Глава 1 Детство

Она не знала, кто дал ей такое имя. Может быть родители, которых она почти не помнила, а может и в детдоме так её записали. И хотя все девчонки её звали Лиской, в метрике она была записана как Селезнёва Алиса Владимировна.

Но в это время такие имена почти никого не удивляли. Произошедшая революция дала начало многим именам. Да и не только им.

Так что, ну кроме имени конечно, она ничем не отличалась от других детдомовских девочек. В такой же одежде, как и у остальных, такая же резвая и худенькая. И она тоже любила поиграть и пошалить.

И так же, как и остальные девочки, она боялась директора. Уж очень он любил их наказывать…

Но Алисе пока везло. А вот некоторые из её ровесниц уже попадали к нему на наказание. И возвращались потом оттуда испуганные и молчаливые…

А ещё Алиса очень любила мечтать. Ей представлялось, что однажды к ним в детдом приедут самые красивые и нарядные дядя с тётей и это будут её родные папа и мама!

И они заберут её, Алису, к себе домой. А дом у неё будет очень большой! Целых две комнаты! Или даже три! А ещё они будут кормить её конфетами. Каждый день. И, может быть, даже по несколько штук сразу…

И от этих мечтаний ей так хорошо было! Только она никому про них не говорила. Попыталась как то раз, до школы ещё, рассказать, но старшие девчонки просто посмеялись тогда над ней. И тогда она решила больше никому не рассказывать о своей мечте. Даже подружкам. Пусть это будет её секретом.

Ведь у всех же девчонок есть свои секреты. Вот и у неё тоже пусть будет теперь…

А ещё ей очень нравились уроки музыки. В школе, куда ходила Алиса, был очень красивый чёрный рояль и на нём играла учительница музыки Надежда Алексеевна. Как же хорошо она играла! И лицо у неё тогда становилось таким красивым-красивым!

Алисе очень хотелось так же научиться играть. И она даже записалась и стала ходить в школьный кружок музыки. И уже знала, как называются все ноты, как они звучат и какая клавиша рояля им соответствует…

И отметки у неё по музыке были всегда только «хорошо» и «отлично».

А вот по письму, к её великому сожалению, отметки не очень хорошие у неё. Хотя Алиса и старается. И буковки красиво писать старается, и все правила она учит… А всё равно, выше «хорошо» отметок у неё не бывает. А обычно только «удовлетворительно» у неё по письму стоит. То запятую она забудет поставить, то букву попутает нечаянно. А ещё кляксы у неё бывают…

А Амалия Петровна потом ругается и отметку за это Алисе снижает… Очень злая она, Амалия Петровна…

Алиса учится в школе уже четвертый год. Хорошо она учится, только вот письмо у неё подкачало…

Ей ведь уже десять лет. И она всё прекрасно знает и понимает. И что ей нужно хорошо учиться, тоже прекрасно понимает… Революция дала им возможность учиться. Назло всем буржуям…

А как бы хорошо ещё было бы, если бы в этом году в пионеры её приняли. У них там очень интересно. И галстуки красные пионеры носят…

Задумавшись, Алиса замерла и прекратила записывать предложение, что диктовала им Амалия Петровна…

— Селезнёва! — вопль учительницы над ухом сильно пугает Алису и та, аж подпрыгнув от неожиданности, роняет свою ручку. Прямо на свою тетрадку… И на листе, посреди аккуратно записанных строчек, появляется безобразная чернильная клякса.

— Неуд тебе, Селезнёва! Безобразие просто!

У Алисы от обиды аж слёзы начинают бежать. Она же не специально ведь эту кляксу поставила.

— Амалия Петровна, не ставьте мне неуд, пожалуйста! Я нечаянно!

— За нечаянно бьют отчаянно! Неуд, Селезнёва! Неуд!

И, развернувшись, учительница гордо шествует на своё место.

А бедная Алиса с трудом сдерживает рвущиеся из груди рыдания… Ну вот почему она такая невезучая? Накажет её теперь Сильвестр Викентьевич…

Слёзы сами так и текут у неё по щекам. А учительница, больше не обращая на неё никакого внимания, продолжает свою диктовку…

…— Лиска, ты главное не спорь с ним… Делай, что он говорит и всё… Быстрее тогда отпустит… Ну и чё, что противно?.. Молчи и всё. Он тогда быстрее отпустит…

Горячий шёпот Алисиной подружки Аньки, уже дважды наказанной директором, старался убедить Алису, что не настолько всё страшно.

Сильвестр Викентьевич ведь уже знает про её неуд и скоро должен вызвать Алису на наказание.

Хотя Анька и убеждает её, что терпеть наказание можно, но всё равно страшно…

— Лиска, к директору… — в комнату заглядывает одна из старших девочек, дежурящая сегодня по детдому.

— Не ссы, мелкая, он тебя не очень сильно накажет… Маленькая ты ещё…

Алиса испуганно оглядывается кругом, видит лишь сочувственные взгляды, и, ссутулившись, выходит в коридор.

— Мелкая, ты первый раз, что-ли? Да не ссы, ты же маленькая ещё, больно не сильно будет… Ну всё, иди давай! Удачи тебе, мелкая…

Шаркая по полу ботинками, Алиса подходит и останавливается возле массивной двери, на которой написано «ДИРЕКТОР» и робко стучится в неё.

— Входи, давай.— раздаётся из-за двери мужской голос. И Алиса, глубоко вздохнув, входит…

Комната, где живёт Сильвестр Викентьевич, совсем не похожа на ту, где живёт Алиса.

Во-первых, директор живёт там один, а не как девочки. Во-вторых, часть комнаты у него отгорожена ширмой, образуя самую настоящую спальню. Из-за этой ширмы виднеется краешек большой кровати, с красивыми блестящими шишечками на спинке. А в-третьих, на оставшейся части стоит массивный стол с резными украшениями, пара стульев, стеклянный шкаф, маленький столик и большое кожаное кресло возле него, в котором в данный момент и сидит Сильвестр Викентьевич с папиросой в руке.

— Ну что, Селезнёва, неуд получила? А ты знаешь, что ты теперь подвела весь наш детдом своим неудом?

— Извините, Сильвестр Викентьевич, я нечаянно ручку уронила…

— Все вы так говорите… Я нечаянно… А позор на весь детдом падает! Я просто обязан тебя наказать, чтобы ты поняла степень своей вины!

Алиса теряет последнюю надежду избежать сегодня наказания и слёзы сами начинают бежать из её глаз, хотя она и старается их сдерживать.

— Раздевайся, давай… — директор наливает из графина, стоящего на столике, себе в бокал тёмно-красную жидкость и делает глоток.

— Что?..— теряется Алиса.

— Раздевайся, говорю! Совсем ты тупая, что-ли?

Сдерживая слёзы, девочка стягивает через голову с себя платье и остаётся в одних трусиках и башмаках.

— Трусы тоже снимай… Я их с тебя снимать, что-ли, должен?

Испуганно глядя на директора, Алиса стягивает с себя и трусики.

— На стул, вон, бросай всё… И сюда иди…

Директор, сидя в кресле, с интересом разглядывает голую Алису, потягивая из бокала вино.

Приблизившуюся к нему девочку директор бесцеремонно крутил и лапал, трогая где можно и нельзя. Алиса только испуганно ойкала, когда он делал ей больно.

— Что ж вы, блядь, все такие тощие то?.. Ладно, по другому накажу… На коленки сюда вставай.

И убедившись, что Алиса встала правильно, Сильвестр Викентьевич расстегнул свои модные полосатые брюки…

— Ну чего застыла? Давай, давай! Будешь знать, как получать плохие отметки!

… Сколько продолжалось это мучение, девочка не запомнила. Только когда её рот наполнился неприятной на вкус жидкостью, директор её отпустил, предварительно заставив всё проглотить…

И первым же делом Алиса кинулась в умывальник. Она и полоскала свой рот и даже попыталась вымыть его с мылом, чтобы избавиться от этого вкуса…

— Ну чё, белобрысая, насосалась?

Это рябая Верка в умывальник зашла. Она на два года старше Алисы и вечно пристаёт к ней. То подзатыльник даст, то пнёт её… Следом за Веркой заходит и девчонка-дежурная.

Алиса молча продолжает умываться.

— Чё молчишь? Борзеть начала, что-ли?

— Верка, отстань от мелкой. Чего докопалась? Видишь же, хреново ей…

— А чё она? Ходит тут… Правильная такая вся! Ничё! Тоже сейчас сосала! Тоже такая же! А то ходит тут…

— Дура ты, Верка. Как есть дура… Если директор тебя наказывал, она то тут причём? Мелкая, а ты иди давай. Нечего тебе здесь торчать…

Ночью Алиса спала очень плохо. Всё ей это наказание снилось… Хорошо, что хоть выходной на следующий день был, а то, наверное, опять бы она неуд получила…

Постепенно эти воспоминания потеряли свою остроту, но страх перед директором и его наказанием остался…

Алиса продолжала старательно учиться. Только мечтать она себе позволяла сейчас только по вечерам, перед самим сном. Зато и спалось ей потом хорошо…

… А в день, когда сознательные трудящиеся всего мира отмечали шестьдесят третью годовщину со дня рождения Вождя мирового пролетариата товарища Ленина, Алису приняли в ряды пионерской организации и торжественно повязали ей на шею красный галстук! И она была просто на седьмом небе от счастья! Ведь она оказалась достойна! Её приняли в пионеры!

А летом она первый раз в жизни поехала в пионерский лагерь. И даже заняла там четвёртое место в музыкальном конкурсе. Правда, занявшие первые три места участники все были минимум как на год её старше. Так что хорошо она тогда сыграла…

Теперь мечты её немного изменились. Она всё так же продолжала ждать своих родителей, но теперь ещё и хотела стать великим музыкантом. А может даже и композитором! Вот сочинит она красивую музыку и станет знаменитой. И тогда её папа и мама точно найдутся…

На следующий год она продолжала усиленно заниматься музыкой, пока однажды ночью их школа не сгорела. А вместе со школой сгорел и любимый рояль Алисы…

А в новой школе, куда теперь она стала ходить, рояля уже не было. И даже пианино не было. И вместо занятий музыкой теперь были уроки пения. Пели революционные песни под баян…

Зато в новой школе по русскому языку у неё сразу же пошли хорошие отметки. Она даже стала помогать по нему своей подружке Аньке, у которой бывали проблемы с правильным написанием слов…

На лето Алису опять послали в пионерский лагерь. В другой уже, правда. Но и там ей тоже очень понравилось. Они ходили в походы, пели песни у костра, пекли в золе картошку и делились своими планами на будущее…

А вот по приезду обратно в детдом Алиса услышала страшную весть. Её самую лучшую подружку Аню убили. Милиция ищет этих бандитов, но только пока ещё не нашла…

И тогда Алиса решила стать милиционером. Чтобы бороться с бандитами. Чтобы те больше не убивали девочек…

А чтобы стать хорошим милиционером, ей надо многое знать. И быть сильной. И тогда Алиса начала ходить в кружок Осоавиахим. Хотя и была там самой младшей по возрасту. Её даже сначала брать не хотели, но она всё же уговорила…

После окончания шестого класса её, как уже одну из старших, оставили на лето в детдоме, помогать с ремонтом.

Она вместе с другими девчонками белила потолки и стены, отмывала окна и прочее. Уставала конечно, но ничего страшного. Она ведь уже привычная.

Тогда же, летом, у неё случились и первые месячные…

Увидев свою кровь, Алиса сначала запаниковала и кинулась искать помощь. Хорошо, что девчонки ей потом объяснили, что к чему…

А через неделю Сильвестр Викентьевич её наказал ещё раз. Заметив порваный ею о гвоздь рабочий халат…

Только на этот раз всё было ещё хуже. Намного хуже. Мало того, что он её всю облапал, но и потом заставил её лечь голой на столе. А потом раздвинул ей ноги и засунул свою штуку в неё… Прямо вовнутрь…

Было очень больно. Намного больнее, чем от его рук…

Алиса скулила от боли, но всё же смогла сдержаться от крика. Кое-как она дотерпела до конца…

Сильвестр Викентьевич опять заставил её проглотить свою жидкость и только потом отпустил…

Девочка с трудом дошла до своей комнаты и свернулась калачиком на своей кровати. Было очень больно. Ну почему ей так не везёт? И родители до сих пор не нашлись. И наказали её…

Был бы папа, он так бы не наказывал её наверное… Очень уж больно… Аж до крови…

В начале нового учебного года в их детдоме появилась новая девочка. Тоже семиклассница. Её поселили на Анино место. Красивая девочка и очень сильно загорелая…

Алиса с ней познакомилась, как и все остальные девчонки.

Людмила она. Людям мила. А если коротко, то Мила. Не Люда, а просто Мила.

До их детдома она жила вместе с родителями в Туркестане. Там очень жарко и солнце постоянно светит. Поэтому она так сильно и загорела…

Её родители погибли во время нападения басмачей, а Милу потом отправили сюда. В один из самых лучших по успеваемости детдомов.

Училась она хорошо, почти как и Алиса. И в общении тоже не задавалась. Хорошая из неё подруга получилась. И так же, как и Алиса, Мила записалась в кружок Осоавиахим. Только вот после окончания школы она хотела стать пилотом аэроплана.

Она ведь даже один раз летала на нём. Знакомый отца прокатил её на военном разведчике Р-5.

Алиса даже позавидовала ей немного. Надо же! На настоящем аэроплане летала! И настоящую пустыню видела, и даже верблюдов…

А вот Алиса почти нигде не бывала. Только два раза в пионер-лагерь она ездила…

… Сильвестр Викентьевич ещё один раз наказал Алису. На этот раз за утерянную тетрадку уже… Кто-то украл её тетрадь, скорее всего. Но наказали всё равно Алису…

И снова было больно, стыдно и противно… И опять ей пришлось всё глотать…

А в конце декабря Мила подралась в школе с городской девчонкой за то, что та назвала её черномазой…

Ну а вечером Сильвестр Викентьевич вызвал её на наказание…

Что там случилось, так никто ничего и не понял…

Растрёпанная Мила, буквально через пять минут, вылетела из комнаты директора и, простучав ботинками по коридору, выскочила раздетой на улицу… За ней следом из комнаты выскочил и Сильвестр Викентьевич.

— Стой, сучка! Стоять, я сказал! Эй, держите её!!!

Куда там!.. Мила уже выбежала на улицу.

Всё с недоумением смотрели на взъерошенного директора с заметным красным пятном на левой щеке…

А спустя полчаса к ним в детдом пришли несколько милиционеров и арестовали Сильвестра Викентьевича…

Его увели, а всех девчонок по одной стали вызывать в комнату директора. Вызвали туда и Алису.

В директорской сидел уже пожилой седой мужчина в форме милиционера и задавал ей разные вопросы. Наказывал ли Сильвестр Викентьевич её, как наказывал, сколько раз… Всё это он записывал, а потом дал прочитать и сказал поставить свою подпись. Алиса поставила…

А на другой день к ним в детдом приехала женщина на место директора…

А Сильвестр Викентьевич так больше в детдоме и не появился. Потом, правда, прошёл слух, что его расстреляли, как врага народа, но так это или нет, никто точно не знал…

Алису весной приняли в комсомол, как хорошую ученицу и активистку…

А потом их детдом расформировали и её перевели в другой город.

Только на этот раз она попала уже не в детдом, а в интернат. Это почти то же самое, только совсем уж маленьких в нём не было и мальчишки тоже были. А не одни девчонки, как в детдоме.

А ещё в городе был аэроклуб. Алиса немножко подумала и решила записаться туда. Она ведь комсомолка уже! Ведь везде висят плакаты, зовущие комсомольцев на самолёты.

А вот когда её прокатили на У-2, то она поняла. Это мечта всей её жизни! Она просто обязана стать пилотом! Должна стать и станет!

Глава 2 Вставай, страна огромная…

… — Нас утро встречает прохладой… — над речными просторами неслась жизнерадостная песня. Пели её выпускники…

Вот и позади их обучение в школе. Отзвенел последний звонок и они гуляли всю ночь, отмечая это событие.

Гуляла вместе с ними и Алиса. Всё таки такое событие случается всего один лишь раз в жизни. И очень хотелось, чтобы оно запомнилось…

Их компания ещё вчера уехала за город и устроилась на берегу речки. Они установили там палатки и веселились потом от души до самого утра. Купались, пили настоящее вино, танцевали под захваченный одним из выпускников патефон. Было целых пять пластинок, так что выбор у них был…

Многие приехали уже парами. Да они особо и не скрывали свои отношения. Из них одна парочка уже даже подала заявление в ЗАГС. Через месяц свадьба у них будет.

Глядя на их счастливые лица, Алиса даже немного завидовала им. Только вот сама она никак не могла найти себе пару.

Нет, она, конечно же, дружила с парнями, прекрасно общалась с ними. Но и только…

И дело даже не в том, что она больная или уродина какая. Вовсе нет! Как раз ей то все не раз уже говорили, что она красивая. Да и зеркало это же самое показывало. Густые светлые волосы волнистыми локонами падали ей на плечи, большие серо-голубые глаза тоже привлекали внимание. Да и само лицо… И фигура… Да и со здоровьем у неё тоже был полный порядок…

Просто она никак не могла переступить через себя. Стоило отношениям зайти чуть дальше прогулок под ручку, как на неё накатывало…

Вспоминался Сильвестр Викентьевич и его наказания… И вся любовь тут же куда-то пропадала. И Алиса старалась прекратить такие отношения. За что она и получила прозвище Снежной королевы. Типа сердце у неё ледяное…

А она просто никак не могла преодолеть себя… И рада бы была, но не могла. Один раз даже попробовала целоваться через силу, но потом с ней случился конфуз. Её стошнило…

Больше она даже и не пыталась…

А вот как друг… Друзей у неё хватало. И в школе, и в аэроклубе. Только вот школу она уже только что закончила. И в аэроклубе через неделю тоже будет выпуск…

И Алиса тогда станет полноценным пилотом. Вообще-то она и сейчас уже хорошо летает. Её даже хотят оставить в школе инструктором. Но после сдачи экзаменов у неё будут и все документы, всё это подтверждающие…

Солнце поднималось всё выше и их компания стала собираться домой. Парни собрали и уложили палатки, а девушки сложили всё остальное.

На обратном пути идущие налегке девушки принялись прыгать с валуна на валун, в изобилии встречающиеся по пути. Весёлый девичий смех далеко разносился по окрестностям. А нагруженные их вещами парни лишь улыбались, глядя на их проказы. Хорошо прошло всё. Весело…

И всё было бы прекрасно, если бы только Алиса в очередном прыжке совсем немного не допрыгнула. Просто скользнула у неё подошва на мокром от росы камне. И, не удержавшись на нём, девушка свалилась на землю. Почти удачно она упала. Вот только левая нога застряла между двух валунов. И попытка вытащить её никак не удавалась…

Парни, побросав вещи, тут же кинулись ей на выручку. Совместными усилиями Алису высвободили из каменного капкана. А она непонимающе и испуганно смотрела на свою ногу. Та почему-то странно изгибалась ниже колена…

А потом пришла БОЛЬ…

Парни быстро выломали две палки и привязали их к сломанной ноге, зафиксировав её. А затем по очереди принялись тащить Алису на закорках. Хорошо, что попутная полуторка им попалась, помогла доставить её в больницу…

Там все с ней распрощались, пожелали скорейшего выздоровления и пообещали навещать. Ну а Алису доставили в хирургию, где, вправив сломанные кости, и наложили ей на ногу гипс.

Хотя укол ей и поставили, всё равно было очень больно. Ногу и тянуло, и давило одновременно.

«Хорошо» просто началось для Алисы это воскресенье. И окончание своей школы она уж точно запомнит на всю свою жизнь…

Измученная болью, она кое-как задремала и проснулась только от прикосновения. Ей принесли обед.

Санитарка, принёсшая его, выглядела немного странно. Молча сгрузив поднос с тарелками, она потом удалилась шаркающей походкой.

Аппетита совсем не было. Алиса немного поклевала принесённую ей еду, выпила компот и с облегчением откинулась на подушку. Нога болела просто невозможно…

Пришли из столовой её соседки по палате, по дороге что-то обсуждая.

— Ой, что деется то… Вот горе то…

— Может быстро всё закончится то?..

— Опять всех мужиков позабирают…

Алиса, не понимая о чём идёт речь, решила их спросить:

— Товарищи гражданки! А что случилось то?

— Ой, а ты то и не знаешь ничего! Война ж началась! Молотов по радио сказал!

— Как, война? — оторопела от такой новости Алиса, — С кем война?

— Так с германцами же…

— Не может быть… У нас же договор с ними… Вы ничего не напутали?

— Ты что! Сам Молотов говорил! Напал германец на нас…

Алиса, оглушённая такой новостью, молча лежала и глядела в потолок. Ей было обидно…

Сейчас наша Красная армия даст решительный отпор агрессорам и пойдёт вперёд, на Берлин. А там и немецкие рабочие помогут своим братьям по классу, поднимут восстание против своих буржуев. А она так неудачно ухитрилась ногу себе сломать…

Она была уверена, что если бы не сломанная нога, то её непременно взяли бы на войну! Тем более, что ей через несколько дней уже исполнится восемнадцать…

Обидно… До слёз обидно просто…

Но ни через день, ни через неделю Красная армия врага не разбила. И восстания немецких рабочих так же не происходило…

А вот германская армия уже сумела захватить столицу Советской Белоруссии город Минск…

Согласно сообщениям Совинформбюро, Красная армия везде вела упорные бои с противником, уничтожала его танки и самолёты, но продолжала отступать всё дальше и дальше на восток…

А потом немецкие самолёты начали бомбить и их город. Было очень страшно. Хорошо, что Алиса теперь уже уверенно передвигалась на костылях, могла и сама уже спускаться в бомбоубежище.

В городе объявили эвакуацию. Почти всех её одноклассников уже призвали в армию. Даже некоторые девушки поступили на военную службу…

А она всё продолжала находиться в больнице. Из интерната Алисе привезли все её немногочисленные вещи и документы. Эвакуируют их интернат.

А вот больница теперь стала госпиталем. С уже близкого фронта в него потоком начали поступать раненые.

Алиса же в меру своих сил и способностей старалась помогать персоналу госпиталя. Присматривала за ранбольными, помогала, если могла. Ну там воды подать напиться или же письмо написать родным…

А затем и их госпиталь тоже эвакуировали на восток. А с ним и Алису…

По дороге их поезд обстреляли немецкие самолёты. Не смотря на то, что на их вагонах и были нарисованы красные кресты. Но им, правда, сильно повезло. Пара немецких истребителей всего один раз прошлась над их эшелоном, а потом улетела.

Как потом узнала Алиса, погибло всего около десяти человек. Ну и раненые, конечно, тоже были… Но зато и паровоз, и вагоны не получили больших повреждений и смогли продолжать движение…

Наконец-то ей сняли гипс! Это была просто пытка в последнее время. Жара, пот, и постоянно хочется почесать ногу… А вот никак… Алиса, правда, приноровилась засовывать под гипс тонкий прутик и уже им чесать ногу. Это хоть немного, но помогало… А теперь гипс ей сняли наконец-то.

Нога, конечно, ещё болела при ходьбе, но, по крайней мере, уже можно было нормально ходить.

Её хотели оставить санитаркой при госпитале, но девушка ни в какую не хотела отсиживаться в тылу. Она ведь пилот! Ну почти пилот. Документов об окончании пока у неё нет. Но это же не главное!

Она всё сдаст и пойдёт на фронт!..

Измученный военком, с чёрными кругами под глазами, принял настырную девушку только через пол-дня.

И ещё через десять минут довольная Алиса имела на руках направление в авиационную школу.

До этой школы нужно было добираться на поезде. Пока она взяла билет, успела в очереди настояться. Нога сильно разболелась. Хорошо, что на лавке нашла себе место посидеть.

До отправления поезда было ещё довольно долго. А ей захотелось в уборную. Воды то она напилась… Жарко же. И пить хочется. Вот Алиса, не подумав о последствиях, и надулась воды…

Попросив присмотреть за своим чемоданчиком сидящего рядом с ней на лавке мужчину в косоворотке и белой кепке, Алиса похромала в привокзальную уборную…

Сделав свои дела, заодно сполоснула под колонкой и своё лицо.

Жарко. Пот просто ручьём течёт…

Вернувшись на место, Алиса обнаружила, что оно уже занято, а ни соседа в косоворотке, ни её чемодана нигде не было видно…

Поиски и распросы ничего ей не дали. Да, был такой… Ушёл… Куда ушёл, не видели…

Алиса аж заплакала… Ну как же так? Такой степенный мужчина и украл… А чемодан с вещами и немногими продуктами на дорогу это всё, что у неё было. Одна только сумка с документами и билетом с ней осталась. Её ведь специально предупреждали, чтобы она документы всегда с собой носила…

Алиса, конечно, написала заявлению в милицию, но надежды, что вора быстро найдут, было мало…

Так Алиса и поехала в авиашколу с одной старой командирской сумкой, что ей подарили на прощание в госпитале…

По прибытии в школу, её записали и отправили проходить медкомиссию. А вот там её не пропустили. Не годна она к полётам оказалась. Сейчас по крайней мере…

Алиса кинулась к главврачу. Но и тот ей добро не дал. Не смотря на все её объяснения. Пока нормально не заживёт у неё нога, никаких полётов, никакой школы…

Вся в расстроенных чувствах, Алиса вышла из здания и присела на стоящую недалеко от входа скамейку. И что ей теперь прикажете делать? Ей ведь даже поесть нечего теперь…

— Гражданка, что-то случилось? — рядом с ней на скамейку сел немного тучный майор в дорогой гимнастёрке и медицинскими эмблемами в петлицах.

— А-а-а… — махнула рукой Алиса, — Медкомиссию я не прошла…

— И что?

— Я в лётную школу комиссию не прошла…

— А-а, понятно. Из-за чего? Что-то серьёзное?

— Да нет! Просто был перелом ноги недавно, вот они и не пускают…

— Вон оно что…

Майор внимательно осмотрел Алису с ног до головы, задержал взгляд на её груди, и потом сказал:

— Я, конечно, попробую тебе помочь… Но сама понимаешь… Не за просто так… Девка ты красивая. Так что подумай… Если согласишься…

Алиса уже слышала про такое. И что ей теперь делать, не знала. Противно всё это. Хотя и понимала, что деваться ей теперь некуда… Без денег, голодная, в незнакомом городе… Одна…

— Хорошо… Я согласна… Но сперва разрешение медкомиссии!

— Само собой…

И обрадованный майор, записав данные Алисы, погладил её по бедру и вошёл в здание. А она осталась его ждать и пытаться сама себя успокоить…

Ничего страшного же не будет… Просто будет ещё одно, очерёдное наказание… Она его вытерпит… Те же наказания она вытерпела… И это вытерпит тоже…

— Извините, что вмешиваюсь, но Вы на это согласны пойти?

Алиса от неожиданности аж подпрыгнула. Она и не заметила, как рядом с ней на скамейке появился ещё один военный. Только на этот раз с тремя кубиками в петлицах.

— Что, простите?..

— Я спрашиваю, Вы согласны на его условия?

И Алиса, сама не зная почему, вывалила ему про всё! И что ногу она сломала, и что у неё украли чемодан, и что комиссия её не пропускает, хотя у неё из аэроклуба есть бумаги, а майор обещал ей помочь… Да, она этого не хочет, но ей просто деваться теперь некуда… Одна, в чужом городе, без денег… Алиса рассказывала и сама не замечала текущих по щекам слёз…

— Всё, всё… Успокойся… Всё будет нормально. Я сейчас ненадолго отойду, а ты ничего не бойся. Всё будет хорошо…

И он так же незаметно, как и появился, исчез куда-то…

А Алиса продолжала сидеть на лавочке, постепенно успокаиваясь…

Может и правда ей помогут?.. Уж очень ей не хочется делать то, на что намекал майор. Да что там намекал! Чуть ли не открыто он сказал, что ей за услугу собой расплачиваться придётся…

А вот и майор появился. Доволен, улыбается идёт…

Усевшись рядом с Алисой, майор первым делом погладил её по бедру, а потом вручил ей бумаги.

Она схватила их и принялась читать, уже не обращая внимания на этого майора…

Всё верно. Есть и допуск, и подписи, и печати… Она сможет летать!

А майор тем временем уже и обнял её, и его рука уже забралась к ней под юбку…

— Ай-я-яй! Това-арищ майо-ор! Нехорошо пользоваться беззащитностью девушки и своим служебным положением!

Рядом с ними опять появляется её предыдущий собеседник. Но уже не один, а ещё с двумя людьми в форме.

Майор дёргается от неожиданности и бледнеет…

— Ну что, гражданин бывший майор, отдал бумаги девушке? Ну вот и хорошо… Ты что, думал, твои игры с медкомиссией нам не известны? Как красивую девушку к себе в постель затащить? Ну, ну…

Сопровождающие странного политрука люди вытащили у майора из кобуры пистолет, обхлопали его всего и ушли вместе с ним…

— Ну вот и всё… А Вы боялись… А надо то было просто обратиться в особый отдел. Вот Вам бумага, напишете заявление прямо сейчас и всё…

… После принятия присяги и сдачи навыков пилотирования Алиса получила звание младшего сержанта и продолжила обучение в авиашколе. Училась она очень старательно. И после окончания по приказу командования младший сержант Селезнёва была оставлена при школе на должности инструктора по начальной лётной подготовке.

На все рапорта Алисы с просьбой отправить её на фронт, был один ответ:

— А кто будет учить новых курсантов, если все на фронт уйдут?

Она минимум раз в месяц регулярно писала рапорта, и ей так же регулярно отказывали.

Её подопечными были в основном девушки, обучающиеся на пилотов, но иногда попадали и парни…

Разбили под Москвой немцев, наступил новый сорок второй год, а она так и продолжала исполнять обязанности инструктора по начальной лётной подготовке.

Летом в петлицах у Алисы добавилось ещё по одному треугольнику. Ей присвоили звание сержанта, но на фронт так и не отпустили.

Зато её бывшие курсанты уже во всю воевали. Некоторые даже писали письма…

А немцы тем временем дошли до Волги и сейчас с ними шли упорные бои в самом Сталинграде. Появились задержки с поставками авиационного бензина. И у них опять сократили количество лётных часов. Зато взамен добавили время на теорию и увеличили количество политинформаций.

Так прошло лето. В школе добавилось ещё несколько самолётов. Спарки Як-7УТИ. Для обучения будущих лётчиков-истребителей.

Алиса даже сама попробовала летать на таком. И даже получила соответствующую запись в формуляре. Вот только одно она поняла. Это не её. Тяжело ей летать на истребителе. При выполнении фигур высшего пилотажа на Яке у неё темнеет в глазах. Организм ей не позволяет… На У-2 никаких проблем, а вот на истребителе никак…

Её стезя — это бомбардировщики и лёгкие самолёты типа У-2. Ну или транспортная авиация…

Значит она будет летать на них… Потом, когда её всё же отпустят на фронт…

Алиса всё так же писала рапорта, а ей, всё так же, привычно отказывали. Но она же упорная? Значит всё равно своего добьётся!

Глава 3 Первым делом- самолеты…

Нога уже давно не беспокоила её. Молодой и здоровый организм давно уже справился с последствиями травмы. Алиса даже и забывать уже стала, что когда-то ломала себе ногу…

Многие курсанты жалуются, что их в школе плохо кормят. А вот Алисе так нормально всё, вполне хватает. Ведь даже кашу с мясом им дают. Ну и что, что это перловка? И первые блюда здесь тоже хорошие. И рыбой часто кормят. А рыбу Алиса с детства любит. Так что нормально их здесь кормят. Зря курсанты на еду жалуются…

И денег ей тоже вполне хватает. Ну а на что ей эти деньги тратить? Ну купила она себе зубной порошок с щёткой, расчёску да зеркальце… Ну а что ей ещё нужно? Её ведь здесь и одевают, и кормят за казённый счёт вообще-то…

Алисе, конечно, тоже хочется выглядеть красивой и аккуратной. Ну так она для этого и подогнала по фигуре свою форму! Уж шить то её хорошо научили! Да и не курит она. На папиросы ей тратиться тоже не нужно.

Единственное, что она сделала, так это пошила себе по заказу сапоги. А то те, что ей здесь выдали, были больше на два размера…

Да и на свидания она тоже не бегает. Хотя её периодически и приглашают… Но Алиса придумала для себя очень хорошую отговорку. Жених как будто бы у неё уже есть. И он сейчас на фронте…

… Вот и снова закончилось лето. Начались дожди и слякоть. Постоянная сырость и толком не просыхающие сапоги. Хорошо хоть, что взлётная полоса у них хорошая. Не размокает…

А на двадцать пятую годовщину Великого Октября сержант Селезнёва получила благодарность от командования. Но на фронт её всё равно так и не отпустили… Обидно…

А тут она ещё и простыть немного ухитрилась,. Кашлять начала периодически. Холодно всё-таки. Ноябрь же на дворе…

Но ничего страшного. Ну подумаешь, кашель!.. Пройдёт… Плохо только, что уставать она сильно начала… И в груди у неё побаливает уже от этого кашля…

А потом Алисе просто стало плохо. Она утром еле смогла подняться с кровати. Кашель раздирал грудь. Её бросало то в жар, то в холод…

В госпитале у Алисы диагностировали воспаление лёгких.

Она несколько дней находилась на грани. Стоило только Алисе прикрыть глаза, как она тут же начинала куда-то проваливаться. Какие-то стены, непонятные прутья, похожие на железо. Всё это уносилось куда-то вверх, а сама Алиса проваливалась всё ниже и ниже…

Приходя в себя, она обнаруживала, что вся мокрая от пота. Пила воду и снова проваливалась в забытьё…

Врачи боролись за жизнь Алисы и всё таки смогли её вытащить.

… Через неделю Алиса уже могла вставать с кровати. Слабость у неё ещё сильная была конечно, но хоть на ноги она поднялась. Но и руки, и ягодицы у неё были уже все исколоты… Как пошутила одна из санитарок, шкура на барабан уже не сгодится…

Новый, тысяча девятьсот сорок третий год Алиса встретила в госпитале. Хотя и чувствовала она себя почти нормально. Кашель вот только пока никак у неё не проходил…

Алису, конечно же, навещали. И сослуживцы, и даже курсанты к ней приходили. Из их слов она и узнала, что на её место уже нашли другого инструктора. И это Алису очень сильно обрадовало. Теперь то у командования нет никакой причины для отказа. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Значит Алиса всё-таки попадёт на фронт!

В середине января её наконец-то выписали из госпиталя. Вот только не дали ей допуска к полётам ещё на две недели…

И всё это время Алиса потратила с большой пользой для себя. Она всё же добилась своего направления в действующую армию. Полностью передала свою группу другому инструктору, оформила все бумаги и уже в самом начале февраля ехала в запасной авиаполк. ЗАП, если сокращённо. Где она потом и получит назначение в конкретную боевую часть.

По прибытии в ЗАП у неё опять возникли проблемы. Алису долго мурыжили и никак не отправляли на фронт. Находилось множество причин для этого. И в том числе ей предлагали звание и должность в этом запасном полку. Но она же не для того писала рапорта, чтобы один тыл на другой поменять…

В конце марта Алиса наконец не выдержала и прорвалась к самому командиру полка. Она и уговаривала, и угрожала, что напишет самому товарищу Сталину, но всё таки добилась своего. Её отправят на фронт…

Но теперь словно злой рок преследовал Алису. До самого лета её переводили то в одну часть, то в другую. Пока она, наконец, не оказалась в дивизии Стародубца.

Там её и назначили пилотом в новую экспериментальную службу спасения. Уставшая уже от всех этих передряг Алиса была согласна и на неё. Лишь бы наконец всё устаканилось и уже определилось насчёт неё. Тем более, как ей сказали, летать им придётся везде. И даже за линию фронта. Главное, что это уже не тыл…

Сопровождающий из штаба отвёл её до здания, где и будет базироваться их служба. Которой, как таковой, ещё нет. Как, впрочем, нет ещё и её командира. Но командир не сегодня, завтра уже появится…

В комнате, куда привели Алису, находилась всего одна девушка, с такими же погонами, как и у неё. Тоже сержант. Познакомились…

Женя, в отличии от Алисы, до этого нигде не служила. Попала она сюда прямо с курсов…

Она же и показала, что и где здесь находится. И даже самолёты, на которых им придётся теперь летать…

Увидев всё это, Алиса сникла… Опять ей не повезло. Это были не самолёты, это был набор запчастей… Из нескольких разбитых трофейных шторьхов трое техников неторопливо собирали два…

Зато здесь была неплохая баня, где девушки с удовольствием и помылись. Вечером они поговорили обо всём и улеглись спать.

Утром сходили в столовую, потом проверили, как идёт ремонт…

Ремонт же никак не шёл. Он просто полз, как черепаха. Со вчерашнего дня там мало что изменилось…

После обеда девушки сидели у себя в комнате и занимались своими делами.

Раздался стук в дверь и, после разрешения, в их комнату зашёл майор из штаба. А следом за ним появилась и совсем молодая коротко стриженая рыжая девчонка, но зато с погонами старшины. И с наградами на груди, в отличии от них обеих. Орден и три медали. Хорошо, получается, она повоевать успела. И кобура у неё на ремне нестандартная. Там уж точно не Наган и не ТТ находится…

— Вот, это ваш командир, — сказал майор стоящим по стойке смирно девушкам,— Знакомьтесь…

И вышел из комнаты.

Девчонка-старшина в ожидании уставилась на них своими невероятно зелёными глазищами.

— Сержант Миколайчик! Евгения.— представилась Женя.

— Сержант Селезнёва! Алиса. — следом представилась и она.

У рыжей аж рот открылся от удивления и она буквально вылупилась на Алису…

— Да ну нах… Я ху…ю, дорогая редакция… — пробормотала она что-то непонятное, но тут же взяла себя в руки.

Подтянулась, поправила свою гимнастёрку и представилась сама:

— Я старшина Стирлец. Ваш новый командир. Зовут Мария… Или Маша-Рыжик… Будем знакомы.

— Ой, правда? — Женя этому почему-то обрадовалась…

— Ну да… А что?

— Так это о Вас же в газете писали! Здорово! Я даже не верю!..

Алиса непонимающе разглядывала их нового командира.

Странно, на вид ей ну лет семнадцать всего, максимум восемнадцать. Но она уже старшина и награды есть. И красивая. Наверное парни проходу ей не дают. И в газетах про неё пишут, как Женя говорит…

Сама Алиса, правда, про неё не читала. Может в какой газете и было…

А потом они все вместе пошли к самолётам. Там уже командовал какой-то усатый старшина лет так сорока, сорока пяти.

— Ну что, Петрович? Как дела у нас здесь?— спросила у него их новый командир.

Тот не спеша вытер руки, достал из пачки Беломора папиросу, и закурил. Потом подумал ещё и ответил:

— Ну дня за четыре, я думаю, сделаем. Всё есть, в принципе. Только шкасы нужны ещё. Ставить пока нечего…

— Шкасы будут. Ты мне самолёты нормально сделай.

— Да будут тебе самолёты. Не переживай… Можешь так и доложить Иван Никифорычу…

Поселилась Мария в соседней с ними комнате. Бойцы охраны часа два таскали то стол, то шкаф, то ещё что. Что-то двигали, гремели, стучали…

Затем всё стихло и вскоре к девушкам в комнату заглянула старшина Стирлец.

— Девчонки! Кто чай будет? Айда ко мне! Только посуду захватите…

В комнате у неё было довольно уютно. Угол с кроватью отгораживала занавеска, стоял большой прямоугольный стол и несколько разнокалиберных стульев. На столе стоял слегка помятый самовар литра на три, два стакана в красивых подстаканниках и колотый сахар в блюдце. На одном из стульев сидел их Петрович и курил папиросу. На столе перед ним стояла пепельница из обрезанной снарядной гильзы.

… Хорошо они тогда посидели. Командир у них оказалась вполне нормальной девчонкой. И даже анекдоты рассказывала. Да ещё и такие, что Алиса с Женей краснели. А Петрович ничего так. Смеялся просто. Хотя чего ему? Он то, оказывается, Машу ещё с начала войны знает. Он то и рассказал, как она, тогда ещё пятнадцатилетняя девчонка, угнала у фрицев самолёт, застрелив при этом его пилотов.

Алиса с удивлением узнала, что у Маши, оказывается, на счету есть и два сбитых немецких самолёта…

Утром после завтрака Петрович куда то ушёл, а девушки всей компанией пошли к ремонтникам. Как сказала Маша, изучать самолёты изнутри.

Сама она, одетая в технический комбинезон, и показывала, и рассказывала им устройство шторьха.

А потом вдруг неожиданно заорала:

— Техники! Мать вашу!.. Бегом сюда!

Пока техники неторопливо собирались, Маша стояла молча и только раздувала крылья носа. Было заметно, что она злится.

Когда все трое столпились у самолёта, Маша почти спокойным голосом спросила:

— Кто это делал? — и ткнула рукой в крепление закрылка.

— Ну я. — отозвался высокий сутулый мужчина лет тридцати и хмурым лицом.

— Фамилия⁈

— Савельев… Рядовой Савельев…

— Что здесь должно стоять?

— Шплинт… Шлинт и стоит…

— Ты не Савельев! Ты вражеский шпион и диверсант! Тут должен стоять заводской ШПЛИНТ, а не проволочка! И шайба должна быть! Где шайба, я спрашиваю⁈ Ты что, опёздол, хочешь чтобы мои девочки погибли, раз диверсии мне тут устраиваешь?

И вытащив из кобуры здоровенный пистолет, Маша ткнула им в лоб заметно побледневшего техника.

— Да я тебя, мудака, за такую ху…ню сейчас самого пристрелю на х…й!

И взвела на пистолете курок…

Всё оторопели…

— Отставить!

Маша дёрнулась, но пистолет не убрала.

— Старшина Стирлец, отставить!.. Маша, не психуй… Успокойся… Ну что за страсти мадридского двора тут у тебя?

Незаметно подошедший комдив Стародубец вовремя успел подать команду…

— Товарищ полковник! Этот м…дила…

— Успокойся, я сказал! И пистолет в кобуру убери…

Маша вздохнула, засунула пистолет в кобуру и скомандовала Савельеву:

— Кругом!

И когда тот развернулся, зарядила ему пинком по заднице.

— Пошёл на х…й отсюда!

Потом развернулась сама, встала по стойке смирно и доложила:

— Товарищ полковник! Лётный состав звена проводит изучение вверенной ему технической части!

— Что это сейчас было?

— Постановка задачи на восстановление самолётов, товарищ полковник!

— Я так и понял… Потом ко мне зайдешь… Стрелок, бля, ворошиловский…

Повернулся и ушёл.

— Техники! Ко мне!

Опять заорала Маша. Те в этот раз прибежали почти моментально, прибежали и выстроились…

— Ну вы задачу поняли… Все ваши косяки убрать, сделать как полагается. Всё поняли?

— Так точно, товарищ старшина!

— Проверю! Свободны… И Петрович тоже ещё огребёт…

А потом, как ни в чём не бывало, она продолжила рассказывать своим подчинённым про устройство шторьха.

А затем и показала на своём самолёте с надписью РЫЖИК на что же этот шторьх способен.

Развернулась против ветра, опустила закрылки и, дав газ, взлетела почти без разбега. Затем пару минут провисела почти на одном месте над их площадкой, а затем, также почти вертикально, и приземлилась.

Девушки вместе с техниками, разинув рты, наблюдали за этой акробатикой.

Никто из них подобного никогда и не видел раньше.

— Это выпендрёж конечно, но шторьх вообще способен на многое. Так что, будем учиться летать.

И сказав это, Маша погнала девушек назад в расположение.

А затем для всех наступил ад! Пилотов весь день гоняла Маша, а техников дрючил Петрович. Но через четыре дня, как и было обещано, все три шторьха были полностью готовы и исправны. И даже пулеметы ШКАС были установлены и пристреляны, а сами самолёты были одинаково окрашены.

А потом начались учебные полёты. Маша приземлялась сама в выбранном ею месте и заставляла там же садиться и своих подчинённых.

Алису даже в лётной школе так не гоняли, как их гоняла Маша. Но и результат был заметен. Алиса привыкла к своему шторьху, научилась не только летать на нём, но и приземляться почти везде. Ну и взлетать тоже научилась. У Жени получалось немного похуже. Ну так и часов налёта у неё было намного меньше.

А затем был и первый боевой вылет. Маша страховала Алису с воздуха.

Прилетев в указанный квадрат, Алиса сделала полтора круга и заметила сбитого пилота. Тот её тоже уже увидел и махал руками.

Алиса приземлилась неподалеку и подождала его. А тот, забросив в самолёт свой парашют, залез сам и спросил её:

— Ты Маша-Рыжик?

— Нет, я Алиса…

Потом она отвезла лётчика на его родной аэродром и вернулась домой. Маша так и контролировала её с воздуха.

Примерно так же прошёл и вылет Жени. И её тоже спрашивали, не она ли Маша-Рыжик?

А потом были уже полностью самостоятельные вылеты. Иногда даже и за линию фронта.

И как-то так получилось, что к их службе так и прилипло это неофициальное прозвище «Рыжики». Алиса постепенно к этому и сама привыкла и даже в разговоре иногда употребляла это название.

На своё двадцатилетие Алиса получила выходной от командования и цветы от техников. И собственный портрет, выполненный Машей.

В июле у них вообще стало много работы. Бывало, что до пяти вылетов они в день делали. А уж по три вылета в день это почти нормой стало.

На её самолёте уже имеются несколько заплат, закрывающих пулевые пробоины.

Немцы ведь и с земли по ним тоже стреляют, не только их истребители. Страшно конечно, но это война, а Алиса военный лётчик всё-таки. Она обязана выполнять боевой приказ.

На земле же под ними непонятно что творится. Наши и немецкие войска перемешались, не понять кто и где находится…

И за небом тоже следить им нужно. На Алису как-то раз даже немецкий истребитель напал. Фоккер. Но хорошо, что лавочкины ей помогли. Самого его сбили. Но несколько пулевых пробоин этот Фоккер успел сделать на её шторьхе.

А вот их Жене не повезло. Пуля задела ей бок. Хорошо, что хоть неглубоко. Кожу на рёбрах пропахала просто.

Но от полётов её отстранили. И летают теперь у них только Маша и Алиса.

Маша вообще какая-то двужильная! Алиса вечером до постели еле доползает, а Маша, мало того, что летает не меньше её, так ещё и отчёты по вечерам пишет. Задачи техникам ставит по ремонту…

Да и техники тоже без дела не сидят. Бывает, что и всю ночь с их самолётами ковыряются, ремонтируют…

Но их Маша всё равно двужильная. Не каждый мужчина такое выдержит. Понятно теперь, почему её все так уважают. Да и сама Алиса её тоже уважает. Хорошая девушка их Маша, хотя и ругается иногда. И даже матом ругается. Но всё равно хорошая.

Глава 4 А ну-ка девушки…

Их звено получило пополнение. И теперь оно состоит уже из четырёх пилотов и стольких же самолётов. Появилась у них ещё одна девушка. Мария Свиридова. И сразу как-то стало непонятно, как же её называть теперь. У них ведь уже есть одна Мария. Их командир Маша.

У них в звене вообще всё общение идёт по именам. Хотя они и служат в армии. А точнее, в ВВС. Но вот обращаются они друг к другу все по именам. Женя, Маша, Алиса… А вот как новенькую называть, чтобы их не путать?..

Хорошо, что та сама подсказала, что её дома Маней называли. Вот так и решили все. Одна из них будет Маша, а другая — Маня…

Маня до этого служила на связном У-2 и шторьхов пока ещё не знает. Маша теперь и её обучает тоже. Ну и Алиса с Женей помогают ей по мере сил. В основном то Женя, конечно. Поскольку она сейчас ранена и постоянно на аэродроме находится. Вот и подсказывает, что да как. Ну и Петрович, конечно, как их главный техник…

Первые свои вылеты Маня делала по нашу сторону фронта. Училась. Ну а потом уже и как все начала. Стала полноценным «рыжиком».

Как они уже все знают, их командир очень хорошо рисует! У неё даже портреты рисовать получаются. Но, правда, рисует она только карандашами. Именно такой портрет Алиса и получила на свой день рождения. Сама же она так рисовать не умеет, к сожалению.

Вот если бы сыграть что-нибудь. Тогда совсем другое дело было бы… Но ни пианино, ни рояля у них нет… К великому сожалению… У их Мани голос красивый. И поёт она прекрасно. В отличии от некоторых…

Женя наконец-то выздоровела и теперь их звено в полном составе работает. Полегче им стало, да и вылетов уже не так много, как в начале июля было. Красная армия начала своё контрнаступление.

А потом уже и они передислоцировать тоже. И на новом месте им ещё добавили и самолётов, и пилотов. И опять только девушек. Теперь их уже семеро стало. Неполная эскадрилья получилась. И их Маша получила звание младшего лейтенанта. А Алиса теперь стала командиром звена, как впрочем и Женя. У каждой из них теперь в подчинении по две девушки находятся. И звания им тоже подняли… Старший сержант Селезнёва… Ну а что? Звучит!..

К ним в эскадрилью даже приезжали корреспонденты из центральной московской газеты «Красная звезда». Алиса, правда, очень стеснялась, когда её распрашивали. Ну не умеет если она общаться с корреспондентами!

Это вот Маша у них может! Вон как она с ними разговаривает! Вот пусть она всё им и рассказывает. Она же командир. Вот и пусть…

Корреспонденты записали всё, сфотографировали их всех и пообещали, что статья скоро будет. Ну а потом уехали.

И правда, не прошло и недели, как Алиса уже читала в газете о своей эскадрилье. Оказывается, они все просто героические девушки! Ну это так там написано было. А по ней, так обычные они. Вот командир, та, да! Она у них точно героиня!

… Этот день начался как обычно. Подъём, завтрак, распределение…

Перед обедом позвонили и поставили задачу. Забрать сбитого пилота по ту сторону линии фронта. Всё, как обычно.

Полетела за ним Маша. Квадрат ей сказали, где пилота искать понятно. Потом и Алиса тоже успела слетать. Забрала раненого пилота и отвезла его сразу же в госпиталь.

По прибытии на свой аэродром, она не обнаружила там сразу двух самолётов. До сих пор не было шторьха Маши и ещё одного. Странно. Вообще-то у Маши и топливо кончиться уже должно…

На аэродроме же чувствуется немного нервозная обстановка. Всё свободные толпятся на КП. Тут раздаётся звонок. Ещё и их комдив интересуется насчёт Маши, прилетела она или нет…

Наконец-то появляется поисковый шторьх и заходит на посадку. Всё кидаются к нему.

— Сбили Машу… От самолёта одни обломки… Похоронили её… Пехота похоронила…

— Может это не она?..

— Её это самолёт… Там на борту надпись… И могила рядом… Пехота говорит, что снаряд попал прямо в пилота… Сами понимаете…

Установилась мёртвая тишина… Алиса, не замечая своих текущих по щекам слёз, побрела к себе в комнату…

Не верилось. Ну не могла их Маша просто так погибнуть! Она ведь отличный лётчик! И рисует хорошо… Не верится…

Ну как же так-то?.. Она ж совсем молоденькая… Ей ведь даже восемнадцати ещё нет… И красивая… И просто она очень хорошая… Ну как же так???

Потом пришла Женя и они плакали уже вдвоём… Стало немного полегче…

А ночью ей приснилась Маша… Сидит, рассказывает что-то, улыбается… Алиса подскочила на кровати, смотрит кругом… Никого… Лишь Женя зубами во сне скрипит.

Жаль, что это только сон был…

Утром, после построения, к ним прибыл сам комдив. Походил, посмотрел, а потом собрал весь лётный состав. А что там собирать то? Шесть человек их всего осталось…

Тут раздаётся телефон. Дежурный поднимает трубку.

— Спасательно-эвакуационная служба. Дежурный… Да… Да… Вы не ошиблись? Да! Так точно! Она это! МАША ЖИВАЯ!!!

— Товарищ полковник! Звонили из госпиталя, к ним нашу Машу привезли! Она живая! Это точно она! Рыжая!

Алиса срывается с места и бежит к своему самолёту.

— Я в госпиталь к ней!

— Селезнёва, стой! — кричит ей вослед комдив. А потом, махнув рукой, добавляет: — Петровича хоть возьми с собой!

Время полёта до госпиталя тянулось как резиновое. Ну вот наконец-то и площадка. Алиса, не делая положенный круг, сразу же заходит на посадку. Глушит мотор и тут же выскакивает из кабины. Следом за ней и Петрович.

Они на пару, чуть ли не бегом, спешат к госпиталю. Навстречу им попадаются два санитара с носилками. Они думали, что им опять раненого привезли…

Увидев хоть и измученную, но живую Машу, Алиса не выдержала и разревелась. Кинулась к ней, обняла…

Какое же счастье, что их Маша живая! Аж на душе легче… Живая их Маша…

А ещё через час, забрав Машины вещи, Алиса с Петровичем вернулись к себе. И рассказывали, что и как случилось…

Ошиблась тогда пехота. Снаряд фоккера попал в тело уже погибшего пилота, что вывозила из-за линии фронта Маша. А она просто сломала ногу при крушении…

Алису назначили временно исполняющей обязанности командира эскадрильи. С ума можно сойти! Как же Маша со всем этим управлялась? Когда сама летаешь, это одно. А тут и за самолёты и за личный состав отвечаешь. И писать очень много приходится. Отчёты, требования… Ужас просто!

Техники сняли с обломков Машиного самолёта всё, что было возможно ещё использовать.

И потом откуда-то притащили почти целый шторьх с крестами. Мотор на нём только лишь был разбит. И вот теперь этот самолёт техники ремонтируют. Готовят его для Маши.

Её, Машу, все регулярно навещают. Ну как раненого в госпиталь привезут, так сразу же и к ней заходят. Поскорее бы уже выписали её…

Алиса уже разок даже на новый плацдарм слетала, что наши войска на том берегу Днепра захватили. Правда, чуть не погибла там. Попала под немецкий миномётный обстрел. Хорошо, что самолёт её почти не повредили. Сумела она потом улететь. Но вот ещё несколько новых пробоин она в нём тогда заработала. Ну и рукав ей пришлось потом зашивать. Осколком мины его распороло. Повезло, что хоть саму руку ей не зацепило…

Их Машу наконец-то выписали! И хоть ей пока летать и нельзя, но она уже опять командует их эскадрильей. Алиса просто с огромным облегчением передала ей назад обязанности комэска.

А ещё спустя несколько дней их экспериментальную спасательную эскадрилью преобразовали в регулярную. Теперь они ПЕРВАЯ ОТДЕЛЬНАЯ ЭСКАДРИЛЬЯ СПАСАТЕЛЬНО-ЭВАКУАЦИОННОЙ СЛУЖБЫ ВВС.

Не просто отдельная эскадрилья, а ПЕРВАЯ!

Приезжали к ним и товарищи от завода. Тоже расспрашивали их о самолётах. А что Алиса могла сказать им? Хороший самолёт, хотя он и трофейный. Диаметр колес бы только побольше ему. Маловаты немножко у шторьха дутики…

Правда, с ними в основном Маша с Петровичем общались…

А немного попозже их командира ещё и орденом наградили! И дали отпуск. Маша хоть домой съездит. Ну а Алиса опять пока за неё здесь побудет…

Пока Маши не было, они так и летали, вывозили наших сбитых лётчиков. Фронт работы-то у них большой. Вся их дивизия. А это несколько авиаполков. Так что летать им везде приходится.

И по прежнему обстреливают их немцы с земли, да и самолёты фашистские их тоже сбить стараются…

Вот и сегодня так получилось. Нашего сбитого лётчика ветром отнесло на нейтральную полосу на плацдарме за Днепром. И Маня захотела его вытащить… Приземлилась прямо на нейтралке. И даже пилота успела забрать нашего. Только вот взлететь не успела потом…

Немцы открыли просто шквальный огонь из всего, что стреляет. Разбили и сожгли минами самолёт… И Маня и другой пилот погибли…

Девочки плачут все… И как им теперь про это Маше говорить, когда та назад вернётся?..

А она через день уже и приехала. Молча выслушала, вытащила пачку Беломора и сидит курит. Одну папиросу за другой. Алиса до этого никогда её курящей не видела…

Их вообще-то уже десять человек в эскадрилье. Это если командира не считать. Добавили им и личного состава и самолётов. Самолёты, правда, все восстановленные. Трофейные шторьхи…

И техников тоже им добавили. Там уже командует Петрович.

Вот так и получилось у них. Пилоты сплошь девушки одни, а вот техники — мужчины. И эти мужчины пытаются за девушками ухаживать. Но только не за их командиром. Опасаются наверное. Или ещё что…

А сама Маша на мужчин внимания не обращает. В том смысле, как на мужчин именно. А так то нормально она к ним относится. Ну как к своим подчинённым. Иногда даже обматерить может кого-нибудь в сердцах… Хотя обычно она вежливо разговаривает. И приятно с ней разговаривать.

Алиса тоже старается избегать более близкого общения с мужчинами. Они же не Маша…

Чего-то она очень уж часто о Маше думать стала. Нравится она ей, как командир, как человек…

Интересно, будь Маша мужчиной, как бы она тогда к ней относилась?..

… Их Маша стала совсем взрослой! Младшему лейтенанту Марии Стирлец исполнилось восемнадцать лет! Из них она воюет уже почти два с половиной года. С самого начала войны. И правительственные награды имеет…

Все ей дарили подарки. Даже из её бывшего полка подарок ей прислали. Настоящую швейную машинку! Сама же Алиса вышила для Маши полотенце…

Маша накрыла им «поляну». По выражению самой же Маши. Хорошо тогда они посидели. Жаль, конечно, что рояля здесь нет, Алиса бы сыграла что-нибудь…

А на следующий день всё продолжилось, как и раньше. Война… Они летали, по ним стреляли… Погибла ещё одна девушка из их эскадрильи. Её немецкая пехота над передним краем сбила. Все опять плакали… Маша опять материлась и курила…

А зато сегодня у них двойной праздник! На Октябрьские праздники Красная армия освободила Киев! Оксана всех целует от радости! Её родной город от фашистов освободили! А тут ещё и годовщина Революции! Как это дело не отметить? Посидели вечером конечно же! Песни попели…

Маша свою подаренную швейную машину разрешает девочкам использовать. Теперь они все постоянно шьют. А сама Маша, оказывается, шить на машинке совсем не умеет. Учится только…

Зато у неё есть целый чемодан всяких разных пистолетов! И даже маузер, какие в революцию были, у неё есть! И Маша, минимум раз в месяц, чистит и смазывает всё это своё стреляющее хозяйство…

Ну вот зачем ей столько оружия нужно?.. И на поясе она не обычный ТТ, как у Алисы, а браунинг носит…

Но зато потом Маша сшила себе очень интересное нижнее бельё. Фасон непривычный немного, но выглядит красиво и женственно. Алиса тоже себе такое же шьёт теперь. Маша ей бумажные выкройки свои одолжила…

Интересно, ей понравится, когда Алиса это бельё на себя наденет?..

Их эскадрилья ещё немного выросла. Теперь в ней уже пятнадцать девочек-пилотов. Ну и техников добавилось тоже. И все работают. Вместе с их командиром.

Правда двоих девочек фашисты ранить успели уже. Одной из них даже с парашютом прыгать пришлось. Ну а её самолёту, разумеется, конец пришёл. Ну а что ей тогда делать было? Раз её мессер подбил?..

Из-за зимы все их шторьхи теперь на лыжах… Тормозов, конечно, больше нет, зато и не скапотируешь, если что. Снег, это и есть снег. Колёса шасси застревали бы в нём.

Зима, холодно, но они всё равно летают. И будут летать до самой победы. Работа у них такая…

Их опять перебрасывают в другое место. Фронт ушёл на запад и им надо быть к нему поближе.

Поселили всех в бывшей школе. Кое-где даже парты ещё сохранились. И стёкла почти все целые. А главное, своя котельная есть и батареи полопаться от мороза не успели. Повезло…

Алиса разбирала свои вещи, когда услышала знакомые звуки.

Не может быть! Рояль⁈ Бросив все свои дела, она отправилась искать инструмент. Благо, что на нём кто-то пытался что-то воспроизвести. Слышно было, куда ей нужно идти…

Это был не рояль. Это было пианино. Да какая, в принципе, ей разница! Это же был ИНСТРУМЕНТ! Как же она соскучилась по клавишам!

Отодвинув в сторону бойца, тыкающего пальцем в клавиши, Алиса сама уселась перед пианино и для начала проверила его настройки. Почти идеально! Отлично просто!

И заиграла… Её пальцы, конечно, отвыкли уже, но навыки довольно быстро вспоминались…

Решив немного передохнуть, Алиса прекратила игру и вздрогнула от внезапно раздавшихся аплодисментов. Оказывается, вокруг неё собрался почти весь личный состав эскадрильи во главе с их командиром.

— Ну, Алиса!.. Ну, слов нет просто… Молодец! — Маша даже растрогалась.

— Всем приказ по эскадрилье! К пианино никому не подходить, если играть не умеешь. Разрешается только под разрешение старшего сержанта Селезнёвой. Она ответственная за него…

Спасибо тебе, солнце… Давно красивой музыки я не слышала. С начала войны не слышала…

Пианино перетащили к ним в расположение и теперь почти каждый вечер Алиса упражнялась на нём. В школе нашли даже сохранившиеся ноты. И по вечерам они теперь частенько пели под аккомпанемент пианино. И хором и по одиночке… И даже танцы были…

Ну а днями они продолжали выполнять свою работу. Вытаскивали сбитых советских лётчиков…

Вот так они и встретили новый, сорок четвёртый год…

Глава 5 Военные будни

Ну вот кто подскажет, как теперь Алисе относиться к своему командиру? Да и вся их эскадрилья тоже этого не знает…

Ведь девчонка же совсем она! Молоденькая совсем! Восемнадцать лет только-только исполнилось. К тому, что у неё полно наград, все привыкли уже. Ну так у неё, оказывается, ещё и ТАКИЕ знакомства есть!

За несколько дней до наступления нового года к ним приехала Московская комиссия. Все бегают, как ужаленые. А Маша спокойная такая… Как будто такие комиссии каждый день у неё бывают. Не боится их совсем…

Ведь Алиса и сама видела, как один полковник Машу по заднице хлопнул. Так та ему в ответ чуть в глаз не дала! И ничего…

Потом они пообнимались, как старые друзья и пошли чай вместе пить. Лейтенант! Младший! С целым полковником!

А вот когда уже они все узнали, кто такой этот полковник, так вообще рты пораскрывали от удивления… Это же сын САМОГО ТОВАРИЩА СТАЛИНА! А Маша с ним чай пьёт, спорит даже.

Сначала то все решили, что брат он её, ну или иной какой родственник. Он ведь тоже рыжий, как и их Маша. Но та на этот вопрос просто покрутила пальцем у виска и объяснила, кто он такой…

Просто они ещё с сорок первого года с ним знакомы…

Ну а потом, буквально через неделю после отъезда комиссии, их комдив из полковника стал генерал-майором. И их Маше тоже звание подняли…

Получается, что комиссия не нашла больших нарушений у них. Ну а мелкие… Так те всегда и у всех есть. Эти самые мелкие нарушения.

Спустя некоторое время их Маша улетела в командировку на завод в Саратов, ну а Алиса опять за неё осталась. Хоть и не любит она заниматься писаниной, но приходится. Должен же кто-то за командира оставаться…

Хотя теперь-то она уже знает, что ей делать нужно. Полегче уже немного. Не так сильно выматывается теперь…

Тем более, что через неделю Маша уже назад вернулась. Довольная такая! Она ведь бабушку свою смогла проведать.

Очень сильно Маша бабушку любит. Пишет ей письма почти каждую неделю и даже почти все свои деньги ей отсылает. Алиса даже завидует ей белой завистью. Жаль, что у неё самой родных никого нет…

А на День Красной Армии и Флота и Алиса стала офицером! Ей присвоили звание младшего лейтенанта. И даже вручили орден Красной звезды! Самая первая её награда.

И Женя так же получила и звание, и такой же орден. Приятно всё же, когда тебя ценят. И награждают когда, тоже приятно. Гордость даже за себя появляется…

А вот на Международный женский день у них в эскадрилье показали совсем новое кино про них же. Про СЭС. Сказали, что им самым первым его показывают. Лишь только один товарищ Сталин этот фильм посмотрел до них.

Очень хороший фильм получился. Он хоть и про войну был, но всё равно и про любовь тоже. Алиса очень сильно за героев переживала, когда смотрела его. Впрочем, как и все остальные зрители…

Артисты, что в этом кино в главных ролях снимались, тоже к ним приехали. И даже сама Ладынина! Разве могла Алиса раньше о таком мечтать, что с ней познакомится? А вот теперь не только познакомилась, но и даже разговаривала…

Ну и другое у них случалось, конечно. Не столь хорошее. Плохое тоже было. Война же идёт. В апреле у них Оксана погибла. Так жалко её… Красивая она была и голос у неё тоже красивый был. И она так и не успела к себе в Киев съездить. Про своих родных узнать… Немецкий истребитель её сбил…

… Вот и снова прошла передислокация. Теперь они на вновь присоединённой перед войной территории находятся.

Маша их всех предупредила, чтобы они все были бдительнее. Так как здешние жители намного дольше пробыли под фашистами, чем при Советской власти. Не совсем они советские граждане. Многие из них даже с немцами сотрудничали…

Да и представитель СМЕРШа тоже ужасов всяких им порассказал…

Вот только времени у девчонок на посторонние общение почти не остаётся. Скорее бы помыться, да отдохнуть…

Пианино, кстати, они с собой со старого места тоже сюда привезли. И даже оформили его, как имущество эскадрильи… Алиса только рада этому была. Да и остальные девушки тоже…

Почти каждый вечер музыка у них теперь слышна. Алиса учит ещё и несколько человек игре на пианино. И Машу тоже, кстати, учит…

Летают теперь они уже до самых Карпат. Наши войска до самой границы дошли, а кое-где даже и перешли её.

Одно только плохо. Сплошной лес там кругом. Место для посадки найти очень трудно, если что…

Все летают на вызовы по очереди. Даже их Маша. Хотя она и командир и вполне может теперь не летать, а заниматься лишь на аэродроме своими делами. А дел у неё много, как всегда. Уж Алиса-то это хорошо знает. Недаром же она заместитель командира эскадрильи. Помогает, как может…

Вот и сейчас опять Маша на вызов полетела. Аж в самые предгорья…

Через некоторое время сквозь треск помех они услышали по рации её голос. Маша спокойно доложила, что пилота она не обнаружила, была обстреляна с земли, её самолёт сильно повреждён и скоро мотор встанет. Масло уходит. Она будет тянуть сколько сможет, а потом или выпрыгнет, или сядет, если место найдёт…

Значит и Алисе нужно лететь. Она обязательно найдёт Машу и привезёт её назад!

Куда ей лететь, Алиса знает. Маша возвращаться ведь этим же маршрутом будет. Так что они встретятся. Обязательно встретятся…

А вон и Машин шторьх уже видно. Он еле ползёт, но это-то как раз и понятно. Ведь Маша сейчас просто планирует с заклиненным мотором. Вот и подобрала подходящую скорость. Чтобы пролететь как можно дальше у неё получилось…

Весь фюзеляж её самолёта аж блестит от потёков масла. И пропеллер простой палкой торчит. Двигатель-то клинанул. Но Маша уверенно планирует…

Они согласовали по рации свои действия и теперь Алиса кружит над ней. Следит за небом. Не дай бог, фрицы появятся!.. Хоть она и комсомолка, а всё равно молит Бога, чтобы не отвернулся он от них. Прикрыл от врагов. Спас её Машу…

А высота у той всё меньше и меньше. Но и до большой поляны, на которой можно будет приземлиться, совсем немного лететь осталось. Лишь бы только фашисты не появились…

А вот и поляна. Самолёт Маши уже над самым её краем. И вдруг, на мгновение, он как будто замирает в воздухе… И рушится вниз… Прямо на последние деревья…

Алиса даже и не запомнила, как она приземлилась… В себя она пришла лишь возле лежащего вверх колёсами шторьха Маши со смятым и оторванным крылом… Очень сильно воняло бензином…

Сама же Маша в неудобной позе лежала на крыше кабины, превратившейся сейчас в пол… Над ней покачивались привязные ремни…

Алиса кое-как вырвала перекошенную дверь кабины и потащила Машу наружу. Та же была как ватная… И бледная вся… Оттащив Машу подальше, Алиса приникла ухом к её груди. Не понятно, сердце бьётся или нет. Ещё раз послушала… Тишина…

Ну как же так!!! Ну не может же Маша умереть!..

Алиса сидела и гладила её растрёпанные рыжие волосы. Бежали слёзы… Ну как же так??? Она же любит её! Пусть это и неправильно, но вот любит и всё! Она всё бы на свете отдала, лишь бы её любимая Маша живая была…

Алиса даже сразу и не поняла, кто ей что-то говорит… Только увидев открытые Машины глаза, поняла, что та всё таки ЖИВАЯ!

ЕЙ СРОЧНО НУЖНО В ГОСПИТАЛЬ!!!

А вот есть Бог или нет, это пока не главное… Главное, что Маша жива!..

В госпитале Машу всю осмотрели, обследовали и отпустили в расположение. Почти в порядке она. Недельку отдохнёт и всё…

И как-то так получилось, что Алиса призналась ей в своей любви… Хотя и понимала, что неправильно всё это… Зря, наверное, она это сделала…

Ничего, ей же можно и перевестись в другую эскадрилью. И перед Машей так стыдно уже ей не будет… Ведь это же неправильно, когда одна девушка другую девушку любит…

Проплакав всю ночь, Алиса написала заявление о переводе на другое место службы и пошла с ним к командиру. Но Маша буквально на пальцах ей объяснила, какая же Алиса всё-таки дура и отправила ту отдыхать. А со своей любовью пусть уже после войны к ней подходит… А Маша её подождёт. Потому что она её тоже любит. А война уже скоро закончится…

Ну а пока они продолжали свою работу. Спасали и эвакуировали сбитых советских пилотов.

Вот и сейчас Алиса везёт раненого. Хорошо, что хоть приземлиться ей где было. Рядом с ним села и затащила в самолёт. Сам то пилот не смог бы. А уж тем более из немецкого тыла точно бы он не выбрался… Осталось лишь довезти его до госпиталя…

Ну вот. Сглазила… Фашисты по ней снизу стреляют. И попадают. Несколько пробоин от пуль в стёклах появилось. И бок ей обожгло. Больно конечно, но терпеть можно…

Алиса зажала раненый бок рукой и управляет самолётом теперь одной. Хорошо, что в пассажира её не попали. И мотор тоже тянет. Так что до госпиталя они долетят. Плохо только, что слабость навалилась…

А вот и площадка… Алиса сразу же идёт на посадку. И коснувшись земли, тут же выключает зажигание. Шторьх катится ещё немного и останавливается. Алиса видит бегущих к ним санитаров и только теперь теряет сознание. Главное, она долетела…

Она не слышала, как матерился её раненый пассажир, требующий в первую очередь спасать её. Он потерпит. А девчонка кровью исходит. Не чувствовала, как её тащили, как обрабатывали рану…

Очнулась она лишь на следующий день. И первым человеком, кого она увидела, была Маша. Та улыбалась, но глаза всё равно у неё подозрительно блестели…

— Ты чего это так пугаешь то меня? Нервы то у меня слабые… Ты больше не делай так…

У Алисы от её слов даже на душе хорошо стало.

Посидев ещё немного и поболтав о всяких пустяках, Маша ушла. Всё-таки дел у неё вагон и маленькая тележка. Целая эскадрилья на ней. А Алиса здесь осталась…

Потянулись дни её лечения. Рана в боку заживала плохо. Ещё раз её почистили. Алиса еле вытерпела, так ей больно было… Чуть не обмочилась от боли… Обезболивающих то уколов мало. Поэтому только для операций их берегут…

Девочки из эскадрильи её постоянно навещают. И находящиеся в госпитале лётчики тоже стараются ей помочь как-нибудь…

Но вот наконец-то её и выписали! Правда дали ещё месяц отпуска для восстановления здоровья…

А куда прикажете ей ехать в этот отпуск? У младшего лейтенанта Селезнёвой ведь нет никого, кроме родной эскадрильи. Значит туда она и поедет…

Там ей все очень обрадовались! Радости-то сколько было! Со всеми девчонками она и нацеловалась и наобнималась!

В эскадрилье у них почти всё хорошо, только вот Настя погибла. Землячка Машина…

А ещё через день Алиса уже ехала в Саратов. Узнав, что ей некуда ехать в отпуск, Маша поругалась немного и чуть-ли не приказом отправила Алису к своей бабушке… Нормально там отдохнуть…

Девочки понадавали ей на дорогу всяких продуктов, мыла, а деньги ей Маша сунула. Вместе с письмом для своей бабушки.

Алиса не хотела их брать. Ведь у неё и самой денег хватает. За что её обозвали ничего не понимающей дурочкой… И Маша потом ей объяснила, что это здесь Алиса на всём готовом, а в тылу всё очень дорого. И вообще Маша их для бабушки передаёт…

Ну да, Маше видней. Она то три раза уже ездила. Значит знает, что и к чему…

Вот и едет теперь Алиса в гости. Отвыкла она уже от такого. Даже чуть не обворовали её по дороге.

Алиса дремала понемногу, когда какой-то мужчина, проходя мимо, подхватил её вещмешок и пошёл на выход. Хорошо, что сидящая с ней рядом женщина это увидела, крик подняла…

Но доехала кое-как. А на перроне до неё ещё и патруль докопался. Ну да, у Алисы и чемодан тяжёлый, и вещмешок полный. Вот только половина вещей не её. Настины вещи она родителям везёт. Как память об их погибшей дочери… Разобрались потом конечно. Но и времени, и нервов потратила она немало…

Потом, правда, патруль же ей и помог. Договорились с каким-то дедом с телегой и тот довёз и Алису, и её вещи прямо по адресу. Она ведь Саратов не знает совсем…

Не успела Алиса слезть с телеги, как откуда-то набежала ребятня и засыпала её вопросами.

— Тётенька, а Вы лётчик? Да?

— Вы к Стирлецам, да?

— А Вы с Машкой воюете, да?

— А у Вас какое звание?..

Совсем Алису они заговорили…

— Что-то с Машей⁈— слышится испуганный голос сбоку…

Алиса поворачивается и видит невысокую старушку, испуганно зажимающую руками свой рот.

— Нет! Что Вы⁈ С ней всё в полном порядке! А Вы её бабушка?..

… Удивительно уютно Алисе здесь. Наверное, так только дома человек себя может чувствовать.

Бабушка Маши, прочитав её письмо, с радостью приняла к себе Алису. Протопила баню, накормила… И постоянно расспрашивала и об Алисе и о своей любимой внучке. Ну и рассказывала тоже про неё…

Спала Алиса, наверное впервые в жизни так спокойно и расслабленно. Выспала-ась!!!

Бабушка же решила и сходить вместе с ней к Кадышевым. Алиса должна им вещи их Насти передать и рассказать, как та воевала. А то одной идти боязно как-то…

Неуютно было ей, хотя и вины Алисы в гибели их дочери не было. А всё равно неприятно и неуютно было. Почему то виноватой она себя чувствовала. Она то живая осталась, а вот Настя погибла…

Но вещи и половину продуктов с мылом она всё-таки передала.

А оставшееся время отпуска Алиса просто отдыхала душой. Училась у бабушки готовить разные вкусняшки, помогала той в огороде…

Отдыхала, короче. А потом её отпуск закончился…

Бабушка собрала Алису в дорогу, расцеловала и сказала ей приезжать в любое время. Ей тут всегда будут рады…

Алиса возвращалась на фронт. Возвращалась назад к опасности и крови. И всё равно на душе у неё было светло и легко. У неё теперь есть место, где её ждут…

Обратная дорога неожиданно заняла больше времени. Дело в том, что искать свою эскадрилью Алисе пришлось уже за границей. В Польше. Нашла конечно, но и помучиться ей пришлось. Постоянные проверки патрулей надоели, если честно.

А вот в эскадрилье ей все были рады. А особенно Маша. И Алиса тоже была рада, что вернулась. Тут её дом пока. Тут её самые близкие люди… Если, конечно, бабушки её Маши не считать…