалось и хрустело под ногами, автомобили расплавились. Пепел, который остался от тварей, разогнало ветром. Удар вышел убедительный. Зевакам с политиканами его бы хватило, если бы они его увидели. Разумеется, останавливаться на вспышке ауры я не собирался.
Честно сказать, было сложно выбрать между «Плазменным ветром» и «Извержением Маншаллы». «Плазменный ветер» мог мигом превратить Синепламенный район в стеклянное блюдце, но народу требовалось прежде всего зрелище. «Извержение Маншаллы» выглядело эффектней, так что предпочтение пришлось отдать ему.
Для увеличения мощности я решил выкачать астральную температуру из убитых тварей. Их подохло много, так что разогнать ауру удалось до двухсот тысяч градусов. Тепловые следы мёртвых чудовищ растворились в воздухе, и людской наружности во мне осталось мало. Но хрен бы с ней, с этой наружностью. Любить меня точно никто не собирался, зато бояться будут, чего вполне достаточно.
Главное дури прибавилось, которую мне не терпелось задействовать. Существенный недостаток «Извержения Маншаллы» заключался в необходимости принимать стойку и читать мантру. Мантра была длиннее прочих, ведь заклинание было из старого магического арсенала, и применялось сильными магами, которые не успели освоить плазму.
Стойку — принял, мантру — зачитал. С непривычки едва не запнулся, но вышло сохранить контроль, чтобы чётко произнести последний слог. Земля вспучилась по всей территории Синепламенного района широкими трещинами, тектонические плиты утратили стабильность, некоторые дома раздвинуло в стороны, а некоторые обрушились до основания, словно карточные. Но это ещё цветочки. Ягодки пошли, когда в небо ударили столбы пламени настолько огромные, что человек на их фоне смотрелся насекомым.
Чёрт побери. Пожалуй, местным богам поджарило задницы, если они жили над облаками.
Купол такой нагрузки не выдержал, стал будто дуршлаг, и рассыпался.
— Хорошо, — произнёс я с удовлетворением, и прикрыл глаза. — Очень хорошо.
Глаза пришлось прикрыть, чтобы яркость огня не слепила, зато я прекрасно слышал его гул. Слышал предсмертные вопли тварей, слышал, как рушились здания и лопались стёкла. По всему городу взвыла сирена. Возможно, не каждый ростовчанин увидел «Извержение», но большинство — наверняка. Городским властям предстояло долго бороться с последствиями такого поджога, что тоже было хорошо.
Пусть тушат, пусть смотрят и помнят. Пусть считают деньги, которые потеряли, и которые могли сохранить, если бы не трогали меня.
Милый пожар получился. Мощный. Смотрел бы и смотрел, да только у меня были неотложные дела.
Возвращаться к Грозному хотелось так же, с помощью служебного транспорта. Не сказать, что применение сверхмощной магии меня утомило. Просто статус не позволял передвигаться пешком. Я любовался пламенем, пока звонил Артёму.
— Да, — он ответил робко, будто бы боялся приветствовать меня фамильярно, как друга.
— Что с тобой? — я догадывался, что Артём меня боялся, но решил уточнить.
— На чистоту?
— Конечно. — Я пожал плечами.
— Можно было пойти другим путём, Женя, — он немного осмелел, когда я позволил ему быть искренним. — Ты выбрал откровенно радикальные меры с момента, когда поджёг аукцион. Ты убил кучу людей. А теперь… Теперь уничтожил Синепламенный район. Уничтожил дома, которые можно было отстроить и заселить.
— Поверь, после заражения тьмой тут мало кого волнует квартирный вопрос, — ответил я с усмешкой. — Думаю, большинство бывших жителей сгорело вместе с домами. Но это нюансы. Во-первых, с каких пор тебе не насрать на проблемы нищих? Во-вторых, какой путь предлагаешь ты?
— Другой путь, — возразил Артём. — Мирный путь. Можно было предать виновных справедливому суду. У нас были основания. Были доказательства. Но ты решил просто всё сжечь. Может я и задирал тех, кто беднее меня, но ты, Женя, творишь настоящее зло.
— Ты наверное ещё слишком мелкий, — я улыбнулся. — И не совсем понимаешь, что на справедливый суд всем насрать. Что твой папа был готов закрывать глаза на косяки своих подопечных, пока ситуация с нечистью не уляжется. Не совсем понимаешь, что ваши маги, маги российской империи, эту ситуацию без меня уладить никогда не смогут. Я за несколько минут сделал то, над чем вояки бились бы недели или месяцы, и речь тут вовсе не о провинции, где тварей не меньше сорока тысяч вместе с драконом на верхушке пищевой цепи, а всего лишь об одном городском районе. При том, Кузьмин и Слепень продолжили бы заниматься тем, чем занимались. Лишь благодаря моим поступкам они теперь получат по заслугам.
— Ты мог показать свою силу иначе, — упорствовал Артём. — Мог бы добиться всего законным способом, стать героем Грозненской академии, стать героем Империи.
— И позволить угрожать моей семье? — процедил я сквозь зубы. — Хрен вы угадали. Когда Ступицин решил прожечь моей матери голову, вы утратили всякое сопереживание, всякое расположение с моей стороны. Я не церемонюсь с врагами, а вы именно враги, которые, дай я слабину, оседлали бы меня и прищемили яйца. Когда я схватил Кузьмина за глотку, когда Ступицин взял Олесю в заложники, никакая падла не подумала за неё заступиться. Напротив, я увидел в их глазах облегчение. Увидел чувство перспективы меня обуздать. Уверен, будь на месте этих дворян простые люди, они поступили бы так же. Человек боится неизведанного, Артём. Боится потустороннего. И боится правильно. Если бы с головы Олеси упал хотя бы волос, я бы сравнял Ростов с землёй, потому что жалеть в нём некого и не за что.
— А может, люди просто хотят жить? — вкрадчиво спросил Артём. — Может когда они видят психа, который устраивает бойню в центральной части города и сжигает всех живьём, им становится страшно? Разумеется, им хочется, чтобы существо, которое ведёт себя как демон, было под контролем.
— И причём тут Олеся? — парировал я. — Это она устроила бойню? Она угрожала уничтожить город?
— Нет, — Артём ослабил напор. — Но…
— Что но? — перебил я. — Эти жалкие трусы увидели в ней оружие, увидели в ней моё слабое место, и, вместо того, чтобы разбираться со мной в лоб, решили использовать её. Таких подонков я жалеть не собираюсь. К тому же, будь уверен, если от нас отстанут, я пальцем никого не трону. Даже окажу посильную помощь в победе не только над Мёртвым, но и над остальными драконами. Это честная сделка. Я считаю такую логику справедливой.
— Может ты и прав, — замялся Артём.
— Так что лучше, дружище, перестань учить меня вещам, которые не переживал сам, и в которых ничего не понимаешь. Лучше подай машину к Синепламенному району. Я задолбался здесь торчать.
— Где тебя найти?
— Найди бойца с позывным Шрам. Пусть едет туда, где меня высадил. Либо ты можешь спросить у него, и приехать сам. Мне без разницы.
Я сбросил звонок, и сунул мобильный в карман. Да уж. Быть друзьями мы точно перестали. Хотя, впрочем, эта дружба никогда не была мне нужна. Он ведь сам напросился, и его наличие в моей жизни ничего не решало.
Машину подали скоро. Я нисколько не удивился, когда увидел бронемобиль и Шрама за рулём. Горячка с Артёма сошла, он осознал, что наговорил лишнего, и наверняка собирался тихариться, дабы избежать возмездия. Можно было успокоить его, сказать, что он нахрен мне не нужен, но не хотелось этого делать. «Пусть боится», — подумал я, и залез в бронемобиль.
Шрам поехал сразу, старался не обращать на пожар внимания, и лишь спросил:
— Знаешь, когда я в последний раз видел такое пекло?
— Ну?
— Когда пробудился Мёртвый дракон.
— Видимо, у нас много общего, — ответил я, и хмыкнул. — Только я не хочу тебя сожрать. Помни об этой разнице.
— Куда ехать?
— К Грозному. Мне хочется посмотреть на его рожу. И убедиться, что он выполнит свою часть сделки.
— После такого фееричного представления — можешь не сомневаться. Выполнит.
И представление впечатлило не только Грозного. Оно впечатлило всех. Пока мы добирались до административного здания «Небесной вспышки», я оценил масштабы реакции. Люди плевать хотели на комендантский час, а сотрудники внутренней безопасности — на свои обязанности. Автомобильная пробка тянулась к главным городским воротам от самого центра, а те, у кого автомобилей не было, толпились на тротуарах, и спешили свалить куда подальше.
— В честь чего эвакуация? — полюбопытствовал я, не выдержал. — Люди настолько испугались?
— Многих проняло. — Шрам кивнул. — Но вопрос не только в тебе. Город готовят к битве с Мёртвым драконом. А с учётом того, сколько в вас обоих дури, тут камня на камне может не остаться.
— Ты смотри, каким заботливым Грозный стал, — саркастично произнёс я.
— Ты справишься с ним? — поинтересовался Шрам, и покосился на меня.
— С кем?
— С драконом.
— Пятьдесят на пятьдесят, — честно признался я. — Но для ростовчан это ничего не меняет. Да и для империи тоже. Если я не справлюсь, вам конец. Если вдруг что с семьёй, вам конец.
— Слушай, ты за Олесю не переживай. И за пацана с девчонкой тоже. Если с тобой что-то случится, я сумею о них позаботиться, спрятать.
— Если я сдохну, то уже не будет смысла их убивать.
— Поверь, лучше умереть, чем оказаться в допросных комнатах «Молчания ветра». И если тебя не станет, то дворяне захотят узнать о тебе всё. А единственные, кто непосредственно с тобой связан — Саша, Олеся, и Анжела.
Тут он был прав, и не поспоришь.
— Что это на тебя нашло? Ты же мудаком меня считаешь. С чего решил помочь?
— Считаю, и с твоими методами не согласен. Боюсь, история Келя не помогла мне изменить мнение. Но твоя семья тут действительно ни при чём. Не хочу, чтобы они пострадали.
— Есть куда их вывезти?
— Есть места. — Кивнул Шрам. — Далеко на севере, в глуши. Сейчас жопа с драконами только в крупных городах. Свою родню я собираюсь вывозить сегодня, и твою тоже можно.
— Вы без меня уже всё решили, не так ли?
— Олеся хочет уехать, — признался Шрам. — Она мне звонила, а я не стал отказывать в помощи.
— Охренеть. — Я усмехнулся. — А ведь только получилось человеческое жильё выбить.
— Её не волнует, где жить, — сказал Шрам. — Её волнует то, кем ты стал. И волнует, что сделал. Для матери это необычно, но она, скорее, переживает за мелких. Сейчас вокруг тебя будут лишь смерть и разрушение. Им нечего во всём этом делать.
— Ясно. А со службой как? Тебя отпустят?
— Я не собираюсь никуда ехать. Моё место здесь, в бою. И по душу Мёртвого дракона мы пойдём вместе. Олеся поедет на север с моей женой.
— Откуда мне быть уверенным, что ты меня не подставишь? Что Олеся не попадёт в плен?
— Потому что я сам подставляюсь, и хочу спрятать их не только от дракона, но и от правительства на случай твоей смерти. К тому же, если они пострадают, ты всё уничтожишь. Для всех это очевидно. Тебе удалось взять быка за рога.
— Я должен поверить тебе на слово?
— Я лишь знаю, что может быть, если мы проиграем. Олеся уедет с моей помощью или без, но поверь, если я помогу — будет лучше. Их обеспечат убежищем, едой, обеспечат работой. Их будет сложнее найти. Им не придётся ехать в никуда, как большинству бедолаг из пробки, которых в пути может сожрать нечисть. Разведчикам известны безопасные тропы, люди на них работают проверенные. По этим тропам поедет и моя супруга.
Предложение показалось мне резонным. Я в любом случае не знал, где моя семья, и не был уверен, что Олеся захочет выдать свою дислокацию. А если в бою с Мёртвым драконом не повезёт, то лучше уж какая-то гарантия, чем никакой.
— Идёт. — Я кивнул. — Но учти, если что-то пойдёт не так — кишки наизнанку выверну.
— Скажу вот что. Я не боюсь тебя, и не боюсь смерти. — Шрам свернул к зданию администрации «Небесной вспышки», и остановил бронемобиль у порога. — Прежде чем сдохнуть, я накидаю тебе в лоб увесистых конских елдаков, так что оставь угрозы при себе. И не забывай — мне тоже есть кого терять в случае, если ты вдруг взбесишься. Потому в предательстве я нисколько не заинтересован.
— Смелое заявление.
— Можешь убить меня, если оно тебе не нравится, — Шрам хрустнул ручным тормозом. — Если бы я ссался перед магами, то не стал бы разведчиком. Грозный ждёт в кабинете.
— Ладно, — я усмехнулся. — Лучше хоть какая-то гарантия, чем никакой.
— Отчёт я предоставлю при первой возможности. Можешь мне верить.
Напор Шрама нравился мне куда больше, чем трусость Артёма. Странно, но машину я покинул с чувством полного спокойствия. Всё же Шрам — крепкий мужик, который держал слово. И таким я доверял гораздо больше чем трусам, способным вонзить нож только в спину. В конце концов, когда-то он в обход приказу спас мне и Алле жизнь, и оснований сомневаться в нём было мало.
Когда я вошёл в административное здание, маги «Небесной вспышки» старались не смотреть мне в глаза и услужливо открывали передо мной двери. Я чувствовал, что они боялись. Боялись серьёзно. И это значило, что представление удалось на славу.
Меня проводили к кабинету, я вошёл внутрь, и заметил, что главное место за столом свободно. Ходарев и Грозный расселись в гостевых креслах, а в центре кабинета, были Кузьмин, Слепень и Ступицин, которых постарались унизить ещё до моего прихода. Их сковали наручниками по рукам и ногам, и не позволяли подняться с колен.
— Рад, что вы вернулись с победой, — произнёс Грозный, и вежливо встал. — Для начала я решил привести их сюда, и вместе решить, что делать дальше.
— Отлично, — ответил я, усаживаясь в главное кресло. — Ну, давай-ка обсудим судьбу этих уродов.

----------

Глава 22 «Наследники Эллариона»

Глава 22 «Наследники Эллариона»
На самом деле обсуждать было нечего. Я уже давно решил, что нужно сделать с ними, но не решил, как. Сжечь, повесить, расстрелять из автокастера или просто забить до смерти. Любой вариант приводил к желательному исходу, но прежде чем привести их к нему, хотелось послушать.
Послушать, как они оправдаются, и будут ли оправдываться вообще. Понять стержень мотивации уродов, которые снаружи были куда человечнее, чем я. Кузьмин конечно говорил об удовольствии быть собой и делать что хочется, однако, знаете ли, на смертном одре люди имеют свойство ловко переобуваться в воздухе. Могут соврать, или наоборот вывалить чистую правду.
Я пристально глядел на них, тарабанил пальцами по столу, и молчал. Молчал целенаправленно. Хотел подкрутить напряжения, хотел дать им немного времени подумать, что говорить. Взглянул на меня лишь Ступицин. Только взгляд его был полон мольбы, полон страха и отчаяния. У гадёныша рубашка промолка от пота, а сальные волосы липли к мокрым щекам.
— Смотрю, ты решил высказаться первым, — сказал я, и сделал пригласительный жест ладонью. — Не стесняйся. Говори.
— Прошу вас, сжальтесь надо мной, — на лице Ступицина возникла до отвратности жалобная гримаса. — Смилуйтесь.
— Интересная просьба, — ответил я задумчиво. — Но её трудно выполнить. Догадываешься, почему?
— Мне жаль, что я угрожал вашей матери, — проскулил Ступицин, и всхлипнул. — Но я ведь ничего ей не сделал. Это была просто угроза. Я бы никогда ей не навредил.
— Неужели? — я стал скрести когтем по столу. — А по-моему, это не единственный грех на твоём счету. Напомни-ка, кто был в первом ряду в аукционном зале?
— Меня заставили, — затараторил Ступицин. — Вынудили. Я просто знал правду, и боялся, что Кузьмин меня убьёт!
— Лжец, — прокомментировал Кузьмин, и усмехнулся. — Из всех покупателей ты был самым активным, и никогда не жаловался на товар. Собственно, как и господин Ходарев, которому повезло не попасться с поличным.
Выражение лица у Ходарева стало мрачное. Он вопросительно взглянул на меня, и я кивнул. Ходарев не спеша поднялся с кресла, встал перед Кузьминым, и они пересеклись взглядами. Стоило Кузьмину усмехнуться, как Ходарев тут же, с неуклюжим замахом, врезал ему кулаком в скулу. Кузьмин повалился на бок и тихо засмеялся, словно обнаружил в ситуации что-то смешное.
— Тебя и Слепня я давно хотел зарыть живьём, — зло проговорил Ходарев. — Но был вынужден терпеть из-за сложившегося в городе положения. Был вынужден подыгрывать, был вынужден провернуть тайную схему с помощью Жени, чтобы хоть как-то вас наказать. И знаешь, я рад, что он пережёг твоих бесценных покупателей, и скоро сожжёт тебя.
— Не волнуйся, — с усмешкой ответил Кузьмин. — Правда всплывёт, рано или поздно. Кстати, до меня дошли слухи, что твоя дочурка в замаскированном виде тоже оказалась в моём гареме. Жгла в постели, говорят. И возможно даже жгла вместе со мной.
— Мр-разь! — Ходарев пнул Кузьмина по животу, и тот закашлялся, но Ходарев не остановился.
Он продолжал пинать его. По животу, по голове. Грозный хотел остановить избиение, но я жестом велел ему не вмешиваться. Где-то после пятнадцатого удара Кузьмин блеванул кровью, а где-то после тридцатого послышался звучный хруст черепной коробки. Лицо Кузьмина превратилось в кровавое месиво, и лишь после этого Ходарев уселся на место и принялся глубоко дышать, восстанавливать дыхание.
Кузьмина награда настигла. Он не выжил. Я отчёливо увидел тепловое облачко ауры, которое отделилось от тела, и повёл ладонью, чтобы поглотить астральную температуру.
— Мне бы хотелось послушать тебя, Слепень. — Я сцепил ладони в замок, и откинулся на спинку кресла. — И для начала расскажи, почему у тебя такое дебильное прозвище?
Слепень взглянул на меня с нескрываемым презрением, нахмурился, и длинно сплюнул на пол.
— Я не собираюсь оп-правдываться п-перед тобой, ч-чернь, — произнёс он с омерзением. — Т-ты ро-родился в г-грязи, и в ней же у-умрёшь. А когда у-умрёшь, мои-мои люди как сл-ледует позабавятся с т-твоей сем-семейкой.
— Плохой ответ. — Я прицелился в лоб Слепня указательным пальцем. — Но в награду за искренность ты сдохнешь быстро.
Мне удалось сделать плазменную нить достаточно короткой, чтобы прожечь башку Слепня навылет, и при этом не устроить в кабинете пожар. Слепень крякнул, повалился навзничь, и испустил тепловое облачко, которое я тоже поглотил. Он умер чище, чем Кузьмин. Кровь спеклась вместе с мозгами, так что уборщикам потом предстояло чуть меньше работы, чем могло бы быть. Ходарев затаил дыхание, а Грозный старался держаться безразлично.
Ступицин осознал, что настала его очередь. Зарыдал словно девчонка, слюняво умолял не убивать его, и, казалось, если снять с него браслеты, он бросился бы целовать мне ноги. Я наблюдал за ним с интересом. Ведь не так давно он считал себя чуть ли не повелителем мира, а теперь стал похож на провинившегося подростка.
— Наверное, именно так неблагородные металлы примешиваются к золоту? — Я припомнил Ступицину оскорбления, которыми он пытался унизить меня в первый учебный день.
— П-простите, — он умолял сквозь слёзы, и качал головой. — Простите, что вёл себя так надменно.
— Скажи-ка, а твой сынуля случаем не любил развлекаться с малолетками вместе с тобой?
— Нет! Нет-нет-нет! — затараторил он. — Он ничего об этом не знал! Совсем ничего! Да, каюсь, я был участником аукциона добровольно, но мой сын тут ни при чём. Это только мой грех! Умоляю, не трогайте его!
— Ну, я же не мерзкое животное, в отличие от тебя. — Я улыбнулся. — Твой сын не пострадает, если ни в чём не виноват, и если не полезет ко мне. Понимаешь ли, сейчас летят головы тех, кто когда-то покушался, или собирался покуситься на моих родных. К сожалению, ты допустил большую ошибку, когда стал угрожать моей матери. И перед смертью эту ошибку ты должен чётко осознать.
— Я осознал ошибку! Прошу, отпустите меня! — взмолился Ступицин.
Я выдержал паузу, поднялся с кресла, и положил ладони Ступицину на виски, когда встал у него за спиной.
— Знаешь, когда простолюдин имеет банальное физическое превосходство над дворянином, это не даёт ему никакого преимущества, — рассуждал я. — Когда дворянин имеет статусное равенство с другим дворянином, ему приходится плести трусливые интриги или заговоры. Но настоящая сила появляется лишь тогда, когда личность становится сильнее общества. А когда личность становится сильнее общества, она может сделать вот так.
Мне вообще не пришлось толком напрягаться, чтобы размазать Ступицину голову. Череп лопнул, мозги просочились сквозь пальцы вместе с обломками костей словно через мясорубку. С чувством выполненного долга я отряхнул ладони, переступил через труп Ступицина, и решил притормозить. Мне вполне удалось убедить всех и каждого в непоколебимой решимости уничтожить любого, кто хоть как-то мне насолит.
— Я выполнил свою часть сделки. — Грозный старался не глядеть на трупы. — Преступники наказаны, вам не предъявят никаких обвинений, а вашей семье гарантирована безопасность. Надеюсь, теперь вы выполните свою?
— Выполню. — Кивнул я. — Только мне нужна новая одежда, соответствующая статусу. Это во-первых. А во-вторых — уничтожение дракона, всё же, требует обсуждения. Он довольно силён. Примерно так же силён, как и я. Потому поддержка не будет лишней. Не на время всей операции, а до момента, пока я не обрету над ним полное магическое превосходство.
— У нас есть способы вам помочь.
— Конечно. Только прежде мне бы хотелось кое что узнать, — я уселся в кресло. — Расскажи мне о магических репитерах. В чём суть их устройства? И главное, что за символы на них изображены? Это руническая магия? И велите убрать отсюда трупы, чтоб глаза не мозолили.
Ходарев позвал магов «Небесной вспышки», и они поспешно утащили мертвецов из кабинета.
— Хотите выпить? — вдруг предложил Грозный.
— Нет. — Я покачал головой. — Ближе к делу.
— А я, пожалуй, выпью. С вашего позволения. День выдался насыщенный и полный впечатлений.
— Пожалуйста.
Он поднялся с кресла, перешагнул через лужу крови, и достал из серванта хрустальную бутылку с янтарной жидкостью, которую разлил по стаканам. Аромат у неё был неплохой, но пить не особо хотелось. Грозный дал Ходареву бокал, уселся на место, и сделал небольшой глоток.
— Символы… — начал Грозный. — Это лучшее, и самое полезное открытие научно-исследовательского отдела Грозненской академии магии. Именно благодаря этим символам нам удаётся сдерживать Мёртвого дракона по сей день.
— Его же сдерживает артиллерия. — Сощурился я. — Или я чего-то не знаю?
— Именно артиллерия и сдерживает. — Кивнул Грозный. — Да только пушечные стволы изнутри покрыты руническими комбинациями, способными придавать магии, так скажем, противодраконьи свойства. Обычный маг с современными параметрами никогда не будет ровней тем, кто бился с драконами семьсот лет назад. Обычный инженер-маготехнолог никогда не сможет собрать магический генератор, способный генерировать смертоносное для дракона заклинание. Однако после великих магов прошлого, лидерам которых посвящены монументы лиц на главных воротах града Ростовского, остались следы. Именно эти следы нам удалось частично расшифровать, чтобы усилить артиллерию и собрать репитеры для победы над драконами.
У меня в сердце ёкнуло. Кто-то использовал Кельскую символику, которая изначально была в этом мире? Но как такое возможно? Кель явился сюда задолго до моего прихода, успел накуролесить, а потом умер? Или ушёл?
— Продолжай, — попросил я. — Что случилось семьсот лет назад? Я читал об этом. Великие маги использовали «Огненный шторм», чтобы одолеть Мёртвого дракона и обратить его в камень, но это стоило им жизни.
— Это действительно так, но лишь отчасти, — сказал Грозный.
— «Огненный шторм», наследницей которого является Алла, действительно существует, — тут Ходарев вмешался в разговор. — Он семьсот лет служил гарантией безопасности, позволял моему роду оставаться при власти, но его применение в конце столетней войны — лишь историческая фикция, которую мы распространили и укрепили, чтобы обрести влияние. На самом деле «Огненный шторм» лишь пару раз использовали для защиты от других стран, но к драконам это отношения не имеет. Они были побеждены другим способом.
— Верно, — одобрил Грозный. — И об этом способе знают лишь избранные, которых в мире наберётся максимум три сотни, включая меня. Маги, конечно, действительно сражались с драконами, но для победы им потребовалась поддержка извне, как гласят писания.
— Какая поддержка? — заинтересовался я.
— Тёмных богов. Либо силы тёмных богов, которые витают в пространстве, но их невозможно обнаружить. Лишь одному магу, согласно подлинным историческим справкам, удалось обнаружить систему рунических символов, понять её, и обуздать.
— Какому?
— Келю Эрдовингену.
Я чуть с кресла не вскочил, но сумел подавить внутренний порыв, и не проявить удивления.
— Кто это? — спросил я.
— Маг, одолевший великого мага огня — Эллариона, принца Маншалльского. Задолго до столетней войны. А Маншалла древняя магическая цивилизация, которая первой оказывала сопротивление Келю, и которая была уничтожена в первую очередь. Сейчас о её существовании знают лишь единицы, и некоторые удалось сохранить с исторической точностью, ведь существовала она не в очень далёком прошлом.
Занятно, но Элларион — моё настоящее имя. Да и слово «Маншалла» позволяло сделать исчерпывающий вывод, что о ней тут знали. Знали о ней, знали обо мне, знали о Келе. «Что за чертовщина?», — думал я, едва-едва сдерживая эмоции.
— Исследователи полагают, что именно наследники Эллариона бросили вызов драконам после того, как Кель погиб.
Дети? Детей после официальных отношений у меня точно не было, а так… Я даже не представлял, сколько пасынков мог наплодить, пока пропадал на охотничьих заданиях. Женщин было много. Очень много. И получалось так, что я попал не в другой мир, а в будущее.
Просто охренеть.
— Подробнее. — попросил я. — Я не понимаю, как от Маншаллы не осталось следов? Городов? Что с ними стало?
Да и знакомых земель я не увидел, а ведь что-то бы точно бросилось в глаза.
И тут-то меня осенило, чёрт побери! Драконий мыс!
Я ведь сразу подумал, что он один в один напоминает Волчий, где мы с Келем виделись последний раз.
— Следы остались. Просто их мало, они тщательно скрыты, и у стороннего человека не из избранного рода нет представления о том, что мир когда-то был другим. Насколько мне известно, Кель был близок к тому, чтобы стереть планету в порошок, — продолжил Грозный. — Есть несколько версий. Боги, включая их лидера бога-дракона Эллариона старшего, оказались щепетильны к своему творению, и решили остановить истребление, вмешались в конфликт. Ещё существует закрытый миф, что бог-дракон убил Келя, чтобы отомстить за возлюбленную. Пока боги разбирались с Келем, некоторые из драконов воспользовались затишьем, и крепко отожрались, набравшись сил. Мёртвый дракон в их числе.
Занятно. Значит вполне возможно, что папаше было на меня не совсем плевать.
— Точно известен только результат божественного вмешательства, — это Грозный. — В результате выброса колоссального количества божественных энергий ландшафт континентов преобразился. Мы находили этому подтверждения в записях предков. Например, Волчий мыс на рисунках один в один выглядит как наш, Драконий. Но в целом мир изменился до неузнаваемости, лишь некоторые территории сохранили былой вид. Наши предки, возглавляемые Наследниками Эллариона, остались одни. Боги ушли, но драконы остались главной проблемой людей. В течении сотни лет они безрезультатно им сопротивлялись, но умудрялись выживать. В отличие от ситуации с Келем, полное уничтожение грозило людям не так сильно, и поэтому, возможно, бог-дракон решил не вмешиваться. В течении сотни лет Наследникам Эллариона удалось отыскать подземные капища богов, с которыми взаимодействовал Кель. Они организовали там закрытые лаборатории, куда никто не мог попасть, кроме них. Там они нашли способ обуздать руническую магию, но уже из лучших побуждений. К сожалению, ради победы над драконами Наследникам пришлось отдать жизни, когда они воспользовались Кельской силой.
«Выходит, папаня из меня получился дерьмовый», — иронично заметил я, решив, что мой отец был не так уж плох.
— Драконы окаменели, угроза миновала, а в живых остались только слабейшие из нас, мои предки, предки господина Ходарева, и, возможно, твои, — сказал Грозный, залпом осушил стакан, и поставил его на стол. — Перед последней битвой с драконами Наследники Эллариона уничтожили капища, а работы Келя — сожгли. Но это не помогло. В течении семисот лет после окончания войны предкам удалось отстроить мир заново, и попутно, в условиях строжайшей секретности, продолжить изучать новые капища, которые вышло найти. Небольших успехов достичь получилось. Во-первых, успехов в составлении сдерживающих рунных комбинаций в сочетании с обычной магией, которая сейчас помогает удерживать Мёртвого дракона в Запретной зоне, во-вторых, технологических успехов, которые позволили совместить магию с технологиями, и сделать жизнь более удобной. В-третьих, они смогли разобраться в силе, которая была использована Наследниками. Но, поскольку достаточно мощных магов для её использования не было, им пришлось думать, как обеспечить силе реверсивность.
— То есть? — я не совсем понял.
— То есть в теории. — слово «теория» Грозный подчеркнул жестом. — Репитер способен откачать из драконов жизнь вместе с магическими силами. Теперь, конечно, у нас есть вы, и можно попробовать одержать победу так, как её одержали Наследники.
— Я не планирую умирать, — сказал я, и хмыкнул. — А Кельская сила мне ни к чему. Я и так способен составить драконам конкуренцию.
— Именно. — Грозный кивнул. — Просто я дал ответ на ваш главный вопрос — что такое репитеры, что за символы, и зачем они нужны. Раньше это было для нас оружием последнего шанса, теперь станет оружием поддержки для вас. И с вашей помощью их можно будет эффективней использовать.

----------

Глава 23 «Путь Эллариона»

Глава 23 «Путь Эллариона»
Мы покинули залитый кровью кабинет, и отправились в лагерь беженцев, где умельцы из «Драконьей головы» развернули полевой штаб. Обычная такая палатка, без прикрас и изысков. Внутри — стол, на столе — стратегическая карта со скоплениями маркеров на вражеских позициях и красным кольцом, которым была обведена Запретная зона. Беженцев в лагере не осталось, и подсматривать было некому, потому с конспирацией никто не запаривался.
На месте мне обеспечили душевую, где я отмылся от кровищи, а так же военную униформу «Драконьей головы», только не солдатскую. Офицерскую. Удобный китель и армейские ботинки, крепкие брюки тёмно-красной расцветки, которые отлично сочетались с банданой.
Мантия мага мне не нравилась совсем, как и лощёный княжеский прикид, хотя их предложили в первую очередь. Они были неудобными, выглядели глупо, но подчёркивали положение по мнению местных. Однако производить впечатление больше было не на кого. Все и так меня знали, и так боялись. Эластичная военная форма под фигуру — самое-то в полевых условиях. Не с голой жопой ведь гонять, и не в футболке с шортами, в конце концов.
В палатку я вошёл первым. Командующих бронеходного и артиллерийского полков я распознал по петличкам на воротниках. Командующий артиллерии важно клонился над картой, но когда завидел меня, сразу напрягся, и даже не нашёлся со словами. Командующий бронеходного полка учтиво кивнул, а в углу, на тяжёлом ящике с зелёным руническим символом, расселся Шрам.
— Форма тебе к лицу, — ухмыльнулся Шрам. — Хоть на человека стал похож.
— Очень смешно, — я ухмыльнулся в ответ.
Командующие взглянули на Шрама как на самоубийцу, но в этой палатке, пожалуй, он был единственным, кому было дозволено со мной пошутить.
Следом вошли Ходарев с Грозным, и Шрам с командующими встали по стойке смирно.
— Вольно, — разрешил Грозный. — Докладывайте.
— Артиллерия работает бесперебойно, экипажи шагоходов на постах согласно боевому расписанию, — первым начал командующий артиллерии. — Дракона удаётся удерживать в указанном квадрате. Подробный отчёт отправлен вам в бумажном виде.
— Хорошо. — Грозный кивнул. — Бронеходы?
— Потери составляют двадцать пять процентов личного состава, — это командующий бронеходами. — Я принял решение вывести людей из Запретной зоны вместе с техникой, чтобы избежать ненужных жертв. Тварям удалось пробиться к границе купола. Бронеходы обстреливают их с безопасных позиций, но чудовища поумнели, используют укрытия и стараются не толпиться.
— Репитеры? — Грозный взглянул на Шрама.
— Развёрнуты, замаскированы. Пока что твари их не обнаружили. Состояние отслеживается разведчиками на расстоянии.
— Ясно. — кивнул Грозный. — Думаю, наш гость в представлении не нуждается.
— Не нуждается. — Командующий артиллерии покачал головой. — Мы видели, что он сделал с Синепламенным районом.
— Хорошо, что видели, — сказал Грозный. — Он поможет нам сдвинуть ситуацию с мёртвой точки, и убить, наконец, эту крылатую тварь. Только нужно определиться, как действовать. Было принято решение задействовать Евгения совместно с репитерами.
Грозный открыл ящик с зелёным символом, и достал оттуда, казалось бы, обычный кинжал, да только он был полностью покрыт руническими комбинациями. Не представлял, как эта штука работала. Забавно, что местные маги, при всей своей немощности, разобрались в символах лучше чем я в своё время. Хотя, у них на это было семь сотен лет.
Грозный положил кинжал на стол.
— Технология не особо сложная в использовании, — Грозный будто бы прочёл мои мысли, и ткнул пальцем в лезвие кинжала. — Его нужно просто загнать дракону под шкуру. Необходим контакт с кровеносной системой, и тогда всё.
Мне оставалось верить ему на слово. Кельскую магию в астральной плоскости я не видел, и не мог сказать, как кинжал устроен.
— Что всё? — уточнил я.
— Мы активируем приёмный блок, кинжал при контакте с кровью начнёт передавать жизненную энергию, репитеры её подхватят, дотянут до приёмного блока, а приёмный блок примет и рассеет в пространстве, — пояснил Грозный.
— И на ком вы эту технологию проверили? — спросил я.
— На нечисти.
— А если кинжал вытягивает энергию сам по себе, то для чего требуются репитеры?
— Они будут забирать из кинжала избытки энергии, — это уже Ходарев вмешался. — Когда мы тестировали старые образцы на крупных тварях, кинжалы в некоторых случаях просто плавились, а тварей не убивали. Доводили до критического состояния, но не убивали. Собственно, Наследники Эллариона использовали в качестве репитеров самих себя, погибли, и мы попытались устранить этот недостаток с помощью технологий. Реверсивность движения силы была нам нужна до вашего появления, Женя. Мы не думали, что нам повезёт заручиться вашей поддержкой.
— Как я и сказал, репитеры — всего лишь оружие для вашей поддержки, на случай если станет понятно, что бой будет проигран, — пояснил Грозный. — Как минимум, вы способны ослабить дракона, а добить уже с помощью кинжала.
— Звучит разумно. — Подумал я, и почесал подбородок. — Но откуда уверенность, что эта зубочистка сможет пробить драконью шкуру?
— Этой уверенности нет, — вздохнул Грозный. — Но теперь не кинжал для нас оружие последнего шанса, а вы.
— Скажу вам вот что. В крайнем случае шкуру можно прожечь, — Шрам на устав решил подзабить, и вмешался без разрешения. — Прожечь, и обеспечить контакт лезвия с кровеносной системой. Женя с этим справится.
— Верно, — Ходарев к нарушению субординации отнёсся спокойно, и взглянул на Шрама. — Вы с разведротой поможете ему в этом. Будете корректировать артиллерию на дракона, чтобы не дать ему уйти из зоны покрытия репитеров.
— Да, — это Грозный. — Мы расположили их так, чтобы дорога Эллариона, то есть тропа, по которой энергия будет перетекать из кинжала в приёмник, была направлена чётко туда, где находится дракон.
— А если улетит? — спросил я.
— Тогда придётся заманить его туда, куда требуется, — ответил Грозный. — Иначе они не сработают. Направление фронтовых антенн головной пары репитеров можно крутить куда угодно, но радиус их действия ограничен. То есть, дракон может быть в любом месте, но не дальше полукилометра от головной пары. Переживать не стоит. Артиллерия держит дракона чётко там, где нужно. Осталось либо убить его, либо доставить кинжал.
— Резонно, — согласился я. — Только в вашем великолепном плане не учтён один пункт. Если я начну мочить дракона в полную силу, от купола не останется следа. Его снесёт так же, как снесло купол в Синепламенном районе. Потолок купола в Запретной зоне высок, вы не даёте дракону взлететь достаточно высоко, чтобы он смог его пробить, но может случиться так, что это всё-таки произойдёт. Тогда твари расползутся по окрестностям.
— Может и так, — согласился Грозный. — Но если мы не убьём его сейчас, это всё равно неизбежно. Снаружи есть бронеходы. У нас есть охотники «Драконьей головы», «Молчания ветра» и «Небесной вспышки», полноценные. Если в результате купол будет уничтожен, они просто займутся своей работой. Людей хватает. Потому предлагаю подумать о том, что будете делать вы, Евгений. С последствиями мы разберёмся. Главное — дракон.
— Я быстрее любой машины могу добраться до цели. И мне необходимы средства связи, чтобы не попасть под огонь артиллерии. Если она способна сдерживать дракона, значит, может и мне вставить палки в колёса.
— Средствами обеспечим, если они на вас не сгорят, — это Ходарев.
— Не сгорят, если я приложу к этому волевое усилие. Раньше бы сгорели, сейчас — нет. Значит, задача передо мной две. Либо попытаться убить его самостоятельно, и, в случае чего, воспользоваться кинжалом. Всё понятно. Можно работать.
— Постарайтесь не уничтожить репитеры, — попросил Грозный. — Как будете входить на территорию врага?
— Через парадную дверь, — ответил я. — Мне без разницы, с какой стороны заходить. Это ничего не изменит.
— А твари?
— Твари в Синепламенном районе меня не остановили. Не остановят и эти. Пережгу, да и всё. Они даже подойти ко мне не смогут.
Кинжал меня малость напрягал. Откуда знать, что они не могли использовать его против меня? И действительно ли для применения требовался контакт с кровеносной системой цели? Хотя, если они не использовали его против дракона самостоятельно, значит вряд ли смогли бы использовать против меня. Я без опасений взял кинжал со стола, поместил в ножны, и ничего не произошло.
Мне выдали портативную станцию, которую я прицепил к нагрудному карману. Настала пора идти в бой.
В серьёзный бой. Ведь в районе, куда молотила артиллерия, чётко виднелся тепловой след драконьей ауры.
Аура стала больше. Значительно. И если при первой встрече он разогнался где-то на двести тысяч градусов, то сейчас пылал под двести семьдесят, когда у меня было двести двадцать пять. Разница, казалось бы, незначительная, но она вполне могла сыграть решающую роль в исходе битвы. Я ни на секунду не игнорировал возможность применить кинжал, потому что он реально мог спасти мне жизнь.
У меня не было повода переживать за собственную шкуру. Выжить требовалось потому, что в моё отсутствие с семьёй могли сделать что угодно, а я не собирался подобного допускать.
Именно потому мне нужно было зайти на территорию врага там, где были твари. С них можно было накачать астральной температуры, чтобы поравнять силы с драконом, а лучше превзойти его. Пока я жевал сопли в граде Ростовском, дракон спокойно и равномерно набирался мощности.
Впрочем, никто не говорил, что будет просто.
Я понимал, что могу умереть, но без колебаний переступил границу купола, и оказался в центре трассы, по которой когда-то бежал отсюда. Да уж. Родной город из дали было не узнать. Когда мы с семьёй уезжали, он выглядел гораздо лучше. Хотя бы целее. Но теперь от него остались только руины, слышалось эхо то воплей чудовищ, то канонады артиллерии.
Наверное, оригинальный Женя не смог бы вынести подобного потрясения. Да и вообще всего того, что я пережил и сделал в его теле.
Искать дракона было не надо. Хоть артиллерийские прилёты поднимали непроглядные облака пыли, я прекрасно видел где он находится. Прежде чем ринуться к нему, хотелось немного подстраховаться. Хотя бы уравнять шансы, а не оставлять за противником магическое превосходство. Однако поблизости не получилось увидеть ни одной твари.
— Это Женя, — я доложил в станцию. — Вошёл на вражескую территорию. Расчётное время до начала боя с драконом — десять минут.
Твари мгновенно стали менять позиции, когда я вошёл на их территорию. Видимо уже знали, какая участь постигла их сородичей в Синепламенном районе. Стали разбегаться по сторонам, кто куда. То тут, то там, я видел жуткие морды, которые тут же скрывались за холмами, стоило мне обратить на них внимание. Видел, как чудовища бросились на утёк по лесополосе, как бросились к городу по полям и равнинам.
Но скрыться от меня не так-то просто. Всё же, в таких условиях я не собирался кататься на служебном транспорте, и двигался сам. Двигался быстро. Пятьдесят метров в секунду — очень большая скорость, которую противники развить не могли. Расправа над ними творилась так интенсивно, что я не мог запомнить каждого, кого убил.
Действовал по случаю. То огненным шаром с десяток врагов испепелял, то огненной струёй, то «Дыханием феникса». Я не видел смысла использовать против мелких противников что-то серьёзное. Они мне были нужны лишь для накачки силы, и где-то минут через пять после начала боя я убил столько тварей, что поравнялся с драконом по мощности. Можно было бы убить больше, однако чудовища слишком сильно рассредоточились, и вылавливать их по одиночке я не хотел.
Слишком широка площадь поиска, и слишком мало врагов на квадратный метр осталось.
Я решил предстать перед врагом лицом к лицу. Рванул к центру города, где эту тварь удерживали, и тут же, без промедления, использовал «Плазменный ветер». Конечно, дракон был слабее Маншалльских богов, которых этим ветром удавалось уничтожить, однако ни он, ни я не были на пике формы. «Плазменный ветер» слизал весь центр до состояния стеклянного блюдца, да до той степени разогнал температуру, что дыма не осталось. Лишь раскалённый воздух растекался по округе яркими шлейфами.
Из центра стеклянного блюдца Мёртвый дракон и взлетел. Он привык чувствовать боль, но точно не привык ощущать реальный урон. Я пригляделся, и увидел, что чешуя его зашелушилась. Увидел на крыльях ожоги. Услышал болезненный рёв.
Видимо, ему хотелось взлететь по выше к куполу. Я мог накрыть его верхними заклинаниями, однако куполу при этом настал бы конец. Мне не хотелось, чтобы бой перетекал за пределы запретной зоны, и чтобы ненароком град Ростовский был уничтожен, ведь моей семье надо было где-то жить. А если и не моей семье, то хотя бы Алле, которая вряд ли была бы счастлива переезжать.
Ну и, собственно, летать я не умел, чтобы за ним угнаться.
— Он взлетает! — крикнул я в станцию. — Артиллерией его прижмите! Вы там что, слепые⁈
— Скорректировал! — ответил Шрам спустя несколько секунд. — Жди прилёта!
И прилёт был. Мощный. Энергетические сгустки промчались на фоне неба, накрыли дракона, и вспыхнули яркими сферическими взрывами. Дракон камнем рухнул на землю, и я тут же рванул к нему, чтобы не терять времени. Он валялся среди обломков остекленевшего центра, когда поднял увесистую голову, и заметил меня. Показалось, что артиллерия с «Плазменным ветром» были для него ничем.
Да, на его теле появились ожоги, появились раны, но для меня было в диковинку видеть тварь, которая не подохла от одного моего заклинания. Если Келя не считать. Ему тоже совсем не удалось навредить, но тут-то обычный дракон, причём не самый сильный. «Ну, ничего. Если этого замочить, то с остальными пойдёт как по маслу» — подумал я.
Только враг подыхать не спешил, и терпеть подобных атак тоже не собирался.
— Огонь не вести! — я скомандовал в станцию. — Я вступаю в бой! Стрелять по команде!
Мёртвый дракон грузно поднялся на ноги, отряхнулся от остекленевших обломков, и заметил меня. Когда он оскалился, я понял, что лучше бежать. Лучше маневрировать, чем стоять на месте. Враг быстро набрал полные лёгкие воздуха, а затем изрыгнул густую струю зелёного пламени, которая вполне могла сделать мне очень больно. Ему не удалось попасть, но ей богу, даже близость к этому огню причинила боль. Затылок, пятки, спина — будь я чуть ближе к источнику температуры, ожоги бы остались страшные.
Прятаться от него было негде. Никаких укрытий, никаких канав, никаких зданий. Мы оба находились в искусственном чистом поле, и у обоих был лишь один шанс на успешную атаку. Так что я мчался как мог, изо всех сил, однако враг за мной поспевал. Когда он только предпринял очередную попытку меня испепелить, я крикнул в станцию: «Огонь!»
Артиллерия спасла. Реально спасла. Дракон словил очередной прилёт, и изрыгнул пламя в небо, а я в этот момент нанёс ответный удар «Плазменным ветром». Это было самым мощным заклинанием в моём арсенале, и если уж оно сразу его не убивало, то «Извержение Маншаллы» тем более бы не помогло.
«Плазменный ветер» не справился. Местами с Мёртвого дракона содрало чешую, местами остались ожоги, но он не дох. Я не чувствовал, что жизнь в нём скоро угаснет. Можно было попинать его ещё, однако со слишком опасными противниками лучше не играться.
Добить. Добить как можно быстрее, пока он не встал.
Сократить дистанцию и оказаться у спины противника получилось быстро. Я вырвал кинжал из ножен, воткнул в окровавленный ожог, и, когда дракон взревел, скомандовал: «Врубайте репитеры!»

----------

Глава 24 «Чужой среди людей»

Глава 24 «Чужой среди людей»
Сначала враг попытался размазать меня хвостом, но получилось ловко отскочить в сторону. Затем дракон сомкнул пасть перед моим носом, и, ей богу, если бы не наработанное умение вовремя отпрыгивать назад, я бы превратился в котлету. Зубы его были настолько крупными, что могли превратить жалкую человеческую плоть в окровавленный фарш с обломками костей. К до слёз едкому запаху гнили привыкнуть было невозможно, потому я проглотил рвотный ком, и сразу же бросился прочь от этой твари.
Однако она оказалась не пальцем деланая, и тут же чуть не спалила меня пламенным дыханием. Рёв у этого огня был страшный, жар — невыносимый. Секундное промедление могло стоить мне жизни, но спасибо Ментору, который в охотничьей академии через боль прививал студентам привычку выживать. С линии огня вышло убраться в последний момент, однако портативная станция расплавилась, а правую руку обожгло нестерпимой вспышкой боли.
«Квиты», — подумал я, когда заметил на предплечье кровоточащий ожог, и лупанул по дракону «Дыханием феникса».
Попал прямо в грызло. Когда морду дракона обволокло огнём, он взревел, зажмурился, и так повёл башкой, что чуть с ног не повалился. Подобный манёвр помог лишь выиграть немного времени. Если «Плазменный ветер» не выжег врагу глаза, то «Дыхание феникса» по эффективности рядом не стояло. Оставалось надеяться, что Шрам услышал мою команду, и что репитеры врубят, иначе исход битвы так и остался бы не очевидным.
Возникла мысль кастовать «Плазменный ветер» непрерывно, но проблема заключалась в том, что я не мог делать этого на ходу. Требовалось занять стационарное положение, однако, дракон уже мог привыкнуть к боли, и нанести смертоносный ответный удар. Приходилось носиться вокруг него как дурень со ступой, и бить, бить, бить. Всем, что вспоминалось. Огненными шарами, струями, плетьми, «Капканами», «Плазменным ветром» и «Дыханием феникса».
Купол, всё же, рассыпался. К сожалению, в один момент я перестарался с количеством и мощностью огненных шаров, которые могли лететь куда дальше, чем драконье пламенное дыхание. Сначала меня поддерживала артиллерия, которая удерживала дракона в нужном месте, но вскоре пушки замолчали.
Возможно, твари добрались до артиллеристов, когда хлынули из Запретной зоны на вольные хлеба.
Моё преимущество заключалось в манёвренности и скорости, однако оно не сильно мешало дракону поспевать за мной. Мы обменивались стремительными шлейфами пламени, а когда наши заклятия сталкивались, то ударной волной стеклянное крошево разбрасывало на сотни метров вокруг. Этот замес начинал мне нравиться. Конечно, приятно быть самым сильным, но боевой задор от схватки с равным противником ничто не заменит.
В другой ситуации, быть может, я бы не использовал репитеры. Быть может, я бы бился с ним до смерти, просто чтобы узнать, кто из нас победит. Но на кону стояло слишком многое. Потому пришлось отринуть затею с боем, который стал бы настоящей проверкой сил.
Схватка обезобразила местность настолько, что на ней невозможно было ориентироваться. Руины в дали поглотило огнём из-за заклинаний ушедших в молоко, а в небо тянулись огромные столбы едкого дыма. Жара. Пот струился со лба и щипал глаза, я вспрел, почувствовал, как от напряжения мышцы жгло мышечной кислотой.
— Давай передохнём, а? — Крикнул я дракону, но тот ответил пламенным дыханием, и я еле ушёл с линии огня. — Кто бы сомневался, козлина!
Силы из него не уходили. Дракон был порядком потрёпан, но по-прежнему мог серьёзно биться, как и я. Почему-то хвалённая мегатехнология Грозного работать не хотела, либо же в пылу битвы не вышло заметить, что дракон покинул зону досягаемости головных репитеров, когда артиллерия замолчала. У меня представления не было, где они могли находиться, и были ли вообще целы.
Хреново без станции, на самом деле. Пришлось выкручиваться самому, и когда получилось — радости моей не было предела. Ещё недавно я критиковал местных дворян за любовь к гротеску и понтам, но, когда увидел между столбами дыма Летучий Дворец, был готов обделаться от счастья. Этот чёртов дворец с чёртовой цепью был виден с любой точки города, а путь Эллариона, как было указано на стратегической карте, брал начало именно там.
Я рванул в сторону Летучего Дворца умышленно снизив скорость, и грохот с дрожью земли дали понять, что дракон устремился за мной пешком. Видать, мне удалось крепко ему насолить, ведь пределы Запретной зоны он покидать не спешил. Либо тварь была очень мнительной, либо ей просто сильно хотелось жрать, потому что еда давно закончилась.
Всё же, стоило обучиться телепортации. Так бы мне гораздо проще жилось. Но нет. Охотники не ищут лёгких путей. Вместо того, чтобы с комфортом отступать через портал и снова ввязываться в бой, я носился словно краб по раскалённой сковороде, и так до тех пор, пока над Летучим Дворцом не вспыхнуло полярное сияние. Стало видно, как энергия потекла из дракона прочь.
Репитеры вытягивали из него астральную температуру, и приёмник в Летучем Дворце выбрасывал её в плотные слои атмосферы, из-за чего полярное сияние, собственно, возникло.
Враг стал примерно на сто тысяч градусов холоднее, серьёзно уступил мне по силе, но останавливаться не стал. Ему так хотелось сожрать меня, что он был готов умереть ради этого. Он взревел, вдохнул полную грудь воздуха, и снова атаковал.
— Как же ты меня достал! — крикнул я, и уже не стал уходить с линии огня, а просто выставил ладонь вперёд.
Оказалось достаточно разогреть ауру, чтобы толстую струю зелёного пламени порвало надвое вдоль. Огонь рассекло об меня словно бурную реку об острую скалу. Страх пропал, и задор тоже. Теперь стало ясно, кто из нас победитель, потому затягивать бой не было смысла. «Извержение Маншаллы» даже в ослабленном виде смогло остановить врага. Из-под земли ударил единственный огненный столб, и, пока он не угас, дракона в нём видно не было.
Противник валялся на выжженной земле, разбитый и поверженный. Его чешую прожарило дочерна. Однако, глаза ему удалось сохранить. Успел зажмуриться.
Я подошёл к нему в упор. Он взглянул на меня, и фыркнул, подняв облачко пепла. Дыхание его стало слабым, сиплым, а из пасти текли струйки крови. Странное чувство меня одолело. То чувство, которое испытываешь, когда смотришь в глаза умирающего животного. Всё же, разумен дракон не был, как мне показалось сначала. Это просто зверь которому хотелось выжить, и время которого ушло.
Забавно, но я ощутил духовное единство с этой тварью. Конечно, нас ненавидели и боялись по разным причинам, но всё же — ненавидели и боялись. Неважно, почему. Он закрыл глаза, выдохнул в последний раз, и испустил дух.
* * *
После победы над Мёртвым драконом меня не чествовали, не носили на руках, не расстилали передо мной ковровые дорожки, чтобы бросать цветы мне под ноги. Простые люди надеялись, что я выполню свою часть сделки, а потом исчезну. Политики же увидели во мне безграничные военные перспективы.
Шрама повысили до маг-майора «Драконьей головы», и он урвал себе жильё на втором радиусе. Ходарев приватизировал львиную долю охотничьих контрактов. Грозный умер от сердечного приступа, и Артём занял его место. В общем, жизнь шла своим чередом.
«Молчание ветра» и «Небесную вспышку» распустили, «Драконья голова» стала охотиться по всей стране, в том числе на драконов, в борьбе с которыми я помогал до последней битвы. Чтобы убить всех, времени потребовалось до начала зимы. Я разогрелся до двух миллионов Кельвинов, от чего единственной из человеческих черт во мне осталось только лицо.
Наверное батя, если был живой, мной гордился. Ведь я спас целую страну, как он когда-то спас мир. Однако толп благодарных фанатов почему-то не наблюдалось. Единственные, кто от меня не отвернулся, это Шрам и Алла. Шрам сопровождал меня, пока мы охотились, а Алла окончательно выбралась из Летучего Дворца и странствовала со мной. Знала, что мне никто слова поперёк не скажет, и я охотно обеспечил ей протекторат.
Денег на мои счета текло столько, сколько хватило бы на обеспечение целого города — где-то пятьдесят миллиардов рублей ежегодно. Главы регионов после зачисток Запретных зон охотно выделяли мне процент от казённых поступлений, и никто особо не был против тратить налоги на защитную программу Эллариона. Мало ли, вдруг опять какое-нибудь зло вылезет, а защитить людей не получится ни у кого. Меня даже включили в список богатейших людей планеты, но это как-то не грело душу.
Только хуже стало. Популярность штука такая, двоякая, а с учётом того, что меня и до неё ненавидели, злых языков стало намного больше. Однако все сплетники и завистники отслюнивали обязательную мзду, потому что в глубине души осознавали — без меня жить страшнее, чем со мной, ведь пробуждение драконов обожгло человечество слишком болезненно. Встречи со мной искали политики всех стран, хотели перекупить, предлагали ещё более сказочные, чем в Российской империи, условия. Предлагали личные острова, и даже личные города.
Но я вежливо отказывался. Я и так мог позволить себе что угодно. Мог взять любую женщину по щелчку пальца, мог въехать в любое, самое роскошное жилье, которого не было даже у глав государств, но вместо этого я просто хотел наладить отношения с семьей.
Я давно не испытывал ярких эмоций. В мире, где твоя сила эквивалентна божественной, становится попросту скучно. Можно делать всё, что захочется. Но не хотелось ничего, кроме простого семейного счастья с конкретными людьми, но такие изыски, увы, были доступны лишь обычным смертным. Сколько радости во мне было, когда я купил Олесе «Белую розу»? Сколько радости было, когда она пинала меня за пристрастие к выпивке? А как семья была счастлива, когда мне удалось поступить в Грозненскую?
Прошлое в этом мире вспоминалось с теплом. С Маншаллой тоже были связаны приятные воспоминания, но всё же, даже на охоте я не был счастлив как здесь, с людьми, которые любили меня просто так, не за статус и не за деньги.
Охота на втором миллионе градусов сделалась до ужаса пресной. Самый яркие бои, которые мне помнились, были с Мёртвым драконом и Келем. Передо мной не осталось препятствий. Не было смысла официально становиться повелителем планеты, ведь я им и так был, но скучать пришлось не долго.
Говорят, если чёрта вспомнишь — он придёт. Среди ночи, совершенно неожиданно, в моём доме появился какой-то седоволосый тип. Он представился моим отцом. Разумеется, я ему не поверил, разумеется, попытался научить уму-разуму, но когда меня осадили как сивку, причём временно лишили магических способностей и уделали в рукопашную, сомнений не осталось. Папаша сошёл с небес на землю, и у нас состоялся занимательный разговор. В качестве доказательства он наизусть вывалил моё прошлое, вплоть до того, когда я впервые сходил на горшок. Да и глаза у него были драконьи, как у меня.
— Охренеть не встать, — мне даже выпить захотелось, но я был в глубокой завязке, и решил не испытывать судьбу. — Явился, папаня. А где же ты был, когда мать умирала? Где был, когда мир рушился?
— Перед вознесением каждое божество должно пережить горе и крах собственного мира, — пояснил он. — Я наблюдал за каждым твоим шагом, видел, как сражаешься, и понял, что ты готов. Таким образом просеиваются слабые. Но ты справился, и справился более чем хорошо.
— Всё же, я тебе не верю, — засомневался я. — Откуда мне знать, что ты не какой-нибудь умелый иллюзионист?
— Во-первых, на этой планете нет иллюзионистов, которые способны залезть тебе в голову, когда ты пылаешь под два миллиона Кельвинов, — ответил он. — Во-вторых, твой новоявленный брат Саша — Проводник. И никто не может этого знать, кроме тех, кто видит. Современные маги не видят нихрена, и об этом ты тоже знаешь.
— Знаю, — сдался я.
— Это, разумеется, твой выбор, — смягчился он. — Ты можешь остаться здесь, но навсегда станешь чужим среди людей. По сути, вся твоя сила, все твои навыки и время будут потрачены впустую. Если же вознесёшься, то войдёшь в божественный пантеон. Тебя буду славить, будут восхвалять, как меня восхваляли в Маншалле, и восхваляют других мирах.
— Мне не нужна слава, — ответил я, и хмыкнул. — От неё только головные боли. Здесь же есть настоящая семья, которая меня любит. Любит, в отличие от матери, и от тебя.
— Любила, — подчеркнул он. — Не тебя вовсе, а Женю, тело которого ты занял после смерти. Твоё предназначение не в семейном счастье, твоё предназначение в охоте. Именно для неё ты был рождён, и именно поэтому всегда стремился в охотники, а не владыки. У богов есть достойные противники, и скучно не будет, уж поверь.
— Но я не хочу их оставлять, — сопротивлялся я. — Кто тогда за ними присмотрит?
— Ты и присмотришь, — пожал плечами он. — Никто не запрещает тебе посещать миры в свободное время. К тому же, для тебя это шанс показать настоящую любовь к этим людям. Вернуть матери сына, а брату с сестрой — брата. Настоящего брата. Выбирай сам, что тебе дороже. Собственное эго, или счастье Олеси, Саши и Анжелы. Ты был яростен, когда хотел сохранить им жизнь, но ты берёг их для себя, и совсем не думал, что сделает счастливыми их. Если надумаешь, просто дай проводнику двести тысяч градусов от себя, и пусть он тебя перенесёт.
— Его тело не выдержит такой нагрузки.
— Выдержит, если ты будешь готовить его до весны. Как только он раскачается, нужные слова и заклинания сами придут ему в голову. Он сумеет открыть тебе дорогу к нам. Затем Женино тело вернётся в исходное состояние. С ним всё будет в порядке.
— Почему ты не можешь забрать меня сейчас?
— А ты не хочешь попрощаться? — он изогнул бровь. — Ну, и провести с ними какое-то время, прежде чем уйти. Я, например, ушёл от твоей матери сразу, и жалею об этом поступке. Не повторяй моих ошибок. Но если хочешь, пошли хоть сейчас.
— Так вернул бы её к жизни, — фыркнул я.
— Даже богам не всё под силу. — Он покачал головой. — К сожалению, смертных не вернуть. Думай. А когда решишь, то либо оставь всё как есть, либо иди к ним, и приступай.
Он исчез после последнего слова. Я долго думал, стоит ли принимать приглашение, но всё же решился. Собрался с Аллой и Шрамом, и отправился в глухую деревню на далёком севере, где Шрам поселил моих родных. Им, конечно, предлагали перебраться в город, но они не хотели.
Чтобы к вечеру добраться до места, пришлось арендовать у местных вояк бронемобиль, ведь иначе было не проехать.
Деревня была маленькая, застроенная неказистыми бревенчатыми домиками. Местные из неё практически не выбирались, всегда зимовали на собственных харчах, так что дороги были в усмерть завалены снегом — сугробы были по колено. Даже бронетехника проходила с трудом, и о гражданских машинах говорить нечего.
Шрам остановил бронемобиль у калитки, за которой был дом и просторный двор. Летний столик с лавочками немного припорошило снегом, двор был вычищен от сугробов. У колодца белело покрытое инеем ведро, в оконце дома горел тёплый комнатный свет, а из трубы валил дым. В гостевом домике было темно. Чтобы не смущать семейство наружностью, я натянул кожаные перчатки, куртку с меховым капюшоном, джинсы и зимние ботинки.
Шрам заглушил двигатель, и спросил:
— Ты уверен, что тебе это нужно? Уверен, что хочешь вознестись? Тогда больше не получиться быть с семьёй.
— Не я их семья, а Женя, — возразил я. — И нужно вернуть его им. Они порадуются, когда узнают, что это не Женя психопат-убийца.
— А я не семья? — Алла молчала с тех пор, как я рассказал ей о визите отца, но теперь решила заговорить. — Обо мне ты подумал?
— Я буду тебя навещать при возможности.
— Не ври, — она нахохлилась будто воробей, и скрестила руки на груди. — Ты обо мне забудешь, найдёшь себе какую-нибудь богиню-любовницу. Или умрёшь, а я больше никогда тебя не увижу.
— Понимаю твои чувства. — Кивнул я. — Но эти люди бескорыстно любили меня, самозванца, и я должен отблагодарить их. Должен вернуть Олесе настоящего сына.
Алла промолчала. Лишь потупила взгляд, и у неё слёзы на глазах проступили.
Затягивать не хотелось. Я открыл дверцу, и шагнул на улицу, в мороз. Застегнул молнию под самое горло, открыл калитку, а потом постучал в дверь. Щеколда щёлкнула. Дверь открыла Олеся. Мой визит поразил её настолько, что со словами она не нашлась.
— Надо поговорить, — сказал я. — Я кое-что тебе расскажу.
— Ну… — она вздохнула. — Входи, раз явился.
Внутри было уютно. Камин, печка, обеденный стол. Никаких изысков, но находиться здесь всё равно было приятно. Олеся, как всегда, поддерживала порядок. Саша мне обрадовался, и Анжела обрадовалась тоже. К счастью, после Кузьминского гарема у неё получилось прийти в себя. Воды утекло много, все успели остыть, эмоции улеглись.
Мы расселись за столом, и я рассказал им всё. О себе, об отце, о вознесении. И о том, что можно вернуть настоящего Женю.
— Я подозревала что-то такое, — Олеся отреагировала спокойно. — И, если всё сказанное правда, буду благодарна.
— Четыре месяца нужно, чтобы подготовить Проводника, — соврал я, цепляясь за последнюю возможность провести с ними время. — Потом я уйду, а Женя вернётся. К слову, Саня, тебе достанется приятный бонус. Ты станешь моим заместителем в этом мире. Всё же, такой силы как у тебя не будет больше ни у кого.
— Круто! — от восхищения Саша глаза расширил. — А научишь меня магии?
— Научу. — Кивнул я. — Давно пора.
И мы приступили к обучению. Меня и Аллу поселили в гостевом домике, Шрам уехал на службу, но обещал приехать через четыре месяца, чтобы меня проводить. В ходе тренировок лёд между нами потихоньку таял. Спустя месяц Олеся стала часто улыбаться, особенно, когда вечерами мы собирались за ужином, и я рассказывал им о своих приключениях в Маншалле. Сашиному восторгу предела не было, и даже Анжела загорелась желанием стать охотником.
Олеся узнала меня с другой стороны, и перестала видеть во мне чудовище. Всё же, мне удалось единолично спасти миллионы жизней. Конечно, теперь наши отношения перетекли из родственной плоскости в дружескую, но меня устраивало и это. Главное, что она меня больше не ненавидела.
Мы с Аллой жили душа в душу. Надо сказать, в постели она была настолько же горячей, как выглядела. Её тело были гибким и нежным, крепким и красивым. Она очень любила быть сверху. Я хорошо запомнил две небольшие родинки на её обнажённой груди, и решил, что хотел бы увидеть их ещё не раз после вознесения.
Саша справлялся хорошо. Как оказалось, маг он был способный. До того, как я открыл в нём Талант через накачку астральной температуры, не было возможности это проявить. Увы, кроме магии огня мне нечему было его учить, но при желании он мог овладеть другими стихиями самостоятельно.
Четыре месяца упорных тренировок его подтянули, сделали крепче, и когда сошёл снег, Саша был вполне способен сделать то, что я делал во время битвы у града Ростовского. И вот настал тот момент, когда он сказал: «Я знаю, как тебя перенести».
Пришло время вознесения. Меня позабавила мысль, что рождение нового Божества произойдёт в глухой деревушке в обычном дворе, и расстроило, что придётся расстаться с этими людьми.
Они сказали, что будут рады, если я смогу их навестить. У меня появился шанс раскрыться с другой стороны, не со зверской. Получилось раскрыться как чуткому учителю, получилось раскрыться как заботливому другу, получилось раскрыться как возлюбленному и любящему человеку.
Алла плакала. Пыталась удержать меня как угодно, любыми словами, которые только приходили ей в голову, но, увы, было время уходить.
Шрам приехал, как и обещал. Он понимал, что я рано или поздно явлюсь, сопли особо не развозил, хотя признался, что будет скучать.
— Начинай, — сказал я Саше.
Алла не хотела отпускать меня из объятий, но всё же сдалась, и отошла подальше вместе с остальными. Саша принял магическую стойку, прочёл древнее заклинание, моя душа отделилась от тела. Перед отправкой в междумировые тоннели я увидел, как Женя упал на землю. Олеся с остальными бросилась к нему, лишь Алла осталась в сторонке.
Женино тело действительно обрело нормальный вид, человеческий, а потом он глубоко вдохнул и распахнул глаза. Я испытал облегчение. Хорошо, что теперь у него будет нормальная, вполне обеспеченная жизнь. Политиканы были не в курсе, что я собирался уходить, а все их деньги теперь будут поступать на счёт Олеси, потому без куска хлеба не останутся.
Мне удалось осознать своё место, удалось осознать, что жить среди этих людей самозванцем Женей, во лжи, было бы в тягость. Со спокойствием внутри я отправился к отцу.
Я поступил правильно, когда решил уйти и вернуть Женю семье.
Ведь если поступишь правильно — не ошибёшься.
КОНЕЦ.

----------