Возвращение на БАМ
Physic

Молодой солдат возвращается в строительную часть на БАМ после командировки и застаёт неприятный сюрприз: пока он отсутствовал, его незаметно повысили до младшего сержанта. Для гражданского по натуре парня, который избегает командной цепочки и предпочитает решать вопросы разумом, а не уставом, это настоящее наказание. Он пытается отбрехаться от лычек всеми доступными способами — от прямого разговора с начштаба Бесом до написания антивоенной пародии в духе Гарри Гаррисона. Но армия не спрашивает согласия, а командиры видят в нём инициативного лидера, которому пора тащить воз подчинённых. Теперь ему придётся либо сломать себя и стать тем, кем его хотят видеть, либо найти способ остаться самим собой в системе, которая не терпит инакомыслия.

====================

Глава 1

Глава 1
'- Ваше имя?
— Билл. Через два «л».
— На два «л» имеют право только офицеры'
«Билл, герой Галактики, на планете роботов-рабов» Гарри Гаррисон
Вот как знал, что нельзя в отпуске особо расслабляться. А то щёлкал там клювом и пускал розовые пузыри от влюблённости. Вот эти розовые сопли в армии до добра и не доводят: «You’re in the army now». Татушку такую что ли себе набить, чтобы, глянув на неё, не забываться?
Родная часть сразу же встретила меня неприятным сюрпризом. Пока я в командировке девушек обхаживал, меня самого ловко обошли на повороте. А вот в прошлом разе я такого свинства проделать не позволял, так как был постоянно начеку.
Да и у нас во взводе связи вообще полтора года не было ни одного младшего командира вплоть до моего дембеля. Я каждый раз срывал командиром планы меня подставить и навесить лычки.
Единственный случай присвоения ефрейторского звания произошёл по желанию самого солдатика, и наши повара ему на обед отыскали самый большой мосол, чтобы поставить на тарелке перед ним. Дескать грызи, раз звание у тебя собачье — ефрейторское. Таков незатейливый армейский юмор.
А сейчас я просто отсутствовал и прощёлкал клювом. Именно на прошедшие майские праздники наши отцы-командиры решили подкинуть мне по паре лычек на погоны. Как говорится, за особые заслуги. И это пока я всячески радел за появление телевидения в нашей части. Вот и спрашивается кто решил сотворить со мной такую гнусность?
В прошлый раз мне удалось с трудом пройти по лезвию ножа, но вернуться на гражданку чистопородным рядовым. Но тогда меня предупреждали наши писари строевой части, и помогала тактика упреждающих воздействий. То есть своевременно нарушать дисциплину, или выкинуть что-то очень неуставное. Из-за чего командирам приходилось отменять такое представление к званию.
А тут всё сотворили в моё отсутствие, и ведь ничегошеньки не предвещало подобного. Я вообще-то ещё гусь по местной терминологии, а мне тут подкинули работёнку — командовать дедами и стариками. Всё было бы очень смешно, не будь столь грустно.
Напиться с горя смогу запросто, так как самогонный заводик вышел на проектную мощность, и пока что не закончился привезённый сахар-песок. Но самогоном горю не помочь. Нужно действовать, а вот как — пока что не соображу. Больно всё неожиданно случилось.
Товарищ лейтенант был вместе со мной в поездке, а значит и представить меня к присвоению нового звания не мог. Остается только Бес. И без сомнения — это всё его бесовские штучки. Тут он меня основательно уделал, и с разгромным счётом. Сейчас мне даже прикинуться шлангом, уже не принесёт должного результата.
Прошлый раз я действовал на опережение, и пока отцы-командиры догадались, что я специально дуркую, прошло немало времени. Потом они больше не стали меня представлять к повышению звания. Всё и так нормально функционировало, а также пребывало в исправном состоянии.
А следующий начштаба скорее бы удавился, чем подписал мне такое представление. Не мог чинодрал представить, что кого-то наоборот устраивают такие его действия. Ему не было дано понять, отчего же я так сопротивляюсь повышению звания.
Не укладывается в воинском понимании, что чисто штатский человек готов исполнять приказы, даже невзирая на степень их разумности, но не станет включаться в командную цепочку для передачи подобных распоряжений. Всю службу я руководствовался в первую очередь своим разумением и решал вопросы, как мне то подсказывали знания и опыт.
А сейчас мне даже не на что пожаловаться в лигу сексуальных реформ. Что я старенький и меня девушки не любят, по примеру старика Паниковского. Девушки очень даже любят в молодом обличии и не хотели отпускать обратно в армию! Ну так кто бы у них согласия спрашивал?
И все мои прошлые штучки и отмазки не помогут, так как проступок должен быть воистину чудовищным, чтобы разжаловали в рядовые. А то начнут с простых дисциплинарных взысканий. И сколько же раз тогда придётся нарушать дисциплину? И скорей всего в первую очередь сие поставит крест на всех моих начинаниях.
Вот уж воистину бесовская хитрость. Ведь знал каким образом впрячь в упряжку и заставить тащить воз. Умён зараза, и этого не отнять. Ну так и я тоже не юный обалдуй, чтобы такое просто так спускать.
Попробую начать разговор с нашим товарищем лейтенантом, не хочется мне прыгать через его голову. За командировку мы с ним вроде бы нормально поладили к завершению поездки. Поясню, что не созрел для занятия должности младшего командира, и не желаю такой чести.
Хотя это всё сплошная туфта. Все давно убедились, что могу самостоятельно принимать решения и приводить их в исполнение, изыскивать для того нужные ресурсы. А что ещё нужно для инициативного младшего командира? Так что такая отмазка скорее всего не проканает.
Может быть лучше напрямую объяснить мою идиосинкразию к лычкам? А там пусть начальнички решают. В принятом решении определённо присутствуют свои резоны, и я прекрасно понимаю их обоснованность.
Мне приходится много мотаться по соседним батальонам и даже в райцентр. А тем самым как бы представлять там нашу часть. Значит должен служить образцовым примером: сержант, отличник боевой и политической подготовки, значок классности на груди и тому подобное. По мнению командиров именно так можно достойно представлять наш батальон.
Это можно понять, но вот простить? Ведь даже не спросили моего согласия. Впрочем, в сержантские учебки направляют, не больно-то спрашивая мнение самих призывников. Это армия и мнением рядовых здесь интересуются в последнюю очередь.
Наверно придётся беседовать с самим Бесом, а там посмотрим. Очень не хочется под них прогибаться, но при необходимости можно и не такое стерпеть. В любом случае не нацеплю я эти лычки пока будет хоть малейшая возможность от них отбрехаться. И пусть что хотят со мной делают.
Всё равно командовать по уставу не собираюсь, мне привычней гражданский подход с объяснением важности и необходимости выполнения того или иного задания. В боевой обстановке такое не сработает, ибо нет времени всё разжёвывать, но вот в наших строительных войсках это самый разумный подход. Удалось же мне такое в прошлый раз.
А в этот мне совершенно некогда станет заморачиваться пресловутым командованием. Буду то в дороге, а то в других частях. И прочих мелочей наберётся немало, то нужно будет с радиостанцией возиться, а то и восстанавливать телевизионную аппаратуру. Где взять время на всё остальное?
А мне ещё и машину подкинули — обещанную шишигу. Как мне обещал капитан Самсонов. Её уже отремонтировали, и очень жаль, что самому не удалось с ней повозиться, чтобы как следует изучить все особенности. Придётся по ходу осваивать и выявлять её уникальные взбрыкивания.
Благо до соседних частей рукой подать — всего около двадцати километров, если и застряну в пути первое время, то смогу добраться до части пешком. А при нормальной работе смогу возвращаться в часть к полуночи и отсыпаться до утра. Зато с поездками на телецентр всё значительно упростится. И саму аппаратуру, когда она прибудет, будет на чем перевезти.
Короче пришлось мне провозиться с машиной немало, а ещё необходимо взять её эвакуировать из нашего автопарка. Подальше от всяческих соблазнов свинтить с неё исправные части для других машин. Лучше поступить согласно пословице «подальше положишь — поближе возьмёшь».
Так что подошёл к нашему командиру взвода охраны и попросил товарища прапорщика разрешение оставлять машину возле охраняемого склада взрывчатки. Туда от части ходить далече, и не думаю, что авторемонтники отправятся в такую даль за запчастями. А для бешеной собаки и семь вёрст не крюк, так что для меня всего лишь привычная прогулка или даже пробежка.
Провозился с машиной до самого вечера, и только собрался идти отдыхать, как меня перед уходом задержал в вагончике Бес. Тогда я попросил дежурного на коммутаторе идти ужинать и передохнуть, пока сам подежурю. Не нужны мне больше всякие утечки, так как разговор предстоит нешуточный.
Долго мы буравили друг друга взглядами, и я молчал как рыба — держал знаменитую актёрскую паузу. Бес меня задержал, вот пусть сам и начинает. Пауза сильно затянулась и Бес заметил, — Отчего одеты не по форме, почему не вижу знаков различия вашего звания?
— Потому что оно не моё, и я о таком не просил и не давал согласия, — огрызнулся в ответ.
Бес нисколько не смутился и спокойно сказал. — Три наряда вне очереди за пререкания. И к завтрашнему дню привести форму в соответствие со званием. Можете идти.
Но я упёрся и продолжал буравить его взглядом, не уходя из его половинки вагончика.
Вам что-то не ясно товарищ младший сержант? — наконец произнёс майор.
— Мне ничего не ясно, и в первую очередь какого чёрта мне запачкали погоны лычками. — упрямо продолжал гнуть свою линию.
— Хорошо, я объясню в первый и последний раз. Не теплю, когда мои действия ставятся под сомнение, и обычно это не проходит даром для всех усомнившихся. — строго сказал начштаба, — Но для прослужившего всего полгода поясню. Ваш замком взвода вскоре увольняется в запас, отчего я озаботился его заменой. Вы проявили достаточно много инициативы в решении множества вопросов и это положительно вас характеризует. Не боитесь взять ответственность за порученное дело и довести его до успешного завершения. Проявили достаточно твёрдый характер. Так что впредь вам предстоит его проявлять по отношению к подчинённым. А теперь, можете быть свободны.
— Разрешите выполнять, товарищ майор⁈ — с издёвкой испросил разрешения удалиться.
Бес недовольно глянул и только кивнул головой, показывая, что всё сказал.
Бодаться можно долго и абсолютно бесполезно. С нашим лейтенантом говорить также попусту. Придётся напрячь серое вещество и хорошенечко всё обдумать и взвесить. И лучше нет места для серьёзных размышлений, чем коммутатор в ночное дежурство. Времени аж до самого утра.
Хорошо, что в вагоне поезда мне удалось отлично выспаться по дороге в Ургал. В нём не оказалось столь интересной компании попутчиков, чтобы бодрствовать в путь. Вот и постарался выспаться впрок по старой армейской привычке.
Но сколько бы я ночью не думал, сколько голову не ломал, а вернуть всё на круги своя никак не получится без ломки всех моих планов и инициатив, а они значительно важнее недовольства отдельно взятого военнослужащего.
Можно перманентно заваливать все обязанности и порученные задания, пока командирам не надоест. Но тогда придётся самому же губить всё то, что пробивал с таким трудом. И нарушать дисциплину — также выход. Попахивает детством и ослиным упрямством — «На зло мамочке отморожу ушки».
Ушки уже кстати не отморозить при всём желании. Весна наконец-то добралась и до этих краев. Ходить по летней форме одежды пока что рановато, но можно ходить в шинелях и сапогах. Даже ночью раздетым выбежать на улицу до ветру не слишком прохладно. И морозец не бывает более нескольких градусов.
Хоть с этим мне повезло, а то «снег, да снег кругом» уже порядком надоел. Но именно так живёт добрая часть Сибири и Дальнего Востока. Так что постараюсь радоваться быстропроходящему лету и не грустить из-за мелочей вроде подкинутой подлянки. Партия ещё даже не в миттельшпиле. Вот и сосредоточусь на достойных ответных ходах.
Например — хватит брюзжать, у меня есть остаток ночи и многие познания. И почему бы мне не выдать что-то отдалённо похожее на «Похождения бравого солдата Швейка». Да хоть продолжения того же «Билла — героя Галактики». Я ведь хорошо помню большинство из книг этого цикла. Станет своеобразным фанфиком, как бы неблагозвучно это не прозвучало в СССР.
Весь цикл так и пронизан антивоенным духом, и при этом неоспоримо указывает на конкретную армию — USA, критиковать которую в Советском Союзе не только не запрещается, но и поощряется.
Вот и стал строчить в общей тетрадке начальные главы «Билл, герой Галактики, на планете роботов-рабов». Ведь книги писали самые различные писатели-фантасты и лишь редактировал сам Гарри Гаррисон. Значит мне порезвиться тоже вполне позволительно. Пусть отцы-командиры тоже почитают эдакое творчество.
Вот только не знаю, станет ли наглостью попросить в строевой части единственную печатную машинку части для перепечатывания рукописи? По шрифту можно сразу же определить где печаталась рукопись. Контора глубокого бурения чётко за таким следит. Но ведь я совсем не собираюсь скрывать что приложил к этому руки.
Посмотрим, как Бесу понравится такое произведение. Жаль, что сам «Билл — герой Галактики» не переводился и не издавался в СССР. Как собственно и многие другие замечательные антивоенные книги. Не знаю, что стало тому причиной, так как сам обязательно бы его перевёл и постарался напечатать.
Но здешняя цензура порой зарезает в куда более безобидные произведения, и заставляет многое переписывать. Хотя те наоборот могли бы дать неплохой пропагандистский эффект. В них слишком хорошо угадывается критика американской военщины, так как многие авторы служили в армии соединённых Штатов, и высмеивали её порядки и командование.
Вот таким ассиметричным способом решил высказать командирам своё мнение об их методах работы с личным составом. А пока что утром передал тетрадку нашему библиотекарю на рецензию, он действительно по праву занимает в части свою должность и очень много читает.
Мне в своё время предложил прочесть немало хороших книг, которые ускользнули от моего внимания до армии. Именно он мне подсунул для прочтения «Эру милосердия». Хоть я долго отбывался и утверждал, что почти не читаю современных детективов, а только лишь классику жанра.
Так что думаю он сумеет оценить произведение. В армию его заарканили буквально в 27 лет, и ему лишь немного оставалось по закону. Так что к армейским порядкам в его возрасте куда сложнее приспособиться, и они не вызывают у него восторга.
Я хотя бы добровольно пошёл служить, но всё равно всегда оставался абсолютно гражданским по натуре. И вся армейская муштра не по мне. Возможно даже хорошо, что попал не в строевые, а в строительные войска. Здесь дисциплина несколько более разумная, и даже рядовые порой не являются лишь колёсиками и шестерёнками в армейском механизме.
Не успел я как следует выспаться после ночной смены, как мне нужно собираться в дорогу. Меня уже несколько недель как заждались в Солонях, и мне вскоре предстоит, собрав все кинопроекционные манатки, отбыть на своей машине к ним в часть.
Приказ замполита звучал достаточно недвусмысленно. Командировка завершилась и всё встаёт на круги своя. И значит на мне по-прежнему показ фильмов в своей части и в соседних, а перед отъездом образовался должок перед мехбатом. Я не сумел к ним выехать из-за отправления в командировку.
Так что пообедав и прихватив себе провизии на дорогу, пригнал к почти завершённому зданию столовой свою шишигу и начал загружать в неё оборудование. Главное ничего не забыть, а то давненько не проделывал такую работу. Пришлось ещё перед самым отъездом подшивать клятые лычки на погоны, так как в военном билете уже четко проставлено новое звание.
Вот оттого очень подумаю возвращаться ли мне сегодня ночью в часть, ведь вполне смогу успеть. Но вот стоит ли? Может быть лучше переждать пару деньков вдали, чтобы улеглась злость. А то ещё наломаю дров, что мало никому не покажется.
Заодно смогу далее восстанавливать книгу по памяти. Пока что отлично получается. Я читал её не раз, а на зрительная память мне грех жаловаться. В юности без проблем запоминал многие страницы текста, и вдруг это вновь вернулось?
Буду только рад, такому замечательному бонусу. А то с возрастом проблемы с сосудами и ухудшившимся кровоснабжением отрицательно влияют на память. К тому же повышенное кровяное давления тоже не оздоровляет клетки мозга.
Вот и смогу на деле проверить насколько улучшилась работа мозга при более здоровом организме. В любом случае теперь травить мозг даже хорошо очищенным алкоголем не стану. Мне нужен отлично работающий мозг, а нервные клетки не восстанавливаются. Или вернее очень медленно, а вот информация, содержавшаяся в них, далеко не всегда.
Так что после недолгого колебания решил не спешить в часть и поберечь нервы. Тем более что очень быстро подготовил всё для вечернего показа фильма. Разыскал замполита их части и предложил перенести кинопроекционную будку в любое большое помещение.
Рассказал, как мы подготовили всё в зале столовой личного состава, которая уже почти достроена в нашей части. Что вскоре можно будет проводить демонстрацию фильмов даже днём в выходные, предварительно завесив окна плотными гардинами.
И похоже, что замполит меня услышал, и заинтересовался. А я пригласил приехать в нашу часть вместе со мной, когда я буду возвращаться. Там я всё смогу ему наглядно показать и рассказать. Сможет убедиться насколько это удобнее для всех.
Он меня поблагодарил за предложение и согласился проехаться до нашей части в моей машине. Далее я показал ему что всё подготовил к показу, но сейчас темнеет поздно и возможно придётся отложить отбой в части, так как хочу показывать по два фильма за вечер. Мне нужно нагонять график показов сместившийся из-за командировки.
Остальное время в их части посвятил написанию книги. И дело продвигалось весьма уверенно. Рука восстановила навык быстрого письма, утраченный мною с институтских времён и работа пошла быстрее.
Будь печатная машинка то смог бы печатать с большей скоростью, но такое оборудование редкость в наших частях. И вряд ли мне позволят приобрести и использовать купленную печатную машинку. В СССР страшная боязнь, что кто-то станет печатать листовки или воззвания и диссидентские письма.
Вот уж на такую ерунду я бы точно не стал тратить своё время, мне оно дорого. И так приходится изыскивать его по крупицам. А впереди масса работы, когда прибудет оборудование.

----------

Глава 2

Глава 2
'Дрожащей рукой он налил в стакан очередную порцию
«Настоящей выдержанной отравы» и залпом осушил его'
«Билл — герой Галактики» Гарри Гаррисон
Пока не пришёл наш контейнер с аппаратурой, я всячески старался рассчитаться с накопившимися за недели отсутствия долгами по показу фильмов. Меня от этого нисколько не отвлекла, так называемая, передача дел от нашего сержанта дембеля. Все основные обязанности я знал не хуже, и потому разделались с этими формальностями максимально скоро, о чём и доложили командиру взвода связи и затем Бесу.
Теперь сержант полностью свободен от обязанностей, и скорее всего в ближайшие же дни его демобилизуют. Все эти обязанности теперь повисли на мне, как вериги[1]. Но я быстро нашёл наиболее вменяемого деда, и передал ему большинство обязанностей гонять личный состав. Деды и так это делают с молодыми, а Борис — парень вменяемый, и в издевательствах над молодыми не примечен.
Всё равно мне некогда заниматься такой ерундой. Вот и сегодня в очередной раз собрался ехать в кинопрокат за фильмами. А то предыдущие уже прокрутил во всех частях. Совсем был, что называется, на колёсах, когда позвонили из Ургала и сообщили, что прибыл авиатехник с завода, и с ним несколько контейнеров с грузами.
За контейнерами завтра отправят большегрузные КрАЗы, а меня попросили доставить в часть самого авиатехника. Не скрою, что обрадовался такой удаче. В дороге можно будет о многом поговорить с ним, и попытаться наладить контакт. Всё равно планировал взять над ним «шефство», как это делают юные тимуровцы над инвалидами и участниками войны.
Дело святое и необходимое со всех точек зрения. Как с производственной, так и более того с человеческой. У меня есть свои задумки на его счёт, и следует прощупать почву для последующей их реализации. А пока что, познакомлюсь с самим человеком, о котором немало хорошего слышал от Николая из техчасти.
А чтобы Алексей Степанович долго не ждал на вокзальчике в Ургале, то я сперва заехал за ним и разыскал его среди прочих ожидающих. Представился и предложил занять место в кабине рядом со мной. Сообщил, что постараюсь ввести его в курс дел, но сперва нам придётся заехать в райцентр за фильмами для показа в частях.
Рассказал, что помимо всего остального числюсь киномехаником на три соседних батальона. Очень постараюсь не сильно там задерживаться, и хоть намеревался ещё заехать на телецентр, но если он желает поскорее добраться до части, чтобы отдохнуть, то вполне могу отложить этот визит До прибытия аппаратуры это вопрос неспешный.
Алексей Степанович оказался не очень разговорчив, а по возрасту ближе к шестидесяти. Понятно, что ему не сильно хотелось откровенничать с двадцатилетним парнем. Да и ощущалась в нём некая внутренняя боль, которая постоянно его грызет. Тут нужно найти к нему правильный подход, чтобы разговорить.
Оттого повёл разговор о близких ему вещах, и спросил действительно ли он служил авиатехником во время войны? Мне очень интересно больше знать о том времени и в том числе с точки зрения авиатехника. Отец мне рассказывал о войне как летчик.
Пересказал ему горькую повесть о первых днях войны, и как весь аэродром был полностью разбомблен и перепахан в первые же часы войны. Как курсантам летного училища совместно с летчиками полка, размещенного на том же аэродроме, пришлось уходить в тыл пешком, бросив на аэродроме всю разбитую технику.
Как впоследствии они доучивались в Подмосковье, и части из них доверили летать стрелками-радистами в экипажах дальних бомбардировщиков вплоть до окончания училища.
Постарался всячески поддержать разговор на близкие темы и разговорить собеседника, дать немного расслабиться и чуть открыться. Многое сказал о рассказах отца, о его отзывах в адрес отличных техников. О том, что порой именно их кропотливому труду летчики были обязаны своей жизнью.
Постепенно ледок стал крошиться и таять, а я смог втянуть его в разговор. Немного поведал ему о части и её главной задаче на данное время. Рассказал про тоннель и о его истории, что он был заброшен и через несколько лет весь заполнился льдом, который нам надобно оттуда вытопить, поскольку разрыхлять лёд микровзрывами и ковырять кирками с ломиками слишком долго и бесполезно.
Потом рассказал про окружающую нас суровую, но прекрасную природу. Что от нашей части до реки Амгунь не так уж далеко, а по ней идёт на нерест рыба. И её можно чуть ли не руками брать, а медведи прямо лапой так и таскают из реки. Пытался легкими рассказами заинтересовать и расшевелить попутчика.
Пообещал познакомить его с нашим местным жителем — отличным охотником. И если он также увлекается охотой, то сможет совместно поохотиться в здешних краях сколько душа пожелает. Володя ему почти что ровесник, так что они смогут разговаривать друг с другом, как умудрённые жизнью люди.
Я, например, очень многому учусь у него стараясь познать окружающую нас тайгу и природу. Научиться выживать и правильно ориентироваться в тайге. Да и множеству прочих таёжных умений.
За разговором мы успели доехать до кинопроката, и я пригласил его с собой, а также предложил участвовать в выборе пары фильмов о войне. Рассказал какие фильмы о уже показывал в части, а сегодня планировал взять картину Леонида Быкова «В бой идут одни старики». Фильм замечательный и в нём много отличных песен времён войны.
А на обратном пути в часть мы продолжили прерванный разговор и я упомянул, что отцу больше всего нравится песня американских летчиков-бомбардировщиков: «Мы летим, ковыляя во мгле, мы ползем на последнем крыле. Бак пробит, хвост горит, и машина летит на честном слове и на одном крыле». Оказалось, что Алексею Степановичу она также нравится в исполнении Леонида Утёсова. Так что мы спели её и целый ряд других фронтовых песен.
А потом продолжили непринуждённый разговор, и стали обсуждать проблему, что вернуть такую разбитую машину в строй могут лишь золотые руки техников, которые на войне ежедневно совершали подобное чудо. А ведь большинство тех двигателей имело столь низкий ресурс, что заставить его устойчиво работать просто какая-то магия.
Степаныч уже разговорился, и даже разрешил его называть запросто по отчеству. Многое вспоминал из своего богатого опыта, а я внимательно его слушал, лишь, время от времени, вставляя свои вопросы и реплики. Всячески старался поддержать завязавшийся разговор. Человеку порой очень необходимо выговориться перед внимательной аудиторией, и я ему обеспечил такого слушателя в своем лице.
Более того сразу же попросил обучить меня обращению с реактивными двигателями о которых имею только некоторые теоретические познания, тогда как с двигателями внутреннего сгорания возился ещё в школьные годы на уроках НВП.
А вот турбореактивные для меня остаются загадкой и тайной за семью печатями. Мне очень хочется освоить и разобраться в малейших деталях конструкции. Так что он может считать, что у него появился первый ученик и помощник.
Я конечно не всегда бываю в части, так как должен показывать картины в соседних частях. А также у меня есть свои должностные обязанности, но мне очень хочется освоить новое и полезное знание. Я очень до них жаден и запаслив. Стараюсь узнать, запомнить и практически поладить с самой различной техникой.
А со своей стороны я берусь научить его работать с кинопроекционной техникой, что при его опыте и умениях не представляется мне сложной задачей.
Вот так мы ехали и я поддерживал разговор всю дорогу. Не давал Степанычу скучать, иди вспоминать о своём горе. В части же сразу разыскал старлея из техчасти, и очень его просил хорошо разместить Алексея Степановича, а также по возможности с непьющей компанией.
Собственно, они это и без меня знают и должны были уже об этом позаботиться. Также его уведомил, что уже добровольно записался в ученики и помощники к авиатехнику, и когда у меня появится время, то стану его полностью уделять обучению этой премудрости.
Старлей глянул на меня и кивнул головой, а по поводу обучения даже усмехнулся. Слегка прошёлся, что меня назначили замком взвода и кроме того на мне показ фильмов, а ещё, как он слышал, восстановление аппаратуры телецентра. Когда же я думаю успеть всё перечисленное.
На что ему возразил, что не мечтаю все два года сходить с ума от тоски или развлекаться дебильными выходками с глумлением над новобранцами. Это не мой выбор, и у меня совсем иные интересы. Например — стать классным специалистом авиатехником, а у такого зубра, как Алексей Степанович, мне очень многому можно научиться. И заодно отвлечь его от пагубной склонности.
Старлей что-то под нос проворчал про Макаренок с Сухомлинскими, мля! Что все мнят себя великими знатоками педагогики. И не поздновато ли применять эти приёмы к мужику втрое старше самого учителя, мля.
На что его отбрил, что стремлюсь в учителя, а наоборот в ученики. И мне очень жаль, что такой замечательный человек не может найти дело по душе, в которой появилась такая зияющая брешь. А сублимация[2] в плане воспитания учеников, искренне интересующихся его познаниями и мастерством, тоже является хорошим побудительным стимулом.
Когда я выдал про сублимацию, старлей временно подвис, и вышел из ступора лишь чуть погодя, когда я ему пояснил простой смысл термина, и применение его в данной ситуации. Тут мне очень помог мой интернет опыт и советы знающих психотерапевтов. А лишних знаний для меня никогда не существовало.
Попробую хоть на знахарском уровни провести их советы в жизнь. Главное не дать Степанычу вновь отгородиться от окружающего мира и чувствовать себя никому более ненужным, что порой происходит после ухода близких людей.
Кстати поведение самого старлея тоже совершенно понятно. Подспудно он ощущает противоречие во мне внешнего и внутреннего, и это рвёт все его шаблоны о безмозглых сопляках, из которых только предстоит в армии сделать нормальных людей.
Одна из задач армии в том и состоит, чтобы из новобранцев воспитать отличных защитников отечества, кто бы и что не говорил по этому поводу. Там, где это воспитание правильно поставлено, то именно так и происходит.
В моём лице им попался уникальный случай, что действительно слишком поздно воспитывать и учить уму разуму. Вот товарища старшего лейтенанта и колбасит. Произошёл явный перекос парадигмы[2]. Мало того, что новобранец по техническим вопросам и теоретическим познаниям оказался на уровне выпускника ВУЗа, так теперь ещё и берётся за решение этических проблем в своём юном возрасте. Такого старлей уже не сдюжил.
И тем не менее мешать мне не стал, а поселил Алексея Степановича с довольно вменяемыми офицерами, которые не сильно усердствовали с приёмом горячительного внутрь. Большинству из них в скором времени предстояло уволиться в запас, и одним из них был его подчинённый Николай, с которым Алексей Степанович уже бегло познакомился на заводе.
На следующий день в часть доставили и контейнеры с установками теплогенераторов. Я сразу же напросился помогать, и даже прихватил с собой несколько человек из взвода. Так сказать, воспользовался привилегиями звания. Конечно дедов и стариков не брал, им это без надобности. Они уже давно мысленно пребывают на дембеле, но всё-таки им предложил, если кому-то интересно.
Никого не смог заинтересовать такой, на мой взгляд, интересной работой. Я ни за что бы не пропустил возможность узнать для себя что-то новое, так что сейчас тоже не намеревался. Сам сходил за Степанычем к месту его проживания и поставил в известность, что контейнеры прибыли. Мы будем помогать с распаковкой и подготовкой установок к работе. Попросил только пояснять, что и как нужно делать, чтобы случайно ничего не повредили.
Он быстро собрался, и мы вскоре вернулись к машинам с контейнерами. Ох и тяжёлые же оказались заразы, но не спеша нам удалось освободить всё от крепящих элементов, и с помощью крана выгрузить установки из кузовов. Откатили их в сторонку и Степаныч тщательно осмотрел их со всех сторон. Убедился, что на них нет каких-либо видимых повреждений.
Запасные двигатели также необходимо было сгрузить и убрать под крышу, чтобы не пострадали от непогоды. В качестве складского помещения, как раз использовали один из пустующих теперь бараков. Все уже переселились из них в палатки, и бараки стояли снова заброшенными. Вот потому стали использовали их под складские помещения.
Уж там шаловливые ручки скучающих балбесов не доберутся до двигателей и запчастей к ним, чтобы свинтить какую-то приглянувшуюся детальку. В армии это неизбежно, если не принять должных мер.
За нашей работой приглядывала пара инженеров из техчасти, но основное командование они оставили на Степаныча, так как ему лучше известно, как нужно обращаться с этими двигателями. Одну установку также временно загнали в барак, чтобы не простаивала под открытым небом. А вторую подкатили к тоннелю, настилая где нужно мостки из досок.
Взвод минёров за пару дней расчистил все подходы и выровнял подъездные пути к тоннелю. В него пока не стали загонять установку, так как Степаныч решил досконально всё проверить и ему понадобилось хорошее освещение. А в самом тоннеле горели лишь с десяток лампочек, очень тускло выглядевших в дневное время.
Я отпустил всех своих помощников, желавших отдохнуть после работы, а сам с парой товарищей остался наблюдать за действиями авиатехника. Тот приступил к тщательной проверке, но видно вспомнил, что мы договорились об обучении, и стал скупо пояснять свои действия.
Большинство из них были мне непонятны, и если в чём-то сомневался, то спрашивал пояснения. Постепенно Степаныч стал более подробно излагать теорию и свои действия для подготовки двигателя к работе.
Я сразу же открыл общую тетрадку, и принялся конспектировать. Чем сильно удивил авиатехника, и тот одобрительно кивнул мне головой. Далее он продолжил свои пассы над установкой, но уже досконально поясняя действия. Я даже не рассчитывал, что вот так слёту всё освою, и смогу разобраться что и для каких целей производится. Это предмет для дальнейших расспросов и уточнений.
Однако учитель уловил, что я настроен предельно серьёзно и стараюсь освоить новое для меня дело. Его тон стал сосредоточенней, и он стал пояснять каждый шаг подготовки. Иногда останавливался и обстоятельно разъяснял сделанное, а также смысл своих действий. Я строчил всё в тетрадку, как заведённый.
Кто бы мог подумать, что написание книжки сослужит мне такую хорошую службу в данном случае. Мне удалось полностью восстановить навык скорописи, утраченный со студенческих времён. А тут мне приходилось писать вдвое больше, чем на тех лекциях. Там я мог определить наиболее важные моменты, для их записи в конспект.
Изученные мной книги по теории данных двигателей не в счёт, и даже работа над методикой обнаружения дефектов в лопатках двигателя не сильно помогает. Я изучал лишь соответствующую тематику, и про лопатки, их назначение, конструкцию и технологию изготовления узнал максимум доступной мне информации.
Но в целом весь двигатель состоит далеко не из них одних. Это очень критичный элемент конструкции и при аварии может разнести половину двигателя, но всех тонкостей построения последнего я конечно же не знаю. Да их и не должны знать, не имеющие отношения к их проектированию и изготовлению.
Для меня уже плюс, что хоть общую теорию выучил и разобрался в конструкции некоторых узлов. Так что не совсем плаваю в этом вопросе — и на том спасибо. Но в тетрадь стремился записывать практически всё. Постепенно станет ясно, что из этого предстоит подчеркнуть, а что играет лишь второстепенную роль.
Однако до окончания светового дня удалось сделать далеко не всё намеченное, но пробный запуск произвели и погоняли двигатель в разных режимах десяток минут. Затем Степаныч удовлетворённо кивнул головой и сказал, что остальное продолжим на следующий день.
Главное по мне, что двигатель фурычит и струя раскалённых газов может даже сбить с ног, если подлезть под неё. Во всяком случае все веточки, бумажки и прочий сор сдуло как его и не бывало.
Конечно же двигатель не станут гонять на полную мощность. Это совершенно ни к чему, но даже при штатной работе воздух в тоннеле прогрелся довольно ощутимо. Возможно не придётся гонять его длительное время, так как нагнетённый в тоннель горячий воздух сможет самостоятельно растапливать лёд. Но этими режимами займутся на следующих этапах работ для получения максимальной отдачи и коэффициента полезного действия.
* * *
На следующий день я напросился проделывать подготовку самостоятельно, чтобы Степаныч проследил за действиями и поправил, если что-то неверно сделаю. По ходу дела сразу уточнял для чего следует выполнять некоторые действия, которые мне остались непонятными.
Мой инструктор оказался сильно удивлён, что я с первого раза освоил большинство операций. Но у меня же был конспект и время обдумать и соотнести со своими теоретическими познаниями. И главное студенческий опыт выучить всё за одну ночь перед экзаменом.
Однако некоторые шаги для меня всё равно оставались непонятны, однако не всё сразу. Главное, что когда я в самом конце уступил место Степанычу, то тот смог быстро запустить двигатель и вывести его на рабочий режим.
В этот раз тот проработал более часа и вокруг нашей небольшой группки собралось множество любопытных. Пришли товарищи командиры, чтобы посмотреть, как у нас продвигается работа.
Странно было бы ожидать, что в тоннеле сразу же начнёт таять лёд, тем более, что мы пока не задвигали тележку внутрь, а гоняли двигатель возле тоннеля, где было возможно лучше осмотреть всё ли в порядке с двигателем при длительной эксплуатации.
Техник продолжал внимательный осмотр и подносил руку к некоторым местам двигателя. Очевидно, чтобы убедиться нет ли вибрации или же перегрева. Спросить его было абсолютно невозможно. и беруши явно бы не помешали при длительной работе с этой установкой.
Лишь когда остановили двигатель, то наступила блаженная тишина. И всё равно окружавшие не сразу смогли расслышать друг друга.
Я сразу же поинтересовался у техника, как же станет давить на слух в самом тоннеле? Нужно ли нам гонять двигатель на такой тяге, или же выбрать меньшую? В каком из режимов двигатель работает наилучшим образом, и менее всего подвержен появлению неисправностей?
На это море вопросов, Степаныч не мог мне сразу же ответить, и стал говорить, что далеко не все его пояснения станут мне сейчас понятны. Для этого нужно немало изучить, а я пока слишком мало знаю и понимаю специфику подобных двигателей. Так что в данном случае стоит всецело положиться на его богатый опыт и знания.
Со временем при тщательном изучении мне самому станут доступны ответы на заданные вопросы, но для этого нужно время и прилежание. А пока нам необходимо затолкать тележку в тоннели и провести пробный прогон установки там.
Я сразу же задал ему закономерный вопрос, о котором довольно давно думал, — А сможем ли мы там дышать без противогазов? Или же стоит на всякий случай сбегать за ними, — и далее пояснил свою мысль, — Вдруг там можно угореть от угарного газа или прочих, образующихся при горении топлива в камере сгорания двигателя? Ведь там закупоренное с одной стороны пространство и доступ свежего воздуха ограничен?
Вопрос немного огорошил техника, но он быстро его понял, — Наверно будет лучше заходить и находиться там в противогазах. Кислорода для полного сгорания топлива должно хватить, но это будет зависеть от режима работы самого двигателя. Наша цель добиться полного сгорания топлива, в результате чего выделяется наибольшее количество тепла и наименьшее количество окиси углерода.
Я как самый молодой, и заинтересованный в ускорении работ, быстро метнулся к нам в каптёрку, и заодно прихватил себе бойцов в помощь. Они тащили необходимые там противогазы. Уж этого добра в части вагон и малая тележка, так что можно будет оставить эти прямо у входа в тоннель, чтобы все могли ими воспользоваться.
Затем с бойцами мы задвинули тележку в тоннель и остановили, где нам скомандовал Степаныч. Ему лучше знать на какое расстояние бьёт струя раскалённых газов. А затем сходили ко входу в тоннель за оставленными там противогазами. В них наверно станет меньше давить на уши звук работающего двигателя, однако я предусмотрительно прихватил с собой ваты и предложил всем вставить тампоны в уши.
Двигатель довольно быстро запустился вновь и после недолгой проверки техник показал нам рукой на выход, и стало быть мы свободны, так что можем выходить из тоннеля. Никто правда особо не жаждал оставаться по соседству с ревущим двигателем.
Хоть он и не такой мощный, отчего не достигает грохота турбин пассажирских аэробусов, но с ним рядом долго находиться не больно комфортно. Да и окружающая температура стала быстро повышаться и вскоре можно будет запариться в наших одёжках.
На поверхности громкий звук нас слегка отпустил и стало возможным переговариваться в отдалении. Я сразу же спросил не станет ли двигатель перегреваться, так как рассчитан на охлаждение струёй нагнетаемого компрессором воздуха, а температура в тоннеле уже выросла.
Степаныч махнул рукой и пояснил, что там заложен большой запас, и при форсаже[4] разогрев двигателя значительно выше, что приводит к его быстрому износу. Так что не следует особо опасаться. К тому же сегодня он не собирается гонять двигатель длительное время.
Необходимо только определить оптимальное расположение тележки и установить насколько повысится температура в тоннеле за время работы установки. Он специально залил в бак немного топлива, чтобы не гонять двигатель слишком долго. Потому-то нам проще было перемещать саму тележку.
После пары часов работы, когда мы снова зашли в тоннель, то весь пол был покрыт водой и я пожалел, что мы пришли не в резиновых сапогах. Неплохо поработала наша установка, а ведь прошло всего пара часов, и только начали прогреваться стенки тоннеля и лёд.
Когда все вернулись из тоннеля, то приступили к обсуждению с инженерами, что нужно подготовить перед следующим запуском. Во всяком случае никуда не годится такое обилие воды, не имеющей нормального оттока. В тоннеле предусмотрены специальные желоба для её оттока, накрытые сверху плитами, и наверно стоит предварительно их прочистить, чтобы вода могла свободно отводится, не заливая всю поверхность пола.
Но это уже не наша забота. И мы выкатили тележку из тоннеля, предоставив другим возможность разбираться с водотокоми. На худой случай можно будет задействовать насосы, но гонять их без особой причины не хочется, когда вода может самостоятельно вытекать наружу.
Температуры уже стоят положительные и она самотёком сможет стекать прямо в речку. Эти вопросы мы предоставили решать инженерам части и с Алексеем Степановичем отправились в офицерский городок, где по дороге зашли к Володе, и я представил их друг другу.
Попросил нашего старожила сводить того на охоту, где показать все красоты местной природы. Сегодняшний пробный пуск прошел вполне успешно, так что на несколько ближайших дней можно смело взять выходные для отдыха на природе.
Володя угостил нас своей наливочкой, и мы выпили за успешный запуск установки. Постепенноза столом завязался разговор под закуску, и хозяин рассказал Степанычу, что в первые годы после остановки строительства БАМа тоннель зимой протапливался и был ответственный за это дело старик. Но после его смерти никого больше не смогли приставить к такому делу. Вот тоннель и зарос льдом полностью.
Мужики завели свой разговор о старых временах и жизни, и я сделал Володе знак не частить с наливкой. Так что хозяин не спешил подливать в опустевшие стаканы. Но похоже, что Алексею Степановичу было необходимо выговориться, чтобы его внимательно слушали собеседники.
У каждого из мужиков была своя боль и своя нелёгкая судьба. Так что я старался сидеть тихой мышкой, и не встревать во взрослый разговор. А когда Володя разливал, то накрывал рукой стакан, и пояснил, что мне сегодня предстоит показ фильма, а первую чарку я опрокинул только ради поддержания компании.
Просидели у якута немало, и его жена несколько раз приносила тарелки с новой закуской. Но далее мне было нельзя задерживаться, и я решил оставить мужиков одних беседовать о своём, о прошлом. Перед выходом правда предложил им, что через день еду в Сулук, и оттуда подброшу до реки Амгунь, чтобы смогли посмотреть на идущую на нерест рыбу.
Володя подумал и согласился, заодно подбив на эту поездку и Степаныча. Вот и замечательно, пусть там вволю порыбачат. А на своей машине я смогу их довезти на место, и впоследствии забрать оттуда. Мне такое не в тягость, а людям в радость.
И сам им тоже немного там пособлю. Хотя рыбацкий задор у меня с годами пропал, и мог спокойно наблюдать, как другие рыбачат и не стремился присоединиться к рыбакам. Иногда мог пару часов посидеть с удочкой, но более всего для успокоения и внутренней медитации.
А пока что оставил мужиков вполне трезвыми, так как у них только слегка развязались языки от выпитого. Сам-то я больше мотал на ус и слушал, так как хоть и многое уже знал по рассказам старших, но тут был совсем иной пласт истории и взгляд с совсем иной точки зрения.
Надеюсь, что после моего ухода они не нарежутся до поросячьего визга. Во всяком случае никаких к тому поползновений я пока не приметил. Одни только разговоры, Да я и сам мог многое им рассказать о веке грядущем, но ничего приятного там нет, разве за исключением компьютеров.
А в остальном здесь куда интереснее и главное больше пользы от усилий каждого увлечённого человека. Нет всей той словесной шелухи, генерируемой для всемирной помойки, и за которую более всего платили в будущие времена. А вот реальные достижения оплачивались крайне скупо.
Мыльные пузыри IT-компаний росли как на дрожжах и по биржевой стоимости далеко обогнали производителей реальных товаров и продуктов. И всё могло лопнуть в единый миг, так как поддерживалось на плаву только человеческими недостатками — чванством, и жадностью.
Впрочем, рассказывать мне некогда и незачем. Не стану портить мужикам хороший вечер. Оттого-то быстро попрощавшись со всеми, поспешил в свою кинобудку. Время до сеанса ещё остаётся, но следует подготовить к нему всё необходимое.
* * *
На следующее утро я поспешил проверить, чем у них закончились вечерние застолье, и был рад увидеть, что Степаныч бодро завтракает и совершенно нормально выглядит, без каких-либо следов вчерашней гулянки. Значит они больше беседовали, не налегая на наливочку.
Это хорошо, и потому пояснил Степанычу, отчего я так быстро убежал. Недвусмысленно намекнул, что оттого хочу побыстрее освоиться с новой для меня техникой, так как вскоре прибудет аппаратура, которую мне предстоит восстановить. И для этого тогда совсем не станет времени.
Если он сейчас свободен, то мне хотелось бы задать ему целый ряд вопросов, которые возникли у меня при вчерашнем чтении конспекта. Разумеется, что дождусь, когда он поест и освободится.
Я также не забыл, что нам завтра предстоит выехать на реку, и мне нужно узнать его размеры одежды и обуви. Приготовлю ему теплые вещи и сапоги, а их ещё нужно будет получить со склада. Особенно необходимы сапоги. В ботинках и туфлях здесь ходить нельзя, а тем более в тайге или на берегу реки.
[1] — Вериги (ст. слав. верига — «цепь») — изделие, разного вида железные цепи, полосы, кольца, носившиеся христианскими аскетами на голом теле для смирения плоти; железная шляпа, железные подошвы, медная икона на груди, с цепями от неё, иногда пронятыми сквозь тело или кожу и прочее.
[2] — Сублимация — это способ переключения энергии на достижение социально приемлемых целей с целью снятия внутреннего напряжения.
В психологии сублимация — это зрелый тип защитного механизма, при котором социально неприемлемые импульсы или идеализации преобразуются в социально приемлемые действия или поведение, возможно, приводящие к долгосрочному преобразованию первоначального импульса.
[3] — Парадигма — это дисциплинарная матрица, характеризующая совокупность убеждений, ценностей, технических средств и т.д., которые объединяют специалистов в данное научное сообщество;
[4] — Форсаж — режим работы некоторых реактивных двигателей, применяемый для временного увеличения тяги в случае необходимости, такой как взлёт, разгон до сверхзвуковой скорости, либо для манёвров во время воздушного боя.

----------

Глава 3

Глава 3
'Ровно в три часа двадцать четыре минуты отбывающие в отпуск
будут отправлены на роскошный курортный остров Антракс,
где им предстоит согласно уставу наслаждаться солнцем,
песком и всем прочим. Ненаслаждение карается смертной…'
«Билл, герой Галактики, отправляется в свой первый отпуск» Гарри Гаррисон
Рыбалка определённо удалась. Рыба шла по реке целыми косяками и её легко было подцепить тем же багром. А на берегу уже аккуратно разделывать, помещая отдельно извлеченную икру.
Однако в отличие от браконьеров я не стал выбрасывать сами тушки выловленных лососёвых. Их припрятал в природный холодильник, привалив как следует камнями и стволами упавших деревьев, чтобы не добралась местная живность.
А вскоре после начала промысла к нам неподалёку присоседился косолапый. Вышел к берегу на месте с наименьшими глубинами и стал тягать из реки рыбу. У Володи с собой было прихвачено ружьё, но он даже не обратил внимания на мишку и нас сразу успокоил, что тому совсем не до нас. После длительной зимней спячки ему требуется как следует набраться жирку перед следующей.
На нас Михал Потапыч действительно обращал не больше внимание, чем на всю окружающую нас тайгу, и с полной отдачей занимался своим делом. Из реки натаскал в несколько раз больше рыбы, чем все мы вместе взятые. И нисколько не странно, ведь у него многолетний опыт и здоровые инстинкты.
Володя для нас пояснил, что медведь матёрый и немало пожил на свете. Так что нас не тронет, если сами не станем его беспокоить. Да мы и не собирались портить косолапому настроение своим шумом и всякими выстрелами. Я даже предложил проехать немного дальше по реке, благо шишига позволяла при своей проходимости, но Володя меня остановил, предсказав, что мишка вскоре наестся и пойдёт дальше по своим делам.
Я даже стал опасаться оставлять их одних на реке на случай повторного визита, и предложил вернуться вместе со мной к мостостроителям, но якут махнул рукой и убедил, что ничего с ними не произойдёт. А я могу спокойно ехать и показывать свои фильмы. Они нормально здесь устроятся и наварят ухи. Утром смогу к ним присоединиться и её попробовать.
Всё же с некоторым опасением я оставлял их одних на реке, но не было никаких причин не доверять местному старожилу. Эту тайгу и её обитателей он знает лучше всех нас вместе взятых, и потому так уверенно остаётся тут на берегу у реки.
Ночью после показа двух фильмов я также не рискнул в темноте вернуться к реке по таким дорогам, а потому остался в части до утра. Зато утром прихватив в части лишь пару буханок хлеба и сливочное масло быстро поехал к рыбакам. Даже не позавтракав в предвкушении обещанной ухи.
Мужиков застал как раз за трапезой и разговором, а потому быстро присоединился к ним. Достал свежий хлеб с маслом и выложил на импровизированный стол. Уха действительно была очень наваристая, так как не приходилось экономить. Это где-нибудь в средней полосе первую закладку делают из мелкой рыбёшки, которую потом выбрасывают собакам или кошкам, и после добавляют крупной рыбы для навара. Здесь же такое крохоборство было ни к чему.
На хлеб намазывали масло и сверху покрывали толстым слоем икры, правда та пока что была малосольной и приходилось досаливать сверху. Но после такой трапезы можно хоть весь день больше не есть. Калорий и так знатно потребили на ней.
А перед отъездом с реки я не преминул вытащить всю выловленную рыбу и закинуть в кузов перед отправлением в Сулук. Там предстояло показать пару фильмов и ночью отправиться домой. На всякий случай в части ещё накидал в кузов побольше льда из ледника и прикрыл брезентом на время показа.
Вечерами ещё достаточно прохладно, но рыба очень скоропортящийся продукт, и я не стал рисковать. У себя в части сразу же выгрузил её на кухне и предложил поварам приготовить её на следующий вечер, вместо так всем надоевших консервов «сайра в масле». Пусть отведают лучше лососёвых.
Пока в этих краях не так часто встретишь рыбнадзор и наверно потому так много рыбы в реках. Да и не странно при такой плотности населения данных мест. Это с приходом наших железнодорожных войск она возросла в десятки, если не более раз. И рыбнадзору придётся этим озаботиться, так как на следующий год их посты нам уже приходилось объезжать, воспользовавшись проходимостью армейских машин.
Привезённой нами рыбы хватило даже на несколько раз, и наш зам по тылу майор Рейн выразил мне устную благодарность. Выдаваемые вечером в части рыбные консервы отличные, но изрядно всем приелись. Я в это легко могу поверить, если вспомнить кадры из фильма «Белое солнце пустыни», где Верещагин не мог есть проклятую икру и взмолился о простом хлебе.
Пока столовая ещё не до конца оборудована как требуется, то приходится мириться с консервами, а потом для разнообразия вечерней трапезы нам стали готовить на пару замороженную морскую рыбу. Она была самая простая и дешёвая, но для разнообразия очень пригодилась.
Что и говорить мы той сайрой откармливали своего щенка, настолько много ящиков этих консервов, полученных по пайку, скопилось на радиостанции. Правда мы вовсю кроме всего промышляли охотой, и не только с помощью выданного карабина, но и с помощь простых капканов и силков, расставленных на заячьих тропах.
А рябчиков можно было просто камнем сбить, так близко они к себе подпускали непуганые. Но у тех была своя специфика и мясо сильно отдавало хвоей, которой те питаются в зимнее время. Так что супчик получался «на любителя». А уж если мы сбивали их из дробовика, то всей дроби невозможно было из них выковырять и она скрежетала при еде на зубах.
Но больше всего из дичи мне запомнился сохатый — матёрый самец, который видно брёл отдавать богу душу. И тут мы — дураки его и подстрелили. Да еще потом полностью выдохлись тащить такую тушу до нашей радиостанции. Зато уж впоследствии надолго его запомнили и не раз ещё поминали в бога, в душу, и в мать.
Володя долго потом над нами посмеивался. Мясо у лося и так не очень нежное, а у этого оказалось вроде армированной резины, и никакой вкус натурального мяса не помогал. Мы его уж сначала долго варили, а после жарили, или вначале прожаривали, а после длительное время тушили. Что в лоб, что по лбу — всё едино. Натуральная резина резиной. Долго мы его тогда пробовали разжевать, пока не пустили на приманку для наших капканов.
Но даже хищный зверь не хотел на него брать, а соболя мы и вовсе поймали в капкан на тушёнку. И куда только катится мир? Звери вконец озверели, что предпочитают тушёнку настоящему мясу. Мы потом рассказали Володе на что взяли соболя, так он даже остолбенел от такого непотребства.
А ведь в капканы мы и зайчатину закладывали, и мясо тех же рябчиков, и нашего долгоиграющего лося. Один чёрт мясо в природном холодильнике могли хранить сколько угодно. Да что там говорить, наверное, можно и мамонтов схарчить прямо из вечной мерзлоты, где они пролежали несколько десятков, а то и сотен тысяч лет. Так что наиболее бесполезная в тех условиях вещь — холодильник.
Конечно не всё так однозначно, так как к природному могли наведываться местные зверушки, но при ограниченных резервах электроснабжения в удалённых поселках или даже домах — запитать холодильник электроэнергией представлялось куда большей проблемой.
* * *
Однако не так долго удалось довольствоваться предоставленным перерывом в работе, и установку теплогенератора запустили, пока я находился в Солонях для показа фильмов. Узнал об этом знаменательном событии лишь по телефону, но не стал лишний раз дёргаться и довёл начатое дело до завершения. Тем более, что сразу же оттуда предстоит отправлялся в райцентр за новыми лентами.
Ехать предстояло на треть меньшее расстояние, и я очень рано прибыл в кинопрокат, и там мне также быстро предоставили новые фильмы, так как я уже приобрёл у них определённый авторитет. Ну и оставшееся время я посвятил посещению телецентра.
Меня там совсем не забыли хоть отсутствовал у них более месяца. Пришлось им правда немного рассказать о командировке и её результатах, и о том, что вскоре должен прибыть контейнер с аппаратурой, а следовательно можно будет приступать к работе.
Тогда меня проводили к подготовленному для этого месту и показали на складированные у стен неисправную аппаратуру. Так что руки у меня непроизвольно зачесались. Заодно решил проверить всем ли необходимым оборудовано данное рабочее место.
Мне указали на аппаратуру, нуждающуюся в срочном ремонте, и я приступил к её сортировке. Для парочки не было схем и запчастей, и их я отложил в сторону. А вот парочку смог посмотреть и одну восстановить к радости присутствующих работников телецентра. Но больше до наступления вечера не удалось ничего исправить, и я оставил вторую разобранной прямо на столе. Придётся ей ждать моего следующего приезда.
На обратном пути в часть пришлось ещё заскочить в магазин и закупить там несколько мешков сахара. Так как с Володей мы заключили соглашение, что снабжаем его очищенным продуктом нашей перегонки, а он делится с нами запасами заготовленной ранее ягоды и предоставляет оплату необходимого для этого сахара.
Ближе к осени станем собирать и заготавливать бруснику с ним на паях. Часть оставим себе для получения натуральных витаминов, и для производства собственных наливок, а остальное пойдёт ему для сдачи и пополнения собственных запасов.
Якут очень высоко оценил чистоту получаемого нами самогона и нашел для себя выгодными такие условия. Впрочем, я ему и так бы отдавал продукт в оплату за те занятия, что он начал проводить с нашими ребятами.
Предварительно я договорился с начштаба, что часть времени от политинформаций будет посвящено обучению связистов таёжной науке. Привел реальный пример, что очень часто в одиночку приходится идти по тайге для ремонта неисправной линии связи.
И там может произойти всё что угодно, можно сбиться с пути, немного отойдя в сторону и заплутав. А потом поисковые мероприятия парализуют работу всей части на целую неделю. Против доводов разума Бесу нечего было возразить, и он дал добро на такие занятия.
С замполитом я тоже утряс вопрос, взяв на себя проведение краткой политинформации. На первом он лично присутствовал и ему показался интересным мой метод сжатого представления новостей. А после себя, я предоставил слово Володе, который стал обучать лесной науке солдат, преимущественно являвшихся городскими парнями.
Капитану и эта часть занятий показалась интересной и полезной. Но это уже его дело, так как договариваться с Володей предстоит самому. А у нас были дополнительно заложены занятия на природе, где наши ребята помогут восстановить столбы линии связи, держащиеся буквально на честном слове и самих проводах, Володя на местности им всё покажет и растолкует и через тайгу проведёт к нужным местам.
Ему одному без нашей помощи такую работу не осилить, а ждать пока начальство пришлёт бригаду ремонтников отнимет слишком много времени. А тут под рукой есть связисты и для ребят это станет приобретением дополнительного опыта. Я уже такое помогал Володе с этими столбами в иной так сказать реальности.
Внедрение всех таких нововведений во взводе, привело к тому, что Бес стал одобрительно на меня поглядывать. Дескать не ошибся в своём выборе. Ну и пусть тешит себя такими мыслями. Я не ради галочки всё это затеял, мне важно чтобы ребята здоровыми и крепкими вернулись по домам и для этого необходимо предпринять всё возможные меры.
Разумеется, что натаскивали в первую очередь молодых, которым здесь ещё служить и служить. Тщательно обучать дедов на оставшихся полгода не имеет смысла. Да и на занятиях после политинформации они тоже присутствуют, но практические занятия на природе для них необязательны.
Скоро к нам прибудут новобранцы с курса молодого бойца, и мне предстоит подыскать толкового парня для обучения на киномеханика — себе на смену. Иначе окончательно зашьюсь со всеми своими делами.
Пока что при случае обучаю капитана Самсонова, если у обоих находится достаточно времени. И пару раз при мне он проводил показ фильмов в нашей части. Есть ещё многое чему предстоит обучить, но основы уже заложены.
Думаю, что также сумею обучить и кого-нибудь из нового призыва. И у части на два года будет свой киномеханик. Высказал такое намерение начальнику штаба и попросил предоставить мне возможность участвовать при отборе прибывающих с КМБ. И подходящего смогу взять во взвод и тщательно обучить на киномеханика. Разрешение на это я от Беса получил, и уж не пропущу такой возможности.
* * *
Возвратившись после поездки в райцентр, я первым делом заскочил на сопку, где разгрузили мешки с сахаром. А только потом поехал непосредственно в саму часть и перенёс фильмы в кинобудку, где их запер. Показом займусь вечером, а пока что поспешил к тоннелю откуда доносился рёв двигателя.
У тоннеля я приметил Степаныча и старлея из техчасти, которые что-то бойко обсуждали. Из-за производимого двигателем шума и их громкого разговора мне удалось приблизится совсем для них незаметно, так что смог услышать последние произнесённые фразы.
Не стал далее подслушивать, а вклинился в их разговор, сразу же предложив построить небольшие типовые сооружения, защищающее от непогоды и установить их на обеих сторонах тоннеля. Тогда громкость звука от работающего двигателя внутри строения будет не такой раздражающей, а также «ни дождь, ни снег, ни мрак ночи не помешают нашим служащим исполнить свой долг». Удалось мне вклинить в разговор отличный лозунг из книги Терри Пратчетта.
Неожиданное появление и столь же неожиданное предложение сильно озадачили обеих спорящих, но сбило с темы предыдущего спора. Я поспешил развить свою мысль, что при удачном действии этой установки нам предстоит осуществить запуск второй такой же с той стороны тоннеля. Там нужно будет разместить дежурного у установки, а бараки в том лагере очень ветхие, чтобы в них находиться. И к тому же находятся на изрядном отдалении.
Вот и стоит подготовить проект простого строения типа сарай, для хранения запчастей и необходимых материалов, где сможет находиться сам дежурный. Я могу распорядиться, чтобы связисты провели туда линию связи, и дежурный смог сообщать о неисправности установки или прочих проблемах.
Оба слушателя заинтересованно на меня посмотрели. Перед ними стоял добровольно напрашивающийся на выполнение дополнительных работ, без приказа командиров. Ну да, в армии инициатива имеет инициатора, и это общеизвестная истина. Просто я знал, что в будущем без этого не обойтись, так что лучше подстелить соломки заранее.
Старлей уже привык к таким моим действиям и задумался всерьёз, а Степаныч горячо поддержал такое предложение. Я ещё прибавил, что всё необходимое в то строение можно будет доставить на моей машине, и не придётся договариваться о том с командованием. Да и бригаду строителей я также смогу туда забросить с их инструментами.
Но для материалов постройки грузоподъемности моей шишиги не хватит, тут нужна машина посолиднее. На том мы трое и порешили. А я попросил Степаныча проводить меня в тоннель к установке, чтобы мог лично посмотреть на её работу и проверить эффективность.
Воды на полу по-прежнему скапливалось немало, но ближе к стене льда зияли отверстия приподнятых плит, и она стекала через них в водотоки. Одному без сопровождающего тут ходить опасно, рискуя провалиться в такой незамеченный люк.
Но меня очень порадовала довольно бодрая капель и стекающая по стене льда влага. Рукой можно было ощутить, как она бодро течёт вниз. Установку Степаныч временно вырубил, чтобы можно было всё детально осмотреть и поговорить о результатах.
К нам также после выключения двигателя присоединился старлей и даже не натянув на себя противогаза. Зря он так рискует, содержание угарного газа очень непросто определить по запаху, и запросто можно угореть. Это хорошо, что мы находимся рядом и сможем вытащить его на воздух. Но дурные привычки легко приобретаются и приводят к плохим последствиям.
Мне показали на стене отметку двухдневной давности, сделанную до начала работы установки. Продвижение на глазок пока не очень-то большое, но стоит учесть, что теплоёмкость воды очень велика, а стены тоннеля и вся толща льда промёрзли довольно основательно. Нужно более длительное наблюдение, чтобы оценить производительность установки.
Но вода стекает очень бойко и меня убедили, что продвижение значительно более скорое, чем ранее при усилиях нашего взвода минёров. И это только начало, так как постепенно происходит прогрев всей толщи породы и льда, и процесс таяния должен ускориться.
Дай бог, и я совсем не против. В любом случае можно будет более простым способом обеспечить решение поставленной перед частью задачи. И коль мы всё тут внимательно осмотрели, то при выходе вновь запустили установку, и на этот раз мне доверили самому проделать все положенные действия.
Ну а когда установка запущена, то находится рядом с ней некомфортно, а то можно не только на время оглохнуть, но и простыть от жуткого сквозняка. Так что мы быстро отправились к выходу, где нас уже дожидался старлей.
На поверхности мы вновь приступили к обсуждению предложенных мной действий, и командир пообещал доложить начальству, чтобы получить от них добро на претворение этих задумок в жизнь.
Я уже совершенно не поспеваю за всем проследить и заниматься всем лично. Вот только наладим работу теплогенераторных установок, и тогда можно будет подумать о своей следующей задумке. Но к тому времени прибудет долгожданная мной аппаратура и все силы придётся направить на её восстановление и на запуск самого ретранслятора.
Машину для размещения этой аппаратуры я уже присмотрел, и сейчас в ней находится антенное хозяйство многоканальной радиостанции, а её также вскоре придётся запускать в эксплуатацию, а стало быть устанавливать антенну.
В освободившемся КУНГе и разместим ретранслятор, пока на сопку не привезут один из освободившихся вагончиков. Но это произойдёт лишь после завершения строительства штаба части, к строительству которого ещё даже не приступали.

----------

Глава 4

Глава 4
'моральные устои Билла были подорваны, воля его сломлена,
умственные способности ослаблены, а дух сокрушен —
в общем, он превратился в образцового пехотинца'
«Билл — Герой Галактики» Гарри Гаррисон
Время протекало почти незаметно за целой массой разнообразных дел и забот. Меня даже стала нервировать некоторая неторопливость развития событий. И если когда-либо зададут вопрос: «А что вы тут делали всё эти месяцы вблизи Ургала?», — я не буду знать, что ответить!
Лишь единственное радовало меня всё более день за днём: это то, что продвижение в очистке тоннеля от льда значительно ускорилось. Да так, что за день отвоёвывалось сразу по десятку метров. И на полу тоннеля везде высились груды из отколовшихся льдин.
Воздух в нём стал значительно теплее, а то раньше приходилось входить туда словно в ледник, так что сразу же пробирал озноб. Теперь же и по ночам продолжала звучать бодрая капель несмотря на выключенный на ночь теплогенератор.
Зато при работе установки можно было наблюдалось, как вода струится по поверхности льда и быстро уходит в дренажную систему тоннеля. Да и от тоннеля к нашей речушке пробил путь довольно полноводный ручеёк, и нашему взводу минёров поручили облагородить его русло и соорудить на нём пешеходные мостки. А для автомобильной трассы заложить трубу большого диаметра с целью организации стока воды.
Сам я прилагал множество усилий, чтобы почаще навещать Степаныча для полного освоения его богатого опыта. Такого ни в одной энциклопедии не отыщешь и не переймёшь. И тут остаётся единственный путь передачи мастерства — от наставника к ученику. И меня никогда не коробила разница в уровнях знаний учёного и простого техника, так как теория без практики мертва.
Оттого вскоре не преминул отметить, что тот заскучал от однообразия порученной ему работы. И с этим нужно было что-то срочно делать, а то он может вновь вернуться к дурной привычке напиваться. Отчего все приложенные усилия пойдут насмарку.
Хорошо, что у них с Володей наладились дружеские отношения, и они уже не раз вдвоём отправлялись на охоту. Якут показывал ему окружающие места и обучал таёжным премудростям. А вот у меня никак не получалось выбраться с ними на одну из подобных вылазок.
Уж очень плотным получался график показа фильмов. Похоже, что я уже не только рассчитался по своим старым долгам, накопленным за время командировки, но и значительно забежал вперёд. Эдак можно совсем избаловать соседние части.
Однако же, не стал ворчать на сложившийся порядок вещей, так как прекрасно осознавал, что после прибытия контейнера с аппаратурой у меня напрочь пропадёт свободное время для любых иных дел. И пока необходимо использовать образовавшийся простой для создания задела на будущее.
Но тем не менее загодя поставил в известность замполитов соседних частей, и рассказал, что в будущем не смогу навещать их части так же часто как в эти дни. И тогда мне придётся осуществлять показ сразу трёх фильмов в день, а то иначе никак не смогу справиться со своими основными обязанностями.
Это будет напрямую связано с тем, что при работе над ретранслятором телевизионного сигнала придётся основное внимание уделить данной задаче. В то время как показ фильмов я провожу в качестве общественной нагрузки, и обязанности заместителя командира взвода связи с меня никто не снимал, и восстановление этой аппаратуры потребует напряженной работы всего взвода, и моей в первую очередь.
У них естественно возник целый ряд вопросов по данному поводу, но в целом была понятна озабоченность данной проблемой, так как не у нас одних отсутствовал приём телевизионного вещания на территории части.
А по остальным организационным вопросам я направил их задавать те нашему начальнику штаба, отдавшему приказ о назначении меня замком. Ведь до недавнего времени, будучи простым рядовым, мог выделять значительно больше времени выполнению такой общественной нагрузки.
И разумеется, что за применение подобной иезуитской тактики я получил основательный нагоняй от Беса. Но больше всего меня огорчило то, что несмотря на все мои ухищрения тот оказался удовлетворён выполнением мной возложенных обязанностей, и совершенно не намеревался освобождать от занимаемой должности.
Правда не преминул в очередной раз напомнить мне, что напрасно стараюсь вывести его из себя, подключая к разбирательству замполитов других частей. Но если у меня получится добиться желаемого результата, то последствия вряд ли меня очень порадуют. Это-то он может мне твёрдо гарантировать.
Потом скупо улыбнулся крокодильей улыбкой, и отпустил меня выполнять возложенные обязанности. Так что побрёл я опечаленный и судьбой гонимый. Ведь совсем не так мною задумывалось. Ой, совсем не так! Хотелось заниматься интересным делом, и чтобы никто ко мне не докапывался с ненужными вопросами.
А теперь приходилось сушить мозг над несвойственными проблемами и решать, чем бы ещё занять великовозрастный балбесов, повисших грузом на моей шее. А ведь ранее я безумно злился и выходил из себя от того, что командиры загружают откровенно идиотскими поручениями и задачами.
И вот теперь сам оказался в подобной шкуре, что выдумываю подобное в меру своего разумения и отсутствия командного опыта. Ведь не зря же «просвещённые мореплаватели» полагали, что «праздный ум — мастерская дьявола»[1].
Вот такая получилось ерундовина, и мне кроме нужной и полезной работы приходится вдобавок тянуть ещё целую кучу других. А вырисовывается не очень-то радостная перспектива, что армия превращается для меня в службу согласно уставу, чего я терпеть ненавижу.
Вот эта подавленность и вскипевший в душе протест на несправедливость мира подвигли достать отложенные на время тетрадки и, забрав печатную машинку из строевой, пару ночей подряд перепечатывать рукопись во время необременительных дежурств. Благо, что книга совсем небольшого объёма, и навык печати нисколько мной не утрачен.
Вот только с данной допотопной техникой нельзя промахиваться по клавишам, ибо нет в ней возможности исправить напечатанную букву на нужную. И оттого первые листы пестрили множеством помарок, пока не освоился с сей техникой и немного снизил скорость печати, чтобы добиться почти безошибочной работы. И в самом конце работы оказалось достаточно времени чтобы вернуться к начальным листам, и перепечатать те набело.
После завершения, я, уходя с ночного дежурства, дерзко положил рукопись на стол перед Бесом, и вежливо попросил его оценить сие сочинение. Эх, если бы он всё же сместил меня с должности достаточно рассерчав, то я смог бы больше времени уделять насущным делам, а не воинским игрищам. Однако, сие лишь «мечты, мечты, где ваша сладость?»
А ведь были же у меня грандиозные планы, и вот теперь совершенно ничего не успеваю, а всё время забирают эти армейские обязанности. Ну и подкинул же мне работёнку наш орёл, и совершенно невозможно отказаться от такого «щастья».
Это на гражданке можно из года в год отлынивать от занятия административных должностей, даже завлаба или начальника отдела, а тут наличествует приказ командира и подчинённый обязан его исполнять.
Вот и приходилось изловчиться чтобы, поднапрягшись и поднажав, выкроить парочку дней на обстоятельное общение со Степанычем. И потому всё тщательно продумал и завёл беседу очень издали. Про красоту полёта птиц, кружащихся в небе, про свободное парение в высоте. Стал его подзадоривать, а не хотелось бы самому летать подобно птицам небесным?
Пересказал ему мифы об Икаре и Дедале, и когда тот окончательно обалдел от такой артподготовки, ринулся напролом. Рассказал про новейшее увлечение человечества — полёты на дельтапланах[2]. Передал свои ощущения от свободного парения, и не в каком-нибудь кресле самолёта, а прямо в небе с легкой конструкцией.
Достал приготовленные загодя эскизы нескольких подобных аппаратов, и рассказал какие из них лучше подходят для начинающих, прощая их ошибки. А какие имеют более высокие лётные качества, но годятся лишь для подготовленных пилотов.
Предложил начать изготовление варианта для начинающих, что может напомнить ему старые годы, с нашими незабвенными У-2, которые могли планировать по нескольку километров с выключенным двигателем. Тем самым преподнося немцам неожиданные сюрпризы, закидывая бомбы с гранатами прямо в дымоходы печей штабов и бункеров фрицев.
И всего-то потребуется немного дюралевой трубки или же профиля из того же материала. И конечно же отрез материи. Притом желательно модной лавсановой ткани, и лучше всего каландрированной[3]. Но на первое время может сойти и старая проверенная перкаль[4].
Постепенно в глазах Степаныча смог отметить разгорающийся огонёк интереса, и он стал выспрашивать дополнительные подробности построения дельтапланов. Я не мог с ним поделиться богатым опытом, так как опробовал далеко не все представленные конструкции, но некоторые использовал не один десяток раз.
А под конец рассказа показал ему эскиз дельтаплана с маломощным двигателем, на котором возможно осуществлять полёты на довольно приличные расстояния, и для него вполне может подойти относительно маломощный движок от мотоцикла.
На эскизах я постарался проставить большинство размеров, что даже по ним можно было приступать к изготовлению дельтаплана, но пришлось пояснять Степанычу столь плачевное качество исполнения данных эскизов закоренелой нелюбовью к черчению, аж с самой школьной скамьи.
Зато порадовал его, что трубку подходящего диаметра и толщины давно уже заныкал в достаточно изрядном количестве. И можно прямо сейчас приступать к созданию каркаса дельтаплана. Но вот с добыванием лавсановой ткани могут и в самом деле возникнуть некоторые проблемы. Зато достать перкаль наверное не составит большого труда.
И Степаныч меня успокоил, что может попросить своих знакомых переслать к нам с первой же оказией. А, следовательно, его очень основательно увлекла эта новая и интересная затея.
Собственно, дельтапланы — юность авиации, где рулил хороший планер и были весьма посредственные моторы. Даже странно что дельтапланы не появились тогда. Ведь они ведут свой род от старых добрых воздушных змеев, с которыми в детстве забавлялся любой нормальный мальчишка, гоняя их часами по небу.
И правда, на следующий день меня срочно вызвали в домик, где они проживали совместно с Николаем, и там мне вчинили форменный допрос по данной теме. Стали до тонкостей разбираться с моими эскизами представленных дельтапланов.
Уже при мне Николай уверенной рукой стал вычерчивать нормальные чертежи, и мне оставалось только подсказывать некоторые детали и размеры. Далее на чертежах он вынес отдельные проекции, для пояснения конструкции.
И кто бы стал спорить, что документация должна иметь достойный вид? Только не я, и нисколько не странно, что у профи они вышли отличными — ведь это же его хлеб насущный. Так что новые чертежи демонстрировали очевидное превосходство над сляпанными мной уродцами.
А перед моим уходом Николай категорически отказался отдавать мне эскизы, и грозился поместить их в институтский музей, как реальный образец того, как не следует выполнять чертежи! Видно думал меня тем сильно пристыдить. Так я о том ведаю не менее полувека, и давно уже привык.
В компьютерных средах проектирования у меня получалось вычертить более-менее нормальные чертежи, да и то благодаря самой интеллектуальной среде. Она не позволяла мне настолько испортить всё, и тем самым полностью проявить свой «талант».
Но зато мне очень понравилось, что не только Степаныч подсел на это увлечение, но и невольно потянул за собой инженера из нашей техчасти. И по мне — так будет даже лучше и веселее. Можно сразу изготовить несколько разных конструкций, притом рассчитывать в этом на привлечение дополнительной помощи.
А для проведения полётов есть отличная крутая сопка, расположенная прямо против выхода тоннеля. Она обладает довольно отвесными склонами, и формирующиеся там воздушные потоки должны быть вполне подходящими — с хорошей подъемной силой.
Так что, начиная с этого времени, и стартовал сей проект, а со складов полностью исчезли все запасы дюралевых трубок, и в строении у тоннеля всё время слышался шум от работающих там инструментов. Вот и каркасы первых двух аппаратов в самые кратчайшие сроки стали обрастать деталями, и оставалось лишь дожидаться прибытия материи для завершения дельтапланов.
Степаныч договорился со своими заводскими товарищами и ему обещались передать достаточно перкаля при ближайшей же возможности, а также набор инструментов и всяческую мелочёвку. А то у нас на месте не оказалось многих необходимых ему для подобной тонкой работы.
А так их с Николаем можно было по вечерам часто встретить в мастерской за доводкой конструкции, и они нисколько не спешили вернуться для отдыха в выделенный им домик, а, засиживались допоздна, что-то разгорячённо обсуждая и рисуя.
Я разок попытался встрять в такое обсуждение, но выяснить с чего оно началось мне не удалось, и меня лишь попросили не мешать их обсуждению. Собственно, они уже лучше меня разбираются в построении подобных сверхлёгких аппаратов, чем я сам особо не увлекался, лишь пробежавшись галопом по теории и существующим конструкциям дельтапланов.
Так что от сих работ был закономерно отстранён спецами, и смог сосредоточиться на показе фильмов, а они тем временем просиживали в своей мастерской и полностью забили на какие-либо кинофильмы. Меня даже обижало такое их отношение к моим стараниям, и спрашивается ради кого я тогда кручу все эти ленты?
Правда большинство приходило смотреть привезённые мной картины, и летом подключились прибывшие семьи и особенно детвора. Лишь эта парочка занятых своим хобби, продолжала их игнорировать, не обращая никакого внимания.
Им и так интересно заниматься увлекшим их делом. И даже хорошо, что основную нагрузку они взяли на себя, а то всё равно у меня никакого времени не хватит на все свои задумки.
Заодно они теперь значительно дольше гоняют теплогенератор, и процесс таяния льда ещё более ускорился. Теперь тоннель освобождён более, чем на пару сотен метров. А сам двигатель вглубь не пришлось загонять, так как в том в том нет никакого смысла. И к тому же у входа значительно больше доступа воздуха, никак не смешанного с выхлопными газами.
Командование части очень довольно таким быстрым продвижением, и уже представило к награждению всех непричастных. И как в каждой шутке в этой тоже есть своя доля шутки, но вроде бы никого командование не забыло отметить, и даже появилось очень много новых фамилий в списках на поощрения. Впрочем, меня это нисколько не интересует и нимало не удивляет.
Для соблюдения баланса необходимо только наказать невиновных, чтобы не нарушилась мировая гармония. Думаю, что сам я для этого уже вполне достаточно постарался, и, после прочтения творения, автору сразу же прилетит от Беса. В целом сама вещь и так была написана на грани фола, и её антиармейская направленность очевидна. А тут ещё и существенное отличие от всей нашей советской фантастики.
Но именно такого исхода я добиваюсь, а то заела извечная традиция — «кто везёт, на том и возят». В последнее время у меня совсем не остаётся времени ни на что мне интересное. А как только привезут перкаль, то понадобится вскоре «стать на крыло», а это доступно пока что только мне.
А то новички могут лишь угробиться без правильного руководства и соблюдения техники безопасности. Дельтапланеризм и так является экстремальным видом спорта с высокой долей риска, и абсолютно незачем делать её ещё выше. Учебник по освоению дельтаплана я вкратце уже успел накрапать, но в нём очень не хватает наглядности и хороших рисунков.
А пока, рассудив трезво, я не решился сразу же выбирать «пропасть для свободных людей» на манер Эзопа[5], а начать с небольшой возвышенности для осуществления лишь кратких полётов. И мне приглянулась одна такая с целыми двумя достоинствами.
Первое — это близость к мастерской, и второе, что можно стартовать с площадки прямо над тоннелем, где восходящий поток воздуха легко подхватит дельтаплан. Этого вполне достаточно чтобы пронести аппарат несколько десятков метром до места, на котором мы ранее соорудили площадку для приёма вертолётов.
Она достаточно ровная, так как исходно готовилась под размещение там разъездных путей около тоннеля. Там же находится врытый нами столб — «колдун»[6], который показывает направление и силу ветра, а, следовательно, приземляться на ней наиболее безопасно.
А тем временем мне удалось разыскать в первой роте, изгнанного к нам из ВДВ Алексея. Тот погорел за систематическую пьянку, и я отлично понимаю его командиров, не желавших нести ответственность при несчастных случаях. В небе совсем не место, для подвластных «зеленому змию».
Я его попросил обучить правильно группироваться при приземлении, что в их крылатой пехоте вбивают с первых же дней службы. Заинтересовать тоже было чем, и он неплохо взялся за роль инструктора по парашютному делу. А уж когда узнал для чего это необходимо, то сразу же стал проситься на роль пилота для дельтапланов. Клялся всеми клятвами, что к спиртному больше не притронется, и даже отказался от договоренной оплаты жидкой валютой.
А ведь каркасы двух недостроенных дельтапланов давно уже возбуждали нешуточный интерес у всех любопытных. Да и любопытствовали практически все. Поселок совсем небольшой — все на виду, и других таких развлечений кроме периодического показа фильмов не имеется.
Даже Бес досконально расспросил меня о дельтапланах, непосредственно сразу же после того, как имел продолжительную беседу с Николаем. Тот так яростно защищал начатое со Степанычем дело, что командованию пришлось к этому прислушаться. Да и замёрзнуть в снегу по пьянке куда вероятней в здешнем климате, чем пострадать от полётов на дельтаплане.
Однако мне пришлось всячески заверять начштаба, что будет сделано всё необходимое для избежания получения травм. Сам не раз совершал ранее полёты на дельтапланах, и смогу обучить новичков правильным действиям в воздухе, а бывший ВДВ-шник поможет обучить их правильному приземлению.
Так что Бес даже пособил нам в организации занятий по приземлению, и достижению договоренности с командиром его роты для освобождения Алексея от ряда работ, с целью проведения таких занятий.
В любом случае никто, не прошедший обучения и не сдавший экзамена, не может быть допущен к полётам. Я прекрасно понимаю, что подобный спорт совсем не игра, и при обучении в нас это напрочь вколотили. Однако это очень захватывающее занятие, и поможет привлечь, скучающих без других развлечений солдат.
Они мальчишки, и для них должно представляться интересным такое необычное занятие — полёт словно птица. Думаю, что это увлечёт очень многих, но принимать в секцию для обучения станем только самых дисциплинированных. Это крайне важно в целях обеспечения безопасности самих полётов.
Начштаба понравилась такая обстоятельная постановка вопроса и серьёзного обучения, так что пообещал, что лично проследит за начинанием, чтобы в секции дельтапланеризма занимались только самые лучшие, не имеющие никаких дисциплинарных взысканий.
А вот наш инструктор из ВДВ настолько загорелся идеей снова подняться в воздух, что почти переселился в мастерскуюе к Степанычу, где они всё время доводили детали каркасов до ума, тщательно подгоняя все имеющиеся детали и заготавливая запасные части. Так что лишь отсутствие подходящей материи для крыла и некоторых крепёжных элементов, сдерживало завершение самих дельтапланов.
Я временно отошёл от всех этих приготовлений и лишь изредка мог бывать в их мастерской. Да и то больше рассказывал им каким образом осуществляется полёт и управление самим дельтапланом. Отдал им общую тетрадку с написанными мной инструкциями, а они за несколько последующих дней затёрли ли её чуть ли не до дыр, так как постоянно изучали и рассматривали.
Но всё равно в инструкции невозможно отразить все тонкости и накопленные познания, и потому мы временами забирались на крышу их строения, где я показывал всем, как управлять полётом используя для наглядности имеющийся каркас.
В такое время многие любопытные собирались поблизости дабы поглазеть зачем это мы повылазили на крышу, и там исполняем какие-то замысловатые фигуры танца на потеху всем наблюдающим. Так что пришлось ещё и подрабатывать клоуном в этом небольшом филиале цирка.
[1] — Праздный ум — мастерская дьявола — An idle brain is the devil’s workshop.
[2] — Дельтаплан (от формы соответствующей греческой буквы) — сверхлёгкий безмоторный летательный аппарат тяжелее воздуха, планёр с гибким треугольным (дельтовидным) крылом. Дельтаплан предназначен для планирующего полёта одного человека. Управление полётом — балансирное, осуществляемое смещением центра масс за счёт перемещения самого пилота относительно точки подвески.
[3] — Каландрированный лавсан — это геотекстильное полотно, которое изготавливается из полипропиленовых непрерывных нитей, соединенных посредством нагрева.
[4] — Перкаль — ткань повышенной прочности. От других хлопчатобумажных тканей перкаль отличается высокой прочностью на разрыв, поэтому массово применяется в авиационной промышленности для обшивки фюзеляжа и крыльев, а также для производства парусов и парашютов.
[5] — Эзоп произнёс фразу: «- Где здесь пропасть для свободных людей?», тем самым предпочитая смерть рабству.
[6] — Конус-ветроуказатель (в просторечии носк, колдун, колбаса, буратино) — конус из полосатой ткани, предназначенный для указания направления и приблизительной скорости ветра.

----------

Глава 5

Глава 5
'
-
Но как же так… Мы еще не закончили обучение…
— Вас никто не спрашивает!'
«Билл — Герой Галактики» Гарри Гаррисон
При всей своей загруженности я чуть было не прозевал прибытие в часть молодого пополнения с КМБ. Благо писари строевой части размещаются в одной с нами палатке и заблаговременно предупредили о том.
Мне пришлось на время отложить очередную поездку для показа кинофильмов в соседней части, чтобы заняться этим вопросом. Сейчас куда важнее подобрать себе правильную смену на посту киномеханика.
Готового заполучить вряд ли удастся, но подготовить из рукастого и головастого парня не такая уж большая проблема при наличии столь настоятельной необходимости. Капитана же я смог почти выучить на киномеханика, и при случае он вполне способен выполнять эти обязанности. Сноровки у него пока что маловато. Ну так — это дело наживное.
А уж своего подчиненного смогу обучить значительно быстрее, так как не нужно будет загодя планировать время проведения занятий и согласовать его с весьма занятым командиром автороты.
Главное, чтобы у молодого была тяга к технике и руки росли из правильного места, ну и конечно же совсем не лишней окажется нормально функционирующая голова. И это не такие из ряда вон выходящие требования. А дальше всё по армейскому принципу: не умеет — научим, не хочет — заставим!
Конечно принуждать крайне неохота, и потому желание учиться должно у него присутствовать изначально. Но зато служить во взводе связи — совсем не то, что в простой путевой роте. Есть свои большие преимущества, но и требуются совсем иные знания и умения, а в первую очередь высокий уровень ответственности. Связь просто обязана быть, независимо от условий и обстоятельств, и это даже не обсуждается.
Из молодых мне присмотрели несколько перспективных кандидатур и в том сильно помогли наши писари, заранее отложив в отдельную стопочку военные билеты с требующимися мне профессиями и уровнем знаний.
Я их просмотрел, реализуя предоставленное право первой ночи, и потом немного побеседовал с самими новобранцами. Парочка мне сразу откровенно не понравилась, и я их отослал в общую очередь, а подобрал пятерых парней для пополнения личного состава взвода
Скоро объём задач значительно возрастет, так что просто необходимо заполнить все вакантные должности до штатной численности. А под известные в данный момент задачи присмотрел механика-дизелиста для работы с электрогенераторами радиостанций, и одного повара с небольшим опытом работы для отправления туда же на сопку.
Скоро предстоит там развернуть вторую многоканальную радиостанцию и придётся увеличить наличествующий состав. И важно в первую очередь обеспечить бесперебойным электропитанием аппаратуру связи, а нормальным питанием самих находящихся там военнослужащих.
И в самой части тоже необходимо пополнить личный состав взвода для замены демобилизованных сослуживцев, и основные требования к пополнению понятны. Так что пару более-менее грамотных парней мне подыскать удалось, хоть выбирать было особо не из кого.
Всех мало-мальски разбирающихся в технике связи ещё на призывных пунктах разбирают другие покупатели, а нам остается лишь то, что никому из них особо не приглянулось. Таковы критерии отбора в строительные войска, и главный принцип — «бери побольше, бросай подальше, а пока летит — отдыхай».
Вот и придётся всему учить новобранцев начиная с самых азов, и оттого искал ребят с наибольшим уровнем образования, по возможности выпускников техникумов. Но самым сложным оказалось подыскать замену для своей основной головной боли, то есть кандидатуру для обучения на киномеханика и выполнения прочих точных работ связанных с механикой.
Оттого найти такого умельца удалось далеко не сразу и к тому же не совсем подходящего по своей гражданской специальности. А потому сразу же направил его экзаменоваться к Степанычу, для более детального выяснения наличествующих знаний и умений, потому что иной кандидатуры для работы с тонкой и капризной киноаппаратурой мне наверно просто не найти.
А уж если он не потянет это дело, так тогда определим его присматривать за вторым теплогенератором на обратной стороне тоннеля. Там уже почти завершили сооружение типового строения для размещения дежурного механика и хранения запасных частей.
Особых умений для включения и выключения двигателя не требуется, а ремонтировать и проводить периодическую профилактику всё равно станет сам Степаныч. Разве что будет использовать дежурного в качестве подсобной силы — принеси, подай, ступай нах.
Так что от самого дежурного потребуется лишь наличие некоторых навыков работы со сложной техникой да неусыпное внимание для своевременного обнаружения нештатной работы двигателя, и его скорейшей остановки. А в остальном сама работёнка — не бей лежачего.
С остальными новобранцами решил разбираться немного попозже и более детально. Это уже не к спеху, и время терпит, чтобы обязательно провести со всеми новоприбывшими курс адаптации к местности под руководством нашего якута Володи. Не должны они плутать в окружающей нас тайге и становится новым источником для головной боли для командиров.
Такие познания обязаны наличествовать у каждого в нашем взводе связи. Им не приходится ходить строем и лишь куда прикажут, а самостоятельно находить путь в окружающей местности. И водить их там за ручку никто не намерен. Собственно, все отцы-командиры давно согласились с такой постановкой вопроса по обучению служащих взвода связи.
Мне бы ещё хотелось заполучить во взвод одного-двух водителей, но на всех имеющих отношение к автоделу наложил свою загребущую лапу капитан Самсонов. А мне совсем не хотелось портить с ним хорошие отношения из-за подобного пустяка.
Сейчас мы с ним очень неплохо ладим и стоит всячески поддерживать такие взаимовыгодные отношения. Мне ещё не раз придётся к нему обратиться за всякими запчастями к машинам, как и прочим автохламом. А ему продолжать обучаться у меня на киномеханика.
* * *
Во всех подобных заботах прошли пара следующих дней, а мне приходилось детально разбираться с поступившим во взвод пополнением. Провести пару общих инструктажей чтобы ввести новоприбывших в курс дела, и особо указать на проступки, могущие закончиться выдворением из нашего взвода. На этом я особо заострил внимание слушавших.
И только затем приступил к индивидуальным беседам с каждым из новоприбывших. Детально познакомился с их интересами и наклонностями и каждому персонально пояснил их задачи в нашем взводе.
Но всем особо подчеркнул, что большинство служащих во взводе обладают сразу несколькими специальностями. А потому ремонту полевых линий связи и дежурству на коммутаторе научим каждого, и это помимо их основных профессиональных умений.
Повара Василия на время определил на кухню для обучения у местных поваров, чтобы он освоился с приготовлением пищи в армейских условиях, а также составил мне на будущее перечень требующегося ему поварского инвентаря. Так как на сопке на него будут возложены обязанности по приготовлению пищи, и временной подмене дежурящих на радиостанциях.
Туда же на сопку направим дизелиста Ивана и при первой же представившейся возможности, когда он достаточно освоится в части и пройдёт необходимую подготовку для жизни в тайге. Имеющийся там бензиновый электрогенератор требует грамотного обращения и должного ухода, так что ему уже очень скоро придётся туда отправляться.
И напоследок отправляющимся на сопку рассказал, что в тайге отличная охота, и на месте полностью отсутствуют командиры. Так что необходимо во всём слушаться старших товарищей и не лениться. Но зато там есть работающий телевизор и возможен просмотр телепрограмм, чего в части пока что нет.
А окончательно перебраться они смогут после перебазирования туда ещё одной радиостанции, так как сейчас в имеющемся КУНГе всего лишь два спальных места, да третье можно в летнее время организовать на полу в проходе.
Так что пока их там разместить негде, но во второй радиостанции целых три КУНГа, и если не считать машины с электрогенераторами, то в двух оставшихся вполне можно организовать комфортные условия для проживания.
Вот таким образом, введя в курс дела всех новобранцев, я поспешил доложиться командиру взвода и получил от него одобрение всем предпринятым действиям. Он у нас совсем молоденький и лишь недавно из училища, вот и приходится вместо него решать вопросы с личным составом взвода. По любому у меня опыта работы в коллективе на сорок лет больше.
И только после всех этих забот удалось вновь вернуться к другим своим задачам и проектам. Первым делом навестил ту часть, визит в которую мне пришлось временно отложить. И сразу же прихватил с собой Кирилла, чтобы незамедлительно начать его практическое обучение профессии киномеханика.
Степаныч отозвался о том вполне одобрительно, чего вполне достаточно чтобы счесть этот выбор удачным, учитывая привычную строгость авиатехника. И кроме того, пока парень не будет занят обучением на киномеханика, отдам его в помощь и обучение к тому же Степанычу.
Там масса всяческой работы по изготовлению различных частей дельтапланов. И именно там Кирилл сможет пригодиться с наибольшей пользой, а заодно подтянет полезные навыки работы с инструментами и сложной техникой.
* * *
Вернувшись в часть после этой поездки я первым же делом осведомился: как проявили себя молодые и чем в данный момент занимаются? Очень бы мне не хотелось отдавать их полностью во власть дедов и стариков, а неуставные отношения могут плохо для всех закончиться
Благо что в нашей штабной роте народ подобрался более разумный, но, тем не менее, я провёл с дедами дополнительную беседу постаравшись обозначить чёткие границы за которые заходить не следует.
Сам тоже служу без году неделя, и по сложившимся понятиям остаюсь молодым. Однако определённый авторитет заработал и право весомого голоса имею, а потому сразу обозначил, что не потерплю издевательств над молодёжью, и пусть тогда пеняют только на себя. А также проследят, чтобы на наших новобранцев не наезжали беспредельщики из других подразделений. С теми у меня будет особый разговор.
Но с другой стороны, если молодёжь не будет выполнять разумных требований старших товарищей, то сам стану с такими разбираться. А особо непонятливых без сожаления отправим в путевую роту. Но категорически не потерплю их воспитания, без моего участия.
И под этими словами была не просто бравада, так как у нас с ВДВ-шником Алексеем кроме любви к полётам, появилась ещё одна общая увлечённость рукопашным боем. Тот после проведения занятий демонстрировал группе стандартный комплекс боевых приёмов, вбиваемый бойцам ВДВ на подкорку.
Выглядело это очень красиво и устрашающе, что мне и самому захотелось тряхнуть стариной. Вот и показал присутствовавшим несколько простейших ката. А то сам так давно их не повторял, что даже удивительно, как не опозорился в той стычке дома.
Всё-таки боевые искусства требуют систематических занятий и приведения всего тела в должную кондицию. А тогда я в запале взялся махать руками и ногами, абсолютно не подумав ни о связках, ни о мышцах. А ведь могли запросто пострадать.
Но в тогдашних условиях пришлось решать очень быстро, и незамедлительно действовать, используя накрепко заученные приёмы. А здесь перед зрителями я мог тщательно выполнять все положенные упражнения: проверить растяжку и разминкой прогреть все мышцы.
Лишь затем предложил Алексею провести небольшой спарринг для показа публике. И в нём конечно же победила дружба. Но у обоих красками наливались полученные в схватке синяки. Что поделать, излишне увлеклись и не рассчитали сил.
Разница боевых и спортивных схваток в том, что в спортивных учат обозначить удары и далее ожидать рукоплесканий публики, а в боевых учат мочить, чтобы в тылу не оставалось боеспособного противника. Вот Алексей от души мне и вмазал по левой скуле, и очень притом ощутимо. Ну и сорвавшись в ответ подбил ему глаз.
Затем мы пришли обоюдному согласию, что на первый раз этого вполне достаточно, а сами поспешили в тоннель наколоть побольше льда для прикладывания к своим синякам.
Но по результатам я для себя отметил, что совсем размяк и окончательно потерял форму. Так как ранее ни за что не попался бы на такие простые приёмы, и теперь придётся светить таким приобретением.
А потому мы с Алексеем уговорились при возможности проводить подобные спарринги для восстановления формы, так как он тоже остался не удовлетворен исходом нашего поединка.
Зато все наблюдавшие уяснили себе, что по двое-трое с каждым из нас не справиться, а уж с обоими сразу не стоит пытаться даже целой кодлой.
* * *
Во всех занятиях прошло ещё с десяток дней, когда к Степанычу приехал его заводской товарищ, раззадоренный его описаниями местной тайги и отличной охоты с рыбалкой. Возле Комсомольска зверьё давно уже разбежалось в более тихие места, и по городу мишки совсем не хотят бродить. А тут на Амгунь постоянно наведываются чтобы там подкормиться к зиме.
Но и этого знакомого Степаныч сразу же не преминул подключить к работам над дельтапланами, и, благодаря привезённой тем перкали, первый аппарат вскоре был совсем готов.
Его мы всесторонне и основательно проверили на прочность конструкции, а перед проведением первого пробного полёта попросили любопытных не толпиться поблизости от тоннеля, чтобы я случайно не приземлился на кого-либо из собравшихся.
Так что первое опробование дельтаплана прошло вполне успешно. В летном училище отца такое упражнение называлось взлёт-посадка, и мне действительно удалось пролететь совсем небольшое расстояние — метров сто. Но зато приземлился аккурат на площадке рядом с вкопанным «колдуном», куда я собственно и планировал вырулить изначально.
Собравшемуся народу этот полёт понравился, хотя на мой взгляд не было в нём никакой зрелищности. Так и всякие летяги[1] смогут, но неизбалованная публика осталась вполне довольна и даже послышались аплодисменты.
Я провёл ещё пару стартов с той же площадки над тоннелем и убедился что поток воздуха уверенно подхватывает дельтаплан, и тот устойчиво держит высоту. Можно было бы продержаться в воздухе значительно дольше, но на первых порах я решил не провоцировать новичков на опрометчивые поступки. Тише едешь — дальше будешь.
И только после всестороннего опробования дельтаплана, допустил Лёшку к полёту, ещё раз методично проинструктировав. И первый блин у него оказался комом, так как чуть не скапотировал[2] при посадке, но смог удержаться на ногах.
В следующие разы он уже учёл эту ошибку, что не сумел достаточно погасить горизонтальную скорость, и потому приземлялся более уверенно. Остальное придёт к нему с приобретением должного опыта.
Зато на него просто приятно было смотреть, так он ожил и заискрился энтузиазмом. Чувствовалось, что парень вновь вернулся в небо, и теперь его от дельтаплана ничем не отогнать.
Вот и пришлось мне завести о нём разговор с Бесом, для перевода парня к нам во взвод связи, где он сможет более качественно осуществлять подготовку новичков и сам производить полёты.
Так что в нашей части появится реальная секция дельтапланеризма — одна из первых в Союзе. И на соревнованиях мы с ним сможем продемонстрировать по-настоящему высокий уровень пилотажа. А так нам повезло что на месте климат был строго континентальный и резкие перемены погоды или сильный ветер случались крайне редко.
Всех остальных занимавшихся в секции пока что продолжили тренировать на приземление, так как даже Лёшка чуть не зарылся носом в землю при первом полёте. А значит необходимо отрабатывать подобные моменты ещё на тренировках, и обучить как правильно ориентировать дельтаплан, чтобы погасить остаточную продольную скорость.
Состоявшиеся полёты и столь зримые результаты технического творчества наших механиков привлекли много внимания к нашей секции. А наши требования к дисциплине не преминули привести к заметным результатам.
Дури от безделья стало в части ощутимо меньше. Для неспокойных нашлось занятие по душе, где можно выпустить скопившийся пар и заниматься интересным делом. И никто не рвался заполучить волчий билет, и быть навсегда отстранённым от занятий в секции, так как нарушители дисциплины либо сразу же не допускались или же исключались из неё.
Между тем как у очень многих появилось настойчивое желание заниматься и быть допущенным к полётам. А кроме того проводившим много времени на занятиях и в тренировках стало не до тупого издевательства над молодым пополнением.
А дисциплину я старался насаждать железной рукой. Мне отец не раз повторял, что «где начинается авиация, там заканчивается дисциплина и порядок». Но сразу разъяснял, что это лишь половина правды. На земле так и происходило, но в воздухе невозможно было выжить без поддержания строгой дисциплины. Её отсутствие не прощал ни противник, ни сама вверенная лётчику техника. В небе всяческое разгильдяйство сразу же отбрасывалось в сторону.
Оттого я с самого начала постарался следовать таким заветам, и чётко регламентировать все моменты подготовки и строгое выполнение самого полётного задания. Нужно не покрасивше выпендриться, а досконально следовать составленному полётному плану.
Именно так и сам приступил к подготовке, чтобы через пару дней показать новый класс, который высоким классом назвать язык не повернётся. Но по этим временам это является довольно высоким результатом. Для старта решил использовать противостоящую сопку, имевшую очень крутой и обрывистый склон. Она представлялась почти идеальным местом для начала полётов.
Вот на её вершине мы заранее расчистили ровную площадку, и проложили к ней хорошую тропу для подъёма. А иначе тащить на своём горбу дельтаплан не очень сподручно по всяким буеракам и среди разросшейся растительности.
Зато, стартовав оттуда, я смог парить над частью более десятка минут, а все находящиеся внизу задрав головы следили за этим полётом. Они могли наблюдать как легко дельтаплан парит высоко над их головами, ловя очередные воздушные потоки и подымаясь всё выше и выше.
Главное мне удалось продемонстрировать, чего можно добиться путём регулярных тренировок, и как потом можно свободно парить над землёй. И уж после столь наглядного примера приток поступающих в секцию ещё больше увеличится.
Да и сама дисциплина должна неуклонно улучшаться, а пьянки идти на спад, так как до всех было доведено, что к полётам категорически не станут допускаться все склонные к потреблению «зелёного змия».
А кроме того этот длительный полёт подтолкнул старших товарищей — Степаныча и его приятеля поскорее самим подняться в небо. И потому они полностью погрузились в работу над более сложным крылом. И даже стали нешуточно прикидывать вариант построения своего «привидения с моторчиком», и шуточно назвали его в честь Карлсона.
Так что меня нешуточно озаботила подготовка к первому парному полёту со Степанычем. Инструкторского опыта у меня никакого, да и испытать дельтаплан на грузоподъёмность совсем нелишне. Вот в следующий свой полёт я повёз мешок песка в пару пудов весом. Необходимо было убедиться, что смогу нормально управлять дельтапланом при изменившемся нагрузке.
Да и с использованием перкаля мне раньше не приходилось сталкиваться. Она тяжелее лавсановой материи и менее прочная, оттого и грузоподъёмность, а также прочность крыла следовало тщательно проверить.
Так постепенно я довел загрузку мешка до нормы, и провёл ещё парочку пробных вылетов. Мешок всегда можно отстегнуть и сбросить вниз, чтобы облегчить аппарат в случае возникновения проблем. Да и наработать навык полёта при изменившейся загрузке тоже необходимо.
И только потом решился взять Степаныча в его первый полёт. Пригласили смотреть всех занимающихся в секции, и разъяснили, что первые несколько взлётов будут проводиться с инструктором. И именно от его вердикта будет зависеть допустить ли их к совершению самостоятельных полётов.
Отец не раз рассказывал, что в бытность инструктором сталкивался со случаями, когда курсанты впадали в ступор поднявшись в воздух, и только мастерство инструктора могло спасти самолёт от неминуемого крушения. Таких списывали, несмотря что фронту настоятельно требовались пополнения.
Конечно же наш парный полёт выглядел совсем не так грациозно и красиво, да и я очень осторожничал, осознавая повысившуюся нагрузку на дельтаплан. К тому же очень затягивать полёт тоже не хотелось. Всё-таки аппарат подвергается удвоенной нагрузке, что может отрицательно сказаться на его надёжности.
Сам постарался максимально облегчить свою экипировку, оставив лишь обязательный шлем. Даже не одел на себя теплую плотную одежду, так как летать сравнительно недолго, и необходимо лишь показать Степанычу, как управлять дельтапланом в полёте.
Впрочем, он наверно мало что запомнил из этого своего первого полёта. И сам отлично помню то состояние экзальтации, переполнявшее меня в свой первый раз, хотя и до того многократно летал на самолётах начиная с самого раннего детства.
Но тут совсем другие ощущения. Нет рёва моторов, а дельтаплан легко скользит к намеченной цели словно большая птица. Впрочем, что Степаныч точно запомнит так это свалившийся с меня вниз сапог, который упал на склон и мне потом пришлось долго его там разыскивать.
Решил в полёт не одевать теплых шерстяных носок, а сапоги были специально подобраны на пару размеров больше, как раз для ношения нескольких пар шерстяных носок зимой. Вот и свалился с моей ноги в начале полёта. Так что приземлялся в одном сапоге чем многих рассмешил стараясь не повредить ногу при касании каменистой площадки.
Вообще-то в полёты стоит одеваться достаточно основательно, так как в воздухе совсем не жарко даже сейчас летом, тем более что усиленно обдувает поток окружающего воздуха. К тому же теплая одежда смягчает соприкосновение с землёй при не очень удачной посадке.
Но на сей раз я излишне облегчил свою экипировку, что и привело к такому казусу. И ведь запомнят не первый парный полёт, а это курьёзное событие. Вот оттого перед следующим киносеансом выпустил на сцену красу и гордость самодеятельности нашей части Сергея, чтобы тот ещё более популяризировал дельтапланеризм и спел песню «Дельтаплан».
А он ухитрился её спеть ничем не хуже прославленного исполнителя, и не понадобилось многочисленных репетиций для этого. Думаю, что вполне заслуженно сорвал многочисленные аплодисменты, особенно от прекрасной половины человечества. Так что смею надеяться, что его выступление запомниться куда больше свалившегося с меня сапога.
* * *
И все эти достойные настоящих мужчин развлечения могли бы продолжаться значительно дольше, но из Ургала сообщили, что прибыл наконец-то контейнер с нашей телевизионной аппаратурой. И мне сразу стало не до полётов. Пора было и делом заняться — важным и нужным.
Ко многим офицерам летом присоединились их семьи, а детишки оставались ничем не занятыми. Конечно же постоянно крутились у дельтапланов и путались у нас под ногами. Вот и приходилось внимательно следить, как бы такой сорванец не попытался взлететь без должной подготовки.
А по нашей договоренности с командованием части в секцию принимали ребят старше 15 лет и только с разрешения их родителей. Но всё равно оставалось опасения, что мальчишки попытаются стащить один из дельтапланов и полетать на нём пока никто не видит.
Нам даже пришлось по вечерам отвозить дельтапланы к охраняемому складу взрывчатки, чтобы находились за колючей проволкой, и под неусыпной охраной часового. И оттого вопрос о телевидении стал особо остро. Было необходимо чем-то занять подростков, чтобы больше просиживали у своих телевизоров, а не толпились вокруг нас при подготовке к полётам.
Лешка и так уже давно меня обогнал по частоте вылетов, и уверенно повышал свой класс. Да ещё и оказался абсолютно безбашенным, так как пытался выделывать такие фигуры пилотажа, что просто дух захватывало. Я лично после столь длительного перерыва на такие точно не решался.
[1] — Обыкновенная летяга, или белка-летяга, или летучая белка, или полетуха (Pteromysvolans) — небольшой грызун семейства беличьих. Летяга внешне похожа на небольшую короткоухую белку, но между передними и задними лапами у неё имеется широкая кожная складка, покрытая шерстью — летательная перепонка, играющая роль несущей поверхности при прыжках.
[2] — Капотирование, капотаж, капот (фр. capotage) — аварийное опрокидывание самолёта на переднюю часть («нос») или переворачивание вверх шасси, на «спину», через «нос».

----------

Глава 6

Глава 6
'Большинство — в том числе и Билл — приняли приглашение;
только несколько умудренных опытом, бывалых мужиков
уклонились от призыва и украдкой скрылись за домами'
«Билл — Герой Галактики» Гарри Гаррисон
Для разгрузки прибывшего контейнера понадобились все наличествующие силы нашего взвода. И оттого поутру выехали в Ургал караваном из нескольких машин. Личный состав поместился в шишиге, а в кабине со мной ехал наш товарищ лейтенант. Он проследит за разгрузкой прибывшего контейнера, а также погрузкой аппаратуры и всего остального в грузовые машины, а я высадив личный состав, в то время смотаюсь в кинопрокат, что туда и обратно составит около сорока километров.
Так что в разгрузке принимать участие лично не смогу. Но зато мы забрали почти всех связистов части, и там остались лишь один дежурный на коммутаторе и один присматривать на радиостанции. Сергей пару дней сможет управляться самостоятельно, а Андрюха с его немалой силой очень может пособить в разгрузочно-погрузочных работах.
Проводить такие работы придётся очень аккуратно, чтобы ещё больше не повредить аппаратуру, хотя повредить её больше чем сейчас довольно сложно. Но главное не повредить мебель командира и особенно бутылки с дарами солнечной Молдавии. С этим необходимо быть особо аккуратным, хотя мы упаковали эти грузы особенно тщательно с учетом тряски и кантовки при перевозке.
Думаю, что к возвращению из Чегдомына они уже успеют управиться, и мы без задержек сможем выехать в часть. Необходимо произвести транспортировку груза с небольшой скоростью, чтобы не растрясти по дороге. И этот вопрос мы загодя обсудили со всеми в нашем взводе. Пояснив, что необходимо поработать по-стахановски, а то прибудем в часть только поздней ночью.
Как проходила сама разгрузка мне трудно судить, но ребята вполне управились к моему возвращению. А я также стремился не задерживаться в кинопрокате и быстро завершил все свои дела. Да и в дороге поддерживал наиболее высокую скорость, которую позволяло состояние трассы. Оттого обернулся за пару часов и прибыл в Ургал как раз, когда грузили последнюю машину.
Товарищ лейтенант внимательно наблюдал за погрузкой, но одного бойца отрядил в магазин для приобретения нехитрой снеди: хлеба, колбасы и конечно же вездесущей баклажанной икры. В это время далеко не одни только баклажаны умеют метать икру, и ещё вполне возможно свободно приобрести красную и черную по вполне вменяемым ценам. Но в здешних краях это неактуально, а её можно просто добыть в том же Амгуне.
Так что перед отправлением в обратный путь все быстро перекусили чем бог послал, и я уговорил командира разрешить мне послать пару бойцов за пивом, но для всех входящих в секцию заказал газировку или квас. И сам первый подал пример.
В целом от одной бутылочки пива никого не развезёт, а ребята это заслужили своим ударным трудом. Я же в любом случае не стал бы пить пива, так как ещё несколько часов крутить баранку и всех подвозить по эдаким дорогам.
Так что тащились мы почти с черепашьей скоростью, тщательно огибая все встречные ухабины и колдобины, которых попадалось немало на нашей дороге. В конце концов не дрова же везём. Благо что в часть прибыли не так поздно и успели к ужину, хоть на дорогу потратили в разы больше времени.
Зато довезли всё в целости и сохранности, а в части разгрузили всё аккуратно. Особые грузы и мебель были погружены в одну машину и их сразу разгружали в домик товарища лейтенанта. Там они будут сохранней.
За разгрузкой аппаратуры я следил лично и её складировали в отдельном помещении, и только после этого смог отогнать свою машину к складу взрывчатки, где её обычно оставлял и уже оттуда поспешил в офицерский городок за своим грузом.
Благо к моему прибытию всё давно разгрузили и даже расставили мебель внутри домика. Если молодая хозяйка захочет её передвинуть, а это практически неизбежно, то тогда и будем расставлять окончательно. На сей момент и так было расставлено очень неплохо, что не приходилось с чертыханием налетать на какой-либо из предметов интерьера.
Да и задерживаться у командира надолго я совсем не планировал, а и только забрал оттуда свою небольшую коробку. Тщательно проверил не побилось ли содержимое, и поспешил к нашему эскулапу. Благо его жилище находилось в двух шагах. Думаю, что ради такого презента его можно побеспокоить и в неурочное время.
И хорошо, что он оказался не на службе, а дома. Так как не очень хотелось светить где-либо содержимым этой коробки. Всем захотелось бы испробовать, а таким коньяком нужно наслаждаться, а совсем не надираться. Его следует смаковать. Я в коробку уложил заодно и специальные бокалы для коньяка, так как пить нектар богов — это своеобразный ритуал.
Старлей был очень растроган моим подарком и проявленным вниманием. Так что сразу пояснил, что на гражданке это общепринятый способ выразить благодарность врачу за его нелёгкий труд. А я чувствую к нему искреннюю благодарность за то, что поставил меня на ноги после тяжкой простуды, и ещё за то, что сохранил жизни сослуживцам.
Немного рассказал ему, как следует правильно вкушать этот божественный напиток, но сразу же предупредил, что сам не пью ни капли, так как это твердое правило для всех входящих в секцию дельтапланеризма.
Мне прекрасно известно латинское высказывание «Quod licet Iovi, non licet bovi»[1], но я всегда стараюсь избегать подобной извращённой логики. Затем налил немного в бокал, и дал коньяку немного подышать и слегка прогрел в руке.
И только потом передал бокал доктору испробовать результат. А также наказал пить не торопясь, чтобы прочувствовать весь букет. И сразу же намазал кусочек хлеба сливочным маслом а поверх тонким слоем красной икры из припасённой ранее баночки.
Доктор ещё пару раз продегустировал коньяк, заедая бутербродиками с красной икрой и мы неспешно поговорили с ним за жизнь. Мне и ранее приходилось немало общаться с врачами, и прекрасно знал все особенности их нелёгкой профессии. Так что вполне мог квалифицированно поддержать разговор даже на околомедицинские темы. Вот старлей ещё раз попробовал меня уговорить посвятить свою жизнь медицине.
Тут ему ничего не светило, так как закапывать огромным объём знаний из области науки и техники стал бы только совсем безмозглый болван. Но этого ему рассказать было нельзя, и я сослался на врождённую склонность к технике и точным наукам. И потому твёрдо решил после армии поступать в Бауманку.
Однако слегка приоткрыл ему завесу тайны поведав, что к исходу века в медицине будет использоваться столько сложной техники, как быть может ни в одной иной области.
Для установления диагноза болезни будут задействованы самые сложные и современные приборы и установки. Будет возможно исследовать все внутренние органы человека без малейшего хирургического вмешательства, и диагностировать заболевания путем многочисленных специализированных тестов.
Немного рассказал в качестве фантастики про ультразвуковые исследования органов и магниторезонансную томографию. Что всё это станет доступным благодаря исследованиям и разработкам множества учёных, конструкторов и инженеров. Именно в той области я вижу своё призвание — создавать новое и никому доселе неведомое.
Думаю, что я его убедил и слегка ошарашил таким экскурсом в будущее. Наверное и заставил серьёзно задуматься о будущем медицины. Собственно, всё доступное в медицине на сей момент представлялось бы эскулапам из прошлого века такой же фантастикой. Им-то приходилось ставить диагноз больше на основе внешних проявлений и симптомам, а не по результатам медицинский обследований.
Вечер выдался достаточно приятным за содержательным разговором, но пора было и честь знать. Так что откланялся и поспешил отправился в палатку, чтобы отдохнуть после долгого дня. Необходимо было хорошо выспаться, ибо с завтрашнего дня такая возможность мне нескоро представится. Делу время, а потехе час.
* * *
И хорошо, что я заранее продумал и прикинул распределение обязанностей. А иначе в одиночку пришлось корпеть над восстановлением аппаратуры долгие месяцы. Но сейчас построив сетевой график[2] можно было распределить все критические задачи среди конкретных исполнителей. И спрос с них будет самый суровый за срыв сроков или же за халтуру в работе.
Об этом сразу оповестил всех собранных мной для инструктажа. В первую очередь рассказал, как правильно вязать жгуты для аппаратуры. Этим займутся практически все, так как придётся заменить всю проводную часть аппаратуры. Где она не сгорела полностью, то могли произойти замыкания из-за проплавленной местами полихлорвиниловой изоляции.
Так что куда проще и продуктивней будет заменить её полностью. И тут огромный пласт работы выпадает на мою долю. Прозвонить все соединения в аппаратуре и составить подробную документацию для вязания каждого жгута. Работы тут мне на пару недель не меньше. А на мне ещё показ фильмов, не считая основных должностных обязанностей.
Перспектива вырисовывалась не очень радужная и я всем это растолковал, а также строго предупредил, что срыв работ будет нещадно караться, так как няньчиться с каждым у меня банально не будет времени. А отрывать меня от моих задач можно будет только по вопросам, связанным с выполнением данного задания, или же в экстренных случаях для обеспечения бесперебойной связи части.
Работы у нас чрезвычайно много и придётся основательно попотеть, проводя лучшие теплые летние деньки за работой без выходных. Но зато потом все смогут смотреть телевидение в этой нашей глуши. Цель благородная и общеполезная. Так что работают для блага всех жителей посёлка и надеюсь завоюют всеобщее уважение своим трудом.
А после закрутилась карусель, а скорее бег с барьерами. Только успевал погрузиться в работу, как приходил очередной боец со своими вопросами, а то, что для меня благодаря опыту, полученному на гражданке, было понятным и очевидным, им представлялось сложным и непонятным.
А посему просто рявкать на каждого представлялось неправильным, так что я суммировал все эти вопросы и выделил пару часов в день на проведения занятий по этим проблемам. Но уж если и после этого приходили с теми же глупостями, то разряжался на тормозе по полной.
Это благотворно сказывалось и на моей психики и на исполнительности облаянных. Вот так постепенно график работ вошёл в колею, и хоть запаздывал относительно первоначальных планов, но работа стала продвигаться без всяческих рывков. Ну да — лиха беда начало[3].
* * *
Отдыхать мне удавалось только во время показа фильмов, и то не оставался в разъездах дольше возможного, а спешил возвратиться в часть к прерванной работе. Только в таких поездках у меня и оставалось время полюбоваться природой. Да на редких вылазках на речку, чтобы искупаться и хоть чуточку погреться на летнем солнышке.
А летом оно несмотря на все зимние морозы тут очень горячее, сказывается высота над уровнем моря. Но понежиться можно лишь на песчаном пляже до которого приходится добираться, а то камни прогреваются только солнечной стороны и после попадания в тень быстро остывают.
А уж после очень бодрящего купания в ледяной воде настоятельно хочется согреться. Первое время совершая пробежку по пляжу и только потом падая на теплый песочек. Благо мы тут почти как Робинзон, а Пятниц с собой не брали, и оттого можно было купаться в костюмах Адама.
Но у кого было много времени, чтобы шастать когда не попадя, то ещё имели возможность подглядывать за купающимися женщинами. Доступных мест для приятного купания в речке имелось совсем немного. И то — только на излучине речки, где был более глубокий профиль дна и песчаный пляж на берегу. В остальных местах было по колено воды в речке и довольно сильное течение.
Однако на такие прекрасные прогулки у меня оставалось слишком мало времени поскольку самым узким местом сетевого графика оставался я сам. Некоторые жгуты мне уже изготовили, и пришлось приступить к замене сгоревших на самой аппаратуре.
Не обходилось и без накладок в работе, так как приходилось иногда самому довязывать отдельные цепи в жгут. Что поделать? Ведь ошибки неизбежны при таком большом объёме работ.
На заводе конвейер и каждый работник занимается единообразными работами ежедневно, повторяя из дня в день привычные операции, а тут пришлось восстанавливать самые разнообразные жгуты и повторения среди них почти не встречалось.
Пришлось делать скидку на неопытность ребят и не сильно материть провинившихся. Нельзя же их сравнивать с собой, и с моим опытом работы в данной области, а заставить перевязывать жгут полностью слишком долго. Да и нет никакой гарантии, что и там не наделают ошибок. Так что приходилось латать своими силами где представлялось возможным.
А потом ещё проводить проверку и прозвонку всех цепей, что требовало немалого времени. И уж в самом конце приступал к замене ламп и других повреждённых элементов.
Так вот и приходилось работать за семерых, что тот Балда. И это я ещё не пробовал подключать в работу восстановленные блоки, но этим займусь позднее на телецентре. Тут без специализированной аппаратуры и приборов с этим возиться слишком долго и муторно.
Но туда необходимо ездить не на один день и жить несколько дней кряду. Да не один раз, так что на такие поездки тоже следует выделить достаточно времени. А кроме того договариваться об отлучках с замполитами соседних частей. Общественную нагрузку с меня никто не снимал.
Благо новобранец понемногу осваивался с кинопроекционной аппаратурой и оказался не безнадёжен, но пока что мне не хотелось рисковать. А то в кинопрокате стану терять всё выигранное таким образом время, не приведи господи ему порвать киноленту в момент показа. Да и в зале сразу станут шуметь — киношника на мыло!
И потому я постоянно присутствовал при показе фильмов, но занимался в тот момент работами, которые не требовали особого внимания. Так как одним глазом поглядывал за действиями Кирилла и поведением кинопроектора. Зелен ещё ученик чтобы самостоятельно работать. Но и то хлеб, что не самому приходится крутиться, а лишь внимательно присматривать.
Есть ещё некоторые пробелы в другой его подготовке: водить машину не умеет, а тем более разбираться в её потрохах. Этому его ещё учить, да учить! Но на первых порах стану отправлять на выезды с ним водителя из нашего взвода, но это не ранее, чем четко уверюсь, что не подкачает. И в кинопрокате сможет достойно себя зарекомендовать.
А пока приходится своей тощей задницей сидеть сразу на нескольких стульях. Что и сказать так как работу в секции дельтапланеризма почти забросил. Появлялся у них очень эпизодически, а полёты совершаю хорошо если разок в неделю. Там сейчас рулил мой заместитель по инструкторской части и практически полностью взвалил всю работу на себя.
Я его специально не привлекал для работ по восстановлению телеаппаратуры, так как толку там от него немного, а в качестве руководителя секции он вполне оправдывает возложенные на него надежды.
Меня же больше увлекали работы, которые вели наши авиастроители по созданию новых и более продвинутых дельтапланов. Они смогли даже поднять в воздух своего «Карлсона», но как он смог лететь, для меня остается тайной за семью печатями, так как сразу же после пробного полёта взялись за его кардинальную переделку.
К ним ещё и подоспело инженерное подкрепление с завода. Кота в мешке не утаить, и после возвращения из отпуска приятеля Степаныча к нам на смену примчалось несколько молодых авиаинженеров. До них дошла благая весть о нашей секции и совершаемых полётах на дельтапланах. Вот и захотели сами убедиться и посмотреть на полёты своими глазами.
Лето — пора отпусков, вот и примчались на наш курорт. Мне довелось с ними общаться преимущественно на отдыхе или когда они забегали морочить мне голову посторонними в это время делами.
Скрепя сердце пришлось отвлекаться на теоретические выкладки и припоминать всё что читал о разных конструкциях легких аппаратов в будущем. Поведал им о парапланах и полётах с ними, но сразу предупредил, что те менее безопасны, так как не имеют прочной рамы, которая может уберечь от травм или повреждений при жёсткой посадке.
Но больше мы всё-таки общались на отдыхе, загорая у речки. Там у меня было больше времени на посторонние разговоры. Ребята оказались очень въедливые и внимательные, так что их вопросы зачастую ставили в тупик.
Сам-то никогда не занимался проектированием дельтапланов, а только набрался по верхам, читая статьи в журналах и немногочисленную специальную литературу. Это больше чем ничего, но на профессиональные вопросы отвечать было крайне затруднительно
Мне приходилось вместе с ними задумываться над конструкциями более сложных крыльев. Ладно им, ведь они получили специальное образование в данной области, а мне каково? Я интересовался авиацией и это уже потомственное, но с авиастроением сталкивался в ином качестве. Так что пусть сами ломают голову.
Понятно, что нынче век сверхзвуковых самолётов и их планеры конструируются совершенно иначе, ну да пусть вспоминают классику или поспрошают у того же Степаныча и прочих старших коллег, которые отчётливо помнят эру поршневых самолётов. Ни к чему нам изнова изобретать велосипед.
Никто их не торопит и выполнения плана по новой технике не требует, пусть спокойно думают и взвешенно проектируют. Гонка за рекордами пока что не нужна. Следует освоить имеющийся задел и затем двигаться вперёд, опираясь на созданное.
А пока посоветовал им помочь в работе над «Карлсоном», так как самому был особо интересен именно этот вариант. При сравнительно маломощном движке можно было совершать довольно продолжительные перелёты и стартовать с любого ровного места.
А в условиях тайги найти удобные места для полётов очень непросто. Нам повезло в том что в окрестности есть отличные площадки для стартов и приземления. А в остальной тайге ни стартовать, ни приземлиться не получится.
А с мотором можно стартовать с любого ровного участка дороги и приземляться на неё же. А то из подходящих для полётов мест наиболее удобным оказалась именно наше расположение. Тут и крутой склон для старта и отличная ровная площадка для приземления. Опять же есть возможность видеть направление ветра на ней.
Всем допущенным до полётов мы строго запрещали летать над тайгой и приземляться в иных местах. Совсем не нужны всякие рекорды на длительности и дальность полёта. Ни к чему нам воплощать в жизнь строки из песни «три дня искали мы в тайге капот и крылья». Это в фильмах всё звучит патетически, а на самом деле весьма сложная и опасная поисковая работа. Да и никому из нас ненужная.
Мне даже пришлось несколько раз наорать на своего зама за его лихачества. А вот не фиг другим показывать дурной пример и приземляться на неподготовленных участках. А также выделывать в воздухе слишком рискованные фигуры.
Да, не всегда удаётся дотянуть до посадочной полосы и это вполне понятно, но этот разгильдяй слишком увлёкся именно подобными рекордами. Сложность пилотажа пока что ни к чему. Всё равно сейчас мало кто умеет выделывать подобное в воздухе.
Слишком он молодой и незрелый для инструктора, но других у нас нет. Мне с вершин своего опыта легко его осуждать, но вспоминая себя в том же юном возрасте легко осознаю, что был в то время не меньшим раздолбаем.
Однако с точки зрения дальней стратегии все его рекорды и выходки могут закончиться закрытием нашей секции и полным прекращением работ над новыми аппаратами. «Платон мне друг, но предпочтение следует отдать истине»[4].
Вот и запретил Лешке такие лихачества, разумеется тщательно растолковав эти резоны всем занимающимся в секции. Для ясности часто применял русский командный, как это и надлежит в армии.
Похоже Лешка внял, и даже не обиделся на мою выволочку. Зато новичков стал жучить с удвоенной энергией за подобные выходки. И это хорошо. Только к концу века удалось достичь разумной статистики несчастных случаев. Так как это спорт с высокой степенью риска. И совсем не дело повышать её своим разгильдяйством и недомыслием.
Должен же быть в их команде сорви-голов хоть один аксакал, имеющий малую капельку мудрости. Тише едешь — дольше будешь. Не нужны нам эти лозунги: «Откроем новую частицу в текущем квартале!»[5], и дебильные вылазки в помещение с высоким уровнем излучения с невразумительной целью.
С детства бесил такой показ героизма учёных в фильме «9 дней одного года». Правда дошёл до сего понимания не без помощи родителей и их немалого опыта. Они малолетке разъяснили всю ходульность подобного героизма.
Отец сильно ругался, что такого остолопа, как главгерой, он бы не допустил до работы по причине незнания основ техники безопасности и крайнего идиотизма. Чего тот мог добиться полезного в «горячей зоне»? Да ещё в момент проведения эксперимента?
И совершенно неважно что при предыдущих опытах облучение не возникало. Но ведь хапнул дозу, а потом героически пошёл сдаваться медикам на роль подопытной собачки! Это было бы понятно в сороковых из-за полного незнания последствий. Но в шестидесятых физику-ядерщику должны быть известны, и показывают только его дурость.
Здесь я такого идиотизма точно не потерплю, о чём напрямую всех известил. При малейшем поползновении в сторону установления всяческих рекордов самолично пойду к командованию части и быстро прикроем всю лавочку.
Сомнений в этом не должно быть никаких, и всяческие полёты в сложных метеоусловиях или с неисполнением правил техники безопасности будут строжайше караться!
Думаю, что пониманием прониклись все занимающиеся в секции, так как за распитие спиртных напитков несколько человек уже с треском вылетели из секции. А одна бойкая парочка даже попыталась за это посчитаться со мной.
Но в результате подсчитывали лишь свои травмы, синяки и ушибы. С ними я решил нисколько не церемонился. Зато остальным чётко дал понять, что такие наезды абсолютно бесполезны.
Наш эскулап даже пожурил за излишнее усердие, так как одному в драке сломал руку. Но Вячеславу Петровичу по-дружески постарался объяснить, что это пример для острастки. А остальные поостерегутся прибегать к подобной аргументации, и в конечном результате работы у него станет значительно меньше.
С чем ему пришлось согласиться в принципе. У нас с ним установились довольно хорошие отношения, и он часто присутствовал на подготовке новичков к полётам, потому-то знал насколько сурово с них спрашивают выполнение всех мер предосторожности.
В данном случае он тем более знал из-за чего разгорелся весь сыр-бор, и чего те пытались надавить на отстранившего их руководителя секции. Который сам строго придерживается «сухого закона» и в особенности в периоды проведения полётов.
Эскулап также поддержал такую позицию, не считая пьянство выходом при навалившейся скуке. Наверное, потому что у него всегда имелся в доступности медицинский спирт и возможность принять стопарик в любое время суток.
Сам же Вячеслав Петрович пока что не просился в воздух, что при его плотной комплекции было бы не очень осуществимо. Всё-таки наши аппараты обладали не столь высокой подъёмной силой, как выполненные с применением прочных синтетических тканей и углепластиковых каркасов. И боливар вряд ли сможет вынести его совместно с инструктором.
Пока что это для нас такое фантастика и некое отдалённое будущее, но лавсановая ткань вскоре должна прийти, и вот тогда сможем переоборудовать наши аппараты чем облегчим их вес.
[1] — Quod licet Iovi (Jovi), non licet bovi (с лат. — Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку) — крылатое латинское выражение, смысл которого в том, что если нечто разрешено человеку или группе людей, то оно совершенно не обязательно разрешено всем остальным. Авторство фразы приписывается Теренцию, но в таком виде в его пьесах не встречается. Вероятно, это средневековый парафраз оригинала «Aliissi licet, tibi non licet.» («Другим это дозволено, вам не дозволено.») из комедии «Наказывающий сам себя».
[2] — Сетевой график — динамическая модель производственного процесса, отражающая технологическую зависимость и последовательность выполнения комплекса работ, связывающая их свершение во времени с учётом затрат ресурсов и стоимости работ с выделением при этом узких (критических) мест.
[3] — лиха беда начало — о том, что всякое начало трудно; стоит только начать, а дальше будет легче.
[4] — Платон и истина мне дороги, однако священный долг велит отдать предпочтение истине. Слова античного мыслителя Аристотеля. Его выбор падает в сторону некоторой истины — совершенно противоположную сторону от той, на которой настаивает его друг Платон.
[5] — Откроем новую частицу в текущем квартале! — Лозунг типичный для того времени, который учёным навязывали партийные руководители. Стремиться к такому необходимо, но глупо на подобное рассчитывать. Открытия не делаются по плану. Да и проявление героизма в работе учёных совсем не в том, чтобы лезть в опасную зону, а в том, чтобы упорно трудиться над разрешением проблем в любое время суток.

----------

Глава 7

Глава 7
' — Пошевели-ка мозгами, малыш!
Обучение воинской премудрости — слишком важное дело,
чтобы поручать его любителям'
«Билл — Герой Галактики» Гарри Гаррисон
В постоянных заботах быстро пролетел средний месяц лета, и затем и начальные дни августа. А в конце этого месяца в наших краях уже выпадает первый снег. И если сильно напрячь свою память, то даже смогу припомнить конкретную дату его начала.
Он долго не залёживается, но тем не менее знаменует собой завершение лета, а может и непродолжительной осени. В местах вечной мерзлоты и строго континентального климата долгой осени не бывает, также как весны.
И это навевало некоторую грусть по пролетевшим тёплым денёчкам, «где под каждым нам кустом был готов и стол, и дом». Лето красное уже провели в непрестанных трудах, а на горизонте появилась долгая и холодная зима, что не внушало особого оптимизма и радости.
Одно хорошо, что освобождение тоннеля от льда сильно продвинулось и, пожалуй, удастся уложиться к началу зимы, завершив этот этап работ. Тем более, что нынче лёд растапливают с противоположных сторон тоннеля, что значительно повысило скорость работ.
Так что зимой будет необходимо лишь периодически прогревать тоннель, и спокойно проводить в нём восстановительные работы. Так что в данный момент наша часть находится в числе ударников стройки магистрали, и оттого командование позволяет для рядового и сержантского состава некоторые поблажки.
В том числе активизировалась работа самодеятельности и конечно же спортивных секций. А после того, как на утренней зарядке наши бойцы стали разучивать простейшие ката и постигать азы восточных единоборств, то в части появилась соответствующая секция.
У меня, разумеется, не имелось достаточно времени вести в ней занятия, но я поделился с сослуживцами всеми своими скромными познаниями. Для начинающих этого вполне достаточно, а дальнейшее им самим придётся изучать по книгам и брошюрам.
Была у меня мыслишка попробовать разыскать северокорейцев, которые возят лес из наших краёв. Быть может среди них найдутся занимавшиеся тхэквондо. Осенью они сами начнут регулярно заезжать в часть, и тогда точно можно будет узнать всё подробнее, но при благоприятном случае постараюсь выяснить и раньше.
Пусть ребята лучше спортом занимаются, чем дурью маяться от скуки. А зимние месяцы здесь очень длинные и тоскливые, так как мороз невольно гонит в помещения, лишь только стоит светилу скатиться за горизонт.
Заядлых читателей в части очень немного и библиотекарь постоянно жаловался мне, что мало книг берут из библиотеки. Тогда я попросил сделать подборку книг, связанных с авиацией, и заставил всех занимающихся в секции дельтапланеризма их читать
В своё время и сам прочёл немало книг из этой области, так что пусть остальные также занимаются полезным чтением. Даже обидно что в самой читающей стране мира встречаются люди не прочитавшие и тысячи книг. Это дико и нелепо, но всё ещё встречается. И я даже не учитываю самые старшие поколения, из которых многие совсем не знают грамоты.
Но те случаи можно списать на проклятое наследие царского режима, никак не заинтересованного в грамотности широких слоёв народа. Но как быть с такой вот молодёжью не имеющей склонности к чтению? Ответ один — постараться приучать их читать, предлагая для этого книги заинтересовавшей тематики.
Мне всегда хотелось прочесть множество новых и перечесть любимые книги. В них всегда можно открыть что-то неизведанное или попытаться заглянуть за границы познанного. С книгой никогда не придётся скучать, и она позволит уму воспарить над унылой обыденностью и перенестись в фантастические дали.
При своей высокой загруженности я всё равно старался читать книги хоть урывками, выкраивая для этого часы отдыха. И в основном такое получалось делать на выездах из части. Там у меня оказывалось куда меньше неотложных дел.
Всё чаще приходилось выезжать на несколько дней для работы в местном телецентре, где уже приступил к оживлению восстановленных блоков, и их последующему тестированию. Работа двигалась достаточно успешно, в ней мне оказывал ощутимую помощь мой знакомый инженер.
Ещё бы не так, ведь это же его специальность, так что практического опыта в данной области у него неизмеримо больше. А ему со своей стороны было интересно помогать в моей работе, так как часто обсуждали встреченные там решения, схемы и узлы.
Он никак не переставал удивляться такому объёму знаний у недавнего школьника, не имеющего за плечами никакого специального образования. И это, если учесть, что мы очень нечасто вдавались в непроходимые дебри и почти не затрагивали многих прочих областей науки и техники.
Мне показалось, что ему долгое время не представлялось возможности обстоятельно и вдумчиво обсуждать сложные научные и технические вопросы, а тут такая возможность стала доступна. И я его прекрасно понимаю, так как сами частенько задерживались в своем НИИ после работы, обсуждая новинки и интересные вопросы, связанные с нашей специальностью.
За такими разговорами проходил не один час и расходились уже затемно, однако тяга к таким обсуждениям никак не угасала. Ведь в аргументированном споре рождается истина. А зачастую мы могли обсуждать и интересные произведения или фильмы. Наверное, для Олега моё присутствие оказалось такой вот своеобразной отдушиной, и он никак не мог вволю надышаться.
Да мне и самому приятно было с ним обсуждать многие сложные вопросы. Так у нас много быстрее двигалась работа, и с другой стороны, я исподволь подкидывал ему информацию к размышлению, почерпнутую из будущих достижений науки и техники. Парень он очень башковитый и нужно продвинуть его поближе к науке и разработкам новой аппаратуры.
Будет у него хороший задел на будущие кандидатскую и докторские диссертации. И даже не на одну. Мне же все решения, ставшие впоследствии мейнстримом, хорошо известны, а их реализация — это уже дело техники.
И всё бы далее потихоньку продвигалось, если бы не наши трепачи. Но в следующий раз наши ребята заехали со мной в кинопрокат, где мы получили фильмы. Ну а затем отвезли меня на телецентр, где мы сразу пошли обедать, прежде чем им отправляться в обратный путь.
Я, быстро завершив обед, убежал работать, а они остались, продолжая точить лясы с обедавшими сотрудниками. Видно, те от них всё вызнали, что у нас в части работает секция дельтапланеризма и почти каждый день проводятся полёты. Ну, а так как райцентр — это большая деревня, то скоро вся округа знала меня в лицо, чем я здесь и в части занимаюсь.
Блин! Особистов на них не хватает, чтобы окоротили им языки! Можно смеяться над лозунгом: «Болтун — находка для шпиона». Ну, а как иначе такое назовёшь? И я ведь собирался тихо и сосредоточенно работать над оживлением ретранслятора, однако тут зачастили ко мне всякие интересующиеся, что двери практически не закрывались. Даже школьников местной школы натравили.
Но с теми я хотя бы гуртом побеседовал и ответил на их многочисленные вопросы. При этом постоянно внушал им простую мысль, что для постройки дельтаплана нужны глубокие познания в физике, химии, математике, черчении и множестве других школьных предметов. Лишь только тогда мечты подняться в воздух на собственных крыльях смогут осуществиться.
Сидевший по соседству инженер, представленный им Олегом Петровичем, подтвердил истинность моих слов, а также заверил, что у меня имеется большой объём познаний в различных областях науки после завершения мной обычной школы. Оттого что усердно занимался в школе и многое изучал самостоятельно. Потому дельтапланы, созданные при моём участии, успешно летают.
Я поспешил сказать детям, что в том куда большая заслуга авиаспециалистов из авиационного завода города Комсомольска на Амуре. И затем алаверды предложил школьникам осмотреть самое передовое оборудование — готовящуюся к запуску станцию спутниковой системы связи «Орбита», которую настраивает Олег Павлович.
Благодаря использованию этой системы в самом скором времени жители района смогут смотреть передачи центрального телевидения, а также получат устойчивую связь со всей европейской частью Союза.
По завершению учителя очень хвалили состоявшуюся экскурсию, а также наш правильный подход к воспитанию подрастающей смены. А потом оставили благодарственную запись в книге посетителей, и пообещали обратиться в райком партии и комсомола для вынесения нам благодарности. Правда мне нужно, как от мёртвого осла уши.
Не за тем мы с Олегом старались, а потому что настоятельно требуется наставить юное и подрастающее поколение на путь истинный. Они являются будущим нашей страны, и очень не хочется, чтобы оно оказалось схожим с прежним — конца катастройки.
Все это конечно же замечательно, но сколько же времени у нас отняло⁈ И это не самое худшее. Ибо стали постоянно забегать все, кому не лень, и задавать, всё те же самые вопросы. В конце концов мы с Олегом рассвирепели и потребовали у администрации собрать общее собрание коллектива, где я отвечу на все интересующие сотрудников вопросы.
Но и это ещё ничего, так как в столовой на завтраках, обедах и ужинах я стал замечать особый интерес со стороны девушек. Некоторые даже откровенно пытались заигрывать под различными благовидными предлогами. Впору было вызывать на помощь десант из наших пилотов, чтобы удовлетворить столь возросший спрос.
Ранее я был обычный солдат срочной службы ничем особым неприметный среди множества военнослужащих, появившихся в последнее время. И всё шло нормально, когда тобой интересовалось две-три девушки, и то порой может не обойтись без раздражающих эксцессов.
А тут — буквально все! И что делать⁈ Ох уж, этот извечный и испокон веков терзавший нашу интеллигенцию вопрос. Выделишь одну-единственную и начнутся схватки без всяческих правил.
Это правильные пацаны могут оговорить честные условия, ну а женщины — никогда! У них борьба без правил и без пощады. Природой заложена высокоприоритетная программа по продолжению рода, и она берёт верх над всякой рассудочной деятельностью. Им необходим альфа-самец для получения и взращивания умного и крепкого потомства, так что никаких компромиссов не может быть.
Ведь даже в гаремах, где их было у господина десятки и сотни, а они тщательно оберегались и охранялись, — даже там разыгрывались такие жестокие «подковёрные войны», что просто дух захватывает.
А лучшая подружка, уведшая парня или даже жениха, — это же классика, и скорее уже шаблон. Настолько это является обычным и привычным.
Вот такое положение и заставляло меня прятаться в нашей мастерской на телевидении и не казать оттуда носа куда-либо. Пришлось даже со столовской кормёжки перейти на полуфабрикаты. А с молочными продуктами в регионе не очень благополучно, ну а, имеющуюся в изобилии рыбу, я с детства не очень-то люблю. Даже если это вкуснейший балык или же пряная селёдочка. Оттого долго питаться рыбными блюдами не смогу, а консервы мне ещё в части изрядно надоели.
Всё было так сумрачно, что даже невольно затосковал по отвратной «Мивине». А короче — жизнь сложилась совсем не так, как мне хотелось бы и как я ранее запланировал. Я даже слегка затосковал по своей затерянной в тайге части, где меня не будут преследовать. Отчего ощутимо потянуло туда вернуться.
К моему большому удивлению, когда я сказал Олегу про скорое возвращение, то он неожиданно попросил меня устроить ему туда экскурсию. И к тому же попросил захватить нескольких работников с телевидения. Они собираются снять там репортаж для местных новостей.
Наша часть расположена в их районе, и такой интерес вполне оправдан. Вот мне и не оставалось ничего иного, как только согласиться. Не мог же ответить черной неблагодарностью на всю помощь, оказанную Олегом и всеми работниками телецентра.
Оттого весь вечер ломал голову, как наиболее зрелищно подать материал для репортажа. Придётся мне наступить себе на горло, и позволить Лешке один разок показать все свои достижения. Тем самым отменив строжайший запрет, совсем недавно наложенный мной. Это непедагогично и сильно подрывает авторитет руководителя секции, но побед без трудностей не бывает, как-нибудь переживу и эти.
Быстро прикинул черновой вариант сценария, чтобы показать телевизионной публике такую в нашей стране новинку как дельтапланеризм. Некоторые моменты для сценария были уже отработаны на проведённой экскурсии школьников и на собрании коллектива телецентра. Но главный упор решил сделать на то, что это спорт не только смелых и сильных, но особенно — высокообразованных и увлечённых им людей.
На следующий день, когда из части прибыла наша шишига, я сам сел за руль и попросил руководителя съемочной группы присоединиться в кабине ко мне. По дороге смог представить ему свой проект сценария. Пояснил какие задачи преследовал при его создании. Высказал твердую позицию, что в репортаже следует особо подчеркнуть меры по неукоснительному выполнению всех требований обеспечения безопасности полётов.
Предупредил, что важно акцентировать, что показанные фигуры пилотажа исполняются только в показательных полётах, и категорически запрещены к повторению в обычных тренировочных. До всех нужно довести мысль о недопустимости лихачества в спорте, и так связанном с повышенной долей риска. Так что в подобных секциях должна царить строжайшая дисциплина
В целом разговор у нас выдался интересный и мои основные предложения нашли понимание у руководителя съёмочной группы. Он предложил также включить фрагмент занятий секции, а не только сами полёты. В чём я всячески поддержал его.
Заодно предложил ему снять в части попутный сюжет об освобождении нашего тоннеля от льда. Это также может быть интересным для местных зрителей. Работа продвигается высокими темпами и на ней задействован очень прогрессивный метод и нестандартная техника.
В целом к прибытию в часть основные вопросы нами были согласованы. И в части я сразу же подвёл съёмочную группу к замполиту, где представил ему и указал цель их приезда. Далее мы с ним повели их знакомиться с командованием части.
Намекнул репортёрам, что, на мой взгляд, репортаж следует начать именно с беседы у командования части, так как они с самого начала поддержали наши начинания, а также оказали существенную помощь в организации и работе нашей секции дельтапланеризма.
Затем необходимо отразить неоценимый вклад наших энтузиастов — конструкторов и техников, изготавливающих нам всё новые конструкции дельтапланов. И лишь затем показать подготовку к полёту и непосредственно само парение в небесах.
Это поможет создать правильный видеоряд организации и работы подобных секций, что первичным в них является высокий уровень знаний и квалификация специалистов, правильная организация занятий и полётов. И только затем следует мастерство самих пилотов.
Безусловно самым зрелищным является последний указанный пункт, а потому репортаж можно предварить коротким показом полёта и затем приступить к перечисленному выше. В основном большинство этих предложении тоже были одобрены съёмочной группой.
В самом репортаже я на камеру сказал лишь несколько слов благодарности поддержавшему нас командованию части, а также высоко оценил энтузиазм наших конструкторов и техников, создававших эти замечательные дельтапланы.
Но на этом практически завершил своё выступление сославшись на то, что в последнее время из-за иных поставленных задач не мог уделять должного внимания работе секции и потому следует передать слово тем, кто продолжил это замечательное начинание.
В результате на телевидении решили не резать съёмки для создания короткого репортажа, а смонтировали целый двадцатиминутный фильм. Его и передали вскоре по телевидению. А несколько копий передали к нам в часть, чтобы смогли показать его всем, кто не имел возможности смотреть его по телевизору.
К моему удивлению фильм вскоре показали и по Хабаровскому телевидению, так что при очередном приезде на телецентр меня сразу пригласили к руководителю студии, где поблагодарили за помощь в создании фильма.
И правда, съёмки полётов получились очень зрелищными учитывая имеющеюся в их распоряжении технику. Было бы замечательно снять полёт дельтаплана с борта самолёта или вертолёта, но таких возможностей у съёмочной группы не имелось.
Однако удалось заснять полёты с нескольких возвышенных мест, откуда полёты выглядели очень красиво. Публика в Союзе совсем ещё не избалована такими зрелищными съёмками, и мне представляется, что фильм вполне удался.
Более того командование железнодорожных войск также высоко оценило то, что военнослужащие заняты не только строительством железнодорожной магистрали, но и организована должная забота об их досуге.
Так что плюшки достались всему командованию части, а наш замполит дождался-таки присвоения майорского звания и перевода с повышением. Да, собственно, он сам подсуетился передать копию фильма в политотдел бригады. А там его быстро отправили по инстанциям наверх.
Перед своим отъездом он зашёл ко мне поблагодарить, так как был в курсе чей сценарий был взят за основу. Долго говорил, что высоко ценит правильную подачу материала в фильме. Что он давно заметил — стоит мне хорошо продумать и собраться, то могу высказывать очень верные и правильные мысли.
Но тут он мне сильно польстил, так как я и вправду высоко оценивал содействие командования части для работы нашей секции, и потому выдвинул его на первый план. Они проявили должное понимание и не стали препятствовать полезной инициативе, а уж это само по себе дорогого стоит.
Невольно фильм сделал много для улучшения имиджа железнодорожных войск и всей стройки Байкало-Амурской магистрали. А к этой стройке века и так было приковано внимание всей страны. И показ того, что строители не только неустанно трудятся да кормят комаров в лесной глуши, непременно сможет привлечь молодёжь активнее принимать участие в её строительстве.
Получилась очень красивая потёмкинская деревня, где на фоне нашего палаточного городка плавно парит в воздухе красавец дельтаплан. Градус романтики в такой картинке прямо зашкаливал, а в данное время романтика всё ещё остаётся притягательной для лучших представителей советской молодёжи.
Собственно, очень многие песни отечественных бардов именно о ней, а слова песни Юрия Визбора воистину являются визитной карточкой этого романтичного времени.
'Крылья сложили палатки — их кончен полёт,
Крылья расправил искатель разлук — самолёт,
И потихонечку пятится трап от крыла,
Вот уж действительно пропасть меж нами легла.
Милая моя,
Солнышко лесное,
Где, в каких краях
Встретишься со мною?'
Печально только, что уже появилась весьма многочисленная прослойка молодёжи уверенная, что «люди едут, люди едут за деньгами. За туманом едут только дураки». В основном это та часть молодёжи, что заражена разложением от партийной и комсомольской номенклатуры.
И увы мне увы, но рыба всегда гниёт с головы. Где ты месье Гильотен[1]? Нам так не хватает такого инструмента отсекающего именно заражённую часть.
[1] — Жозеф Игнас Гильотен (фр. Joseph-Ignace Guillotin; 28 мая 1738, Сент — 26 марта 1814, Париж) — профессор анатомии, масон, политический деятель, член Учредительного собрания, друг Робеспьера и Марата. Его именем названа гильотина — механизм для обезглавливания, — хотя он не был её изобретателем и в принципе выступал против смертной казни: просто 10 октября 1789 года он предложил использовать гильотину как более гуманное орудие казни.

----------

Глава 8

Глава 8
'Тебе разве не объясняли, дубина ты стоеросовая,
что офицеры не могут быть чокнутыми,
просто некоторые — немного эксцентричны'
«Билл, герой Галактики, отправляется в свой первый отпуск» Гарри Гаррисон
После телевизионного показа фильма страсти несколько поутихли и опять стало возможно продуктивно работать на телецентре. Ответы на большинство интересующих вопросов были даны в фильме, и ажиотаж ожидаемо спал. Изредка фанаты всё-таки наведывались в мастерскую, а также доставали на улице и в столовой, но таких я быстро отваживал.
Среди девушек попадались очень миленькие, и одна мне даже приглянулась. Но романтические отношения никак нельзя утаить, а тем самым будет открыт сезон загонной охоты на «красного зверя»[1]. А мне совсем не хочется оказаться в его шкуре.
Оттого повсеместно распустил слух, что дома меня ждёт невеста, и свадьба состоится сразу же после возвращения из армии. Надеюсь, что этим мне удалось сбить охотничий азарт у самых отвязных преследовательниц.
Но волка ноги кормят[2] и оттого передвигался стремительно, появлялся непредсказуемо и исчезал, стараясь не оставлять клок шерсти в расставленном капкане. И всё равно за пределами телецентра чувствовал себя затравленным зверем и по Чегдомыну перемещался с крайней осторожностью.
Слава богу, хоть в своей части можно было расслабиться и отдохнуть от этого безумия. А то с такой жизни определённо можно стать параноиком, и меня такая перспектива совсем не радовали и серьезно раздражала.
Со временем это прекратится, но кто бы мне сказал на гражданке, что придётся бегать от хорошеньких девчонок? Ни за что бы не поверил такому. Думается, что большинство тинэйджеров даже мечтают, чтобы девчонки за ними бегали, дрались вцепляясь конкуренткам в космы. Но староват я уже для сих незамысловатых детских мечтаний.
Оттого-то в последнее время вёл преимущественно уединённый образ жизни и общался с предельно узким кругом людей. И исключительно по рабочим вопросам, остальных посылая лесом. И это было так несхоже с моей прежней жизнью на гражданке, насколько возможно себе представить.
Правда задолго до свалившийся на меня известности мне тоже непросто было сходиться с армейскими товарищами, и в этом определённо сказывалась значительная разница в возрасте. Напрасно ожидать от них сходного взгляда на мир, приобретаемого лишь с накоплением немалого жизненного опыта. Бывает, что встречаются натерпевшиеся невзгод юноши и девушки, но сверстники считают их белыми воронами и всячески сторонятся юных старичков.
Посему, следуя отличному высказыванию Терри Пратчетта, что «богатые люди никогда не бывают сумасшедшими — они эксцентричны, и точно так же они не бывают грубыми — они честные и непосредственные», я решил вживаться в образ эдакой эксцентричной знаменитости, и игнорировать мнение окружающих.
Стоит отметить, что это подействовало и создало некий барьер. Вот только знаменитостям должно нравиться быть в центре всеобщего внимания, и уж они бы чувствовали себя словно рыба в воде. Сам же к такому никогда не стремился и всячески уклонялся от такого щасья. Так что выпавшая популярность доставляла мне лишь изрядные проблемы и опасения.
И так пришлось засветить слишком много знаний и способностей, чтобы толковые люди не сложили такой элементарный паззл. А все мои пояснения сильно притянуты за уши и шиты белыми нитками. А как же могло быть иначе? Ведь многие были правдоподобной ложью, и весь карточный домик в момент развалится при малейшем касании.
* * *
Однако, несмотря на моё добровольное принятие схимы, а быть может благодаря ей работа по ремонту ретранслятора практически завершалась. Даже удалось несколько раз погонять его пару часов подряд, а затем заменить вышедшие из строя элементы.
Вполне закономерно, что далеко не все детали вынесли пожар без потерь, несмотря на их внешнюю несокрушимость. Поэтому путём длительных прогонов придётся выловить все остальные пострадавшие детали. Благо, что с их заменой на исправные не возникнет никаких сложностей. Подобных полно на складе запчастей или в прочей неисправной аппаратуре.
Олег сейчас большую часть времени пропадает на станции спутниковой системы «Орбита», так как неумолимо близился срок запуска её в эксплуатацию, и я закономерно присоединялся к нему, чтобы помогать в окончательной настройке.
Мы с ним хорошо сработались за время совместной работы — составив отличный тандем, и оттого оперативно решали возникшие проблемы. Олег отлично знал свою аппаратуру, а мне были известные некоторые иные решения из спутниковой связи. И такой синтез познаний приносил заметные плоды.
Я просто не мог оставаться в стороне, и не пособить отличному товарищу, в то время пока мой ретранслятор проходит тестовые прогоны для выявления возможных отказов. Ну не сидеть же рядом с ним? Оставлял там кого-либо из технических работников телецентра, дабы присматривал на предмет самовозгорания, а сам спешил помочь Олегу.
И вдвоём эта работа продвигалась значительно быстрее, потому с окончательной настройкой станции спутниковой связи всё будет в норме. Особых проблем не предвидится, и к сроку мы должны уложиться.
* * *
В таких работах и в недолгих отлучках в часть промелькнул целый месяц. В части уже выпадал первый снег, но в райцентре было теплее и властвовала непродолжительная осень. Лиственные породы деревьев в этих краях сравнительно редки и зримых примет осени не наблюдается. Разве по ночам температура падает до нуля и может перейти в минусовые значения.
Долго ли осень продержится сложно сказать, оттого наши летуны стараются всё возможное время использовать для полётов. В разгар зимы не сильно-то полетаешь. Слишком холодно и в полёте особо. Даже минус тридцать с ветром, это серьёзно. Ну а о полёте при минус полста и думать не хочется.
Летать в части мне почти не приходилось. Не было времени, да и все исправные дельтапланы находились в воздухе практически весь световой день. Изредка всё же удавалось оторваться в воздухе от своих проблем, но они слишком быстро спускали меня на землю как тяжкий балласт.
Необходимо подготовить КУНГ, для размещения ретранслятора на сопке. Туда уже пригнали более мощный дизельный электрогенератор на 10 кВт для гарантированного обеспечения потребностей наших радиостанций и ретранслятора. Как раз пригодился тот новобранец дизелист, которого я отобрал для этой цели.
И всё было бы хорошо, но толстый полярный лис подкрался незаметно, а я долгое время не осознавал его неуклонного приближения. Наверно был слишком занят текущей работой и мало общался по связи, а потому не сразу ощутил, что прежней спокойной жизни приходит он самый.
Ничего, так сказать, не предвещало, но в один погожий осенний денек в мастерскую на телецентре пожаловал нежданный гость. Меня там как раз не было, а дежурил оператор из местных, который беспечно улегся на предмет возгорания и вполглаза наблюдал за работой ретранслятора. А что тому сделается, работал себе без сбоев и поломок вторые сутки подряд.
«Корыто отказов»[3] наконец-то вошло в пологую область, и мне большую часть времени удавалось помогать Олегу в работе. И только на ночь отправлялся отдыхать в мастерскую. Именно на станцию спутниковой связи за мной прибежал местный оператор, и стал сбивчиво объяснять, что меня в мастерской дожидается какой-то важный посетитель.
Я его отослал обратно, передав, что вскоре буду, пусть меня дождутся. Уж очень мне не хотелось бросать начатое дело на полдороги, ведь затем придётся вспоминать, где остановился и тратить массу времени. А потому решил сперва завершить настройку.
Однако гонец вскоре вновь примчался и стал меня тормошить, не давая работать. Оттого злой как чёрт я отправился выяснять, кому там попала вожжа под хвост, что так неймётся? Ведь нас с Олегом старались не отрывать от дел, так как я сразу же спускал язычок с привязи, и облаивал всех назойливых.
Пару месяцев пребывания в райцентре и так изрядно истрепали мне нервную систему: да настолько, что из приветливого и общительного, я превратился в задёрганного и раздражительного. К тому же работа по отладке станции спутниковой связи намного сложней чем над ретранслятором, а потому требует особой сосредоточенности.
Но мне бы сразу сообразить, что меня не рискнули бы оторвать от работ без особой необходимости, прекрасно зная о вспышках раздражительности. Но тут конкретно протупил, так как полностью сосредоточился на выполнении работы.
Годовщина празднования Великой Октябрьской Социалистической Революции неуклонно близится, а с ней и торжественный ввод в строй новой станции системы спутниковой связи «Орбита». У посланца должны иметься очень весомые основания, или же устрою ему серьёзный разнос.
Однако в мастерской меня ожидал мужчина средних лет, представительный, одетый в костюм из очень добротного материала — шикарную тройку отличного пошива. Явно, что не местный, так как тут невозможно настолько изыскано одеваться. К тому же гость уже проявлял некоторые признаки раздражения, а мне сразу стало ясно, что это Ж-Ж-Ж неспроста.
Посланец и сами планы по его разносу моментально оказались забытыми, и с минуту мы с посетителем мерились взглядами. Я не его подчиненный и вытягиваться в струнку или заговаривать не намеревался. Пусть сам назовется кто таков и зачем я ему понадобился.
Уж больно уверенный у него вид, проникнутый осознанием, что ему должны подчиняться. Скорее всего какой-нибудь партийный номенклатурщик, пожаловавший сюда из-за нашумевшего фильма.
Небось хотят раскрутить, как достигнутое под чётким и неукоснительным руководством партии — нашего рулевого. Иначе чего бы оставленному мной оператору так суетиться и бегать у него на посылках? Так суетятся преимущественно перед партийными начальничками и становятся предельно исполнительными и любезными.
А вот с этой номенклатурной братией мне хотелось бы не иметь никаких дел, или же в самую последнюю очередь. В сказку о честных партийных и комсомольских чиновниках я давно не верю, как только в детстве глазки прорезались. Слишком часто довелось наблюдать эту «Ярмарку тщеславия» в столице нашей небольшой союзной республики.
Все на виду и мне приходилось бывать в домах партийных и советских чиновников — цековского и министерского уровней. Несколько раз присутствовал на тусовках их «золотой молодёжи». И хоть туда совсем не тянуло, но остались очень занимательные впечатления.
Поэтому к незваному гостю отнёсся крайне настороженно, перейдя на наивысший уровень готовности. Такой любые мои слова сможет вывернуть наизнанку к своей вящей пользе, и чтобы меня утопить, если не стану послушно приносить ему в пасти тапочки и класть к ногам. У них первое правило восхождения к вершинам власти — топить ближних, пока те его самого не утопили.
Благо что ранее прошёл хорошую подготовку в «дивном новом мире», когда это превратилось в норму жизни «свободного общества». Вот и осваивал с трудом своеобразный аналог КМБ, только — это курс молодого болванчика, который должен кланяться и благодарить, четко вызубрив, когда и что дозволительно говорить власть предержащим.
Из вящей предосторожности решил прибегнуть к знаменитой паузе Джулии Ламберт, и «уж если взял ее — тяни сколько сможешь!» В результате наше молчание ощутимо затянулось, и гость решил сам начать разговор.
Отослал из помещения посторонних и сам представился, видно распознав в моем молчании скрытый вопрос. При этом по тону голоса ощущалось, что сильно недоволен такой проволочкой. А затем протянул мне письмо, и передал весточки из дома, пока я спешно вскрыл пакет и бегло прочёл написанное.
Завершил чтения поднял взгляд, испытующе взглянув на прибывшего, и только тогда любезно поблагодарил за доставку приятных вестей из дома. Но окончательно не расслабился, а попросил его предъявить документы.
Мало ли чего написано в письме, и каким образом оно получено. Так что ещё минута у меня ушла на ознакомление с корочкой. Мне уже доводилось внимательно разглядывать подобные, так как одноклассника по окончанию политеха устроили по протекции на службу в эту контору.
И лишь после внимательной сверки документов с выяснением личности и звания посетителя я смог наконец-то расслабиться. Сложно было бы признать в госте того парня, которого мне родители показывали на фотографиях четвертьвековой давности. Многое с тех пор изменилось, и оставалось только надеяться, что в нём сохранилось многое от того хорошего парня, которого они знали в студенческие годы.
Правда никаких других возможностей для предоставления информации руководству страны я не видел. Не слать же письма на деревню дедушке? Там их читают работники секретариата, и уж они озаботятся послать бригаду из психушки по указанному на нём обратному адресу. И это ещё не худший вариант, а то могут за денежку малую слить эти сведения врагам.
Ладно, двум смертям не бывать, а потому заговорил начистоту. Уже того, что написал ранее, вполне хватит на расстрел через повешение.
— Алексей Григорьевич, я удостоверился, что вы именно тот, с кем я ранее намеревался сотрудничать. Родители охарактеризовали вас очень положительно, а я склонен доверять их суждениям. Мне представляется, что наше сотрудничество даст наилучший результат, поскольку я не обладаю текущей информацией о раскладах и подводных течениях в правительственных сферах. А потому не смогу найти точку опоры, для того чтобы перевернуть ситуацию. — и, помолчав пару секунд, продолжил. — А речь идёт о глобальных вопросах выживания, так как иначе я бы просто не стал передавать те записи. Они очень краткие и фрагментарные, но невозможно расписать полувековую историю мира в столь сжатом изложении. Ещё больше сведений по развитию науки и техники содержится в моей памяти. И действовать нужно безотлагательно, с каждой секундой отвернуть от разверстой пропасти всё сложнее.
— Знаешь ли, я после первого разговора с твоими родителями не сразу им поверил и стал исподволь проверять факты, приведённые в записях. Очень помогли указания глобальных событий этого года. Особенно убедила дата подписания Хельсинского акта, о подготовке к подписанию которого вряд ли мог быть осведомлён простой военнослужащий в столь отдаленных краях. Очень заинтересовала меня информация о смерти диктатора Франко в конце года и восстановление испанской монархии. По нашим данным всё к тому и идёт. — он потёр лоб и нахмурившись произнёс. — Это меня окончательно убедило. Потому перед отправлением в эти отдалённые края я ещё раз побывал у твоих родителей, и мы с ними всё тщательно обсудили.
Я решил упредить его дальнейшие пояснения, в коих не видел смысла, и поспешил сказать, — Извините за невоспитанность, но не стоит пояснять своё недоверие, я и не смел надеяться, что вы сразу безоговорочно поверите. Даже родные не сразу убедились. Тому предшествовали многочасовые рассказы и пояснения, настолько звучало дико и ирреально. Главное то, что вы поверили и сейчас готовы работать с этой бесценной информацией. — а потом усмехнувшись закончил. — Если бы я хотел личного преуспевания, то держался от вашей конторы подальше и сбежал бы на запад, где с имеющимся багажом знаний зажил припеваючи. На мой век хватило бы, уж поверьте!
— Это понятно. А что же остановило? — заинтересовался сотрудник комитета. — Многие звёзды так и поступают в поисках завидной доли.
— От их звёздности ни особого вреда, ни пользы не воспоследует, а вот от имеющихся в моём распоряжении сведений наоборот. Потому я сразу же отбросил такую мысль. И совсем не из любви и доверия к партии, а скорее из-за веры в изначальную идею. Мир лишившийся такой альтернативы стал стремительно деградировать и скатился в окончательное скотство, превратившись в загон для стада потребителей. Даже не стану упоминать об утрате провозглашаемых свободы, равенства и братства. Они повсеместно декларировались, но всё решали только деньги и особенно их количество. Однако более прочего меня тревожит тенденция, что IQ рождённых после 1980 года оказался на 20% ниже, чем у проживающих ныне. Не это ли признак откровенного вырождения? И наоборот, компьютерные нейросети стали умнее людей и даже всего человечества! — и затем, сглотнув горькую от этих слов слюну, с трудом завершил, — Там воистину стали «блаженны нищие духом, ибо их есть то царство». А уж они со своими ненасытными запросами пожрут все планетарные ресурсы, как та библейская саранча. И оставят после себя выпотрошенный, разграбленный и опустошённый мир.
— М-м-да. Ты тут нарисовал кукую-то апокалиптическую картину будущего, почти как в откровениях Иоанна Богослова. — недоверчиво взглянул на меня собеседник.
— И поверьте я совсем не кликушествую, а скорее предрекаю падение как это делала Кассандра. Но многие ли в процветающей Трое прислушались к её пророчествам? А будут в итоге Мор, Глад, Война и Смерть — все эти четыре всадника Апокалипсиса. Голливуд даже снял не один десяток фильмов, показывающий их пришествие. Встречались фильмы, где почти всемогущие пришельцы прибывают спасать Землю. — и горько усмехнувшись поёрничал, — спасать её от человечества! И вы знаете, наблюдая всю ту дичь, творящуюся в «свободном мире», даже казалась оправданной такая тревога высшего галактического разума. Так что мне противна даже сама мысль о подобном будущем. Оттого-то пытаюсь хоть что-то изменить в меру сил, направив человечество к лучшей альтернативе. Наверно оттого в будущем возник целый литературный жанр — альтернативная история, который уводил читателя от полной безысходности к лучшей альтернативе.
— Такое вполне закономерно, если общественная формация застывает в развитии или же откатывается вспять. И нарисованная картина отражает тотальный кризис общества. — кивнул собеседник. — Но зачем нам на этом акцентировать своё внимание? Есть куда более насущные вопросы.
— Не согласен. Это вопрос взаимного доверия. Вы должны знать, отчего я желаю передать в ваше распоряжение все эти неоценимые сведения, а мне хотелось бы убедиться, что они станут использоваться правильно и для спасения человечества. И дело даже в том, что мне за державу обидно. Безусловно больно за великую страну, разрушенную на потребу мерзавцам, но больше я страшусь стремительного отупения человечества! И это не красное словцо, и причин для этого там множество, но основополагающей является устранение замечательного идеала — мира для созидателей и творцов, мира без эксплуатации. — выпалил всё на одном дыхании и без остановки закончил. — Этот идеал принципиально недостижим, как и любой другой, но стремление к нему облагораживает и возвышает самого человека. Но идеологи КПСС окончательно обанкротились и дискредитировали эту великую идею своими устремлениями и образом жизни. А потому что живут не в согласии с провозглашаемыми идеалами и образовали высшую привилегированную касту неподсудную всем.
— Я плохо расслышал концовку, так как ты сильно разволновался, но не стоит больше это повторять! И благодарю за точное указание своих побуждений, а то мне стало трудно кому-либо доверять, пока неясны побудительные мотивы. В особенности после прочтения твоего списка завербованных западными спецслужбами. У большинства из них совершенно безупречная биография и служебные характеристики. — при этом посмотрел мне в глаза и отчеканил, — Впредь хорошо думай, что и кому говорить, а лучше всего — помалкивай! Язык твой — враг твой. Мне в части и так передали твой фантастический опус. Внимательно его прочёл и полностью убеждён, что вчерашний советский школьник такого не напишет.
— Так не я же его написал, а лишь воспроизвёл по памяти. Мне такого таланта бог не дал. — и сразу сделал попытку увести разговор в сторону от начавшихся нотаций, — Меня тогда утомила армейская дисциплина и обязанность вновь повторить этап жизни. До бешенства раздражал подобный бег по кругу. Я свой почётный долг уже ранее исполнил, и вобрал весь необходимый армейский опыт. А потому ни винтиком, ни управляющим рычагом быть не хочется, разве что пружиной, раскручивающей научно-технический прогресс. Оттого меня и раздражает пустая растрата бесценного времени. А в тот момент сорвался и выпустил пар.
— Насчёт пустой растраты времени, то сложно судить со стороны, но в части мне много положительного рассказали про твою активность и широкую эрудицию. Полюбовался полётами дельтапланов и поговорил с их пилотами и конструкторами. И к слову, я категорически запрещаю впредь летать, и вообще бездумно рисковать. — и видимо решив смягчить приказ, обернул сталь в шёлк. — Меня твои родители предупредили о твоих независимых замашках и самостоятельности, а также про твои конфликты, возникшие в школе по этой причине. Но зато на заводе очень хвалили за ответственность и хорошую работу. Потому сознаю, что держать тебя на строго охраняемом объекте непродуктивно, да и привлечёт излишнее внимание. Вот и нужно нам обговорить все детали.
— Оформите моё откомандирование в другой род войск и назначьте каким-нибудь курьером или охранником на забытый богом объект. Таким вряд ли заинтересуется какой-то вражий агент. В этом случае имеется очень правдоподобное прикрытие, что вы помогли своим институтским сокурсникам спасти отпрыска из страшной лесной глуши на БАМе. Такому поверит каждый и даже не станет проверять. Буду нести там липовую службу. Шикарные хоромы и прочие показатели высокого статуса мне совершенно безразличны, а нужна лаборатория, самые современные приборы и инструменты, а также неукоснительная доставка всего необходимого для работы — специальной литературы и комплектующих. Даже исполнители моих заказов не должны знать, для чего и кого они производят эти комплектующие. И, разумеется, никаких прямых контактов с прочими служащими комитета.
— Очень скромные требования. Правда, зная твою семью, нисколько тому не удивляюсь. Дима ещё со студенческих лет не требовал для себя привилегий. Вместе ходили разгружать вагоны по ночам, чтобы свести концы с концами в тяжёлые послевоенные годы. Он ещё хорошо разбирался в радиотехнике и неплохо зарабатывал ремонтом трофейных приемников. Но никогда не заносился перед товарищами, а ведь был среди нас одним из самых старших, так как ещё за год до войны поступил в лётное училище, и летал в военное время. Похоже, что тебя воспитали в том же духе. Правда при этом передали свою привычку откровенно высказывать мнение, когда лучше бы смолчать. И с этим необходимо что-то срочно делать. — в мастерской наступила тишина пока гость думал, а я ждал его решения. — Вот только не привлечёт ли ненужного внимания моё содействие институтским товарищам и использование своего служебного положения для этого. Начнут копать и доискиваться, а нам это абсолютно ни к чему. — задумчиво продолжил Алексей Григорьевич.
— Хорошо, у меня есть одно предложение на сей счёт. Я после службы собрался поступать в МГУ или Бауманку для доступа к самым современным приборам и комплектующим. А сейчас можно было бы поступить на заочное отделение и учиться без отрыва от службы. Для этого требуется получить рекомендации специалистов и командования. На телецентре работает инженер, настраивающий самую сложную и современную технику — станцию спутниковой связи «Орбита». Я как раз занимаюсь настройкой этой аппаратуры под его руководством, и меня для нашего разговора вызвали именно оттуда. Думаю, что Олег будет не против охарактеризовать мой высокий уровень знаний и профессионализма, а следовательно никакого непотизма[4] не будет. Руководство местного телецентра также может дать свои рекомендации, я чинил им неисправную аппаратуру. А в воинской части надеюсь также дадут хорошую рекомендацию. Причем это будут объективные и подтверждённые делом характеристики.
— Кх-кх-кхм. Всё время сбивает с толка твой внешний вид. — поперхнулся словами Алексей Григорьевич, — Постоянно забываю про возраст и опыт работы в научном коллективе. Действительно так можно объяснить нежелание терять ценные кадры для комитета. Оформить перевод на службу к нам и решить вопрос о заочном обучении. — бодро поднявшись, проговорил гость. — Я пойду переговорить с этим инженером, а там будет видно.
— Можно пойти вместе. Перед обедом я успею завершить там начатое, а вы сможете с ним побеседовать. Всё будет выглядеть вполне обыденно и не вызовет никаких вопросов. Представлю ему вас, как сокурсника моих родителей. Он, кстати, закончил тот же институт, и можно невинно заговорить про альма-матер, невзначай упомянув, что хотите помочь мне в скорейшем получении высшего образования. Для чего понадобятся объективные характеристики при поступлении на заочное отделение. Если придётся к слову, то можно сказать про перевод в воинскую часть, расположенную неподалёку от города.
— Толковая легенда и довольно связная, Ты действительно попал сюда по ошибке, и я знаю, что Дима мог организовать тебе службу вблизи от дома. Но, как всегда, не стал использовать имеющуюся возможность в личных целях. Он мне рассказывал, что ты сам мог не раз поступить в институт без всякого блата, но не захотел до армии. Так что станем придерживаться такой версии. Только будь добр и предоставь мне самому спрашивать и интересоваться. — приказным тоном попросил Алексей Григорьевич.
[1] — красный зверь — Зверь наиболее ценный для охотников (медведь, лось, куница, соболь и др.)
[2] — волка ноги кормят — означает, что волк — охотник по своей природе, а его существование целиком зависит от скорости его ног. Иначе он умрёт от голода. Также это выражение обозначает, что волк и сам не должен попасться охотникам, потому должен бегать от них.
[3] — Корыто отказов — интенсивность отказов, λ-характеристика (корыто отказов).
λ(t) = Q(t)/P(t)dt — в вероятностном смысле.
[4] — Непотизм (от лат. nepos, род. п. nepotis «внук; племянник», также кумовство) — вид фаворитизма, заключающийся в предоставлении привилегий родственникам или друзьям независимо от их профессиональных качеств. Термин появился в Средние века и первоначально обозначал раздачу римскими папами ради укрепления своей власти доходных должностей, высших церковных званий или земель близким родственникам.

----------

Глава 9

Глава 9
'Кризис, которого он так страшился, наступил,
предстояли большие перемены, и независимо от того,
победит революция или нет, опыт подсказывал Биллу,
что перемены эти будут к худшему'
«Билл — Герой Галактики» Гарри Гаррисон
Пока Алексей Григорьевич решал вопросы на телецентре, собирая требуемые рекомендации и характеристики, то дал мне строгое задание находится в мастерской и приступить к написанию изложения на тему — «Как я провёл следующих полвека». Формат указал свободный, но просил побольше конкретики о ближайших событиях в мире и стране.
Сочинительством просил не заниматься и литературные красоты отставить в сторону. Предельно чётко изложить ближайшие события в мировой истории. Как говорится: «ну, барин, ты задания ставишь». Там их столько происходило, что все и не упомнить. И все могут быть важны, памятуя ведомство в коем он состоит на службе.
В Африке и Латинской Америке, что ни год — то новая революция, а то и несколько. И любая может касаться стран входящих в зону интересов СССР или США. Мне-то откуда знать с кем плотно работают сотрудники их конторы?
Я ему гадалка что ли, чтобы угадывать? Плюнул на все эти соображения и стал самостоятельно расставлять приоритеты, как то произошло в последующей истории. И выбор для меня стал абсолютно ясен и прост.
Пришлось морщить лоб и вспоминать прочитанное давным-давно или слышанное от очевидцев. У меня много накопилось, что поведать и изложить в данном повествовании.
В первую очередь написал про ввод войск в Афганистан и отзывы тех, кто там служил и хлебнул всего в полной мере. Привёл критический анализ событий, предшествовавший такому решению Политбюро, и последовавших событий, превративших эту войну в аналог вьетнамской у США. А главное, что упомянутые Соединённые Штаты постарались сделать для превращения этой войны в чёрную дыру, и какие финансовые ресурсы были ими брошены для этого.
Хоть и старался не давать каких-либо оценок и советов в предыдущих своих записях, но тут не удержался и написал, что ни в коем случае нельзя допустить ввода войск и начала этой войны. Тем самым предоставив США возможность рассчитаться с нашей страной за Вьетнам.
А в целом держаться подальше от Афганистана. Из которого американские вояки настолько спешно уносили ноги в начале века грядущего, что оставили там большинство самого современного вооружения, и понесли грандиозный урон авторитету.
Упомянул и о вложенных за два десятка лет финансовых вливаний с их стороны. И такая сумма представляется просто астрономической, даже с учётом прошедшей за полвека инфляции доллара.
И нам ни в коем случает не стоит строить иллюзии и пытаться затащить средневековый уклад Афганистана с его множеством раздробленных народностей и тейпов в социализм. Это просто антинаучно и главное невозможно. Не стоит так рьяно делать ставку на слабые социалистические партии тех стран.
Афганистан надолго станет признанным поставщиком наркотиков всему остальному миру. А, следовательно, границу с ним необходимо держать на замке — всячески пресекая проникновение оттуда наркотиков в нашу страну.
Затем написал про исламскую революцию в Иране поменявшую многое на Среднем Востоке. Указал, что вместе с тем отношения с Ираном оставались нормальными, а «наш друг» шахиншах Ирана Пехлеви не совсем нам друг, но к его чести насильно не одевает всех женщин в паранджу или хиджаб.
Не удержался чтобы указать, что в Европе XXI века на улицах их стран будет полно женщин, облачённых в хиджабы. А в начале следующего тысячелетия российская писательница напишет книгу «Мечеть Парижской Богоматери». Там описано «мирное» превращение европейских стран в эмираты и халифаты, что совсем не выглядит фантастичным при начавшейся с поощрения их правительств Реконкисте наоборот.
И Европа закономерно впала в состояние идеологической комы, последовавшей за крушением социалистического блока. Отпала необходимость поддерживать тонус в должной мере, и врождённые пороки капиталистической системы сразу стали стремительно разъедать общество, превращая народы этих стран в охлосы[1].
Все структуры, защищающие трудящихся от произвола нанимателей, пришли в полный упадок из-за отсутствия базы для корректного сравнения. Достижения в области социальной справедливости отнимались одна за другой и заменялись подачками из награбленного в странах третьего мира.
Европа, поражённая трупным ядом разложения, деградировала со всё нарастающей скоростью. Это было результатом «пирровой победы»[2], и сие торжество демократии, происшедшее по вине партийной и советской номенклатуры, желающей урвать в частную собственность куски пожирнее, быстро сменилось в европейских странах полным падением всех нравственных и идеологических ценностей.
Только наводнившие европейские страны беженцы сохраняли присущие им устои ислама и нормы шариата, отчего в будущем неизменно победят, и перекроят карту Европу по своему усмотрению. Европейцы с их историческими ценностями сойдут с арены, и бесследно растворятся в победившем социуме.
Только наша страна, как и бывало прежде в истории не раз, останется последним бастионом на пути европейского разложения, и может своим существованием удержит их от впадения в окончательную деградацию. Описывать вакханалии будущих лет мне противно, и никто такому не поверит. Это противоречит не только нормам морали, но и всем христианским ценностям к коим так часто взывают в европейских странах.
В любом случае, чтобы завершить свои записи, мне необходимо наведаться в часть. Там у меня в тайнике хранится заныканная от всех напастей «капсула времени». А на самом деле — герметично закрываемая коробка от боеприпасов. Пропускать влагу она не должна и потому я смело захоронил её под слоем камней в одном из близлежащих к части распадков.
Найти случайно её совершенно невозможно, а лазать по тайге мало кто решится будь-то в одиночку, или же компанией. У большинства отсутствует для этого нормальная выучка. И лишь связистам приходится бродить в эдаких местах по долгу службы.
Потому время от времени я наведывался туда и закладывал всё новые листки с понятным лишь мне содержимым. Собственно, там использовался не совсем код, а даты и намёки на имевшие место исторические события и важнейшие открытия в области науки. Которые так легко позабыть и далее не вспомнить без возникновения должной ассоциативной связи. Когда ещё та вновь сможет всплыть в памяти?
Именно для получения этих записей мы через несколько дней наведались в часть. Я также прихватил с собой часть оборудования ретранслятора. Похоже, что провести длительный прогон на телецентре у меня уже не получится. Так что наилучшим станет поскорее подготовить ретранслятор к запуску на сопке. А там по мере сил круглосуточно погонять пару недель.
На телецентре заранее договорился, что большую часть дня они станут транслировать испытательную таблицу весь этот срок, чтобы мы смогли точно настроиться на принимаемый сигнал и проверить прием передаваемого сигнала в самой части.
Пришлось ещё раз очень точно определять место установки ретранслятора следуя карте. Нас очень о том просило командование части в Сулуке, чтобы они смогли тоже попытаться осуществить приём сигнала в их посёлке.
Задачка очень нетривиальная — типа задачи трёх тел, а в особенности в гористой местности со многими ущельями, изобилующими поворотами и изгибами. Очень сложно предсказать результаты такой попытки, но попробовать можно.
А не получится принять там сигнал от нашего ретранслятора, тогда придётся и там принимать его на возвышенности и повторно ретранслировать в их посёлок. Всё равно будет значительно проще, чем приём из самого телецентра.
И так как мне не хотелось светить налаженным производством очищенного продукта, то сперва нам пришлось заехать в часть, где оставить Алексея Григорьевича. И только потом захватив побольше ребят из взвода, направиться на сопку с аппаратурой ретранслятора.
Ребята дежурившие на сопке молодцы, и нам осталось лишь бережно выгрузить и установить аппаратуру в подготовленном ими КУНГе. Туда они уже подвели и электропитание — хоть бери и сразу включай.
Но пока что наличествует только часть ретранслятора и за остальным отправимся через несколько дней надобных на утряску всех срочный вопросов. Алексей Григорьевич отправится решать мою дальнейшую участь в верхах, и заверил, что постарается как можно скорее организовать перевод в другую часть.
Мне же наказал не тянуть время и быстро завершать все текущие дела. Намерения у него самые решительные и мне оставалось надеяться, что дело не застопорится. Да и трагедии из того никакой не возникнет, и я преспокойно смогу дослужить свой срок на привычном месте. Уже имеется определённый авторитет и множество начатых дел. Будет лишь обидно за бесцельно прожитые годы, а время-то не ждёт!
* * *
За дни, проведённые нами в части, мне удалось подобрать несколько своих «хвостов», которые требовали срочного завершения. Я смог окончательно передать все свои обязанности новому киномеханику. Он за прошедшие месяцы основательно поднатаскался в этом деле, поскольку мне недосуг было следить за всеми его поездками по частям.
Я больше времени находился в райцентре, где безвылазно пропадал в телецентре. А Кирилл вполне самостоятельно осуществлял показ фильмов в части и соседних частях. Временами я проверял состояние киноаппаратуры, когда бывал в части. И он справлялся вполне успешно, не запоров её и не напортачив.
Парень правильно понял, что это его шанс обрести авторитет и более-менее свободный график службы на непыльной работёнке. Остальное с него редко спрашивали. Правда передали на обучение вождению к спецу из нашей автороты. А то не дело гонять с ним впридачу ещё и водителя. Пусть сам управляется.
Ещё раз провёл с ним разъяснительную беседу на сей счёт при передаче ему дел. Пояснил, что с него будет основной спрос за его участок работы, и пока там всё в ажуре, а он не сачкует самым наглым образом, то приставать к нему никто не станет со всякими уставными закидонами. Ему стоит это ценить и держаться за свое место.
Как он уже убедился — незаменимых людей нет! Но встречаются те, кого никем заменить не получится. Я рад что он смог сменить меня в этом деле, так как с головой загружен всеми прочими заботами. Правда именно для этой цели я отобрал его в наш взвод после КМБ. Очень рад, что он смог оправдать эти ожидания. Пожал ему руку и пожелал удачи в службе.
В секции дельтапланеризма, замена произошла давно и в рабочем порядке. Лёха ожидаемо сменил меня на этом посту, так как полёты продолжались и даже интенсифицировались, а я из райцентра никак не мог держать руку на пульсе.
Единственное чего я настоятельно требовал от сменщика — это сохранение твёрдой дисциплины в подготовке и проведении полётов, неукоснительного выполнения всех требований безопасности и исключения из секции всех подвластных «зелёному змию».
Они и сам изрядный нарушитель всех указанных требований, или был таковым ранее. Пусть теперь и сам вкусит насколько трудно запрещать другим то, что и сам с удовольствием сделал. То самое долженствование из английского языка — have to.
Самому не раз хотелось на всё наплевать и оторваться по полной. А вот сейчас оставалось лишь с завистью смотреть на парящие в небе дельтапланы. И с горечью осознавать, что эта страничка жизни окончательно перевёрнута. Приказ Алексея Григорьевича был недвусмысленный, и к тому обязывал.
Нарушить было бы несложно. Особенно после его отъезда. Но раз дал слово, то скрипя зубами его держи. При этом прекрасно осознаю, что джентльмен — хозяин своего слова. Захотел дал, а захотел взял его обратно.
Но я не нагло-сакс, чтобы так относиться к своим обещаниям. Те могут сдержать слово данное такому же джентльмену, а не всяким там папуасам и аборигенам. Меня же воспитывали не в привилегированных аглицких школах с их содомией и палочной дисциплиной. А посему привык держать слово данное даже самому себе.
Не раз ещё пожалею в будущем, что лишился полётов. Но уже закалён в данном плане, уже пришлось пройти через подобное в том мире. И сейчас полностью уверен, что ради важной цели расставание с небом произойдёт значительно легче.
Тяга и тоска навсегда останутся со мной, но времени им предаваться надеюсь не выпадет ни секундочки. У меня есть очень мощный стимул для сублимации, а в моих планах всё расписано на десятилетия вперёд. Да и то на всё не хватит сорока восьми часов в сутках. Внедрять известное и привычное придётся в одиночку, так как доверять такие знания посторонним страшно.
Положиться в этих работах первоначально смогу только на своих близких. Они-то не сольют всё на запад, и это прошлой жизнью не раз доказано. Есть у меня и прочие кандидатуры известные по их будущему, по кристальной честности и порядочности. Но мне на данном этапе слишком далеко до их уровня.
Без признания в научной среде необычайно трудно претендовать на серьёзное внимание к моим предложениям и гипотезам. Каждому Фоме придётся доказывать, и вся оставшаяся жизнь уйдёт только на такие доказательства, а не на дела. И это тупиковый путь.
Необходимо заработать авторитет своими достижениями и тогда быть может к идеям станут серьезно прислушиваться. Ни двадцатилетний парень, ни военнослужащий без высшего образования не подходят для такой схемы.
Так можно лишь разгласить информацию о серьёзных прорывах в науке и технике, чем только насмешив маститых учёных. А потом эти мои идеи всплывут где-то в других странах и под иными именами, а Союз ничего не получит от их пустого разглашения.
Все эти соображения я изложил Алексею Григорьевичу и предложил производить слив данных нашим проверенным учёным исключительно через их контору. Такой развединформации намного скорее поверяти станут работать над её проверкой и внедрением, чем при нашем личном контакте с учёными.
И что бы там не говорили, но научная среда очень инертна, оттого сдвинуть научную мысль с места чрезвычайно сложно. Порой приходится всё самому проделать от самого начала и до завершения, чтобы сдвинуть этот воз с места.
* * *
Как бы там ни было, но вскоре мы отправились в райцентр снова. А вернее только я один. Алексея Григорьевича доставили только до его поезда из Ургала в Хабаровск, а затем с ребятами из нашего взвода поехали в райцентр за остатками аппаратуры ретранслятора.
В прошлый раз в погрузке мне очень пособили ребята с телецентра, но на этот раз мне не хотелось доставлять им лишние хлопоты. А к тому же это может затянуться на пару дней, и оттого поездка для проведения этих работ станет для сослуживцев приятной возможностью выбраться к цивилизации и девушкам.
Они бы даже дрались за такую возможность поехать в Чегдомын, если было бы ограниченное число помощников. Но своя рука владыка и я втихомолку забрал почти всех свободных и заслуживающих поощрения во взводе. Обязательно прихватил с собой Сергея. Теперь ему стоит обязательно наладить тесные связи с работниками телецентра. Аппаратура останется на его попечение до следующего лета. Так что добычу запчастей и получение технических консультаций по вопросам ремонта ретранслятора ему впредь придётся решать самостоятельно.
Введу в курс дела, если хватит на это времени, и дальше ему придётся самому вертеться. Вот для того и провёл его по всем службам, познакомив с большинством сотрудников. А затем всеми силами занялись тщательной упаковкой аппаратуры для перевозки. Осталась самая важная часть и потому упаковали её очень бережно.
Вечерами ребята отправлялись в посёлок, а я мог отправляться на помощь Олегу, чтобы хоть немного пособить в работе. Он почти переехал в помещение станции космической связи, где дневал и ночевал. Почти также, как я делал при работе над нашим ретранслятором.
Вдвоём мы наваливались на работу, отчего по вечерам и ночью не так клонило в сон. Собственно, настройка и полная наладка аппаратуры станции практически завершились. Но всегда есть, какие-то НО. Сама аппаратура, на мой взгляд, была излишне усложнена и капризна.
Мне понятно применение криогенных усилителей сигнала на радиотелескопах, но в подобной аппаратуре могу списать лишь на инерцию мышления и недоработку конструкторов. У них имелись проверенные жизнью решения, и они постарались их использовать. Но ведь в спутниковых антеннах будущего не было никакой крио техники.
Улучшить соотношение сигнал/шум вполне возможно и без сильного понижения тепловых шумов за счет экстремального охлаждения. Его можно улучшить иными путями. Но в данном случае нам приходилось постоянно считаться с тем, что часть аппаратуры функционировала при сверхнизких температурах.
Приятного в том мало, и необычайно затягивало проведение работ при необходимости размораживать и замораживать впоследствии. Тот ещё, надо сказать, гемор.
Но долго развлекаться ребятам в посёлке не пришлось и вскоре мы отправились в часть. Я, озабоченный нежной перевозкой аппаратуры по здешним ухабам, сам лично сел за руль, а ребята расположившись в кузове балагурили, поминая поездку. Сожалели о скором отъезде и выражали удовольствие её результатами.
Среди них была пара пилотов и наличествовала возможность обильно развешивать лапшу девушкам. Этим ореолом возвышенности они полностью затмили всех прочих, так что недостатка в обожании представительниц прекрасного пола никто из парней не испытывал.
Мой задуманный ранее десант всё-таки был высажен в этом тихом посёлке, где по нему давно уже скучали местные любительницы острых ощущений и рассказов о них.
* * *
После осуществления запуска в работу нашего ретранслятора несколько дней ушло на настройку приёма сигнала в нашей части, а затем выезд в Сулук. Там мы долго определяли место устойчивого приёма телевизионного сигнала, так как в части просмотр программ производить не получалось, а сигнал был многократно отраженный и очень слабый.
Тройные и даже более контурные тени двигались по экрану очень часто забиваясь снегом помех. Аппаратуры для поиска сигнала у нас не имелось, а потому пришлось использовать старый народный метод. То есть таскать с собой хорошую телевизионную антенну и малогабаритный телевизор «Юность». А бонусом стало то, что он мог питаться от 12 вольт или же от автомобильного аккумулятора.
Такое было вполне доступно таскать на себе, и Андрюха отлично стравлялся, таская аккумулятор в вещмешке за плечами, а телевизор в одной из рук. С его силищей это было вполне доступно. А мне бы так долго не удалось таскать даже относительно лёгкий телевизор.
Носильников мне могли бы выделить сами хозяева, но со своими сподручней работать. Меньше времени уходит на слаживание и согласование действий.
И вот после продолжительных поисков устойчивый сигнал удалось поймать на ближнем склоне сопки у посёлка. А после дополнительной ориентировки передающей антенны ретранслятора, сигнал стал достаточно устойчивым. Теперь осталось соорудить на месте мачту с мощной антенной, и установить хороший усилитель телевизионного сигнала.
Можно использовать типовой усилитель, но одна беда — на длинном кабеле сигнал сильно затухает, оттого на входе в часть придётся ставить дополнительный репитер. А ещё протянуть кабель для питания такого усилителя. Транзисторных усилителей на полевых транзисторах наша промышленность пока не изготавливает, а потому-то запитать усилитель от того же коаксиального кабеля не получится. Но это уже вопросы техники, и достать типовые усилители будет нетрудно на том же телецентре, а то заказать их в крупном городе.
Приём телевидения в нашей части был налажен, и командование нашей части решило щедро поощрить всех участников работ за проявленное рвение. Мне докинули звание до страшного сержанта. Сергею дали младшего, и он останется замком нашего взвода. Я ему уже стал потихоньку передавать дела.
Он самый грамотный в радиоделе среди всех сослуживцев, так что закономерно назначить его командовать. На нём остаётся обслуживание и ремонт ретранслятора и радиостанций. Так что половину времени ему придётся пропадать на сопке, а в части его будет замещать Вадим, которому тоже дали младшего сержанта.
Командование хотело присвоить ефрейтора, но я поднял гвалт, что в народе считается — лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора. И такое присвоение звания никакое не поощрение, а сплошное издевательство.
Мне удалось продавить присвоение младшого, так как командование довольное нашими успехами не стало на сей раз жмотиться. Тем более, что соседи очень благодарили за предложенное им решение по обеспечению части телевидением. Уже успели навести справки и вопрос успешно решается.
А нашему командованию всегда приятно, что авторитет части находится у соседей на должной высоте, и наши военнослужащие оказывают весомую помощь соседям в показе кинофильмов и в обеспечении приема телевизионного сигнала в других частях.
Всем остальным нашим хлопцам объявили благодарности с занесением в личное дело, а нашим осенним дембелям пообещали увольнение в запас первыми из части. Немного, но очень приятно. Особенно последним, поскольку они и так уже сидят на чемоданах. И может быть ранее меня отбудут из части на свой долгожданный дембель.
Как ни странно, однако порой меня одолевали сомнения в правильности своего выбора. Часто вспоминалось, как, несмотря на все перенесённые трудности и невзгоды, пребывание в этих краях оставило в памяти яркий и незабываемый отклик.
Впоследствии на меня временами наплывала тоска по этой таёжной глуши. Даже хотелось, быстро собрав манатки, отправиться в турпоездку по этим краям. Такие мысли абсолютно иррациональны и наверно глупы, но ведь большинство эмоциональных порывов именно таковы. Искать в них логику бесполезно и даже губительно.
Оставалось мне только надеяться, что впоследствии не придётся раскаиваться в своём решении. Меня ждёт множество дел, а потому наслаждаться покоем захолустья не время. Как описал поэт наши скифские натуры — «и в вечный бой, покой нам только снится». А иначе заскучаем и зачахнем в мире сплошной обустроенности с сытой кормушкой.
Да и нельзя человечеству останавливаться в его стремлении к неизведанным далям, иначе его ждёт прозябание в таёжном тупике. «Земля — колыбель человечества, но ведь нельзя вечно находиться в колыбели». Это понимал мечтатель и прародитель космонавтики Константин Эдуардович Циолковский.
Но слишком быстро позабыли в развращённых награбленными богатствами западных странах. Нол в определённый момент колыбель станет тесна и изуродует растущего младенца. Только духовному карлику она покажется впору.
Вот сейчас человечество как раз находится на распутье: либо оно и впредь гордо понесёт светильник разума в космические дали, либо малодушно передаст его искусственному интеллекту и превратится в никчемного иждивенца, паразитирующего на достижениях прежних поколений.
Можно сойти с локомотива прогресса на таёжном полустанке и со стороны наблюдать за событиями, но это совсем не выход. Точнее не выход для меня и прочих неспокойных духом. Превращаться в приживал при могучем искусственном интеллекте неправильный и даже роковой выбор. А именно по нему пошло человечество, ведомое группой разжиревших грабежом стран.
Мои колебания понятны, но непростительны, и решимость должна быть сильнее их. Даже если впоследствии придётся сожалеть о минутах спокойствия и неги. Однако, по гамбургскому счёту, мне в дальнейшем будет сложно сделать ещё что-то масштабное в данном месте. Нужно двигаться дальше.
Жаль, что в данный раз не удастся пройтись по освобождённому от льда тоннелю. В нём осталось освободить сравнительно немного. Около десятой части его протяженности, но потребуется не меньше половины месяца до завершения сквозной очистки. А приказ о моём переводе должен поступить со дня на день.
Всё зависит только от обычной волокиты, и он уже начал своё странствие по этим бюрократическим коридорам. Мне о том сообщили по телефонной связи и поручили не мешкая собираться в путь. Правда, что именно мне собирать в дорогу, я прямо не знаю. Покидать в вещмешок свои вещи много времени не отнимет, а другого имущества так и не нажил за это время.
А потому всё остающееся время посвятил прощанию и общению с товарищами и друзьями. Навестил всех знакомых. Приказ и проездные документы мне уже готовятся в строевой части, и проезд в них указан от Хабаровска на самолёте. А то трястись в поезде более недели — нет никакого смысла.
А ещё мне предстоит выкроить хоть денёк, чтобы проститься в райцентре со всеми своими знакомыми и приятелями с телецентра. За время пребывания, я там с очень многими познакомился и даже сдружился. Невежливо отбыть по-аглицки — не прощаясь.
Олег давно уже одобрил мой перевод поближе к институту, и твёрдое намерение начать учёбу безотлагательно. До экзаменационной сессии остаётся масса времени и мне не составит труда освежить предметы в памяти. Они там уложены и хранятся на пыльных полках, к которым не так часто приходится обращаться.
Но они структурированы и к ним ведут ассоциативные связи. Стоит только обратиться, и они вновь восстановятся в достаточном объёме. Водичка мне право же ни к чему, и формула — «просто добавь воды» никогда не подводила меня на экзаменах.
[1] — охлос — чернь, толпа, необразованные люди с примитивными вкусами, запросами и т.п. Социальный слой населения, лишённый реальных политических прав.
[2] — «Пиррова победа» (лат. victoria pyrrhica) — выражение, обозначающее ситуацию парадокса, когда победа достаётся слишком высокой ценой; либо даже когда (локальная) победа, в итоге, ведёт к общему поражению.
[3] — «Quis custodiet ipsos custodes?» — латинская крылатая фраза, в переводе означает «Кто устережёт самих сторожей?» или «Кто наблюдает за самими наблюдателями?».

----------

Глава 10

Глава 10
'До сих пор я тебя, мой палаточный Братск,
Самой первой любовью люблю'
«Прощание с Братском» Николай Добронравов
Прощание с БАМом у меня невольно ассоциировалось с первой детсадовской влюблённостью. Никак не поддержанной гормональным фоном, необычайно светлой и непорочной, и оттого приходящейся сродни утверждению: «Верую, ибо абсурдно».
Вот за что было полюбить сию заброшенную глушь лесную? И как же не возненавидеть бесконечные зимы, тяжёлые условия и удалённость этого края? Однако что-то совершенно иррациональное вызывает тоску и сожаление от скорого расставания с этим таёжным простором.
В спешке последних месяцев не находилось времени проанализировать свои ощущения и переживания. Я словно белка в колесе стремился к недостижимой цели в беге по кругу, вот и не находилось времени чтобы остановиться и осознать свои стремления и цели. Все они к этому времени уже находились вдали от этих краёв, и были предельно рациональны и утилитарны.
Не было в них никакого романтического дурмана. И даже не приходило на ум, что не доведётся мне в этот раз дождаться переезда в тёплые и благоустроенные казармы с центральным отоплением от котельной. Не удастся воочию наблюдать укладку первого звена на нашем участке железнодорожной магистрали.
Зато со мной остаётся полностью нетронутой и девственной вся таёжная романтика, так хорошо отражающая дух текущего времени. Вот уж, воистину нет худшего романтика нежели старый усталый циник, но что-то такое непонятное шевелится в дальних глубинах сознания и смущает спокойное течение дум.
Каким же чудом удалось пробудить в старом и методическом разуме столь неразумные чувства и переживания? Ведь в первый раз такое прощание для меня прошло куда проще и буднишней. Абсолютно без таких противоречивых устремлений.
Возможно всё связано с тем, что на сей раз удалось свершить значительно больше и добиться видимых результатов? Тут остаются свершения, воплотившие сущность моих усилий. Так что расставаясь, оставлять их не менее сложно, чем прощаться с подросшими детьми, которым далее предстоит свой самостоятельный путь.
Все-таки мне довелось подцепить вирус романтики несмотря на весь свой возраст и жизненный опыт. Не оказалось во мне антител к этому поветрию. А ведь мне отлично известно, как в столицах прожигает впустую жизнь «золотая молодёжь», надежно привитая от такой напасти.
Возможно, у них наличествует даже врождённый иммунитет, впитанный с молоком матери. Но где же тогда смогут они проверить чего стоят сами по себе и на каком оселке?[1]
Навыки париться в саунах со всякими ледями совершенно не в счёт. Это всего лишь дань статусу и модная тусовка, а никак не проверка собственных сил и характера.
Здесь в этом суровом краю выковываются совсем другие характеры и люди. Привыкшие к трудностям и готовые к свершениям. Вот и остаётся в душе легкая грусть, что не доведётся увидеть проезд первого рабочего состава по нашему участку. А ведь в этот раз были все шансы надеяться, что это событие произойдёт значительно ранее моего дембеля.
Тоннель уже практически очищен от льда, и остается освободить лишь малую его толику. И тогда наш батальон приступит к своей прямой обязанности — укладки железнодорожного пути на нашем участке магистрали.
Правда неумолимый Время диктует мне свои правила и требует переходить на новый уровень. Есть более важные для меня и всей нашей страны задачи, к которым именно я должен и могу приложить все свои знания и опыт. А они совершенно уникальны в данную эпоху, так как ещё никто во всём мире не представляет тех возможностей электроники и вычислительной техники, которые возникнут в следующие полвека.
И это далеко не все области в которых имеется накопленный мною опыт практических разработок. Потому настроение в данный момент двоякое. Ощущается сожаление о расставании, но и ожидание новых свершений и достижений.
Приходится покидать места, с которыми уже невольно сроднился и где многое успел сделать. А в дальнейшем ждёт полная неизвестность, но и теплится надежда, что мои знания и умения будут использованы с наибольшей отдачей.
* * *
Само прощание с БАМом оказалось растянутым и наполненным встречами с расставанием. И перед самым отправлением чтобы проводить меня возле машины собрался небольшой митинг, преимущественно состоящий из участников секций единоборств и дельтапланеризма.
Там еще раз прозвучали добрые пожелания, и мне пришлось выступить с ответным словом и пожеланиями. Я наказал остающимся не забрасывать работу секций и поддерживать в них строгую дисциплину.
И этот митинг состоялся несмотря на то, что мой отъезд был запланирован на вечер после ужина, когда у солдат свободное время. В расчёт было принято, что утром следующего дня, мне нужно попрощаться в райцентре, со всеми знакомыми из местного телецентра. Времени должно впритык хватить, чтобы уложиться до отправления поезда в Хабаровск.
Увы, но все мои давешние планы с целью выкроить хоть денёк для такого прощания накрылись медным тазом из-за жесточайшего цейтнота. Оказалось невозможным всё успеть, и при этом дружески распрощаться со всеми моими знакомыми. На это ушло невероятно много времени, так что на дополнительную поездку в райцентр его просто не осталось.
«Так погибают замыслы с размахом. Вначале обещавшие успех. От промедленья долгого!» Ох, и как же прав оказался старина Билл. Осталось столько нереализованного из запланированного ранее, и результаты большинства таких начинаний мне лично не предстоит лицезреть.
Всё это остаётся людям. Всем тем, кто и далее продолжит работать и строить магистраль в этом таёжном краю. И так случилось, что я совсем не задумывался сколько же людей меня знают, и оттого прощание со всеми ними затянулось, отнимая и последние крохи из оставшегося времени.
А мне ещё и звонили из соседних частей с пожеланиями всяческих успехов на новом месте службы. Потому никак невозможно было быстро закруглить разговор, так как сие представляется весьма невежливым по отношению к людям, проявившим вежливость и благодарность.
И значит не зря здесь мною прожит этот год. Удалось сделать нечто полезное, и могу отправиться — «На свободу — с чистой совестью», как напутствовал некогда зерцало русской поэзии Александр Сергеевич.
Вольно или невольно, но мне удалось повлиять на судьбы многих людей и думается в лучшую сторону. О чём говорит проявленное внимание и добрые напутствия в дальнюю дорогу. Куда мне предстоит добираться к новому месту службы, где постараюсь приложить все свои знания дабы принести ещё больше пользы.
Но не только я отъезжаю из части, а вскоре за мной последуют и первые наши дембеля, коим уже оформлены документы для отбытия по домам. И многим из них такое поощрение досталось за отличное выполнение некоторых из моих инициатив.
Но начало дембеля диктует, что для меня недопустимо малейшее промедление, а то рискую застрять в пути из-за увеличившегося пассажиропотока и празднования годовщины Великой Октябрьской Революции. А ведь ноябрь уже начался, а как назло ехать мне предстоит через столицу, так что могут возникнуть проблемы с наличием билетов.
Оттого пришлось сворачивать все свои прощания в экстренном порядке и направляться в дорогу. Наша шишига давно меня дожидается, чтобы доставить в райцентр. Она в полном моём распоряжении и завтра доставит из райцентра к поезду в Ургал.
* * *
В дороге нашлось время для ретроспективного осмысления всего калейдоскопа последних дней. С сожалением пришлось расставаться со своими товарищами, с которыми успел сдружиться за прошедшее с начала года время. Немало трудностей за это время пережили вместе, и особенно в самые первые месяцы прибытия на БАМ.
Но так или иначе, а через год такое произошло бы неизбежно. Наши пути всё равно разошлись бы, а очень немногие из них задумывались о продолжении образовании после армии. Впрочем, в этом не вижу ничего плохого. Как там писал поэт — «Все профессии важны, все профессии нужны».
Собственно говоря, это расхождение уже фактически свершилось ранее, и последние месяцы я не так уж много времени проводил в части. А когда бывал, то постоянно оказывался загружен работой, и времени на более тесное общение с товарищами оставалось катастрофически мало.
Оттого-то настоящими друзьями из них можно назвать лишь нескольких. Да и сходиться у меня получалось значительно лучше со степенными людьми в возрасте, с которыми у меня обнаруживалась куда большая общность интересов и жизненного опыта.
Например, со Степанычем и Володей у меня были куда более тесные и доверительные отношения, чем со своими сверстниками. Можно выделить лишь большую общность интересов с Лёхой. Но и тут мы с ним были просто помешаны на полётах, и, так сказать, были выходцами из одной палаты.
Однако ему также вскоре предстоит отбыть на дембель в первой группе, а уж как там сложится его судьба на родине — совершенно неизвестно. Удастся ли ему организовать дома клуб дельтапланеризма, то лишь одному господу богу известно. Для этого необходимо столь многое, и конечно же не в последнюю очередь помощь настоящих специалистов. Нам несказанно повезло со Степанычем и другими его коллегами по авиазаводу.
Здесь на месте удалось свести все необходимые составляющие для успешного функционирование секции. А теперь в морозы все квалифицированные кадры уже вернулись к своей работе на авиазаводе, и Степанычу остаётся только завершить очистку тоннеля от льда.
Благо, что сейчас ему удалось окончательно справиться со своей основной проблемой. И надеюсь, что в Комсомольске у него не будет оснований возвращаться к сей пагубной привычке. Теперь он будет сверх востребован тамошними энтузиастами дельтапланерного спорта и времени на тоску не останется.
Множество молодых специалистов с авиазавода также успели побывать у нас в лётный сезон, и мне видится, что они не забросят это замечательное увлечение. Я взял на всякий случай у Степаныча адрес для переписки, и коль будет время обязательно поинтересуюсь дальнейшими достижениями.
А больше я никому не обещался писать с нового места службы. Уж слишком хорошо понимаю, насколько это будет непросто, и вся моя корреспонденция будет тщательно перлюстрироваться. К тому же не в моих силах будет им чем-либо пособить в будущем.
Со всеми знакомыми офицерами я в предыдущие дни тоже постарался распрощаться. Для чего посещал их после службы в домашней обстановке. Мне представляется, что сухие кивки и прикладывание руки к головному убору, сопровождаемое набором шаблонных пожеланий никак не создаёт необходимой «ламповой атмосферы» при прощании. Вот и заходил попрощаться не с товарищами-командирами, а со своими хорошими знакомыми.
А отметить шумно представилось только у наших авиаторов, где мы даже слегка обмыли расставание. Притом слегка отошли от общей политики нашей секции, и приняли пару рюмашек на посошок. Сейчас можно, так как полёты в данное время года слишком затруднены и опасны, что несколько ослабляет требования «сухого закона».
Нами было сделано всё возможное, чтобы качественно утеплить аппараты для полётов при морозах. Но при столь упавшем столбике термометра даже малейший ветерок режет открытые участки тела не хуже ножа. Оттого разве что идиоту может прийти в голову осуществлять полёты, чтобы потом доблестно бороться с неизбежными обморожениями.
Одно дело в трусах и валенках гонять по полю мяч для закалки, да и то при длительности тайма не более нескольких минут, а другое дело планировать в воздухе, где всё в разы усложняется.
И даже не упоминаю о самих аппаратах, совсем не рассчитанных на такие температуры, где при самых лютых морозах сталь может разбиться будто стекло, а резина ломается и крошится.
И конечно же я выделил целый вечер чтобы наведаться к нашему якуту. Было о чём поговорить и сердечно распрощаться с ним и его супругой. В этот раз нам довелось значительно меньше вместе работать и охотиться, но я помню и более далёкие времена, когда мы значительно чаще встречались, сотрудничали и помогали друг другу.
С ними я мог расслабиться полностью и поговорить невзирая на чины и субординацию, что добавляло искренности в наш разговор.
Они сильно меня хвалили, что сумел довести до завершения работы по ретранслятору, и теперь дети смогли с ними дома смотреть программы телевидения. И сожалели, что ранее возвратившиеся из интерната дети часто сожалели об отсутствии дома телевидения.
Я им раскрыл секрет Полишинеля, что на праздник произойдёт торжественный запуск наземной станции спутниковой связи «Орбита», что даст возможность смотреть передачи Центрального телевидения, и в том числе репортажи с Олимпийских игр следующего года.
Володя даже разоткровенничался, что совсем не надеялся при жизни смотреть дома телевизор. Настолько долго жил на отшибе от всех и всё его общение составляли разговоры по линии связи, да редкие визиты проезжих. Долгие годы они одни жили в посёлке, среди прочих заброшенных строений.
Правда за просмотр телевидения меня благодарили практически все, с кем бы я ни говорил и встречался. К ним в эту таёжную глубинку сейчас протянулась хоть какая-то тонкая нить современной жизни. А дети так просто в восторге, так как с самого детства привыкли смотреть телевизор, и до появления вещания сильно тосковали по любимым фильмам и передачам.
Даже Бес сдержанно похвалил, и расщедрился на теплые слова и крепкое рукопожатие. Совсем не ожидал от него такого. Но правда он сам тоже отбыл к новому месту службы всего несколько дней назад. Вот и расщедрился, наверно решив, что не будет урона имиджу.
Так что сейчас место начальника штаба вакантно, и не дай бог ребятам если его вновь займёт Чмо Болотное. При всей строгости и требовательности Беса, он всегда бывал справедлив и не боялся взять на себя ответственность.
А без его разрешения и некоторого содействия многие задумки так бы и остались нереализованными. Так что хоть мы с ним порой цапались и ладили с трудом, но всё же находили точки соприкосновения для успешного сотрудничества.
Считаю, что вполне заслуженно его перевели комбатом в другую часть. Ох и наплачутся же там местные разгильдяи, если имеются таковые. Стружку он снимает очень конкретно, и никаких незаслуженных поблажек не даст. Думаю, что и там за ним закрепится то же именование, а солдатский телеграф о том позаботится. Всё одно оно просто само напрашивается.
А вообще-то часть остаётся практически без прежнего командования. Нашего комбата также ожидает новое назначение, и значительно лучшее, чем он ранее рассчитывал. Сейчас идёт передача дел новому комбату.
И тут уж никаких неожиданностей не произошло, так что мне хорошо известен новый комбат. И это дает большое преимущество перед всеми прочими. Мне довелось прослужить с ним целый год, и оттого хорошо изучил все его привычки и требования.
Считаю, что части с ним тоже повезло. Он строг и не терпит лизоблюдов. И заслуживает всяческого уважения за то, что не приближает всяких подхалимов. А кроме всего отказывается от услуг солдатиков в быту, и самостоятельно рубит дрова для домашней печки.
Короче говоря — слуга царю и отец солдатам. Поклонник строгой дисциплины, как то и положено урождённому немцу. Но притом не перебирает с требовательностью, в чём проявилась смягчающая роль российского окружения.
Ребят из секций и из своего взвода я уже упредил и посоветовал, как лучше служить под его командованием. Они уже взрослые люди и пора привыкать прислушиваться к дельным советам, а кто не желает, те сами себе злобные буратины.
* * *
После таких проводов я всю дорогу до райцентра отдыхал, откинувшись на спинку сидения и углубившись в свои размышления. Так что на все попытки Эдика завязать со мной разговор почти не откликался. Даже на дорогу почти не поглядывал, а мысли блуждали уже далеко от этих мест.
Как-то меня встретят на новом месте, и будет ли там так же приятно служить? И ответы на все эти вопросы могло дать только время, так как направлялся в полную неизвестность. Даже пункт назначения был неизвестен и по прибытию в конечную точку должен был связаться, чтобы за мной выслали машину.
И хоть гадать было практически бесполезно, но как же не размышлять о будущем и не прикидывать что же меня там ожидает? Очень сложно сделать достоверный прогноз, особенно когда нет достаточной информации. А кроме номера части и примерного расположения мне практически ничего неизвестно.
Конечно же терялся в догадках как там и что мне предстоит делать, на новом месте службы. Вся эта неопределённость, и не давала «не думать о белой обезьяне»[2]. И даже предпринятая попытка заснуть, лишь усугубила дело.
А потому подремывал в кабине в ожидании пока не доберёмся до телецентра. Через полуприкрытые веки временами бросал взгляды на проплывающий мимо пейзаж, чтобы уточнить где мы проезжаем. Но делать или говорить что-либо не хотелось от слова совсем.
У меня наступил своеобразный откат, так как после многих месяцев напряженного труда вдруг появилось свободное окно. И вынужденное безделье сильно выбило из привычной колеи. Один этап завершался и наступает другой. Каким же он будет? Вот в чём вопрос.
* * *
Зато на телецентре мне прямо с колёс пришлось включаться в работу. Тут наступила предпраздничная запарка, да еще в празднование годовщины Великого Октября предстояла торжественное открытие и запуск в работу наземной станции спутниковой связи.
Вот Олег и осуществлял круглосуточный прогон аппаратуры перед запуском вещания. Уже с неделю никуда не уходил и урывками спал по несколько часов в сутки. Мне совсем не привыкать к такому режиму работы, и на заводе в конце месяца мы постоянно вкалывали также.
Поэтому я сразу же присоединился к работе для оказания помощи. Олег и так уже спал с лица и похудел со времени нашей последней встречи. Благо, что аппаратуру давно наладили, но вот в отношении её надёжности у меня всегда возникали большие сомнения.
Слишком много в ней узлов и радиодеталей, а надёжность всегда обратно пропорциональна их количеству, а кроме того встречаются среди них элементы с изначально невысокой надёжностью.
Уж точно это не аппаратура спутникового телевидения из будущего — простая как сапог, и оттого редко выходящая из строя. А здесь — вещь в себе и для себя, от нас никак не зависящая и требующая постоянного присмотра с проведением профилактических работ.
Вот Олег и производил прогон оборудования станции в начальной стадии корыта надёжности, всячески пытаясь вывести её на стабильный участок. Я его отпустил немного поспать, и лишь потом побеседовать, когда у него будет свежая голова.
Даже хорошо, что так обстоят дела, так как мне неловко играть Олега в тёмную, но всё что я мог ему рассказать, я уже ему ранее выдал с информацией к размышлению. Надеюсь многое осело в памяти и будет впоследствии использовано. Всё остальное уже от лукавого и является излишним знанием.
Но тем не менее потом мы почти всю ночь проговорили, останавливаясь на многочисленных технических проблемах тестируемой станции, и попутно проводя обслуживание аппаратуры спутниковой связи. А к утру у нас обоих изрядно слипались веки.
Но мне проще, и впереди ждут почти сутки отдыха в поезде. Там я основательно высплюсь, а вот ему ещё работать и работать. Так что он снова пошёл подремать пару часиков, когда его сменил у аппаратуры оператор с телецентра.
Ну а я взял ноги в руки и пробежался по всем кабинетам и помещениям телецентра, дабы со всеми распрощаться. Мы отлично сотрудничали с ними. Я им оказывал посильную помощь, а они мне.
И потому прощался со всеми очень сердечно и благодарил за помощь, оказанную мне в работе. Желал в будущем всяческих благ. А с девушками и дамами со всеми расцеловался на прощание. Теперь было можно, так как я одной ногой уже в вагоне поезда, и, следовательно, никаких незапланированных безумств приключиться не сможет. Слишком сильно поджимает оставшийся лимит времени.
Даже если меня затащат в какой-нибудь закуток для более теплого прощания, то поезд ведь ждать не станет, даже если у меня напоследок сорвёт крышу. Да и прощание проходило в экспресс-режиме, и водитель постоянно меня дёргал, что нам ещё предстоит добираться до вокзала в Ургал.
Да собственно и особых поползновений не произошло, поскольку ранее я сильно осторожничал и ни с кем не заводил шуры-муры. Продемонстрировал истинные черты настоящего чекиста — холодный ум, горячее сердце и чистые руки. И это притом, что парни постоянно стебались, что при свободном статусе и частых поездках мог бы жить припеваючи и перетоптать в райцентре всё что движется.
* * *
А сама дорога в поезде мне почти что не запомнилась, так как спал в вагоне будто сурок, что даже шумные соседи мне не помешали. Но видно мне сам чёрт наворожил и в Хабаровске на выходе из железнодорожного вокзала ко мне привязался военный патруль.
Абсолютно непонятно чего им там померещилось раз решили ко мне привязаться. Я же ехал не в дембельском прикиде, и всё было строго по форме. И ведь у меня абсолютно нет времени на все эти разборки, а нужно спешить в аэропорт к своему рейсу.
Попытался объяснить человеческим языком, что переведён в другую часть и направляюсь к новому месту службы. Но эти долбодятлы ничего слушать не хотели и повели меня в военную комендатуру. Хорошо хоть она недалече находится — при вокзале.
Там дежурный капитан быстро со мной разобрался и отпустил. А мне пришлось чуть ли не вприпрыжку бежать к автобусу в аэропорт. Не понравилось вишь сопливому лейтёхе, что у меня шеврон железнодорожных войск, а в петлицах эмблемы связи. Зелёный, наверно прямо из училища.
Капитан заглянул в военный билет и сразу просёк, что состоял на должности заместителя командира взвода связи в железнодорожных войсках. И всё стало на свои места. А лейтёха из патруля что не мог сложить два и два? Не знает, что связь существует во всех видах войск и потому подчинённость двойная.
Из-за этого приключения едва поспел на свой рейс. А то регистрация уже закончилась и пришлось упрашивать администратора допустить меня на посадку, благо она ещё не началась. Так что спасибо всем добрым людям, что пожалели солдатика.
Увидели, что вещей при себе практически никаких. И не на дембель направляюсь, к тому же совершенно трезв. И капитан мне черкнул в комендатуре справку о задержке. Спасибо ему за помощь, хоть косяк и произошёл по вине его подчинённых.
В целом все мне пошли навстречу, и я своевременно вылетел в Москву. А иначе мог бы просидеть не один день в аэропорту, пока перекомпостирую билет на другой рейс. А мне из Москвы, ещё придётся далее ехать на поезде, так что мог все праздники провести в дороге.
А меня ожидают уже завтра-послезавтра, и я должен отзвониться на месте о своём прибытии, чтобы выслали за мной машину.
И хоть в самолёте мне удалось очень сытно поесть, и стюардесса одарила двойной порцией, поглядев на мою сухопарость. Но вместо спокойного сна в голову постоянно лезло моё задержание патрулём.
Так что в тишине и покое кресла я не только не успокоился, но ещё и вскипел будто перегретый чайник. Внутренне булькая и заливаясь свистом. На все лады костерил молоденького лейтенанта, принявшего меня за дембеля и придравшегося к нарушениям формы.
Полгода назад никто ко мне не придрался при поездке в командировку, а ведь с тех пор практически ничего не поменялось, и лишь пришлось присобачить лычки на парадку и шинель, которые так и провисели всё это время.
Видимо мир не без долбодятлов, и очевидно недавно они вылетели из своего гнезда, так как лейтёха был совсем-совсем молоденький, и оттого службы совсем не понимает. Кэп же меня сразу отпустил, но до этого столько же крови мне попортили, и спустили в унитаз всё моё светлое чувство от прощания со стройкой века.
[1] — Оселок — 1. Точильный камень в виде бруска. 2. Пробирный камень для определения качества драгоценных металлов. 3. в переносном смысле — средство проверки, испытания кого или чего-нибудь. Самостоятельная работа для молодого специалиста.
[2] — Во многих восточный произведениях фигурирует условие выполнения мечты. Для этого всего лишь нужно «не думать о белой обезьяне». Цвет обезьяны может быть и другим. Но результат один и тот же всегда. Просившие мудрости не могли не думать о белой обезьяне. Она постоянно крутилась в голове, корчила рожи и кувыркалась.

----------

Глава 11

Глава 11
«Я постиг, что Путь Самурая — это смерть»
«Записи о сокрытом в листве»
После происшествия в Хабаровске я решил не дёргать творца за бороду и потому не задерживаться ни на одну лишнюю минуту в столице готовящейся к празднованию годовщины Великого Октября.
В полёте я провёл достаточно много времени, но самолёт соревновался с часовой стрелкой в своём движении на запад, и мы прибыли в Москву в тот же день и достаточно рано. На улице уже наступала темнота, но до полночи оставалось много времени. Заблудиться в Москве мне не грозило и добраться до Киевского вокзала не представляло труда.
Движение по нужной мне ветке очень бойкое и поезда с электричками отправляются достаточно часто. Так что вскоре уже прибыл в Брянск, откуда следовало звонить по данному мне номеру. Возникло правда затруднение, так как на дворе ночь и до рассвета осталось несколько часов.
Каков порядок несения службы в новой части мне неведомо, но к нам в часть звонить до побудки было практически бесполезно. Дежурный как привило находится дома, а говорить с помдежем бесполезно. Содержание разговора тот зафиксирует, но и только. А потом правильно ли передаст дежурному и не попадёт ли на ещё не проснувшегося, что тот пропустит информацию мимо ушей.
Я не пуп земли, чтобы вокруг все забегали и срочно выслали за мной транспорт. А потому расположился на скамейке в зале ожидания вокзала и приготовился ждать рассвета. Утро вечера мудренее, а уж тем более ночи. Не самое лучшее начало службы в новом месте — излишне напрягать будущих командиров.
Когда мне надоело сидеть и на улице начало немного смеркаться, встал и стал бродить по вокзалу. Нашел таксофон и позвонил по данному мне номеру. Правда никто не ответил, и пришлось повторить звонок через полчаса.
На другом конце провода мне ответил не очень довольный рык, и я по форме доложился о своём прибытии на железнодорожный вокзал Брянска. Оказалось, что необходимо трястись ещё пару десятков километров до места.
Прикинув нужное время для прибытия машины, я решил позавтракать. В буфете вокзала мне ничего не приглянулось, а рассудок подсказывал, что мясные пирожки или чебуреки не самая кашерная пища, даже в зимнее время. От такого лучше воздержаться, поэтому решил прикупить бутылочку кефира и пару рогаликов в соседнем магазине.
Потратил раз в пять меньше, чем в вокзальном буфете и пропитание оказалось, куда более полезным нежели в нём. Я так очень часто питался в командировках во всех уголках Союза. Я уже практически завершал свой завтрак, когда в зал ожидания ввалился огромный вояка и, окинув орлиным взором зал, направился прямо ко мне.
Я стразу же вскочил и вытянулся, приветствуя старшего по званию. Тот взглянул на мою прерванную трапезу и громко хмыкнув скомандовал вольно, а затем разрешил завершить завтрак. Я протянул ему все свои документы и предписания, перед тем как возобновить поглощение пищи.
Делал это не спеша, но по-армейски без задержки и пока он изучил все бумаги, я успел завершить завтрак. Бутылку от кефира аккуратно поставил за скамейку, где её потом заберут уборщицы.
Военный тем временем встал, и я быстро проследовал за ним из вокзала. На площади у вокзала красовался заляпанный грязью по самый тентовый верх козлик. К нему мы и направились. Нетрудно было догадаться, что дорожка предстоит ещё та.
Вокруг на площади и улицах пушистым ковром лежал снег, и чтобы найти такие лужи и грязь нужно было очень постараться. Это кое-что говорило о глухомани и просёлочных дорогах, по которым нам предстоит ехать.
Видно зря я так рано распрощался с тайгой и прелестями дорожной распутицы. Лес, после выезда из городской черты, вскоре плотно обступил нас кругом. Он тут совсем иной, в нём не встретишь красавиц лиственниц, вздымающихся вверх на несколько десятков метров, но чащобы обступали дороге ещё те.
А уж когда съехали с шоссе на какой-то просёлок, то далее путь лежал исключительно по лесу. Тут и по карте хрен найдёшь проезд, и даже супернавороченные навигаторы из будущего заведут в глушь ничем не хуже Сусанина.
Правда мой спутник уверенно вёл машину по этому подобию дороги, что подразумевало его хорошую осведомлённость о всех её изгибах и коварных лужах. Пришлось мне в уме извиниться перед своим Дуссе-Алинем, который невольно считал такой таёжной глушью.
Там наличествовала довольно приличная автодорога, хоть и грунтовая и рядом проходит трасса БАМа. Да и наш знаменитый тоннель прямо под боком. Одно слово — цивилизация. Теперь даже телевидение есть!
Телевидение тут тоже должно быть, горных хребтов поблизости не наблюдается, и сигнал можно устойчиво принимать километров на сто, не меньше. Я это теперь отлично осознаю, после стольких месяцев возни с и приемной передающей телевизионной аппаратурой. Невольно поднатаскался за данное время.
Спутник мне достался весьма неразговорчивый. И кроме того, что я поступаю в полное его распоряжение, я от него ничего не дождался. Сам же не торопился лезть с разговорами, соблюдая субординацию. Когда командиру будет нужно, то сам всё скажет и поставит меня в известность.
Похоже, что рад моему прибытию будто свалившемуся на голову снегу. Чёрт знает здешние порядки, может представляет меня сплошной обузой. Мне вот за год службы ни разу не удалось видеть старшего прапорщика. Звание прапорщика было введено относительно недавно, и дослужиться до старшего мало кто успел.
Но похоже не просто так ему присвоили звание. Вон какой здоровенный мужик, что меня одной соплёй может перешибить, нимало не затруднившись. Мы с ним находимся в настолько разных весовых категориях, что и ставить рядом смешно. Он супертяж, но при этом весь подтянутый и мускулистый. Да и в росте меня превосходит на стандартную линейку.
Вот мне и пришлось смотреть на него высоко задирая голову, и не напрашиваться на конфликты при моём едва среднем весе. Только дурак попрёт на такую гору в погонах. И совсем не из опаски попасть под трибунал. Ему тот нисколько не понадобится, чтобы вправить мозги зарвавшемуся мальчишке.
Так что в дороге он молча вёл автомобиль, а я молча обдумывал грехи мои тяжкие и кару за них. Машина тем временем везла в совершенно неизвестном мне направлении, да и направлением такую дорогу нельзя назвать, так как она часто петляла и закладывала большие виражи.
Направление движения я скоро потерял окончательно. Вот высадит такой под какой-нибудь елочкой Деду Морозу на забаву, голодным волкам на расправу. Я и пикнуть не сумею, или запросто освежует что тот Чикатило. И никто не узнает…
Ой дурак! Ох зря не потребовал у командира документы, чёрт знает кто таков, а я с ним безропотно сел в машину и еду невесть куда. Ой дур — ра-а-ак!
И такие мысли невольно лезли в голову, когда я разглядывал массивный загривок страшного прапора с заднего сидения козлика. Попытался было разрядить обстановку разговором, но звероватый попутчик только прорычал в ответ что-то неразборчивое и на том наш разговор завершился, так и не начавшись.
Оставалось только отдаться на милость моему Вергилию и следовать за ним в уготованный мне круг замаячившего в сознании ада. У Данте Алигьери попутчик и проводник попался куда разговорчивей, и постоянно давал свои пространные пояснения по ходу экскурсии.
Вот и осталось, сжать булки и держать марку. Супротив такого амбала никакое карате не прокатит и его кунг-фу всегда круче будет. У него руки, блин, вон какие накачанные и длинные. Так что даже не смогу достать его. Не подпустит, как ни старайся. Остаётся одна надёжа на занятия легкой атлетикой в школьные годы. Авось после остановки оторвусь на длинной дистанции, и то — совсем не факт.
Так что в дороге мне скучать, очень даже не пришлось, хоть по лесным просёлкам намеряли не один десяток километров, как мне показалось. Да и дороги были ещё те, нужно отметить, даже в таёжном краю я по таким редко езживал.
Приходилось постоянно отслеживать, где какой ухаб или колдобина, чтобы не въехать головой в вихляющий кров козлика. Это невольно отвлекало от дурных мыслей и даже слегка успокаивало. Ни один псих или маньяк так далеко не повезёт жертву для расчленёнки.
Уже с десяток раз проехали подходящие глухоманные места, а он всё везёт и везёт вперёд. Оттого в уме невольно всплыл стишок из детства:
И встал Айболит, побежал Айболит.
По полям, но лесам, по лугам он бежит.
И одно только слово твердит Айболит:
«Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!»[1]
Не знаю откуда у меня возникла эта ассоциация из детства, но стал постепенно успокаиваться и по приезде к месту назначения был почти спокоен. Наворачивать такой крюк ради банального смертоубийства ни один здравый человек не станет. А старшой всё-таки производил впечатления здравомыслящего, и я порой ловил его оценивающие взгляды.
На месте старший прапорщик вышел из машины и мне скомандовал также выбираться из неё. Потом крепко пожал мне руку, что аж хрустнули костяшки и обводя рукой округу произнёс, — Добро пожаловать на место службы. Не ожидал попасть в такую глухомань лесную? Привыкай, тут и будешь далее нести службу. С твоим личным делом я ознакомился, так что немного знаю о тебе. Остальное покажет время. Меня зовут Андрей Николаевич, или просто Балу. Мультфильм небось смотрел, а то и Киплинга читал, так что должен понимать.
Так точно, товарищ старший прапорщик! — бодро и четко отрапортовал по-уставному, с интересом как он примет такое. — В первом классе читал всей группе продлённого дня.
Тот только добро улыбнулся в ответ и произнёс, — Можешь не вытягиваться. Вижу, службу знаешь. Да и характеристики о тебе положительные, так что громко голосить незачем, глухих тут нет. Но орёл, а то в машине я поглядел — сник, с лица спал и затравленно озирался, будто бы загнанный волчонок. О! Будешь временно — Маугли. В деле написано, что в части вёл секцию каратэ, это что за зверь такой импортный? — с хитрецой поглядел на меня прапор.
— Какой там зверь, щенок совсем. Занимался всего без году неделя. Кое каких верхов поднабрался, да и только. Простого десантника не смог уработать. — решил поскромничать в своей оценке, — Просто сослуживцы и того не умели. А там в отрыве от «большой земли» с развлечениями совсем туго. Оттого-то ребята ухватились за возможность, чтобы потом на гражданке хвастаться перед девками и парнями, экзотическим и совсем неправославным стилем боя.
— Добре. Хвалю что не стал там раскисать и проявил инициативу. Вон написано и другую забаву учудил — по воздуху летать. Где ж такое видано? Не дал бог человеку крылья, и видимо не просто так. То промысел, понимать должон. — улыбнулся собеседник, втягивая меня в дальнейшую перепалку.
Наш разговор мне очень напомнил прощупывание под видом простого трёпа. Оттого сразу собрался и стал следить за базаром.
— Товарищ старший прапорщик, так бог не дал человеку колёс, а вы меня сюда привезли. — решил отдариться ему древним баяном, которому тыща лет, — Мы на месте, хотя я даже не вникаю каким духом святым. Вообще, по местным дорогам могут ездить только полные камикадзе. Всю дорогу пялился на дорожку и прикидывал — где ж мы загинем без следа.
— Не трусь малыш. Сам будешь так же гонять по местным дорогам, и не не хуже меня. Дай только время. Начальная подготовка у тебя имеется, а значит осилишь. — пошутил громила и хлопнул своей ручищей по моему плечу, что я чуть не присел, — Не тушуйся, и кончай эти церемонии. Тебе сказали, что обращаться нужно Старшой или Балу. Тут тебе не придворная камарилья[2], чтобы разводить политесы и вышагивать словно гусаки на параде.
— Хорошо, Балу. Я просёк фишку. С детства люблю «Книгу джунглей» и добродушный Балу — один из любимых героев.
— Ну вот и лады, а теперь идем познакомлю тебя с остальными. Пора тебе тут осваиваться. Ребята хорошие, но спуску новичку не дадут. Придётся подтягиваться до их уровня. Заодно покажешь, на что способен, — добродушно пробасил Балу.
Но перед тем, как отвести меня к остальным дал подписать бумагу о неразглашении. Собственно, мне к такому не привыкать и подобных подписал во множестве в свою бытность, но видно всё очень серьёзно, раз так прямо в лоб оформляют подписку.
Нужно укоротить свой язычок и не лезть с лишними расспросами. За неуместный вопрос и спрос строгий будет. Плавали — знаем. «Многие знания — многая печали. Кто умножает познания, умножает скорбь».
А ещё есть и прописка в здешнем коллективе. Знаю я эти встречи новичков, хорошего от них точно не жди. Обязательно прощупают на слабину или заставят делать какую-то хрень. А чаще всего и то и другое. Уж и не представляю какие тут приняты приколы над новичками.
А поглядев на встречавших меня оценивающими взглядами парней понял, что попал. Ну да, именно как кур в ощип. Я против них совсем не тяну, все крепкие и спортивные. И взгляды у них больно въедливые, но как себя сразу поставишь, так и будут с тобой считаться.
Это мы уже проходили, и не раз. И якут Володя тоже рассказывал про свои блатные университеты, когда попал в лагерь по глупости. Да во времена вседозволенности по телеку только и крутили бандитские фильмы и сериалы. Тут такое ещё не принято в фильмах показывать. Одна «Калина красная» несколько выбивается из общего ряда.
Ну бросили на пол полотенце, и смотрят как я себя поведу. Но я же не в законе, чтобы подобного придерживаться. Потому сделал вид, что хочу поднять, но быстро разогнулся и показал им вдвойне неприличный жест — рукой по локоть, и выставленный гордо палец. А затем подмигнув поздоровался с опешившим парнями, поинтересовавшись кто тут смотрящий.
Балу ощутимо осерчал и стал тумаками разгонять собравшихся по местам, костеря как ни попадя. Из его матюгов мне стало ясно, что наказывал им бережно относиться к присланному головастику. Что у того вся сила в ум пошла в отличии от них — бандерлогов.
Пришлось поспешить на помощь парням, — Старшой, право слово — всё нормально! Ну чего не скажешь в шутейном разговоре? Ребята пошутили, и я тоже посмеялся, — удачно ввернул подходящую фразу из фильма, — Нужно же нам друг с другом познакомиться. И хоть срок тянуть не доводилось, но с сидельцами общался, а в зэковских бараках даже пожить довелось. Был до нас там один из лагерей БАМЛага.
* * *
Но всё это были только цветочки и мне дали целый день на то, чтобы обжиться и познакомиться с нашим объектом. А на завтра во время утренней пробежки я чуть не сдох. Сказались все месяцы, проведенные в райцентре за сидячей работой. Старался там лишний раз не покидать пределы телецентра и практически полностью утратил форму.
Позор на мои седины, и тем более, что меня укатали именно на легкоатлетической дисциплине и любимых мной средних дистанциях. Правда бег проходил по очень пересечённой местности сильно отличной от стадиона. И размеренный ритм бега постоянно сбивался неровностями. И абсолютно не удавалось отключить мозг при беге.
Порой бежали, то по скользкому снегу, а то по колено в болотной тине и грязи, что нисколько не добавляло удобства. А эти лоси невозмутимо неслись вперёд, нисколько не обращая внимания на подобные мелочи.
Прав оказался Балу, который приотстав наблюдал с улыбкой за моим бегом, когда эти лоси ломились сквозь дебри напролом. Специально бежал поодаль и внимательно наблюдал за мной. После возвращения на точку сообщил, что с завтрашнего дня все будут бежать двойную дистанцию, пока новичок не освоится.
Ребята при этом весьма неодобрительно поглядели на лузера. Про снисхождение или поблажки новичку даже не стоило и заикаться, прошёл такое ещё на КМБ. В армии наказывают всех, за одного отстающего, что вырабатывает сплочённость в рядах за или против него. Это, когда как.
И нужно очень постараться, чтобы сплотились не против нытика и слабака. Всё это я прекрасно понимаю рассудком, но телесных сил для реализации хорошей стратегии у меня просто не осталось. А тут нужно сразу же приступать к зарядке.
Ребята стали выполнять свой комплекс упражнений, а мне сжав зубы пришлось приступить к выполнению ката. А хотелось просто лечь и пялиться в небо, наплевав на всё и вкушать долгожданное отдохновение.
Но подобное поведение стало бы неправильным выбором. Позорно слиться после первых же встреченных трудностей, к тому же сие поставит полный крест на нормальных и равноправных отношениях с остальными. А значит придётся в который раз доказывать себе и другим, что смогу и осилю. Надоело и осточертело доказывать хуже пареной репы, но похоже дальше будет не легче.
И это только цветочки, а ягодки будут позднее. Так что всё окружающее превратилось в постоянный очищающий пламень чистилища. Вот только за какие же мои прегрешения?
Но чего кривить душой, один грешок я точно знаю. Выкладываю напрямую всё что приходит в голову, и совершенно не задумываюсь кому это выкладываю. Наверно Алексей Григорьевич решил меня отдать в правильные руки, чтобы научить прежде думать. Пора уразуметь, чем наше слово отзовётся. И без всяческой благостной чуши, что нам прощение даётся, как нам даётся благодать.
Здесь вам, не тут. И похвастаться какими-либо успехами не представляется возможным. Может быть я и лучший из худших, но тут парни постарше и, похоже, свою срочку уже все отслужили. Боевая элита «красной империи». А у меня всегда были посредственные физические данные и рекордов никогда не ставил.
Вот и закинул настоящий полковник, чтобы сбить спесь и головокружение от успехов. Тут как я понял проходят обучение элитные диверсанты, если по терминологии ГРУ. А в конторе это скорее убивцы на службе государевой. Читывал в позднейшие годы о подобной подготовке.
Парни обращаются друг к другу исключительно по тактическим позывным, и не больно откровенничают о своей биографии. Это я всем при первой встрече вывалил про службу на БАМе и прочее, по своей неопытности. Язык мой — враг мой.
Такое вполне оправдано, и зачастую им предстоит действовать в одиночку или же в срочно созданной группе, где на боевое слаживание предоставляется слишком мало времени. Вот из них растят одиночек, штучный товар, представляющий оружие сам по себе.
Вот поди пойми резоны Алексея Григорьевича, поместившего меня в такое обособленное место. Оно, безусловно, идеально подходит для наших целей. Самой своей уединённостью и полной анонимностью личного состава.
И очень даже возможно — более чем подходит для меня, если учесть не раз высказанную мною готовность лично перегрызть глотку Меченому и всей его клике. Мне абсолютно не требуется отдавать столь запретный для служащего в конторе приказ. А уж «Жопа с ушами» первый делом озаботился, установив неподсудность высших аппаратчиков для всех кроме их руководства, как-то полагается в образцовой сатрапии.
Но у меня имеются личные счёты со всей этой шайкой, так что указаний мне совсем не требуется. И так давным-давно «пепел стучит в моё сердце»[3]. Исполню их с превеликим удовольствием, пусть и не настолько профессионально, как здешние спецы.
Они проводят активную подготовку практически безвылазно, а выезжать за пределы расположения выпадает преимущественно одному Балу. Да и тот не больно часто пользуется такой своей прерогативой.
Без устали гоняет нас будто «сидоровых коз», и от рассвета до заката, а порой для разнообразия наоборот — от заката до рассвета. Что и говорить, но местные парни завалили бы всех тарантиновских вампиров не особо вспотев.
Может быть через месяцы и месяцы у меня и получится угнаться за всеми этими суперменами, но неделя такой жизни выжала из меня все жизненные соки, и я находился на пределе сил. Вечерами так и накатывало — «Ох, хо, хо, ох — чтож я маленьким не сдох!»
Но стараться буду и тянуться за ними также, тем более что пробежка всего через неделю-полторы уже не доставляла таких неудобств, утраченная форма помаленьку восстанавливалась, но это всего лишь самая простая и лёгкая часть расписания дня.
И всё время я ловил на себе испытующие взгляды парней и самого Балу. А доставалось мне довольно крепко. Особенно на занятиях единоборствами. Были тут представители самых различных школ борьбы и посмотреть чьё кунг-фу круче было бы даже интересно. Но они постоянно подметали мной татами или же маты, а мне оставалось только материться про себя.
И что тут сказать? Балу натаскивает волчат, и вдалбливает в них закон джунглей. Учит жёстко и бескомпромиссно, и слабым тут не место. Но блин! У меня на медкомиссии из всех родов войск вычеркнули практически все, кроме двух. Это-то нужно учитывать, но тогда я буду мешать их подготовке. Разве никто об этом не подумал?
Поэтому исключительно на волевых тянулся за всеми и выходил на ковёр, где меня роняли с такой пренебрежительной лёгкостью, что становилось ужасно обидно. Всё вполне закономерно — ребята отличные боевые машины, тренированные и выносливые. Так что не мне с моими краткими занятиями бесконтактным каратэ тягаться с такими.
Но неприятно, когда тобой перманентно подметают ковёр, а в своей прежней части выступал в роли сэнсэя. А тут приходится объективно оценивать свои возможности. Однако полное фиаско у меня произошло на стрельбище.
Там я не смог выйти даже на самый средний уровень. Нет, в мотопехоте может и считался неплохим и даже отличным стрелком, но при обучении под руководством Балу я спалил столько цинков патронов, что хватило бы нашему железнодорожному батальону на пару лет. А прорыва не произошло. С пистолетом и того хуже — полный швах. Не судьба мне стать снайпером, нет соответствующего таланта.
Правда в петлю из-за такой профнепригодности не полезу, как поступают отдельные нытики. Не дождутся! «Всё что нас не убивает — делает только сильнее». Так что меня раньше угробят, чем сам сдамся.
Однако меня удивило появившееся доброжелательное отношение парней. Им из-за меня тоже больше доставалось на орехи, хотя Балу вскоре отменил дополнительную дистанцию пробежки, как только я стал укладываться в норматив и не тормозил остальных, но по остальным дисциплинам мне было слишком до них далеко.
На отжиманиях я не набирал и трети от требуемого, даже не говоря о подтягиваниях. Руки у меня довольно средней тренированности если брать на обыденном уровне. Здесь же собрались какие-то монстры. Да и нетрудно понять, учитывая предыдущий отбор.
Но на добро отвечают взаимностью, и я взялся подтягивать парней в освоении языка возможного противника. Имелся определённый уровень знаний и множество прочтённых в оригинале книг, а также просмотренные голливудские фильмы, что в условиях Советского Союза большая редкость.
* * *
Так продолжалось более двух недель, пока не стало поступать заказанное мной оборудование, и мне выделили совершенно изолированный подземный каземат, заброшенный хрен знает с каких времён. Как бы не с довоенных.
Очень на то было похоже. Но в целом — всё достаточно добротно и прочно построено. Так что нет никаких опасений, что потолок рухнет мне на голову под бременем лет. Правда и замусорено было изрядно и везде валялись горы разнообразного мусора и разбитой аппаратуры.
Много времени у меня ушло на разборку самих завалов, но не выносить же всё сразу наверх и выбрасывать в болото. Тут обнаруживались столь раритетные вещи, что я их очень бережно складировал в отдельном помещении. Дойдут руки, так возможно попытаюсь восстановить.
Ребята, помогавшие в приборке помещения, даже смеялись почто мне сдалась эта старая рухлядь? А там встречались отдельные аппараты чуть ли не самого начала века. По ним точно музей плачет, и такое богатство выбросить под снег и дождь рука точно не поднимется.
Ещё больше они смеялись над тем, что к пришедшей самой современной аппаратуре я питаю куда меньшее пиетет, чем к этим древностям. Ну не объяснять же им, что эта современная аппаратура и есть самое старое из оборудования, на котором мне довелось работать в самом начале трудовой карьеры. А вот то, над чем они насмехаются уже и тогда являлось раритетами, коими мог похвастать не каждый музей техники.
Им не приходит в голову, что собранные Стивом Возняком в сарае другого Стива Джобса компы «Apple» будут на аукционах продаваться по пол-ляма зелени. Вот такая ретроспектива в действии.
Но совместными усилиями мы за неделю навели вечерами порядок в выделенном мне каземате. И такое время препровождение было отдыхом в сравнении с нашими ежедневными тренировками. А когда всё расставили по местам, и я смог организовать удобные рабочие места, то мою лабораторию навестил сам Алексей Григорьевич.
Посмотрел и убедился, что всё выполнено на должном уровне, после чего мы уединились и состоялся короткий разговор. Он поинтересовался моими дополнительными запросами и грядущими планами. Но долго беседовать у него времени не было, так как находился проездом, и совершенно неофициально.
Для сохранения тайны Балу заранее отослал парней в многодневный рейд по лесной чащобе. Без продуктов, палаток и прочего туристского снаряжения. Такие занятия были запланированы, и он только перенёс дату их проведения. Ребятам повезло, а то повёл бы их в самую отвратную погоду для создания наибольших трудностей.
Так что в расположении мы находились втроём. И как мне показалось, двое доверяли друг другу безоговорочно. Они пошептались между собой, а я смог лишь издали наблюдать эту беседу. Слышать ничего не получилось, но очень похоже, что они до чего-то договорились.
Незадолго перед тем, как оставить нас вдвоём, Балу подошёл и сказал, что ему было поручено меня охранять и оказывать всяческое содействие. Но он решил, что наилучшую охрану каждый должен организовывать себе самостоятельно, и потому взялся натаскивать меня наряду с остальными. Ему хотелось определить, чего стою и как долго смогу выдержать.
Ребята ставили на несколько дней и не более недели, но я дотянул до нынешнего времени. И он полностью уверен, что за прошедшее время смог набраться много полезного. Советует мне и впредь не отлынивать от подготовки. Однако по указанию начальства она будет проходить индивидуально, и по облегчённой программе.
Большую часть времени мне предстоит заниматься своей работой, в выделенной мне лаборатории, но закисать за своими приборами он мне не даст. Нужно постоянно поддерживать хорошую форму, а то я приехал совсем никакой. Алексей Григорьевич с этим согласился, хотя даже не предполагал для меня участия в такой подготовке.
Понятно, что меня заховали подале, где проводят подготовку, которую совершенно не принято афишировать. И мне из слишком пространного для Балу пояснения стало понятно, что наши тренировки в стиле — «no pain, no gain» будут продолжены и далее, но впредь станет учитываться моя загруженность другими проектами.
После данного отступления Алексей Григорьевич одобрительно кивнул, и Балу оставил нас наедине. Доверие очень тонкая штука, что каждый сам должен сознавать, когда нужно остановиться дабы не влезать в непролазные дебри.
Отец меня тоже с детства учил, что любопытство — это положительное качество, но его нужно умерять в вопросах касающихся государственных тайн. Меньше знаешь — крепче спишь.
И шеф также начал именно с такого вопроса. Даже похвалил, что хоть что-то здесь усвоил и перестал трепать языком. Во всяком случае не выкладывал направо и налево излишние для окружающих сведения. Парни все исключительно проверенные, и сразу обучены, что даже малейшее слово, сказанное некстати, может открыть информацию о тебе и твоих намерениях. Что одинаково плохо.
Мне это следует крепко усвоить — раз и навсегда. Иначе накликаю беду на себя и всех окружающих. Чем меньше сведений известно противнику, тем лучше. И я должен чётко понимать, что мне придётся иметь дело преимущественно с внутренними врагами, так как мой статус невыездного мне и так изначально ясен.
Родным и друзьям тоже не обязательно многое знать, и это для их же спокойствия. А я выложил своим близким излишне много информации. Совершенно им ненужной, и только доставляющей дополнительные проблемы. Сделать что-либо для предотвращения они не смогут, а вот случайно проговориться и попасть под подозрение могут.
Ну уж на этот счёт мне самому виднее. Не такие в нашей семье традиции, чтобы прятать голову в песок. И в прошлой жизни я о чём-то догадывался во времена катастройки, но из-за отрывочности доступной информации не мог спрогнозировать дальнейшее развитие событий.
Делал что мог и были тогда более близкие угрозы, что все силы уходили на борьбу с ними. А за деревьями леса не видел, вот и боролся с националистическими поползновениями всяческих народных фронтов. А ведь встречались и там сравнительно неплохие парни, которым лишь сильно замутили голову национальные литераторы и деятели культуры.
Я с много спорил и беседовал с такими, разъяснял свою интернациональную позицию. Ведь тогда всё начиналось с лозунгов возрождения национальной культуры. Дули в уши всякие писаки и режиссёры, произведения которых никто не читал и спектаклей и фильмов смотрел по причине полной профнепригодности тех деятелей.
Время расставило всё по местам и те национальные культуры окончательно сгинули в бездну, придавленные продукцией Голливуда и западной поп-культурой. А тех писак как не читали, так и не стали читать позднее. Ну а навязываемое детям в школьной программе вызывает лишь стойкую идиосинкразию и отторжение.
А уж про культурные ценности докатившейся «западной цивилизации» и говорить не приходится. По шкале отрицательных значений там просто зашкаливает, и часто переходит в область мнимых величин. И даже квадрат мнимого числа может быть только отрицательным.
Уж лучше довести до близких всю нависшую над страной и всем миром опасность. А далее каждый волен и даже обязан сделать всё от него зависящее, чтобы отвернуть от этой разверстой пропасти. Пока что есть хоть призрачная надежда изменить течение истории к лучшему.
Да и при всех тяготах последних недель, во многом не сломался из осознания, что это поможет мне стать оружием последнего шанса. Вроде тех же японских тэйсинтай[4]. Мне необходимо качественно обучиться хоть малому из того, чему здесь обучают парней. И тогда при необходимости смогу лично устранить Горбачёва с его шайкой, пока те не дорвались до власти.
При последующем индивидуальном характере моих тренировок, мне стало понятно что из парней выковывают карающий ледоруб, а из меня — тонкий стилет[5] или мизерикорд[6].
Уж не знаю о чём у них была договоренность с шефом, но тренировки стали менее насыщенными и тяжёлыми, зато постоянно ставили в тупик изменяющимися условиями и задачами. Заставляли больше работать головой и проявлять смекалку.
Чаще направлялись на поиск нестандартных решений. Но сам Балу, часто изображавший объект, никогда не попадался на мои задумки и уловки. Чутьё ему что ли подсказывало откуда ждать моего нападения. А потому я полностью перестал готовить хитроумные планы и полностью переключился на использование малейших подвернувшихся возможностей и импровизацию.
Бит притом бывал постоянно и очень позорно, но всколыхнувшаяся обида и злость заставляли искать всё более иезуитские решения. Как было написано в одной книжонке из детства: «Змеи гремучей страшно жало, но нет лекарства от кинжала».
Все эти приобретаемые умения быть может не смогут спасти завоеваний социализма и справедливого строя. Но, по-моему, прагматичный политик, добившийся личной власти, может принести стране и её людям куда меньше вреда, нежели произошло в нашей истории. Главным критерием является, чтобы правитель укреплял мощь страны, а не расшатывал её устои.
[1] — отрывок из детского стихотворения Корнея Ивановича Чуковского «Айболит».
[2] — Камарилья (исп. camarilla «комнатка; тайный кабинет») — группа интриганов в палате перед опочивальней испанского короля Фердинанда VII; в переносном смысле — ближний круг правителя из земляков, приятелей, сослуживцев.
[3] — Пепел Клааса стучит в мое сердце — фраза из книги «Легенда об Уленшпигеле» бельгийского писателя Шарля Де Костера (1827–1879), слова его главного героя — юного Тиля Уленшпигеля, мстящего за смерть отца на костре.
[4] — Тэйсинтай (яп. «добровольческие отряды») — добровольцы-смертники в японских вооружённых силах в период Второй мировой войны. Формирование отрядов тэйсинтай основывалось на средневековом морально-религиозном кодексе самурая Бусидо, требующем беспрекословного повиновения и презрения к смерти. Тэйсинтай умирали во имя своей страны и Императора.
[5] — Стилет (нем. Stilett, от итал. stiletto, от stilо — «кинжал, шило») — колющее холодное оружие, кинжал итальянского происхождения с прямой крестовиной и тонким и узким клинком, в классическом варианте не имеющим лезвия.
[6] — Мизерикорд (фр. misericorde — «милосердие, пощада») — кинжал с узким 3-гранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Кинжал милосердия использовали для добивания противника, иными словами для быстрого избавления его от мук жизни. Удар таким оружием имел собственное название «ку-де-грас» (coup de grâce — «удар милосердия»).

----------

Глава 12

Глава 12
'Арата тогда был молод, не умел ненавидеть и считал,
что одной лишь свободы достаточно, чтобы уподобить раба богу'
«Трудно быть богом» А. и Б. Стругацкие
После отбытия высокого начальства все его ценные указания немедля стали претворяться в жизнь, а мне было выделено не менее 8 часов в день для занятий своими изысканиями в лаборатории. Зато во всё остальное время Балу с меня не слазил, выжимая все оставшиеся силы до последней капельки.
Случались у нас ночные марши по труднопроходимой местности, где приходилось участвовать наравне с прочими обучающимися. И тут никаких скидок на учёность не полагалось. Либо передвигаешься с остальной группой, либо потом предстоит сутками плутать по лесу в поисках маломальской тропочки или дороги.
И никто особо не обращает внимания, как с поставленной задачей справляется этот яйцеголовый[1]. Благо что неплохой опыт ориентирования в лесной чащобе у меня уже наличествовал. И за это земной поклон нашему якуту Володе.
Всегда старался тянуться и не отстать от прочих, хотя Балу не давал нам ни малейшей поблажки. Вот уж, блин, ярый последователь суворовских традиций — «тяжело в учении, легко в бою». Порой он даже специально усложнял всем жизнь, запрещая пользоваться некоторыми имеющимися возможностями.
Я было несколько раз сунулся со своей инициативой и опытом. Так сразу был поставлен на место, чтобы не лез поперёд батьки в пекло. Мой номер шестнадцатый, так что помалкивай в тряпочку, пока не спросят. Вот уж привык, что, благодаря заработанному авторитету, командование прислушивалось к моим предложениям и разрешало проявлять инициативу.
А здесь я новенький, а потому — никто, и звать никак. Никаких навыков в спецназовской подготовке практически не имею, но иногда достаёт, что предлагаешь дельные вещи, а их полностью игнорируют. Разок меня проняло до самых печёнок, что повысил голос и попёр на старшого буром.
Ну не привык я к таким развлечениям: таскать круглое и катать квадратное. Но в результате был бит как швед под Полтавой. Что поделать, но попёр бы рано или поздно. Это было неизбежно раз воспитывался не в традициях конфуцианства, а привык своё право иметь.
Долго потом дулся на этого амбала, и шипел как перегретая сковородка, выплёвывая ответы на обращённые ко мне слова старшого. И демонстративно ворчал слышимо для прочих про дубье стоеросовое и пенёк замшелый.
Балу же просто посмеивался, нимало не обращая на то внимание. И наверняка так бы и закрепилось у меня о нём мнение, как о прямом словно оглобля и недалёком солдафоне, если бы не приметил, что в последующие разы он применял на деле полученные от меня подсказки и советы.
Так что целиком мой косяк. Ну, гражданский я до мозга и костей. А тут дисциплина и с предложениями необходимо обращаться к командиру не в присутствии подчинённых. Соблюдать должную субординацию и не подрывать авторитет командования. А потому впредь решил высказываться и предлагать лишь когда дозволят.
И тогда Балу стал часто меня спрашивать, стоило лишь урегулировать дисциплину с моей стороны. Чёт я совсем расслабился в последнее время, а своей лаборатории, где совершенно нет никакого вышестоящего руководства и вовсе сам кручу, чего хочу. А здесь вам не тут, не «береговое братство», а какая ни есть — царёва служба. Пусть и очень специфичная.
А некоторый авторитет удалось завоевать лишь после того как в одиночестве более суток шастал по лесу в поисках места расположения. А даже при наличии компаса с картой местности сие представляется не самой простой задачей в данное время года.
Никакой заметной возвышенности либо горы в этой местности нет. А хорошо заметные в другие времена года озёра речки и болота в зимнем лесу укрыты снежным покрывалом. Тропки и дороги также теряются в лесных чащобах.
Так что провести привязку на незнакомой местности очень сложно. Оттого огромная благодарность лесной науке, что нам преподали в тайге. Без неё мог бы просто замерзнуть в лесу. Даже несмотря на сравнительно небольшие морозы в средней полосе России, не выжить без умения оборудовать ночёвку и развести костёр.
Световой день составляет лишь несколько часов, а плутать в ночное время станет только дебил. Можно пропустить нужные ориентиры и окончательно заблудиться. Только потеряешь последние силы, а их восстанавливать нечем. Рацион самый скудный, на чём постоянно настаивал Балу, а гоняться за дичью в лесу, так дурней не придумать.
Одно дело расставлять силки на тропках в знакомой местности, и совсем другое, когда перемещаешься в поисках ориентиров. Тут абсолютно нет времени отвлекаться. Раньше или позже из лесу выйти можно, если строго придерживаться заданного направления, но при нескольких светлых дневных часах далеко пройти не удастся.
Правда в компании из нескольких участников похода, обустроить место ночёвки и собрать для костра топливо несложно, а вот для одного представляет некоторую проблему. Однако я сумел справиться и самостоятельно вернулся в расположение.
Оттого-то зауважали новичка, который вышел из леса с совершенно неожиданного направления, сильно разминувшись с посланными на розыски группами. Правда мне повезло найти несколько чётких ориентиров, от которых можно проложить курс на местности.
Для городского — это достаточно сложная задачка, особенно учитывая молодость и отсутствие знания местности. Большинство в моём будущем не смогли бы найти даже собственную задницу без GPS. И хотя тут царит не такой топографический кретинизм, но далеко немногие смогут выбраться из леса в нужную точку.
И до этого парни недоумевали, как мне довелось получить старшего сержанта, не отслужив и половину срочной службы. И тем более с совершенно штатской натурой, сразу же бросающейся в глаза при более тесном знакомстве.
«И воистину тайна сия есть и пребудет великою» в том числе и для меня самого. Так что о том стоит лучше пытать моих отцов-командиров, прилагая изрядную долю пристрастия. Мне так совершенно непонятно, но всё как-то складывалось одно к одному, Стало быть возможно списать на фарт, но излишние вопросы вызывает.
Неизмеримо меньшие нежели все прочие странности вкупе с самостоятельной научной деятельностью, которую курирует далеко не самый малый чин в конторе. А дополнительно предоставленный мне карт-бланш, и полный запрет интересоваться моими занятиями. Здесь кто угодно может заинтересоваться, так что выбор столь малочисленного гарнизона представляется мне оптимальным решением.
И при всех своих обидах при возникших косяках, я бросать подготовку вовсе не намерен. Хотя мог бы в противном случае посвящать значительно больше времени своей работе в личном закутке, к тому же в данный момент задачам неведомым ни одному живущему гению.
Окрылённый признанием своих способностей решился несколько оптимизировать процесс подготовки, зачем и зашёл к Балу с собственноручно заготовленными эскизами, и подробно описанными предложениями.
Естественно начал с детских игр в «казаки разбойники» или «зарницу», где мы гоняли с самострелами, пуляющими вишнёвыми и черешневыми косточками. Оттого поражение противника легко было определить по попаданию такого сравнительно безопасного поражающего элемента.
А следом прибавил, что на предыдущем месте службы читал в газетах, как в Японии, где запрещена собственная армия, осуществляют подготовку с помощью специальных пневматических ружей стреляющими пластиковыми шариками, наполненными краской.
Краска может быть разных цветов, и, следовательно, легко определить поразившего противника. Для работы пневматики используются баллончики с углекислым газом, подобные баллончикам к сифонам газировки.
Конструкция необычайно простая и сразу продемонстрировал Балу свой корявый эскиз. А более точно предложил выяснить в «стране восходящего солнца». Нехай тамошний военный атташе или же помощник атташе по культуре пошевелят булками, чтобы можно было написать четкое техническое задание для отечественных оружейников на разработку и изготовление опытных образцов.
Отметил, что обязательно использовать специальное защитное снаряжение на тренировках. И представил эскиз прозрачной пластиковой маски на лицо, предохраняющей от травм лица и глаз. А также легко отмывающегося от краски верхнего комбинезона.
В заключение подытожил, что при выполнении всех условий подобная боевая подготовка определённо станет намного предметней и лучше.
Балу только крякнул, стоило мне вывалить на него целую гору информации и предложений. Так что решил закрепить успех пересказом отрывка из книги «Добрые предзнаменования», посвящённого современной «подготовке менеджеров», а также про иные игрища в пейнтбол.
Тот слегка ошалел от такого водопада, и ответил почти прямо по канону, — «Мне нужно посоветоваться с шефом… с начальством», — и сделал озабоченное лицо, будто у Лёлика в фильме. А затем долго меня разглядывал прежде чем продолжить. — Не знаю, чем ты там занят в своей лаборатории, и не моё дело, но остаётся слишком много свободного времени на разные выдумки. И похоже не зря товарищ полковник навязал тебя на мою шею. Предложение стоящее.
— Вот и хорошо, — быстро встрял с ещё одним предложением, — Только не стоит меня нигде упоминать, за исключением быть может товарища полковника. Я не просто так зашёл к вам для приватного разговора. Ничего особенно нового и секретного тут нет, но меня не просто так упрятали подальше от посторонних глаз.
Балу мне кивнул и отпустил заниматься своими делами. В моей лаборатории теперь никто не бывает, и могу просиживать целые дни, припоминая те или иные направления исследований, в том числе первоочерёдной важности.
Нисколько не страшно что немного отвлёкся от этих глобальных проблем, так как кто-то из наших парней возможно попадёт в состав знаменитой «Альфы» или других не менее важных подразделений, и такая дополнительная тренировка нисколько им не помешает. А времени на подготовку и разговор с Балу ушло немного.
Очень надеюсь, что на сей раз не понадобится штурмовать дворец Амина. Я сделал для этого всё от меня зависящее и передал имеющуюся информацию по Афганской войне. Присовокупил как спустя тридцать лет после вывода наших войск, амеры настолько срочно драпали оттуда, что оставили множество вооружения и боевой техники.
* * *
У меня уже давно образовалась очередная льготная очередь (что совершенно в духе текущего времени) — очередь для внеочередных задач. И подобным образом можно продолжать до бесконечности, настолько много направлений требуют своего срочного воплощения.
И совершенно также, как нельзя за месяц родить ребёнка, даже собрав девять беременных женщин, точно также не получится единовременно оплодотворить своими прогрессорскими познаниями большинство областей науки и техники.
Оттого-то ломаю голову над построением сложнейших сетевых графиков, пытаясь скоординировать выполнение всех необходимых работ для наиболее скорого внедрения таких новшеств. А если учесть неимоверную инертность забюрократизированной системы, то всё это превращается в какой-то невыполнимый квест.
Порой даже руки опускаются, но как метко высказался широко известный всему советскому народу красноармеец Сухов: — Лучше, конечно, помучаться. И посему, следуя таким заветам, ломаю голову над столь неразрешимыми задачами: Что впрягать спереди — лошадь, или же телегу?
Что не пытаюсь делать, так везде вылазит дефицит комплектующих. И порой тотальный — не производятся ещё, даже на западе. Приходится подбирать доступную замену, и в который раз перерисовывать схемы.
Сразу на память приходит замечательный тост из «Кавказской пленницы»: Так выпьем за то, чтобы наши желания всегда совпадали с нашими возможностями! Ну, и разумеется: — За кибернетике! Как прозвучало в том же замечательном фильме.
Вот и составляю в муках заказ на комплектацию первой персональной ЭВМ. Приходится сильно перелопатить всю схему, дабы немного обогнать Стива Возняка в создании образца первой персоналки. Но когда мне доставят всё необходимое, то сляпанная в сарае «Apple» и в подмётки тогда не сгодится.
Хотя он может добывать комплектацию прямо на фирме в которой работает, а у меня логистическое плечо куда длиннее и приходится проводить заказ через контору. И не фиг! Пусть их пересылают по дипломатическим каналам всякие там третьи атташе по культуре наших посольств в развитых странах.
У них есть средства и доступ к приобретению современной элементной базы, а у меня знания и конечно же опыт, сын ошибок трудных'. Да и парадоксов друг тоже сгодится, где-то на донышке должен был заваляться.
Жаль, что время микропроцессора Z-80[2] пока не пришло. Его сейчас в компании Zilogдопиливает один из отцов первого микропроцессора — Масатоси Сима[2]. Но я сей камень загодя включил в заказ, чтобы при появлении сразу же слепить любимый ZX Spectrum[3].
А тем временем перетопчемся, применяя интеловский недопроцессор i8080 на базовом уровне совместимый с частью команд того замечательного процессора. Ведь неохота впустую тратить время до их появления, лучше отработать часть узлов и блоков персоналки.
Конечно же растрата не совсем впустую, так как мен нужно поскорее «выдать на гора» документацию по микроконтроллеру AVR[4] фирмы Atmel, ставшего основой для функционирования свободной среды «Arduino»[5]. Но это уже задачка, не для волка-одиночки. Сей микроконтроллер опережает время на пару десятилетий, но не вижу никаких препятствий для его появления в данное время.
Основное препятствие, что такой объём работ невозможно выполнить одному. Вернее сказать — выполнить в обозримое время. И всё из-за невообразимо огромного объёма конструкторских и инженерных работ, создания документации и проведения всесторонних испытаний. Тут — один в поле не воин.
А меня никто не освобождал от всех прочих первоочередных задач, и тем более от тщательной прополки партийных рядов. Если хочешь сделать хорошо — сделай сам! И не зря все умные люди придерживаются данной стратегии.
Так что если меня даже станут гнать от специальной подготовки, то стану осваивать самостоятельно. Не очень верится, что кто-то другой возьмется за эту грязную работу. Мало найдётся желающих взять на себя ответственность и отдать соответствующие приказы.
На такое способны либо фанатики, либо загнанные в угол крысы. А я, так уж случилось, и то и другое в одном флаконе. Куда ж мне подеваться? Только мне известен тяжкий вред от словоблудия власть предержащих в будущем.
А, как-никак, но необходимую подготовку мы получаем на высочайшем уровне. Меня несколько раз брали с собой на охоту, чтобы проверить на слабо. Ещё бы — яйцеголовый, к тому же городской. Что может понимать в столь затейливом искусстве ловли и травли дичи.
Но не судьба была им позлорадствовать над недотёпой и слабаком. Мы с Володей не раз хаживали на зверя, и в более сложных условиях. Жаль, что в последнее время удавалось нечасто вырваться по причине тотальной загруженности.
Так что мне приходилось добивать дичь и сразу же освежевать её, не откладывая в долгий ящик. Такие навыки очень удивили всех, и вошли в явный диссонанс с их представлением об учёных-затворниках. И то, что не боюсь пустить кровь — тем более.
Но в любом случае «Безупречным»[6] мне никак не стать. Не смог бы по приказу убить собственноручно взращенного щенка, а при требовании заколоть младенца — точно выпустил бы кишки всем «Добрым господам»[7] отдавшим подобный приказ.
Моим примером для подражания является Арата Красивый[8], так как очень уж не люблю всяческие правящие классы с их привилегиями. Даже если это родная партноменклатура, прикинувшаяся авангардом пролетариата и рулевым.
Так что моя рука нимало не дрожала, и я хладнокровно продемонстрировал свои охотничьи навыки. Совсем даже не зря все бла-а-ародные доны увлекались охотой, тем самым готовя себя к стычкам и войнам. Выдавливали из себя малейшие проявления слабости и нерешительности.
Я прекрасно понимал, что не просто так меня потащили на охоту, совсем не для развлечения. Что толку обучать всем премудростям, если в результате обученный станет падать в обморок при виде крови, или же потеряет самообладание в критической ситуации.
Но всё это пустые хлопоты, я же не выпускник института благородных девиц и сюда попал не случайно. Да и не намереваюсь мочить малолетних детишек, а только провести необходимую дезинсекцию, совершенно также, как потравить дихлофосом тараканов. И никаких мук совести от того испытывать не собираюсь. Пусть мне придётся собственноручно исполнить Меченого с его прихлебателями, чьи главные преступления в будущем. Да и ни один из них не безгрешен.
Жаль, что мои успехи в стрелковке оставляют желать лучшего, но и не дело столь громко привлекать внимание к таким щекотливым акциям. Нужно применить нестандартные подходы. Пока что у меня относительно хорошо идёт подготовка лишь по минно-взрывному делу. И то оттого, что имеется некоторый опыт.
Не зря же я целый год проживал по соседству с нашими минёрами, а со многими имел приятельские отношения. Немало от них узнал, а больше от их командира взвода. Они долго копошились в тоннеле и крошили лёд своими микровзрывами. Мне тоже позволили пройти практику бурения скважин и закладки взрывчатки.
А теоретические основы я сам сдавал старлею, и он меня основательно гонял. Наверное, потому, что все рассказывал, как по-писаному. Так как при подготовке проекта по установке теплогенераторов делалось сравнение с проводимыми в тот момент взрывными работами по очистке тоннеля от льда. Произведенные расчёты я хорошо запомнил, так как принимал участие в их составлении.
Балу сперва удивился моим познаниям, но я честно поведал ему про их источник и практические навыки проведения взрывных работ в тоннеле совместно с нашим взводом минёров. Старшой принял к сведению мою начальную подготовку, кратко проэкзаменовал и приступил к отработке более специфических моментов подготовки.
Дал изучить материалы по всем принятым на вооружение типам мин, а также методам их установки и обезвреживания. А после сдачи теоретической части допустил до практических занятий на учебных макетах. Когда научусь прыгать с вышки, обещался наполнить бассейн.
Разумеется, здесь совсем иной уровень и задачи совсем другие — воинские, но общие азы остаются, а теоретические знания у меня оказались на высоком уровне, как и обычно. Теорию я всегда стараюсь постичь в первую очередь, чтобы отчётливо понимать все действия. Так уж меня воспитали.
Правда и практические навыки совсем не подкачали. А после немногих занятий Балу стал меня отличать и приводить в пример всем прочим. Ему очень понравились моя аккуратность и собранность на этих занятиях. А зачастую он собирал всех вокруг меня и обращал внимание на хирургическую точность движений.
Это-то понятно, так как сапёр ошибается только раз в своей жизни! А у меня наличествует богатый опыт работы с SMD-компонентами электроники[9], чей размер зачастую меньше спичечной головки. Там без навыка, аккуратности и собранности абсолютно нечего делать. Ну, а привычка — это вторая натура.
Балу даже пообещал, что попробует договориться с сапёром экстра-класса, чтобы тот позанимался со мной сапёрным делом. Он мне очень рекомендовал пройти такую специализированную подготовку.
Да собственно я совсем не против, тем более что радио-взрыватели собственной конструкции могу состряпать настолько миниатюрные и помехозащищённые, что их невозможно будет заглушить. И дальность их действия тоже можно будет значительно увеличить.
Только очень бы хотелось надеяться, что в моём досье не будет отражена какая-либо спецподготовка, так как она проводится со мной факультативно и не отмечается в докладах и рапортах. А полученные умения помогут хоть малость приблизиться к титанической фигуре Араты в справедливой борьбе не жалеющего ни врагов, но нимало не щадящего себя.
[1] — Яйцеголовый (англ. egghead) — насмешливо-пренебрежительное название умника, интеллектуала в США. В более узком смысле термин применяется к учёным, в частности к «сумасшедшим учёным», изображаемым в фантастической литературе и фильмах.
[1] — Zilog Z80 — 8-разрядный микропроцессор, разработанный фирмой Zilog и производившийся с 1976 года. Широко использовался в персональных компьютерах, во встраиваемых и военных системах. Z80 вместе с 6502 были доминирующими ЦПУ на рынке 8-разрядных компьютеров с середины 1970-х до середины 1980-х годов. Z80 и его наследники — одни из наиболее распространённых семейств микропроцессоров.
[2] — Масатоси Сима (р. 1943) — японский инженер-электронщик, один из архитекторов первого в мире микропроцессора Intel 4004. Далее работал с Федерико Фаджином по разработке Intel 8080, выпущенного в 1974 году. Затем Сима разработал ряд периферийных чипов этого комплекта, некоторые из которых использовались в IBM PC. Затем перешёл в Zilog, где работал с Фаджином над разработкой Zilog Z80 (1976) и Z8000 (1979).
[3] — ZX Spectrum — 8-разрядный домашний компьютер, созданный британской компанией «Sinclair Research Ltd» на основе микропроцессора Zilog Z-80. В ходе разработки компьютер назывался «ZX81 Colour» и «ZX82» название «ZX Spectrum» должно было подчеркнуть одно из главных отличий от его предшественника ZX81 — цветное изображение. В начале 80-х «ZX Spectrum» был одним из самых популярных компьютеров в Европе, а его многочисленные клоны во второй половине 80-х и начале 90-х получили широкое распространение на территории СССР.
[4] — AVR — семейство восьмибитных микроконтроллеров, ранее выпускавшихся фирмой Atmel. Идея разработки нового RISC-ядра принадлежит двум студентам Norwegian University of Science and Technology (NTNU) из норвежского города Тронхейма — Альфу Богену (Alf-Egil Bogen) и Вегарду Воллену (Vegard Wollen). В 1995 году Боген и Воллен решили предложить американской корпорации Atmel, которая была известна своими чипами с Flash-памятью, выпускать новый 8-битный RISC-микроконтроллер и снабдить его Flash-памятью для программ на одном кристалле с вычислительным ядром.
[5] — Arduino- аппаратно-программный комплекс средств построения и прототипирования простых систем, моделей и экспериментов в области электроники, автоматики, автоматизации процессов и робототехники. Программная часть состоит из бесплатной программной оболочки (IDE) для написания программ, их компиляции и программирования аппаратуры. Аппаратная часть представляет собой набор смонтированных печатных плат, продающихся как официальным производителем, так и сторонними производителями первоначально с использованием микроконтроллеров AVR. Полностью открытая архитектура системы позволяет свободно копировать или дополнять линейку продукции Arduino.
[6] — Безупречные — солдаты-рабы, которых обучали в Астапоре. Все Безупречные — евнухи, их оскопляют еще в детстве и много лет подвергают бесчеловечной муштре, выращивая идеальных солдат — слепо преданных хозяину, отличающихся железной дисциплиной и не боящихся ни боли, ни смерти.
[7] — Добрые Господа — правящий класс Астапора до его завоевания Дейнерис Таргариен, наиболее богатые и влиятельные семьи города, чьим основным источником дохода является подготовка и продажа Безупречных.
[8] — Арата Красивый — профессиональный бунтовщик, мститель божьей милостью, в средние века фигура довольно редкая. Таких щук рождает иногда историческая эволюция и запускает в социальные омуты, чтобы не дремали жирные караси, пожирающие придонный планктон… Арата был здесь единственным человеком, к которому Румата не испытывал ни ненависти, ни жалости, и в своих горячечных снах землянина, прожившего пять лет в крови и вони, он часто видел себя именно таким вот Аратой, прошедшим все ады вселенной и получившим за это высокое право убивать убийц, пытать палачей и предавать предателей… «Трудно быть богом» А. и Б. Стругацкие.
[9] — SMD компоненты (чип-компоненты) — это компоненты электронной схемы, нанесённые на печатную плату с использованием технологии монтирования на поверхность — SMT технологии (англ. surface mount technology). То есть все электронные элементы, которые «закреплены» на плате таким способом, носят название SMD компонентов (англ. surface mounted device).

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Возвращение на БАМ

----------