Глава 1

— Проходи и без глупостей. Фильтрация скоро. Не засидишься.

Я обернулся, окидывая своего конвоира взглядом. Он носил тельняшку под бушлатом.

— Дядь, а вы правда матрос?

— Правда.

— И море видели?

— Видел. А ты нет?

— Я всю жизнь в монастыре. Кроме него ничего не помню.

Конвоир немного смутился, вздохнул и сунул мне что-то в руку, прежде чем захлопнуть дверь.

Опять подвал. К ним мне не привыкать, но этот был грязнее монастырского погреба, пахло неприятно, а ещё я теперь был не один. На полу и нарах человек десять. Все хмурые, мятые, у некоторых следы побоев на лицах. Свободных мест не было, и я решил постоять. От земляного пола тянуло сырым холодом. Матрос, как оказалось, мне сунул кусок хлеба. Неплохо. Как увезли с монастыря, ничего во рту не держал. Однако трапеза моя не удалась.

— Адавай жрачку, попенок!

Ко мне подошел коренастый мужик с рябым лицом и свернутым носом.

— Держи. — я отломил половину и протянул ему. Настоятель учил делиться с голодными.

Мужчина принял хлеб и вдруг саданул меня по лицу. Да не ладонью, а прямо кулаком.

— Всю давай. Тебе хавать не надо, попенок. Тебя скоро к стеночке прогуляют. А я рабочий. Меня выпустют.

Бывало меня колотили и в монастыре, но там я понимал за что: ошибся, молитву плохо выучил, рассыпал чего. А сейчас прямо обидно стало, ей богу. Но мне удалось сдержаться, даже когда разбойник вырвал у меня и второй кусок хлеба. Я вообще не гневлив, хоть и бесноватый.

Тут дверь снова открылась.

— Олег Коваль кто?

— Это я. — при ответе ощутил соленый вкус крови.

Мне губу разбили, да ещё и язык прикусил.

— На выход. Идем.

— Быстро же тебя, попенок, раскусили! — донеслось мне вслед. — Топай-топай. Скоро оттопаешься.

Мы с уже другим конвоиром шли по узкому коридору.

— А меня к стенке?

— К Петерсонс. — ответил

— Это хуже или лучше?

— На любителя. — усмехнулся конвоир, подводя меня к кабинету.

Оттуда лился теплый свет керосиновой лампы. Пахло чаем и ещё чем-то приятным. Я зашел, а дверь закрылась за спиной.

— Подходите, товарищ, садитесь. — произнёс человек за столом, указывая на стул напротив.

Странный человек. Лицо молодое, будто детское, хотя лет немало… Военная форма, фуражка, кожаный пояс, тонкие руки.

— Что вы на меня так смотрите? Странно видеть женщину в форме? Вы эти царские пережитки забудьте.

— Так вы женщина? — поразился я, сглатывая слюну.

Мое зрение вдруг приобрело будто особую остроту и хваткость. Словно впервые в сером мире для меня включили яркие оттенки. Я смог заметить светло-зеленый цвет глаз, родинку над правой бровью, длинные ресницы и тонкую прядь светло-пшеничных волос, слегка выбившуюся из-под фуражки.

— А что, не похожа? — возмутилась Петерсонс.

— Простите. Я женщин никогда не видел. Всю жизнь в мужском монастыре сибирском.

— Правда? — возмущение сменилось на жалость. — Дикость какая. А сколько вам?

— Девятнадцать.

— Кошмар. Разве женщины не приходили на службы, не навещали монастырь по праздникам?

— Ходили. Навещали. Но меня на такие службы не пускали. Настоятель говорил — нельзя. Бесы во мне.

— Какие суеверия. Даже слушать тошно. — глаза девушки вспыхнули гневом. — Так над человеком издеваться. Скажите ещё, что они вас в подвале запирали.

— Запирали. — согласился я. — Но для моего блага. Я болезный очень. И аллергия у меня.

— На что?

— На серебро и святую воду. От ладана чихаю громко. Иногда сознание теряю.

— Первый раз такое слышу. Чушь.

Я мог ей возразить, что кожа моя после касаний креста воспалялась, но больше хотелось слушать её. Во мне творилось нечто странное.

— А позвольте вас за руку взять? — вдруг произнес я.

— Что за шутки… — ответила она, а глаза её будто изменились. — Но ладно. Давайте. Убедитесь, что никаких бесов в вас нет и прикосновение женщины вас не убьет.

— Хорошо.

Она протянула мне правую ладонь как при рукопожатии. Наши пальцы соприкоснулись, а дальше началось нечто ещё более странное. На секунду мне показалось будто вижу её одежду насквозь, а под кожей течет и переливается какое-то алое марево. Мое дыхание ускорилось, чувства обострились.

— Товарищ Коваль… — произнесла девушка, левой рукой перебирая бумаги, а голос её слегка дрогнул. Ладонью мою она не отпускала. — Была на вас бумага… Вот же. Отец Дмитрий Коваль, тридцати семи лет от роду геройски погиб в рядах Красной Армии, отражая наступление колчаковских разбойников…

Голос ее снова дрогнул. Я видел, как к лицу девушки приливает кровь, а дышать она начинает через рот. Манящей влагой блестели губы. Мысли в голову лезли самые странные. Складывалось ощущение, что я нечто важное должен сейчас сделать, но что?

— Жарко тут, не находите?

— Так лето. — ответил я. — А вы в кителе.

— Окно бы отворить, да ставни забиты. — пожаловалась она, снимая фуражку. — Стекла ночью выбили. Контрреволюционеры.

Светлые волосы были собраны сзади в пучок из которого выбивались отдельные кудри, казавшиеся золотыми при свете лампы. Она расстегнула верхнюю пуговицу, затем ещё одну, при этом пристально смотря на меня. Я же погладил ее ладонь, проведя пальцами под рукав, но этого было мало. Какой-то странный голод обуял меня. Что-то надо было сделать и немедленно.

— Расстегни дальше. — вдруг произнёс я, не узнавая своего голоса. Любая неуверенность испарилась. По телу бродили волны жара, а ниже пояса в срамных местах творилось нечто совершенно невообразимое.

— Расстегнуть? — нервно переспросила девушка. — А… Да. Вы же никогда… Я должна вас понять. Это…

Она говорила и говорила, но мне почему-то было ясно, что все это лишь оправдания. Решение для себя она уже приняла. Оставалось лишь убедить мораль, что так поступить можно.

— Это естественно. Да. Любопытство.

Нечто хищное, коварно-змеиное проснулось во мне. Оно знало, что делать дальше.

— Давайте, я помогу. — губы мои растянулись в сладкой улыбке, а пальцы расстегнули следующую пуговицу, затем нырнув под китель. Там их ожидало нечто мягкое, податливое, нежное…

Девушка вздохнул, прикрыв глаза. Пусть я не знаю, что делать мозгами, но какая-то часть меня все знает и сделает. Для начала избавиться от одежды, а затем…

— Петерсонс! — раздались голос и стук в дверь.

Девушка тут же отпрянула. Наша странная связь оборвалась. Я более не ощущал её, не замечал каждое движение.

— Сейчас, Петр Леонидович! — ответила девушка, быстро сводя на нет все мои старания по её обнажению.

В кабинете оказался высокий мужчина сурового вида.

— Где дела Аверина и Сташевского? Это кто ещё?

— Коваль. Это который сын красноармейца из монастыря.

— А. Этот. Благодарим вашего героического отца. Документы ему отдай. Ступайте, товарищ Коваль. Советская власть к вам претензий не имеет.

— Куда ступать? — недовольно спросил я. — В монастырь опять?

— Нет монастыря больше. И не будет. А тебе Советская власть работу найдет. Это не беспокойся. Ныне у нас справедливый строй. Иди. Спроси на улице как пройти в отделение партии.

И я оказался на улице. Вокруг небольшой уездный город, ныне взятый советской властью. На окраине лают собаки, а солнце почти село. Надо понять куда податься, но этово-вторых. Во-первых, надо понять, что со мной случилось там в кабинете. Странное возбуждение никак не отступало. Однако самочувствие мое было отличным. Никогда еще не чувствовал себя таким… живым. Кажется, горы сворочу. Но горы мне ворочать не хотелось. Хотелось ещё раз на женщину посмотреть и желательно поближе…

— Живой, попенок.

Я обернулся. Из здания ЧК вышел рябой мужик.

— Проглядели контру. Ну ничего, ещё прижучим. Че лупишься? Вали давай.

И тут я ощутил гнев. Наверное, больше залился не на мужика, а из-за разрыва той страной связи. Однако и рябой мне в морду сунул. Силы же мои будто утроились. Легко сократив дистанцию, я схватил гада за ворот грязной рубахи и…

— Ты что тва… аааааа!

Глухой удар тела о крышу. Рябой не упал оттуда, схватившись за водосток. С громким мявом прыснула в стороны парочка котов.

— Помогите! — истошно заорал он. — Колдун! Барин недобитый!

Вскоре на крики высыпали чекисты.

— Это ты его? — спросил мужик из кабинета.

— Ага.

— На крышу закинул?

— Он сам виноват. — пожал я плечами. — Хлеб у меня отобрал в подвале. Еще и губу разбил.

— Врать не хорошо. — осудил мужик. — А глупо врать так ещё хуже. Цел ты и невредим.

Я коснулся губы. Раны нет, словно и не было. Показалось мне? Да что за бесовщина…

— Он не врет. — вступилась за меня Петерсонс. — Была кровь на губе, когда он в кабинет вошел. Рана была. Я запомнила. А теперь пропало. Тест Менделеева?

— Конечно. В парне килограмм пятьдесят при его то росте. Он на крышу бы и собаку не закинул.

— Товарищи, помогите! — продолжал орать рябой.

— Прыгай, тут первый этаж. — советовали чекисты.

Я снова оказался в кабинете, но уже другом. Из пальца взяли каплю крови на какую-то стекляшку. Все вокруг вдруг начали суетится вокруг меня, предложили чай и папиросы.

— Сухарей лучше дайте. Я не курю, но очень голодный.

— Семьдесят два! — раздался откуда-то из другой комнаты ликующий голос Петерсонс. — Есть контакт.

— Семьдесят два по Менделееву… — задумался мужчина из ЧК. — Много. Неужели внебрачный… Личное дело мне.

Меня спросили про папеньку и маменьку. Я честно ответил, что никого из них не помню. Только деда Тараса, определившего меня в монастырь.

— Он говорил, что папенька мой скобарь, а маменька… — я попытался извлечь из памяти то странное словно, которое мне в монастыре запрещали употреблять. — Шалашовка-лядская.

— Внебрачный! — обрадовался матрос, который недавно конвоировал меня до камеры. — Вот его в монастырь и пихнули.

— Внебрачный или брачный — без разницы. Семьдесят два это Зарница. Инструкции из центра однозначные. Подготовьте личное дело. И машина чтобы через час была.

Ночь я провел в дороге. Двое сотрудников ЧК везли меня в какую-то Зарницу. Это вроде как церковно-приходская школа, но без церкви. Вообще говорили они много, даже что-то обещали, но с каждым часом настроение мое стремительно летело вниз, словно монетка, брошенная в колодец. Мир снова померк. Зрение притупилось, мысли замедлили ход, руки и ноги похолодели. Там в кабинете мне показалось, что впервые за всю жизнь проснулся. Возникла надежда на избавление от вечной усталости, слабости и безразличия ко всему. А теперь снова как головой в прорубь. Где я ошибся? За окном темень кромешная, на душе мрак. Так и уснул в беспамятстве.

Рано утром мы заезжали на какую-то станцию. Мне выдали питание из гречки с тушеной капустой, пересадили в другую машину, да еще день везли. Леса, поля, городишки. Все серое, не мое, пустое.

— Ничего, вот пройдешь фильтрацию, научишься огнем колдовать и будешь карать врагов революции. — подбадривал меня шофер, но было как-то всё равно.

Наконец дорога наша упёрлась в шлагбаум.

— Тут станция, блокпост и флигель фильтрации. Зарница дальше в лес. Но нас туда не пустят. Пошли.

Я послушно вышел из машины, обнаружив за шлагбаумом двухэтажное здание с красивыми белыми стенами, каждую из которых украшала лепнина в виде каких-то сказочных богатырей, крылатых коней и молний. Инородным элементом казалась только фанерная табличка с черными буквами, выведенными простой краской:

«Флигель фильтрации. Соблюдайте тишину».

Впрочем, появившиеся из флигеля люди тишину не соблюдали. Было их двое. Один в плаще и постарше, лицо округлое, крестьянское, а другой бравого вида парень с лихо закрученными усами.

— Вот и он? Да? — спросил усатый, тыкая в меня указательным пальцем. Одет он был в белую рубашку с закатанными рукавами.

— Товарищ Тараруй, вы не лютуйте. — произнес субъект в плаще. — У него опыта нет.

— Одическая семьдесят два по Менделееву. Какой опыт? Его из нагана не пристрелить. Пулемет нужен. Выдержит. А я его так… хлопну. Выдохни парень. Пресс напряги.

А дальше… Все произошло со скоростью вспышки. Удар в живот, затем удар головой о землю, привкус крови во рту, голова кружится и лишь какие-то обрывки фраз доносятся сквозь туман.

— Не может быть…

— Умер?

— В пункт его.

На этом все оборвалось, растворяясь во тьме и тишине.

Сколько был в отрубе — одному богу известно. Несколько раз приходил в себя. Особенно когда рядом с моей кроватью начинали орать.

— Семьдесят два! Семьдесят два! А тут от силы пять. Вредительство! Мы уже рапорт направили…

— Это может быть провокация.

— Лев Леопольдович, да что делать то?

Я отрубался снова, качаясь на волнах боли. В живот будто раскаленных углей сыпанули. Казалось уже так и помру. Но затем среди десятков ничего незначащих голосов я услышал нечто вернувшее меня в сознание.

— Руки уберите!

— Так сама иди.

— Не церемонься с ней, Оль. Если надо можно и пинка дать. Только на пользу пойдет.

Все эти три голоса были женскими. Звучали притягательно и влекли меня. Боль в животе утихла. Будто оставшиеся силы мои собрались в кулак и врезали всякой слабости прямо по морде. Боль была в нокауте. Я поднялся с кровати, впервые осматривая свою палату. Красиво-то как… Картины на стенах, лес нарисован и медведи, полы паркетные, побелка, люстры с лампами электрическими. Но все это не имело значения сейчас. Я вышел из палаты, начав поиски.

— Вы никак не можете обойтись без унижений, да? — в первом голосе звучали надрыв, гордость и плохо скрываемая злость.

— Это не унижение, а обыск. Не надо делать из всего трагедию, гражданка Апраксина.

Мой слух работал сейчас будто только на эти голоса. Женщины были далеко, но я безошибочно определил направление и ловил каждое слово.

— И бельё с меня снимаете? Ну конечно. Я могла спрятать там гримуар или винтовку. — гневно и с нотками истерики продолжала Апраксина.

Голоса… Дальше по коридору и направо. Однако одежда… Я осмотрел себя, обнаружив только пижаму из серой материи. Нет. В таком виде мне появляться там нельзя. Как должна пахнуть подходящая одежда?.. Почему-то я был абсолютно уверен, что сейчас смогу найти все нужное по запаху. Кожа сапогов и перчаток, ткань, прокуренная и затертая в бесконечных дорогах, металлом и маслом пахнет оружие. Я аккуратно приоткрыл дверь одной из палат. Там без сознания лежит раненый с забинтованной головой, а рядом его личные вещи. То, что нужно.

— Вам выдадут новую одежду. — продолжали разговор женщины. — Не выкобенивайтесь. Оль, надо посмотреть там… Ну раздвинь просто.

— Вы две отвратительные, мужеподобные, никчемные кухар… Ай!

— Так, здесь какой-то мелкий камешек, типа драгоценного.

— Все забирай, но руками не трогай. Артефукт может быть.

— Артефакт, бестолочь.

— Я можт неправильно их называют, но в трусы себе не сую. Надо бы этой принцессе клизму поставить. Можт еще чего понапрятала.

— Только попробуйте… — прошипела Апраксина.

— Ну вот мы только и попробуем разок. — рассмеялась в ответ конвоирша. — Так, теперь надо не давая ей снять ошейник как-то нарядить нашу куклу в ее новое платьице.

Я сам пока одевался. Все не по размеру. Будем на мне тощем скелете висеть… Но вдруг я ощутил, что тело мое хрустнуло, чуть тряхнулось и будто увеличилось в объеме. Раздулось, втянув воздуха. Одежда стала прям как влитая. Ещё я захватил какую-то папку с бумагами и ручку для солидности.

— Руки! — кричала конвоирша. — Руки от ошейника! Сейчас вдарю. Вяжи ее, Олька!

— Ух, дурында барская. — облегчено вздохнула вторая конвоирша. — Верткая стерва. Я на тебя рапорт подам! Пусть пометят как склонную к побегу.

Я почти дошел. В конце очередного коридора неприметная дверь с табличкой: «Карантин». Я несколько раз постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Помещение без окон освещала гроздь ярких электрических ламп под потолком. Комнату пополам делила решетка с дверью. На одной стороне стол с бумагами, шкафчик, тумба, портрет мужчины в кепке с короткой бородкой, на другой только нары, ночная ваза под ними и железное кольцо, закрепленное на стене выше моего роста.

— Вам чего, товарищ? — обратилась ко мне грузная, краснолицая женщина в кителе и фуражке.

Она не вызвала у меня особых эмоций. Её соратница по службе, высокая, худая, с типично крестьянским лицом тоже. Мой взгляд притянула к себе узница. Наверное, моя ровесница или чуть старше. Коса длинных светло-русых волос спадала до пояса. Грудь под грубой тканью полосатой тюремной робы поднималась и опускалась от учащенного дыхания. На щеках румянец, а серо-голубые глаза горят огнем. Удивительное дело, но выражение гнева и упрямства не лишало её лица привлекательности, а будто делало по-настоящему живой. Было выражением непокорной внутренней силы, которую я ощутил практически на физическом уровне. Руки ее сковывали железные браслеты с цепью, пропущенной через кольцо в стене. Из-за этой позы грудь ее облегала ткань одежды, бывшей на размер-другой меньше чем нужно. Тюремная роба задиралась кверху, оголяя низ живота. Свободные брюки наоборот были велики, норовя сползти по бедрам. На шее мутно блестела полоска металла. Ошейник.

— Гражданка Апраксина? — уверенным голосом спросил я у женщин-конвоиров.

— Да. Вы, кто будете, товарищ.

— Олег Коваль. Мы пока не знакомы. Меня с Подьяческой перевели и только сегодня Лев Леопольдович к делу приставил.

В голове моей всплыли названия одной из станций и имя отчество кого-то из здешних чекистов. Моя одежда, эти факты, но главным образом уверенный и совершенно обыденный голос без тени волнения сработали на отлично.

— Ну будем знакомы. — дружелюбно произнесла конвоирша. — Я Марфа Хлопчатова, а это товарищ Ольга Маляр.

— Интересно, они специально выбрали сюда баб с самими холопскими фамилиями из возможных. — прокомментировала Апраксина.

Марфа уже хотела возмутиться, но я опередил ее.

— С вами у меня сейчас будет отдельный разговор. — в голос добавились стальные нотки. Затем повернулся к конвоиршам. — Она ведь не вырвется? Надо её допросить.

— Что вы, товарищ. Ошейник титановый. Специально для ведьм. Она сейчас только ядом плеваться может и глаза таращить. Не бойтесь. Я тут ведьм и пострашнее на поводке водила.

— Как далеко плюется и насколько опасен яд?

— Да это я про ругань. — усмехнулась Марфа. — Язык у нее что помело.

— Ничего. И не таких Советская Власть исправляла. — с прищуром ответил я. — Давайте-ка мы к допросу приступим. А вы идите.

Чаю попейте часок. За часок я управлюсь.

— Пойдем, Оль. Чаю и правда страсть как охота.

Наконец мы остались наедине. Шаги за спиной стихли, а я затворил дверь на засов. Клянусь, что не открою её ни царям, ни президентам, ни Спасителю лично. Этот час мой от начала и до последней секунды.

Глава 2

— Молодая незамужняя и одна с мужчиной. — недовольно фыркнула Апраксина, звякнув цепью. — Раньше за такое можно было крепко получить от родни.

— Хорошо, что эти дикие времена прошли. — усмехнулся я, медленно приближаясь. В тишине мои шаги звучали громом.

— Ну? — с раздраженным нетерпением спросила она, переминаясь на месте из-за чего её грудь мягко колыхалась. — Где ваши вопросы?

— Вы не замужем? Стало быть, девственница?

— Издеваетесь?

— Не без этого.

— Держите свои пошлости подальше от меня!

Я ощущал в ней могущественную силу. Пока она была заперта от меня глубоко внутри. Укрыта броней из гнева, упрямства и презрения. Но я пробьюсь сквозь все преграды любой ценой. Только так смогу наконец ощутить себя живым. Насытиться и закончить бесконечную череду серых безвкусных дней, когда даже мысли ворочаются в голове словно замороженные. Нет. Хватит с меня. Я хочу жить и хочу Апраксину.

— Обычный вопрос касательно физиологии, гражданка Апраксина. — произнес я насмешливым тоном. — Вы, гражданка, не краснейте, не кипятитесь и отвечайте по существу. Я с вами пока по-товарищески. Спокойно разговариваю.

— Я вам не гражданка. — процедила девушка. — Тем более не товарищ. Для таких как вы я госпожа, сударыня, барыня если по-простому.

— Хорошо, не-гражданка Апраксина. Вы владели людьми? Мужчинами, например? Смотрели на них как на свою собственность?

— На что вы намекаете?

— Может, вам нравился какой-нибудь дворовый парнишка. Ладный, послушный, смотрящий на вас со страхом и восхищением? Наверное, приятно ощущать себя существом высшего порядка?

— Вы и ваша советская власть заковали меня в цепи, а еще и обвиняете? Какой вздор!

Я улыбнулся, кажется нащупав что-то интересное. Выдавали её не слова, а в пунцовый румянец на щеках.

— Не-гражданка Апраксина… Если вам нравилось владеть людьми, то почему же… удивляет желание других людей владеть вами?

— Вы не люди. Вы хуже, чем звери! — заявила она, краснея еще гуще. Связь между нами нарастала. Эмоции закипали.

— Даже так! — воскликнул я, щелкая сапогами и подходя вплотную, так что можно было ощутить ее запах и шептать интимно в самое ухо. — Хуже зверей… И что мы с вами сделаем, гады такие? Чего от нас можно ждать?

— Гнусные, ужасные вещи… — отвернув лицо в сторону, произнесла она. Я взял её пальцами за подбородок, поворачивая к себе.

— Еще и пошлые, да? Наверное, даже извращённые?

— Вы чудовище!

— Не спорю. — кивнул я. — Согласен быть для вас чудовищем, если это дает мне моральное… или аморальное право сделать, например, вот так…

Мои пальцы прошлись по ее животу, затем нырнув под грубую ткань тюремной робы. Какой же контраст с гладкой нежной кожей…

— Когда вы владели людьми, готов поклясться, вам хотелось сделать так с кем-то из них? Да? Только нельзя было, в прошлом барыня Апраксина. Запрещено. А я чудовище. Мне можно.

Она дернулась несколько раз, попыталась отстраниться, но оковы держали крепко, а мои руки ещё крепче. Вдоль талии к пояснице, а там ещё ниже…

— А белья на вас нет. Как так? Не выдали ещё? А может и без надобности вам оно.

— Прекратите! — на её глазах выступили слезы.

— Это что? Приказ? Просьба?

Я ощущал, что броня, разделявшая нас, рушится. Холод сменился жаром. Я жадно пил его, припав в поцелуе к её шее. Девушка широко раздвинула ноги, чтобы не дать мне снять с неё тюремные штаны. Этим я тут же воспользовался, запуская руку в самые интимные её места. Не очень даже представляю, как оно там все выглядит. В монастырях таких картинок не показывают. Но пальцы ощутили нечто нежное и влажное. Мне почему-то очень хотелось это трогать. Исследовать рельеф чужого тела, ныне принадлежащего мне. Она снова сжала ноги, но мою руку из тех мест теперь не выбьет уже даже полномасштабное наступление кайзеровских войск.

— Подонок… — тихо и уже как-то иначе простонала девушка.

Вообще слово «подонок» оно ругательное и должно звучать неодобрительно. Сейчас же, смешавшись с горячим дыханием, этот термин звучал чуть ли не как похвала. Вся Апраксина будто размякла. Стала податливой, теплой и мягкой, позволяя моим пальцам спокойно хозяйничать в ее интимных местах. Очи девушка закрыла, а длинные ресницы подрагивали как крылья бабочки. Я же осмелел, воспрянул духом и телом, позволяя себе уже совершенно невообразимые раньше трюки. Мне вдруг стало понятно, что чувственность девушки перешла в иную фазу. И теперь вещи ранее исключительно неприятные могут доставить ей удовольствие. Не знаю, откуда мне стало это известно, но уверенность была полная и тут же подтвержденная практикой. Я ущипнул её за сосок левой груди. С губ сорвался стон, а бедра дернулись словно желала она чтобы мои пальцы погрузились глубже. Тогда свободной рукой начал я её всячески мучить, щипая, тиская и шлепая. Девушка извивалась, дрожала, всхлипывая и кусая губы, шепча мне проклятия и сдавленные мольбы.

— Хватит… Пожалуйста… Все горит…

Я ощущал этот жар. Живое чувственное пламя, струящееся внутри молодого тела. Эта сила переходила в меня, опьяняя и даря наслаждение. Наконец она забурлила, вспыхнула, а девушка задвигала бедрами в такт моим ласкам. Что-то должно было произойти. Некая кульминация. Апраксина выгнулась, вскрикнула, несколько раз дернулась в конвульсиях, опадая и теряя силу. Пламя внутри неё затухло, переходя в остаточный жар. Оно перешло ко мне, утолив мучивший голод. Я ощущал себя будто семечко, что десятки лет пролежало на сухом песке, с трудом сохраняя в себе жизнь. Но вот разверзлись небеса и обильный дождь пролился над мертвой пустыней. Жизнь во мне пробудилась. Молодые зеленые корни тянуться во все стороны, ломая камни.

Апраксина едва стояла на ногах. Считай, висела на своей цепи. Она тяжело дышала, а щеки и лоб покраснели. Штаны тюремной робы упали, но девушка свела ноги, так что я не видел мест, которых недавно касался. Лишь немного тёмных волос на лобке.

Я подошел к девушке, подтягивая штаны и поправляя ее одежду. Незнакомый, но очень приятный запах витал вокруг, шел от моих пальцев и её тела.

— Мы с вами еще поговорим. — пообещал я, ласково погладив её щеку, затем слегка щелкнув по носу.

Она никак не ответила, лишь слегка отвернула личико. Несколько секунд я смотрел на нее, смакуя прекрасные воспоминания, а затем отправился обратно в палату. Несколько раз слышал шаги в коридорах, но мои чувства были остры. Удавалось избегать нежелательных встреч. Вернувшись, я переоделся, а чужие вещи вернул. Воровать, как известно, не хорошо. Затем отправился по коридорам в поисках персонала.

— Вам лучше? — спросил немолодой человек, носивший белый халат. — Вы же Коваль? Которого с магом перепутали.

— Не перепутали. — уверенно заявил я. — Дайте мне еще шанс.

— Молодой человек. Да вы же чуть в ящик не сыграли.

— Растерялся немного. Бывает. Теперь готов.

Никуда отсюда я уезжать не собирался. Мне нужен доступ к телу и душе Апраксиной. Прошлый раз от Петерсон мне достался лишь небольшой отголосок живого пламени. Он быстро угас во мне. Но теперича я напитался.

Врач осмотрел меня и таки обещал еще одно испытание. Слишком уж быстро для обычного человека я исцелился. Следующим утром на небольшой полянке у флигеля меня снова ждали усатый молодец и полноватый в плаще.

— Странное с вами дело. — хмыкнул парень, поведя крученым усом. Фамилия его, кажется, была Тараруй. — То семьдесят два, то падает с одного удара, а теперь ещё хотите. Только я вас больше бить первый не стану. Огрейте лучше вы меня.

— А чем вас огреть? Рукой, ногой? — поинтересовался я.

— Да хоть сковородой, товарищ! — усмехнулся Тараруй. — Вы не робейте, главное.

— Уж извините. Никогда никого не бил.

Ощущалось небольшое волнение. Драться мне ещё не приходилось. Всю жизнь я был болезный, да под присмотром настоятеля. Какие уж тут драки. Поколачивали меня иногда за отлынивание от работы. Вот и весь славный боевой опыт. Но бить надо. Что-то подсказывало мне — надо снова вернуться к Апраксиной, когда она отдохнет. Тогда смогу опять испытать все эти удивительные переживания. Значит, извините товарищ… придется вас бить.

Я сжал кулак, примеряясь как вложится в удар мускульная сила.

— Да, вот так! — подбадривал Тараруй, глядя на мои попытки завести руку для удара. — Главное вложи силу.

Силы сейчас во мне было много. Надо было только понять, как применить ее наилучшими образом. Я вспомнил как однажды видел кулачный бой, отвел руку назад и вниз, завернул как пружину и…

Удар пришелся прямо по носу. Тараруй дернулся назад, мотнул кудрявой головой, моргнул пару раз и выдал вердикт.

— Не ждал. Даже щит хорошо не поставил-с.

Из ноздри парня вытекла тонкая струйка крови, которую он тут же смахнул.

— Не ждал, право слово. А тут не семьдесят. Тут минимум сотня с гаком.

— Что ж за оказия такая! — возмутился полноватый в плаще. — Как такое возможно? Чтобы сила эта ваша у человека от пяти до сотни гуляла?

— Вот уж не знаю, Иван Иванович. — сплюнув кровь, ответил парень. — Но будем разбираться. Теперь, думаю, можно и мне вас приложить. Не рассыплетесь.

— Прикладывайте, если надо для пользы дела. — смиренно согласился я, опуская руки.

— Да нет, голубчик, вы сопротивляйтесь. Попробуйте снова меня огреть… если получится.

Татаруй поднял руки в какую-то боксёрскую стойку и принялся надвигаться на меня. Боже святый, я и правда дерусь.

От первого его удара я просто отпрянул назад. Затем попытался дать сдачи. Отвел руки как прошлый раз, но Тараруй легко заблокировал, выставив локоть.

— Одним и тем же ударом не бей! — призвал он. — Противника надо путать. Удивлять его, окаянного.

И тут же он ринулся на меня, сыпля ударами. Справа, слева, да снизу. Я еле успевал отходить и уворачиваться. Нет. Так решительно не пойдет. Загонит он меня сейчас. Я ударил ногой, целя в лицо. Он выставил руки крестом, но сила пинка пошатнула его. Я ринулся вперёд, пытаясь подражать его недавней атаке. Удары выходили смазанные. Тараруй вертелся и отвечал так, что у меня зубы клацали, но больно почти не было. Когда меня раньше колотили в монастыре, то… Не любил я это дело. Подзатыльники, тычки, тяжелая книга жития святых. Сейчас же меня били в разы сильнее, но вместо обиды и боли, я лишь распалялся. Сила бурлила во мне. Живое горячее пламя, что мне подарила Апраксина.

Тараруй отскочил назад, давая мне передышку.

— Лыбишься, как кот на масленицу. — усмехнулся он, разминая спину. — Нравится?

— Признаюсь, да. — вздохнул я, невольно улыбаясь. — Драться оказалось довольно весело.

— То ли ещё будет! — задорно крикнул парень и прыгнул на меня с ловкостью тигра.

Он ударил ногой прямо в полете. Я кинулся в сторону кувырком. На секунду, будто кошка, сжался в комок. Дивясь своей гибкости, тут же вскочил, уходя от захвата и целя ногой по колену противника.

Чем дольше шел бой, тем увереннее я двигался. Пропускал удары, но лишь азартнее становился.

— Да, брат… — снова взяв перерыв, вздохнул Тараруй. — А ты словно и не первый раз. Ну-ка усложним тебе задачку. Дуб-кулак.

Вокруг правой руки парня воздух забурлил, а кожа стала похожа на дерево.

Я тоже выставил правую руку и произнес:

— Змеиный Огонь.

Уж не знаю почему именно «Змеиный огонь». Фраза будто вспомнилась мной, хотя вроде бы ничего такого не слышал никогда. Живое пламя внутри откликнулось. Оно пошло наружу, окутывая мою руку видимым пурпурно-алым ореолом. Плоть под кожей странно, но даже приятно задергалась. Мои пальцы чуть удлинились. Вытянулись, заостряясь когтями. Так драться точно будет сподручнее.

Я ринулся вперёд, а Тараруй почему-то не спешил. Он закрылся от моего удара дубовой рукой. Вспышка как от молнии. Пинком в грудь меня отправили в полет. Я легко поднялся, готовый продолжать, но лицо моего оппонента вдруг стало серьезным.

— Что ты сейчас сделал? — спросил он. — Кто тебя научил?

— Не знаю. Никто. — честно ответил я.

— Он колданул, товарищ Тараруй! — взъерепенился Иван Иванович. — Это же магия! Откуда он…

— Тише, тише… — парень подошел ко мне, рассматривая изменившуюся руку и заглядывая в глаза. — Тише-тише, кот на крыше, а котята ещё выше…

— Что не так? — забеспокоился я.

В этом заведении мне надо было оставаться любой ценой.

— Да вот, думаю я, товарищ Коваль. Заклинание вы применили. Не должны, но применили. И не учил никто?

— Христом-богом клянусь. — ответил я.

— Верю. Слишком странное заклинание. Слишком странно вы деретесь. Слишком необычно скачет уровень ваших сил. Да и глаза у вас сейчас… змеиные.

— Как так⁉ — удивился Иван Иванович.

— А подите, посмотрите. Змеиные. И заклинание вспомнил, которому его никто не учил. Знаете, как научно называется сложное поведение, которому не учат? Которое с рождения в голове? Инстинкт. Птиц вон не надо учить гнезда вить, а пчел ульи ладить. Только вот какая, товарищи, оказия. У людей то инстинктов нет. А у товарища Коваля проявился. Полукровка он. Бастард. Только вот не крестьянки от барина ребенок. А дитя человека и какого-то иного существа. Волшебного.

— Это ж как? — нахмурился Иван Иванович, рассматривая мои глаза. — Лешего что ли? Водяного сын?

— Может и водяного. — пожал плечами Тараруй. — А может, змея какого. Глаза намекают. Вы расскажите нам, товарищ, все не тая. Что о родителях своих знаете, что необычного происходило за последние дни…

Я рассказал, что мог о судьбе своей горемычной. А рассказывать было почти нечего. Отца, матери не знал. Дед меня в монастырь справил, наказав строго-настрого следить за мной. Держали меня там на хлебе, воде, молитвах и затрещинах. Однако я не жаловался, так как другой жизни не знал.

— А как женщину увидел, так все во мне переменилось как-то.

— Как переменилось? — повел бровью Тараруй. — Расскажите подробнее. Не стесняйтесь, главное. Революционная половая мораль вопрос пока дискуссионный. А нам сейчас для пользы дела надо. Говорите начистоту.

— Трогать мне их хочется.

— Эка невидаль! — усмехнулся Иван Иванович. — Шо парубок до дивчин охоч. Вы про магию, товарищ, признавайтесь! Кто натаскивал? Фамилия? Адрес проживания⁈

— Погодите, Иван Иванович. Трогать значит?

— Да. В местах разных. И потом… Не знаю, как и сказать… Пламя. Огонь словно во мне и в них. Связь. И мир расцветает. И жить, товарищи, хочется!

— Дела… — вздохнул Тараруй. — Вот уж не думал, вот уж не гадал, что живой инкуб в России-матушке сыщется. Вывод, конечно, предварительный… К Николаевой его надо. Она эксперт по нечисти ещё со времён своего эсерства. Как они, помню, кикимору тому жандарму в баню подпустили… С выдумкой были ребята.

— Хулиганы и контра. Ильич вон сказал, что мы пойдем иным путем. А терроризм? Полумеры. — возразил Иван Иванович. — Хорошо хоть Николаева одумалась.

Меня отвели в палату флигеля, оставив одного на полчаса. Я ощущал, что Апраксина где-то рядом. Чувствовал запах и знал… Зреет в ней новый урожай для меня. Но пока надо было закрепить мое присутствие тут. Пришла Николаева — немолодая, но молодо выглядящая девушка с внешностью вечной студентки. В белом халате была, длинной юбке и круглых очках. Волосы с рыже-медным отливом. Прическа какая-то сложная с красиво облегающими лицо завитками кудрей, но будто растрепанная.

— Глаза пошире, пожалуйста. — голос был приятный, молодой. — А руку покажите.

Хотя, честно признаюсь, на Апраксину меня почему-то больше тянуло. Но и эта барышня вызывала стойкую приязнь. Так что хотелось многого, но можно было пока только смотреть. И она смотрела на меня. Внимательно, настороженно и с опаской.

Глава 3

— Расскажите, что происходит с вами при контакте с лицами противоположного пола.

Говорила Николаева строго, хотя я вроде не был перед ней ни в чем виноват. Снова описал ей мои впечатления от интимной встречи. Николаева будто помрачнела. Много вопросов задала. Особенно про реакции Апраксиной и то, как я их понимал. Практически все мои попытки поймать ее взгляд окончились провалом. С какого-то момента Николаева смотрела куда угодно, только не на меня.

Кроме Ивана Ивановича пришел ещё один мужчина в кожанке. Высокий, с тяжелым взглядом, крупным носом и какой-то въедливой подозрительностью в голосе.

— Оглобля, это он? — обратился вошедший к Ивану Ивановичу, кивая в мою сторону.

— Да, товарищ Рытников.

Николаева тем временем закончила мой осмотр.

— Можно вас на пару слов? — обратилась она к мужчинам. — Давайте выйдем.

Что-то хочет от меня скрыть. Тут к гадалке не ходи. Я потянулся к ней, пытаясь вызвать то же ощущение, что позволяло мне издалека слышать голоса Апраксиной и её конвоя. Благо Николаева не стала далеко отходить.

— У него есть фокусировка как у вампиров. — тревожным тоном заявила она.

— Объясните. — приказал Рытников.

— Он выбирает жертву, после чего уровень его эмпатии резко возрастает. Инкуб начинает замечать любые тонкости мимики, запахов, голоса и энергетики. Идеально подстраивается под жертву. Затем начинает дестабилизировать психику. Пытается отключить критическое мышление. Вызвать бурю эмоций. Таким образом он создаёт и укрепляет связь. После идет… фаза кормления.

— Полового акта? — уточнил Рытников.

— Ну тут он обошёлся без непосредственного коитуса, но да. Инкуб вызвал у жертвы всплеск нервной и энергетической активности. Впитал все это. Механизм очень похож на вампирский. Если и другие моменты схожи, то жертва с каждым разом будет становиться все уязвимее к действиям инкуба. Выработается рефлекс. Возникнет эмоциональная связь.

— Втюрится? — уточнил Оглобля.

— Иван Иванович… — с осуждением произнесла девушка. — Мы имеем дело с демоном, обладающим врожденными способностями по манипуляции сознанием. Фактически это контроль разума, хотя и опосредованный. Он тоже вампир, просто энергетический.

— Я услышал, что хотел. — безапелляционно заявил Рытников. — Этого Коваля будем вводить в наш отдел. Обучение магии тоже пригодится.

Затем он вышел, несмотря на попытку Николаевой что-то ещё ему сказать.

— Вы все слышали. — важно заявил Оглобля. — И рапорт надо бы составить. Тут мне пригодятся ваши познания.

— Иван Иванович… — уже с отчаянием в голосе произнесла Николаева. — Я знаю, что задумал товарищ Рытников. При всем уважении… это ошибка. Опасная ошибка. Почему благородные всегда истребляли демонов и монстров?

— Из-за религиозного мракобесия. — уверенно ответил Оглобля.

— А ещё потому что они опасны. Чрезвычайно. Я в своей бурной молодости имела отношение… к известно каким людям. Кроме бомб, ядов и магии, мы использовали нечисть. Не буду стесняться этого слова. Упырей, кикимор… вы знаете, что это я доставила в Москву мавку, при помощи которой убили Великого Князя Сергея Александровича. Но ни Азеф, ни даже Савинков не использовали достаточно разумную нечисть: вампиров, русалок, двоедушников. Этих существ слишком сложно контролировать. Невозможно. Они могут внушить впечатление адекватности. Но в каждом из них дремлют опасные инстинкты. Инкуб, демон блуда, особенно много энергии может получить от людей с магическим даром. Будет становиться сильнее. В древних книгах говорилось, что они распространяют грех, возможно это…

— Товарищ Николаева, прекращайте мракобесие! — раздраженно прервал её Иван Иванович. — Грехи, блуд, демоны… Я такое в рапорт не могу включить. Вы ученая или нет?

— Ученая. — вынуждена была согласиться Николаева.

— Так дайте мне то, что я могу положить начальству на стол!

— Хорошо. Допустим Коваль представитель редкого био-магического вида, способного к симбиотической связи с людьми. Он питается, поглощая не только калории, но и одическую энергию лиц женского пола в момент… сексуальной разрядки.

— К сим-бим-ма… — Оглобля пытался записывать.

— Симбиотической.

— Да-да. Ну вот! Уже понятно, что наука. Можете ведь когда захотите. На вас, Николаева, главное надавить.

— Но я предупредила, что его небезопасно здесь держать.

— С чего небезопасно то. У нас тут отличный караул. Все проверенные люди!

— Я не о том… Он же… демон.

— Какой демон? Вы сами сказали, что симбим-магический. А про демонов разговоры отставить! Отставить!

— Вы меня поймите… Я целиком за научный интерес и советскую власть, но он инстинктивно использовал магию. Кто знает какие ещё заклинания у него заперты в бессознательном? — с тревогой и даже страхом говорила девушка. — Не способен ли он призывать других демо… То есть себе подобных. Открыть врата в Преиспо… То есть в альтернативное измерение.

— Слушайте… — вдруг встрепенулся Оглобля. — А вы ведь правы! Совершенно правы. Вот что значит — голова. Учёный человек. Что если он сможет открыть ворота эти и таких же молодцев к нам затащить?

— А я вам о чем, Иван Иванович!

— Это же будет… Замечательно! Один он, конечно, полезен, но нам бы таких роту, а лучше полк. Бригаду интернациональную и интеризмеренческую. Во! Кстати, а ведь у них, допустим, если как он, но бабы… Они же станут эту сексуальную разрядку нашим мужикам делать? Николаева, открывайте ворота! Это приказ и воля трудового народа. Даёшь ворота в альтернативное измерение!

— Но Иван Иванович!

— Работайте! Меньше слов, больше дела, скорее победа коммунизма.

Оглобля ушел, а Николаева еще какое-то время стояла на месте, не решаясь вернуться. Она боится меня. Какое странное чувство… Человек старше и много опытнее опасается смотреть мне в глаза. Даже в комнату заходить. Что-то шепчет. Молитвы или наговоры какие-то? К сожалению, ещё мало знаю о том, как работает магия.

Вернулась Николаева конечно. А куда же ей деваться. Она вошла, все также смотря в сторону и будто создавая между нами барьер. Ледяную стену. Не дотянуться мне до неё. Не поймать в эту свою фокусировку, а вдруг захотелось. Все же она меня злом считает, а я же ничего плохого никому не желаю.

— Надо с вами серьёзно поговорить… — строго произнесла она.

Николаева была ниже, но я сейчас сидел на кушетке. Так что даже со своим хрупким сложением ей удавалось нависать. Глаза у неё были карие. Теплые глаза, но сейчас от них веяло холодом. Чужой вьюгой, которую она пригласила в гости для защиты от меня.

— Я слушаю… — голос постарался сделать как можно мягче и улыбнулся.

— Вы, Коваль, все же отчасти человек. У гибридов первого поколения вторая сторона обычно доминирует. Но это не значит, что вы полноценный… демон.

Первый раз женщина говорит со мной с таким неприятием. Даже, пожалуй, Апраксина больше не лично на меня злилась, а на несправедливый мир вокруг. Николаева же видела во мне какое-то чудище… Хотелось это исправить.

— Я никому не желаю зла. И вам особенно.

Эта фраза ей не понравилась.

— Вы так думаете, но сейчас пытаетесь меня раскрыть. — строго ответила она. — Я умею противиться внушениям и чувствую их. Вы не считаете себя злом. Это в вас человек говорит или инстинкт? Многие товарищи сейчас считают, что цель оправдывает любые средства. Я понимаю их. Советская Власть окружена врагами. Но, боюсь, что они просто не знают, как опасны…

— Такие как я?

Несколько мгновений она колебалась. Даже показалось, что могу дотянуться до нее и начать считывать. Но снова холод. Проклятый непроходимый холод, что охраняет её теплоту от моей.

— Да. Как вы. Не пытайтесь использовать свои способности при любом удобном случае. Если что-то необычное произойдет, то сразу скажите мне или кому-то ещё ответственному. Ничего не утаивайте, ничего…

Договорить она не успела. В палату вошел один из караульных.

— Товарищ Коваль?

— Я.

— Пойдемте. Вас ждёт товарищ Рытников. Машина подана.

И я вышел вслед за солдатом под неодобрительный взгляд Николаевой.

— Да что же они так спешат… — расслышал я её шепот, когда дверь уже закрылась.

Во дворе перед флигелем стоял автомобиль. Черный, блестящий как лак, с изящным кузовом, напоминающим карету. За рулем сидел Рытников, пригласивший меня жестом. Подойдя ближе, я заметил, что на корпусе машины есть множество следов от снятых украшений. Видимо, спереди раньше был даже закреплен какой-то герб.

— Конфискат? — спросил я, садясь на мягкое замшевое кресло.

— Конечно. — ответил Рытников, заводя агрегат. — При пролетарской власти такую херню делать не будут. Одной меди с нее сняли пять кило. Украшательства.

Последнее слово он произнес особенно зло. Машина тем временем дернулась и стартовала, поражая меня скоростью.

Несколько минут я молчал, вдыхая запах терпкого недорогого табака, въевшийся в салон машины и самого Рытникова. Наконец, спустя минуты три езды по лесной дороге, он заговорил.

— Знаешь, как колдовской дар передается?

— По наследству?

— Ясен-красен. Важно другое. Он плохо передается по мужской линии. Поэтому дворяшки раньше очень даже любили побегать за крестьянками, мещанками, купчихами…

Машина сделала резкий вираж, так что пришлось держаться за край сиденья. Лес вокруг стал гуще и будто зеленее, а дорога из грунтовой стала мощеной. Белые ровные булыжники.

— Ублюдки плодились. Но магами они были… так себе. Слабокровные. Редко получались сильные колдуны. А по женской линии совсем другое дело. Ребенок наследницы древних кровей даже от немага может получиться ого-го. От мага тем более. Это одна из причин почему колдунов всегда мало. А ведь на войне они очень были нужны. Поступил бы приказ от императора или короля. Благородные бы расчехлили орудия и настрогали бы армию колдунов-бастардов, но дудки. Не работает так. Женщины нужны.

Над лесом показались острые шпили круглых башен. Легкие, воздушные, сказочные. Всего девять. Когда-то я видел картинку кремля, и они чем-то похожи, но выше. Красный кирпич, металл на крышах.

— Бывшый Всероссийский Царьгородский Лицей. Ныне Зарница. Там новых колдунов учат. Магспецов для Советской Власти. — прокомментировал Рытников. — Но едем не туда.

Лес закончился, и я увидел величественное здание древнего колдовского училища. Царь-город. Заложенный при Иване Грозном он на долгие годы стал опорой власти. Первыми учениками стали худородные, но достаточно магически сильные дворяне. Однако уже через пару лет подтянулись и древнейшие фамилии. Царь созвал чародеев со всего мира. Итальянские мистики, испанские заклинатели пламени, ирландские друиды и многие другие. Впервые в истории Руси магов обучали не родственники, а свозили в одно заведение. Такое даже я знал. Вот, что скрывалось за названием «Зарница». Древняя Волшебная Сказка для тех, кому повезло родиться с правильной кровью.

Вокруг главного здания лицея виднелись десятки флигелей, зеленые квадраты парков и садов, деревянные терема для особливо выдающихся или семейных студентов. Благородные женились рано.

Все это мы объехали, снова нырнув в лесную чащу.

— С классовой теорией знаком? — неожиданно спросил Рытников.

— Нет…

— Поймёшь. Там все просто. Особенно про классовых врагов. Благородные. Некоторые из них готовы перековаться. Но есть враги непримиримые. И среди них есть женщины. Наследницы древних кровей. Княгини, графини и прочая сволочь. А только вот их беречь надо. Иначе останемся мы без магии почти. Есть уже пушки, пулеметы, машины стальные, а магия все равно нужна! — с досадой заявил Рытников. — Вот и носимся с этими кисейными барышнями как с писаной торбой. Если хоть половина сказанного Николаевой правда — ты нам полезен будешь. А значит и

Революции. Это, брат, не шутки.

— А что мне делать?..

— Проводить разъяснительную работу.

— В смысле?

— Учить их любить Советскую Власть. Хотя бы в твоем лице.

— А. Хорошо.

Хорошо. Очень хорошо. Мир вокруг блеснул однозначно радостными красками. Запирать меня в подвале никто не планирует. Наоборот. Полный доступ к желанному.

Я невольно улыбнулся, когда мы подъехали к трехэтажному зданию без особых украшений и с мощными решетками на окнах. Этажа три, но потолки высокие. Окна наоборот узкие, маленькие. Стены из серых гранитных блоков внушали ощущение надёжности. Такие и пушкой не прошибешь.

— Бывший зверинец лицея. — пояснил Рытников, выходя из машины. — Тут держали всякую нечисть. Благородные над ними опыты ставили. — чекист достал сигарету и закурил, с прищуром осматривая окна монументального здания. — Умучивали. А теперь вот мы привезли полубеса, чтобы он с благородными девицами того-сего…

Все это произносил будто не мне, а в сторону здания. Затем усмехнулся и сказал.

— Пошли. Будем тебя к делу пристраивать.

К делу это очень хорошо. Где дело, там и тело.

Внутри здание было ещё более странным, чем снаружи. Высота потолков сочеталась с узостью коридоров. Каменное, холодное место. На входе два пункта охраны. Впервые в жизни вижу пулемет. Заметив мой взгляд усатый караульный хлопнул по толстому трубооразному стволу.

— Льюис! — похвалился он. — Аглицкая игрушка.

Мы прошли по длинному коридору, несколько раз завернули и оказались в небольшом помещении, прокуренном до самой глубины гранита.

— Он? — спросил у Рытникова другой чекист. Худощавый с усами, напоминающими щетку.

— Он. Арсгофен жива ещё?

— Дышит.

— Ваша первая цель и вступительный экзамен, товарищ Коваль. Арсгофен Александра Карловна. Из Эстляндского баронского рода. Девятнадцать лет. — объявил Рытников, вороша на столе какие-то бумаги. — Скрывалась. Арестована месяц назад. Здесь две недели. Отказывается принимать пищу. Категорически отказывается идти на сотрудничество.

— Ну, как отказывается… — вздохнул усатый. — Просто ничего не говорит и ничего не жрет. Мы в нее, конечно, суп наливаем. Но вечно так продолжаться не может. Загнется.

— Будет результат — вы сразу приняты. Нет? Тогда еще посмотрим. — подвел итог Рытников.

— Понял. Где-то она?

— Провожу. — отозвался усатый. — Что-то для работы нужно?

— Не знаю… — растерянно улыбнулся я. — Спрошу, если что.

Усатый кивнул и потянулся за большой связкой ключей.

— Главное ошейник не трогай. — поучал по дороге чекист. — Ошейник из титана. Лишает магии.

— Это почему? — поинтересовался я. — Думал, что нужно серебро.

— Суеверия. Серебро на нечисть работает. И то слабо. Титан и алюминий! Вот наш ответ магии. Оба этих материала в чистом виде по земле не разбросаны. Нет их. Только соединения. Но человек научился выделять эти металлы. Оказалось, что они не встроены в магическое поле мира. Чуждый элемент. Потоки силы сквозь них не идут. Путаются. Не понимают, что делать. Алюминий хорошо изолирует помещения, а титан нарушает токи силы внутри тел. В общем… ошейник не трогать. Баронесска не самый лютый боец, но хребет сломать может.

Мы прошли по коридору и поднялись на второй этаж. Там был ряд одинаковых дверей с номерами. Усатый остановился около 21.

— Двери две. Изоляция полная. Хоть в колокола звони. Ключи даю тебе. Не терять. За дверью караул поставим. Какие вопросы — к ним все. Работайте.

Первую дверь он открыл, а второй занялся уже я. Лязгали мощные замки. Сердце же билось от предвкушения. Смогу ли я установить связь? Получиться ли опять? Должен установить. Должно получиться! Это мой билет в новую прекрасную жизнь, полную живого огня.

Внутри камера была просторной. Думаю, здесь когда-то держали магического зверя. Нечисть. Теперь же посреди хорошо освещенного помещения стояла кровать. Тяжёлые дубовые ножки, спинки резные. Барская кровать, наверное, взятая из какого-то терема. На ней лежала девушка, руки и ноги которой были привязаны к кровати. Вокруг шеи тускло блестел титан…

Глава 4

Узницу накрыли толстым зеленым одеялом. Я мог видеть только лицо. Молодое, сохранившее детские черты. Девушка была моей ровесницей, но выглядела чуть младше. Светлые, с едва различимым золотым оттенком волосы юной баронессы разметались по белой подушке. Бледно-голубые глаза открыты, но лишены жизни. Сонные, будто одурманенные. На меня Александра Арсгофен никакого внимания не обратила. Вспомнилась сказка о спящей красавице. Только едва ли мы сегодня ограничимся одним поцелуем…

Потрогал её лоб, коснулся щеки — почти нет реакции. Она лишь вздохнула, закрыв глаза. Плохо. С Апраксиной было проще. Там хлестал фонтан эмоций и оставалось лишь направить все в нужно русло. А здесь пустыня. На первый взгляд. Я уже понял, что существуют способы защиты от моих способностей. Отрешение, отрицание. Но сейчас время было на моей стороне. Если чему годы в подвале монастыря и научили меня, так это добродетели терпения. Вместо того чтобы идти на прорыв, я молча лег рядом. Сначала поверх одеяла, но вскоре уже приподнял его и сам накрылся. Мы оказались рядом. Однако никаких развратных действий я не предпринимал. Наоборот, прищурился будто сплю. Лишь мое дыхание слегка касалось щеки баронессы. На самом же деле я внимательно следил за ней. Пытался изучить, понять и разгадать эту загадку. Прошло минут двадцать. Её дыхание изменилось. Стало прерывистым, тяжелым. И я возрадовался. Не пустыня передо мной. Внутри Александра Арсгофен напряжена и страсти бушуют под внешне спокойной оболочкой. Я теперь ощущал это. Как сжимаются мышцы, как по нервам течет бурная жизнь, но нечто заставляет подавляет её. Заставляет Александру не шевелиться.

Я осторожно коснулся плеча девушки. Не глазами, но будто кожей своей ощутил внутреннее напряжение Александры. Надо было дать этому вырваться. Нанести один укол, что проткнет оболочку, а дальше защита взорвется, словно воздушный шар. Думай! Чувствуй и ощущай…

Я открыл глаза, пытаясь считать девушку. Понять, что за эмоция пытается вырваться из неё. Гнев? Обида? Жалость к себе?

Она отказывалась говорить, была напряжена и бледна, не ела, а глаза будто умерли. Я осторожно коснулся её лица. В этот момент Александра слегка дернулась. Фактически даже не шевельнулась, но я ощутил, как крепче сжались мышцы живота и спины. Словно панцирь они пытались защитить внутренние органы.

Страх. Это страх! Александра Арсгофен пребывала в состоянии дикого ужаса. Как зверек прикидывается мертвым, так и она боялась шевельнуться. Я ощутил прилив удовольствия. Страх — это мне понятно. Будем работать.

Обнял ее, прижал к себе и ласково, но уверенно произнес:

— Сашенька, все будет хорошо. Обещаю. Ты посмотри на меня, солнце мое. Это страшное место, люди грубые, но теперь все будет хорошо. Слышишь?

Важен был не столько смысл моих слов, сколько интонации, касания, мягкость и нежность, спрятанные в голосе. Николаева права. У меня есть врожденные способности по манипуляции сознанием. Я чувствую, что и как нужно говорить, чтобы рухнула преграда. Чую это как ищейка запах. Если мне удается понять цель, то я могу её раскрыть.

— Они тебе больше ничего не сделают. Я не позволю. Все хорошо, Сашенька. Все будет хорошо…

Несколько минут продолжалась моя речь. Уже начал опасаться, что ошибся, но тут наружу пробились первые слезы. Они были словно капли воды, проступившие сквозь трещины плотины. Но вот преграда рухнула. Бурный поток захлестнул Арсгофенэ. Она сотрясалась от рыданий, а мне только и оставалось, что успокаивать её и ждать пока концентрация ужаса в ней снизится до приемлемого уровня. Наконец она заговорила.

— Прошу вас, заберите меня отсюда. Умоляю. Они же убьют меня! Знаю. Убьют. Пожалуйста!

Николаева говорила, что я должен лишать жертв критического мышления. Но что делать, если у жертвы его уже нет? Задачка… теперь ситуация мне ясна. Александра Карловна отказывалась кушать не от протеста или гнева. Ужас сковывал ее. Один лишь безграничный страх. Поэтому были бесполезны все аргументы чекистов. В них Арсгофен видела лишь злодейскую издевку над обреченной узницей. Однако, если верить Рытникову, смерть ей не грозит. Советской власти она нужна живой. Живой и способной к деторождению.

Наконец скопившийся страх вышел со слезами.

— Чаю или кофе? — спокойно, будто между делом, спросил я.

— Чаю… — ответила она, ещё всхлипывая.

Вот и отлично. Никакого бунта, никакой голодовки.

— Сахар?

— Мне не разрешают.

— Сегодня можно. — уверенно ответил я и, наклонившись, осмотрел где крепятся путы, что фиксировали Арсгофен на кровати.

Ага. Просто петли снять. Даже без ножа обойдемся. Аккуратно снимая петли, освобождая девушку. Думаю, от ошейника она сама избавиться не сможет. Там замок.

— Скоро вернусь. — уверил я и вышел требовать чай с караула.

— Три ложки сахара и что-нибудь сладкое. Пряники, печенье, шоколад. — потребовал я. — И платок, пожалуйста.

— Вот уж дожили. — недовольно хмыкнул один из солдат. — Политических шоколадом кормим. А дети рабочих его и не нюхали.

— Прошу понять, товарищи. — спокойно ответил я. — Это нужно для эффективности пропаганды.

— Ладно. Мы чего? Мы ничего. Если надо — значит надо.

Шоколад в самом деле нашелся. Думаю, в Зарнице имелись большие запасы деликатесов для детей знатнейших фамилий. Сам шоколад никогда не пробовал, но сейчас главное утолить другой мой «голод». Александру надо было сначала успокаивать… а потом возбуждать.

Когда я вернулся, девушка уже сидела на кровати, накинув одеяло.

— Как вас зовут? — поинтересовалась она.

— Олег. Бывший монастырский послушник.

— А что вы здесь делаете? — дружелюбно, но слегка настороженно спросила она.

Критическое мышление проснулось. Не вовремя, черт. Ну ничего. Пока я на шаг впереди.

— Что делаю? Я тут исключительно ради вашей безопасности и здоровья! — уверил, подсаживаясь и вручая чай.

— Спасибо вам большое. — слегка виновато произнесла Арсгофен.

Сработало. Пока она в моей власти. Эмоции опережают логику и остаётся только правильно ими жонглировать.

— Жаль здесь зеркала нет. — вздохнула девушка. — Выгляжу, наверное, как чёрти что…

— Прекрасно выглядите, Александра Карловна. — с улыбкой ответил я, отламывая и протягивая квадратик шоколада.

Девушка, отвела глаза и слегка покраснела. Она в мое отсутствие уже явно пытался привести себя в порядок. Кое-как расчесала волосы, утерла слезы. Замечательно.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил я, когда она допила и доела.

— Признаюсь, мутит немного.

— Плохо… Надо мне вас осмотреть. Диагностировать. Я, собственно, медик. Вы не смотрите, что без халата. После революции такой бардак… Сначала звания и форму отменили, теперь вот за халаты взялись.

Она поверила. Она сейчас во многое готова была поверить.

— Хорошо… — с некоторым смущением ответила Арсгофен. — Что от меня требуется?

— Ложитесь на живот и просто расслабьтесь. Закройте глаза.

Она повиновалась, слегка помешкав лишь в момент, когда я отложил прочь одеяло. На девушке была только ночнушка. Длинная, непрозрачная, но тонкая почти до неприличия. И вот ещё что… Представительницам бывшего класса угнетателей Советская Власть отказывала не только в прошлых привилегиях, но и в нижнем белье. Под тонкой тканью ночнушки я бы его заметил.

Спинка переходит в талию и сразу выпуклости пятой точки. Арсгофен выдающейся кормой похвастаться не могла. Однако была довольно мила в своем изяществе. Я провел ладонями по девичьей спине, ощущая тень былого напряжения.

— Расслабьтесь. Сейчас разомнем плечи… Сразу станет легче.

Ночнушка была ей немного велика. Петельки легко скользнули вниз, но Арсгофен не противилась. Чуть напряглась на секунду, но тут же решила, что ничего страшного и особенно неприличного нет. Пока нет.

— Хорошо? — спросил я, разминая плечи.

— Очень… — с придыханием ответила она.

Мне тоже. С предвкушением я разминал и гладил прекрасное тело, ощущая, как в нем разгорается знакомое живое пламя. Оно бежало по затронутым моими касаниями нервам. И девушка не противилась. О нет. После стольких часов ужаса она с распростертыми объятиями встречала это удовольствие.

— Слегка приспустим. Поднимитесь на секунду. Ткань мешает работать.

И она приподнялась, давая мне снять ночнушку и опустить ее до попы. Теперь я мог касаться нежной кожи боков. Ее руки положил в сторонах от тела, так что мог видеть, как упирается в кровать девичья грудь.

— Теперь ножки. — объявил я и приподнял ночнушку.

Ткань собралась вся, скомкалась, а я массировал сначала ступни и икры, потом все выше, выше, выше… Левую ножку чуть отвел в сторону, якобы чтобы удобнее было разминать. Александра Арсгофен была худосочной девушкой. Возможно у барышни типа Апраксиной бедра и ляжки закрыли бы все в этой позе. Но у Саши уже многое было видно. Так вот оно какое все… То, что я прошлый раз лишь трогал. А теперь посмотреть можно… Вроде бы и ничего особенного, но есть в этой части женского тела нечто особенно притягательное. Как для моей человеческой природы, так и для природы иной.

От ног я уже перешёл ягодицам, разминая округлости под ночнушкой. Девушка сначала это приняла с удовольствием, но после будто опомнилась. Снова сжалась. Тогда я оставил это занятие. Встал, подошел к изголовью, заглядывая Арсгофен в лицо. Она тоже смотрела на меня, слегка напуганная. Я опустился к ней максимально близко.

— Доверься мне. Так надо. — уверенно заявил, заглядывая в глаза и касаясь плеча.

Несколько секунд она колебалась, но моя улыбка и пламя, что уже разгорелось в ней, перевесили. Все старые запреты остались за каменными стенами бывшего зверинца. А я был здесь. Рядом. Нес надежду и доставлял удовольствие.

— Вы спасете меня? — с детской наивностью спросила она.

— Клянусь!

Она закрыла глаза и стала окончательно послушна. Милая куколка в руках несносного мальчишки, который сразу лезет во всякие интересные места. Вот и я полез. Хотя сначала поцеловал. Затем уложил на кровать, но уже на спинку. Убрал её руки с груди. Арсгофен не противилась. Она словно отстранилась, полностью вверяя свое тело в мое распоряжение. Лежала, прикрыв глазки, и лишь тихо постанывала, когда я касался набухших розовых сосков. Затем стянул окончательно ночнушку.

— Это не я сделала! — вдруг заявила, густо покрасневшая Александра, прикрыв лицо руками.

— Что сделала? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Ну… волосы. Там женщина была, которая меня мыла. Она сказала «для гигиены», взяла бритву и…

— Ерунда. — отмахнулся я, занятый созерцанием. — Так в чем-то даже лучше…

Затем от созерцания перешел к взаимодействию. Как же интересно, было касаться и смотреть на реакции девушки. Как от чувствительного местечка, затронутого моими пальцами, вспыхивает волна жара. Приливала кровь, выделялась влага, а девушка стонала, все так же пряча лицо. Что я только не делал. Касался слегка и надавливал сильнее, заглядывал внутрь, вставлял туда палец, аккуратно изучая самые потайные места Александры Карловны. Заставлял её почти доходить до пика наслаждения и останавливался.

— Пожалуйста, пожалуйста хватит! — вдруг взмолилась она. — Делайте уже.

— Что делать? — удивлённо спросил я.

Она убрала руки от лица. На нем читалась некая обида.

— Как что? Вы только дразните! Берите уже меня… Не могу больше. Не вынесу.

И что она имеет в виду? Довести её до кульминации? Пока рано. Я поглотил уже много её огня, но ещё больше пока в ней.

— Пожалуйста. — продолжала уговаривать она. — Я уже сама хочу. Давайте.

А дальше впервые за все наши утехи Арсгофен проявила инициативу. Привстав, она целенаправленно начала борьбу с ремнем на моих брюках. Из любопытства я ей помог. Затем Александра стянула с меня все ниже пояса. Уд мой налился кровью. Прошлые разы я тоже замечал такой эффект, но значения не придал. Мне больше интересно было тянуть из девушек живое пламя.

Арсгофен коснулась его, снова другой рукой прикрыв лицо.

— Мамочки, только бы поместился! — вздохнула она.

А дальше девушка направила мой уд в себя. Многое стало ясно. Так вот зачем такая форма и столько влаги. Последняя нужна, оказывается, чтобы заходил проще. Удивительно гармонично устроен мир божий.

— Ай, ай, ай… — простонала она, округлив глаза, когда мы состыковались.

Заходил я с усилием. Внутри будто действительно не хватало места. Однако процесс был довольно приятный. В девушке же возбуждение пересилило дискомфорт.

— Только медленно… — прошептала она, вцепившись обеими ладошками в одеяло. — Пожалуйста, сначала медленно…

Да без проблем. Движения пришли сами собой. И вариантов не много. Вперед, назад, снова вперед, снова назад… Просто, но увлекательно. Странно так глубоко находиться внутри другого человека.

Арсгофен испытывала удивительную смесь шока и удовольствия.

— Я его прям в животе чувствую… — прошептала она, прикрыв глазки и трогая себя ладонями чуть выше лобка. — Твердющий…

Движения продолжались. Нечто удивительное творилось в моем собственном теле. Что-то словно подступало. Желало вырваться из меня. Высвободиться.

— Можно быстрее. — призывала Александра Карловна. — Ой как глубоко… Что же вы со мной делаете…

Действительно, что? Не знаю. Однако получается вроде бы хорошо.

Наконец я ощутил, что пора. Пламя в девушке достигло максимума, а значит настало время собирать урожай. Я ускорил движения. Ощущение скорого высвобождения усилилось.

— Да! Да! — кричала баронесса, держась за одеяло, словно готова была улететь.

Вперед до упора и чуть назад. Вперед до упора и чуть назад…

И вспыхнуло. И воспламенилось все на свете. Какие-то инстинктивные, особые пульсации прошли через наши тела. Девушка изогнула спинку. Из меня что-то исторгнулось. Уд пульсировал, выплескивая содержимое внутрь Арсгофен.

«А вот это, наверное, семя». — решил я по совокупности знаний.

Несколько минут мы лежали, не разъединяясь. Последние искры живого огня переходили от нее ко мне. Я наполнил Арсгофен семенем, она меня силой. Такой вот обменный курс.

— Хорошо с вами. — ласково произнес я, погладив девушку по волосам.

Она поцеловала меня в плечо, не открывая глаз.

— Скоро ещё зайду.

— Приходите. — тихо и устало прошептала она.

— А вам отдохнуть надо. Поспите и поешьте обязательно. — наставлял я, вынимая свой уд и поднимаясь.

Укрыл её, да и был таков.

Вскоре среди чекистов произошло бурное обсуждение моего контакта с Арсгофен. Я все описал. Без лишних подробностей, но честно и завершил пересказ словами:

— Готов продолжить работу с гражданкой Арсгофен. Она не злостная противница Советской Власти. Пуглива просто и нежна очень… — на последних словах в памяти вспыхнули весьма приятные картины недавних событий.

Несколько секунд чекисты молчали, а затем усатый произнес:

— Мы от неё две недели слова не могли добиться, а он за пару часов напоил чаем и девичества лишил. Все при полном её одобрении. Во дела…

— А все же бес он. — усмехнулся другой. — С виду так не скажешь. Парень как парень, а самый настоящий бес.

Я немного напрягся, но говорил чекист без угрозы или неприятия.

— Писать умеешь? — спросил Рытников.

— Печатными буквами.

— Сойдёт. Бумагу ему дайте.

— А что писать надо? — спросил я

— Заявление. В партию надо вступить.

— Хорошо. А потом?

— Работать. Работать не покладая… — договаривать Рытников не стал.

И тени шутки, казалось, не было в его словах, но многие из присутствующих беззвучно усмехнулись.

— Маркса читал? — неожиданно спросил меня сосед усатого, позже представившийся как Бирюков.

— Нет.

— Куришь?

— Нет.

— Надо курить, товарищ Коваль. Это внушает. И Маркса читать надо. Бес ты или нет, но времена такие, что без политической грамотности никак.

И начался процесс моей вербовки.

Глава 5

Мне выдали оружие: идеологическое, холодное и огнестрельное. К первому относился томик озаглавленный «Капитал» в твёрдой обложке и множество брошюр за авторством В. И. Ленина. Не очень много знаю об этом человеке. По уверениям настоятеля Ленин — антихрист. Так что… Если я сам бес, а Ленин — антихрист, то выходит, моя служба Советской Власти — естественный ход вещей? Господи, как все сложно.

Выдали нож, который назывался «финкой» и второй клинок из титана, небольшой совсем и складной. Кобуру вручили с пистолетом. Маузер 7,63-мм.

— Шесть нарезов. — объяснял мне Бирюков. — Кобура из орешника. Вот сюда ее крепишь и получается приклад. Чтобы дальше стрелять. Понял?

— Да.

Заодно показали, как им пользоваться. Десять патронов помещались в пистолет с помощью планки. Довольно быстро зарядить можно. При стрельбе гильза сама выбрасывается, а не как в револьверах. Технология!

— Вынимаешь планку. Оно защелкивается. Можно стрелять. Сразу получишь три планки и сорок патронов. Десять дадим с титаном в сердечнике. Они лёгкие. Проходят колдовские щиты, но обычная толстая деревяшка их удержит. И дальше полусотни метров бить ими только зря пули тратить.

Новый пояс, ботинки и кожаную куртку. Обещали выделить дом на территории Зарницы. Дом. Даже не представляю, что мне с ним делать? Это же столько места…

— Сейчас к завхозу на территории. Хоз. часть с красной крышей на въезде. Не перепутаешь. Там получаешь все необходимое. Мыльно-рыльное, белье, посуду, лампу… — перечислял усатый все щедроты новой власти. — Сейчас шофера кликнем.

— Я пройдусь. Очень уж погулять охота.

После всех приятных процедур с Арсгофен силы у меня будто удесятерились. Хоть бегом беги, хоть снова с Тараруем дерись.

— И запомни! — строго повелел Рытников. — Ни единого никому слова, что ты полубес. Просто новый сотрудник. Будут вопросы на тему почему взяли без опыта? Скажи — последняя воля героического отца. Кстати, его личные вещи надо срочно запросить. Там может быть зацепка…

— Зацепка?

— Как матушку твою сыскать. Это не твоя забота. По сыску у нас отдельные спецы. Ты займешься… чем вот сегодня занимался. Это твоя главная обязанность. А пока иди, обустройся и завтра утром за тобой машина будет. К семи.

— Понял.

Я взял куртку в охапку. Жарко пока для нее. Повесил пистолет и нож на пояс, да и пошел искать хоз. часть. На выходе повстречалась недавняя знакомая.

— Добрый день, Апраксина. — поприветствовал я, встретившись в коридоре с девушкой, которую вели двое конвоиров.

Апраксина ничего не ответила, лишь покраснела, прикусила губу и отвела взгляд. В ней снова так маняще закипали эмоции.

— Ещё свидимся, не-гражданка. — весело крикнул я вслед девушке, которая втопила так, что конвой за ней едва успевал.

Настроение поползло вверх, и не только оно. Первый раз с Апраксиной я особенного внимания на свои физиологические реакции не обратил. Больше волновала духовная часть нашего соития. Однако и телесное удовольствие мне доступно.

На улице уже вечерело. Я даже куртку накинул. Шагать мне предстояло по единственной дороге, так что заблудиться невозможно. Знай себе, чекань шаг да поглядывай на закатное небо. Елки, птицы, красота… Удивительная штука моя жизнь. Недавно ехали до Зарницы и этих ёлок в окнах были целые армии. Но ничто меня тогда не радовало. Однако стоило поближе познакомиться с двумя девушками и все наладилось. Елки? Отлично. Птицы? Ещё лучше. И страшным сном кажется та серость, в которой прожил почти девятнадцать лет. Даже не верится будто я, такой бодрый и полный сил, был способен часами лежать на одном месте, наблюдая как паук ловит мошек. Полудремотный, слабый, квелый… А сейчас? Я побежал.

Рванул с места, придерживая кобуру. Бежал отчаянно. Длинными прыжками, так что чуть не трещали брюки. Бежал и никак не мог запыхаться.

— Куда несетесь, товарищ чекист⁈

От этого вопроса я резко остановился, чуть не растянувшись на обочине. В последний момент устоял. Обернулся. Никого вокруг. Только сердца стук и скрип деревьев. Но голос точно был. Женский, кажется.

— Тут я! Глаза поднимите.

В метрах десяти от меня и в метрах шести над землей обнаружилась девушка. Она устроилась прямо на толстой еловой ветке. Села, свесив ноги в черных башмаках из которых торчали белые гетры.

— А зачем вы туда забрались? — поинтересовался я.

— Да вот… — с прищуром ответила девушка. — Шишек наберу и в вас кидаться стану.

Черноволосая, с вьющимися локонами, загорелая. Она была одета в тёмное платье по колено, длинные кожаные перчатки и странную остроконечную шляпу как из сказки. А в руках у нее… Неужели метла?

— Зачем кидаться? — удивился я. — Разве повод давал?

— А мне повода не надо. — пожала плечами смешливая девушка. — Я ученица магической школы. Мне положено измываться над руководством и персоналом. Розыгрыши устраивать, проказы, в запретные леса ходить. Вы книжек, что ли не читали?

— Мало читал. — признался я. — Но буду восполнять. А вас как зовут?

У нее был дар и мое естество тянулось к нему. Но девушка находилась далёко. Да и сам я чуть попридержал коней. Николаева говорила мне не использовать фокусировку на каждой встречной. Ошейника эта девушка не носит, а значит ученица, лояльная Советской Власти.

— Меня зовут Клара Иосифовна Гинзбург. В прошлом дворянка и ученица второго курса Всероссийского Царьгородского Лицея. Ныне партийная, ученица третьего курса Зарницы. А вы, товарищ, кто будете?

— Олег Коваль. ЧК. Вы сказали дворянка, но разве…

— И в ряды дворян пархатые пролезли. — усмехнулась она. — Мало, конечно. И в губернские дворянские родословные книги нас не вносили. Потому как неча к приличным людям всякую гадость пихать.

— А у вас метла и шляпа?

— У меня метла. — согласилась Клара. — И шляпа тоже.

— Все ученицы Зарницы так одеваются? — поинтересовался я.

— Я так одеваюсь. — заявила Гинзбург. — А ещё смотри. — Она сняла перчатку, показывая, что ногти выкрашены черным. — Страшно?

— Не очень.

— А так?

Она показала мне ладонь, на которой была вытатуирована пятиконечная звезда с каким-то символом внутри.

— Это для магии? — спросил я.

— Для красоты, на самом деле. Вроде как бы и звезда Советская, и пентаграмма сатанинская. Двойной символизм! А Оглобле я сказала, что для колдовства. Он поверил. В магии то не бельмеса не сечет. Хотя… — она прищурилась, переходя на серьезный тон. — Теперь вы можете меня сдать. Напишете донос и запрут бедную Клару в ошейнике. Да? Хотя ладно. На первый раз, может, поркой отделаюсь. Как унизительно будет…

— Не сдам я вас. Хоть на лбу звезду нарисуйте.

Чем больше мы разговаривали, тем больше возникало ощущение, что девушка надо мной издевается.

— Не сдадите? Это почему? Не желаете меня выпороть, товарищ Коваль? Беда.

Точно издевалась. Странное ощущение. Я до этого схожим образом пытался дестабилизировать Апраксину. Теперь провоцируют меня. Сейчас начну думать о всяком… Может фокусировка сработать. А пусть бы и сработала. Но до этого не дошло.

— Скучный вы, Олежа. — фыркнула ведьма. — Даром что чекист.

После запрыгнула на метлу и натурально улетела, оставив меня в оскорбленных чувствах. Зачем она так? Не знает меня даже, а уже скучный. Что я ей, скоморохом быть должен? Или колесом ходить и жонглировать? Тьфу.

Побежал дальше, отгоняя раздражение. Вот тебе на. Раздражение. Раньше я все невзгоды сносил терпеливо и спокойно. Такими темпами гневаться начну. Все из-за новообретенных жизненных сил. Поди погневайся, когда с топчана встать еле можешь.

Хоз. часть я нашел быстро. Там мне выдали одеяла, полотенце, несколько комплектов сменной одежды, опасную бритву, письменные принадлежности, мыло и керосиновую лампу. Никогда ранее у меня не было столько вещей. А когда дом увидел, так вообще поверить было сложно, что мне здесь жить. Одноэтажный терем из темно-красного дерева. Не самый большой в Зарнице, но для меня просто гигант. Четыре комнаты, небольшая банька во дворе, огромная печь, погреб с зачарованным ледником. Большой дом, красивый, но будто пустой. Вряд ли мне разрешат подселить сюда кого-то из своих подопечных. А жаль. За окном уже почти стемнело. Я поставил на подоконник керосиновую лампу, зажигая огонек. Неожиданно яркая вспышка ослепила глаза. Дело было не в лампе, которая со стуком упала на подоконник вместе с фрагментом моей левой руки. Пальцы не разжались. Ладонь все еще держала ручку лампы.

За мгновение стало невыносимо жарко. В воздухе передо мной висел мерцающий след огненного луча. Он прожег стену, срезал мою руку и запалил шкаф в углу. Я отпрянул шага на два единым прыжком. Очень вовремя. Второй раскаленный луч прошил дом насквозь, оставив после себя такой же мерцающий след.

Убивают. Натурально и совершенно целенаправленно. Однако жить мне за последние дни очень даже понравилось. Многие дела еще меня на этом свете держат. Вон с Апраксиной до самых интересных вещей не дошел пока, «Капитал» не прочитан, да и Александра Карловна, наверное, ждет. Умирать, товарищи, категорически нельзя.

Я ринулся в другую комнату, доставая Маузер. Дьявол, пистолет не заряжен! Рука же осталась одна. Пробежался. Укрылся за комодом и сунул в зубы планку, начав нанизывать на нее патроны. Один обычный, один с титаном, снова один обычный — попробуем другой порядок. Грохнуло. Потянуло жаром из комнаты, где я оставил руку. Похоже от лучей враг перешел к бомбам. Дома оставаться нельзя.

Открыл окно и скользнул во двор. У меня две планки с нанизанными патронами. Снять предохранитель. Щелчок. Патроны скрываются внутри Маузера и вот я уже вооружен. Вторую планку в карман. Так. Откуда шли по мне лучи? Вроде бы со стороны бани. Наверное, враг там притаился.

Уже почти стемнело. Похоже, что терем долгое время пустовал и двор достаточно зарос. Можно было передвигаться от куста к кусту. Рана болела, но терпимо. Удивительно. Хотя времени на удивления нет. Полумрак вокруг разгонял занимающийся пожар. Вон темнеет приземистый силуэт бани. Смотрю через кусты. Есть кто-то… Темная фигура, будто сотканная из черного тумана. Что за нечисть такая? Ну проверим заявления чекистов насчет титана. Я вскинул пистолет. Выстрел грохнул ночи. Один, ещё один. Враг пропал. Исчез будто. Тьфу, морок!

Аккуратно поднялся и нырнул в соседние кусты. Вокруг бани никого. А за ней? Куда еще врагу деваться… Там он. Надо только обойти. Пробираюсь вдоль забора из сосновой доски. Дача резким контрастом темнеет на фоне пожара. Где же ты, ворог мой смертный?

Снова темный силуэт. Колышется, жмется к земле словно дым. Есть ли смысл стрелять? Может, это обманка? Но где тогда настоящий враг?

Пока соображал темный силуэт снова исчез, но на этот раз оставил после себя четыре багровых огонька, каждый размером с небольшую тыкву. Огни кружились будто гигантские светляки. Двигались в мою сторону. Черт!

Я рванул обратно, метаясь между кустов. Бесполезно. Огни как чуяли меня. И кусты им совершенно нипочем были. Они их прожигали и летели дальше. Не уйти. Я повернулся, замер на секунду и выстрелил. Четвертая пуля была титановой. Огненный шар вспыхнул, забурлил и врезался в землю, чадя дымом. Отлично. Осталось три. Но они были опасно близко. В два широких прыжка я добрался до забора и перемахнул через него. Вроде бы разорвал дистанцию. Повернулся для стрельбы и ощутил лицом адский жар. С трех сторон на меня заходили огни. Я рванул меж них, изворачиваясь как мог. А извернуться надо было совершено в безумную позу. Ум мой говорил, что не выйдет так. Но тут сработал инстинкт. Я колданул.

«Искажение плоти». — возникло в голове название заклинания.

Кости мои на несколько мгновений будто стали жидкими, а плоть легко тянущейся. В прыжке я изменил форму тела. Противоестественными сокращениями податливых мускулов сжался. Огни прожгли в трех местах одежду, но меня не задели. Через мгновение тело снова стало нормальным. Я был на ногах. Шары разошлись в стороны, не сразу поняв мой трюк. Выстрел, выстрел и ещё один лопнул.

Был готов продолжать догонялки, но два оставшихся шара окутал бледно-синий туман и погасил их. Пожар наконец привлёк внимание обитателей Зарницы.

— Ученикам здесь смотреть не на что! — объявил зычный голос. — По домам!

Несколько чародеев в летах пытались обуздать любопытство высыпавших учеников. Некоторые, включая Гинцбург парили над сценой пожара, перекрикиваясь между собой.

— Живой? — ко мне подбежала пара караульных с винтовками, осматривая повреждения.

— Да. — ответил я.

Часть волос сгорела, от одежды мало что осталось и левой руки нет. А так чувствовал себя даже бодрым. Дом жалко. Только обзавелся жильем, а оно вон уже как полыхает.

Меня усадили в машину и повезли в медпункт, а по дороге Рытников выпросил о несостоявшемся покушении.

— Зачем перестреливаться полез? — строго спросил он.

— Ну так ведь враг…

— Враг не враг. Без разницы. В следующий раз сразу гони к охране, к магам, да хоть к черту лысому, но сам не лезь. Ты ценный кадр. Понял⁈

— Понял.

— Это утечка… — зло раздувая щеки, произнес он. — Бирюков, нужны фамилии всех, кто хотя бы в теории мог раскрыть Коваля. Кто видел его бой с Тараруем? Список — сегодня.

Вскоре мы были у флигеля фильтрации. Вошли в кабинет Николаевой. Там обнаружился полный беспорядок.

— Елена Владимировна, а что это у вас здесь?.. — голос Рытникова прозвучал настороженно и с угрозой.

— В кабинет вломились. — произнесла женщина, растрепанная больше обычного.

Халат расстегнут, серая рубашка под ним заляпана кровью.

— На вас напали? — поинтересовался Рытников, а Бирюков потянул меня назад.

— Да.

— Вы видели врага?

— Нет, это была ловушка. — морщась от боли, произнесла девушка.

— Ясно. — многозначительно протянул Рытников. — Ну тогда давайте мы с вами выйдем отсюда. Здесь место преступления. Его должны осмотреть спецы.

— Я сама спец. — возразила Николаева. — И Ковалю, как вижу, помощь нужна.

— Покиньте кабинет, Николаева. — повысил голос Рытников. — Коваля в медпункт к Уйбаану. Быстро.

Николаева посмотрела сначала на меня, затем на Рытникова и теперь защиты на ней не было. Эмоции очень даже захлестывали ее. Возмущение, опасение и отчаянье. Бирюков повел меня к машине. А в голове крутилась неприятная и оттого привязчивая мысль.

«Неужели это была она?»

В смысле Николаева. Она пыталась меня убить? Решила, что я слишком опасен и проще сжечь беса, чем ждать врат в Преисподнюю?

— Что теперь с ней будет? — спросил я у Бирюкова.

— Следствие.

— Думаете это она?

— Думать пока рано. — сплюнул Бирюков, садясь в машину. — Но одно ясно. Засела у нас тут какая-то контра. Засела и на тебя нацелилась.

Мы вернулись к Зарнице. Там меня представили Уйбаану — смуглому круглолицему мужчине с узкими глазами.

— Руки нет. — сочувствственно вздохнул он. — Такой молодой, а руки нет. Жаль. Но надо зашить.

— А восстановить никак нельзя? — поинтересовался я. — Мне рука очень нужна. Для работы.

— Если бы принес руку — можно было бы. Так нельзя. Пропала рука.

Что за напасть. И дом сгорел, и рука… А мне без неё теперь категорически нельзя. С одной рукой я гораздо меньше мест на теле девушки смогу затронуть одновременно. Тут пришла в голову мысль. Я достал нож.

— Э, ты чего делать хочешь? — отодвинулся от меня Уйбаан. — Невиновный что рука пропала. Полезешь — стукну. Я шаман!

— Извините, что напугал. Я себя резать буду. Хочу рану открыть.

— Это зачем?

Я зачистил рану, кривясь от боли. Если в моем теле нашлись силы, чтобы вылечить внутренние повреждения и менять рост, то неужели руку вернуть нельзя? Нужно сосредоточиться. Я направил все оставшиеся потоки живого племени в место ранения. Представил, как растет и восстанавливается рука.

— Оооо! — заголосил Уйбаан. — Так и ты шаман. И чекист. Дела. Растет! Растет косточка!

Кость, действительно, росла, но очень медленно и пожирая все мои силы. Когда с трудом дошел до пальцев, то пламя во мне погасло. Остался лишь привкус недавней радости. Мир снова померк, а тело ослабло.

— Не хватило. — произнес я с обидой. — Выдохся.

— Хватило! — радостно заверил шаман. — Косточка есть, жилы есть, остальное сделаю. Хороший мясо привез. Копальхем. Все заживет. Нервы тебе пришью.

Уйбаан принялся извлекать на свет множество пугающих и странных инструментов. По большей части костяных. Пахнуло гнильем. В прозрачной трехлитровой банке трепыхалось нечто студенистое, бледно-серое, но явно когда-то бывшее плотью.

Далее началось действо, равных которому я не видел. Уйбаан вылепил мне новую руку. Сваял её из перегнившего чужого мяса, прошив его нитками тюленьих нервов. Затем принялся поливать ее какими-то зельями, утробно напевая. Не было ни искр, ни свечения, с которыми колдовал Тараруй. Но магия свершилась. Вопреки здравому смыслу рука ожила. Я почувствовал ее, как часть себя. Мертвая плоть обратилась живым телом. Цвет кожи был буро-серый. Ни ногтей, ни волос и чувствует все рука довольно плохо. Но шевелится. Живет!

— Вы настоящий кудесник! — обрадовался я.

— Кто-кто? — нахмурился Уйбаан. — Сам такой. Шаман я. А ты гуляй. Уходи. Спать хочу.

— Спасибо вам большое.

Я покинул дом шамана, и Бирюков снова отвез меня к Зверинцу.

Глава 6

— Сегодня на работе переночуешь. — сказал Бирюков. — Мера предосторожности. В кабинете тебе постелим или в камере свободной. Я часто так ночую. Проснулся и сразу к делу! Удобно.

— Я не против. Только в свободную камеру меня не надо. К Александре Арсгофен меня надо и как можно быстрее.

— Тут тебе не известное заведение так то! — сначала возмутился Бирюков, но затем добавил. — Обещай что для пользы дела, а не забавы ради.

— Обещаю. Сил совсем нет. Рану пришлось залечить. Нужно восстановиться.

— Тогда другое дело. Но будь аккуратнее. Эта Арсгофен тебе не суженная. Она объект оперативной работы. Сечешь? В будущем через тебя таких сотни пройдут. Не привязывайся слишком.

— Понял. Объект оперативной работы…

— Хорошо. Вот ключик от клетки твоей пташки. Лети, голубок. Ворукуйтесь.

И я «полетел».

Лязгнули два замка, открывая мне доступ в темницу юной баронессы. Александра не спала. Она стояла в углу, косясь в сторону двери. Легкая ночнушка висла на тонких плечах девушки.

— А, это вы… — Александра одновременно смутилась и обрадовалась. Отвела глаза.

— Это я. Вы ели? Как самочувствие?

— Ела. Спасибо. Все хорошо. — затихающим голосом выговаривала Арсгофен, все сильнее краснея. — Нам надо поговорить… Прошлый раз. Прошлый раз… Мы допустили большие вольности. Я… Не знаю, как так вышло… Мы не должны были…

Да в смысле «не должны были»? Еще как должны. Мне это понравилось, ей это понравилось, Советская Власть в лице ВЧК это одобряла. Какие тут еще могут быть вопросы? Но ладно… Видимо все случилось слишком быстро. Снова страх? Неуверенность? Возможно. Однако я вам, Александра Карловна, после всего случившегося, не дам так просто от меня скрыться. Надо было снова брать ситуацию под контроль. И девушку тоже под контроль брать.

— Александра… — вздохнул я, сокращая между нами дистанцию. — Хотел вам сказать, что… Черт… Простите, рука болит. Сейчас пройдет.

Я скривился словно от боли, массируя запястье восстановленной руки.

— Господи, что это с вами⁈

Так. Отлично. Реакцию получил.

— Последствия покушения. — серьезно ответил я. — Пару часов назад меня пытались убить с помощью магии.

— Ужасно… Дайте взглянуть. Кошмар. Кто вам её лечил? Некромант?

— Шаман.

— Это же опасно. Покушение? Но почему? Вы же хороший человек. Среди большевиков столько злодеев, а пытаются убить именно вас. Так не должно быть.

Она говорила быстро. Эмоции смели предыдущие мысли. Стояла рядом, держа и осматривая мою измененную руку. Я же заглядывал в вырез ночнушки. Но вообще очень приятно было. Не только вид, но и сам факт. Вот девушка стоит, волнуется за меня. Да еще и красивая. Да еще и без нижнего белья. Замечательно.

— Мощная штука эта ваша магия. — произнес я. — Пламенные стрелы видел. Огненный след от них оставался.

— Кошмар!

— И в тот момент думал я… Неужели умру? Неужели больше вас не увижу и не смогу вам помочь?

Я обнял её, продолжая свою речь.

— Желание снова вас видеть. Это чувство победило боль и страх перед магией. Хотя я был на волосок от гибели.

— Да как же так… — почти плакала девушка. — Пожалуйста…

— Но мы снова вместе… — уже шептал я, опускаясь к ее лицу. — Не плачьте, милая Александра. Я с вами. Пока еще. Давайте ценить эти моменты. Я так скучал…

Ну и она поплыла. Растаяла как снежинка на теплой ладони. Сначала был долгий поцелуй. Символ воссоединения и жизни, такой хрупкой в наше страшное время. Затем я любил её. В этот раз без долгого умучивания пальцами. Любил прямо стоя. Даже ночнушки не снял с нее. Лишь задрал подол. Наклонил Александру Карловну у кровати ее и принялся любить, пока ножки у неё подкашиваться не начали. Потом пришлось Сашеньку таки уложить. Продолжить на кровати до самых ярких вспышек обоюдного удовольствия. Живое пламя вернулось ко мне.

После всего девушка лежала, прикрыв глазки и медленно дыша. Ножки разведены в стороны. Все напоказ, но сил стыдиться у Александры уже не имелось. В общем, баронесса Арсгофен была на данный момент страсть как мила. Умел бы рисовать — запечатлел бы. Но чего нет того нет. А вот сил у меня только прибавилось. Пришло осознание — Александра то притомилась, а меня бы еще хватило на столько же. Может даже на большее. Вот бы сюда ещё девушку. Апраксину, например. Или ту ведьмочку Гинзбург. Показался бы я ей тогда скучным? А может Николаеву? Или всех сразу. Уложить в рядок, чтобы слышали они стоны соседок, предвкушая момент, когда я ими займусь.

Смелость таких фантазий даже меня удивила. Разошелся я. Это плохо? Не знаю. Но кое-что знаю точно: у меня есть работа и долг перед новой властью. Антихрист Ленин или нет, но меня при нем выпустили. Так что фантазии — это хорошо, но главное сделать все по уму. Пусть Николаева меня зверем считает. Ничего. Опровергнем словом и делом.

Я аккуратно укрыл Александру, несмотря на ее попытку отпихнуть одеяло, приговаривая:

— Надо. Этот сейчас жарко, а потом замерзнете. Ночью тут холодно. Стены то каменные и толстенные. Не прогревает их даже летнее солнце.

— Не уходи… — вдруг произнесла она, не открывая глаз.

— Я не собирался.

Собирался на самом деле. Сил во мне слишком прибавилось. Уже возникла идея как-нибудь поупражняться. В стрельбе хотя бы или магии. Однако почему-то мне казалось, что уйти сейчас будет некрасиво. Важен для нее факт моего присутствия. Я лишь поднялся, чтобы погасить свет. А дальше начались мои мучения.

Удивительно, как раньше мне удавалось долгие часы находиться в полном бездействии. Энергия, покинувшая Александру, ныне кипела во мне. Сна ни в одном глазу. Зараза. В монастыре по случаю бессонницы советовали читать акафисты. Однако мне это теперь, наверное, нельзя. А может даже для здоровья вредно. Сосредоточился на ощущениях тела. Левая рука чувствовалась пока не совсем своей. Пальцы двигались чуть с трудом. Я представил, как живое пламя разливается внутри от самых костей до бугристой кожи, как оно пропитывает в прошлом мертвое мясо, переваривая и обращая моей новой плотью. Получится ли? Мне удалось восстановить часть скелета и жилы, а до этого оклематься после удара Тараруя. Должно получиться. Трансформация заняла… Не знаю сколько времени. Около часа, думаю. Рука стала ощущаться заметно лучше. Приобрела чувствительность, а кожа более не отличалась от моей обычной. Разве что отсутствие ногтей казалось странным. Ничего. Дело наживное. Будет время — будут ногти. Однако сил во мне еще осталось очень много. Куда девать? Пролежал еще с полчаса, щуря глаза в темноту, которая внезапно была не такой уж темной. Неужели светает? Я даже поднялся, запахнул шторы, чтобы рассветное солнце не мешало девушке спать. Только вот никакого солнца в узком окне-бойнице не обнаружилось. Ночь. А вижу я все очень даже отчетливо. Странно. Впрочем, чему тут удивляться. Я, в конце концов, нечисть. Темные силы особо опасны ночь, а сложно быть особо опасным, если дальше своего носа не видишь. Леший или вурдалак с фонариком — это как-то несерьезно. Ну раз во мне открылось ночное зрение, то не прочитать ли мне чего?

Насколько возможно бесшумно я покинул камеру. Скользнул мимо поста охраны и уже спокойно брел к месту, где оставил вещи, как вдруг меня окликнул Рытников.

— А ну стой! Куда ты в таком виде⁈

Я опешил. Портки и рубаху ведь натянул, подпоясался даже. Мятый конечно, но так…

— Твое происхождение — это тайна! Тайна, понял⁈

— Я помню. Но причем тут…

— В зеркало глянь.

Зеркало нашлось в кабинете Рытникова. Глаза… Вот в чем дело. Зрачки мои вытянулись и сузились, превратившись в змеиные.

— Это я случайно.

— Обратно можешь вернуть?

— Обратно? Сейчас попро… Вышло.

Глаза вернулись в норму, а все вокруг стало чуть тусклее и смазанее. Гляну в окно — темень.

— Вот так и ходи. — проинструктировал Рытников. — Или черные очки заведи. А то вышагивает тут, змей-искуситель.

Через пару минут я вернул в камеру Саши с книгой. Глаза мои снова изменились, давая ночное зрение. Я аккуратно устроился на кровати и глянул на обложку книги. Черная, строгая словно монашеское одеяние. Никаких украшательств и картинок. Лишь указание автора да одно слово: «Капиталъ». Опустив короткое предисловие сразу перешел к первой главе.

«Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как „огромное скопление товаров“, а отдельный товар — как элементарная форма этого богатства. Наше исследование начинается поэтому анализом товара…»

Не скажу, что читать было просто и я все понимал. На купца не учился, а тут много про торговлю было. Ну дак и в Библии я многое не понимал. Ничего. Главное ощущение поймать. Вдохновиться и прикоснуться к величию чужой мысли. Пусть вовсе не божественной, но важной, раз столько людей ею сподвиглись.

Так и скоротал ночь. Спать не захотелось.

Утром, попрощавшись с Александрой, собирался уже на работу, но прежде решил попробовать закурить. Вышел к лесу, достал папиросы и спички. Хорошо. Бодр, будто всю ночь проспал, а не книжку читал. Прохладный утренний воздух и молодое солнце радовали даже мою темную душу. Может, демоны — ночные твари, но против света дня я лично ничего не возражаю. Над лесом пролетела, кружась, стайка птиц. Хотя нет. Не птицы то. Бумажные самолетики, которые словно живые неслись куда-то в сторону Лицея. Магическая почта? Вот выдумщики эти чародеи. Ладно. Зажег папиросу. Закурил.

Первый же глубокий вдох ожог легкие и горло. Еле вытерпел, сцепив зубы. Что не так? Вон Рытников и все чекисты дымят как паровозы. Неужели табак демонам опасен как ладан? Если так, то обидно. Попробовал еще раз и закашлялся, чуть не выронив папиросу.

— Зачем мучаешься коль не идет? — раздался знакомый голос.

На ветке сидела Клара Гинзбург, подобрав ноги и положив метлу на колени.

— Всем нравится. — пожал плечам я. — Да и Рытников сказал, что это внушает.

— Умора. Советские чекисты учат демона плохому. А водкой они тебя уже поили? А к барышням водили?

— Демона?

Я сделал вид, что не понимаю, о чем она. Глаза точно после ночного чтения вернул в норму. Специально к зеркалу подходил-проверял. Почему демон? Я с напускным безразличием сплюнул в траву сквозь зубы и осуждающим тоном произнес:

— Все шутки шутите. Вроде бы, взрослая девушка. Колдунья, а дурачитесь как дите малое.

— Хорошо врешь, лукавый. — подмигнула ведьма. — Да слухами полнится земля Русская. И не только слухами, но и вражеской пропагандой. Вон, смотри.

Она сделала жест рукой. Сверкнула багровая искра и один из бумажных самолетиков порхнул к ведьме. Клара безжалостно скомкала его, бросая мне. Бумага трепыхалась в ладони, но прекратила всякое сопротивление, когда я развернул листок.

«Безбожные большевики прибегли к адским силам!» — гласил заголовок.

Пробежался глазами по тексту. Мда…

«Бесовское отродье по имени Олег Коваль… Инкуб… Чтобы бесчестить несчастных узниц».

Даже вчитываться не надо, чтобы понять — меня разоблачили. Более того, помимо текста тут имелась моя физиономия. Схематичный черно-белый рисунок, но опознать при желании можно.

— И много тут этих бумажных птиц летает? — спросил я.

— Сотни. А может и тыщи. Утром они начали ломиться в окна Лицея. Капут твоей конспирации, Олежа. Уже даже бобры знают. Или ты не Олежа вовсе, а какой-нибудь Олсмодей али Балтасар? Как вас там, дьяволов, величают?

— Верно. Я не Олежа, а Олег или просто товарищ Коваль. А вам, гражданка, советую меньше висеть на деревьях и больше времени уделять учебе. До свидания.

На этом я развернулся и зашагал в сторону Зверинца. Надо было срочно ставить остальных в известность.

— Эй! Ну куда ты так быстро⁈ — обиженно кричала вслед еврейская ведьма. — Расскажи хоть как там в Аду? Много ли там таки наших?

Рытников уже был в курсе. Он побагровел до кончиков ушей. Пожалуй, впервые видел его таким злым. Несколько секунд будто выругаться хотел, а затем выдохнул и заговорил почти спокойной, но с напором.

— Дурачье. Как же они понять не могут… Мы им не палачи, а защитники. За нашими каменными стенами, за кордонами и пулемётами… Миллионы простых людей, которых они тысячи лет гнобили. Насиловали. Втаптывали в грязь. У каждого второго дома ружьё, наган или обрез. Закончилось время, когда мужик царапнуть барина не мог. Я видел, Коваль, как разъяренные солдаты рвали на куски офицеров и генералов. Видел дома, где порезвились анархисты из Черной Гвардии. Трупы, трупы, трупы! А что мы? Да мы им все гарантии! Живите только по людски. Забудьте старину и крепостничество. Нет. Хотим заговоры. Хотим контру! И будут потом слезы перед расстрельной командой. А зачем? Неужели спокойной не сиделось?

— Не знаю.

— И я не знаю. — ответил Рытников. — Из Зверинца один ни ногой. Подумаем, что с твоей безопасностью делать. Магию свою учи скорее. Может, права была Николаева, и в тебе огромный резерв знаний в инстинкты вписан? Проверять надо. Быстро проверять.

Через час пришел Тараруй и стали проверять. Тренировались в подвальном каменном зале, где когда-то укрощали опасных монстров.

Чародей мне показывал разные жесты, создавал искры магической силы, чтобы передать мне.

— Запоминай ощущение. Типы одической силы — они как цвета, как оттенки вкуса. Теория бессмысленна, если не попробуешь кусочек. А когда сможешь разные типы силы создавать, то при помощи жеста, слов или одной воли будешь придавать им форму заклинаний: Жар-Птица, Триумф Яра, Заветный Кладенец — названия лишь производные от мыслей и ощущений. Понял?

— Вроде.

Понимать я понимал, но вот дело как-то совсем не шло. Лишь спустя несколько часов мне удалось-таки воспроизвести зеленоватую искру живительного типа силы.

— Да… — вздохнул Тараруй. — А ведь это самое простое, что есть. Одической энергии в тебе много, но колдовать ей не выходит. Надо Оглоблю на разговор звать.

Позвали Ивана Ивановича, и Тараруй ему объявил:

— А с обучением Коваля проблема.

— Это какая? — насторожился Оглобля, уже готовый возмущаться. — Учиться не хочет?

— Хочет. Товарищ Коваль в плане хотения вообще передовик. Но проблемка-с. Маг из него как из свиньи скакун.

— Вы мне мозги делаете? — таки возмутился Иван Иванович. — По Менделееву у него же там за сотню. Это ж какой могучий колдователь должен быть.

— Так его родительница была волшебным существом, а не колдуньей. В этом загвоздка, Иван Иванович. Дар его магический, но иной. Наши обычные заклинания он воспринимает с огромным трудом. На уровне такого слабокровного, что при царской власти бы и учить не стали. Ковалю надо как-то пробуждать врождённые способности. Ну или нам сыскать другого демона, который его научит. Иначе никак. Однако занятия продолжать стоит. Не так часто, но толк будет.

— Опять эти ваши загадочки, Тараруй. Обучение продолжать, но учиться не может. Что за глупости?

— Я не смогу научить его магии. Но можно научить драться с колдунами. Хотя бы ради самообороны. Вдруг какая барышня при нем не только портки, но и ошейник снимет. Да и врождённые силы не пробудятся, если их не подталкивать. Как птенцов из гнезда.

— Ну вот и заполняйте график занятий сами. — обиделся Оглобля и ушел бормоча. — Учиться не может. Учить будем. Тьфу! Путальщики…

Когда Оглобля ушел, Тараруй предложил мне сформировать искру силы и передать ему. Не какую-то конкретную. Любую, которую легче всего выйдет.

Я пробудил остатки живого пламени, что оставались после тренировки. Теперь искра возникла легко. Красновато-пурпурная, как Змеиный Огонь. Тараруй коснулся ее, растер между пальцами и встряхнул руку, будто замарлся.

— Совершенно не людская сила. — подытожил он. — Ни к одному типу не подходит. Нервный тик после контакта начинается. Как ты меня своим Змеиным Огнем вдарил, то несколько часов потом то ногу сведет, то палец дергаться начнет. Поэтому осторожнее в любовных утехах. Не пытайся напрямую вливать силу в партнерш, пока ей не овладел. Силой в смысле. Партнершами ты уже без проблем овладеваешь. Что до обучения… К сожалению, не спец я в адских делах. Такие исследования царским режимом не поощрялись. Церковь очень против была. Впрочем, есть одна персона с увлечением темными делами. Надо вам рандеву организовать-с. Авось выйдет твои силы пробудить. Надо спросить у Рытникова, можно ли тебе в моем сопровождении прогуляться до Лицея. Тренироваться, по-хорошему, надо там. В задании Лицея оборудованы древние аудиторумы. Очень полезные агрегаты.

Глава 7

Уговорить Рытникова отпустить меня в Зарницу оказалось непросто. Аргументы его были крепче стали и тяжелее чугуна, но Тараруй справился. Задвинул, что без спец тренировок мне способностей не раскрыть и пользы Советскому Отчеству не принести. Отпустили, а я и рад. Очень уж хотелось взглянуть на древнюю школу магии изнутри. В итоге было решено, что в Лицей я поеду на машине. Причем под машиной Рытников имел ввиду не автомобиль, а грузовик, куда кроме нас с Тараруем вместилось шестеро бойцов охраны при винтовках и гранатах. Кузов был закрытый. Никаких тебе красивых видов. Лишь тряска, да запах табака. Тараруй делал вид, что ему комфортно, но явно не привык путешествовать в компании бывших матросов. Один из них достал откуда-то гармонь и начал исполнять что-то, возможно, собственного сочинения.

— Броневик заполз на площадь. Напугал хромую лошадь.

На броне Ильич стоит и орлом на всех глядит.

'Матросня — кричит Ульянов, — Бей буржуя из наганов!

Мы идем на Петроград. Нет дороги нам назад!'

Моряки кричат — 'Ура. Всех порвем брат, за тебя.

На Неве стоит Аврора. По дворцу шмальнуть ей в пору!'

Порешали, зарядили. Холостым в дворец влупили.

Испугались юнкера, разбежались кто куда!

Когда машина встала, то я ожидал оказаться у подножья величественной лестницы с золотым крыльцом и статуями. Глянуть на древнюю красоту ушедших эпох. Но мы подъехали, видимо, к заднему входу. Это, наверное, правильно. Конспирация. Исполинские стены из красного кирпича здесь образовывали будто ущелье, в котором притаился небольшой хозяйственный дворик. Колода дров, загон с гогочущими гусями и молодой худощавый парнишка цыганистой внешности, кидавшийся камешками в открытые окна нижних этажей.

— Ты чего творишь, бестолочь! — гаркнул ему один из матросов. — Дрова вон не рубленные, птице есть нечего, а ты хулиганствуешь?

— А че я? — пожал плечами цыганенок. — Пущай колдуны сами работают. Зря мы шоль царя свергали?

— Да кого ты там млять свергал⁈ А ну быстро работать! Тебя кашей кормят не за хулиганства!

— Не гунди отец. — отмахнулся мальчишка. — Ща будут тебе дрова. Порублю их, как Чапай белогвардейскую сволочь.

— Народу сейчас мало. — пояснил мне Тараруй. — Рабочих, крестьян и солдат не хватает. Города в запустении. Вот кому-то пришла гениальная мысль поселить в одном из свободных флигелей Зарницы обычных сирот. Пусть мол живут и помогают по хозяйству. — а дальше шепотом, чтобы не слышали матросы, добавил. — Дети люмпенов, бывшие беспризорники. Работать не хотят. Лезут всюду. Анархию разводят. Трое из них уже пропало. Может, сбежали, а может полезли куда не следует. Лицей — безопасное место… По стандартам эпохи Ивана Грозного. Абы куда лучше не соваться…

— А пропавших ищут?

— По возможности. А возможности наши очень ограничены. Других дел хватает. Мы здесь для изучения магии, а не для заботы о хулиганах. Чекисты их притащили — пусть сами с ними возятся.

Матросы остались снаружи, а мы оказались в длинном темном коридоре. Место для слуг, думаю. Было пыльно. Тараруй зажег искру над ладонью, давая нам возможность спокойно шагать в полумраке Лицея. Прошли мимо кухонь. Из десяти работала одна, да и в той копошились человек пять, хотя вместить она могла бы все пятьдесят.

— В Лицее сейчас так мало народу?

— В Зарнице. — поправил Тараруй. — Не всем нравятся старые названия. Отвечая на твой вопрос — да. Кто-то погиб на Великой Войне, кто-то на гражданской, иные бежали, других кинули в застенки, а третьи до сих пор прячутся. Боюсь, что магия как искусство понесла непоправимый урон. Но не будем о грустном. Мы почти пришли.

Через узкую дверку мы скользнули в широкий коридор, застланный красным ковром. Из части для слуг в часть для учеников. Дверка за нами закрылась, слившись с декоративным узором и лепниной. Строители прошлого ловко замаскировали ее под одну из башен сказочного дворца, украшавшего стену.

— Не коридор, а целая улица… — вздохнул я. — Тут две телеги… Да что там! Два грузовика проедут.

— То ли еще будет. — усмехнулся Тараруй. — Видел бы ты главный зал, колизей и планетарий. Маги прошлого были властелинами своей эпохи. Голубая кровь.

Это было заметно с первого взгляда. Даже у алтаря нашего монастыря все было не так роскошно, как в обычном коридоре здесь. Картины, греческие вазы, даже статуи. Темно-бордовые стены на уровне пояса делила пополам линия золотого орнамента.

— Девушка, к которой мы идем, немного со странностями. — добавил Тараруй. — Любит эпатаж. Впрочем, неудивительно. До революции у нее почти не было шансов на карьеру. Теперь все дороги открыты, вот крышу и сдуло ветром свободы. Но про всякую чертовщину она знает много. Возможно, даже слишком…

— А зовут ее Клара Гинзбург?

— Уже знакомы? Ну да. Она самая. Кларочка с КладбИща. — усмехнулся Тараруй, поставив ударение в непривычное место. — Она кста…

Договорить Тараруй не успел. Я вдруг остановился, чувствуя касание чужой силы. На секунду все закрутилось. Помутнело перед глазами.

— Покров Завета! — выдал Тараруй, окружая нас мерцающим барьером из прозрачной синевы. — Ты в порядке⁉

— Да. Жив. Странно только. Голова закружилась и показалось, что меня кто-то коснулся.

— Дай я тебя проверю… Вроде ничего. Враждебной магии не ощущаю. Наверное, защитные заклинания тебя особо тщательно проверили. Все же полукровка Не совсем человек. Дай руку.

— Ладно.

— Я приглашаю тебя как гостя и дозволяю находиться здесь вне зависимости от намерений.

— Спасибо.

— Это поможет от агрессии духов-охранников. Специально сказал про «любые намерения». Вдруг ты в сердцах собираешься обесчестить всех учениц и женскую половину преподавателей, а защитные чары воспримут это за нападение.

— Я инкуб, но не монстр.

Хотя, признаюсь, в идее Тараруя было что-то заманчивое для моей нечеловеческой стороны. Однако у меня есть работа и обязательства. Это сейчас прежде всего.

— Ее комната третья справа. Она должна быть там. Наказана за очередной бардак в библиотеке.

— Не пойдешь со мной?

— Не выношу дурацких шуток, да и вдруг ты ее сразу слишком сильно убедишь сотрудничать. Я только помешаю. Действуй.

— То есть ты не против если я ее…

— Она уже столько раз заигрывала с темными силами… Вполне справедливо, если темные силы теперь отыграются на ней. Удачи. Я попью чаю вон в той аудитории. Заходи как закончишь.

И я остался в коридоре один. Шаги Тараруя удалялись, эхом разносясь по пустым коридорам. Я вдруг ощутил почти неодолимое желание уйти. Не в смысле покинуть Зарницу, но вместо посещения Клары искать здесь что-то. Будто меня коснулся отголосок чужой воли.

«Найди нас».

Это охранные духи со мной шутят? Без разницы. Я пришел сюда с конкретной целью. Отогнав наваждение, постучался в дверь Клары.

— Да тут я, тут! — раздался оттуда обиженный и недовольный голос девушки. — Не сбежала.

— Вот и славно. — ответил я, открывая дверь. — Побеги и нарушения правил не поощряются партией.

— Это ты⁈ — Клара явно удивилась.

Я зашел в комнату и застыл на пороге. Признаюсь, никогда ранее не видел столь кошмарного бардака. В монастыре за порядком следили строго. Могли отлупить. Чекисты и матросы любили насыпать пепла да накидать бычков, но в отведенных местах. Ценными вещами дорожили и всегда держали при себе. А тут… Прямо на полу стояли «башни» из книг в мой рост, рядом пустые кружки с недопитым чаем. Все полки на шкафах были захламлены какой-то дребеденью типа фарфоровых мышей, песочных часов, птичьих черпушек и солонок. Стулья завалены скомканной одеждой.

— Блин, ты что, так живешь?

— А что поделать… — беззаботно ответила Клара. — Слуг нынче не дают.

— Так сама уберись.

— Я работаю над этим. Изучаю демонологию. Призову потом какого-нибудь беса и заставлю убираться. — важно заявила она.

Любые отмазки, лишь бы не браться за веник.

Впервые видел Клару так близко. Глаза у нее были разные. Правый зеленый, а левый желтый. Интересно, это у неё с рождения или трюк какой-то, чтобы больше на ведьму походить? Одета Гинзбург была в короткое черное платье без рукавов и… все? Возможно, конечно, она носила белье, но не бюстгальтер точно. Лямок я не заметил. У нее была довольно крупная для ее роста грудь. Увесистая, можно сказать. В прошлом наряде это сложно было оценить. Теперь же в вырезе манила взор ложбинка. Ведьмочка сидела на кровати, поджав босые ноги.

— Зачем пожаловал?

— Сесть где-нибудь можно?

— Да вон стул. Кидай с него все на пол и садись.

Я скинул на пол несколько деталей гардероба среди которых было довольно красивое платье из темно-зеленого шелка, пара свитеров и красное кружевное белое. Удивительно, но все вроде даже чистое. Зачем заваливать стулья чистыми вещами — загадка.

— Нравится? — вдруг спросила она.

— Красивое.

— У меня такого вагоны. — похвасталась она. — Платья, парфюм, корсеты, кринолины, бельишко с кружавчиками. Когда наши кралечки, графини, герцогини и баронессы отсюда побежали впереди своего визга, то много всего осталось.

— Это ворованное все? — нахмурился я.

— Тю. Экспроприация. Норма революционной жизни. Все равно они никому не нужны особо.

Так вот почему в комнате такие завалы одежды. Наверное, шкафы тоже забиты под завязку.

— А драгоценностей ты случаем не натаскала, подруга? — с подозрением спросил я.

— Не, что вы, товарищ чекист. Можете тут все обыскать. Ни грамма золота нет. Честное еврейское.

— Ну-ну. Ты играй да не заигрывайся. Граница между хулиганством и преступлением иногда очень тонкая.

— Есть, товарищ начальник! А тебе эти тряпки не нужны, случайно?

— Зачем?

— Ну давай подууумаем… — лукаво протянула она фразу, отводя глаза. — Ты вроде живешь буквально в женской тюрьме для волшебниц. Вряд ли им там дозволено иметь наряды. А я этих фиф знаю. На многое готовы лишь бы выглядеть благородно. Да и тебе самому разве не приятнее будет на них смотреть?

Верные мысли.

— И ты мне просто так их будешь отдавать?

— Да я бы с радостью… — скривила губки ведьма. — Но сам подумай, я тебе помогаю, а ты мне ничего. Как-то не по-товарищески выйдет, а?

— И что ты хочешь взамен?

— Водку, например. Табак. У нас тут типа сухой закон. А вот на охрану и ЧК это не распространяется.

— Есть у меня смутное подозрение… — прищурившись, наклонился к ней ближе. — … что ты алкоголь и табак будешь ещё на что-нибудь у кого-то выменивать. То есть заниматься спекуляцией.

— Что ты. Все только для личного употребления.

— Я не собираюсь за тобой следить, но думай головой, когда занимаешься такими вещами. А теперь давай поговорим о твоем интересе к темным силам. Что по-твоему умеют демоны? Такие как я, например?

— Лучше это у тебя спросить. Хотя постой… — в глазах ее мелькнул коварный блеск. — Ты что, сам не знаешь своих сил?..

— Увы, инструкцию «как быть правильным бесом» мне не выдали.

— Вот как… — Клара многозначительно на меня посмотрела и спросила. — Ну рассказывай, как ты докатился до жизни такой. А я уж посмотрю, что можно сделать.

Рассказ вышел недолгим. Монастырский подвал по воле деда, погибший отец и мать-демоница незнамо где. Пока я рассказывал, Клара взяла откуда-то жестяную коробку с рисунком яблок и клубники. Внутри оказались маленькие леденцы, один из которых ведьма отправила в рот. Я же описал свой бой с Тараруем, рану, невероятное исцеление и второй бой.

— Ага. Ясно-понятно. — уверенно заявила Клара. — И ты хочешь знать на что способны демоны? Тю. Это сложно. Вас, адской нечисти, больше видов, чем упоминаний страданий еврейского народа в Торе. Демоны смертных грехов, низшие бесы, адские бароны, герцоги черных дворов, линкетти, аспидалы. Все это когда-то ходило-бродило по лесам да полям. Но потом благородные расплодились, прокачали боевую магию, да и вломили нечистой силе. Ибо сожранный крестьянин оброка не несет и барщину не пашет. Вот… Судя по древним страшилкам все демоны крайне живучи, умеют управлять адским огнем, часто меняют облик, а в истинной форме своей… Ух. Рога уже растут? А хвост? А второй и третий уды?

— Бог миловал. Или Дьявол. Черт знает, кого мне теперь всуе поминать…

— Ты ж коммунист. Поминай Ленина или Маркса.

— Меньше шуток, больше фактов, Гинзбург. Как мне пробудить силу? Как мне её развивать?

— Да проще простого. Заключи договор, Олежа. — сверкнула глазами ведьма. — Вот чего тебе для счастья не хватает.

— Договор? Что еще за договор?

— Контракт демона и человека. Темная сделка, скрепленная кровью.

— Ладно… — вздохнул я. — И какой договор мы будем заключать?

— Мы с тобой⁈ — удивилась Гинзбург с ноткой возмущения.

— Ну да. Раз нужен контракт, так давай заключать. Сама же предложила.

Клара сделала вид, будто не слушает меня и нарочито медленно полезла в жестяную коробку за новым леденцом.

— Кислый или сладкий? Кислый или сладкий? — задумчиво произнесла она, держа жёлтую конфету кончиками пальцев, затем высунула язычок и положила на него леденец.

Дразнила меня. Нет сомнений.

— Контракт. — повторил я.

— Кислый… — недовольно скривилась Клара, а затем улыбнулась. — Хочешь контракт, дьяволёнок? Сцапать невинную душу? Да пожалуйста. Только не со мной. Последствий сделки ты сам не знаешь. Так что будет эксперимент. На себе экспериментировать не дам. Я у меня одна. На всех не напасешься. Ищи другую.

— Ах не дашь… — раздраженно ответил я.

Каждый раз ей удается в конце концов меня побесить. Ведь знаю эту её манеру, а ничего поделать не могу. Пока.

— Не дам. — по-детски смеялась Клара. — Ищи других дурочек. У вас, чекистов, ими цельный Зверинец набит. Хоть выставку породистых кисок устраивай.

Ну это уже за пределами добра и зла. Клара, конечно, молодец, что помогает, но зачем все эти провокации? Ведь держался я. Не пытался использовать фокусировку особенно люто. Однако раз сама решила играться, то и я могу начать свою игру. Надо лишь дать волю желаниям. Спустить голод с цепи. И ты будешь моя…

— Тебе, может быть, известная формулировка контракта? Какой-то текст?

— Не текст нужен, а рисуночек особый. Ну и его накалякать твоей кровью на теле жертвы, или кровью жертвы на твоем… Тут книги расходятся. Надо пробовать. Экспериментировать, в общем. На людях, конечно.

— И что за рисунок?

— Пентакль. Символ клятвы и собственности. Выглядеть это должно…

Откуда-то из залежей вещей выпорхнули бумага и ручка. Клара принялась рисовать символ.

— Сердечко? — спросил я. — Да еще и с крылышками. Ты не шутишь?

— Этот символ старше Рима и Вавилона! — возмутилась девушка. — Да и сам по себе он не сработает. Видишь надписи?

— Это еврейский?

— Латынь, бестолочь! «Берем в свидетели короля Асмодея и принца Ситри, да будет скреплен союз и дана клятва».

— Король? Принц? Это кто?

— Начальники твои. — раздраженно ответила Клара. — Покровители демонов похоти и разврата.

— Мои начальники: Рытников Дмитрий Степанович, а еще выше Феликс Эдмундович, ну и Владимир Ильич, конечно. А Королям да принцам при советской власти делать нечего.

На Гинзбург было любо-дорого смотреть. Теперь мой черед ее бесить. Похоже адская тематика ей особенно дорога.

— Да как хочешь! Составляй тогда свои формулы. Именами трудовых героев интернационала или хоть черта лысого.

— Вот и составлю. — усмехнулся я. — Ну а если удастся врата в Ад открыть, то захвачу с собой полезные книжки. Может, черти образумятся и скинуть всяких там баронов, королей, феодалов и прочих эксплуататоров. Создадут партии и профсоюзы. Заводы на серных вулканах, доменные печи, турбины на паровых выбросах! Пройдет так лет пять-десять и люди будут мечтать попасть в социалистическую Преисподнюю вместо тоталитарного Рая.

— Иногда мне кажется… — сквозь зубы процедила Клара, но затем осеклась.

— Что кажется? — улыбнулся я, меня обычные глаза на змеиные. — Что-то про коммунизм? Что он компостирует мозги даже демонам? Ты не стесняйся, Клара. Кому еще рассказывать о своих заблуждениях как ни сотруднику ЧК? Это почти как исповедь. Даже важнее.

Клара была довольно смуглой или точнее загорелой, но даже сквозь эту темную бронзу я заметил, как она покраснела. Густо покраснела. Пора добивать. В ней метались, смешиваясь и сталкиваясь лбами самые разные чувства. Опасение ляпнуть что-то не то, страх наказания и раздражение от моих идей, оскорбляющий ее «святое» нечистое. А еще она перестала меня понимать. Такой предсказуемый и зажатый еще недавно, я теперь вел эту партию. Дал волю голоду. Не знаю, где там принцы и короли, но во мне самом жила сила. Моя нечеловеческая суть.

— Мародерство, спекуляции, а теперь открытое выражение недовольства Советской Властью. — поднимаясь и упирая руки в бока, произнес я.

— А какие ваши доказательства⁈ — воскликнула она, тоже поднимаясь и пятясь от меня по кровати.

— Доказательства? Я сам себе надежный свидетель, а тебе строгий судья. — надвигаясь, произнес я. — Но учитывая твою помощь и, как мне кажется, не самые безнадежные заблуждения… Помниться, ты предлагала тебя выпороть? Давай приступим.

Глава 8

Мое непристойное предложение вызвало у Клары бурную реакцию. Она выдохнула. Я ощутил, как страх в ней уступил место нервному веселью. Провокация удалась. Получилось ее сначала припугнуть, а значит вывести из нервного равновесия.

— Штуки изволите, товарищ чекист… — пробормотала она, неловко улыбаясь и вжимаясь в стену.

Я одним прыжком оказался на кровати, не снимая сапог. Навис над Кларой, одной рукой беря ее за запястье, а другой за обнаженное плечо.

— Шутки заканчиваются, когда начинается репрессивная функция государства.

Я зажег живое пламя в своих руках, повышая их температуру. Расширил зрачки, заставил себя чуть увеличиться в росте и объеме. Такой трюк уже мной проделывался перед первым визитом к Апраксиной. Хочешь демона, ведьмочка, будет тебе демон. Дьявол со всеми мать его легионам.

Я прижал ее к себе, заставляя ощутить жар. Убрал руку с плеча, невзначай уронив лямку. Обнял за талию, чуть укусил за шею кончиками клыков и прошептал:

— Сейчас Ад коснется твоей души.

И тела тоже.

— Прими же яд моей страсти. — продолжал подготовку я, снимая вторую лямку.

Платье, однако, не скользнуло держась на внушительной груди ведьмы.

— Боль, истому и наслаждение порока.

Я взял Клару обеими руками за талию, стиснул вызвав легкий стон и растерянный взгляд. Как приятно было видеть ее такой: лишенной всей колючей насмешливости. А вслед за этим она лишится и одежды. Начнем с платья. Я потянул его вниз. Обозначилась на груди девушки сначала линия загара, кожа стала светлее, затем показались бледно-коричневые ореолы, затем…

— Стой, стой! Нет!

Она вырвалась, прыгнув в сторону, а меня толкнула незримая волна. Не скажу, что сильно, но чуть назад отбросило.

— Это почему еще стой? — прошипел я не своим голосом. — Это почему еще нет? Я чую запах твоего желания. Хочешь поспорим? Подними-ка свое черное платьице, ведьма. Уверен, что там все насквозь промокло.

Я двинулся за ней. Девушка бросилась сквозь комнату меж нагромождений книг и вещей, обратно натягивая платье на грудь.

— Не хочешь? Тогда я подниму его сам.

— Раскусил. — глубоко дыша, ответила Клара. — Твои трюки на мне работают. Даже удивительно насколько сильно…

— Так вот он я. Подойди и возьми. Зачем терпеть?

Сделал шаг вперед, но снова наткнулся на барьер.

— Нельзя так… — кусая губы, ответила ведьма с нескрываемым сожалением.

— Это еще почему? Кто запретил?

— Ты не понимаешь… Я тебя изучать должна. Это мой шанс. Единственный, может быть. Мне нужна холодная голова, а не пламя в паху. Каковы последствия контакта мага с инкубом? Я много интересного нашла по поводу…

— Каковы последствия? — усмехнулся я, наблюдая за мучениями ведьмы. — Ты будешь громко стонать, забудешься от удовольствия, а потом… Кстати, если ты девственница, то не переживай. Боль захлестнет волна наслаждения. Твой первый раз станет незабываемым. Внимательно слушаешь? А теперь просто закрой глазки и дай этому случиться. Поддайся желанию…

На мгновение мне показалось, что решено, но Клара отвернулась, повторяя.

— Нет. Нет. Нет. Изучать, а не лобызаться. Остынь, Клара. Успокойся подруга… — последние призывы Гинзбург адресовала себе самой.

— Изучать она решила? — с недовольством ответил я. — Кто тебе позволит? Тут уж мне решать — будет изучение или нет. Хочешь изучать меня? Ладно. Хорошо. Но сперва я буду изучать тебя. Вот такая социальная справедливость у нас на повестке.

— Хочешь силушки моей испить? — нервно усмехнулась ведьма.

— Конечно. Или ты сомневаешься, что я инкуб?

— Да какие уж тут сомнения… Ладно. Уболтал. Но такой уговор — сегодня все будет по моему хотенью. Идет?

— Ну давай попробуем. Пойдем навстречу твоим желаниям.

— Хорошо, хорошо. Садись вот сюда… — она скинула на пол очередную порцию вещей.

Клара задела плечом стопку книг. Старые фолианты сложились, круша металлом вставок на обложках забытую посуду. По полу запрыгала заводная игрушка в виде обезьянки с тарелками. Ну что за бардак…

Я сел на достаточно массивный и крепкий стул. Дуб, наверное. На мебель в царские времена тут не скупились. А дальше произошло вот что. Откуда-то выскользнула толстая пеньковая веревка, оплетая меня как змея.

— Это еще зачем?

— Иначе ты не удержишься. Начнешь сам все делать. И тогда я не удержусь… А все должно пойти по плану.

— И в чем же план?

— Ты получишь мою энергию, но по моим правилам. — усмехнулась она. — Не волнуйтесь, товарищ чекист. Больно не будет.

— Да хоть бы и было. — лукаво ответил я. — Снимай платье.

— Нет. Не сегодня. — заявила Клара, подходя ко мне ближе. — Не все сразу.

Веревка держала крепко. Видимо, свою магию она в нее влила. Интересно, а нафига собственно ей в комнате эта веревка…

— Ладно. Приспусти. Грудь открой.

Клара хотела было запротестовать, но я перебил ее, твердо заявив.

— Если не пойдешь на компромиссы в этом вопросе, то про изучение — забудь.

Она вздохнула.

— Неужели страшная чернокнижница стесняется? — усмехнулся я. — Красить ногти в черный и делать тату пентаграмм можно, а оголяться перед демонами нет? Для ведьм разве это не так же естественно, как полеты на метле? Подводишь репутацию профессии, Клара.

Она еще раз вздохнула, явно находясь в смятении и выдала.

— Ладно! Черт с тобой, Олежа… Знала с кем связываюсь…

Девушка начала спускать платье, остановился в нерешительности, прикусила губу и одним рывком освободила бюст, так что он мягко колыхнулся.

— Большие. — произнес я. — И грудь, и соски. Это наследственно? У мамы такие же?

Клара смутилась больше, но проглотила мои подколки. Вот бы она еще что-нибудь проглотила…

— Ну доволен?

— Руки за голову заведи и чуть потряси.

— Еще запросы?

— А можешь свою грудь лизнуть? С таким размером если ее поднимешь, а голову наклонишь…

— Могу, конечно.

— Демонстрируй!

— Обойдешься. Сам лижи.

— Да с удовольствием… — наклонившись вперед произнес я. — Ближе, солнце мое. Ближе…

Она подошла. Зеленый и желтый глаза смотрели на меня сверху. Я потянулся, слегка касаясь ореола соска языком. Дразня и завлекая.

— Можешь сильнее. Мне не больно. — сказала она.

— Не больно, а как?

— Приятно. — призналась она, чуть опустив ресницы.

— Ну, раз приятно, и в самом деле можно сильнее. — усмехнулся я. — Дарить удовольствие — суть моей демонической части.

— Ну вот и дари, а не болтай.

Я прошелся по её груди поцелуями, чуть пощипывая кончики торчащих сосков. Девушка склонилась надо мной, левую ладошку положив на мой давно налившийся кровью орган, а другую запустив себе под платье. Я видел, как скользнули вниз по загорелым ножкам темно-красные кружевные трусики. Удивительно. Неужели благородные девицы позволяли себе носить нечто настолько фривольное? Трусики-то были какие совсем крошечные и во многих интересных местах полупрозрачные. Спекулянтка продемонстрировала товар. Я был заинтригован. Не отказался бы в таком увидеть Александру Арсгофен и такое с нее снять.

— Сильнее… — тем временем призывала меня Клара.

Она одновременно пыталась освободить мой уд от брюк, а второй рукой ласкала себя под платьем. Шеей я ощущал жаркое дыхание ведьмы. Клара сдавленно стонала, а затем вдруг принялась лизать мне ухо. Это было даже приятно. И, конечно, приятно было зарываться лицом в большую мягкую грудь. Хотелось, конечно, схватить ее. Облапать как следует. Но проклятые веревки держали крепко. Впрочем, было в таком ограничении нечто необычное… Томление мое нарастало. Я ждал, когда Клара приступит к главному блюду. Когда оседлает меня, насадившись и насладившись запретным желанием сполна. Её сила пылала. Бурлила магия жизни, вспыхивая в девичьем теле. И я жадно пил эти искры, припав к её груди. Клара вдруг застонала, укусила мое ухо, но боль была ерундой в сравнении с потоком силы, хлынушем в меня. Секунд десять я парил в облаках у самой вершины блаженства. А потом… А потом…

— Ты что… все? — с недоверием и раздражением спросил я девушку.

— Угу… — блаженно вздохнула она, поднимаясь и прикрывая исцелованную грудь.

— В смысле совсем все⁈

— Дааа… — зевнула Клара, натягивая платье. — Очень хорошо было. Все понравилось. Буду рекомендовать подругам. Хотя вру… у меня их нет.

— Неудивительно, с таким-то отношением к людям. — постыдил я спекулянтку. — И к демонам. Эгоистка!

— Да постой. — сонно нахмурилась она. — Ты разве не поглотил мою силу, а?

— Поглотил.

— Вот и хорошо. Приятного аппетита. Бери рисунок печати контракта и шагай. Удачи в экспериментах, а я посплю…

Ведьма бухнулась на кровать, укрываясь одеялом с головой. Веревка ослабла. Я был свободен, но в замешательстве. Моя демоническая часть удовлетворилась собранной силой. Это правда. Клара испытала яркую кульминацию. С другой стороны, моя человеческая часть собиралась ведьму оттрахать. Тут успеха не вышло. Мой уд одиноко и глупо стоял, словно воин, чей враг не явился на поединок. Я бы, наверное, мог взять ее сейчас. Сорвать одеяло, да и… Но это будет не то. Первый момент пройдет не идеально. А я бы хотел чего-то наподобие первого раза с Сашей. Лучше подождать. Ладно. К черту.

Я схватил со стола рисунок, несколько раз сложил его и сунул в карман. Затем порылся в ближайшей горе вещей, выбрав легкое синее платье, которое могло подойти Александре. Пора к себе. Я отворил дверь, обернулся и пригрозил:

— В следующий раз ты у меня получишь. — пригрозил я. — Полумерами не обойдешься.

— Да-да. Поглядим… — зевнула Клара. — Чао, сеньор чекист.

Я вышел, хлопнув дверью. Затем снова заглянул и добавил:

— Ты выиграла битву, но война продолжается.

Опять хлопнул и был таков.

Вот же вертихвостка. Ничего, еще сочтемся. Будет кататься на моем уде чаще чем на своей треклятой метле. Впервые мои демоническая и человеческая части вступили в конфликт. А точнее по-разному оценивали случившееся. Странное ощущение. Я встал посреди коридора, чувствуя прилив сил и одновременно неприятное томление в паху. Даже гнев. Сколько удовольствия мы оба могли получить!

Я поправил брюки. Надо было идти за Тараруем, тренироваться и валить из Зарницы. Надо было только вот…

Меня снова коснулась чужая воля. Словно кто-то незримый ждал пока закончится интрижка с Кларой, а теперь обратился ко мне. Я оглядел коридор. Пустота. Древние стены хранили торжесвенное молчание. Нарисованными глазами меня сверлили бояре стародавних времён. Тех что поновее убрали, как прихвостней царизма, но воевод и князей Грозного оставили. Теперь они, насупившись, будто осуждали… только вот кого? Меня? Беса, проникшего в святая святых колдовского мира. Или потомков, проигравших мужику с винтовкой и книгой Маркса? Или нынешних обитателей Лицея, пустивших сюда абы кого?

— Не волнуйтесь. Я здесь по приглашению и уже ухожу.

«Найди нас».

Уже не знаю прозвучали эти слова на самом деле или были лишь мыслью в моей голове. Чужой мыслью в моей голове.

Я пошел по коридору, но не к Тарарую, а в совершенно противоположном направлении. Змеиные глаза хорошо видели даже в полумраке. Один раз мне могло показаться, но все повторялось снова и снова. Тени на полу иногда сгущались. Возникали пятна абсолютной черноты, быстро скользящие в конец коридора. Зовущие за собой?

Я остановился у большого панно, изображающего древнего мага-волхва. Каменный барельеф кроме чародея запечатлел животных-спутников: волка и медведя. Вокруг посоха сжимал кольца змей с красным камнем вместо глаза. Кто был изображен здесь? Почему меня тянуло к этому барельефу или дело не в нем? Я аккуратно коснулся камней. Затем толкнул сильнее. Что если здесь замаскированная дверь? Осмотр занял минут десять, пока я не обнаружил, что под левую лапу волка можно просунуть пальцы. Щелчок. Дверка с каменным барельефом отъехала в сторону. Я шагнул в узкий темный проход. Не то помещение, куда дозволялось ходить ученикам. Лестница вниз. Подвал?

Даже моим глазам уже тяжеловато было справляться с кромешной тьмой. Зажег спичку, быстро спускаясь по высоким ступенькам. Вспомнились пропавшие сироты. Может, они также нашли в стене потайную дверку, да и сгинули? Хотя мне ли бояться? Я демон и чекист одновременно. Силы во мне сейчас полно, а маузер, так и быть, приготовим к стрельбе.

Внизу обнаружился… всего лишь чулан. Метлы, старые ведра, пыль. Никакого тебе тайного капища или древнего наследия основателей Лицея. Когда-то здесь безмолвные слуги несли свою печальную вахту. Пока по роскошным, просторным коридорам наверху гуляли молодые отпрыски знатнейших фамилий, дворовые мужики сидели вон за тем столом в тесноте. Я зажег старую закопченную керосинку. Стены серые — без барельефов и украшений. Низкий потолок, с которого свисали лохмотья пыльной паутины. Зачем я здесь? Вдруг внимание мое привлекла странная вещь. Её не должно быть здесь. Игрушка. Пистолетик, грубо вырезанный из дерева. Ну игрушка и игрушка, можно подумать… Принес кто-то из слуг да забыл. Но пистолетик явно был не из времен царского прошлого. Подняв его, я обнаружил на боку накорябанную пятиконечную звезду и надпись.

«СМЕЛТЬ БУЗУЯМ».

Кто из сирот лазил в чулан? Видимо… И что? Зачем я здесь? Осветил керосинкой стены. Вроде бы ничего или…

Я потянулся к стене у которой нашел игрушку. Потянулся не только рукой, но и живым огнем своей силы. Случилась магия, а может даже чудо. Помнится, в Библии был знаменитый эпизод, когда Моисей раздвинул море ударом посоха. Нечто подобное я узрел в чулане Зарницы. Каменная кладка забурлила, растеклась в стороны словно вода, открывая «дно морское». Еще одна стена только старше. Черный гранит, мрачный и торжественный как ночное небо.

«Найди нас». — повторил в голове чужой шепот. — «Мы стали камнями. Мы стали фундаментом. Кости и сердца заложены в основании».

На черном граните я заметил высеченный рисунок. Взял керосинку, чтобы рассмотреть круги и линии. Латинские буквы неизвестного заклятья, вписанные внутрь узора как их там Клара звала… Пентакль?

В центре рисунка была подставка под факел или светильник. Небольшой гранитный выступ с углублением.

«Зажги». — потребовал голос, и я отлил чуть керосина. Вспыхнула спичка — все прогорело за пару секунд. И ничего. Тут нужно другое пламя. Мое пламя, которым так щедро меня снабдила Клара Гинзбург.

— Змеиный Огонь!

Живое пламя внутри меня откликнулось. Оно пошло наружу, окутывая руку пурпурно-алым ореолом, который я перенес на гранитный светильник. И он загорелся! Пламя теперь отделилось от меня и плясало в чаше из черного камня. Символы на стене замерцали. Странный запах окутал меня. Терпкий, но приятный. Будто родной… Пламя светильника из пурпурно-алого стало темно-оранжевым с проблесками желтых искр. Огонь был не просто тусклым. Он не светил, а затемнял все вокруг себя. Керосинка заморгала. Чулан погрузился в полумрак, но странное дело… Я все стал видеть только отчетливей. Разглядел на полу, где нашел игрушку, засохшее пятнышко. Кровь? Возможно. Мог сосчитать каждую лапку у дохлых пауков, валяющихся в углу. Темное пламя манило меня жаром и чем-то до боли знакомым. Снова мои инстинкты. Я потянулся к огню. Коснулся его и в этот миг…

Руку обожгло, но чувство сгорающей кожи было приятным до дрожи. Пламя проникало в меня. Растекалось внутри уже безопасной и понятной силой. Вспышка! Перед глазами пронеслись образы. Неумолимо быстро, но ярко. Каменный зал, нависшие статуи, алтарь с окровавленным телом. Затем голову расколол звон. Темный огонь в стене погас. Серая кладка вернулась, сомкнувшись на темном граните будто и не было там дыры. Стены гудели от перезвона.

— Ворог! — раздалось за спиной.

Глава 9

Я прыгнул вперед, сделав кувырок. Что-то пронеслось над головой, а комнату заполнил яркий бледный свет. Обернувшись я обнаружил полупрозрачную фигуру древнего витязя, словно прямиком из сказки. Остроконечный шлем, кольчуга с квадратными пластинами по центру корпуса, сияющий клинок, которым он снова попытался меня зарубить.

«Искажение плоти».

Я нырнул под клинком, скрутившись как пружина. На несколько секунд мои конечности обрели сверхъестественную гибкость. Толкнвшись руками от пола бросил себя на лестницу. Прыгая на четвереньках, словно обезьяна, ушел на несколько метров и, обернувшись назад, схватился за маузер. Но цель исчезла.

— Что за чертовщина…

Пробормотал это и понял, что главная чертовщина тут я.

— Ворог! Нечистый! — снова прогремело над ухом.

Я ринулся наверх, уклоняясь от выпада сияющего меча и выстрелил пару раз наугад. Пули со свистом рикошетили о каменные стены. Я выскочил из тоннеля, захлопнул волка-дверь, оглянулся — никого. Призрак что ли за мной гоняется?

— Ворог!

Уклониться в коридоре было намного проще. Я рванул вперед, обернулся и увидел всю ту же фигуру полупрозрачного богатыря.

— Вы кто, товарищ, будете и по какому праву меня рубать пытаетесь? — строго спросил я.

Призрак ничего не ответил, а предпочел исчезнуть.

— На контакт не идем…

— Ворог!

— Нечистый!

Теперь уже два крика. Один традиционно сзади, а другой спереди. К сияющему мечу прибавилось призрачное копье. Уклониться от обоих орудий было уже чуть сложнее. Я выстрелил в богатыря с копьем. Фигура исчезла, как и его коллега с мечом, но через пару секунд я услышал уже знакомые «Ворог» и «Нечистый!» Пули с титановой оболочкой заставляли богатырей пропадать. Только вот они без проблем возвращались.

— Нет опасностей. Нет бед. Возвращайтесь в чертог, дарующий свет. — это был Тараруй, пришедший на звук стрельбы.

Из двери с другой стороны коридора выглянула заспанная Клара.

— Это что еще за молодцы? — спросил я.

— Охранные духи. — ответил маг. — По ним бесполезно стрелять. Лице… То есть Зарница создает их и направляет на вторженца постепенно увеличивая количество. Система носит название: Тридцать Три Богатыря. Догадываешься почему?

Клара, поняв, что забава окончена, хлопнула дверью, а Тараруй нахмурился.

— Почему они на тебя среагировали? Ты их никак не провоцировал?

— Ну…

Я хотел было рассказать всю историю по порядку: про странное чувство, тени на полу, подвал с двойными стенами, темное пламя и образы, но…

Не смог.

Каждый раз, когда я хотел что-то сказать Тарарую, меня вдруг парализовывало. Язык отказывался шевелиться, а голову будто тиски сжимали. Неприятная давящая боль засела в затылке. Во дела.

— Так провоцировал или нет?

— Нет.

А вот ложь далась легко. Никто не помешал мне соврать Тарарую.

— Значит, выбешивают их бесы. Лучше тебе одному по Зарнице не гулять-с. А если опять случится такое — ищи ближайшего мага или покинь территорию лицея. За стенами у них силы нет. В окно можно прыгнуть в крайнем случае. С Кларой вы уже… закончили?

— Пока с нее хватит. — ответил я без лишних подробностей.

— Лады. Пойдем в аудиторум.

Аудиторумами Тараруй называл странные помещения со скругленными стенами из мутно-серого полупрозрачного материала.

— Здесь полная изоляция от внешних потоков одических сил. Пустота. Нет сопротивления от чего любое заклинание проще выходит и лучше чувствуется. Тренироваться можно дольше. Очень полезное место.

— Но что мне тренировать, если я всего два заклинания знаю?

— Их и тренировать. Мало держать в руке шпагу. Нужно уметь ей фехтовать. Уметь отвечать на атаки врага и предвидеть его приемы.

— Не знаю, как насчет шпаг, но у меня есть Маузер.

— Титановые пули! Оружие прогресса. Только вот как они себя проявили в двух последних стычках? Враги могут использовать фантомов, живые или мертвые щиты, рывки, скачки, порталы. Коваль-Коваль… В России не маги проиграли простым людям, но дворяне другим классам. Среди революционеров было немало чародеев. Владимир Ильич Ленин, к примеру.

— Постой, что?..

— Дворянин по происхождению. Здравствуйте, товарищ Коваль. Прогресс далеко шагнул, но магия ещё сильна. Не надо нам головокружений от успехов.

— Я и не собираюсь. Так что про магию?

Начались объяснения.

— Знаешь, что такое КПД?

— Знаю только РКП(б). — ответил я. — Даже заявление на вступление написал. А КПД –это тоже коммунисты или враги?

— Политическая грамотность это есть хорошо. — усмехнулся в ответ Тараруй. — Но важная и грамотность научная-с. КПД — коэффициент полезного действия.

И мне была прочитана краткая лекция на тему физики с дальнейшим переходом в область мистики.

— В магии понятие КПД имеет решающую роль. — поучал Тараруй. — Чем проще энергия переходит в результат, тем лучше. Поэтому очень много заклинаний поражения работают на ближней дистанции. Магические кулаки, клинки, ошеломляющие волны и вспышки, потоки огня, удары электротока.

— Враг, кстати, стрелял в меня огнем издалека и очень точно. — припомнил я ночное покушение.

— Верно. Но для атак дальнего боя нужны или огромные запасы чистой силы или хорошая призма. Ваш несостоявшийся убийца использовал второе.

— Призма?

— Когда-нибудь видели-с как увеличительное стекло концентрирует свет? С магией похожий принцип. Чародей может пропустить поток энергии через артефакт, особую силовую формулу или даже измененную часть тела, чтобы сжать мощь заклятья и отправить его как можно дальше. На месте покушения мы нашли осколки рубинов. Враг использовал несколько одноразовых призм магии огня.

— То есть, если колдун хочет атаковать издали, то будет использовать артефакт?

— Да. Или очень много энергии растратит в атаку. Есть ещё один вариант сохранить энергию по пути до цели — устойчивая форма. Огненные шары, к примеру. Из минусов: штука энергоемкая, летает обычно не шибко быстро, и, если форму нарушить, то заклятье самосдетонирует.

— Помню и такие штуки. Ими в меня тоже стреляли.

— И с твоей профессией еще постреляют. Сейчас попробуем простейшее боевое упражнение. Тебе нужно будет навязывать мне ближний бой, уклоняясь от моих дальних атак.

— Понял. Когда начинать?

— Сию же секунду.

Я рванул к Тарарую с быстротой удивительной даже для себя. Он же занял какую-то чудную стойку с левой ногой впереди, топнул, что-то прикрикнул и, в момент, когда я уже готовился бить, резко подскочил к самому потолку. Ничего. Сейчас он начнет падать вниз и… Падать он не начал. Наоборот, рванул в воздухе в сторону, мерцая белыми искрами. Приземлился в шагах пяти, кинул в меня полупрозрачную волну метра три по фронту. Я проскочил под ней. Следующую перепрыгнул. На отходе Тараруй пустил в меня два багровых шарика с куриное яйцо. Не особо быстрые, я даже не воспринял их как опасность, но в момент, когда они меня настигали, маг добавил прозрачную волну по ногам. Отлично подгадал момент, гад. Из-за разницы скоростей все три снаряда приходили по мне одновременно.

«Искажение плоти».

Я сжался, скрутился в комок, пользуясь временной гибкостью. Магия сработала, но я все же запнулся он волну, чуть задевшую ноги. Вскочил и снова вперед.

Теперь Тараруй целиком закрылся синеватым коконом. Бежать не пытался. Тогда я выхватил титановый ножичек. Может же он нарушить барьер? Трюк удался, но в момент, когда я вскрыл щит, оттуда ударила новая прозрачная волна, сбив меня с ног.

— Почти вышло… — хмуро вздохнул я, поднимаясь и отряхиваясь

— Почти? — усмехнулся Тараруй. — Я этими выкрутасами занимаюсь с пяти лет. Обычно новички Зарницы отлетают в первую секунду-две.

— Значит я не облажался?

— Скажем так, первый зачет сдан. Реакция, скорость, сила и чутье в наличии. Опыта не хватает, но это дело наживное, если быстро не убьют. — усмехнулся парень.

— Ну я буду сопротивляться

— Это правильно. Что еще про тебя можно сказать… Ты нечисть. Не маг. У этого есть плюсы и минусы. Плюсы: физическая сила, ловкость, быстрая регенерация и врожденная магия. Минусы: твой набор заклинаний очень ограничен и в нем нет никаких щитов. Придется тебе тренироваться избегать атак или быстро излечивать раны. А пока усвой немного простой теории. Цвета или краски силы. Заклинаний существует великое множество. Однако в основе каждого лежит определенный тип силы. Их можно различать визуально. Есть способы маскировки, но начнем с простого.

Далее Тараруй описал и продемонстрировал четыре основные цвета или краски силы.

Белый, отображается полупрозрачной энергией и белыми искрами. Цвет ветра. Отвечает за магию, связанную с телекинезом, перемещением, порталами. Чары малой силы могут быть практически не видны глазу. Такими от моих ласк отбивалась недавно Клара.

Красный — цвет огня. Разрушительная, взрывная энергия, жар и беспокойство.

Синий — полная противоположность красного. Вода, холод, барьеры, успокоение.

И зелёный — жизнь, лечение, укрепление тела, взаимодействие с природой.

— Есть производные цвета, которые создаются из двух для сложных заклинаний. К примеру Золото — ускорение внутренних процессов организма, происходит из зеленого и красного.

— Ясно. Но как с моей магией? Те же принципы?

— Ты нечисть. У тебя все работает иначе. Во-первых, твой набор типов сил иной. Во-вторых, очень многие монстры в энергиях используют черный цвет. Он людям не доступен. Честно скажу — я не эксперт по нечисти. Долгие годы ваша братия не казала носа из самых глухих мест. В Лицее бесоведенье почти не преподавалось. Даже в Зверинце содержали довольно безопасных и не особо разумных существ. Так что магию тебе самому пробуждать. Чародеям легко. Наставник дает ученику ощутить нужные типы энергии. Потом…

Что потом — слушать не стал. Ощутить вид энергии, а затем повторить. Принцип ясен. Попробуем. Я поднял руку с открытой ладонью, пробуждая в памяти воспоминания о странном огне из гранитного светильника.

«Давай! Ну же!»

Получилось. Собравшаяся над рукой энергия изменилась. Из моего живого пламени она превратилась в темно-оранжевый огонь с проблесками желтых искр. Свет вокруг заметно померк.

«Темная вспышка». — появилось в голове название нового заклинания.

Я метнул в стену шар чуть меньше кочана капусты. Огонь вспыхнул, сильнее затемняя все вокруг и погас. Ну… Попади это во что-то живое и сильные ожоги обеспечены, но убить вряд ли убьет. Если, конечно, там не какое-то страшное гибельное колдовство.

— Н-да, Коваль. Вот теперь понятно, что ты настоящий демон. — серьезным голосом произнес Тараруй.

— Да? Почему же?

— Запах чувствуешь? Сера. Темный огонь… Ты открыл для себя заклинание призыва адского пламени. Вот уж не думал увидеть такое. Твои инстинкты быстро пробуждаются.

Адский огонь. Клара его упоминала. Только вот Тараруй неправ и дело не только в инстинктах. Образец энергии я получил, зайдя за потайную дверцу. Это спровоцировало древнюю защитную систему Лицея. Но откуда здесь демоническая сила? Спросить бы, да ни слова не могу сказать об этом… Беда. Придется разбираться самому. Что-то в той комнате распознало во мне темную сущность. Оно приманило меня, показало проход в стене и светильник, но зачем? Помочь с обучением или дело в тех видения? Был голос…

"Найди нас. Мы стали камнями. Мы стали фундаментом. Кости и сердца заложены в основании'.

— Пожалуй, на сегодня хватит. — подытожил наше занятие парень. — И совет… Даже предостережение. Используй заклинания адского огня только если бой идет насмерть. Хорошо?

— Ладно. А что в нем такого?

Тараруй задумчиво вздохнул.

— Если верить преданиям, то для людей он очень вреден. И не столько в смысле немедленного урона. Адское пламя, видимо, обладает эффектом порчи. Очень многие демоноборцы прошлого закончили свои жизни от тяжелых болезней и проклятий.

— Учту. — кивнул я, когда мы покидали аудиторум.

Вернувшись за безопасные стены Зверинца, попытался письменно изложить события, имевшие место в подсобном помещении Зарницы. Не вышло. Стоило взяться за ручку, как меня пробирал сверхъестественный паралич, а голова начинала болеть. Что за напасть? Я ощущал гнев. Не собственный, но чужой и обращенный на меня.

«Ладно. Никому ничего не скажу. Сам разберусь». — пообещал я и приступ отступил.

Попытался вспомнить обрывки видения. Какие-то статуи и… тело на алтаре. Подробностей не разглядел, но крови было много. Неужели в стенах Зарницы произошло убийство? Кто знает… Может, этим образам двести лет в обед.

— Коваль, есть работа по твоей части!

Голос Бирюкова заставил меня вздрогнуть. Слишком погрузился в свои думы.

— Работа?

— Да. Часа три назад одну мамзель привезли. Неконтактная. Пошли, тебе Спиридонов все расскажет.

Спиридонов — усатый, худощавый мужичок за тридцать из заводских рабочих Петербурга. Он устало щурил глаза в листы личного дела новой узницы.

— А, вон оно что… — вздохнул чекист, почесав лохматую бровь. — С этой сильно не надейся. Вот что скажу. Попробуй, конечно. Куда деваться. Но, если что, помогу отписку составить. Мол так и так, товарищи. Случай — безнадега.

— Раньше у меня все и со всеми получалось. — уверенно заявил я.

— Твои прошлые заслуги на почве перевоспитания барынь не ставлю под сомнение. Но раньше тебе попадались малолетки, а Наумова тертый калач. Довольно сильная колдунья и опыт, характер. Она работала на охранку.

— Охранка набирала женщин?

— В качестве агентов, провокаторш, доносчиц… Вроде, когда благородная кровь начала заканчиваться на фронтах Великой Войны, то кому-то из барынь и погоны надевали. А Наумова — агентша. Жила в Париже. Искала там рев.подпольщиков наших. Следила кто будет возвращаться. Сдавала. Вроде каких-то анархистов даже сама прибила.

— А зачем она вернулась из Парижа?

— Правильные вопросы задаешь. Закурим?

Спиридонов достал пару толстых самокруток, от которых несло какой-то особо ядреной махоркой. Вскоре дымом кабинет заволокло так, будто попали мы в окопы Великой Войны в момент немецкой газовой атаки. Несколько раз меня пробирал кашель, но я держался, воспринимая курение как своего рода испытание воли. Спиридонов тем временем что-то вычитывал в деле Наумовой.

— Адамас табула… — прочитал он, щуря глаза. — Любят же благородные всякие басурманские языки… Эта табула — волшебный архив.

— Типа сборник документов?

— Артефакт, в котором эти документы зашифрованы. Адамас табула охранки. Мы подозреваем, что вернулась она за ним.

— Что такое важное в этом архиве, что из-за него стоило возвращаться и рисковать жизнью?

Спиридонов улыбнулся, затушив бычок в банку из-под тушенки.

— Сведения о провокаторах и двойных агентах. Компромат. После беды с Азефом, который надурил всех, царские ищейки решили держать своих шпиков за горло. Для этого и создали чародейский архив. Говорят, его сломать нельзя. Просто закопать, утопить и так далее тоже нельзя. Уж не знаю, как это работает, но архив цел и до сих пор в России. Через него можно вскрыть агентурные сети врага. А может там еще что ценное зашифровано…

— И Наумова знает, где он?

— Не уверен. Но какая-то информация у нее точно есть. Не просто же так она сунулась к нам. Рискнула головой.

— Ну буду работать. Но правду говорю — не склеится у тебя с ней. Убедись, конечно. Но как поймешь, что все… Напиши рапорт. Мы тогда это барыню быстро отправим к ее любимым императорам.

— Я попробую решить все иначе.

— Пробуй. — усмехнулся Спиридонов. — Но сильно не расстраивайся, когда пошлет тебя до самого Тобольска.

Ну посмотрим кто кого, а главное куда пошлет. После одержанной в комнате Гинзбург победы (пускай и не разгромной), уверенность моя воспрянула. Я был готов к новым подвигам. Рвался на фронт идейно-интимной борьбы. Не знаю насколько враждебно к Советской Власти настроена эта Наумова, но в моих руках она задумается над сменой стороны.

Глава 10

Спиридонов вручил мне личное дело, по которое я бегло пролистал. Наумова Елена Петровна, более известная как Элен. Проживала во Франции под псевдонимом Элен Рихтер. Происходит из дворянского рода… Герб такой-то… Нет. Решительно не умею пока из этих личных дел черпать информацию. Читаю-читаю, но образа человека передо мной не возникает. Она остается такой же загадкой. Чтобы понять ее надо услышать голос, посмотреть на лицо, позу, мимику. Так я смогу понять ее и тут же воспользоваться полученными знаниями. Значит вперед!

Я шел по коридорам зверинца, чеканя шаг. Будто уже признал это место своим. Стал его частью наравне с решетками и надежным гранитом стен. Камера Елены Наумовой находилась в конце коридора западного крыла. Спуск в полуподвал. Место мрачное и более темное, чем обычно. Видимо это подчеркивало особое отношение к бывшей сотруднице охранки. У двери стоял незнакомый мне часовой с трехлинейкой. Что интересно — штык был примкнут. Не стандартный клинок, а титан.

Как обычно две двери. Лязг железных замков, и я оказываюсь в довольно небольшой комнатке. Неприятно давит на психику низкий потолок. Из мебели только кровать, причем односпальная. Эх. Неудобно будет работать.

На кровати сидела молодая женщина — на вид лет тридцать или чуть меньше. Иссиня-черные волосы. Кажется, это называют цвет воронова крыла. Тонкие, аристократичные и достаточно приятные черты лица. Одета пока по-граждански. Не стали ее ещё переоблачать в казенное. Было на Елене изящное, но не самое броское бело-кремовое платье с воздушно-кружевным декором. Такие я еще не снимал. Интересно, а белье у нее тоже свое, доарестное? И что нынче в моде у европейских дам? Надеюсь, что скоро это узнаю.

— Мальчик, ты посуду грязную забрать или совдеповские опричники все же угостят даму сигаретами?

Я ощутил на себе колючий взгляд темного-голубых глаз. Провокация. Не хотим меня воспринимать серьезно. Ничего. От Клары я такого уже наслушался.

— У меня в этом заведении иные функции, Елена Петровна. — спокойно и доброжелательно ответил я, закрывая дверь. — Грязной работы не чураюсь, но отсутствие классов не означает отсутствие разделения труда.

— Давай без этой ваши мозгомойки про классы… — устало бросила девушка. — И лучше зовите меня Элен. Мне так привычнее.

Я начал фокусировку, и она давала странные результаты. Элен не пыталась от меня закрыться как Николаева. Она пока видит во мне обычного малолетнего выскочку, которого революция наделила властью, а не демона. Это хорошо. Но складывалось ощущение чего-то неправильного в поведении девушки. Будто что-то отвлекает ее. Не дает нам установить должный контакт. Ничего. Похожее начало было и с Арсгофен, а кончилось все хорошо. Я бы даже сказал, кончилось все очень приятно.

— Элен так Элен. Ко мне можете обращаться товарищ Коваль. — согласился я. — Занятная у вас биография, гражданка Наумова. Приключения, шпионаж, убийства…

— А вы меня выпустите, и биография еще занятнее станет. Зачитаетесь.

— Чувство юмора — это хорошо. — снова не среагировал на провокацию я. — Помогает не впасть в уныние даже в безнадежной ситуации. Какое-то время помогает…

— Это угроза? Пока не впечатляет. Кем был до восстания, Коваль? Явно не крестьянский сын, но и на пролетария не тянешь. Разночинец? Вряд ли студент. Скорее народное училище.

Тоже меня анализировать пытается. Взгляд темно-голубых глаз приобрел особую цепкость. Это хорошо. Хотя бы какой-то контакт пошел, но меня до сих пор не покидает ощущение, что с Элен не все в порядке.

— В училище не был. — с удовольствием отметил ошибку соперницы. — Просто складно говорю для человека без образования. Это вводит в заблуждение.

— Самородок значит? — скорее пренебрежительно, чем с похвалой сказала Элен. — Сообразительный парень из глуши. Как Ломоносов с рыбным обозом в Москву шел?

Как ни странно, но её издевка навела на интересное сравнение.

— Меня забрали из монастыря. Посадили в подвал. Даже по морде дали. Представляете?

— Охотно и с удовольствием представляю. — ответила Элен, но по её лицу тут же мелькнула тень, которая омрачила торжество. Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки. — Но ты здесь. Сам по подвалам служишь этой власти. Не находишь в этом ничего странного? Слово «мазохист» тебе знакомо?

— Признаюсь, нет.

— Человек, получающий извращенное удовольствие от своих страданий.

— Расскажите-ка подробнее. Вы верите в таких людей?

— А чего верить? — хмыкнула Элен, презрительно отворачиваясь. — Это же наука. Вот есть люди, которых лупят, душат, жилы тянут, а им все только в радость. Сейчас таких много стало. Власть их гнобит, отбирает зерно, по подвалам сажает… и ничего. Только красными флажками обвешиваются.

— На что вы намекаете?

— Ты расходный материал, Коваль. Революция пожирает своих детей. Лет десять назад из тебя вышел бы смышленый унтер. Теперь станешь сначала палачом, а потом смазкой для механизма. Для шестеренок истории. И тебя перемелет в труху.

Презрение, немного злобы, жалость, еще что-то и снова презрение. Интересная смесь. Она странно дышала. Слишком тяжело и глубоко. Нервы?

— А вас не перемелет?

— Я дралась и проиграла. — ответила Элен, снова поворачиваясь ко мне лицом. Вызов и презрение читались в темно-синих глазах. — Но у меня был шанс на победу. Тебя если не враги, то свои прикончат. Проклятье, закурить бы… — голос ее дрогнул, а затем она вдруг пошатнулась.

Элен падала. Та странность в дыхании. Неужели болезнь или яд? Я ринулся вперед, подхватывая девушку за талию. Столько бравады, а на самом деле она едва держалась в сознании. Так я подумал и совершил ошибку. В глазах вспыхнули искры. Удар костяшками, точный и быстрый, угодил по виску. На несколько мгновений я выпал из реальности. Поплыл. А когда вернулся, то Элен разорвала дистанцию, направляя мне в грудь мой же собственный Маузер.

— Как тебя зовут, Коваль? — спросила она.

— Олег. — ответил я, морщась от головной боли и пытаясь сосредоточиться.

— Прощай, Олег.

Выстрел.

Тело вдруг совершенно отказалось подчиняться. Я рухнул, словно подкошенный. Один выстрел, но точно в сердце. Голова моя глухо стукнулась о каменный пол. Боли уже не было. Тело умирало. Зрение сузилось до небольшого круга, в котором показалось прекрасное создание. Не ангел. Всего лишь Элен, которая, наверное, хотела забрать с моего тела ключи от камеры.

— Не люблю убивать мальчишек. — как будто издалека прозвучал ее голос. — Но тебя так и так бы сожрали. Наивный глупый дурак, решивший поиграть в опричника…

Тут Наумова была права. Я недооценил ее степень опасности. Думал, что проблема только в магии, но даже без нее Элен смогла до меня добраться. Маузер в кобуре на виду… Какая же глупость убила меня! Я ощущал пулю в сердце. Неприятный металлический фрагмент, не дающий мускулу качать кровь. Интересно, куда я теперь? К тем самым герцогам и прочим феодалам ада? Сашу жалко. Не дождется меня и, сложно сказать, что с ней будет дальше. Я же умирал… но все как-то не умиралось. То есть дыхание прекратилось, сердце стояло, взор померк, а мысли никуда не девались. Даже тело пока еще чувствовалось. И пуля тоже. Совсем небольшой кусочек… Она обычная. Не титан. Первая пуля в обойме была самой обычной!

«Ты нечисть. У тебя все работает иначе». — так вроде говорил Тараруй.

Что ж… Попробуем. Я сконцентрировался на пуле. Когда-то мне удалось вырастить себе новые кости и жилы… Неужели не выйдет выдавить из сердца одну единственную пульку? Пламя вспыхнуло в груди. Живое и беспокойное. Заколыхалось остановившееся сердце. Сомкнулись края раны на пуле, вдавливая металл из драгоценного органа. Удар. Еще удар. Кровь возобновила ток, снова запуская мое человеческое тело, возвращенное к жизни дьявольской силой. Взор прояснился. Я увидел, как Элен забирает ключи и поднимается от «убитого мальчишки». Она была уверена, что прочитала меня. Поняла с кем имеет дело и пустила в ход простейший трюк. Только вот кое-что Элен про меня не знала…

Я разогнал по телу потоки живого пламени, усиляясь и обретая нечеловеческие черты

«Змеиный огонь!»

Молниеносным движением меняющейся руки, я схватил ее запястье. Отвел в сторону пистолет, не давая сделать второй выстрел. Наумова не растерялась. Среагировала мгновенно. Она ударила меня в шею второй рукой. Сначала хотел не уворачиваться, но горький опыт научил — не недооценивай. Я повел корпусом назад и мутный клинок табельного титанового ножа мелькнул в руке Элен. Не только ключи она успела себе присвоить. Поймал вторую ее руку. Змеиный огонь тем временем переходил в тело девушки. В отличие от Тараруя щита на ней не было. Воздействие моей магии вызвало мышечный спазм и судорогу. Без особого труда я отобрал оба своих оружия. Вместе с ними Элен, кажется, потеряла и решимость. Думаю, тот удар ножом был сродни инстинкту. А теперь она задумалась над произошедшим. Пока я возвращал оружие на свое законное место, Наумова смотрела на меня, не скрывая беспокойства.

— Я же попала. — произнесла она.

— Попали. — зло ответил я, ощущая, как пуля медленно выходит из раны. — Прямо в сердце.

Давно не чувствовал такого гнева, если вообще чувствовал. Я пришел помочь ей. Единственный надеялся найти взаимопонимание, а не отправлять на казнь. Выслушивал издевки, терпел презрение, забеспокоился о ее здоровье. Награда? Одна пуля в сердце.

— И ты не маг… Неужели совдеповские опричники проморгали в своих рядах кровососа? — с удивлением произнесла Элен, а затем нахмурилась и добавила. — Или они знают? А, впрочем, чему я удивляюсь…

И снова презрительный тон. Она совладала с шоком и опять была уверена, что прочитала меня. Ужасный человек. Самоуверенная, коварная, безжалостная, но… мое желание не пропало. Лишь сменило оттенок.

— Кровососа? — насмешливо переспросил я, чувствуя, как смесь злости и желания мутят голову похлеще водки. — Нет-нет, Элен. Одной только кровью тебе не отделаться…

Я вытянул руку и щелкнул когтистыми пальцами. Свет в камере померк.

«Темная вспышка».

Адское пламя явилось в мир людей по моей воле.

— Знаешь, что это?

Выражения превосходства и презрения испарились. Прекрасно. Она отступила на шаг в нерешительности.

— Вас же не осталось… Вас же всех…

Я рассмеялся, ощутив искренний триумф. Будто в моем лице древний род демонов брал маленький реванш за прошлые поражения.

— Уничтожили? — спросил я. — Не всех, как видишь. Нас больше, чем ты даже можешь представить. Есть такое место под названием Ад.

— Ад? — усмехнулась Наумова. — Ты, значит, оттуда?

— Конечно же. — ответил я с хищной улыбкой.

Кажется, я нашел уязвимую точку. Её мне подсказала интуиция.

— Ты ведь ни в Бога, ни в Дьявола не веришь, да? Узнала во мне черта, но думаешь, что я просто чудище. Как кровосос. А там и там… — я показал наверх и вниз. — Ничего нет. Смерть лишь пустота. Мы убьем тебя, и ты исчезнешь… Нет. Ответственно заявляю, что Ад есть. Скольких ты убила? Скольких предала?

Она вжалась в стену, а ранее такие сильные темно-голубые очи не выдержали взгляда моих змеиных глаз.

— Как же много крови на твоих руках… Я чую это… Грешница.

Придавая своим словам наглядности, наклонился к её шее, вдыхая слабый аромат духов и феромоны страха. Она пыталась совпадать с собой. Даже снова посмотрела на меня, криво усмехнувшись.

— И сколько вас у большевиков? Много нынче рогатых коммунистов?

— Тысячи. — легко соврал я. — Имя нам легион.

— Вот как… Это что же выходит? — усмехнулась Элен. — Землю крестьянам, фабрики рабочим, души Сатане?

Она храбрилась, но все уже было бесполезно. Я ощущал её страх.

— Получается, Элен, что тебя ждет касание зла. — заверил я. — Не кровь мне нужна, а душа твоя. Посмотрим сколько святого в шпионке и убийце…

— Я боролась с вами. — горячо заявила она. — Я была на правильной стороне.

Ох. Сейчас бы вступать в душеспасительную полемику с человеком, выросшим при монастыре. Ладно. Наполовину человеком, но сути это не меняет.

— Ты была на стороне своих страстей! Наслаждалась безнаказанными злодействами. Боролась с нами? Да благодаря таким как ты мы здесь. Вы забыли веру, отринули заповеди, держали власть колдовской силой, истязали народ. И Он отвернулся. Он попустил… Врата Ада открыты, Наумова. Будешь каяться? Поздно. Любой покается из страха, но истина сокрыта в сердце, и твое — чернее ночи.

Все. Вот это уже полная и бесповоротная виктория. Сопротивление сломлено. Элен вжалась в стену, смотря на мир загнанной ланью. Где та грозная убийца, чья рука не дрогнула пуская мне пулю в сердце?

— Ты в моей власти! — грозно пророкотал я, изменяя голос на максимально сатанинский. — Твоя душа в моей власти. Душа и тело!

Тело — это обязательно. Я, конечно, бес, но вообще пока больше по телам, чем по душам спец. Интересно, насколько она удивилась моей попытке её поцеловать? Я взял девушку за подбородок, впиваясь в губы. Она дернулась в сторону, но силы были неравны.

— Поздно, Элен. — прошипел ей на ухо. — Поздно, душа моя. Принимай свое воздаяние.

Она снова потянулась к Маузеру, но то была уже не коварная уловка, а легко заметный жест отчаяния. Я перехватил её руку. Другой взялся сзади за волосы, заставляя Элен запрокинуть голову. В широко распахнутых глазах читались обреченность и последние крохи упорства. Ну сломайся ты уже! На губах капля крови. Последствие моего грубого поцелуя. Я улыбнулся, прежде чем слизать кровь. Элен попыталась отстраниться. Ударила меня ногой в голень, ногтями вцепилась в шею, затем попыталась пробить коленом в пах, но юбка сильно ей мешала.

Думаю, что такие жесткие меры могли отвадить почти любого, но не разгоряченного инкуба. Боль стала для меня лишь пикантной приправой к удовольствию. На самом деле что-то странное творилось и со мной, и с ней. Связь установилась между нами. Однако она отличалась от того, что я испытывал раньше. Надо бы остановиться, но меня уже понесло.

— Обещаю, я прикончу тебя, тварь… — тяжело дыша произнесла Элен. — Отправлю обратно в Ад.

— В Ад? Только вместе с тобой.

Она снова попыталась ударить меня в висок. Но теперь я легко отклонился. Удар пришелся по скуле. Ерунда. Однако Элен, кажется, не собиралась прекращать сопротивление. Не тот склад характера. Пока есть возможность она будет трепыхаться. Значит пора ее этой возможности лишить. Я развернул ее к себе спиной. Получил еще один удар. На этот раз пяткой по ступне. Я же одной рукой удерживал оба ее запястья, удлинившиеся пальцы позволяли, а другой стягивал их своим ремнем. Сделав это, бросил ее на кровать. Взгляд, полный бессильной ненависти, стал моей наградой. Внутри клокотала уже поглощенная энергия. Жаркая, удушающая, но такая бесконечно приятная.

— Элен… — ласково произнес я. — Ты всегда была уверена, что прошлое сойдет тебе с рук. Что расплата это для глупцов и слабаков.

Ненависть в ее темно-голубых глазах сменилась каким-то странным чувством. Однако, я догадался, что сопротивления больше не будет.

— Ты будешь страдать, Элен. — произнес я, с трудом узнавая собственный голос и не очень понимая зачем этого говорю. — О как ты будешь страдать, милая.

Что-то не так. Неправильно. Нельзя… Я терял контроль над собой. Живое пламя в моем теле жгло мое же нутро. Впервые так. Страдание. Удовольствие, но и боль одновременно. Я забыл о всякой ласковости, забыл об интересе и азарте исследования девичьего тела. Все сгорело. Грубо повернув её, задрал юбку, спустил черное кружевное белье, чтобы как можно скорее…

Она легко вскрикнула в момент нашего слияния. Я двигался быстро. Сразу нарастил темп, вжимая ее в кровать. Глубже. Как можно глубже. Этот процесс заворожил меня. В последний момент я понял, что руки мои сомкнуты на шее девушки и давят очень даже сильно. Она агонизировала. Это было ужасно, кошмарно и отвратительно приятно. Я почти убил ее. Разжал руки, услышав отчаянный вдох. И тут же снова хотелось душить её. Что со мной? Вспомнился вкус её крови. Дико захотелось ощутить его снова. Этот соленый, но на самом деле совершенно ни с чем не сравнимый вкус. Но я же не вампир… Откуда такие мысли? Думал, но ни на секунду не останавливался. В конце концов соблазнился, укусив ее до крови за оголившееся плечо. Какое же удовольствие…

— Будешь страдать, Элен. Вечно. Слышишь⁈ И я буду мучить тебя. Слышишь, милая? Выгрызу, вытяну, выбью из тебя каждую слезинку, на которую способна твоя черствая душонка!

На самом деле я вообще очень много ей тогда чем грозил. Самое удивительно, что часть даже не запомнил. Вроде обещал ей сигарет… Обещал, что буду тушить их об нее.

Не знаю сколько продолжался этот акт безумия. Я тянул из нее жгучую, странную силу, пока не опустошил до дна. Элен лежала, еле дыша. Плечи покрыты укусами, а на шее еще и следы моих пальцев. Да что со мной такое. Вернул на место ремень. Пошатываясь вышел прочь, а перед глазами все плыло. Внутри ужасный жар.

— Товарищ Коваль. — в коридоре меня встретил Спиридонов. — Как успехи? Можем нашу тигрицу отправить… куда подальше или еще хочешь с ней поработать?

— Что? — ошалело спросил я.

— С тобой все хорошо?

«Впейся ему в горло». — такая мысль возникла у меня. Не просто мысль. Я будто услышал чужой голос, шепчущий мне на ухо. — «Разорви ему глотку. Напейся крови… Убей».

Глава 11

Проклятье. Да что со мной⁉ Я не вампир, но хотел человеческой крови. Я отвернулся от Спиридонова, чтобы не видеть его шеи.

— С тобой все…

— Нормально! — грубо перебил я. — Все потом.

Надо было уходить. Я бросился прочь, чувствуя жар под кожей. Невыносимо. Хотелось крови. Или снова кого-то так впечатывать в кровать и душить пока не… Нет! НЕТ!

«Иди к Арсгофен». — шептал ядовитый голосок. «Она не откажет. Милая девочка будет мило кричать».

Что-то со мной определённо было не так. Нужна помощь. И срочно. Но куда? К кому? Гинзбург? Она недалеко, но защитные чары Лицея… Сейчас я для них точно «ворог» и «нечистый». С ужасом понял, что не могу вернуть глаза в человеческое состояние. Зубы тоже слишком выпирали. Что за бред! Так… Не отвлекайся. Тебе нужна помощь.

Тем временем я выбежал наружу, ошалело крутя головой. Ни на чем не получалось сосредоточиться. Проклятый жар внутри. Жажда. Крови и насилия я хотел сейчас больше, чем наступления коммунизма. Мне нужна помощь. Если не Клара, то… Николаева! Точно! Она спец по нечисти. Она не в Лицее. Скорее к ней!

И я помчался через лес, почти не разбирая дороги. Ветки царапали лицо, но раны заживали мгновенно. Силы во мне было — хоть подковы разгибай, а потом загибай. Но сила эта какая-то неправильная… Жар внутри пылал, сводя с ума.

«Ад. Врата Ада открыты!» — смеялся странный голос внутри.

Я словно в дурном сне. Скорее к Николаевой! Бежать! БЕЖАТЬ!

Путь до флигеля фильтрации занял не более десяти минут. Из леса я вылетел весь расхристанный, в порванной одежде и совершенно безумным лицом.

— Товарищ, вы в порядке? — спросил меня престарелый караульный, вставая с лавочки.

— Николаева где?

— Да у себя она, а вы…

Дальше я его уже не слушал. Вихрем пронесся по коридорам до заветного кабинета. Удар и дверь почти слетела с петель.

— Коваль! — Николаева вскочила из-за стола, на котором звякнули какие-то склянки. — Что с вами?

— Я… Не… — с трудом попытался выговорить я.

«Впейся в шею. Сорви с нее одежду. Растерзай! Разорви!»

Тело мое будто само дернулось в сторону девушки. Успел его затормозить, но она заметила и попятилась, снимая очки.

— Коваль, успокойтесь. Отмените трансформацию. — строго увещевала она.

«Смотри какая тонкая шея, какие ручки… Сломай эти косточки! Разгрызи!»

И опять я едва остановил собственное тело. Неистовая жажда насилия распирала. Жгла изнутри.

— Коваль. Если ты меня слышишь и понимаешь — отойди. Сядь на кушетку. Я постараюсь помочь. Отойди. Сядь. — приказывала она.

Хрупкая, невысокая, Николаева, однако держалась смело. Я сделал шаг назад, но тут же опять подался к ней, влекомый жаждой. Одна часть меня воспринимала ее как женщину и товарища. Пусть не самого надежного. Под подозрением, но товарища. А другая видела в хрупкой фигуре лишь набор плоти, крови и косточек. Игрушку. Добычу. Так, должно быть, голодный зверь смотрит на раненую лань.

Я замер, разрываемый сутью человеческой и хищной, но Николаева сама нарушила этот баланс.

— Ледяная купель! — вскрикнула она, зачерпывая ладонью мерцающие синие брызги.

Я метнулся вниз, уворачиваясь.

«Враг!» — выл внутренний зверь. — «Рви! Жги!»

На пальцах снова удлинились когти и само собой зажигалось в левой руке адское пламя. Померк свет вокруг. От правой ладони Николаевой выстрелил белый жгут, цепляющий письменный стол. Звякнули склянки. Что-то зашипело и резкий запах ударил в нос. Стол рвануло в мою сторону, заслоняя колдунью от меня. Это была первая настоящая драка с магом. Не разминка или тест сил, а реальный бой.

Я чуть прыгнул, метнув огненный шар поверх стола. Николаева закрылась сине-зеленым щитом. Вспышка адского пламени на секунду приглушила свет в комнате почти до состояния мрака. Я попробовал этим воспользоваться.

«Искажение плоти».

Сжавшись, я скользнул под столом, используя тут же «змеиный огонь» на правой руке. Удар мой пришелся в щит. Странное ощущение. Будто ударил плотный, сжатый каким-то яростным ураганом воздух. Щит лопнул, искрясь и обнажая мою жертву. Но когда я протянул к Николаевой когти, то в грудь мне ударила огненная вспышка, отбросив назад. Наверное, это была атака, способная убить человека. Но я выжил. Боль лишь добавила ярости.

— Темная вспышка! — грянул я, отпрыгивая назад. — Темная вспышка!

По шару адского огня в каждой руке. Я выплеснул в них как можно больше силы. Надо бросить один за другим, а затем снова в ближний бой. Если буду быстр, то успею разорвать ее, как только спадет щит…

Но вдруг эта жуткая, кровожадная цепочка мыслей уперлась в вопрос:

«Я ее убить собираюсь?»

Вместе с силой, затраченной на заклятья, мое тело покинула и часть адской жажды крови. Самоконтроль отчасти вернулся. Надо было как-то прекращать бой. Тем временем Николаева снова швырнула в меня стол. Пришлось уворачиваться, благо извиваться ужом за последние дни я научился. То огненные снаряды, то призрачные богатыри… Попробуй тут не выучиться!

Надо было как-то продемонстрировать свое вернувшееся дружелюбие. Я метнул оба адских огня в стороны. Но не уверен, что Николаева правильно поняла мой жест. Попытался ей крикнуть, однако пришлось уворачиваться от новой огненной вспышки. А затем случилось непредвиденное. Дверь кабинета распахнулась. На пороге появился караульный с винтовкой.

— Михаил Никитич! — крикнула Николаева необычайно звонким голосом. — Бейте по ногам!

Ну спасибо за такое милосердие. Убивать меня, кажется, не будут. Есть шанс объясниться. Я приготовился опять ловить пулю (второй раз за день, блин), но караульный ошалел. Старик пялил глаза то на меня, то на девушку. Челюсть его отвисло, а ствол винтовки дрожал.

— Михаил Никитич! — уже строго окликнула его Николаева. — Стреляйте!

И он выстрелил. В нее. Грохнула винтовка. Девушку мотнуло назад, прижав к стене. Наверное, в поступке караульного была логика. Классовая. Он увидел, как чекист дерется с магичкой и быстро выбрал свою сторону. Воцарилась тишина. Николаева схватилась рукой за район солнечного сплетения и рухнула на пол. Я бросился к ней, с тревогой наблюдая как по белой блузе расползается красное пятно. Проклятье…

Николаева была в сознании. Судя по ощущениям, девушка не могла вдохнуть. Я действовал быстро как мог. Трансформация еще не спала, так что физической силы было много, да и когти оставались. Разорвал блузку, увидев рану аккурат под лифчиком посередине грудины.

— Сейчас, секунду… — прошептал я, вытягивая когти на указательном и большом пальцах.

Попытался ими как пинцетом вынуть пулю из раны. Не врач я. Должной осторожности не обучен, но решение мое оказалось верным. Пусть вместе с пулей вышло много крови, но девушка вздохнула. Вокруг нее заплясали зеленые искры лечения. Я же отбросил пулю в сторону. Угадал. В ней был титановый фрагмент, который пробил щит и не давал волшебнице самоисцелиться.

— Раздумали… меня убивать, Коваль? — хрипло спросила Николаева, тяжело дыша.

— Что делать⁉ — вытаращив на меня глаза, спросил караульный.

— Уйдите, пожалуйста. — вздохнул я.

— Сейчас товарища Рытникова позову! — пригрозил караульный, выметаясь. — Ишь с ума посходили! А я что? Я ничего!

Николаева тем временем запахнула на груди разорванную одежду и села, опираясь на стенку.

— Разгром. — печально объявила она, осматривая остатки кабинета.

Содержимое пробирок обратилось едко дымящей лужей на полу, в которой сгинуло множество документов. Стол развалился. Фрагмент обоев тлел от попадания адского огня.

— Так что с вами стряслось, Коваль?

— Вы уверены, что можете говорить? — усомнился я, возвращаясь к человеческому облику.

— Да. Опасность миновала. Я не лучший маг-боевик, но такую рану залечить могу. Выкладывайте.

Я как можно подробнее пересказал встречу с Элен и мою странную реакцию на контакт с ней.

— Об этом я пыталась предупредить. — вздохнула Николаева. — Вы опасны, Коваль, потому что не знаете себя. Своих возможностей и слабостей. Это все надо изучать, а не кидать под вас шпионок охранки, надеясь на авось. Вы это понимаете?

— Кто, если не я?

Николаева нервно усмехнулась, скорчившись от боли. Наверное, считает мол я не могу от своих нужд отказаться? Но без меня и моих нужд Арсгофен возможно умерла бы от истощения, а ту же Элен расстреляли бы сразу после допроса и короткого суда.

— Вы можете определить почему это со мной случилось?

— Постараюсь. Кто если не я? Но мне надо будет с этой Элен…

— Ну и что вы здесь устроили? — перебил Николаеву вошедший Рытников.

За ним были ещё несколько вооруженных из ЧК и Оглобля, с ужасом взиравший на разгром.

— Вышло недоразумение. — спокойной ответила Николаева.

— Недоразумение, это когда чемодан перепутал и чужой взял. — строго ответил Рытников. — А если со стрельбой и магией — это уже инцидент по моей части. Кому-то срочная медпомощь требуется? Если нет, то давайте пообщаемся.

Нас допросили отдельно. Какая-то часть меня, тень той зверской жажды, предлагала:

«А ты скажи, что она сама напала. Мигом эта фифа окажется у нас. В Зверинце. А там уж мы с ней управимся…»

Однако я не думал, что это правильно. Лучше уж передать все точно. Николаева первая начала, но я спровоцировал. Она сначала использовала заклинание синего спектра. Этот цвет связан с холодом и покоем. Если «Ледяная купель» не смертельное заклятье, а попытка меня в чувство привести, тогда никаких претензий. Пусть с магией и стрельбой, но вышло недоразумение. Однако Рытникова так просто было не убедить.

— Караульный дал показания, что она пыталась тебя убить. И требовала в тебя стрелять.

— Дед перепугался. Шмальнул, думая, что спасает меня. Теперь боится ответственности.

— На тебя было покушение. Еще и листовки чертовы… Николаева не просто медсестричка. Когда-то она была готова убивать за свои идеалы. Смекаешь? И идеалы эти были не совсем наши.

— Мне нужна её помощь. Понимаю риск, но сегодня я ощутил странный приступ буйства. Такое может помешать нашей работе.

По итогам, на этот раз Николаеву отстояли. Ей даже было разрешено осмотреть Элен и поговорить с ней под наблюдением конвоя. Но это все завтра. Я же искупался и потихоньку приходил в норму. Впервые курил с удовольствием. Горький дым помогал забыться ненадолго. А конкретно забыть это пугающее ощущение потери самоконтроля. Когда в тебе есть нечто уму неподвластное. И оно может вырваться, причиняя боль и убивая.

Из-за этого ощущения даже не хотелось идти к Саше. Вдруг снова в голове зазвучит зловещий шепот. Так что весь вечер провел, чередуя чай, сигареты и водку. Последняя мне после всех этих демонических жажд казалась чуть горькой водой. Головы почти не туманила.

— Не налегал бы так. — предупредил меня Спиридонов, проходивший мимо. — И на работе ни-ни. Чай у нас тут не махновщина, где люйсистов трезвыми не видели уже который месяц.

Однако водка снижала мою концентрацию и внимание. Так что я аж вздрогнул, когда, выйдя перекурить в сумерках, услышал сверху голос:

— Николаева тебе в близости отказала, аль вы в порыве страсти ее кабинет разнесли?

Я поднял голову, обнаружив Клару с метлой на дереве.

— До всего то тебе дело есть…

— Вот зря вы так, товарищ чекист. Мне на очень многие вещи откровенно плевать. Честное еврейское. Но демоны — объект моего научного интереса. Ну Олежа, что там у вас стряслось? Лучше от тебя узнать, чем сплетен наслушаться.

Хотелось послать ведьму куда подальше. Все это ее глупое нахальство, дурацкая остроконечная шляпа и манера сидеть на дереве сейчас очень бесили. Но с другой стороны она разбиралась во всяком сатанизме.

— Вопрос к тебе есть, но отвечай без шуток, ладно?

— Попробую. — заверила Клара.

Я постарался описать себе состояние, в которое впал после контакта с Элен. Сказал, что ощущал странное при установлении связи, а затем слышал голос. Навязчивый шепот, желающий крови.

— И мне надо понять, что это было. Понять и не допускать более таких отклонений от нормы. — серьезным тоном завершил я речь.

Хотя голос мой от алкоголя чуть изменился. Надеюсь, Клара не заметила.

— Нормы? — усмехнулась ведьма, подмигивая мне зеленым глазом. — Какое еще нормы, Олежа? Нормы сдачи хлеба и зерна?

— Все тебе лишь бы смеяться.

— Ты демон, бес, нечистая сила. Все рассказанное — часть твоей нормы. Или ты сказок не читал? Страшилок не слушал?

— Ясно. Удачно навернуться с метлы. — ответил я, разворачиваясь.

— Ладно. Стой! — примирительно окликнула Клара. — Разумею, тут дело в боли.

— О чем ты? — заинтересовался я, давя бычок.

— Инкубы питаются энергией, выделяемой людьми при всяких непотребствах. Всплески удовольствия, наслаждения и так далее. Но боль тоже сильное ощущение. В некоторых трактатах помимо суккубов-инкубов, говорится о сибаритах. Это демоны боли и удовольствия. Со времен демонария Агриппы Неттесгеймского инкубов и сибаритов разделяли. Типа две похожие, но разные заразы. А что если старый немчура ошибался? Что если инкубы и сибариты на самом деле один вид демонов? Медведи, например, могут питаться растительной пищей, свежим мясом и падалью. Так проще выжить. Может ты тоже не только женским удовольствием насытиться способен? Мучить народ всяко проще чем удовлетворять.

— А почему меня тогда так… переклинило?

— Тю! Переклинило его. — усмехнулась ведьма. — То есть гонять по комнате и раздевать несчастных курсисток это значит нормально, а сейчас его переклинило.

— Из тебя несчастная курсистка, как из хрена ягода! Ты сама не очень-то против была. Кроме того… Никто не пострадал. Все, что тебе грозило — немного отлежаться после наших дел. А недавно я был готов ломать людям кости.

— Даже так… Ну боль-то, она другая. Может, она для тебя похлеще водки. Но ты это… Если опять крышу сорвет, то хоть намекни старой подруге. Я буду активнее сопротивляться.

— Такое не повторится.

— Ну-ну. Хочешь быть хорошим нечистым? Удачи, Олежа. Она тебе понадобится.

С этим зловещим намеком на устах Клара взмыла с ветки и унеслась в темнеющее небо.

— Мне не удача понадобится. — закуривая новую, ответил я сам себе. — А воля и сознательность.

Ночь проспал. Не знаю, была причина в выпитом спиртном или в растраченной демонической силе. На утро ощутил разбитость. Энергия живого пламени во мне постепенно заканчивалась. Требовалось ее восполнение известным способом. Однако раньше, чем я собрался нанести какой-нибудь визит, меня вызвала Николаева. Она сподобилась выбраться к нам и ей, уж не знаю по чьей инициативе, навесили титановый браслет. Опасались ко мне подпускать. Рытников ей не особенно доверял. Однако говорить нам дозволили с глазу на глаз. Мы заняли небольшой кабинет, бывший когда-то подсобным помещением Зверинца.

— Как самочувствие, Коваль? — холодно спросила она вместо приветствия.

Ее волосы с рыже-медным отливом были ныне собраны не в изящную прическу, а тугой пучок. Да и вообще оделась Николаева, на мой нескромный взгляд, чрезмерно. Наверное, боялась спровоцировать. Впрочем, была за этим логика. Я, действительно, испытывал голод особого рода…

— Самочувствие бодрое. — заявил я. — Полностью себя контролирую. Для общества безопасен и даже желаю быть ему полезным.

— Похвально, Коваль. Очень похвально. Говорила я с этой Наумовой. Элен… Та еще особа. Но вы с ней, однако, поработали…

— В смысле?

— Следы укусов, синяки, царапины и… простите за грубость, засосы.

Было дело.

— Но в целом ничего опасного для жизни. — успокоила меня Николаева. — Заживет. Что важного узнала. Она, по сути, инвалид.

— Не понял.

Николаева вздохнула, стараясь на меня не смотреть от слова совсем.

— Руки, ноги, глаза и иные части тела у нее на месте. — продолжала девушка. — Но магический потенциал нестабильный. Внутренний диссонанс. Как она с гордостью заявила, это последствия устранения во Франции Владимира Вороновского. Он был членом Боевой Организации эсеров.

— Вы были знакомы?

— Да. После неудачного покушения на одного генерала Владимир скрылся за границей. Дальнейшая его судьба была нам неизвестна. Думали, что неудача сломила его и решил не возвращаться. Такое случалось. Оказывается, ликвидировали. Но Владимир успел ответить нападавшим. Понял, что не выживает и решил использовать Касание Типшар. Это страшное заклинание не революционеры изобрели. Нашли его среди чувашских шаманских традиций. Красно-золотая смерть.

— Как оно работает?

— Как магическая опухоль. Заклинатель создает внутри себя сгусток пожирающий его энергии. Затем, через касание, даже после смерти может передать его врагу. Так и случилось. Элен попалась. Даже не знаю, как она выжила. Какая-то защита на ней была или невероятный талант к самоисцелению. Элен это комментировать не стала. Однако с тех пор страдает от внутреннего диссонанса.

— Это магическое заболевание?

— Травма. Неизлечимая. В ее теле периодически накапливается злокачественная сила. Постоянные боли. Долго она так не протянет. Возможно, эта разрушительная сила и стала причиной твоего срыва. Хотя главная причина — спешка и пренебрежение мерами безопасности. С другой стороны… — голос ее дрогнул. В нем даже появился некий намек на доброжелательность. — Не могу отрицать твоих попыток удержать контроль над собой. Без них я бы не пережила этой драки. Ничего, что на ты?

— Без проблем.

— Отчасти ты человек. Даже, наверное, не самый плохой. Но я по-прежнему считаю твое нынешнее место работы ошибкой руководства. Ошибкой роковой. Сейчас ты сам увидел какие разрушительные силы таятся внутри демонической стороны.

Она повернулась ко мне. Заглянула в глаза, но тут же отстранилась. Хотя сквозь ее ледяной барьер начали проходить эмоции, и я понял, что Николаева за меня волнуется. В каком-то смысле. Особенно если сравнивать с первой нашей беседой. Тогда я в ее глазах был опасным и коварным зверем. Сейчас человека разглядела. Даже приятно, черт возьми.

— Что ж… — вздохнул я. — Ваша… Твоя позиция мне понятна.

— Можно обратиться к Рытникову. Думаю, твой отказ от исполнения этих обязанностей не оставит ему выбора. У нас же будет время, чтобы понять, как обезопасить тебя от потери самоконтроля. Через наблюдение и практику понять. Постепенно, без спешки раскрыть твой дар.

Ага. Ее позиция была мне понятна. И что я мог ответить?

— Ну, согласен с тем, что моя демоническая сторона опасна и многое о ней мы еще не знаем.

— Приятно слышать.

— Но…

Я вспомнил первую встречу с Сашей. Ее пустые и мертвые глаза, затем вернувшиеся к жизни. Наши объятья. Напуганный голос, когда она узнала о покушении. Этого всего могло не быть. Она до сих пор лежала бы там, ожидая смерти.

— Но… — повторил я. — Останавливаться мне нельзя. Есть вещи, на которые только я способен. Вы… Ты должна меня понять. Когда-то ваша организация ставила на кон свои и чужие жизни. Ради идеалов вы творили все это.

— Да. И… — в ее голосе снова проснулись эмоции. Горечь на этот раз. — Мы ошиблись. Я точно ошибалась. И никакое время не вылечит раны и не вернет погибших. Ты готов рискнуть. Это ценное качество. Но риск может обернуться лишь бессмысленной кровью. И дальше знаешь… Будет два пути. Как я, признать ошибки, раскаяться. Или окончательно стать монстром. Ни того, ни другого пути тебе не желаю.

— И все же… — с улыбкой вздохнул я. — Пока не буду сдаваться.

Я попытался взять ее за руку. Показалось, что Николаева эмоционально тянется ко мне, но в последний момент она вскочила, отстраняясь.

— Ваша позиция ясна, Коваль. — снова холодно объявила девушка. — Мне остается надеяться на ваше благоразумие. Но очень советую… Держитесь от Наумовой как можно дальше. Прозвучит жестоко, но я рада, что она пережила встречу с Вовой. Смогла застать крах империи, за которую пролила столько крови. Но будущего у нее нет. Высшая мера — милосердие для этой женщины. Иначе она умрет медленно и мучительно. Хотя, возможно, именно этого требует справедливость. До свидания, Коваль. Следите за собой.

— До свидания. Я буду аккуратен.

И Николаева ушла, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями и нарастающим голодом. Надо встретиться с Сашей. Точно. Я уже достаточно очистился от кровожадности. Надо заместить ее вещами более приятным. Больше того, вдруг ощутил, что скучаю по Арсгофен. По ее чистому, нежному чувству ко мне. По ее нежному, ласковому телу… Но планам не суждено было сбыться.

— Как голова, товарищ Коваль? — с таким вопросом ко мне зашел Рытников в сопровождении Бирюкова и еще какого-то незнакомого. — Готов к работе на благо революции? А то, говорят, с водочкой активно знакомишься.

— Нормально. Я слабо пьянею и быстро трезвею.

— Всем так поначалу кажется, — усмехнулся Бирюков. — Водка коварнее иного шпиона. А уж народу сгубила…

— Ничего. — прервал его Рытников. — Коваль у нас не такой. Вижу, как блестят глаза. Готов к работе. Уже руки чешутся, да?

На последней фразе Бирюков и третий вошедший едва сдержали смешки.

— Я готов.

— Это хорошо. Давайте присядем и все обсудим. Расскажи нам, товарищ Коваль, что такого вышло с Наумовой?

— Да. Как оно все так получилось? — поддержал его незнакомец.

Предчувствия у меня были самые нехорошие. Я облажался. Что правда то правда. Сначала дал заключенной завладеть своим оружием, затем едва не убил ее зазря. Еще проклятая драка с Николаевой… По всем фронтам одни конфузы.

— Наумова… — вздохнул я. — Очень проблемный объект. Спиридонов меня предупреждал. Оказался прав. Она ярый контрреволюционер и…

— И все это мы знаем. — прервал меня незнакомец. — С личным делом этой гадины ознакомились. Вопрос в другом: как вам удалось достичь таких результатов?

— Результатов? В смысле результатов?

— Она заявила, что готова к сотрудничеству. — ошарашил меня Рытников. — Но ведет себя очень подозрительно и требует именно тебя.

Глава 12

— Вот, значит, как… — чуть ли не заикаясь ответил я.

Настолько был ошарашен.

Элен. Сотрудничество. Требует меня. Да как такое возможно? Нежели мой натиск и вся та ложь сломали ее? Стали последней каплей в переполненной чаше отчаянья. Я причинил ей боль, взял почти силой, убедил, что адские полчища ныне захватывают мир… Пожалуй, это не последняя капля, а целое последнее море. Понесло меня тогда. Сыграл в страшного злого демона. Да так сыграл, что любой театрал одобрит.

— Вроде идет на контакт. — продолжал Рытников. — Но верить такой публике нельзя. Может, провокация это. Может, какую игру затеяла. Она подписала бумагу о сотрудничестве, но что эта писулька дает? Сбежит к своим и скажет, что ногти драли да кожу со спины на ремни тянули. Заставили палачи кровавые. Замордовали.

— Настораживает, что требует вас. — добавил чуть шепеляво незнакомец. Кажется, у него зубов недоставало. — Вы, конечно, сотрудник особый, но не самый опытный. А еще вопросы задавала странные. Мол «вы из этих?» Ну я честно сказал, что еврей. Так она, оказывается, о другом.

Она и правда не об этом… Речь не про национальность. Из этих в смысле из демонов или нет.

Черти зеленые, я ж ей такого прошлый раз сгоряча наговорил… Отборную чушь нес лишь бы впечатление произвести. Как с ней после такого работать? Как идти на контакт?

— Осторожность, товарищ. — внушал мне Рытников. — Осторожность и ответственный подход. Не бойся прервать контакт, если что. Выходи, спрашивай совета у меня или товарища Шпиро.

— Можно просто Леопольд. — ответил Шпиро.

Был он худ, желт лицом, носил близорукие очки и едва ли тянул на чекиста. Кто он? Зачем пожаловал?

— Осторожно, но работать с Наумовой надо. — подытожил Рытников. — Гадина, конечно. Зла от нее людям много было. Но и пользы может быть немало, если через нее выйдем на других. Тех, которые пока на свободе.

И спорить с этим у меня не было аргументов, а между тем Элен для меня опасна. Не провокацией, не игрой своей коварной, но той разрушительной силой, что может поглотить меня без остатка. Монстром сделать. Ладно. Случился тогда между нами контакт. Телом и душой, как говорится. А сейчас не будем. От просто разговоров с ней я не наберусь этой звериной ярости. Не должен. Значит все нормально. Можно работать. Надо просто уговорить ее пойти на сотрудничество, обещая избавления от мук.

— Я готов. Понимаю всю степень ответственности и возможные риски.

— Правильный настрой, товарищ. Коли эту гадину на все секреты.

И пошел колоть…

Напряженный и сосредоточенный я возвращался в камеру Элен. Помня прошлый опыт, сдал караульному Маузер. Так оно надежнее будет. Вместо пистолета захватил с собой два десятка сигарет. Лязг замков навевал тревожное предчувствие. Наконец-то внутри.

Наумова сидела на кровати и была какой-то… Другой. Взгляд темно-голубых больше не казался колючим. На шею девушка повязала зеленую шаль. Наверное, чтобы скрыть последствия нашей прошлой встречи. Сидела, однако, изящно скрестив ножки, будто на светском приеме, а не в камере.

— Здравствуйте, Елена Петровна. Хотели меня видеть? — произнес я в максимально нейтральной интонации.

Прощупывал почву. Из мебели в камеру добавился табурет, на котором я устроился.

— Олег Коваль… — сказала она задумчиво. — Мне вас так называть, или есть другие имена?

— Давайте пока так. — усмехнулся я, пытаясь считать её эмоции. — Закурите?

— С удовольствием.

Вот уж чего не ожидал, так это вежливости. Элен казалась печальной, уставшей, сосредоточенной, но страха или отчаяния пока заметно не было.

— А сколько вам лет, Коваль? — вдруг спросила она, зажигая сигарету.

— В этом мире нахожусь чуть меньше двадцати. — обтекаемо ответил я.

— А там?

— А там нет времени, как вы привыкли его считать. Там вечность.

Хорошо соврал, хотя и не готовился. Молодец.

— Вечность… — протянула с улыбкой Элен, выдыхая едкий табачный дым. — Вечность звучит романтично. Хоть где-то она есть. За двадцать лет этого можно не заметить, но у нас тут все такое мимолетное. Сначала куришь черный кубинский табак, потом вот это…

Она в брезгливом жесте помахала сигаретой.

За сигарету было обидно. Я вот курю и ничего. Да все у нас такое курят, а то и самокрутки с махоркой.

— Что все мимолетно уже заметил. — иронично усмехнулся я. — Сначала оскорбляем и грозим убить, а потом идем на сотрудничество, да?

Элен перестала улыбаться и замолчала. Я даже подумал, что зря, наверное, так шутил. Она снова погрустнела, но сигарету докурила. Сидела, будто погруженная в свои мысли. Читать ее было очень тяжело. Странные эмоции, да еще и опять этот неприятный привкус. Внутренний диссонанс. Это был он? Я пытался установить энергетическую связь, но с ее стороны ко мне шла искаженная, отравленная болезнью сила.

— Получается так. — вдруг снова улыбнулась Элен, беря вторую сигарету. — Обещала убить и иду на сотрудничество. Но сперва хочу поговорить… О прошлом. Сейчас сижу здесь такая прожженная и опытная, но все с чего-то начинают. Первые чувства, первый раз мой… Давно было, но все хорошо помню. Его Павлуша звали. Не Пашка, не Павел, а вот так именно. — с оттенком ностальгии произнесла Элен.

От этих ее эмоций теперь веяло теплотой и любовью. Вспомнил первый раз Саши, а заодно мой. Это было необычно и необычайно приятно.

— Павлуша Дементьев. Соседский сынок. Он так бесил меня сначала. Одногодки. Дрались мы с ним постоянно. Знаешь, а я ведь обожаю свое детство. Оно у меня золотое было. Спасибо маменьке с отцом. Тогда они во мне еще души не чаяли. Игрушки, няньки, музыканты, животные и вот тот Павлуша.

Слушал и завидовал. Детства у меня не было, но эти эмоции я мог понять и представить. Яркие сцены чужого прошлого вспыхивали в золотых, солнечных красках. И я тоже испытывал ностальгию. Ностальгию по не случившемуся детству. Первая любовь. Может, они сначала и ссорились, когда были совсем детьми, но затем… Начинается трансформация. Девочки становятся девушками, а мальчишки — парнями. Видят друг друга уже иначе. Наступает откровение первой страсти.

— Мы у реки тогда были. Совсем дети еще. Там пирс такой красивый-красивый с фонарями… — продолжала Элен, изящным жестом смахнув с лица выбившийся локон черных волос. — Наверное, пирса уже нет. Растащили на нужды бедняков. А тогда Павлуша мне у реки сказал: «Будешь Ленка моей жинкой. Папеньку просил. Будешь жинкой мне». Уверенно так сказал. А я ему говорю тогда: " Жинкой твоей русалка будет". И толкнула его в речку. — звонко рассмеялась Элен. — Ну а Павлуша, он плавать не умел. Колдовал тоже плохонько тогда. Утоп-с.

Стоп, что…

— Мне тогда шесть было, кажется.

Стоп, что!

— Сказала, что он сам упал и я не успела помочь. Поздно заметила. Удивительно, как складно для такой сопли все выдумала. Талант! — рассмеялась Элен, а я ощущал холодный пот на спине.

Сказать, что я был в шоке — значит ничего не сказать. Конечно, не первый день за пределами монастыря. Успел о злодеях послушать. О буржуях, контре, басмачах. Все это были враги, но враги понятные. Если верить Марксу, то их такими сделала принадлежность к классу эксплуататоров. Но Элен и это убийство…

— Я их помню, Коваль. Всего семнадцать человек с Павлуши начиная. Имена. Лица. Они мне снятся иногда. И я думала. Пыталась заглянуть в себя, после твоих слов. — Элен улыбнулась, выдыхая дым. — И ничего. Ни капельки сожаления.

— А сострадание?

— Нет его. Ничего не могу из себя выдавить.

Говорила она откровенно. Даже можно сказать, бесстыдно. Это было какое-то исповедание наоборот. Демон вместо батюшки, камера Зверинца вместо храма и смех вместо покаяния.

— Потом, когда работала агентом, то говорила себе: я такая нужна. — продолжала Элен. — Нужна для дел правильных, но кровавых. Скальпель в руках хирурга. Врала себе. Все мы врали себе, а ты прав. Не сойдись тогда с охранкой, то пошла бы в террористки. Обязательно пошла бы. Просто хотелось крови и приключений. С жизнью и смертью поиграть. Чтобы красиво все. Как в романе. Ужас, да? Знаю, что ужас, а ничего поделать не могу. Уже понимаешь к чему веду все?

— К чему же? — спросил я, пытаясь сохранить внешнее самообладание.

Впрочем, Элен была слишком занята своим откровением, чтобы заметить мой шок.

— Гореть в Аду моей черной душе. Ты прав. Грешница великая. Но я тут подумала… Может, еще не поздно?

— Исправиться?

— Нет. Продать её. Душу в смысле. Хоть не даром потерять. Так ведь лучше? Почем возьмешь душу и тело грешницы?

Надо было подыгрывать. Продолжать спектакль, вопреки собственному смятению, рвущемуся наружу с криком: «Да что тут, во имя Господа, творится?» Благо уже работала фокусировка. Я нащупал ожидания Элен. Сосредоточился на этих горьких, ядовитых чувствах убийцы.

— Ну сами понимаете, Наумова… Товар то не первой свежести. — насмешливо произнес я с лукавой улыбкой и чуть придвинулся к девушке.

При этом моя внутренняя суть била в колокола тревоги. Наша связь укрепилась. В меня уже шел поток обжигающей хищной силой, готовой смести любой самоконтроль. Элен же никакого страха не испытывала. Совсем никакого. Она бросила недокуренную сигарету на пол и сняла зеленую шаль, закрывавшую шею. Н-да… Натворил я дел. Засосы, темно-фиолетовые с красным оттенком по краям. Следы укусов и моих пальцев. Да. Я чуть не убил ее.

— Прошлый раз, немного переусердствовал. — небрежно протянул я.

Элен рассмеялась, а затем уверила:

— Да нет. Все было отлично. Мне очень понравилось.

— Не стоит…

«…лгать». — хотел ей сказать, но по эмоциям понял, что насчет «Очень понравилось» Элен не врет. Совсем не врет!

Стоп, ЧТО!?!?!?

Я взял ее силой и чуть не убил. Был в помешательстве. Искусал, связал ремнем и… Ей все понравилось. И не просто понравилось, а судя по фокусировке она хотела подобного снова. Раскаленный, бурлящий омут этой больной страсти тянул меня к ней вместе с манящим блеском женских губ. Это была сила, способная погубить нас обоих.

«Ну так убей. Просто прикончи ее в порыве страсти. Задуши или раздери на части». — снова шептало мне что-то внутри. — «Ей даже понравится».

Она наклонилась ко мне. Тянулась все ближе к моим губам и нашей погибели. Надо было выныривать пока не поздно. Я ощутил, как вопреки моей воле зубы заостряются в длинные клыки.

— Душу и тело, значит? — с лживой небрежностью произнес я, чуть отстраняясь.

Маневр этот потребовал огромных волевых усилий. Однако если сейчас не ослабить связь, то меня захватит поток сладострастного насилия.

— Душу и тело. Или тело и душу…– томно произнесла Элен, откидываясь назад и проводя кончиками пальцев по очертаниям груди. — Порядок не важен. Получишь оба лота без торгов и предоплаты.

— Надо кое-что подготовить. — произнес я, стараясь сохранить насмешливое равнодушие, и встал.

— Подготовить? — с нетерпением переспросила Элен.

Девушка нахмурилась. Я же вспомнил нашу беседу с Кларой. Тут же нашелся подходящий ответ.

— Конечно. Контракт демона и человека — не груши на рынке купить. Это темная сделка, скрепленная кровью.

— Ах вот оно как… — снова заулыбалась Элен. — Ритуал? Как увлекательно. Здесь будем или в лесу… Ночью при свете костра и под шепот зловещего ветра?

— Увидишь.

— Жду не дождусь… — услышал я вслед, пока открывал дверь камеры.

Вышел, затворил дверь, закрыл замок и выдохнул. Закончилась фокусировка. Была разорвана порочная связь и я вернулся к обычному своему мышлению, чтобы до глубины души охренеть.

— Нормально все? — осведомился караульный.

— Не очень. — ответил я.

— Ведьма довела?

— Она чокнутая просто… конченная. — пробормотал я, быстро шагая прочь. — Господи… Да где таких только делаю? Надо этот завод разбомбить. Надо сравнять его с землей…

В чувствах совершенно смятенных я залетел к Рытникову и остальным. Тут же грохнулся на стул, обхватив руками голову.

— Ну что она? — спросил Рытников. — Отказывается сотрудничать? Шутки шутит?

Если бы шутки.

— Товарищи… — вздохнул я, поднимая лицо на троих мужчин. — Эта женщина больна. Физически и духовно. И морально. И ментально. И вообще…

— Так-так-так. Давайте подробнее. — подскочил ко мне Леопольд, садясь рядом. — Вы, кажется, переволновались. Спокойнее. Отдышитесь и все нам расскажите. Вместе заборем проблему.

— Элен… Наумова эта. Она конченная, товарищи. Вы не понимаете… Это не женщина, а вернувшийся Каин. Убийца без совести.

— Водки, может? — спросил Бирюков.

— Отставить водку посреди дня. — возразил Рытников. — Никит, чаю сообрази. А ты давай делись, что там с ведьмой?

— Сейчас. — вздохнул я. — Двумя словами это не объяснить. Надо с самого начала рассказывать. В первую нашу встречу…

Я рассказал о том, как Элен меня провоцировала, как врал ей, чтобы задеть и подавить волю. Без утайки, но и без лишних деталей поведал о страшном приступе, который привел меня к драке с Николаевой.

— В тихом омуте, однако… — так Рытников оценил мои старания.

— Я потерял контроль. Она больна… Внутренний диссонанс. Вот меня и понесло.

— Все в порядке, товарищ Коваль. — уверил меня Леопольд, вручая стакан с чаем. — Дезинформация нормальный метод вербовки. Получилось оригинально, театрально, но главное, что получилось.

— Я жду не дождусь написать об этом отчет. — усмехнулся Бирюков. — Убедить заключенную что коммунистический интернационал — это сборище чертей… Вот деза так деза.

— А по-моему все логично. — пожал плечами Шпиро. — Во-первых, доказательства у Коваля налицо. Во-вторых, наши идейные враги всегда любили демонизировать большевиков. Коваль хорошо сыграл на суевериях.

— Выслушайте меня до конца, товарищи. — с напряжение в голосе заявил я. — Это, к сожалению, только половина истории.

Я пересказал вторую встречу с Элен. Поведал ужасную правду, которая вскрылась об этой женщине. Постарался передать всю глубину падения Наумовой. Описать риск, которым мне грозит такое общение.

— Используя фокусировку, я пытаюсь стать тем, кого женщина готова принять. А Наумова… Ей нужно чудище. Сам Сатана во плоти! Пообщавшись с ней второй раз, уже не уверен, что дело только в диссонансе. Возможно, меня просто захватывают ее темные желания. И я становлюсь чудищем. Элен — потерянная душа, пропитанная самым жестоким злом. Возможно, Николаева права. Нам нужно просто забыть эту женщину. Благо ей недолго осталось.

— Вы, кажется, при монастыре воспитаны. — произнес Леопольд.

— Да.

— Это заметно. Бытие определяет сознание, друг мой. В вас до сих пор говорит религия с понятиями о грехе и раскаянии. Но что делать, если человек раскаиваться не хочет, как наша Элен? Потерянная душа, да? Но как она стала такой?

— Не знаю. В шесть лет убийцей… Этого я не могу понять. В монастыре говорили, что бес путает.

— Ну вот вы бес. — улыбнулся Леопольд. — Многих спутали? Вокруг столько зла, но где же тогда орды ваших сородичей? Где адская агентура и сатанинские провокаторы, пропагандирующие грехи? Не видно их. Но я вам скажу, что случилось с Элен. Капитализм случился.

— Капитализм?

— Он самый. Детство в богатой семье кажется со стороны почти раем. Слуги, игрушки, потакание всем желаниям, любые капризы. Ее приучили относиться к людям как к вещам. Элен не внушили ценность человеческой жизни. Отчуждение, понимаете. Кажется, что она какой-то монстр, но это тоже проявление классового сознания. Несправедливость капиталистического строя уродует не только угнетенных, но и угнетателей. Это — Леопольд прервался на приступ болезненного кашля.

Говорил он очень уверенно. Хотя я до конца еще не понимал его логики. Капитализм, средства производства, классы — все это важно. Не спорю. Из-за жадности начинались войны. Но Элен… Разве она ограбила того несчастного мальчишку? Разве ради денег убивала потом?

— Поймите, товарищ. — продолжил Шпиро. — Она зло, но зло вполне понятное и подвластное нашей теории. Избавить общество от таких Элен можно только через победу Советской Власти. Этим мы тут заняты. Не сдавайтесь. Сейчас я постараюсь вам все объяснить…

Глава 13

Шпиро говорил со мной довольно долго. Рассказывал про идеализм и материализм. Про первичность материи над сознанием.

— А как с душами быть и магией? — спрашивал я.

— Так они все суть материя, просто иная. Неосязаемая. Вот, читали ли вы, товарищ, про изобретение Александра Попова?

— Нет.

— Радиоволны. Передача информации на расстояние без голубей и телеграфа. Просто два прибора. Это даже не ток в проводах. Радиоволны вообще не видно глазу, но они вполне материальны. Все материально, а значит изучаемо, а значит…

— Что значит? — уже запутался я.

— Значит исправимо. Значит можно понять причину и что-то изменить в ней. Не всегда прямо сейчас, но наука не стоит на месте. Не опускайте руки. Когда-нибудь мы сможем легко и научно исправлять даже самых ужасных злодеев, наподобие этой Наумовой. Понимаете? Тогда и наступит коммунизм.

Говорил он верно, но больно запутано. В любом случае первый шок от контакта с настоящим злом прошел.

— Что вы от меня хотите? — я вопросительно посмотрел сначала на Шпиро, а затем на Рытникова.

— Вербуй ее. — ответил последний.

— Элен хочет вам душу задешево продать? — улыбнулся Леопольд. — Так покупайте.

— Но она же…

— Тварь. — продолжил за меня Рытников, скрестив на груди руки. — Но через нее можно выйти на тварей еще хуже. И надо на них выйти, пока они страну не отравили.

Кажется, не отвертеться мне от Элен.

— Сделка с демоном — это ритуал. — объяснил я. — Но сработает ли он? У меня есть только примерное его описание.

— Сработает или нет… — лукаво подмигнул Леопольд. — Главное, чтобы Элен поверила в это. Добавьте театральщины. Уверен, что в магической школе мы наскребем каких-нибудь древних ножей, кубков и черных свечей. Дерзайте, товарищ Коваль.

— Хорошо… Будем пробовать.

Я решил, что ритуал с Элен проведу ночью. Совершенно не уверен, что сделка сработает и древняя магия откликнется. Значит Шпиро прав. Надо сделать ставку на театральный эффект. Убедить Элен, что душа ее продана и она отныне в моей власти. Реквизит для спектакля мне обещали доставить к вечеру. Разрешили даже вывести Элен из камеры в более подобающее место. На выбор их было три: бывший кабинет мага-смотрителя зверинца, огороженная часть крыши или подвал. Осмотрел локации. Выбрал кабинет. Просторное помещение с довольно богатой обстановкой.

Что делать если снова начнется приступ? Это вопрос… Надо будет выпустить как можно больше энергии. Я прошлый раз очнулся, когда начал активно колдовать адское пламя. Главное саму Элен в порыве страсти не придушить.

Нервничал. Впервые контакт с женщиной не манил меня удовольствием и насыщением, а вызывал опасение. Смогу ли я удержать контроль, коснувшись зла? Особенно когда зло в такой привлекательной оболочке. Наумова была красива. Ее привлекательность отличалась от чистого, сладкого очарования Саши. Элен была похожа на алкоголь. Горькую настойку, от которой в первое мгновение слезятся глаза. А если перебрать — голову снесет. Вроде гадость, а хочется. Ужасная женщина.

И во сколько мне к ней идти? Пожалуй, минут за тридцать до полуночи. Когда еще проводить дьявольские ритуалы, если не в полночь. Однако до этого надо зайти к Арсгофен.

Снова лязг замка камеры, но теперь он предвещает исключительно приятное.

Александра ждала меня. Услышав, как открывается дверь она вскочила с кровати и пошла босиком навстречу. Хрупкая девушка в свободной ночнушке. Взволнованная, перепуганная, но бесконечно обрадованная моим визитом. Мы обнялись.

— Я боялась, что ты не вернешься… — прошептала она. — Что тебя убили, а я даже не узнаю. Даже не узнаю…

Александра расплакалась, а я ласково успокаивал ее.

— Все хорошо. Я здесь. Я с тобой.

Эта сцена продлилась минут пять. Все это время в меня вливалась энергия ее эмоций. Не совсем та, которую привык поглощать, но очень даже приятная. Хотелось больше. Пропитаться этим невинным чистым доверием.

— Думаю, скоро ты отсюда выйдешь.

— Что? Но как⁈ — она отпрянула, с удивлением смотря на меня живыми светло-голубыми глазами, совсем непохожими на мертвые омуты Элен. — Только не думай меня выкрадывать! Слишком опасно.

Мое реальное положение при Советской Власти она не понимала и ладно. Думала, наверное, что я простой хороший парень, случайно оказавшийся в рядах злодеев. А сейчас из-за нашей любви могу рискнуть собой и погибнуть. Трагедия. Не знала бедная Александра Карловна моей сути. Что в руках, сейчас ее обнимающих так нежно, еще недавно было адское пламя, а то и вещи похуже… Ягодицы Наумовой, например.

— Обещайте! — заклинала меня Саша, а я сверху вниз наблюдал как отстает от тела великоразмерная ночнушка, оголяя девичью грудь. — Обещайте, что не станете ради меня рисковать. Это ужасные люди. Им человека убить ничего не стоит!

— Все будет хорошо. — снова уверил я. — Вытащим тебя отсюда. Вот что обещаю. И ничего они мне не сделают. Я им нужен. Должен тебе один секрет раскрыть… Только никому. Ладно?

— Конечно.

— Я не совсем обычный человек. У меня есть дар. Мой отец был простым крестьянином, но мать…

— Я знала! — Арсгофен вдруг с радостным визгом снова в меня вцепилась. — Я знала! Ваше благородство нельзя скрыть.

Ага. Она решила, что я бастард и, конечно, обрадовалась несказанно. Для баронессы, наверное, тяжело думать, что ее первой любовью стал простой мужик, да еще и большевик. А бастард дело другое. Если он сильный маг и прославился деяниями, то узаконить могут. Вон даже какие-то бастарды в высшую знать пробивались.

— Все немного иначе, Саша… Я не бастард в обычном понимании. Моя матушка… Ты читала сказки?

— Да. Но причем тут…

— В сказках часто есть волшебные существа. Русалки, лешие, жар-птицы. Так вот моя матушка относилась к подобным существам. Мы точно не знаем кем она была. — точнее не скажем тебе сейчас. — Однако мой магический дар… не человеческий.

Александра явно была шокирована, но объятий своих не ослабила. Я даже почти не обманул ее. Маменька моя вполне могла быть персонажем сказки… Из тех, что детям знать не положено.

— Так что не бойся. Им нужен мой дар. Да и не так уж просто меня убить. Недавно словил пулю.

— Что⁉

— Да. Попали в сердце. Но вот он я. Цел и невредим. Я могу защитить себя. Защитить нас. Сделаю это.

Ее эмоции текли в меня уже бурной рекой. Саша вообще легко поддавалась сильным чувствам. Восхитительно. Оставалось только вывести этот поток в нужное русло.

— Я постоянно думаю о тебе. — сказал и тут же быстро поцеловал ее в губы. — Не могу не думать. Ты солнце. — еще поцелуй, а руки с талии спускаются ниже. — Ты счастье мое. — ладони касаются голой кожи, заходят под ночнушку. — Лучик света в темноте.

— Я… — она с трудом могла говорить от переизбытка чувств. — Только не бросайте меня…

— Никогда. — с жаром ответил я, тут же страстно целуя ее в шею.

Руки возвращаются наверх, снимая лямки ночнушки. Ткань бледным призраком оседает на пол. Как же Саша прекрасна. И она моя. Маленькая податливая куколка в ловких пальцах. Я ей все расскажу однажды. Что демон по крови и чекист по призванию, а она все равно будет любить меня. Уверен. Я все смогу правильно преподнести. А пока… Пока я беру девушку на руки и несу голенькую к кровати. Ее возлюбленный, ее защитник и покровитель. Как же это было приятно. Думать о таком и проникать в нее, под нежные стоны. Смотреть как румянец красит личико, а глазки закрываются от удовольствия, победившего все страхи.

Она моя. Будет такой навсегда. Ее душу и тело желает моя суть. И демоническая, и человеческая.

Не знаю сколько мы с Сашей любились, но уже вечерело. Я оставил баронессу, когда она едва была в сознании. Уложил, укрыл и отправился навстречу злу. Но сначала к Рытникову. Там меня и Шпиро ждал.

— Вот, товарищ, полюбуйтесь, что вам раздобыли. Любой театр обзавидуется.

На столе лежал полный набор для проведения черной мессы.

— Ножик ритуальный, зловещий. — продемонстрировал Леопольд волнистый темный клинок с грубым лезвием и красным камнем в рукоятке. — Черные мантии с кроваво-красным подбоем. Безразмерки. Две штуки. Красное вино урожая 1666 года. Сам удивлен, что нашли его тут. Для напитка кубки бронзовые со змеиным орнаментом. Золотые кубки по описи есть, но видимо кто-то расхитил. Свечи черные. Тринадцать штук предлагаю зажечь и еще шесть в запасе будет. Далее у нас… — Шпиро извлек из мешочка какую-то старую, но хорошо сохранившуюся книженцию. — Манускрипт на неизвестном языке. Скорее всего, мистификация пятнадцатого века и текст бессмысленный, но выглядит внушительно. А рисуночки какие…

Леопольд открыл один из разворотов. В довольно ярких цветах там был изображен рогатый драконо-лев, пожирающий луну, а на его увесистых причиндалах фехтовали мечами заяц и улитка.

— Любопытно. — пробормотал я.

— Далее у нас веревка из алого шелка. Девять метров. Плетка кожаная на манер казачьей.

— А это еще зачем?

— Ну как зачем… — расплылся в улыбке Шпиро. — Когда идешь к женщине, не забудь взять плеть. Тем более к такой как Элен. Ну и всякая мелочевка: колечки с пентаграммами, цепочки, перстни, череп козла у детей выменял на пряник и отмытый от грязи. В общем, пользуйтесь.

— Понял. Но сперва кое-о чем хочу поговорить…

— Ну? — нахмурился Рытников.

— Александра Арсгофен. О ней поговорить надо.

— Это кто вообще? — спросил Шпиро.

— Да баронесска одна. — отмахнулся Рытников. — Молодуха совсем. Личное дело на две строчки.

— Она мне нужна. — признался я. — Понимаю, что Арсгофен мне не суженная, а объект оперативной работы… Но для результатов этой работы требуется изменить режим ее содержания. Я уверен, что смогу объяснить ей правоту Советской Власти. Она человек мирный. Даже беспомощный. Совсем не враг нам.

— Коваль, че ты хочешь? — прервал меня Рытников. — Говори уже конкретно.

— Переселить ее из камеры в какое-нибудь более подходящее место, дать мне контроль над режимом содержания, доступ к личному делу, ну и всю информацию о ее дальнейшей судьбе…

— Доступа к личному телу ему мало. — усмехнулся Рытников. — К личному делу доступ захотел. Ну лады. Эта Арсгофен у нас тут сидит для ее же безопасности. Планов судить пока нет. Да и не за что вроде. Можешь ей хоть каждую ночь показывать достоинства нашей власти. Но, Коваль… У тебя сейчас есть дело. Серьезное дело. Не отвлекайся. Иди, расколи нам Элен и будут тебе свидания с баронессками.

— Хорошо. Ну тогда пойду… работать. — вздохнул я, собирая в охапку мантии, плетку, козлиный череп и прочий реквизит.

Сначала посетил кабинет. Обставил там все немного. Убрал в ящик портретики усатого, круглолицего мага с семьей. Бывший владелец кабинета, наверное. Интересно, а его дочь и супруга не попадут ли сюда однажды… Я не против. На портретике они смотрелись привлекательно.

Приготовления к ритуалу завершил примерно к 23:13. Пора было идти за Элен. И я шагал, чеканя шаг, по темным коридорам Зверинца. Когда-то здесь держали опасных монстров. Одного держат и теперь. Зловещую хищницу в человеческом обличье. С ней мне предстояло провести эту ночь.

«Так надо». — убеждал я себя.

Надо для Рытникова, Шпиро, Советской Власти и Саши. Столько причин снова коснуться зла. Впрочем, была еще одна. Я этого хотел…

Лязг замка камеры заставил мое сердце замереть в предвкушении. Отворилась дверь. Наумова встретила меня улыбкой. Девушка стояла посреди камеры в изящной позе, будто собиралась вот-вот начать грациозный танец на балу.

— У нас тут не вечность, Коваль. — усмехнулась она. — Было чертовски скучно вас ждать.

— Ритуалы требуют подготовки. Да и погружение мира во зло, знаете ли не само собой происходит.

— Вот оно что…– игриво кивнула Элен. — А Конец Света будет?

— По ситуации. Пока руководство не объявляло точных сроков.

Из благородного любящего защитника я должен был перевоплотиться в Дьявола. Две девушки, два таких разных идеала мужчины. И один я. Ничего. Главное поймать в фокусировку их желание, а дальше все пойдет как раскаленный нож сквозь масло.

— Все случится здесь? — недовольно скривила губки Элен.

— О нет. Такой торжественный момент требует сцены поярче. Согласны?

— Целиком и полностью. — удовлетворенно ответила девушка. — Так куда мы?

— Сначала надо переодеться. Платье у вас милое, но к ритуалу не очень подходит. Разденьтесь до белья, а сверху накиньте вот это.

Я протянул ей аккуратно сложенную мантию. Наумова развернула черно-красную ткань, одобрительно кивнула, а затем спросила:

— Выходить или отворачиваться вы, как понимаю, не собираетесь?

— Конечно нет. — пожал плечами я. — Что за вздор. Раздевайтесь, Элен.

Девушка бесстыдно улыбнулась, заводя руки за спину, чтобы распустить завязки на платье.

— Представить, что вы доктор и не стесняться? — усмехнулась Элен.

— Я демон. Темный врачеватель смертных душ. — ответил, меняя глаза на змеиные. — И есть у меня для вас подходящая терапия.

Элен теперь смотрела на меня с почти нескрываемым вожделением. В темно-голубых глазах вспыхнули огоньки порочной страсти. Она хотела Дьявола. Жестокого, насмешливого, бесконечно развращенного. И я играл его для этой падшей с шести лет девицы. Хищно наблюдал, как она избавляется от платья. Очень хорошо, что я сначала заглянул к Арсгофен. Был бы голоден, и удушливо-жаркая энергия Наумовой уже заставила бы меня потерять контроль над собой. Я бы уже впечатывал ее в кровать, забыв про все чертовы ритуалы и даже Советскую Власть. Но обошлось. Можно было приглядеться к Элен. Прошлый раз я даже не рассмотрел ее как следует. А посмотреть было на что. Даже жаль, что подобная красота досталась этакой злодейке. Среднего роста с необычайно женственной фигурой. Большая грудь, но при этом довольно тонкая талия, переходящая в широкие бедра. Нельзя было назвать ее худой. Нельзя было назвать ее полноватой. Она находилась между этими состояниями. В центре золотой середины. Кожа светлая, гладкая, но не бледная. И лицо как последний штрих. Гармоничное, аристократичное, сулящее нежность. Лицо невинной прекрасной девы, а глаза на нем от палача.

Наконец она осталась передо мной в черном кружевном белье и поясе с чулками. Элен томно провела пальчиками от ключиц до трусиков, как бы демонстрируя что я сегодня получу кроме ее души. Затем девушка замерла, вопросительно подняв брови. Ждала комментария. Она знала, что красива. Уверен, не раз использовала этот оружие наравне с заклинаниями.

— Ошейник вам очень идет. — усмехнулся я. — Хотя стоит его украсить и добавить колечко. Ну чтобы можно было вас на поводке водить.

Дьяволы не восхищаются девушками.

— Вот как… — вздохнула Элен, скривив губки.

На самом же деле ей все нравилось. Она было потянулась к мантии, как я прервал ее словом:

— Подойди.

Она повиновалась. Медленно, с присущей врожденной грацией, сделала пару шагов в мою сторону.

— Что-нибудь еще, мессир. — шутливо произнесла она, оказавшись напротив.

— Замри.

Я медленно, пожирая глазами, обошел ее. Теперь мне было уже тяжелее держаться. Даже сытую мою демоническую часть тянуло в бурлящий водоворот яростной страсти и насилия. Элен звала меня туда.

Я достал черную бархатную ленту. Накинул ей на шею, как удавку. Руки мои напряглись. Одно движение, и я перекрою ей доступ кислорода. Затянуть посильнее выше ошейника. Давить, пока это прекрасное тело не покинет грешная душа.

— Часто думала о смерти? — спросил небрежным тоном я.

— Очень. — отозвалась Элен.

Я ощущал, как будоражит ее касание удавки и черное сердце все быстрее гонит по венам отравленную злом кровь.

— Когда ранили и начались боли так постоянно. — продолжала девушка. — Представляла иногда, как вешают меня на площади. Но это скучно, на самом деле. Казни сейчас так формальны. Так сухи и безвкусно просты. Несколько мгновений лишь. А мне хочется агонии. Как-то я пытала человека два часа. В Петербурге это было. Тогда я и двое агентов взяли одну химичку. Бомбы делала. Надо было срочно узнавать, где боевики. Теракт по информации должен был произойти вечером. Слышали про взрыв Исаакиевского Собора?

— Нет.

— Потому что его не случилось. Двое мужчин лет по сорок. Груди в орденах. Орлы Империи, а не смогли переступить через приличия. Пытала я. Кислотой по капельке. Многие террористы задавались вопросом — на сколько испытаний хватит их собственных убеждений. Идеалов той химички хватило… Левая рука до локтя и половина правой груди. Всего полчаса работы.

— Разве не два часа?

— За полчаса она раскололась. — усмехнулась Элен. — Дальше я просто развлекалась. Но не волнуйтесь за нее. Ее вылечили. Вылечили, судили и повесили. Милосердие Империи.

Руки мои стянули ленту. Наумова вздрогнула. Я затянул удавку туже. Девушка инстинктивно потянулась к ней пальцами, хотела схватиться за нее, но затем опустила руки. Отдала себя моей власти. Я ослабил удавку, давая ей сделать новый вдох.

— Когда офицер, курировавший меня, все узнал… — тяжело дыша продолжала Элен. — То назвал меня садисткой, Салтычихой и выгнал. Представляете? Я сделала их работу, спасла несколько сотен жизней, а меня выпнули. Лишь через полгода охранке снова понадобились мои способности. Переступили через гордость, когда страна уже рассыпалась на части.

Теперь было понятно, почему Элен хотела Дьявола. Он мог понять и принять ее настоящую. Обнаженную не только телом, но и душой.

— Надеюсь, вы мне душу потом обратно не вернете? — усмехнулась она, окончательно отдышавшись.

Шутка. Вроде бы даже удачная. Но я ощущал, как за этой элегантной ироничной формой прячется примерно то же содержание, что и за мольбой Саши «Только не бросайте меня…»

— Возврат и обмен не осуществляем. — усмехнулся я, поднимая ленту с шеи девушки и завязывая ей глаза. — Вы наша, Элен. Вы моя. И в этих словах есть вечность.

Глава 14

Я набросил на плечи Элен мантию, запахнув черные полы свободного одеяния.

— Вот так и пойдем до алтаря.

— До алтаря? — усмехнулась девушка, беря меня за руку. — Этот ритуал на свадьбу похож?

— Ничуть. Не смейте сравнивать. — ответил я, открывая дверь камеры. — Что свадьбы? Ненадежный, часто случайный союз. Всякое бывает. Хотел жениться на одной, женился на русалке… Нас же ждут надежные как черный гранит и бесконечно продолжительные отношения.

— Вот как… — произнесла она, кусая губы.

Внутри нее закипала страсть. Я раз за разом давил на нужные точки. Когда-то загадочная Элен теперь читалась мной без ошибок. В ней оказалась зловещая тайна, но я смог переварить даже такие эмоции. Нужно было только крепко держаться за край самоконтроля, чтобы не упасть в колодец жестоких желаний.

— Осторожно ступенька. А тут лесенка. Давайте медленно.

Я вел ее вперед держа за руку и положив другую ладонь на талию. Направлял вперед по темным пустым коридорам. Внутри кабинета уже горел яркий электрический свет. Снова лягнул замок. Элен ступила на мягкий красный ковер. Я снял с нее повязку.

Взору девушки предстала достаточно просторная комната с большими окнами за тяжелыми бордовыми занавесками. Не узкие бойницы как в большинстве камер. Стены украшали картины, изображавшие сцены охоты на монстров и охоты монстров на людей. Витязь на коне поражал дракона с темно-золотой чешуей. Рядом молодого парня манили в зеленую воду русалки, самые интересные места которых целомудренно прикрывала речная тина. Были и более современные сюжеты. Маг с пистолетом в одной руки, а заклятьем в другой, бился с вампиром, одетым в гусарский мундир времен войны 1812 года.

Рабочий стол мага представлял собой дубовую махину, заполненную какой-то дребеденью типа табакерок, пресс-папье и шахмат из слоновой кости. Рядом возвышались до самого потолка шкафы. Книжные полки манили увесистыми томами с богато украшенными переплетами. Днем осмотрел их. Из интересного — книги про монстров, но значительную часть занимали какие-то дворянские мемуары и семейные хроники. В задней части кабинета была дверка, за ней небольшая комната отдыха. Небольшая по дворянским меркам, а для меня так целые хоромы. Бывший владелец привык жить комфортно. Мог запросто вздремнуть или принять ванну в комнате отдыха при кабинете.

— А тут неплохо. — удовлетворенно заявила Элен, оглядывая кабинет. — Бронза, позолота, орлы и пушистые красные ковры… Пошлая бравада ушедшей империи. Но смотрится торжественно.

Элен и сама смотрелась торжественно, шествуя по кабинету в черной мантии. Мягкий ковер скрадывал звуки шагов. Казалось, девушка парит над полом словно темный дух.

Пора было начинать спектакль. Клара дала мне рисунок печати контракта. Его надо было начертать то ли моей кровью на теле Элене, то ли ее кровью на моем. Точно неизвестно, значит проверим оба варианта. Но если магия не сработает, то постараюсь просто запудрить Наумовой голову. Убедить, что контракт заключен и душа продана. Скорее всего, придется Элен именно дурить. Несмотря на свои выдающиеся достоинства, а именно грудь и умение спекулировать нижним бельем, Клара Гинзбург великой чернокнижницей едва ли была. Пентакль нашла в каких-то не особо надежных теоретических трудах. Ну ничего. Значит будем разыгрывать из себя Дьявола. Пока получается неплохо. Кажется, моя зрительница довольна. Жаждет кульминации, судя по многозначительным взглядам и «ненароком» оголенной фигуре. Она потянулась за книгой на полке, а мантия раскрылась, демонстрируя грудь Элен в черном кружевном лифе. Хотелось скорее приступить к ритуалу.

Я подошел к стене и дернул рубильник, погружая кабинет во мрак.

— Да будет тьма.

Элен отложила книгу. Ее темно-голубые глаза сейчас ничего не видели в отличие от моих змеиных. Я взял кинжал, вино и черные свечи, которые пока не стал зажигать. Забавно было наблюдать как Элен тщетно вглядывается в темноту. Я избавился от обуви. Мягкий ковер в сочетании с нечеловеческой ловкостью полностью скрыли мои шаги.

— Ну где же вы? — спросила она, осторожно выходя в центр кабинета.

Я же был в шаге от нее. Мягким движением мои пальцы легли ей на плечо. Девушка слегка вздрогнула.

— Вы бесшумны словно тень. — произнесла она с легкой неуверенностью в голосе.

Лишенная магии, а теперь и зрения Элен ощутила непривычную беспомощность. Я читал это по ее интонации. Она говорила со мной, надеясь на ответ. Желала услышать мой голос, который бы стал ориентиром во мраке. Но я специально молчал. Даже дышал тихо. Мои руки забрали у нее мантию, снова оставив ее одну в черной пустоте. Прекрасная все же шутка ночное зрение.

— Мне раздеться? — снова говорила она. — Коваль?

Я обошел ее, снова оценивая прекрасную фигуру. В темноте для меня остались только два цвета: черный и белый.

— Где же вы?

Приятное чувство власти наполнило меня. Прямо-таки ощутил себя демоном. Нечистью, что во тьме крадется к беспомощной жертве. Действовал тихо. Даже удалось почти бесшумно открыть бутылку вина. Я дал Элен немного истомиться ожиданием и снова коснулся ее, схватив сзади за волосы. Не дергал, а лишь аккуратно запрокинул ей голову. На лице Элен смешались волнение, удовольствие и возбуждение. Эта игра щекотала ей нервы.

— Коваль, я…

Попыталась заговорить она, но вино урожая 1666-го года не дало ей закончить фразу. Пришлось Элен глотать терпкую красную влагу, которую я по сначала по чуть-чуть, затем больше, заливал в нее. Девушка прикрыла беспомощные глаза, отдавшись власти тьмы и моей власти. Влил в нее где-то четверть бутылки, затем отпустил волосы и дал продышаться. Больше Элен говорить не пыталась. Я вручил ей бутылку вина, а освободившимися руками расстегнул лифчик. Снял его, освобождая упругие объемы грудей. Без лифчика они казались еще больше. Округлые, тяжелые, преступно привлекательные. Снова задаюсь вопросом о справедливости мироустройства. Сколько хороших и честных женщин стесняются своей внешности, а такой злодейке досталась подобная красота.

Медленно стянул трусики. Элен послушно помогала раздевать себя. Змеиные глаза мои увидели аккуратную полоску коротких волос на лобке. Я забрал у девушки бутылку, взял белье и отнес на стол. Там вооружился ножом, которым надрезал себе руку. Темнота была правильным выбором. Черные свечи это красиво, но если ужасный демон рисует кровью на твоем животе адский символ, ориентируя по бумажке… Как-то не солидно. Затем я прошелся плоскостью ножа по груди Элен. Девушка трепетала. Я ощущал, как вспыхивают в ней искры желания. Я хотел насытиться ими. Но сначала чертов пентакль. Надрезал Элен кончик указательного пальца, собрав немного крови. Вывел рисунок себе на предплечье. Ничего. Попытался влить в пентакль живое пламя своей силы. Ничего. Вот как теперь верить древним книгам и еврейским ведьмам. Ладно. Будем играть спектакль.

— Отдаешь ли ты душу свою во власть мою⁈ — резко и громогласно спросил я, пожирая глазами прекрасное тело.

— Да… — выдохнула Элен.

— Будут нам свидетелями король Асмодей и принц Ситри! — объявил я, надрезая ножом кончик своего языка. — Да будет скреплена эта темная сделка.

Мы слились в кровавом поцелуе посреди темноты. К черту свечи, козлиные черепа и пыльные книжки. Хватит! Я итак слишком долго терпел. Мы целовались отчаянно. Элен будто пыталась вытянуть из моей ранки на языке всю кровь. Обсасывала его. Страсть вспыхнула во мне. То самое темное губительное чувство, что испытал, когда впервые встретил эту падшую женщину. Зубы мои обратились клыками. Язык удлинился, глубже проникая в Элен. На пальцах заострились когти. Краем тающего рассудка я понимал, что этой ночью могу убить Наумову. Разорвать на части вопреки всем планам ЧК. И самое интересное, что Элен это понравится…

Наконец поцелуй закончился. Она открыла беспомощные во тьме глаза, смотря на меня с вожделением и… благодарностью? Да. Именно таким чувством.

— Если будешь убивать меня… — прошептала девушка. — Прошу только… Убивай медленно. Чтобы всю вечность в аду было что вспомнить.

Я схватил ее за волосы, заставляя снова запрокинуть голову. Целовал и кусал итак покрытую отметинами шею, затем переключился на груди. Ее кожа была невероятно гладкой. Притягательной как шелк.

— Больше не могу! — воскликнула моя жертва. — Хочу…

И рухнула передо на колени, едва не вызвав у меня вспышку ярости. Не могли же у нее так быстро закончиться силы? Чушь! Вся ночь впереди. Однако причина оказалась в другом. Элен тут же начала стягивать с меня брюки. Ладно. Это можно. А дальше она вдруг заглотила мой уд. Удивительно, но считай целиком. Ее губки плотным кольцом охватили его корень. Это что еще за забава? Девушка задвигала головой, будто кивая. Назад, вперед, назад, вперед. При этом кольцо ее губ перемещалось вдоль моего уда. Была влажно и приятно. Интересная забава. Элен делала это снова и снова, одновременно массируя свою грудь. Вот, значит, чему она в Париже училась…

Приятно, но не то, что мне сейчас было нужно. Страсть бурлила в демонической крови. Требовала самых решительных действий! Рывком за волосы я поднял Элен, а затем потащил ее к столу. Полетели на пол шахматы, пресс-папье и прочая дребедень. Их место на столе заняла Элен. Я держал ее за талию, насаживая на только что ей же обласканный орган. Жгучая огненная страсть, как и в прошлый раз, взяла верх. Но теперь я с ней был одним целым. Не терял память, а наоборот ярко и отчетливо запомнил каждый стон, каждую каплю крови, что мои когти и зубы извлекли из девичьего тела. Пламя. Я душил ее, смотря в глаза, полные счастья и агонии. Почти убивал, но снова отпускал, чтобы она могла продолжать наслаждаться своими страданиями. Когда Элен пыталась потерять сознание, то я тряс ее. Кричал:

— Не смей! Мы не закончили! Не смей!

А затем взгляд мой упал на дурацкую бумажку с пентаклем, которую притащил с собой. Сердечко в кружочке, накаляканные Кларой. Несколько слов на латыни. Какая же чушь… Но вдруг. Буквы будто вспыхнули под моим взором. Клара все неправильно нарисовала! И не кровью надо… Что там Тараруй говорил? У людей нет инстинктов. Знания не приходят им просто так. Но у меня инстинкты были. И образ пентакля пробудил их, подсказывая как надо правильно.

— Именами моих королей! — объявил я. — Искушением Асмодея, благоволением Ситри, вожделением Салеоса и правом свободного выбора этой души!

Коготь левого указательного пальца вытянулся, выпрямился, заостряясь как игла. На кончике его вспыхнула искра моего живого огня. Слова сами собой лились из меня. Будто годами в монастыре не акафисты я учил, а вот эти строки.

— Правом, святым для Небес и Ада, я забираю душу под свою власть. Да будет этот знак символом ее.

И коготь-игла, будто двигаясь сам, начал царапать внизу живота Элен ритуальный узор. Изящное сердце с тонкими перепончатыми крыльями. Линии ран заполнялись не кровью, но пурпурно-алым мерцанием моей силы.

При этом всем я не прекращал любить Элен. Наоборот, лишь ускорился. И чем быстрее я двигался, чем громче она стонала, тем ярче сияла демоническая метка. Пурпурный свет озарили кабинет.

В момент кульминации символ на теле Элен вспыхнул, заискрился, пронизывая девушку своей силой насквозь. Я потянулся к бушующему пламени, подцепил кончиком когтя-иглы эту силу и вонзил его в предплечье другой руки, закрепляя связь. Поток безудержных чувств хлынул в меня. Наша связь более не напоминала обычную фокусировку. Яростная страсть захлебнулась во вспышке опустошающего света. Предплечье пронзила боль, за мгновение обратившаяся ни с чем не сравнимым наслаждением.

Я ощутил, что произошло нечто невероятно важное. Инстинкты подсказывали мне это. Даже акт любви прервал. Элене мелко дрожала, водя пальцами по месту, где я начертал символ. Раны там затянулись, превратившись в линии темно-пурпурной татуировки.

— Что со мной… — прошептала девушка. — Внутри так странно… Что случилось?

— Темная сделка, скрепленная кровью. — с удовлетворением и нежностью ответил я.

— Вот оно как… — слабым голосом ответила Элен. — Отнесите меня до кровати, ладно? Я кажется сейчас… — договорить не успела.

Силы окончательно покинули ее. Я же ощущал себя как-то иначе. Даже безумная страсть, полученная от Элен, успокоилась от осознания важности момента. И что дальше? Я взял девушку на руки, чтобы отнести в комнату отдыха при кабинете. Там и оставил, укрыв одеялом. Затем собрал дурацкий реквизит. Из него полезным оказалось только вино, которого я чуть хлебнул. Кислятина. Затем покинул кабинет, закрыв его снаружи.

Ни Рытников, ни Шпиро еще не ложились. Видимо, как информатор Элен, действительно, была важна раз мое начальство решило дождаться результата.

— Ну, как прошел спектакль? — спросил Леопольд, зевая.

— Спектакля не вышло. — честно ответил я.

— Ну-ка подробнее. — строго наказал Рытников, размешивая ложечкой крепкий чай.

— Спектакля не вышло. — повторил я. — Получилось реально… забрать ее душу. Не знаю, что еще сказать.

— А ты скажи что-нибудь. — возразил Рытников. — Что значит «забрал душу»? Где она теперь эта «душа»? А главная какие практические выводы?

— Магия сработала. Я произнес спец формулу, нарисовал на ее теле символ и между нами возникла какая-то особая связь. Практические выводы? Пока не знаю. Никогда раньше ни у кого душ не покупал.

— Души у нас раньше только помещики скупали. Бывало, что и мертвые. — усмехнулся Леопольд. — Ладно. Главное, что связь установилась. А как ее использовать — разберемся. Полагаю, в Зарнице много магических спецов. Тот же Томпала, например.

— Вот уж кого не хотел бы привлекать. — возразил Рытников. — Мне его нытья про «университеты вне политики» хватает. Будет очень хорошо, если товарищ Коваль самостоятельно разберется с этой душевной куплей-продажей. Такие вещи стоит минимально афишировать. Одно дело мы взяли демона в ЧК и другое, если он начнет забирать души у дворянок.

— Соглашусь. — кивнул Леопольд. — Да и вся эта тема с «продажей души»… звучит не очень хорошо. Слишком буржуазно. В будущем, осознавшие свои заблуждения дворянки, должны передавать свои души Советской Власти безвозмездно.

— Ну или в крайнем случае назвать это не продажей, а экспроприацией. — добавил Рытников. — Или конфискацией души по соответствующему приговору революционного суда.

— Хорошо. Как пользоваться меткой попробую разобраться. Разрешите идти?

— Разрешаем. Сами спать давно хотим. Чай уже не лезет. Скоро из ушей польется.

И я вышел прочь, предупредив только напоследок, что оставил Элен в кабинете. Меня потянуло на улицу. Хотелось подышать свежим воздухом. Самочувствие странное. Я был полон сил, как обычно после подпитки. К такому уже привык. Однако после седелки во мне будто появился новый орган. Сложно описать это иначе. Будто новая рука отросла. Я пока ей не привык пользоваться, не вспоминаю о ней в подходящий момент, но она есть и постепенно станет важной частью меня. Речь о метке. Одну я оставил на Элен, но вторая была у меня. Думаю, обе эти штуки работают как замок и ключ. Рытников, конечно, рекомендовал мне самому разбираться, но у одного человека можно было спросить совета. Речь о Гинзбург.

От Автора:

Если вы добрались аж до конца 14той главы, то смею предположить, что книга норм. У меня есть еще парочка ничего так(по моему скромному мнению).

https://author.today/work/141715 — РеалРТС. Путь Стратега. Тоже кровища, юмор, сиськи, но еще очень глобальный сюжет и много войнушки. Для кого-то слишком много. Это я предупредил. Книга хорошая, но на любителя всяких там Игр Престолов, роликов Жукова, сериала Рим, тотал варов, сабатонов и так далее.

https://author.today/work/105245 — Бесконечный Полигон. Массовое пападание ролевиков, реконов и прочей нечисти в фэнтези мир. Сисек нет, но есть много кровищи, тупых шуток и ураганный сюжет. Короткая штука на вечер-другой.

Ну и к каждой из книг выше есть продолжение.

Новая глава Инкуба выйдет завтра в 21–22 часа. Всем удачи и спасибо за вниманием. Чао.

Глава 15

Кое-что захватив с собой, я покинул Зверинец и направился к Зарнице, но в обход дорог. А то еще нарвусь на очередное покушение. Ночное зрение позволяло мне легко ориентироваться в лесу. Даже паутину между ветвей мог не задевать. Шуршали в подлеске мыши, за ними наблюдали лупоглазые совы. Одна из них, точно спикировав, подхватила добычу когтями. Кажется, мои слух и зрение шагнули еще дальше от человеческих стандартов.

Бывший Всероссийский Царьгородский Лицей, а ныне Зарница в темноте казалась еще величественней. Ну просто волшебный замок. Мощеные плиткой аллеи пустовали. Когда-то ровно подстриженный газон, кусты и деревья дичали. Грядки с культурными цветами безжалостно задушил сорняк. Теперь на месте роз росли одуванчики, кипрей и душица. Честно, но такой заброшенной Зарница мне очень даже нравилась. Возникало ощущение сказочности. Будто я посреди леса нашел древний город, сотни лет назад покинутый обитателями по таинственным обстоятельствам, но все такой же прекрасный.

В нужном мне окне горел свет. Отлично.

Приблизился к стене зарницы. Темно-красный кирпич сейчас казался почти черным. Ну, пора попробовать свои силы в нестандартной задаче. Я выпустил когти, зажал мешок с вещами в зубах и начал путь наверх.

Первая попытка не особо удалась. Я понял, что надо разуться и добавить когти на ногах. Так дело пошло заметно бодрее. Силы во мне было хоть отбавляй. Пальцы цепко хватались за кирпичи, выступы и настенные украшения. Весь подъем занял где-то минут семь.

Комната Клары Гинзбург по-прежнему напоминала нечто среднее между складом и свалкой. Вещей тут стало даже вроде больше. Не удивительно. Похоже, ведьма как сорока тащила себе все, что плохо лежит. А в Зарнице проще было перечислить, что сейчас хорошо лежит. Из-за целой стенки книжных стопок Клара даже не заметила, что я залез к ней через окно. После опытов с Элен выучился перемещаться бесшумно.

Клара сидела на кровати, чем-то сосредоточенно занятая. Слышал, как она цокает языком, а время от времени напевать что-то типа:

— Пам-пам-парам… Пам.

Шелестела бумага, звенела чайная ложечка, иногда что-то сверкало бледно-зеленой магией, а я опять ощутил приятное чувство тайной власти. Вот бес нечистый забрался к девушке в окно. Тихонько прячется в тенях, ожидая момента выпустить когти… Кстати, когти. Убрал их, вернул глаза в норму и вышел навстречу к ведьме.

— Доброй ночи, Клара Иосифовна. Так поздно, а не спим до сих пор?

Зеленый и желтый глаза ведьмы расширились. Она сидела на кровати за небольшим столиком, забитым бумагами и какой-то магической дребеденью. Одета в темный и довольно мятый сарафан чуть ниже колена. Клара шарахнулась назад, опрокинув столик.

— Как на занятия ходить будете при таком режиме дня, а?

— Коваль! Ты какого хрена здесь забыл⁉

— Да вот увидел свет в окошке… Дай, думаю, загляну к подруге своей Кларе. — спокойно ответил я.

— Будешь такие трюки выкидывать и подруг у тебя не останется. — обиженно заявила ведьма, одергивая сарафан.

— Вынужден с вами поспорить. — ответил я. — За последние дни количество моих подруг растет в геометрической прогрессии.

— Ладно. Какая нелегкая тебя принесла, недобрый молодец?

— Ну, во-первых… — я достал из мешка бутыль из темного стекла. — Это вам. Вино урожая 1666-го года. Открытое, правда, но там еще много осталось.

— Споить меня удумал? От методов магического воздействия на женщин перешел к дедовским-проверенным? — с подозрением ответила Клара, но бутылку взяла.

— Отблагодарить. — улыбнулся я. — Пентакль твой нифига не сработал, конечно. Фуфло, а не пентакль. Но ты указала мне верное направление и вот результат.

Я закатал правый рукав, показывая небольшую темно-пурпурную метку в виде сердечка, оплетенного терновой лозой, а если приглядеться, то внутри него можно было разглядеть две перекрещенные косы, лезвия которых как крылышки выходили по бокам.

— Ну и что это за партак, Олежа?

— Вот так выглядит настоящий символ контракта демона и человека. Смотри.

Я провел над меткой пальцем левой руки и символ ожил. Он слегка замерцал. Затем, подчиняясь движениям пальцев, символ немного «поплавал» вдоль моего предплечья. После я вообще его спрятал. Загнал глубоко под кожу, но даже там метка ощущалась и вполне комфортно себя чувствовала.

— Ух ты! — настроение Клары сразу поползло вверх, словно я по стене Зарницы. — У тебя получилось! Во дела… Был такой пай мальчик, сигаретками давился, а сейчас… Таки облапошил какую-то невинную дурынду. Выманил несчастную душу на погибель. Что тебе еще сказать… Молодец! Молоток!

— Невинную дурынду… — усмехнулся я, вспоминая Элен и ее веселые байки. — Несчастную душу… Думаю, что останься ты с этой невинной дурындой один на один и сама бы в окно вышла. Причем без всякой метлы.

— Ну-ну. — обиделась Клара. — Я сама очень даже кусаюсь. Просто к тебе добрая. Есть у меня слабость к гонимым и презираемым. Ладно. Расскажи лучше, как эта метка работает? Тебе там из Ада не пришла благодарственная телеграмма?

— Ни телеграмм, ни писем, ни гонцов. — вздохнул я. — А как работает метка пока не знаю. У тебя хотел поспрашивать.

— Тю! Мне-то откуда знать.

— Ну про пентакль узнала же. Он, конечно, не сработал, но был не так уж далек от истины. Ты подсказала верное направление. Давай я подробнее тебе расскажу о сделке…

И выдал Кларе короткий, без лишних эротических подробностей, пересказ. Про словесную формулу, два символа, связь между ними.

— Вот оно как, Олежа… — задумчиво произнесла Клара. — Эта метка обоюдная связь. Знаешь, была когда-то старая индийская сказочка про воинов-чародеев, которые заключали договоры с духами. В какой-то там священный колокольчик звонили или дудели в трубу. В общем, у каждого из них на теле появлялся знак. Много знаков. Каждый из них отвечал за какую-то магию. Используешь колдовство — знак исчезает. Снова звенишь или дудишь — знак возвращается. Опять можно колдовать. Вот все, что похожего могу вспомнить.

— А в книжках про демонов и людей про сделки разве не пишут?

— Пишут. — усмехнулась Клара. — Еще как пишут. Только там все о том, что со сделки получает человек. Типа богатство, славу, любофф. А вот что получает демон… Об этом как-то не очень пишут. Кстати, Олежа… Негоциант бесовской. Колись, за что тебе мамзелька душу продала? Почем взял? Три телеги зерновых? Вагон масла? Колье с бриллиантами?

— Приземленные у вас интересы, Гинзбург. — укорил я. — Тут такие высокие материи на кону. Души, демоны, а вы про масло и зерновые. Ну, с другой стороны, ясно будет что вам предлагать.

— Ничего мне от тебя не надо, бес. Душу я сама как-нибудь разбазарю на мелкие грешки. Сам до сих пор не знаешь, что твоя метка делает. Так что ты обещал за душу?

— Ничего. — честно ответил я. — Фактически, данная особа отдала мне ее безвозмездно.

Это Клару прямо-таки поразило.

— Ну дела. Сейчас народ за гнилую картошку морду бьет, а тут душу бесплатно отдать. Влюбилась?

Скорее получила того, кто примет эту душу со всей накопившейся тьмой.

Я посмотрел на свое предплечье, сконцентрировал внимание на метке. Можно или ее использовать?

— Знаешь… А ты права.

— Знаю. Я вообще часто права. — самоуверенно заявила Клара. — В чем на этот раз?

— Метку можно использовать. Я чувствую… В ней заключена сила. Сейчас попробую ее высвободить…

— СТОЯТЬ! Не надо! — закричала Клара, кидаясь ко мне и задергивая рукав на предплечье. — Хочешь эксперименты? Не в моей комнате! Вдруг оно бахнет. Ты-то выживешь, бесноватый, а меня потом в закрытом гробике хоронить.

Она была права, но признавать этого не хотелось. Я склонился к ней, двусмысленно улыбаясь. Конечно, энергии нажрался за последние сутки… Но почему бы не перекусить лишний раз?

— Боитесь? Не верите вы, Клара, в свою удачу. Вдруг эта метка при первой активации дарует бессмертие или богатство?

— Не верю. — согласилась Клара, отодвигаясь назад. — Я, Олежа, не особо везучая. Мне только с двумя вещами фартануло. С Октябрьской революцией и с тем что жир в сиськи уходит.

— Ладно. Живи пока. А теперь давай поговорим о делах.

— Так-так… — заинтересовалась Клара. — И какие же у нас дела? Не уголовные, надеюсь?

— Дела личного характера. Давеча я посетил кабинет одного мага. Получил это помещение в полное свое распоряжение. И мной там были обнаружены некоторые запасы…

Я вытряхнул из мешка несколько коробок сигар и пару завернутых в ткань бутылок виски.

— Там целый бар есть. Могу еще несколько таких притащить.

— Ну вот другие дело! — улыбнулась ведьма. — И чего тебе надобно, старче?

— Женская одежда, белье, парфюм.

— О как. Интересные нужды у советских карательных органов.

— Гизнбург, не придуривайтесь. Вы прекрасно знаете кто я и чем занимаюсь.

Сейчас на моем попечении находились две особы. И не факт, что это предел моих… рабочих мощностей. Сейчас надо было улучшить условия их проживания. Показать, что даже при Советской Власти для них не все потеряно. Этим я и займусь. Ну и когда они красиво одеты, то их приятнее раздевать.

— Размеры какие? Пожелания? — осведомилась Клара

— Можем на тебя примерить. Для наглядности.

— Так. Давай вот без этого. Не оскверняй мою коммерцию своей пошлостью.

Мы начали процесс отбора вещей. Проще всего оказалось с духами и предметами косметики. У них, слава Бо… слава партии и Ленину, не было размеров. Все осложнял бардак. Клара сама не очень понимала, что у нее есть и где оно лежит.

— У вас наказания тут за подобное состояние комнаты не предусмотрены?

— Были. Но сейчас не до этого. Половина учителей эмигрировала или погибла. С учениками та же история.

— Ничего. Закончим со шпионами и у вас тут порядок наведем.

— Ой страшно. — усмехнулась ведьма, роясь в горе вещей. — Выгнать все равно не выгоните. Слишком мало магов сейчас у Советов.

— Не выгоним, так по-другому накажем. И я лично займусь твоим перевоспитанием.

Эти намеки ее одновременно бесили и слегка возбуждали. Так мне подсказывало мое восприятие.

— Коваль… — прошипела она. — Ты можешь хоть пять минут не сводить все к пошлостям?

— Клара Иосифовна, я буквально демон пошлостей. Вы просите птицу не летать.

— Если птица будет слишком активно летать по комнате, то полетит из окна. — пробурчала она.

— Ай-я-яй, угрозы представителю…

«Советской Власти» я не договорил. Мое внимание привлекла вспышка бледно-зеленого магического света. Она блеснула в кипе вещей, которые Клара опрокинула при моем появлении.

— А что это там у нас? — наклонился, тут же услышав от Гинзбург:

— Да так. Ерунда. Так какое платье ты…

В ее голосе промелькнула паника. Значит что-то важное. Я наклонился, извлекая из-под бумаги круглую штукенцию, напоминавшую линзу монокля. Размером поменьше, она переливалась этим бледно-зеленым свечением.

— Слушай. Отдай, а? — попыталась привлечь мое внимание Клара. — Мы можем договориться…

Но я уже заметил, что внутри линзы двигается смутное изображение. Приблизил ее к левому глазу. Картинка стала четче и появился звук. Сквозь волшебную линзу я увидел… Николаеву. Девушка, похоже, находилась в своей спальне. Одетая в серую ночнушку, она села на кровати и потянулась. Левым ухом я услышал, как скрипнули пружины. Николаева сонными глазами посмотрела в пустоту. К сожалению, ночнушка была довольно закрытая, и смотреть дальше я не стал.

— А это у нас устройство для магического подглядывания! — усмехнулся я, подкинув линзу на ладони как монетку.

— Олег, дай мне объяснить. — в голосе Клары ощущался испуг.

— Ух ты. Не Олежа, не Коваль и даже не бес. А что тут объяснять, Гинзбург? Ты используешь магию, чтобы шпионить за сотрудницей Зарницы.

— Я хотела ее разоблачить! — с отчаянием заявила Клара.

— Это в смысле?

— В смысле, что она пыталась тебя убить! И снова попробует. Я искала доказательства! Поэтому установила слежку.

— Ясно-понятно. — усмехнулся я, надвигаясь на Клару.

Та явно сильно перепугалась. Хотела разоблачить Николаеву, а разоблачена была сама.

— Я на твоей стороне, Олег. — с виновато-заискивающей улыбкой произнесла она. — Ты же первый демон за сотни лет здесь. Может, вообще единственный в мире! Я должна была гарантировать твою безопасность…

— Какая сознательность, Гинзбург. — продолжал потешаться я. — Но есть другое объяснение твоим действиям… Разоблачив Николаеву ты могла бы ее шантажировать. Думаю, у мага-врача есть доступ ко многим редким и ценным вещам, да?

Улыбка Клары из виновато-заискивающей превратилась в виновато-признательную. Мол: «блин, раскусили».

— Я бы все равно помешала ей тебя убить! — нашла Клара новое оправдание. — Может, я бы не стала сдавать ее ЧК за определенную награду… Не стану врать. Но убить бы тебя все равно помешала. Я на твоей стороне.

— Ладно. — сжалился я. — В это уже могу поверить. Не буду тебя пока сдавать.

Клара выдохнула.

— А линзу вернешь?

— Еще чего. И да… Отныне все подобные инициативы только под моим чутким руководством. Ясно выражаюсь?

— Ну ладно, товарищ чекист.

— Не «ну ладно», а «так точно!». Клара, ты человек неглупый и по-своему одаренный. Но меня беспокоит твоя самодеятельность. Тащишь к себе все как сорока, подглядываешь за сотрудницами, лезешь в опасные темы. Если покушалась на меня именно Николаева, то что ты собиралась противопоставить бывшей террористке? Ведьминскую шляпу и метлу? Меня правда пытались убить. Дважды за последние дни. А еще тут…

Хотел упомянуть случай в подсобке, но не смог. Только голова разболелась. Ладно. Надо было заканчивать душеспасительную речь.

— Мы живем в опасное время. Давай договоримся, что все подобные вещи будешь обсуждать со мной?

— Хорошо. — вздохнула Клара. — Буду пай-девочкой, господин демон.

Уверен, что сейчас бы мог с ней сделать очень… многое. Но нет. Слишком просто и скучно. Овладеть ей из-за случайно обнаруженной линзы? Да и еще в момент, когда я почти не голоден? Удовольствие лучше растягивать. А в своих силах после Элен я был уверен на все сто.

— Вот и ладненько. Слушай, а ты не знаешь о чарах, из-за которых человек не может рассказать о какому-нибудь важном случае? Вот хочется ему и тут же голова болит.

— Конечно. Это Омерта. Закон молчания. — сразу ответила Клара. — А на тебя кто-то наложил Омерту⁈ — вдруг догадалась она.

— Нет… — вопреки своей воле ответил я.

— Нет? — многозначительно улыбнулась Клара. — Омерта штучка известная, но редка. Что-то из области страшилок. Например как… демоны. — усмехнулась ведьмочка, к которой вернулось хорошее настроение. — Вроде Омерту умеют делать какие-то бунтовщики-убийцы с Сицилии. Но, возможно, они не сами ее придумали, а нашли древнее редкое заклятье. Человек под Омертой не может сознательно раскрыть тайну. Но… — Клара хлопнула меня по плечу. — Может случайно проговориться. Например, спросить у подруги насчет таких чар. А дальше она сама догадается. Жертва будет все отрицать… Даже кивнуть не сможет. Но некоторые эмоции даже Омерта не успевает скрыть.

— Я же говорил, что ты неглупая и одаренная. — теперь вверх поползло мое уже настроение.

Хорошо, что передумал с ней прям немедленно любиться. Так бы проворонил свой шанс. Даже, можно сказать, пролюбил…

— И что же делать несчастному под этой гадской Омертой?

— Попробую что-нибудь найти. — уверила Клара. — Много книг придется перелопатить. Ох сколько времени уйдет… Сколько сил моих…

— Чего тебе надо?

— Линзу верни.

— Послезавтра.

— Подглядывать что ли собрался? — нахмурилась Клара.

— Конечно.

— Коваль… — вздохнула Гинзбург. — У тебя целый Зверинец неблагонадежных женщин, но ты умудряешься приставать к ученицам и подглядывать за персоналом. Коваль, где совесть? Куда потерял?

— Клара Иосифовна… — елейным голоском ответил я. — Нельзя запретить птице летать. Понимаете? Нельзя.

— Троном Соломона мне по лбу… — вздохнула Клара. — Ладно. Выбирай уже шмотки и порхай отседа. Завтра буду искать про твою Омерту.

Ну я выбрал шмотки и полез в окно. Удачно сложилась ночь. Ничего не скажешь.

Глава 16

Спал недолго. Пару часов покемарил и проснулся с ощущением идеальной бодрости. За окном уже светало. На тумбочке вспыхнула колдовская линза Гинзбург. Кажется, у артефакта для слежки был очень простой принцип работы: она ярко загоралась, когда в зоне её наблюдения кто-то активно двигался. Приложил артефакт к глазу. Не один я проснулся. Впрочем, Николаева за ночь поднималась раза три. Тревожно спала бывшая террористка. Садилась на кровати, смотрела в никуда, снова ложилась. Однако сейчас она таки окончательно проснулась. Наступало самое интересное… Для меня, в смысле.

Я закрыл правый глаз, целиком отдавшись созерцанию растрёпанной сотрудницы Зарницы. Она что-то искала на прикроватной тумбе, а затем…

Наконец. Девушка начала стаскивать с себя ночнушку. Я уже был готов получать эстетическое удовольствие, но в процессе переодевания Николаева отошла в сторону, да ещё и была к моему обзору спиной. Увидел только изгиб фигуры сбоку, да мелькнули её небольшие груди в прикроватном зеркальце на мгновение. Черт. Неудачное место Клара выбрала для установки своей следилки. Вот что значит — работала без моего чуткого руководства. Ладно. Я уже не мальчик из подвала, который женщин в глаза не видел. Всё это подглядывание не более чем баловство. Пора вставать и заниматься серьёзными делами.

Для начала я отправился на встречу с Рытниковым. Тот выспался заметно хуже меня, но сохранял работоспособность.

— О, Коваль. К зазнобе своей уже заходил? — спросил меня он.

— К какой из?

— Которая у нас в разработке. Остальные твоё личное дело. Наумова. Ты к ней сегодня собираешься? Она ждёт, между прочим.

— Собираюсь. Во второй половине дня.

— Ну-ну. Сил на неё оставь. У тебя на столе список вопросов. Самому всё выведывать не обязательно. Главное, чтобы она начала говорить. Нас многое интересует, но основная цель сейчас — архив секретный. Адамас табула. Мы подозреваем, что Наумова вернулась за ним. Сегодня я хочу получить точный ответ. Днём, вечером, ночью — без разницы. Но сегодня. Оперативная информация, Коваль, продукт скоропортящийся. То, за что сегодня можно убивать и умирать, завтра станет просто сплетней. Цель ясна?

— Ясна.

— Тогда жду результатов.

— Я хотел ещё спросить насчёт Александры Арсгофен.

— Ну?

— Есть ли возможность перевести её из камеры в пустующий дом?

— Возможность есть. Смысла нет. — заявил Рытников тоном, исключающим споры.

Я однако попытался.

— Но… Мы говорили о ней перед встречей с Элен. Я получил согласие.

— Согласие на что? Доступ к ней в любое время — хоть сейчас. Переселение из камеры в подходящее место? Хорошо. Пустующий дом — место неподходящее. Сам подумай. Отдельная охрана нужна.

— Саша… Она не сбежит. Я смогу ей все объяснить.

— Надо исходить из худших вариантов. Коваль, твоя Саша — это перепуганная малолетка. И ладно не сбежит она сама. Кто отменял другие угрозы? Ты будешь к ней ходить домой, маршрут приметит враг, а что дальше объяснять надо?

С этим я был вынужден согласится.

— Может, найти другое помещение в Зверинце и больше мебели?

— Это уже сам. — отмахнулся Рытников. — Ты мне главное по Наумовой сегодня результат обеспечь.

— Понял. Всё будет.

Я взял со стола список вопросов и бегло просмотрел пункты. Много незнакомых имён, фамилий и ситуаций. Вот например: «У какого медиума С. Нилус забрал в Париже протоколы? Удалось ли посмотреть на сами документы? Если да, то сколько их было? Удалось ли запомнить какие-то символы?» Про что тут? Ничего не ясно. Мне, по крайней мере. И таких вот вопросов было сорок три.

Ладно. Пусть допросами Элен занимаются люди в теме. Я же буду заниматься её мотивацией и исправлением.

Исправлением?

Я подумал об этом ещё раз, вспомнил Элен и громко, истерично рассмеялся. Исправление, блин. И что мне ей сказать по этому поводу? Девушка, ну вы давеча продали Дьяволу душу, а теперь давайте подумаем о любви и милосердии. Бред. На самом деле, я вообще не знаю, что с ней можно делать, ну кроме постельных утех. Человек, мне душу продал, а дальше? Ну вот выдаст Элен всю доступную информацию… Что потом? Просто подождать, пока она умрёт от диссонанса? Не знаю. Лучше заняться Сашей. Она-то вполне сможет нормально ужиться в новом обществе. Моя же задача ей в этом помочь. Если не выходит её переселить из Зверинца, то надо хоть на воздух вывести. Зачахнет ведь. Мне этого совсем не надо. Напротив, Саша нужна мне в состоянии бодром, активном и располагающем к разным формам любви.

С охраной прогулку я легко согласовал. Таки Рытников, действительно, выдал мне самые широкие полномочия относительно Арсгофен. Будем пользоваться. Собрав подарки, я выдвинулся на встречу. Приветствия караульных, лязг замка и мы снова вместе.

— Как хорошо, что вы пришли… — произнесла баронесса чуть краснея и смотря как будто в сторону. — Мне бы хотелось вас чем-нибудь угостить… но сейчас нет возможности. Простите.

Эта её попытка соблюдать манеры высшего света, сидя полуголой, на кровати в пустой камере, казалась мне довольно милой.

— Все в порядке. — улыбнулся я. — Вы скоро покинете это место.

Девушка таки подняла на меня глаза. Арсгофен печально вздохнула, кутаясь в одеяло.

— Хотелось бы верить… — произнесла она. — Нет! Вы не подумайте, что я вас обвиняю. Знаю, вы стараетесь… Но в одиночку противостоять всем этим…

— Сашенька… Под «скоро» я имею ввиду минут через пять.

Приятно было наблюдать за её удивлением. На щеках выступил живой румянец. Александру явно переполняли чувства.

— К сожалению, ещё придётся сюда вернуться. — предупредил я. — Попробую найти в этом здании более подходящее помещение. А пока можно просто сходить на прогулку.

— Прогулку? — поразилась она. — Но как?

— Все под контролем. Я принёс вам кое-какую одежду. Не знаю, насколько подходят размеры…

— Господи, да какие размеры… — сквозь слезы отвечала она, забирая у меня вещи.

Я даже почти не подглядывал за тем, как она переодевалась. Удивительно, если вспомнить, как вёл себя с Элен прошлой ночью. Суть моя была изменчива. Я подстраивался под жер… жертва не очень хорошее слово. Под партнёршу. Так лучше звучит. Представал перед ней в подходящей роли, но за маской скрывались мои настоящие мотивы. Впрочем, ничего зловещего. Мне просто хотелось как можно больше, чаще и ярче любиться с ними. Возможно, ещё душу забрать, если девушка будет не против. По нынешним временам цели почти благородные.

— Прекрасно смотритесь. — улыбнулся я, когда Саша подошла ко мне, красуясь в бело-синем платьице.

Она снова покраснела и произнесла.

— Страшно подумать, но вы впервые видите меня… одетой. Кошмар.

— Да почему кошмар? Вы прекрасны в любом состоянии. Пойдёмте на улицу.

— Конечно.

Я взял её под руку и в таком очень странном состоянии мы вышли из камеры. Глаза караульного надо было видеть. Вот ставят его охранять узницу. Аристократку и ведьму, между прочим. А затем его вроде как начальник с узницей под ручку выходит. Странные дела.

— И мы просто так уйдём? — прошептала мне на ухо Саша.

— Ну да. — невозмутимо ответил я. — Через главную дверь.

Так и поступили. Вскоре мы оказались у дороги, ведущей к Зарнице. Красные башни древней школы уходили в сине-голубое небо. Меж ними что-то пролетело. Может волшебник какой балуется или самодоставляющаяся посылка. В бывшем Лицее еще жили волшебные чудеса прошлого.

— Училась там? — спросил я.

— Нет. Родители не пустили. Переживали за меня.

— А какая опасность была в учёбе? — удивился я. — Наоборот же. Научиться защищать себя магией.

— Говорили, что Лицей уже не тот. Превратился в рассадник вольнодумия. Террористы вербуют боевиков между лекциями!

— Оно правда так было?

— Не знаю. Но кто там сейчас остался? Разве большевики не переловили всех магов?

— Нет. Кстати, до Зарницы далеко… Может, просто в лесу погуляем?

— Да где угодно. Я радуюсь каждому шагу. Тем более рядом с вами.

И мы пошли в лес, сначала под руку, потом держась за руки. Странный опыт, надо сказать. Была в этом некая особая интимность. И вроде уже с женщинами у меня происходило многое, но просто гулять вместе не доводилось. Смотреть в глаза на юном лице, замечать как золотым отливают на солнце светлые волосы, слышать её голос, ощущать себя нужным.

— Мне кажется, я вас так давно знаю… — вдруг произнесла Саша, положив мне голову на плечо. — Будто мы уже так гуляли тысячу раз.

— Действительно.

Лес вокруг шумел зелёной стеной. Мы аккуратно пробирались через чащу, проходили мимо древних сосен и дубов. Золотой свет летнего солнца падал на нас сквозь листву. Касался своим ласковым теплом. Я наклонился к Саше, нежно поцеловав её в шею. Мягко, так, чтобы не осталось красного следа.

— Как же тут хорошо… — прошептала она, пока я коснулся её груди через платье. — А погода какая?

— Чудесная погода. — ответил я, другой рукой медленно подбирая юбку, чтобы залезть под неё.

— А небо?

— Небо просто восхитительное. — Рука таки оказалась на месте, забираясь теперь под белые трусики — ещё один мой подарок. — И почти ни облачка.

— Да. А в Лондоне, наверное сейчас… ах! — пальцы мои начали подготовку к основной части нашей прогулки. — Дождь там… Мне дядя рассказывал… Красивый город, но… Ах… Влажный… То есть сырой.

Возбуждение Александры нарастало. Я снова начинал поглощать её прекрасную чистую силу. Впитывал её, как губка драгоценный нектар. Едва ли девочка сможет вернуться обратно на своих двоих. Ничего. Донесу.

И в этот момент я прервался. Замер, прислушиваясь к звукам леса. Чувства мои давно вышли за человеческие пределы. Я убрал руки от Саши.

— Что случилось?

Её возбуждение переходило в испуг. Неприятно, но что поделать.

— Мы здесь не одни. Кто-то рядом. В метрах ста, наверное.

— Это лес. Тут, наверное, есть зайцы, лисы, грибы. — растерянно произнесла Саша.

— Это не заяц, лиса и тем более не гриб. — серьёзно возразил я.

Пальцы правой руки были уже приятно влажными. Манящий запах наслаждения уже разлился вокруг нас. Чёрт. Кто бы ни прервал меня, ему придётся за это ответить. Я вытер руку о брюки и достал Маузер. Шаги существа рядом мне совершенно не нравились. Думаю, что это было именно существо, а не человек. Слишком тяжёлая и странная поступь.

— Господи, Олег, что происходит? — прошептала Арсгофен.

— Тихо. Ты помнишь направление откуда мы пришли? Если что-то пойдёт плохо, то беги туда.

— Давай уйдём, Олег. Пожалуйста. Пойдём отсюда.

— Нет. Надо понять, кто тут шастает. — решительно заявил я.

Кто, блин, посмел мне так обломать прекрасное летнее утро! Мне, вон, про Лондон рассказывали. Интересно было. Познавательно.

Так… Первая пуля будет обычной. Надо держать это в голове.

Я тихо пробирался сквозь лес, Саша шла за мной. Некто впереди замер. Услышал нас и затаился гад, но я примерно знал, куда идти. Цепкие глаза мои искали врага. Сил было много, да и на Маузер можно положиться. Надежная машина.

— Олег… Может, ты… — начала неуверенно Саша. — Снимешь ошейник. Поверь, я только помочь хочу, а потом опять надену. Ты веришь мне?

— Верю, но ключа нет.

— Ах…

Существо мы встретили на небольшой полянке, залитой солнцем. Удивительно, но я заметил его не сразу. Махина метра три ростом удачно сливалась с окружающим лесом. Существо само отдалённо напоминало дерево. Что-то среднее между дубом и старым, но крепким и жилистым мужиком. В длинной бледно-зелёной бороде росли жёлуди. Лицо будто корой покрыто. Лапищи до земли. При этом дед-лесовик был одет в длинную светло-красную рубаху и даже подпоясан. Серо-зелёные глаза существа излучали спокойствие, но я поднял Маузер. На всякий случай.

— Это же леший! — вдруг выдала Саша. — Да ещё и домашний, наверное…

— Леший… Ого.

Про них я слышал, но никогда не видел. Лесной дух. Воплощение природы. Древние язычники почитали их как божков, а теперь некоторые помещики держали их, чтобы ухаживать за угодьями. Вернее держали, пока эти угодья у них не отобрали. Лешие могли приносить пользу. Они лечили деревья, усмиряли шатунов, очищали лес от сухостоя, могли запутать браконьера.

— Леший-леший. — гулко произнёс старик.

— Дедушка, вы чей будете? — уважительно спросила Саша, смело выходя из-за моей спины.

Лесной старик повернулся на голос девушки. Внимательно посмотрел на Сашу и почесал бороду. Рубаха у него была швами наружу, а среди клоков волос примостилось птичье гнездо.

— Гвидон… — вздохнул леший. — Лес мой. Лесочек, поляночка.

Похоже, что лешие были не особо разумной нечистью. Наверное, поэтому знать их не истребила.

— Детки гуляют. — продолжал старик. — Парубок с дивчиной. А парубок-то…

Так. Что там про меня собрался выдать? Не демона ли почуял? Я напрягся.

— А парубок-то мудями помахать горазд. — заявил леший.

Несколько секунд мы с Сашей молчали, а потом разом рассмеялись. Даже удивительно, как утончённая баронесса могла потешаться на такой грубостью.

— Горазд, горазд. — продолжал леший. — Козлище.

— Вы тут… — просмеявшись, заговорил я. — Живёте тут?

— А? Лес. Камень. Камень в голове. — ухал леший, а Саша подошла к нему шагов на пять.

Девушка явно была рада встрече.

— Прямо как в сказке! — усмехнулась она. — Олег, ты же тоже… Ну сказочный немного? Может, вы с ним подружитесь? Может, он поймёт, какой ты… — она запнулась, явно чувствуя неловкость.

— Монстр? — усмехнулся я. — Чудище? Не волнуйся. Не обижаюсь.

— Козлище он. — продолжал леший. — Блудник.

Слушайте, а может он реально понимал, кто я. Ощущал. Сколько ему вообще лет? Видел ли он других демонов? Это было интересно.

— Что ещё за козлище, дедушка? — смеялась Саша, приближаясь к лесному старику.

Тот попятился назад.

— Не ходи. — ухнул леший. — Не сюда. Камень.

Очень мне его интонация вдруг не понравилась.

— Не бойтесь, дедушка. — Саша с улыбкой протянула руку к лешему. — Я вас не обижу.

— Камень в голове. Камень…

Демоны сильнее и быстрее людей. Думаю, это стоило жизни многим магам прошлого. Но Александре Арсгофен это сегодня жизнь спасло.

Я вовремя рванул вперёд. Почти полетел. В то же мгновение огромная когтистая лапища уже летела к Саше, стремясь снести голову. Спокойные ранее глаза лешего блеснули красным. Я рванул Сашу назад, уцепившись вытянувшимся когтями за новенькое платье. Времени на уворот не было. Разве что воспользоваться искажением плоти. Это могло бы помочь. Стать гибким, изменчивым и пропустить удар. Но тогда он задел бы Сашу. И я просто принял атаку в полный рост. Хрустнули ребра. Когти лешего сокрушили их, обращая левое лёгкое в кровавую кашу. Дыхание сбилось. Боли особого значения я не придал. Вывернулся, так чтобы вырвать когти из своего тела, и, схватив правой рукой Сашу, побежал.

Бежал, не дыша. Кровавый след оставался за мной. Мы так преодолели метров пятьдесят. Леший гнался за нами, но я был быстрее. Наконец остановился. Отпустил Сашу.

Она стояла передо мной с глазами полными слез и ужаса. Понимаю. Человек, с которым она недавно миловалась, ныне имел в груди дырку, совершенно анатомией не предусмотренную. Больше того… Наверное, человек, которого она любила, сейчас умрёт. Рухнет наземь без признаков жизни. Слава Бо… Ленину и партии, что человеком я не был. Рана страшная. Думаю, пару дней назад слёг бы от неё. Но вчера я дважды питался, забрал душу Элен и сегодня что-то себе успел урвать во время разговоров про Лондон. Сил было много, а мотивации ещё больше.

Я демон. Существо инстинктивное. И сейчас мою девушку — источник силы, жизни и многих других приятных ощущений… Чуть не прибила какая-то лесная хренотень! И мой инстинкт чётко дал понять, что время кадрить мамзелей закончилось. Пора убивать.

Глава 17

Леший хорошенько мне вломил, но вместо того, чтобы рухнуть от раны, я сцепил зубы, меняя своё тело. Колоссальный всплеск живого огня волной жара окутал меня. Срасталась разорванная плоть, зубы удлинились, когти вытянулись дальше. Я даже стал выше. Мускулы бурлили под кожей. А сзади уже топотал лесовик.

К сожалению первый его удар лишил меня не только части рёбер, но и Маузера. Я выронил пистолет, заслоняя Сашу. Впрочем, стрелять мне совершенно не хотелось. Инстинкты призывали меня к другому: рвать, жечь и ломать кости. Это с удовольствием.

Леший нёсся на меня широкими шагами. Настоящая махина. Ну, попробуем её свалить. Ручищи у него длинные. Почти метра два. Но вот скоростью ударов лесовик похвастать не мог. Со всеми этими покушениями, тренировками и призрачными богатырями я хорошо научился вертеться. Ушёл вправо, сделал короткий кувырок за спину чудищу и…

«Змеиный Огонь!»

Я ударил сзади в сгиб колена. Решил когтями и магией вырвать кусок из тела лешего. Это оказалось непросто. Пусть враг не мог похвастать ловкостью, но был намного прочнее обычного человека. Под шерстью, напоминающей мох, скрывалась твёрдая шкура, а плоть была сравнима с деревом. Но я отщипнул кусок. Ощутил на пальцах смолистую кровь. Леший развернулся, прихрамывая на левую ногу. Попытался схватить меня лапищами.

«Тёмная вспышка!»

Метнул в морду лешему сгусток адского пламени. Эта штука его не убьёт, но ослепит на мгновение, а может, глаза обожжёт. Тёмно-оранжевый всполох угодил в цель. Я же легко увернулся от захвата.

Леший издал вой, полный обиды и злости. Воздух вокруг него забурлил. Тёмно-зелёная сила охватила его на пару мгновений. На теле чудовища нарастали крепкие пластины чёрной дубовой коры, когти удлинились, а трава на поляне заколыхалась, как волосы утопленницы. Словно живая она потянулась ко мне, пытаясь спеленать. Леший же зарычал, кидаясь в новую атаку.

У меня хватило сил вырваться из хватки травы. Особой прочности она не обрела. Обычная трава, пусть и множество стеблей, скрученных воедино. Может, человека удержала бы, а мне лишь помешала. Уворачиваться стало труднее. Благо, леший почти ослеп от ожога и ярости. Но убить его проблематично. Шкура твари теперь ещё толще. Как попасть в шею этой трёхметровой бородатой оглобле, махающей ручищами?

«Тёмная вспышка! Двойная!»

Я сформировал по сгустку пламени в каждой руке. Оба они угодил в морду лесовика почти одновременно. Снова вой и размашистые удары. Тварь так точно не прикончить. А тем временем силы мои начали иссякать. Пожалуй, большую их часть забрало лечение первой раны.

Леший странно заголосил. Его клекочущий напев лился по лесу, раскачивая кроны деревьев. Трава вокруг нас успокоилась. Её атаки сменило кое-что другое… Первым оказался дятел, спикировавший на меня из древесных крон. К нему тут же присоединились ещё несколько птиц. Прыгнула с сосны белка, пытаясь вцепиться в лицо. Откуда-то повылезали десятки мышей, чтобы броситься под ноги. Нападки живности я легко и безжалостно пресекал. Откидывал сломанных моими руками птиц, но в суицидальные атаки уже перли новые. И конца-края им не было. Он что, против меня весь лес ополчил? Вот тебе и защитничек природы. Пускает животин на убой, словно французский генерал пехоту под Верденом. И стратегический расклад был уже не в мою пользу. Силы постепенно уходили, а лесные зверюшки продолжали счастливо самоубиваться. Не давали мне спокойно атаковать. Сейчас подвалили уже зайцы и даже бобры. Неприятно, но что будет, когда дело дойдёт до медведей? Или кабанчик какой метнётся под ноги…

Пора заканчивать. План у меня был простой. Активирую метку, а если не помогает, то хватаю Сашу и бежим отсюда до самого Зверинца. Я сосредоточился на запястье, где ныне находился заветный символ. Активация вышла лёгкой и естественной. Инстинкт повелевал. Метка была словно частью меня. Я ощутил, как в этом месте раскрылся канал, через который хлынула сила. Жаркая, удушающая, сводящая с ума и такая знакомая. Я будто снова совокупился с Элен. Тело перетряхнуло. Зажили лёгкие раны от звериных когтей и зубов. Мои же зубы ещё сильнее удлинились. Но это было не всё. Кроме порции силы в меня через метку перетекли два сгустка красной, разрушительной энергии. И я не мог их поглотить. Они будто не усваивались моей сущностью. Внутри, но чужие, и хотелось от них скорее избавиться. Попытался вывести один из них через правую руку. Выплеснуть. Но что-то не выходило. Тогда решил попробовать другой метод.

— Тёмная вспышка!

Может, чуждая сила уйдёт вместе с порцией моей. Получилось. Тёмно-оранжевое адское пламя смешалось с бурлящей красной силой. Сгусток огня вышел заметно крупнее. Он несколько раз дернулся, как пламя костра на ветру. Воздух вокруг меня стремительно нагревался. Я тут же запустил пламя в лешего. И бахнуло. Хорошенько так бахнуло. Вместо обычной вспышки сгусток, ударив по цели, создал красно-оранжевый взрыв с радиусом в метра полтора. Лешего отбросило назад. Бороду ему сожгло, как и рубаху. Куски чёрной шкуры-коры местами вырвало, обнажая серо-зеленую влажную плоть. Кое-где кора тлела, мерцая красным. Лепота. Был дед-бревно, а стал дед-головешка. Но леший ещё жив. Больше того — активен. Он поднимался, пусть и пошатываясь. Хрипло заревел в приступе слепой ярости. Надо добивать. Тем более, что вторая порция красной энергии ещё была внутри меня. Только вот опять метать огонь я уже не собирался. Ринулся вперёд, пользуясь тем, что враг ошеломлён. Разрушительная сила пошла сквозь левую руку.

— Змеиный огонь!

Вместо обычного всполоха пурпурного мерцания когти окутало багровое. Думал ударить им в шею лесовика. Но случилось нечто более интересное. Багровое мерцание вытянулось, обращаясь лезвием призрачной косы, ставшей продолжением моей руки. Я с радостью пустил новое оружие в кровавое дело. Один взмах и красное лезвие исчезло, но этого хватило, чтобы срубить обугленную голову лешего. Отлично!

Зверье, ошалевшее от недавней своей храбрости, ринулось прочь. Те, кто ещё мог двигаться. А метка — вещь! Через неё я не просто получил заряд энергии от Элен. Ко мне буквально пришло немного её магической силы. Той, которую я сам создавать почти не умел. Выпустив накопленную энергию метка не исчезла, но словно потухла. Я едва ощущал её. Как эту штуку перезарядить? Снова возлежать с госпожой Наумовой или просто подождать? Ещё вопрос: что сама Элен ощущала при активации метки? Не ослабла ли она? И вопрос номер три: сколько таких меток я могу одновременно иметь и подряд использовать?

Две последние атаки выжрали много сил. Так что я мог вполне адекватно рассуждать, несмотря на касание силы Наумовой. А может, не только в её энергии дело? Может, голову мне сносит ещё и наше общение?.. Ладно. Сейчас надо о другом думать. Саша была рядом. Она все видела. Вспышки адского огня, клыки и когти… Хорош, защитник. Утром клянётся в любви, а вечером скупает по дешёвке бракованные души грешниц. Я постарался убраться из внешности демонические черты. Впрочем, видок у меня и без них был отменный. Одежда в лоскуты, везде следы крови, грязи и травяного сока. Я повернулся к Саше. Вздохнул, печально улыбнувшись.

— Ты всё видела.

— Да. — ответила девушка.

На лице её тоже была печаль, но без улыбки. Возможно, сейчас решится судьба наших отношений. Наедине посреди леса. Небо чуть заслонили облака и тень легла на чащу.

— Я не училась в Лицее, но книжки читала. Ты быстр и силён, у тебя длинные клыки, твои глаза меняют цвет и иногда ты говоришь так, будто намного старше и мудрее. Ты не маг, но можешь использовать особые способности… я знаю кто ты.

— Скажи… Скажи это громко. — вздохнул я.

— Вампир.

Да почему опять вампир⁉ Сначала Элен, теперь Саша. Нашли блин графа Отодракулу!

— Но я не боюсь! — твердо и серьёзно заявила Саша, а меня пробивало на дурацкий нервный смех.

— Я не вампир.

— Как? — удивилась девушка. — Но…

— Честное слово коммуниста, что не вампир! Кровь никогда не пил.

Ну точнее слизывал как-то с Элен, но не пил же. Слизывать это другое.

— Но кто же тогда…

— Демон.

Я мог ей соврать. Придумать какую-нибудь неведомую зверушку. Троедушника или египетского лысого оборотня, но как долго продержится эта ложь? Я не собирался держать Сашу в клетке вечно. Наоборот, моей задачей было безболезненно ввести её в советское общество. Дать ей новую жизнь без тяжести прошлого. И тут ложь только помешает.

— Боже мой… — выдохнула Саша, едва не теряя сознание.

Глаза её были широко распахнуты, а лицо побледнело более обычного.

Так… Значит, вампир — это «Я не боюсь», а демон — это «Боже мой»⁉ Что за несправедливость⁈ Что за расизм⁈

— Сашенька, успокойтесь, я не причиню вам вреда.

Пришлось подхватить её, чтобы не упала. Так. Надо отнести её в Зверинец и вернуться за пистолетом.

— Простите… — Арсгофен едва дышала. — Это всё слишком…

— Неожиданно. — улыбнулся я, скача вместе с девушкой на руках по лесу. — Ничего страшного. Вам надо отдохнуть. Попить воды. Возможно, поспать.

— Наверное… Простите. — ещё раз повторила она и отключилась.

Караул офигел ещё раз. Сначала начальник уходит гулять с узницей под ручку, а возвращается с ней без сознания, изорванный и окровавленный.

— Это она вас? Ведьма сбежать хотела⁈

— Нет. — уверил я, демонстрируя ошейник на Саше. — Леший. По территории школы бродят лешие.

— Ну так школа волшебная. — ответил караульный, открывая дверь камеры. — Наверное, порядки тут такие.

— С такими порядками у нас скоро кончатся сотрудники и ученики. — вздохнул я. — Рытникова позови.

Вскоре я и ещё четверо из ЧК отправились на место боя с лешим.

— Мне, товарищи, кое-что запомнилось. Он был сначала дружелюбный, а потом взбесился. — пересказывал я. — Что-то ещё говорил про камень в голове.

— Вот как. — многозначительно ответил Рытников, вооружённый винтовкой.

— Вы о чём, товарищи? — осведомился запыхавшийся Шпиро.

Ему поход по лесу давался нелегко. Запыхался сильно и кашлял как-то нехорошо.

— Леший мог быть под контролем. — пояснил Рытников. — Надо вскрывать. Найдём артефакт, значит лешего натравили. Что ты там, Коваль, говорил про выселение Арсгофен из Зверинца?

— Уже ничего. Понимаю, что там безопаснее.

Наконец мы добрались до нужной поляны, где ещё трепыхалось несколько птичек с переломанными крыльями, а мухи кружились над раздавленными мышами.

— Во здоровый! — присвистнул Шпиро, глядя на останки лешего. — Чем это вы его? Голову с плеч…

— Магией. Сам не знал, что так выйдет…

— Хорошо вышло. — похвалил Рытников. — С такой тварью только взрослый маг бы управился. Кстати, о магах. Скоро тут будет Томпала.

Я пошёл искать пистолет. Следы лешего и запах моей крови привели обратно на полянку, где мы с бревно-дедом встретились. Силён был его первый удар. На поляне я обнаружил пару осколков рёбер. Опять на меня покушались? Хотя вот что странно… Решение о прогулке я принял спонтанно. Никаких планов заранее не было. Да и кто же знал, что мы с Сашей пойдём в лес? Слишком много случайного для организованного покушения.

Я внимательно осмотрел поляну. Вроде ничего подозрительно. Затем принялся обходить её, осматривать деревья, топать по земле и принюхиваться. Действительно, был какой-то странный запах помимо моей крови. Наконец удар по земле выдал немного другой звук. Внутри была пустота. Сверху вроде бы обычная трава да подлесок. Принялся разрывать его первой попавшейся палкой. Вот оно! В земле был люк с кольцом. Леший здесь не меня караулил, а что-то охранял. Был под контролем — сомнений нет. Когда Саша пересекла вошла в запретную зону, то контроль сработал и леший напал.

— Здесь тайник! — крикнул я.

Вскоре на поляну прибыли остальные чекисты. Я пока осмотрел и чуть приподнял люк. Могла быть ловушка, конечно. Но тут надеюсь на свою скорость и живучесть. Обошлось. Люк поддался и я открыл лучам солнца содержимое тайника.

— Что тут у нас… — с любопытством произнёс Шпиро.

Рытников заглянул вовнутрь и присвистнул. Я начал развязывать мешочки и открывать небольшие сундучки. Тайник был размером всего с крупный сундук, но его содержимого во времена царизма хватило бы на покупку пары деревень. Особое моё внимание привлёк мешочек красных камешков. Грамотно обработанные и размеченные особыми символами, я не сомневался, что это такое. Призмы магии огня. Одноразовые артефакты для концентрации колдовской энергии. Осколки таких обнаружились на месте первого покушения на меня.

— Расхищенное имущество бывшего Лицея, а ныне Зарницы? — спросил Шпиро.

— Это же всё магические побрякушки. — ответил ему Рытников. — Не просто расхищенное имущество. Мы оружейный схрон нашли.

Кроме рубиновых призм тут были ещё мешочки сапфировых и изумрудных, несколько коротких жезлов, десяток склянок с алхимическими ингридиентами, целая связка амулетов, кинжал в золотой оправе, пара увесистых книг и… Меня заинтересовал запах предмета, завёрнутого во множество слоёв ткани. Я перерезал жгуты, начал разворачивать слой за слоем. Ткань была чем-то пропитана. Какой-то резко пахнущей химической жидкостью. Наконец, последний слой был развернут… Внутри оказалась человеческая рука с фрагментом предплечья. Особого отвращения я не испытал. Мне вон, недавно руку перевылепили из гнилого мяса. А тут… Ну конечность отрезанная. Причём, думаю, не просто так её тут хранили.

— Ого. Рука славы? — предположил Шпиро.

— Нет. Рука Игоря. — ответил Рытников. — Игоря Владимировича Михалкова.

Рука была не совсем обычной. На ладони находился сложный узор татуировки с драгоценным камнем в центре. Я вспомнил лекцию Тараруя. Эта рука тоже призма для концентрации магии. Тараруй упоминал чародеев, которые меняли части своего тела. Вот неизвестный злоумышленник и решил руку Игоря приберечь.

— А кто был покойный гражданин? Чем известен? — спросил Леопольд.

— Граф Игорь Михалков, 1877 года рождения, заслуженный профессор элементалистики, член-корреспондент Императорской академии магии, преподаватель бывшего Лицея. Мы все гадали, куда делся. В эмиграции не всплыл. В Крыму не видели его. А вон что. Надо будет поискать здесь, в лесу. Может, остальные части Игоря Владимировича найдём.

Тем временем к нам подошёл весьма любопытный персонаж. Он напоминал скорее ожившую картинку из сказки, чем настоящего человека, но был реален. Двухметровый, а то и выше, с густой курчавой бородой до основания шеи. Длинные тёмно-русые волосы были собраны сзади в пучок. На вид чародею лет тридцать-сорок. Носил он длинную мантию из тёмно-синего атласа, а поверх неё железный нагрудник. Это меня особенно поразило. Богато украшенная броня с узором из бронзовых звёзд, равносторонним округлым крестом с левой стороны груди и львиной головой с правой. Как он в этом не запарился ещё? Магия, наверное. Вон даже пот на высоком лбу не выступил. Маг шёл, опираясь на тяжёлый железный посох. Фактически красиво декорированный лом, длинной метр с гаком. Ходил он с ним так, словно тот ничего не весил.

— Доброго, а скорее не доброго дня, господа. — приветствовал чародей. — А это у нас тот самый… особый сотрудник?

Последнее он высказал мне в лицо.

— Да. — спокойно ответил Рытников. — Олег Коваль. А это Альберт Сигизмундович Томпала. Ректор Зарницы.

— Временный. — уточнил маг. — Я принял эти обязанности, но не статус или регалии. Ректор должен быть переизбран учебным советом магистров-преподавателей после его восстановления.

— Конечно-конечно. Давайте к делу. — ответил Рытников. — Мы тут обнаружили похищенную собственность Зарницы и не только…

Глава 18

Рытников вкратце пересказал чародею инцидент с лешим и о наших находках на поляне. Томпала долго молчал. Лицо его приобрело выражение мрачной, даже трагичной сосредоточенности. Он сходил к останкам лешего. Разглядывал их, шепча что-то на неизвестном мне языке. Заклинания, наверное. Затем вернулся к тайнику, долго смотрел на руку графа Михалкова.

— Я говорил ему остаться. — произнёс маг и добавил ещё несколько слов непонятного языка.

Что-то типа: «O pierdolę kurwica».

— Это был светоч. — продолжал Томпала. — Таких единицы на все человечество. Благородный светоч мысли, которому были ведомы секреты, ранее смертным недоступные. И теперь длань его… Длань, что направляла судьбы и писала историю… Вот тут в яме. Словно… Будто… — Томпала пощёлкал густо усеянными перстнями пальцами, подбирая слова. — Как вещь, понимаете? Призмы, жезлы, рука Игоря Михалкова, великого волшебника. Набор вещей. Вы понимаете, что происходит?

Огромный посох мага будто бы испускал тусклое сияние. Не хотелось бы получить такой железкой по хребту.

— Мы проведём расследование. — заверил Леопольд. — Виновные понесут самое строгое…

— Да какое расследование⁈ — перебил его Томпала. — Магия умирает! Древнее искусство, которое вывело людей из пещер и урочищ звериных на грани исчезновения. Нить, длинною в тысячи лет, готова оборваться! Тысячи лет, понимаете? Вы можете себе это представить, уважаемый⁈ — прицепился он к Леопольду.

— Конечно. — закивал Шпиро. — Но и вы поймите. Сейчас идёт смена общественной формации. Революция. Для такого сурового времени…

— Да какая формация⁉ — опять перебил Альберт. — При чём тут революция⁉ Меня не интересует политика. Я не аполитичен. Я контр-политичен. Анти-политичен. Дом горит, а вы заняты выбором занавесок получше. Корабль тонет, а вы рассуждаете о том, какой парус предпочтительнее. Магия умирает. Знания уходят в пустоту…

Говорил Томпала необычайно громко и выразительно. Возникало ощущение, что голос его будто эхо надвигающейся грозы. И ничто не смеет перебить его. Тоже магия, наверное.

Шпиро что-то хотел ему возразить, но Рытников его одёрнул и правильно. Я уже догадался, что спорить с Альбертом совершенно бесполезно.

— Этот Университет вне политики. Он должен таковым оставаться, ради выживания искусства. Это как… — Томпала снова пощёлкал пальцами. — Как убежище. Прекрасно, что вы находите и ставите на службу ранее забытые силы. — произнёс он, глядя на меня. — Всегда полагал, что отношение к ряду магических дисциплин искажено религией. Но демонами заменить нас, волшебников, нельзя. Невозможно! Надеюсь, вы это понимаете. Да, леший, который напал на вашего сотрудника… Его звали Гвидон. Обитатель Зверинца, в прошлом всеобщий любимец. Часто он свободно гулял в лесу и мы не опасались за жизни учеников. Гвидон был добр. Воспитан, насколько возможно для такого существа. Точно скажет вскрытие, но я уже чувствую присутствие чар контроля. Чем-то подобным неоднократно пользовались ваши друзья-эсеры! — укоризненно поднял палец с увесистой печаткой. — Одна из них сейчас работает в… Как вы это называете? Флигель фильтрации.

— Прошу прощения, но эсеры и большевики уже давно… — начал было Шпиро, но Рытников взял его за плечо и прошептал.

— Не надо. Это бесполезно.

Томпала же трагично поднял глаза к небу, произнёс ещё пару непонятных фраз и развернулся ко мне:

— После стольких лет презрения и уничтожения, вот ты стоишь в сердце вражеской цивилизации. Что ты чувствуешь, полудемон? — спросил маг, нависая громадой.

— Очень… Много… Разного… — ответил я честно. — Пока все в новинку.

— Внутренние противоречия. — вздохнул он и положил руку мне на плече. Хватка у него была железная. — Демоны живут во власти инстинктов, но человека определяют не заложенные качества, а только его выбор. Ищи свои истину, полудемон. Попытайся, хотя этот мир полон обмана. Не путай звезды с их отражением в пруду.

Произнеся это, маг потерял ко мне интерес и зашагал прочь, бросив напоследок:

— Работайте, стражи. Покажите, насколько жизнеспособна ваша власть.

Несколько секунд мы стояли молча. Перевали поток информации, которую на нас вывалил Томпала. Первым заговорил Леопольд.

— Его позиция по роли магии в обществе местами наивна, но самое главное, что не враждебна Советам. Университет вне политики. Уже звучит хорошо. — оптимистично заявил Шпиро.

— Звучит хорошо первые раз десять. — мрачно ответил Рытников. — Я эту пластинку уже три месяца слушаю. Он повторяет слово в слово. Даже интонация одна.

— Вообще он мужик колоритный… — отметил я. — Прям волшебник-волшебник. Мантия, посох, борода, заклинания какие-то бормочет. Латынь? Ну эти его «O ja pierdolę kurwica».

— Это польский мат.

— Аааа…

— Ладно. В одном он точно прав. — взял слово Шпиро. — Нам надо решать проблему с врагом в Зарнице. Покушение на Коваля, антисоветская пропаганда, а теперь этот схрон. Возможно, речь о целой банде. Контрреволюционной ячейке прямо у нас под боком.

— Зарница объект стратегической важности. — заявил Рытников. — Тут были огромные запасы магических побрякушек и артефактов. Когда наступил хаос, кто-то воспользовался этим. Пользуется до сих пор. Этот схрон лишь часть схемы вывоза артефактов. Видите…

Рытников потыкал землю вокруг закопанного сундука.

— Тут были ещё тайники. Артефакты крадут из школы, прячут тут, а потом распределяют по другим схронам или передают контрабандистам. Леший помогал охранять.

— Ещё и следы скрывал. — предположил я. — Он мог управлять растениями. Заращивал травой места тайников, отводил глаза путникам и так далее. Я его случайно обнаружил. Мой слух намного лучше человеческого.

— Вот вам преступная схема. — сделал вывод Рытников. — Надо обыскивать лес, делать засады, опрашивать персонал, присматриваться. Кем бы не был враг, он хорошо знает Зарницу и достаточно опытный маг.

— А куда делись обитатели Зверинца? — поинтересовался я. — Не всех же использовали в войне? Что если злоумышленник во время суматохи взял под контроль не только лешего? В худшем случае у него может быть целый отряд чудовищ.

— Возможно. Кстати, насчёт чудовищ… Коваль, твоя работа по Элен не отменяется. Результат нужен се-го-дня! — выразительно по слогам напомнил Рытников.

— Да. Конечно. Я сейчас пойду. Только переоденусь, кое-что доделаю и к ней. Всё будет. Сегодня.

Я вернулся в Зверинец, где у меня состоялся не самый приятный разговор со старушкой из хоз. части.

— Опять одёжу пролюбил, чёрт?

— Так… получилось.

— Я эти рубашки рожаю шо ль? Никакого уважения к вещам. Какой тут камунизм, если сами чакисты под десять рубашек в день портют? — разнылась она, отыскивая на складе обновку.

Затем в свежих вещах к Саше. Надо прояснить с ней ситуацию и, очень желательно, переспать. Если приду к Элен натощак, то может снести крышу. Придушить важного информатора во время любовных утех — не лучший пункт в личном деле. Не хочу себе такой. Поэтому к Саше. Если не выходит… Надо искать другой вариант. Клара или та же Апраксина сгодятся. Интересно, а если объяснить ситуацию Николаевой?.. Хм. Тоже не стоит отметать этот вариант.

Второй раз сегодня в камере Саши. И теперь не знаю, чего ждать. Она встречает меня, опуская глаза. Подавленная и смущённая сидит на кровати. Светлые волосы почти закрывают лицо.

— Как самочувствие? — нейтрально интересуюсь я. — Выспались?

— Да… То есть нет…– отвечает она, теребя платье. — Я не смогла уснуть. Всё думала…

— О чём же? — я подхожу ближе.

Так… Что нам говорит фокусировка? Неприятия со стороны Саши будто нет. Едва ли она меня винит. Но Арсгофен явно в смятении. Из-за чего на этот раз? Она эмоциональна. Это меня не раздражает, так как её эта черта даёт мне возможность легко и в большом количестве поглощать энергию.

— О чём думала… — повторяет она, пока я сажусь рядом.

Пока не трогаю её. Даже не пытаюсь установить зрительный контакт. Рядом, но в душу не лезу(и к телу пока тоже).

— Я просто… — запинаясь продолжает Саша. — Разве вам со мной интересно?

Что? О чем вообще она? Черт, вроде я обладаю врождённой способностью считывать реакции женщин и все равно порой нихрена не понимаю.

— Интересно? Мне с тобой интересно.

— Но… — снова мнётся. — Вы же столько видели. Наверное, я просто… наивная девчонка… Пустышка для вас? Не могу понять ваших чувств…

Да о чём ты⁈ Какое там ей понимание понадобилось⁈

— Мои чувства к тебе самые светлые. — уверил я, беря её руку и нежно целуя. — Доверься мне. Я честен… Знаю, что демонов всегда описывают как лжецов, но разве не мог я обмануть? Да хоть вампиром назваться! Мог. Но не стал. Мне важно доверие. Важно понимать нашу связь.

Слова, а главным образом тембр голоса работали. Саша потихоньку успокаивалась.

— Простите. — она неловко улыбнулась, поднимая глаза. В них были слезы. — Я просто боюсь показаться глупой. Боюсь, что говорю ерунду. Вы столько знаете. Столько видели за тысячи лет. Мне вот хочется спросить… А какой был Рай, но глупо же?

Так, стоп. «Тысячи лет?» «Какой он Рай?» Кажется, я понял в чем суть. Она думает, что я демон в Библейском понимании. То есть падший ангел, который существует с самого сотворения этого грёбаного мира. Дела… В представлении Саши я, наверное, лично с Люцифером за ручку здоровался и от Архистратига Михаила люлей получал. Ясно, почему девочка так прифигела.

Я обнял её за плечи, насмешливо вздыхая, и выдал:

— Сашенька, мне восемнадцать! Восемнадцать лет. Не тысяч, а просто лет! Я полудемон. Мой отец был человеком. Мама… Не знаю видела ли она Рай и Ад, но я нигде, кроме земли нашей грешной, пока не был.

Баронесса эту информацию переваривала примерно полминуты. Лицо её постепенно менялось. Из смятения она перешла в смешное, девичье возмущение.

— А раньше нельзя было сказать⁈ — заявила девушка, краснея. — Восемнадцать⁈

— Да.

— Я сразу подумала, что двадцать пять.

— Восемнадцать. — смеясь повторил я.

— Ох! — воскликнула она. — Я-то уже себе навыдумывала!

Представляю. Воображением Александру природа не обделила.

— Разочарована, что я не древний падший ангел? — усмехнулся, поцеловав её в щёчку.

— Нет… Ну то есть… Не знаю! Но так будет проще… Я когда подумала… Господи, он же, наверное, Вавилонскую Башню видел и Потоп. Что я вообще ему рассказать могу? Но есть в таком некая романтика, конечно…

— Это какая?

— Ну…

Саша встала, повернулась ко мне, приняв торжественно-одухотворенную позу, озвучила такие строки:

— Зачем, красавица? Увы,

Не знаю!.. Полон жизни новой,

С моей преступной головы

Я гордо снял венец терновый,

Я все былое бросил в прах:

Мой рай, мой ад в твоих очах.

Люблю тебя нездешней страстью,

Как полюбить не можешь ты:

Всем упоением, всей властью

Бессмертной мысли и мечты.

Давно тревожа мысль мою,

Мне имя сладкое звучало;

Во дни блаженства мне в раю

Одной тебя недоставало.

— Красиво. — кивнул я. — Это ты сочинила?

— Это Лермонтов! — возмутилась Саша. — Демон, называется. Ты не знаешь? А что ты вообще читал?

— Ну… Библию, псалтырь, жития святых и Капитал. — перечислил я.

Мой список литературы Сашу развеселил. Это хорошо. Я взял её за руку и снова усадил на кровать.

— Как прогулка, кстати?

— Нас чуть не убили! — воскликнула Арсгофен.

— Все было под контролем.

— На тебя кидались сумасшедшие белки и бобры! Это под контролем?

— Ладно, а если забыть про эпизод с лешим… Как остальная часть прогулки?

Саша несколько секунд молчала, а затем уже без раздражения или волнений произнесла:

— Чудесно.

— Скоро повторим. — обещал я. — На этот раз без леших, русалок, водяных и так далее. Из нечисти буду только я.

— Да какая ты нечисть… — сказала она, обнимая меня сбоку.

Самая обычная адская нечисть. Инкуб. Но до таких откровений мы с Сашей пока не дошли.

— Мы там на прогулке кое что начинали… — многозначительно заявил я. — И не закончили. Кажется, обсуждение Лондона.

— Да что там обсуждать… — смущённо ответила девушка.

— Мне было очень интересно. — настаивал я на своём, а мои руки уже начали путешествие к интересным местам на теле собеседницы. — Особенно про влажность…

— Я, право-слово… Ах…

Не встретив особого сопротивления, повалил Сашу на кровать, накрывая её губы поцелуем, который продлился, наверное, минуту. Нежность и настойчивость мои, постепенно обращались страстью. Живое пламя в девушке разгоралось. Я был рад помочь ему вспыхнуть, чтобы после поглотить. Саша к этому уже привыкла. Задумывалась ли она в такие моменты о том, кто я и чьё семя извергается в неё? Вряд ли. В этом сладкая мука и страшная власть любви.

Кстати, возникло ощущение, что Саша продержалась дольше, чем раньше. Однако в конце концов она таки лишилась сил. Я же их наоборот обрёл. И очень кстати. Вечерело. Мне надо было решать вопрос Элен. Благодаря Саше я смогу выдержать контакт, не потеряв самоконтроля. Однако перед посещением узницы надо было поесть.

Я, конечно, нечисть и зловредный демон, но кроме энергии дев мне и вполне обычная пища требуется. Так что умял сразу десяток бутербродов с сыром, запивая чаем. Затем прикончил пару яблок. Несколько раз метка на руке будто чуть просыпалась. Ощущение непривычное, но скорее приятное. Возможно, она сама по себе постепенно копит энергию для нового использования. Если так, то просто отлично!

Перекусив, я взял список вопросов и отправился в кабинет бывшего смотрителя Зверинца, куда переехала Элен. По дороге метка пробуждалась ещё пару раз. Ко мне будто шла энергия, хотя мы даже рядом не были. Интересно.

Я открыл кабинет, зашёл, не обнаружив там Элен. Значит, она в комнате отдыха. Пойдём туда. Метка тем временем активно поглощала энергию. Причина этого мне была уже ясна. Звуки, запахи… Я шёл к Элен, ощущая как возбуждение нарастает, даже несмотря на сытость. Тихо пробирался, чтобы не спугнуть её, а метка пульсировала.

Аккуратно приоткрыл дверь, скользнул внутрь. Полумрак. За окном догорал закат. Его последние томные лучи проглядывали в щель между тяжёлыми шторами и стеной. Элен лежала на кровати. Голова запрокинута, черные волосы раскинулись по белой подушке. Красное одеяло прикрывало левую ножку и часть живота девушки. В остальном Элен была полностью обнажена, не считая символа сделки внизу живота и ошейника. Меня Наумова не замечала. Слишком была занята собой. Правой рукой она довольно грубо щипала себя за грудь, а пальчиками левой ласкала бутон своей женственности. Предавалась самоудовлетворению. Мой слух превосходил человеческий. Я отчётливо слышал каждый влажный звук, каждый приглушённый стон. Изредка она прерывалась, чтобы смочить пальцы слюной. Её стоны, движения разгорячённого тела девушки отдавались в метке. Она наполнялась силой. Пальчики Элен совершали быстрые, ритмичные движения. Будто порхали. Но вот один она поместила внутрь. Я ощутил, что девушка близка к кульминации. Интересно… Каково это будет — впитать силу без телесного контакта. Однако мне с ней надо ещё поговорить! Информация! Черт. Впрочем, было в моем следующем поступке и нечто приятное. Проявление власти.

Я подошёл к кровати, поймав Элен за запястье. Девушка вздрогнула. Но ещё несколько мгновений по инерции пыталась продолжить своё постыдное дельце.

— Не помешал? — издевательским тоном спросил я.

Так ведь должен вести себя Дьявол в расхожем представлении? Думаю да. После тысяч лет грехов все должно быть немного скучным.

— Нет… — чуть с хрипотцой и тяжело дыша ответила Элен. — Присоединяйтесь.

— Какое заманчивое предложение. — улыбнулся я, лежащей на кровати девушке. — С удовольствием, но вы, кажется, сами почти управились?

— Почти не считается. Окажите даме любезность.

Глава 19

Я вынул нож и подошёл к шторе. Сколько лишней ткани. Могу немного позаимствовать. С двумя полосками длинной в метр вернулся к Элен.

— Ручки. — приказал я.

— Зафиксировать хотите?

— Да. А то вы сами все сделаете. Так скучно.

— Ну развлекайтесь. — все ещё тяжело дыша, ответила она, позволяя привязать свои запястья к спинке кровати.

Было уже темновато, но я перешёл на змеиные глаза.

— Чего же вы ждёте… — усмехнулась Элен, игриво сведя, а затем раздвинув ножки. — Приглашаю.

Я коснулся пальцами метки на её теле. Символ слегка вспыхнул, а Элен дёрнулась, но явно не от боли.

— Эта штука просто невыносима… — вздохнула девушка. — Клеймо. Как только ты его поставил, так постоянно хочется и снова хочется… Больше обычного…

— Вот как…

Значит метка влияет на темперамент носительницы. Элен и до этого отличалась страстным характером, а теперь ещё больше внимания к себе потребует? Интересно, могу ли я управлять меткой? Контролировать желание и темперамент жертвы? Очень даже возможно. Я попытался сдвинуть метку. Не вышло. Значит мою часть перемещать по телу можно, а вот на жертве так не работает. А скрыть? Скрыть получилось. Заставил рисунок побледнеть, исчезнуть с кожи, но силы он не потерял. Связь между нами сохранялась.

— Коваль… — Элен уже порядком заскучала. — Сделайте уже со мной что-нибудь…

Я медленно коснулся самых нежный частей её тела, сделал несколько ритмичных движений, подражая её недавнему самоудовлетворению и остановился.

— Вы издеваетесь, да? — с нервной улыбкой произнесла девушка.

— Я хотел кое-что узнать. У нас есть ряд вопросов по вашим делам здесь и в Париже. Сорок три, если быть точным. Мне надо удостовериться, что вы готовы к сотрудничеству. — произнёс я, слегка дразня девушку лёгкими касаниями и с удовольствием наблюдая за её муками.

Трогать Элен было довольно приятно. Кожа её казалась даже слишком гладкой и нежной. Не замешана ли в этом магия?

— Коваль… — со злостью в голосе простонала она. — Я продала тебе душу, позволила привязать кровати и лежу раздвинув ноги… Что тебе ещё надо? Как доказать сотрудничество?

— Что ты знаешь о Адамас табула? — решил пойти в конкретику я, заодно пройдясь пальцами по шикарной груди узницы.

— Артефактный архив… — с трудом ответила Элен. — Его нашли в Петербурге…

— Нашли? — переспросил я, прекратив ласки.

— Одно из мест… Продолжай… Я буду говорить, только продолжай…

Ну ладно. Я в общем тоже за продолжение.

— Табула сама перемещается… — сквозь стоны говорила Элен, пока я массировал её прекрасное тело. — Двенадцать мест… Нельзя сдвинуть. Нельзя вскрыть… Одно из мест нашли, но нет… Ключа…

— Кто нашёл? Кто её ищет?

— Я их не знаю… Давай потом… Все расскажу… Но больше не могу….

Она, кажется, была на пределе. Я замирал, а Элен сама пыталась тереться причинным местом о мои пальцы. Ладно. Пора было проявить немного милосердия. Пара секунд ритмичных движений и Наумова дошла до точки. Я почувствовал прилив её силы. И живого огня будто было больше, чем раньше. Часть поглотил как обычно, а часть отложилась в метке. Та вспыхнула, раскрываясь словно бутон. Метка в виде сердечка, оплетённого терновой лозой, а внутри две перекрещенные косы, лезвия которых как крылышки выходили по бокам. Она снова была активна. Вот так эти метки перезаряжаются. Могут на расстоянии, если барышня сама себя ласкает. Или в процессе ласк со мной. Результат одинаковый. Можно опять прибегать к сокрытой в колдовском рисунке силе.

— Надеюсь, это не всё на сегодня?

Вот тебе раз. А Элен-то ещё не готова отключиться без сил. Наоборот, глаза её задорно и бодро блестели.

— Ну посмотрим, насколько ещё тебя хватит. — с вызовом заявил я, расстёгивая ремень.

Ночь выдалась бурной и долгой.

Когда Наумова таки сдалась, я вышел в кабинет и решил там остаться до утра. Визит к Саше помог, но даже так во мне бурлила агрессивная энергия. Вкус крови казался невероятно манящим… Это особенно обидно. Да не вампир я! Не хочу быть вампиром.

В тихом одиночестве кабинета я потихоньку успокаивался. Ходил туда-сюда, рассматривая картины и корешки книг. Одна привлекла моё внимание. Взял с полки и пролистал страницы, борясь с желание что-нибудь разломать. Так. Вот оно. Лермонтов, Демон. Сначала читать было очень тяжело. Мускулы против моей воли ходили ходуном. Хотелось немедленно любить или убивать, а лучше оба процесса совместить. Но постепенно страсти улеглись. Энергия перешла из активного состояния в запас, и я мог оценить поэму. Интересное произведение. Я бы даже сказал… Чрезвычайно полезное в моём деле.

'Я тот, чей взор надежду губит;

Я тот, кого никто не любит;

Я бич рабов моих земных,

Я царь познанья и свободы,

Я враг небес, я зло природы,

И, видишь,- я у ног твоих!'

Образ демона у Лермонтова был совершенно не похож на классический православный. Не отвратительное, грязное и бесконечно злобное существо, а этакий бунтарь, однако не чуждый любви, да ещё довольно пафосно описанный. Ясно, чего Сашу так переклинило после моего признания. Одно дело, когда тебе в трусики лезет обычный хороший парень, а другое когда «царь познанья и свободы, враг небес и зло природы». С второго варианта неокрепшая психика может охренеть.

В общем, наличие такой литературы мне на руку. Перед Элен я разыгрываю типаж злого и гадкого, относительно классического демона, но кому-то больше зайдёт лермонтовская версия. Надо брать на вооружение. Интересно, а про вампиров подобная литература тоже существует? Кстати… Раз уж меня принимают за вампира, то, если надо, можно будет и его изобразить. Но это на крайний случай.

Почти до самого утра читал, а в предрассветных сумерках меня всё же настиг сон. Сам не заметил, как это вышло. Вроде на секунду моргнул, а когда открыл глаза, то солнце уже встало. Встало не только солнце.

— Не думала, что тебе нужен сон. — произнесла Элен, вышедшая из комнаты отдыха в красно-чёрном халате, который ей был велик размера на три.

Наверное, остался от прошлого хозяина.

— Пару часов обычно хватает. — ответил я, уже взбодрившись.

— И что же снится силам зла? — усмехнулась девушка, обрезая кончик сигары какой-то специальной штукой.

— Победа коммунизма. — отшутился я. — Надо бы тебя на допрос проводить.

Элен курила, смотря через окно на шпили Зарницы.

— А что там сейчас? — усмехнулась девушка, тыкая зажжённой сигарой в сторону башен. — Пыточные? Свинарники? Дача Ленина?

— Школа магии. Зарница, называется.

— Вот как? — удивилась Элен. — И кто там сейчас учит колдовству?

— Ректор некто Альберт Томпала.

Элен издала презрительный смешок.

— Знаешь его?

— Когда училась, то он был начинающим лектором. Конченный идиот. Читала потом его статейки в Славянском Обозрении и Магическом Вестнике. Такую чушь специально не сочинишь.

— Про магию вне политики?

Элен выпустила несколько колец дыма, поворачиваясь ко мне.

— И про остальное. Его «убеждения» — мешанина отборного бреда. Одна половина противоречит другой, но Томпалу это никогда не смущало. Так что даже его союзу с Совдепией я не удивлена. Или… — на лице её появилась хитрая улыбка. — Или тот слух был правдив?

— Какой?

— То, что он продал душу Сатане за великую силу.

А вот это было интересно… Томпала не очень то агрессивно воспринял моё присутствие. Даже что-то говорил про неверное восприятие демонической магии из-за религиозных предрассудков. Но как вытянуть из Элен информацию? Сейчас попробую логично наврать. Раньше получалось.

— Если так, то его не мои родичи курируют. Но он знает кто я и не особо возражает… Выводы делай сама.

— Вот как! — ухмыльнулась бывшая убийца охранки, затушив сигару в цветочном горшке. — Значит не такой уж кретин.

— А с чего такой слух ходил?

— Томпала один лучших боевых магов в мире. — с завистью объявила Элен. — Дар у него. Лет семь назад Томпала ходил на политическую дискуссию к одному тайному обществу молодых дворян. За час так достал юных бунтарей, что решили на месте его убить. Понимаю их. У самой такое желание во время учёбы постоянно возникало. Их было семнадцать магов и ещё вомпер залётный. Кинулись на него толпой, а он всех размазал.

— Мощно.

— Скандал был. Много шума, но Томпалу оправдали.

— И чем он дальше занимался? Блеснул могуществом во время революции?

— Нет. — хмурясь ответила Наумова и слегка пританцовывая подошла ко мне. — Будь такая сила у меня… Ох, разгулялась бы. — с зловещей улыбкой шептала она, уже подойдя вплотную.

Халат едва прикрывал грудь девушки. Шелковая ткань легко скользила по нежной коже, ещё носившей следы наших утех.

— А хозяин не может сделать меня сильнее? — томно вопрошала она. — Я ведь на все готова… Шпионить, убивать, мучить. Всех, кого скажешь. Монархисты, либералы, дети, женщины, домашние животные. Любой каприз…

— Для начала помоги найти нам Адамас табулу. Награда приходит после дела. Пойдёмте-ка на допрос, гражданка Наумова.

Она взглянула на меня с едва скрываемым разочарованием.

— Ладно. Чёрт с вами. Будет тебе табула.

Элен скинула халат и направилась в комнату отдыха, провожаемая моим взглядом и желанием. Отставить. Не сейчас. Рытников ждёт результата. Пока Элен одевалась, я спросил:

— У тебя кожа из-за заклинаний такая гладкая?

— Страшная магия депиляции. — усмехнулась девушка. — Но в чем-то ты прав. Я сама все выжигала разрушением. Долго, больно, но результат держится годами.

Что такое «депиляция» я не знал и не стал спрашивать. Наверное, какая-то женская гигиена. Порядочные демоны должным быть почти всеведущи, а не уточнять банальности.

Наконец Элен оделась и вернулась со словами:

— Веди меня к своим приспешникам.

Ну я и повёл.

Допрос, в целом, прошёл хорошо. Даже отлично. Наумова не выделывалась(ну почти) и отвечала по делу.

Адамас табула — артефактный архив, который самостоятельно перемещается между двенадцатью тайниками. Меняет местоположение каждые двенадцать дней. Сдвинуть его невозможно. Это опасно, как для самого архива, так и для тех, кто попытается.

— Магия временим и пространства. — пояснила Элен. — Одна из самых гадких. Когда время или пространство, искаженные магией, захлопываются… Тут не спасут ни ваш любимый титан, ни самые мощные охранные чары.

Открывают архив двенадцать ключей. Причем ключ нужно правильно подобрать в зависимости от местоположения архива.

— Одна ошибка и архив станет недоступен на сутки. Вторая подряд — закроется на неделю. Третья его уничтожит. Его и всех, кто окажется слишком близко.

— Как вы собирались найти и открыть архив? — спросил Рытников.

— В Петербурге действует несколько групп подпольщиков.

— Белые?

Элен игриво усмехнулась, косясь в мою сторону. Мол смотри какие глупости мне тут приходится слушать. Я кивнул, намекая что тему следует раскрыть поподробнее.

— Ладно… — вздохнула девушка. — Для вас все, кто не краснопузые, то белые. Ну кроме совсем оборванцев. Те зеленые или черные, то есть анархисты. А белые… Есть дроздовцы, корниловцы, правые эсеры, савинковцы… Всех уже сама не помню. Кто-то на англичан работает, кто-то на немцев, а другие хотят свою игру. Со мной Заварзин связался. Помните такого?

— Н-да. — мрачно ответил Рытников.

— Он мелкая сошка. Пылиночка. Но в Париже был при деньгах. Не знаю, кто его завербовал, но он начал вербовать меня по старому знакомству. Золотые горы сулил и, конечно, месть. Куда без нее родной. — тепло улыбнулась Элен. — Не простим совдеповским палачам судьбу отчизны! И все прочее… В Петерограде я должна встретиться со своим контактом в подполье. Строго до конца месяца. Времени осталось не много. Через него можно получить один из ключей или его местоположение. Затем пересечься с двумя группами. Совместив наши познания и ключи пробуем открыть архив. Вот и вся любовь. Ни точного положения табулы, ни ключей я сама не знаю. Верите? Если нет… Можете пытать.

— Товарищ Коваль? — обратился ко мне Рытников. — Что скажите?

— Думаю, она говорит правду.

Очень на это надеюсь. Впрочем, я читал эмоции Элен. Даже мог ими управлять. Не врет она. Сейчас.

— Ну тогда, гражданка Наумова, на этом наша беседа окончена. — ответил Рытников. — Товарищи, увидите ее.

— На расстрел? — усмехнулась Элен.

— На обед. — ответил Рытников. — А дальше посмотрим.

Когда конвоиры увели Наумову, то Рытников задумчиво почесал бритую голову и произнес:

— Ну, кажись, ты в Петроград едешь. В компании дамы. Рад?

— Стоп… Мы будем там с ней…

— Выходить на эти законспирированные группы, искать ключи и архив. Остальное по желанию.

— Я не об этом… Понимаете… Мне нельзя с ней долго… Взаимодействовать. Ее энергия нестабильна. Спросите Николаеву. Когда я поглощаю много такой силы, то могу потерять над собой контроль. Прошлый раз кончилось дракой. Мне нельзя с ней долго… общаться.

— Ну так не общайся. — ответил Рытников. — Работай. Делу время, а потехи потом.

— С этим будут проблемы. — признался я. — Не думаю, что она… будет рада отказам.

Рытников усмехнулся.

— Во даете. У вас с ней как в анекдоте про погром. Знаешь?

— Нет.

Рытников закурил и в процессе поведал:

— В город заходят революционные матросы. Двое ломятся в квартиру к старому еврею. Орут: " Отдавай, буржуй, награбленное!" Из квартиры выходит сухонький старичок и дрожащим голосом говорит: «Хорошо, хорошо. Все забирайте. Деньги, золото, асигнации… Об одном только прошу. Вот там в комнатке живет Сарочка, доченька моя. Не трогайте ее». Матросы уже готовы согласиться, как дверь комнаты с грохотом вылетает. На пороге оказывается Сарочка в двести килограмм, хватает матросов и тащит к себе со словами: " Нет уж, папенька, погром так погром!" Она тебя так же потащить может?

— Не исключено. Тем более… Она же без ошейника будет?

— Ну да. Ладно. Подумай сегодня. С Николаевой поговори, но осторожно. Не разбираюсь в ваших бесовских штуках, но табула нам нужна. Позарез. Может, есть какое средство тебя унять или Наумову? Поспрашивай. Завтра будем твой вояж планировать. Ты где-то вообще кроме своего монастыря был?

— Ну здесь.

— Деньгами не пользовался?

— Нет.

— И такого человека мы на агентурную миссию посылаем… — вздохнул Рытников. — Надо к тебе кого-то из питерских пристроить. Пошлем телеграмму. Подробности завтра. Иди. Готовься.

И я пошел.

Поездка в Петроград вместе с привлекательной магичкой, которая готова с тобой из постели не вылезать… Звучит, наверное, заманчиво. Но магичка эта безжалостная убийца, а от контактов с ней я натурально зверею. Или лучше сказать «сатанею». На людей кидаться хочется, кусаться, громить социалистическую собственность. Нехорошо.

Как этого избежать?

Вариант первый: не давать Элен желаемого. Возможные последствия: упадок сил у меня и потеря контроля над ней. Наумова из тех, кто привык своего добиваться любой ценой. Так что может саботировать миссию или еще какую пакость учудить. Пакость даже может быть летальной. Пока я для нее опасный, властный и могучей демон, но если дам слабину…

Итог: первый вариант мимо. С Элен придется вступать в интимную связь и неоднократно.

Вариант второй: как-то соблюдать баланс энергии. Кроме силы от Элен получать ее из других источников. Так мне удается сдерживать сатанение сейчас. Я иду к Саше и только потом к Элен. Это работает. Но как такое провернуть в Питере? Взять ее с собой? Она, конечно, будет рада покинуть Зверинец, но… «Мы едем в Петроград, Саша. Знакомься, это Элен. Двадцать девять лет, семнадцать собственноручно убитых, а еще я с ней сплю по долгу службы».

Мне кажется, что даже мои способности не позволят такое провернуть. Сейчас точно.

Значит какой план: надо сходить к Николаевой, поговорить с Кларой и… Что если заключить с Сашей сделку? Тогда бы я мог получать ее энергию и на расстоянии. Только как ее убедить продать мне душу… Тело ладно. А душу… Испугаться может. Как все сложно. Ладно. Начнем с Николаевой.

Глава 20

Я отправился к флигелю фильтрации через лес, да еще и делая крюк. Путаем следы. Леших по дороге не встретилось, и я благополучно добрался до цели.

— Будете опять драться — меня не зови! — возмущенно предупредил караульный дед все с тем же ружьем. — А то помогаю, а мне выговор!

— Я вас и прошлый раз не звал.

— А дрались тогда чего.

— Надо было — вот и дрались. — многозначительно ответил я, заходя внутрь под недовольное бурчание сторожа.

Разгром в кабинете был отчасти ликвидирован. Стол заменили, осколки убрали и только выжженные пятна на паркете да чуть обгорелые обои напоминали о недавней схватке.

— Коваль? — насторожено, но без враждебности спросила Николаева.

— Я в порядке. Все под контролем. Просто нужно с вами поговорить. — дал ей понять, что не собираюсь опять разносить кабинет.

— Рада слышать. — наши глаза на мгновение встретили, но девушка тут же посмотрела в сторону.

Все еще закрывается.

Ладно. Мне сейчас главное помощь от нее получить. Я вкратце объяснил перспективы моего петроградского вояжа в компании очаровательной Элен. Николаева снова забыла о необходимости отводить глаза. Прямо на меня глянула. И карие ее очи были полны смеси возмущения и шока.

— Какое… — девушка запнулась, пытаясь подобрать не очень матерное слово. — Сумасшествие! Нет, это же надо придумать… У тебя был приступ. Потеря самоконтроля. И вместо того, чтобы изолировать тебя от раздражителя, вас вместе отправляют в людный город. Оставят наедине…

— Рытников обещал, что в Петрограде нас встретят тамошние сотрудники.

— Кто⁈ — негодавала Николаева. — Мужики с наганами и маузерами? Среди них будет опытный целитель? Может, просто врач?

— Поэтому я к вам и пришел. Может, есть лекарство… или… Не знаю.

— Я думала над этим. — вздохнула девушка. — Подбирала варианты, но пойми… Все надо проверять. Проводить эксперименты. Фиксировать последствия. Это безумие надо остановить. Я поговорю с Иваном Ивановичем, хотя уже знаю его ответы наперед. Рытников ему не подчиняется.

Николаева встала и подошла к массивному шкафу, отворила тяжелые дверцы с резьбой в виде дубовых листьев. Вернувшись назад, девушка принесла два небольших футлярчика. Открыла первый. Там была горсть синих пилюль, которые искрились на солнце словно снег зимой.

— Вытяжка из сердца вендиго. Успокаивает, усыпляет, но вызывает озноб. Штука редкая и не всегда предсказуемая. Принимать по две таблетки в день после еды. Обычный еды, а не… Ну понимаешь. Если сильные побочные эффекты — сократи до таблетки в день, а потом бросай. Но честно, не могу точно знать, как они на тебя подействуют. Вот это… — она открыла второй футляр. — Штука более проверенная.

Внутри были три склянки с прозрачной жидкостью и металлический шприц.

— Тоже какая-то волшебная вытяжка? — поинтересовался я.

— Нет. Это морфий. Вещь полезная в хирургии, но пагубная как развлечение. Используй если понимаешь, что теряешь контроль. Уколы делать умеешь?

— Не пробовал.

— Подойди. Сейчас объясню. Дай левую руку. Рукав закатай.

Я ощутил касание ее хрупких с виду, но довольно сильных пальцев. Запахи легкого парфюма и химических реагентов смешивались в странный коктейль.

— Сначала жгут. Вот так затягиваем… — голос ее слегка изменился.

Николаева посмотрела в сторону и холодным тоном произнесла:

— Коваль, не надо на мне использовать фокусировку.

— Я не использовал.

Это было даже правдой. Николаева привлекала меня как женщина и источник энергии. Как человек тоже привлекала. Но сейчас больше беспокоил предстоящий вояж.

— Вот как… — неуверенно произнесла она, снова возвращаясь к моей руке. — Надо попасть в вену. Ее можно…

Я прочувствовал свою руку, ощутил расположение вены и вывел ее ближе к коже.

— Так проще?

— Да. Тебе будет легко это освоить.

— Кстати! — вдруг осенило меня. — А почему бы вам с нами не поехать?

— Мне?

— Ну конечно! — обрадовался я. — Вы же врач и эксперт по нечисти. Кому как не вам держать меня под контролем?

Мое предложение явно застало Николаеву врасплох, но логика в нем имелась.

— Надо поговорить с Иваном Ивановичем и Рытниковым. Это, действительно, имеет смысл. Но препараты пока возьми. И еще кое-что… — Николаева взяла со стола какую-то брошюру и протянула мне. — Современных работ по демонологии мало, а старинные не отличаются научным подходом. Но кое-что нашла.

Я взял брошюру и прочитал обложку.

'И. П. Павлов. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных и магических созданий. Условные рефлексы, реакции, инстинкты.

— Это краткая выжимка из серии лекций академика Павлова. — пояснила Николаева. — Самые важные для тебя моменты я подчеркнула. Демонов Павлов не изучал, но разбирает древние гримуары с точки зрения своей поведенческой теории. Выдвигает интересные гипотезы.

— Хорошо. Ознакомлюсь.

На этом попрощались. Николаева отправилась к Оглобле, а я… Попробовать уломать Сашу на сделку или пока рано? Черт. Даже Дьявол! Сложно… Она мне сейчас доверяет и это важно сохранить, но с другой стороны, без контракта с ней предстоящая миссия может накрыться медным тазом, а то и чем похуже. Значит будем пробовать. Но сначала я хочу поговорить о ней с Рытниковым. Есть одна идея.

В итоге к Арсгофен я пошел уже после обеда. Таяло отведенное мне на раздумья и подготовку время.

— Что-то случилось⁈ — вместо приветствия вопрошала Саша.

В ее бледно-голубых глазах читалась тревога. Думаю, на моем лице тоже. Слишком уж много возни и проблем с злосчастным вояжем.

— Да так… Долго рассказывать.

— А я, знаешь ли, не спешу. — в забавно-сердитой манере заявила баронесса, хмуря светлые брови. — У меня сейчас много свободного времени.

— Ненадолго. — усмехнулся я. — Скоро времени будет катастрофически мало.

— О чем это ты? — заинтересовалась девушка.

— Это, конечно, по желанию, но ты можешь переехать отсюда в Зарницу и начать там учебу.

Сашу замкнуло от такой новости. Несколько мгновений она стояла, чуть приоткрыв ротик, и даже не моргала, а затем едва выдохнула одно слово:

— Как?

— Договорился. — с улыбкой ответил я, обнимая ее. — Но, очень прошу, воздержись от каких-либо опасных действий. Я за тебя поручился.

— Угу. — слабым голосом ответила она, прижимаясь ко мне.

Я сверху смотрел на макушку светло-золотых волос. Совпадение, но с Элен они были противоположны практически во всем. Ну просто два женских обличия Света и Тьмы. С обеими я сплю.

— К сожалению, все не так радужно. — вздохнул я. Пора начинать театр одного актера. — Мне придется для них кое-что сделать взамен. И мне нужна твоя помощь.

Тут я даже не вру. Правда сделать, правда нужна помощь.

— Что эти негодяи от тебя хотят⁈ — с возмущением воскликнула Саша.

Хотят, чтобы я сопроводил кровожадную шпионку, продавшую мне душу, в Петроград для поиска важных документов, с частыми перерывами на жесткие постельные утехи. Но… Тебе я лучше выдам чуть другую формулировку.

— Им нужны мои способности. Хотят найти один артефакт в Петрограде. Задание опасное, но боюсь не пуль и магии. Я наполовину демон. Но каждый раз, когда использую силы слишком много, то могу потерять контроль. Помнишь в лесу, когда пришлось залечивать рану от лешего?

— Ужасно! — воскликнула девушка. — Вспомнить страшно. Я тогда испугалась, что…

— Страшна была не рана. Чтобы залечить ее пришлось использовать много силы. Я дрался как зверь. Как демон. И я боюсь, что однажды эта вторая половина заменит меня.

Саша все больше и больше поддавалась эмоциям.

— Так не пользуйся ей! Живи как человек! — уже в слезах кричала она. — Мы только встретились! Нельзя же…

— Я должен. Эта сила помогает нам. Мне почти удалось тебя освободить. Мне надо быть полезным Советам. Мне надо защищаться и защищать тебя. Я обещал, помнишь? Тем более есть способ оставить это превращение…

— Какой⁉

— Ты.

Вроде бы неплохо пока эту драму отыгрывал. Теперь пора выходить на развязку. Саша от моей последней реплики явно пребывала в шоке. Надо пояснять и выдавать конкретный запрос: одну душу, пожалуйста. Очень для дела надо.

— Когда мы рядом мне лучше. Я чувствую себя больше человеком чем демоном. Сила твоей души, твоих чувств возвращает меня к свету. Это любовь. Но мы не можем быть рядом, когда свистят пули. Я не прощу себя, если ты пострадаешь. Однако есть другой способ…

— Какой? Господи, скажи уже! — Саша явно теряла терпение от переизбытка чувств.

— Это… Ты вправе отказать. Я пойму. Речь о сделке. Сделке человека и демона. Таким образом между нами возникнет особая связь. Так мне объяснили маги. — и разок я сам попробовал, но тсс… — Эта связь поможем мне оставаться собой. — пока я сплю с Наумовой. — Но, сама понимаешь… Сделка человека с демоном… Я не знаю, чем это тебе грозит. Честно. В плане ну… Прогневать небеса.

Девушка нахмурилась, чуть отстранилась, смотрела на меня с какой-то детской обидой. Провал? Ну ее можно понять. Не каждый день предлагают продать душу. Отец Никон в монастыре говаривал, что не продал бы ее и за царский престол.

— Дурень ты несусветный. — вдруг заявила баронесса. — Небеса! Боже!

— Ладно. Как-нибудь прорвусь. — вздохнул я.

Может, Николаеву со мной отправят или ее медикаменты помогут.

— Как эту сделку заключать будем?

— Так ты согласна⁈

— Конечно! Если это тебе поможет, то никаких сомнений. Там… — она указала наверх. — Все поймут. Любовь важнее всего. Ты спас меня. И в лесу. И вообще… Как ты мог подумать, что я откажусь⁉

Вот это блин претензии. Я вообще то о ее душе и посмертии волнуюсь, а она еще возмущается.

— Так что? Мне подписаться где-то? — продолжала Саша.

— Нет. Я должен произнести специальную формулу в особый момент.

Кстати. А если девушка не будет в курсе за сделку между нами, а я все равно зачитаю формулу и попытаюсь нарисовать символ? Что тогда произойдет? Примет ли Адская Канцелярия такой контракт или выпишет мне штраф?

— Какой особый момент? — нахмурилась Саша.

— Момент любовной страсти. — предельно честно ответил я.

— А… — серьезность девушки мигом растаяла. — Это, наверное, можно… — краснея и отводя глаза произнесла Арсгофен. — Можно устроить…

Не можно, а нужно.

— Не хотите ли еще раз прогуляться? — спросил я. — Надеюсь, в этот раз обойдемся без леших.

— Прогуляться? Конечно…

Насчет особого момента я не обманул. Мне почему-то не хотелось, чтобы такое важное событие случилось в камере Зверинца. Тогда где? Кабинет бывшего смотрителя оккупирован Наумовой. Зарница? Не самый плохой вариант. Там полно свободных комнат. Но есть серьезные опасения, что система безопасности такой акт демонической коммерции как продажа души не оценит. Очень неприятно, если во время любовной кульминации явятся призрачные богатыри. Итого выбор мой пал на крышу Зверинца. Там имелась этакая летняя веранда. Кстати, одно из мест, где Шпиро предлагал мутить ритуал для Наумовой. Но тогда я выбрал кабинет. Роскошные апартаменты в красно-золотых тонах хорошо подходили для Элен. Теперь же настало время для веранды в погожий летний день. Тоже хорошо.

Мы прошли мимо охраны, поднимаясь все выше по узким лестницам Зверинца. На третьем этаже было пусто и тихо. Сюда чекисты редко ходили.

— Жутенькое место. — заявила Саша, беря меня за руку.

Мы прошли мимо огромной камеры с решетками вместо одной из стен и потолка. Судя по размерам, она была рассчитана на дракона или монстра подобного масштаба. Интересно, что случилось с обитателем клетки? Помер? Отравлен на войну? А может, прячется где-то по буреломам с кристаллом контроля в голове, как тот леший…

У меня был ключ от дверей на крышу. Большую часть пространства там занимали птичники, склады и подсобки, но на южной стороне находилась веранда, закрытая с двух сторон изящной оградой, увитой диким виноградом. Внутри настоящий островок комфорта. Кусочек райского сада. Штук тридцать небольших круглых столиков под тростниковыми зонтиками, кадки с пальмами и цветами, трибуна для выступления, украшенная имперским гербом и беседка, зеленые стены которой покрывал золотой орнамент. С веранды открывался красивый вид на башни Зарницы. Думаю, раньше здесь собирались преподаватели. Мудрые высокородные волшебники сидели в тени цветов, слушая речи каких-нибудь особо почитаемых мудрецов. Теперь же их маленький рай должен стать ареной для адского ритуала. Удивительная штука эта революция.

— Тут очаровательно. — восхитилась Саша.

— Согласен. И знаешь, что здесь самое очаровательное?

— Что же?

— Ты. — заявил я, тут же склонясь к девушке для поцелуя.

Секунд десять мы предавались нежности, но затем контакт разорвали. Можно было переходить к самому интересному, и Саша за, но сначала лучше осмотреть веранду. А то даже невежливо. Привел девушку в новое место и с порога любиться. Надо хоть оглядеться. Поговорить немного.

— Солнце приятное. — изрек я. — Позагорать можно.

— У меня не получится. — грустно вздохнула Саша.

— Это отчего же?

— Я обгораю сразу. Хожу потом красная. И кожа облазит. Чешусь вся. Фи. Я тебе такой не понравлюсь.

— И такой понравишься. — возразил я. — Но раз не загорается, так и не будем загорать. Пойдем в тень.

И пошли, на секунду задержавшись у края веранды. Высокие башни древней школы волшебства пронзали небо.

— Скоро будешь там учиться. — пообещал я, обнимая Сашу за талию.

— Даже не верится, что школа стоит. Удивительно. Я боялась, что большевики ее взорвут. Она же символ магии!

— Это древнее, прочное, просторное здание с магической защитой и полезными устройствами типа аудиторумов. — ответил я. — Вряд ли его взорвут. Вот отдать часть помещений под партийную деятельность могут. Оглобля уже не раз предлагал. Но учеба будет продолжаться. Большевики не против магии. Она им нужна.

— Ты серьезно?

— Да. Они странные, но практичные люди. Просто живут по своей теории.

— И всех заставить хотят.

— Не буду отрицать. Но они думают, что сделают мир лучше. С миром правда что-то странное творится. Война, революция, технический прогресс. Вы слышали про изобретение Александра Попова?

— Нет.

— Радиоволны. Невидимые глазу, без запаха и звука. Они передают сообщение на огромные расстояния. Но это не магия, а техника. Верите?

— Вам верю. — сказала она с интонацией невероятно приятной моему темному сердцу.

Я снова ощутил власть над ней. Не знаю, инстинкт демона это или моя человеческая часть… Но мне хотелось обладать этой хрупкой белокурой девушкой во всех смыслах. Хотелось увидеть как на ее теле вспыхнет метка контракта и больше никогда не отпускать.

Мы пошли в сторону беседки. Внутри царила приятная прохлада. Я остановился, прислушиваясь к звукам вокруг.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила Саша, трогая меня за плечо.

— Нет. Просто хочу убедиться, что мы одни. О, а тут целый бар. Не хотите шампанского или вина?

Водку предлагать не стал. Однако теперь ясно почему Рытников не выдавал другим чекистам и рабочим ключи от крыши. Тут целые залежи алкоголя.

— Пожалуй, не надо. — смутилась Саша. — Я не пила никогда.

Удивительный она человек. Собралась заключать сделку с демоном блуда, а выпить боится. Ну пока не буду настаивать. Вдруг еще плохо станет с непривычки. Этого не надо. Наоборот, я хочу, чтобы ей стало очень хорошо.

На веранде имелись несколько гамаков, но это не то, что нам нужно. Мое внимание привлек уголок для, наверное, каких-нибудь восточных чаепитий. Там пол был застелен мягчайшим ковром, а на нем лежали подушки разных размеров. Это другое дело. Такое рабочее пространство нам подходит. Маленький столик в центре не должен сильно мешать.

— Как-то один поручик у нас в гостях напился вдрызг и вел себя похабно очень. — болтала Саша. — Каламбуры какие-то дурацкие сказывал, пока его папенька не выгнал, а потом скандал… — я взял девушку за руку, с улыбкой ведя в сторону мягко ковра. — Большой был скандал.

— Какой ужас. — ответил я, разуваясь и предлагая Саше последовать моему примеру. — Обрадую вас тем что не страдаю проблемами ни с каламбурами, ни с алкоголем. Меня даже водка слабо берет. Организм то нечеловеческий. И опьянеть я могу… — наклонился ближе, прошептав на ушко. — только от страсти к вам, милая Александра.

— Ах вот как… — вздохнула она, краснея.

Далее последовал поцелуй и переход к раздеванию подруги. Саша не была так активна, как Элен. Но в этом даже была своя прелесть. Я мог делать все как мне хочется. Медленно и ласково освобождать юное тело от одежды. Со спокойным удовольствием рассматривать ее, не боясь, что накроет волна жгучей безумной страсти и проснется жажда крови. О нет. Саша была другой. И я должен ей обладать. Вины за это намерение не ощущаю. Так будет лучше для всех. Я смогу о ней позаботиться, а заодно ей насладиться.

Платье беззвучно упало на мягкий ковер. Точка невозврата пройдена. Я ощущал как возбуждение в теле Саши нарастает с каждым нежным поцелуем белой кожи или розовых сосков. Вскоре из одежды на баронессе остался только ошейник. С чего бы начать? Я уложил Сашу на живот, а под поясницу поместил одну из подушек. Таким образом ее попка была приподнята. Оставалось только слегка раздвинуть ножки и пристроиться. Приятная оказалась поза. Удобная и позволяла глубоко заходить в эту дорогую моему сердцу девушку. Отличный слух позволял различить каждый сдавленный стон. Обмен жидкостями и энергией набирал обороты. Я перевернул Сашу на спинку, чтобы иметь возможность припасть к ее губам, пока ускоряю движения. И как приятно заниматься любовь, не беспокоясь, что убьешь партнершу. Есть в этом некий непередаваемый шарм. Делать все нежно и приятно. Но за этим потоком удовольствия я не должен был упустить особый момент. Поймать мгновение, когда Саша приблизится к кульминации. Еще немного, еще чуть-чуть…

Пора.

— Именами моих королей! Искушением Асмодея, благоволением Ситри, вожделением Салеоса и правом свободного выбора этой души!

Указательный палец на левой руке трансформировался. Коготь на нем выпрямился, заостряясь как игла. На кончике его вспыхнула искра моего живого огня. Перо для подписания адского контракта готово. А пергаментом станет тело юной баронессы, разгоряченное от низменной любви. Шпаргалка теперь мне не нужна. Древние инстинкты вели мой коготь, вырезавший на коже невинной жертвы символ моей темной власти. О как я ликовал. К любовному удовольствию, к наслаждению поглощаемой силой прибавилось особое чувство. Ощущение правильности происходящего. Будто кто-то великий и безгранично могущественный хвалил меня.

— Правом, святым для Небес и Ада, я забираю душу под свою власть. Да будет этот знак символом ее.

И коготь-игла, легко порхая по женской коже, вывел внизу живота Сашеньки ритуальный узор. Изящное сердце с тонкими перепончатыми крыльями. Линии ранок заполнились пурпурно-алым мерцанием моей силы. Я ускорил движения, доводя Сашу до пика блаженства. Мой маленький ангел, отдай мне свою душу. Наконец символ на теле ярко вспыхнул. Сиял ярким, почти белым светом. Я потянулся к бушующему пламени, подцепил кончиком когтя-иглы эту силу и вонзил его в предплечье другой руки, закрепляя связь. Есть!

Вторая моя темная сделка скреплена.

Саша лежала на ковре едва дыша. Я поцеловал ее в лобик, после чего осмотрел беседку. С барной стойки взял гербовую салфетку из красной ткани. Ей я вытер некоторые последствия нашей бурной страсти с тела девушки. Затем принялся ее одевать. Теперь баронесса, действительно, очень напоминала куколку. Трусики натянул последними, перед этим не отказав себе в удовольствие еще разок полюбоваться на узор метки и все, что ниже. После я отнёс Сашу в ее «комнату», уложил спать и вернулся на крышу. Там откупорил бутылку какого-то дорогого коньяка и выпил несколько обжигающих глотков из горла, смотрят как закатное зарево разливается за башнями Зарницы.

Хорошо.

Закатал рукав. Метка Саши была бледно-зеленой и выглядела как маленькое сердечко, заключенное в бутон цветка. Интересно. Значит каждая уникальна?

Итак, у меня оставались вечер и ночь. Можно было опять залезть к Кларе. Узнать, что та вызнала про Омерту. Или же… Я, конечно, был сыт. Полон энергии. Но именно это позволяло мне без особого риска безумия прикоснуться к Элен. И через десять минут я уже был у дверей кабинета бывшего смотрителя, вооруженный бутылкой коньяка. Элен встретила меня в мантии на голое тело. Она теперь носила её вместо халата. Девушка сидела в кресле, подобрав стройные ножки и читая какой-то старый фолиант.

— А это вы… — томно потянувшись, произнесла она, небрежно кидая книгу на стол. — Наконец-то. Уже думала, что день пройдет впустую.

— Ничего. Скоро едем в Петроград. Там скучать не придется.

— Очень надеюсь. — капризно заявила брюнетка.

— Ложитесь на стол, Наумова. — усмехнулся я. — Вы на нем хорошо смотритесь.

И началось.

Иногда приятно заниматься любовью, беспокоясь, что убьешь партнершу. Есть в этом некий непередаваемый шарм…

Глава 21

После визита к Элен поспал у себя часик. Вроде хватило. Оставался еще небольшой кусок ночи и я решил почитать лекции академика Павлова. Может, что любопытное о себе узнаю. Николаева подчеркнула для меня фрагменты где ученый рассуждал о нечисти и демонах. Было много сложно. Про какие-то условные и безусловные рефлексы, сигнальные системы и так далее. Павлов утверждал, что нечисть во многом живет инстинктами, а потому ее можно сравнивать с обычными животными. Ого! В церкви за подобные сравнения могли и по голове дать. А в древнием времена таких свободно мыслящих ученых в Европе на кострах жгли. Выводы то опасные. Ведь если нечисть по сути такие же твари божьи, только магией наделенные, то можно их приручать, кормить, при соблюдении техники безопасности, и даже разводить… Уму непостижимо.

Павлов рассуждал, что в природе есть травоядные и хищники. Так и в магии есть, к примеру люди, которые силу получают из окружающего эфирного фона. Как кобыла на поле жует траву, так и маг постоянно поглощает из окружающей среды малые элементальные сущности, перерабатывает их внутри себя и обращает своей одической силой. А вот за такие выводы его бы уже дворяне по голове вдарили. Сравнить всемогущих магов с кобылами! Это ж надо придумать…

Так вот. Маги-люди и многие волшебные существа(единороги, фениксы и так далее) — травоядные, а те, кого называют нечистью обычно хищники. Они поглощают чужую силу. Например вампиры через кровь забирают у жертв часть жизни, лярвы питаются страхом и горем, ну а я… Я делаю с людьми более приятные вещи.

Дальше Павлов начинал сравнивать разные виды нечисти с конкретным зверьем. Так вампиры — стайные хищники, как волки, а двоедушники — одиночки, наподобие медведей или тигров. Лешие, кикиморы, болотники и водяные — похожи на кабанов. Они могут питаться природной силой, но при удобном случае нападают на человека. Вся нежить — чистые хищники. Он способны получать силу только из живых существ, а многие волшебные существа всеядны. То есть могут как сами энергию получать, так и скушать кого-то. Демонов же Павлов решил сравнить с… муравьями. Вот уже не догадался бы. Академик писал, что демоны очень разнообразны, но все относятся к одному виду. Так у муравьев есть рабочие, солдаты, матки и крылатые самцы. Кроме того у демонов присутствует сложная иерархия. Некая структура общества со всеми этими маркизами, принцами и королями ада, что также напоминает муравьев или пчел. Далее академик начинал рассуждать о питании бесов. Согласно его теории демоны могут как хищничать, убивая или калеча жертв, так и вступать с людьми в симбиоз через заключение контрактов. Тут он опять сравнивал нас с каким-то мурашками, которые разводят и доят тлей. Вот уж никогда бы такого не мог представить. Тлей разводят! Оказывается, муравьи умнее, чем я думал.

Дальше было интересно. Под заголовком «Симбиоз или паразитизм» Павлов рассуждал о демонических контрактах. Вредны ли они для людей? Могут ли принести пользу? Информацию он искал в разных древних книгах, где описывались контакты людей и демонов. Не самые надежные источники. В одних рассказывалось о магах, получивших от сил зла огромное могущество, в других контракт был обманом и человек лишь терял силы. К однозначному выводу профессор не пришел. Сетовал на отсутствие возможности наблюдать демона лично. Это я могу ему обеспечить, но столько дел сейчас, за стольких женщин отвечаю… Совсем не до теоретической науки.

А вообще, странная жизнь нынче пошла. В монастыре только и поминали бесов, как гадких, злых чудищ, с которыми нельзя и словом перекинуться. Замараешься. Сразу надо молиться и звать аристократов-магов. Вот я бес. Коммунисты меня принимают за своего. Работу дали. Но ладно они. Коммунисты против старых устоев. У них своя теория как страну надо поменять. Но и ученые вон пишут, что бесы это как муравьи. И маги типа Тараруя или Томпалы ко мне относятся… да нормально относятся. Святой водой не обливают, в спину не плюют. Мир за пределами монастыря оказался странным.

Я отложил брошюру и закатал рукав. Две метки. Два символа могущества, власти и наслаждения. Сосредоточившись на метке Элен, переместил ее с правой руки на левую. А то как-то слишком близко оба знака силы. Вдруг начнут как-то между собой взаимодействовать. Еще не хватало, чтобы к Саше попала отравленная проклятьем энергия Наумовой. Но вот что интересно… Обе эти души я получил считай даром. Элен наплел про заговор демонов, а Саша… Надо называть вещи своими именами: она в меня влюблена. А могу ли я им что-то дать кроме внимания и ласки? Павлов писал, что маги заключали с демонами контракты ради силы, исполнения желаний, спасения жизни. Могу ли я что-то такое? Рассуждая на тему «симбиоз или паразитизм» академик описывал, что муравьи своих тлей защищают и переносят на свежие растения. А какую я могу приносить пользу? Постарался сосредоточиться на метке Элен. Ощущение было интересным. Я мог активировать метку, чтобы получить накопленную энергию. Это уже умею. Но было что-то еще… Надо понять как все это работает.

К семи утра в Зверинце уже начали трудовую активность немногочисленные чекисты Зарницы. Не считая караульных и хоз части нас всего было двадцать три сотрудника. И это на такую громаду как Зарница, где даже сейчас училось более шести сотен колдунов разного возраста. Это была лишь треть заполненности школы. Да и вместо лучших из лучших теперь брали практически всех. Слабокровных с относительно нормальным показателем по Менделееву, бастардов, представителей народов крайнего севера и глухих степей, где магов величали шаманами. Раньше таких людей к порогу Лицея не подпустили бы на пушечный выстрел. Теперь же, после Великой или как еще говорят Мировой войны и войны Гражданской каждый человек был на вес золота. Вся страна будто страдала малокровием. В таких условиях мне придется работать и бороться за светлое будущее.

Примерно к девяти уже собралась провожающая комиссия в составе Рытникова, Бирюкова, Оглобли, Тараруя и еще какого-то молодого человека, мне не знакомого. Сначала говорили только между чекистами.

— До Петрограда на машине. — объявил Рытников. — Там встретишься с местной ЧК. В этом конверте адрес явки и подробная инструкция встречи. Но это на всякий случай. Водитель знает куда вас довезти. Встреча за городом. Миссия секретная. То есть никто кроме нескольких человек в петроградской ЧК о вас знать не должен. У них там народу больше, бардака больше и самое главное… Петроград город почти враждебный.

— В каком смысле?

— В таком, что Петроград не деревня, где вон дом кулака, вон его подкулачники. Обезоружили, перераспределили землю справедливо и все дела. Там же огромный город, который еще чистить и чистить. Белое подполье, анархисты, бандиты, иностранные шпионы. Среди них много бывалых. Агентов своих нам закидывают, следят, перехватывают документы. Там бардак еще при царизме начался, а война ему на пользу не пошла. Работаешь только через наши контакты. Никому о своем задании. Только в самом крайнем случае, если речь идет об аресте или перестрелке, можно вскрываться перед не вовлеченными сотрудниками. Но это край. Не привлекать лишнего внимания как врагов, так и своих. Надо работать чисто. Никогда бы не подумал, что такое скажу, но… Слушай Наумову. Не доверяй, но слушай. Опыта в таких делах у нее всяко больше.

— А что с Николаевой? Она едет? — спросил я.

Рытников нахмурился. Он явно колебался.

— Скажи прямо: без нее никак?

— Если начнется приступ, то она может помочь. Так было бы надежнее.

— Значит едет. Но… — тоном выделил Рытников. — О целях задания она знать не должна. Вы берете ее, оставляет на конспиративной квартире под присмотром кого-то из питерских. Это с ними обсудите. Если приступ — идешь к ней. Но ничего о задании она знать не должна и лишний раз даже на улицу не вылезать. Ясно?

— Да. Спасибо за доверие.

Теперь вояж в Петроград с Элен уже не казался такой гибельной затеей. Есть таблетки, есть морфий, контракт с Сашей и Николаева на подстраховке. Я предпринял все возможное, чтобы не потерять контроль над собой.

— Эх, послать бы с вами роту… — тяжело вздохнул Рытников. — Но сейчас с людьми у нас беда. Еле на основные посты хватает. Оружие дадим.

— Да ничего. Я уже сам за себя постоять могу. И со мной две магички едут.

— Две не самые благонадежные магички. — мрачно уточнил Рытников. — Ладно пошли. Подарки будешь смотреть.

«Подарки» Бирюков уже выложил в соседнем кабинете на столе.

— РГ-14. — объявил он, указывая на пять металлических цилиндров. — Время горения замедлителя запала три-пять секунд. Пять получаешь с собой, еще парочку мы сегодня бахнем, чтобы поучиться. Ну и деревяшку покидаешь. Те две видишь с красной полоской на рукоятке? Там есть титановые элементы внутри.

— А пять гранат точно хватит? — усомнился я.

— Ты ж на секретное задание, а не кайзеровские окопы зачищать! — усмехнулся Бирюков. — Может тебе еще Максимку выдать? Будешь за собой по Петрограду на веревочке катать.

— Гранаты это последнее средство. — предупредил Рытников. — Тебе нельзя привлекать лишнее внимание. В Петрограде, конечно, бардак и бандитизм, но взрывы уже редкость. Это в семнадцатом-восемнадцатом там из пушек палили.

— Идем дальше. — продолжал Бирюков. — Два револьверта системы Наган. Барабаны на семь патронов. Штука надежная, мощная, бьет сильно. Титана сейчас к ним нет, но все равно пригодятся. Титан вот. Окопный Уравнитель. — Бирюков продемонстрировал мне обрез двуствольного ружья. — Крупная свинцовая дробь с титановыми и алюминиевыми фрагментами. Дуплетом в упор снесет любой колдунский щит. Во время войны их и маги с собой не чурались носить. Вдруг нарвешься на собрата мощнее, а тут раз, засадил ему дробью и уже не важно у кого сколько по Менделееву. Ну и к этому всему добру вон саквояж. Шмот цивильный.

— А винтовку не дадите?

— Винтовка это прекрасно. — усмехнулся Бирюков. — Винтовка это праздник для умелого бойца. Но опять же, в кармане ее не спрячешь, а задание секретное.

— Драка в секретных заданиях самое последнее дело. — добавил Рытников. — Продумай все, прежде чем лезть. И за Наумовой следи. Она человек бывалый, но слишком до крови охочий. Горячая голова.

«И не только голова». — чуть было не добавил я.

После выдачи нового оружия и походных вещей, состоялся разговор с Оглоблей. Ну как разговор… Иван Иванович был возмущен и хотел, чтобы об этом все знали.

— Кем я ее заменю⁈ Положен медик на фильтрации. Было письмо с инструкциями! Нужен медик! Кем мне ее заменять⁉

— Разве больше нет медиков в Зарнице?

— Метаксас вариант. Но ее Томпала не отдаст.

— А Данковский? — спросил Рытников.

— Уезжает завтра на вспышку чумы в Калмыкии. Письмо позавчера пришло. Понимаете какая ситуация? Ситуация плохая. Сначала Данковского того, а теперь вы еще и Николаеву забираете! — Оглобля чуть остатки волос на голове не рвал.

Удивительно эмоциональный человек и так переживает за свою работу. Достойно уважения.

— Забираем. — подтвердил Рытников. — У нас тоже «ситуация». Через пару недель вернется.

— Недель⁉ А женщин смотреть мне Уйбаана ставить?

— Кого хотите. Можно и его.

— Я давеча зашел к нему, а там никого. Записка только. «Ушьел охотить кабан. Тры дня вернус».

— Видите, уже записки оставляет. — усмехнулся Бирюков. — Привыкает человек к цивилизации.

После препирательств с Оглоблей меня ждала встреча с Тараруем и его товарищем. Тоже магом, наверное. Они не были в курсе подробностей задания, но знали, что мне предстоит опасная командировка.

— Вот что можем от себя задарить. — товарищ Тараруй протянул мне небольшую медную фляжку.

— Это алкоголь? — удивился я.

— Студентам пить нельзя. — издевательским тоном ответил Тараруй. — И мы, разумеется, соблюдаем этот запрет. Так что не алкоголь. Это немецкий тоник. Полезная штука для магов. Немцы во время войны им заправлялись, чтобы колдовать без устали сутки-двое. Говорят, концерн Вальтера Вайса разливал по тысяче бутылок в день. Зелье помощнее старинного тоника из мандрагоры. Не знаю, подействует ли он на демона, но один умник напоил им домового. Тот двенадцать часов кругами по комнате бегал. В общем… попробуй с малой дозы. А вот это штуки более предсказуемые.

Тараруй протянул мне шесть синих бусин, испускающих слабое мерцание. Пустые внутри и тонкие, они создавали впечатление невероятной хрупкости.

— Зимние слезки. — пояснил товарищ Тараруя. — Разбиваешь и вырастает сфера синего спектра энергии с радиусом в метр. Внутри все замедляется, подмораживается, а огненные чары теряют силу.

— Спасибо. А что-то боевое есть? Карманная пушка? Волшебная бомба?

— Что-то Коваля сегодня тянет на тяжелую артиллерию. — усмехнулся Бирюков.

— Боевые артефакты огромная редкость. — пояснил Тараруй. — Большая часть из них — призмы, которые лишь преломляют силу мага. Ими ты пользоваться не умеешь. А так чтобы артефакт сам хранил и накапливал силу, а потом бабахал… Есть редкие отдельные образцы. Громоотвод Просперо, например. Но… — вздохнул маг. — Он пропал из школы, вместе со множеством других ценнейших артефактов.

— Мы работаем над этим. — заявил Рытников. — А пока дай Ковалю полезный совет на случай боя с магов.

— Ох, что бы тут посоветовать-с… — задумался Тараруй. — В голову стреляй. И чем быстрее, тем лучше. Ты живучий, но если столкнешься с опытным боевым магом, то поверь, он за пару мгновений может тебя в кровавую лужу превратить.

— Еще что-нибудь. — снова вступил в разговор Рытников.

— Ну что еще… Каждый опытный маг знает очень много заклинаний. Но в серьезном бою обычно используют пять-десять хорошо заученных. Что-то для мобильности, что-то для защиты, иногда контроль оппонента и, конечно, средство для летального поражения. Взрывы, огонь, лед, лезвия и так далее. Одного самого смертельного заклинания, игнорирующего любую защиту, слава богу не придумали. Иначе было бы скучно. А так народ фантазирует. Придумывает разные стили боя. В общем, главное не робеть и быстро думать-с.

На этом консультация с магами закончилась. Рытников вручил мне еще папку с бумагами.

— Документы на тебя, Наумову и Николаеву. Сделаны так, что не прикопаешься. Новые имена-фамилии выучить. И вот. Держи. Самое страшное твое оружие.

Он протянул мне небольшой футлярчик.

— А что это?

— Ключ от ошейника Наумовой.

До города нас повезут в грузовой машине с несколькими остановками. Древняя столица ушедшей Империи ждала нас.

Я встретился с Николевой у флигеля фильтрации. В дорогу она одела довольное неброское черное платье с тонкой талией и белым воротничком. Рядом стоял чемодан на колесах, который по впечатлению был объемнее и тяжелее самой девушки. Думаю, она легко поместилась бы туда целиком.

— Надеюсь, мне не придется много времени быть рядом с Наумовой. — мрачным тоном заявила бывшая террористка. — Не знаю с какой-такой шпионской целью ее выпустили, но мне это определенно не нравится. Наумова — человек, однако ей я доверяю меньше чем вам.

— Сочту за похвалу. — улыбнулся я, беря саквояж поудобнее.

— В этой войне погибло много достойных людей, а такая дрянь как Элен до сих пор жива. У судьбы плохое чувство юмора.

«Дрянь» тем временем шла к нам в сопровождении двух вооруженных караульных. Элен улыбалась, то посматривая по сторонам, то кидая на меня многозначительные взгляды. Настроение у бывшей убийцы охранки явно было хорошим. Ее черно-красное платье смотрелось неуместно-откровенно для дорожного наряда. Наумова будто на светский вечер собралась. Черный воздушный платок закрывал ошейник. Из вещей у нее была только небольшая сумочка. Впрочем, настроение Элен сдало назад, когда она увидела наш транспорт. Вместо комфортного личного автомобиля то был плохонький грузовичок Бенц. Явно ветеран Великой Войны, а то и трофей.

— Вот чем мне всегда не нравилась Совдепия…– с печальным вздохом произнесла Элен. — Так это полным неприятием любой изящной эстетики. Все должно быть грубым, местами похабным. На фоне плохо отремонтированного Бенца с чумазым водителем стареющая мышь-курсистка в похоронном наряде. Хороним, должно быть, чувство стиля.

Николаева еле сдержалась. Вроде пыталась сохранить лицо, но было заметно как она краснеет, а кулачки сжимаются.

— Проигравшие победителей не судят. — мрачно ответила девушка.

Элен посмотрела на нее будто на внезапно заговорившую собачонку, а затем усмехнулась и, глянув на меня, ответила.

— Кто здесь настоящий победитель и на чьей стороне окажусь — покажет время. — намек на теорию заговора демонов, которую я для нее сочинил. — Ладно. Хватит шуток. Как мы на этом поедем? — нахмурилась девушка, разглядывая кузов грузовика.

— На жопе. — кратко, но емко ответил водитель, которого ситуация явно подбешивала. — Вона там ящики. На них садишься, держишься и молишь Бога, чтобы двигатель не сдох.

Элен на провокацию не ответила и довольно ловко забралась в кузов, поправляя прическу.

Вскоре мы уже тряслись по дорогам необъятной Родины, поднимая столбы пыли.

Глава 22

Поездка в грузовой машине оказалась совсем не сахар. Мне оставалось только посочувствовать моим спутницам. Их тела имели вид очень привлекаетельный, но мое отличалось нечеловеческой живучестью. В чем то мы с грузовиком похожи. Пока есть топливо, а в моем случае сила, можем хоть сутки напролет трястись по пыльной дороге. Девушкам же такой метод передвижения на пользу не шел. Николаева была бледна и несчастна на вид. Думаю, что её подташнивало. Элен держалась на удивление стойко для своего образа капризной барыни. Но, похоже, ее болезнь от бесконечной тряски обострилась. Энергия боли ощущалась мной. Удушливо-гадкая, но вполне съедобная для меня. С каждым маленьким глотком я чувствовал как ноют зубы, желая заостриться и впиться в живую плоть.

Бедственное положение спутниц было мне неприятно. Уж не знаю, в человеческом ли сочувствии дело или в инстинкте демона. Замученная партнерша для акта полового и энергообменного подходит плохо. Факт. Если муравьи инстинктивно защищают свою тлю и помогают искать свежие растения, то почему инкуб не должен схожую заботу проявлять к своим источникам энергии? Черт. Нахватался уже научного метода рассуждений. От терминов душ, греха и божественного перехожу к муравьям.

Однако помочь спутницам я ничем пока не мог. Не мог ведь? Печать на теле Элен… Метка. Я чувствовал ее. Возможна ли обратная связь? Не забрать энергию у жертвы… то есть подруги, а что-то ей передать? Я мог быстро исцелять свои раны и перестраивать тело. Основная форма моей силы — пурпурное пламя, которое я призываю во время «Змеиного огня» и которое во мне постоянно присутствует. Как-то вдарил им Тараруя. Он еще говорил, что потом мучился от судорог и нервного тика. Интересно… Сила лешего давала ему власть над природой. Растения он контролировал. Скотину лесную. А что если моя нужна для власти над живыми телами? Она влияет на нервы, чтобы можно было повышать чувствительность у жер… у партнерши и позволяет лучше ощущать ответную реакцию. Это все?

И тут мне вспомнились легенды про сделки с демонами. О них мне и Клара рассказывала, и Элен, и Павлов писал о том же. Сделка ради обретения силы. Но только при этом демоны энергию сами поглощают из других существ. Так откуда сила? Что если демоны не даруют могущество в смысле вот тебе товарищ маг бочка да три ведра колдунства… но меняют тело и душу мага. Так, чтобы он начал эту самую силу производить в промышленных масштабах. Звучит интересно. Только как этому научиться? Инструкцию мне не выдали. Многое приходится осваивать методом тыка.

Первый день пути прошел довольно однообразно. Ехали в основном по глухим местам. Леса да поля. Тряска по грунтовым дорогам, которая изредка сменялась тряской на бревенчатых мостах через реки и речушки. Деревеньки объезжали.

Переночевали на ЖД станции, где дежурил небольшой караул красноармейцев. Можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Да и путейцы, в смысле железнодорожники, вроде настроены к большевикам скорее положительно. Безопасность впрочем не означала комфорт. И с личным пространством тоже имелись проблемы. Так что я пока воздерживался. Даже таблетки Николаевой пить пока не начал.

Следующий день обещал быть почти точной копией предыдущего. Машина, просторы страны за бортом и… Нет. Дальнейшее события сорвались с крючка четкого плана и понеслась.

Иногда мы встречали на дорогах крестьян, телеги на лошадиной тяге и народ, перегонявший скотину. Спокойно со всеми разъезжались. Но где-то к обеду на нас вынурнула юркая черная двуколка о трех лошадях.

На ней ехали трое, считая кучера. С виду не крестьяне. Все какие-то расхристанные, расхлябанные, потрепанные жизнью. И мне совершенно не понравилось каким взглядом они смерили нас. Так смотрят на добычу. Но разъехались вроде. Однако через пару минут двуколка снова показалась на дороге, нагоняя нас. Лошадей не жалели. И дальше все было уже предсказуемо.

Я схватил обеих девушек, увлекая на пол кузова. Грянул над нами винтовочный выстрел, затем еще один, и ещё.

С бандитами я познакомился еще до Петрограда. Надо было драться. Освобождать Наумову? Пока так справимся. Глянул через борт. Двое с винтовками то стреляли, то кричали нам остановиться. До двуколки было метров пятьдесят. Многовато для прицельной стрельбы из Нагана. Был еще Маузер и съемный приклад к нему, но там были заряжены пополам обычные и титановые патроны. Жаль было тратить. Пока пытался перезарядить машина вдруг начала вилять и остановилась. До сближения с бандитами оставалось всего ничего. Впрочем, они замедлились, поверив, что беспомощные жертвы не ускользнут. Я тем временем взялся уже за оба Нагана.

— Эй, фифы! Живо из кузова! Палить будем! — кричал гнусавым голосом один из грабителей.

Палить вы, конечно, будете. Куда вам еще деваться. Только вот пули у вас, едва ли титановые или серебрянные.

— Можете мне голову закрыть прозрачным щитом? — шепнул я Николаевой. — Чтобы стрелять не мешал.

Шанс попадания в голову немного беспокоил. Попробуем этого избежать.

— Да. Сейчас. Ты уверен? — Николаева коснулась моего затылка и перед глазами будто пошла рябь.

— Уверен. Как вскочу и начну стрелять — не высовывайтесь.

Может зря волнуюсь и ее щиты пулю удержат, но мало ли… Я то удар лешего пережил, а девушкам собой лучше не рисковать.

— До трех считаю! — снова заорал бандит.

— Три! — ответил я, вставая.

Два нагана по семь патронов в каждом. Это, скажу я вам, не шутки. Один из бандитов сошел с двуколки и медленно зашагал в нашу сторону. По нему я и сосредоточил огонь. Пять выстрелов, из которых по цели пришлось три. При этом я выскочил из кузова. Старался двигаться, но все же получил мощный удар в грудь. Стреляли гады очень метко. Явно люди с военным опытом. Второй бандит не стал ждать пока получит свою порцию свинца. Он затаился за повозкой, отстреливаясь, а кучер тем временем начал разворачивать транспорт. Я пригнулся, пытаясь попасть врагу в голову, но расстояние было не лучшим для снайперской стрельбы из Нагана. Тяжелая винтовочная пуля свистнула рядом, а из-за спины моей вылетел огненный шар. От Николаевой, видимо. Шар бурлил пламенем и вилял в воздухе словно гигантский святляк. Я отметил неприятное сходство между этим шариком и теми, от которых пришлось вертеться в первое покушение.

Словил ещё одну пулю. Позиция у меня была не самая выгодная, но зато прикрывал спутниц. Дышать стало тяжело. Пришлось запустить самолечение. Трижды я, казалось, подлавливал врага и думал, что снесу голову. Но пули мои плохо работали на дистанции шагов в тридцать. В итоге только на четвертый раз я попал. Оторвал гаду кусок уха. На этом бой закончился. Оставив одного убитого бандиты ретировались. Но и с нашей стороны были потери. Водитель завалился вбок. Соломенно-белые, выгоревшие на солнце волосы слиплись от крови. Намертво гады его…

Вид погибшего товарища, пусть и малознакомого, вызвал у меня растерянность. Даже обиду. Вот дались мы тем сволочам? Зачем напали? Да ясно зачем. Увидели машину и красивых женщин при всего двух сопровождающих.

Подошел к мертвому бандиту. Винтовка странная. Не видел еще таких. Надо взять с собой на всякий случай.

От атаки Николаевой начала заниматься трава у обочины. По бандитам девушка не попала. Дабы не допустить пожара, я принял решение оперативно затоптать возгорание.

— А я все думала, почему у страшных террористов столько покушений провалилось… — язвительно произнесла Элен, выпуская клубы сигаретного дыма. — И Кразин промахнулся, и Соловьев, и вагоны не те взрывали. С такой боевой подготовкой — немудрено.

— Я не боевик и никогда не претендовала. — сквозь зубы ответила бывшая участница организации эсеров. — Этим другие люди занимались. Савинков, Перовская…

— Несколько самородков среди серости, глупости и безумства. Впрочем, ты переметнулась к большевикам. Это уже говорит о наличии интеллекта… или о трусости.

— Вы меняете свое отношение к большевикам? — решил я поменять тему разговора, а то Николаева закипала.

— Признаться, да. По сравнению с эсерами особенно. В большевиках есть нечто варварское. Грубое, но витальное, то есть стремящееся к жизни. Они захватили власть, пытаются удержать. Тут все ясно. А вот террористики… Умру, пострадаю ради книжки Бакунина. Извращеное христианское подвижничество с убийствами и тотальным нигилизмом.

Эту дискуссию надо было решительно прекращать. Не знаю как с нигилизмом, но убийства в нашем маленьком коллективе мне точно не нужны.

— Давайте решим что дальше. Водитель мертв, машина сломана, но у меня есть…

Конверт от Рытрикова, который лежал в нагрудном кармане. Я извлек на свет помятую, разорванную бумаженцию, насквозь мокрую от моей крови и пробитую пулей.

— Надо возвращаться. — вздохнул я.

— Как скажешь… но мой осведомитель через три дня будет уже недоступен. Если сейчас выйдем к станции, то можно успеть до Петрограда во время. Если вернемся… — Элен затянулась и выдохнула струйку дыма. — Финита ля комедия. Моя полезность в отношении Адамс Табула закончится. Но на многие другие вещи я буду согласна. Решать тебе.

— Мы не сможем безопасносно выйти на контакт с петроградской ЧК.

— Да и к черту их! — усмехнулась Элен. — Сними с меня эту досадную полосочку металла и мы с тобой уничтожим любого на пути. Найдем архив сами, вернемся в Зарницу с триумфом. Или побежим, поджав хвост, чтобы плакаться большим дядям?

— Это слишком опасно. — возразила Николаева. — Она тебя провоцирует.

Николаева была права. Элен провоцирует. Но и Наумова была права. Я демон с кучей оружия и энергии. Она довольно сильный боевой маг. Остается вопрос доверия. Если сейчас сниму ошейник, то не пуститься ли она в бега? Останется ли на моей стороне? Я вспомнил наш ритуал. Ее зловещие откровения. Должна остаться. Потому что я ей ближе, чем кто-либо. Может, не «я» лично, но тот образ в который она поверила. И успеха мы достигнем, если удастся этот образ правильно использовать. Значит решено.

Нащупал в кармане футляр с ключом.

— Подойди. — приказал я Элен.

Отвел в сторону локоны длинных волос. Замочек был сзади. Я присмотрелся к ошейнику. Хитрое устройство, на самом деле. Края металла были скруглены, чтобы не впиваться в кожу, а фрагмент у замка представлял собой не сплошной титан, а звенья. Меняя их количество можно было настраивать размер. Ключ подошел и несколько раз провернулся в механизме.

— Столько всего уже с тебя снимал, но этот момент кажется особенно интимным. Волнительно?

— Да… Момент волнительный. — согласилась Элен.

Еще бы не волнительный. Очень надеюсь, что ты сейчас не кинешься на меня, но на всякий случай при себе держал Окопный Уравнитель.

И вот титановый ошейник, символ победы прогресса над магией, разомкнул металлические объятия. Элен блаженно улыбнулась, разминая шею, на которой пока был виден след. В глаз ее появился опасный, хищный блеск. Вспомнил огромную клетку на третьем этаже Зверинца. Не знаю кто там сидел, но сейчас я выпустил монстра страшнее.

— Гори!

Ярко алая вспышка расчертила теплый летний воздух. Мимо будто пронеслась багровая молния. Я ошибся? Зачем, Элен, зачем⁉ Рука моя дернулась к обрезу, но тут же замерла. Я понял, что произошло и немного расслабился. Но черт… Эта женщина просто обожает трепать людям нервы.

Вспышка разрушительной магии прошла в паре дюймов от головы Николаевой. Сожгла несколько выбившихся из прически тонких прядей, но вреда не причинила.

— Вот так это делается. — самодовольно заявила Элен. — Медленное заклятье — пустая трата сил. Глазомер, быстрота, натиск. Так побеждали сотни лет. Так будут побеждать и дальше.

Николаева хотела что-то ответить, но я быстро вклинился в разговор. Буквально перебил ее. Это было необходимо сделать, иначе такая перепалка и до смертоубийства дойти может.

— Значит ищем станцию железной дороги, добираемся и действуем независимо. — подвел я итог.

ЖД станцию найти это задачка… Ни карты, ни проводника, ни деревни рядом. Мы оказались где-то посреди необъятных просторов. Зеленые поля, обжатые со всех сторон глухими лесами. Узкая грунтовка уходила куда-то в чащу. Ладно. Будем отталкиваться от наших потребностей. У нас есть деньги, оружие и… немного воды. Есть две девушки, вымотанные дорогой и один полуголодный полудемон. Впрочем, силы пока оставались. Были в запасе две метки.

— Так… — провозгласил я. — Элен на какое-то время останется у грузовика. Если бандиты вернуться или появятся новые…

— Глазомер, быстрота, натиск. — усмехнулась волшебница, поправляя волосы.

— Верно. — согласился я. — А еще в идеале конфискация транспорта. Если появятся не бандиты, то объяснить ситуацию и затребовать помощи для нас, как для представителей Советской Власти. Я оставлю свои документы. Мы же сейчас быстренько пробежим тот лес. Посмотрим куда ведет дорога.

— Разумно. — согласилась Николаева.

В голосе ее слышалось облегчение. Думаю, она сейчас бы одобрила любой план, по которому окажется как можно дальше от Элен.

Вскоре мы отправились в сторону леса, а Наумова достала из сумочки зеркальце и начала внимательно изучать свое лицо, шею и плечи. Время от времени около неё вспыхивали искры магии. Наличие двух трупов рядом ее не смущало. Война-войной, а макияж по расписанию.

В лесу я обратился к Наумовой:

— На разведку мне лучше одному.

— Уверен?

— Да. Я вас просто от Элен увел на всякий случай. А местность осмотрю сам. Бегом.

— Только прояви осторожность. После Гражданской леса опасны. Раньше нечисть скрывалась только в самых глухих местах, но людей и магов стало меньше. Свято место пусто не бывает.

— Ну с лешим я сладил. Прорвёмся.

И, оставив Николаеву чуть дальше опушки, побежал прорываться. Мчал вперед широкими скачками, словно где-то за кустами ждало меня уже светлое будущее. Лишь иногда останавливался, чтобы прислушаться. Поезд штука шумная. На это сейчас надежда.

Бежалось мне легко. Даже удовольствие от процесса получал. Засиделся в машине, а вокруг лес, птицы поют, дятлы стучат, вспомнилась прогулка с Сашей…

Так пробегал где-то с полчаса. Поездов не услышал, однако внимание мое привлек звук журчащей воды. Где-то в лесу находился источник. Уже хорошо. Наши запасы воды были очень ограничены. Я пошел на звук, замечая как почва под ногами становится влажной и болотистой. Вокруг кружились густые стаи мошкары. Источник воды был все ближе, но меня насторожил еще один звук. Чавканье, звуки разрывания чего-то похожего на плоть. Ну это в лесу дело обычное. Может медведь какой тут живет. Сначала не обратил внимание, но со временем заметил, что звук идет прямо от источника воды, а вместе с ним слышится какое-то свистящее бормотание. Я замедлил шаги. Начал подкрадываться.

Спустя минут десять увидел сквозь кусты такую картину: болотистое лесное озеро, питающееся однако от чистого родника, заросло кувшинками и ряской. На берегу среди россыпи желтых цветов, уселось странное существо. Ну как странное… Типичная нечисть, если верить народной молве. Бледно-серая шкура с зелеными разводами. Костлявая фигура с торчащими ребрами и длинными руками, пальцы которых могли похвастать длинными когтями. Лысая уродлива голова с маленькими глазками. Широкая пасть полна острых игольчатых зубов. Ими чудо-юдо грызло сырую рыбу.

Не зря Николаева меня, добра молодца, предостерегала от шастанья по лесам заветным. Вот вам чудище в наличии. И что теперь? Отступить? Тихо уйти назад. Ну уж нет! Мне ли демону и коммунисту отступать перед трудностями?

Я вскинул винтовку, прицелился. Однако не только мой слух превосходил человеческий. Прежде чем грянул выстрел, тварь замерла и резко прыгнула в сторону. Силуэт ее будто самзался. Пуля ушла в студеную воду у источника, а чудище понеслось ко мне широким прыжками. Быть бою.

Глава 23

Чудище неслось на меня, петляя меж деревьев. Разумное и понимает как работает огнестрельное оружие. Еще и к земле жмется так, что не прицелиться. В итоге болотное страшилище вынырнуло на меня из-за раздвоенной осины. Метнулась ко мне когтистая лапа худой и длинной конечности. Метила в живот. А дальше монстра ждал сюрприз. Вместо того, чтобы кричать, матюкаться, истекать кровью и умирать, как положено обычному человеку, я, параллельно меняя внешний облик, перехватил запястье и, крутанву корпус, ударил гада спиной о дерево.

Тварь удивилась.

Маленькие глазки на лысой башке открылись широко насколько возможно. Оно что-то хотело пробормотать, но я ударил каблуком левой ноги по вражеской харе. Однако получать в морду монстр не собирался. Его очертания вдруг смазались. Расплылись будто невысохшие чернила от воды.

Монстр снова шел в атаку. Я не мог видеть удара, но понял направление. Метит теперь в горло.

«Искажение плоти».

Мое тело будто провалилось вниз, неестественно складывая на пару мгновений. Широким ударом правой ноги, ставшей гибкой как кнут, я сделал подсечку. Морок рассеялся, и можно было видеть монстра, встретившегося мордой с ближайшим деревом. Это, впрочем, лесную тварь только разозлило. Издав шипяще-булькающий визг, гад бросился в новую атаку. Она оказалась более хитрой и успешной. Сделав ложный выпад правой лапой, левой меня чуток цепанул по лицу. Кажется кусок ноздри вырвал, но такие мелочи меня уже не беспокоили. Заживет.

Ладно. Хотим по-плохому — будет по-плохому. Думал поберечь энергию, но ее запас у меня уже больше чем раньше, да и метку Саши можно будет поглотить. Так что…

— Темная вспышка! Двойная!

В каждой руке появилось по сгустку адского огня, а солнечный свет вокруг меня померк.

Тварь снова удивилась.

Сначала бросил шар в левой, отслеживая направление движения гада. Второй бросил упреждая вражеский уворот. Сработало. Всполох угодил монстру в грудь раздался шипящий визг, словно на поляне вскипели разом десяток чайников. Я уже понял, что без усиления от метки Элен Темная Вспышка штука не особо убойная, но крайне болезненная. Как отвлечение внимания — самое то.

Так что сразу как снаряд адского жара поразил лютого врага, я добавил еще и сапогом по морде, а затем двумя ударами своей когтей в район ключиц. Теперь уже чудище схватило меня за запястья. Попыталось укусить мое лицо, на что я вдарил ему лбом в челюсть, на всякий случай отращивая зубы.

Мы повалились вместе и какое-то время катались по траве, пытаясь друг друга забороть, укусить или хотя бы поцарапать. Забороть никому никого не вышло. С покусать и поцарапать дела обстояли лучше. Мне таки отхватили еще кусок носа, потрепали щеку, но я зато ловко ткнул противника в глаз, а коленом ударил под дых. Затем меня осенила интересная идея. Я начал сильнее увеличивать зубы и менять размер челюсти. Попробую сам ему в лицо впиться.

Чудище мой замысел раскусило. Уже не удивлялось, а просто разжало хватку и, отбрыкнувшись, отлетело на три прыжка в сторону. Мы стояли напротив друг друга, потрепанные боем. У нечисти темно-бурой кровью налился пострадавший глаз, а шуру опалило адское пламя. Я же выглядел сейчас не очень привлекательно: изодранное лицо, на котором образовалась огромная пасть, полная кривых острых зубов. Хотя Элен могла бы и такое оценить, наверное.

— Тепеее чихо надаааа⁉ — вдруг шипяще, но вполне понятно спросило чудище.

Ого. Так оно человечий язык разумеет.

— Хотел воды набрать. — честно ответил я.

Монстр удивился в третий раз. Затем чудище громко зашипело, выражая, наверное, досаду и негодование от сложившейся ситуации.

— Так и набирал пы! — заорал монстр, тыча лапой в сторону лесного озерца. — Ее тут полно!

— Ладно, ладно. Но ты сам на меня кинулся. — ответил я.

— А ты стхелял!

Ну это он прав, конечно. Что-то я для нечисти очень к нечисти нетерпим. Сразу вон из винтовки палю. Даже не поинтересовался настроением и намерениям существа. А оно вон разумное вполне, хоть и голым сырую рыбу жрет.

— Неудобно вышло. — вздохнул я, убирая зубы и залечивая раны. — Ну я воды наберу?

— Хоть топись. — разрешило существо, уползая куда подальше в заросли.

— И, уважаемый, не подскажите… — виновато начал я. — Тут железных таких полос в земле не наблюдается? Ну там еще такие огромные, пышущие паром… — пытался я описать поезд лесному обитателю.

— ЖД станция тута! — с явной обидой в голосе ответил монстр, ткнув лапой на восток.

Обижаться у него были все поводы: стрелял, побил, а теперь еще за дурака держу.

— Спасибо! — крикнул я вслед.

Не обманул ли ради мести? Ладно, проверим.

Оказалось, что не обманул. ЖД станция была примерно в семи киллометрах от места нашей злосчастной встречи с бандитами. Пеший поход туда женщин утомил, но обе мои спутницы осилили его до вечера. По времени пока укладывались. Дополнительные минут двадцать потребовались Николаевой, чтобы соорудить могилу для водителя. Землю она вынула магией.

На станции перекусили, я описал нападение бандитов, указал где забрать сломанную машину и отдал винтовку. Миссия наша секретная будет. Говорили остаться, чтобы дождаться местной ЧК, но сослался на срочность задания. Просил только отправить телеграмму в Зарницу.

«Это К. Напали бандиты. Водитель погиб, письмо утеряно. Будем действовать на свой страх и риск».

Вроде никаких подробностей, на случай, если текст окажется в руках врага.

С поездом нам повезло и долго ждать не пришлось. Задрожал, загудел железный рельс, что легко уловил мой обостренный слух. Вскоре из-за леса показалось черное механическое тело поезда, тащившее за собой вагоны. Думаю, еще месяц назад я был бы ужас как впечатлен. Сейчас же вид техники удивлял, но остальные эмоции начинал заслонять собой голод особого рода… Его ни пирожки, которыми угощали на станции, ни родниковая вода не могли утолить. Мысль предложить Наумовой уединиться в лесу за станцией казалась мне все более и более привлекательной. Но тут пришел поезд.

В вагоне оказалось довольно людно. Почти все места заняты, так что мне пришлось попросить нескольких человек пересесть, чтобы мы втроем находились рядом. Рядом… Я сидел между Элен и Николаевой, бок к боку, бедро к бедру. С чем бы сравнить это прекрасное ощущение? Представьте, что вы проголодались и сидите между только что приготовленным сытным обедом с мясными блюдами и множеством острых приправ и легким ужином из борща и запеченных овощей, но все это трогать нельзя, потому как неприлично. Люди вокруг… А среди людей вокруг тоже попадались гражданки разной степени привлекательности. Не магички. Мой инстинкт к ним не так тянулся, но все же… Каждая из них могла облегчить мои страдания. Кстати, я фактический живой детектор магов. Правда работаю только по женскому полу, но зато безотказно. Если сразу встает — волшебница. Если прямо таки распирает — сильная волшебница. Даже пробу крови брать не надо. Если приноровиться, то можно и уровни могущества раздавать на основе личных ощущений. Есть же тест Менделева, а тут был бы тест имени меня.

Черт. Чем больше думаю, тем больше тянет. В итоге решил выпить синюю пилюлю из тех, которыми меня Николаева снабдила. Уже через несколько минут стало полегче. Но взамен накатили слабость и неприятный озноб. Я ощущал как по телу бродит чуждая, совершенно неперевариваемая сила. Вопрос, чем еще лучше мучаться. Желаем страстным или вот таким гадким самочувствием. Ближе к вечеру провалился в тяжелый сон, после которого голова была мутной, а спину страшно ломило от деревянного сиденья. Поспрашивал пассажиров. До Петрограда оставалась пара станций, но на одной из них будет долгая стоянка. Мои спутница пока спали, а я увидел в окне кое-что интересное. На станции разместились, наверное ожидая перевозки по ЖД, какие-то артиллерийские орудия. Семь штук. Большие тяжелые пушки, один вид которых внушал трепет. Пока было время и таблетки еще позволяли мне думать о чем-то кроме утоления голода, решил глянуть на орудия поближе.

Сошел с поезда, пройдя мимо пары курильщиков к пушкам, вокруг которых уже образовалась небольшая толпа зевак. Окрашенные в светло-зеленый железные монстры были разного калибра. Пять пушек по меньше на колесах и два гиганта, которые уж и не знаю как транспортировались. При орудиях стояло человек восемь красноармейцев. Один из них, странно выбритый и в черных очках, заметил мой интерес к железным гигантам.

— Триста пьять миллиметра. — с каким-то необычным акцентом произнес он и добавил что-то на непонятном мне языке.

Вот, кажется, те самые интербригады, о которых столько слышал. Интересно откуда он.

— Вы латыш? — спросил я.

— Швед он. — ответил рядом стоявший солдат. — Йоаким Броден. Яков по-нашему.

— Аааа…

— Он вообще хороший артиллерист, но русский почти не знает. Я для него перевожу.

Мы представились друг другу и солдат оказался моим теской. Тоже Олег, но Абрамов.

— Эти пушки из ТАОН. Тяжелая артиллерия особого назначения. Страшная шутка.

— The sound of the mortars, the music of death…– добавил Йоаким.

— Это он о чем? — спросил я.

— Грохот мортир, музыка смерти. — перевел Абрамов. — И тут мой товарищ абсолютно прав. Я успел побывать на фронте. Видел и боевых магов, и на что способны вот такие вот штуки. Эпоха волшебства заканчивается. Вскоре страх перед нечистью и всякой волшбой сменится верой в прогресс. А это… — Абрамов хлопнул по стволу 305 мм гаубицы. — Ведь только начало. Слыхал ли ты товарищ про танки?

— Ну только краем уха так…

— Йа-йа. Танки! — оживился Йоаким. — Steel Commanders!

Rule the battlefield!

— И тут я согласен. Танки скоро будут править на полях сражений. Главное правильно подобрать металлы для изоляции от магии и все. Древние редкие чародейства будут крушить машины, с конвеера сотнями выпускаемые. Какая уж тут конкуренция? К примеру, слышал, что во время русско-японской самураи призвали какую-то особо могучую вошлебную мега-жабу.

— Жабу? — удивился я. — Не дракона, не великана, а жабу?

— Жаба была огромная. — уверил Абрамов. — Жаба-великан с мечом и в национальном японском наряде. Понимаю, что звучит странно, но такая у них там нечисть. Восточный колорит. Так вот, вместо того, чтобы против мега-жабы вызвать мега-гадюку, например, наши просто раздолбали ее из пушек. Даже не таких вот, а калибром меньше, но хватило. Раздолбали. Та и квакнуть не успела. Говорят, самурай призвавший жабу от горя и разочарования в жизни даже вспорол себе живот насмерть. Тоже традиции у них такие.

— Ого.

— Так что, товарищи… — это он уже обращался не только ко мне, но и ко всем зевакам. — Не надо боятся иностранных колдунов. Надо развивать промышленность и делать такие вот пушки, аэропланы, танки.

— Йа-йа, танки! — снова оживился Йоаким.

— Так всех победим! — обнадежил Абрамов, а публика ему чуть ли не рукоплескала.

Я вернулся в поезд испытывая смешанные чувства. С одной стороны, наша победа это хорошо и даже очень здорово. Но с другой стороны, а нужен ли тогда я? Что если Абрамов прав и эпоха магии вот-вот закончится?

Поезд потихоньку тронулся. Элен еще спала, а вот Николаева уже смотрела в окно на удаляющиеся пушки ТАОН. Решил ей пересказать услышанное на станции. Девушка устало, даже как-то пренебрежительно вздохнула.

— Думаете, он неправ? — осведомился я.

— Он говорит то, во что хочет верить. — ответила девушка. — Роль магов в обществе, правда, снизится. Тут соглашусь. Нас нужно долго учить, а одна титановая пуля… ну вы видели как меня подстрелили. С нечистью… с нечистью ситуация иная. Многие товарищи неверно понимают суть проблемы. Может ли человек с пулеметом одолеть вампира или оборотня? Вероятно да. Но может ли человек с пулеметом одолеть вампира с пулеметом или оборотня ручной бомбардой? Если они думают, что вся нечисть, посмотрев на чудеса прогресса, пойдет и закопается на ближайшем кладбище, то они не знают истории.

Слова Николаевой меня заинтересовали.

— А можно подробнее?

— Придется нашептать. — тихо произнесла Николаева и прильнула к моему уху. — Место слишком публичное для откровений, но вспомни как ты уложил бандита, выдержал несколько пуль в грудь и двоих прогнал, а потом еще сбегал на много километров по лесу.

На самом деле с моим слухом прямо в ухо шептать не требовалось, но приятно было ощущать дыхание девушки на себе, поэтому не стал ее прервать.

— Нечисть не надо учить, она превосходит обычных людей, а некоторые виды могут воспроизводить с пугающей скоростью.

— В смысле размножаться?

— Такое слово сложно применить к нежити, а она как раз очень быстро воспроизводится. Мавки, темные призраки, русалки и, конечно, вампиры.

Опять они.

— Ты слышал о Владе Цепеше?

— Нет.

— Был такой господарь Валахии. Маг, который решил, что с турками ему не сладить без… радикальных мер. И он начал обращать своих подданных в вампиров. Ему служили сотни, а может тысячи упырей. Из обычных беспомощных крестьян он создал армию нечисти.

— И это сработало?

— Да. На какое-то время. Ему удалось нанести туркам много поражений, но соседи и родственники методов Влада не оценили. Ватикан постарался передать все забвению. Выставить Влада Дракулу обычным безумцем, но люди помнят. И если маги исчезнут, а война снова пожаром охватит мир, то вопрос времени, когда одна из сторон решит использовать нечисть. Вампиров, другую нежить или… демонов, Олег.

А ведь Николаева права. Проблема магов в их малом количестве. Сила передается по женской линии и требует долгого обучения. А для современных войн нужен промышленный масштаб производства. Конвейер. Допустим, у нас будет в наличии… да хоть я сам. Подпустить меня к, скажем, тысяче девиц самых обычных. Если наши дети будут обладать хоть частью моей силы, то это уже мощь. Тысяча солдат, которые видят в темноте, сильнее и ловчее простых людей. А никакого обучения не надо. Пусть только пробуждаются инстинкты…

Так что, возможно, научный прогресс не только не задвинет нечисть на обочину истории, а наоборот вернет нас из глухих лесов на первый план. Я лично уже к этому близок.

Остаток поездки прошел в борьбе между нарастающим голодом и мыслью принять таблетку. Пилюли помогают в каком-то смысле, но после них я становлюсь не очень работоспособен, а Петроград приближался.

Поля, леса и редкие деревеньки сменились пригородами. Пассажиров прибавилось вдвое. Множество деревенских и перекупщиков везли в мешках продукты на продажу. Мешочники. Ещё недавно они, как мне рассказывали чекисты, составляли серьезную проблему. Собираясь в отряды, брали штурмом поезда, ехали на крышах, между вагонами, некоторые даже нанимали вооруженную охрану. ЧК вела с ними борьбу как со спекулянтами. Но в последнее время пошли серьезные послабления режима военного коммунизма. Оставшиеся спекулянты и перекупщики пользовались этим. Среди них встречались самые разные люди. Молодые, старики, мужчины, женщины, те кто явно бедствовал и наоборот наживал достаток. Один из таких крепких мужичков в компании двух собратьев навис над нами.

— А ну двиньтесь! — потребовал он, зыркая из-под козырька помятой фуражки.

Эх, оставил винтовку на станции, называется. Рано от нее избавился. Опять нашу компанию принимают за легкую добычу. Не вовремя вы, мужики, к нам прицепились… Мне бы решить проблему словами, но от голода уже корежило и думать становилось все тяжелее.

— Оглохли? — не унимался мужик, поставивший рядом с собой два тяжеленных мешка. — Народ притомился. Вещей много. Расселись как барье!

«Разорви ему горло». — раздался в голове знакомый шепот зла.

Уже? Да как⁈ Да какого лешего? Я же даже с Наумовой не спал пока. Да, она рядом. Да, какие-то крохи ее силы в меня перетекали, но мы даже не целовались! А во мне уже начала говорить темная половина.

— Че зыркаешь? — снова подал голос мешочник. — По сопатке захотел?

А я понял, что очень близко к идее сломать ему нос или руку. Это ведь ничего страшного? Просто немного боли для него и… для меня. Немного силы, которую я смогу поглотить.

— А ну не смейте повышать голос на представителей Советской Власти! — вдруг неожиданно жестко для своей обычной манеры общения заявила Николаева.

Она поднялась во весь рост, что мешочников не впечатлило. Один даже что-то начал говорить про «вшу крикливую», но тут меж пальцев волшебницы блеснула искра молнии.

— Отойдите, пока я вас из вагона не выкинула. Да, колдунья! — объявила она во всеуслышание. — Ни капли не стыжусь этого. Мои товарищи сражались и погибали за вашу свободу. Я еду с вами в одном вагоне, без золотых украшений или шелкового платья. Это мой выбор. Но хамить и задирать своих товарищей я не дам. Проваливайте пока целы!

Мешочник что-то пробурчал, но рисковать своей шкурой не стал. Все отодвинулись от нас.

— Ого, мышиный бунт. — зло усмехнулась Элен. — Ну и стоило оно того, терористочка? Сражаться и погибать за свободу вот этих?

— Это мой выбор. — спокойной повторила Николаева.

Меня же чуть приотпустило. Хотя зубы… зубы уже успели трансформироваться в клыки.

Глава 24

Петроград…

Мы прибыли на вокзал со странным названием Детскосельский.

— Раньше он назывался Царскосельским. — пояснила Николаева. — Но после конфискации имущества царского дома, его загородную резиденцию решили отдать сиротам и детям бедноты. Организовать там воспитательные коммуны.

— А из Зимнего уже сделали приют для собак и прочей бездомной скотины? — поинтересовалась Элен.

— Музей и дворец искусств. Сейчас там проходят лекции, киносеансы и выставки. Для всех желающих, разумеется. Для вас, наверное, это варварство. Пускать мужиков в святая святых монархии.

— Ну почему же. Кому-то надо ведь мыть полы и выносит сор.

Опять сцепились. Однако следить за их перепалкой мне становилось все труднее. Голод пробирал до костей. Моя демоническая половина, обычно смирная и покорная человеческой, поднимала голову и настойчиво спрашивала: «А почему это мы голодаем? Почему⁈ Вокруг же столько жертв…»

Выйдя из поезда мы окунулись в стихию толпы. Запахи и шум голосов сводили меня с ума. Белокаменное здание вокзала, каналы, мосты, фонари, трамваи… Ни на чем я не мог удержать взгляд, ничему восхититься. Слишком много сил уходило на сдерживание неприличных порывов.

С Николаевой пора было прощаться. Она написала мне адрес гостиницы, где собирается остановиться. Я же теперь наедине с Элен, если не считать сотен и тысяч, толпящихся вокруг горожан. Просторные улицы, полностью покрытые камнем. Ни деревца, ни травинки. Дороги заполнены конными экипажами и машинами. А вокруг люди, люди, люди… Уставшие, недовольные, радостные, задумчивые, отчаявшиеся или с нетерпением предвкушающие момент удовольствия. Их эмоции смешивались в тягостный густой фон, непривычный для меня.

Мы сели в конный экипаж, помчавший нас по пыльной дороге.

— Сегодня приехали? — спросил извозчик в мятой фуражке, чуть притормаживая коней на перекрестке.

— Да. — с трудом произнес я, поняв что мой голос звучит ниже чем обычно.

Зубы таки заострились и никак не выходило привести их в норму. Теперь я, действительно, очень похож на вампира.

— А где-то остановились уже? Могу подсказать хорошее место. — не унимался извозчик.

А не платят ли ему случайно в «хорошем месте» за такие советы.

— Не стоит, любезный. — на удивление вежливо ответила Элен, взяв меня под руку. — Мы у подруги остановимся. Там место… лучше не найти.

Голод мой обострился до предела. И я чувствовал, что Элен мои стремления разделяет. Нужно только убраться с глаз толпы и…

— Вы точно здесь хотите сойти? — поинтересовался извозчик, когда экипаж остановился у довольно неприглядного вида улицы. — Не попутали адрес?

— Пойдем. — Элен не удостоила его ответом.

Сверху на нас смотрел пустотой черных окон обшарпанный двухэтажный дом, казавшийся заброшенным. Однако я видел в темноте одного из провалов силуэт человека, который скрытно наблюдал за нами. Западня? Возможно. Или просто местные присматриваются к гостям. Да без разницы. Ничего против драки не имею. Смогу с чистой совестью использовать метки и утолить голод.

Мы зашли на улицу, но тут же свернули в узкую подворотню. Элен с помощью магии отперла засов с другой стороны тяжелой двери и мы оказались в темном коридоре со скрипучими полами, и заперлись там. Пахло сыростью. Я слышал как за стенами и под полом копошатся крысы, а в соседней комнате, кажется, шла пьянка. Элен зажгла на ладони золотистую искру, осматривая короткий коридор. Пара заколоченных дверей и лестница вниз, куда мы направились. Судя по слою пыли на полу тут давно не было людей. Подвал встретил нас земляным полом и мощной кирпичной кладкой сводов.

— Здесь под землей вода. — заметил я.

— Это же Петербург, милый. — усмехнулась Элен. — Здесь везде вода, крысы и тайны. К одной из них мы сейчас приобщимся.

Воздух подвала пришел в движение. Вокруг Элен закрутилась спираль из несчетного количества едва видимых нитей. Они легкими касаниями замели наши следы, а затем начали аккуратно смахивать песок из дальнего угла подвала. Где-то на глубине тридцати сантиметров обнаружился люк. Железное кольцо на нем проржавело вусмерть. Не дожидаясь приглашения я попробовал открыть тайник. За люком обнаружился узкий вертикальный ход. Лестницы не имелось, однако, для мага не должно быть проблемы спуститься. И я справлюсь.

Подземелье навевало неприятные воспоминания о подвале монастыря. Хотя там было намного уютнее. Мы спустились в сырой затхлый тоннель. Элен затворила магией люк и восстановила покров песка над ним, затем сотворила несколько заклинаний, вспыхивающих во мраке россыпями синих огоньков. Полагаю, стирает энергетические следы. Теперь мы пропали для всех. Растворились в темной подворотне трущоб старого города, ненадолго оказавшись вне политики и даже экономики.

Тоннель несколько раз ветвился. Мне даже показалось, что мы тут не одни и нечто слушает наши шаги, скрываясь во тьме соседних коридоров. Однако проверять не стал. Едва ли там меня ждет очаровательная барышня с магическим талантом, желающая поделиться со мной толикой ласки и энергии. А ничего другого меня уже не нтересовало. Голод прижимал конкретно.

Впереди нас ждала еще одна потайная дверь, замаскированная под часть стены. Элен опять же открыла ее магией. Просто сдвинула телекинезом засов с той стороны. Да уж… Магический дар можно очень успешно приспособить к криминалу. Раньше богатым магам-дворянам этого не требовалось. Можно было грабить крестьян на вполне законном основании. А теперь крепостных нет… Тут же вспомнилась гора вещей в комнате Клары. Ясно как она вскрывала комнаты сбежавших барынь. Хотя, зная ее привычки, могла и через окно залететь.

А за тайной дверью обнаружилась лестница, которая вывела нас в очень даже приятное место. Это, видимо был подвал дома, но оборудованный для жилья. Вместо земляного пола вполне нормальный деревянный. Два дивана с ковром, кровать за полупрозрачной ширмой, несколько десятков шкафов, полки на опорах-колоннах. Я с удивлением увидел целый граммофон, стоявший по центру низкого столика. Сквозь крошечные щели-окна сверху пробивались толики дневного света, но большая часть подвала пребывала в полумраке. Кроме жилой половины в дальнем темном конце находился какая-то небольшой склад. Ящики, бочки, какие-то рулоны. Приятно пахло женскими духами и алкоголем, однако сквозь этот аромат все же пробивалось ощущение затхлости.

— Мы на месте? — неестественно хриплым голосом спросил я.

— Да. Надо только… — договорить Элен не успела.

Я рывком притянул ее к себе, впиваясь в губы колдуньи. Заостренные мои клыки снова царапнули ее язычок, добавив нашей интимности привкус крови. Как сухая земля мгновенно впитывает влагу, так и моя сущность жадно тянула силу из волшебницы. Ее магию, ее желание, ее боль.

— Вы уж простите, что прерываю…

Не прощу.

Я обернулся на чужой голос, прервавший нас. Из темной части подвала, где находился склад, к нам вышла невысокая молодая девушка. Темные волосы стрижены коротко. Чуть длиннее чем принято для мужчин, но невнимательный человек мог издалека принять ее за мальчишку, если бы не стал приглядываться.

— Но если вам очень надо… — с виноватой, но хитрой улыбкой произнесла девушка. — Я могу задеваться куда-нибудь на часик.

Очень надо.

Задевайся, иначе…

Было поздно. Я ощутил, что окончательно теряю контроль над собой. Уже и руки начали меняться, обзаведясь когтями. Последними остатками разумного потянулся к метке Саши. Меня тут же накрыла волна такой знакомой и приятной силы. Голод тут же отступил. Кроме потока энергии из метки в мое тело перетекли два сгустка магии. Я ощущал один как зеленый, а другой сине-зеленый. Использовать заклинания сейчас было не к месту. Так что я просто позволил энергии медленно раствориться во мне. Проблем быть не должно. Тем более, что сила, полученная от Саши, судя по цвету имела целительный и, возможно, успокаивающий эффект.

Голод был утолен, но я лишился важного козыря. Следующий приступ может иметь самые опасные последствия. Очень надеюсь, что Александра по мне истосковалась и метка восстановится быстро.

— Мы пока даже не начинали. — с улыбкой ответила Элен, выходя из моих объятий. — И что я буду за подруга, если прогоню тебя сразу после долгой разлуки.

Странно было слышать, но в голосе Наумовой звучала некоторая нежность к этой девушке.

— Помилуйте, добрая госпожа! — кокетливо поклонившись ответила девушка. — Я только лишь и думаю, как вам услужить.

Не магичка. Это могу гарантировать. Мой встроенный измеритель женских чародейский сил прекрасно работает и без уважаемого Менделеева.

Элен и незнакомка обнялись. Со стороны они смотрелись как сестры после долгой разлуки.

— Это Олег. — представила меня Элен, закончив обниматься. — Мой хороший друг и ему можно доверять всецело. А это Кэт. Ей тоже можно доверять всецело.

— Прошу простить мою нескромность… — осторожно и даже заискивающе произнесла девушка. — Но вы ведь не человек, да?

Хотя подруга Элен и не была дворянкой, но привлекательности она не лишена. Пусть интересуется ей скорее человеческая, чем демоническая половина. Милое лицо, приятный голос и проницательные хитрые глаза. А еще было в ней что-то странное в хорошем смысле. Сложно объяснить, но говорилось нам лего. Никакой неловкости или натужности. Вот она спросила: человек ли я. Но без испуга, а скорее с интересом.

— Не совсем человек. — улыбнулся я. — Но сразу говорю — не вампир.

А то опять начнется… Заостренные зубы видела. Могла уже сделать выводы.

— Я сразу поняла, что не вампир. — уверила Кэт, встречаясь глазами с Элен.

Девушки усмехнулись друг другу, словно вспомнили какую-то свою шутку.

— Так кто же вы, если не секрет?

— Дьявол он. — ответила за меня Наумова. — Демон. Враг рода людского.

Все это она произнесла с нескрываемой гордостью. Мол смотри подруга какого мужика я тут привела.

— Настоящий дьявол? Ты превзошла сама себя! — с удивлением и любопытством отреагировала Кэт, но никакого страха в ней не ощутил.

Что я вообще в ней ощущал? Любопытство, заинтересованность во мне, даже какую-то особую искренность.

— Мне прямо неудобно встречать таких гостей без подготовки. — покаялась Кэт. — Если бы я только знала… — она вдруг метнулась куда-то с быстротой пикирующей ласточки и начала вынимать из своих шкафов сначала алкоголь, затем стаканы, табакерки и уйму каких-то безделушек. — Есть кальвадос, абсент, немного рома… А что демоны предпочитают?

Обычно я пью водку, но не думаю, что это подходящий ответ.

— И как вы познакомились? — тут же спросила Кэт.

— Я ему в сердце выстрелила. Буквально. — ответила за меня Элен. — Только начала обыскивать тело, а тело оказалось против. Подумала даже, что он вампир.

— Ну не похож же… — возразила Кэт. — Цвет кожи, запах, манеры — Элен, разве вы не успели на нас насмотреться?

«На нас»? Это в смысле…И тут понял, что не услышал приближение Кэт. Да, я тогда был сильно занят и голоден, однако лешего в лесу это не помешало мне заметить. А тут Кэт обнаружила себя только когда заговорила.

— Вы мастера притвора. — ответила Наумова. — Некоторые такой морок наведут, что диву даешься. Особенно высшие.

Значит у вампиров тоже своя иерархия имеется. Интересно по какому принципу распределение? Но спрашивать пока не буду. Я древний демон и должен знать такие банальности.

— И взгляд совсем другой… — тихо произнесла Кэт, закончившая потрошить шкафы и снова смотревшая на меня. — Вроде бы человеческий, но словно глубоко внутри есть кто-то еще. Надеюсь, вы простите мне любопытство. Не знаю как правильно обращаться к подобным вам сущностям. Сама я не древнее дитя крови Каина. Сотни лет не жила. Но знала нескольких древних и никто из них ваш род не видел. Только слухи, легенды. И вот такая легенда оказывается в моем скромном жилище.

Она говорила негромко, даже вкрадчиво, но я прекрасно слышал каждое слово. При этом Кэт еще и шла ко мне навстречу. Показалось, что ее черные глаза как-то необычно блестят в полумраке. Ее речь меня в хорошем смысле смутила. Вдруг ощутил себя таким… значимым. Вот жила тут на свете столетиями нечисть, а таких как я давно не видели. Редкий экземпляр.

— Не знаю, смогу ли быть вам полезна… — снова скромничала Кэт. — Но я постараюсь. Если бы только вы…

— Хватит. — вдруг усмехнулась Элен и шутливо щелкнула подругу по уху. — Маленькая бестыжая дрянь. — это все Наумова произнесла скорее с любовью, чем осуждая. — Только увидела демона и сразу лезешь? А про меня забыла? Хватит его фокусировать.

Так… Я с улыбкой отвернулся и понял, что все это очарование Кэт, действительно, очень похоже на мои собственные уловки. Николаева, кажется, в первую встречу говорила о фокусировке у вампиров.

— Просто пытаюсь быть дружелюбной… — с невинным взглядом ответила Кэт.

— Да-да. Просто пытаешься дружелюбно попробовать демонической крови, маленькая пиявка. — потрепав ее по волосам, произнесла Элен тоном старшей сестры, которая заметила как младшая пытается стянуть сладости.

— Учитывая кто я, мои пристрастия и нужды вам известны. — покорно ответила Кэт. — Но я ведь стараюсь быть полезной. Правда. Я ценю нашу дружбу. Вы так много сделали для меня, добрая госпожа.

— Сейчас расплачусь от умиления. Ты только взгляни, Олег. И вот их люди боятся? Посмотри на это глазастое чудо… — Элен взяла ее за подбородок и повернула ко мне.

Кэт сносила такое обращение безропотно. Было уже очевидно, что в их паре Элен сильно выше статусом и правами.

— Впрочем, все милые, когда маленькие. — добавила Наумова. — Ты ведь сколько вампира, Катенька?

— Пять лет и четыре месяца. — послушно ответила Кэт.

— И кто тебе обратил?

— Вы.

— Это каким образом? — удивился я.

Не большой знаток нечистой силы, но мне кажется, что обратить может только другой вампир. Элен же абсолютно точно живая. Проверял неоднократно.

— Ну сама я её не кусала. — пояснила магичка. — Дело было так… Кутили мы как-то страшным образом с одной знакомой вдовой. Зима. Рождественский мороз. Дело к вечеру и я, выйдя подышать свежим воздухом, нашла ее замерзающей в сарае для дров. Бездомная сирота, понимаешь ли. Вдруг мне на душе так грустно сделалось… уж сама не знаю, что на меня нашло. Но девочка умирала. Совсем плохая была, да? — Элен снова потрепала подругу по голове.

— Я слабо те моменты помню. — ответила Кэт. — Только как забралась в сарай. Очень холодно было, а потом проснулась уже такой. — Кэт улыбнулась шире обычного и я заметил, что клыки у нее, действительно, длиннее обычного, но не какие-то монструозные.

— Вот лежала она у нас на ковре в прихожей как трупик. Грязная вся. Вши, ясное дело. И думаю, куда ее везти… К лекарю? Не факт, что спасет, да и куда она потом? Снова на улицу? В работный дом или семью крестьян, где батрачить и терпеть побои? А стоит ли тогда ее спасать? И вдруг меня осенило. Надо сделать из нее вампира. У нас тогда в клетке один кровосос сидел. Сказала ему: обрати девочку, а я тебя пощажу. Соврала, конечно. Как его пощадить, если бумаги об аресте уже есть! — усмехнулась Элен над глупостью вампира, пытавшегося спасти свою нежизнь. — Но пришлось его самой прибить. Без суда. А то бы сболтнул чего. Начальству сказала, что напал. Освободился как-то и набросился. Но девочку он обратил. Была сиротка Катя Вожжина, а стала вампиршей Кэт.

— Я и на Катю могу отзываться.

— Зря. — щелкнула ее по носу Элен. — Это совсем не готично. Вампир граф Влад Дракула, чудовище Франкенштейна… Звучит? О да! Вампир граф Степан Горохов и чудище профессора Пяткина это уже не готика. Сатира. Поэтому переучивайся. Я тебя спасала не для того, чтобы ты попирала чувство стиля.

— Я очень стараюсь. — уверила девушка. — Учусь на фортепиано играть.

— Второй год уже учится. — вздохнула Элен. — Лентяйка.

— Но я же столько ваших заданий выполнила! — жалобно, но без тени возмущения воскликнула Кэт. — Следила, искала, узнавала.

— Да-да. Повозмущайся мне тут. Или забастовку устрой. Сейчас модно.

— Я не из таких и всегда верна своей госпоже.

— Ты мне верна или вот этому?

Тонкая синяя вспышка линией расчертила ладонь Элен. Из разреза выступили темно-красные капли. Кэт смотрела на них, как жаждущий в пустыне на воду. Не одного меня мучил особый голод.

— Можно мне хотя бы одну каплю? — умоляющим тоном произнесла Кэт. — Всего одну после долгой разлуки.

— Кровь обычного человека и мага действуют на вампиров по-разному? — догадался я.

— Конечно. Все вампиры неизлечимые наркоманы. И если кровь обычного мужика для них опиум не самого лучшего качества, то по моему телу струится чистый медицинский морфий. И чтобы ощутить такое блаженство эти создания готовы на что угодно. Правда?

— Да. — без всякого стеснения ответила Кэт. — Но только для вас одной. Пожалуйста…

— Ну-ну. Это ты еще должна заслужить.

Глава 25

— Есть ли у вампиров души? — меланхолично произнесла Элен, пока Кэт буквально пожирала глазами капли крови волшебницы. — Что остается у них внутри после обращения? Бесконечная жажда, вечно борющаяся со страхом. Найдется ли там хоть один уголок для иных чувств?

Она хотела уколоть Кэт, но попала и в меня. Голод… Когда он накрывает с головой, то остается ли во мне хоть уголок для чего-то еще?

— Я же люблю вас, добрая госпожа. — унижено взмолилась девушка.

— Меня или мою кровь? — усмехнулась волшебница.

— Вас целиком! — с виноватой улыбкой уверила Кэт.

Ее клыки заметно удлинились.

— Кровь, плоть, ваш голос, улыбку и…

Я ощутил к вампирше толику сочувствия. Моя человеческая сторона ещё была способна на такое. Я мог понять тот дурманящий, сводящий с ума голод, что сейчас заставлял ее во всем подчиняться Элен. Не любовь, но особое страстное вожделение, необоримое желание обладать.

— Я люблю Вас, боготворю…

— Боготворю? — усмехнулась чародейка кривя губки. — Это уже пошло, Кэт. Старайся лучше или останешься без десерта.

Теперь я отчетливо ощущал и эмоции вампира. Она теперь не могла скрывать их, подстраиваясь под окружающих. Жажда крови все больше вытесняла остальную личность. Глаза девушки изменились. Радужка покраснела. Ранее плавные, игривые движения юного тела сменила мелкая дрожь. Кэт всей своей сутью мечтала броситься на покровительницу, впиться ей в шею, а может быть даже растерзать.

Элен же откровенно и бесстыдно наслаждалась этой слабостью создания ночи. Наблюдала как в Кэт жажда борется с остатками разума и страхом перед могуществом чародейки.

— Кинется ведь. — предупредил я.

— Нет, она хорошая девочка. — потешаясь, ответила Элен. — Правда ведь, Кэти?

— Д-да…

Хриплый, почти неузнаваемый голос сорвался с губ еще несколько минут назад почти нормальной девушки, ныне обратившейся в ночного хищника. Элен сама понимала, что вампирша на грани. Тонкие, почти неощутимые нити магической силы струились по комнате. Чародейка была готова к «сюрпризам».

— На колени. — скомандовала она.

Кэт с задержкой, но подчинилась, опускаясь перед Элен в униженной позе.

— Вспоминай правила. Что нельзя? — строго вопрошала магичка.

— Кусаться… — с трудом выдала Кэт, но на ее лице промелькнула толика надежды.

— А еще?

— Царапаться…

— Где должны быть ручки? — продолжала Элен, наслаждаясь своей властью.

— За спиной.

— И чем можно меня касаться?

— Губы… язык…

— Хоть чему-то ее удалось научить.

Элен коснулась указательным пальчиком своего свежего пореза. Капелька не больше рисового зернышка осталась на нем. Ее магичка дразнящим движением поднесла к личику Кэт. Та явно держалась из самых распоследних сил.

— Можно. — великодушно разрешила колдунья и строго добавила. — Но медленно. Очень медленно, Кэти…

Кэт потянулась к заветной капле бледно-розовым язычком. Смогла коснуться лишь самым кончиком, но в этот момент тело вампира пронзила дрожь удовольствия. Я отчетливо ощутил это.

Далее Элен была уже более щедра. Сразу по несколько капель крови на пальцы, которые Кэт облизывала и обсасывала, блаженно щурясь.

Зрелище оригинальное. По-своему возбуждающее.

— Надо ее сначала прикормить. — пояснила Элен. — А то и правда вгрызется. Кэт, конечно, послушная девочка, но вампир есть вампир.

— Сначала? А потом?

— Олег, будь душкой, подай вон то кресло. — вместо ответа попросила Элен.

Да легко.

Магичка пока продолжала прикармливать. Кровь с ее пальчиков под прикосновениями языка Кэт будто исчезала. Движения вампирши снова стали более плавными. Жажда сменялась удовольствием процесса.

— Кто из нас первый на сеанс? — игриво спросила магичка.

— Давай начнём с тебя.

Кажется, я уже догадываюсь что будет дальше.

— Тогда задери мне платье повыше. Не хочу раздеваться. Тут прохладно.

Сказано — сделано.

Пока Кэт лизала Элен пальцы, я аккуратно приподнимал тугую ткань вдоль изящных ножек чародейки. Затем…

— Бельё оставь. — усмехнулась магичка. — Сейчас будет трюк.

Волшебница уселась в кресло, источая смесь предвкушения и возбуждения.

— Кэти, давай как умеешь. — подмигнула Эелен и хлопнула себя по бедру, словно дрессировщица, подманивавшая цирковую зверушку.

Кэт пошла к ней, опустившись на четвереньки. Потянулась милым бледным личиком, движением губ чуть смяла ткань трусиков, тут же прикусила их зубками и потянула вниз.

— Без рук. — заявила Элен, гордая своим питомцем.

Питомец уже чуть пришла в себя от приступа темной жажды. Глаза остались красными, но более не горели безумным желанием крови. Кэт глянула на меня, за мгновение до того как прильнуть губами к телу Элен. От этого взгляда по телу прошлись мурашки. Моя демоническая часть начинала поглощать силу волшебницы. Моя человеческая наслаждалась зрелищем.

Кэт работала язычком с нежностью и усердием. Я подошел ближе, положив руку на щеку волшебницы. Живой огонь ее страсти перетекал в меня. С полных губ Элен сорвался тихий стон, который я приглушил поцелуем. Вторую руку положил на голову вампирши. Ощущая степень возбуждения волшебницы и опираясь на предыдущий опыт, решил растянуть сеанс. То чуть отстранял Кэт, то наоборот тыкал ее мордочкой в самые нежные части ее госпожи.

Все же не зря посетил Петроград.

Кэт проявляла в своем ремесле большую изобретательность. Чередовала быстрые, едва заметные движения одним кончиком языка и медленные, плавные, сменяла это поцелуями и томным дыханием.

— Маленькая негодница… — выдохнула Элен, находясь уже на грани кульминации. — Выше…

— Как вам угодно, госпожа. — быстро ответила Кэт, тут же возвращаясь к делу.

Пора было заканчивать. Я убрал руку с головы Кэт, добавляя свои пальцы к язычку вампирши. Этот дуэт быстро унес Элен прямо к вершинам блаженства. Чародейка вжалась в кресло, инстинктивно задвигала бедрами, дернула головой. Ее длинные черные волосы закрыли раскрасневшееся личико.

Кэт еще раз поцеловала госпожу, так сказать, губы в губы и принялась одевать. Теперь уже с применением рук. Вернула назад трусики, одернула платье.

— И вот это чудо могло просто замерзнуть. — вздохнула Элен, немного приходя в себя. — У девочки талант. Держи. Заслужила.

Элен дала Кэт слизать оставшуюся вокруг пореза кровь. Вампирша проделала это быстро и ловко, не оставив даже пятнышка. Затем Кэт поднялась, укрыла Элен легким пледом и повернулась ко мне.

— Я в вашем распоряжении. — с хитрой улыбкой заявила девушка. — Присядете или будете стоять?

— В ногах правды нет. Давай вот там на диванчик.

Мы преследовали туда на диванчик. Настроение было немного странным. Обычно я шел на такие «сеансы» удовлетворять девушек, а сейчас все как-то поменялось. Интересно…

— Мне тебя тоже кровью вознаграждать?

— Если вам угодно, но вообще… — Кэт положила свои ладошки мне на брюки. — С мужчинами бывает достаточно семени. Это не кровь, но тоже… питательно.

— Ладно. Понял.

Уж не знаю, дело в ее вампирских чарах или предыдущем зрелище, но давно я не ощущал такого возбуждения. Все было странно. Вроде бы, демоническая моя натура не особо была в Кэти заинтересована. Мелкая нечисть. Нет той необузданной магической силы, что меня так манит. Могу ли я вообще получить от нее энергию? Надо будет как-нибудь проверить. Но потом. Сейчас я хочу только, чтобы все гостеприимство, оказанное Элен, Кэт повторила со мной.

— Разрешаете мне пользоваться руками или только ротик? — спросила девушка, положив голову мне на колени.

— Разрешаю.

— Спасибо. С мужчинами у меня не так много опыта, но я буду очень стараться. — пообещала она, расстегивая ремень брюк.

— Охотно верю.

Первые прикосновения Кэт были нежными и воздушными. Она покрыла мои чресла поцелуями, бесстыже смотря в глаза. Впрочем, какой стыд можно ожидать от подобного существа. Затем пришел черед ласк более страстных.

Я привык двигаться во время соитий. Привык держать ситуацию под контролем. А сейчас так странно… Я вроде бы целиком и полностью доминировал, но все было в руках Кэт. В руках и в губах…

Я запустил ладонь в ее короткие волосы, направлял движения, разок заставил обсосать свои пальцы. Тоже необычное ощущение. Язык вампирши был теплым, влажным, но все же не таким горячим как тело человека. Однако моего жара хватало на двоих.

Каким-то образом Кэт умудрялась заглатывать мой уд целиком. Чем дольше она надо мной работала, тем больше возбуждение захлестывало меня. Человеческое возбуждение без привкуса демонического голода. Не нужно было искать чувствительные места, доставлять удовольствие, соблазнять. Можно, наоборот, отдаться, расслабиться, распылить внимание по своим ощущениям.

Любопытно-с.

Таким моим обычные процедуры не заменить, но в качестве разнообразия самое то.

Удовольствие постепенно перекипало в муку. Пора было заканчивать. Рукой я намекнул Кэт, чтобы двигалась быстрее. Девушка послушно ускорилась. Я и сам начал непроизвольно двигаться.

Наконец произошла разрядка.

Впервые ощущаю не прилив сил, а наоборот опустошение. Хотелось просто лежать и ничего не делать. В голове будто шумело.

Я позволил Кэт себя вытереть и одеть. Вампирша вернула почти человеческий облик.

— Странно себя чувствую. — вдруг призналась она.

— Плохо? — осведомился я.

Вдруг семя полудемонов для вампиров опасно как серебро? Надеюсь, что нет.

— Хорошо. Очень хорошо! — радостно возразила девушка. — Но… странно. Отдохните. Я пока тут похлопочу. Здесь безопасно, не волнуйтесь.

Я воспользовался приглашением и минут на пятнадцать забылся. Элен дремала около часа, а после, закутавшись в плед, встала с кресла.

— Сыро у тебя здесь, конечно. — поморщилась колдунья. — И бардак. Сколько не прививала тебе чувство прекрасного… Все как с гуся вода. Ладно. Теперь к делам. — рассудила магичка. — Шкатулка Васнецовой, о которой я писала… У кого сейчас она?

Речь, конечно, о ключе магического архива, но, кажется, Кэт точно не знала, что мы ищем.

— Его называют просто Мессир. В городе он три месяца.

— Ваш? — уточнила Элен. — Высший?

— Да, госпожа. Древний высший откуда-то из Европы. Его лазутчики проникли в город еще до февраля. Ждали. Набирали влияние. Сейчас сюда перебралось все гнездо.

— И не боятся большевиков? Вампиров манит все красное?

— Они тут ненадолго. — пояснила Кэт. — Заберут то что смогут и обратно. Ищут артефакты. Ищут дворян, до которых не добрались красные. Некоторых пытаются обратить, но чаще едят.

— Могильные черви мертвой Империи… — многозначительно произнесла Элен, выдыхая горький табачный дым. — Высших много?

— Простите меня, госпожа… Я не смогла туда попасть. У них там полно своих слуг. Едва ноги унесла. Точно есть несколько высших, включая этого Мессира.

— Плохо, Катенька, плохо. — с тоном строгой воспитательницы отчитала Элен. — Поди в угол.

Кэт послушно и безропотно направилась к ближайшему углу.

— Стой. Шучу. Лучше принеси попить чего-нибудь. — а потом мне шепотом добавила. — Высший из Европы это лотерея. Там кровососов всегда хватало. Может, какая-то древняя тварь. А нас двое…

— Николаева, Кэт?

Элен отрицательно покачала головой.

— Их там сожрут за пару укусов. Кэти обычный вампиреныш, да еще и обращенный из полумертвой девчонки. Ей с простым взрослым мужиком справиться проблема. Как воюет твоя Николаева я уже насмотрелась. Любой приличный высший ей голову скрутит как цыпленку.

Значит обойдемся без Кэт и Николаевой.

— Нам нужны бойцы, готовые к такой страшной драке. Твои совдеповцы, демоны или…

— Или?

— Ты же помнишь, что в городе еще несколько подпольных групп ищут ключи? — подмигнула Элен.

Заставить врагов Советской Власти сражаться друг с другом. Мысль интересная, но рискованная. Вспомнился водитель, пытавшийся доставить на в Петроград… А почему бы и не стравить Белых с мертвыми? Так хоть среди своих жертв не будет.

— Нам все равно искать других подпольщиков. У них могут быть еще ключи. — продолжила Элен. — Объединимся с ними против вампиров, а потом добьем уцелевших и заберем все себе…

Прямо таки Дьявольский план. Впрочем, а какие у нас ещё могут быть?

Вернулась Кэт, на подносе державшая бутылку шампанского и два бокала со льдом. Откуда здесь лед?

— То есть для меня «попить» это обязательно алкоголь? — с наигранным осуждением прокомментировала Элен. — Может, я чаю хотела.

— Простите, госпожа, я могу…

— Давай уже. — махнула Элен. — Информация и релаксация получены. Мы у тебя заночуем сегодня, а завтра по делам.

— Мой дом — ваш дом. — с нежной кротостью ответила Кэт, безропотно выносившая все закидоны своей барыни.

Даже удивительно, но всю ночь Элен просто спала. Впрочем, из нее тянули силу аж два представителя нечисти. Надо было восстановиться.

Мы покинули убежище Кэт рано утром. Вышли через другой тоннель, поднялись по крутой каменной лестнице и оказались в невзрачном проулке.

— Надо снять номер в гостинице. — рассудила Элен. — Принять ванную, привести себя в порядок. Все равно подпольщиков утром искать бесполезно.

— Это почему?

— Знаю я этих героев незримого фронта. Сейчас или пьяные вусмерть, или уже отсыпаются.

Мы прогуливались по руку вдоль почти безлюдной набережной, напоминая парочку припозднившихся влюбленных.

— Надеюсь, ваши еще не перебили всех приличных магов в подполье. Штурмовать вампирское гнездо… Та еще задачка.

— Есть опыт?

— Не в первых рядах, да и гнездышко там было такое себе.

Когда мы сняли номер, Элен пошла принимать ванну, а я перед этим с ней попрощался. Надо было наведаться к Николаевой и узнать побольше о вампирах. Спрашивать у Элен слишком вредно для моего образа древнего демона.

И вот я впервые оказался один в этом большом городе. Благо утренние улицы были довольно пусты. Но все равно меня не покидало странное чувство, будто я блуждаю в гигантском лабиринте. Вроде много слыхал про города. Что-то даже пытался себе представлять, но реальность оказалась куда масштабнее.

Не без труда я отыскал гостиницу, где остановилась Николева.

— Как ваше самочувствие, Коваль? Не было приступов?

— Бог миловал. — машинально ответил я, только потом понимая насколько странно это звучит от меня. — Хотел бы больше узнать про вампиров. Кажется, скоро придется брать штурмом их гнездо.

— Это чрезвычайно опасно. — предупредила Николаева. — Гнездо может возникнуть только вокруг высшего.

— Так, а чем эти высшие от обычных отличаются?

— Простой вампир сильнее, быстрее и живучей человека, но из способностей у них только фокусировка и умение скрывать свое присутствие. Высшие же владеют так называемой магией крови.

— И на что они способны?

— К сожалению, на многое. Полный перечень их «заклинаний» даже большинству самих вампиров не известен. Ускорение, усиление, левитация, поднятие мертвых, создание колдовских стрел и многое другое. Из важного… У вампиров магия работает чуть иначе. Между использованием одинаковых способностей они делают перерывы. И чем сильнее способность, тем дольше этот перерыв.

— Откуда вообще берутся эти высшие?

— Высшим может стать обычный вампир, если проживет достаточно долго и поглотит много чужой жизни. Еще высшими сразу становятся обращенные маги.

Вот оно как. Даже здесь сословная несправедливость. Однако теперь понятно, почему вампиров так интересуют оставшиеся в погибшей Империи маги. Каждый из них это одновременно ходячий склад любимого наркотика и потенциальных новый высший.

— Спасибо за объяснения.

— И ещё… — на лице Николаевой отразилась неподдельная тревога. — Если в гнезде несколько высших, то это очень плохой знак. Вампиры по повадкам стайные хищники. Однако вожак должен выделяться силой. Несколько высших под одной крышей могут ужиться только если один из них отличается особым могуществом.

Кэт упоминала, что там несколько высших. Значит, этот Мессир, действительно, силен и нам предстоит серьезная драка с вампирами. Но сначала надо выйти на белогвардейское подполье.

Глава 26

Когда я вернулся от Николаевой, то Элен в номере не было. Моя человеческая сторона задала резонный вопрос:

«А не свинтила ли бывшая убийца Охранки?»

Но сторона иная, темная и древняя, была уверена в нашей с Наумовой связи. Я ощущал пульсацию силы в ее метке. Беспокойная, страстная энергия, которая хотела вырваться наружу. Элен на моем крючке, пока видит во мне могущественного демона, заполучившего ее грешную душу…

Так что я решил пока отдохнуть и проверить арсенал: 5 гранат РГ-14, две из них с титановой начинкой, два Нагана, обрез-Уравнитель с титаново-алюминиевым зарядом, уже полюбившийся мне десятизарядный Маузер, фляжка с немецким магическим тоником, шесть «зимних слезинок» с замедляющими чарами. Ну и средства для успокоения демонической натуры: вытяжка из сердца вендиго и морфий.

А голод потихоньку подкрадывался, несмотря на недавнее питание. Пока я лишь ощущал дополнительную бодрость и желание действовать, но скоро начнутся другие симптомы. Испорченная проклятьем, нестабильная энергия Элен быстро разжигала во мне демоническое начало. Словно острая приправа, которая с каждым разом все сильнее будоражит аппетит. Надо скорее забирать ключи, пока на людей кидаться не начал.

Элен вернулась ближе к пяти часам, одетая в какое-то новое красно-черное платье и с дамской сумочкой. За ней вошел коридорный, притащивший увесистый чемодан.

— Покупки? — осведомился я.

— Лучше. — многозначительно улыбнулась брюнетка, жестом выпроваживая коридорного.

Ее настроение было пугающе хорошим. Не ограбила ли она часом какой-нибудь магазин или притон?

— Прошлась по старым тайничкам. — заявила она, доставая из сумочки золотую цепочку с рубиновым кулоном. — Мы сегодня идем в люди. Приличная публика и надо соответствовать.

— Это ты о белогвардейских недобитках, смешанных с бандитским элементом?

— Они себя считаю приличным обществом. Даже те, кто пьет без просыху и в канавах ночует. — холодно усмехнулась дворянка. — Особенно те, кто в канавах ночует. Империя мертва. Позорный мир заключен. Даже Крым оставлен. Что остается приличному офицеру? Мстить да пить горькую, пока смерть в лобик не поцелует.

— А бандиты? Они тоже скорбят по ушедшей Империи?

— Почему нет? — повела точеной бровью Элен. — Бандит не значит предатель Родины. У них была своя романтик… Свое место в большой, могучей и насквозь дырявой Империи. А теперь…

Девушка подошла ко мне, обнимая за шею и прошептала на ухо:

— Они чувствуют, что настал их смертный час. Новая власть все задушит. Не сразу. Не завтра. Будут еще заигрывания с нэпманами, но удавка постепенно затянется.

Элен схватила меня руками за горло, притянула к себе и поцеловала. От нее теперь пахло новыми духами, вызывающими мысли о вине с пряностями.

— Мне надо поспать и привести себя в порядок. Ночь обещает быть долгой.

Она права, конечно. Пусть отдохнет, а мне опять ждать. Надо было взять какую-нибудь книгу из Зарницы. Я прошелся немного вокруг гостиницы, ловя взгляды женщин и девушек. С некоторыми удавалось установить что-то наподобие бессловесной связи. Наши взгляды встречались, я начинал ловить ее в фокусировку и нехотя отпускал. Времени нет. Хотя, если голод станет опасен, то можно попробовать найти «пищу» на стороне. Разбавить ядовито-агрессивную силу Элен чем-то простым, спокойным и постным. Вон, например, посмотрела на меня долго и с интересом гражданка лет тридцати, одетая как работница столовой.

Так. Олег. Остановись. Ты, кажется, поступил на службу в ЧК, чтобы своей бесовской силой вразумлять антисоветски настроенных дворянок. А теперь решил простых гражданок смущать? Но с другой стороны… Оно ведь в принципе по согласию будет? А если родится кто, то унаследует часть моей силы, что большой плюс как для обороноспособности Советов, так и в деле возрождения рода демонического на Земле…

Снова вопросы, снова дилеммы, а время уже близилось к вечеру. Я вернулся в гостиницу. Перекусил, ожидая пока Элен закончит баловаться с косметикой и какими-то женскими чарами.

— Среди бандитов всегда большой вес имели сынки. — произнесла Наумова, сосредоточенно подводя глаза.

— Это банда?

— Это бастарды. Маги-ублюдки, на которых родителям было плевать. Отбросы элиты становились элитой отбросов.

— И много их было?

— Помахать елдой и помещик, и офицер, и обычный городской повеса были всегда горазды. Часть из слабокровных оседала среди разночинцев, а многих ждала Хитровка и иные притоны. После революции многие сынки решили, что пора выходить из тени. Отмывать руки и брать то, что Новая Власть отняла у их непутевых папинек. Но многие уже слишком привыкли к разбойной жизни. Таких мы сегодня насмотримся.

Элен закончила наводить марафет. Ее и так яркая внешность заиграла новыми красками. Страсть, желание, порочная красота и… тревожное чувство приближающейся беды. Я ощутил позыв немедленно ей овладеть, но сдержался. Так станет только хуже. Все больше «ее» во мне. Тяну из нее отравленный дурманящий эликсир и пьянею, дурнею, хочу крови.

Мы покинули гостиницу в сумерках. Изящная и вызывающе старорежимная дама под руку с высоким человеком в длинном пальто не по погоде. Я увеличил свой рост, укрупнил черты лица, чтобы казаться старше и внушительней.

— Говорить буду я. Даже если спрашивают напрямую — не отвечай. — инструктировала Элен. — Смотри загадочно исподлобья. Ты это умеешь.

Умею.

Ночные улицы встретили нас огнями, шумом и народом. Люди гуляли, люди жили своими бытовыми нуждами. Материя определяла сознание, как завещал великий Маркс. Этим вечером такой материей часто был алкоголь. Мое чуткое обоняние со всех сторон ощущало тонкие нотки спирта.

Мы с Элен быстро свернули с освещенных улиц в подозрительные места. Лесенка вниз, шум и запахи пьянки, двое крепких мужчин, перегородивших нам путь.

— Мест нет. — глухо произнес бандитского вида гражданин, блеснув золотым зубом.

— Для нас есть. — спокойно и небрежно возразила Элен.

Второй оценивающе глянул на золотые украшения девушки. К цепочке она добавила пару колец и сережки с мелкими брильянтами.

— Может найдутся. — рассудил второй привратник. — Оружие есть?

— Разумеется. — ответила девушка с ноткой возмущения.

— Пущай кавалер волыну выложит и забегайте. — процикал первый, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

Я ощутил как вокруг нас расходятся почти незримые нити магии Элен.

— Не. Холуям. Нам. Указывать! — ответила дворянка, зловеще отрезая каждое слово.

Бандитов чуть отбросило назад. Бледные нити спеленали их по рукам и ногам.

— А так вы к этим… к блахородным… — прохрипел тот, что с золотым зубом. — Ну не серчайте, не серчайте.

— Идем. — это уже мне.

И мы пошли, оставив бандитов отряхиваться и зло смотреть вслед. Чем дольше общаюсь с Элен, тем больше понимаю почему случилась Революция. Точнее целых две. Будь таких как Наумова побольше, уверен, грянула бы и третья.

Внизу ожидаемо было душно, шумно и накурено. Я пригляделся. Бандитский притон гудел во всю под звон стаканов и гитарных струн. Бритый наголо мужчина хриплым голосом пел что-то очень душещипательное.

— Ты прости, родная, что я пьяный

Что опять беру с собой Наган

Что стоит в глазах туман багряный

Снова меня манит ресторан…

Со своею бандой непутёвой

Под стаканов звон и синий дым

На столах плясали с блядью трёхрублёвой

Голосом орали пропитым!

Вокруг заседал полный набор подозрительных личностей всех мастей. Одетые кичливо и наоборот невзрачные, пьяные и пришибленные морфием. Одни тискали в объятьях размалеванных девиц, другие яростно резались в карты. Они смотрели на нас. Элен на них — нет. Мы прошлись сквозь порочный петроградский кабак, как вспышка молнии через ночное небо: быстро и ярко. Свернули в неприметную комнатку, где стоял пожилой усач в лакейской ливрее.

— Вам заказано-с? — вежливо спросил он с поклоном.

— Всегда. Е. Н. Пятое марта. Бронь до востребования.

Лакей сверился с маленьким блокнотом, а затем нажал на что-то за пыльной портьерой. Перед нами открылась потайная дверца, куда мы тут же устремились, а вслед неслись строчки:

— И тебе в вечернем синем мраке

Чуется всегда одно и то ж

Будто кто-то мне в кабацкой пьяной драке

Саданул под сердце финский нож.

За тайной дверцей оказался еще один кабак но для совершенно другой публики. Просторные комнаты заливал яркий электрический свет. Народу здесь было несравненно меньше. Беглые и не очень антисоветские дворяне в почти естественной среде обитания. Надо же. Ранее я видел только женских особей и только уже за решеткой. Тут же благородных дам, не считая Элен, было всего две. Одна лет тридцати пяти самозабвенно наигрывала на рояле что-то тихое и заунывное. Другая, молодая, худощавая и заплаканная сидела за столом вместе с розовощеким слегка пьяным парнем.

— Мы не можем его бросить, Митенька. Мы же… Мы же… — повторяла она шепотом.

— Анна, Анечка, мы сами погибнем. Проверки и патрули везде. Денег на взятки не осталось почти… Родная моя, я умоляю…

За соседним столом помятого вида дородный мужчина проигрывался в карты лысеющему одноглазому в военном мундире. Говорили они исключительно отрывистыми фразами.

— Вист.

— Пас.

— Взятка?

— Пас.

Над ними висле истертый плакат на котором молодцеватый, бравый офицер отвешевал пинка карикатурному большевику с красным носом, раскосыми глазами и глупой физиономией.

«Вот тебе по красной звезде!» — гласила надпись сверху.

Эта самая звезда почему-то была прикреплена к пятой точке повергаемого коммуниста. Офицер на плакате улыбался, а вот в кабаке атмосфера царила не очень радостная. Тут витали в воздухе уныние, скука и тревога.

— Такие у нас теперь дворянские собрания. — шепнула мне Элен. — Посиди пока. И помни… Лучше молчать.

Она усадила меня за небольшой столик с хорошим обзором на зал, а сама отправилась в одну из комнат-кабинетов. Оттуда доносились звуки пьянки. Появление Элен там встретили довольно бурно. Зазвучали французская и немецкая речь.

Снова возникла мысль — «Она ведь может меня сдать как стеклотару. Легче легкого».

Вокруг были враги. Я в тех двух дамах точно ощущал манящую магическую силу. Их кавалеры, уверен, тоже по Менделеву не обделены.

Вспомнилась наша первая встреча. Тогда я глупо подставился, а что изменилось с тех пор? И лишь демон во мне был спокоен и уверен.

«Она наша. Она наша целиком и полность». — шептала моя темная сторона. — «А теперь хорошо бы… Знаешь… Вот тому в лицо бы вцепиться прямо зубами. Вырвать ему глаза и отыметь девчонку, которую он успокаивает прямо над трупом».

Выпить таблетки из вендиго? Нет. Пока держимся с божьей помощью. Что если драться придется? Таблетки могут меня ослабить. Это все Элен. Мы слишком долго рядом. Это все…

— Вы с Еленой Петровной?

Ко мне подсел неприятного вида молодой человек. Вроде смазливый, но лицо изможденное и все покрыто испариной. Запах от него какой-то химический.

— Прекрасная женщина. Прекрасная и опасная. — болезненно ухмыльнулся парень. — Мне зовут Виктор Несвицкий. Дворянин, конечно. Вы воевали?

Я молчал. Это почему-то совсем не останавливало моего нового знакомца.

— Русско-японская. Был в плену. — продолжал он, тяжело дыша. — Вы пробовали кокаин?

— О, Витя. Жив еще, паскудник. — к нам подошла Элен.

— Елена Петровна, я вас…

— Пойдем. — улыбнулась она мне, не реагируя более на кокаинщика.

Я с удовольствием проследовал за ней в тот самый приват-кабинет.

Полумрак, сигаретный дым и зеленое полотно бильярдного стола. Внутри было четверо мужчин. Точнее трое мужчин и один парнишка лет семнадцати.

— А вот и он, Элен? — посмотрев на меня, спросил некто похожий на пьяного Иисуса в распахнутом мундире. — Враг рода людского?

— Он самый, Ники.

— Мы тебе, конечно, рады верить, Елена Прекрасная. — вступил в разговор второй.

Бритый, высокий, с лицом простым, но выразительным.

— Однако хотелось бы убедиться. Нам всем уже за двадцать пять, кроме Мишеньки. Мы Фомы неверующие.

Я поднял левую руку, удлинняя пальцы и создавая когти. Это удалось поразительно быстро. Демоническая сторона во мне сильна как никогда. Меж пальцев заиграло темно-оранжевое пламя с проблесками красных искр. Свет вокруг чуть померк, а кроме табачного духа в кабинете появился отчетливый запах серы.

— Дела… — вздохнул Ники-Иисус. — Правду ведь сказывают, что настают Последние Времена. Пал четвертый Рим, а пятому не бывать.

Я погасил пламя и вернул руку в человеческую форму. Обратное превращение далось заметно труднее.

— Не пал еще покуда мы здесь. — возразил ему бритый. — И я готов хоть с чертом лишь бы против большевиков. Антоша, ты как?

Он подошел и толкнул третьего мужчину — крепкого, с достаточно крупными, но еще приятными чертами лица. Он коротал время во сне, положив голову прямо на бильярдный стол. Рядом стоял недопитый стакан водки, накрытый хлебной коркой.

— Антоша… Тебе плохо?

— Мне уже три года плохо, брат… — ответил, просыпаясь офицер. — Три года как…

— Братик, вставай! — потряс его за плечо Ники. — Новости хорошие. Елена Петровна жива. Наумова, помнишь? Мы вампиров пойдем убивать. Вампиры в Петрограде. Воевать надо, Антон. Сражаться!

— Сражаться? — переспросил раскрасневшийся мужчина, медленно поднимаясь на ноги. — Это я всегда…

И запел, растягивая слова:

— Из Румынии похо-оодом

Шел Дроздовский славный полк,

Для спасения наро-ооода,

Нес геройский трудный долг.

Верил он — настанет время,

И опомнится наро-оооод,

И он сбросит своё бремя

И за нами в бой пойде-ееет.

Не знаю насколько эти господа офицеры боеспособны, но любой упырь, что рискнет хлебнуть их голубой крови, тут же ляжет со страшным похмельем.

— Господа, господа… — вдруг вступил в разговор молодой Мишенька, сидевший на угле бильярдного стола.

Парень не сказать что ладный. Лицо немного глуповатое и губы какие-то слишком мясистые.

— Я правильно ли вас понял? Тут просто пришла какая-то дама… И мы меняем все наши планы? Идем бить каких-то вампиров? Но как же, простите, операция?

— Мы помогаем Елене Петровне и ее другу. — ответил Ники. — А они помогают нам.

Мишенька встал со стола. Одет он был в белую и довольно опрятную рубашку, что придавала ему вид студентика, случайно попавшего в плохую компанию.

— Вы в ней уверены? — шепнул он на ухо Ники, но я все слышал. — Уверены, что она не засланная от красных или…

— Рот закрой, Еганов. — шикнул на него Ники. — Закройся и соблюдай уважительную тишину. Елена Петровна человек вне подозрений. Она всех эти гадов давила, пока ты сиську своей добрейшей маменьки сосал и на деревянной лошадке качался. Эти вампиры… — дальше он говорил уже громко. — Приползли сюда пить кровь наших братьев и сестер. Похищать тех, кто бежить от красной чумы. Немецко-румынское зверье! Они терзают, мучают и оскверняют несчастных девушек гибнущей России. Наш долг… Наше святое право…

— В расход скотов. — прервал его, взбодрившийся Антоша, взгляд которого обрел ясность. — Каждой тваре по пуле!

В руках у него был тяжелый семизарядный револьвер с небольшим дополнительным стволом под основным. Странная конструкция и магию этот предмет излучал.

— Бутылка Кликовского три! — объявил белогвардеец, направляя оружие в стену.

Грохота выстрела не последовало. Лишь странный визжащий свитс. Полумрак на несколько мгновений разорвала синяя магическая вспышка. Мерцающая полоса расчертила комнату от дула револьвера до пустой бутылки, стоявшей далеко за спиной офицера. Магический снаряд сделал ровно три изгиба в своем стремительном полете, как и объявил дроздовец. Не было осколков стекла. В бутылке просто образовалась зияющая сквозная пустота шириной с пробку от шампанского. Стена за мишенью не пострадала.

— Неплохо, Антон Васильевич. — с ухмылкой отметила Элен.

— Руки помнят… — выдохнул тот. — Руки все помнят…

Скорость полета снаряда была такая, что даже мои рефлексы не заметили его. Быстрее обычной пули это точно. Что ж… Союзники для штурма логова Мессира у нас есть. Только вот потом они могут стать нашими врагами.

Глава 27

— Насколько они сильны? — спросил я Элен, пока она переодевалась в ванной.

— Про шкета ничего не скажу, но те трое ветераны. Штурмовики окопно-пушечного ада по прозванию Великая Война. Антоша вон полный георгиевский кавалер.

Это хорошо и одновременно плохо. Нам будет чем удивить вампиров, но потом самим придется избавиться от выживших белых.

Чародейка вышла из ванной, полностью преобразившись. Вместо платья на ней были приталенный на женскую фигуру черный пиджак, расстегнутый нарочито небрежно, белая рубашка, брюки и высокие сапоги. Одеяние для пира сменилось на одеяние для боя. Правильно. Гнездо вампиров, вроде, в каком-то подземелье. Там лучше в платье не лазить.

— Знаешь, мне их немного жаль… — не очень искренне вздохнула девушка и тут же улыбнулась. — Не в смысле убить жаль. Убить то как раз наоборот. Только лучше им будет. Они ж не люди больше. Призраки. Неупокоенные стенающие духи мертвой Империи.

Слова Элен заставили меня задуматься. Но не о судьбах недобитков Царской армии, а о судьбе самой Наумовой и собственной силе. Я вот раньше в себе сомневался… Настоящий бес или не очень. Но вот совратил человека с выбранного ей пути, используя изъяны порочной души. Из призрака мертвой Империи превратил в свое оружие. Настоящий бес. Похоже, что самый настоящий.

— Их так вдохновила Атака Мертвецов в Осовце… — развивала свою мысль Элен. — Что они все свое существование превратили в бесконечную Атаку Мертвецов. Пойдем уже. А то наши белые рыцари совсем синими станут.

Я поднялся, немного покрутил руками, словно разминаясь, и принялся снимать рубашку.

— Хочешь перед уходом… — с лукавой улыбкой начала Элен.

— Рубашка порвется. — ответил я. — Рост увеличивал, мускулы нарастил. Жаль вещь.

В бой я отправился накинув на голый торс пальто с оружием. Брюкам хана, но идти в бой и без брюк это как-то слишком даже для демона похоти. С подпольщиками мы встретились уже у самого вампирского гнезда. Заброшенный флигель на окраине города, а подним…

— Там целый подземный лабиринт. — произнес Ники, сменивший мудир на южного манера халат, отчего стал похож теперь не на Иисуса, а на художника в запое. — Я немного разведал.

Маг плавно шевельнул пальцами, словно медленно играет на пианино. От его рук тянулись тончайшие нити. Даже менее заметные, чем использовала обычно Элен.

— Я читал у вампиров идеальные слух и зрение. — заявил Мишенька Еганов, который судя по лицу был не в восторге от всей затеи. — Как вы собираетесь вломиться туда и не переполошить всех кровососов?

— Ну переполошим и что они? — с зевком ответил Антоша, прокручивая барабан своего волшебного револьверта. — В полицию позвонят? Не дрейфь, Еганыч. Мы с Еленой Петровной вожака хлопнем и остальные побегут. Вот сколько туманов он может дать… Вопрос, брат…

Барабан волшебного револьвера отверстий не имел. Внутри находились кристаллы-призмы разного сечения и цвета. Похоже, количество выстрелов у этой штуки не ограничено, а поворот барабана меняет режим огня.

— Какой туман дать? — с обидой в молодом голосе спросил Мишенька. — Загадками изволите говорить-с?

— Высшие вампиры умеют обращаться туманом. — пояснила Элен. — Могут избежать так даже смертельных ран. Просто — пуф и воплощаются целыми. Очень гадкое умение.

— Три тумана, пять, семь… — задумчиво произнес Антон. — Если больше — проблема. Если восемь, то никаких гарантий. Тоники пейте кому надо. — предложил он и сам пригубил металлическую фляжку.

Я отпил где-то треть нашего запаса немецкого тоника Вальтера Вайса и протянул остальное Элен. На вкус магический стимулятор оказался очень даже ничего. Газированный, сладкий, но одновременно терпкий. По телу прошлась волна дрожи. Хотелось действовать. Ощущение было будто готов сейчас по стенам бегать.

— Внизу большой зал нащупал. — продолжал разведку Ники. — Под ними казематы каменные. Нарыли нор паскуды в теле города родного. Его теперь я вижу будто то бы больного.

— Под Маяковского косишь? — усмехнулся ему бритый, перед этим хлебнув вина.

— Окстись. Зная сколько поэтов поддержали революцию, мне погано иметь с ними что-то общее. Ну что, господа… и дама… и бес… Заходим?

Я ощутил как наливаются силой мускулы, а человеческая и демоническая натуры вместе приходят в состояние напряженного ожидания. Драться за свою жизнь мне уже приходилось. Даже не раз. Но все это обычно случалось внезапно. Покушение, фантомы-богатыри, леший, те разбойники на дороге… Раньше проблемы находили меня, а теперь я сам иду в логово монстров.

«Ну понеслась! С Бо… С Чертом!»

Бритый достал из саквояжа кинжал в рукоятке которого замерцала красным линза-многогранник. Интересно. Офицер взял оружие обратным хватом, положив большой палец на линзу. Вокруг Элен образовался кокон из бледных нитей, распускающихся как дивный призрачный цветок. Девушка направилась к закрытым дверям флигеля. Три нити в ее клубке вдруг вспыхнули красным. На их концах появились лезвия разрушительной багровой энергии, по форме напоминавшие косы. Двигались они со скоростью недоступной даже моему глазу. За мгновение дверь была покромсана на части. Обломкам Элен не дала упасть. Они плавно опустились по сторонам от двери.

— Красиво работаете, Елена Петровна. — с восхищением отметил Ники.

— Мой наставник граф Тимирязев предпочитал взрывы. — кокетливо ответила на похвалу девушка. — Но я считаю, что нет ничего эстетичнее идеального среза.

— Разве что ваши глаза. — хрипло ответил ей Антон.

Тут же я ощутил инстинктивный приступ ревности. Мол «Мое! Мое и точка». С трудом удержался от опрометчивых действий. Близость Элен, тоник Вайса и надвигающийся бой довели мою кровь до кипения.

И, чуток успокоившись, я отправился бить врагов Революции рука об руку с врагами Революции…

Первый вампир встретился нам за поворотом коридора. Невысокий, вороватого вида худой мужичок, попытавшийся сбежать. Но бритый офицер заключил его в бледно-синюю колдовскую хватку и раздавил будто жука. Хрустнуло, треснуло, растеклось по пыльному полу. Что ж… Теперь ясно как маги столько лет удерживали власть над миром.

Минус один.

Однако в гнезде были еще десятки, если не сотни тварей. Я услышал своим сверхчеловеческим восприятием дальше по коридору и внизу под нами шипящие голоса. Вампиры ощутили смерть собрата, готовясь к бою.

— Всполошились, бесово отродье. — подтвердил мою теорию Ники. — Да простит меня Елена Петровна. Вашего лично беса я ни в коем разе не хотел…

В нас дали пару выстрелов из Наганов. Вспыхнула в коридоре бледная стена, гасящая пули, а Элен ринулась вперед. Она даже не бежала. Будто скользила по своим нитям, тянущимся вперед призрачной дорожкой. Сверкнули багровым лезвия кос и двое вампиров посыпались нарезкой. Их кровь пахла странно. Тяжелый такой дух, но не металлический, а скорее деревянный. Как старое трухлявое дерево, высохшее на солнце. Запах даже… приятный.

Отряд быстро ринулся вперед, сметая сопротивление вампиров. Мне пока делать было нечего. Вспышки красной, синей и белой аспектов магии изничтожали нечисть пачками.

— Кровососы пять. — объявлял Антоша и тут же сверкающий путь магического снаряда возникал в коридоре, делая пять изгибов.

Один выстрел — три головы с дырками насквозь.

А нам ведь этих господ офицеров еще убивать или в плен брать. Хотя какой там плен… Права Элен. Лучше дать им упокоиться вместе с погибшей Империей.

— Ники слева, Эор — право. — скомандовал Антон, а затем указал на большие двери перед нами. — А мы с Еленой Петровной к главарю.

Оттуда пахло кровью. Уже не вампирской, а человеческой. Колдовская коса рассекла двери крест на крест, открывая нам вид на тронный зал Мессира. Когда-то здесь танцевало дворянство или разночинцы побогаче. Теперь же просторный зал превратился в обеденный стол древнего монстра. Около десятка обнаженных тел разной степени разложения лежали на полу у трона, которым служил резной стул из черного дерева. Вампир восседал над трупами, спокойно и внимательно разглядывая непрошенных гостей темно-красными глазами. На вид лет сорок пять — пятьдесят. Худой, жилистый, с короткой стрижкой. На высоком лбу вздулись крупные вены. Вот он какой — Мессир. А одет в самый простой костюм с пиджаком и брюками в мелкую клетку. Тела вокруг белые от потери крови. В метрах пятнадцати от трона был воткнут в лакированный паркет меч из темного металла.

— Румын? — спросил его Антоша. — Хорват? Немец?

— Сын Каина. — ответил Мессир на русском.

— Ох уж этот ваш вампирский интернационал. — усмехнулась Элен, заходя с правой стороны.

Антоша обходил зал по левой, а я направился прямо к Мессиру, сжимая в одной руке Маузер, а пальцами другой две «зимние слезки».

— Последние слова? — спросил белогвардеец, прокручивая барабан револьвера.

— Когда мои руки коснутся того меча… — вампир указал на оружие из темного металла перед собой. — Вас ждет неминуемая гибель.

— А дедушка с гонором. — съязвила Элен и начался бой.

Самый страшный бой за мою короткую жизнь.

Фигуру Мессира охватило холодное синее мерцание. Вампир вскочил… Нет, взлетел с трона, двигаясь словно порыв ураганного ветра. Ни Элен, ни Антон не могли среагировать на такую скорость. Только я. Только другой монстр.

Я бросился ему наперерез, чтобы не дать завладеть мечом. Опоздал, конечно. Но усилия мои были не напрасны. Я успел схватить его за руку, когда он поворачивался к Антону для следующего рывка. Оба мы двигались за пределами человеческих возможностей, но вампир был быстрее. И сильнее.

Он потащил меня в сторону, пытаясь второй рукой оторвать от себя. Я не заметил как сломались кости левого запястья, а в правом бицепсе не хватало куска мяса. Пальто с оружием улетело куда подальше. Да и бесполезно в эту тварь стрелять. Он по скорости сам как пуля. Я раздавил две зимние слезки, чтобы нас обоих замедлить. Из артефактов вырвалась густая синева, которая на ощупь была как вода. Вампир оторвал мне левую руку, высвободил свой меч.

Уже близко лезвие магической косы Элен. Она должна успеть. Разливается вокруг синева слезок, уже цепляя чуток вампира. Но он вдруг вспыхивает изнутри багровым и его фигура смазывается даже для моего восприятия.

Что-то не так.

Я вижу потолок, стену и снова пол. Мысли замедляются, а зрение сужается. Почему? Что со мной? Вспоминаю. Нечто похожее было, когда мне Элен в сердце выстрелила. Только сейчас все намного хуже…

Мне отрубили голову.

Наверное, умру.

Зрение почти пропало. Сквозь черную пелену вижу вспышки магии. Элен и Антон сражаются. Удачи им, а я… Это же не маленькая пулька в сердце. Все тело я никак уже не регенерирую. Взор застилает тьма. В ней я вижу два мерцающих знака. Яркий красный и тусклый сине-зеленый. Метки Элен и Саши. Души, которые я смог привязать к себе. Такое перед смертью видят все демоны? В метке Элен еще есть сила. Могу высвободить ее, но толку…

Вдруг во тьме вспыхивает огонек. Дьявольское пламя с запахом серы. Я вижу стену в подвале Зарницы. Ту самую, о которой не мог никому рассказать. Там в ней… Что-то есть. Кто-то есть и он смотрит на меня.

— Не смей сдаваться. — глухим рокотом шепчет оттуда голос. — Ты не можешь сдаться, новорожденный пожинатель.

В стене мелькают картинки. Огромный муравейник. Или нечто иное? Пирамида? Тысячи каких-то существ ползают там будто насекомые. Белые камни, изъеденные ветром, а меж ними груды золота и костей. Все такое иное, но знакомое.

— Повелеваем тебе сражаться!

Чужая, но вроде бы и своя воля вторглась в мое полумертвое сознание. Метка Элен сломалась, высвобождая силу. Метка на теле. Значит частично оно под моим контролем⁈ Что если просто взять в руки голову и приложить обратно⁈ Я смогу! Я должен! Не знаю кому и зачем, но… Хотя знаю! Партии я точно должен и Саше тоже. Поэтому голос из стены прав. Сдаваться нельзя. Взять тело под контроль и… Черт!

Я на мгновение ощутил все свои части, осознавая, что Мессир мне не только голову отрубил. Старый ублюдок меня покрошил на куски. На десяток кусков. Как тут собраться? Как тут…

Внутренние органы. Все эти человеческие печенки, почки, селезенки и прочий сейчас ненужный мусор я плавлю в своем живом огне, обращаю в сырой материал. Ну же! Огонь моей силы — гори ярче звезд Кремля!

Заставляю внутреннее пламя менять плоть, превращая ее в нечто подвижное даже в моем нынешнем состоянии. Шесть бледных змей, вытягиваются из ран в двух кусках моего туловища. Уже хорошо! Я вижу их глазами. Змеи ползут, хватая мои части и стаскивая обратно в целое. Плоть кипит в огне моей силы. Ужаснейшие раны срастаются. Я снова вижу не только глазами змей.

Сила. Какая же чудовищная во мне сила. Это и метка Элен, и тоник Вайса, и воля, пришедшая с голосом из видения. Мое тело меняется. Все происходит само собой. Инстинкты. Я встаю уже другим. Возвышаюсь над полом на два с половиной метра. Разросшиеся мускулы, местами кожа сменилась на белую чешую, когти с перочинный нож каждый, огромные клыки вместо зубов. Демон? Именно. Самый настоящий. И я вернулся в бой.

Мессир неудачно атаковал Наумову. Чародейка успела отбросить его синим полусферический всполохом и изрубить на куски косами. Но, вместо того чтобы сдохнуть, проклятый кровосос обратился красным туманом. Он снова собрался за спиной у волшебницы, занося клинок.

Я бросился на него сзади. Тварь ощутила мое присутствие. Не оборачиваясь вампир рубанул меня поперек тела. Ничего. Даже уклоняться не стал. Схватил его за запястье в момент, когда он разрубил меня почти пополам. Ну и силища у него! Еле удержал его не самый точный удар.

«Змеиный Огонь!»

Мое заклятье было усилено зарядом метки Элен. Из моей левой ладони выросло лезвие магической косы, которым я срубил руку вампира с мечом. Мессир рванул в сторону, но я успел схватить его уже правой. Вцепился своей лапищей в его лицо.

«Темная вспышка!»

Адское пламя я сформировал прямо в ладони, которой держал вампира, обжигая его физиономию до костей. Жуткий визг пронзил слух. Вампир вслепую указал на меня рукой. Меж пальцев Мессира блеснули красные искры какой-то боевой магии. Но прежде чем вампир колданул, вспыхнула широкая полоса антошиного заряда. Надо же. Отстрелил как отрезал! Ладонь Мессира упала на пол. Его тело же уже резали клинки Элен.

Вампир снова обратился туманом.

В который раз, интересно?

Мессир скалил кривые клыки, смотря именно на меня. Обратившись туманом, он исцелил все свои раны кроме… На физиономии были следы ожога. Один глаз лишился века. Немного, но приятно. Значит эффект порчи на адском пламени работает! Оно не просто жжет как огонь. Повреждает вражескую душу.

«Темная вспышка!»

Шар адского пламени, усиленный зарядом метки Элен, отправился в полет. Его вампир блокировал, укрывшись каким-то плащом из тени. Вампир ринулся на меня. По дороге в него ударила молния уж не знаю от Элен или Антоши, но монстр лишь скривился, замахиваясь темным клинком.

Взмах, еще взмах. Мимо! Я уходил назад, швыряя во врага сгустки адского пламени. Тот уворачивался, тратя драгоценные мгновения. Но господа маги… Вы где? Убивайте его уже опять!

Края глаза я заметил, что Элен нарезала кого-то в другом краю зала. Аааа. Мессир поднял трупы. Вот же козырей у старого кровопийцы! Ничего. У нас тоже есть с мальца.

«Искажение плоти!»

Я увернулся от рубящего сверху, изменив на мгновение форму тела и изогнувшись в сторону. Бледные змеи прорвали мою кожу в районе живота, кусая вампира за руку. Обеими лапищами схватил запястья вампира. Еще одна змея выглянула из-за моего плеча.

«Темная вспышка!»

Огненный шар возник не на ладонях, а в пасти змеи за плечом. Он полетел к лицу вампира. Тот снова обратился туманом. Ура! Гад берег глаза. Понял, что ожоги моим пламенем так просто не залечить.

Дальше случилось неприятное. Вампир возник из красного тумана не где-то рядом, а надо мной. Он взмахнул мечом, как дирижер палочкой, и в лицо мне ударил поток сжатого воздуха. Через долю секунды ощущение было уже, что на меня падает гранитная плита. Удар плотным воздухом впечатал меня в пол. Лопнули глаза и барабанные перепонки. Последнее, что я видел — как Мессира прошивает насквозь выстрел белогвардейца. Магический снаряд сделал три изгиба прямо внутри вампира. Меня же будто под заводской пресс положили. Давление что не шевельнуться. Под спиной треснул пол. Я рухнул вниз, ударившись всем телом о перекрытие подвального этажа. Но и оно не выдержало. Я провалился ниже, ухнув на твердые, холодные камни. Дальше падать было уже некуда. Кажется, бой с Мессиром лично для меня закончен. Но я вытянул из него много важных навыков. Маги должны его добивать. А что со мной…

Я ощутил, что не один. Кто-то коснулся моего поверженного тела. Сосредоточившись на правом глазе — регенерировал его. Надо мной худое лицо с острыми чертами и красными глазами. Вампир. Десяток вампиров, склонившихся ко мне. Мужчины, женщины, одна девочка-подросток. Все скалят клыки, предвкушая трапезу. Думаю, что теперь только семенем не отделаюсь. Ближайший вампир потянулся к моей шее, открывая пасть. Тогда я сам разомкнул челюсти как можно шире, вгрызаясь кровососу в лицо. У меня там не четыре клыка, а полный набор огромных зубов.

Хрустнуло, треснуло, растеклось…

Запах крови вампиров. Как старое высохшее дерево… Приятный запах. Да и на вкус они оказались ничего так…

Глава 28

Силы в моих челюстях хватило, чтобы не просто откусить вампиру все мягкое с лица, но и прогрызть череп. Хищник стал жертвой. Остальные тут же отпрянули. Стайка волков, наткнувшаяся на бешеного медведя или даже что-то более древнее и зловещее.

Впрочем, сдаваться без боя вампиры не собирались. Я перехватил за древко обрушившийся на меня топор. До силы удара Мессира его слугам было далеко. Моя когтистая лапа-рука остановило чужое оружие без труда, а вторая когтями разорвала кровопийце горло.

Приятный запах…

И вкус тоже.

Оказавшуюся у меня в пасти прохладную плоть я проглотил, сплевывая лишь фрагменты черепа. Вампиры глухо шипели, скаля зубы и отступая назад. Инстинкты… Как знакомо. Инстинкты приказывали им держаться вместе и пытаться отогнать опасного врага. А что же мои инстинкты?

«Убей. Сожри. Растерзай».

Я был рожден как немного человек и во многом демон соблазна. Инкуб. Тот, кто совращает, ублажает и заключает сделки. Но когда речь шла о защите моих… подопечных. На сцену выходил другой набор правил.

«Убей. Сожри. Растерзай».

Будет исполнено.

Рванул вперед по каменному коридору. Оглушительно грянул Наган в руке вампира, но я метнулся вниз. Нырнул им под ноги, цепляя ближайшую цель за бедро, опрокидывая и добивая второй рукой. Легкое движение — хруст позвонков.

Вскочил, нанося апперкот. Дрался теперь как боксер. Удар крюком, прямой, еще прямой. В плечо попала тяжелая винтовочная пуля.

«Темная вспышка!»

Лицо стрелявшего обожгло адским огнем. Затем я прижимался с вампирами к стене. Когда не хватало пространства для ударов то рвал их зубами. Вгрызался и ел.

Чудовище среди чудовищ. Я был монстром для них и наслаждался этим. Столько пытался сдерживать свою темную сторону. А теперь можно! Рви, товарищ демон, врагов Советской Власти. Грызи зубищами гидру вампирской контрреволюции!

Кровососы хлынули от меня прочь, а я погнал их дальше, хватая и разрывая кого успевал догнать. Из каменного коридора подвала в какой-то тоннель, оттуда к подземному каналу, где высокая, худая вампирша попыталась рубануть меня шпагой. Быстрый удар у нее.

Я метнулся назад, схватил из-под ног два булыжника и метнул их. От первого камня она увернулась. Второй встретила скрещенными руками. Я ударил ее пинком под дых, схватил за вооружённое запястье, вгрызся в бледную шею… Пропала. Растаяла туманом. Значит высшая. Но до силы и скорости Мессира ей как до Луны.

Вампирша возникла за моей спиной. Сделал вид, что купился на этот дешевый трюк. На самом же деле я смотрел назад глазами одной из бледных змей. Обзор у них был узкий, но они отлично ловили чужие движения. Вампирша сверкнула красными глазами, замахиваясь для рубящего по шее.

«Искажение плоти!»

Я осел вниз, одновременно выворачивая корпус. Схватил ее, притянул к себе. На лице ночной охотницы читались смесь страха и удивления. Длинные светлые волосы растрепаны. Она была достаточно красивой для чудовища.

Рванула назад и зашипела, сцепив зубы, когда я сломал ей запястья, просто раздавив кости. Неужели тумана больше не будет? Только один раз?

Она ударила меня ногой в пах, затем еще раз по голени. С тем же успехом можно было бы пинать разъяренного носорога. Я поднял ее в воздух за сломанные руки.

Боль…

Все же вампиры ощущают ее. Может быть, не так остро как люди, но я чувствовал как поглощаю всплески её страданий. Боль пьянила хлеще водки. Багровый туман застилал взор. Все мои взоры разом. Я был голоден, ранен, одержим яростью и некому было меня остановить…

Новое открытие ночи: вампиры, особенно высшие, очень долго не умирают. Даже, когда все крупные кости сломаны, а сердце вырвано и съедено, они еще продолжают какое-то время ощущать боль. И речь точно не о секундах. Пять или десять минут живет отгрызенная голова.

Я не помню как оказался на поверхности. Наверное, шел на запахи улиц или ощущение ветра. Снова здравствуй, Петроград. Чем порадуешь сегодня? Прохладный блеск водной глади канала, небо слишком светлое для ночного и…

Клокочущая во мне жажда насилия. Пусть я пришел в себя, но вернуть человеческую форму не выходило. Все еще оставался монстром. Глянул на свое отражение. Святые угодники…

Огромный, бледно-розовый, покрытый местами белой чешуёй, с ног до головы измазанный грязью и темной вампирской кровью. Когти, зубы, вытянутые зрачки, змеи, торчащие из тела — все при мне. Волос на голове остался один клок посредине. Черты лица совершенно ненормальные.

Обратно! Вернуть человеческий облик! Не выходило. Я не понимал как это сделать. Будто забыл после всех потрясений безумной ночи… каково это быть человеком.

Из жалких остатков брюк, прикрывавших внушительный срам, я извлек футляр. Уцелел! Чудом, но уцелел. С трудом открываю его огромными пальцами. Вот он заветный шприц. И к тонику Вайса в своей крови я добавил дозу морфия. А таблетки из вендиго пропали. Плохо.

Несколько минут ждал, затаившись у канала от случайных прохожих. Вроде после морфия стало чуть спокойнее, но главную проблему он не решил. Я все еще был монстром. Все еще хотел продолжать жестокое пиршество. Стучало в висках, ломило зубы. Только вот вампиры кончились. Что дальше? Люди? Простые граждане страны Советов?

С ужасом представил свой бесславный конец. Убитый бывшими товарищами, убивавший тех, кого должен был защищать. От отчаянья хотелось завыть.

Николаева! Точно. Она же в городе. Она должна помочь. Оставалось добраться до ее номера пока совсем не рассвело.

Дорога до нужной гостиницы вышла… нервной. Меня выручали сверхчеловеческий слух и скорость. Удавалось от прохожих шарахаться в подворотни. Я представил еще один вариант своей несчастной судьбы. Остаюсь чудовищем, что прячется днем ото всех, а ночью выползает за добычей. Нет больше сделок, ласк, любви. Лишь бесконечная кровавая охота, пока меня самого не настигнут.

Вспомнилась первая встреча с Сашей и ночь, когда я залез к Кларе после сделки с Элен. Как же хорошо тогда было. Я хочу туда.

С этой мыслью карабкался на стену гостиницы и постучал в окно. Не откроет — придется разбить. Не пришлось. Открыла и отшатнулась.

— Коваль⁉

— Я…

Совершенно не узнал свой голос. Хриплый, глухой, натужный рокот.

Николаева затворила окно, разжигая керосинку. Заспанная, в белой широкой ночнушке, медно-рыжие волосы растрепаны. Не самый сногсшибательный ее вид, но… Она была достаточно привлекательной женщиной и чародейкой. Прошлый, нормальный я уже бы сейчас думал о том, как бы ее от ночнушки избавить. Но… Сейчас я ощущал только приглушенное морфием желание переломать ей пальцы. Для начала…

Плохо. Очень плохо.

— Не могу вернуться… Не выходит… — пожаловался хрупкой девушке огромный монстр.

— Поняла. Ложись. Прямо на пол. Дрался?

— Да.

— Что употреблял?

— Тоник Вайса, сейчас морфием поставился.

Взволнованная, но не перепуганная, Николаева внимательно осматривала меня, подсвечивая магическим огоньком. Затеплилась надежда… Может, у нее получится?

— Дыши.

Она положила хрупкую ладонь мне на грудь.

— Змеи откуда?

— Сделал.

— Первый раз?

— Да…

Синяя вспышка сорвалась с пальцев волшебницы. Говорить вдруг стало тяжело. Ярость и голод утихли, но вслед за ними пришла слабость. Холодно.

— Что чувствуешь?

— Тело слишком большое… Пошевелиться не могу… Но мне лучше… Спать захотелось.

— Нет, нет, нет, Коваль. Спать пока рано. — строго сказала она, прощупывая мне живот. — Я сделаю надрез, но вряд ли тебе будет больно.

Больно и правда не было. Лишь хотелось спать. Это хорошо. Я точно ни ей, ни кому другому вреда теперь не причиню. Не будет в Петербурге спятившего демона-чекиста, жрущего людей по ночам.

— Не спи!

Она дала мне пощечину. Больно не было. Скорее приятно. Чуток меня выдернуло из сна. Зрение мутнело.

— Мне надо… — шепнул я. — Совсем умаялся…

— Коваль… — тяжело вздохнула она. — Слушай меня внимательно. Если уснешь сейчас — погибнешь. У тебя нет больше части внутренних органов. Печень, почки, поджелудочная, селезенка, мочевой пузырь — их нет. От кишечника осталась трубка в сорок сантиметров.

Точно. Я же сделал из всего этого змей.

— Ты жив сейчас только благодаря магии. — продолжала она. — Но и с этим беда. Истощение сил. Ты вышел за свои пределы. Теперь бы отлежаться, но нельзя. Коваль, не закрывай глаза!

Еще одна пощечина.

— Ты должен регенерировать органы. Слышишь? Я помогу чем смогу. Надо начать с печени… Не спи!

Черт, а ведь так хотелось спать. Мне даже вдруг показалось, что так будет правильнее.

— Помнишь наш первый разговор? — вдруг спросила она.

— Да…

— Я во многом ошиблась. Признаю. Ты и человек тоже. Можешь себя контролировать, когда хочешь. Поэтому и теперь не поддавайся слабости. Ну же!

Она сейчас была красивой. Маленький решительный человек с теплыми глазами, пытающийся спасти чудовище. Я улыбнулся. Наверное, учитывая мои зубы, вид был такой себе…

— Вы во всем были правы. Я монстр. Это моя суть. Потерянный муравей-жнец большого адского муравейника. А что если я приведу других?

— Коваль, хватит. В тебе говорят слабость и психоз. Если ты не человек, то не значит обязательно монстр.

— Я ел вампиров. Рвал их на куски и ел. Мне нравилось.

— А людей?

Был соблазн ответить «Да». Соврать, чтобы все прекратить.

— Нет. Но хотелось…

— Но ты не стал! — с жаром защищала мою человеческую суть Николаева, положив мне руки на лоб. — Может, слышал про эти идиотские готические романы про тоскующих вампиров? Чушь. Ни один вампир ни в чем никогда не сомневался. Ни один настоящий монстр себя монстром не назовет. Инстинкты не знают сомнений. Сомнения удел людей. Поэтому не смей засыпать, Коваль! Живи!

Как странно… Мне вспомнилось недавнее видение, в котором мне повелевали жить потому что я демон. Теперь вон уговаривают жить потому что человек.

— Ладно. Хватит болтать. Мне пора работать. — серьезно заявила Николаева. — И ты будешь мне помогать.

На ее указательном пальце вспыхнул бледно-красный огонь магического скальпеля, но резать она принялась не меня. Николаева вычерчивала какие-то знаки на левом запястье.

— Печать Кромвеля, три сефирота, тройной изгиб Меркурия… — нашептывала она, вспоминая правильный рисунок. — Соединить по оси…

Как же много крови она теряла. Тёплые капли падали на мою мерзнувшую без силы плоть.

Вспышка света. Символы-раны на запястье Николаевой горели белым. Я вдруг ощутил прилив сил. Стало чуть лучше и не так холодно.

— Я передам тебе сколько смогу. — пояснила волшебница, держа над моим лицом свои светящиеся раны. — Сколько мне сейчас не опасно. До обморока нам доходить нельзя. Лучше?

— Да…

— Секунду.

Она отвлеклась. Что-то хлебнула из небольшой фляжки. Тоник, наверное.

— Теперь пора регенерировать. — строго объявила она, гася раны-символы и останавливая кровь зеленоватым мерцанием лечебной магии.

— Я тебя вскрою и буду указывать где-что должно находится. Понял?

— Да.

Оригинальные у нее методы оперирования.

И начался долгий процесс восстановления моей жизнеспособности.

— Так. Уберем змей подальше. Здесь будет печень. — Николаева красной вспышкой осветила мое нутро. — Я нанесла тут тебе рану. Но нужно не просто ее заживить соединительной тканью, а нарастить орган. Печень состоит из двух долей. Ты видел печенки животных? Вспомни образ, цвет, сосредоточься! Теперь закрой глаза. Разрешаю. Ты же отращивал себе когти? Зубы тоже. Змей этих дурацких. С печенью не должно возникнуть проблем.

Нормальные у меня змеи! А с печенью проблемы возникли. Около часа мы маялись над этим органом. Николаева еще раз передала мне силу. Я ощущал как она слабеет, как ей самой тяжело держать глаза открытыми и продолжать попытки. Но она старалась! Это во многом и меня заставило не сдаться.

— Получается! Вот так… Давай я тебе помогу.

Вспышка целебной магии. Печень, словно диковинное растение, удобряемое силой Николаевой, наконец проросла во мне. Укоренилась.

— Самое важное есть. Дальше почки и поджелудочная. Готов? Надо отвечать: всегда готов.

За окном было уже совсем светло. Видел это через змею, зрение которой меркло. Созданные моей магией существа умирали, а я пытался выжить. Лежал огромной тушей посреди гостиничного номера. Надо мной хлопотала Николаева. Белая когда-то ночнушка вся в крови и бог еще знает в чем.

— Теперь пей воду. Тебе нужна жидкость. Сейчас должен пойти процесс кровотворения. Дыши глубоко. Глаза опять открой.

Я повиновался.

— Желчный пузырь. Он вот такого размера примерно… — Николаева разводила пальцы.

Она описывала цвет и форму нужных органов, указывла на их расположение, ожидая когда мое тело про них вспомнит.

— Кишечник потом. — вздохнула девушка, без сил оседая на пол. — Есть тебе пока все равно нельзя. Теперь ты должен выжить. Попробуй мне только не выжить после всего этого… — тяжело дыша, пригрозила она.

Сколько времени прошло? Пять часов? Шесть?

— Что теперь? — спросил я, едва шевеля губами.

— Теперь спи. Можно. Даже нужно. Я тоже посплю…

Как же хорошо, что я таки уговорил Рытникова отправить со мной Николаеву. А иначе? Иначе или в монстры идти, или я бы помер без печенки, селезенки и прочих важных частей.

Наконец сон.

Глубокий, тяжелый, долгий. Мне снилось много приятного из прошлого. Встреча с Апраксиной, прогулка в лесу с Сашей, даже улыбчивая вампирша Кэт, целующая хозяйку в интересных местах. Мне привидились две метки, парящие в тьме. Обе зажглись, восстановив силу. Два девичьих сердца, привязанные к моей демонической сути.

Проснулся утром. Как я понимаю, следующим утром. Почти сутки в отрубе.

— Резко не вставай. — предупредила Николаева, сидевшая рядом на стуле.

Вместо ночнушки она была в своем дорожном платье. А жаль. Сейчас бы я ее вид в ночнушке и тем более без оценил… Ко мне вернулось нормальное состояние. Хотелось не крови, хотелось любви.

— А что это… — с трудом поднимаясь и озираясь, спросил я.

Вокруг на полу лежали какие-то сухие куски.

— Кожа ваша, товарищ змей. — устало улыбнулась волшебница, кладя голову на руки. — Восемь раз линяли.

Точно. Я же тогда в подземелье вампиров сменил облик. Стал чудищем, наростив массу, да и ещё кровосов объелся. Лишнее ушло через линьку.

— А змеи где?

— Издохли. Я их в спирт поместила, а одну вскрыла. Они нежизнеспособны без тебя. Никаких внутренних органов, положенных природой.

— Вот оно как… Извините за бардак.

— Ничего. Одежда на кровати. Купила для тебя. А сейчас обязательно нужно поесть. Остыло, но надо.

Поесть… Да. Не откажусь.

Тело мое вернуло нормальные человеческие размеры и вид. Аппетит тоже вернулся. Его я утолил гречкой с едва теплыми котлетами. По ощущениям ничего вкуснее в жизни не ел.

— Я не хочу узнавать подробности вашей операции, но Наумова жива? — уточнила волшебница.

Элен…

— Да. — уверено ответил я.

Метка активна и полна страсти. Элен жива. Они с Антошей должны были победить Мессира. Я много заклятий и туманов из него вытянул. Но что дальше? Элен вроде обещала помочь белогвардейцам в их делах. Услуга за услугу. Надо скорее найти их.

— Спасибо за помощь. Было очень вкусно. Мне пора.

— Уверен? Голова не кружится?

— Отлично себя чувствую. Правда. Будто и не помирал вчера. Спасибо большое.

— Маленькое не за что. — устало вздохнула волшебница. — Идите уже, Коваль. Я вашей бодрости не разделяю и хотела бы поспать. Слишком много сил истрачено было.

— Да, конечно. — ответил я, а затем не отказал себе в соблазне подойти и обнять Николаеву.

Она не противилась, тем более, что объятия были чисто дружеские. Пока…

— Еще раз спасибо. Берегите себя.

— Обязательно. Досвидания, Коваль. Вы тоже себя берегите.

Я покинул гостиницу. Снова один на улицах Петрограда. Немного человек, немного демон и, возможно, не совсем чудовище. Теперь остается найти Элен. Надо начать с номера, где мы остановились.

Глава 29

Элен недавно была в номере. Может быть, несколько часов назад или меньше. Еще не высохли капли воды на полу. Чародейка вернулась, приняла ванну и… Надо искать зацепки, чтобы понять куда она направилась.

Я зашел вглубь номера, как вдруг… Краем глаза заметил тень, крадущуюся сзади.

«Искажение плоти!»

Развернувшись за доли секунд, отрастил на левой руке когти, целясь в шею. Силы удара хватило бы, чтобы не просто разорвать обычному человеку или низшему вампиру горло, а сломать позвоночник. Опыт был. Недавно было много опыта. Лишь в последний момент успел затормозить движение, поняв кто передо мной.

— Кэт! Зачем ты так подкралась?

Маленькая вампирша замерла, словно птичка перед змеей. На личике еще оставался след игривой улыбочки, но глаза остекленели от страха. Мои когти коснулись кожи, слегка поранив.

— Простите… — сдавленно ответила она. — Я хотела… Сюрприз… Вот…

Она показала на себя, и я обратил внимание, что из одежды на ней было только кружевное белье с чулками. Черное на бледной коже смотрелось довольно эстетично.

— Ага. Здорово. — вздохнул я, убирая когти. — Но девушки с оторванной головой меня не привлекают. А ты сейчас могла стать именно такой.

— Я поняла… Больше никаких сюрпризов.

— Где Элен? Она давно ушла.

— Час назад. — ответила вампирша, постепенно отходя от шока. — Наказала мне оставаться тут, на случай если вы вернетесь.

— И что-то передать?

— Да, конечно. Цитирую: В гнезде ты был хорош. Встретимся завтра на «дворянском собрании». Скажи там: Олег Корн, бронь до востребования. Твои вещи в шкафу, а подарки под кроватью и на кровати.

Значит завтра… Интересно, чем она будет занята сегодня? Остается надеяться, что Элен не замажется в какой-нибудь контрреволюционной деятельности. Ей пока оставили жизнь для достижения конкретной цели. А что будет дальше? Я попробую обратиться к начальству, описать в отчетах и письмах ее готовность сотрудничать, но если сейчас она ещё что-то натворит…

Черт.

Ладно. Мои вещи в шкафу.

Я открыл дверцу, обнаружив порванное пальто и весь мой уцелевший арсенал: гранаты, наганы, Маузер и обрез. Отлично. Теперь что там за подарки? Заглянув под кровать, я вынул оттуда кое-что знакомое… Вот уж не ожидал.

— Кровавый меч! — с восхищением выдла Кэт.

Клинок из темного металла, которым меня на части рубил Мессир. Тяжелый. Рукоятка тоже цельнометаллическая. Обычному человеку такой штукой особо не помахать.

— Кровавый меч и что это значит? — спросил я.

— Такие бывают у самых сильных высших.

— Это я уже в курсе. Что они умеют делать? Он ж не просто большой железный меч.

— Говорят, их отливают из крови древних вампиров, а что они умеют… я не знаю.

Ладно. Надо будет спросить у Элен или Николаевой. Кэт пусть и вампир, но так вампиреныш. Едва ли высшие посвящали ее в свои планы.

Я махнул мечом, заставив Кэт чуть шарахнуться назад и съежиться. Боится меня. Интересно, в курсе ли она сколько ее сородичей я покрошил недавно?

— Слушай, а ничего, что мы гнездо уничтожили? — спросил я. — Там не было твоих друзей?

— Друзей⁈ — вдруг хихикнула Кэт, прикрываясь одеялом. — А демоны дружат?

— Если хотят. — безразлично ответил я.

— Даже так… Просто вампиры… Сильный помыкает слабыми, а я очень слабая.

Кэт набросила на себя одеяло, усевшись на кровать.

— Я не высшая и даже физической силы или боевого опыта у меня нет. Если вы думали, что госпожа Элен со мной строга… Поверьте, это ерунда в сравнении с отношением других вампиров.

— О чем ты?

Кэт печально вздохнула.

— Вампиры похожи на волчьи стаи. — пояснила она. — А я бездомный щенок. Меня выручает только то, что раны быстро заживают. С такими как я вампиры сильнее не церемонятся. Сломать пальцы, руку, ногу… Один раз меня бросили в залив, засунув в ящик.

— Раскрыли твой шпионаж?

— Что вы! — улыбнулась Кэти. — Тогда бы точно убили. Просто хотели повеселиться. Вампиры жестокие создания. Я, наверное, тоже, но просто слишком слабая, чтобы кого-то замучить.

— Но ты же можешь стать сильнее? Даже в высшие перейти?

— Если проживу долго, съем много людей и меня будут направлять другие старые вампиры. А такого не случится.

Странное я существо. Позавчера этих кровососов пачками рвал на части и кушал, а сейчас жалею девочку-вампира, которые свои обижают.

— Послушай… — вздохнул я. — Дай руку. Сожми. Ты сильнее, чем должна быть для своего телосложения. Можешь скрывать своё присутствие и влиять на людей. Уже что-то. Великих магов Империи свергли обычные люди, вооруженные порохом, титаном, алюминием и марксизмом. Не унывай.

Кэт посмотрела на меня, будто… Даже и не знаю как описать. Я, конечно, понял в чем дело. Не таких речей она ожидала от демона.

— Удивлена? — усмехнулся я. — Думаешь, раз я сильнее, то должен мешать тебя с грязью и заставлять сапоги лизать?

Вампирша слегка улыбнулась и прошептала:

— Вам я вылижу что захотите.

— Это будут не сапоги. Я демон соблазна, девочка.

«И немного коммунист».

— У меня другие предпочтения в развлечениях. Так, ладно…

Я подошел к двуспальной кровати и поднял второе одеяло. Ничего. Может матрас надо поднять.

— Вы что-то ищите? — спросила Кэт.

— Да. Элен сказала, что один подарок под кроватью, а другой на кровати. Вот ищу.

— Вы его уже нашли. — лукаво ответила Кэти, снова снимая с себя одеяло.

— Аааа… Вот оно как.

Кэт волшебницей не была и мою демоническую сторону к ней тянуло слабо, но человеческая ей симпатизировала. Особенно вспоминая прошлый сеанс ласки.

— Госпожа Элен, говорила, что Вы на равных дрались с этим Мессиром и он едва сумел от Вас отделаться.

Ну про «на равных» это ей показалось. Мессир меня отделал как бог черепаху. Но мой трюк с собираем себя по кускам, признаю, был эффектным. Удалось впечатлить Элен. Она же не в курсе, что я потом едва Богу душу не отдал. Или скорее Сатане.

— А после в одиночку расправились с сотней других вампиров, включая высших.

Сотня тоже многовато. От силы штук тридцать-сорок замесил, но я так некоторых покрошил, что точный подсчет для Элен и ко был затруднен.

— Мне так трепетно рядом с вами… — шептала Кэт, будоража мое самолюбие. — Рядом с таким могущественным и древним существом.

Древним? Мы или ровесники, или ты вообще меня старше, Кэти. Но было приятно… Особенно, когда она положила свои шаловливые пальчики мне на известный орган. Интересно, когда соблазняешь не ты, а тебя.

— А можно у вас кое-что спросить? — вдруг тихо и будто со страхом в голосе произнесла Кэт. — Только прошу… Не передавайте эти слова госпоже.

Так. Интересно… Интересно и подозрительно.

— Не передам. Я слушаю.

Кэт наклонилась к самому моему уху, несколько раз обернулась по сторонам и прошептала:

— А она у вас брала?…

— В смысле?

— Я… — теперь она действительно трепетала. — Брала в… уста. Ну… Как я тогда…

А. Вот оно что. Никаких заговоров. Отбой, товарищ чекист.

— Да. Брала как-то.

Я еще удивился.

— О Каин…

Кэт тоже удивилась. Аж прикрыла личико ладонью, пытаясь переварить эту мысль.

— Я сейчас пытаюсь представить как госпожа Элен… Ооо… Стоит на коленях и… Она… Такая красивая, гордая, всемогущая и…

Я ощущал возбуждение, охватившее вампиршу. Слабая пульсация. Слабее даже чем у обычных женщин, но все же что-то есть.

— И получается, что мы обе у вас… Я и госпожа. Как же приятно об этом думать!

Прошлый раз Кэт тоже получала от процесса удовольствие, но исключительно кулинарное, через поглощение наших с Элен сил. Теперь же добавилось и плотское наслаждение.

— Мне тоже о таком думать приятно. — ответил я подмигнув. — Может как-нибудь это устроить? Совместный сеанс.

Эта мысль Кэт поначалу скорее напугала.

— Погодите… Вы же шутите? Нельзя ей такое предложить. Госпожа…

Я рассмеялся, положив руку на плечико вампирши. Ее прохладная нежная кожа и мое тело, сейчас разогретое чуть ли не до сорока. Хорошее сочетание.

— Тихо, нечего волноваться. Просто представь: ты и она, смотрите друг на друга, лаская меня, соприкасаетесь язычками, прежде чем слиться в поцелуе. Ты же ее целовала? В губы?

— Только снизу. И грудь несколько раз.

— Только так? — нахмурился я.

— Да.

Элен, Элен… Ну что за барские замашки!

— Еще поцелуешь. Поверь. — прошептал я, проводя рукой вдоль изящной талии. — Обеспечу тебе такое удовольствие.

Обеспечить, действительно, надо. Восстановим классовую справедливость в рамках отдельно взятых развратных отношений! И Элен полезно будет. Империя все. Надо ёй это уже понять и стать скромнее.

— Будешь целовать ее и слизывать с губ госпожи мое семя. Поняла?

— Я не смею такое… ах…

Усадил ее к себе на колени, а рукой залез в черные кружевные трусики, с маленьким белым бантиком спереди. Миленько. Думаю, тела вампиров после обращения, теряют многое человеческое. Оно, человеческое, просто становится ненужным и его вытесняют новые инстинкты. Вытесняют, но не уничтожают полностью. Этот как высохшее русло реки. Пусти воду и она побежит в нужном направлении. Я же обладал силой своего живого огня, способного повышать чувствительность и распалять желания.

— Какое-то странное чувство… — чуть подрагивая, удивленно прошептала Кэти. — У вас такие горячие пальцы.

— Есть кое-что погорячее. Скоро будет в тебе.

— Ой. Подождите. Давайте я лучше вам сделаю…

— Обязательно сделаешь. — перебил я. — Но сначала кое-что другое.

Я оттянул трусики в сторону, открывая себя полный доступ. Чисто, гладко и лишь слегка влажно. Непорядок. Будем работать дальше. Вот ведь задачка. Вызов для моей силы. Будь на месте Кэт обычная женщина или волшебница, то уже находилась бы на грани экстаза. Ничего. Потихоньку-полегоньку…

— Ой.

Я медленно начал входить или скорее насаживать.

— Больно?

— Странно… Так горячо внутри и… Ой!

Она сделала несколько непроизвольных движений талией и бедрами. Уже лучше. Ее тело с моей помощью начинало вспоминать, что когда-то было живым. Теперь чуть быстрее… Что бы тебе еще такого приятного сделать?

— Кусай.

Я подставил ей левую ладонь.

— М-можно?

— Кусай, говорю.

Третий раз предлагать не пришлось. Вытянув клыки, Кэт впилась в мою руку, пока я все быстрее начинал двигаться внутри нее. Ощущение получилось весьма странными. Какой-то боли мне ее укусик не причинял. Господи, да позавчера меня нарубили в фарш. Пока есть сила, я могу выдержать, наверное, что угодно. Но Кэт тянула сейчас из меня эту самую силу. В свою очередь я поглощал ее удовольствие. Замкнутый круг получился какой-то.

Внутри было довольно узко, так что каждое движение требовало усилий. Даже с Сашей первый раз пошло быстрее и проще. Я начинал ощущать подступающую кульминацию. Уже? Ощущение совсем не как с человеком. Надо потом будет перепробовать остальные виды нечисти, с которыми такое возможно. Ну там… русалок, фей и так далее.

— Пора. — изрек я, снимая с себя Кэт и предлагая ей поглотить теперь уже не кровь.

Она это сделала со всем почтением. Опустилась передо мной на коленки, начиная облизывать то, что секунду назад было глубоко в ней. Красные глаза смотрели на меня не как в прошлый раз. Ей нравится. Не только поглощение жидкостей моего тела, но и все остальное.

— Большое спасибо, было очень вкусно. — игриво заявила она, проглотив порцию семени. — Давайте я Вас оде…

— Мы только начинаем. Лучше сама разденься и ложись.

— Ой…

— Никаких «ой». Подложи подушку под животик. И шире ножки. На шпагат сесть можешь?

— Могу.

И правда могла. С гибкостью у вампиров все было в порядке. Это я хорошо помню. Пытались они выворачиваться, когда мои когти смыкались на шее. У Кэт на шее я тоже сомкнул пальцы, но не сильнее чем следует. Одних вампиров рвем на части и едим, других учим получать удовольствие не только от крови. Такой вот парадокс. Диалектика, можно сказать.

Все это продлилось часов… Шесть, наверное. Обычная девушка со мной и за три или два без чувств осталась бы. А Кэт выдержала. Возбуждение накрывало ее медленно, но с какого-то момента неотвратимо. Сначала она почти перестала говорить. Лишь послушно исполняла все мои прихоти. Потом и с этим начались некоторые… проблемы. Она закрыла глазки и реагировала только на дела, не обращая внимания на слова. Ну ничего. Тягал ее словно куколку. Укладывал в нужную позу и продолжал, прерываясь только, чтобы спустить ей в ротик.

Когда закончили, я даже немного стал беспокоиться. Она где-то еще два часа на слова не реагировала. Отошла потом, слава богу. А то уже подумал: вдруг с вампирами нельзя такое делать? Оказалось, можно. Кэт постепенно начала приходить в себя. Смотрела на меня слегка ошалело и с удивлением.

— Все хорошо было? — наконец спросила она, прикрываясь одеялом.

— У меня да. А у тебя?

— У меня…

Кэт смотрела на меня выразительно и с благодарностью. Словно бездомный котенок, которого неожиданно напоили молоком, вместо того, чтобы пнуть. В нашем случае речь, правда, шла не о молоке…

— Все хорошо. Вы только не подумайте чего. Я просто сейчас… Немного сонная. Никогда такого не было.

— А то ли еще будет. — усмехнулся я, натягивая брюки.

Все же надо будет немного поспать, пусть я и восстановил силы после боя. Лег на кровать, задумчиво смотря в потолок. Кэт свернулась в углу, накрывшись одеялом с головой. Я вспомнил сражение и то предсмертное видение.

«Ты не можешь сдаться, новорожденный пожинатель. Повелеваем тебе сражаться».

Тогда я ощутил демоническое присутствие. Значит, Николаева права. Тут нас почти не осталось, но где-то есть другие мне подобные. И много. И сильнее меня. Ад существует? Я не врал Элен? И все это как-то связано с подвалом Зарницы…

Интересно, как там Клара? Нашла ли способ с меня снять Омерту?

Стоп. Это все потом. Сейчас мне нужно сосредоточиться на Петрограде. Отдохнуть и найти Элен.

Номер я покинул рано утром, прихватив с собой огнестрельное оружие и гранаты. Меч, увы, был слишком заметен. По памяти я довольно быстро нашел нужный клуб. У входа стояли те же двое молодчиков, сонные после пьяной ночи.

— Закрыты, дядь. — зевнул тот, что с золотым зубом.

Второй меня узнал.

— Пропусти его. Этот с барыней. Куда идти знаешь, но сначала тебя хочет видеть Бугор.

Хм. Это еще кто? Атаман всей шайки? Ну ладно. После Мессира меня будет трудно впечатлить.

Бугор оказался бандитского вида мужиком, с татуированной шеей и кучей перстней-печаток. Левый глаз затянут странной черной пленкой. А еще он был магом. Одним из тех самых сынков, о которых мне рассказал Элен. Бастард кого-то из благородных. С ним двое таких же, да еще и вооруженных револьверами. Говорили мы в комнатушке за большим залом подпольного ресторана.

— Ты же с Наумовой, ага? — хмуро и недружелюбно начал сынок.

— Верно.

— Но не колдун. Вампир?

Опять вампир… Да на завтрак я ваших вампиров ем, а с некоторыми вещи интереснее делаю.

— Что вам нужно?

— Перетереть с мальца. Ты так с виду не шлимазл. Можесть барыня тебя и послухает. — прохрипел сынок, закуривая сигарету. — Цигарку бушь?

Что? Чего?

— Ближе к делу.

Надеюсь, дальше он будет использовать более понятные слова.

— Барыня твоя и ейные други дюже шумят тут. Не только тут. — пробасил сынок, сплюнув на пол и затянувшись табаком. — По городу слухи. Смекаешь? Жди облавы с таким шумом. А нам оно не надо. Еще немного и всю малину зашухарят.

— Причем тут я.

— Перетри с ней. С ейными другами тоже. Мы, стал быть, полностью уважаем папенек и маменек, но всякому пиетету есть узел.

Ага. Кажется, понимаю… Антоша и его друзья слишком дерзко действуют. Они залетные, сильные маги без царя в голове, накуролесят и обратно за границу. А местным бандитам тут еще жить. Но говорить это открыто Элен или Антоше сынки боятся. Боятся, что «папенька с маменькой» разозлятся.

— Ладно. Посмотрим. — ответил я и уже было направился к тайному ходу, как Бугор перегородил мне путь, да еще и толкнул плечом.

— Не «ладно», а перетри с ней. — зло прошипел сынок. — Мы терпим-терпим, да ты потом первый на раздачу.

Ого. Угрозы.

Спиной я ощутил, как двинулись приспешники Бугра. Еще того и гляди за револьверы возьмутся. Возможное наличие титановых пуль волнует меня больше, чем их магия.

— Перетрем. — уверил я, хлопнув его по плечу. — На проксимидии часов не считаю, а на евхаристии не читают. Каждому дискосу по агнцу положено.

Последние предложения я на ходу сочинил, разумеется, и никакого смысла в них не вложил. Сомневаюсь, что сынки знают много о церковной службе и названих ее этапов. Едва ли при монастыре воспитаны. Но пусть тоже не понимают о чем я говорю.

Меня пропустили, а сзади через пару минут я уловил хриплый шепот.

— А че, Бугор, у вомперов своя феня в ходу?

— Да бес их знает, Миря.

Да. Бес их знает. А сейчас бес шел искать Елену Петровну Наумову, чаще именуемую просто Элен.

Глава 30

Снова спустился в дворянское убежище-притон через тайный ход. Снова звучало пианино, но теперь на нем бренчал что-то нескладное давешний ценитель кокаина. Несвицкий, кажется…

На меня глянул усатый крупный мужчина, сидевший за столиком и державший табличку с надписью: «Билѣтъ! Финляндiя, Польша, Румынiя. Прiнiмаю золотомъ и артѣфактами».

Заметив мое внимание, он осведомился:

— Желаете билетик, сударь? Поезда, корабли. Эмиграция полезна для здоровья.

Я отрицательно покачал головой, напрягая слух. Элен была здесь. В том самом приват-кабинете, где в первый раз пьянствовали бело-офицеры. Впрочем, они и сейчас, похоже, кутили. Я подошел, постучал. Дверь мне открыл Мишенька — самый младший из них.

— А, это вы. Проходите. — как-то слегка напряженно буркнул он, отступая назад.

Я вошел.

— О, да это же наш Азазель… — усмехнулся мне снова одетый в мундир Ники, салютуя бокалом. — Нет, Азазель звучит слишком по женски. Азазелло! Вот.

— А это звучит слишком по грузински. — ответил ему бритоголовый, имя которого я не знал или не помнил. — Дорогой Азазелло, извольте мне подать хачапури с укропчиком-с.

— Как же его на самом деле зовут? — спросил у Элен Антоша, сидевший в углу и куривший кальян.

Наумова посмотрела на меня… с гордостью. Было приятно, на самом деле.

— Настоящее имя демона может знать только персона, заключившая контракт. — важно заявила она. — Но вы можете называть его, например, Олег. Это созвучно с его настоящим именем.

Кроме четверых белых и Элен в комнате была еще какая-то худая девушка с совершенно замученным лицом, сидевшая на диване, укрывшись пледом по самый подбородок. Я ощущал в ней силу, но будто ее почти не осталось. Дворянка. Бывшая жертвой вампиров? Возможно.

— Олег для демона как-то слабовато. — поморщился Мишенька. — Лучше уж Азазелло.

— Да завались ты… — отмахнулся Антон и резко вскочил оказавшись со мной на расстоянии шага. — Олег это хорошо. Понятно, что наш демон. Русский бес, а не какая-нибудь там жидовско-болишевиская паскуда. — он хлопнул меня по плечу с силой, достаточной чтобы опрокинуть обычного человека.

Глаза его горели недобрым огнем.

— Высший на тебя, брат, отдал два или три тумана, мерцание и ещё шандарахнул Виндзаном. Я про Виндзан только в книженциях читал. А на тебе не царапины…

Антоша повернулся к Элен и спросил:

— Войной ведь его услуги не ограничиваются? Трахаетесь?

— Антон Васильевич… — с насмешливым осуждением хмыкнула Элен. — Вы просто отвратительны.

— Для вас стараюсь… — пьяно ухмыльнулся маг, приближаясь к Элен и положив уже ей руку на плечо.

Мне вдруг очень захотелось ему свернуть шею прямо сейчас.

— Променяли нас на нечистого. Как так то?

— Завидуете?

— Есть немного… — вздохнул Антон и снова повернулся ко мне. — Вот где, скажите, такого раздобыть? Но девичий вариант, конечно. Моей то душе явно в ад. Так хоть отправлюсь туда в приятной компании. Так что, Елена Петровна, дадите номерок Лукавого?

— Не так все просто, Антон Васильевич. Поговорим после.

Значит тоже захотел сделку заключить? Уж извините, ваше благородие, в ад мы вас отправим без приятного сопровождения. И вдруг мне подумалось… А что если бы при мне, действительно, имелся аналог женского пола. Суккуб, то есть. Для нее этот Антоша мог стать мужской версией Элен. Сильный, отмороженный и до мозга костей старорежимный маг, угробивший судя по всему кучу народа. Возможно, таким образом и его удалось бы затянуть на нашу сторону. Но сейчас такая опция недоступна. И что же с вами делать прикажите-с, господа офицеры?

Элен перешла на французский, что-то проворковав на ухо Антоше. Тот подмигнул Ники и прошелся вдоль бильярдного стола, постукивая по нему своим волшебным револьвертом.

— Давайте я Анастасию Ивановну спать уложу. — встрепенулся Мишенька, поглядывая на девушку в пледе. — Что-то она, голубушка, совсем бледна.

— Уложи. — согласился Ники. — Только сам рядом не ложись. Хватило ей вампирских укусов и твоих засосов не надо.

Мишенька покраснел и обратился к жертве вампиров.

— Вы простите их, Анастасия Ивановна. Они хорошие люди, но последние годы много пьют и не следят за словами совсем.

Бледной девушке, кажется, было совершенно плевать на слова, за которыми не следят хорошие, но пьющие люди. На едва гнущихся ногах она вышла из кабинета вслед за Мишенькой.

— Совсем плоха, бедняжка. — покачал головой Ники. — А Осипова надо было прикончить. Как думаете, почему он такой бодренький после вампирского плена? Скурвился, как пить дать. Согласился на обращение. Но они сначала решили его попридержать. Немного попробовать кровушки, а может и не только. Слыхал вампирессы по этому делу больно ловки. Пытаются так соблазнить нашего брата.

— В смысле сосут хорошо? — уточнил Антоша.

— Очень хорошо. Отлично прямо таки. — впервые вступил в разговор я, понизив голос до гулкого, хриплого баса.

А как еще должен разговаривать демон по прозвищу Азазелло? Только басом.

Все глянули на меня, несколько мгновений молчали и грянули смехом.

— Не. Мне точно такую девицу надо. Выручайте, Елена Петровна. — не унимался Антоша.

Дворяне дальше принялись что-то обсуждать на французском. Как бы не какую-нибудь контрреволюционную деятельность… Наумова… Очень надеюсь, что ты останешься верна Советской Власти, а точнее мне и нашей сделке.

Господа много смеялись и ещё больше пили. Сначала шампанское, затем водку, которую закусывали красной рыбой. Никогда не пробовал этакой роскоши, но сохранял невозмутимость, занимаясь чтением человеческих эмоций. Вернулся угрюмый Мишенька, севший в углу и отказавшийся от алкоголя.

Через пару часов офицеры порядком захмелели. Скорее всего, они и ночью квасили, и утром не смыкали глаз. Чудные люди. Откуда в них только силы берутся на такие «подвиги».

Элен попрощалась с ними и, взяв меня под руку, покинула приват-кабинет.

— У нас своя комната в полном распоряжении. — жарко прошептала мне она на ухо.

В большом зале дворянского убежища мало что изменилось. Кто-то пил, другие играли в карты или шептались. К продавцу билетов добавился мрачного вида кавказец с табличкой: «Паспорта, удостовѣрѣнiя, срочное фото. Скупаю оружiя из титана». Несвицкий прекратил наигрывать и теперь плакал в обнимку с роялем. Никто не спешил его утешать.

Мы с Элен вошли в небольшую, но добротно обставленную комнату с дубовой мебелью и электрическим освещением.

— И что дальше, Елена Петровна? — спросил я. — Смотрю вы очень тесно общаетесь с этими белобандитами.

— Вспоминала прошлое. — закуривая, пожала плечами брюнетка, смотря на меня лукаво. — Только не говорите мне, что заревновали.

— Я беспокоюсь о деле. Ключ от архива у нас?

Элен показала на шкатулку с синими узорами, стоявшую по центру стола.

— И ещё два у этих балагуров. — добавила дворянка.

— Значит надо выходить с ЧК на связь и…

— Не надо. — тихо произнесла Элен.

Неужели! Сердце мое сделало кульбит. Она сейчас предложит мне сделать выбор? Мол она или Советы? И что тогда? Сбежать с ней? Приобрести у того усатого пузана билетик до Финляндии, предварительно продав его соседу-кавказцу Маузер с титановыми пулями? Или Элен мне такого выбора не даст? Сразу попытается убить. Она видела меня в деле против Мессира. Должна была понять, что я отнюдь не всесилен.

— Скоро они все умрут и мы заберем ключи. Без помощи петроградских чекистов. Только я и ты.

О как. Уже лучше, но…

— Насколько эти трое сильны? Мы справимся?

— Антоша силен. Те двое тоже ничего. Но драться с ними я не собираюсь. — коварно улыбнулась девушка. — Мишенька их во сне прирежет. Он мне уже в этом на крови поклялся. Теперь ему или их убить, или самому умереть. Заклятье так работает.

— Тебе удалось его убедить присоединиться к Советам? — удивился я.

— К Советам⁉ — Элен бесстыдно рассмеялась, чуть покачивая бедрами. — Соврала ему, что мы на немцев шпионим. Пообещала дурачку сорок тысяч марок и титул барона в Германии.

— Какая щедрость…

Значит Мишенька решил таки кинуть старших товарищей, которые, видимо, долго над ним подтрунивали. Не замечали офицеры, заливая спиртом горе утраты Империи, как копит на них злобу нескладный парнишка.

— Они почти все мозги пропили, но не осторожность. — продолжила выкладывать план Элен. — Обвешались охранными чарами. Незаметно не подступиться. Мне они пока не особо доверяют, а вот этому дурачку открылись.

— Я думала, что ты вне подозрений.

— Они не могут в страшном сне вообразить, что я спелась с большевиками или эсерами. — усмехнулась Элен. — А вот в версию с немцами Мишаня легко поверил.

— И когда все случится?

— С минуты на минуту. Голубчики уснут, но уже не проснутся. Хотя… — скривила губки Элен, выдыхая дым. — Надо проконтролировать. Боюсь, накосячит шкет. Нам добивать придется.

— Офицеров или его самого?

— Всех. — с жестокой улыбкой ответила Элен.

— В большом зале я без проблем услышу все, что происходит за дверями их кабинета.

— Уверен? — с сомнением спросила Элен. — Их магия и звуки приглушает.

— Уверен. Обычный человек не услышит, но мне даже приглушение не помешает.

— Тогда идем.

Мы вернулись в большой зал и оккупировали свободный столик. Я прикрыл глаза, целиком сосредоточившись на слухе. В кабинете белогвардейцев и примыкающих спальнях пока было относительно тихо. Ники глухо похрапывал. Видимо, алкоголь и бессонная ночь сразили белого рыцаря в неудобной позе. Шорох. Кто-то переминается с ноги на ногу. Мишенька? Да. Волнуется. Пытается собрать волю в кулак и осуществить злодейство. Он, конечно, собирается убить врагов Советской Власти, но поступок все равно гадский. Ведь делает это не ради верных идеалов, а из-за денег и статуса. Долго мнется…

Я пока открыл глаза, обратившись к Элен.

— Там некто Бугор, один из сынков, на вас жаловался. Мол не дают господа-дворяне спокойной жить честным бандитам. Угрожал мне немного.

— Ох, они лают, но не укусят. — отмахнулась Элен. — Или хочешь с ними разобраться? Они ведь тоже, как вы говорите, контра. Мешают Советской Власти монопольно грабить население.

Как порядочный коммунист я должен был с Элен вступить в спор и аргументировать ее неправоту, но тут Мишенька решился действовать. Решился злодействовать. Я снова прикрыл глаза.

Шаги. Крадется. Открывается дверь… А вот удар клинка и вспышка магии. Затем сдавленный хрип, который сменяется тяжелым дыханием самого Миши. Первое убийство свершилось. Страх уступает место горячке и эйфории. Мерещатся ему сейчас, должно быть, в темноте сорок тысяч марок, баронство и грудастые немецкие фройляйн. Шаги предателя стали тверже. Тук-тук-тук. Глухо стучат туфли по ковру. Тук-тук-тук-тук! Бьется разгоряченное адреналином сердце злодея. Второй удар, затем еще два. Мычащий стон жертвы. Плохо. Мишенька не справился с одного удара. Слишком кровь в голову ударила. Надеюсь, первым он кончил Антона Васильевича. И если нам придется с кем-то драться, то не с ним. Ведь разумно для Мишеньки первым убить самого опасного из магов? Разумно, только вот и боится Антошу он более остальных. Мог начать с цели проще. Опять шаги. Быстрые, нервные. Неуверенность до убийства и горячка первой крови сменились паническим страхом. «Как можно скорее все закончить!» — должно быть, кричит его внутренний голос. И Мишенька снова бьет, но звук странный. Будто ножом ткнули в стекло.

— Что-то не так. — говорю я Элен и описываю услышанное.

— Это Антон. — мрачно ответила она. — Не спал, а дремал под щитом. Чертовы фронтовые привычки. Он проснулся?

— Кажется нет.

Снова обращаюсь в слух. Снова удар и вспышка магии громче. Мишенька пытается пробиться сквозь щит и…

— Проснулся.

— Не захотел Антон Васильевич уходить тихо. — покачала головой Элен. — Что за дурной характер.

«Руки три!» — доносится из комнаты и через секунду глухой стук.

Я легко могу представить, что там произошло. Вспышка из волшебного револьвера делает три изгиба, обе руки несостоявшегося немецкого барона, срезанные по запястье или даже по локоть, падают на ковёр. Мишенька вопит, но за пределами комнаты слышу это только я.

«Пощады! Это Элен. Она застави…»

Звук такой будто Мишеньке голову раздавили. Наверное, так оно и есть. Громкие, тяжелые шаги офицера, брань, крики, разбитая о стену бутылка — он нашел тела остальных.

«Но не так же, братик, но не так…» — доносится его надорванный голос.

Кажется, он уже понимал, что им троим недолго осталось, но не мог поверить, что друзья были заколоты ночью предателем, а не погибли в бою против врагов Отчизны.

Элен поднялась из-за стола, распространяя вокруг себя нити магии.

— Всем непричастным лучше бежать. — объявила она переворачивая стол телекинезом. — Или рискуете причаститься.

На нас обратились взгляды и посыпались было вопросы, но тут Антоша взрывом вынес дверь приват-кабинета. Элен тут же хлестнула туда несколькими лезвиями рассекая стены. Наступило короткое затишье, в котором было слышно лишь как убираются куда подальше обитатели дворянского притона.

— Его Пронзание страшная штука. — шепнула мне волшебница. — Но он должен видеть куда стреляет. Поэтому…

Нити Элен перед нами сгустились, обретая темно-синий цвет и создавая туманный барьер высотой метра в полтора.

— Скажите только ради чего, Елена Петровна! — раздался голос Антона из приват-кабинета.

Элен создала четыре красные косы и ударила вдоль стены. Судя по глухому стуку рухнул на пол бильярдный стол с подрубленными ножками. Тонко хрустнул в последние мгновения жизни раздавленный бокал. Но Антоша, похоже, был цел.

— Искажает направление звука. — посетовала Элен.

Затем вокруг нас закружился ветерок. Элен говорила, но голос ее доносился будто издалека.

— Да вот захотелось, Антон Васильевич. Дамский каприз. А вы тоже хороши. Мне не доверились, а этому малолетнему дебилу — да? Теряете хватку.

— Нас осталось так мало… Объединиться? Нет! Грызня, скотство и предательство! Всюду! Они были героями, Элен. Кровь за вас проливали. А вы… А он… — Антоша снова перешел на грязные ругательства, а затем меланхолично добавил: — И все это случилось таким ясным светлым днем…

Десяток огненно красных свеф прожгли стену приват-кабинета. Однако до нас магические снаряды не добрались. Элен за мгновение посекла их на мелкие куски.

— Забери своего иуденыша! — крикнул Антон.

В нас откуда-то из дыма и пыли прилетело тело покойного Мишеньки. Обе руки срезаны по запястье, голова раздавлена — все я правильно на слух определил. Труп ударился о противоположную стену притона, усевшись в скособоченной позе.

— Пора с ним кончать. — улыбнулась Элен. — Он сильный маг, но со стабильными формами я работаю лучше.

Элен окрасила десяток своих нитей багровым маревом разрушительной энергии и, словно сеть, накинула их на приват кабинет. Вспыхнула бледно-синяя стенка щита, заискрилась под напором убийственной магии и начала отступать. Вроде все хорошо, но у меня сердце было не на месте…

Что-то не так.

Я обернулся, в последние доли секунд понимая угрозу. На шее убитого «иуденыша» висел крестик, а рядом небольшой кулон. Кулон состоял из двух раскрывающихся половинок. Наверное в нем раньше хранился чей-нибудь локон волос. В одной половинке было изображение девушки, а во второй… зеркальце.

«Он должен видеть куда стреляет.» — прогремели у меня в голове слова Элен и тут же донеслось из приват-кабинета:

— Сердце предательницы четыре!

Повезло, что Антоша был на эмоциях и выбрал такую длинную фразу. Пока он говорил я одновременно бросился к Элен и активировал метку Саши. В мое тело хлынула чистая, добрая сила. Появились два магических сгустка из зеленой и синей энергии. Второй то мне и был нужен.

«Змеиный огонь!»

С добавлением синей, то есть тормозящей и ограничивающей энергии, мое заклятье обратилось щитом, который я поставил перед Элен. Тут же вспыхнула линия антошиного Пронзания. Маг прошил насквозь мою руку, уничтожил щит и оставшейся в заряде силы хватило, чтобы…

На черном платье Элен расплылось кровавое пятно. Пусть не зияющая дыра, но опаснейшая рана под сердцем. Я действовал так быстро как только мог. Подхватил Элен, понесся к выходу и… Его мне перегородил Бугор со товарищи. Черти вас дерите! Мне надо немедленно использовать зеленую энергию из метки, чтобы исцелить Элен.

— А ну замер, вомпер! — рявкнул на меня сынок с золотыми зубами и Наганом в руке. — У меня пульцы серебряны.

Второй сынок создавал на ладони огненный шар, а сзади уже доносились тяжелые шаги белого офицера.

Я метнулся в сторону, уклоняясь от выстрелов. Ногой выбил первую попавшуюся дверь. Надо было срочно сделать две вещи: исцелить Элен и кое-что еще…

— Антон Васильевич, вы чего… — начал было Бугор, не понимая в каком душевном состоянии сейчас находится дворянин.

Претензия сынка оборвалась криком. Объясняться и оправдываться перед бандитским элементом георгеевский кавалер не стал. Отлично. Может на пару секунд они его задержат. Я пока нырнул в пустую комнату, уложил Элен на кровать, отправляя в ее тело заряд исцеляющей энергии, концентрируя его вокруг раны.

«Пожалуйста, Саша, не подведи!» — заклинал я.

Ну и еще «кое-что» сделать надо было, а после я сам выглянул наружу.

Все сынки были мертвы. Последнему Антоша раздавил голову уже в моем присутствии. Вот это сила… Теперь понятно как дворяне столько лет удерживали власть. Белая рубашка вся в крови, глаза горят от смеси ненависти и горя, одна рука сжимает револьвер, вторая траншейный тесак. Антон Васильевич будто обратился призраком мести ушедшего прошлого.

— Ты! — указал он на меня острием клинка. — Это ты ей голову вскружил!

— Я. — надо было чуть потянуть время.

Время тянуться отказалось. Уже без всяких слов и цифр Антон проделал у меня в груди дыру своим Пронзанием. Минус сердце. Но теперь я таких вещей не боялся. Силы хватало и рана затянулась в считанные мгновения. Попытался нырнуть вниз, но скорость Пронзания была за пределами даже моего восприятия. Первый раз мне снесли часть головы. Неприятное ощущение, скажу я вам. Однако даже такую рану можно было быстро исцелить.

— Бесовское отродье! Тебя недостаточно просто убить. Надо стереть тебя целиком. Я сейчас этим…

Слегка звякнуло. Антон, вопреки клокочущим эмоциям, обратил внимание на этот звук. Фронтовой опыт. Слишком знаком ему был этот звук. Под ногами мага ползла бледная змея, которая пару мгновений назад выплюнула из пасти гранату с выдернутой заранее чекой. РГ-14 с красной полоской на рукоятке. Эта маркировка означает, что внутри титановые элементы.

Бледную змею я сделал из своей селезенки. Все же полезный навык дал мне тот жуткий бой с Мессиром.

Антон успел поставить щит. Создал синеватый купол прямо вокруг гранаты. Грохнул приглушенный взрыв, с трескучими искрами лопнул щит, пробитый титановыми осколками. Антоша почти не пострадал. Лишь на предплечье левой руки глубокую рану оставил осколок. Однако главное, что маг на мгновение потерял контроль над ситуацией.

Я уже был от офицера в шаге и оба ствола Окопного Уравнителя смотрели в грудь Антону Васильевичу. Грянул сдвоенный выстрел. Обрез, начиненный свинцом, титаном и алюминием, высвободил свою смертельную мощь. На лице офицера застыла гримаса гнева и горя, но спустя мгновение она… испарилась. Человек передо мной казался уставшим и спокойным.

— Да что же творится… — хрипло выдохнул он. — Что творится со страной… Господи…

Он рухнул навзничь. Призрак мести исчез. Ушел к своей мёртвой Империи.

Глава 31

Металлический ромб размером чуть больше моего ногтя. Сплав меди и чего-то еще. На гладкую поверхность каким-то образом нанесен узор из замысловатых знаков.

— Даже странно, что из-за такой мелочи вчера погибло столько народу. — произнес я, откладывая один из ключей к двум остальным.

— Люди вообще любят погибать за всякую ерунду. — зевнула Элен, полулежавшая на гостиничной кровати. — Ключи от тайного архива хотя бы реальны, в отличие от идей.

— С точки зрения материализма идея тоже реальны. — возразил я. — Они же набор сигналов в головном мозгу.

— О, в тебе проснулся полемист. Реальны ли идеи? Рисунок Конька-Горбунка, накаляканный ребенком реален, но существует ли из-за этого сама лошадка?

Волшебница поднялась на кровати, прикрывая соблазнительную фигуру одеялом. О смертельной ране уже ничего не напоминало. После моего лечения остался небольшой шрам, но Элен свела его каким-то колдовством за пару минут. Во время процедуры ей было довольно больно, однако девушка и виду не подала. Когда спросил ее об этом, то она ответила: «После высокоуровневой косметической магии иные пытки забавой кажутся. Красота требует жертв. Обычно кровавых».

Из дворянского притона мы сбежали до появления петроградских чекистов. Элен прорезала нам путь из подвала прямиком на другую улицу, оттуда в подземные тоннели и след наш не взяли. Почему я решил скрыться? Чтобы не объясняться с коллегами и не рисковать лишний раз. Пусть они занимаются своим делом, а мы закончим свое. Ключи у нас. Аж три штуки. Пора вернуться в Зарницу и отчитаться. Большое петроградское приключение подошло к концу. А что дальше?

Я взглянул на волшебницу, подавляя недобрые предчувствия. Элен справилась с заданием и не предала ни Советы, ни меня. Но будет ли этого достаточно для пересмотра приговора? И как мне поступить, если будет недостаточно? Демоническая натура однозначно говорила о том, что жизнь волшебницы принадлежит нам и нужно ее сохранить любой ценой. А что человеческая? С ней было все сложнее. Мотивы и привязанности наслаивались друг на друга, толкались и спорили.

Когда Петербург накрыла ночная тьма, я сел писать рапорт, который передам в Зарнице Рытникову и попрошу донести содержание до вышестоящего начальства.

«В связи с твердым намерением исправиться…» — начал было я.

Чушь.

У Элен не было даже мягких намерений исправляться. Напротив, находясь рядом со мной она была уверена, что служит большему злу.

«Благодаря решительным действиям Елены Наумовой были изобличены и уничтожены вампирское гнездо и контрреволюционная ячейка белобандитов».

Вот это уже лучше. Про то, что с белобандитами она выпивала, а с вампирами мы не только воевали… лучше умолчать. Я ведь не вру товарищам, просто опускаю лишние подробности.

«Имея возможность к побегу и предательству, гражданка Наумова осталась верне идеалам…»

Нет. Идеалы вычеркнуть.

«Осталась верна нам. Не попыталась бежать или предупредить своих бывших союзников».

Вот это уже было ближе к правде.

" Рискуя собой, вступила в бой против ячейки контрреволюции, превосходящей нас числом".

Про подвиги немецкого барона Мишеньки тоже лучше умолчать.

«Гражданка Наумова обладает выдающимися магическими способностями и огромным опытом подпольной работы».

А также же прекрасной фигурой и страстной натурой.

«И по совокупности фактов, я выношу предложение пересмотреть дело и приговор Елены Наумовой, чтобы она и дальше могла приносить пользу Советской Власти».

А мне удовольствие самого интимного характера.

Вроде бы адекватно написано. Я постарался дать начальству понять, что способен контролировать Элен и под моим чутким руководство она может принести реальную пользу делу партии.

Глянул на спящую магичку, думая:

«Я попытаюсь тебя спасти. Может, не от медленно убивающего проклятья, но от быстро убивающего расстрела точно».

Следующим утром мы уже встретились с Николаевой и пошли на вокзал. Спешно покидали город, даже не попрощавшись с Кэт.

— Сражение в Адмиралтейском! — выкрикивал мальчишка-газетчик. — Вскрыто логово подпольщиков-колдунов!

— Вы постарались? — тихо спросила Николаева.

После моего лечения ей еще было не очень хорошо. Под глазами залегли глубокие тени. Девушке пришлось буквально передавать мне свои жизненные силы, чтобы дать ошалелому демону вернуть человеческий облик.

— Уж точно не ты. — ответила Элен, пробегая глазами передовицы газеты. — «Борьба доблестных стражей революции с белобандитской нечистью». Какая банальная пошлость. Интересно, в журналисты сейчас специально набирают душевнобольных или само так сложилось?

Элен по обыкновению была всем недовольна, но за ее дежурными колкостями я ощущал… не страх, может быть, но нервозность и тоску. Она тоже понимала, что задание вот-вот будет выполнено, а что дальше?

Мы сели на утренний поезд, и состав двинулся, унося нас прочь от Петрограда. Навстречу неизвестности. Заметную часть поездки мы молчали, да и как тут поговоришь по душам с кучей пассажиров рядом…

Уже ближе к концу поездки, Элен, сидевшая рядом, вдруг взяла меня за руку и долго не отпускала. Жест для нее странный, но я понимал. Может, падшая магичка не так уж боялась смерти, как остальные. Слишком уж долго Елена Петровна с ней заигрывала. Но для нас смерть теперь означает разлуку и неопределенность. Мы заключили сделку, но как все будет после гибели одной из сторон? Ее душа отправиться в ад, а я? Скорее всего, я останусь здесь.

Нужная станция, военная машина. Нас ждали.

— Товарищ Коваль? — спросил меня водитель в красноармейской форме. — С которым связь была утеряна?

— Он самый.

— Давайте в кузов. Я сейчас позвоню и поедем.

«Я сейчас позвоню…»

Голос водителя мне не понравился, если честно. Я использовал свой сверхчеловеческий слух, чтобы узнать о чем говорили по телефону в подсобке станции.

— Приехал. Коваль и документы при нем. — отрапортовал водитель.

— Женщина с ним? — спросили на том конце.

Голос знакомый… Рытников? Точно он.

— Да. Приметы совпадают. Тютелька в тютелька.

— Хорошо. Вези их. Мы готовим встречу.

«Готовим встречу…»

Сердце рухнуло в пропасть. Явно не о самоваре с баранками речь. Черт! Мы же пропали из поля зрения ЧК. Не по своей воле, но откуда Рытникову знать. Может, он подумал, что Элен саботировала операцию? Это недоразумение. Надо объясниться. Операция прошла успешно. Даже почти идеально, не считая гибель водителя. У нас не один ключ, а целых три. В довесок мы ликвидировали опасных Советам врагов. Это все просто недоразумение…

Мы сели в машину и вскоре затряслись по ухабам родной страны. Настроение было самым мрачным.

Машина встала у флигеля фильтрации и началось…

Из-за здания вышло человек десять сотрудников ЧК Зарницы и солдат охранения с винтовками и даже при пулемете. С другой стороны сам Рытников, еще десяток человек и сам временно исполняющий обязанности ректора Альберт Томпала. Чародей выглядел примерно также как в нашу первую встречу. И своей магический посох-лом великий маг не забыл.

— Значит, вот так все кончится, Олег? — вздохнула Элен, оглядывая встречающую нас команду.

— Подождите. — как можно громче и спокойнее произнес я. — Задание успешно выполнено. Мной подготовлен рапорт. Я бы хотел…

— Почему вами нарушены меры безопасности, товарищ Коваль. — прервал меня Рытников. — Почему гражданка Наумова находится здесь без защитного ошейника.

Черт. Я уже и забыл о нем.

— Эй, Альберт Сигизмундович. — игнорируя Рытникова Элен обратилась к врио ректора. — Может ну их, этих ваших опричников. Разберемся с вами с глазу на глаз, как в старину заведено было?

— Какое заманчивое предложение. — с лёгким поклоном улыбнулся Томпала. — Я здесь исключительно ради вас, Елена Петровна. Позвольте на пару слов?

И врио ректора направился к нам навстречу. Это хорошо? Рытников и остальные ему не мешали. Элен тронула меня за плечо и глянула, будто прощаясь, прежде чем шагнуть навстречу чародею. Дворяне поравнялись. Блеснула слегка бледно-синяя магия. Пока не боевая, слава богу. Просто купол, чтобы мы не слышали их разговора. Через пару минут беззвучной беседы защита исчезла, а Томпала объявил:

— Господа и дамы, мы вас покидаем. Дальнейшие события моего присутствия не требуют, полагаю. Верно, господин страж? — обратился он к Рытникову.

Чекист холодно кивнул, не обращая на врио ректора взгляда. Смотрел только на меня и от этого внимания делалось тревожно.

Под ногами врио ректора закружился фиолетовый туман, образовавший плотное облако и чуть приподнявший маг над землей.

— Прошу вас, Елена Петровна. — указал Томпала на облако. — Я буду посрамлен, если заставлю даму вашего таланта и статуса идти пешком.

Элен посмотрела на меня лукаво и, подмигнув, шагнула на магическое облако. Да что вообще происходит? Маги поднялись в воздух и никто их не остановил.

— Ключ у тебя? — спросил Рытников.

— Да. Но не ключ, а три.

Я приблизился к чекисту, передавая ему сверток с артефактами. Три ключа от Адамас табулы — секретного архива Охранки, в котрый вносили сведенья об информаторах и агентах-провокаторах.

Рытников заглянул в сверток, кивнул и забрал артефакты.

— Что дальше? Что будет с Наумовой и зачем здесь столько бойцов? — шепотом спросил я.

— Сейчас увидишь. — тихо ответил Рытников и сделал какой-то едва заметный жест головой.

То был условный сигнал. Один из чекистов, находившихся за спиной Николаевой, накинул на нее и мгновенно захлопнул титановый ошейник. Другой боец скрутил руки. Девушка, еще не прошедшая в себя после моего лечения, реагировала заторможено.

— Что происходит? — удивленно спросила она.

— Гражданка Николаева Вера Павловна. — официально-металлическим тоном объявил Рытников. — Вы арестованы по обвинению в контрреволюционной деятельность, включая расхищение опасных артефактов с целью продажи и покушение на жизнь сотрудника ЧК Олега Коваля. Уведите ее.

И увели.

— Чисто сработали. — отметил Бирюков. — Вот бы так со всеми колдунами.

— Что там у тебя за рапорт, Олег? — спросил Рытников.

— Это ошибка! — заявил я. — Не рапорт. Я про арест Николаевой.

— Да не может быть ошибки. — возразил мне Бирюков. — Пока вы в Петрограде развлекались, мы тут столько всего накопали… Клад за кладом. Прям хоть Льюису Стивенсону пиши. Это она была. И покушение, и леший, и кражи артефактов во время хаоса в Зарнице. Нашли большой тайник под флигелем фильтрации.

— Это не может быть она! — снова возразил я. — В Петрограде у нее был шанс меня убить. Даже не убить… просто недостаточно старательно спасать и все. Но она спасла.

— Расскажи-ка подробнее. — поинтересовался Рытников.

Я кратко обрисовал ситуацию со штурмом вампирского гнезда и после.

— Да если бы не она, то мы бы сейчас не разговаривали. Какое уж тут покушение!

— Самое обычное. — невозмутимо ответил Рытников. — С целью убить. Я верю, что она помогла тебе в Петрограде, но… Но! — Рытников поднял указательный палец, как-бы призывая обратить особое внимание на дальнейшие аргументы. — Она могла изменить мнение о тебе. Сначала покушение, затем передумала. Решила, что ты не так опасен и отчасти человек. Но вспомни вашу первую встречу. Во-вторых, умри ты на ее руках… Это серьезные подозрения. Была бы комиссия и тот же Томпала с его коллегами разбирали бы ситуацию досконально. Все ли способы для спасения она перепробовала. Николаева итак была под подозрением и знала об этом.

Проклятье. Все это звучало так логично и я не мог сходу оспорить аргументы Рытникова. Что мне противопоставить его выводам? Свои ощущения и эмоции? Уверенность, что человек, спасавший меня тогда в Петрограде, не могла пытаться убить до этого в Зарнице?

— А расследование еще будет? — уточнил я.

— Будет суд. — ответил Рытников. — Самый гуманный и справедливый.

— Но гуманный он, если ты не виноват. — усмехнулся Бирюков. — Если виноват, то он только справедливый.

— Ладно. Поехали в Зверинец. И давай мне уже этот свой рапорт.

— Да. Хорошо.

— Но не думай, что одного рапорта достаточно будет. — «обрадовал» меня Бирюков. — Придется тебе, брат, подробный отчет писать.

И мы отправились обратно на рабочее место. Снова дым папирос, запах махорки, скрип ручек, стук печатной машинки. В присутствии Рытникова я подробно изложил на бумаге события, имевшие место быть недавно среди теней и тайн старого города.

— Лихо. — подытожил Бирюков. — Тут уже не Стивенсона, а Дюма надо вызвать. Постой… А этот ваш Антоша, не Милютин ли был?

— Да кто ж еще. Он самый. — ответил ему Рытников.

— Екарный через плечо прогибом! — Бирюков пожал мне руку. — Знал бы ты, какого Голиафа вы там вальнули.

Вот те раз. Правда вместе пращи и камешка в ход пошел обрез с атимагическим зарядом, но сравнение Бирюкова я понимаю. Этот Антоша, царствие ему небесное, опасен был предельно.

Раздался телефонный звонок.

— Вас Томпала. — обратился кто-то к Рытникову.

— Сейчас. Про зазнобу твою разговор будет.

Я обратился в слух, но ничего важного уловить не удалось. Маг и чекист буквально перебросились парой фраз, договорившись встретиться.

— Буду через час. Подожди здесь.

Ожидание выдалось томительным. Сотрудники и солдаты активно расспрашивали меня о событиях в Петрограде, все пытаясь вывести меня на неприличные подробности и пошутить по этому поводу. Однако настроения шутить у меня не было. Николаева арестована, с Элен непонятно что. Хоть Саша в безопасности. Встречусь с ней как только станет ясна ситуация по судьбе Наумовой.

Рытников вернулся через час и двадцать одну минут.

— Неработающий фонтан у правого крыла Зарницы помнишь? — неожиданно спросил он у меня.

— Да.

— Иди туда.

— А что…

— Иди-иди. Мне пока надо твой рапорт в адекватное состояние привести.

Ну я пошел. Почти побежал, перепрыгивая ступеньки. Отличная погода и никакой подвальной Петроградской сырости. Солнце, ветер и древние башни магической академии, тянувшиеся к небу. Вокруг неработающего фонтана в виде статуи мага-громовержца росли стройные кипарисы. Я шмыгнул меж ними, сокращая дорогу, и увидел Елену Наумову, сидящую на чугунной скамейке. Жива. Уже хорошо. И на ней нет ошейника. Уже странно…

Я придал себе вид как можно более спокойный. В конце концов древним демонам не положено слишком сильно беспокоиться о своих подопечных.

— Как там Альберт Сигизмундович? — с легкой усмешкой спросил я.

Ответом стал колючий взгляд темно-голубых глаз. Мол «издеваешься?»

— Крайне унылый и надутый дурак, хоть и великий волшебник. — устало вздохнула девушка.

— Что вы с ним там делали?

— Дрались, конечно. Не насмерть, а так… интересу ради.

— И как оно?

— Отвратительно. — почти прошипела Элен. — Давно не ощущала себя такой беспомощной. Мой учитель граф Тимирязев говаривал, что у каждого боевика есть сильное и слабое места. Кто-то лучше атакует, но забывает о защите. Антоша вон был страшен точными молниеносными ударами, но плохо держал постоянную форму, а Томпала… — Элен скрипнула зубами. — Ни одной ошибки. Он не просто лучше известных мне магов. Он лучше во всем. Так не должно быть. Еще и джентельмествовал, лях надутый. "Заключите со мной пари, глубокоуважаемая Елена Петровна. — передразнила она манеру речи врио.

— И ты заключила?

— Ну да.

— И что за пари?

Элен тяжело вздохнула.

— Он хочет, чтобы я преподавала в его полуразвалившейся шаражке. Полчаса разглагольствовал на тему увядания магии. Говорит, я должна передавать знания новому поколению

Мне хотелось смеяться. Смеяться и плакать. Кажется, за судьбу Элен мне пока беспокоиться не стоит. Но какая же это ирония… Террористка, боровшаяся за свержение старого режима при новом идет под суд, а истреблявшая революционеров убийца будет преподавать в Зарнице.

— А что наша мышь? — вспомнила о Николаевой Элен. — Сцапали ее твои други.

— Да.

Я пересказал Элен ситуацию с Николаевой и спросил:

— Как думаешь, это она?

Элен рассмеялась.

— Конечно нет. Твой Рытников — параноик и выдумщик. Не понимает, что Николаева по характеру тряпка. Не половая, допустим, но так… для мебели. Пока на ушах у нее сидели Азеф и Савинков, она могла немного позлодействовать. Но представить, что сама эта студенточка-переросток прикончила кучу преподов Зарницы и развела тут конспирации… Смешно. Но, что на нее повесили всех собак, я не удивлена. Революция пожирает своих детей. Классика.

— Что ж… Будем расследовать. — многозначительно ответил я, взглянув на здание Зарницы.

Кто же прав по итогу? Если Элен, то где-то рядом до сих пор опасный и коварный враг, который отвел от себя подозрения. И только я буду искать его теперь…

КОНЕЦ.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧРЕРЕЗ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ.

И буду рад вас видеть в своей группе ВК

https://vk.com/club201081255

Там самая актуальная инфа.