Глава 1

Суть возгласа до меня дошла не сразу, примерно через пару секунд. Из-за этого я не успел оперативно кинуть экстренный якорь и пролетел несколько метров вперед хорошо, корабль уже шел на снижение, и возвращаться пришлось не долго. От неожиданности я пролетел пару десятков метров вперед, прежде чем сообразил затормозить, развернуться и подойти к говорящей голове на пике. Я знал только одного человека, голова которого способна разговаривать всегда и везде, даже если ее отследить от тела.

Но это оказался не Бес. Понял, когда подошел на максимально близкое расстояние к парящей пике с разлагающейся плотью. Зрелище оказалось тем еще. По всей видимости, часть тела неизвестного, который меня окликнул, висела под Навьим солнцем давненько и уже успела потерять изначальный вид. Один глаз у трупа отсутствовал напрочь, второй выкатился и болтался на глазном нерве в районе рта. Ну, рот это громко сказано, впору строение костей изучать по этой дырке в черепе. По структуре черепа было понятно, что голова принадлежит он кому-угодно, только не человеку в привычном понимании этого слова.

— Ты кто? — полюбовавшись останками, поинтересовался я. — И откуда меня знаешь?

— Я Йорик, следящий, — с готовностью ответила мёртвая голова. — На посылках был у Беса.

— А здесь за что? — полюбопытствовал я.

— Если обходиться с каждым по заслугам, кто уйдёт без порки? — философски заметила голова.

Честно говоря, я малость подзавис: мертвая часть тела, цитирующая Шекспира, мягко скажем, удивительное зрелище.

— А если поточнее?

— Спалили меня, волки позорные. Взяли с поличным, когда для Кровавой госпожи информацию добывал. Вот, теперь тут служу боссу, -с готовностью ответила голова.

— А босс у тебя кто? — уточнил я.

— Бес, — радостно оскалился череп.

— Здесь ты тоже служишь? — продолжил допытываться.

— Ага, — радостно закивала гниющая плоть. Точнее, попыталась, но сидя на пике кивать отрубленной головой без шеи сложновато.

— Твои задачи, служивый? — сдерживая нетерпение, уточнил у трупа.

— Так большого босса ждать! Таки я дождался, первым увидел! Фондюй мне проспорил двадцать золотых! — радостно завопил обрубок.

— А кто у нас большой босс, — поинтересовался я, догадываясь впрочем, что услышу в ответ.

— Великий и ужасный Свар! Опричник, отец родной, гениальный Оружейник, лучший из лучших непревзойденный убийца монстров…

— Хватит! — рявкнул я, останавливая радостно вопящую голову. Ну, Бес, ну погоди.

— Главный босс, ты не переживай, про тебя у нас все знают.

— Твою ж… — выругался я. — Все — это кто?

— Так ёкаи, — радостно оскалился череп.

— Кто такие?

— Так ёкаи, банда мы безголовых.

Час от часу нелегче.

— Бес у вас кто?

— Так младший босс, — радостно продолжала докладывать голова.

— Чей?

— Так наш же. Босс Бес –нас всех под свою руку собрал. Раньше мы что?

— Что? — терпеливо повторил я.

— Раньше мы друг с другом грызлись, а теперь что?

— Что?

— Теперь босс Бес нас под свою руку собрал, примирил, назначил старших. Теперь мы сила! — довольным тоном закончила башка, не в меру болтливая.

— Замечательно. Бес, стало быть, ваш начальник.

— Ага, младший босс.

— Есть еще старший?

— Ага, великий и ужасный…

— Молчать! — рявкнул я. — То есть Бес ваш младший босс, а я — ваш старший босс.

Ага, — тушка снова попыталась покивать.

— И кто назначил меня главным боссом? — уточнил я, совершенно точно зная ответ

— Младший босс!

— Понятно, — я задумался, пытаясь сообразить что делать дальше.

По всему выходит, мои отморозки неплохо тут устроились. Остается только посочувствовать Йоми-полису и порадоваться, что город все еще стоит на навьей земле. Я бы не удивился, увидев вместо городских башен развалины.

— Кто еще в команде кроме Беса и Кровавой графини, — поинтересовался я. Кто такая Кровавая графиня даже уточнять не стал и так все ясно.

— А не знаю, — счастливо улыбаясь, ответила черепушка. — На последней пересменке все были в штабе. Почти живые.

— Почти? — я нахмурился, прикидывая, куда лететь впервую очередь.

— Ага, Кровавая графиня еще в самом начале заскучала и ушла расслабляться на арену. Я, когда целым был, пару раз попадал на схватки с ее участием. Вот это женщина, большой босс, шеф! Смертельный ураган, разящий клинок, ядовитое жало, ужас, летящий на крыльях ночи! — с придыханием восторгалась голова, награждая Ло эпитетами. — Ходят слухи, — тут черепушка понизила голос, а единственный глаз, болтающийся на ниточке, тревожно завертелся. — Ходят слухи, что сидящий на троне из черепов восхищен и намерен сделать ей предложение.

— Это кто еще такой? — процедил я.

«Млин… — подумал я. — Колокольчик и романтические отношения с неизвестным, восседающем на троне из костей, это плохо укладывается в мою картину мира. И чревато последствиями».

— Так это самый большой босс, над всеми боссами босс.

Ну, это мы еще посмотрим.

— С графиней все ясно, — остановил я собеседника, который по традиции кинулся перечислять все прилагательные в восхитительной степени. — О ком еще знаешь?

— Додомеки…

— Кто? — не понял я.

— Стоглазый демон, — с готовностью пояснили останки тела. Сообразив, что что я все равно не могу понять, о ком идет речь, голова уточнила. — Одержимый ученый.

— Коржик что ли? — изумился я. — Почему стоглазый, да еще и демон?

— Ага, додомеки, Одержимый ученый, стоглазый демон, — подтвердил череп. — Он все знает, все видит, все умеет. У него даже на затылке глаза, — доверительно понизив голос, пояснила башка. — Он даже когда спит, все видит!

— … Дальше, — велел я.

— Одержимый ученый столкнулся со вспышкой некровируса и в поисках источника болезни залез в подземную лабораторию профессора Штейна. Это местный сумасшедший ученый потемнее доктора Менгеле, — пояснил череп, не дожидаясь вопроса.

— Мля… — вырвалось у меня.

— Ага. А недавно оттуда вырвался огромный монстр-мутант… — счастливо улыбаясь остатками губ, продолжила голова.

— … лять… лять… — мне резко захотелось выпить. — И что с монстром? Уничтожили?

— Пожалели, — доверительно сообщила головешка.

— Вот сейчас действительно не понял, — опешил я.

— Так плакал несчастный, клялся служить кому угодно, безвозмездно. Лишь бы не возвращаться…

Черепок помолчал и добавил:

— Демон и бесплатно — вещи несовместимые… Это я тебе точно говорю, большой босс. Видел бы ты, как он рыдал! Все волосы на груди вырвал. Жаль, до головы не дошел, — с легкой грустью закончил собеседник.

— Все? — уточнил я.

— Ага, — радостно оскалился череп.

Но не успел я перевести дух, как обрубок продолжил.

— Нет!

— Что еще?

— Ага, следом за монстром вырвалась огромная стая демонов

— И?

— Утащили обратно, -часть трупа довольно расхохоталась.

— Мля… — витиевато выругался я вслух, про себя подумал: «Коржик, ты совсем уже с катушек съехал?»

— Что еще?

— Умибодзу, — обрадовал меня труп.

— Что?

— Теневой демон уничтожил Умибодзу. Теперь он новый бог морских людей, — пояснил череп.

— Теневой демон — это Призрак, он же Тони?

— Ага, — вытекший глаз отчаянно заморгал двумя оставшимися ресницами.

— Боюсь даже спрашивать про Бермонта.

— Не бойся, большой босс, шеф, — утешила меня голова. — Оникума потерялся в Улье.

— Кто?

— Оникума — медведь-демон.

— Оборотень, — машинально исправил я.

— Ага. Я же говорю, оникума — медведь-демон, — покладисто согласился Йорик.

Так. Стоп. В смысле оборотень? Бермонт что, освоил звериную форму.

— Уверен, что Бермонт оборотень.

— Ага, — глаз Йорика прямо-таки засиял от восторга. — Здоровенный, а когти — во! — башка попыталась показать размер когтей Бермонта, но у нее, понятное дело, ничего не вышло.

— Где?

— Что где? — не врубилась головешка.

— Где потерялся Бермонт.

— А, ага. Так это… в Улье.

— Что за улей?

— Так это, колония пчел. От них еще никто живым не уходил.

— Не понял, Бермонт что, погиб?

— Ага. Нет, большой босс, шеф. Медведь пчел охраняет от других монстров. Они это… пчелкам спокойно нестись не дают.

— Несутся же куры, — опешил я.

— Ага. Нет. Так то у вас в Яви. А у нас пчелы. Медом, — зачем-то уточнила голова.

Вот нафига, спрашивается, я уточнял. Перед глазами ярко встала картинка несущихся пчел. Мед в виде яиц лез из пчелиных пушистых задниц. Твою ж… как мне теперь это развидеть?

— А девушка? Молодая, красивая, с ней что? — не представляя, что услышу в ответ, поинтересовался я. — У нее еще фамилиар такой… зверек пушистый…

— Ага, Чудовище, — радостно оскалился Йорик.

— Кто? Гринпис?

— Ага. Нет. Песец который. Ну, этот, фамильяр.

— Так он не песец, он росомаха, — не въехал я в тему.

— Ага. Росомаха. Только песец настал всем от этой росомахи, — башка хихикнула. — Рассказать?

— Валяй, — хотелось побиться головой о мачту. Что могли натворить Гринпис с Моргом, не хотелось даже представлять.

— Ага. Вот. Красавица и Чудовище — отжали особняк.

— Чей?

— Так это… особняк префекта.

— За каким демоном? — не выдержал я.

— Ага, да не волнуйся ты так, большой босс, шеф. Фигня делов. С Красавицей все в порядке. А префект сам нарвался.

— Каким образом?

— Так это… хотел сделать младшей женой.

— Кого, Гринпис? — я медленно офигевал от полученной информации.

— Ага.

— Взял?

— Фиг ему! — радостно завопила голова.

— Отказала?

— Ага. Нет! Особняк отжала, говорю же.

— Нафига? — я перешел на более понятный для Йорика язык.

— Так не понял с первого раза, — в голосе Йорика послышалось недоумение: мол, чего тут непонятного

— Угу. Дальше.

— Ага. Вот. Так вот. Красавица и Чудовище теперь в особняке. Забаррикадировались и отбиваются от женихов. Все хотят в клан менталиста. Предлагают руку, сердце и должность, кто жены, кто наложницы, кто любовницы, кто слуги.

— Все?

— Ага. Нет!

— Добивай уже, — махнул я рукой.

— Ага. Красавица — умница. Она такое шоу устраивает! Я два сезона смотрел, уржался!

— Шоу? Что за шоу? — удивился я.

— Публичный дом.

— Что, млять? — вырвалось у меня.

— Отбор женихов «Публичный дом». Нынче третий сезон идет. Эх… У меня в фаворитах Стригой был. Я его донатил. Эх… Интересно, кто победил?

— В чем суть шоу? — в моей голове не укладывались три вещи: Гринпис, шоу и название шоу. Розалия и публичный дом? Да ну нафиг!

— Ага. Так это, отбор женихов. Красавице новый префект выкатил ультиматум насчет Чудовища.

— Какой?

— Чтоб не жрал всех подряд, кто с очередным предложением приходит. А то так скоро все закончатся.

— Понятно. Дальше.

— Ага. Ну вот Красавица и придумала реалити-шоу «Публичный дом» — смотрины женихов, если по-вашему, — немного подумав, уточнил Йорик. — Так такая круть. Отвечаю! Красавица на третьем этаже, как в неприступной крепости. А эти… желающие ее в жены или там в любовницы, должны испытания пройти… Камеры пишут, дважды в день по сети транслируют.

— … лять… лять……лять… — я снова не сдержался.

— Сильно, уважаю, — выдала голова, когда я закончил ругаться. — Запомню.

— В чем смысл?

— Так ни в чем, шоу же… — Йорик дернул ушами. Одно из них отвалилось и упало. — Упс… — голова проводила печальным взглядом часть своего тела.

— Так почему забаррикадировалась?

— Ага. А, это последний этап в испытаниях.

— Не тяни кота за хвост. Подробности дай, — рыкнул я.

— Ага. Вот. Красавица спускается на первый этаж два раза в день, утром и вечером, в компании с Чудовищем. Женихи и прочие живут в подвале. Ага. Красавица выдает задание. Вечером, во время второго выпуска, проверяет, кто остался жив, или там покалечен, интересуется, может, кто уйти желает.

— И как?

— ЧТО как?

— Многие уходят?

— Ага. Нет! Все хотят сильного менталиста заполучить. Тупой сброд, — авторитетно заявил Йорик.

— Почему.

— Сила есть, ума не надо, — пояснил череп. Понятней не стало.

— Дальше.

— Ага. Вот! Задача ясна, да. Дойти до последнего этажа, очаровать Чудовище, сразиться с Красавицей.

— Может, все наоборот.

— Ага. Наоборот? Это как? — задумался Йорик.

— Очаровать Красавицу, сразиться с Чудовищем, — подсказал я.

— Ага. Нет! Девицу очаровать бывает сложно, но возможно. А ты, поди, попробуй очаровать Чудовище! Красавица заявила, что без милого котика ни к кому, ни в жены, ни на службу не пойдет. И выкатила условие: убивать Чудовище нельзя. очаровать и все тут.

— Ясно.

Я представил женихов, которые пытаются очаровать Морга… Ничего хорошего не представилось.

— Кто-нибудь доходил до третьего этажа? — полюбопытствовал у замолчавшей головы. единственный глаз Йорика мечтательно моргал, покачиваясь на глазном нерве.

— Ага. Нет. Никак второй этаж не пройдут. Я тут оказался в конце второго сезона. Эх… Старший босс, шеф, ты будешь шоу смотреть? — с надеждой в голосе поинтересовался череп.

— Угу, в реальном времени причем, — мрачно пообещал я.

— Расскажешь, чем второй сезон закончился? А? я на Строгоя сто золотых поставил… На супер-финал…

— На обратном пути загляну, из первых руку узнаешь, — пообещал я.

Ну, Гринпис ну…княжна называется! А ведь была такой приличной девочкой!

Я задумался, уставившись на Йорика. Йорик таращился на меня, демонстрируя готовность к дальнейшему разговору.

Выходит, зря я нервы себе рвал переживая за команду. Мои отморозки ни в Рифтах, ни в Брешах, ни в навьих городах выживут, выкрутятся, не сдохнут. Не просто выкрутятся, а прогнут очередной новый мир под себя и заставят любую вселенную плясать под свою дудку. А дудки у Коржика разные.

Честно говоря, от пересказа местных сплетен, у меня уши в трубочку свернулись и до сих пор никак не развернулись. В какой-то момент я растерял все слова, в голове остались одни междометия, начиная с тревожного «бля», заканчивая обреченным «ять». Причем чувство обреченности возникало отнюдь не в адрес моих отморозков, оказавшихся вдали от дома, Яви и без командира в неизвестном государстве. В какой-то момент я искренне посочувствовал навьим жителям и всем, кто проживает нынче в Йоми-полисе.

Не удивлюсь, если до смены власти и правителя в отдельно взятом городе остались считанные дни… Особенно, если поклонник Колокольчика, по местному Кровавой графини, не прекратит свои матримониальные поползновения в адрес нашей Ло.

Снова захотелось побиться головой о мачту, но вместо этого я снова заговорил с Йориком.

— Слушай, Йорик, а ты случайно Димона не знаешь? — поинтересовался у черепушки.

— Ага. Нет. А, да. Это трикстера, что ли? — уточнила башка.

— Он самый, — подтвердил я.

— Ага. Да. В таверне «Мокрый йожык» торчит, не просыхая с тез пор, как младший босс и его команда прибыли в Йоми-полис, — доверительно сообщил Йорик.

— Знаешь где это? — уточнил я.

— Ага. Да.

К месту, где засел Димон, я добрался относительно быстро. Для начала припарковал летучий корабль возле городских стен. Или как правильно говорить: причалил, бросил якорь? Спустился, короче, с небес на навью землю и отправился на поиски Димона.

По пути снял стресс, полученный от большой дозы местных новостей, которые сообщил мне Йорик. И ведь хотел пройти спокойно, не привлекая внимания. Кто ж знал, что тут так не любят человечески дух. Пусть скажут спасибо, что воспитательные меры прилетели от меня. Если Яга узнает, что ее дорогущий гель которым я пользовался, обозвали вонючим… Боюсь даже представить, как Ягиня назовет свое реалити-шоу.

— Здорово, Димон. Пьешь? — бахнул я с места в карьер. — Уговор нарушен. За невыполнение контракт помнишь, какое наказание?

Трикстер поднял на меня мутный взгляд, ухмыльнулся, раздвинул губы в приветственной улыбке и просипел:

— Явился, наконец, добрый молодец. А вот хрен тебе, а не редька! Не было нарушений.

— Чем окажешь? — рыкнул я.

— Угрозы отряду не было, это раз. Скорее, это они угроза для местных.

— Предположим. Команда добралась до пункта назначения не в полном составе.

— Сам виноват, сказано было шаг в шаг, след в след. Сам с пути свалился, никто тебе не виноват. Тем более, не я! А вот к тебе претензия, опричник. И большая.

— Любопытно узнать суть, — присаживаясь за стол, взмахом подзывая официанта, поинтересовался я.

— В твоих отморозках. Знавал я людей без стыда и совести, но твои переплюнули всех! — с тяжелым вздохом выдал Димон. — Уважаемые нелюди задают неудобные вопросы к тому, кто их сюда притащил. А кто их сюда притащил? Я! — трикстер ткнул пальцем в свою грудь. — Р-р-р… репутация! Она дорогого стоит! У меня спрашивают, когда они уже отсюда, наконец, свалят. А ты… — Димон обвиняюще ткнул в мою сторону кривым указательным пальцем. — Шлялся непонятно где. С девками развлекался. За версту чую.

Трикстер демонстративно втянул голосом воздух, схватил кружку с остатками местного пойлу, опрокинул в себя. Икнул, отыскал официанта, кивнул, требуя повторить.

— Пока я… — Димон снова ткнул в себя пальцем. — Прилагал нечеловеческие усилия, сдерживая особо ретивых, чтобы из тлеющей искры не возгорелось пламя. За этот долг ты, человек, что-то не упомянул. Нехорошо, непорядочно, — трикстер одним махом опрокинул в себя литровую кружку, обтер шубы рукавом и буркнул. — Так что на этом контракт завершен.

— С какой стати? — спокойно уточнил я.

— С такой! Доставка состоялась. Команда вся в сборе. Забирай своих отморозков и проваливай. Разговор закончен. Официант! Повтори! — рявкнул Димон и махнул рукой, привлекая к себе внимание подавальщика.

Ответить я ничего не успел. Дверь кабака с треском распахнулась. Клиенты заведения, в том числе и я, резко обернулись на шум.

— … лять… Бес! — выругался я, глядя на то, как безголовый Кощей вваливается в таверну в компании двух дуллахахов — всадников без головы, зато с огромными г… ну да, глаз у них тоже нет.

Глава 2

Картина маслом «Султан и его одалиски», в смысле Бес и его дуллаханы.

— Бес, какого демона ты тут делаешь? Где остальные? — рявкнул я, повернулся к Димону и отчеканил. — С тобой мы еще не закончили. Жди.

Я поднялся из-за стола, подошел к безголовому Кощею, который принялся жестикулировать руками. Ну да, без головы языком Беляев не владеет. При моем приближении дуллаханы взяли Беса в кольцо, но наш раздолбай хлопнул ближайшую к нему безголовую даму по пышной заднице, затем опустил руку и опустил большой палец вниз. Сначала я не понял, с какой радости Кощей минусит аппетитную пятую точку дамы. Жить, что ли надоело? Или почувствовал себя бессмертным? Тьфу ты…

Я пригляделся, и до меня дошло: на поясе дуллахана висела женская голова. Но воительница не тропилась ее возвращать на место. Вместо этого над отрубленной шеей появился дымок, который транслировала всевозможные знаки: от вопроса до туманной морды с рожками и жуткой улыбкой до ушей.

— Бес, какого хрена ты без головы. В карты проиграл? Нет? Тогда какого лешего ты здесь устроил вместе с девушками.

Безголовое тело Кощея смущенно шаркнуло ножкой, я прям даже представил, как губы нашего весельчака растягиваются в довольной ехидной улыбке. Бес пожал плечами и ткнул кулаком в плечо все туже даму с самой пышной грудью и крупным кулоном с красным камнем. Драгоценный камешек скользил по гладкому телу и все время норовил уютно устроиться в аппетитной ложбинке. Дуллахан потрепала Беса по плечу, отцепила голову от своего пояса и лихо прикрутила на шею. Вот буквально прикрутила, с проворотом и легким хлопком по темечку. Вроде как чтоб крепче села на свое место.

— Переводчик? — догадался я, глядя на тушку Кощея. Кулаки с оттопыренными вверх большими пальцами подтвердили мою догадку.

— Большой босс? — пророкотала дуллахан, улыбнувшись.

«Да чтоб тебя, Бесяра!» — выругался про себя, вслух же вежливо ответил:

— Он самый, леди. Свар, с кем имею честь?

— Дюрра, — представилась дама. — Предводительница безголовых всадниц.

— Очень приятно, мадам, — я пожал протянутую ладонь. — Имеете что мне передать от этого безголового шута?

— Может, выпьем для начала? — дуллахан облизнула губы, кокетливо поправила непослушный кулон, чуть выпрямилась. От этого ее пышная грудь буквально подпрыгнула, а камень, соблазнительно подмигнув, снова скользнул в привычное место.

— В другой раз обязательно, мадам, — заверил я.- Но сначала мне нужно собрать команду. Вы знаете, почему этот дурик без головы разгуливает? — поинтересовался у предводительницы.

— Дух, — улыбнулась дуллахан еще шире.

— Дух? — нахмурился я. — Что за дух?

— Человеческий, — пояснила Дюрр.

— Краткость — сестра таланта, — проворчал я. — Можно подробности? Сами мы не местные, обычаи здешние плохо знаем, — попросил я.

За моей спиной хмыкнул Димон, тут же звучно отхлебнул своей бодяги и потребовал притащить еще одну порцию.

— Человек с головой лёгкая добыча, — меланхолично заметила Дюрр, не прекращая улыбаться и время от времени проводить кончиком языка по своим пухлым губам.

— Позволю себе усомниться в вашим словах, сударыни, — с вежливым скепсисом произнес я. — Человек — возможно Бес — никогда.

— Человек — добыча. Закон гласит, — Дюрр оскалили зубы, и теперь уже откроено облизала губы и кончики заточенных зубов. — Бес — не добыча. Мас-ки-ров-ка, — выдала предводительница.

Я перевел взгляд на Кощея, переминающегося с ноги на ногу. Припомнил все, что Ягиня рассказывала не про Йоми-полис и, кажется, начал догадываться, почему Кощей оказался без головы.

— Безголовому легче затеряться в толпе, — озвучил свою мысль.

— Верно, большой босс, — кивнула Дюрр.

Я ожидал, что сейчас ее голова свалится, как это всегда бывало у Беса. Но, похоже, девица глупостями не страдала.

— Где его голова?

— Тайна, — дуллахан нахмурилась, сверкнула на меня глазами.

— … не сдержался я. — Значит так, Бес, остаешься здесь, сидишь в номере и никуда не высовываешься. Вы ведь в номера направлялись? — уточнил я.

Кощей отчаянно замахал руками, подтверждая правильность моей догадки.

— Прекрасно. Милые дамы, леди Дюрр, у меня к вам небольшая просьба.

— Слушаю, большой босс безголового, — Дюрр склонила голову к плечу.

— Останьтесь с Бесом и глаз с него не спускайте, пока я не вернусь. Договорились?

— Это входит в наши планы, да, — Дюрр подмигнула, обвила Беса за плечи, крепко прижалась к Беляеву бедром.

— Бес, сидишь в таверне и ждешь, когда вернусь с девочками, и медведем. Все ясно?

— Да, большой босс безголового, мы проследим, — Дюрр подтвердила серьезность намерений безголовой компании.

— Все, свободен, — рявкнул Бесу.

Кощей полез было обниматься, но я остановил его порыв, пожелал дамам приятного времяпрепровождения и вернулся за стол к Димону.

— Весело у вас, — хохотнул Димон, приканчивая очередную кружку местного пойла.

— Что ты пьешь? — поинтересовался я.

— Кровь бога.

— Чего? — охренел я.

— Забористый коктейль, возьми, тебе понравится, — посоветовал трикстер. — Местный самогон, томатный сок, щепотка жгучего перца и крупинка соли. Горячит, бодрит и пьянит, разгоняет кровь по жилам, — пояснил Димон.

— Ясно. Кофе, будьте добры, — сделал заказ подскочившему официанту. — Черный, без сахара, полный кофейник, — добавил я.

Коротышка с большим носом и длинными ушами кивнул, черкнул что-то на дощечке и умчался.

— И чего-нибудь поесть, — крикнул вдогонку.

— А теперь вернемся к нашим баранам, — процедил я, усаживаясь за стол переговоров.

— Опричник, ты берега не попутал? — прорычал Димон. — Эй, служка, мяса мне и пойла, — трикстер замолчал словно к чему-то прислушивался, затем рыкнул в сторону подавальщика. — Тащи бочонок.

Мелкий шустрый чудик с большими ушами и длинными носом, кивнул, едва не ткнувшись этим носом в пустую кружку на подносе. Посетители загоготали. Но подавальщик не обратил на этот казус никакого внимания, словно уже привык к шуточкам в свое адрес. Внешне существо походило на карлика из какой-то старой сказки. Отчего я в очередной раз подумал: насколько правдивы все сказки Яви, что рассказывают няни на ночь глядя своим подопечным?

— Я еще до берега не доплыл, чтобы берега путать, — заявил я Димону, принимая кружку с квасом. — Договор ты не выполнил, трикстер. Из этого я делаю вывод, что ты мне должен. Либо… — я с удовольствием сделал глоток вкусного холодного напитка. — Либо контракт должен исполниться до последней буквы, после чего разойдёмся миром. Собственно, это небольшой нюанс по-прежнему в твоих интересах, если память мне не изменяет…

Я снова сделал пазу, чтобы отпить из кружки.

— С богами шутки плохи. А у вас тут, — я неопределенно махнул рукой и уточнил для особо одаренных. — У вас тут в Нави, как я успел узнать за время своего вынужденного отсутствия, за нарушенное слово по головке не гладят, а наказывают. И не скрыться нарушителю контракта даже в Яви.

Насчёт Яви я бил наугад, но похоже, попал в яблочко. Димон угрюмо молчал, зыркая на меня из-под нахмуренных бровей, сопел и пил свое пойлом. Подскочил подавальщик и плюхнул перед трикстером широкую деревянную тарелку с куском сочного мяса с кровью. При виде еды проводник и вовсе потерял ко мне интерес. Ухватил рукой за кусточку и вгрызся в кусок зубами странной конфигурации. Треугольной, похожей на акульи.

«А трикстер-то у нас человек с сюрпризом. Точнее, существо не человеческое», — присвистнул про себя.

Я не торопил Димона. Пусть покушает, переварит мысли и пищу. Мне торопиться некуда, все мои отморозки при делах. Бес так и вовсе под полным контролем.

— Контракт исполнен, — бросив обглоданную кость на стол, процедил Димон и принялся за второй кусок. — В Навь привел. Все живы.

— Неправильный ответ, трикстер, — ледяным тоном отчеканил я. — По контракту ты обязан ее только доставить нас в Навь. Ты должен провести нас сквозь Серые туманы, не потеряв никого из членов моей команды. Последнее условие ты уже нарушил, и по факту, за нарушение тебе можно предъявить здесь и сейчас, — напомнил я Димону условия договора.

— Ты здесь, ты жив. ты здоров, — прорычал Димон, поглощая я мясо.

— Это не твоя заслуга, — отрезал я. — Остальные члены команды не здесь и в опасности.

— Да что с ними станется? — рявкнул Димон. — Эта твоя… Кровавая Графиня! Чтоб ей пусто было!

— Не стоит разбрасываться подобными пожеланиями, трикстер, — процедил я, выпуская силу.

Трикстер закашлялся, выпучил глаза, отбросил кусок мяса и схватился за горло.

— Хр-р-р-р… Н-не н-над-до-ох-р-р… Похлопай… с-сука…

Я усилил нажим.

— Вежливость, Димон, завоёвывает царства, — обманчиво мягко, подсказал я трикстеру.

— Пох-х—р-р-пай… — прохрипел Димон, пытаясь откашляться.

Дело вовсе не в куске острой пищи, застрявшей в глотке существа Нави. И проводник прекрасно об этом знал.

— По-ж-х-хр-р—хр-р-жалуйста… — взмолился Димон.

— Пожалуйста, — я небрежно сделал три хлопка, холодно разглядывая побагровевшего собеседника.

— С-сука… кха-ха-кха-кха… -закашлялся трикстер, выпрямляясь и потирая горло. — Тварь…

— Повторить?

— Не надо! Извини, погорячился, — буркну Димон. — Что ты хочешь? — тяжело вздохнув, Димон жадно припал к кружке с пойлом.

— Исполни контракт, и разойдемся мирно.

— Контракт выполнен, — упрямо пробурчал собеседник.

— До чего же люди и не люди бывают упрямыми и глупыми, — театрально вздохнул я. — Пункт первый: привести в Навь. Положим, с этим пунктом ты справился худо-бедно. Пункт второй: провести через Серые Туманы. Напомни, кода мы оттуда вернулись? — иронично приподняв бровь, поинтересовался я.

— Всегда знал, что опричники конченные отморозки. Не думал, что среди вас есть… упёртые му…кх-кха… — трикстер наигранно закашлялся, покосился на меня и заткнулся, не договорив.

Я не стал настаивать на продолжением, великодушно пропустив мимо ушей недосказанную глупость.

— Собирай своих, — буркнул Димон. — Через три дня в три часа по Навьему полудню на этом месте.

Я задумался, с кого начинать поиски? С Коржика, пожалуй, не стоит. Пока Корнелиус не воспитает и не препарирует, в смысле, не изучит всех тварей, до которых дорвался в лаборатории безумного коллеги, его лучше не трогать. Там еще и вирус какой-то некротический или некромантский? Один черт! Ладно, пусть разбирается. В Нави любое знание больше, чем вес мешка золота.

Бермонт в Улье… Хоррор… В том смысле, хорошо бы понять, что за улей такой, и с чего его едят… Захватывают и уничтожают при необходимости? Никогда с таким не сталкивался. Потому пусть наш медвежонок поработает телохранителем. Или пчелохранителем правильней? Бермонт давненько не был в отпуске, вот и отдохнет заодно. Уверен, общий язык со своими подопечными Бер уже нашел. Значит, все пчелы как минимум ходят строем. Или летают правильней говорить?

Тони… Тони мне бы не помешал, но… Кем он там стал? Умибодзу — новым морским богом, кажется. Черт его знает, что за монстр такой, но плюшки, если таковые имеются, Призрак по любому отыщет и с собой заберет.

А вот Гринпис — нужное звено нашей команды отморозков. Вытащить княжну из дурдома, который Розалия сама же и устроила, означает одно: между членами команды наладиться ментальная связь. А с таким подспорьем можно и за Кровавой графиней на финальную битву, косточки размять. Заодно посмотреть на того потенциального самоубийцу, который собирается заполучить Колокольчик в законные супруги.

— Новый контракт, — предложил я, закидывая в рот последний кусочек вкуснейшего мясного пирога. — Повторите, будьте любезны, — попросил карлика-подавальщика.

— Чего? — от неожиданности трикстер едва снова не подавился.

— Предлагаю новый контракт, еще один. Чем быстрее я соберу своих отморозков, тем быстрее это город вздохнёт спокойно. Предлагаю сделку: помогаешь мне отыскать графиню, Гринпис с Моргом, Коржика, Призрака и Бермонта, и получаешь в награду минус один год из первого контракта.

— Десять, — выдвинул встречное предложение Димон.

— Я их и сам найду, — пожал плечами, махнул подавальщику, попросил еще кваса.

— Ну, Гринпис, положим, найдешь быстро, — хмыкнул Димон. — Ее тут каждая тварь знает и…

— Угу, и каждая тварь желает… — ухмыльнулся я.

— Ты сам это сказал, — скривился Димон. — Но сезон в разгаре, опричник, ты ни при каких условиях не попадешь на шоу даже сто тридцать третьим помощником помощника младшего помощника режиссера. Зато я… — трикстер сделал паузу, глотнул из кружки. — Знаю, как попасть в особняк, при этом не попасть в тюрьму и на огромные штрафы.

— Штрафы? — удивился я. — Вот сейчас не понял. Шоу — разве это не развлекаловка Гринпис? Какие штрафы? От княжны? Смешно.

— Ха. Там такое бабло крутится! — хохотнул Димон. — Ты не представляешь!

— Откуда? Гринпис сидит в окружении местных клоунов. По слухам, ни войти, не выйти из особняка никто не может. Точнее, не сильно хотят, в надежде сорвать лакомый джек-пот. Девочка сама поймала себя в ловушку, из которой. Уверен, знает выход. Но без команды развлекается, как может. Это ее шоу, теперь уже ее деньги. Откуда тюрьма и штрафы?

— Спонсоры, опричник, — сыто рыгнув, заявил Лимон. После первой трансляции с вашей девочкой связались очень богатые люди. Очень, — подчеркнул трикстер. — Реклама, брендовая одежда, элитные артефакты, оружие, броня, брюлики, Очень большое бабло, опричник. Особняк и твою деваху охраняют почище вашего императора. Да что там… Темного Властелина легче выкрасть из собственного замка, чем пробиться на самый последний этаж, где обитает Гринпис со своим песцом.

— Он росомаха, — машинально исправил я, переваривая вновь открывшиеся обстоятельства.

— Песец он… причем полный, — ухмыльнулся Димон.

Даж так? И почему я не удивлен.

— Обоссал кого-то из участников?

— Хуже, — откровенно заржал трикстер. — В прямом эфире вынудил участников нахлебаться своей песячьей мочи.

— Это что ж такого участники натворили? — удивился я, с трудом представляя, что могло настолько вывести Морга из себя.

— Объединились и пошли на штурм, вооружившись до зубов, — довольно потирая руки, гоготну Димон. — Там такие артефакты были! Закачаешься! Древние родовые! Я на этом деле нехилое бабло поднял, опричник. Угадай, на кого ставил? Теперь представь, какие суммы крутятся на тотализаторе… Тебе не позволят ее забрать, — категорично заявил Димон.

Я не ответил, только усмехнулся. Трикстер внимательно на меня посмотрел, вздохнул и понурился.

— Ну да… глупость сморозил… Ты ж даже спрашивать не будешь… — проворчал собеседник.

— Молодец, — похвалил я проводника. — Возьми с полки пирожок.

— Чего? — не понял Димон.

— Проехали. Убедил, начинаем с Гринпис.

— Правильное решение, согласился трикстер.

— Почему? — заподозрив еще какой-то подвох, уточнил у несчастного.

— Кровавая графиня не простит, если пропустит финальную битву. Там такие…

— Бабки на кону? — продолжил я.

— Бабки — само собой. Там главный приз — меч мертвого бога. Ну, ты сам все понимаешь, — кивнул головой трикстер.

— Разберемся, — кидая на стол деньги, хмыкнул я и поднялся. — К Гринпис, так к Гринпис. Показывай дорогу.

— Свар… может ты это… того… — заколебался Димон. — Сам справишься? Мне тут жить и работать…

— Что я вижу? Храбрый трикстер боится? — поддел я собеседника.

— Да пошел ты… — Димон кинул монеты на столешницу и грузно поднялся из-за стола. — И все-таки… может не надо, а? Дождемся финала сезона, и девчонка сама…

— Надо, Дима надо. Контракт тебе выполнять надо. Вперед, боец, нас ждут Серые туманы. Но сначала Гринпис.

Глава 3

— Ничего личного, лэард, — сочувственно улыбнулся я несчастному местному мажору, который трясся как осиновый лист, забившись в угол уличного мрачноватого тупичка.

Этого господинчика из навьих аристократов, по-местному, леарда, я прихватил недалеко от особняка, в котором обитала Гринпис, где снимали шоу «Особняк-два». По меркам Яви, мелкопоместный барончик, а гонору как у императора.

— Тебе конец, — горло воскликнул блондинчик и даже попытался дотянуться до меня своей странной магией. Я с удовольствием активировал дар Поглотителя, и юноша сник.

«Больной что ли, или слабо одаренный?» — мелькнула мысль. Честно говоря, я ожидал большего от навьего существа. Как минимум хорошей драки, хотя Димон и просил не привлекать внимания. Я-то прикидывал, как убедить похищенного сделать то, что мне нужно, без шума и пыли. А тут и пяти минут не прошло, как жертва безропотно приняла свою судьбу.

— Мне нужна твоя одежда, — вежливо улыбнулся я и уставился на лэарда добродушным взглядом.

Эффект оказался прямо противоположным. Нет, в обморок барончик не упал, но отчего-то судорожно принялся стаскиваться с себя камзол, расшитый камнями-артефактами, блестками и перьями. «Хитрый лис, однако, — подумал я, сканируя вычурный пиджак. — Действительно камни-артефакты, заряженные на усиление чувств и умений. На красоту, на привлекательность, на увеличение интеллекта, на хитрость, на ловкость. Подготовился, — хмыкнул про себя. — Вряд ли это барахло поможет ему в особняке Гринпис, но мальчишка не промах, надо отдать ему должное. Хитрый лис».

— Однако… — присвистнул я, когда голый лэард, прикрывая мужское достоинство, повернулся ко мне боком. — Так ты что, действительно лис? — поинтересовался я от удивления, разглядывая два коротких белых хвоста, растущих из того самого места, где спина соединяется с пятой точкой.

— Фыар эр граръедс-с-с, — прошипел блондинчик.

— Извини, лэард, не понимаю на местном. За одежду спасибо. Отсюда выйдешь через полчаса, усвоил? — вежливо приказал я, принимая одежду.

Барончик дернулся и что-то прошипел сквозь зубы. Очередная попытка воздействовать на меня магией с треском провалилась. Я припечатал парнишку тяжелым взглядом, силу тратить не стал, жертве и так страшно, но храбрится изо всех сл. Стойкий.

— Делай что говорю, и останешься в живых, — велел я, оскалив зубы в улыбке.

Барончик судорожно сглотнул и еще сильнее забился в угол.

— Ну, долго ты там? Чего возишься? — изменив голос, буркнул Димон.

Трикстер появился из полумрака, покинув пост в самом начале короткого мрачного тупичка, в котором я вел беседу с несчастным расфуфыренным лэардом. Это удобное место для разговора Димон сам же мне и показал.

Лицо мой сообщник спрятал под дешевой маской из лавки иллюзий. Вот с ростом беда, Димон пытался сутулиться, но у него это плохо получалось. Не привык мужик ходить согнутым. Напарник по преступлению сделал все возможное, чтобы не походить на самого себя. Как по мне, у него плохо получилось. Но я не стал разочаровывать вынужденного партнера.

— Ты бы поаккуратней, — добродушно пожурил я Димона. — Я ж тебя чуть на атомы не распылил. Больше не подкрадывайся ко мне со спины, особенно под артефактами, которые скрывают твой запах. Зашибу, — ласково объяснил я.

— Поторопись, у ворот уже очередь собралась. А тебе еще переодеться нужно и личину сменить. По мне — пустая затея, вычислят тебя… — пробормотал Димон, выжидательно уставившись на меня. — На проходной сильные сканеры стоят, любую иллюзию вскроют.

— Ну, это мы еще посмотрим, — ухмыльнулся я.

Не понятно, с чего Димон решил, что я собираюсь рассказывать ему все свои тайны и возможности?

Я погладил пальцем кольцо, в котором хранилось много полезных вещиц. Подумал и переместил артефакт на большой палец. Судя по одежде, которую мне предстояло напялить на себя, барончик из тех самых модных мажоров без чувства меры и стиля, которые обычные классические костюмы считают вчерашним веком.

— Слушай, леард, а ты кто собственно по профессии? — поинтересовался я у белого лиса, скалящего острые мелкие зубы из угла.

«Все-таки недоделок, вернее, слабосилок», — посочувствовал я жертве, разглядывая проплешины белой шерсти, проявившиеся местами по обнаженному телу. Короткие когти на скрученных пальцах, острые кончики ушей, торчащие из густых белых волос.

Вот теперь я точно уверен, что поймали мы молодого пока только двухвостого лиса. Парнишка-кицунэ явно с какой-то магической червоточинкой или проблемой. По-другому сложно объяснить, почему навье существо, пусть молодое, судя по количеству хвостов, практически не сопротивлялось и не дало мне отпор. Да и с оборотом явно беда.

— Ну, хобби у тебя какое? — подобрал другое слово. — Ты чего как петух вырядился? Вроде достойный лис? — разглядывая камзол с перьями, поинтересовался я.

— Эксгокитаторис, — злобно, но с затаенной гордостью ответил барончик.

— … кто? — выругался я, перевел взгляд на Димона и попросил: — Переведи.

Трикстер топтался за моей спиной, контролируя вход в темный мрачный коридор, в котором мы общались. Время от времени поглядывая на меня и парнишку.

— Дизайнер он, — буркнул соучастник похищения. — Одежду для богатых и знаменитых придумывает. Для артистов и прочей богемы, — уточнил трикстер.

Я присвистнул.

— Это вот экскоко… рис… Слушай. А нельзя по-русски, по-простому — модельер там или закройщик? А еще лучше портной. Ну ладно, не кипятись, — буркнул я, глядя как от возмущения у белого недолиса на лице проступила шерсть и встала дыбом. — Повтори еще разок, как ты себя обзываешь? Надо запомнить, — со всей любезностью попросил я.

— Эксгокитаторис! — гордо выкрикнул парнишка. — Вам не удастся обмануть организаторов! Вы… вы! Вы ничего не знаете про одежду! Про моду! Да вы даже одеты как… как… как… — пацан пытался подобрать яркий эпитет, но в последний момент передумал хамить, глядя на мою добродушную улыбку и выдал. — Как не аристократы! И уж тем более никто не поверит, что вы великий Лиссарио дель Мандо Микеландо!

— Кто? — изумился я.

— Великий модельер из клана Микеландо! Лиссарио дель Мандо! — повторил парнишка. — Это я! — для убедительности лис ткнул себя пальцем в грудь.

— Ух, — покачала я головой. — Наградили боги тебя имечком, не выговоришь на трезвую. Лиссарио дель Мандо… это ж надо…

— Вы ничего не понимаете! — воскликнул барочник, внезапно осмелев, но ту в наш эмоциональный разговор влез Димон.

— Заканчивай. Время, — поторопил трикстрер. — А ты заткнись и не тявкай, — рыкнул в сторону Микеландо. Лис тут же растерял свой пыл и съежился.

— Угомони свои таланты, — велел я своему соучастнику.

— Ты что, думаешь, я вот так первого встречного тебе показал? Подал на блюдечке? — взбесился Димон. — Этот… — трикстер буквально выплюнул слово, при этом скривился, словно откусил лимон. — Самостоятельный. Действует без соглашения с семьей. Решил доказать, что он тоже кое-чего стоит.

— Что с ним не так? — поинтересовался я, попутно разглядывая гору разноцветной одежды, расшитой стразами, перьями и мишурой. — М-да…

— Сила не отрылась. Порченный. Говорят, в детстве Яга прокляла, — немного успокоившись, поделился информацией трикстер.

— Яга прокляла? — заинтересовался я. — Такое бывает?

— Еще как, — Димон поежился. — Ягини — бабы серьезные, чуть что не по ним, пиши пропало. Слушай сюда, щенок, сидишь здесь и не высовываешься. Усек? — без перехода рявкнул напарник в сторону лиса. — Сунешься кому рассказать, хвосты откручу. По одному. И главе клана отправлю. Уяснил? — угрожающе оскалился Димон.

— Вы за это ответите! — тявкнул раздетый лэард, прикрывая стратегически важные места, при этом трясся как осиновый лист то ли от страха, то ли от холода.

Хотя чего там прикрывать-то, трусы мы ему оставили. Стал бы я натягивать чужое нижнее белье.

— Только попробуй, — угрожающе процедил я, глядя, как Димон сдерживает дикий ржач, но при этом пытается извлечь их кармана телефон, чтобы заснять меня в этом петушином виде. — Эту хренотень тоже цеплять? — кинул я лису, забившемуся в угол.

— Д-да… — проблеял пацаненок.

— Вот скажи мне, Димон, за каким чертом и кому понадобится на голове носить корону со страусиными перьями? А? Мало их к жопе пристрочили? — осуждающе проворчал я.

— Красота требует жертв, опричник, — сделав серьёзную рожу, процитировал классика трикстер, и снова заржал. — Ну, одну фоточку, а? Лично для меня, на память.

— Руки вырву, — пообещал я.

— Злой ты, недобрый, — фыркнул Димон, пряча телефон. — Готов?

— Ну, Гринпис, ну погоди, — проворчал я, стараясь не думать, на кого сейчас похож. — Пошли уже…

И мы двинули на выход из тупика.

— Цирк уехал, клоуны остались, — буркнул себе под нос, вслух же сказал. — Напомни, как меня теперь зовут? — буркнул я, стараясь приноровиться к новой одежде, особенно к идиотской то ли шляпе, то ли короне которая все время норовила съехать то вбок, то на затылок, а то и вовсе свалиться. — Черт, как он в ней ходил-то?

— Привычка вторая натура, — изрек Димон. — Тебе идет.

— Язык вырву, — отметил я.

— Да ладно пошутил, четы сразу, — заюлил трикстер.

— Утомил ты меня своими шутками, — серьезно объявил я. — Так утомил, что руки чешутся.

— Да понял я, понял. Запоминай, Лиссарио дель Мандо Микеландо, эксгокитаторис, — без перехода выдал Димон.

— Эксгобигаторис… млин… млин…экс… тьфу ты… — матерился я, пытаясь выговорить идиотское слово. — Экс-го-ки-та-то-рис, млин! — отчеканил с пятой попытки.

— Молодец, — ехидно откликнулся Димон.

Я ничего не ответил, но очень выразительно посмотрел на вынужденного напарника.

— Опричник, меня внутрь не пустят.

— Даже если скажу, что ты мой слуга? — уточнил я.

— Даже слугу, — скрипнул зубами трикстер. — Так что дальше сам. Буду ждать вас с девчонкой в той таверне, где вчера обсуждали.

— Договорились.

— Зря ты от связи отказываешься, — в очередной раз предложил трикстер.

— Не переживай, я тебя и без телефона где угодно отыщу, — пообещал я. — Рисковать на входе не стану. Лучше избежать лишних проблем, увеличить шансы на попадание в особняк. Чем спалиться на мелочи и пролететь не хотелось бы брать штурмом домишко, сам понимаешь. Да и тебе моя идея не понравилась. Опять же, по репутации урон. По твоей, — отбил я подачу.

— И зачем только с тобой связался. Знал же, отморозки… но чтоб настолько отбитые… — сокрушенно покачал головой напарник. — Пришли. Дальше сам, — остановился трикстер. — Удачи желать не буду, — ухмыльнулся Димон. — Скорее она понадобиться тем, кто засел в особняке.

— До вечера, будь на месте, — кивнул я и двинулся к проходной, возле которой стояла очередь из двадцати человек.

— Не понял? Ты же сказал через неделю? — крикнул вслед трикстер.

— Я передумал, — ответил я и под виртуозные выражения на шести языках, поясняющие желающим слушать что Димон хотел бы со мной сделать, подошел к хвосту очереди. Надо отдать напарнику должное: матерился он филигранно, но ни разу не переступил черту, не оскорбил честь, достоинство и близких мне людей. Гений.

— Куда прешь! — рявкнул мне в спину бугай, разодетый в красно-зеленые одежды, видимо в цвета рода, вернее, в цвета клана. Как я понял, здесь, Йоми-полисе, именно кланы

Ответить, как и оглянуться, я не удосужился, продолжил идти к началу очереди. Юноши, молодые парни, совсем уже взрослые мужики начали нервно оглядываться. Кто-то делал замечания, кто-то рычал что-то вслед, но отчего-то никто не пытался загородить мне дорогу или хотя бы намекнуть, что вход по одному и мое место в хвосте, согласно купленному билету.

Билет у меня лежал в кармане. На тонком золотом листе вычурными буквами вывели мое имя. Ну, имя молодого лиса-барончика. Я даже прочитать его не мог без смеха, глядя на все эти завитушки и прочие украшательства. Ну да, не мое, и слава богам!

Очередь молчала, бесновался только бугай. Судя по всему, все остальные ждали развязки истории, не желая попасть под раздачу и вылететь из шоу, даже не пройдя через ворота.

Неугомонный верзила в доспехах с мечом, рукоять которого торчала у него над головой, упрямо шел за мной и приказным тоном требовал, чтобы я вернулся назад и занял очередь за ним, как и положено. Я никак не реагировал на его реплики до тех самых пор, пока претендент на руку и таланты Гринпис не оскорбил всю мою родню по женской линии.

Молча развернулся и так же молча зарядил придурку в лобешник. Здоровяк покачнулся, оступился и грохнулся на землю, звеня доспехами. Точнее, должен был упасть, но в последний момент сработал какой-то артефакт, и громозека с мечом как будто слевитировав, снова оказался на ногах.

Через секунду раздался характерный вжы-ы-ых, означавший, что претендент не снес оскорбления и собирается прикончить меня здесь и сейчас. В спину. Что характерно, стража возле ворот особняка поглядывала на нас с ленивым любопытством, но вмешиваться не спешила. Впрочем, очередь неожиданно образовала круг, в центре которого остались мы вдвоем. Я в идиотских перьях и стразах, и разъяренный рыцарь демонического происхождения, если судить по черному дыму, что вырывался из вывернутых ноздрей, и по витиеватым рогам, которые пробили шлем в двух местах.

— Тебе бы к врачу, а ты свататься, — сочувственно произнес я.

— Зачем? — от неожиданности бугай опешил и задал тот самый вопрос, который я ожидал.

— Судя по рогам, у тебя переизбыток кальция в организме,. Или все-таки жена изменила с соседом? — полюбопытствовал я.

Раздались смешки, верзила взревел:

— Я, дон Мирдон Таврический, Тупаго дель Дракуалло из клана Серых Крыс вызываю тебя на смертный бой! — рявкнул бронированный говорящий шкаф.

— Вот это у вас тут крысы-переростки, — присвистнул я. — Травить не пробовали? — поинтересовался вслух, потихоньку выпуская силу.

Толпа заржала уже откровенней, к гоготу присоединились стражи у ворот. Это стало последней каплей для чести и достоинства навьего рыцаря, или кто он там, и Таврический Дракула кинулся на меня с мечом наперевес, желая одним ударом срубить мою буйную голову.

— Упс… — сочувственно выдал я, глядя в изумлённые глаза дона Мирдона из клана Серых Крыс. — Доктора позовите, — крикнул стражам. — У нас тут претендент застрял в кольчуге.

Очередь хохотала, не скрывая эмоций. Бедный рыцарь стоял, сплюснутый со всех сторон своими доспехами, словно в один момент оказался между молотом и наковальней. Впрочем, он между ними и оказался. Есть у меня в кольце игрушка, которую притащил неизвестно откуда Призрак. Два небольших дисках-артефакта. Если ими хлопнуть рядом с кем-то или с чем-то, предмет или живое существо раздробится в крошку или превратиться в лепешку. Здоровяк оказался сильной навьей тварью.

— Что тут у нас? — поинтересовался щупленький доктор, которого стражи любезно вызвали из особняка.

— Консервная банка, надо вскрыть, — объяснил лекарю.

— Это как же вас угораздило, молодой человек? — изумился доктор. — Тут резать надобно. Погодите-ка, есть у меня кое-что.

Специалист завозился в саквояже, судя по всему, не простом, а пространственном. На свет появился плазморез, защитная маска, перчатки.

— Ну-с, приступим-с, — довольно произнес доктор и принялся разрезать доспехи.

— Я могу идти по своим делам? — уточнил я у стража, который материализовался рядом с нашей веселой компанией.

— Нет, лэард. Дуэль не закончена. По правилам проигравший выбывает из очереди. Победитель остается в шоу, — вежливо пояснил охранник. Судя по нашивкам, старший смены.

— И часто у вас такое происходит? — уточнил я, оценив спокойствие стражника, сообразил, что подобного рода происшествия для него не новость.

— Бывает, — равнодушно пожал плечами привратник.

— И каждый раз до первой крови? Или до победного конца?

— По правилам до тех пор, пока противник не сможет подняться на ноги.

— Это как в боксе, что ли? — поинтересовался у собеседника.

Стражник кинул на меня оценивающий взгляд и кивнул.

— Готово, — радостно возвестил доктор. — Роскошный доспех. Был. М-да-а-а, клановый? — сочувственно прицокнув, протянул лекарь у пациента.

Бугай стоял в одном исподнем, сверкал глазами, крепко сжимая в руках меч. К счастью для тупого дракулы, нижнее белье больше походило на спортивный костюм из дорогой ткани. Иначе, боюсь, ржал бы не только я, но и вся очередь вместе с толпой любопытствующих бездельников, набежавших за время резьбы по металлу.

— Правила: без магии, без оружия, чистая сила, — монотонно перечислял стражник. — Счет до пяти. Не встал, проиграл, — закончил местный рефери.

Ну, сила так сила, — согласился я, дождался отмашки судьи, сделал один молниеносный шаг и ударил.

Глава 4

Железный дровосек от моего удара рухнул и больше не поднялся. Чёрт, надеюсь, я его не пришиб до смерти, не хотелось бы иметь проблем с местной полицией. Я скептически посмотрел на поверженное тело, запустил легкую волну сканирования. Странно, что рыцарь так быстро рухнул, с его-то рангом силы мог и подольше продержаться. Вот что значит, когда человек или существо надеется только на свои магические способности, забывая о том, что у слова «сила» несколько значений.

Толпа, не ожидавшая такой быстрой развязки, притихла, а затем разразилось воплями. Кто-то радостно улюлюкал, кто-то матерился, я заметил даже передачу монет из одних рук в другие. Похоже, на исход боя делали ставки. И только очередь из потенциальных кандидатов на руку и сердце Гринпис потрясенно молча, таращилась то на меня, то на поверженного агрессора.

Меня исподтишка оценивали, кто-то и вовсе разглядывал, не стесняясь. Я уже повернулся к стражнику, желая задать вопрос: «Что дальше?», но в этот момент из ворот особняка вышел представительный товарищ в чёрных одеждах. На толпу и кандидатов человек, если он человек, даже не посмотрел. О чём-то переговорил с охранниками, и только после этого кинул взгляд на наш импровизированный ринг, кучу живого железа у моих ног и на меня.

В гляделки мы играли ровно пару секунд, затем черный зашагал в мою сторону. Я насторожился: вроде бы никаких правил не нарушал, но кто его знает, охранник мог сказать одно, а начальство посчитало совершенно иначе. О, что ко мне топает важная шишка, даже не сомневался.

Пока мужик в черном двигался в мою сторону, я прикидывал обстановку, намечал план дальнейших действий на случай самого неблагоприятного расклада. Человек в чёрном остановился от меня в двух шагах, склонил голову в вежливом приветствии. Я точно также коротко поприветствовал представителя из особняка.

— Леард Лиссарио дель Мандо, — уверенно обратился ко мне черный.

Я на секунду затупил, а потом сообразил, что нынче это мое имя, поскольку я занял место мальчишки-лиса, которого мы с Димоном раздели в укромном тупике.

— С кем имею честь? — поинтересовался я.

— Главный распорядитель шоу «Особняк два», леард Отторио Со Собачак, — ответил мне товарищ в чёрном, и уточнил. — По правилам, которые озвучил вам страж, вы — победитель. Вы проходите в первый тур.

— Благодарю, — ответил я.

Но тут толпа претендентов возмущенно зашумела.

— Лэард Со Собачак, мы тоже имеем право на шанс!

— А как же предварительные испытания на вылет?

— Это беспредел, мы заплатили деньги!

О как, оказывается, чтобы попасть в очередь еще и деньги платят? Ну надо же, как Гринпис развернулась. Не знал, что у нашей княжны такие предпринимательские таланты.

Зрители поддержали кандидатов задорным улюлюканьем, едва чёрный глянул на беснующуюся толпу, как все притихли. С уважением посмотрел на мужика. Интересно, кто он такой, что одного его взгляда достаточно для наведения порядка.

Я заметил в руках любопытствующих телефоны, на которые снималось все происходящее. Это мне не сильно понравилось, но запретить я съёмки не мог. Оставалось только надеяться, что видео с моими приключениями не попадет на стол к куратору. Ну и терпеливо ждать, что скажет распорядитель в чёрном.

— Господа! Минуточку внимания. С сегодняшнего дня в отбор кандидатов внесены новые правила. Если один из потенциальных участников вызвал на бой другого из списка ожидающих, победитель становится единственным соискателем для прохождения следующего этапа.

Соперники недовольного зашумели.

— Но… — распорядитель позволил себе улыбнуться и возмутители порядка тут же заткнулись. — У каждого из вас есть шанс стать единственным соискателем.

— Каким образом? — выкрикнул самый нетерпеливый из кандидатов.

— Вы можете вызвать победителя на поединок. При благополучном исходе именно вы станете единственным претендентом из списка ожидающих, — взгляд администратора остановился на самом любознательном.

На площади перед воротами особняка наступила тишина. Кандидаты озадаченно пересматривались, хмурили лбы, прикидывали, кто-то даже принялся звонить по телефону и с кем-то советоваться. Один я стоял как дуб посреди осинок и ждал нового вызова. Тут и к бабке ходить не надо, кто ж позволит ряженному в перья отобрать шанс у таких брутальных героев? Я ухмыльнулся про себя, мысленно определив первого желающего отправится в нокаут. И удовлетворенно улыбнулся, когда претендент на спарринг со мной выступил вперёд.

— Огласите весь свод новых правил, будьте любезны, — вежливо попросил у распорядителя высокий поджарый мужчина примерно лет сорока, в охотничьем костюме, с луком за спиной.

Администратор помолчал, оценивающе разглядывая смельчака, выразительно посмотрел на меня, явно ожидая какой-то реакции. Возмущений или вопросов? Не дождался и ответил инициативному.

— Каждый из тех, кого выхвали сегодня на отбор согласно списку ожидания, имеет право вызвать победителя первой спонтанно схватки на поединок. Победитель, как я уже сказал, только один. Претенденты, которые не захотят биться с победителем, вычеркиваются из списка ожидания без права записаться повторно.

Соискатели снова возмущенно зашумели.

— Такова воля госпожи, — отчеканил распорядитель. Потенциальные женихи тут же заткнулись. И как это всегда бывает, кто-то не успел закончить фразу. В тишине раздалось отчетливое:

— Да что эта шлюха о себе возомнила!

Среагировал я быстро, через секунду толпа отпрянула, потому как под ноги женихам рухнуло бессознательно тело крепыша в богатом камзоле. На штанах у зама растекалось мокрое пятно. Соисткатели ошарашенно смотрели на тушку, вскоре о них стало доходить кто виновник рекламной паузы. Теперь все взгляды направились на меня. я сдержанно улыбнулся, сохраняя на лице ледяное выражение. Толпа зрителей радостно завопила, приветствуя фаворита предстоящей схватки. «Схваток», — поправил мысленно сам сея.

— Итак, лэарды, повторяю: если в течение тридцать секунд не последует вызова в адрес лэарда Лиссарио дель Мандо, на правах главного распорядителя я объявлю лэарда дель Мандо победителем. Отсчёт пошел.

Над нашими головами внезапно появилось призрачное табло с цифрами. Начался обратный отсчет.

— Я готов! — веред шагнул охотник.

— Я тоже,

— И я, лэард распорядитель.

— Запишите меня!

Все пятнадцать претендентов из списка ожидания шагнули вперед. Точнее. Четырнадцать. Пятнадцатым был я. Ну что ж, повеселимся.

— Лэард дель Мандо вам понятны новые условия? — с сомнением поинтересовался у меня администратор, так и не дождавшись хоть какой-то мало-мальской реакции на происходящее.

— Вполне, лэард Со Собачак, — подтвердил я.

Во взгляде главного организатора читалось явственное сомнение в моих умственных способностях. Я не удержался и подмигнул суровому оргу в черных одеждах, давая понять, что вполне оценил коварный план тех кто пишет сценарии. Сомневаюсь что это идея Гринпис. Хотя кто его знает, как устроена внутренняя кухня шоу. Может, наша девочка действительно сама диктует правила. Ну, или ей просто стало скучно. Хотя я больше склоняюсь к мысли, что организаторы решили поднять рейтинг шоу на запредельную высоту, воспользовавшись дракой в очереди.

Черный поднял руку. Ворота особняка распахнулись, из них торопливо выходили операторы с кинокамерами, выкатывались осветительные приборы. Здесь же оперативно устанавливали профессиональный ринг для магических боев, с защитной стеной, оберегающей зрителей от случайностей.

— Лэард Лиссарио дель Мандо, поставьте свою подпись, — подошел ко мне распорядитель.

— Что это? — полюбопытствовал я, внимательно читая документ.

— Условия поединка и отказ от компенсации в случае вашего поражения, — пояснил администратор.

Я дочитал договор, подивившись оперативности, с какой работает команда шоу, и сообразил, что у меня нет ручки. Лэард Со Собачак тоже это понял, передо мной появился дорогой стильный аксессуар, заправленный чернилами. Артефакт и его появление с оценил. Как и то, что если поставлю подпись, добровольность действия будет сразу зафиксирована во всех инстанциях И никакой суд нв дальнейшем не примет у меня иск против организаторов шоу «Особняк два».

Я еще раз подмигнул распорядителю, довольно отметил, как дернулась у мужика щека. Спокойно взял ручку и расписался в документе,. Моя подпись вспыхнула алым цветом. Администратор довольно улыбнулся, документ моментально исчез. «А хороший у него артефакт, — оценил я. — Явно не кольцо и не амулет на груди. Такое чувство, что черный костюм сам по себе вместительный секретер. Или даже больше, чем пространственный карман», — отметил про себя.

— Многоуважаемые лэарды, последний шанс на то, чтобы отказаться от поединка, — объявил распорядитель после того, как все участники расписались в договорах. — Напоминаю, при отказе ваши имена более никогда не окажутся в списках ожидания.

Соискатели подтвердили свое согласие легким гулом.

— Жребий! — голос распорядителя разнесся по всей площади.

Начался следующий этап внезапного шоу. Кандидаты на руку и сердце Гринпис по очереди тащили камни с цифрами из черного короба. Охотнику повезло, ему досталась единица. Значит он первый выступит против меня на ринге. Посмотрим, на что ты способен. Интересно, кто ты? В чем твоя сила, нелюдь? В том что драться предстоит с навьим существом, я даже не сомневался. Человека тут бы сожрали еще на подходах.

Помощники организатора заканчивали последние приготовления. На головами зрителей появились четыре больших экрана. Похоже, нашу драку будут снимать с разных ракурсов. Подозреваю, еще и прямую трансляцию проведут на все экраны Нави.

— Ну что же, лэарды, выбор сделан. Слово сказано, слово услышано, — провозгласил распорядитель.

Внезапно в небесах послышался гулкий далекий громовой раскат. Я задрал голову. Однако, если я правильно понимаю, в Нави велика вероятность достучаться до небес. Буду иметь ввиду.

— Лэард дель Мандою прошу вас, — вежливо пригласили меня на ринг.

Я скинул камзол. Расшитый перьями, подумал, достал нож, одним движением вспорол идиотские брюки. Толпа охнула, но стриптиза не получила. Краденые штаны я надел поверх собственных. Не люблю одежду с чужого плеча, с детства.

Помахал рукой зрителям и взошел на ринг, жалея об одном, что рядом нету Беса с головой на плечах. Сейчас бы Кощей организовал тотализатор, и мы бы неплохо так наварились, делая ставки на меня.

Судя по всему, вот те несколько существ в кривыми носами и большими ушами в зеленых куцых пиджачках именно этим и занимаются прямо сейчас в толпе.

Я поймал взгляд шустрика с сундучком, в который существо собирало ставки, и показал десять пальцев. Зеленый не растерялся, кивнул, принимая ставку. А дальше началось шоу.

— Первый бой, — объявил глашатай. — Лэард Лаго дель Лаас против победителя лэарда Лиссарио дель Мандо.

Толпа взвыла, разразилась аплодисментами, засвистела, заорала.

— Да начнется бой! — возвестил герольд, раздался удар гонга.

— Упс… — расстроенно выдал я, глядя на поверженного соперника. — Простите, ребята, шоу не получится, — пожал я плечами, глядя на разъяренного распорядителя.

«Мне Гринпис позарез нужна» — мысленно добавил я.

Охотник тем временем попытался подняться. Но огненный шар, которым противник с ходу пытался меня атаковать, догорал у него в пасти. Хорошо выделанная кожа костюма быстро таяла, обнажая чешую на руках и груди. «Похоже, змей какой-то, — с любопытством разглядывая поверженного кандидата, подумал я. — Змей Горыныч, что ли? Да вроде голова одна. или сейчас еще две появятся, как иллюзия спадет?» К моему разочарованию, охотник оказался обычны нагом. Этостало понятно когда нижняя часть тела неожиданно стала извиваться, а потом и вовсе превратилась в тяжелый змеиный торс, если можно так выразиться.

— Следующий, — воззвал глашатай, когда побежденного унесли на носилках в лекарский шатер, который установили за толпой зрителей.

«вжик-вжик-вжик. Кто на новенького? Вжик-вжик-вжик, уноси готовенького!» — напевал про себя известную мелодию из старой комедии. Больше ничего в голову не приходило глядя на то, как один за другим соперники падают к моим ногам. В какой-то момент закралось сомнение: а эти соискатели точно лучшие из лучших? Или клоуны обычные, самые неудачные в кланах? Если вспомнить недоделанного мальчишку-лиса, не удивлюсь.

Удивляет другое: зачем эти недоодаренные нужны в шоу? Пушечное мясо для Морга? Так нашему мохнатому и поиграть не с кем будет. Так, на один чих. По факту и я уже должен был сложить лапки, судя по недоумевающим взглядом, которые бросал в мою сторону главный распорядитель. Что-то тут интересное происходит, но вот что? Надо разобраться.

— Лэерад Виссарион дель Шпагель.

Очередная жертва, очерелной поединок честно говоря, я начал утомляться. От скуки. Радовало одно: каждый новенкий соперник превосходил по силам предыдущего. Такое чувство, что их специально подбирали таким образом… Так, Свар, вот оно!

Я довольно улыбнулся, сообразив, куда зарыли фунт изюма. Почему-то от моей радостной улыбки дель Шпагель сам насадился на свою магическую шпагу, которую создал из воздуха, уплотнил острие острым осколком льда. Кажется даже отравленным.

Я подал плечами, встретившись глазами с администратором. Черный смотрел на меня ошарашенным взглядом, в котором застыл немой вопрос: каким образом клинок Шпагеля оказался в моих руках? Ну… орудие предпочитает тех, кто умеет с ним обращаться.

— Вертуэро мон ван Ураганос, — торжественно провозгласил имя очередной жертвы бедняга глашатай. Голос у него уже хрипел, завтра точно не сможет разговаривать.

Вертлявый худосочный типчик в развевающихся длинных одеждах легко заскочил на ринг. Я даже сначала решил былою что против меня выставили девицу. Платье-халат длинная черная коса, припудренное гладкое лицо. Но вовремя опомнился. Зачем Гринпис в гареме женщина? Она же девушка с традиционными ценностями. Похоже, Навь все-таки местами и государствами отчасти отражение нашей Яви. В восточных землях моего мира живут народности, национальная одежда которых ханьфу. Отменные бойцы, виртуозы ментальных и прочих боевых техник.

А вот и первые ментальные звоночки. «Что, удивлен, телепат летающий? –ухмыльнулся я, заметив, как удивлённо распахнулись узкие глазки соперника. — Красиво прыгает, что твоя горная дань! — восхитился я. — Интересно, как далеко улетит? На вид легкий, думаю, до лекарни долетит сразу», — прикинул я и чуть добавил силы.

— Нечего в моей голове без спроса шарохаться, — назидательно буркнул я, придавая вертлявому ускорение. — Эх, недолет, — огорчился, глядя на то, как Вертуэро виртуозно кувыркнувшись в воздухе, приземлился на чью-то благородную голову.

И вот наконец на ринг вышел тот, ради кого так оперативно придумали новые правила, новое предварительное испытание. Отдохнувший, чистенький, сияющий как серебряный поднос. Целый час последний в очереди изучал все мои приемы, которыми я отбивался от череды соискателей. Противник уверенно перепрыгнул через ограждающие веревки и, горделиво подбоченившись, стал напротив меня.

— Лэард Карачун дель Мор Вьюжинец, — торжественно оповестил глашатай, предварительно откашлявшись.

Рисуясь, молодой мужчина картинно раскланялся на все четыре стороны. Каждый поклон сопровождался демонстрацией силы. То снег пойдет над частью толпы, то изморозь побежит по веревкам, то полотно ринга покроется льдом, то маленькие снежные ураганы закружат в четырех углах.

— Позер, — хмыкнул я и приготовился к последнему бою.

Глава 5

— Бой, — отдал приказ глашатай, и мы сошлись.

Так напишут в газетах. На самом деле, не успел герольд договорить, как мои ноги оказались в ледяном плену.

— А ты шустрый, — одобрительно ухмыльнулся я.

Карачун ничего не ответил и принялся со скоростью хорошего пулемета швыряться в меня ледяными пулями.

— Интересная модель, — перехватив одну, взвесил ее на ладони, попробовал на зуб, закинул в карман. — Прихвачу с собой. На опыты, — подмигнул снежному магу, начинающему потихоньку закипать.

Молодой, зеленый, агрессивный. Надеялся, что к его выходу я уже выдохнусь, и он красиво разложит меняна заснеженной полянке. Вместо этого я уворачиваясь от снежного залпа, ныряя и выныривая из теней. Этому фокусу меня научил Призрак. Вроде как и на месте стою, и все меня видят. На самом деле на долю секунды исчезаю из поля зрения и скрываюсь в теневых слоях и появляюсь на полсантиметра правее или левее. Обыватели не видят мои движения, им, как и бойцу напротив, кажется, что я стою на месте, а снежные снаряды пролетают мимо меня.

— Заговоренный, проверьте на артефакты! — завопил кто-то в толпе.

— Предупреждение! — вспыхнула на экранах, которые, как я и предполагал транслировали поединки в прямом эфире на всю Навь. Следом за надписью заорали сигналки. Через полминуты все стихло.

Мы не отвлекались по пустякам. Я продолжал морально выводит противника из себя. выдержка — сильная сторона снежных одаренных. Но в этой очереди соискателей у каждого есть свой маленький секрет, своя червоточина. У Карачуна, похоже, это темперамент. Ледяные обычно невозмутимы до зубовного скрежета. Их ничем невозможно вывести из себя. А этот уже начал допускать ошибки явно не ожидал, что у меня останутся на него силы.

Уверен, мои предположения верны, и вся эта бойцовская чушь придумана исключительно для того, чтобы в выгодном свете показать этого вьюжника. Похоже, организатору заплатил много денег. Очень много денег, раз он пошел по сути на должностное преступление. Или он отчего-то уверен, что Гринпис спляшет под его дудку и позволит этой темпераментной сосульке стать победителем второго сезона шоу?

Карачун, насколько помню из книги Родов, это младший сын темного младшего бога, владеющего магией холода и мороза. Но это недоделок, скорей всего, бастард, полукровка, который жаждет доказать кому-то из старших, что и он чего-то стоит. Достоин имени прародителя.

Силен, не спорю. Приятно с ним пободаться особенно после обмылков, которые до него выходили против меня на ринг. Хотя до той же Яны ему еще топать и топать. И самообладание ни к черту.

Карачун возник в шаге от меня, вынырнул из мглы, что заполнила пространство ринга. Глаза противника светились неестественным синим светом. Лаэрд предстал передо мной наполовину сотканный из вихря.

— Твоя судьба предрешена, смертный! — пророкотал синекожий воитель и резко хлопнул огромными ледяными ладонями. Но просчитался. Там, где две ледяные глыбы с пальцами соединились в мощном ударе, меня уже не было.

— Шалишь, парниша, — похлопал я по плечу лаэрда, появившись аккурат за его спиной.

— Что-о-о? — взревел снежный джинн, стремительно разворачиваясь в мою сторону.

Но я нырнул в тени, и снова оказался за спиной разъяренного полукровки.

Карачун взбесился, взметнулся ураганом. Персонал, обслуживающий ринг, не успевал разгонять снежные вихри и подтапливать ледяные заносы, чтобы телевизионщики могли снимать, а зрители наблюдать за шоу от начал и до конца, не пропустив ни одного удар.

Очень хотелось попробовать на вкус силу младшего полубога, но я сдерживал свой порыв. Мало ли как оно обернётся, не хотелось бы раскрывать все свои таланты. Малый силен, но против него я справлюсь своими силами. Потенциал Карачуна даже рядом не стоял с Ягиней. Хотя я ощущал слабый голос крови. Не удивлюсь, что мы с противником родственники в какой-то там тысячной степени.

Последний раунд, так что могу себе позволить чуть потянуть время, чтобы поставить красивую финальную точку.

— Ах ты, тварь навья! — выругался вслух, не сдержав эмоций. — Ну, извини, парень, сам напросился, — оскалился я, едва понял, что дель Мор обладает не только возможностями и силой мороза, льда и холода. Противник умел управлять временем. И я едва не поплатился из-за собственной гордыни. Расслабился, посчитал, что все соискатели в очереди не дотягивают до меня по уровню. Непростительная ошибка, Свар.

Взбешенный Карачун, заметив, что я разгадал его хитрость, обрушил на меня мощный ледяной вихрь, сковал ноги по самое важное. Одновременно с этим что-то сделал с пространством вокруг меня. Время замедлилось настолько, что стало похожим на вязкий мутный густой кисель. Я едва различал движение противника в этой гуще.

Я глубоко вдохнул, резко дернулся, стараясь вырваться из захвата. Но любое мое движение только усиливало захват. На моих запястьях образовались ледяные оковы. Два снежных смерча тянули мои руки в разные стороны. Одно радовало в этой ситуации: Карачун то ли не умел, то ли пока не научился быстро передвигаться в замедленном режиме, который сам же и сотворил.

— Да чтоб тебя, — проворчал я, и ударил.

Темное пламя сорвалось с моих пальцев и мощно ударило в грудь противника. Карачун покачнулся, ухмыльнулся и смахнул ладонью огонь, что растекся по его груди. Ну как смахнул. Попытался. Теперь стихия полыхала не только на его доспехе, но и на его руке. Языки пламени обхватили сначала ладонь, затем поползли выше.

Дель Мор попытался стряхнуть темное пламя. Искры отлетали, падали на помост, прожигали в нем небольшие дыры и продолжали гореть. Через секунду лицо Карачуна исказилось гримасой удивления. Пламя, которое он собирался небрежно приморозить, не желало гаснуть. Ледяная магия накрывала огонь панцирем, но через полминуты жадные языки с удовольствием пожирали и лед и снег, и прочие морозные изыски.

Я с искренним удивлением и удовольствием разглядывал дело своих рук. В синем нагруднике появилась дыра, которая медленно, но верно расползалась в стороны, пожирая магические зачарованный металл. Уверен, в доспех вбухано немало и магии, и артефактов самого высокого уровня.

Черные обожженные края уверенно пожирали не только материал брони, плоть тоже ранило, судя по тому, как начал морщиться дель Мор. Причем ощутимо.

Честно говоря, я и сам не понял, что за хрень вылетела из моих пальцев. Я-то призывал обычное пламя, чтобы притормозить разбушевавшегося противника. Ну, может быть, не совсем обычное, но точно не вот это, которое с удовольствием резвилось на теле лэард дель Мор Вьюжинца. Похоже, некоторые мои умения, что брали начало от крови темного предка, частично преобразовались в чистую навью силу. Ну, кто не спрятался, я не виноват.

— Что происходит? — взревел Карачун, осознав, наконец, что черное пламя не удастся погасить собственными силами. — Что ты сделал, колдун? Что за мерзость ты на меня напустил?

— Ну, так ясно что, одержал победу, — ухмыльнулся я. — Сдавайся, и будет тебе счастье, — предложил противнику.

— Дель Моры не сдаются, — оглушительно заревел Карачун, пожираемый черным пламенем, и ожидаемо бросился на меня. Правда предварительно он ускорился, так что зрители увидели лишь росчерк синей молнии, метнувшейся в мою сторону. Я отступил на шаг, проигнорировав возмущенное завывание толпы. Похоже, зрители решили, что я собираюсь уклоняться от боя. Но они ошибались.

В и вынырнул аккурат в тот момент, когда лэард Вьюжинец

— Не сдаются, значит громко падают, — хмыкнул достаточно громко, чтобы меня услышали. — Главное, честно ведь предупредил: кто не спрятался, я не виноват.

На последнем слове от души зарядил боковой левый в искаженное яростью лицо противника, проявившееся именно там, где я предполагал. Затем провел правый в голову и добил левым снизу по телу.

На первом ударе дель Мор изумленно моргнул, и даже сделал слабую попытку отразить второй. Но, как говорил наш тренер по рукопашной: против лома нет приема, и если магическая сила не помогает, бей в морду, кулак никогда не подведет. Этим советом я и воспользовался. Просто надоело плясать на ринге на потеху публике. Меня там Гринпис ждет, небось, все глаза выплакала, а я тут ерундой страдаю. Да и дорогая и непредсказуемая Колокольчик требует пригляда. Некогда мне тут силу растрачивать.

— Этот последний? — кивнул в сторону поверженного Карачуна в абсолютной тишине, которая давила на уши. Площадь перед особняком, на которой собрались болельщики, операторы, журналисты, рабочие шоу буквально онемели. Оно и понятною никто не ожидал такой развязки. Все глазели на поверженного лэарда Карачуна дель Мор Вьюжинца.

Кстати, едва противник рухнул и потерял сознание, темное пламя исчезло, ка ки ледяные толстые корки.ю в которые дель Мор заковал практически все мое тело. Лед точно так же как и мое пламя, неторопливо пожирал все на своём пути. Разница только в том, что на мне не было доспехов, и морозная хтонь ползла по коже, обжигая примерно так, как если бы я голышом сиганул в ледяную прорубь где-то в самом центре Северного полюса. Демон знает, как отразиться подобное воздействие на моем организме, но с этим, уверен, Коржик быстро разберется. Пока же я жив, здоров и готов в дальнейшим подвигам.

Глашатай-рефери так и застыл с открытым ртом, переводя взгляд то на дель Мора, валяющегося возле моих ног, то на главного распорядителя лэарда Со Собачак, то на невозмутимого меня.

— Так что, я могу пройти в особняк? — полюбопытствовал я, встретившись взглядом с администратором в черном.

Распорядитель колебался, задумчиво разглядывая меня явно не обычным зрением, а сквозь приму какого-то артефакта. Интересно, какого? Сколь много занимательного навешано на администратора, аж руки чешутся выпотрошить его. В смысле, проредить его артефактные запасы.

Мысль какое-то время покрутилась в голове, накидывая план по захвату, но я старательно ее отогнал. Не время и не место, мне еще за Гринпис договариваться.

— Послушайте, уважаемый, у меня к вам новое предложение, — громко объявил я, дождавшись, когда толпа, онемевшая на целую минуту от неожиданности, закончила орать, визжать, рукоплескать и реветь разными нечеловеческими голосами.

— Слушаю вас, лэард, — отмерев, невозмутимо ответил распорядитель.

— У меня тут очень срочное дело образовалось на ваших Аренах. Уверен, вы в курсе, где это и что там намечается… — я сделал паузу, давая возможность администратору в черном ответить, но лэард вежливо промолчал, желая сначала дослушать. Ну нет, так нет, продолжим.

— Так вот вам мое предложение: ваши претенденты повержены, не так ли?

Для полноты ощущения я уставился на администратора тяжелым взглядом, наглядно демонстрируя, что теперь отвертеться от ответа ему не удастся.

— Вы победили, лэард Лиссарио дель Мандо, — осторожно подтвердил администратор.

«Ну, уже хлеб», — усмехнулся я про себя.

— Я победил. И теперь я ваш единственный кандидат для участия в шоу. Согласно правилам и контракту который мы все подписали перед тем, как взойти на ринг. Верно?

— Не совсем так… — начал было администратор, но я перебил.

— Да, я в курсе, что в особняке засели еще несколько придурков… простите, претендентов на руку и сердце лэарды Гринпис, — усмехнулся я. — Но здесь и сейчас я единственный кандидат, который имеет право сегодня войти в особняк, не так ли?

— Сейчас вынужден согласиться с вами, лэард, — все также осторожно, словно ступал по тонкому ненадежному льду, подтвердил администратор.

— Так вот, предлагаю долго со мной не мучиться, сразу запустить в клетку к тигрице.

— Что? — опешил господин в черном.

— Говорю, запускаем меня сразу на меня сложный уровень, минуя ясельную группу и прочий бред.

— Что вы имеете ввиду, лэард? — уточнил распорядитель, склонив голо у к плечу.

Хм, похоже, у мужика в ухе наушник, кто-то нас слушает и дает ему подсказки. Я широко улыбнулся и объяснил свою идею.

— Давайте так, я сейчас захожу в особняк и добираюсь до покоев лэарды к полуночи. После чего шоу объявляют закрытым, я забираю главный приз… Ведь у вас есть главный приз, помимо Гринпис? Нет? Печально. Ну да боги с ним. Так вот я забираю лэарду с ее котиком и ухожу с ними вместе с призом по своим делам. Нас не преследуют и нам не надоедают на всей территории Нави.

Вообще, я хотел предложить три часа, это с запасом. Но потом прикинул: мало ли каких ловушек натыкали для кандидатов организаторы, лучше перестраховаться на всякий случай. Впрочем, я не сомневался в том, что уже через час, если переговоры не затянутся мы с Гринпис и Моргом свалим отсюда, и отправимся за нашей дорогой Кровавой Графиней.

Администратор ошарашенно молчал судя по всему, те, кто с помощью наушника руководит ситуацией, тоже малость растерялись.

— Соглашайтесь. Вы практически ничего не теряете Если я пройду через все преграды и сумею одолеть лэарду, значит, я молодец. Если же нет, шоу продолжится, а мой прах развеется над особняком.

Распорядитель по-прежнему молчал, но я видел, краски уже вернулись на его бледное невозмутимое лицо, и он снова слушает того, кто с ним разговаривает.

— Главное условие: вы не чините нам никаких препятствий. Все честь по чести. Моя победа мой приз. Шоу, к сожалению на этом придется зафиналить, но, уверен, вы сумеете организовать нечто подобное еще раз. К тому же на ставках, которые вырастут в разы после того, как мое предложение будет принято, вы заработаете очень и очень прилично. А уж прямой эфир, на который я согласен, просто порвет все рейтинги. Рекламодатели будут писаться лавой, или чем там они обычно в туалет ходят?

Так, Свар, что-то тебя занесло не в ту степь. Похоже, встреча с Бесом не прошла бесследно.

— Ну, что, предложение принимается? — я закончил говорить, и мы с администратором снова принялись играть в гляделки. Теперь я даже сумел разглядеть, как едва заметно, буквально еле-еле, шевелятся его губы, когда он переговаривается с невидимым собеседником. Похоже, идет интересный разговор или с главным спонсором, или сразу со всей командой инвесторов.

— Хорошо, — спустя пять томительных минут громогласно объявил распорядитель. — Но и у нас есть несколько условий.

— Любопытно узнать каких?

— Восхождение начнется через час. Мы должны подготовить аппаратуру и прочее оборудование, чтобы путь… героя смогли увидеть во всех кромешных тенях Нави.

Паузу перед словом «герой» я оценил. Распорядителю очень хотелось обозвать меня самоубийцей, но шоу есть шоу, негоже главному лицедею-распорядителю выказывать сомнения в адрес кандидата на премию года «Отморозок отморозков».

— Хорошо. Что-то еще?

— Да, — администратор растянул губы в обворожительной улыбке, вот только искренности в ней ни на грош, а глаза, пустые как у мертвеца в холодильнике морга. — Если вы сумеет добраться и одолеть лэарду, запертую в особняке, вы сможете с ней уйти.

— Но… — уточнил я. — Всегда есть но.

— Контракт на рекламу — обязательное условие.

— Э, нет. Так дело не пойдет. Мы здесь проездом, поэтому рекламные туры и прочее — не по моей части. Уверен, лэарда Гринпис того же мнения. А уж бедный маленький песец и вовсе будет против. Его дома любимая лежанка ждет, страдает он. А когда песец страдает… — я картинно развел руки и ухмыльнулся.

— Но… — настойчиво начал распорядитель.

— Никаких но. Не обсуждается, — отрезал я. — Шоу, которое предлагаю вам я, в разы покроет все, что ваши спонсоры вкладывали в бюджет. Понимаю, что рассчитывали на большее. Но, поверьте мне на слово, берите сейчас то, что предлагаю. Потому что времени у вашего «Особняка» осталось совсем мало. Шоу должно продолжаться? Хорошо, бесплатный совет: отыщите другую даму с необычными способностями, за которую вот эти… — я небрежно махнул рукой в сторону поверженных противников. — Захотят сражаться.

Распорядитель внимательно слушал, склонив голову к плечу.

— Еще один бесплатный совет. Устройте отбор претенденток на главную роль. И тогда ваше шоу всегда будет продолжаться. На этом все, бесплатная раздача закончена. Так или иначе, я попаду в особняк и доберусь до лэарды на третьем этаже. Сейчас в ваших руках шанс озолотиться. Надеюсь, мы услышали друг друга.

Я сделал паузу. Какое-то время мы в очередной раз принялись играть с распорядителем в гляделки, покуда он выслушивал распоряжения невидимых начальников. Затем администратор поднял голову и сделал встречное предлодениею от которого я не смог отказаться.

— Хорошо. Если вы, лэард Лиссарио дель Мандо проиграете, и к полуночи не покинете особняк рука об руку с лэардой… Гринпис и ее милым… котиком… — медленно заговорил лэард Отторио Со Собачак. — Вы подпишите контракт с Ареной на год.

Администратор уставился на меня, ожидая возмущений и возражений, но я широко улыбнулся и ответил:

— Когда приступаем?

Лэард Отторио растеряно моргнул, спустя секунду взял себя в руки махнул рукой. Тут же появился глашатай с новым документом в руках. Я внимательно прочитал все строки в новом контракте, включая те, что написали мелким шрифтом и те, которые прописали микроскопическими буквами. Хмыкнул, оценив подход и попытку вцепиться в меня мертвой хваткой.

Протянул руку, получил перо и одним движением поставил свою подпись под договором. Как и в прошлый раз, буквы вспыхнули алым и погасли. Ну что ж, обратной дороги нет. Готовься, Гринпис я иду.

Глава 6

— Ну что, песец недоделанный, полютовал и хватит. Иди сюда, морда рыжая. Цыпа-цыпа-цыпа, или как там тебя? Кыс-кыс-кыс? — издевался я, выманивая Морга.

Собственно говоря, до третьего этажа, где засела Гринпис, я добрался за полтора часа. Больше всего времени потратил на объяснения с кандидатам из подвала. Лэарды с ни с первого раза, ни со второго раза не поняли, что на вершину Олимпа, в смысле особняка, им взобраться не светит. Никогда.

Кандидаты на руку и мозги Гринпис отчего-то засомневались, принялись настаивать на диалогах, чему несказанно обрадовались организаторы. Распорядитель в черном, он же лорд со сложным именем, которое постоянно вылетало у меня из головы, подсуетился и устроил ринг, похожий на тот, что час назад размещался на улице перед особняком.

Пришлось по второму кругу объяснять навьим отродьям, кто в доме хозяин. В результате сокрушительных побед я расчистил первый этаж и принялся преодолевать ступени длинной внушительной лестницы.

— А почему лифта нет? — поинтересовался у лэарда Отторио Со Собачака, перед тем как наступить на первую ступень.

— Увы, уважаемый лэард дель Мандо, любимый питомец госпожи Розалии дель Гринпис регулярно обрывал тросы, удерживающие кабины.

— Уверен, в кабинах кто-то всегда находился, — хмыкнул я.

— К сожалению, да. Поэтому мы отказались от подобного способа подъема. Теперь каждый кандидат перемещается исключительно по лестницам.

— Узнаю Морга в гриме, — фыркнул я себе под нос. — И что же, любезный, полагаю, лестницы натыканы не только ловушками от лэарды Гринпис? Организаторы тоже постарались? — поинтересовался у дель Собачака.

На что черный костюмчик только улыбнулся, но ничего не ответил. Ну что ж, мы люди не гордые, и сами догадались, что наша очаровашка Гринпис просто так на свой этаж не подпустит навязчивых самоуверенных юнцов и наглецов. Впрочем, среди тех, кто остался зализывать раны после состязаний на ринге, бандитов не наблюдалось. В основном отпетые мошенники, в том смысле, что уверенные в себе воины, колдуны и прочая сильная нечисть. Если, конечно, жителей Нави можно считать нечистью. Вот, к примеру, бабу Ягу отныне у меня язык не повернется назвать нечистью. Или ту же русалку. Улыбнувшись своим мыслям, я начал подъем.

Гринпис оказалась предсказуема для меня и невероятно обманчиво-ловкой для местных навьих ухажеров. Отчего-то мужские особи решили, что лэарда, хоть и обладает могучей ментальной силой, но она дева из Прави, а потому ловушки будут примитивными. Собственно, хитромудрая княжна на это и рассчитывала. Для отвода глаз понатыкала капканов первого уровня, наивно-детских и незамысловатых. Самоуверенные самцы-претенденты сносили их движением мизинцев, совершенно не заглядывая вглубь.

Убедившись, что лэарда оправдала их ожидания по части ума, кавалеры, потоптавшись настороженно на первых пяти ступеньках, расслаблялись и шагали на шестую. Вот тут-то ребятушек и ожидал сюрприз. Под примитивными ловушками Гринпис хорошенько припрятала неприятные сюрпризы, продемонстрировав не только свое коварство, но и мастерство чем только распалила претендентов, судя по количеству частей тел, которые валялись на лестницах и этажах

Не зря тогда в ботаническом саду княжна очень настаивала на том, что цветочек-террорист заслуживает лучшей доли, его надо не уничтожить, а хорошенько изучить. Видимо, именно этим Гринпис занималась с помощью Коржика в его лабораториях.

Весь подъем на второй этаж милая Розалия утыкала двойными и тройными капканами ментальных кошмаров. Милая княжна собрала из всех фильмов ужасов, триллеров и ужастиков всех своих любимых ужасных чудовищ, монстров, маньяков и прочих мертвецов.

Едва претендент наступал на шестую ступень, как перед ними разверзалась бездна в ад. Чтобы соотнести, где реальность, а где вымысел, в смысле — кошмар, необходимо время на подумать. А вот времени на раздумья коварная княжна охотникам за её разумом не оставила.

Монстры шли один за другим, выскакивая из двойных ловушек, как из матрешки. Реальность пластовалась, сменяя одна другую, как картинки в калейдоскопе. И все это в таком диком темпе, что неопытный боец, никогда не сталкиваясь с иллюзиями подобного рода, просто не замечал той тонкой грани, которая отделяла фантазии Гринпис от лестницы вверх.

Но мне, прошедшему многоуровневый ад испытательных лабораторий Коржика, иллюзии казались примитивно грубыми. Монстры не пугали, а умиляли, рифовые твари казались ужасно медленными, а зомби и вовсе вызывали во мне дикий смех. Что-то все они оказались на одно лицо. Или это лицо отчего-то очень напоминало нашего Кощея.

Пройти сквозь иллюзию и оказаться на площадке между первым и вторым этажом оказалось парой пустяков.

Собственно говоря, после успешного прохождения второго испытания господа организаторы попытались меня приостановить. Им показалось, что я сильно борзо, в смысле, быстро двигаюсь к финалу. Сначала меня убеждали через гарнитуру, что нужно помедленней, а то мало ли что. Невнятные попытки объяснить, что подразумевается под «мало ли что», меня не впечатлили, и я продолжил в своем темпе.

Тогда организаторы применили замедлитель времени. Не знаю, как эта штука на самом деле называется, с такой магией я столкнулся впервые. Да, Карачун что-то похожее использовал на ринге, но в особняке время не просто замедлилось. Оно словно растворилось, исчезло, схлопнулось. Черт его знает, как объяснить собственные ощущения. Я будто оказался вне всего, застыл, как муха в янтаре на века. При этом все жизненные потоки в моем организме двигались очень медленно, в сотни миллионов раз медленней, чем обычно.

Остался только я и непонятный серый туман, заполнивший все пространство. Мне казалось, что я бродил (или стоял?) несколько часов в этом мерзком мареве, в то время как на самом деле управился за десять минут. Стоило просто представить под ногами лестницу и конечную цель путешествия, как ощущение вне времени и вне пространства ослабло, а потом и вовсе схлынуло под напором воспоминаний.

После этого я выкинул гарнитуру и пообещал организаторам: если они будут нарушать договор и вставлять палки в лестничные пролеты, пойду напрямик. И тогда спонсоры лишатся не только прекрасно оборудованного особняка, но и всего, что здесь успела понатыкать и внедрить Гринпис. Впрочем, старания организаторов я тоже успел оценить.

Орги смирились, и я пошел дальше.

Выбраться из зеленого лабиринта зеленых живых растений, оставленных на страже второго этажа, тоже не составило труда. Собственно, стоило выпустить чуть побольше собственной силы, как все эти пестики, тычинки, лианы и прочие лютики мигом сделались покладистыми и доброжелательными.

Хотел было нарвать букетик для Гринпис, но не получилось. Зубастые цветочки внезапно превратились обратно в бутоны. Не разжимать же мне им лепестки, в самом деле. И так бедным организаторам испортил почти всю малину, пусть хоть наследие от княжны останется на долгую память в особняке и поможет другим претенденткам успешно отбиваться от потенциальных женихов.

Ядовитый туман из лягушачьей слюны, кровавый комариный дождь, бегающие шипы, прыгающие виноградины, испытание водяными лилиями. Вот тут я восхитился трижды. Сначала, когда площадка между этажами внезапно стала озером, очень холодным и глубоким. Затем, когда мясистые стволы кувшинок отделились от широких листьев и попытались связать меня по рукам и ногам, спеленав для надежности зелеными толстыми лопухами.

Финальной ягодкой в изучении безумной биологии оказались плодовые коробочки. Внезапно не просто зубастые и ядовитые, но и с поглотителем магических способностей. Вот тут я чуть не попался, действуя традиционными методами. Пока сносил мечом семенные коробочки, цветочки высасывали силу. Ну как высасывали. Попробовали, не понравилось, обломались.

И вот теперь стоял на площадке третьего и последнего этажа в двух шагах от тяжелой двери из красиво отполированного камня неизвестной породы, голодный, мокрый и очень злой. Чертов Морг постарался от души, сооружая собственную ловушку. Видите ли остро отточенных кольев, выращенных прямо из паркета, наглой зверюге оказалось недостаточно. Между штырями, наставленными впритык друг к другу, было не протиснуться. Все свободное пространство Морг облагородил особыми минами. Очень ароматными минами, я бы сказал. Внушительными и по размеру, и по запаху. На третий этаж без противогаза лучше не соваться. Уверен, организаторы об этом знали, но решили мелочно отомстить за мое не согласие с правилами восхождения.

— Ну ты и горазд гадить, — просипел я, прикрываясь рукавом.

Очистительный огонь сделал свое дело, выжигая все до белого пепла. Но я по-прежнему стоял и не двигался с места, печенкой чуя, что мелкий засранец, в смысле, пушистый любимец наших девочек, гадская росомаха и просто душка по кличке Морг где-то рядом.

— Ну не хочешь выходить, как хочешь, — изображая глубокую обиду, громко произнес в пустоту.

Я рассчитывал, что Морг радостно выбежит навстречу, едва окажусь на площадке третьего этажа. Но упустил при этом маленькую деталь: росомаха чуял чужака и готовился к атаке. Мой запах, как и прочие интересные способности, перед походом на шоу я успешно скрыл. И теперь, похоже, у Морга ум за разум заходит: он видит меня, а чует непонятно кого. Ну или мелкий засранец просто-напросто выделывается давным-давно сообразив, что я — это я. Самый что ни на есть настоящий.

— Ну, и ладно, мне больше достанется, — усмехнулся я, доставая из пространственного кармана большое краснобокое яблоко и смачно надкусывая румяный бок. Сок брызнул во все стороны, и не успел я проглотить первый кусок, как меня едва не сшибла с ног мохнатая молния.

— Да тише ты, зверюга, — выругался я, отирая руку о штаны. Мерзавец нарочно меня обслюнявил, выхватывая яблоко.

— Какой ты к лешему Пушистик, — покачал я головой, глядя с какой скоростью и жадностью уничтожаются яблоки, которые благоразумно прикупил на местном рынке. — Засранец ты и есть. Как оно?

Морг покосился на меня черным блестящим глазом, оскалился в приветственной как бы улыбке, прикрыл одной лапой ящике с яблоками, поднял заднюю и…

— Скотина, — от души наградил я росомаху новой кличкой. — Ну как есть скотина.

Ожидая чего-то подобного, я вовремя отпрыгнул, причем сразу в тень. Морг оросил половину этажа, видимо настолько обрадовался нашей встрече.

— Ладно, признавайся, как двери открыть? — пнув мохнатую задницу, поинтересовался я. — Ну не ломать же в самом деле. Хорошая дверь, нам на базе пригодится, перекроев вход в лаборатории к Коржику. Оттуда иной раз так смердит, что никакой ароматизатор не спасает, — воззвал я к разуму зверюги.

Мохнатый яблокопожиратель дернул носом, на секунду отвлекся от поедания вкусняшек, прицелился и метко швырнул в мою сторону огрызок.

— Задницу надеру, — пообещал я, уворачиваясь.

Оказалось, Морг целился не в меня, а в дверь. Метил в потайную кнопку.

— Однако, внушительные в Нави огрызки, — покачал я головой, разглядывая вмятину, которая осталась от остатка фрукта.

Дверь, тяжелая и каменная, бесшумно отъехала внутрь стены, и на меня обрушились приятные ароматы. Ваниль, корица…

— Кофее-е-е-е… — зажмурился я от удовольствия, предвкушая первый глоток. — Надеюсь, с солью, — достаточно громко оповестил я Гринпис, переступая порог.

Но вместо радостного визга и крепких дружеских объятий на меня обрушилась гневная тирада:

— Не знаю, кто ты, путник, и что сотворил с моим верным зверем. Берегись! Если он погиб — молись, без боя я не сдамся и заберу тебя с собой за черту! — отчеканила Гринпис. — Убей или умри! — провозгласила княжна и на меня обрушилась сильнейшая ментальная атака.

Я даже не успел ответить на ее наезд. «А девочка-то выросла! — изумился я. — Впрочем, и мои способности значительно подскочили в уровнях», — с не меньшим удивлением отметил про себя.

Не так давно нападение подобной сила могло бы свести меня с ума на какое-то время. Сейчас я не только с легкостью отбил атаку, но и выставил мощный заслон, который разом отрезал меня от Гринпис.

— Что за чепушня! — раздался звонкий возмущенный голос княжны. Атака повторилась, мощь усилилась, мой щит слегка заскрипел, но устоял.

— Да чтоб ты гнилых яблок обожрался, и бумаги не было! — возмутилась Гринпис, усиливая нажим.

— И эти люди запрещают мне ковыряться в носу, а еще леди, — достаточно громко и осуждающе произнёс я, моментально сформировал в голове мыслеобраз, где надираю чью-то аппетитную княжескую задницу, причем даже не ремнем, а своей широкой крепкой ладонью. Затем от души рявкнул.

— Гринпис, ты совсем берега попутала? Начальство не признаешь?

Ментал вздрогнул, а затем пола волна ярких эмоций княжны. Яростное возмущение, недоверие, робкое изумление перекрыла чистая волна незамутнённой искренней радости. И все это хлынуло на мою защиту. Я покачнулся, но удержал и щит, и себя на ногах.

Спустя пару секунд атака прекратилась, и на меня с объятиями и поцелуями накинулась Гринпис, счастливо вереща, не скрывая слез.

— Шеф! Свар! Ты жив! Ты пришел! Хвала богам, ты жив! Жив! Как ты меня нашел? Где все? Пушистик! Пушистик, сюда, скорей! — восклицала Гринпис, тормоша меня и обнимая. — Свар, это правда ты? Хвала богам!

— Ну все, хватит! — я перехватил руки Гринпис. — Хватит я сказал. кофе есть?

— Да, шеф! — радостно завопила княжна. — Ой, а что ты с Пушистиком сделал? он жив? — вспомнив о питомце, с тревогой спросила Розалия.

— Жив, яблоки трескает, — отмахнулся я. — Полцарства за кофе! — наигранно простонал я и рухнул в ближайшее кресло. — А неплохо ты здесь устроилась.

Апартаменты внушали уважение. Роскошь и удобства на каждом квадратном сантиметре. У княжны было все, что душа пожелает. Разве что луна с неба не освещала комнату. Впрочем, уверен, если бы Гринпис попросила небесное светило, организаторы раздобыли и установили в качестве люстры.

— Кофе только сварила! — радостно щебетала Гринпис. — Как я рада, что ты пришел! Я так устала! — радовалась княжна, разливая напиток по чашечкам. — И поговорить не с кем, — пожаловалась девушка.

— Слушай, а побольше кружки нет? — скривился я, глядя на наперсток, в котором княжна подала кофе.

Гринпис демонстративно закатила глаза, напомнив мне Колокольчик. Графиня точно также не приветствовала мое желание быть проще, засунув поглубже собственные аристократические корни.

— Сейчас сделаю, — тем не менее, согласилась княжна.

С кружкой кофе в одной руке и внушительным бутербродом с мясом в другой, развалившись в кресле, я слушал злоключениях княжны. Большую часть я знал, благодаря болтливой голове на колу и Димону с Бесом, теперь выслушивал подробности, которые знала только Гринпис.

В какой-то момент разговора из коридора приперся довольный Морг, развалился возле ног княжны и довольно засопел. Минут через пятнадцать после того, как я попал в апартаменты Гринпис, начал трезвонить телефон, что стоял на столе.

— Орги, — отмахнулся я. — Потом.

Княжна согласно кивнула, и мы продолжили кофе-тайм. Телефон надрывался минут десять, но затем заткнулся. Мы закончили разговор, княжна собрала свои личные вещи, и наше трио покинуло гостеприимный особняк.

— Свар, уходим с боем? — уточнила Гринпис на первом этаже.

Я задумчиво оглядел помещение. Организаторы убрали все следы разрушений, включая покалеченных претендентов.

— Выйдем — увидим, — хмыкнул я и распахнул входную дверь.

На секунду нас с Гринпис ослепили вспышки фотокамер и оглушил рев толпы. Когда же мы проморгалась, я смачно выругался. Во внутреннем небольшом дворике особняка нас встречала небольшая армия.

— Дежавю, — буркнул я себе под нос и широко улыбнулся.

Глава 7

— Это что? — изумленно поинтересовалась Гринпис, нехорошо так улыбнувшись.

— Это твои потенциальные женихи, если правильно понимаю, — хмыкнул я. — Похоже, кто-то решил устроить третий сезон «Публичного особняка».

— Да пошли они, — рыкнула княжна.

— Ай-яй-яй, ваше сиятельство, не пристало княжне так выражаться! — подколол я.

— Я — опричник! — с достоинством ответила Гринпис.

Вооруженная толпа желающих приобрести Гринпис в свое вечное пользование колыхнулась в нашу сторону. Мы спокойно стояли на крыльце, разглядывая разномастных высокородных граждан Нави. У меня еще оставалась надежда на то, что организаторы дружат с головой и потасовки удастся избежать. Но едва толпа колыхнулась, чтобы расступиться, я понял: дежавю продолжается во всей красе.

Вперед шагнул высокий бледнолицый мужчина в плаще, подбитом алым шелком.

— Ух ты, упырь, похоже. Гринпис, хочешь стать бессмертной? — поинтересовался у Розалии.

— Фу-у-у… — княжна недовольно скривила губы и наморщила носик. — В Империи так уже никто не одевается. Фи-и-и… — Гринпис втянула воздух. — Мне кажется, или здесь запахло нафталином?

— Однако, — ухмыльнулся.

Как-то чересчур быстро наша девочка заматерела, еще и дурные привычки у графини переняла. Если Гринпис сейчас достанет пилочку и примется пилить ногти, откат в прошлое станет практически полным. Но нет, княжна всего лишь отбросила с плеча тяжелую косу и нежно так улыбнулась парламентеру.

— Скорее, главный претендент на твою руку, сердце и кровь, — хмыкнул я, услышав последние слова княжны насчет парламентера, сказанные негромко, но отчётливо.

— А может… — Гринпис лукаво улыбнулась, не сводя глаз с потенциального жениха, который начал терять терпение, заметив, что на него не обращают внимания.

— Может, — согласился я, отмечая суету в стороне.

Оказалось, операторы налаживали прямой эфир, а руководил ими немного нервный лэард Отторио Со Собачак.

— Похоже, организатор не больно-то торопится выполнять мой контракт. Значит, руки у меня развязаны. Морг, а Морг, — позвал зверушку.

Росомаха лениво на меня оглянулся. Все это время он стоял рядом с Гринпис, буквально впечатавшись своим мохнатым боком в округлое княжеское бедро.

— Хочешь грузовик яблок? — поинтересовался у наглой морды.

Морг заинтересованно облизнулся.

— Видишь веселую компанию? — я указал на толпу женихов.

Компания начала волноваться. Высокий лэард в черно-красном плаще нахмурил брови, оскалился, демонстрируя острые клыки. Ну, точно упырь. Любопытно было бы узнать, чего они все ждут, почему не реагируют и не пристают с вопросами и предложениями. Но на светские беседы времени нет. Нас ждет Кровавая графиня и Арена.

— Можешь делать с ними что хочешь, — разрешил я зверю. — Главное — не убивай. Усвоил, задница мохнатая? — уточнил у росомахи.

Морг еще шире оскалился, смачно облизался, затем широко зевнул и неторопливо потрусил с крыльца.

— Лэард, вы ведете себя в высшей степени непозволительно, — заговорил, наконец, длинный тип в черном плаще очень недовольным тоном. Но высказать претензию до конца не успел.

Очаровашка Морг смахнул упыря легким движением лапы и вошел в толпу, как раскаленный нож в масло. Точнее, как оскаленный зверь в загон с живой едой. При этом Морг своей мохнатой задницей каким-то невероятным образом умудрялся выражать всю свою огромную скорбь из-за наложенного ограничения. Бедняге не разрешили рвать на части, только калечить. Зато мелкий пакостник отрывался во всю, поливая поверженных врагов золотым дождем.

— Откуда в нем столько жидкости? — покачал я головой, спускаясь по ступеням на плиты двора.

— Ну, он очень талантливый мальчик, — с материнской гордостью ответила Гринпис, грациозно ступая рядом.

— Это точно, — хмыкнул я, глядя на то, как очередной любитель потрясти мечом отлетает к забору вместе с двуручником. Причем оружие воошло четко между раскинутых ног противника, пришпилив кусок ткани в опасной близости от самого главного.

— Талантливо, — я небрежно похлопал.

Пушистая задница даже не обернулся. Но будь я проклят, если этот мохнатый гад не помахал мне хвостом!

Громкие крики, стоны и вопли смешались со звоном отброшенного оружия. Над площадью засверкали вспышки магии, контуры защитных щитов. Но четырехлапую машину убийства не смущали ни шум, ни бесславные попытки прикончить, ни магические заклинания. Морг уверенно двигался вперед, расчищая перед нами широкий проспект, украшенный по сторонам живыми статуями в стиле сюрреализма. Было очень сложно понять, где у покалеченных потенциальных женихов руки, а где ноги. Впрочем, я и не старался.

Мы с Гринпис шли следом за Моргом по камням площади, залитой кровью, усыпанной пеплом. И обсуждали дальнейшие планы.

— Ты знаешь, где находится Арена? — уточнил я у княжны, отмахиваясь от шлема, слетевшего с чьей-то головы. — Морг, аккуратней, — велел я.

Росомаха рыкнул, демонстрируя, что услышал меня.

— Арена… — задумалась Гринпис. — Что-то такое я слышала от оргов. Поначалу мне предлагали простейший отбор: все дерутся друг с другом, потом победитель выходит против Пушистика, затем сражается со мной и получает все.

— Все — это тебя и Морга? — уточнил я.

— Угу, — хмыкнула княжна. — Я отказалась. И предложила вариант заработать больше.

— Однако, вот что значит дочь главного торговца редкостями княжеских кровей, — присвистнул я.

— Да вы можете умирать потише, господа⁈ — неожиданно рявкнула Розалия. — В конце концов, это неприлично — стонать так громко! Вы рыцари, или где? — возмущённо закончила опричница.

Мне показалось, что стоны стали потише.

— Наша девочка выросла, — я театральным жестом смахнул со щеки несуществующую слезу. — И вот юный цветочек уже кровавый опричник. Я всегда знал, что у тебя есть потенциал.

Гринпис закатила глаза, не оценив моей галантности и гордости в ее адрес. Тем не менее, я успел заметить легкую довольную улыбку, скользнувшую по губам девушки.

— Убей или умри, не так ли, босс? — подмигнула мне княжна, элегантно переступая через длинного упыря, который хотел, но не успел высказать мне претензии по поводу закрытия шоу «Публичный дом».

Высокий лэард лежал на камнях, завернутый в собственный плащ. В мокрый плащ. Поверженный жених бешено вращал алыми глазами, но даже его удлинённые когти не могли прорвать ткань.

— А хорошие у тебя портные-артефакторы в клане. Адресок подскажешь? — полюбопытствовал я. — Нет? Личный портной? Жаль, я бы сделал заказик.

Мы прошли мимо, за нашими спинами раздался яростный вой. Но говорить бедняга тоже не мог. Каким-то образом Морг умудрился оторвать от плаща воротник и засунуть упырю в пасть вместо кляпа.

— Слушай, а ткань и правда хорошая, — отметила Гринпис. — Нам бы с Колокольчиком пригодилась для формы.

— У нас получше будет, — отрезал я.

— Эх, — огорчённо вздохнула княжна. — Для платьев на выход? — закинула удочку.

— Не вздумай рассказывать графине, — приказал я.

— Но как ты? — изумлённо охнула Гринпис.

— Опыт, детка, опыт, — с философским видом заметил я. — Нехорошо, лэард, нарушать контракты. Боги вас покарают, но, видимо, чуть позже. А пока накажем мы, — я широко улыбнулся распорядителю, пришпиленному к воротам особняка.

— Лэард… — прохрипел Отторио Со Собачак. — Я всего лишь служащий… Обманутые вкладчики единогласно проголосовали за… разговор. Вам хотели сделать новое выгодное предложение.

— Мы заметили, — кивнул я в ответ. — Предложение не принимается. Всего хорошего.

Мы с Гринпис одновременно кивнули, прощаясь с распорядителем, и покинули гостеприимный особняк.

— Кажется, я буду немножко скучать, — вздохнула княжна. — Они были такими милыми, так мило ухаживали.

— Я так понимаю, коллекция артефактного оружия ты пополнила? — хмыкнул я.

— Ну… немножко, — смутилась Розалия, поглаживая кольцо на пальце.

— Дома покажешь.

— И расскажу, — заверила Гринпис.

— Сидящий на троне из черепов приветствует вас, — прочитал я вслух, разглядывая афишу-фреску на стене Арены. — Масштабно, — одобрил, переходя от сцены к сцене.

— Впечатляет. Ой, смотри! Это что, наша Ло? — воскликнула вдруг Гринпис, тыкая пальчиком в очередную картинку.

— Быть того не может, фрески выглядят старыми, — с сомнением произнес я, тем не менее подошел поближе и принялся разглядывать. — Хм… надо было брать другой слоган.

— Какой? — с восхищением в голосе выдохнула княжна.

Портрет графини высотой в два человеческих роста на стене Арены впечатлял. Ло, невероятно красивая в своем боевом безумии, с идеальной прической, стояла на горе из отрубленных голов. Художнику, кем бы он ни был, удалось передать и ярость боя, и торжество победы в глазах Колокольчика. И даже искру сумасшествия в ее глазах. А уж доспех впечатлял даже самых не впечатлительных. Вернее, отсутствие доспеха.

— Так вот ты какой… бронелифчик… — протянул я, старательно пряча улыбку. — Ни сантиметра для полета фантазии.

— И бронетрусы, — хихикнула Гринпис. — Интересно, Ло действительно выступает в ЭТОМ? — княжна выделила голосом последнее слово. Затем достала телефон и сделала несколько снимков на память.

— Сомневаюсь. Подозреваю, это вольная интерпретация художника. Интересно, он еще жив?

— Интересно, графиня в курсе? — в голос выдали мы.

— Доберемся, узнаем. Ну что, берем билеты, идем на разведку.

— Как скажешь, босс. А слоган какой? — полюбопытствовала Гринпис.

— Чего? — не сразу сообразил я, потом вспомнил. — А, идущая по головам желает вам удачи, — хмыкнул в ответ.

— Ло и пожелание удачи? — удивилась княжна.

— Графиня — девушка из приличной семьи. К тому же Ло очень милосердна. Конечно же, она пожелает противнику удачи… Удачи сдохнуть быстро и безболезненно, — заверил я Розалию. — Два билета в цирк, на лучшие места, — велел билетеру.

— Это Арена… — буркнул продавец из темноты будки.

— Да хоть футбольное поле, — согласился я, получая два тонких медных прямоугольника с выбитыми цифрами, обозначавшими ряд и места.

— Пусть победит сильнейший, — проворчал билетер. — Следующий.

— Сильнейшая, — исправила Гринпис, принимая свой билет.

— Слава Кровавой богине! — взревели сотни голосов, приветствуя Ло, стоявшую на горе из свежих трупов.

— Однако нашу Ло повысили, вроде была Кровавой графиней, а тут на тебе, уже богиня, — ухмыльнулся я, глядя на невозмутимую безупречную Ло в залитом кровью костюме. Из прически графини как обычно не выбился ни один волосок. Белоснежные волосы, забранные в высокий конский хвост, венчала едва заметная диадема.

— Мне кажется, или у Ло на голове рожки? — ахнула восхищенно Гринпис. — Причем рожки на из рубинов Бездны!

— Все может быть, — согласился я, внимательно разглядывая лэарда на троне.

Царственное сиденье действительно соорудили из черепов. 'Хуже только трон из мечей, — подумал про себя. — И на том, и на другом долго не посидишь, задница отвалится.

— Свар, — взволнованно вскрикнула Гринпис.

— Что? — напрягся я, осторожно сканируя местность.

Трибуны ревели, обезумевшие от боя зрители кидали к ногам Кровавой графини драгоценности, цветы, золото, небольшие артефакты и даже оружие. Ло невозмутимо стояла на вершине мертвой горы и равнодушным взглядом скользила по Арене, не обращая внимания на беснующуюся толпу. Вот взгляд графини остановился на хозяине Арены, который восседал на троне, но не задержался надолго.

Внезапно Ло замерла. Уверен, никто другой, кроме меня, даже не заметил, как на секунду изменилось дыхание Кровавой графини. Как возникла и тут же растворилась в уголках губ довольная улыбка.

Никто другой, кроме меня и лэарда, восседающего на троне из черепов. Он моментально почуял изменения в состоянии эмоционального фона Колокольчика и начал медленно обводить тяжелым взглядом беснующуюся толпу. Зрители потихоньку стихали, рассаживались обратно на места. Наконец, взгляд хозяина Арены остановился на мне.

Я вежливо улыбнулся и поприветствовал лэарда коротким наклоном головы. Существо Нави, по-другому я не могу назвать того, кого видел, долго и внимательно меня разглядывало. Затем коротко глянуло в сторону Гринпис, которая сидела рядом со мной с сосредоточенным лицом, похоже, мысленно общалась с графиней.

«Надо отправить Гринпис на тренировки к Коржику. Не умеет еще держать лицо, общаясь по ментальной связи. Нехорошо», — отметил про себя, сделал зарубку в памяти.

Повелитель Арены отвлекся от Гринпис, бросил короткий взгляд на Ло. Кровавая богиня по-прежнему стояла на возвышенности, небрежно опираясь на тонкую шпагу — трофей последнего боя.

— Лэард, — раздалось вдруг возле меня. — Лэард, господин приглашает вас к себе в ложу, — вежливо заговорил служка в ярко-красной ливрее, склонив голову в приветствии.

Я даже не стал интересоваться, что за лэард зовет к себе в гости, и так все понятно.

— Как зовут господина на троне? — опередив меня, полюбопытствовала Гринпис.

— Божественный Бхарн, лэард крови, титан, сын Хаоса, высший демон, покровитель воинов и сражений.

Я окинул задумчивым взглядом повелителя Арены. Точно, демон. Мощный, высокий, просто горы мышц. Голова увенчана небольшими, но мощными рогами, слегка загнутыми назад. Облаченный в любопытные медные доспехи, от которых за версту несло чужеродной магией, Бхар невозмутимо взирал на ристалище.

На коленях Бхарна лежал гигантский кнут. Во время представления мне довелось увидеть, как мастерски повелитель Арены им пользуется, наказывая нарушителей порядка. Скорость движения невероятная, причем сын Хаоса даже не привставал со своего трона.

— С удовольствием познакомимся с лэардом крови, — наконец ответил я посланнику, поднялся с места, кивнул Гринпис.

— Что? — рассеянно спросила княжна. Мы встретились взглядами, Розалия все поняла, моментально оборвала сеанс связи, поднялась следом за мной.

— Сюда, — пригласил провожатый, указав на неприметную дверцу под трибуной.

— Мне нужна моя сотрудница. У нее контракт. Пожизненный, — холодно повторил я бестолковому упрямцу на троне. — Договоримся по-хорошему и разойдемся сторонами, — предложил повелителю Арены.

«У него что, во всех комнатах троны из черепов?» — хмыкнул про себя.

Зал, в котором мы беседовали с лэардом крови, был вполовину меньше Арены, которая находилась у нас над головами.

— Леди в отпуске. Но отпуск закончился, пора возвращаться, — пояснил я божественному Бхарну, сыну Кхарна.

Как выяснилось из разговора с проводником, властитель Арены по совместительству оказался сыном Кровавого Кхарна, Повелителя Войны, Собирателя Черепов, Кровавого бога ярости, воинов и воинской доблести. Сосланный за какую-то провинность в мир Нави, наследный принц Хаоса Бхарн развлекался, как мог.

Арена существовала давно, но вот такого воина, к тому же женщины, на Арене не видывали с момента создания кровавого шоу.

— Человек, — пророкотал Бхарн.

— Опричник, — поправил я лэарда.

К сожалению, моя маскировка не обманула высшего демона, темную кровь во мне он тоже распознал.

— Мне нужна твоя… сотрудница графиня. Золотом по весу. Редчайшие драгоценности Хаоса по весу. По твоему весу, — уточнил лэард крови. — По весу вас троих, — добавил через секунду. — Через столетие кровавых сражений она станет богиней не на словах, по праву.

— Не продается, — холодно отрезал я.

Бхарн внезапно наклонился вперед, растянул губы в улыбке и заговорил доверительно, насколько это было в его силах.

— Человек, Кровавой Графине здесь хорошо. Очень хорошо. Здесь она на своем месте. Это ее мир, ее правда, ее Арена. Все вселенные к ее услугам. Все ее желания выполняются мгновенно. А желает она одного — безостановочно убивать. Без ограничений. Без цепей морали и законов. Что можешь дать ей ты, человек? Деньги?

Бхарн откинулся назад и расхохотался.

— Она купается в золоте и редчайших камнях, доставленных для нее из всех известных миров.

Я молчал, слушал, давая человеку, в смысле демону, высказаться.

— Битву? Зачистка Рифтов — все, что ты можешь ей предложить. Кровавая графиня переросла песочницы Яви. Ей нужен масштаб. Реки, моря, океаны крови, — уверенно закончил принц Хаоса.

Бхарн щелкнул пальцами, перед нами появился гигантский темный отполированный камень. Миг, и на нем задвигалось изображение. Нам демонстрировали нарезку боев Колокольчика. Прекрасная в своем безумие, графиня кромсала противников ножами, мечами, резала на куски кнутом, разрывала руками, иногда зубами.

«Похоже, Арена не прошла даром. Ло снова вошла в маниакальную фазу. Надо вытаскивать ее отсюда», — выругался я, просмотрев записи кровавых битв.

Гринпис молча стояла рядом, но по ее округлившимся глазам и злости я понял: княжна в бешенстве. Будь ее воля, она бы тут уже устроила ментальную бойню, лишь бы вытащить подругу из плена.

— Что ТЫ можешь дать Кровавой богине, человек? — повторил свой вопрос божественный Бхарн, лэард крови, титан, сын Хаоса, высший демон, покровитель воинов и сражений.

— Мне нужно с ней поговорить, — ответил я лэарду крови. — Пусть решает сама.

— Ты знаешь правила, человек, — губы высшего демона растянулись в предвкушающей улыбке.

— Не знаю.

Ничего не произошло, но вдруг заговорил прислужник, который все это время стоял на коленях слева от трона.

— Лэард, — служка поднял голову и, глядя куда-то в пространство, заговорил ровным тоном. — Согласно пункту шестьсот шестьдесят шестому встретиться с абсолютным победителем Арены может только тот, кто одолеет других бойцов.

— Прекрасно, — кровожадно улыбнулся я, глядя на удивленного Бхарна. — Можем приступить прямо сейчас.

Глава 8

Я стоял на краю арены, ощущая, как с каждой секундой растет напряжение. За новичком Арены с кровожадным интересом наблюдали разгоряченные зрители. Я равнодушно отслеживал потоки мыслей, эмоций, намерений. Ничего нового, всё как в нашей Яви: жажда крови и золота.

Перед тем как отправиться на арену, я велел Гринпис прозондировать почву и поставить на мою победу пару сотен золотых, не все деньги, конечно, но большую часть. В своей победе, победах над всеми жаждущими вскрыть мне глотку, я был абсолютно уверен. Но кто же складывает все яйца в одну корзину? Особенно в чуждом нам мире, живущем по своим игровым правилам. Если придется быстро сматываться, прихватив Кровавую Графиню, от хозяина Арены, недовольного новым абсолютным чемпионом, то золота про запас должно хватить.

Я стоял в центре арены и ждал, небрежно сжимая в руках свой магострел. Любимая игрушка, надежный артефакт собственного производства, новая версия, способная уничтожать любого врага на очень большом расстоянии. Но и вблизи не промах.

Первый претендент поразил мое воображение. Такое чудо-юдо я не встречал даже в старинных рукописях из личной библиотеки куратора. Существо Нави скользнуло ко мне с уверенной, я бы даже сказал, нагловатой ухмылкой на уродливом лице, с вызовом в пылающих алых глазах. Монстр походил на чудовище из детских самых жутких ночных кошмаров, тех самых, которые невозможно воспроизвести, когда проснешься. Но помнишь всю жизнь.

Огромное тело около трех метров в высоту, перекрученные бугры мышц с торчащими из кожи острыми шипами, массивный торс. Впрочем, как известно, большой шкаф всегда громко падает. И этот не станет исключением. Я поудобнее перехватил магострел и приготовился к бою.

— Лэард Буги дэль Амен династии Кромешной Тьмы Предначальной, — объявил глашатай.

Мы сошлись в поединке в ту же секунду, как распорядитель закончил объявлять.

Противник двигался с невероятной ловкостью, несмотря на свою чудовищную массу тела. Примерно одно мгновение я позволил себе понаблюдать за бегущим шкафом, затем поднял магострел и выстрелил.

Глаза лэарда изумленно расширились, над ареной прокатился громогласный душераздирающий рев. Затем колени чудовища подогнулись, и оно рухнуло на окровавленный черный песок арены, уткнувшись в него оскаленной обиженной мордой.

Чтобы в следующее мгновение подняться на ноги, как ни в чем не бывало. Правда, морду лэарда отчего-то перекорежило от ненависти и ярости. По ходу, переживает бедняга собственное поражение. «Надеюсь, у них тут есть душеправы, а то так и до психологической травмы недалеко», — хмыкнул я про себя, ожидая продолжения с невозмутимым лицом.

— Во имя Арены, благодарю за поединок, лэард, — скрипнув зубами, процедил Буги аль кто-то там, склонил голову в коротком поклоне, сверля меня багровым взглядом.

— Благодарю за оказанную честь, — так же вежливо ответил я, салютнув магострелом.

Существо Нави оскалилось и яростно взревело в ответ на ехидное улюлюканье зрителей, затем гордо покинуло поле боя.

Следующий противник оказался умнее. Ну, это он так думал, потому как прихватил с собой щит. Я, пока слушал, как зовут господина, разглядывал артефакт, прикидывая, нельзя ли его отжать. В смысле, взять в качестве трофея после победы. Во всех мирах действует правило: что с бою взято, то свято. Чем битва на Арене хуже? Надо бы уточнить у распорядителя этот момент.

— Лэард Хрунгрин йотун Каменной Гряды династии Имира.

Я с любопытством разглядывал воина. Хрунгрин походил на ожившую гору, но двигался достаточно легко. Каменный гигантский щит почти в половину его роста отлично прикрывал большую часть тела противника. Потому как спокойно держал его противник, не понять, невозможно было насколько артефакт тяжелый.

По щиту то и дело бегали темные искры, подсвечивая неизвестные письмена. В центре брони размещался багровый камень, больше похожий на гигантское бельмо в глазу.

Не успел распорядитель закончить свою речь, как это самое бельмо озарилось тусклым светом. Хрунгрин закончил меня изучать, но не торопился навстречу. Я ухмыльнулся, поднял магострел и выстрелил, целясь в незащищенный кусок каменной плоти.

Противник прикрывал верхнюю часть туловища, явно не ожидая от меня выстрела в ногу. Снаряд пробил тело, монстр взревел и рухнул на одно колено, но щит из рук не выпустил. Недолго думая, я метнулся навстречу и выстрелил еще раз. На этот раз в то самое бельмо на щите, которое уже не выглядело насмешкой, а вполне угрожающе сияло, набирая силу.

Снаряд попал точно в цель, второй я отправил в здоровую ногу, затем добил контрольным в голову. Чтобы через секунду невозмутимо взирать на ожившего мертвеца, обмениваясь с ним любезностями насчет сражения, которое закончилось, едва начавшись.

— Во имя Арены, благодарю за поединок, лаэрд, — проскрипела ожившая гора и, тяжело переваливаясь, покинула кровавую сцену.

«Какого темного бога здесь происходит? Что за цирк с не убиваемыми уродами?» — мелькнула мысль.

— Лэарда Хульдра младшая ветвь династии Ху иль Дин.

Первая девушка-воин, да и та с хвостом. Жаль, не кошачьим. Я окинул воительницу оценивающим взглядом, особое внимание уделив изящному змеиному хвосту с острым концом, похожим на наконечник багра. Самый кончик поблескивал, похоже, девица ко всему прочему еще и ядовитая в прямом смысле слова.

Оценивая противницу, параллельно я анализировал происходящее, отчасти удивляясь тому, что наблюдал. Это было странно — мы как будто играли в какую-то зловещую игру. Я чувствовал эмоции зрителей, их жажду крови, азарт, адреналин. Их неприкрытую радость от ставок, растущих с каждым поверженным воином.

Воительница растянула тонкие губы в улыбке, демонстрируя белые мелкие острые зубки. Кажется, этого добра у красотки два ряда, прямо как у акулы. Я приветливо улыбнулся и выстрелил.

Девица в одно мгновение отбила подачу мечом, зарычала и медленно двинулась навстречу, кружа, изучая и присматриваясь. В тот самый момент, когда она посчитала, что своим ядовитым танцем с мечом и иллюзиями задурила мне голову, я стремительно скользнул за женскую спину и снова выстрелил.

Воительница огласила Арену диким ультразвуком и упала на черный песок.

Похоже, я понял принцип сражения: как говорится, до первой крови или попадания, и сразу помер, чтобы тут же воскреснуть. Ну, мне же лучше, быстрее дойду до финала, заберу Кровавую Графиню, команду и отчалим домой.

И завертелась бесконечная битва.

С каждым новым противником сложность возрастала. Каждый боец имел возможность наблюдать за моими атаками, тогда как для меня очередной воин становился сюрпризом, боевой единицей с неизвестной способностью.

Каждая схватка — это как ювелирная работа хирурга. Короткая оценка противника, один удар, один воскресший труп.

«И все-таки это очень странно, — в который раз поблагодарив за сражение бывшего покойника, подумал я. — Как будто бесконечная кровавая бессмысленная игра на выживание».

Распорядитель ни разу не объявил перерыв. Соперники шли сплошным потоком, в какой-то момент я заколебался вести счет поверженным противникам.

Лэарда Нехекбау из династии Черного Ра, мужчину, больше похожего на тонкого высокого змея, все оружие которого — скорость, сила и ядовитые стрелы, пришлось нашпиговать по полной, разрядив обойму прямо в наглую пасть. Бедняга не успевал заглатывать снаряды, так и сдох, захлебнувшись.

Еще одну девицу, лэарду Амату из династии Пожирателей душ, пришлось угомонить, наполнив магострел собственным Даром. Моя Сила и способность Аматы столкнулись в короткой жадной схватке. В результате, пока Пожирательница пыталась заглотить мою душу, я прикончил ее с близкого расстояния пулей в лоб.

На Арене я потерял счет времени. Оскаленные жуткие морды, искаженные лица слились в одно бесконечное пятно. Мышцы начинали слегка ныть от напряжения, но я, кажется, начал понимать, что такого залипательного нашла наша Ло в сражениях на Арене.

Бесконечное соревнование на выносливость, тренировка реакций, способностей, умений, включая глубокую концентрацию.

Сражаясь целый день с самыми разнообразными противниками, я не раз мысленно поблагодарил Ягиню. Если бы не Стражница и её регулярные «упражнения» с подпиткой, я бы с великим трудом выдержал такой темп и нагрузку. Теперь, оценивая риски Арены, осознавал: без тренировок в местных сражениях запросто можно заработать вероятность выгорания.

При этом я ловил себя на мысли: каждая очередная победа словно делала меня сильнее, вопреки здравому смыслу и логике.

Все смешалось на Арене: хриплые крики зрителей, яростные рыки поверженных противников. Но в этой какофонии хаоса я ощущал себя не просто гладиатором, а участником чего-то гораздо большего. Внезапно пришла мысль, что Арена — это местный аналог Валгаллы.

Место, где величайшие воители могут без конца и края пировать и сражаться в ожидании Рагнарока и Последней битвы. Слушая имя очередного лэарда, что вышел против меня, я утер со лба кровавый пот и огляделся, позволив себе почувствовать.

Древние стены амфитеатра хранили чудовищную по своей силе и старости магию. Каждый бой, каждое воскрешение и восхождение на ступеньку к Олимпу Арены — это не просто развлечение для зрителей. Это испытание, своего рода отбор лучших из лучших воинов.

Тогда кто он, хозяин Арены, восседающий с невозмутимым видом на троне из черепов? Тот ли он, за кого себя выдает? Или аватар одного из первородных темных богов. Сидит себе на троне, поигрывая кнутом, наблюдает в глазные прорези живой маски из теней и выбирает.

Тогда понятно, за каким лешим этому лэарду понадобилась Колокольчик. Кровавая Графиня не просто жемчужина коллекции великих воинов. Ло — вершина творения, тот самый алмаз, который не раскрошить в пыль. Одержимый берсерк с ненасытной жаждой сражений. В этом ее сила, но в этом же и слабость Графини. Потому надо срочно вытаскивать Ло из этой круговерти кровавого помешательства.

Темная богиня из Ло получится чересчур кровавой. Мир не выдержит ее безумия.

Очередной противник, очередной восставший труп и новая мысль. Каждый из нас, кто сражается на Арене, — часть ритуала. Часть чьего-то темного замысла, который стоит выше наших личных воинских амбиций. Перед глазами пронеслись лица всех моих сегодняшних противников. Умирая, они что-то отдавали той древней магии, которая обитала в этих стенах.

Но, погибая на поле Арены, воины поднимались и продолжали сражаться. Кажется, здесь в режиме нон-стоп готовились к великой битве, которая однажды изменит судьбу всех трех Миров. Ну, или сколько их там на самом деле существует.

Не удивлюсь, если непобедимая Кровавая Графиня — своего рода ключ к началу конца. Сколько Колокольчику нужно победить, чтобы врата в Бездну наконец-то раскрылись по прихоти кукловода на троне из черепов? До какой грани кровавого безумия Графиня должна дойти? Какую черту переступить? И чем закончится последнее сражение Ло на этой Арене?

Сражение со мной.

Я мотнул головой, прогоняя ненужные мысли. Что-то в философию потянуло, не к добру. Но возникшая мысль о том, что все это — одна огромная хитро выдуманная ловушка, устроенная аватаром неизвестного темного бога, не покидала сознание.

«Внук, не вздумай здесь помирать», — раздался вдруг голос прадеда в моей голове.

«А то что?» — уточнил я.

«А то всё, — проскрипел дед. — Останешься здесь навсегда».

«Да твою темную каракатицу», — выругался я про себя.

«Да хоть светлую, всё одно: сдохнешь — станешь частью Арены», — прокомментировал дед и умолк.

«Часть Арены, часть команды», — мелькнуло в голове. Однако, похоже, что дух предка прав, всё это тщательно продуманная схема неизвестного темного. И если я проиграю схватку, хотя бы одну, рискую стать одной из этих неутомимых яростных душ, которые какой-то великий садист запер в бесконечном цикле сражений, без надежды на освобождение.

Я оглянулся вокруг, не вслушиваясь в имя очередного противника. Кинул короткий взгляд на повелителя Арены, по-прежнему невозмутимо взирающего на схватки.

«Ну что же, поборемся за собственную душу, — хмыкнул про себя, атакуя очередного соперника. — Где наша не пропадала. А наша еще нигде не пропадала», — ухмыльнулся в лицо воину, разнося в кровавые ошметки череп.

Страха не было. Только адреналин, чёткость мыслей, скупость движений и точность мгновенных решений. Зрители выли от восторга охрипшими голосами, проклиная и подбадривая меня.

Краем глаза я заметил Ло. Кровавая Графиня открыто любовалась мной, чуть наклонившись вперед, смущая разгоряченную публику видом своих шикарных прелестей в бронелифчике. Глупец, решивший подкатить к ней в момент очередного оглашения, рухнул куда-то под ноги Колокольчика. Ло даже не глянула на неудачника, просто отмахнулась.

Глаза Графини горели ярко-алым светом, и это несколько напрягало.

«Девочка на грани, поторопись», — озабоченным тоном выдала прабабушка.

«Сколько еще осталось?» — поинтересовался старший брат.

«А ты пойди да спроси», — ехидно предложил дед.

«Тихо всем!» — рявкнул я, разнося в клочья очередного противника.

А и вправду, сколько мне еще тут плясать? От усталости гудело всё тело, пальцы не просто держали магострел. Они словно прилипли к нему. Руки практически свело судорогой. После смерти оружие точно не отберут, разве что по пальчику отпилят, чтобы вытащить из моего захвата.

«Какая смерть? — проворчал дед. — Чур тебя, внук. Роду Сваровых пасть здесь, на Арене на потеху Навьей публике? Не позволю!»

Духи предков согласно загомонили. Меня словно окатило горячей волной изнутри. Волна эта смыла частично усталость, очистила мысли, придала сил. Я раздвинул губы в жуткой улыбке, встречая очередного противника.

«Поберегись!» — выкрикнула вдруг матушка.

Толпа взревела, отчаянно заулюлюкала, завыла, запела. Какофония криков на секунду оглушила, я прослушал имя очередного противника. Зато в полной мере ощутил ледяной холод, который стремительным ураганом прокатился вдоль моего позвоночника.

Хищник — первая мысль, которая возникла в моей голове при виде странного воина, закутанного в прозрачную темную вуаль из тумана.

Женщина — оценив плавную походку и грацию, отметил про себя, крепче перехватывая магострел.

Вокруг воительницы клубилась ее собственная аура, обжигая жаждой крови, подавляя уверенностью и темной агрессией. Я прислушался. Аура противницы гудела от мощи, чем-то отдаленно напоминая легендарную ауру Кощея, с которой мне довелось столкнуться в Нави.

Дева двигалась как хищник, выслеживающий добычу. Каждый шаг казался осмысленным и расчетливым. Дикая кошка, готовая к прыжку.

Я не сводил глаз с воительницы, практически не дышал и не моргал. И все-таки едва не пропустил стремительную атаку, незаметную глазу.

В последний момент успел уйти в сторону. Один из мечей едва не зацепил мое плечо. Дева по-прежнему скрывалась за темной туманной дымкой. Эта полупрозрачная вуаль скрывала не только фигуру и лицо, но и оружие, которым хищница владела весьма и весьма профессионально.

Внезапно пришло осознание: вот она, последняя решающая схватка. Дальше — победа или поражение. И легендарная битва с Кровавой Графиней не на жизнь, а на смерть.

Воительница снова атаковала, не давая время на оценку умений, на анализ действий. В моих жилах пробудилась жажда крови. Усилием воли я усмирил Силу и разум, хладнокровно кружась возле соперницы.

Новый бросок, стремительный удар. И вновь я едва успел увернуться.

«Хорошо бы нам ее в команду», — пронеслась мысль. Очередной удар воительницы прошел по касательной, не зацепив и не причинив мне никакого вреда. Но очень и очень близко. Я буквально почувствовал собственной разгоряченной кожей обжигающий холод клинков девы.

Какая-то мысль мелькнула в голове, но я не успел ее поймать, уходя от очередной атаки.

Жажда крови оглушала, заполняя собой всю Арену. Краем сознания я отмечал, как валятся на пол зрители, воя от ужаса и дикой боли. И вновь я едва не пропустил удар. Но тут же кинулся в контратаку. Выстрел. Воительница отпрянула, пуля едва задела темную вуаль, что окутывала женскую фигуру, но не коснулась тела.

Зато тонкий туманный покров мигнул и упал на черный песок Арены, являя мне и зрителям одержимую великолепную хищницу. На долю секунду я завис от потрясения.

«По ком звонит колокол?» — усмехнулся про себя, не сводя глаз с девы, которая нежно мне улыбнулась и выпустила до конца собственную жажду крови.

Господа, жизнь наладилась, проды пять раз в неделю минимум. Но постараемся без перерыва. Пропадать точно больше не буду.

Глава 9

— Что случилось с твоими колокольчиками, Ло? Почему они не звонят? — поинтересовался я, не сводя глаз с Кровавой Графини.

'- Она пырится на нас, — отчетливо прозвучал в моей голове голос Беса.

— А мы пыримся на неё, — продолжил я мысленный диалог из прошлого.

— Так это игра в гляделки? Я в деле!'

Как наяву передо мной встала сцена первой встречи с графиней Вербеной Алтуфьевой.

Ночь, улица, фонарь… В смысле платформа, тренировочный зал, Кровавая Графиня в клетке. Только смотрела тогда Ло другим взглядом: оценивающим с долей любопытства и некоторой иронией. При этом аура Колокольчика в момент знакомства с ней полыхала всеми оттенками красного. Графине нравилось красоваться силой, выставляя напоказ собственную мощь, при этом наблюдая за нашей реакцией.

Сейчас же аура Вербены отливала ярко-оранжевым, переходящим в обжигающе белый. И только в центре, в самом солнечном сплетении, полыхал адский костер яркого алого цвета.

Многоликая Мамба-Ло рванула ко мне со скоростью, недоступной обычному человеческому глазу. Я ускорился и ускользнул. Колокольчик раздвинула губы в улыбке, облизала губы. Глаза ее одобрительно сверкнули.

Мне показалось, или Ло довольно зашипела? Надеюсь, что показалось!

— Ло, эй, Ло, очнись, детка, я пришел за тобой, пора домой, — снова окликнул я графиню.

Штормовая волна яки вырвалась из графини и прокатилась по Арене.

— У-ф-ф… — ухмыльнулся я. — А вот это было горячо, детка.

И снова странный звук, похожий на шипение.

— Эй, Ло, ну давай же, детка, приди в себя, пошли домой, — упрямо повторил я, одновременно легонько прощупывая ауру опричницы направленным тонким энергетическим лучом, как тогда, в прошлом. Колокольчик изумленно вскинула идеальную бровь и еще нежнее улыбнулась. М-да, с первой встречи многое изменилось, и Ло давным-давно научилась закрывать бреши и не раскрываться перед противником.

Очередная атака, я снова успел уйти в сторону, попутно усилил защиту. Оранжевый тонкий энергетический кнут просвистел возле моего виска, но не зацепил.

Кровавая Графиня, танцуя, обошла меня по кругу. Я плавно двигался вокруг собственной оси, не сводя глаз с Ло, а затем, за долю секунды до полного оборота, снова выбросил щуп в ее сторону.

Графиня радостно рассмеялась, едва заметно подавшись вправо, чтобы уйти от удара. Из идеальной прически Вербены выбилась маленькая прядка. Ло изящно сдула непослушный локон, одновременно с этим бросаясь в новую атаку.

Запели мечи, зазвенели колокольчики, над Ареной вспыхнула двойная оранжево-алая дуга, когда столкнулись две наши ауры. Краем сознания я отметил абсолютную нечеловеческую тишину.

«Неужто всех зрителей раскатало?» — мелькнула мысль, но специально смотреть не стал. Через секунду понял: азартные жители Нави затаили дыхание, прилипнув к прозрачной защитной пленке, ловили каждый взмах, вздох, жест нашей легендарной битвы.

— Эй, Ло, — выдохнул я, когда наши ауры расцепились, яростно отплевываясь молниями, которые расходились короткими атакующими волнами по всей Арене, чтобы тут же вернуться по воле хозяев и заполыхать с новой силой.

— Эй, Ло, потанцуем? — улыбнулся я.

И мы продолжили свой танец смерти.

Колокольчик меня не узнала, это стало понятно почти сразу. Та милая, но смертельно-опасная девица, с которой я познакомился на заре создания отряда отморозков, исчезла напрочь. Вместо нее предо мной стояла сама Смерть — стремительная, опасная, непредсказуемая, яростная, невероятно сильная и прекрасная. Натянутая как струна. В сотни, нет, в тысячи раз сильнее той графини, которую я помнил, которую знал.

Но как и тогда, Кровавую Графиню обуревала жажда крови. Ло даже не старалась ее контролировать. Казалось, сила полностью поглотила разум Колокольчика, Вербена перестала быть человеком, превратившись в чистое неконтролируемое безумие.

«Интересно, сколько ей осталось до самого дна бездны? До уровня той самой богини, которую жаждет создать из Ло безумный псих на троне из черепов?»

Удивительно, но я все еще был в состоянии думать и анализировать, одновременно и наблюдая за графиней, атакуя и защищаясь. При этом смотрел словно со стороны, ни на секунду не забывая, где нахожусь и что делаю.

Цзинь-цзинь, разум отметил звук колокольчика, как приближение смерти.

«По ком звонит Колокольчик?» — усмехнулся про себя, не сводя глаз с Кровавой Графини, которая нежно мне улыбнулась и вместе со стремительным взмахом обеих катан выплеснула из себя жажду крови. Арену затопило бело-оранжевой лавой. Взгляд Ло, живой, но в то же время какой-то отрешенный, пугал до ледяного пота и завораживал. Как если бы я в каком-нибудь музее любовался совершенным произведением искусства гениального художника.

Ло выпустила на свободу всех своих безумных демонов и теперь наслаждалась каждым мгновением боя. Клинки Кровавой Графини пели, им вторили колокольчики. Их нежный тонкий звон гипнотизировал. Я качнул головой, прогоняя наваждение, и кинулся в атаку. Удар, второй, третий, поворот, прыжок, снова удар. Я практически умудрился дотянуться до плеча Вербены, но графиня, заливаясь счастливым смехом, буквально изогнулась и ушла с линии атаки, чтобы тут же начать собственное наступление.

Ярость боя, уже не граничащая с безумием. Безумие в чистом виде, берсерки нервно курят в сторонке. Сила Ло возрастала с каждым новым ударом. Катаны стали продолжением женских рук. Даже платиновая коса, забранная на макушке высоко в хвост, превратилась в опасное оружие. При желании, уверен, кому-то послабее Вербена вполне сумеет снести голову одним движением своей гривы, убранной в незамысловатую прическу. Кровавая Графиня окончательно исчезла, превратившись в чистую машину смерти.

И Ло по-прежнему не узнавала меня.

— Эй, Ло, поиграем? — приглашающе улыбнулся я.

Не отвечая, Колокольчик взвилась вверх, желая располовинить меня одним ударом в прыжке. Я увернулся в последний момент, резко крутанулся на месте и со всего размаха ударил Кровавую Графиню в спину энергетическим кнутом.

Защита Ло вспыхнула оранжевым всполохом, но, хвала Сварогу, зацепить тело мне не удалось. Зато умудрился ранить девичье самолюбие и гордость. Отчетливо и громко зашипев, Колокольчик взметнулась вверх яростной коброй и, буквально танцуя в воздухе, налетела на меня безумной фурией.

— Дзинь, вжи-и-и-и-и-ух-и-и-их. И-и-и-и-и-их. Вжи-ижи-и-и! Цзинь-цзинь-цзин-инь… — пели катаны. — Тили-линь-тилинь-тилинь, — вторили колокольчики графини.

— Однако, надо заканчивать этот балаган, — отбивая удар, хмыкнул я. — Ло, эй, Ло, а дома хорошо, пушистая жопа ждет, яблоки жрет… по тебе скучает…

Ноль реакции. Удар, разворот, прыжок, уход от мечей, которыми Ло пыталась поймать меня в клещи, чтобы отделить голову от моего тела.

— Ай, молодца, хорошая девочка, — усмехнулся я, атакуя в лоб.

«Убивать нельзя», — вспомнилось мне.

«Убей, или сдохнешь сам!» — гневно прорычал дед.

«Вот только тебя здесь не хватало!» — отбив очередной удар, рявкнул я.

«Не мешай мальчику!» — встряла бабушка.

«Заткнитесь все!» — гаркнул я, уворачиваясь от стремительного рывка графини.

Острие катаны пронеслось перед глазами блестящей стремительной молнией. Каким-то немыслимым чудом увернувшись от убийственного жала, я, наконец, выдохнул, поймав ту самую брешь, которую высматривал и отслеживал в смертельном танце Ло.

Как говорится, если долго ждать на берегу реки, вода пронесет труп твоего врага. Труп мне не нужен, но победа входит в обязательную программу.

Колокольчики Кровавой Графини устроили бешеный перезвон, когда Ло яростно бросилась в новую атаку. Моя защита заполыхала яркими вспышками, с трудом впитывая невероятную мощь и количество ударов.

Пристальный веселый женский взгляд наткнулся на мою циничную ухмылку. Всё-таки старик Вяземский гений. Графиня Алтуфьева, она же Многоликая Мамба, она же Колокольчик, Кровавая графиня и будущая богиня смерти, непревзойденный мечник. Думаю, отныне Ло — сильнейший физик в обеих мирах. Ее умение оперировать доступной энергией возросло в сотни раз благодаря бесконечным боям на Арене.

Теперь Колокольчик могла за долю секунды вычерпать мировой океан Яви и Нави и восстановиться за вторую долю мгновения. Одно осталось неизменным: сила есть, ума не надо. Ло и анализ в долгую вещи диаметрально противоположные. Ее сила по-прежнему являлась ее же слабостью.

Щёлк. Взмах. Щёлк. Дзинь.

Энерго-воздушный удар прилетел мне в грудину. Защита спружинила, меня отнесло в противоположный конец Арены. Молниеносным движением оказавшись на ногах, я успел уклониться от очередной смертельной атаки, тут же стремительно атаковал и начал теснить графиню в другой конец кровавого амфитеатра.

— Ну же, детка, порадуй меня, — оскалился я. И Ло оправдала мои ожидания.

— Кто ты? — раздался изумленный женский голос, глаза Кровавой Графини полыхнули безудержным любопытством и весельем. Похоже, меня наконец-то восприняли как достойного противника.

— О, так ты решила поговорить! — ухмыльнулся я и выпустил на волю собственных демонов.

Тёмная аура затопила пространство Арены. Яки Кровавой Графини захлебнулось, пытаясь справиться с потоком безудержной мощи, которая хлынула на черное поле битвы.

«Не убить! Не в этот раз!» — приказал сам себе, продолжая насылать волну за волной, умело сдерживая удары, которые могли причинить вред опричнице. Моя задача — обезвредить, обездвижить, но не убить.

Арена полыхала огнем, пульсировала ало-оранжевой кровью. Всей той кровью, что проливалась здесь веками. Я слышал, как сладостно стонали древние стены, лакая нашу ауру, буквально корежась от экстаза.

От моей силы стонал защитный барьер, что отделял Арену от зрителей. Вербена дико и яростно сопротивлялась, скрежетала зубами от бешенства, вынужденная отступать, почти сгибаясь от могучего напора.

Кровавая Графиня побледнела, закусила губу до крови, пытаясь сопротивляться моему натиску. Из ушей Ло потекли струйки крови. Я тоже не терял времени зря в Нави. И если Колокольчик множила силу на Арене, то я пошел другим путем.

Воздух гудел от напряжения. Катаны выли, рисуя невидимые глазу росчерки. Графиню Алтуфьеву начало потряхивать от напряжения. Но в глазах Ло так и не мелькнул страх, который появился тогда, в прошлой нашей схватке. Самой первой. Только упрямство и вызов. Похоже, Ло не осознавала, чем грозит смерть на Арене. Колокольчика волновала только победа.

С окровавленных губ Кровавой Графини сорвался бешеный вопль, полный яростного отчаянья и ненависти. Ло вложила в него всю свою агрессию, жажду крови и безысходность грядущего поражения. Безумная воительница осознала — все кончено.

Последняя атака, взмах, удар. Меня тряхнуло от напряжения и силы гигантской волны силы, что рванула в мою сторону. Я с трудом удержался на ногах, выпрямился и перехватил оба клинка, зажав между своими ладонями, одновременно подавая энергию в точки напряжения.

Искусство Оружейников не подвело, сработало идеально, катаны снова рассыпались на кусочки, оседая серебряной пылью на черный стеклянный песок Арены.

И тогда я ударил, не касаясь женского тела.

Арена загудела, заорала, завыла, застонала в радостном ужасе, когда я впечатал Кровавую Графиню со всей дури в песок Арены. Амфитеатр содрогнулся от силы удара. В сердце колизея образовалась воронка, в которую провалилось тело Колокольчика.

На секунду Арена захлебнулась нечеловеческой тишиной, а затем разразилась воплями и криками:

— Убей! Убей! Убей! Убей! — орали потрясенные зрители.

Я кинул короткий взгляд в сторону существа на троне из черепов. Изумление, мелькнувшее на его потрясенном лице, вызвало на моем кривую улыбку. Заметив, что я наблюдаю, хозяин Арены сверкнул глазами, растянул губы в холодной улыбке, демонстрируя острый оскал. Но ничего не сказал, продолжая наблюдать за медленными попытками Колокольчика выбраться из ямы, что образовалась при падении.

— Убей! Убей! Убей! Убей! — продолжала скандировать толпа, беснуясь на скамейках амфитеатра.

Я стоял на Арене, широко расставив ноги, стараясь удержать невозмутимое выражение на лице, и поглощал безумный бушующий океан энергии, который корёжил, взламывал, сокрушал и размывал сознание поверженной почти богини.

В прошлый раз это заняло несколько секунд. Сейчас же я надеялся на одно: мне достанет сил вобрать в себя все, что выплёскивалось из уставшего женского тела и разума.

Колокольчик все-таки поднялась на ноги, хоть и с трудом. Раздвинула губы в окровавленной улыбке, оскалила зубы.

— Убей! Убей! Убей! Убей! — визжали неугомонные зрители.

Повелитель Арены никак не реагировал на происходящее, внимательно наблюдая только за нами двоими. И то хлеб, не уверен, что после целого дня сражений, безумной схватки с Ло у меня хватит выдержки выстоять хотя бы один раунд против хозяина трона из черепов.

Надеюсь, в правилах не сказано, что я обязан убить противника? Впрочем, мне глубоко наплевать, что написано в местных правилах. Колокольчик не умрет, во всяком случае, не здесь и не сейчас, не на этой черной Арене.

Я улыбнулся, глядя, как Ло пытается выбраться из гигантской воронки. И снова ударил, на этот раз убрав силу вполовину. Колокольчик упала на спину, широко раскинув руки и ноги. Непослушная прядка платиновых волос легла на лицо, словно разрезая его напополам.

Потоки безумной энергии стали меньше и теперь шли толчками, словно в Вербене не осталось больше никаких сил. Я снова испытал благодарность к Ягине за помощь и науку, которую оценил только теперь.

На лице Кровавой Графини вдруг расцвела изумлённо-счастливая улыбка. С губ сорвался потрясенный выдох:

— Это… лучше секса, — буквально промурлыкала поверженная графиня, и сознание Ло из пучины оранжево-алого безумия рухнуло в ослепительно-белую нирвану.

Белая волна света вырвалась из воронки и прокатилась по Арене, сжигая все на своем пути. Защитный барьер, отделяющий зрителей от черного песка, испарился, как капли воды на солнце. Мой выдержал, хоть и подозрительно пульсировал, отражая последнюю атаку.

Жители Нави отпрянули в едином порыве, на секунду заткнулись, а затем принялись орать с утроенной силой:

— Убей! Убей! Убей! Убей!

— Заткнитесь все! — негромко приказал я, выпуская собственную ауру.

Существа захлебнулись своими криками, кое-кто забился в конвульсиях, глотая собственную кровь.

Я подошел к краю воронки. Ло лежала счастливая и безмятежная. В ее широко раскрытых глазах плескалось небо нашей Яви.

— За такое ты должен на ней жениться, — раздался отчетливый голос в моей голове, я даже оглянулся, ожидая увидеть за спиной поручика Беляева. Но нет, показалось, просто память продолжает шутить шутки, а может и кое-кто другой.

Я покосился на повелителя Арены. Божественный Бхарн, лэрд крови, титан, сын Хаоса, высший демон, покровитель воинов и сражений чуть подался вперед и очень внимательно наблюдал за моими передвижениями. Чего он ждет? Впрочем, неважно.

— Ну что, надобно привести в сознание нашу спящую красавицу, но без женитьбы, — усмехнулся я, припоминая давний разговор.

Я поднял с черного песка ножны. Колокольчики тихо звякнули, словно извиняясь за свою хозяйку, безмятежно раскинувшуюся в огромной воронке. Отряхнул артефакты от черной пыли, оглядел со всех сторон. Удовлетворенный увиденным, шагнул к самому краю и швырнул оба футляра в кратер.

Женская рука стремительно взметнулась вверх, не позволив ножнам коснуться обожжённого стеклянного песка.

— Замуж за тебя не пойду, и не проси, — прохрипела Кровавая Графиня.

— Только через мой труп, — ухмыльнулся я.

— Договорились… — улыбнулась Колокольчик, в ее глазах наконец-то вспыхнуло полное узнавание.

Одним отточенным движением Ло поднялась на ноги, покачнулась и выдохнула:

— Шеф, ты пришел!

— Как видишь.

— Что? — нахмурилась Колокольчик, заметив мой взгляд.

— У тебя ноготь сломался. Извини, не хотел, — хмыкнул я.

Колокольчик недоуменно моргнула, затем посмотрела на свои руки, оглядела всю себя, облизнула губы, посмаковала собственную кровь и проворковала с предвкушением:

— Кого убить?

«Хвала Сварогу, Ло вернулась», — довольно улыбнулся я в ответ.

Глава 10

— Божественный Бхарн, лэард крови, титан, сын Хаоса, высший демон, покровитель воинов и сражений желает видеть вас, — склонив голову в уважительном поклоне, объявил слуга, едва мы покинули Арену и оказались за пределами видимости толпы беснующихся зрителей.

— Свар… — нейтральным тоном окликнула меня Колокольчик с едва заметной тревогой в голосе.

Я кинул на опричницу короткий предупреждающий взгляд. «Это ловушка», — читалось в глазах Ло. Я одобряюще улыбнулся, подтвердив, что осознаю риски, и ответил ожидающему слуге:

— Куда идти?

— Ты уверен? — поравнявшись со мной, шепнула графиня. — Я вполне восстановилась, можем прогуляться как в старые добрые времена, — в голосе Кровавой Графини послышались отголоски жажды и предвкушение.

— Сначала поговорим, там видно будет, — остановил я свою кровожадную напарницу. — Уважаемый, нельзя ли побыстрее, у нас еще много дел.

Слуга бросил на нас непроницаемый взгляд, но я успел заметить легкое изумление, мелькнувшее где-то глубоко. Ну да, похоже, вариант, что мы с Ло покинем это замечательное место прямо сейчас или даже вообще, прислужником явно не рассматривался.

«Надеюсь, Гринпис удалось уйти с нашими деньгами, — вспомнил я о ставках и тут же попытался окликнуть княжну. — Доложи обстановку», — велел по ментальной связи.

«Обстановка по кайфу, — внезапно пропела Гринпис. — Ой, Свар, извини, просто тут на ярмарке какие-то бродячие музыканты песни поют, вот и прилипло. Я за Ареной. Жду в условленном месте. У вас все в порядке?»

«Понял, принял, не отсвечивай и будь на связи. Все в порядке, жди», — приказал я девушке, одобряюще кивнул Ло, и всё это по дороге к великому и ужасному повелителю черепов.

Мы шли длинными мрачными коридорами, больше похожими на тоннели. Потолки терялись где-то высоко за пределами видимости. Черные стены украшали фрески с изображениями самых воинов, разных народностей и рас, которые сражались с бесчисленными ордами не менее странныхуродливых существ, монстров, титанов и демонов. Ощущения не из приятных, картины как будто оживали, живые и мертвые провожали нас с Колокольчиком тяжелыми взглядами.

Слуга остановился перед высокой стрельчатой массивной двухстворчатой дверью, украшенной изображениями древних богов. чудищ, незнакомыми символами и знаками. Служка повернулся к нам, в его глазах я заметил тень сочувствия. Эта странная эмоция вызвала у слуги легкую панику, которая мелькнула и тут же растворилась в темных глазах без зрачков.

Прислужник ничего не сделал, но дверь распахнулась без единого звука. Провожатый отступил в сторону, сделал приглашающий жест. Я шагнул вперед, Колокольчик последовала за мной.

Мы снова очутились в том же самом огромном тронном зале, освещенном кровавым светом, который исходил от факелов, расположенных по стенам. На троне с черепами всё также восседал божественный Бхарн, лэард крови, титан, сын Хаоса, высший демон, покровитель воинов и сражений. Словно и не было бесконечного дня сражений на черном ристалище.

«И снова здравствуйте», — с невероятной силой захотелось схохмить, но я вовремя вспомнил свою неудачную шутку в гостях у Кощея Бессмертного и напутствие Ягини, потому ограничился коротким:

— Приветствую повелителя Арены. Во имя Арены, благодарю за возможность сразиться с достойными воинами, лэард, — склонил голову в коротком уважительном поклоне как равный перед равным и глянул на хозяина ристалища.

Сын Хаоса молчал, внимательно меня разглядывал. Я бы даже сказал, детально. Складывалось ощущение, что прямо здесь и сейчас меня разбирают на атомы и молекулы, затем складывают обратно, при этом оценивая мой дальнейший потенциал. Судя по довольной легкой усмешке, что мелькнула в непроницаемых глазах демона, мои шансы уйти отсюда по доброй воле резко сократились. Отпускать двух бойцов нашего с Колокольчиком уровня — это потерять немыслимые барыши и выгодные сделки.

— Во имя Арены, благодарю за доставленное удовольствие, опричник из династии Сварога, — равнодушно произнес хозяин Арены. — Присаживайтесь. В ногах правды нет, как говорят у вас в Яви.

— В… — «заднице ее тоже нет», едва не вырвалось у меня, но прошлый урок я очень хорошо запомнил. — Великодушно благодарю, — выкрутился я, ограничившись коротким кивком, сделал знак Колокольчику. Мы синхронно уселись на неудобные каменные стулья с высокими спинками и замерли, разглядывая повелителя.

Тронный зал накрыло молчанием. Если божественный Бхарн рассчитывал, что я начну говорить первым, качая права и проясняя ситуацию, он ошибся. Ло с рассеянной улыбкой оглядывала покои, благосклонно кивнула, когда слуга подал ей бокал с красным пряным напитком с бодрящим ароматом.

Я отказался: не люблю пить неизвестные жидкости в местах, где не могу гарантировать безопасность себе и напарнице. В том, что Кровавую Графиню не отравят, я был абсолютно уверен. Слишком ценный ресурс. А вот за свое здоровье поручиться не мог: только что я увел у хозяина Арены лучшего, да что там лучшего, величайшего бойца. Потому симпатий лэард крови ко мне точно не испытывает, а слуги у господ, как известно, иногда стремятся предугадать желания этих самых господ.

Молчание затягивалось. Повелитель задумчиво сверлил меня взглядом, время от времени посматривая на Кровавую Графиню. Во взгляде, которым Бхар смотрел на Колокольчик, проскальзывала отеческая любовь, как если бы Ло была его любимой дочуркой-принцессой, и вдруг заявила, что собирается покинуть родные пенаты с неизвестным стрельцом-бродягой, вот прямо сейчас, без приданного, отказавшись от титула.

И теперь любящий папочка вынужден решать проблему: если убить женишка, дочурка не просто огорчится, она вполне в состоянии разнести весь город. Что уж говорить про отдельно взятую Арену с хорошо налаженным бизнесом. С учетом многочисленных сражений, думаю, до уровня темной богини Колокольчику осталось совсем немного. Отчего-то я уверен, что лэард на троне из черепов не желает этой трансформации, покуда не сумеет накинуть на Ло крепкий поводок. Значит, череда сражений с Кровавой Графиней в главной роли ему сейчас не нужна.

Конечно, нас можно отпустить, тем более, согласно правилам Арены, победитель не просто может уйти на своих двоих, но и потребовать любую награду или трофей. В данном случае Кровавая Графиня и есть мой приз, другого не надобно.

Вот и решает добрый «батюшка» задачку, как бы и рыбку съесть и без демонических рогов не остаться. Теперь нас двое, а вместе с Ло мы не просто сила. Мы многозарядная ядерная боеголовка, способная разнести весь этот Навий город. А где-то там еще и Бес с Гринпис.

Я спокойно смотрел на хозяина Арены, прикидывая в голове варианты отступления в случае чего, когда, наконец, лэард заговорил.

— Предлагаю контракт на десять лет. По окончании — абсолютное бессмертие и ранг полубога, — небрежно проговорил Бхарн.

«Интересно, а бессмертие бывает не абсолютное?» — мелькнула мысль.

— Спасибо, но нет, — ухмыльнулся я, старательно засовывая поглубже собственную язвительность. Но, видимо, недостаточно старательно, потому как демон считал мое ехидство, растянул губы в ответной ухмылке и пояснил:

— В ранг бога с твоим наследием сумеешь перейти сам. Способ знаешь.

— Спасибо, но вынужден еще раз отказаться, — вежливо, но твердо повторил я.

— Воин, мне не отказывают, — в голосе хозяина Арены послышался отголосок грозы.

— Не сомневаюсь, лэард, — холодно процедил я. — Благодарю за оказанную честь, но есть у нас еще дома дела, которые не терпят отлагательств.

В тронном зале внезапно потемнело и похолодало. По стенам стремительно поползла темная изморозь, слуги испуганно сжались, стараясь не отсвечивать. И тут Ло запрокинула голову и капризно промурлыкала:

— Мне срочно нужен маникюр, педикюр и приличная одежда!

Кровавая Графиня вытянула вперед руку и принялась с недовольным видом рассматривать свои ноготки, пытаясь исправить обломки своей любимой пилочкой. И откуда она только ее достала? Ошметки броналифчика и всей остальной брони держались на честном слове.

Повелитель хмыкнул, задержав взгляд на графине, затем снова посмотрел на меня:

— Твои условия, опричник из династии Сварога.

— Опричник Императора, — поправил я хозяина трона из черепов.

— Мы оба знаем, кому ты служишь на самом деле. Титул — всего лишь слово. Сегодня одно, завтра другое, через века третье, — соизволил объясниться сын Хаоса, великий Ворон.

Я холодно усмехнулся и заговорил.

— Если великий Ворон, лэард крови, титан, сын Хаоса, высший демон, покровитель воинов и сражений будет настаивать, я останусь.

— Но? — поинтересовался Бхарн.

— Но я не смогу отказать себе в удовольствии, — широко улыбнулся я и дал волю собственному Дару.

Сила жадно колыхнулась, пробуя на вкус новое место. Древние стены, пропитанные магией сражений, пыток, казней, вздрогнули, едва мой Дар коснулся старых камней. Души, навечно застрявшие в этом подобии Валгаллы, потянулись ко мне. Энергия, темная, сочная, сильнейшая, напитанная возможностями, потекла ко мне со всех сторон.

Я поднялся с каменного стула, расставил пошире ноги, чтобы удержать поток. Мой Дар жадно присосался к источнику, потихоньку наращивая скорость. Переживал только за одно, хватит ли внутри меня места после того, что я устроил на Арене.

«Не переживай, внучок, хватит, еще и останется. Так ему, смутьяну. Ишь, чего удумал, — проворчал довольно дед. — Кушай, кушай, милый, мы, ежели что, подсобим», — заверил предок.

«Подсобит он, — недовольно высказалась бабушка. — Вот бери и помогай, не жди, когда внучок опять на грани окажется. Ишь зенки таращит, навья одурь, того и гляди, отчебучит каверзу. Держи, говорю, карман шире», — эти слова почтенная старица выдала уже мужу своему.

— Умен, — ухмыльнулся Ворон, сидящий на троне. — Достаточно, — негромко приказал повелитель Арены, я улыбнулся, выдержал несколько секунд, призвал свой Дар обратно.

Гнетущее молчание снова опустилось на всех, кто находился в тронном зале. Спустя минуту Ворон наклонился чуть вперед и вкрадчивым голосом произнес:

— Что, если я предложу тебе партнерство на равных, Свар из династии Сварога?

— Благодарю за честь, великий Ворон, но я снова откажусь.

Я склонил голову, благодаря покровителя воинов и сражений за оказанную честь.

Хозяин Арены молча ждал.

— Мой срок не вышел. Потому добровольно стать частью Арены я не желаю. Но если ты настаиваешь, великий лэард…

И снова я позволил собственному темному Дару проявиться в мрачном тронном зале.

Наши взгляды скрестились. Целую вечность сын Хаоса смотрел в мои глаза. Я видел в них отражения собственных великих побед, кровавых победоносных войн, свое возвышение и величие, собственные смети и возрождения. Мое становление богом. Не знаю, что показал мне Бхарн, иллюзии или будущее, но я увидел последнюю битву, на которую вышел плечом к плечу с древнейшими богами и прочими божественными сущностями, как светлыми, так и темными. И остался один, непобеждённый, отстояв наши три Мира и Древо Рода.

— Умен и упрям, — прошелестело в моей голове.

Я очнулся, чувствуя, как мой Дар рвет поводок, а рядом поют колокольчики графини.

— Какой есть, — уверенно ответил я, готовясь к бою.

Ворон стоял на ступеньках трона, разглядывая меня с недоумением.

— Ты мог бы стать всем, — задумчиво произнес хозяин Арены.

— Не хочу быть джинном, — просто ответил я.

— Поясни? — изумился лэард Бхарн.

— В восточных сказаниях есть такие магические существа — джинны. Говорят, однажды боги прогневались на них за то, что они объявили себя равными богам, потому что джинны умели все. И вот тогда недовольные боги заперли их в лампы. Джинны по-прежнему остались самыми могучими существами Яви, но теперь они — рабы лампы и того, в чьих руках эта лампа. Арена — та самая лампа, в которой я не желаю быть ручным джинном, — глядя прямо в глаза Ворону, ответил я.

— Ты действительно думаешь, что сможешь так просто уйти отсюда, опричник Свар, — не спрашивая, но утверждая произнес Бхарн.

— Арена — не место для воинов, свободных духом, — заметил я, не приглушая Дар, но и не демонстрируя агрессивно.

— Вальхалла — это сила, призванная поддерживать баланс во всех Мирах. Это власть, которую ты никогда не обретешь, оставшись простым сыном Сварога. Твой бог забыл о тебе. Ты сам можешь стать богом. Ты видел.

— Меня устраивает мой бог. Если желаешь, можем проверить здесь и сейчас силу моего бога, — холодно предложил я, чувствуя, как закипает во мне энергия, желая вырваться на свободу и поглотить все, до чего сможет дотянуться. — Лэард, ты желаешь выяснить, что сильнее: Вальхаллы — рай для воинов или проклятое наследие Сварога?

Колокольчик изумлённо взглянула на меня. Я сам малость удивился: мой голос не принадлежал в этот момент мне. За меня словно говорил кто-то другой.

Ворон задумчиво прищурился, разглядывая меня как диковинку. Похоже, повелитель Арены впервые столкнулся с кем-то, кто не желает становиться богом. Напряжение между нами нарастало. Стены тронного зала практически полностью покрылись изморозью, но я не чувствовал холода. Мой Дар Поглощения душ согревал своей практически бесконечной энергией.

— Воин, однажды ты уже потерял все. Я подожду, опричник Императора, — усмехнулся Бхарн. — Рано или поздно все выходят на мою Арену по праву смерти.

— Я не прочь рискнуть, великий Ворон. После того, как пройду свой путь, — ответил я и едва сумел удержать лицо, когда Ворон взмахнул призрачным крылом и в тронном зале проявились сотни тысяч разнокалиберных сгустков энергии.

Хозяин Арены призвал всех, кто оказался заперт в этом псевдо-раю для великих воителей.

— Ты не сможешь их спасти, — пророкотал Ворон. — Они здесь навсегда. Все начинает и заканчивается на Арене. Помни об этом, воин.

— Возможно, — согласился я. — Тогда я стану первым, кто нарушит этот порядок.

Дар обжигал руки, желая доказать правоту моих слов. Но я все еще рассчитывал, что мы уйдем по доброй воле и с согласия повелителя ристалища.

— Ступайте оба. Свар, сын Сварога, отныне Арена закрыта для тебя. Помни об этом. Второго раза не будет.

Ворон раздвинул губы в ледяной улыбке и растворился в тенях.

Высокие стрельчатые двери бесшумно растворились, я кивнул Колокольчику, и мы двинулись на выход. В какой-то момент реальность как будто сместилась, и мы с Ло стали свидетелями странной сцены.

Черные полированные каменные стены тронного зала отразили Бхарна, который снова восседал на троне. У его ног на верхней ступени сидела маленькая черноволосая девочка. Лэард протянул ей небольшой голубой шарик, глаза девочки вспыхнули восторгом. Она склонилась над ним и начала что-то радостно рассказывать.

Колокольчик, заметив, что я вглядываюсь в отражения, вскинула голову и едва не сбилась с шага, сообразив, что я разглядываю. Я покачал головой, призывая к молчанию. Ло кивнула и продолжила во все глаза наблюдать за этой практически семейной сценой. Так мы и шли по бесконечно длинному тронному залу, украдкой поглядывая на великого и ужасного повелителя Арены, который играл и общался со странной маленькой девочкой. Уверен, таким добродушным никто их подчиненных его никогда не видел.

Голубой шарик в руках ребенка переливался зелеными и голубыми искрами, иногда кое-где вспыхивали ярко-алые точки. Приметив их, девочка весело хохотала. При этом Ворон не разрешал девочке тыкать в шар пальчиком, пресекал все попытки. Ребенок сердился, Бхарн что-то терпеливо объяснял. Черноволосая малышка внимательно слушала, склонив голову к плечу, затем нехотя согласилась со взрослым, уложила шарик в ладошки и принялась наблюдать за искрами.

Этот странный момент изменил мое решение вернуться и стереть Арену с лица Миров. Маленькая девочка внезапно превратила монстра в нечто человечное, с душой и сердцем.

— Ты это видел? — шепнула Ло.

— Угу, — кивнул я. — Нужно сказать Коржику, чтобы выяснил всё об этом странном месте. Похоже, я что-то упускаю.

— Коржик выяснит, — радостно улыбнулась Ло. — Может, все-таки… — звякнули колокольчики. — И заберем малышку с собой? — с тайной надеждой закинула графиня удочку.

Я покачал головой.

— Не сегодня, Ло, — мягко отказал Вербене. — Миссия все еще не выполнена. Ребенок в походе — помеха.

Колокольчик печально вздохнула, кинула последний взгляд на смеющуюся девочку с голубым шариком в руках и шагнула за порог тронного зала.

Высокие стрельчатые двери закрылись за нами так же бесшумно. Хотелось бы верить, что навсегда.

Глава 11

— Ну, наконец-то! Что так долго! — завопила Гринпис, бросаясь к нам с объятиями.

— Стоять, опричник! — рявкнул я, уклоняясь от девичьих рук. — Вперед, за Бесом. Срочный сбор команды, и отчаливаем отсюда, и так из-за некоторых задержались дольше, чем должны.

— Не переживай, Ло, это он себя имеет в виду, — доверительно сообщила Гринпис Вербене. — Он только вчера прибыл, но уже успел взбудоражить весь город, — хихикнула княжна.

— А где ты был, босс? — поинтересовалась графиня.

— Отставить разговорчики, — рявкнул я. — Бегом марш! — скомандовал и подал пример, ускорился и стремительно двинулся в сторону кабака, где мы оставили Беса под присмотром безголовых девиц.

— В смысле безголовых? — изумилась графиня, узнав куда и за кем мы идем.

— В прямом, Ло, в самом что ни на есть прямом, — подтвердил я. — Так что поторопимся, господа опричники.

— Босс, ты хотел сказать, леди, — встряла Гринпис.

— Что хотел, то сказал. Где мохнатая задница? — уточнил я.

— Там, где мы его оставили, в компании милых кошечек и пяти тонн яблок, — отрапортовала княжна.

— А у него не слипнется? — закашлялся я.

— Вот сейчас и проверим, — хихикнула княжна. — Ло, ты чего?

— Мне нужна моя одежда! — рявкнула графиня, увидев свое отражение в одной из витрин. — Немедленно!

Колокольчик развернулась и стремительно двинулась в сторону Арены.

— Стоять! — приказал я. — Одежда потом. Забираем Морга, в кабак, одежда и за Коржиком.

— Но… — попыталась возразить графиня, сморщив носик. — Я не могу в таком виде ходить по городу. Это неприлично!

— Сражать в бронетрусах ты можешь и это прилично, а ходить по городу неприлично. Ло, не смеши меня! — буркнул я, уводя обеих девиц в сторону местных конюшен, куда мы пристроили пушистую задницу в компании яблок и крупных местных кошек. Кошки выглядели немного странновато, но я велел Моргу их не задирать. К тому же они находились в большом вольере далеко от росомахи. Ну и когда наглая морда видит яблоки, его больше ничто не интересует.

— Ты не понимаешь! — воскликнул графиня обиженно. — Это — другое!

— Угу, ну да, конечно. Конюшни, Морг, кабак, одежда. Бегом! Это приказ! — повторил я.

— Да, босс! Так точно, шеф! — хором ответили опричницы и синхронно рванули в сторону конюшен.

Я посмотрел вслед красивым покачивающимся… э-э-э… хвостам-косам, бросил предупреждающий взгляд на парочку головорезов, что заинтересованно пялились вслед девушкам, и двинулся за прекрасной частью своей команды.

— За что ты так наказал меня, а, Ваше Сиятельство? Чем плоха чисто мужская команда! — проворчал себе под нос, и тут же как наяву услышал голос куратора: «Чтобы на глупости времени не оставалось, Свар».

— Ты проголодался, мой сладенький? — ворковала Гринпис, теребя мохнатые уши бессовестного проглота.

— Исхудал как! Тебя что, совсем не кормили эти изверги? — возмущалась Колокольчик, окидывая суровым взглядом несчастных служителей конюшен, которые забились в пустое стойло и старались не отсвечивать.

— Г-госпож-жы-а-а… ваш зверь только что доел п-последнее яб-б-л-ло-о-к-ко! Мы отправили за д-д-обавкой с-с-служку! Ждем д-д-доставку! — заикался управляющий, стоя на коленях. — П-простите, госпожа!

Наглая мохнатая морда возлежала на спине, широко раскинув лапы, и довольно урчала. Ло поглаживала пушистый круглый живот, одновременно воспитывая несчастного управляющего.

— Ты еще не лопнул, скотина мохнатая? — ухмыльнулся я. — А ну, подъем, бездельник! Нас ждут вкусные твари в очень темном подземелье! А на десерт гибриды и всякие другие прочие извращения научного ума.

Морг недовольно рыкнул, нехотя перевернулся на бок, затем поднялся на лапы и отряхнулся. Смущенно подтянул провисший до земли живот, покосился на меня, задрал голову и невозмутимо двинул на выход. На мохнатой недовольной морде явственно читалось: «А ты насыпь еще яблок, отойди и посмотрим, лопну или нет!»

— По времени уложились? Или нужна доплата? — уточнил я у управляющего, велев подняться с колен.

— Н-ничего не надо, лэард.

— Как скажете. Леди, по коням.

— У нас есть кони? — удивилась Гринпис. — Извини, не удержалась, — хихикнула княжна.

— Три наряда вне очереди на кухне, когда вернемся, — объявил я.

— За что? — возмутилась Гринпис.

— Четыре, — невозмутимо добавил порцию наказания и пояснил. — Разговоры не по теме на боевом задании.

— Извини, босс, — покаянно выдала Гринпис, но я-то видел, как эта нахальная девчонка за моей спиной закатила глаза. Графиня очень плохо влияет на молодые умы, надо как-то ограничить на время их общение. Вернемся, рассажу по разным клеткам, в смысле, отправлю на разные полигоны. На месяц. Лучше на два.

— Бегом марш! — приказал я.

Гринпис, Колокольчик и Морг двинулись на выход. Следом за ними из конюшни вышел я.

— Лэард… прошу прощения, лэард… э-э-э… не ведаю вашего имени и династии! — залепетал испуганно управляющий, выбегая за мной из здания.

— Что случилось? Нужна доплата? — остановился я и полез за кошельком.

— Нет-нет, что вы, ни в коем случае! — замахал руками управляющий. — У меня просьба, лэард, позволите? — мужчина умоляюще посмотрел на меня.

— Говорите, — кивнул я, удивившись.

— Могу ли я… мы… умоляю вас, лэард, больше не приводите к нам своего зверя! Ни за какие деньги! Хотите, я вам доплачу, лишь бы вы забыли дорогу в наши конюшни?

Управляющий вытащил тяжелый кошель и принялся совать мне в руки.

— Успокойтесь, уважаемый, — я перехватил запястья, сжал крепко, но не больно. — Один вопрос, почему?

— О, темные боги! За что мне такое несчастье! — внезапно взвыл администратор, упал на колени и принялся вырывать и без того жидкие волосы на своей голове.

— Отставить истерику, — рявкнул я. — Объясните толком, что натворила эта мохнатая скотина. Обсудим компенсацию.

— О, великий лэард, хозяин великого тотема! Ваш мохнатый заср… заслуженный прекрасный зверь испортил всех заморских котэуси!

— Кого? — изумился я. — А, вы о тех прелестных крупных кошках. Он их что, обидел?

— Обидел? — взвыл администратор. — Обидел⁈ О, темные боги! Если бы! Что я скажу славным лэардам-заказчикам! О, горе мне! О, позор мне! Умоляю! Ваш хверь их обрюхатил! Всех! До одной! Никогда, никогда не приводите больше свою мохнатую… э-э-э… вашего замечательного великолепного зверя к нам на конюшне! Умоляю вас, лэард! А лучше держите его на привязи! Не выпускайте из дома! Иначе быть беде!

… — только и сумел выдать я, сунул управляющему за пазуху кошель с деньгами, добавил от себя компенсацию за моральный ущерб, и торжественно пообещал. — Не волнуйтесь, господин управляющий, мы у вас проездом. Вечерней лошадью уезжаем.

— Лошадью? У нас нет лошадей! Хотите, я организуя вам транспорт? Куда вам нужно? Я все сделаю! — разволновался администратор.

— Благодарю, не нужно, — отказался я от щедрого предложения, но запомнил на будущее. Развернулся и пошел за командой, через пару шагов остановился, обернулся к мужчине и вежливо попросил:

— Господин директор, если вдруг у ваших кошечек приплод случится, наберите меня, мы заберем… э-э-э… котяток… — я покосился на опричниц, которые делали вид, что совершенно не интересуются нашим разговором.

О-а-вай-яй-а-яй! А-а-а, шайтан-баядан, байларадыш! Горе мне! Ой, беда-а-а-ы-ы-ы! — заорал управляющий, развернулся и, пошатываясь, потащился обратно в конюшни.

— Номерок-то возьмите, уважаемый! — крикнул я, не понимая, что не так. — Эй, малец, ступай сюда.

Мальчишка оборванец с раскосыми глазами подскочил ко мне.

— Чем помочь, великий лэард? — широко улыбнувшись щербатым ртом, произнес парнишка.

— Держи визитку, отнеси господину управляющему. Лови монетку.

Я кинул посланцу серебрушку, отдал бумажку с номером и пошел к команде.

— Что стоим? Кого ждем? Вперед, бегом марш! — приказал я.

— Так точно, босс, шеф! — весело ответили опричницы, и только Морг укоризненно покачал лобастой головой.

— Не отвертишься, дети должны знать отца, — отрезал я. — Бегом марш, — приказал мохнатой заднице и придал ускорение пинком.

Морг обиженно тявкнул и потрусил вслед за девушками. Гринпис и Колокольчик тут же встали по обе стороны от мохнатого ловеласа, положили ладошки на его загривок и двинули в сторону кабака, где нас дожидался Бес.

— Итак, господа, — я обвел глазами часть своей команды. — Вот здесь точка входа в лабораторию.

Мы стояли перед неказистым полуразвалившимся домишком на окраине города. Здание до самой крыши заросло странным фиолетовым плющом. Над растительностью колдовала Гринпис, пока мы прикидывали способы входа. В конце концов, сошлись во мнении: долгие проводы — лишние слезы. Заходим по возможности тихо, выбиваем дверь, зачищаем лабораторию, забираем Коржика и уходим в туман. В смысле, в тени за Призраком.

— Шеф, я выбью, делов-то! — радостно воскликнул Бес, подкидывая голову, как баскетбольный мяч.

— Не сомневаюсь. По информации, которую раздобыл трикстер, лаборатория Штейна — это местная обитель абсолютного зла. Оттуда бегут в страхе даже монстры.

Я рассказал команде историю, что поведала мне голова на пике на входе в город.

— Так вот, местный сумасшедший ученый и наш увлеченный Коржик — это убойная сила. Кто его знает, что они там напридумывали. Коржик полез за данными о некровирусе, обратно не вернулся. Рассматриваем вариант, что Корнелиуса захватили и держат в плену.

— Я склоняюсь к версии, что это Корни взял сумасшедшего доктора в заложники и держит в научном плену, — хмыкнула Колокольчик. — Пытая формулами и дотошными допросами откуда, куда зачем, почему.

— Такой вариант тоже возможен, — согласился я. — С учетом известных фактов предполагаю, что подходы к центральной лаборатории перекрыты мутантами и прочими живыми мертвецами. Огонь на поражение, из клеток никого не выпускать до выяснения. В приоритете — спасение Коржика. Находим, забираем, уходим.

— А если… — уточнил Гринпис, поглаживая фиолетовые листики, которые ни с того ни с сего начали к ней ластиться.

— А если не захочет, забираем силой, можно усыпить, пока в себя не придет, — поколебавшись, разрешил я. — Гринпис, что у тебя?

— Все в порядке, шеф, он ручной! Ему тут очень скучно. И кормят невкусно, некротической протухшей плотью. А он свежее мясо любит. Шеф, а, шеф, можно тебя на минуточку.

Гринпис нежно улыбнулась, широко раскрыла и без того огромные глаза и просительно на меня посмотрела.

— Нет, — отрезал я.

— Что нет? Шеф, ты же даже не знаешь, что я хотела! — возмутилась княжна, мигом выпадая из образа маленькой невинной девочки, которая хочет куклу в розовом платьице.

— Нет, миленький плющик мы с собой не возьмем, — сурово отказал я нашей любительнице зверушек.

— Но как… — удивилась Гринпис.

Я покосился на графиню и промолчал. Ло сочувствующе похлопала княжну по плечу, склонилась к девичьему уху и что-то прошептала. Похоже, коллекция графини пополнится еще одним экспонатом.

— Заходим? — снова заговорил Бес. — Время — деньги, я обещал Дюрр вернуться до местного заката.

— Имей в виду, поручик, твоих безголовых котят на базу я забирать не буду.

— Не понял, шеф? Каких котят? Откуда у меня котики? — изумился Бессмертный.

— Потом узнаешь, — угрюмо мыкнул я.

— Через девять месяцев, — нежно пояснила Колокольчик.

— Ой, а дуллаханы тоже девять месяцев вынашивают детей, как мы, люди? — удивилась Гринпис.

— Эй, вы чего, леди? Что я вам плохого сделал? — возмутился Бес.

— Вот все вы такие, чуть что — и сразу в кусты, — хмыкнула Гринпис, сурово глянула на поручика.

— Мохнатый, ну хоть ты им скажи, а? — Кощей спрятался за росомаху.

— Оба набедокурили, оба и будете отвечать! — сурово припечатала княжна.

— Вернемся к нашим баранам, — призвал я команду к вниманию, которая за время безделья в Нави пыталась отбиться от моих ежовых рукавиц.

— Да чего тут возвращаться, заходим, зачищаем, забираем Коржика и домой, — фыркнул самоуверенно Бес. — Без котят, — неуверенно закончил поручик. Рослмаха согласно закивал.

— А Бермонт и Призрак? — возмутилась Гринпис.

— Это само собой, — улыбнулся Бес. — Не боись, малышка, своих не бросаем. Ай! За что?

— За малышку, — совершенно спокойно ответила Гринпис, поморщилась и подула на ладошку, которой стукнула Кощея по затылку.

— Ну вот, прическу испортила, — проворчал Бес, тщательно отряхивая свою голову и приставляя ее на место.

— Так что? Я выбиваю? — Бес подскочил к двери, увитой плющом, и обернулся на меня.

— Нет! — крикнула Гринпис. — Не обижай малыша! Он сам откроет. Да, милый?

Фиолетовые ветки плюща сложились в подобие улыбки и двух глаз. Затем растительный рот распахнулся так широко, что в проем могла бы пройти двухэтажная карета. Нижние ветки приглашающе замахали.

— Да чтоб меня… — выругался я, глядя на это чудо навьей природы. — Вперед, команда! Нас ждет Коржик.

— И монстры! — радостно воскликнула нарядная графиня, облаченная в свой любимый костюм опричника. Ло блистала идеальной прической, безукоризненным маникюром и начищенными до блеска высокими сапогами.

— Ры-ы-ры-р-р! — поддержал одну из любимых хозяек Морг.

— Яблок не обещаю, но все, кто против нас, — твоя добыча, — подтвердил я мохнатой заднице.

— Ура-а! — заорал Бес и рванул вперед. — Ух ты, шеф! Да тут Клондайк!

— Золото? — изумился я.

— Лучше! Зо-о-мби, зо-о-мби, зо-о-мби-и-и-и! — запел Кощей, и понеслась смертельная свистопляска.

— Осторожно, ловушки! — закричала Гринпис. — Да чтоб тебя, держи! — крикнула в темноту, швыряя обратно голову поручика.

— Зо-омби! Зо-омби! Зо-омби-и-и-и-их, дуби-и-нушка ухнем! Эх, головушка, еще одна-а-а! и две, и три-и-и! — раздавалось счастливое пение из темноты.

Я, графиня, Гринпис и Морг зашли внутрь дома.

Вместо комнат мы оказались в одном длинном не очень широком коридоре, который оказался усеян трупами разной степени разложения.

— Шеф, колите в сердце, потом рубите голову! Колите и рубите и! Без головы они восстают через три секунды и прут, как танки! Удар в сердце задерживает до пяти секунд! — заорал Бес откуда-то из глубины коридора. — Все вместе укладывает надолго!

— Принято! — крикнул я. — Зачистка, — скомандовал девушкам. — Морг, прикрывай Беса.

Зверюга радостно оскалился и потрусил в темноту. Впрочем, темнота была относительной. Стены светились каким-то мутным зеленоватым свечением, похожим на болотные огоньки.

Мы с девушками методично проверили всех мертвецов, обезглавили необезглавленных, как оказалось, не напрасно. Некоторые из них обладали хитростью, притворяясь окончательными мертвецами. Но контрольный удар в сердце и отсекание головы вскрыли эту хитрость. Точечное испепеление приводило к действительно смерти.

«Бес, что у тебя?» — позвал по ментальной связи.

— Не работает, шеф, — виновато произнесла Гринпис, заметив мой взгляд. — Что-то блокирует. Помехи на линии, — пояснила княжна.

— Понял. Бес, что у тебя?

— У меня засада! — счастливым голосом похвастался Кощей. — Их тут сто-олько-о-о!

— Нам оставь, жадина! — воскликнула Колокольчик, кинув на меня умоляющий взгляд.

— Вперед.

И мы рванули навстречу армии мертвецов. Армия оказалась небольшой, но очень упертой. Волна за волной живые покойнички лезли изо всех щелей.

— Великие боги! Что за фантазия у этого психа? — восхищалась Колокольчик, танцуя на мертвой плоти с катанами. — Это ж какуюнадо иметь фантазию, чтобы сшить в одно черного единорога, горбатого зайца и бешенного водоплавающего индюка! К тому же наделить все ЭТО загребущими лапами землеройки!

— Уверена, что это не наш одержимый придумал, — проворчал я, отсекая головы направо и налево.

Работали мы в паре с Гринпис. Княжна колола в сердце, я отрубал жуткие наросты, которые при жизни являлись головами. Тотальным огнем решили не пользоваться на всякий случай. Только точечно после зачистки. Непонятное зеленое свечение могло оказаться еще одной ловушкой. Стать жарким нам не очень-то хотелось.

— Фух, кажется, всё! — воскликнул Бес, появляясь из полумрака. — Эй, детка, поосторожней! Моя мама еще не дождалась внуков! — завопил Кощей, отскакивая от Гринпис.

— Не лезь под руку! — психанула княжна.

— Тихо! Морг! Что там? — позвал я.

Мохнатая задница появилась из темноты коридора, на ходу что-то дожевывая. Кажется, чью-то руку. Шерсть зверюги свалялась от липкой черной крови, застыла острыми иголками. Морг выразительно почесал лапой за ухом, девушки тут же засюсюкали:

— Мальчик наш! Вернемся домой, мы тебе ванну с пенкой сделаем! Из шанхайских роз! И массажик лапочек! Устал, бедняжечка!

— Тихо! — приказал я. — Слышите?

Где-то вдалеке в темноте бесконечного коридора слышался странный звук, словно кто-то шел, подволакивая ногу, при этом опираясь на палку, подбитую железом. Шарк, дзынь, шарк, дзынь.

— Еще мертвецы? — поморщилась Ло. Графиня только что привела себя в порядок.

— Сколько их здесь? — пробормотала Гринпис, готовя оружие. — Ой, шеф, менталка заработала, — удивленно шепнула княжна.

«Команда, вы меня слышите?» — позвала Розалия.

«И видим», — пошутил Бес.

«Отлично, держим мысленную связь. Если опять прервется, кричи», — велел я.

«Принято», — подтвердила Гринпис.

«Вперед. Медленно, осторожно. Бес, авангард», — приказал я.

«Вот так всегда, как помирать, так бедный, несчастный Кощеюшка», — театрально вздохнул поручик и скользнул вперед.

«Что там?» — уточнил я через менталку.

«Пока ничего и никого… Офигеть! Шеф, ты не поверишь!» — восхищенно присвистнул Бес в наших головах.

«Не свисти, сбиваешь настройку», — поморщилась Гринпис.

«Доложи обстановку!», — приказал Бесу.

«Тут баба! — ухмыльнулся поручик. — Голая. И каменная. Похоже, ей ногу повредили… Бедненькая, — жалостливо прокурлыкал ловелас. — Хромает, опирается на топор. Большой такой… С блинной рукояткой».

«Колун, что ли?» — уточнил я.

«Ага… — радостно подтвердил Бес. — Ух ты, шеф, меня сейчас убивать будут!»

Вдалеке раздался звон, что-то загрохотало, послышался шум, удар, затем скрип, словно по камню медленно провели куском железа.

«Бес, ты жив? Леди, вперед, осторожно! Морг, прикрывай!» — отдал приказания и первым рванул на помощь поручику.

«Огонь-баба! — восторженно выпалил по менталке Бес. — Ах, какая женщина, какая женщина-а-а! Мне б такую! Шеф! А, шеф!» — заканючил поручик.

«Нет, вашу мать! Только каменных баб нам в казарме и не хватало!»

«Ага, как графине, так можно каждой твари по паре, а как Кощеюшке, так ничего нельзя», — заныл поручик и внезапно заговорил вслух.

— Ну, куда, куда ты, милая, иди ко мне, я тебя пожалею. Никто девочке платьичко не купил, да? И шоколадкой не угостил. У-у-у, ироды! А бусики? Смотри, какие у Коши бусики. Красненькие! Что? Ты не любишь красненькие? У-у-у… Ах ты… Эко тебя…

Раздался раздраженный рев и следом успокаивающий голос поручика.

— Ну, тише, тише! У Коши другие есть! Сейчас покажу. Только ты не махай топориком-то, не напрягайся. К чему тебе напрягаться! Девочки должны мир украшать и ничего не делать! Твоя главная задача, красавица, нам, мужикам, мозги выедать! И украшать мир! Мир, говорю! А не мою голову топориком! Ух ты ж… осторожней! Зашибешь! Ах, ты ж моя красивая!

Мы ворвались в просторный зал и замерли, потрясенные тем, что увидели. Бес кружил вокруг крупной женщины, кожа которой действительно напоминала камень. Дама была выше поручика раза в три, а то и в четыре. Плоское как блин лицо с некрасиво раззявленным ртом с широкими губами. Крупные обвисшие груди, огромный живот, толстые ляжки и круглые колени, босые крупные ступни. Каменная леди действительно была без одежды.

— Это же… оживший идол! — прошептала шокированная Гринпис. — Я читала… Это богиня земледелия и плодородия… кажется… Но как? Это… невозможно! Невероятно!

— Как видишь, в этом дурдоме возможно все, — сдержанно произнес я, мысленно призвал Беса: «Помощь нужна?»

«Не-е-е, я сам, не встревайте. Она же де-е-вочка, пусть и большая. Ей любви хочется! А ее здесь никто не любит, обижают. Вон, камни колоть заставили. А разве девочке можно колоть камни? Девочкам нужны платьица, винишко и шоколадки, на ручки и много-много синеньких бусинок».

— Да, моя радость?

Последнюю фразу Бес произнес вслух, широко улыбаясь. Жестом фокусника достал из штанов длинную нитку редчайшего голубого жемчуга и протянул на вытянутой руке к каменной деве.

Ожившая статуя замерла, завороженно глядя на искры, которые заплясали по бусинам в неверном зеленоватом освещении, уронила огромный топор и протянула широкую ладонь к Бесу.

Кощей ласково улыбнулся, шагнул навстречу идолу, отчего Гринпис тихонько испуганно ахнула, но Колокольчик тут же заткнула ей рот ладонью. Бес протянул руку с жемчугом, предлагая деве принять подарок.

— Платьичка нет, я ж не знал, что ты здесь такая красивая и совсем одна, — заворковал Беляев. — А бусики вот они, специально для тебя приобрел, — противореча самому себе, продолжил очаровывать Бес. — Посмотри, какие камешки! Они та-а-а-ак подходят к твоим бездонным гла-а-зкам! Ах! Какая лебединая шея! Ну, просто ствол каменного дерева из черного Рифта! Чудное зрелище! Прими, дорогая!

С этими словами Бес вложил в широкую каменную ладонь, больше похожую на лопату, синий жемчуг, ласково погладил каменные пальцы и улыбнулся.

— Нравится?

Каменная дева поднесла к глазам ожерелье, счастливо улыбнулась, отчего вздрогнули все. Рот походил на пещеру на склоне огромной гладкой горы. Неожиданно другая рука стремительно метнулась к Бесу, сцапала поручика, зажала в кулаке и поднесла к глазам.

«Шеф! Она же его съест!» — испуганно крикнула Гринпис.

«Не двигаться! Идите дальше, я тут сам разберусь!» — велел Кощей.

«Имей в виду, бастарды в казарме мне не нужны! — рявкнул я и скомандовал. — В обход. Тихо!»

«Да типун тебе на… э-э-э… на язык, шеф!» — возмутился Бес и продолжил ворковать с каменной девой.

— Обалдеть! — выдохнула Гринпис. — Я, конечно, догадывалась, что Костя бабник, но чтобы до такой степени! Права бабуля: ласковым словом и камень можно растопить. Вот прямо-таки наглядная демонстрация.

— Силен, — усмехнулась Колокольчик. — Шеф, ты уверен? — Ло оглянулась.

— Уверен. Морг, охранять. Потом приведешь к нам. Не подглядывать, наглая морда! — приказал я.

Росомаха обижено засопел, плюхнулся на пушистую задницу, достал откуда-то яблоко и смачно захрустел.

— Так, мы сейчас здесь, — подсветив схему, что раздобыл для нас Димон, указал я на точку. — Значит, осталось недалеко. Так… Вот здесь — что-то оккультное, отсюда не должны выйти. Они там все прикукуренные своими курениями. Вот тут… А вот и гости! — пряча карту, объявил я. — К бою. Не дайте себя ранить, или поцарапать! Это низшие демоны, одержимые. Поцарапают, превратитесь в кошко-девочек.

— Это шутка, шеф? — надменно поинтересовалась графиня.

— Чистая правда, графиня. Не дайте себя поймать! — ответил я, доставая меч.

Глава 12

— Шеф! Этого не может быть! О, боги, Благодарю за это светлый миг! — восторженно протянул Бес. — Это же кошко-девочки! Ушки! Глазки! Шеф, а хвостик у них есть? А? Хво-о-ости-ик!

— Ты как здесь? — резко обернувшись, бросил я. — Тебя же вроде как в плен любовный взяли?

— Да ладно, делов-то, — отмахнулся несколько смущенный Кощей. — Я по-быстрому разобрался. Ну, в смысле не так чтобы быстро! — услышав, как наши девушки хихикнули, начла тараторить Бес, но тут же отвлекся. — Шеф, я просто не могу пропустить ЭТО! Шеф, это же шедеврально! Мне же никто не поверит! Сбылась мечта миллионов! Они настоящие! — вопил Бес, подпрыгивая на месте.

— Где Морг? — требовательно и синхронно спросили наши девушки, взяв товарища в клещи.

— Скоро будет! — Бес отмахнулся от опричниц, сделав круглые глаза. — Лорик ему показала гнездо с яблочными тычинками, обжора не устоял.

— Лорик? — переспросил я.

— Тычинками? — удивилась Колокольчик.

— Может, личинками? — с сомнением протянула Гринпис.

— Не, с тычинками. Там такие странные штуки из очень странных типа яблок торчат и шевелятся. Лорик сказала, это вкусно, — Кощей скривился. — Не верьте. Такая гадость эти ваши яблочные тычинки. Но наша пушистая задница оценила их вкус. Мне не понравились.

Бес еще больше скривился и сплюнул.

— Да ладно, — хихикнула Гринпис. — Тебя угостили? Бес, как честный человек, ты теперь обязан жениться на каменной девушке!

— Я слишком молод, чтобы ограничиваться одной, к тому же передо мной — совершенство, много неохваченного совершенства! — протянул Кощей, блестя глазами. — Шеф, ну они точно настоящие!

— Сейчас узнаем, — ответил я в тот самый момент, когда первая кошка прыгнула в нашу сторону. Пушистый, гибкий и очень длинный хвост едва не зацепил Беса, который стоял справа от меня, открыв рот.

— Бес! Приди в себя! — рыкнул я. — Гринпис, держи левый фланг, — приказал княжне. — Ло, прикрывай правый. Бес, мы в авангарде.

— Шеф, можно я сам, а?

— Давай, — ухмыльнулся я, отбивая атаку серой кошки. Меч прошелся над хвостом, срезая часть шерсти, женщина-кошка яростно зашипела, выпустила когти и прыгнула на меня, целясь в лицо.

— Ну, уж нет, красавица, котиком мне становиться не с руки, — усмехнулся я.

— Киса-а-а, киса, киса! Иди сюда, мурочка моя. Ах, какой хвостик! — ласково пел Кощей. — Ух ты, какой хвостик! — отпрыгивая в сторону и заходя сбоку. — Шеф, у нее реально хвост! Не накладной! Он у нее из задницы растет!

— Бес! Двойка по анатомии! — крикнула Гринпис, отбивая атаку йокаи, что шли по низам, заходили сверху. — Хвосты из поп не растут!

— Да ладно тебе! Ты бы видела! Точно из… У-у-х, какой хвостик! Киса, ну чего ты, киса, Бес хороший, он тебе молочка нальет! Не захочешь молочка, накапаю шампанского! Да чтоб тебя! Поберегись! Эх! Такая девочка и так бездарно погибла! — огорченно воскликнул Кощей, снося голову кошке, которую дразнил все это время.

— Девочки, а кто на новенького? А? Вот он я, душа-парень, холостой и богатый! — раскинул руки в стороны, воскликнул Кощей с широкой улыбкой. — Подходи, налетай, на всех хватит!

— Поберегись! — крикнула Ло, взлетая вверх.

Мы отпрянули в стороны, давая Колокольчику возможность маневрировать. Катаны графини пели, расчищая пространство над нами. С потолка сыпались летучие мыши с кошачьими головами и лапами, с очень острыми изогнутыми когтями. Твари норовили выцарапать глаза, но мечи графини не оставляли шанса на выживание. Одна из зверушек зацепила ленту, которая удерживала высокий хвост Ло. Волосы рассыпались по спине графини платиновым водопадом. Это привело Колокольчик в неописуемую ярость, и через минуту вокруг нас никого не осталось. Ни химер, ни кошко-девочек.

— Шеф, мир не простит нам такую жестокость! Я рыдаю! — страдальческим голосом воскликнул Кощей. — Столько красоты и впустую. Гринпис, давай ты следующих усыпишь, и мы их с собой заберем, а?

— Держать строй! — приказал я.

Шаг за шагом мы вышли из коридора в круглую комнату со множеством дверей.

— Босс, похоже, это очередная ловушка, — флегматично заявила Колокольчик, глаза графини блеснули предвкушением.

— Уверен, что да, — согласился я, прокалывая насквозь очередную деву-кошку. — Коржик за одной из этих дверей. Смотрим внимательно, какая не откроется.

В ту же секунду все двери распахнулись, и к нам хлынули потоки уродливых химер.

— Не знал, что у нашего Коржика такая бурная фантазия! — изумился Бес, кося направо и налево чудовищных на вид монстров.

Кого тут только не было: обезьяно-кашалоты, крокодило-бегемоты, мыше-слоны, кошко-верблюды, змее-собаки, акуло-орлы и прочая дурость.

— Нахимерили знатно, а нам теперь разгребать, — пробормотала шокированная Гринпис, старательно беря под контроль всё новых и новых чудовищ.

Я успел поймать мелькнувшую мысль в голове княжны: «Их нельзя убивать! Их надо изучать!» Но она исчезла, едва особо шустрый пушистый крокодильчик с лапами-ножами попытался ее убить.

— Ножи отдельно, голова к мухам, — бросила Гринпис, отбросив глупости.

Атака захлебнулась, мы получили передышку. Я оглядел помещение, забитое трупами.

— Смотрите внимательно, сейчас будет новая волна, — произнес, выставляя меч вперед. — Не давайте им приблизиться!

И снова распахнулись двери. Новая партия кошко-девочек кинулась в атаку. На этот раз девы где-то забыли свою одежду и демонстрировали совершенство форм и изгибов. Правда, лица у них слегка морщинились, и по всему телу шли странные кожистые волны.

— Мама дорогая! Я что, умер и очутился в собственных фантазиях? — выдохнул Бес. — Шеф, ну хоть одну можно забрать с собой?

— Нет! Не дайте им себя задеть! — рявкнул я, активируя собственную силу.

Дар неохотно откликнулся на призыв, не желая поглощать нечисть. К тому же мой ресурс был переполнен, пришлось отозвать его обратно. С голыми дамами вполне справлялся мой магострел.

Гринпис выругалась рядом, менталка не работала так, как хотела княжна. Тогда в ход пошли растения.

— Прекрасный гербарий, — одобрительно улыбнулась Колокольчик. — Хочу сиреневый цветочек в свою коллекцию.

— Напомнишь дома, дам отросток! — кивнула Гринпис, ловко хватая кошек за голые хвосты. Некрасивые сухие ветки с крючками плотно захватывали морщинистую плоть, не давая маневрировать. У этой партии кошко-девочек шерсть отсутствовала напрочь, везде, даже на головах. Похоже, кто-то очень сильно скучал, раз решил скрестить лысых кошаков с не знаю кем, чтобы вывести вот это вот обнаженное смертельное живое оружие.

Команда работала слаженно, и вскоре мы снова остались одни в круглом зале.

— Вот эта дверь, — громко произнесла Колокольчик, ловко швыряя нож. Острие вошло в дверь.

— Ты уверена? — уточнил я. — Я ставил на эту, — указал на соседнюю.

— Уверена, — кивнула Гринпис, подтверждая слова подруги. — Остальное своего рода иллюзия. Не знаю, кто это сделал, но этот человек или существо просто гений! Невозможно отличить от реальности! — восхищенно проговорила княжна.

— Отойдите, — приказал я команде и выстрелил в закрытую дверь.

Массив, перекрывавший проход, дрогнул, но не поддался. Зато все остальные двери исчезли, словно их и не было.

— Похоже, вход в лабораторию мы нашли. Будем открывать.

— Интересно, нас встретит самая главная кошко-девочка? — промурлыкал Бес с предвкушением.

— Веди себя прилично! С нами незамужние девушки! — возмутилась графиня.

— Ло, милая Ло, не ревнуй! — улыбнулся Бес, галантно целуя графине руку.

— Вот еще, наглец, — фыркнула Колокольчик. — Княжне не пристало слушать подобное! Девочка еще не выходит в свет.

— Ло, я тебя умоляю! — Розалия закатила глаза. — Мы же не на приеме!

— Воспитанная леди всегда и везде остается леди, — назидательно произнесла графиня, приводя в порядок свою прическу. — Всегда! — последняя прядка легла на свое место, ее светлость окинула княжну строгим взглядом, затем одобрительно кивнула.

В этот момент двери, наконец, разлетелись на куски, и к нам выкатилась волна пушистых колобков, больше похожих на клубки с кучей зубов и крючков на нитках-щупальцах. С тварями расправились в один присест, двинули вперед.

— Кошко-богиня! — восхищенно прошептал Бес, запрокидывая голову, чтобы разглядеть невероятную статую метра три в высоту из черного эбонита. Женщина-кошка сидела в позе лотоса, изящно прикрывшись пушистым хвостом. Зеленые глаза внимательно за нами наблюдали, оставаясь при этом неподвижными.

— Не понял, — разочарованно пробормотал Кощей. — Она чего — статуя?

— Не уверен, — негромко произнес я, внимательно разглядывая изящную фигуру, от которой разило странной магией.

— Назад! — крикнул я, едва успев приметить стремительное движение кончика хвоста.

— Живая! — восторженно завопил Кощей. — Миледи! Я ваш навеки!

Кончик хвоста снова взметнулся и снес голову Беса с плеч. Туловище на автомате отпрыгнуло в сторону, уходя от удара. Голова отлетела к выходу. Черная кошка плавно поднялась с места, но вступить в бой мы не успели.

— Аг-ры-ары-аграр-р-р-р-ра! — раздалось за нашими спинами.

Мы моментально приняли круговую оборону, но противника за нашими спинами не оказалось. Каменная дева, бережно подняв с пола голову Кощея, нежно отряхнула от крошек и пыли часть тела возлюбленного, бережно уложила между своих огромных грудей и с яростным ревом кинулась на черную кошку.

— В стороны! — успел приказать я команде.

Мы отступили к выходу, чтобы не мешать двум гигантам сводить друг с другом счеты.

— Звезда в шоке! — восторженно прокричал Бес, зажатый между двух грудей. — Никогда еще за меня не дрались леди!

— Свар! Берегись! — выкрикнула Колокольчик, раздалось короткое «вжик», и к моим ногам рухнула тушка змеедракона.

— Слушай, да тут целое гнездо! — воскликнула Гринпис! Шеф, умоляю! Хотя бы один экземпляр! — взмолилась Гринпис, орудуя ментальной сетью. — Ура! Заработала менталка! — обрадованно крикнула княжна. — Шеф! Одного!

— Бери! — разреши я. — Здесь сотни ячеек! — выкрикнул я. — Крушите все! — приказал в тот же миг. — Гринпис! Заглушки!

— Да, шеф! — откликнулась Розалия, гибкие ветки рванули из рук девушки к ячейкам, похожим на соты. На концах живых стеблей шевелились странные нашлепки. Именно ими Гринпис и попыталась законопатить выходы из ячеек. Но мелких и юрких змеек было слишком много, потому они все время срывали заклепку и вырывались наружу, атакуя нас со всех сторон.

— Милая, пусти меня! Мне нужен мой меч! Дорогая, эй, Лорик! Лорочка! Приставь мою голову к телу! — надрывался Бес, но каменная дева игнорировала вопли возлюбленного. Только погладила быстрым жестом по голове, поудобнее пристраивая в подгрудной повязке, чтобы не вывалился.

— Малыш! Вперед! — воскликнула Гринпис, я быстро оглянулся и увидел Морга.

Росомаха осоловелыми глазами обвел поле боя, икнул, кивнул и, тяжело переваливаясь, потопал к стенам с сотами. Через минуту мохнатая задница оживилась и принялась быстро работать острыми когтями, разрушая ячейки, чтобы добраться до самого сердца гнезд. Вскоре раздалось довольное урчание зверя: Морг вырвал из стены нечто, похожее на соты, только вместо меда в ячейках оказались яйца.

Разъяренные змеедраконы ринулись к Моргу, потеряв интерес к битве. Росомаха небрежно отмахивался от химер одной лапой, с удовольствием продолжая поглощать лакомства.

— Какого демона здесь происходит? — раздался вдруг незнакомый сердитый женский возглас, усиленный магией в несколько раз. — Немедленно прекратите портить ценное оборудование!

— Ты кто еще такая? — угрожающе воскликнула Гринпис.

— Еще одна кошка. Только говорящая, — Колокольчик кинула в сторону незнакомки, что вышла из стены, ледяной взгляд.

— Прекратите уничтожать подопытные образцы! —

Незнакомка в коротком лабораторном халате грязновато-белого цвета уперла руки в бока, отчего пышная грудь едва не вывалилась из одежды.

— Чу-у-уло-о-очки! Подвязка-а-а! — простонал Бес. — Шеф! Да она голая! — радостно завопила голова Беса. — И без хвоста! Вау, детка! Тебя как зовут? Лора! Нет! Стой! Это друг! — завопил Кощей, заметив, как каменная дева резко переключила внимание с черной кошко-девочки на растрепанную возмущенную девицу.

— Что за чудо! — вскликнула вдруг странная красотка, заметив Морга, который сосредоточенно догрызал ячейку с яйцами, продолжая отбиваться от остатков змее-дракончиков.

— Какой чудный малыш! Ах, какой лапочка! — ворковала девица, не обращая на нас никакого внимания. Глаза за круглыми стеклышками очков возбужденно заблестели. — А ты мой сладкий! Иди к мамочке! Какой великолепный образчик! Еще и бессмертный? Чудно-чудно… Иди сюда, мой хороший! Ну же, — продолжала щебетать девица.

— Стоять! — рявкнула Колокольчик, в одно мгновение оказываясь возле Морга. — Отошла от него! Быстро!

Девица в грязном халате изумленно приподняла очки на лоб, словно только сейчас обнаружила, что находится в помещении не одна.

— Штейни! Прекрати! — раздался знакомый голос.

— Корженич! Дарова! Это чего, твоя телка… э-э-э-э… твоя леди что ли? Ну, ты молоток, Коржич! А меня познакомишь с вот этой черненькой? — завопила голова Беса. — Лора, фу! М-м-м-м…

Широкая длань каменной девы накрыла голову Кощея, перекрывая обзор и речь.

— Коржик! Останови своих кукол! — приказал я.

— Штейни! Я сказал нет, — укоризненно продолжил говорить Коржик. Корнелиус подал мне знак, что узнал и услышал, но продолжал разговаривать с дамочкой, игнорируя наше присутствие.

— Ну, Корн-и-и, ну посмотри, какая лапочка! Мне его надо! С ним можно столько невероятного сделать! — девица облизнула губы острым розовым язычком.

— Штейни, детка, ты на прошлой неделе отвлеклась на пять посторонних экспериментов, — строго произнёс Коржик. — У тебя достаточно подопытных. Не стоит распыляться на миллион проектов, доведи до ума хотя бы один.

Штейни обиженно скривила губы, продолжая наблюдать за Моргом. Росомаха, не обращая на нас внимания, методично уничтожал змеедраконов и потрошил ячейки, поглощая яйце-соты.

— Но я творец! — воскликнула девица в халатике, надетом на голое тело. — Это шанс создать бессмертное творение!

— Настоящий творец доводит свои проекты до конца и до ума, — мягко нажал Коржик. — Вспоми Люси.

— Люси? — безумная девица моргнула, повернула к Корнелиусу голову. — Люси…

— Бедняга так и живет с тремя грудями.

— С тремя? Корни, я хочу это увидеть! — завопил Бес, вырвавшись из-под длани каменной девы, но его тут же заткнули.

— С тремя, — улыбнулась мечтательно Штейни. — Это же прекрасно!

— Ничего прекрасного, — отрезал Корнелиус. — Ты просто отвлеклась от процесса, в результате у несчастной кикиморы третья грудь стреляет лазером. Нам не нужны негативные отзывы от клиентов, — многозначительно намекнул Корнелиус.

— Ой, да какие там отзывы, — отмахнулась Штейни, не сводя жадного взгляда с Морга. — Вколю один препаратик, и станет как шелковая. Ну или как новенькая, на выбор.

— Штейни, ты опять за свое?

— Ну ладно, ладно, я поняла, — вздохнула Штейни, отчего верхняя пуговица не выдержала и отлетела со скоростью пули в стену. Пышная грудь едва не вывалилась наружу полностью. Где-то рядом отчаянно замычал Бес, но широкая ладонь Лора не дрогнула.

Девица в халатике вытащила из кармана какую-то штуковину, что-то нажала, и черная кошка, которая продолжала яростно шипеть и кидаться на мою защитную стену, моментально вернулась в позу лотоса и застыла.

Каменная дева тоже буквально окаменела. Хорошо хоть при этом опустила руки, так что мне не составило большого труда вытащить голову Беса и вернуть ее на место.

— Спасибо, шеф! Коржик, дружище, дай обниму! Ну-ка, знакомь нас со своей девицей! — завопил Бес, сгребая Корнелиуса в охапку.

Глава 13

Через полчаса, после того как улеглись страсти от долгожданной встречи, команда отправилась спать. Я бродил по лаборатории, разглядывая бесчисленное множество стеклянных колб, контейнеров и сосудов. Все они были наполнены самыми разнообразными монстрами, гибридами, химерами и прочими мутантами. Порой мне даже не удавалось угадать, кого с кем скрестила эта парочка сумасшедших гениев-ученых.

Среди этого безумия я, однако, приметил нечто, что заставило меня более внимательно отнестись к неудачным образцам безумных экспериментов. Энергия. Я почувствовал тот самый отголосок, который присутствовал не только в кристаллах-сердцах, что мы добывали из Рифтов, но и в камне, который Ягиня извлекла из Бреши после нашей зачистки. Та самая энергия, которую я почуял в кристалле, из которого создал перчатку бога.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — негромко произнес Коржик, беззвучно подходя ко мне сбоку, чтобы я успел его заметить.

— Что? — коротко бросил я, продолжая сканировать экземпляры в сосудах.

— Безумные фантазии безумных ученых, — усмехнулся Корнелиус. В его голосе появилась и тут же исчезла нота горечи, я с удивлением посмотрел на товарища по команде.

— Ошибаешься, Кор. Я никогда не думал в таком ключе о твоей работе и твоих исследованиях. Давай-ка вспомним, сколько твоих экспериментов принесло пользу нашей команде. Хотя бы апргрейд наших костюмов. В стандартных мы бы давно уже ласты склеили, но твои улучшения не раз и не два спасали ребятам жизнь. Тебя очень не хватает, Кор. Ты — сердце нашей команды.

Я говорил, пристально глядя Коржику в глаза, чтобы уловить малейшие оттенки его эмоций. В этой странной лаборатории все работало через одно место, как будто господа ученые специально исказили пространство, чтобы их невозможно было захватить врасплох, отыскать. Ну и добить монстрами, не поддаваясь на магические способности врагов, если такие проберутся в святая святых. И я, и Гринпис испытали на себе действие этих искажений. Неприятные ощущения, когда призываешь силу, вроде даже используешь ее против противника, но не в полной мере. Все равно, что с одной рукой и одной ногой выйти против здорового чудовища.

— Я… не знал, что ты так думаешь… — растерянно заморгал Коржик.

— Не я, мы, — мягко исправил. — Но…

— Что «но»? — Корнелиус с недоумением уставился на меня.

— Чую за твоими словами «но».

— Ах да… — Кор рассеянно стянул очки-окуляры со лба и принялся тщательно их протирать белоснежным платком, который вытащил из внутреннего кармана своего халата. — Свар, я хочу здесь остаться. Это мое место, понимаешь? Я здесь чувствую себя нужным.

Кор вскинул на меня глаза, в них светилась решимость отстаивать свое желание до конца.

— Но ты нужен нам, Коржик, ты важен для нас. Почему именно здесь? Дома у тебя своя собственная лаборатория. Все ингредиенты мы тебе всегда достанем. Все, что угодно, и даже больше. Что здесь такого, что ты хочешь остаться, бросить команду в самый ответственный момент? — я помолчал и поинтересовался. — Штейни? Все дело в ней?

— Что? О… а… Нет, Штейни здесь не при чем, — отмахнулся Коржик, когда сообразил, о чем речь. — Ну, то есть дело не совсем в ней… совсем не в ней… Боги! Умеешь ты задавать вопросы! — Корнелиус закатил глаза. — Я не влюблен в свою коллегу, если ты об этом. Но у Штейни огромный потенциал, который она растрачивает впустую на глупые ненужные опыты и эксперименты.

— Понятно, — кивнул я.

— Свар, ты не понимаешь!

Мое короткое слово сработало как детонатор, глаза Коржика загорелись, и передо мной снова стоял наш гений: живой, умный, немного ироничный, знающий все на свете, горящий собственными идеями как факел.

— Объясни, — попросил я.

— Свар! — Корнелиус взмахнул руками, словно хотел обхватить всю лабораторию. — Это важнейшая научная работа! Исследование рифтовых Сердец, их зарождение, рост и эволюция, их развитие — это величайшее открытие. Оно перевернет все миры! Мое исследование… Наше… Это важно для всех трех Миров, как ты не понимаешь! — горячился Коржик.

Мне показалось, этот диалог со мной Коржик мысленно ведет очень давно, и вот теперь, наконец, настал тот час, когда Кор может высказаться. Неслышно подошла Штейни, улыбнулась мне чуть рассеянной улыбкой и стала за спиной Коржика, внимательно слушая, о чем говорит напарник. Глаза обоих ученых горели азартом, восторгом, жаждой познать неизведанное и немного фанатичным научным безумием.

— Мои исследования необходимо продолжить! Здесь, — Кор махнул рукой в сторону. — Имеется все необходимое, включая то, чего нет и не будет у нас на базе.

— И что же это?

— Энергия Нави, Свар, как ты не понимаешь!

Корнелиус склонил голову к плечу, внимательно на меня посмотрел и выдал:

— Ты-то должен понимать! Ты…

Я сделал предупреждающий знак, и Коржик замолчал.

— Эти создания — они не просто неудачные эксперименты! Свар, наши опытные образцы могут стать… станут ключом к пониманию эволюции Сердец Рифта, самих прорывов, трансформации самих Брешей! — настаивал Коржик, его голос звучал все сильнее и уверенней. — Это не просто эксперименты! Это шаг в будущее, Свар! Шаг к нашей победе над тварями, что убивают людей тысячами. Важно понимать…

— Но какой ценой, Кор?

Мой спокойный тон несколько озадачил взволнованного ученого. Корнелиус моргнул, выдохнул и снова принялся протирать очки.

— Что ты имеешь в виду, Свар?

— Ты давал Клятву, Коржик. Ты — опричник, и только потом ученый, — напомнил я взбудораженному другу.

Внутри меня клубились противоречивые мысли. С одной стороны, я понимал, что исследования Корнелиуса действительно могут стать прорывом в понимании самой сути Рифтов. С другой, я не мог отпустить опричника просто так с государевой службы. Ну и главное — Коржик нужен мне и моей команде. Без его знаний и умений придется туго. На одной голой силе далеко не уедешь.

— Ты забыл нашу главную цель, — произнес я, глядя на товарища.

— Какую? Убей или умри? Мы почти бессмертные, Свар. И это сводит с ума почище любого зелья. Бездарно потраченные годы жизни — что может быть хуже для ученого? — горько выдохнул Корнелиус.

— Ты передергиваешь, Кор. Твой талант спасал жизни многим. Твои эксперименты позволили нашему Миру стать сильнее. Ты гений, Кор. Но прежде всего ты — опричник. Твой долг — служить Императору.

— Возможно, ты прав… — произнес он тихо, и в его голосе я услышал сомнение.

— Я прав, Кор, — мягко добавил я. — Но у меня есть то, что тебя обрадует.

— И что же это? — скептично усмехнулся Корнелиус, поднимая на меня глаза.

— То, что ты делаешь… что вы делаете — это огромная и очень важная часть нашей общей миссии. Однажды это может стать тем самым камнем, который навсегда закроет брешь в ткани мироздания. Но есть то, что ты можешь сделать уже сейчас. И это поможет совершить тот самый прорыв, который тебе… вам обоим так необходим для понимания сути этих самых Брешей и Рифтов.

— И что же это? — в глазах Коржика мелькнула заинтересованность.

— Северная Брешь, — улыбнулся я.

Коржик на минуту завис, переваривая информацию. Штейни же за его спиной впервые с момента знакомства посмотрела на меня вполне осознанно, и вроде даже увидела.

— Что ты знаешь о Северной Бреши, Свар? — заговорил Коржик.

— Достаточно, чтобы понимать, чем грозит эта шутка всем нашим мирам.

— И все-таки, — настойчиво повторил Кор.

— Северная Брешь — что-то вроде точки дуальности наших Миров. Одновременно точка разрыва и точка слияния. Насколько я успел понять, именно в Северной Бреши оба наших Мира слились в единый пласт реальности. И чёрные боги, — я сделал паузу, дав возможность Коржику осознать, что говорю. — Чёрных богов в Северной Бреши как мышей на сеновале. Именно они держат баланс, удерживают Миры на грани дальнейшего слияния. Скажем так, крепко подпирают двери, за которыми царит хаос.

— Откуда информация? — поинтересовалась Штейни.

Я даже сначала не понял, кто говорит, забыл про безумную ученую за плечом Коржика.

— Оттуда, — уклонился от прямого ответа.

Штейни рассеянно улыбнулась, схватила прядь грязноватых волос и принялась накручивать ее на палец.

— Северная Брешь… — задумчиво пробормотал Коржик, глядя куда-то внутрь себя. — Северная Брешь… Можно сказать, это сердце всех Рифтов и Брешей Яви и Нави… — не замечая нас, бормотал Корнелиус себе под нос. — Бесценный источник информации. Что если там и в самом деле черные боги… Свар, ты уверен? — внезапно обратился ко мне Кор.

— Абсолютно. Информация из первых рук.

— Северная брешь… Если мы туда попадем… — глаза Корнелиуса мечтательно блеснули уже знакомым безумием.

— Когда мы туда попадем, — поправил я опричника. — Ты будешь первооткрывателем. Единственным ученым в обоих мирах, кто сможет собрать научные данные в Сердце всех сердец. Брешь божественного уровня — и ты один. Первый. Единственный. Что может быть круче? — с пафосом закончил я. — Короче, ты понял, — тут же сбился с этого самого пафоса.

— Ты прав, Свар… Ты прав… — Коржик снова заговорил сам с собой. — Если я соберу данные в точке слиянии и разрыва, смогу вычистить траекторию векторов всех пластов наложенных реальностей… Или даже перекрестное влияние на точку выхода… Силу напряжения и, вероятно, исходную точку… А это даст нам преимущество в закрытии… Даже нет… Полное отмежевание от пласта реальности, который попал между нашими Мирами и стал причиной и склейкой… или сцепкой?..

Половину мыслей Коржика я понимал чисто инстинктивно, терпеливо ожидая, когда наш безумный ученый примет аргумент, одновременно вспомнив о долге и клятве. По всему, долг опричника вместе с присягой в этом безумном месте перестали для Корнелиуса что-то значить. Моя задача — встряхнуть и вернуть бойца на путь истинный. Как минимум для выполнения миссии, ради которой мы сюда прибыли. Потом, вернувшись, переговорю с куратором. Думаю, князь позволит Коржику покинуть отряд. Поживем — увидим.

Коржик потерялся в собственных мыслях, я терпеливо ждал, когда товарищ вернется. Прерывать нашего ученого в процессе размышлений чревато последствиями. Можно и без головы остаться, если внезапно вырвать Корнелиуса из его подсчетов и прочей мозговой деятельности. Я не Бес, мне если голову оторвет, то один раз и навсегда. Хотя это не точно, но проверять нет желания.

— Коллега, прошу простить, но вы сами всё понимаете, — наконец заговорил Коржик, резко разворачиваясь к Штейни, которая все так же стояла у него за спиной, рассеянно улыбаясь и накручивая прядь волос на палец. — Северная брешь — это возможность сделать гигантский шаг в нашей с вами работе. Но это небезопасно. Потому, учитывая вашу неподготовленность, я отправляюсь туда в составе подготовленной команды, когда вернусь, мы с вами продолжим. С новыми знаниями и образцами наши возможности возрастут в разы! — радостно улыбнулся Коржик, чуть встряхивая Штейни за плечи.

Ресницы девицы дрогнули, глаза приняли осмысленное выражение, ученая леди вынырнула из своих мыслей или снов, кто ее знает, куда отправляется ее разум в момент подвисания в нашей реальности.

— Конечно, я все понимаю, милый, — Штейни рассеянно похлопала Коржика по щеке. — У меня есть кое-что для тебя и твоей команды!

С этими словами Штейни развернулась, мазнув волосами по лицу Корнелиуса, и исчезла в недрах лаборатории. Вскоре со всех сторон раздался возбужденный голос девушки.

— Магические трансляторы, обычная техника здесь не работает, — пояснил Корнелиус в ответ на мой взгляд.

— Как магия вообще здесь функционирует? — удивился я. — У вас же тут наворочено непонятно что… Менталка у Гринпис сбоит, у меня тоже… Перепады… — закончил я.

— У нас защита, — пояснил Коржик. — Вон, шапочка из фольги, надевай, поможет.

— Издеваешься? — поинтересовался я у Коржика. — Не вижу на тебе никакой шапочки из фольги.

— Ничуть. Просто на мне фольгированный костюм, — рассеянно ответил Корнелиус. — Не мешай.

Я окинул лабораторный наряд Коржика подозрительным взглядом, но так и не понял, шутит наш ученый насчет фольги, или правду говорит. По виду — обычный медицинский халат, коих десятками продают в специализированных магазинах, всех фасонов и расцветок. Покосился на фольгированный головной убор, что валялся на одном из столов среди прочего научного хлама, но надевать не стал.

— Кори, обязательно возьми с собой мой измеритель божественной энергии! — тем временем вещала из глубин лаборатории Штейни. — Милый, щуп для глубины… Прибор ночного видения…

— Да у нас есть… — попытался вставить я слово.

— Это другое! — с гордостью заявила Штейни, вынырнув буквально из соседней стены. — Мой прибор создан на основе глаз брешевой совы, которую я скрестила с серыми кошками Пустошей. Эти создания даже при ярком свете не слепнут. В темноте же видят как днем, даже лучше. Впрочем, их глаза всегда и все видят с абсолютной точностью… Именно их сетчатку я взяла за основу, а зрительный нерв…

— Штейни, Свару не нужны подробности. — заметив мое выражение лица, мягко остановил свою подругу Коржик. — Мы возьмем. Сколько в наличии?

— А, не знаю… Штук десять есть… Наверное… Я экспериментировала с дизайном… Есть даже розовенький, — похвасталась Штейни.

— Розовенький… — только и смог выговорить я, представив Беса или Бермонта в костюме опричника с розовыми окулярами на пол-лица.

Коржик покосился на меня и хихикнул.

— Штейни мечтала стать дизайнером в детстве, — доверительно сообщил товарищ.

— Угу, я так и понял, просто потом что-то пошло не так… После первой расчлененной лягушки… — пробормотал я.

— Препарированной, — исправил меня Корнелиус. — И не лягушки, а брешевого крылатого змееклюва.

— Один леший, — отмахнулся я.

— Это разные виды. Понимаешь… — начал было Коржик, но его бесцеремонно перебили.

— Так, Кори, милый, у меня тут еще шапочки из модифицированной фольги… Идеальный проводник связи в аномальных зонах…

Штейни появилась перед нами, держа в руках стопку пилоток из фольги.

— Спасибо, но нет, — твердо объявил я.

— Да? Жаль, жаль… Заодно проверили бы радиус действия… Мне не хватает некоторых данных… Точно не возьмете?

Я снова отказался.

— Ну как хотите, — пожала плечами Штейни, снова исчезая в недрах огромного помещения.

Наблюдая за взаимодействием Коржика и Штейни, я пришел к выводу, что эти двое обрели друг друга. Другой вопрос: чем это грозит двум мирам. Вроде бы хорошо — встретились два одиночества, между мужчиной и женщиной вспыхнули искры взаимопонимания и симпатии, может, даже влюбленность зародилась. С другой стороны, эта самая симпатия на почве общих интересов и страсти к науке отдает двойным безумием. Объединившись, эти двое вполне могут потрясти основы Миров и даже перевернуть все с ног на голову.

— Милый, вам понадобится помощь, давай все-таки призовем архидемона. У меня как раз имеется подавляющий ошейник, напитанный парализующим ядом славийской гюрзы. Я давно хотела проверить, насколько он подавляет волю адовых сущностей и усиливает подчинение приказам. Возьмете с собой, он вам поможет, — просительно закончила Штейни.

Ученая появилась прямо перед Коржиком, держа в руках кусок чего-то черного. Форма у этой вещицы отдаленно напоминала человеческое сердце, причем только-только изъятое из тела.

— Леди Штейн, мы не будем вызывать архидемона, — опережая Коржика, заявил я. — Спасибо за помощь, но нам уже пора.

— Куда? — заморгала Штейни, глядя на Корнелиуса.

— Северная Брешь, милая, помнишь? — мягко ответил Кор. — И нет, без меня ты не будешь призывать никого. И положи на место, будь добра, сердце демона. Оно у нас одно. Неизвестно, когда приключится новая оказия.

— Но я могла бы его вскрыть, изучить и помочь тебе в твоем походе, — сделала вторую попытку девица.

— Оставим на потом, — твердо заявил Коржик.

— Ну, хорошо. Значит, тогда еще излучатель, поглотитель, рассеиватель… Непроливайка и неугасимка.

— Это еще что такое? — удивился я.

— Плита, в которой не гаснет огонь. Очень удобно в походе, особенно при сильном ветре.

— Ну да, ну да…

Чему я удивляюсь?

— Есть карманная ищейка, вот, — Штейни протянула Коржику кольцо с невзрачным камнем. — Призываешь командой «фас», Беляш выпрыгивает и рвет на части.

— Леди, а при чем здесь ищейка? — осторожно уточнил я. — У вашей собаки функция убийцы, судя по команде.

— А, ну да… Это если убить, если искать, скажите «искать», и Беляш пойдет по следу крови.

— Еще и кровь… Почему Беляш?

— Он беленький и пушистый, — мило улыбнулась Штейни.

— А, ну тогда конечно… Как же еще…

«Надеюсь, Коржик не потащит с собой девицу в нашу казарму. Двух сумасшедших девиц мне хватает за глаза. Двух безумных ученых я точно не вытяну», — мелькнула мысль.

— Надеюсь, когда вернетесь, поделитесь информацией и данными! Да, милый?

Штейни, с ворохом непонятных агрегатов в руках, вопросительно посмотрела на Корнелиуса.

— Конечно, дорогая. Я вернусь, и мы продолжим нашу совместную работу, — мягко улыбнулся Коржик, принимая дары возлюбленной. — Я рассортирую, а ты пока отдохни, Свар. Твоя комната вон за той дверью, — добавил Коржик. — Разбужу всех через час.

Я поколебался, но все-таки решил последовать совету Корнелиуса и немного поспать перед тем, как отправляться на выручку Тони.

«Каким образом наш Призрак умудрился столкнуться с Умибозу и стать морским царем? Безумный мир. Безумная команда, безумные ситуации», — проваливаясь в сон, подумал я.

Глава 14

Ветер швырнул в лицо брызги, принес с собой запах водорослей и горьковатый аромат морской соли. Гринпис с растрепанной косой стояла у края платформы, болье похожей на плот с перилами, и с каким-то детским восторгом вглядывалась в бескрайнее море. Колокольчик, как всегда невозмутимо-безупречная, сидела на скамье, подставив лицо скудным лучам солнца. Чем дальше мы отходили от берега, тем больше клубились облака в небесах над нами. Бес поначалу сыпал по привычке шуточками, пытался разговорить нашего капитана, но вскоре ему надоело приставать к молчаливому провожатому. Со словами: «Опричник спит, служба идет», — Поручик растянулся на лавке и полностью отдался любимому занятию.

Я наблюдал за капитаном, пытаясь понять, кем провожатый являлся на самом деле. Русалом? Тритоном? Ипупиарой? Может даже каким-нибудь морским чертом, или вовсе шелки. Больше никто на ум не приходил. Принадлежность к морским жителям выдавала мелкая чешуя на лице. Едва заметная, она располагалась ближе к вискам. Заметить чешуйки можно было только когда свет падал под определенным углом.

Йоми-полис, как оказалось, город в городе. Верхняя его часть раскинулась на поверхности что называется вглубь и вширь. Город, населённый существами немыслимых видов, династий, родов и рас, вытянулся вдоль побережья, занимая приличную часть суши.

Нижняя часть Йоми-полиса находилась под водой. Не в том плане, что город затопило. Полис имел подводную часть, зеркальное отражение своего земного близнеца. Только под водой, соответственно, город населяли морские сущности со всех уголков Нави и не только.

И вот как наш Призрак, или как его называли местные жители, Теневой демон, умудрился уничтожить Умибодзу, местного морского духа-повелителя, я могу представить. Но каким образом Тони стал морским царем — вот тут моя фантазия давал сбой.

— Может, русалки больно красивые, хорошо уговаривать умеют? — пробормотал Бес, не просыпаясь. — Я бы тоже остался, если бы меня так уговаривали… — поручик мечтательно причмокнул, не открывая глаз, перевернулся на другой бок и снова засопел.

— Я что, спросил это вслух? — спросил у графини.

— Именно так, — улыбнулась Ло, не глядя на меня. — Доберемся, узнаем.

— Главное, чтобы Тони нас признал, — не оборачиваясь, откликнулась княжна. — А то вдруг опять какая-нибудь Арена или особняк, — Гринпис хмыкнула. — Потеряем день.

— Будем делать посмотреть, — усмехнулся я, вспоминая свои недавние приключения. — Далеко еще, уважаемый? — обратился к капитану.

Провожатый, не оборачиваясь, ткнул курительной трубкой куда-то в сторону горизонта.

— А поточнее?

— Скала. Пещера, — лаконично ответил капитан каким-то булькающим голосом.

— Пещера в скале? — уточнил я скорее из желания попробовать разговорить молчаливого спутника, чем надеясь на более точный ответ. Каждый раз капитан отвечал одно и тоже, голосом, лишенным каких-либо эмоций.

— В скале.

— Долго еще? — в игру «разговори капитана» включилась Гринпис. — Во-он то серое –это скала и есть?

— Скала, — перевозчик кивнул.

— И сколько до нее еще плыть? Час? Два? — приставив ладошку козырьком ко лбу, поинтересовалась княжна.

Серая скала, похожая на морские ворота, маячила далеко на горизонте.

— Пять, — флегматично ответил капитан.

— Часов? — ужаснулась Гринпис.

— Оборотов, — так же невозмутимо бросил провожатый.

— Оборотов чего? — продолжила допытываться Гринпис.

— Воронки, — не сводя глаз с горизонта, ответил капитан.

— Какой воронки? — напрягся я.

— Ой, Свар! — вскрикнула вдруг княжна. — Посмотри!

— Ты куда нас завел, капитан? — ледяным тоном поинтересовался я, глядя на то, как наше утлое суденышко-платформа подхватила первая линия водоворота.

Плот вздрогнул, на секунду застыл, а затем помчался по кругу.

— Кто тебе заплатил? — мой голос наполнился силой, способной пригнуть к земле любого. Капитан же только поежился и равнодушно бросил.

— Вход. Артефакт.

Колокольчик грациозно поднялась со скамьи, стала рядом. Гринпис отлипла от поручней и подошла с другой стороны. И только Бес безмятежно посапывал, пробормотав что-то вроде «при потопе выносите первым, приплывут русалки, разбудите».

Скала, похожая на ворота без дверей стремительно вырастала где-то за линией водоворота. Нас же утягивало к центру воронки. Но вот странность: чем ближе мы становились к сердцу водоворота, тем больше вырастала скала со сквозным проходом.

— Иллюзия? — с сомнением пробормотала Колокольчик, внимательно разглядывая серый камень посреди моря.

— Вход, — повторил капитан, по-прежнему не глядя на нас и все также не сводя глаз с горизонта.

— Мы что, прямо туда нырнем? — ужаснулась Гринпис и вдруг крепко ухватила мою ладонь. — Свар…

— Вход! — на это раз в голосе провожатого послышались нотки раздражения. Трубка выпустила сердитый клуб дыма, затем ее кончик указал на скалу.

— Вход в этой скале. Нам надо проплыть через нее? Через эту дыру? — догадался я.

— Вход, — довольно подтвердил провожатый.

— Но нас несет в центр водоворота! — воскликнула Гринпис, крепче сжимая мою руку.

— Вход, — раздражаясь, как попугай, повторил капитан.

— Похоже, через центр водоворота мы попадем к скале, чтобы пройти сквозь нее… А дальше?

— Имой, — кивнул капитан.

— Имой? Это еще что такое? — удивилась Гринпис.

— Йоми наоборот, — бросила Колокольчик.

— Йоми? Ой, точно! Так морской полис и правда город-отражение Йоми-полиса? — воскликнула княжна.

— Имой, — я так и не понял, подтвердил или опроверг капитан слова Гринпис,. В этот самый момент нас обдало брызгами, и мы рухнули вниз, чтобы через минуту вынырнуть возле скалы в тихих морских водах.

Я оглянулся и удивился еще больше: гигантский водоворот оказался далеко позади за нашей платформой.

— А теперь? — нетерпеливо поинтересовалась Гринпис, едва пришла в себя. — Теперь сквозь скалу?

— Вход, — подтвердил капитан.

Наше странное судно-плот уверенно нырнуло под скалу и через несколько минут небеса над нашими головами исчезли, превратившись в толщу бирюзово-синей воды.

— Твою ж… какого… — выругался я частично вслух, частично про себя.

Графиня с легкой укоризной глянула на меня, но тут же с искренним любопытством принялась оглядываться по сторонам.

— Прибыли, — отрапортовал капитан.

И действительно, плот-платформа ткнулся носом в причал.

— Бес, подъем, — приказал я.

— Эх, шеф, мне такой сон снился! А тут ты!

— Действительность лучше сна, Константин, — графиня улыбнулась и небрежно повела рукой.

— Но как? — восхищено заверещала Гринпис, верят головой. — Как? Это что, иллюзия? Свар, а? — княжна затеребила меня за рукав.

— Не знаю, — честно ответил девушке. — Похоже, это какая-то навья магия. А может и вправду отражение, и мы только что прошли сквозь него через слои и тени, — предположил я.

— О, боги! — воскликнула Розалия. — Город! Посмотрите! Это невероятно! Но отражение лучше оригинала!

Мы оглянулись и замерли, потрясенно глядя на высокие шпили, башни, здания, созданные из ракушек и кораллов, увитые водорослями, украшенные камнями.

— Это что, жемчуг? — обалдело уточнил Бес.

— Похоже на то, — равнодушно бросила графиня, полруя безупречные ногти.

— Ох ты, ну ничего себе! — восхищенно присвистнул Кощей, жадно глядя на берег.

По набережной ходили (или все-таки плавали?) фигуристые русалки, наяды и прочие жители морских глубин. Хотя больше жительницы, русалов и прочих представителей, похожих хотя бы визуально на существ мужского рода я пока не приметил.

— Свар! Это как… это что же, мы под водой можем дышать? — вдруг пискнула Гринпис, испуганно втянув воздух. — Ой… это что? Иллюзия все-таки?

В голосе бесстрашной воительницы послышался страх.

— Плата, — потребовал капитан.

Я суну в широкую мозолистую ладонь обещанный гонорар, и мы покинули платформу, оставив за спиной странного провожатого и его не менее странного двухголового щенка, который поначалу встретил нас заливистым лаем, а потом всю дорогу сладко проспал в корзине, что стояла у ног его хозяина.

— Темнейший, — обратилась ко мне закованная в зеленые латы русалка с выдающимися формами.

— Ух ты, чтоб меня… Она настоящая! — восхитился Бес. — Девушка, а что вы делаете сегодня вечером? — с ходу попытался охмурить морскую жительницу поручик

Но договорить не успел: кончик зубастой остроги коснулся шеи Кощея.

— Эй, эй полегче! — возмутился Бес. Я остановил опричника, не позволив напугать стражницу извечным фокусом. Только говорящей головы, насажанной на острогу, сейчас нам не хватало.

— К лэарде Первой Стражнице следует обращаться полным титулом, — рявкнула русалка поменьше в доспехах бурого цвета.

— Это каким? — с невинной улыбкой уточнил Кощей, крепко держа древко.

— Лэарда Первая Стражница, — холодно повторила русалка, окинув Беса возмущенным взглядом. Воительница пыталась вырвать из рук Кощея свое оружие, но не тут-то было.

— Свар, у них доспехи из водорослей! — восхищенно пискнула Гринпис. — А можно потрогать?

Острога не успела коснуться шеи княжна, потому что я резким движением перехватил оружие и отвел в сторону.

— Господа опричники, вспомните о приличиях. Итак, лэарда Первая Стражница, чем обязаны вашему вниманию?

— Умибодзу — Повелитель Океана Времен и Вечности приглашает гостей поверхности в свой дворец, — ответила главная русалка.

— А если мы откажемся? — опередила меня Колокольчик.

— Отказ не принимается, — отрезала Первая Стражница, отряд хвостатых девиц, который сопровождал начальницу, тут же ощерился острогами.

— Мы принимаем приглашение, Первая Стражница, — спокойно ответил я.

— Лэарда Первая Стражница, — тут же добавила русалка в бурых доспехах.

Я улыбнулся и ответил:

— Ведите.

Нас взяли в круг и куда-то повели.

— Свар, а если это ловушка? Откуда Тони мог узнать о нашем прибытии? — негромко заговорила Колокольчик

— Если она повелитель морской, ему известно все, что происходит в его владениях.

— Никогда не встречала такой титул. Как там? — нахмурилась Гринпис. — Повелитель Океана Времен и Вечности?

— Нет, ну вы посмотрите, какие формы! — воскликнул Бес, разглядывая русалок-стражниц. — Шеф, как думаешь, а ножки у них только на суше отрастают? А как же тогда здесь…

— Бес! — рыкнула графиня. — Веди себя прилично!

— А я что? Я ничего! Так, мечтаю вслух, — оскорбился неугомонный ловелас.

— Мечтай про себя! — отчеканила Колокольчик.

Поручик закатил глаза, но умолк.

Нас действительно привели во дворец и без всяких проволочек доставили в тронный зал. На троне, созданном из сотен, если не тысяч морских раковин разной формы, восседал Тони.

Первая стражница остановилась в нескольких метрах от возвышения, на котором располагалось царское кресло с гигантской спинкой, и склонилась в глубоким поклоне. Мы ограничились короткими уважительными кивками. Беса я предупредил заранее, пообещав оторвать голову и оставить за пределами дворца, если он не перестанет валять дурака и не заткнется. Только драки с русалками нам и не хватало.

— Великий лэард, Повелитель Океана Времен и Вечности, твои гости доставлены, — прогудела стражница, по всей видимости, глава охраны.

— Ступай, свободна, — величественно вымолвил Тони, глядя на нас ничего не выражающим взглядом.

— Шеф, ты конечно можешь оторвать мне голову, — зашептал взволнованно Бес. — Но ты уверен, что это наш Тони? Похоже, они его тут так измордовали, что он не в себе. Я так и не приметил ни одного русала. Похоже, у Тони тут малинник, или как там его. гаремник!

— Или приворожили, — шепнула Гринпис. — Я читала, русаки Нави способны зачаровать человека до полного беспамятства.

— Берем Тони и уходим? — деловито предложила Колокольчик. Аура графини засияла багровым цветом, дар полыхнул жаром, предвкушая славную битву.

— Сначала поговорим, — остановил я Кровавую Богиню. — Великий лэард, Повелитель Океана Времен и Вечности, опричники Яви приветствуют тебя.

Я поймал взгляд повелителя, усмехнулся и медленно проговорил:

— Тони… Черт побери, подмигни, если ты в опасности и тебя надо спасать, — предложил товарищу, вглядываясь в такое раньше знакомое, а нынче незнакомое лицо старого друга.

Неожиданно человек, сидящий на троне из морских раковин, подмигнул нам. Не успели мы придти в себя, как Тони расхохотался, поднялся со своего царского места и двинулся к нам навстречу.

— Напугал, — обнимая товарища, признался я. — Думал, ну, все, наяды действительно затуманили тебе мозги. А ты — вот он ты! Тони! Ну, здравствуй, старый друг! Мы за тобой!

«Собственно тени — это часть Бездны. Но кто сказал, что часть Бездны не может быть морской? Что если Бездна изначальная тоже дуальна? И вообще Бездна — это не огромная бездонная яма, как привыкли представлять ее мы, люди. Что если Бездна — это что-то вроде линзы? Выпуклая с обеих сторон материя, которая отражает саму себя в двух стихиях? — размышлял я про себя. — Но если это так, становится понятно, какого черта Тони сделался местным королем, или кем там его назначили местные».

Я слушал рассказ Тони о битве с морским повелителем, пытаясь осознать масштаб бедствия. Нашего Призрака никто не привораживал. И никакой невесты у него давно нет, погибла от рук уличных мерзавцев. Вернемся в Явь, поинтересуюсь у куратора, по какой причине в личном деле Тони об этом нет ни слова. Не верю, что князь не в курсе. Не зря же он выдал Призраку персональное разрешение на ночные вылазки, в которых мой боец выступал в роли и судьи и обвинителя, и адвоката.

— Я не искал власти, Свар, — снова заговорил Призрак, его голос, полный печали, звучал, тем не менее решительно, без тени сомнений. — Этот мир предложил мне возможность, о которой я никогда не мечтал. Нижний Йоми — это мир женщин. У них нет защитников-мужчин. На них идет постоянная охота. Низшие лэарды отлавливают неяд, русалок, сирен, лоскотух, нингё, мерроу. И продают.

— Кто все эти люди? — дивился Бес.

— На органы? — ахнула Гринпис.

— Если по-нашему — это вроде как национальности русалок, — пояснил Тони. — Их ловят для развлечения, на опыты, на ингредиенты.

— Что? — возмутилась Гринпис. — Как такое возможно?

— Слеза русалки, отданная добровольно, способна возродить к жизни в первые пять минут после смерти. Плоть нингё — возможность обрести долгую, почти вечную жизнь.

— Это как? — уточнила Колокольчик, изящно разделываясь с рыбой.

— Поедая ее, — спокойно пояснил Тони.

Руки графиня с ножом и вилкой замерли над тарелкой, но спустя несколько секунд кусок белой рыбы, нанизанный на зубья, все-таки отправился по назначению.

— Что? — княжна подавилась местным напиткам, закашлялась. — Спас-с-ибо, — просипела Гринпис Бесу, который усердно хлопал ее по спине.

— И у них нет защитника, — задумчиво повторил я слова Призрака.

— Да, Свар. Ты меня понял. Там, в Яви, в одиночку я мог защитить единицы. Здесь спасаю целые народы. Власть — это не только удовольствия, это тяжелое бремя. Теперь, когда мой Дар вошел в полную силу, я могу спасти сотни душ. В моей власти сделать так, чтобы эти женщины, мои подданные, больше не знали страха, не опасались за жизни своего потомства. За ячейки еще не сформированных мальков. Ни одна из них.

Тони помолчал, затем с силой продолжил.

— Кем я был? Простым опричником. Да, в необычном элитном отряде, в лучшем. Но дальше что, Свар? — Призрак посмотрел на меня, затем на боевых товарищей. — У тебя есть цель. У всех вас есть цель и желание жить. Там, в Яви, у меня мало перспектив. Рано или поздно или нарвусь в темноте ночных улиц на кого-то сильнее меня, или сгину в очередном бою с тварями.

— Но ведь ты почти бессмертный! — возразила Гринпис.

— От этого только хуже, — Тони перевел на княжну печальный взгляд. — Быть почти бессмертным и заниматься пустяками — бессмысленный расход потенциала.

— Спасать человечество — не равно бессмысленному расходу потенциала, -возразил я.

— Свар, ты ведь меня понял, — Призрак пристально посмотрел мне в глаза. — Ты — понял.

— Я понял, Тони. Я — понял, — кивнул другу.

— Здесь меня ценят, уважают за силу, за мудрость, за доброту. Здесь я могу быть тем, кем всегда хотел быть. Человеком. Я здесь нужнее., — с нажимом закончил Тони.

В тронном зале, где нам накрыли стол по приказу поведителя, повисло молчание.

— Я понимаю, Тони, — медленно заговорил я, открыто глядя на Призрака. — Но иногда, чтобы стать тем, кем ты должен быть, нужно отпустить то, что есть, поставить точку, Ты нам нужен. Последнее дело, Тони, и я сам лично закрою твой контракт с государем.

И снова молчание. Я не мешал другу думать, знал, что Призрак не откажет. Не сможет отказать.

— За последний совместный поход, — поднимая кубок из витиеватой ракушки, произнес тост Великий лэард, Повелитель Океана Времен и Вечности, наш друг и опричник Призрак по имени Тони.

Глава 15

— За последний совместный поход, — поднимая кубок из витиеватой ракушки, произнёс тост Великий лэард, Повелитель Океана Времён и Вечности, наш друг и опричник Призрак по имени Тони.

Мы выпили молча, промолчал даже Бес., что само по себе тянуло на маленькое чудо. Поручик аккуратно поставил свою ракушку на стол, обтёр губы тыльной стороной ладони и впервые за вечер не нашёл, что сказать. Гринпис шмыгнула носом: княжна часто-часто моргала длинными ресницами, старательно удерживая слезы. Колокольчик смотрела на Тони так, как смотрят на хорошо заточенный клинок: с холодным уважением и признанием его заслуг и права на выбор.

Я не сводил с Призрака глаз и видел то, чего не желал видеть.

«Ты ведь знаешь, что не вернёшься, друг мой», — мелькнула неприятная мысль. Что-то изменилось в ауре Тони. Нечто, чему я не могу найти название, потому что столкнулся впервые. Но отчего-то мерзкая уверенность в том, что Призрак не вернется вместе с нами, останется в Нави навсегда, крепла, цепляя душу острыми краями.

Мы с Тони встретились взглядами, и я вдруг ясно осознал: Призрак знает и все равно идет с нами в последний свой поход.

«Молчи», — посоветовал голос отца.

«Молчу», — согласился я.

— Свар, — скупо улыбнулся Тони, словно прочёл мои мысли. — Все в порядке. Я знаю, что делаю.

— Я знаю, что ты знаешь, — кивнул я.

— Что? — забеспокоилась Гринпис, завертела головой, внимательно нас разглядывая. — Вы о чём? — княжна прищурилась. — Вы сейчас выглядит так, словно задумали какую-то пакость.

— Никаких пакостей, детка, — широко улыбнулся Бес, обнимая Гринпис. — Просто опричники друг друга с полуслова понимают. А эти оба два так и вовсе мысли читают, — неловко пошутил поручик. Шутка не зашла, это поняли все, даже Константин, от этого Гринпис еще больше напряглась.

— Отстань от девочки, Бес, — шикнула Колокольчик. — Не обращай на них внимания. Знаешь, что говорила моя бабушка о мужских загадочных лицах?

Я бегло окинул нас взглядом и мысленно чертыхнулся: лица у нас троих выглядели не просто загадочными, а прямо-таки таинственными. Спалились, короче. Колокольчик точно не забудет, в свое время потребует объяснений.

— Что? — Гринпис заинтересованно уставилась на графиню.

— Самые сложные в жизни мальчиков первые сорок лет, — хмыкнула Колокольчик.

Гринпис неуверенно хихикнула, но шутку Ло никто не поддержал, что выглядело еще более странным, чем неудачная попутка Беса разрядить обстановку.

— Сложный период, ага, — фыркнула Розалия, не дождавшись нашей реакции на реплику Ло, и потянулась за следующей булочкой из водорослей. — Вкусно, — блаженно прикрыв глаза, пробормотала княжна, на секунду превратившись в обычную юную девушку.

Тони мягко улыбнулся и хлопнул в ладоши. В тот же миг створки тронного зала распахнулись, и внутрь хлынуло море лиц. Не в прямом смысле, конечно, хотя на пару секунд я в этом усомнился. Просто во дворец, оказывается, набилось столько народу, что подданые Повелителя Океана Времён и Вечности текли нескончаемым потоком. Русалки, наяды, нингё, лоскотухи, мерроу — все те, кого Тони перечислял за столом, и ещё с десяток других, которых я не сумел определить, да и вряд ли отыщу в явьих энциклопедиях. Кто на ногах, кто на хвостах, кто-то висел в воздушных пузырях, как Водяница, а кто-то и вовсе полз, в смысле плыл, по каналу, прорезавшему пол тронного зала по периметру. Существ было много. Несколько сотен только в зале, и я подозревал, что снаружи стоит ещё столько же.

Все они смотрели на своего повелителя так, как, наверное, смотрят на солнце, которое впервые в жизни решило поменять направление и взошло на западе вместо востока.

— Подданные мои, — Тони поднялся с трона. Голос Призрака звучал ровно, без пафоса и торжественности. — На короткое время я оставляю Нижний Йоми, ухожу с друзьями.

Зал замер, тишина давила плотным слоем воды. Морские жители умеют молчать так, как сухопутным никогда не научиться: им просто не нужно дышать ртом.

— Дело необходимое, — продолжил Тони. — Ради того, чтобы и Нижний Йоми, и весь мир под водой, и верхний над водой — стояли. На время моего отсутствия Нижний город я оставляю на Первую Стражницу.

Закованная в зелёные латы русалка с выдающимися формами — та самая, что встречала нас с острогой у причала, — резко вскинула голову.

— Повелитель… — выдохнула она.

— Лэарда Первая Стражница, — Тони впервые назвал её полным титулом, и я заметил, как по чешуйкам у её виска прошла волна, как зыбь по воде. — Ты держала Нижний Йоми, пока меня не было. Ты удержишь его и теперь. Если я не вернусь к ледоставу, собираешь Совет ста хвостов и выбираешь нового повелителя.

— Я дождусь, — отрезала русалка.

— Ты сделаешь так, как я сказал, — мягко надавил Тони.

— Я дождусь, темнейший, — упрямо повторила Первая Стражница, стукнув острогой о пол. — И сделаю так, как ты сказал. Одно другому не мешает.

Бес удивленно приподнял бровь и тихо поинтересовался мне в ухо:

— Шеф, а наш Призрак не женился ли часом?

— Может и женился, — анализируя увиденное, согласился я.

Тони сошёл с возвышения и пошёл прямо в толпу. Подданные расступались перед ним, как расступается вода под носом корабля. Кто-то опускался на одно колено, кто-то на хвост, кто-то прижимал ладонь к груди. Призрак не торопился, с некоторыми обменивался короткими кивками, с другими фразами, перед самыми маленькими подданными приседал на корточки и улыбался той улыбкой, которой я у него за все годы знакомства ни разу не видел.

«Здесь ты настоящий, друг мой Тони», — подумал я. Мелькнула мысль развернутся, забрать команду и уйти, оставив Призрака в покое, но я не мог позволить себе роскошь разбрасываться опричниками. Каждый из них стоит целой армии. Кто его знает, что нас ждет в последнем походе.

Я обернулся к своим. Бес стоял с непривычно серьёзным лицом и впервые за весь вечер не строил глазки русалкам. Гринпис всё-таки не сдержала эмоций и одинокая слезинка дрожала на ресницах, грозя сорваться и превратиться в ручеек. Колокольчик невозмутимо разглядывала морских существ, внимательно наблюдала за Тони. Внезапно Ло посмотрела на меня, и я едва не выругался вслух: графиня понимала больше, чем показывала.

— Свар, — одними губами произнесла Ло. — Тони сделал свой выбор не от безысходности.

— Знаю.

— Это важно, — настойчиво повторила графиня.

— Знаю.

— Это значит, что мы не имеем права его жалеть. Ни ты, ни я. Никто.

Я молча кивнул.

Призрак закончил обход и вернулся к нам.

— Идёмте, — коротко сказал Тони и первым зашагал в сторону стены за троном, показывая выход.

И мы пошли.

Провожатый ждал нас у причала с неизменной трубкой во рту.

— Обратно, — сообщил я капитану.

— Вход, — буркнул русал.

— Выход, — поправила Гринпис.

— Вход, — отрезал капитан.

— Не спорь с морским народом, княжна, — посоветовал Бес, устраиваясь на скамье. — Похоже, у них выхода нет, только вход. Верно, дружище? — хмыкнул поручик. Капитан проигнорировал вопрос, повернулся нам спиной и прошел к штурвалу.

— А ты у нас, оказывается, философ, — фыркнула Колокольчик.

— Я практик, — пожал плечами Кощей и закрыл глаза. — Будите, когда приплывут русалки.

— Они уже приплыли и уплыли, — хихикнула Гринпис.

— Значит, нечего и просыпаться, — констатировал Бес и демонстративно захрапел.

Платформа отвалила от причала. Тони стоял на корме и смотрел на удаляющийся жемчужно-коралловый город. Даже когда показалась знакомая скала входа или выхода, Призрак не повернулся к нам, до последнего наблюдая за огнями Нижнего Йоми. И только когда сияние погасло, Тони отвернулся от горизонта и присел рядом со мной.

— Расскажешь? — спросил я негромко.

— Что рассказывать.

— Как ты её встретил.

— Первую Стражницу?

— Угу.

Призрак помолчал. Где-то впереди, словно из-под воды, слышался тяжелый гул: водоворот ждал нас с другой стороны, и теперь нам предстояло пройти его в обратную сторону. С точки зрения нашего провожатого — на вход, с нашей — на выход. Дело привычки.

— Ундина вытащила меня из-под Умибодзу, — заговорил негромко Тони. — Напоследок он меня знатно приложил, я ушел на дно. Здесь под водой очень сложно управлять слоями теней, к тому же морской божок выпустил какое-то чернильное облако перед тем как сдохнуть, я в нем и оказался, потерял ориентацию, полностью лишился способностей на какие-то секунды. Ну и… нахлебался, что называется, легкие-то у меня не приспособлены к жизни под водой. Были, — Призрак замолчал.- Ундина… Первая Стражница меня вытащила.

— А чего в драку-то полез? — не открывая глаз, поинтересовался Бес.

— Так Стражницу спасал, — усмехнулся Тони.

— Не понял? — удивился поручик и посмотрел на Призрака. — Сначалты, ю потом тебя?

— Ну как-то так… Он ее в жертву хотел принести…

— Кто? — встряла в разговор Гринпис.

— Ну этот… бывший Повелитель. — Что-то там у него не срасталось с наследниками. Старая каракатица ему нашептала: так, мол, и так, надобно задобрить древнейших, что спят под втором дном, надежно упакованные когда-то этим самым морским божком.

— Еще и второе дно? — присвистнул Бес. — Ай, за что? — тут же получил подзатыльник от Колокольчика.

— Помолчи, — велела графиня.

— То есть он когда-то захватил Нижний Йоми? — уточнила Гринпис.

Призрак улыбнулся знакомой улыбкой и продолжил.

— Получается так. Старая карга велела принести в жертву лучшую из лучших. Только не сказала, что желает пробудить старых богов. Этот дурачок так и не сообразил, что Ундина всего лишь приманка, а настоящей жертвой должен был стать именно он. Пришлось упокоит и его, и каракатицу… Ну, а Стражница… Этот божок ее к скале приковал… В процессе битвы часть скалы раскололась.

— Об его черепушку? — предположил Бес, Тони неожиданно смутился.

— Ну… что-то вроде того… Дальше, честно говоря, не видел. Только Ундина… она пришла мне на помощь, таща за собой кусок скалы на цепи… не смогла снять оковы… Ну и вот… С тех пор смотрит на меня, как на… Повелителя…

— Скорее, как на возлюбленное божество… А ты с ней… Ай… Ой… — начал было Бес и снова выхватил одновременно от Гринпис и от Колокольчика. — Злые вы, уйду я от вас, — буркнул поручик и отодвинулся подальше от опричниц.

— Тони… — внезапно заговорила графиня. — Первая Стражница… Она ведь тебя будет ждать.

— Я знаю.

— А ты сказал ей, что… любишь? — выдохнула Гринпис, глядя на Призрака глазами, полными слез.

— Нет.

— Почему?

Я посмотрел на княжну, самую молодую нашей команде и саму пока что неиспорченную. Розалия смутилась и спряталась за Ло.

— Потому что она знает, — ответил я вместо Тони. — И знает лучше его самого.

Скала-ворота надвинулась на нас стремительной серой тенью. Провожатый пыхнул трубкой, выпуская кольца дыма, что-то буркнул в седую бороду, и крепче сжал штурвал. Платформа дала большой крен и рухнула в пропасть.

Сквозь толщу воды над нашими головами было видно, как медленно расходятся слои синего, бирюзового, зеленого и почти чёрного. Воронка по ту сторону входа крутилась в обратную сторону, против часовой стрелки. Наш плот вошел в её внешнее кольцо, посудину хорошенько тряхнуло, а затем мы стремительно понеслись по большому кругу, постепенно поднимаясь.

— Один, — начал считать посеревший Бес, не открывая глаз. — Два. Три. Четыре. Пять.

На пятом обороте мы вынырнули, точнее, вылетели на поверхность верхнего мира, как пробка из бутылки, под радостные вопли чаек.

— Земля-а-а-а… — со стоном выдохнул Бес и открыл глаза. — Шеф, я живой?

— Вполне может быть, — ответил я. — Колокольчик, проверь.

Графиня закатила глаза, но все-таки приложила ко лбу поручика ладонь.

— Пациент скорее жив, чем мертв, — констатировала Ло. — К сожалению.

— Я тебя обожаю, — радостно сообщил Бес и попытался обнять графиню. Тут же получил подзатыльник и отстал.

Тони стоял у носа платформы и смотрел на близкий берег. Шпили верхнего Йоми торчали из тумана, похожие на сломанные зубы старого волкодлака. Где-то там, в этом мрачном городе нас ждали Бер, Коржик, мохнатая задница Морг, безголовые йокаи, безумная профессорша и одна каменная дева. Ждали летучий корабль и поход к Северной Бреши.

— Долго мы там были? — поинтересовался я у капитана.

— Сутки, — буркнул русал.

— У нас тут?

— У нас. У вас — час.

— А по настоящему?

— По настоящему никогда не знаешь, — усмехнулся капитан впервые за всё время нашего знакомство.

Я хмыкнул и не стал больше уточнять. Морской народ философствует не хуже трикстеров, а пояснения дает в три раза неохотнее.

Тони обернулся к нам и произнес:

— Шеф, опричник Призрак прибыл в твоё распоряжение. К службе готов.

— Принято, — ответил я. — С возвращением, Призрак.

Тони коротко кивнул и встал в наш строй. Уже не за нами и не впереди — рядом, как всегда.

Платформа ткнулась носом в причал верхнего Йоми. Наш провожатый выбил трубку о борт, затем неторопливо спрятал в карман, и впервые произнёс целое предложение:

— Долг закрыт. Темнейший, удачи.

— И тебе, — ответил я.

Мы сошли на берег и замерли. Над нами орали чайки, под ногами хрустели ракушки, в лицо дул свежий ветер. Мы стояли, дыша полной грудью, все-таки свежий морской воздух — лучше, чем тягучий, как кисель, морской воздух нижнего Йоми.

— Ну что, господа опричники, — я повернулся к отряду. — Собираем остальных, и в путь.

— Так точно, шеф-босс, — отрапортовал Бес.

— Так точно, — эхом откликнулись княжна и Колокольчик.

Тони молча кивнул, в последний раз кинул взгляд на море, и мы двинули в город.

Глава 16

Портовые кварталы верхнего Йоми-полис пахли рыбой, водорослями, солью и дешевой выпивкой. Полуночные жители вылезли на улицы: торговцы всех мастей и форм выставляли на прилавки странные закуски, пахло жареным мясом, прогорклым маслом, протухшей рыбой. Рядом продавщицы в откровенных нарядах предлагали лепёшки, из которых выглядывали шевелящиеся усики. В темных проулках ругались на трех языках сразу, и ни один из них не был мне знаком.

— Шеф, — окликнул Бес, едва мы отошли от причала. — Я к Лорочке.

— Я с тобой, — ответил я.

— Не обязательно, — запротестовал поручик. — Сам справлюсь. Я уже большой мальчик, даже бритвой умею пользоваться. Иногда.

— Я с тобой, — отрезал я.

Бес скривился, но возражать не стал. Графиня одобрительно кивнула, Гринпис открыла было рот, но Ло положила ладонь ей на плечо, и княжна передумала делиться собственными мыслями.

— Ло, берешь Розалию, идете в гостиницу, забираете Бермонта и Морга. И в лабораторию. Тони со мной и Бесом.

— Принято, — подтвердила Колокольчик.

— Моргу передай — по дороге никаких кошек, никаких котэуси, пчёл, мышей, рыб и существ, к которым его либидо может проявить интерес. Приказ ясен?

Гринпис возмутилась:

— Шеф, не наговаривая на малыша! Он не такой.

Бес откровенно заржал, графиня невозмутимо кивнула. Мы разделились и двинули каждый в свою сторону.

Лаборатория Штейни занимала нижние этажи старого строения, отдаленно напоминающего пагоду. Возможно, когда-то здесь и жили местные монахи, но теперь территорию занимали два одержимых наукой ученых. На первом этаже находилось что-то вроде кунсткамеры: в прозрачных колбах, в открытых ящиках, клетках, на стеллажах и на больничных каталках размещалось неисчислимое количество самых невообразимых подопытных. Подозреваю, большая их часть находилась в состоянии стазиса, чтобы в любое время очаровательная Штейни могла продолжить эксперимент с того места на котором остановилась по каким-то причинам.

Запах в огромном зале стоял весьма специфический, Бес сходу прикрыл нос рукавом.

— Они тут что, совсем не прибираются? — заворчал поручик.

— Увидим — спросишь лично, — хмыкнул Тони.

— Пожалуй, воздержусь, — отказался Бес.

Мы прошли через зал, стараясь дышать через раз, отыскали лестницу и начали спускаться в святая святых — в лабораторию.

Каменная дева стояла там, где мы её оставили. В дальнем углу лаборатории, у грубой каменной плиты, заменявшей ей не то постель, не то постамент. Топор-колун лежал у её ног. Сама дева — высокая, как четверо Бесов друг на друге, плосколицая, с обвисшими крупными грудями и грубыми руками-лопатами — за время нашего отсутствия посерела, покрылась пылью.

Мы остановились на пороге, давая возможность Бесу решать. Я ждал привычных шуточек-прибауточек, но Кощей молча подошел к каменной деве. Не обращая на нас внимания, поручик прикоснулся к каменной ладони, замер, словно прислушиваясь к чему-то, затем позвал:

— Лорочка, Лорик. Эй… я вернулся…

Каменная дева не двинулась. Синий жемчуг, который Бес подарил Лоре при первой встрече, выглядывал из крепко сжатого кулака. Бусины потускнели, практически слились с посеревшим телом своей хозяйки.

— Бес, — негромко окликнул я. — Помнится, у Штейни была какая-то штуковина, которой она отключила твою даму. Надо ее найти.

— Помню, шеф, — ответил Кощей, не оборачиваясь. — Корни сказал, разморозить — дело техники, как и в камень заново обратить. Я тогда подумал, что после миссии разморозим, и всё. А теперь миссия другая.

Я понял, о чём размышлял Бес. Лорик — очень и очень большая дама. И очень тяжелая. Каменная дева не поместится на наш корабль, а усиливать его для перевозки нестандартных грузов времени нет. Да и тащить Лорика с собой в Северную Брешь — сомнительное решение.

— Бес, — сказал я. — Я не возьму её на Брешь.

— Я знаю, шеф.

— И мы не успеем за ней вернуться сюда.

— Я и это знаю, шеф.

— Тогда что ты хочешь?

Бес, наконец, обернулся. Впервые на моей памяти поручик скинул маску клоуна. Осунувшееся серьёзное лицо, с тем особым выражением, которое у поручика появлялось максимум раз в год, когда жизнь напоминала Константину, что он не только опричник, но потомок кого-то из тех, кого боги называют по имени.

— Я хочу её разбудить, шеф. На минуту. Сказать пару слов и усыпить обратно. Чтобы она не успела за мной пойти, но чтобы… чтобы дождалась.

— Понял, — кивнул я. — Дождемся Штейни с Коржиком и решим вопрос.

— Какой вопрос будем решать? — раздалось за нашими спинами.

В этот раз Штейни, к моему удивлению, выглядела почти прилично. Во всяком случае, пуговицы на коротком халатике оказались застегнутыми под горло, да и на ногах были бриджи в облипочку.

— Шеф, — Коржик подошёл ко мне. — Лора — единственный известный экземпляр оживлённого идола в этой лаборатории. Стазис обратим. Но если собираешься увезти ее, должен знать: каменные идолы привязываются к адресату подарка пожизненно.

Мы уставились на Беса, который по-прежнему стоял возле Лорочки. После слов Корнелиуса, поручик посмотрел на меня. Во взгляде ни укора, ни просьбы, сплошное понимание долга.

— Я и не собираюсь её увозить, — успокоил я ученого. — Бес хочет с ней попрощаться.

Коржик коротко кивнул, на секунду стал походить на нормального человека. Корнелиус знал, что значит «попрощаться», даже если в его лаборатории это слово употребляли применительно к подопытным.

— Штейни, — мягко попросил ученый. — Будь добра.

Штейни моргнула, поправила очки, достала из кармана небольшой приборчик, чем-то щелкнула, и каменная дева вздрогнула.

Дрожь прошла по крепко сжатым пальцам. Прокатилась по рукам, дошла до лица. Дрогнули веки, на крупном плоском лбу появилась глубокая складка. Серый камень на наших глазах начал оживать, обретать краски. Словно в остывшей печи заново начал разгораться огонь. Глаза Лорика — большие, пустые, тёмные, открылись и сразу отыскали Беса.

— А-р-р-ры-ы… — выдохнула каменная дева. За этим выдохом чувствовалось столько всего, что сложно было поверить в отсутствие души в этом каменном теле.

— Лорочка, Лорик, — Бес шагнул к ней. — Я тут, слышишь? Я тут.

Лорик потянулась к нему. Широкая ладонь, похожая на лопату, осторожно накрыла поручика с плеч до пояса. Ласково, как накрывают ребёнка одеялом.

— Бе-ес, — выговорила каменная дева. Это было первое и единственное слово, которое я от неё услышал. Нежность в голосе каменной девы напоминала обвал в горах.

— Я тут, моя радость, — Бес гладил каменные пальцы, словно ничего более естественного на свете не существовало. — Слушай меня. Слушай. Я ухожу. На дело. Большое дело. Шеф зовёт. Я не могу не пойти.

— Бе-ес, — повторила Лорик. Кажется, других слов она не знала иди не желала знать.

— Я знаю. Знаю, что ты ждёшь. Я вернусь, Лорочка. Слышишь меня? Я вернусь. Не уходи. Не разбивайся. Не позволяй себя расколоть. Я вернусь, и заберу тебя в Явь. В наш мир. Там есть солнце. Не такое, как здесь. Наше. Тёплое. Тебе понравится, вот увидишь. Тебе будет хорошо. Слышишь?

Каменная дева смотрела на него огромными глазами, не моргая. Что-то блеснуло в тусклом свете ламп. По щеке медленно покатилась капля влаги, больше похожая на каменную бусину.

— Слеза каменной девы, — восхищенно произнес Коржик. — Лет триста никто не видел. Стоит дороже алмаза. Такое случается раз в жизни.

— Потрясающе, — прошептала Штейни, дернулась было к Лорику, но Корнелиус удержал свою подругу за руку.

Бес понял руку и снял каплю с каменной щеки, поднес палец к глазам, и замер, разглядывая. Затем аккуратно, почти благоговейно, поместил в крошечный стеклянный пузырёк, который Тони, скользнув по теням, молча вложил ему в ладонь.

— Спасибо, — выдохнул Бес и каменной деве, и Тони, и Корнелиусу со Штейни одновременно. — Лорочка, дай мне свою руку.

Лорик послушалась. Бес осторожно обхватил широкую ладонь и прижался к ней грудью.

— Слышишь, как стучит?

Каменная дева медленно кивнула.

— Пока стучит, я вернусь. Дождись меня, Лорик. Шеф придумает, как тебя забрать, слышишь? Шеф своих никогда не бросает. Это его главный недостаток. И главное достоинство.

Бес повернулся ко мне. В глазах опричника плескалось нечто, что не принято замечать у мужика.

— Шеф, — произнес Бес. — Дай слово.

— Слово, — не раздумывая, ответил я. — Если ты не вернёшься, я вернусь за ней.

Бес улыбнулся и похлопал каменную деву по руке.

— Жди меня, и я вернусь!

Каменная дева очень медленно убрала ладонь с груди Беса, прижала к собственному животу, склонила голову к плечу и неуверенно раздвинула каменные губы в улыбке.

— Бе-е-ес, — протянула Лорик в последний раз. И этим единственным словом, повторённым трижды за вечер, она сказала больше, чем некоторые за час разговоров.

Штейни нажала кнопку, Лорик вздохнула и застыла каменным изваянием. Улыбка осталась сиять на ее плоском лице. Бес постоял молча рядом с девой, потом резко развернулся, прошёл мимо нас, не оглядываясь, поднялся по лестнице и вышел наружу. Я двинулся за ним, кивнув Коржику и Тони, чтобы тоже шли.

На улице, у псевдопагоды, поручик прислонился к стене, опустил голову и потёр глаза рукавом. Никто из нас не стал шутливо спрашивать про соринку, которая случайно попала в глаз.

— Шеф…

— Да.

— Если я там сдохну…

— Не сдохнешь, — отрезал я. — Я тебе слово дал. Слов на ветер не бросаю. Так, что, Бес, как хочешь, но обратно ты вернешься как минимум в разобранном виде, а тут Коржик соберет., будешь как новенький. Ну а потом будете обустраивать совместный быт в отдельном семейном ангаре на полигоне. Привыкай заранее.

— Шеф, ну ты как скажешь, — Бес впервые за вечер улыбнулся. — Где я и где семейный ангар! Столько прекрасного еще не отведано и не изведано! А ведь Лорик хорошая замена… если вдруг Призрак не передумает.

— Не передумаю, — ответил Тони.

— Хорошая, — согласился я. — Решим после возвращения. Вперед, в Улей.

Улей стоял за городом. Гигантский серо-золотой холм, который издалека легко было перепутать с большим пригорком из чего угодно, кроме того, чем он на самом деле являлся. Только подойдя ближе, приходило осознание: воздух дрожит не от невидимого огня, от гула. Холм издавал низкий ровный гул, на одной ровной ноте, словно очень глубоко в его недрах работала гигантская машина. Машина пчёл.

— Свар, — заявила Гринпис, едва мы остановились, чтобы оценить обстановку. — Я не люблю пчёл.

— Опричник, на сегодня твоя нелюбовь временно отменяется. Договоримся быстро — выйдешь живой.

— А если не быстро?

— Тогда тоже выйдешь живой. Я обещал твоему отцу за тобой приглядеть.

— Я сама за собой пригляжу! — вспыхнула княжна. — НУ что, мы идем? — Гринпис шагнула поближе к Моргу и ухватила его за шкуру.

Мохнатый разглядывал Улей с подозрительным спокойствием. У меня сложилось впечатление, что наша зверюга здесь уже побывала здесь и даже успела заключить пакт о ненападении. Интересно было бы узнать условия сделки. Но кто ж мне расскажет? Опять сделает вид что не понимает человеческую речь.

— Свар, — ойкнула Гринпис.

— Стойте спокойно, — приказал всем.

Из боковой пещеры выползло нечто невообразимое размером с приличный одноэтажный домик. По форме это нечто походило бы на обычную полосатую чёрно-жёлтую пчелу, если бы не одно но. Оно было огромным медведем.

— Шеф, — пророкотал зверь, радостно оскалившись. — Привет, команда, — медведище плюхнулся на пятую точку и помахал лапой.

— Твою Брешь, еще одна мохнатая задница на мою голову, — выругался я в полголоса. — Здорово, Бермонт. Хорошо выглядишь. По-новому. Возмужал.

— Спасибо, шеф, — смущенно улыбнулся мишка. — Это всё мёд. И девочки.

Из-за спины Бера показалось несколько девочек. Если быть совсем точным — леди выпорхнули. Высокие, стройные, в чёрно-жёлтых корсетах, с прозрачными крылышками за спиной, большими внимательными глазами и не только. Янтарные радужки пересекали вертикальные зрачки. Талии девиц можно было обхватить двумя пальцами. Не красавицы: проскальзывало в лицах что-то неуловимо насекомое, но и уродцев не походили. Внимание привлекали и завораживали. И смотрели они на Бера с такой преданностью, с какой даже на мать родную не смотрят.

— Шеф, — Бермонт мягко повёл лапой, представляя свой эскорт. — Это Мата, это Хата, это Зета. Мои… как бы это сказать… помощницы.

— Помощницы — это хорошо, — кивнул я. — А ты кто здесь?

— Я охранник Улья, — серьёзно ответил Бер. — Внешний контур. Мёд, расплод, маточник — всё под моей лапой. И ещё я договорился, шеф. Чудомёд будут поставлять в Явь. Через Канцелярию, без посредников. Десять процентов нам в отряд, остальное Улью. Я с пчёлами это всё обжужжал… ну то есть обсудил.

— Обжужжал, — медленно повторил я, стараясь удержать серьезное выражение лица. — Бер, я тобой горжусь.

— Спасибо, шеф.

— Бермонт, — продолжил я, сразу переходя к главному. — Задача — закрыть Северную Брешь, подробности в пути. Срок небольшой — три месяца и три дня. Минус то, что уже потрачено на сбор команды. Без тебя — никак. Если хочешь — иди с нами. Если не хочешь — не иди. У тебя тут жизнь. Я не буду тебя ломать.

Бер склонил голов к плечу и замер, словно слушал кого-то невидимого. Мата, или Хата, или Зета — я их не различал — нежно положила свою маленькую ладошку на руку Бермонта. Медведь ничего не сделал, не шевельнулся, но пчела явно что-то услышала и тихонько отступила, остальные повторили за ней.

— Шеф, — Бер поднял голову. — Я пойду. Это не обсуждается. Опричника от опричника отрывают только смертью или рапортом. Рапорт я не подавал. Значит, иду. Но у меня условие.

— Слушаю.

— Если я вернусь — отпустишь.

— Бер.

— Шеф.

— Слово. Если ты вернёшься — отпущу. Личный рапорт от меня. Подпишу, передам Вяземскому. Куратор поворчит, но подпишет, мне он не откажет.

Бермонт быстро прижал лапу к груди. У пчёл это, кажется, было что-то вроде поклона или благодарности.

— Шеф, — попросил он. — Можно я обниму Гринпис?

— Можно, — разрешил я.

Медведь легко поднялся, шагнул вперёд и осторожно обхватил княжну большими полосатыми лапами. Розалия от неожиданности пискнула, потом крепко обняла в ответ, потом неожиданно всхлипнула, уткнулась в медвежье плечо, пытаясь скрыть эмоции.

— Бермонт, — сдавленно произнесла Гринпис. — Бермонт, ты же… ты же мой большой плюшевый…

— Ну че ты, Гринпис, а еще опричник! — растерянно зарокотал медведь. _ Я же вот он, просто теперь плюшевый и в полоску. Это даже стильно.

Колокольчик у меня за спиной негромко хмыкнула. Бес откровенно заржал, Тони сдержанно улыбнулся, и только Коржик не обратил никакого внимания на облик товарища, внимательно разглядывая Улей. Мата, Хата и Зета также внимательно наблюдали за нашим ученым.

— Так, заканчиваем обниматься. Бер, ты бы мог вернуться в себя?

Полосатый медведь осторожно вернул Гринпис на землю и непонимающе на меня посмотрел.

— Одной полосатой… в смысле мохнатой задницы нам в команде за глаза… Давай-ка обратно в человека, — объяснил я.

— Прости, шеф, привык, — смущенно фыркнул полосатый шмель… то есть медведь. И как-то незаметно перетек в нормальное свое состояние. Хотя не факт, что человеческое тело теперь для Бермонта норма, вон как ежится, привыкая к рукам, не лапам.

— Прощаться будешь? — уточнил у опричника.

— Так уже, — улыбнулся Бер.

— Коллективный разум, — тут же вскинулся Коржик, но я остановил нашего любознательного и заодно кинул предупреждающий взгляд в сторону Беса, который уже раскрыл рот чтобы схохмить.

— Тогда вперёд.

Бермонт обернулся в последний раз. Мата, Хата и Зета смотрели на него тем самым уникальным женским взглядом, как смотрят все женщины мира, когда понимают, что мужчина уходит, но его и удержать его нельзя, и следом за ним нельзя, и плакать нельзя, потому что слезами путь не омывают. Плакать будут потом, слезами радости или горя, а пока продолжат жить и станут верно ждать.

— Я вернусь, — пророкотал Бер. — Если боги позволят.

— Поз-з-зволят, — серьёзно ответила Мата, Зета или Хета. И крылышки за её спиной коротко дрогнули.

Бермонт махнул лапой, то ест уже рукой, и мы пошли к кораблю.

Летучий корабль ждал нас на крыше старой башни, которую Коржик с моей подачи арендовал на трое суток у местного владельца с правом возврата ключа в любое время.

— Все на борт, — скомандовал я, поднимаясь по трапу.

Команда поднялась. Коржик с Моргом прошли к носу. Росомаха, как и положено мохнатой заднице, занял лучшее место и начал делать вид, что он тут не пассажир, а штурман. Гринпис пристроилась у борта недалеко от зверя. Колокольчик прислонилась к мачте, задумчиво поглядывая в небеса. Расслабленная, словно на прогулке, но я знал, что в любой момент эта невозмутимая леди превратится в смертоносную убийцу.

Тони встал у кормы и смотрел не на нас, а назад — на удаляющиеся огни Йоми, среди которых, где-то очень глубоко, ждала его Первая Стражница. Бес уселся рядом с Бером, прислонился к мохнатому боку Морга и закрыл глаза. Стеклянный пузырёк со слезой Лоры прятался под рубахой, подвешенный на крепкий шнурок. Я видел, как он трогает ладонью артефакт, словно боится, что пузырёк исчезнет, растворится.

Я подошёл к рулевому колесу. Лебединое перо, то самое, что передала мне Ягиня, как маяк связи, лежало у меня в нагрудном кармане и слабо подрагивало, как будто кто-то на той стороне постукивал по нему пальцем.

«Я знаю, что ты меня слышишь, — мысленно сказал я в направлении Кощеева царства. — Я приду».

— Шеф, — окликнула Колокольчик. — Я хотела поговорить.

— Сейчас?

— Сейчас.

Я переключил корабль в режим автопилота.

— Говори.

Графиня встала рядом со мной и негромко заговорила.

— Шеф, — начала Ло. — Я наблюдала за тобой весь сегодняшний день. И за Тони, и за Бесом с его каменной девой, и за Бером с его пчёлами. Хочу спросить.

— Спрашивай.

— У тебя где?

Я кинул недоуменный взгляд на Колокольчика.

— В смысле?

— Не прикидывайся, шеф. У Тони — Первая Стражница. У Беса — каменная леди. У Бера — три полосатые девчонки и весь Улей. У Гринпис — Морг, у меня — мои катаны, у Коржика — его безумная Штейни. У каждого что-то есть. Что-то или кто-то, к кому возвращаются. Я тебя спрашиваю: у тебя — где? И кто?

— Сестра, — пожал я плечами, надеясь, что графиня удовлетворится ответом. Ло улыбнулась той оценивающей улыбкой, с которой всегда разглядывает чужие клинки.

— Сестра — это другое, — графиня помолчала и продолжила. — Шеф, я не лезу. Просто хочу, чтобы ты помнил: без точки возврата командиры теряют ориентир. Я это проходила. Не хочу, чтобы и ты…

— Ло.

— Да.

— Учтено.

— Этого мало, шеф.

— Что есть.

Графиня подождала ещё секунду, на случай, если мне захочется сказать больше, чем уже было сказано. Не дождалась, коротко кивнула, принимая мой отказ и ушла. Я остался у штурвала, ощущая тепло пера в нагрудном кармане. Где-то в Нави, посреди леса в умной избе ведьма с глазами-омутами, со звериной лапой вместо правой ноги сладко спит, а может, гоняет своих гусынь-лебединь по лугу, муштрует. И ждет. Надеюсь, что ждет.

«Есть у меня ориентир, графиня, — мысленно ответил я Колокольчику с большим опозданием. — Потом расскажу, как закончим. И познакомлю. Может быть».

Палуба под ногами дрогнула, корабль покинул городские предела, огни Йоми мигнули растворяясь в туманной дымке, превращая место в точку на карте. Мы взяли курс на север.

Где-то за горизонтом нас ждали Северная Брешь, тёмные боги, Сварог в полу-плену, Сущность Хаоса, мой собственный Род и неизведанное. Каждому из нас было что терять, но никто из нас не отступит. Мы — опричники. Убей или умри, иного не дано.

Корабль шёл ровно, команда перекусила и отправилась на боковую. Я остался на вахте.

— Шеф… — окликнул Бес.

— Разбужу, — ответил я, вглядываясь в незнакомые звезды, согреваясь теплом от пера в кармане.

— Принято, шеф, — кивнул Кощей, плотнее закутался в покрывало, стянутое в кают-компании, привалился к мачте и засопел.

Глава 17

Север Нави встретил нас тем, чем и положено: холодом, мглой и устойчивым чувством, что в этой части мира уже случилась какая-то история, нам её сейчас расскажут, но нам это не понравится.

Ландшафт под нами менялся постепенно, как меняется музыка под палочкой нетрезвого, но добросовестного дирижёра. Сначала исчезла последняя россыпь огней Йоми, старательно тянувшаяся за нами с надзорной башни. Затем потянулись низкие сопки с чёрно-фиолетовым лесом. Ощущение, что за нами кто-то наблюдает из глубины чащи не покидало нас ни на минуту, пока мы пересекали этот участок.

Наконец сопки плавно перетекли в сиреневато-серую тундру, из недр которой торчали длинные каменные пальцы. То ли остатки старых башен, то ли остовы тех, кому когда-то очень не повезло окаменеть. Сразу за границей тундры началось снежное поле, идеально ровное, ослепительно белое и совершенно пустое. И только далеко-далеко на горизонте, на самом краю Навьего мира нет-нет, да и мелькало что-то вроде точечных всполохов, обозначая место, где небо смыкалось с землёй и где, по всей видимости, нам и предстояло искать ответы на вопросы.

— Шеф, не хочу нагнетать, но нам надо обсудить ситуацию, — с едва заметным напряжением в голосе заявил Корнелиус.

— С языка снял, свистай команду наверх, — согласился я.

Через полминуты отряд опричников вынырнул из теплых недр летучего корабля и заворожено уставился на белое пустыню. Я закрепил штурвал в нейтральном положении, корабль шёл как по маслу без проблем и заморочек, автоматически подстраиваясь под изменение погодных условий. Убедившись, что автоуправление работает, я повернулся к команде.

Рядом с Бером разместились Бес и Колокольчик: повышенный температурный фон тела нашего медведя работал как походная печка. Гринпис устроилась возле Морга, прислонившись к пушистом боку. Мохнатая задница лежал поперёк прохода и делал вид, что спит, хотя я прекрасно видел, что хитрая зверюга слушал, наблюдал, усваивал.

Тони стоял чуть в стороне от остальных. Коржик восседал на ящике, разложив на коленях свой неизменный блокнот, который всегда брал с собой, куда бы мы ни отправлялись.

— Господа опричники, — начал я, остановившись посреди палубы. — Перед нами Северная Брешь. Предлагаю обменяться полученной за время похода информацией и прикинуть, что нас ждет. Думаю, каждому из нас есть что сказать. Особенно если вспомнить, насколько… хм… как вы повеселились в Йоми, каждый по отдельности. Теперь я хочу услышать, что вам удалось выяснить при таком полном погружении в местную жизнь. Начнем с тебя, Бес. Коротко и по существу, без твоих шуточек. Времени на юмор у нас не осталось.

— Шеф, — заныл Кощей. — Без шуточек — это жестоко. Юмор — мое все!

Я молча смотрел на опричника.

— Ну ладно, ладно, как хотите. Шеф, — поручик сложил руки на коленях, как примерный ученик. — Пока я в кабаках утолял жажду познания, и не только жажду, слыхал интересные вещи. В местной криминальной среде меня знали под кличкой Лоси.

— Кем? — поперхнулась Гринпис.

— Не «кем», княжна, а «как», — с достоинством объявил Кощей. — Лоси. Пробиваться наверх пришлось с трудом. Никто меня не знал, ну и, понятное дело, не верил, что я приближён к большому боссу. Представлялся я контрабандистом. Перезнакомился на раз со всей местной шушерой и прочими хватами.

— И что хваты? — подтолкнул я.

— Хваты, шеф, выпивают, плачут и рассказывают. Главная новость, которая ходит по нижнему Йоми… ну не по тому, который на дне, то есть, он тоже на дне, но на другом дне…

— Мы поняли, — перебил я Беса. — Дальше.

— Так вот, главная новость звучит так: культисты собирают силы, чтобы воскресить Тёмную Богиню.

Колокольчика приподняла бровь, сверля взглядом Кощей. Гринпис нахмурилась, Бер коротко рыкнул, словно ругнулся. И только Коржик вздохнул так, будто ждал эту новость.

— Что за Тёмная Богиня? — уточнил я.

— Имени никто не называет, шеф, — Бес развёл руками. — Кликухи у нее разные: кто зовет «Спящей Матерью», кто «Чёрной Невестой». Чистокровные навьи кличут «Та, кто заберет все дыхание». Короче, полный разброд и шатание. Но смысл один: культисты — те самые, в звериных масках, с которыми мы схлестнулись в Яви, — здесь, в Нави, обосновались плотно и что-то готовят. Причем это «что-то» не по нраву и самим местным. Мои безголовые выяснили, что культисты стекаются в Йоми отовсюду. Эти придурковатые уверены, что эта самая Тёмная Богиня — единственная, кто способен спасти Навь от падения в полную… короче в бездну.

— Спасти от чего? — уточнила Гринпис.

— От того же, от чего и Явь, цветочек. От бега по кругу. От того, что она закрытая Брешь рождает новый Рифт, очередной зачищенный Рифт открывает Брешь, и так до бесконечности, покуда что-нибудь окончательно не лопнет.

— А Тёмная Богиня тут при чём?

— А Тёмная Богиня, по словам местных, — Бес выдержал паузу. — Выйдет из бездны, вольет или втянет, или всосет в себя в какой-то там шов, я так и не понял, чего конкретно сделает, у всех свои версии, ну и все прекратится. Закончится этот бесконечный цикл закрытия-открытия.

— А с чего бы Темной богине помогать культистам за просто так? — поинтересовалась Колокольчик, полируя ногти.

— Вот! В корень зрите, сударыня, — радостно осклабился Кощей. — Цена вопроса — плюс-минус, туда-сюда.

— Сколько? — оборвал я кривляния Кощея.

— Дохрелион. Все жертвы, которые ей принесут, пробуждая, плюс все жертвы, которые она сама заберёт.

— Логика людоеда, — буркнула Колокольчик.

— Логика культиста, — процедил Тони.

Я молча переварил полученную информацию.

«Та, что заберёт всё дыхание». Формулировка не случайная. Если я правильно помню, у моей пра-пра-пра-бабки Невеи, то бишь Людомиры, дочки Мораны и Чернобога, в способностях числилось «дыхание матери», после которого ничто живое не дышит. «Ни для каких людей Мира…» — кажется, так Кощей охарактеризовал эту силу. Получается, культисты собирают силу либо для воскрешения Невеи-Людомиры, либо пытаются призвать мать её, саму Морану. Второе хуже. Оригинал, думаю, намного страшнее дочери.

— Бес, — спросил я. — Имена какие-нибудь слышал?

— Имён нет, шеф. Есть прозвища. Чаще всего звучало Тигр.

— Тигр? Ну надо же.

Наш старый знакомец, тот самый, что в Яви скрылся с кристаллами через тайный проход за портьерой. Если он сейчас здесь, в Нави, и собирает своих — значит, культ Забытого Бога вышел на новый уровень, и вполне возможно встреча с культистами ждет нас у самой Бреши.

— Что ещё?

— Ещё, шеф, — Бес хмыкнул и подмигнул мне. — Про тебя лично говорят, что ты вернулся из Кощеева царства с молодой женой и личной армией. Один хват клялся, что лично видел.

— Замечательно. Без меня меня женили, значит. И как молодуха? Армия большая?

— Конкретики не было. Жена «черноглазая, на лапе бубенцы». Армия дюжина одинаковых лебедей с белыми крыльями и плохим характером, — радостно оттарабанил Бес сплетню, которая почти соответствовала действительности, за исключением маленького нюанса: женой моей Яна не была. Как, впрочем, и лебедини не входили в состав моей маленькой армии из команды опричников.

— Хорошее описание, — фыркнула Колокольчик. — Очень узнаваемое.

Я ничего не ответил, но перо в кармане у меня снова коротко дрогнуло. Похоже, на той стороне кто-то скромно ухмыльнулся.

— Спасибо, Бес. Княжна, твоя очередь.

Гринпис поднялась с бочки, поправила косу и заговорила деловым тоном, на короткий миг став похожей на девочку-отличницу из института благородных девиц.

— Шеф, я в этом особняке не просто женихов отбирала. Я там почти неделю меняла мнения местных лэардов о собственной персоне. Те, кто добирались до последнего этажа, приходили ко мне с одной мыслью: пришел, увидел, обженил. Ну, или подавил, посадил на цепь как наёмницу-менталиста. Уходили с другой. С какой именно, зависело от того, как сильно я шерстила их черепные коробки, что там находила.

— Розалия, ты растешь как профессионал, — деликатно похвалил Коржик.

— Благодарю, — скромно улыбнулась Гринпис.

— Продолжай, — кивнул я.

— Насколько я поняла, в Нави сейчас передел власти. Огромный. Несколько крупных тёмных лэардов либо сматывают удочки и закрываются в своих доменах, либо открыто поддерживают культ. Третьи — стражи, как Кощей, как тёмные боги на Бреши, — держат оборону и не отвечают на запросы по дипломатическим каналам. Молчат. И это «молчат» — не каприз. У них реально не хватает сил.

— Конкретика, — попросил я.

— Конкретика такая, шеф. Боги, зависимые от паствы, а у нас это почти все, кроме самых верхних, — стремительно теряют силу. Народ Нави теряет веру, потому что боги слишком долго молчали, перестаёт приносить жертвы, молиться, начинает поглядывать в сторону новых богов или забытых старых, адепты которых показывают чудеса. Сила утекает. Те, кто стоит на Бреши, держат шов-связку на пределе. И этот предел, по словам тех, кто умеет считать, исчерпает себя не через тысячу лет, как считали раньше, а через считанные месяцы. Может, год. В лучшем случае — пару-тройку лет. Самый оптимистичный прогноз — десять лет и все.

— Понятно, — кивнул я. — Что еще?

— Один из лэардов, претендующих на мои способности, оказался культистом. Удалось выяснить, что у культа есть точка сбора. Не в Йоми. Где-то на севере. Где именно — не знаю, — Гринпис задумалась. — Как-то странно место у него в голове отпечаталось: там, где небо стоит на земле. Сейчас думаю, по описанию похоже на район Северной Бреши.

Мы все непроизвольно кинули взгляд на горизонт, где небо действительно сливалось с землей.

— Замечательно, — я провёл ладонью по лицу, стирая усталость. — Прибыть в гости сюрпризом не удалось. Думаю, нас там уже ждут.

— Похоже на то, шеф, — радостно осклабился Бес.

— Спасибо, Гринпис. Тони, что говорят у тебя в Нижнем Йоми?

Призрак задумался, нахмурился, после короткого молчания заговорил:

— Свар, морской народ — нейтральная сила, Нижний Йоми не за культ и не против. Но они чувствуют разрыв миров лучше, чем кто-либо. Мой народ говорит: «Вода под Йоми бежит на север». Это не течение. Это древняя сила, что питает подводный Йоми. И эту силу что-то тянет на север. Или кто-то, — закончил Призрак.

— Знаешь, кто именно? — уточнил я, Тони задумался, потом качнул головой:

— Нет. Никто из нас не знает. Мы пытались понять, но безрезультатно.

Я переглянулся с Коржиком. Корнелиус кивнул: мол, услышал, записал.

— Коржик, твоя очередь.

Корнелиус закрыл блокнот, сунул его в карман и встал. Когда наш мега-мозг делал выкладки, он всегда вставал и принимался ходить, если перед ним не было доски, на которой он мог рисовать цифры и схемы.

— Господа опричники, — начал Коржик. — Мир катится в Бездну.

Слово «бездна» Корнелиус выделил голосом, оно даже прозвучало с заглавной буквы.

— Подумаешь, в бездне мы уже побыли и не раз, — хмыкнул Бес. — Прогуляемся еще разок, вытащим, кого надо и кого не надо. Ты нам главное ручку покажи, за которую хвататься.

— Не в этот раз, — отрезал Коржик. — Тонкие миры — Явь, Правь, Навь — это не три отдельных дома. Это один дом с тонкими перегородками. Перегородки удерживаются богами и общим энергетическим балансом. Когда баланс нарушается — перегородки истончаются. Они истончаются прямо сейчас, — наш ученый строго посмотрел на каждого. — Каждый день. Каждую секунду. По всем трём планам.

— Постой, — нахмурилась Гринпис. — Ты сейчас сказал «по всем трём». Включая Правь?

— Включая Правь, — подтвердил Коржик. — Гринпис, ты думала, светлые боги наблюдают всё это шоу с трибуны и грызут попкорн? Нет. У них своя катастрофа. Все тоже самое происходит и в Прави. Если у нас в Яви — Рифты, в Нави — Бреши, то Просветы в Прави, по моим расчётам, зеркалят все, что происходит в наших пластах.

— Просветы? — уточнил я.

— Это мое название, — невозмутимо выдал Коржик. — Все-таки светлый мир светлых богов.

— А почему тогда об этом никто не знает ни в Яви, ни в Нави? — спросила Колокольчик.

— А кто бы нам рассказал, графиня? Светлые боги? Они молчат. Молчат, кстати, не потому, что обиделись на людей. А потому что вкладывают себя в удержание барьера со своей стороны. Не до разговоров и ответов.

Я кивнул, поблагодарив ученого за объяснения.

— Сварог молчит как и все…

— Не потому что бросил свой Род, — продолжил Корнелиус за меня. — Уверен, Сварог, как и все другие боги, удерживает наши миры от падения в Бездну. Поэтому все просьбы остаются без ответа. Нельзя тратить энергию.

— Это не все, верно? — предположил я.

— Не все, — согласился Коржик. — Парад планет. У нас в этом году аномальное выстраивание трёх планов. Энергетические линии Яви, Нави и Прави выстраиваются в одну линию впервые за две тысячи лет. Это означает две вещи. Первая: барьер сейчас тоньше, чем когда-либо. Вторая: то, что раньше невозможно было пробить, в этом году имеет шанс. Велика вероятность прорыва Хаоса во все наши плоскости. Именно поэтому в Яви начали выходить в Рифты твари, которые нашим пращурам и не снилось.

— Поэтому Тартар? — догадалась Колокольчик.

— Поэтому Тартар. Поэтому Хаос в Дыевиче. Поэтому Сердце падшего бога в Рифте Морга. Поэтому…

— Поэтому мы здесь, — остановил я Корнелиуса. — Каков прогноз? Если мы закроем Северную Брешь, что будет?

— Если закроем — родится новый Рифт. Может, не один. Может, не сразу. Но родится. Бег по кругу.

— А если разорвём колесо бесконечности?

Коржик поднял на меня глаза. За стёклами очков блеснул тот самый особенный взгляд Корнелиуса, который появлялся, когда расчеты, наконец, сошлись, и нашему мега-мозгу оставалось только их озвучить. И желательно подтвердить на практике.

— Тогда, шеф, мы рискуем разорвать барьер. По-настоящему. С обвалом миров.

— А если правильно?

— Правильно? — ученый задумался. — Свар, — медленно заговорил Коржик после недолгого выразительного молчания. — Правильно — это не закрыть Брешь и не разорвать барьер. Северная Брешь — это точка разрыва и одновременно точка слияния. Именно здесь два мира слились в единый пласт реальности. Идеально — н уничтожить, а превратить Брешь в постоянный канал. В канал управляемой энергии. Теоретически это возможно, но для этого нужны три вещи.

— Какие?

— Первая: инструмент. Что-то, чем можно сшить. Не закрыть, а именно сшить.

«Ритуальный нож Невеи», — в голове моментально возник ответ.

— И инструмент будет.

— Вторая: оператор. Тот, кто сшивает. Желательно носитель крови с обеих сторон, и с явьей, и с навьей. Лучше двое, по одному с каждой стороны, в зеркальном отражении, так сказать.

«Я и Лада», — мысленно прикинул я. Сестру втягивать не хотелось, но похоже, выбора особо нет.

— Третья: жертва.

На палубе стало тихо.

— Жертва? — переспросила Гринпис.

— Жертва, — ровно повторил Коржик. — Шов нужно чем-то закрепить. Голую энергию шить нельзя. Нужно якорное звено. Кто-то, кто согласится стать этим якорем. Кто-то, кто буквально вольёт себя в канал.

Я невольно глянул на Тони. Призрак внимательно слушал Корнелиуса и не смотрел на меня, но мы оба знали, что где-то там, в иных сферах, все уже решено. Я понял это в подводном Йоми, четкого ощущения не было, но нехорошее предчувствие возникло. Тони тоже знал, теперь я это понял: мир, с которым он сросся, поглотив силу предыдущего морского бога, не оставил ему шанса. Предсказателем Призрак, конечно, не стал, но понимать стал на порядок больше, превратившись в сущность другого ранга.

— Спасибо, Коржик, — ровным голосом поблагодарил я. — Совещание закончено. Команде — отдыхать. Бер на вахте. Тони, нам нужно поговорить.

Мы с Тони плечом к плечу стояли на носовой палубе. Перед нами в темнеющем небе плыла бледная луна, такая большая, что казалось, еще немного, и корабль её заденет. Призрак молчал, я тоже не торопился завести разговор.

— Тони, — наконец заговорил я. — Ты понимаешь, о ком Коржик говорил?

— Понимаю, Свар.

— Я не отдам тебя.

Тони повернул голову. На лице Призрака застыла спокойная улыбка.

— Свар, — глухо произнес Тони. — Ты не отдаёшь. Я сам. Это другое. Разная зона ответственности. Не взваливай на себя чужую ношу.

— Тони.

— Свар.

— Я найду другой вариант, — упрямо отрезал я. — Коржик сказал, нужна жертва. Имен никто не называл. Пока не случилось, всегда можно найти другой выход. Мы сами выбираем свой путь и сами принимаем решения.

— Я благодарен за попытку, Свар. Но мы оба знаем, иного не дано. От судьбы не уйдешь, — просто закончил Тони.

— Это мы еще посмотрим, — заявил уверенно, не чувствуя этой самой уверенности. Но я знал одно: терять хоть кого-то из своей команды вот таким образом не желаю. Значит, нужно искать другой способ заштопать эту треклятую дыру.

— Я найду другой вариант, — повторил вслух.

— Свар, — Тони впервые за все время улыбнулся по-настоящему. — Я тебе говорил, что у меня когда-то была невеста?

— Говорил.

— Её убили на улицах Яви. Уличные мерзавцы, шесть лет назад. Я с тех пор работал ночами, как ты знаешь, и… в общем, я не возражаю остаться здесь насовсем. За правое дело. Одна добровольная жертва пустяк по сравнения с гибелью сотен и тысяч живых существ. Ты ведь понимаешь.

— Понимаю. Но принять не могу.

— Твое право. Тогда не дави. Договорились?

— Договорились, — ответил я. — Но искать выход ты мне запретить не можешь.

— Не могу, — согласился Тони и добавил через пару секунд. — И не буду.

Мы оба ещё постояли, вглядываясь в северное сияние, что разгоралось над горизонтом. Затем Призрак кивнул и растворился в тенях. Я, было, собрался последовать примеру команды и вздремнуть, когда в нагрудном кармане вспыхнул огонь, хорошо хоть н настоящий.

Кожу обожгло через ткань, я сунул руку за пазуху, выхватил перо. Оно легло в ладонь, сияя ровным белым светом изнутри. Я накрыл перышко рукой, прикрыл глаза и сосредоточился.

«Свар. Слышишь?»

«Слышу», — отозвался мысленно.

«До Бреши напрямую не лети, заверни ко мне».

«Мы почти на месте. Что-то случилось?»

«Покажу тебе кое-что, и отдам кое-что. Без этого ты к Бреши не суйся».

«Ягиня».

«Что?».

«Что случилось?»

Перо застыло, перестало вибрировать, сияние стало тусклее, словно на той стороне Яна задумалась над тем, как ответить.

«Случилось, Свар. Заверни. Я тебя жду. Перо приведёт».

«Сутки могу выкроить».

«Этого хватит», — ответила Ягиня, и перо резко погасло.

Я аккуратно убрал вещицу обратно в карман, постоял, прислушался к самому себе. Голоса предков молчали, видимо, сказать было нечего в кои-то веки.

Я обернулся. Бермонт дежурил, контродирую автопилот. Остальная команда отдыхала в каюте.

— Бер, — окликнул я. — Меняем курс.

— Куда? — спокойно отозвался медведь, не задавая дополнительных вопросов.

— Зайдём по дороге к одной… знакомой. Будет крюк примерно сутки.

Я назвал координаты, Бер перестроил маршрут и только потом посмотрел на меня. В глазах медведя я увидел то самое понимание, которое видел и у каменной девы, когда она прощалась с Бесом, и у девушек-пчёл, когда они отпускали Бера, и у самого Тони, когда он, уходя, смотрел на свою Первую Стражницу.

— Та самая… знакомая? — мягко уточнил Бермонт.

— Возможно.

— Свар, я очень рад за тебя. Очень. От души, — Бер широко улыбнулся, я кивнул, принимая, и велел идти отдыхать.

— Ступай, я подежурю.

Медведь хотел возразить, но что-то прочитал на моем лице, что без слов уступил вахту и ушел в каюту.

Я снял корабль с автопилота, проверил координаты, отдал команду. Корабль медленно развернулся, нутро откликнулось мягким гулом, перестраиваясь на маршрут в Кощеево царство. Через сутки познакомлю команду с Иззи, лебединями и Стражницей, связь с которой я ощущал все сильнее.

Я стоял у штурвала, чувствуя тепло в нагрудном кармане, словно кто-то с той стороны осторожно прикасался к моему телу кончиками пальцев.

«Лебедини… и Бес… кажется, коррективы придется вносить не только в маршрут, но и в нашу встречу», — промелькнула мысль.

Глава 18

Утренней тишиной в небесах насладиться не удалось. Казалось бы, ни тебе шумных соседей, ни брешущих почем зря кобелей, ни прочих звуков. Трое опричников переплюнули всех. Бес соревновался храпом с Бермонтом, Морг вторил в унисон еще и порыкивал периодически. Коржик уже не спал, как и Колокольчик. Корнелиус что-то писал в блокноте, а графиня, полностью готовая к выходу, натирала мягкой специальной тряпочкой одну из своих катан.

Я хотел поинтересоваться у Ло, куда подевался Тони, но заприметил его на корме. Призрак невозмутимо наблюдал за рассветом. По лицу опричника невозможно было угадать, о чем он думает.

Оглядев кают-компанию, я бодрым голосом скомандовал:

— Господа опричники, подъём.

В ответ новая волна самозабвенного храпа, и только Морг дернул ухом, намека, чтобы я заткнулся и отстал.

— Команда, подъем! — повторил я чуть громче.

Первой открыла глаза Гринпис, спросонья потирая глаза, буркнула недовольно:

— И незачем так орать, я и с первого раза прекрасно расслышала.

— Ты — да, остальные оглохли.

Бер приоткрыл один глаз, попытался было перевернуться на другой бок, но, заметив мой взгляд, сообразил, где находится и начал подниматься. В этот момент Бес тоже решил не только проснуться, но и подняться. Попытался сесть, потерял равновесие, упал на Бермонта, попутно зацепив Морга. Мохнатый гад, не глядя, смахнул с себя раздражитель и поручик едва не впечатался в стену. Гринпис успела предотвратить падение, вырастив мягкую зеленую подушку из веток какого-то растения.

— И давно это у тебя? — поинтересовался Коржик, оторвавшись от своего блокнота.

— Не очень, — откликнулась княжна и отправилась умываться.

— Нужно замерить уровень, исследовать…

— Корнелиус, все исследования команды будем проводить дома, — остановил я ученого.

Коржик недовольно дернул плечом, кивнул и снова раскрыл блокнот.

Бес, наконец, пришел в себя и уселся рядом с Бермонтом, наскоро приведя себя в порядок. И только Моргу было наплевать на всех и вся. Мохнатая задница продолжала сладко похрапывать, время от времени подергивая ухом.

— Шеф, а я не понял, куда это мы летим? Солнце вроде не с той стороны, да и потеплее стало, — выдал поручик.

— Курс сменился ночью. Нужно кое-куда заехать за информацией, — подтвердил я догадки Беса.

Колокольчик перестала натирать катану. Гринпис застыла в дверях крохотного умывальной комнаты. Даже росомаха открыл оба глаза, удивленно воззрился на меня и снова провалился в ложный сон, внимательно слушая разговор. Коржик закрыл блокнот, Бер улыбнулся и тут же закашлялся, спрятал улыбку в кулак, встретившись со мной взглядом.

Неслышно подошел Тони, присел за стол.

— Так и куда мы, шеф? Обратно в Йоми? — весело уточнил Бес.

— К Стражнице за информацией.

— В Нижний что ли? — изумился поручик.

— Нет, в Кощеево царство, во владения бабы Яги. По времени успеваем.

— К бабе Яге — уточнила Гринпис осторожно.

— К ней смой.

— И к Стражнице? — заинтересовано бросила Колокольчик.

— Это одно и тоже лицо, — пояснил я.

— Вот даже как, — задумчиво протянула графиня, посверлила меня взглядом и продолжила натирать катану.

— Шеф, а правду говорят. Что у каждой бабы Яги целая стая птичек с плохим характером и о-о-очень плохим поведением? — Бес мечтательно улыбнулся.

— Тебе понравится, — ухмыльнулся я. — Но ты останешься на корабле?

— Шеф! За что?

— За свое плохое поведение, — отрезал я.

— Вот так всегда… — театрально вздохнул Бес и отправился делать кофе на всех.

— Свар, а мы там… зачем? — поинтересовалась Гринпис.

— Узнаем на месте. Яна просто так звать не будет.

— Яна? — подала голос Колокольчик, не отрывая глаз от катаны и не прекращая плавных движений.

— Баба Яга, Ягиня, для друзей Яна. Пока сама не разрешит — госпожа Стражница, — прояснил ситуацию.

Бес притащил кофе на всех, с его лица не сходила дурацкая мечтательная улыбка. Колокольчик на секунду отвлеклась, кинула взгляд в сторону поручика.

— Ай! — опричник споткнулся на ровном месте. — Зависть, графиня, плохое чувство. И на вашей улице, девочки, перевернется автобус со стриптизерами. Ну все, все. Ваш кофе, леди.

Неугомонный Бес галантно вручил опричницам чашки с кофе, Морг дернул носом, а через секунду кофейник оказался пуст. Довольная зверюга облизала морду и снова завалилась спать.

— Попили кофейка, — хохотнул Бермонт беззлобно.

— Да чтоб тебя! — возмутился Бес, перехватил взгляд Гринпис, демонстративно закатил глаза и ретировался на камбуз.

Оставшуюся часть пути мы проделали в молчании. Каждый занимался своим делом, старательно не думая, то нас ждет в конце основного пути.

Знакомая поляна возникла неожиданно, перо в кармане дернулось, привлекая внимание. Корабль пошел на снижение, завис в нескольких метрах от земли. Изба сейчас стояла к лесу задом, к нам — крыльцом. У порога стояла старшая лебединя, та самая, что велела мне не будить Яну в мою последнюю ночь в гостях и уходить по добру, по здорову. Я тогда поцеловал на прощанье спящую Ягу и ушёл, оставив женский родовой перстень, записку. Теперь пришло осознание: лебединя меня тогда отпустила, потому что хозяйка велела.

Сейчас старшая смотрела на корабль так, как смотрят на курьерский поезд, прибывший раньше положенного: без раздражения, но с лёгким профессиональным интересом оценивая команду за моим плечом.

— Пойду один, — сказал я команде, опуская верёвочный трап. — Корабль держите выше деревьев. Не садиться, пока не позову.

— Шеф…

Я коротко махнул головой, перекинул ногу через борт, обхватил верёвочную лестницу и быстро спустился.

Старшая лебединь пошла навстречу. Не шла, плыла. Я услышал, как за моей спиной восторженно ахнул Бес, тут же охнул, видимо, получил прямое замечание от графини.

Девушка остановилась от меня в двух шагах.

— Здрав будь, добрый молодец, — ровно поздоровалась старшая, приветственно кивнув, но в глазах прыгали черти.

— Мир дому вашему, — отвесил я короткий поклон.

— Имени моего ты не знаешь, — заметила она.

— Не знаю, — признался честно, только сейчас сообразив: а ведь и правда, сколько времени провел, в бою вместе были, а не познакомились.

— Леляна, — представилась лебединь. — Старшая стайная, правое крыло Стражницы.

— Свар, опричник, — в свою очередь обозначился я.

Старшая снова кивнула, как чужому-незнакомому, затем внезапно подмигнула и пригласила:

— Ступай.

Я молча двинулся к крыльцу. Леляна ни за мной, ни со мной не пошла, осталась наблюдать за кораблём, как и должна старшая стайная, когда у хозяйки гость. Две младших лебедини у порога не шевельнулись, пока поднимался по ступеням. Но я все равно кивнул каждой. Бабушка с матушкой одобрительно хмыкнули в моей. Дверь избушки приоткрылась передо мной сама.

— Доброго-здравствуй, Иззи, — негромко произнес я, избушка приветливо скрипнула в ответ.

Я шагнул в комнату, отыскал глазами хозяйку. Яна стояла у окна, спиной к двери. усмехнулся про себя: в этот раз гостеприимство по каким-то неведомым мне правилам, через лебединь. Сама не вышла.

Ягиня медленно обернулась. Чёрные глаза без зрачков, в которых, если долго смотреть, начинаешь видеть собственное отражение. Алебастровая кожа, на правой руке серебряный перстень с сапфиром, который я оставил на тумбочке вместе с запиской. Отчего-тио на душе стало тепло, а в голове разом загомонили родственнички. Старший брат попытался что-то сказать, но пращуры шикнули на него и разом все смолкли.

Яна выглядела как в нашу первую встречу, но что-то было не так. Я нахмурился, пытаясь уловить изменения и понять их суть.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Наконец, Ягиня улыбнулась и произнесла:

— Ну, здрав будь, добрый молодец, человек, — и голос такой ровный, отстраненный, словно и впрямь гость залетный.

— И тебе по добру, хозяюшка, — поддержал я он Ягини.

— Проходи, садись, отведай, что боги послали.

Я прошел к столу, присел, Яна уселась напротив, своей рукой налила ароматного отвара, подала чашку, придвинула блюдо с пирогами. Чтобы не нарушать традиции гостеприимства, сделал глоток, откусил кусок пирога. Время торопило, а Яга словно проверяла меня на прочность, на выдержку.

— Сегодня без баньки, добрый молодец, — усмехнулась Ягиня, на одну минуту показав свою истинную натуру. Эта улыбка обожгла нутро, я выругался про себя, не дрогнувшей рукой поднял чашку с отваром, сделал большой глоток, чтобы успокоить нескромные желания.

— Благодарю за хлеб-соль, хозяюшка… — отставляя кружку, заговорил я. — А теперь рассказывай, зачем звала.

— Экий ты нетерпеливый, добрый молодец, — улыбнулась Ягиня.

— Зачем ты меня вызвала?

Ягиня помолчала, прикидывая с чего начать. Меня по-прежнему не покидало ощущение, что со Стражницей что-то не так. Я попытался незаметно просканировать девушку, но наткнулся на такую плотную защиту, как будто Яна собралась в бой. Удивился, и тут по затылку словно затрещина прилетела: «Глаза разуй, глупый мой мальчик, — сокрушенно промолвила матушка. — Искру видишь?»

«Вон дальше носа своего не привык видеть. Опричник, что с него взять. У него все либо черное, либо бело. А жизнь — она яркая, разноцветная, непредсказуемая, внучек. Одни монстры на уме да Бреши с Рифтами. Хорошо хоть внученьку видит да слышит. Плохо — других девок не замечает», — подключилась бабушка.

«Зачем ему другие! — хохотнул дед. — Он вишь, какую невесту отхватил!»

Я пропустил мимо ушей шутку деда, а вот на слова матери отреагировал: «Какую искру?». Тут мне прилетело второй раз по затылку, теперь уже от бабушки. И я вдруг понял, о чем говорят предки, как раньше не приметил — не могу понять. Сквозь плотную защиту Ягини пробивался странный свет, малая искорка. Теплая, одновременно робкая и любознательная, как котенок или…

— Ребенок… — пробормотал я вслух, не осознавая.

— Ребенок, — удивленно подтвердила Яга. — Откуда ты?..

— Мой ребенок, — ошарашенно повторил я и посмотрел на Яну.

— Умеешь ты, опричник, разговор начать, — хмыкнула Стражница. — Да не по правилам продолжить. Сам Слово сказал, никто за язык не тянул. Учишь тебя, учишь, да все бестолку. Ты в Нави, опричник. Тут каждое Слово слышат. Не просто слышат, запоминают.

— Сам. От Слова своего не отказываюсь. Дочь моя. Объяснишь обряды местные, так прямо сейчас и признаю по всем правилам и твоего Рода и своего, — подтвердил я.

— Экий ты скорый на решения, — снова усмехнулась Ягиня.

— Ты за этим позвала? — догадался я. — Боялась, не признаю дочь?

— П-ф-ф, чего мне бояться? — фыркнула Ягиня. — Дочь моя, а захочешь ее своей назвать, то дело второе. Но что признал — хорошо. В твоем случае решение добровольное, от сердца, оно всегда лучше, чем ответ после раздумья.

— Не понял, — нахмурился я. — Объясни.

Ягиня вздохнула, плеснула себе еще отвара, отпила и только потом заговорила:

— Дочь наша слышать начала.

— Слышать? — удивился я. — Так ведь рано еще… вроде бы…

— Кровь заговорила древняя, изначальная, — пояснила Ягиня. — Род Сварога да Кощеев, да мой, много чего в дочке намешано.

Ягиня посмотрела мне в глаза. две маленькие искорки сверкнули в непроницаемой черноте.

— Свар, — заговорила Яна тихо. — Она через себя приняла Невею.

Я не сразу понял, о чем говорит Стражница.

— Поясни.

— Прародительница дотянулась к дочери через кровь нашу, темную. Невея на той стороне Нави живёт, в Безмирье, отдельно от всех нас. Раньше я ее не слышала. Ранг у меня высокий, щиты мощные. А вот дочь наша — девочка чувствительная сверхмеры. Три ночи назад проснулась от голоса чужого внутри.

— Дочери…

— Дочь я слышу с самого зачатия. Наша порода всегда слышит детей своих в утробе, — Яга сделала паузу и продолжила. — Невея со мной говорила.

— Что сказала? — поинтересовался я, прикидывая, каких еще бед ожидать.

— Приведи ко мне отца своей дочери, — ровным голосом ответила Ягиня.

— Даже так? — кто бы сомневался, что просто не будет. — Зачем я ей? Что ты о ней знаешь?

— Свар, Невея — наша прародительница, могущественнейшая чернокнижница Безмирья, — Стражница внимательно на меня посмотрела. Но Невея — она сама по себе. Ни Кощею не подчиняется, ни Чернобогу. Понимаешь? Сама по себе. И что она думает у себя в Безмирье, не знает никто, даже Кощей, от которого в Нави ничего не скроешь.

— Я думал, она за нас вроде как.

— Может да, а может, и нет. Скорее, Невея на своей стороне, а то и вовсе в стороне. Думаю, о безумцах, желающих пробудить темную богиню ты уже в курсе?

— Культистов имеешь ввиду, которые планируют вернуть из небытия какую-то Спящую Мать, она же Чёрная Невеста, и какое-то там дыхание?

— Верно, — Ягиня сложила пальцы на столе. — Та, что заберет дыхание — это нечто вроде официального титул. Хотя в Нави титулов нет, как таковых. Так Невею называли, когда она ещё ходила между мирами. «Спящая Мать», «Чёрная Невеста» — это уже не она. Это нечто другое, что старательно прикрывают её. Я и вправду не знаю, на чьей стороне окажется наша прапра, но зачем-то ведь она желает с тобой познакомиться. И вот это настораживает.

— Хочет встретиться — встретимся. Но ты ведь не только об этом хотела поговорить?

— Не только, — Ягиня пристально на меня посмотрела. — Хочу наложить на тебя родовую печать. До того, как ты встретишься с Невеей.

— Что за печать такая?

— Печать материнская, защита от контроля прародительницы. Через её кровь в тебе она к тебе тоже тянется, ты ведь тоже потомок. Потому если она решит «затянуть» — затянет: ты против её ранга не устоишь, никто не устоит. Печать материнская помешает прародительнице взять тебя под контроль, ты останешься собой. Услышишь её, сумеешь даже ответить, но решения станешь принимать сам. Если она тебе оружие даст — бери, если за собой позовёт — отказывайся. Печать поможет устоять.

— А ты?

— Я…

Ягиня запнулась.

— Говори, — велел я.

Стражница поколебалась, но все же нехотя процедила:

— Ослабну на месяц, максимум на два. Ничего такого, чего стоит бояться. Скажем так, щит мой немного ослабнет, тоньше станет, и все.

В это самое «и все» верилось с трудом, но настаивать я не стал.

— А дочь?

— Печать у дочери своя с момента зачатия. Невея до неё не дотянется без меня. Сначала меня нужно будет пробить, чтобы добраться до дочери. А пробить меня — задача нерешаемая в обозримом будущем.

Я молчал. Переваривая информацию. Ягиня не мешала, наполнила нам обоим чашки, взяла свою и принялась неторопливо смаковать настоявшийся напиток.

Голос отца в моей голове заговорил первым: «Сын, это серьёзный обряд. Ты обретешь больше навьего, чем усилишь явье, — родитель поколебался, но все-таки добавил. — Подумай хорошенько, прежде чем соглашаться».

«Подумал. Согласен», — ответил отцу.

«Молодец, внучек. Тёмная кровь приветствует тёмную кровь. Это правильно».

Бабушка фыркнула: «Ну вот, в семье теперь будет ведьма Нави».

«Можно подумать, до сего дня ведьм в роду не было. А я тогда с кем жил?»

Дед хохотнул и исчез, скрылся от бабушкиной реакции.

Мать ничего не сказала, только легонько коснулась моих мыслей, словно погладила, как в детстве гладила, когда у меня поднималась температура. Старший брат хмыкнул: «Ну ты даешь, братишка. Значит, женишься!» «Возможно», — уклончиво буркнул в ответ. Брат только расхохотался: «Роду Сваровых быть».

— Свар? — окликнула меня Ягиня. — Ты где?

— Здесь. Я согласен.

— А… семья? — лукаво уточнила Стражница.

— И семья.

Ягиня медленно отставила чашку, кивнула.

— Хорошо. Но прежде чем начну, придется заново дочь признать перед духами предков, домашними навьями, навьями лесными, богами нашими, пред очагом домашним, избой. Слово было сказано, Слово было услышано, Слово должно печатью лечь на память живых и мертвых.

Я поднялся, вышел из-за стола, стал по центру избы, поклонился на все четыре стороны и заговорил:

— Пред духами предков, навьями домашними, навьями лесными, богами темными, богами светлыми, пред очагом домашним, избой, предками обоих Родов, сестрицей кровной, пред живыми и мертвыми признаю плод, что под сердцем Ягини живет, Стражницы Границы миров, дочерью своей родной. Ягиню — спутницей своей, женой.

Бабушка и матушка в голове моей ахнули в унисон. Дед торжествующе расхохотался, отец одобрительно хмыкнул, старший брат одобрительно проворчал: «Поздравляю!». Где-то в небесах на улице раскатисто пророкотал гром. По стенам избушки прокатилась легкая дрожь. В глазах Яны мелькнуло потрясение и ту же скрылось за непроницаемой чернотой.

— Принимаю, — продолжила Ягиня, не сводя с меня глаз. — Теперь самое главное: клянись, что никогда не сделаешь дочь нашу оружием, рычагом, инструментом, ключом и любым другим орудием ни в одном из миров.

Я повторил клятву, не отводя глаз от Стражницы. Когда замолчал, показалось, что Яна облегченно выдохнула, но на лице девушки не дрогнул ни единый мускул.

— Теперь стой, слушай, молчи.

Друзья, выпал ненадолго, только со смены вернулся, с берега моря, где сеть отсутствует) Дальше идем до конца без перерывов.

Глава 19

— Дай правую руку. Запястье.

Я подал. Ягиня положила свою ладонь под мою. Из складки своего платья достала костяной нож с рукояткой, обмотанной тёмной кожей с серебряной нитью. На лезвии непонятные знаки и символы.

— Родовой?

Яна кивнула.

— Теперь молчи, пока не разрешу говорить.

Я подтвердил согласие кивком и приготовился наблюдать и участвовать. Ягиня одним движением, без замаха, тонко надрезала мне внутреннюю сторону запястья. Судя по аккуратности и уверенности, подобный поперечный короткий рез на полпальца Стражница делает не в первый раз. Кровь выступила медленно, плотными каплями. Яна не долго думая чиркнула ножом по своей ладони. Разрез вышел глубже, длиннее, да и кровь у Яги пошла чёрно-красная, густая. Стражница прижала свою ладонь к моему запястью, закрыла глаза и заговорила.

Низкий, певучий, чужой голос наполнял пространство, проникая в каждую клеточку и нервное окончание моего тела. Язык незнакомый, но отчего-то я понимал каждое слово.

«Я — дочь Мораны, внучка Чернобога, правнучка чародейки Невеи. Мать его дочери, Страж границ, ключ пространств, тремя кровями моими — навьей, кощеевой и человеческой закрываю печать. Кровью отца моей дочери — Сваровской, Чернобоговской через Невею, Свароговской через Сварога — её принимаю. Свар под моей рукой. Свар под моей охраной. Никто не возьмёт мое без слова моего. Не дотянется без ножа моего. Свар — мой».

Это последнее «мой» прокатилось по позвоночнику, обожгло солнечное сплетение, отдалось в висках и осело где-то внутри меня. Голоса предков слились в один монотонный хор. Бабушка зашептала молитву жене Сварога богине Ладе, покровительнице любви и семейного очага. Отец негромко сказал: «Принимаем». Мать огладила по голове, осенила знаком Сварога и шепнула: «Благословляю». Дед довольно хмыкнул: «Славная невестка, сильная кровь, крепкая душа». Старший брат коротко поздравил и напутствовал: «Береги жену. Свар». Остальные предки одобрительно что-то бурчали где-то там, на задворках сознания. Я поблагодарил всех за поздравления и благословения, ну и за то, что не ввалились всем скопом в мою голову.

И тут вдруг голоса в моей голове стихли. Тишина — хрупкая, восторженная — заполнила всего меня. На самой границе сознания я услышал ещё один голос. Скорее даже мысль, прикосновение, присутствие.

«Дочь».

«Внучка».

«Правнука».

«Наследница Нави», — прозвучал далеким отголоском чей-то незнакомый голос с удовлетворением. Я не успел ухватить интонацию, чужая мысль растворилась в эмоциях остальных.

— Слышишь её? — тихо спросила Ягиня, не открывая глаз.

— Слышу.

Где-то под сердцем ёкнуло, я в ответ мысленно погладил этот маленький сгусток, как гладил сестренку, когда она плакала во сне.

Яна открыла глаза. В бездонном взгляде сияли звезды, читалось нечто новое. Не любовь, не желание, не чувство собственничества. Нечто другое. Спокойствие и готовность стоять до конца во имя этого хрупкого огонька. И в этом я был солидарен со своей Ягиней.

Стражница отняла ладонь от моего запястья. Разрез на моей руке закрылся сам, словно его и не было никогда. Только на коже остался тонкий тёмный след, похожий на чернильную линию.

Надрез на руке Яги, наоборот, расширился. Чёрная капля проступила между линиями ладони и застыла. Старшая лебединя, видимо, как раз только этого и ждала: дверь скрипнула, Леляна шагнула в избу, молча положила на стол узкий кусок чистой ткани и так же молча вышла, прикрыв за собой дверь. Ягиня обернула ладонь.

— Готово, — удовлетворенно произнесла Яна. — Печать стоит. Теперь можно и на самый край Нави.

— А ты?

— А я лягу поспать. Иззи покормит, проследит. Дочка тоже подремлет. Разговор с тобой стоил ей сил.

— Тогда зачем?

— Характер, — усмехнулась Ягиня. — Есть в кого.

— Это точно, хмыкнул я. — Можно?

Яна молча кивнула. Я осторожно коснулся ладонью живота женщины, изнутри послышался далекий отклик, но тут же пропал.

— Уснула, — шепнула Яна и накрыла мою ладонь своей.

Я внимательно посмотрел на Стражницу. Бледная до синевы под глазами, с обострившимися скулами, Яна, тем не менее, не казалась слабой и беззащитной. Напротив, ощущение силы, исходящей от Ягини, усилилось.

— Тебе нужно отдохнуть, — напомнил я.

— Знаю. Провожу и лягу, — слабо улыбнулась женщина.

— Ты дала. Я взял. — не раздумывая, произнес на прощанье. — Это не подарок. Я тебе должен.

— Должен, — согласно кивнула Ягиня. — Не сейчас. Вернись — отдашь.

— Чем?

В глазах Яны сверкнул хитрый огонек.

— Доживи и узнай.

Леляна стояла на верхней ступени крыльца, остальные две лебедини по-прежнему сидели у подножия. Летучий корабль завис чуть ниже верхушек чёрных сосен. Судя по всему, Тони дотянул его с помощью теней до самой нижней безопасной точки, чтобы не заставлять команду долго лезть по верёвочной лестнице.

Я махнул рукой, приглашая команду спуститься. Колокольчик тут же оседлала лестницу, словно ждала. Бес, не раздумывая, перевалился через борт, кувыркнулся в воздухе, умудрившись при этом пару раз подкинуть голову. Едва его ноги коснулись земли, голова оказалась на могучих плечах, только поручик ошибся, и теперь любовался деревьями. Вместо тех, ради кого был задуман этот трюк.

Гринпис оседлала Морга и очутилась на поляне раньше, чем Бес, на секунду быстрее Призрака, который шагнул через тени. И только Бермонт с Коржиком спустились без театральных эффектов, с достоинством, по примеру графини.

Команда выстроилась у корабля, ожидая дальнейших указаний.

— Знакомьтесь, это старшая стайная Леляна, её сёстры, — представил я, не вдаваясь в подробности, что стая не вся. Имена сами назовут, если захотят. Хозяйка — Стражница Границ, в доме, отдыхает после серьёзного обряда. Познакомитесь позже, если Ягиня захочет.

— Хозяйка пригласила княжну со её зверем, — произнесла Леляна, едва я закончил. — Остальные угощайтесь, хлеб-соль, пироги-мясо. Хозяйка их попозже выйдет, встретит.

Не успели мы и глазом моргнуть, как на поляне образовался стол, накрытый скатертью, тарелки, чаши, миски с едой, самовар и пироги появлялись, словно из воздуха.

— Благодарю, Иззи, — догадался я, махнул команде, но команда дружно осталась стоять рядом со мной плечом к плечу.

— Свар… — позвала Гринпис.

— Все в порядке. Иди, раз зовут. И ничего не бойся.

— Я и не боюсь, — княжна гордо вскинула голову, развернулась и зашагала к избе с росомахой. Морг впервые потрусил следом без капризов и уговоров. Аккуратно поднялся по ступеням, но возле смой двери не удержался и почесался о косяк. Судя по тому, что зверюге разрешили войти, Иззи не обиделась.

Я успел заметить, прежде чем дверь закрылась, как Морг улегся возле ног Ягини, поджав хвост, высунул язык и медленно, очень осторожно, почти нежно, лизнул звериную лапу с бубенцами. Колокольчики в ответ тихо звякнули, росомаха довольно фыркнул, створка захлопнулась.

Графиня за моим плечом задумчиво произнесла:

— Зверь приветствовал зверя.

— Знаю.

— Это хорошо.

— Знаю.

Бер неожиданно низко поклонился избе, без слов. Бес прищурился, вопросительно глянул на меня, я качнул головой, показывая, что шутки сейчас неуместны, поручик кивнул, склонил голову в коротком приветствии. Следом ха ним легкий поклон изобразила Кровавая графиня после чего мы двинулись к столу.

После сытного обеда под прибаутки Беса, расхваливающего каждые блюда, что появлялись на столе, допивая литровую кружку отвара на травах с медом и куском мясного пирога, поручик сыто уточнил:

— Шеф, а нельзя ли нам на корабль такую скатерку?

— Наш корабль здесь остается.

— А мы как? Пешком что ли? — удивился Бермонт.

— Через тени всех провести не смогу. Далеко, — уточнил Призрак.

— На другом полетим.

— На каком другом? — Бес завертел головой по сторонам.

Я не успел ответить. Иззи скрипнула крыльцом, дернула кольцо под лапой, чуть в стороне от избушки земля дрогнула, часть поляны отъехала в сторону, оказавшись широкой каменной плитой. Из открывшегося подземного ангара медленно стал подниматься он.

ЛКС — летательный корабль Сваровых.

Увеличенная в разы копия того агрегата, на котором мы прибыли к Ягине. Тот самый, оригинальный, который я в двое суток собирал здесь, на этой самой поляне, ожидая прибытия Стражницы. Собирал с привязкой к четырём стихиям, с гидропоническим садом в трюме, капитанской каютой у носа.

Я прищурился, разглядывая корабль. Кто-то постарался и улучшил ЛКС, я даже знал кто. Женскую магию сложно скрыть. По бортам прибавилось рунных линий, незнакомых узоров. На носу крутилось колесо-флюгер, необычное, своего рода запасной компас. Судя по всему, в него Ягиня умудрилась впихнуть, или вплести путеводный клубок. В кают-компании мини-печь, похоже Иззи постаралась. Не удивлюсь, если избушка поделилась скатертью-самобранкой. Запах свежей выпечки проникал даже через дерево.

Корабль полностью поднялся и завис вровень с крыльцом. Аккуратно, как опытный кучер останавливается ровнехонько перед барыней.

— Шеф, — восторженно выдохнул Бер. — Это шикарно! Чур, я первый занимаю каюту!

— Перебьешься. Каюты только для леди, — отрезал я.

— Вот так всегда, самое лучшее дамам. Даже у опричников.

Скрипнула дверь, на пороге показалась Леляна, спустилась с крыльца, подошла к ЛКС.

— Хороши корабль. Надежный. Ну что, грузимся?

— Ты с нами? — скрывая удивление, уточнил я.

— С вами, — довольным тоном подтвердила старшая стайная. — Стражница дала добро. Провожу вас к хозяйке Безмирья. Подскажу, как правильно к ней зайти, чтобы открыла и не прогнала.

— К Невее?

Леляна строго нахмурилась:

— Добрый молодец, не зови забирающую дыхание в доме этим именем. Зови — Людомирой. Или хозяйкой. Невея титул прежний, очень тёмный, древний. НЕ любит она его. Особенно от кровных родственников, пусть и дальних.

— Понял.

Леляна одобрительно кивнула. В глазах лебедини мелькнуло нечто странное, напомнив мой прошлый визит.

— Нет, — отрезал я.

Леляна неромко рассмеялась.

— Источник, добрый молодец, теперь не нужен. Теперь кровь твоя связана с моей хозяйкой. Я бы тебя триста лет ждала — и не дождалась. Не мой ты. Ничей ты.

— Шеф, а, шеф, — послышался знакомый голос за моей спиной. — Познакомь, а?

— Бес, — начал былоя, но Леляна озорно блеснула глазами, повела плечами, одним движением оказалась перед поручиком.

— Давай знакомится, добрый молодец, коль не боишься.

— А чего мне бояться, красна девица, — задорно откликнулся Бес. — Я купец хоть куда, да и ты, как погляжу, не лыком вязана.

— Могила тебя вряд ли исправит, — хмыкнула Колокольчик.

— Могила мне вряд ли светит, — отозвался Бес, не сводя глаз со старшей стайной.

— Бес, предупреждаю: все не то, чем кажется.

— Даже так? Значит, веселее плыть будет. Ну или лететь.

— Не переживай, Свар, лебедь опричника не обидит.

Я посмотрел на лебединю, потом на Беса, качнул головой:

— Сами разберетесь, не маленькие.

— Вот уважил, так уважил, шеф, — радостно отозвался поручик. — Прошу, сударыня, на борт.

Бес махнул рукой, предлагая помощь, Леляна так на него взглянула, что поручик на секунду замер, а затем словно забыл, что секунду назад флиртовал с лебединей.

— Больше не буду, — опережая мой вопрос, сказала Леляна. — Просто глаза крылом отвела.

Я кивнул, бросил взгляд на Коржика. Корнелиус понял без слов: думаю, уже к вечеру у всей команды будет защита против вот таких вот выходок старшей стайной. Ну а потом наш ученый обязательно пристанет к Леляне и выпытает из нее подробности этой ее способности. Ох, зря она сделала это при Коржике.

Дверь избушки в очередной раз открылась, на крыльцо вышла Гринпис, за ней довольный Морг. Княжна спустилась по ступенькам, держась рядом с росомахой, молча подошла к нам и встала рядом. Следом на порог ступила Ягиня. Синие тени под глазами пропали, но лицо все еще казалось бледнее обычного. Бледнее, чем в избе. Яна вышла в простом длинном платье, без украшений и видимых артефактов, подобающих ее рангу. Только перстень с сапфиром на правой руке и все.

Команда — без команды — поклонилась ей, каждый по-своему: Бер низко, словно признавая право старшей. Колокольчик вежливо склонила голову. Бес с глубоким уважением, без театральщины. Коржик отвесил элегантный поклон, Призрак приветствовал как равную.

Ягиня отдала общий поклон, приветствуя всех вместе и каждого в отдельности, обвела мою команду взглядом и заговорила.

— Опричники. Стражница Границ приветствует вас в своем доме на своей территории. Баньку сегодня не обещаю, угощение, надеюсь, понравилось.

— Благодарствуем за хлеб-соль хозяюшка, — от имени всех поблагодарил я. — Грузимся, — скомандовал следом.

Пока Колокольчик настороженно разглядывала Ягиню, остальные взошли на борт. Кровавая графиня внимательно наблюдала за тем, как я прощаюсь с Ягиней. В какой-то момент мне даже показалось, что Ло заговорит, но нет. После короткого молчаливого диалога, девушки обменялись странными взглядами, кивнули друг другу, графиня развернулась и поднялась на корабль, оставив меня наедине с Яной.

Обнимать Стражницу я не стал: не время и не место. Положил ладонь поверх её, Ягиня накрыла своей. Постояли, помолчали.

— Береги её, и себя, — произнес я, не зная, что еще сказать. Отношения не мой конек, как и расставания.

— Береги себя, — сверкнув глазами, ответила Яна. — У тебя теперь, муж навий, есть, что терять.

— Знаю.

— Другое слово знаешь? — хмыкнула Ягиня.

— Знаю, — вернул шутку. — Я вернусь, чтобы увидеть дочь. Не надейся, что так просто от меня избавишься.

Ягиня звонко расхохоталось, легонько стукнула кулаком в плечо:

— Иди, оружейник. Вернись живым.

— Вернусь.

Я отнял руку, развернулся и зашагал к летучему кораблю. Леляна уже стояла на палубе, командуя младшими лебединями. Рядом застыл потрясенный Бес, на глазах которого полуобнаженные девицы с крыльями, невесть откуда появившиеся, оборачивались настоящими птицами и размещались вдоль бортов.

Я поднимался, не оборачиваясь. Оглянулся уже на палубе. Ягиня всё ещё стояла возле крыльца. Не махала, не улыбалась. Просто стояла, смотрела и что-то шептала, едва заметно шевеля губами.

«Благословляет», — понял я, почувствовав легкую щекотку где-то в районе солнечного сплетения. Маленькая искорка тоже внесла свою лепту в проводы. Иззи пыхнула дымом из трубы, негромко дверью, прощаясь.

Я кивнул Стражнице. Яна кивнула в ответ и скрылась в избушке.

— Земля — прощая, в добрый путь, — негромко произнес я.

Корабль вздрогнул всем корпусом и медленно начал подниматься вверх. Иззи под нами чинно повернулась к лесу крыльцом, к поляне… хм… короче, развернулась, как в сказках сказано. Последнее, что я увидел, перед тем как мы встали на курс, как поднялась защита поднялась. Поляна скрылась за чёрными соснами, словно и не было внизу ничего, кроме безмолвных деревьев.

Я стоял у штурвала, вглядываясь в горизонт. Команда молча занималась своими делами. Лебедини вывели нас за пределы защитного поля и вернулись назад, к Стражнице, охранять границы.

Неожиданно в голове возникло лицо сестренки. ЛЛада спала и улыбалась во сне, словно только что узнала приятную новость. Следом раздалось ссмущенное кряхтение деда.

«Проболтался, старый хрыч. Лишил внука права самому новость сообщить», — отругала старого бабушка. Дед что-то виновато пробурчал и умолк.

— Шеф, теперь куда? — поинтересовался Бес, неслышно становясь рядом.

— На запад до Тёмной океана, — не задумываясь, ответил я, словно кто-то вложил ответ в мою голову. — От Тёмного океана на север по краю. Леляна поправит, если что.

— Поправлю, — отозвалась с носа старшая лебединя.

— Скорость?

— Максимум из возможного.

— Принято, шеф, — сказал Бес, развернулся, чтобы уйти, но замялся, негромко окликнул снова. — Шеф.

— Да.

— Поздравляю.

Я хмыкнул, не оборачиваясь, чувствуя затылком, как возле мачты усмехнулась Колокольчик. Гринпис спрятала улыбку, уткнувшись в теплый бок спящего Морга. Под одобрительной рокотание Бермонта, выразительное молчание Призрака, задумчивое непонимание Коржика, корабль взял курс на запад.

— Работаем, опричники, — ответил я, и мы пошли на запад до Темного океана туда, где жила Людомира, она же Невея, она же хозяйка Безмирья. Загадочная родственница, у которой в кадре находился ритуальный нож, разделивший миры в начале времен, и которым надлежало теперь этим самым ножом миры срастить.

Я мчался на всех парусах к прародительнице, надежно защищенный печатью её же крови от нее самой.

Глава 20

Тёмный океан появился на горизонте на закате того же дня, если считать закатом ту минуту, в которую солнце Нави неохотно ныряло за чёрные сосны и оттуда продолжало светить тусклым серым светом.

Леляна стояла у носа корабля третий час подряд, так ни разу и не присев. При этом выглядела так, словно только что собралась на бал. Старшая стайная не сводила глаз с горизонта. Стояла, склонив голову к плечу, словно прислушивалась к чему-то. точнее, к кому-то. на меня курс лебединой стойкой — голову повернула чуть набок, глаза прищурены, Она и впрямь прислушивалась, но не к ветру и не к кораблю. Где-то впереди, за Тёмным океаном, ждала хозяйка Безмирья, её зов и дыхание Леляна слышала так же, как я слышал голоса своих предков.

— Леляна, долго еще?

— Скоро, — откликнулась старшая через плечо.

— Инструкции будут?

Лебединя не обернулась.

— А как же, добрый молодец.

— Слушаю.

— Первое. В Безмирье оставь у порога имя Свар. К хозяйке войдет Мстислав. Людомира с безымянными, рода не знающими, не разговаривает. Она их не слышит и не помнит.

— Принято.

— Второе. Чтобы она тебе не предложила — отказывайся. Но отказывайся вежливо. Запомни, это важно. Что бы не предложила. Даже воды.

— Запомню. Вопрос можно?

— Можно, — кивнула Леляна и тут же ответила. — Помнишь имя прабабки?

— Которое из? — я прикинул и продолжил. — Отбирающая дыхание?

— Молодец, сам догадался, — довольно кивнула лебединя, все так же вглядываюсь в горизонт. — Ничего не бери из её рук.

— Понял.

— Третье. Не зови госпожу Невея. Не называй прародительница. Не именуй бабушкой. Хозяйка, госпожа или госпожа Людомира. Только если хозяйка сама тебе разрешит называть её иначе.

— Та, что забирает дыхание?

— Так называют те, кто боится и поклоняется. Несвободные души, рабы.

— Культисты верят в темную мать.

— Вера бывает разная. Чтобы верить, необязательно пресмыкаться и бояться. Страх порождает ненависть. Ненависть перерастает в фанатизм. Последнее куда страшнее, чем отсутствие веры. Фанатику кажется, что он истинный верующий. На самом деле он ставит себя выше того существа, которому поклоняется.

— Понял.

Магокотёл за моей спиной мерно гудел на средних оборотах. Коржик сидел у панели, с очками, задранными на лоб, что-то изучал и записывал. Бер разминался, Колокольчик стояла у борта рядом с Тони, они о чём-то негромко разговаривали.

Гринпис устроилась на корме, читала записи в своем блокноте, в который, я подозреваю, занесла все, что узнавала о пчёлах, дуллаханах и каменных девах. Морг лежал у ног девушки и тихо урчал. Бес единственный, кто выглядел неприкаянным. Он то садился у мачты, то поднимался, то шёл к корме, то возвращался.

— Поручик, — окликнул я. — Ты чего маешься?

— Шеф, — Бес подошёл, чуть наклонил голову. — Я не трус, но особого желания встречаться с твоей родственницей нету.

Я внимательно посмотрел на нашего шутника и балагура. Выглядел Константин не ахти, нервным, озадаченным.

— Рассказывай.

— Да все нормально шеф — Бес попытался уйти от разговора.

— Слышишь, или чувствуешь?

— Ничего такого, но у меня от этой стороны спина холодеет в десяти разных местах.

— Это нормально, — ответил я. — У всех холодеет.

— Шеф… Я…

— К родственнице я один пойду.

— Не обсуждается, Бес. Меня одного в гости зовут, один и пойду.

— А точно в гости? Может, ловушка? — прищурился опричник.

— Разберемся.

Мы помолчали, вглядываясь в даль. Страшно не было. Любопытно — да. Непонятно — да. Чего хочет прародительница, зачем я ей понадобился? Надеюсь, не наорганы, чисто поговорить. Сидела в голове надежда, что Людомира поможет прояснить вопрос: кого хотят призвать культисты? Заодно подскажет, как справится с неведомым злом. Впрочем, на подобную помощь я не уповал. Даже если и промолчит, нам, опричникам не впервой в одиночку мир защищать и спасать. Жгло одно: часть команды останется в Северной бреши. Ощущение сидел занозой под сердцем, и ритуал Ягини, проведенный накануне, только усилил его.

— Страх — это нормально, Бес, — заговорил я. — Хуже, когда страха нет вовсе. Это верная дорога на тот свет.

— сеть ли он, свет, который тот? — привычно пошутил Бес.

— Надеюсь, об этом мы узнаем как можно позже, — усмехнулся в ответ. — Иди, отдыхай.

— Добро командир, — непривычно выразился Бес, впустую подмигнул лебедине, потому как Леляна так и стояла, глядя вперед, не оборачиваясь, и пошел с шутками-прибаутками по товарищам.

Я остался у штурвала. Минут через двадцать старшая стайная, наконец, обернулась.

— Добрый молодец, сейчас в туман войдём. Команду предупреди и сам не пугайся. Туман тут сродни прихожей в доме. Снижай корабль.

Я отдал приказ на снижение и пошел объясняться с командой.

Туман в Нави — отдельная стихия. Он не от воды, не от земли, не от воздуха. Он — от пустоты и отсутствия. Там, где в этом пласте мира не хватает реальности, там он садится плотным слоем, как пыль оккупирует заброшенный дом так и туман в Нави.

Туман Безмирья выглядел другим: живым и непроглядным.

Когда корабль вошёл в туман, мы перестал видеть на длину собственной руки. Магодвигатель закашлялся, выровнялся, перешёл на половинную тягу. Все стихийные паруса опустились. Я мысленно поблагодарил Ягиню за усовершенствование корабля. Похоже, Яна знала, что в Безмирье нет ветра, потому усилила рунами ходовую часть. Корабль двигался по небу медленно, но все-таки двигался.

— Не заблудимся? — на всякий уточнил я у старшей.

— Нет. Все время прямо, — ответила Леляна. — Я веду.

Голос в тумане звучал странно, слова вязли, словно мухи в киселе. Нашу провожатую я видел, тогда когда стоял рядом. Команде дал приказ на полную боевую готовность, кто его знает, какие демоны могут поджидать в этой неживой мгле.

В лебедине я не сомневался: о вероятной опасности она бы предупредила, но лучше перестраховаться, чем вступить в боя в невыгодных условиях на чужой территории.

Я просто стоял у штурвала и практически управлял вслепую. Точнее, на слух. Леляна негромко корректировала курс несколькими словами: «правее на палец», «левее на полпальца».

Через десять минут, а может, и через два часа, время в Безмирье течет иначе, туман впереди начал расходиться. Не сразу, постепенно, понемногу открывая пространство. Когда, наконец, туман отступил, мы обнаружили, что проплываем над серой пустошью. Странная земля, без растений, камней, животных, без водных артерий и гор. Ничего привычного.

Только тень от корабля бежала по чужеродной серой земле. Но и тут нас ждал сюрприз.

— Шеф, смотри, — шепотом позвал Коржик и махнул рукой, указывая на тень. Я не сразу сообразил, на что показывает Корнелиус. Только спустя несколько минут до меня дошло: тень от нашего корабля вела себя, мягко говоря, непривычною Она бежала то позади, то спереди, сто сбоку. Не так, как ведет себя приличная тень в Нави или в Яви.

Леляна, увидев куда мы смотрим, коротко объяснила:

— Не пугайтесь. Безмирье отделяет тени от тел. У здешней хозяйки и вовсе её собственная тень по дому ходит сама по себе.

Коржик восхищенно выдохнул, бросил на меня вопросительный взгляд. Я качнул головой, отказывая в невысказанной просьбе. К прародительнице пойду один, как и собирался. Не время, не место, сроки поджимают со всех сторон, да и Людомира — темная лошадка.

Далеко на горизонте показалось строение. Сначала решил — привиделось. Уж больно странно смотрелась посреди серой пустоши высокая башня. Как мираж. Поймал взгляд Леляны, понял, именно туда мы и двигаемся.

Башня из чёрного камня полностью поглощала даже здешний серый свет. Без видимых окон и дверей. Высокая настолько, что крыша терялась в облаках, которые окружали верхушку строения. Гладкое здание без единой декоративной детали: ни герба, ни балконов, ни лепнины. Словно кто-то взял и поставил кусок неизвестной породы стоймя посреди поля.

Я прищурился, чуть прибавил силы, разглядывая башню, и вскоре понял: башня и в самом деле единый монолит. Никто не складывал ее из вытесанного камня, конструкцию словно вырастили, вывели на поверхность из нутра серой пустоши.

Необычным выглядело и то, что у подножия башни стоял маленький столик, накрытый белой льняной скатертью с двумя чашками.

Мы подходили к башне, разглядывая сверху этот столик.

— Тебя ждут, добрый молодец, — заговорила лебединя.

— И тебя?

— И меня. Хозяйка приглашает.

— Команда?

— Команда остается на корабле.

Я обернулся. Отряд стоял за моей спиной молчаливым плотным полукругом. Впереди Колокольчик с обеими катанами в руках. За ней Бер, уже не человек, но еще и не медведь. Срединная форма. Рядом с Ло сосредоточенный Бес, лицо серьезное, глаза внимательные, собранный как перед смертельным поединком. Гринпис возле Бермонта придерживает Морга за загривок. Коржик с другой стороны зверя. Призрак в тенях возле Беса.

Каждый из них, и я это видел отчетливо, желал отправиться вниз вместе со мной. Не из праздного любопытства, ля подстраховки. Но команда так же понимала, что приказа, как и разрешения на спуск, не будет.

— Господа опричники, — заговорил я. — На месте будем через десять минут. Все остаются на борту, вниз идем только мы с Леляной. Если не возвращаемся через сутки, Тони уводит корабль к Северной Бреши. Без нас. Задача должна быть выполнена.

— Шеф, — ледяным тоном процедила Колокольчик. — Сутки — это много.

— Сутки — нормально, Ло.

— А если ты позовёшь? — графиня сверлила меня взглядом.

Вместо меня ответила Леляна:

— Если хозяйка призовет Свара, и вы услышите его зов, бегите все. И не оглядывайтесь.

На катанах Колокольчика презрительно звякнули бубенцы. Бес радостно оскалился. Гринпис нервно улыбнулась и проверила нашу ментальную связь. К моему удивлению, наш канал здесь работал. Коржик, Призрак и Бермонт синхронно окинули лебединю непроницаемым взглядом и снова уставились на башню.

Старшая стайная понимающе покачала головой, но ничего не сказала.

Через несколько минут корабль опустился максимально вниз и завис в паре метров от земли и башни.

Я спустился по сходням первым, Леляна скользнула за мной.

Серая пустошь под ногами оказалась не землёй, не камнем и даже не песком. Нечто, чему нет названия в Яви, думаю, в Нави тоже нет аналога. Звуки шагов не отражались от серой поверхности, ощущение при этом, что под ногами проселочная дорога, но никакой пыли. Серя ровная гладкая поверхность.

Возле столика, накрытого на две персоны, по-прежнему никого не наблюдалось. Я подошёл, но не стал садиться. Леляна тоже осталась стоять, но в полушаге за моим правым плечом, как и положено старшей стайной за гостем хозяйки, статус которого изменился в доме Ягини.

Прошло, наверное, две минуты. Мы терпеливо ожидали. Инстинкты говорили, что нас уже видят, слышат, оценивают. По ощущениям лично меня уже взвесили, измерили, отметили и приняли решение.

В какой-то момент стена башни перестала быть монолитной и появился дверной проем. В нем стояла женщина.

Не молодая и не старая. Женщина без возраста, но тяжесть прожитых веков ощущалась силой, которую хозяйка башни не старалась скрыть. Чёрные длинные волосы, заплетенные в тяжёлую косу, перекинуты через левое плечо. В косе серебряные пряди не отдельными вплетенными нитями, а ровными полосами через каждые два тёмных локона.

Узкое, бледное, спокойное лицо с чёрными глазами без зрачков, как у Кощея Бессмертного и у Ягини, но устроенными иначе. У Кощея глаза умирали и рождались вселенными. У Ягини отражали тебя и не отдавали отражения. У Людомиры смотрели сквозь тебя, видели то, что у тебя внутри и за пределами нутра во всех пластах реальностей и жизнях.

Простое тёмно-серое платье в пол, босые ноги. Вполне себе человеческие ступни, насколько я мог разглядеть. Никаких звериных лап, никакой каменной плоти, ничего необычного.

Кроме тени.

Тень хозяйки стояла за ней, отдельно от женщины, внутри башни. И слегка двигалась, как человек, которому не терпится выйти, но впереди преграда. В то время как прародительница стояла неподвижно.

— Здрав буде, Мстислав, — заговорила прародительница. — Заходи и ты, лебедь старшая.

— Мир дому твоему, хозяйка, — ответил я и пошел следом.

Внутри башни оказался один зал. С потолком, который терялся в высоте, невидимой глазу. Внутри здание оказалось во много раз больше, чем снаружи. Круглый зал, каменный пол, пустые стены. Ни картин, ни оружия, ни мебели. По центру — низкий чёрный стол, два кресла. На столешнице серебряный поднос, на подносе хрустальный графин с тёмно-красным содержимым и три бокала.

У дальней стены росло Древо.

Я узнал его сразу. У Кощея в тронном зале стояло похоже, только меньше размером. Древо Людомиры начиналось от пола и уходило на самый верх башни, туда, где человеческий глаз уже ничего не видел. Ветви его терялись в вышине. Удивительным открытием стало то, что корни и крона у растения оказались магически активными. Обе светились изнутри рунной вязью, веточки и орешки шевелились, словно от ветра, хотя в башне сквозняк отсутствовал.

— Сядь, — хозяйка Безмирья указала на правое кресло.

Я осторожно присел. Леляна осталась стоять. Невея села напротив меня с тем особым царственным достоинством, которого сам человек не замечает, потому что оно врожденное

— Пить будешь? — Людомира положила ладонь на графин.

— Благодарствую, хозяйка, откажусь.

Невея задумчиво меня разглядывала, вслушиваясь в звуки голоса. затем впервые на лице женщины мелькнуло подобие бледной улыбкой. Во взгляде появилось одобрение.

— Леляна тебя инструктировала, — констатировала хозяйка башни.

— Инструктировала., — не стал я отпираться.

— Хорошо.

Людомира убрала руку с графина. Хрусталь слабо звякнул сам по себе. Третий бокал, что стоял отдельно от двух гостевых, наполнился до половины тёмно-красным напитком без помощи хозяйки. Невея взяла фужер, сделала маленький глоток.

— Тогда я выпью сама.

— На здоровье, хозяйка.

— Здоровье моё — отдельный разговор, Мстислав. Речь не о нем.

Невея отставила бокал.

— Ты пришёл с кровью внучки моей на запястье, — продолжила хозяйка. — С печатью её. Оберег на твоей коже громче слов любых. Но я приму его как слово её, не как ограничение. Если бы хотела снять печать, сняла бы. Оставляю по доброй воле. Помни об этом.

— Запомню, госпожа. Благодарствую, — я склонил голову в коротком поклоне.

— Не благодари. Это решение, не подарок. Говорить с тобой буду как с равным.

— Рангом не вышел, госпожа, — позволил я себе вольность.

— Не вышел, — согласилась Невея. — Но почти. Да и с тобой говорить интереснее, чем со многими равными. Ты второй за восемь сотен лет, кто принёс мне сюда чужое слово. Первая была Морана.

Хотел уточнить выжила ли темная богиня, заглянув сюда, но вовремя остановился, вспомнив историю с Кощеем. Просто кивнул. Голоса предков в голове стояли по стойке «смирно», если можно так выразиться. Все восемь. Даже дед с темной кровью и тот молчал.

— Скажи мне, Мстислав, — Невея сложила пальцы домиком и смотрела теперь на меня поверх них. — Зачем ты ко мне пришёл?

— Меня позвала твоя внучка, — скрыв удивление, ответил на вопрос. — Через ребёнка. Сказала, ты хочешь меня видеть.

— Я не хочу тебя видеть.

— Не понял? — сила моментально ответила на скрытую опасность, но я успел удержал ее в узде

— Я хочу тебя проверить.

Невея сидела ровно, а вот тень за ее спиной двинулась. Движение короткое, едва заметное глазу, но оно было. То ли тень у хозяйки такая любопытная, то ли приказ получила приблизиться. В любом случае, не то место, чтобы расслабиться.

— Я тебе предложу один раз, Мстислав, — снова заговорила Невея. — Не больше. Коли согласишься, пойдёшь со мной. Откажешься — продолжим разговор. Третьего нет.

— Слушаю.

Невея чуть подалась вперёд.

— У тебя в крови, — начала прародительница ровно — Три потока. Сварожича огненного от отца твоего. Чернобога через меня. Сварога-отца, который роду твоему отец изначальный, держит барьер с Правной стороны. Много это для одного человека, Мстислав. Большинство носителей такой смеси ещё в детстве с ума сходят. Ты выжил. За это благодари свою мать.

Вопросов в голове возникло множество, но я промолчал.

— Но вот беда, Мстислав, ты и десятой доли не используешь того, что в крови твоей бурлит. Позволишь мне снять с тебя человеческую заглушку, пущу через тебя чернобожий поток на полную. С такой силой, ты в одиночку сумеешь одним собой закрыть Северную Брешь. Без отряда. Без сестры. Без Ягини. Без жертвы.

Глава 21

Людомира выразительно замолчала, взяла бокал, сделала глоток.

«Одним собой?» — вычленил я из ее речи, но уточнять не стал. Едва подумал, как ощутил эмоции команды. Наверху на палубе в этот самый момент Тони у мачты резко поднял голову. Призрак услышал. Призрак всегда чует, когда говорят про жертву и про варианты её отменить. Или это Гринпис умудрилась каким-то образом настроить нашу ментальную связь и теперь весь отряд подслушивает?

«Не подслушивает, а держит руку на пульсе. Ой, — пронеслось в голове. — Прости шеф, но мы не могли оставить тебя один на один с неизвестностью», — покаялась Розалия.

Отвечать я не стал, перекрыл канал на всякий случай. Возникла уверенность: при желании леди, сидящей напротив, ничто не помешает через нашу связь выжечь мозги всем нам. В печати Ягини я был уверен, но рисковать командой не собирался.

— Цена? — коротко бросил я, открыто глядя на прародительницу.

— Хороший вопрос, Мстислав. Очень хороший вопрос, — в голосе хозяйки мелькнули почти человеческие нотки.

Невея сделала маленький глоток и продолжила.

— Цена… Явьев всегда интересует цена. Узкое мышление… Выбор важен и только он.

— Выбор как эквивалент цены, — уточнил я. — По сути одно и то же, только другими словами.

— Пусть так. Что ты готов отжать взамен, чтобы закрыть сделку с Кощеем? — поинтересовалась Людомира.

— Огласите весь список, пожалуйста, госпожа Людомира, — ровным тоном произнес я в ответ.

Лицо прародительницы исказилось. Я даже не сразу сообразил, что Невея улыбается. Настолько нечеловечески это выглядело, словно женщина напротив давным-давно позабыла, что такое эмоции и какие мышцы необходимо задействовать для выражения определенных чувств.

— Навь и Явь станут твоими охотничьим угодьями, Мстислав. Безмирье — вторым домом. Научишься ходить через границы и сквозь миры. Голоса предков в твоей голове замолчат. В них отпадет нужда. Твой дар не сможет уживаться с пробуждённым потоком.

— Но… — кинул я в ответ.

Невея сверкнула глазами.

— Ты перестанешь быть Мстиславом Сваровым. Станешь моим. Тёмным.

Людомира чуть наклонилась вперед.

— Твоя дочь, Мстислав, она станет сильнее. Многократно. Изменив потом силы, ты изменишь судьбу своей дочери. Она станет моей правнучкой в полной мере. Я перепишу ее кровь, усилю дар. Она вырастет великой тёмной колдуньей. Сильнейшей из живых. У неё будет всё кроме отца.

Я слушал, не перебивая. Честно говоря, перспектива так себе. К тому же я так и не понял до сих, как отказ от себя поможет мне закрыть Северную Брешь навсегда, при этом не нарушить равновесие и прочие моменты, о которых вещал Коржик.

Не дождавшись от меня ответа, Людомира продолжила. Про себя я отметил, что голос хозяйки башни чуть изменился, стал более проникновенным, чуть более чувственным, вызывающим доверие и желание согласиться со всем, что говорят.

— Сестра твоя станет продолжением рода Сваровых. Она пойдёт своей дорогой, возродит линию. Через серый осколок, который Лада прячет под подушкой, я слушаю девочку последние три месяца. Она не нужна мне, несмотря на силу и немалую. У нее свой путь. Мое предложение для тебя и о тебе. Ты станешь героем Яви и Нави, закроешь долг и Брешь. Но для всех ты умрешь. Как и они для тебя. Ты станешь сильнее, эффективней, эмоции перестанут довлеть над тобой. Холодный разум и расчет — лучшее из возможного. Безграничная сила, тайны миров — все станет тебе доступно. Одно твое слово, и я научу тебя, что делать.

Неожиданно я поймал себя на том, что мне очень холодно. Внутри все заледенело, но не от страха за себя или свою жизнь. Холодом веяло от предложения Людомиры. Стать равнодушным, но могучим темным колдуном, бессмертным, почти богом, или остаться собой в большой вероятностью остаться навсегда возле Северной Бреши.

Неравноценный выбор. Навсегда стать тенью Людомиры, при этом отказаться от семьи: той, что живет в моей голове и той, с которой не раз ходил в бой. От дочери и Яны, от сестры, оставить их одних. При этом спасти Тони, не дать ему погибнуть, вернуть Первой Стражнице. Кто еще из моих останется возле Бреши? Разве что Бес, разобранный по частям. Но никто из нас не знает. С чем придется столкнуться. И с кем.

Голоса в голове молчали. Команду я сам заблокировал. Вместе мы сила, найдем решение. Если понадобиться, жертву принесу сам. Призрак должен жить. Как и Бермонт, и Бес, и Коржик, Ло и Гринпис. Даже наглый Морг. Их ждут, любят, за них возносят молитвы, чтобы вернулись живыми. Ло заслуживает стать счастливой, как и Гринпис. Девочки должны жить, носить красивые наряды, принимать ухаживания, а не спасать мир. Рано или поздно графиня устанет от собственного безумия и позволит кому-то заполнить пустоту в душе.

Это наша последняя совместная вылазка. Я сделаю все, чтобы моя команда выжила.

Я посмотрел Невее в глаза.

— Нет, госпожа Людомира. Благодарю за предложение. Я отказываюсь.

Чернокнижница застыла, в глазах ни одной эмоции. Но я спинным мозгом ощущал эмоции, которых не должно было быть у женщины напротив. Недоумение, неверие, непонимание.

— Почему, Мстислав?

— Я — Сваров, — отчетливо произнес в ответ. — Сваровы не отказываются от своих детей, друзей и Отечества. Как и опричники своих не бросают.

— Брешь?

— Закрою с теми, с кем шёл.

Тишина в башне давила на плечи. За моей спиной сглотнула Леляна. Всё это время старшая стайная не отсвечивала, молчала и не шевелилась, а тут не выдержала. Похоже последствия моего отказа лебединя знала лучше меня.

Невея медленно опустила ресницы и снова застыла статуей. Спустя время Людомира открыла глаза. Третий бокал, тот, что стоял отдельно, переместился по столу сам к моей правой руке. Сам наполнился.

— Пей, — велела чернокнижница.

Я хотел было вежливо отказаться, но Людомира опередила:

— Это уже не из моих рук. Это после твоего «нет».

Я взял бокал. Темно-красная густая жидкость пахла рябиной, гвоздикой и кровью. Я сделал маленький глоток. Напиток оказался тёплым, пряным. Было в нём что-то ещё, чему я не находил названия. Может быть, время. Может быть, согласие. Может быть, и то и другое в равных долях.

— Благодарствую, хозяйка.

— Не благодари. Это твой собственный отказ наполнил чашу твоей судьбы.

Я не стал уточнять, что Людомира имеет ввиду, просто выпил до дна.

Леляна за моей спиной впервые позволила себе короткий выдох. Судя по всему, испытание, если это было оно, мы прошли.

— Подойди, — велела Невея, поднимаясь. — К Древу.

Я встал. Леляна не двинулась с места. Невея пошла через зал босиком, я шёл за ней на полшага сзади, как и положено младшему в семье в чужом доме.

Древо вблизи оказалось красивым до жути.

Его корни уходили вниз, под пол, и тянулись еще дальше, глубже. Я не видел, но чувствовал. Крона терялась где-то ха пределами башни. Линии рун шли по стволу и ветвям не как роспись, как живая кровь. Символы пульсировали в такт чему-то очень большому, древнему. Я положил ладонь на ствол и сразу узнал ритм. Сердцебиение, но не одного человека, а сотен или тысяч сердец сразу. Сердцебиение всего Рода одновременно, живых и мертвых.

— Ты тоже здесь, — кивнула Невея, увидев моё лицо.

— Слышу, мое сердце билось в унисон с пульсацией Древа.

— Тогда смотри.

Людомира провела ладонью по стволу. Древо засияло ярче. На стволе, в той части, где мерцала вязь сваровского рода, проступили знакомые: имена. Прадед, прабабушка. Деды человеческий. Дед-теневой отдельной маленькой боковой ветвью, не Сваровская, а Людомировской, привитая через какого-то очень дальнего родственника. Отец. Мать. Старший брат — на короткой ветке. Я на длинной. Лада рядом со мной, из одной точки, но ветка своя.

Выше Афанасий Сваров, оружейник. И от него короткая поперечная ветвь к Невее. Сама Людомира на Древе была обозначена не именем, а символом: круг с косой чертой. Понимающие — поймут.

— Это я, — сказала Невея, поймав мой взгляд. — Мое имя на Древе не упоминается. Имя у меня одно — то, которым меня зовёт Он.

Прародительница указала вверх. Я видел над символом Невеи три имени, написанные общим родовым: Морана, Желя, Карна. Мать и три дочери. Два имени и один символ вместо имени.

Над ними Навник — перевернутый треугольник с линиями, расходящимися в стороны, и небольшим ромбом наверху — знак Чернобога.

— Чернобог, — кивнула Невея. — Мой отец. Я — старшая внучка по навьей линии. Морана — высшая тёмная богиня, наша мать, держит свой пантеон. Я отказалась от пантеона. Желя погибла.

— Когда?

Невея помолчала, затем заговорила снова, по-прежнему без эмоций:

— В начале времен, Мстислав. В самом начале. Когда нам троим — мне, Желе и Карне — поручили разделить миры. Желя резала со стороны Нави. Я от центра, безмирья. Карне досталась Правь. Желя не выдержала разделения, Хаос забрал её в момент разделения. Тело осталось, душа — нет.

Меня внезапно озарило.

— Спящая Мать, — произнес я тихо. — Это она?

Невея посмотрела на меня очень внимательно.

— Откуда ты знаешь это имя, Мстислав?

— Бес слышал в Йоми, что культисты так называют свою богиню: «Спящая Мать», «Чёрная Невеста», «Та, что заберёт всё дыхание». Последнее, как я выяснил, одно из твоих имен. Первое — она?

— Она. Желя. Моя младшая сестра. Тело её десять сотен лет держит швы барьера. Твои человечки…

— Культисты?

— Культисты, — подтвердила Невея. — Человечки молятся не ей, а тому, что её забрало.

— Хаосу?

— Хаос — не существо. Не бог. Не демон. Хаос есть небытие, Удгард.

— Не понимаю, — честно признался я.

— Твои человечки желают, чтобы Хаос в теле человека обвенчался с земной женщиной, и через брак проявился в Яви. Если такой брак состоится, Явь падёт раньше Бреши. Тигр не ведает, что творит.

— А при чем здесь Спящая Мать?

— Моя сестра — богиня скорби. В ее власти сопроводить душу умершего из одного мира в другой. Не всякое тело и не всякая душа выдержат силу Хаоса.

— А тело с душой — одно из воплощений Чернобога?

Людомира кивнула.

— И кого культисты метят в невесты?

Невея посмотрела мне прямо в глаза.

— Твою сестру, Мстислав.

Я перестал дышать. На секунду всё внутри остановилось: сердце, печать Ягини, голоса предков, ритм Древа под ладонью. На одну короткую секунду я ощутил себя выпотрошенным, абсолютно пустым, как зал, в котором мы сейчас стояли.

— Когда, — процедил я.

— Скоро. Тигр уже в Москве. Лада знает. Она готова.

— Я к ней.

— Нет.

— Госпожа.

— Нет, Мстислав, — повторила Невея, голос чернокнижницы стал жёстким, острым. — Подумай. Ты нужнее у Бреши. Если ты не закроешь Брешь, Лада умрёт всё равно, потому что Хаос пройдёт через Брешь и накроет Явь раньше, чем ты до нее дойдёшь. У вас всех одно горло. Перережь горло у Бреши. Лада свою половину горла перережет сама. У неё на это есть всё — темная кровь, голос деда в голове, и Вяземский рядом. Это её бой. Доверяй сестре.

Я закрыл глаза. С долей вины в голосе заговорил дед: «Внук, прабабка права. Лада сильнее, чем ты её помнишь».

«Дед!», — мысленно выругался я.

«Я давно с ней говорю, Свар. Не один месяц. Учу. Переда знания. Извини, что не сказал. Это её было право — открыться, или нет. Она открылась. Можешь спокойно идти к Бреши».

Внутри у меня отпустило. Не до конца, но достаточно, чтобы вернулось дыхание.

— Ладно, — сказал я вслух и Невее, и деду. — Доверяю.

— Хорошо, — кивнула Невея. — Тогда последнее.

Прародительница отвела меня в другой конец зала. Из пустой стены выдвинулась небольшая подставка, на которой лежал нож. Обычный нож, длиной с локоть, с костяной рукоятью, обмотанной кожей. Лезвие тёмное, длинное, с одной кромкой. Каплевидная гарда, простая, без украшений.

Я узнал руку ремесленника. Это была работа моего рода.

— Сваров, — констатировал я, разглядывая изделие.

— Сваров. Афанасий ковал. Десять веков назад. По моему заказу, под мою руку. Он не знал, для чего. Он ковал, я платила. Он умер раньше, чем узнал, что я с ним собиралась прожить жизнь после моей работы. Не успела ему этого сказать. Бывает, — ровно закончила Людомира.

— Этим ножом, — продолжила тем временем Невея. — Мы втроем резали миры. Я завершала. Меня тогда тоже чуть не взял Хаос. Отец спас. Желю не успел.

— Нож имеет обратную силу?

— Верно мыслишь, Мстислав, этот нож может работать обратно. Сшивать. Это не магия — это причинность. Кто резал, тот может зашить. Я делила — могу и свести. Но я туда не пойду. Я в безмирье. Я разделом миров связана через инструмент, не через тело. Если выйду отсюда, миры схлопнутся в моей точке. Нельзя.

— Значит, идти мне.

— Тебе. С Ладой, в твоей крови две стороны. И якорь.

— Тони не якорь, — отрезал я.

Невея перевела на меня взгляд, смотрела долго, пристально. Я даже решил, что она забыла и обо мне, и о нашей встрече, и о разговоре.

— Якорь, Мстислав, должен быть связан со стихией шва. Со стихией Бездны. У вас в отряде Бездну держит один человек. Такова правда.

— Возможны варианты?

— Один — да. Якорей может быть несколько. Якорем теоретически может быть любой, чья кровь связана с Бездной. Если ты найдёшь второго, Тони не понадобится. Но второго такого пока нет. Если найдёшь, скажешь Лехане.

— Леляне, — машинально поправил я.

— Лехане, — не согласилась Невея. — Я знаю её с младенчества. Первое имя помню лучше.

Леляна прикрыла глаза, подтверждая слова хозяйки.

— Будем искать.

— Ищи, — равнодушно бросила Людомира и взяла нож. Покачала в ладонях, будто взвешивая, затем шагнула ко мне и безо всяких церемоний вложила инструмент мне в руку.

Холодный. Тяжелый. Тяжелее, чем выглядит. Кость рукояти под пальцами словно живая, она слабо отозвалась на моё тепло. Лезвие гудело где-то за пределами слуха. Нож не был оружием. Это действительно был инструмент. Инструмент в моём смысле слова — то, чем работает мастер.

— Возьми, — сказала Невея.

— Спасибо, госпожа Людомира.

— Не благодари. Это не подарок. Долг.

Я кивнул, бережно завернул нож в кусок тёмной ткани, который Леляна молча мне подала, неслышно появившись рядом. Спрятал во внутренний карман куртки, рядом с лебединым пером. Перо коротко дёрнулось — почуяло.

Я обернулся к Невее.

— Слушаю, — просто ответила Людомира, верно угадав мое желание.

— Бес.

Прародительница улыбнулась, на этот раз улыбка вышла почти похожей на человеческую.

— Последний потомок Локи на этой стороне. Один из двух живущих. Его время скоро придёт. Не торопи, Мстислав, и не подсказывай. Когда у Бреши настанет двремя, он сам проснётся. У трикстеров пробуждение всегда вовремя, и всегда не такое, какого ты ждёшь. Скажи ему только одно: пусть слезу каменной девы держит ближе к сердцу. Она ему понадобится в момент перехода.

— Благодарю.

— Хорошо. Тогда иди. У меня ещё разговор есть, не с тобой.

— С кем?

Невея посмотрела вверх, на Древо. На той его ветке, где была Лада, что-то слабо вспыхнуло, как будто моя сестра в далекой Яви, как-то проявилась.

— С правнучкой, — сказала Людомира. — С Ладой. Она сегодня меня сама позовёт. Я отвечу.

— Благодарствую, — снова ответил я.

— Не благодари. Я с ней и так говорю, давно.

Я попрощался коротким поклоном, повернулся к выходу. Леляна уже стояла у проёма в стене, там, где мы вошли. Я сделал три шага и обернулся.

— Госпожа Людомира.

— Да, Мстислав.

— Мы еще встретимся?

Невея задумчиво посмотрела на меня. И вот тут впервые я увидел в ней не прародительницу, не чернокнижницу безмирья, не темную могущественную колдунью. Я увидел женщину, которая много веков назад любила оружейника моего рода, не успела сказать ему о своих чувствах, потеряла младшую сестру, и с тех пор живёт в каменной башне без окон и дверей, одна, не имея возможности покинуть пределы своего мира. Своей тюрьмы. Единственный собеседник, кто скрашивает ее вечность — собственная тень.

— Если миры срастутся, — наконец ответила Людомира. — Увидимся. У меня, может быть, наконец, появится повод выйти из дома.

— Я постараюсь.

— Постарайся, потомок. Ступай.

Серая земля под ногами. Серое не-небо. Корабль над землей, слабый свет рунных линий. Команда у борта, родные лица, обращённые ко мне.

Я шёл медленно, Леляна скользила за мной тенью, как раньше.

Первой меня встретила Колокольчик. Графиня посмотрела мне в лицо.

— Удачно.

— Вполне.

Колокольчик коротко кивнула и отступила. Бер подошел следом и сграбастал меня в медвежьи объятья:

— Шеф, по тебе видно, что обед ты пропустил. Идём, нам скатерть-самобранка такой стол организовала, пальчики оближешь.

— Сейчас придем, Бермонт.

— Шеф, — окликнул Бес.

Я внимательно присмотрелся к Константину. Последний потомок Локи, один из двух. Во взгляде Беса читалось удивление пополам с узнаванием. Поручик учуял во мне другую кровь.

— Носи слезу ближе к сердцу, Костя.

— Так я и ношу, — удивился Бес.

— Носи ещё ближе.

— Понял, шеф.

Призрак стоял у мачты. Я оставил команду, подошёл к нему, положил руку на плечо. Тони не дрогнул, не отвел взгляда от серого горизонта. Призраки посмотрел на меня сбоку, молча кивнул.

Через секунду я скомандовал:

— Курс на север. Взлетаем и обед.

— Так точно, шеф, — за всех ответил Бер.

Трап подняли. Корабль дрогнул всем корпусом, ожил, медленно снялся с места. Башня под нами медленно уходила вниз. У её основания, у маленького столика с двумя оставленными чашками, стояла Людомира и смотрела нам вслед, пока туман не принял нас в свои объятья.

Через минуту башня скрылась. Через десять минут исчезла из вида серая пустошь. Через двадцать мы вышли из тумана с северной стороны. Над нами снова раскинулось обычное навье небо с тусклой луной. Под нами плыла снежная пустыня, белая, ровная, ослепляющая. Далеко на горизонте угадывалась белая стена, где небо смыкалось с землёй.

Северная Брешь.

У меня в кармане лежали: лебединое перо, ритуальный нож, который много столетий назад делили миры, и обещание, данное прародительнице: заштопать Брешь своими силами.

Солнечное сплетение грела родовая печать Ягини и маленький огонек нашей дочери.

В голове тишина, предки в кои-то век молчали. Но теперь я ощущал в себе Ладу. Сестра сидела на полу в своей комнате, обняв колени, и разговаривала с нашей прародительницей.

«Убей или умри, — всплыл в голове девиз опричника. — В моем случае: сшей или умри. Говоришь, найди другой якорь, связанный с Бездной? Уже нашел».

— Шеф, так что насчет обеда? — подал голос Бес.

— С удовольствием, — отозвался я, врубил автопилот и отправился с командой в кают-компанию.

Глава 22

Северная Брешь вырастала на горизонте белой стеной. По мере приближения воздух перед ней густел, сопротивление магических и воздушных потоков становилось сильнее. Корабль замедлился, хотя шел на полном ходу.

— Леляна, — окликнул я лебединю все так же стоявшую на носу. — Дальше как?

— Дальше, веселее, Свар, — хмыкнула старшая стайная, не оглядываясь. — Вниз не смотри.

— А вверх?

— И вверх не рекомендую. Только прямо.

Я усмехнулся и кинул взгляд на горизонт. Край земли выглядел странно. Во всю ширину горизонта, от ослепительно белой земли до тёмного навьего неба, стояло марево, не похожее ни на что. Не стена, не проход, не дыра. Огромный, я бы даже сказал гигантский шов. Вертикальный, полупрозрачный, наполненный изнутри тем светом, какого в Нави не бывает. Впрочем, в Яви тоже нигде не встречал.

Сияние отливало смесью бело-золотых красок, других слов я не сумел подобрать. Ни на что не похожий оттенок, от которого болели глаза. Шов шёл от земли и терялся где-то наверху: то ли уходил в небеса, то ли само небо кончалось у Северной Бреши и становилось чем-то другим.

Я отправил ментальный послы команде, позвал на палубу. Через несколько секунд команда понялась и встала рядом. Все, кроме Призрака. Тони все это время находился на палубе вместе со мной и Леляной вглядывался в горизонт. Опричник не отводил глаз от марева, и я знал, что Бездна, с которой он сросся, разговаривает с ним сейчас на языке, которого ни один из нас не услышит.

Корабль медленно завис, не дойдя до Бреши примерно полкилометра. Штурвал перестал поддаваться управления, как и оборудование. Корабль мягко упёрся в невидимую плотную массу: судно не отбросило назад, не повредило, но и сдвинуться с место не могло. Леляна повернулась к нам и заговорила:

— Здесь граница. Дальше они не пропустят.

— Кто — они?

Лебединя подняла руку и указала вниз. м синхронно глянули и потрясенно замерли.

На белом покрывале земли перед самой Брешью стояло кольцо. Я не сразу осознал, что вижу. Судя по изумленным выдохам, команда тоже в первый момент не поняла общую картину.

Они стояли спинами к мареву, образовав широкий неровный круг. Их было то ли восемнадцать, то ли двадцать: плотный воздух искажал видимость. Разные фигуры, непохожие друг на друга, даже отдаленно не напоминающие людей. Очень высокие, выше человека раза в два. Низкорослые. С голова звериными и похожими на крону дерева. Мое внимание привлекла тонкая фигура в чёрной длинной шали с посохом в руках. У её ног лежала собака без кожи. Еще одно существо больше похожее на каменную глыбу, невысокую и широкий, держало в ладонях пылающие тёмный угли, которые не гасли и не разгорались.

На очередной фигуре я задержал взгляд и почувствовал отклик.

Он стоял в центре кольца босиком на снегу, выглядел как человек. Почти. Высокий, жилистый, в черной рубахе и штанах. На груди серебряная заколка в виде черепа с тремя каплями.

Кощей.

Темный князь не повернул головы, только склонил едва заметно, так приветствуют равных в зале, полном чужих глаз. Я ответил точно так же.

— Ваше Темнейшество, — поприветствовал мысленно.

«Опричник, — заговорил князь в моей голове. — Ты вовремя».

«Старался».

«Стой. Смотри. Слушай. Не торопись».

Я кивнул и подал знак команде, чтобы молчала.

Колокольчик рядом со мной чуть подняла подбородок. Голос она его не слышала, но почувствовала. Я не стал ничего объяснять. Ло не стала спрашивать, как всегда.

«Они держат»

Голос Леляны, зазвучавший в наших головах, оказался полной неожиданностью. Команда вздрогнула, как единый организм и с подозрение уставилась на старшую стайную, затем вопросительно на меня. я коротко мотнул головой: все вопросы потом, слушаем.

«Держат давно. Если круг разорвется, шов прорвется».

«Почему молчат?» — поинтересовался я.

«В горах бывали»

«Приходилось», — подтвердил за всех.

«Нельзя говорить. Любой звук, движение может спровоцировать расширение и разрыв», — пояснила Леляна.

Договорить мы не успели. Внутри марева что-то дрогнуло и стало проявляться.

Сначала показалось, что это тень. Затем я подумал, что это огромное облако внутри Бреши. Но странное темное пятно уплотнилась, и я вдруг понял, что у него имеются плечи и руки, и борода с проседью.

В солнечном сплетении что-то обожгло. Не больно, но так, что я невольно прижал ладонь к груди. Печать Ягини отозвалась на человекоподобную тень короткой горячей волной. Лебединое перо во внутреннем кармане куртки коротко дрогнуло. Ритуальный нож рядом с пером проснулся и загудел той же тонкой нотой, как в башне у Невеи. Я коснулся оружия. Костяная рукоять нагрелась. Лезвие, наоборот, стало ледяным.

Предки в голове проявились все одновременно, встали эдакой ментальной молчаливой стеной. Почтительной стеной. Отец единственный, кто произнес одно слово: «Праотец».

«Понял».

Тень увеличилась в размерах. Сварог — патриарх, родоначальник нашего Рода проявился целиком.

Он по-прежнему находился внутри Бреши, словно водолаз в толще воды. У меня возникло странное чувство. Лицо Сварога, проявляясь, изменялось. Чужие незнакомые черты внезапно обретали знакомый облик. Скулы деда, лоб отца, линия рта старшего брата. Я невольно обратил внимание на руки божественного праотца. Широкие обугленные ладони. При этом плоть не пострадала, не обгорела. Ладони казались обугленными изнутри.

Сварог смотрел на меня, не мигая. Я склонил голову в вежливом приветствии, попутно прикидывая, как к нему обращаться: божество? Сварог? Господин? Праотец? Ни одно из этих слов не находило отклика ни в душе. Ни в сердце.

«Мы пришли на помощь», — после короткого раздумья сказал я.

«Внук», — отозвалось.

«Долго», — пророкотало внутри меня далекими раскатами грома. Голос мощный, но уставший до предела. Как у воина, который держит оборону несколько дней подряд без отдыха и сна.

«Шёл, как мог», — ответил я.

«Знаю».

Меня накрыло осознанием: все эти месяцы, когда я обращался к Сварогу, а он молчал, не означало, что праотец не слышит. Он и видел, и слышал. Вот только помочь не мог, не имел такой возможности.

«Сожалею», — произнёс без объяснений.

«Вины за тобой нет», — пророкотал Сварог.

«Мы пришли закрыть Брешь. Невея дала инструмент, на той стороне ждет наша кровь — моя сестра. Я знаю, что делать».

«Хорошо, — мне показалось, что в голосе божества послышалось облегчение. Наверное, показалось. — Делай».

«Сделаем».

«Ступай. Мешать не буду. Помогать тоже не смогу. Но не мешать — это уже много».

«Благодарю… праотец Сварог».

«Не благодари».

Существо на секунду прикрыл глаза, горевшие тусклым алым светом. На короткий миг лицо бога проявилось полностью. Я увидел темные провалы под глазами, свежий рубец на щеке, кровоподтек на виске.

Сварог снова открыл глаза, коротко кивнул мне и медленно стал уходить вглубь. Не уходить — погружаться, превращаясь в часть шва, Бреши и Бездны. Божественный опричник возвращался на службу. Убей или умри. Через минуту марево снова сияло тем же ровным необычным светом, с едва заметной темной сердцевиной внутри.

Ментальная стена предков истаяла в моей голове, так и не произнеся ни одного слова.

Первой заговорила Колокольчик.

«Свар».

«Все в порядке», — откликнулся я, вспомнив, что команда не слышала наш разговор со Сварогом.

«Ты весь белый»

«Что?» — не понял я.

«Ступай в каюту. Согрейся. Я тебя сменю».

«Через минуту».

Эту минуту я вглядывался в широкий круг существ, подмечая детали. Затем Колокольчик положила ладонь на штурвал, я отступил, все еще вглядываясь в марево.

И когда я уже собрался спустится с командой в кают-компанию, чтобы обсудить услышанное и увиденное, справа от того места, где только что находился Сварог, в том же мареве проявилась вторая тень, вдвое, а то и втрое меньше праотца. Вполне себе человеческого размера, разве что очень высокий для обычного жителя Яви.

Скорее даже не тень и не человек, а полупрозрачная иллюзия на коленях.

'Свар, — мысленно позвала графиня со скрытой тревогой.

«Вижу».

Я внимательно разглядывал человека. Мужчина, облаченный в черный кафтан старого кроя, модный века на два-три назад, стоял на коленях. На груди мягко сияло цепь государева. Та самая, которой опричников связывали при принесении клятвы. Тяжелый артефакт излучал изнутри точно такое же сияние, как и Северная Брешь. Цепь спускалась по груди вниз и терялась где-то в мареве.

Я внимательно разглядывал лицо человека. Государь.

Не молодой и не старый, вне времени и возраста. Измученный, но не сломленный. Лоб блестел от пота, который не стекал каплями, а застывал на коже. Скулы заострились. глаза широко распахнуты, смотрят в одну точку, внутрь Бреши. Мужчина внезапно поднял голову и увидел меня.

Между нами мерцали две реальности, стояло кольцо тёмных богов, лежала снежная пустыня и полупрозрачная завеса марева. Но все это не помешало нам узнать друг друга.

Я смотрел на государя, государь на меня. Памятная картина разворачивалась в моей голове. День, когда уничтожали род Сваровых. Тот самый, когда государь не вмешался. Ни в тот день, ни после.

Настойчивым тоном заговорил отец, привлекая мое внимание.

«Государь не мог иначе, сын. Его держит клятва».

«Какая клятва, отец?»

«Старая. Императорская. С тех времен, когда тёмные и светлые боги поделили барьер ещё до Смутного времени. Каждый пантеон взял от людей привязку — человека, чья кровь и чьё слово будут держать равновесие миров. Светлая привязка в Яви — императорская кровь. Тёмная — у потомком Нави, что живут в нашем мире».

«Значит, государь…»

«Каждый из тех, кто на престоле, держит свою часть уговора и мира».

«И тогда…»

«Тогда государь сражался здесь. Держал мир на своих плечах. Государь выбрал жизни сотен тысяч. Это не предательство. Это цена. Он платит её до сих пор».

Я задумчиво слушал отца, смотрел в глаза государю. Держать Брешь, жить одновременно в двух реальностях не каждому дано. Такой силой не обладает никто, кроме божественных сущностей. Получается, государь — бог?

«Нет. Государь проводник божественных сил. Тот самый узел с одной стороны нити, связывающей баланс».

После слов отца я иначе взглянул на ситуацию в целом и на государя. Правитель стоял на коленях, тяжелая цепь тянула к земле, но он удерживал равновесие, не давая сияющим переплетенным звеньям утащить миры в бездну.

Внезапно правая сторона цепи начала наливаться светом, государь обхватил звенья обеими ладонями и начал медленно вытягивать сияющие элементы из марева. По мере того, как правитель поднимал цепь, сияние постепенно тускнело. Угасающий свет обжигал ладони мужчины, я видел, ожоги и куски кожи, что сходила с рук, обращаясь в пепел на глазах. Государь продолжал вытягивать цепь.

«Что он делает? Остужает?» — спросил у отца.

«Согревает. За краем Бездны холодно. Абсолютный холод», — сочувствие в его голосе было искренним. Я попытался представить себе эту нить, что связывала миры, но быстро бросил это занятие.

Государь так же как и Сварог исчез в мареве, едва стабилизировал цепь.

«Он… настоящий?» — уточнил у отца перед тем, как вернуться к команде.

«Да».

«Но как? А кто правит государством?» — удивился я.

«Государь. Там человек, здесь духовно-ментальная проекция. Душа».

Больше я не стал ничего спрашивать, этот разговор о прошлом и настоящем мог затянуться надолго. Сначала закроем Брешь, а потом уже в Яви будем разбираться и выяснять, как такое возможно. Во всяком случае, я точно знаю человека, которому этот природный или магический, а может и божественный аттракцион будет очень интересен.

Я обернулся к команде. Опричники стояли молча и смотрели не на меня — на марево. Судя по лицам, часть происходящего они видели, а вот разговоров не слышали.

Бер пророкотал в наших головах старательным шепотом:

«Шеф. Что это было?»

«Не что, а кто», — уточнил я и коротко пересказал свои разговоры с высшими сущностями.

«Предлагаю быстренько заштопать эту Брешь и свалить туда, где тепло, много выпивки и горячих красоток, — с воодушевлением выдал Бес, едва я закончил. — У меня от этого холода уже нос отмерз и сейчас отвалится». Словно в подтверждение слов поручика, нос действительно отпал, но Бес ловко поймал часть своего тела.

«Прекрати», — одернула графиня. Удивительно, но Константин тут же послушался, вернул нос на место и больше не шутил. А я думал о том по-настоящему лютом холоде, через который проходит государева цепь, сжигая ладони правителя до костей. И так раз за разом, много лет подряд.

Бес сидел у трапа. Поручик за всё время не пошутил ни разу. И сейчас, когда я повернулся к нему, у него на лице было то самое выражение, какое я видел один раз — когда мы ехали мимо ворот Йоми и его голова на пике подмигнула живому Бесу из-за чужого плеча.

Я повернулся к Бесу.

«Не доставай здесь слезу, держи ближе к телу, — велел опричнику. — Капля сама покажет, когда пришло ее время».

«Понял, шеф», — серьезным тоном ответил поручик, накрыл место, где пряталась слеза каменной девы, ладонью и чуть сжал. То ли проверяя наличие, то ли вспомнив ту, что подарила ему слезу.

Гринпис смотрела на марево, в глазах княжны стояли непролитые слезы. Розалия от всего сердца жалела государя и, судя по всему, молилась за него. Морг аккуратно нежно боднул опричницу в бок, отвлекая от печальных мыслей. Гринпис улыбнулась, обняла росомаху за шею.

Коржик стоял с раскрытым блокнотом и фиксировал все происходящее. Нашего ученого разрывало от невозможности задать вопросы и получить на них ответы. Рукой, дрожащей от холода или нетерпения, Корнелиус делал заметки, чтобы ничего не упустить.

Я глянул на Леляну. Старшая стайная стояла у носа напряженная, как струна, что вот-вот порвется. Лебединя кивнула, я мысленно скомандовал: «Полная боевая готовность. Будем спускаться»,

Перо в кармане трепыхнулось в голове зазвучал голос Леляны: «Теперь можем подойти чуть ближе. Там есть отметка. Твои здесь уже были»,

«Мои?» — удивился я, пытаясь понять, что скрывается за этим словом.

«Твоим, Свар. Полстолетия назад. Там и пришвартуемся. Колышек остался».

Я отложил вопросы до лучших времен, кивнул и взялся за штурвал. Руль откликнулся нехотя, но все-таки корабль послушно лег на курс и двинулся места. Вскоре мы достигли того места, о котором говорила Леляна.

Судно остановилось ровно там, где показала лебединя. Бер оперативно спустился, накинул петлю на край вытянутого камня, одиноко торчащего из снега.

Кода мы оказались на земле, обнаружили, что это и не камень вовсе, а часть сохранившейся швартовочной точки: ровный шестигранный столб с полустёртой родовой меткой. Метку обнаружил любознательный Коржик Бер и молча мне показал. Мы по-прежнему переговаривались через канал ментальной связи, который держала Гринпис. Темный боги все так же стояли кругом, никто из них не оглянулся на нас, не поднял руки в приветствии. Даже Его Темнейшество Кощей Бессмертный, стоявший в центре круга, не повернул головы. марево сияло ровным светом, скрывав в себе божественного праотца Сварога и государя.

Северная Брешь ждала своих героев. А пришли мы — государевы опричники.

«Брат!» — от неожиданности я оглянулся. Показалось, Лада стоит за моей спиной.

«Шеф, что случилось?» — нахмурилась Колокольчик, принимая боевую стойку. Команда без звука рассредоточилась рядом со мной, прикрывая, сканируя местность, готовая ко всему.

«Все нормально. Лада вышла на связь», — ответил я, все еще не веря, что слышу голос сестры.

«Брат — торопливо, но отчетливо заговорила Лада. — У наших ворот культисты. Их привел тот самый, что был в маске Тигра. Бабушка… — сестренка запнулась. — Прабабушка Людомира велела тебя предупредить. И напомнить: твоя задача закрыть Брешь, а мы тут сами справимся».

«Будь осторожна, — ответил я, выругавшись про себя. — Ты… справишься? Я не успею прийти на помощь, Лада».

«Справлюсь. У нас тут… операция. Вяземский и ребята… И Людомира… она через осколок со мной…»

«Хорошо», — страх за сестру отступил на несколько шагов.

«Закрой Брешь, Свар. И возвращайся живой, слышишь?»

«Закрою».

«Обещай, что вернешься живой!» — потребовала Лада.

«Обещаю», — твердо ответил сестренке.

«Я справлюсь. Главное вернись домой, брат»

«Горжусь тобой, мелкая. Ты справишься».

Сказать о том как сильно я ее люблю, не успел. Сестренка исчезла из моей головы так же неожиданно, как и появилась.

«Опричники, — обратился к команде. — У нас сутки на разведку. Ночуем на корабле. К кругу не подходим. К прорезе тоже. Коржик твоя задача барьер, все, что сможешь понять, увидеть, просчитать. Бес остаешься на корабле. Не обсуждается, — оборвал я поручика, не дав возразить. — Морг дежуришь под кораблем. Остальные разведка без боя. Тони, задержись на пять минут, разговор есть. Леляна в паре с Колокольчиком. Гринпис с Бером. Соблюдаем тишину».

«Принято», — за всех ответила графиня.

Команда растворилась в белом безмолвии пустыни.

Убей или умри — наша задача на ближайшие пару суток.

Убей, или убьют тех, кто дорог.

Убей, или умрут все.

Глава 23

Призрак умел молчать лучше любого из нас, поэтому я заговорил сразу, как только команда исчезла из вида.

— Тони, Бездна тебя не получит.

— Свар.

— Не получит, — упрямо повторил я.

— Слышу, Свар.

— Я найду способ, слышишь?

— Знаю.

Я не стал рассказывать Призраку о выборе, который предложила мне Невея. Ни к чему. Для себя решил: если не отыщу способ оставить Бездну без жертвы, соглашусь на предложение Людомиры в последний момент, когда выбора не останется. Лучше так, чем терять хотя бы одного и команды. Род Сваровых продолжит сестренка, закрытие Северной Бреши, как ни крути, пойдет в зачет как спасение мира. Значит, с помощью Вяземского опричники, если будет на то их воля, станут свободными от обязательств перед государем и вернут свое положение. Яна, уверен, если не простит, то поймет. Ягиня — Стражница, ей ли не понимать, что такое долг не перед людьми. Перед миром.

— Невея сказала, якорем может стать любой, чья кровь связана с Бездной. Мы найдем другой якорь, Тони.

— Свар, послушай… — начал Призрак.

— Найдем.

— Свар, искать второго времени нет. К тому же отдавать в жертву человека или существо Нави, чтобы спасти меня… — Тони усмехнулся. — Мы оба знаем, что не пойдем на такое.

Я угрюмо зыркнул на Призрака, принимая его правоту.

— Добровольная жертва тоже может пойти в зачет.

— Свар, Бездне нужен я, и Бездна меня получит.

— С этим утверждением я бы поспорил, — хмыкнул в ответ, но, поймав взгляд Тони, уточнил. — Откуда знаешь?

— Бездна шепчет, Свар. Сны приходят. Бездна показывает, что есть, что будет. Сценариев несколько, но вес они заканчиваются одинаково.

— Я найду способ вернуть тебя, — после короткого молчания повторил я.

Призрак светло улыбнулся, кивнул, не стал спорить. Я положил ладонь на его плечо. Та мы простояли секунд пять, не дольше, без объятий и ненужных слов. Понимая и признавая неизбежное.

— Иди, отдохни, — возвращаясь к штурвалу сказал Призраку.

Тони качнул головой, отказываясь, развернулся и исчез вслед за командой.

— Будь осторожен, — сказал ему вслед. Кто его знает, что хранят в себе теневые пласты Северной Бреши. Я остался один, окинул взглядом ледяную пустошь и собрался спускать, чтобы присоединиться к отряду, но тут в моей голове заговорил отец.

«Сын. Ты принял верное решение».

Я промолчал, слова были не нужны, отец понимал: поступить иначе я не смогу.

«Сыночек мой…» — вздохнула мама, я ощутил как по волосам прошлась материнская рука.

«Не хорони внука раньше времени», — оборвала бабушка.

«Поищем-подумаем», — буркнул дед откуда-то издалека и исчез.

Ну а я спустился с корабля и огляделся по сторонам, ожидая возвращение команды.

Пространство дышало. Я не мог точно определить, отчего возникло подобное ощущение: ветра не было, звери не бегали где-то в стороне от корабля, поземка не мела. Но складывалось впечатление, что передом ной, надо мной и подом ной огромный живой организм. И этот организм наблюдает, считывает эмоции, состояние, ауры, энергетические и магические поля.

Две тусклые луны высоко в небе походили на пару глаз. Снежная пустыня вокруг разлилась белым шелком, по которому время от времени то там, то тут проскальзывали искры. Темные боги все так же держали широкий круг, стояли, не шевелясь. Кольцо тёмных богов не пошевелилось ни на градус за всё то время, что я был в каюте. Марево за ними переливалось глубоким неземным светом.

В какой-то момент мне показалось, что возле самой Бреши лежит животное. Я пригляделся: Я пригляделся: снежный пласт и правда чуть подымался и оседал, словно кто-то едва заметно дышал. И нет, никакой живности за между кольцом богов и Брешью я не обнаружил.

Это дышала сама Северная Брешь.

«Шеф, — раздался приглушенный голос Коржика, как если бы он пытался разговаривать шепотом откуда-то издалека. — Барьер дёргается».

Я вгляделся в белое пространство, в дрожащее марево.

«Не вижу».

Корнелиус появился рядом, достал из кармана иглу и положил на край каменного столба. Стальная палочка лежала ровно, я глянул на ученого и не стал ничего говорить. Коржик напряженно смотрел на иголку и на часы. Внезапно игла дернулась.

«Каждые сорок секунд. Свар».

«Кто-то идет?»

«С другой стороны, Свар».

«С какой другой?» — не понял я.

«Кто-то идет с нашей стороны, Свар. Из Яви».

«Кто?» — спросил я, сообразив, что Корнелиус уже знает ответ.

«Культисты, — Коржик на долю секунды замолчал и уточнил. — Думаю, сам предводитель».

«Он должен быть в Яви. Ему нужна Лада», — не поверил я.

Голос Лады в голове показался хрупким и очень далеким: «Тигр у тебя. Ушел», -бросила сестренка коротко и отключилась.

«Свистать всех наверх», — отдал приказ по ментальной связи. Опричники один за другим возвращались из разведки, коротко докладывали о результатах и застывали плечо к плечу, готовясь к бою.

«С той стороны к нам прорывается Тигр. Один или с компанией не знаю. Когда придет — тоже не понятно. Барьер ломают из Яви. Барьер с явной стороны кто-то ковыряет. По часам — каждые сорок секунд. Полная боевая готовность».

«О, мальчики-зайчики, бегемотики-коткии», — хохотнул Бес, припомнив маски, в которых в прошлую нашу встречу были культисты. Остальная часть команды промолчала, готовясь к жаркой встрече.

«Шеф», — позвал неугомонный поручик.

«Говори», — коротко велел я.

«Слеза… Она греется и наливается светом», — Бес ткнул пальцем туда, где скрывался дар каменной девы. Из-под рубахи пробивалось слабый, тёплый, янтарный свет.

«Не печёт?»

«Нет. Греет. И это, шеф… В голове у меня как-то… странно… Не у меня, шеф», — удивленно перебил сам себя поручик.

«А у кого?»

«Не понял… Кого это занесло ко мне в голову? Я его не вижу. Чувствую. Сидит и молчит».

Память отозвалась голосом прародительницы Людомиры: «Последний потомок Локи на этой стороне. Один из двух живущих. Его время скоро придёт. Не торопи, Мстислав, и не подсказывай. Когда у Бреши настанет время, он сам проснётся».

«Костя, — Бес изумленно на меня уставился: очень редко я называл его по имени. — Не пугайся. Не глуши. Слушай».

«Объяснишь?»

«Не могу. Сам поймешь».

«Понял», — кивнул поручик.

«Слезу не трогай».

«Хорошо».

Лицо Беса приняло сосредоточенное выражение, опричник погрузился в себя, прислушиваясь и анализируя процесс, который шел внутри, но при этом не терял боевой хватки, держал свою позицию, вместе со всеми наблюдая за иглой. Дрожь стальной палочки участилась. Промежуток сократился сначала до тридцати секунд, затем до пятнадцати… десяти… пяти…

Барьер дёрнулся, словно за ним кто-то глубоко вздохнул. По ту сторону марева что-то проступило. Причем не там, где я видел Свара и государя. Кажется, пленка словно вывернулась наизнанку, при этом не изменила своего положения ни на миллиметр. При этом мы отчетливо увидели картинку, сквозь белесый туман.

Где-о на той стороне на заснеженной поляне горели костры. Вокруг них стояли фигуры в звериных масках. Барсук, енот, бурундук, заяц, чернобурая лиса, стервятник, ондатр-распорядитель и ещё несколько. В общей сложности тринадцать человек.

Костры располагались кругом. Между ними культисты в масках. В центре длинная фигура с мордой тигра. В первую секунду подумал — показалось, искажение реальности. Но нет. У существа вместо головы была настоящая тигриная морда. Неподвижная фигура вглядывалась в марево желтыми тигриными глазами. Рядом с Тигром стоял кто-то ещё.

Человек без маски в обычной одежде. Судя по фигуре — мужчина. Он стоял вполоборота, потому я не сразу сумел разглядеть его лицо. Современный костюм. лёгкое пальто европейского кроя. Мужчина медленно повернулся к нам.

Виконт Дыевич. Первая мысль — этого не может быть, а затем я увидел его глаза. от того виконта, которого я знал, в человеке по ту сторону марева ничего не осталось, кроме оболочки. Глазами человека смотрела нечеловеческая сущность.

«Сын, — очень тихо заговорил в голове отец. — Не смотри прямо. Смотри через призму Дара, тогда он тебя не зацепит».

Я переключил зрение, фигуру напротив стало легче разглядывать, но при этом контуры виконта поплыли. Словно человеческая плоть не могла вместить в себя того, кто в нее подселился, и пытался расширить границы.

«В упор не смотреть, переключайтесь на призму дара или ауры», — отдал приказ отряду по ментальной связи.

Сущность внезапно заговорила.

Губы виконта остались неподвижными. Голос шел отовсюду и ниоткуда. Через марево, печать у меня под рёбрами, через воздух и снег. Как будто кто-то вкладывал слова прямо в голову.

«Мстислав, сын Сваров. Я вижу тебя».

«Я тебя — нет. Я вижу виконта. Представься», — ответил говорившему.

«Виконт всего лишь костюм, удобный для вашего человеческого восприятия. Мы можем говорить через него».

«Говори».

«Опричник, оставь все как есть. Уходи. Останешься жив».

«Это всё?»

'Это начало. Брешь невозможно закрыть. Но ты можешь стать тёмной привязкой. Твоя кровь подходит. Тёмные боги согласятся. Светлые не помешают. Ты поучишь бессмертие и возможность быть всем. Каждым.

«Всем и ничем?» — усмехнулся я.

Существо задумалось, не понимая.

«Я дам тебе дар. Ты сможешь ходить сквозь миры и границы».

Кажется, где-то я уже это слышал.

Я поднял голову посмотрел на пришельца сквозь призму дара. Плоть виконта трещала по швам, не выдерживая напора. Тигр рядом с ним что-то кинул в костер, стоящие рядом повторили жест предводителя. По телу виконта прошла короткая дрожь, контуры обрели четкость и плотность.

«Нет», — ответил на предложение.

Существо секунды три сверлило меня взглядом, пытаясь продавить и подавить, затем губы Дыевича искривились почти человеческой ухмылкой и произнесли одно слово: «Жаль».

Затем виконт поднял руку.

Тигр сделал шаг вперёд. Культисты рядом с ним одновременно вытянули руки, на человеческих пальцах вспыхнуло пламя того же цвета, что и марево. Люди в масках начали расходиться в две стороны.

Я понял в эту секунду две вещи: культисты идут к нам не через марево. Они пробивают пленку из Яви, им важно разорвать полотно, и в эту прореху в теле Дыевича существо, кем бы оно ни было, выйдет на нашу сторону. Вторую скорее почувствовал че увидел: темные боги круге впервые за день пошевелились.

Божественные сущности не разорвали связку, не обернулись на нас. Они просто чуть сдвинулись, стали плотнее плечом к плечу. Я кинул короткий взгляд на богов, чтобы проверить свои ощущения, и увидел, как Кощей в центре медленно поднимает правую руку ладонью в сторону марева.

Голова малость закружилась: марево одно, а стороны разные, тут поди разберись, кто и откуда прорывается, когда все в одном месте, но в разных пластах реальности.

Едва Темнейший князь выпрямил руку, фигура с собакой без кожи сделала шаг вперёд. Женщина в шали оперлась на посох, подняла лицо, и я впервые разглядел его. Бледная, почти серая тонкая кожа обтягивала череп. Ни одной морщинки на лице, но передо мной стояла древняя старуха. Черные провалы глаз и алые губы, словно женщина только что напилась крови.

«Морана», — отозвался отец в моей голове.

Богиня подняла посох выше и со всей силой ткнула им в снег. Древко вошло в снежный наст легко, как в воду. Из того места, куда он вошёл, по снегу пошла тонкая, тёмная, ровная линия. Она добежала до подножия марева, упёрлась в него и запустила в пелену корни. Отростки вышли с другой стороны. Я не понял как, но через мгновение на снежной поляне у культистов между костров вырос чёрный росток.

Морана ухватила посох обеими руками, я почувствовал на расстоянии, как богиня потянула на себя реальность. Сущность в Дыевиче ответила. Как и то, что просыпалось в Бесе.

Слеза каменной девы на груди под рубашкой Беса светилась все ярче. Ее сияние теперь видели все даже сквозь ткань. Прозрачный янтарный круг светился на груди Беса широким круглым медальон. Поручи расправил плечи, стал как будто плотнее. Воздух вокруг него сгущался.

— Шеф, — хрипло выдохнул Бес.

— С пробуждением, — ответил я.

— Ты знал? — удивился Костя.

— Подсказали. Контакт наладил?

— Кажется да, — впервые я видел самого безбашенного опричника слегка растерянным. Но через секунду на лицо Беса вернулась бесшабашная улыбка, привычный образ взял вверх. К тому же кровь не водица, похоже, Локи напрямую подключился к сколько-то там раз правнуку и разбудил силушку.

— Тогда вперёд.

Бес кивнул. Янтарная искра в его глазах сделалась плотнее. Слеза засияла еще ярче. Бес широко ухмыльнулся, салютнул ондатре и шагнул сквозь марево.

Пелена лишь слегка натянулась и тут же пропустила его, сомкнувшись за спиной.

«Ну что, опричники, повеселимся!» — раздалось в по ментальной связи голосом поручика, но с незнакомыми интонациями. Похоже, Бес теперь не один, как и я.

Бес дошёл до самого марева. Поднял правую руку. Глянул через бровь, не прямо — и я понял, что Локи внутри Кости сразу принял наш кодекс боя.

— Виконт, — весело окликнул Бес Дыевича по ту сторону марева. — Слушай, свали по-доброму, и я тебя не трону.

Вместо ответа культисты вскинули руки и выпустили в сторону опричника пляшущее пламя. Мы дернулись на помощь, прекрасно осознавая, что не сможем пройти сквозь пелену.

Бес расхохотался и ударил в ответ.

Я никогда раньше не видел таких способностей у Константина.

Бес поднял руку. Слеза каменной девы на его груди тихо звявкнула, словно камешек стукнул о металл. Из ладони поручика вышло нечто чему я с трудом сумел подобрать название. Не молния. Не пламя. Не воздушный кулак. Бес снял с лица собственную улыбку и швырнул в сторону культистов. Удар-насмешка.

Улыбка хлестнула по виконту. Дыевич покачнулся и шагнул назад.

Тигр зарычал. Барсук с енотом скрючили пальцы и выпустили очередную порцию пламени. Огонь дошел до Беса и превратился в огненные кольца, похожие на те, через которые прыгают тигры на арене цирка.

Предводитель в маске взвыл, когда его поволокло через поляну к этим обручам. Тигр сопротивлялся, Бес хохотал, попутно пытаясь согнуть в бараний рог остальных зверушек. Дыевич отступал, контуры его тела дрожали. Я прикидывал, как помочь поручику, если существо разорвет человеческую плоть куклы и вырвется на свободу.

«Не сможет, — быстро объяснил дед. — Ритуал не закончен. Ему важно сохранить плоть, иначе придется искать новое тело».

— Шеф, — напряженный голос Коржика отвлек меня от веселья Беса. — Стрелка остановилась.

Бросив короткий взгляд на иглу, увидел, что Корнелиус прав.

— Время?

— Две минуты.

— Поменялась скорость?

— Нет. Похоже, что-то происходит.

— Вопрос — что? — процедила Колокольчик, бубенцы в ответ тихо звякнули. Гринпис отпустила загривок Морга, сам зверюга нервно задергал носом. Бер увеличился в размерах, еще не перешел в форму медведя, но находился где-то на грани. Призрак готовился уйти в тени в тот самый момент, когда случится прорыв.

Марево замерцало с той стороны, защитная пелена напряглась, налилась тусклым серым светом.

— Какого… происходит? — выругался я.

— Похоже, Бес изменил правила игры, -пробормотал Коржик, поглядывая на какойто портативный прибор в своей руке.

— И чем нам это грозит? — просила Колокольчик.

— Если бы я знал… — напряженным голосом ответил наш гений.

— Не расслабляться, — напомнил я.

— Так мы и не напрягались, — фыркнул Бермонт.

— Тебя что, Бес покусал, — хихикнула Гринпис, выпуская наружу белые плети. Ледяная роза — миролюбивое растение с мертвой хваткой. Шипы у этого цветочка заходят глубоко под кожу и прорастают почти сразу. И жертва через короткое время превращается в ледяной куст — снежную такую скульптуру.

По ту сторону марева продолжал веселиться Бес.

— Ну что же ты, выходи, я тебя жду, — поручик плясал напротив шатающегося Дыевича. Существо в теле виконта злилось, давало сдачу, но Костя все время оказывался на шаг впереди. Ни разу существу не удалось его задеть. Зато Бес, похоже, умудрился разозлить лже-Дыевич своими дурацкими шутками-оплеухами.

— Только следующий раз приходи сам, без виконта.

«Хорошо» в исполнении виконта прокатилось по нашим разумом тяжелым катком.

«Жди» — ударило по вискам.

Виконт покачнулся. В зрачках Дыевича вспыхнуло темное пламя и погасло. На секунду впервые за всё время в глазах и на лице виконта появилось живое выражение: гримаса смертельно уставшего человека, который медленно сгорает в огне, хочет умереть и не может.

Дыевич пошатнулся, шагнул назад, Тигр подхватил его под локоть. К этому моменту предводитель очнулся. Видимо, Бес отпустил поводок, полностью переключившись на виконта.

Костры на поляне почти потухли. Культисты в масках в красочных позах валялись на снегу, лишенные сил, жизни, магии. Оставшиеся на ногах отходили в лес. Точнее, отползали. Тигр подхватил виконта и ушел с помощью какого-то артефакта. На пустой снежной поляне в Яви остались только догорающие угли и трупы.

Марево изменило цвет, перестало колыхаться. Темные боги синхронно разошлись в стороны, расширив круг. Морана выдернула посох из снега. Чёрная линия втянулась обратно в древко, словно послушная нитка. Кощей опустил руку.

Бес еще какое-то время ругался по ту сторону марева, требуя продолжения веселья, но вскоре вернулся к нам.

— Впервые почувствовала себя статистом, -недовольно произнесла Колокольчик. Бубенцы согласно звякнули. Бермонт невнятно рыкнул, остальные промолчали.

— Шеф, — радостно заорал Бес, оказавшись рядом с нами. — Вот это я понимаю веселье! Уф… Я устал, как никогда в жизни.

— Как ты? — поинтересовался, внимательно разглядывая товарища. Комнда тоед смотрела на Беса, пытаясь понять, кто стоит перед ними — все тот же поручик, или нечто другое.

— Да я это, я, — хозотнул Бес, опускаясь на снег. — Локи говорит, по первости откат жесткий будет. Но чем больше буду… хм… развлекаться, тем легче использовать таланты.

— Боги, помогите этому миру, — негромко взомиась графиня.

— Всем мирам, — поддержала Гринпис.

— Да ладно двеочки, ну вы чего. Было же весело! — возмутился Бес.

— Угу. Только веселился ты в одиночку, — фыркнул Бермонт.

— Договорились, в следующий раз возьму тебя с собой! — поручик попытался встать, но у него не получилось. — Да нормально все. Уже воссатнавливаюсь. Ух ты… Круто как!

Вокруг Константина взметнулась снежная пыль, превратилась в белых бабочек, которые осыпались к ногам опричниц белыми де цветами.

— А нам тут нравится! — воскликнул Бес, с трудом поднимаясь на ноги.

— Нам? — уточнил я, не сводя глаз с Беса.

— Ну… мне и Локи, — подмигнул поручик.

Мы с Ло переглянулись. Графиня подхватила товарища и принялась осматривать. Бес смеялся, уверял, что с ним все в порядке. Я удерживал купол тишины вокруг нас на всякий случай. Держать ментальную связь так долго Гринпис не могла. Княжна и так превзошла себя, но я видел, что ей тяжело. Глаза обрезались возле губ залегла глубокая складка. Гринпис зарылась в меховой бок Морга и моча наблюдала за нами.

Призрак возник рядом тихо как привидение.

— Свар, это и есть твой «второй якорь»? — странным голосом поинтересовался Тони.

— Нет.

— Точно?

— Точно. В нем проснулась кровь Локи. Наш Бес — его потомок. Костя теперь нечто вроде стража у Бреши. Якорь — это другая стихия.

— Понятно, — Призрак хотел спросить что-то еще, но не стал.

Я мысленно потянулся к сестренке. Лада отозвалась через несколько мучительных минут.

«Как ты, Свар?»

«Порядок. У тебя что?»

«Справляемся».

«Береги себя».

«И ты».

— Я так понимаю, первая попытка отбита. Полагаю, скоро культисты попробуют снова перейти в эту реальность, минуя Навь. Думаю, тот, кто занял тело Дыевича, вернется в самое ближайшее время. Возможно даже сам, без поддержки. Если наши зверушки сумеют завершить ритуал, то наш гость стает сильнее в человеческой плоти. Они с виконтом станут единым целым.

— Знатное намечается веселье, шеф, — хохотнул Бес.

— Куда уж веселее, — ответил я. — Предлагаю ночевать на корабле. Смена через каждые два часа.

Команда молча согласилась, мы отправились на судно. Горячий ужин, отдых и короткий сон не помешают.

«Контроль и холодный рассудок, сын».

«Убей или умри, опричник».

«Выбор есть всегда, Мстислав».

«Иди, оружейник. Вернись живым».

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности