Пролог

Чтобы первыми узнавать сюжетные теории, смотреть атмосферные видео и арты, а также заглянуть в писательское закулисье темного фэнтези, переходите в мой Telegram-канал: #rapierfm Давайте создавать этот мир вместе!

Говорят, небеса святые.

Так учат в храмах, так начертано в свитках, так повторяют маги, чье слово приравнено к закону.

Но святость - понятие хрупкое. Ее легко возвести в культ… и еще легче использовать как оправдание.

История королевства Офры началась задолго до того, как были воздвигнуты дворцы и утверждены Великие Законы. В те времена, когда магия перестала быть даром и стала властью. Тогда те, кто владел ею, объявили себя избранными, а остальных нарекли стриафами - простыми людьми без искры, без права, без голоса.

Стриафы жили там, куда не доходил свет королевского центра. Их дома крошились от времени, тела - от тяжелого труда, а судьбы - от чужих решений. Из поколения в поколение они работали до изнеможения, обеспечивая ресурсами королевский двор.

Таков был порядок.

В центре Офры, где улицы были вымощены камнем, а воздух ароматами благовоний, жили маги. Там роскошь считалась естественной, а власть - заслуженной. И там же возвышалась Академия святого Вильхельма - оплот знаний, добродетели и силы, по крайней мере, так о ней говорили.

Ее двери открывались лишь для избранных: юношей и девушек чистой крови, наследников знатных домов, тех, чьи семьи доказали верность короне и снискали благосклонность Оракула. Им обещали великое будущее - путь героев, защитников королевства, паладинов и магов, чистых духом и телом. Им говорили, что они - надежда Офры.

Но легенды редко рассказывают всю правду…

Глава 1. Один стриаф

Прогноз погоды Оракула сбылся. Действительно, под вечер на земли Офры обрушился кратковременный дождь.

По узкой лесной тропинке, заметно прихрамывая, шла фигура, облаченная в длинный изумрудный плащ, с надетым на голову капюшоном. Мокрые и грязные края волочились по земле. Держа в одной руке большую корзину, набитую травами и ягодами, другой - фигура опиралась на трость и продолжала путь.

Сползающие с листьев капли падали вниз и разбивались, оставляя на земле лишь недолгое голубое свечение. Туман поднял свои прозрачные руки, загребая окрестности.

От продолжительной ходьбы боль в ноге усилилась. Фигура остановилась и вздохнула.

- Перед дождем болеть должна, а не после! - недовольно пробормотала девушка, резким движением опустив корзину вниз.

Воздух был переполнен разнообразием ароматов: запахом земли после дождя, озимника - цветка, внешне похожего на гиацинт. Только тот был в разы выше, а после цветения давал плоды в виде сочных конусообразных ягод.

Внезапно лес разразился громким продолжительным треском.

Массивные деревья, растущие вдоль тропинки, принялись переплетаться ветвями с друг другом.

За свои двадцать лет Уэна впервые увидела это явление воочию. Она задрала голову вверх, завороженно наблюдая, как их извилистые шершавые руки удлиняются и ласково соприкасаются с соседними. От этого капли, затаившиеся на листьях, градом осыпались на землю.

- Ах... - восхитилась она.

Тропинка заиграла голубыми огоньками, отражающимися в ее серых глазах.

Происходило что-то невероятное.

Лес оживал и радовался окончанию изрядно затянувшейся засухи.

Откуда-то сзади послышался тонкий, едва заметный писк.

Сначала Уэна не обратила на него внимание, но, когда он повторился вновь, обернулась.

- Показалось все-таки? - прошептала она, затем сделала несколько неспешных шагов назад, бегая глазами, в поисках источника звука.

«Ребровик, алоцвет,» - Уэна мысленно перечисляла цветы и кустарники, что бросались ей на глаза.

Не смотря на возраст и происхождение, девушка хорошо разбиралась в зельеварении и траволечении, посему отлично знала и названия видов лесной флоры. В поселении стриафов она и ее бабушка были знахарями. Ежедневно их дом посещало десятки людей, страдающих различными недугами. А учитывая, что король давно перестал обращать внимание на «примитивное» поселение и их проблемы, Уэну и ее бабушку считали ценнее местной валюты.

Блуждая взглядом по зеленому полотну, Уэна вдруг замерла.

В шаге от нее лежала, придавленная ветвью, малюсенькая дриада. Существо пищало от безысходности, пытаясь спихнуть ее со своего живота.

Девушка едва делала вдох и выдох.

Цвет кожи хрупкого существа имел бледно-зеленый оттенок с аккуратными витиеватыми узорами, которые позволяли оставаться незамеченными, сливаясь с окружающей средой. Вместо типичной одежды, тельце существа обвивали листья и мох. Волосы больше напоминали колючки с ветвей ели.

Почувствовав, что за ней наблюдают, дриада подняла маленькие черные, точно бусинки, глаза на Уэну.

- Не бойся меня, я всего лишь уберу ветку.

Оригинальность ответа создание не оценило и ответило шипением. А когда девушка начала приближаться, дриада вжалась от страха в мокрую землю и закрылась руками.

- Вот так… - прошептала Уэна, убрав ветку.

Дриада коротко взглянула на нее и помчалась прочь, сливаясь с травой.

- А ты боялась, - улыбнулась девушка, проговорив ей вслед.

Она развернулась. Доковыляла до корзинки, взяла ее в руки и направилась к дому.

Спустя некоторое время, протыкающие небо острые верхушки деревьев, остались позади.

Пройдя через луг, Уэна сбавила шаг, увидев очертания своего дома.

Покосившаяся от времени деревянная изба располагалась на невысоком пригорке, окруженном серебристо-зелеными елями. Каменное крыльцо с полусгнившими перилами; стены, поросшие мхом. Девушка любила это место со всеми изъянами.

Ступенька протяжно скрипнула.

- Здравствуй, избушка… - ласково прошептала она и открыла дверь.

Едва Уэна переступила порог, в нос ударил запах сушеных трав.

Внутри стояла тишина, нарушаемая звуком тлеющих в камине углей.

Заметив бабушку, уснувшую на кресле-качалке, Уэна аккуратно накрыла ее ноги пледом.

- М-м, дрова закончились, - проговорила она, остановив взгляд на пустой дровнице.

Отложив разбор корзины на потом, Уэна взяла в руку масляную лампу и вышла во двор.

Стемнело.

Лесной туман добрался до поселения, полностью поглотив соседние дома, оставляя лишь мутные очертания крыш и золотой свет в окнах.

Уэна вошла внутрь небольшого сарая, в котором хранился запас дров. Поставив лампу на столик, она отставила трость.

К наступлению ночи нога болела еще сильнее, но, стиснув зубы, девушка принялась перекатывать поленья.

«Иначе нам придется спать в лютом холоде,» - мысленно проговорила она.

Девушка отряхнула руки, затем взяла топор, сделала замах.

Удары гулко отозвались в тишине, как вдруг у входной двери раздался шорох.

Уэна вмиг замерла, задержав над своей головой топор.

В эту же секунду внутрь сарая вошел парень.

- Привет, Уэна.

- Напугал меня, Эррон! - прорычала она в ответ, резко опустив топор вниз.

Он улыбнулся и подошел к ней.

- Ты точно не из пугливых. Я же тебя с пеленок знаю.

Уэна промолчала и сделала очередной замах, как вдруг его ладони накрыли ее, перехватывая рукоять.

Она растерянно взглянула в лицо Эррона.

Парень легко улыбнулся и проговорил:

- Лучше посиди. Я наколю дров и принесу их в дом.

Уэна хотела было возразить, но стихла. Боль в ноге кричала о том, что ей следовало отдохнуть. Девушка коротко кивнула.

- Вот и умница, - его улыбка стала шире. - Садись, будешь развлекать меня беседой.

- Думаю, за время нашей дружбы мы обсудили все темы на свете, - она ухмыльнулась, затем плюхнулась на стул.

- Ну почему же, - он повел плечом. - Я вот, например, узнал, что нашу Аишу пригласили в центр. Теперь она работает поваром во дворце.

- Не всем везет так, как Аише. И не все умеют так искусно целовать задницы магов, - съязвила Уэна.

Эррон рассмеялся.

На какое-то время между ними воцарилось молчание.

Уэна помрачнела.

- С каждым годом жизнь в поселении становится все труднее. Мы честно соблюдаем законы Офры, отдаем ресурсы для обеспечения двора, - она, не моргая, уставилась на бревно, которое от удара топора вмиг разлетелось на несколько дров. - Но маги… Лишь продолжают вешать нам лапшу на уши, говоря, что качество жизни вскоре наладится. Почему все жители это терпят? Почему никто не борется?

Эррон остановился. Смахнув со лба капли пота, ответил:

- Потому что это проще, чем пытаться что-то изменить. Жители боятся магов. Вряд ли кто-то решит выступить против них.

- Это так глупо. Если мы продолжим терпеть все это, ничего не изменится, - сквозь зубы прошипела девушка.

Парень промолчал.

Покончив с колкой дров, Эррон сложил их в коробку и тихонечко, чтобы не разбудить спящую бабушку, занес ее в дом.

- Останешься ненадолго? Я сварю чай.

- Да, с удовольствием, - его глаза засветились, он сел за стол.

- Только сладостей к нему нет.

- Да и плевать! Зато фигура будет в порядке! - он напряг руку, демонстрируя мышцы.

Уэна ухмыльнулась и принялась заваривать чай.

Эррон задержал взгляд на девушке, невольно следя за движениями ее рук.

Ее волосы казались ему длинной серебряной нитью, протянутой сквозь ночь. Белые, почти прозрачные пряди спадали мягким водопадом по плечам. Серые глаза напоминали старинное зеркало - спокойное и глубокое.

Он никогда не воспринимал ее ногу как изъян. В ее шаге не было тяжести, лишь едва заметная неровность, словно край платья случайно зацепился за колосья.

Кухня наполнилась свистом кипящего чайника, возвращая Эррона из мыслей. Уэна отложила пучок травы в сторону и принялась разливать кипяток по чашечкам.

- Пахнет приятно, - улыбнулся он. - Это мята?

- Хвоя и лесные ягоды.

В носу стоял свежий и в тоже время сладкий аромат.

Эррон поднес чашечку к губам и сделал глоток.

- Как самочувствие твоей сестры? - спросила Уэна, присев напротив него.

- Травы помогают, но… - его взгляд зеленых глаз потускнел. - …Без них она вряд ли протянет.

- Плохо… Значит, попробую сварить что-то другое, - задумчиво сдвинув брови, ответила Уэна, барахтая чашечку в руке.

На минуту кухню накрыла тишина.

- Завтра «они» придут, - выделив слово, мрачно проговорил Эррон.

Уэна нахмурилась.

- Да чтоб они все сдохли… - сквозь зубы проговорила она.

- Королевство, в котором правят маги, а мы лишь рабы, пытающиеся существовать под их гнетом…

- Эррон, - Уэна взглянула на него исподлобья. - Так больше не может продолжаться. Мы должны бороться!

- Знаю, - ответил Эррон почти сразу. - Но никто не пойдет.

- Я пойду.

Он посмотрел на нее так, будто только сейчас понял, что она говорит всерьез. Он не ответил. Поджав губы, уставился на пару плавающих в чае ягод.

- Всевышний создал Офру, чтобы люди и маги жили в мире, дополняя друг друга. А что в итоге? Мы вынуждены бороться за свое существование. Мы терпим их, и…

- Успокойся, а то разбудишь бабушку, - прошептал он, прерывая Уэну.

Девушка набрала в грудь воздуха и собиралась продолжить, но шумно выдохнула, отвернув голову в сторону.

- Приходи завтра за микстурой.

Эррон помрачнел. Медленно встав из-за стола, он направился к выходу.

- До завтра, Уэна, и… спокойной ночи, - задержавшись на пороге, проговорил он.

Подкинув в камин несколько дров, Уэна вернулась к корзине.

Сначала она достала рижну - маленькие желтые цветы, затем появились веточки белладонны.

Ее пальцы были ловкими и нежными: едва касаясь каждого стебелька, Уэна осторожно доставала травы одну за другой.

В корзине царил настоящий букет ароматов: тонкий запах мяты смешивался с терпким ароматом чабреца, а горьковатая нотка полыни оттенялась сладостью липового цвета. Рядом лежали ягоды озимника и шиповника, источая кисловатый аромат свежести.

Уэна аккуратно разделяла растения, удаляя сухие листья и поврежденные побеги, оставляя лишь самое лучшее и свежее.

- Теперь в пучки, - прошептала она, разматывая бечевку.

Каждый новый пучок получался аккуратным и красивым.

Заправив прядь волос за ушко, она принялась перебирать ягоды.

Девушка брала каждую из них нежно, будто беседуя с ними шепотом, и отправляла в отдельную емкость.

Пока работа шла своим чередом, лес шелестел листьями, ветер играл пряными ароматами. Небо обсыпали мерцающие звезды.

Завершив работу, Уэна улыбнулась. Перед ней лежал целый ряд прекрасно связанных пучков, готовых отправиться на просушку. Аромат свежей травы наполнял пространство, распространяясь далеко за пределы ее маленького уголка, даря ощущение покоя и гармонии.

Уэна ополоснулась водой из ведра - настоящей ванны в доме не было. Вода уже ждала ее, нагретая и заботливо приготовленная бабушкой, знавшей, что внучка вернется поздно. Смыв с себя усталость, она растерла мазь по бедру. Ноющая боль постепенно отступила, уступая месту легкой прохладе.

- Как же я не хочу, чтобы завтра наступило, - на выдохе проговорила она, затем легла в кровать.

Роящиеся мысли никак не давали уснуть. Она перевернулась на бок.

- Неужели это так и будет продолжаться… Пока маги живут, ни в чем себе не отказывая, мы едва сводим концы с концами. А эти законы, пф, - она сжала одеяло. - Еще Эррон. Тоже мне друг детства! Хоть бы словами поддержал меня.

Стук ее сердца превратился в отзывающуюся по всей кровати вибрацию ненависти.

Уэна сомкнула глаза, а чуть позже уснула.

За окном стояла глубокая ночь.

В комнате царила тишина, идиллию которой нарушал ход стрелки напольных часов.

Уэна промычала сквозь сон что-то невнятное. Ее брови сдвинулись. Она съежилась. Тьма поглощала ее сознание. Вдруг посреди ночи девушка ощутила странное чувство тревоги, пульсирующее внутри груди. Протяжно простонав, Уэна приподнялась на руках. Не успела открыть глаза, как мир вокруг изменился: темная комната вдруг наполнилась холодным светом, покрываясь зеркальными поверхностями.

Стены стали гладкими, бесконечными и такими прозрачными, будто сквозь них открывался другой мир.

- Зеркала? - с трудом вымолвила она.

Собственное отражение повторялось многократно, искажаясь с каждым поворотом головы.

- Что это за сон такой… - ее слова вмиг разнеслись по лабиринту.

Поначалу ей казалось, что этот хаос иллюзорен, что стоит повернуть голову - и перед глазами снова окажется уютная спальня. Но реальность была жестокой: каждое движение тела отзывалось эхом, каждый вздох усиливался десятикратно, создавая ощущение, что рядом кто-то есть, невидимый наблюдатель.

Зеркальный коридор удлинился.

Уэна перешла на легкий бег, двигаясь вперед, и надеясь найти выход из этой иллюзии.

Однако путь был непростым.

Каждый раз, когда она приближалась к какому-либо зеркалу, оно начинало дрожать, переливаться оттенками, меняя форму и размеры. То расплывалось туманом, превращая поверхность в полужидкую массу, то становилось совершенно черным, поглощающим свет.

Ее взгляд остановился на черном зеркале, обрамленном узорчатой рамкой.

Ноги будто сами повели ее ближе к нему, а она, не отрывая взгляда, повиновалась.

Уэна остановилась напротив, всматриваясь в его пустоту.

- Ч-что?.. - испуганно вымолвила она, заметив в глубине мрачного стекла мелькнувший силуэт.

Сердце болезненно сжалось, дыхание перехватило. Уэна подошла еще ближе, чувствуя страх и любопытство одновременно.

Темнота зеркала манила и пугала.

- Это сон… Просто сон, - тихо пробормотала она, успокаивая себя.

Ее глаза округлились от увиденного.

Из черного полотна на нее смотрели точно такие же светло-серые глаза, но мужские.

Казалось, будто время остановилось, позволяя ощутить всю глубину его взгляда.

- Кто ты? - прошептала девушка в тишине пространства.

- Тот, кто поможет, - голос прозвучал неожиданно мягко и уверенно.

Ее губы раскрылись. Уэна точно не ожидала получить ответ. Ее рука инстинктивно потянулась к поверхности зеркала, пытаясь коснуться образа мужчины, разглядеть яснее черты лица.

Мгновением позже стекло начало растворяться, освобождая пространство, скрытое за ним.

За поверхностью скрывалось другое место - цветущий сад. Воздух здесь казался живым. Легкий ветер шевелил ветви цветущих деревьев.

Шагнув внутрь сада, девушка обернулась назад. Позади уже ничего не осталось.

Солнечный луч, просочившийся сквозь занавеску, упал прямо на ее лицо. Поморщившись, она все же открыла глаза. Опираясь руками, приподнялась и оглядела комнату.

- Приснится же такое, - она растерла рукой лицо.

Дверь скрипнула. В комнату, шаркая тапочками, вошла бабушка.

- Уэна, милая, иди скорее в ванну, приведи себя в порядок. Сегодня важный день. Ни свет, ни заря все жители начали готовиться к приему, - протараторила женщина, раскрыв дверцы большого деревянного шкафа.

Уэна кивнула.

- Так, наденешь вот это, - бабушка вытащила старенькое платьице в пол, с длинными облегающими рукавами. - Так много лет ему, а такое красивое! А цвет прямо под твои глазки!

- Собирая травы вчера вечером, я стала свидетелем контраксии, - резко перевела тему Уэна, встав с кровати. - Когда деревья начинают сплетаться ветвями.

Бабушка замерла.

- Контраксия? Ого, это редчайшее событие, - как-то загадочно проговорила старушка. -«Контраксия лесных красавиц

Таит судьбу незримых сил:

Кто разгадает этот шифр,

Тот будет тайнами светил!» , так говорили старейшины, - процитировала бабушка.

- Звучит красиво, но не думаю, что это реально.

- Все возможно, милая, - она ласково улыбнулась. - Собирайся, еще нужно вынести все травы.

Глава 2. Визит Света Офры

Утром поселение затихало раньше обычного.

Все жители собрались на площади, покрытой мелким песком. Их лица отражали напряжение. Люди стояли молча, не переглядываясь, будто любое лишнее движение могло навлечь беду.

Поселение существовало своей размеренной жизнью уже много лет. Однако каждый месяц наступал этот тревожный день сбора дани. От количества собранных ресурсов зависела судьба всего поселения - довольство означало жизнь, недовольство могло привести к тяжелым последствиям.

Над долиной, словно исполинские птицы, кружили башни-корабли, парящие высоко над землей - оплот могущества магов. Их серебро переливалось на солнце яркими бликами, от которых слепило глаза, заставляя стриафов хмуро наблюдать за очередным визитом властителей.

Дети тихо перешептывались между собой, стараясь сохранять спокойствие, хотя страх уже давно поселился глубоко внутри каждого жителя.

И вот настал тот миг, которого боялись больше всего: одна величественная башня плавно опустилась с небес прямо на центральную площадь.

Из сердца корабля вышли двое мужчин, облаченных в длинные мантии различных оттенков синего и красного цветов, символизирующих власть над стихиями воды и огня соответственно. Их сопровождала армия стражников, которая с каменными лицами лишь наблюдала за жителями.

Староста деревни вышел вперед и низко поклонился гостям.

- Рады видеть вас, посланники Света Офры! Каждый стриаф ждал вас с особым трепетом в душе, чтобы вручить все собранные ресурсы во благо королевства!

Уэна стояла рядом с бабушкой. От слов, произносимых старостой, ей стало тошно. Она стиснула зубы, впиваясь взглядом полным злобы, в спины двух магов.

- Прошу, дорогие гости… - голос старосты дрожал, когда он начал рассказывать о количестве собранных припасов и драгоценных материалов.

Но едва услышав первые слова, маг в синем нахмурил брови и резко оборвал речь:

- Без лишних слов. Просто покажите.

- Д-да, прошу, пойдемте со мной.

Второй - маг огня, ухмыльнулся, глядя на сгорбившегося от испуга старосту. Важно скрестив руки на груди, он направился в противоположную сторону, осматривая выставленные ресурсы.

- Скоро и до нас дойдет, - шепнула бабушка. - Веди себя прилично. Лишнего не говори. Улыбайся. Авось, приглянешься мордашкой.

Уэна промолчала, медленно огляделась.

На лицах других стриафов застыло напряжение. Кто-то продолжал поправлять добытые предметы, кто-то переминался с ноги на ногу, пытаясь совладать с эмоциями.

Девушка продолжала осматривать других, пока не остановилась на Эрроне.

Словно ощутив ее взгляд, он повернулся. Затем улыбнулся, кивнул и сжал кулаки возле груди, поддерживая девушку.

- У вас что? - громкий голос мага заставил девушку развернуться.

- Посланник света Офры, - бабушка почтенно поклонилась. - У нас целебные травы и ягоды. В королевстве таких давеча не водится. Моя внучка собирала их своими руками накануне.

Глаза мужчины сузились. Он с каким-то странным интересом остановил взгляд на Уэне, а точнее, на ее обнаженной шее и ключицах.

Девушка внутренне напряглась.

- Изучите травы, - холодно произнесла она, слегка вздернув подбородок и не обращая внимания на бабушку, которая дернула ее за подол платья.

Маг хмыкнул.

- Ваша внучка всегда такая серьезная?

- Ой, посланник, всегда! Да к тому же хромота ее беспокоит еще с детства, каждый шаг с трудом дается!

- Родись она магом, такого бы не было, - он взял рукой сушеный лист, осмотрел его, затем опустил обратно. - Все прекрасно, королевский двор будет вам благодарен, - с улыбкой на лице ответил он. - А вы, миленький стриаф, улыбайтесь почаще, - почти шепотом добавил маг.

Уэна сжала кулаки настолько сильно, что ногти впились в ладони.

Внезапно с другой стороны раздался крик дедушки, над которым стоял маг воды.

- Сжальтесь! В силу возраста я не могу добывать больше!

Вместе с Уэной остальные жители забеспокоились и медленно стали приближаться к ним, создавая круг.

- Законы Офры не делают исключений, - произнес маг воды спокойно, будто говорил о погоде. - Если мы сделаем его, порядок рухнет.

- Посланник, на протяжении многих лет он регулярно добывал для королевского двора свежее мясо, - вступился староста. - Поймите, прошу! Он слишком стар…

- За несоблюдение правил, установленных королевством, вам следует назначить наказание, - грозно сказал он, проигнорировав старосту. - Это не жестокость. Это необходимость.

Старик рухнул на колени, схватив руками мага за брюки.

- Прошу вас! В следующий ваш визит я приготовлю очень много ресурсов! Обещаю!

Не обращая внимания на мольбы, маг воды дал знак своему товарищу, который тотчас поднял руку вверх.

В глазах жителей застыл ужас.

Вдруг земля под их ногами начала колебаться. Люди закричали и принялись хвататься друг за друга, пытаясь найти спасение.

Огромный столб огня вырвался из ладони мага, опаляя ближайшие дома. Мужчина презрительно усмехнулся.

Началась паника.

Уэна оскалилась и стремительно пошла вперед, как вдруг ее нагнала бабушка и схватила под руку.

- Нет! Девочка моя, нет! Уходим! Наш дом дальше! Огонь его не коснется!

- Это нужно остановить!

- Уэна, умоляю, уходим! - по ее морщинистым щекам побежали слезы. - Ты ничего не сможешь сделать!

Раздался резкий крик.

Эррон бросился вперед, закрывая собой старосту и остальных односельчан. Смелость юноши вызвала недоумение даже среди грозных посланников.

Маг воды приблизился, внимательно разглядывая дерзкого смельчака.

- Ты хочешь оспорить решение света Офры? - спросил он сурово.

Парень ничего не ответил, лишь продолжил смотреть твердо и решительно, сжимая кулаки.

- Аришем, разреши, я проучу этого стриафа, - играя огнем в руке, язвительно произнес мужчина.

Не дожидаясь, Эррон с ревом накинулся на мага огня, пытаясь ударить его. Но тот был в разы быстрее. Его удар сбил дыхание. Земля рванулась навстречу, и мир рассыпался белыми вспышками.

За его спиной застучали тяжелые шаги - гулкий стук сапог и шорох одежды, словно сама ночь шла следом.

Маг огня поднял руку вверх, едва заметно шевельнув пальцами. В воздухе возник огненный шар.

Эррон резко схватил деревянную крышку, и закрылся ею, как щитом. Вспышка была такой яркой, что перед глазами остались лишь красные круги. Жар опалил кожу лица, даже сквозь закрытые веки ощущалась боль.

Второй посланник стоял неподвижно, молча наблюдая за происходящим.

Из-за боли в глазах Эррон чувствовал себя ослепленным, неспособным отразить следующую атаку.

Пламя постепенно угасло, оставив после себя запах гари и тяжесть обожженной кожи.

Когда зрение начало возвращаться, маг огня оказался совсем близко. Замахнувшись ногой, он с силой пнул в живот лежащего Эррона.

- А-а-а! - закричал парень. Его тело свело, мышцы горели от напряжения.

Сердце Уэны было готово разорваться на кусочки.

Эррон взглянул в ее сторону и отрицательно покачал головой, словно говоря «не смей вмешиваться».

- Непокорные стриафы заслуживают наказания! - прокричал маг огня и принялся избивать парня ногами.

Уэна стояла, вкопанная в землю.

Казалось, что все звуки разом исчезли, а в ушах звенел лишь крик ее друга.

Время остановилось.

Девушка медленно огляделась. На какой-то момент ей стало страшно.

Женщины рыдали, хватая на руки своих детей. Мужчины уводили стариков. Происходящее было похоже на апокалипсис. Никто не пытался помочь Эррону.

Дыхание девушки участилось. Сжав трость крепче, она двинулась вперед.

Услышав ее шаги, маг огня обернулся и игриво заулыбался.

- Неужто твой дружок, миленький стриаф?

Уэна сощурилась.

Лежащий на земле парень приподнял голову.

- Н-нет, у-уйди… Уэна… - прерывисто произнес Эрррон, махнув рукой в сторону, отгоняя ее. - Э-это за мою дерзость.

Резко вскинув руку, Уэна ударила мага тростью по лицу, будто бы желая стереть его мерзкую ухмылку.

Он пошатнулся, хватаясь рукой за челюсть.

- Вот же стерва, - прошипел он, сплюнув кровь.

Уэна выставила трость, уже приготовившись защищаться от атаки.

Фигуру мага окутали пылающие языки пламени.

- Умоляю вас, - бабушка бросилась в ноги мужчины. - Простите ее! Прошу!

Уэна смотрела прямо перед собой. В ушах стояли слезные мольбы бабушки. Сердце стучало отчаянно быстро, кровь пульсировала горячей волной по венам.

Игнорируя крики старухи, маг огня вальяжно обошел ее и замахнулся.

Первый удар пришелся Уэне в грудь - жаркий огонь обжег кожу, заставив вскрикнуть от боли.

Маг рассмеялся зловеще, подняв руки над головой, готовясь нанести следующий удар. Огонь полыхнул вновь, брызнув искрами во все стороны.

- А-а-а-а-а! - Уэна истошно закричала.

Старуха отчаянно вцепилась в руку мужчины, пытаясь остановить его.

Он грубо оттолкнул ее в сторону и прошипел:

- Не лезь! А то и тебе достанется, стриаф!

Страх уступил место решимости.

Испытываемая Уэной ненависть сделала свое дело.

Дыхание вдруг выровнялось. Шум вокруг стал глухим, далеким, будто ее отделила тонкая стена. Внутри девушки зародились странные ощущения - будто кто-то чужой мягко коснулся сознания, приглашая раскрыть нечто скрытое.

Пламя вспыхнуло снова, когда маг направил новый поток энергии. Но теперь оно встретило неожиданное сопротивление: тонкий слой защитной оболочки возник между девушкой и атакующим огнем.

В лице мага отразилось удивление.

Увидев такое, стражники, наблюдающие за битвой, решили вмешаться. Они окружили девушку плотным кольцом, готовые схватить ее.

Пользуясь этим моментом, маг подскочил и вцепился ладонью в волосы, задирая ее голову вверх.

- Этим поступком ты лишь показала никчемность стриафов! - он просмаковал каждое слово, возле ее уха.

- Мы не стриафы… Мы - люди! - прокричала она.

Прозрачная аура стремительно поползла от ее ступней вверх, обволакивая ее спину, руки, и поглотив лицо.

- Ч-что…?

Внезапный взрыв внутренней силы.

Мощь обрушилась лавиной, сотрясая воздух резким гулом.

Стража и два посланника были отброшены на землю, оставляя после себя клубы пыли и пепла.

Огонь потух.

Жители замерли, раскрыв рты.

- Уэна?… - недоуменно прошептал Эррон, наблюдая за сочившейся из силуэта девушки энергией.

Глава 3. Офра

На протяжении оставшегося дня Уэна находилась у себя дома.

Бабушка готовила ужин, бросая частые короткие взгляды на внучку.

Внутри царил полумрак. В воздухе пахло древесиной и скромными запахами домашнего быта. Просторная комната казалась пустой и холодной несмотря на огонь, потрескивающий в камине.

У дальней стены в гостиной виднелся диван, застланный грубым одеялом, рядом стоял старый деревянный стол, уставленный глиняной посудой и небольшим светильником, почти угасшим от недостатка масла.

Уэна сидела в кресле, положив руки на подлокотники, и не двигалась. Когда бабушка проходила мимо, она опускала взгляд раньше, чем та успевала посмотреть на нее.

Ее родное поселение стало относиться к ней настороженно. Они говорили шепотом, исподтишка поглядывая в сторону ее дома, каждый раз вздрагивая, если ветер слегка пошатывал оконную раму.

Уэна прикрыла глаза. Перед внутренним взором вновь вспыхнули языки пламени, искаженные лица магов и крики людей. И она сама, стоящая в самом центре этого хаоса.

Сила откликнулась на ее гнев слишком легко, будто ждала этого момента всю ее жизнь.

«Кто я теперь? Маг? Стриаф? Или чудовище, которое все боятся?» - мысль обожгла сильнее огня.

Ее не учили ненавидеть магов. Ненависть рождалась сама - из грязных рук, сбитых в кровь, из пустых амбаров и тяжелых взглядов людей, возвращавшихся с работ без сил. Из бесконечных законов Офры, по которым стриафы существовали лишь как источник ресурсов без права выбора, без голоса, без защиты.

Маги были не врагами в сказках. Они были реальностью, под гнетом которой приходилось жить.

Раньше жизнь текла размеренно с обыденными заботами, простыми радостями и знакомыми людьми.

Теперь все изменилось до неузнаваемости.

Ее бабушку тревожило произошедшее.

Старушка привыкла жить обычной жизнью, где каждому свое место и роль определены заранее. Когда выяснилось, что внучка обладает способностями, которых у остальных стриафов нет, сердце бабушки сжалось от страха и тревоги.

- Я ведь… - начала она и осеклась.

Ее пальцы дрогнули, сцепились крепче.

- Я всю жизнь учила тебя быть незаметной, - тихо сказала старушка. - Не смотреть им в глаза. Не спорить. Кланяться чуть ниже, чем хочется.

Уэна вздрогнула.

- Я думала, если ты проживешь тихо… - бабушка сглотнула. - Если будешь просто лечить, просто помогать… то мир не заметит тебя. А ты… стала громче всех.

Девушка молчала.

- Суп почти готов, - произнесла старушка. - Садись за стол.

- Я поужинаю позже, спасибо, - она поднялась с кресла.

Взяв трость в руку, вышла во двор.

Сейчас ей хотелось одного - снова стать той самой простой девушкой, которой ничего не угрожало и ничто не нарушало привычного уклада жизни.

Уэна похромала к сараю. Оказавшись внутри, плюхнулась на стул и от безысходности вцепилась руками в волосы. К горлу подступал ком, на глаза наворачивались слезы.

Дверь, ведущая в сарай, скрипнула.

- А, ты здесь… - тихо проговорил Эррон, едва переступив порог.

Уэна не ответила. Она запрокинула голову вверх, надеясь, что слезы вкатятся обратно.

Эррон медленно подошел к ней и присел рядом на соседний стул.

- Как ты?

- Лучше всех, - сдерзила она.

Он тяжело вздохнул.

Уэна краем глаза осмотрела его. Бинты проступали из-под рубашки, кое-где уже потемневшие. На лице оставалось несколько кровавых ссадин.

- Зачем ты полез? - тихо спросила она.

Эррон вмиг поднял голову.

- А ты? Ничего не хочешь мне рассказать?

- Что именно?

- Шутишь? - усмехнулся он. - Ты раскинула посланников и их стражу, как тряпочных кукол! Могла бы рассказать, что ты не стриаф, а маг, - он наигранно насупился.

Уэна разозлилась.

- Эррон, я без понятия, как это произошло! Если ты пришел, чтобы выпытать из меня подробности, то боюсь разочаровать тебя. Я сама ничего не знаю!

- Не злись, я просто пошутил, - он, улыбаясь, слегка потрепал ее по макушке.

- Мне сейчас не до шуток, если честно… - вздохнула она. - За неповиновение меня ждет серьезное наказание.

- Слушай, ты ведь их не убила. Может, наказание не будет столь суровым?

Девушка закрыла ладонями лицо.

- Я не за себя волнуюсь, Эррон, а за бабушку. Она не переживет, если со мной что-то случится…

Он вскинул руку ей на плечо, аккуратно притянул к себе.

- С тобой ничего не случится, слышишь? - шепотом проговорил он, погружая ее в свои объятия.

- Мне плевать на себя, - она всхлипнула. - Бабушка не справится одна. Она физически не сможет ежедневно посещать лес и искать нужные травы.

- Прошу тебя, успокойся. Ты лишь защищала других.

- Защищала? А что теперь, Эррон? - она вырвалась из его объятий. - Теперь меня шарахаются, будто бы я какая-то банши из детских страшилок!

- Если уж так… - он замялся. - То ты самая красивая банши из всех.

Уэна, не моргая, уставилась на него.

Парень заметно покраснел и поспешил отвернуть голову в сторону, надеясь, что девушка не увидит его смущения.

На улице застрекотали сверчки. Стало заметно прохладнее.

Между парнем и девушкой какое-то время царила тишина, пока Эррон сам не прервал ее.

- Уэна… - робко проговорил он. - Мы ведь дружим с тобой с пеленок, - начал Эррон, словно продумывая каждое слово, прежде чем произнести его вслух.

Девушка молчала, ожидая продолжения.

- Ну… Мы столько всего преодолели вместе.

- Эррон, все хорошо? - спросила Уэна.

- Д-да, ха-ха, - он глупо хихикнул. - Хочу сказать, что мне нравится твой твердый прямолинейный характер… И ты мне тоже нравишься, - проговорил он, заглянув в ее серые глаза.

Брови девушки удивленно поползли вверх. Она как-то неоднозначно вздохнула, отвернув голову.

- Эррон, я ценю наше с тобой общение, но ничего, кроме дружеской любви я не испытываю, - она вновь посмотрела на него, честно и откровенно. - Поверь, ты найдешь себе девушку, которая полюбит тебя целиком и полностью. Но эта девушка - не я.

Он выпрямился.

- Вот за это я и люблю тебя, - он печально улыбнулся. - Ты всегда говоришь, что думаешь.

- Надеюсь, нашей дружбе не конец из-за того, что я сказала тебе?

- Н-нет, - он натянул улыбку. - Все в порядке. Значит, полюбишь кого-нибудь другого.

- Вообще не хочу влюбляться, - мрачно ответила Уэна.

- Ой, это чувство возникает просто так, что ничего не успеваешь сделать.

- Все равно. Не хочу.

Они провели еще некоторое время вместе, беседуя на отвлеченные темы. А после Эррон ушел к себе домой.

Рассвет был бледным и тихим. Небо едва светлело, словно не решаясь проснуться до конца.

Уэна встала раньше бабушки. Умылась холодной водой, натянула платье, по привычке перекинула через плечо маленькую сумку с мазью и травами и вышла, не оглядываясь.

Держа в руке пустое ведро, она медленно направилась к колодцу, опираясь на трость и немного покачиваясь на каждом шагу.

Тишина вокруг нарушалась лишь редким перешептыванием тех, кто смотрел ей вслед, стараясь скрыть любопытство и тревогу.

Не обращая на это внимания, она поставила ведро под кран.

- Доброе утро, - проговорил Эррон, подойдя к ней с несколькими большими пустыми бутылками. Рывком опустив их вниз, он улыбнулся: - Как ты?

- Нормально.

- Выглядишь бледной. Ты спала вообще?

- Спала. А ты? Как чувствуешь себя?

- Терпимо. Я бы еще поспал, но в дом надо принести воды, чтобы сестра смогла принять ванну.

- Кстати, как она? Прости, не спросила вчера.

- Ей лучше. И это исключительно твоя заслуга.

Закончив набирать воду, Уэна кивнула. Больше спрашивать не стала.

- Заходи сегодня. Я дам еще лекарство, на этот раз улучшенное.

Внезапно их беседу разорвало громкое хлопанье крыльев, заставившее всех стриафов в округе замереть.

В небе появились две величественные тени - пара могучих грифонов, несущих карету.

Она мягко опустилась посреди площади, поднимая клубы пыли и вызывая тревогу среди собравшихся зевак.

Двери кареты распахнулись, и оттуда вышли двое странных существ: изящная женщина-гарпия и человек-сова, облаченный в черный бархатный плащ с капюшоном. Его большие глаза светились серебристым блеском лунного света, а лицо украшал крупный крючковатый клюв, окруженный мягким оперением.

Гарпия заговорила первой, низким и мелодичным голосом, словно музыка эльфийских арф:

- Доброе утро. Мы - посланники Оракула.

Нам нужен стриаф по имени Уэна.

Внутри девушки в один миг все рухнуло. Она замерла на месте, точно испуганный зверек, непонимающий что делать.

- Спрячься за меня, - прошептал Эррон.

В ушах Уэны стоял монотонный шум. Сердце забилось от испуга настолько сильно, что казалось вырвется наружу.

- Еще раз: нам нужна Уэна, - твердо произнесла гарпия, внимательно проскользнув холодным взглядом по лицам стриафов.

- Уэна, слышишь?! - прошипел Эррон, шлепнув ее по запястью. - Спрячься за меня!

Сероглазая вздрогнула, приходя в себя. Она в ужасе принялась озираться по сторонам.

Воцарилась тишина. Глаза людей поселения были устремлены на нее.

- Стриаф, - строго обратилась гарпия. - Это ты некая Уэна?

Но едва слова успели сорваться с губ девушки, человек-сова быстро подошел к ней и грубо схватил за руку.

- А ну, пустите ее! - прокричал Эррон, замахнувшись пустой бутылкой.

Уэна выкрикивала ругательства и пыталась вырваться из руки-крыла существа, но человек-сова лишь хмыкнул, пытаясь силой затолкнуть ее в карету.

- Дайте попрощаться с бабушкой, мерзкие перьевые подушки! - закричала она.

- На это нет времени! Садись внутрь, - приказным тоном ответил человек-сова.

Уэна взмахнула своей деревянной тростью, ударив его прямо в клюв. Человек-сова вскрикнул от боли, кровь струйкой стекла по его белоснежной рубашке.

Гарпия напряглась, расправляя крылья и обнажая острые когти:

- Как смеешь ты поднимать руку на посланников Оракула!? Строптивая девка!

Уэна стояла твердо, смотря в глаза своим похитителям с холодной решимостью и скрытым гневом.

- Садись уже! - человек-сова с силой толкнул ее внутрь кареты.

- Уэна-а-а! - прокричал парень ей вслед.

- Эррон, я свяжусь с вами, как только смогу! Не бросай мою бабушку! - единственное, что смогла ответить девушка, прежде чем экипаж поднялся в воздух и рванул вперед.

Человек-сова и гарпия сидели напротив Уэны.

- Ну и скверный же у тебя характер, - расхохотался человек-сова, потирая клюв. - Все стриафы такие?

- Мы - люди! - прорычала девушка в ответ. - А это глупое название нашей расы…

- Ваша раса примитивна и ничтожна, - холодным тоном перебила гарпия, скрестив руки на груди.

Уэна сжала челюсть настолько сильно, что на скулах выступили желваки. Она затихла, переведя взгляд в небольшое окно.

Экипаж парил высоко над землей, сталкиваясь с облаками. Под ними простиралась земля, окутанная утренним туманом, стелившимся между зелеными лесами. Длинные ленты рек блестели серебряными нитями.

Мощь и грация грифонов гармонично сочетались в каждом движении, их мускулы играли под перламутровой кожей. Золотые цепи, соединявшие крылья мифических существ с корпусом кареты, звенели мелодичным перезвоном.

Ощутив мурашки, девушка быстро задвинула тканевую шторку, закрывая пугающий вид.

Заметив это, человек-сова пробасил:

- Боишься высоты?

Уэна молчала. Пальцы сжались на трости.

- Я тоже боялся высоты, когда был совсем птенцом. А ты, Катарина? - он обратился к гарпии.

Немного замявшись, она все же ответила:

- И я боялась. Только моему отцу всегда было плевать на мои страхи. Он просто хватал меня, поднимался высоко в небо и отпускал.

- Жестоко… - вдруг сказала Уэна. - Но судя по твоим массивным крыльям, сейчас в небе тебе нет равных.

Гарпия по-доброму ухмыльнулась.

- Ох, Всевышний! - вдруг вскрикнул сова. - Мы ведь не представились! Как невежливо. Меня зовут Эзилриб, гарпию с недовольной моськой - Катарина.

- Не могу искренне сказать, что мне приятно с вами познакомиться. Вы ведь даже не дали попрощаться с бабушкой перед казнью.

Эзилриб поперхнулся. Его глаза от удивления стали еще больше.

- Казнью? - повторил он.

- Я ведь нарушила закон Офры. Напала на посланников Света.

На несколько секунд внутри настала тишина, как вдруг сова рассмеялся. Звук резанул слух - слишком громкий для тесной кареты.

- Катарина, ты слышала?! Ха-ха-ха, казнью, - он хлопнул по плечу гарпию.

Та оскалилась и дернулась в сторону.

- Ты что, маги не убьют своего, ха-ха.

Уэна недоумевающе вскинула бровь.

- В смысле «своего»?

- Потому что ты маг, девочка. По всей видимости твоя сила дремала все это время, а стычка с посланниками стала толчком для ее пробуждения.

- Нет, - сказала Уэна почти сразу. - Это ошибка.

- Свои негодования по этому поводу выскажешь Оракулу, на встречу с которым мы летим, - закончила разговор гарпия.

Прошло около часа.

Экипаж пролетел мимо леса. Ветер шептал, осторожно касаясь вершин сосен, кроны которых сплетались между собой, создавая таинственную сеть.

Внезапно Эзилриб подорвался с места, протараторив:

- Смотри-смотри! Вот она. Офра!

Уэна вмиг повернула голову к окну.

Королевство возвышалось посреди бескрайней равнины. Его очертания мерцали в прозрачной дымке - сам горизонт словно склонялся перед его величием.

Офра казалась слишком правильной. Здания стояли ровными рядами, с колоннами и светлыми арками, словно выстроенные по линейке. Над этой строгостью вздымались изогнутые балконы, завитки лепнины и позолоченные детали, которые выглядели почти вызывающе. Камень здесь не просто служил - он хвастался.

Все было подчинено порядку. Кварталы - аккуратные, с садами. Улицы - просторные, с гладкими плитами под ногами. Дальше высились здания магической науки - строгие, холодные, отгороженные от шума улиц.

Нигде не было грязи. Нигде не было трещин. Нигде не было случайности.

Уэна замерла, забыв, как дышать.

Увидев удивление девушки, Эзилриб заговорил:

- В Офре нельзя стать кем-то - можно только родиться им. Чистота крови определяет будущее. Семья решает, насколько высоко ты поднимешься - и позволено ли тебе вообще смотреть вверх.

- То есть все решает происхождение?

Он едва заметно улыбнулся.

- Кровь, семья, имя. Это не просто путь. Это порядок.

- А животные?

- О-о, животный мир разнообразен, - ответил он спокойно. - Птицы аэрофи переносят сообщения на большие расстояния - быстрее любой магической связи. Единороги используются в исследованиях: их реакция на магию позволяет выявлять нестабильные потоки.

Он говорил так, будто перечислял инструменты.

- Каждое существо выполняет свою функцию. Мы не держим тех, кто бесполезен.

- Кстати, можешь спокойно гулять по улицам, - добавила Катарина. - Порядок поддерживают паладины. Ни одна нежить не пройдет мимо них незамеченной.

Уэна испытывала смешанные чувства от увиденного. Этот контраст нищеты и роскоши мешал сосредоточиться.

Позже карета опустилась вниз.

Девушка вышла и сощурилась от яркого солнца.

На улицах гуляли горожане: кто-то бродил по магазинам, а кто-то спешил на работу.

- Так, - хлопнул крыльями Эзилриб. - Тебя надо привести в порядок, прежде чем представить Оракулу.

- Да, - согласилась гарпия. - Ты слишком выделяешься в этой одежде.

- Что это на ней? Она сбежала из тюрьмы?

- Скорее, вылезла из ямы, - перешептывались две проходящие мимо горожанки.

Уэна шумно выдохнула.

Через некоторое время она и двое ее спутников дошли до магазина с красочной вывеской «Эксклюзив от Адажио».

Едва Эзилриб переступил порог, к нему тут же подскочила пухленькая розовощекая женщина - хозяйка.

- Здравствуй, мой хороший! - она расплылась в улыбке. - Наконец-то ты заглянул! У меня как раз есть для тебя несколько костюмов. Давай-ка померим.

- Ой, нет-нет-нет, мадам Адажио, - рассмеялся человек-сова. - Сегодня вам предстоит преобразить вот эту девушку.

Женщина оглядела Уэну с ног до головы и почесала подбородок.

Девушка стояла возле входной двери, рассматривая магазин.

Помещение отличалось изысканным интерьером, зеркала отражали витрины, наполненные элегантными нарядами и аксессуарами.

- Хм… - мадам Адажио прищурилась. - Сложный материал. - она сказала это так, будто Уэны рядом не было. - Посидите, дорогие гости, моя помощница сделает вам кофе. А я займусь делом.

Уэна хотела что-то сказать, но ее уже вели вперед, крепко и уверенно, будто решение было принято без нее.

Все происходило быстро.

Платья сменяли друг друга. Чужие руки поправляли ткань, волосы, воротники. Уэна смотрела в зеркало и с каждым разом все хуже узнавала себя.

- Итак, - громко произнесла мадам Адажио, - Я представляю вашему вниманию мою выполненную миссию по преображению!

Уэна вышла к гарпии и человеку-сове.

Глядя на разинутые клювы спутников, девушка заволновалась.

- Все настолько плохо?

- Н-не, ты… - с трудом пролепетал Эзилриб.

Уэна подошла к зеркалу. Взглянув, она вытаращила глаза и застыла.

Блузка жемчужного оттенка идеально сидела на ее фигуре. Прямого покроя юбка, выполненная из плотной ткани, мягко струилась вдоль тела, достигая длины практически до самого пола, и подчеркивала хрупкую стройную фигуру.

- Милая, ну что вы такая серьезная! - на ее плечи мягко легли руки мадам Адажио. - Улыбнитесь, - мягко добавила она.

Уэна не ответила, лишь отвела взгляд от зеркала. Она подумала о поселении, о руках, вечно пахнущих землей.

- Мадам Адажио, вы просто превзошли себя! - восторженно проговорил Эзилриб.

- Ваша спутница выглядит очень грустной. Может, ей не понравился наряд? В таком случае я могу предложить другие варианты.

- Нам пора, - вмешалась гарпия, подхватив Уэну под руку.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Все закончилось так же резко, как началось.

- Всего доброго, мадам, и спасибо вам за все! - протараторила Катарина, затем резко всучила Уэне ее трость.

- На следующей неделе я обязательно загляну к вам за новым фраком, - подмигнул человек-сова и поспешил покинуть магазин.

Уэна молчала всю дорогу. Голова была занята мыслями о бабушке.

«Она ведь думает, что меня забрали для наказания…» - мысленно проговорила Уэна.

Один из грифонов тряхнул крыльями. Экипаж двинулся вперед.

Эзилриб громко смеялся над Катариной, которая спорила с ним, активно размахивая руками-крыльями.

«С другой стороны,» - размышляла девушка, не обращая внимания на спутников. - «…Рано делать какие-то выводы из всего этого. Беседа с Оракулом все расставит на свои места.»

Прибыв на место, Уэна огляделась.

В центре города стоял величественный замок Оракула - массивное сооружение из черного камня, увенчанное острыми шпилями и покрытыми символическими письменами, понятными лишь посвященным в тайны древнего искусства.

- Мы на месте, - сказал Эзилриб. - Пойдем, Оракул не терпит непунктуальность.

Стараясь не выдавать внутреннего напряжения, Уэна двинулась за ними.

Очередной лестничный пролет, ведущий на вершину одной из башень, дался девушке с большим трудом. Ногу начало сводить судорогой. Уэна остановилась и согнулась пополам.

Внезапно перед ней появилась тень. Подняв глаза, она увидела Оракула, который протягивал ей свою ладонь.

- Эзилриб, тебе следовало помочь юной леди преодолеть лестничный пролет, - с нотой строгости произнес он.

Человек-сова и гарпия вмиг согнулись в поклоне.

Первое, что бросилось в глаза Уэны - это острые уши Оракула. Мужчина был не магом, а эльфом. Его худощавое лицо с длинным немного горбатым носом и тонкими губами полностью отражало характер: строгий, но справедливый. Светлые волосы струились по поясницу.

Уэна с осторожностью вложила свою ладонь в руку Оракула. Его ладонь была теплой и уверенной - такой рукой не спасают, а решают судьбы.

- Благодарю вас за сопровождение, - улыбнулся эльф, обратившись к гарпии и человеку-сове. - Прошу вас, отдохните, пока мы побеседуем с юной леди, - он медленно повел ее в другую комнату.

Едва они переступили порог, массивные двери захлопнулись сами собой.

Тишина комнаты нарушалась их шагами да тихим звоном серебряных колокольчиков, подвешенных к потолочным балкам. Атмосферу наполнял аромат благовоний и свежей выпечки, смешанный с запахом старинных книг.

Оракул проводил Уэну до накрытого различными яствами стола, затем отодвинул стул, помогая сесть.

- Рад вас видеть, Уэна. Перед вами лучшие угощения Офры. Вы, видно, очень устали. Поэтому, не стесняйтесь, попробуйте все, - он улыбнулся, плавно опустившись в кресло напротив.

Уэна оглядела стол.

В центре возвышались хрустальные кубки с искрящимся напитком. Блюд было много, но взгляд выхватывал лишь детали: фрукты, присыпанные мерцающей пыльцой; тонкие ломти мяса с дымком; жареные грибы. Между ними - чаши с густым медом, ореховые пироги и прозрачное желе.

По краям стола лежал темный хлеб - плотный, тяжелый, с треснувшей коркой. А над всем этим возвышался высокий торт с кремовыми завитками.

Уэна смотрела на это изобилие и впервые за все утро почувствовала не голод, а подступающую тошноту. Мир перед глазами словно потускнел.

Она знала, чьими руками было выращено это зерно, собраны грибы, очищены фрукты.

Заметив ее помрачневший вид, Оракул произнес:

- Мне следует отблагодарить вас и других стриафов за усердную работу. Благодаря вам, в королевстве имеется такое изобилие блюд.

- Изобилие блюд? - она устремила взгляд прямо в его глаза. - В Офре - да, но не в самом поселении.

- Я не осведомлен ситуацией в вашем поселении, Уэна. В мои обязанности входит совершенно иное, - он взял в руки чайник и аккуратно наполнил маленькую чашечку. - Я в курсе событий, развернувшихся на очередном дне сбора ресурсов. Для вашего успокоения хочу сказать, что с посланниками Света все в порядке, они не пострадали.

- Не то, чтобы я беспокоилась за них, но благодарю.

От ее колкого ответа, Оракул заулыбался, а после поднес к губам чашечку чая и сделал небольшой глоток.

- Мне импонирует ваша прямолинейность и бойкий нрав. В Офре не все могут похвастаться этими качествами.

- Не сочтите за грубость, но в чем суть моего насильственного визита?

- О, да, - он встал с кресла, подошел к девушке с чайничком в руках.

Уэна, наблюдая за Оракулом, терпеливо ждала пояснений.

- Такое случалось лишь однажды, - эльф наполнил ей чашечку. - Достигнув двадцатилетнего возраста, стриаф оказался магом-псиоником. Он обладал способностью воздействовать на материю силой мысли, - с улыбкой пояснил он, затем вернулся обратно в кресло.

- И что сейчас с этим человеком?

- Он умер. Очень-очень давно.

- Вы считаете, что такой феномен повторился вновь?

- Абсолютно, - медленно кивнул он. - Это редчайшее явление, но все-таки допустимое. Вы, Уэна, являясь по своей природе стриафом, имеете магические способности.

- Подождите, я немного не понимаю, - недоумевающе нахмурилась девушка. - Как я могу иметь их, если отец, мать и все мои родственники были людьми?

- Милое дитя, это не зависит от вашего родства, - Оракул подался вперед, прошептав: - Просто так произошло. Пути Всевышнего неисповедимы.

Уэна отвернула голову, отрешенно остановив взгляд в одной точке.

«Это шутка судьбы? Или Всевышний решил проучить меня за через чур длинный язык? Ненавидя всей душой магов, я оказалась одной из них?!» - она горько зажмурилась.

- Я понимаю ваше состояние, Уэна. Это трудно понять и принять сразу. Но факт остается фактом.

- Если я маг, то какими способностями я обладаю? - тихо спросила она.

- Я рад, что вы заговорили об этом, - Оракул сложил кисти рук, поднеся их к губам. - Вы что-нибудь знаете о магической Академии святого Вильхельма?

- Немного.

- В это место могут принять не каждого двадцатилетнего мага королевства. А только тех, кто обладает по истине выдающимися способностями, королевской кровью или семейным статусом.

- Тогда как это относится ко мне?

- Сегодня вечером состоится ритуал распределения, с завтрашнего дня - занятия. И вы, Уэна, уже зачислены в Академию.

Уэна вытаращила глаза.

Он сказал это так, будто вопрос был решен задолго до ее рождения.

- Ч-что, простите? - шумно выдохнула девушка.

- Это не обсуждается. Вы должны раскрыть и научиться контролировать свою силу.

- Подождите, вы уверены, что я действительно маг?

- Уверен, дитя, - ласково улыбнулся он.

- А мое наказание?

- Вы - первокурсница Академии святого Вильхельма. Ни о каком наказании не может быть и речи.

- Мне нужно связаться с бабушкой! Она волнуется, у нее слабое сердце… - начала тараторить Уэна, вскочив с места.

- Я знал, что вы будете волноваться за нее, - спокойно сказал он, затем взмахнул рукой.

Возле девушки появилось облако, которое рассеялось, показывая голограмму бабушки.

- Уэна? - сквозь слезы проговорила пожилая женщина. - Уэна? Внучка, это ты? Я вижу тебя, родная! Прошу, ответь мне…!

- Бабуль, это я… - как бы Уэна не старалась сдержать слезы, они сами покатились по ее щекам, очерчивая подбородок.

- Милая, что с тобой?! Какое наказание для тебя избрали?

- Бабушка, все х-хорошо. Наказания не будет…

- Я так переживала за тебя, родная! Эррон места себе не находит!

- Бабуль… Я… я буду учиться в Академии, - эти слова дались ей с особенным трудом.

Женщина на секунду застыла на месте, а после улыбнулась и произнесла:

- Главное, что ты жива, девочка моя… Жива.

Дыхание Уэны участилось. Слезы душили.

- Я передам Эррону, что с тобой все хорошо. Милая, как же я рада…

Ее лицо постепенно стало меркнуть.

- Я обязательно свяжусь с тобой позже и все расскажу! - выкрикнула напоследок девушка.

Голограмма исчезла, оставляя лишь золотую пыль, поднимающуюся ввысь.

На мгновение глаза Оракула заслезились, но нацепив маску стойкости, он подошел ближе и сказал:

- Ваши спутники ждут. Они доставят вас прямиком в Академию святого Вильхельма.

Глава 4. Академия

В окошке мелькали лишь ветви деревьев и лучи закатного солнца, просачивающиеся сквозь них.

Экипаж, запряженный парой грифонов, продолжал свой путь. Внутри царила абсолютная тишина.

Изрядно вымотавшийся за день Эзилриб, скрестив руки на груди, дремал, откинувшись на спинку сидения. Гарпия Катарина, бездумно уставилась в одну точку, иногда прикрывая глаза.

В мыслях Уэны колокольным эхом звучали слова Оракула: «Пути Всевышнего неисповедимы...»

«Магия пробудилась на фоне эмоций?» - Эзилриб угукнул сквозь сон, тем самым заставляя Уэну вздрогнуть от неожиданности. - «А что, если, увиденная мной контраксия деревьев и магические способности как-то связаны? Может быть, обучаясь в Академии, я смогу повлиять на жизнь людей в поселении?»

- Волнуешься? - тихо спросила гарпия.

- Нет. Просто никак не могу принять, что я все двадцать лет была магом.

- Оракул никогда не ошибается.

- Дело не в нем, - Уэна тяжело вздохнула и подалась вперед. - Почему именно я стала человеком, обладающим магией?

- Замыслы Всевышнего невозможно разгадать.

Уэна на выдохе резко откинулась назад, врезаясь спиной в сидение. Поглаживая бедро, она зажмурилась и уже потянулась за своей маленькой сумочкой, в которой хранилась мазь. Но Катарина, заметив это, достала из кармана небольшую коробочку и протянула ее девушке.

- Что это? - вскинула бровь Уэна.

- Обезболивающее. Всегда ношу с собой, - гарпия едва заметно улыбнулась.

Уэна с нотой недоверия оглядела коробочку.

- Ой, возьми уже! Травить тебя я не собираюсь, - зашипела Катарина. - Знаешь, когда целый день пробудешь в небе, к вечеру крылья ломает от боли, - ее голос смягчился.

Запустив два пальца в коробочку, Уэна достала таблетку, больше напоминающую жевательный мармелад.

- Спасибо, Катарина, - проговорила она, затем отправила обезболивающее в рот.

«Мармелад» мгновенно растаял на языке, приглушая ноющую боль и неприятные ощущения.

Уэна удивленно вытаращила глаза на гарпию.

Та по-доброму ухмыльнулась.

- Лучше ведь, правда?

- Ох, Всевышний! - вздрогнул человек-сова, оглядевшись. - Который час? Мы на месте.

Академия святого Вильхельма располагалась на вершине древнего холма, окруженного густым лесом. Отсюда открывался вид на город - место было выбрано не случайно.

Главное здание представляло собой массивный каменный комплекс с высокими башнями. Потемневший от времени камень частично захватил плющ. Фасады украшали строгие колонны и барельефы с изображением магистров прошлых лет.

Экипаж остановился возле главных ворот Академии.

Первым выскочил Эзилриб, который после замечания Оракула, пытался исправиться. Он открыл дверь, помогая Уэне спуститься.

- Все в порядке. Я сама спущусь, - сказала девушка.

Человек-сова заметно растерялся и отошел в сторону.

Уэна медленно обвела глазами очертания Академии, посмотрела на башни, на свет в окнах, на стены - и вдруг почувствовала странное головокружение.

Здесь было слишком много пространства.

Она поймала себя на мысли, что, если исчезнет прямо сейчас, между этих стен, этих голосов, этих шагов - никто не заметит.

Ворота приковали особое внимание Уэны. Изображения единорогов, которые вздыбились, крылатые пегасы, устремившиеся ввысь: все это выковали Эррон и его отец.

Она незаметно улыбнулась.

- Ну, - произнесла гарпия. - Наша задача выполнена.

Уэна обернулась.

- Пусть мы не узнали тебя в полной мере, но… Ты показалась нам хорошим стриа… - запнулась Катарина. - …Человеком.

Эзилриб улыбнулся, кивнув в такт словам своей напарницы.

- Спасибо, - мягко произнесла Уэна. - И, Эзилриб… Прости за то, что ударила тебя.

- О-о, мне не так просто доставить физическую боль, поэтому…

- Он храбрится. Врезала ты ему, будь здоров! - ухмыльнулась гарпия.

Уэна хмыкнула и прошла вперед.

Во дворе Академии стояло около двадцати первокурсников.

Голова была словно в тумане и единственными, на кого обратила внимание девушка - это на старших студентов, которые глазели на нее свысока, будто наблюдали странное существо из параллельного мира. Уэна старалась держаться прямо, несмотря на больную ногу.

Стройная высокая женщина в темно-синей мантии вышла навстречу новеньким студентам.

- Добро пожаловать! - произнесла она звонким голосом, отчего даже смех старшеклассников замер на мгновение. - Меня зовут профессор Файверли, я буду вашим наставником на пути познания магии.

Уэна внимательно смотрела на профессора, пытаясь уловить малейший намек на сочувствие или понимание. Но лицо женщины оставалось непроницаемым, строгим и сосредоточенным.

- Пройдемте за мной, леди и юноши. Перед началом церемонии, я проведу вам небольшую экскурсию по Академии святого Вильхельма.

Профессор повела первокурсников внутрь замка.

Едва переступив порог, группа замерла.

Витражи вспыхивали цветом - в стеклянных узорах угадывались диковинные существа и символы древней магии. Под высоким куполом росло дерево, корни которого уходили прямо в камень. Все вокруг напоминало храм, а не учебное заведение. Посередине располагалась широкая лестница, сделанная из сортов темно-бордового дерева, с огромным количеством ступеней, ведущих на второй этаж.

Уэна подняла голову. Потолок мерцал, как ночное небо: звезды складывались в руны и знаки давно забытых миров. В воздухе витал пряный аромат трав, от которого слегка кружилась голова.

- Аудитории находятся на втором этаже, - произнесла профессор Файверли ровным, чуть холодным голосом. - Расписание меняется. Не путайте залы и не опаздывайте.

Преодолев лестницу, Уэну и других первокурсников встретил длинный коридор, обвешанный гобеленами и портретами известных магов. Казалось, взгляды с полотен внимательно изучают новичков.

- Лаборатории и зал физической подготовки - этажом выше, - добавила женщина. - Сейчас покажу одну из аудиторий.

Ее ладонь легла на резную ручку, и дверь бесшумно распахнулась.

Учебные аудитории представляли собой просторные залы, наполненные ароматом книг и чем-то сухим, почти аптечным. Инструктированные серебром и золотом столы были сделаны из редких пород дерева, настольные лампы излучали мягкое голубоватое свечение, создающее атмосферу таинственности.

Экскурсия завершилась в библиотеке.

- Сердце Академии, - сказала профессор, в ее голосе впервые прозвучало тепло. - Здесь хранятся тысячи манускриптов. Некоторые написаны кровью великих магов.

По стенам скользили отблески свечей, создающие иллюзию танцующих теней вокруг каждого присутствующего. Сквозь высокие стрельчатые окна проникал солнечный свет.

Запах старых книг оказался тяжелее, чем ожидала Уэна. Ей почудилось, что даже страницы смотрят на нее оценивающе.

- Вы увидели основные залы. Теперь - в главный. Ритуал распределения не терпит промедления.

Длинный коридор вывел их к хрустальному шару - древнему артефакту, способному определить истинную природу магии.

Стены отражали эхо шагов.

На пороге зала таинственным светом мерцали факелы, бросая блики на стены.

- Это начало пути, - голос женщины звучал мелодично и уверенно, будто сама она давно преодолела этот рубеж и теперь бережно вела молодых последователей. - Наверняка каждый из вас уже пробовал использовать свою магию. Но хочу сказать вам, только после окончания трех лет обучения вы обретете ее полную силу и постигните «поток».

Все вдруг зашептались.

Уэна сдвинула брови, не понимая такую бурную реакцию. Она уверенно вскинула руку вверх, затем задала вопрос:

- Простите, что такое «поток»?

Женщина по-доброму улыбнулась.

- Ваша магия - это не просто сила. Она имеет свой уникальный физический облик. В конце учебного года вы пройдете ритуал инициации, благодаря которому откроете возможность своим способностям принимать облик и сражаться вместе с вами.

По рукам девушки пробежали мурашки. Она оглядела первокурсников, что стояли перед ней.

«Они выглядят такими уверенными… Каждый уже с детства играл со своей магией. А я? Внезапный всплеск на фоне гнева и все - великая чародейка? Что за бред!» - от собственной неуверенности Уэна сгорбилась.

- Лучше тебе посторониться, - проговорил незнакомый парень. - Сейчас кто-то решит, что он самый важный в этом зале.

Уэна лишь успела вытаращить глаза, как вдруг почувствовала на своем плече тепло ладони незнакомца и мягкий рывок в сторону.

- А ну, брысь! - грозно крикнул громила, пробираясь вперед и не обращая внимания на возмущение других.

Остановившись возле преподавательницы, он заулыбался, словно ничего не произошло.

- Соблюдайте уважение к другим, иначе вы вылетите из Академии, даже не переступив порог главного зала, - с холодной строгостью произнесла женщина, смирив наглого парня взглядом.

Тот виновно опустил глаза вниз, не смея пререкаться.

- Что?! К-как ты…? - вскрикнула Уэна и перевела взгляд на рядом стоящего юношу.

Кудрявые волосы пепельно-русого цвета обрамляли утонченный овал лица. Маленький вздернутый носик подчеркивал аристократичность, а глаза сверкали удивительным зеленым блеском, подобно изумрудам. Этот молодой человек выглядел настолько необычно красивым, что даже воздух вокруг него казался прозрачнее обычного.

- Ты что, видишь варианты будущего? - спросила она, уставившись на его заостренные эльфийские уши.

Парень слегка усмехнулся уголком губ.

- Может, да. А может и нет... - ответил он загадочно, продолжая пристально смотреть на нее своими сверкающими глазами. - Шар Оракула скажет. А что касаемо тебя: есть кое-что важное впереди. И тебе оно предназначено судьбой. Только нужно дождаться правильного момента, - он задорно подмигнул ей и двинулся вперед. - Еще увидимся!

Уэна стояла, как вкопанная, провожая его взглядом. Эльф направился дальше, пока не растворился среди толпы первокурсников.

После его прикосновения на плече оставалась легкая дымка магии и слабый аромат свежесрезанных трав.

Девушка шумно выдохнула, затем растерла своими руками лицо, пытаясь привести себя в чувство.

- Пойдемте в зал, - произнесла преподавательница.

- Да, прошу прощения, иду, - Уэна, прихрамывая, поспешила вперед.

Перед ней раскрылся главный зал - большой и строгий.

Высокие колонны из белого камня тянулись к потолку ровными рядами. Между ними располагались высокие зеркала в тонких рамах, которые отражали пространство так, что зал казался еще глубже и шире, чем был на самом деле.

По светлому мраморному полу мягко скользил свет из больших окон. Потолок украшали строгие лепные линии без лишней вычурности - все подчинялось гармонии форм. В воздухе ощущалось напряжение. Тысячи свечей мерцали неровно, словно зал дышал.

В самом центре, излучая ровное серебряное свечение, возвышался хрустальный шар. Он парил над поверхностью пьедестала, слегка вибрируя от скрытого внутри энергетического потока. Его поверхность отражала лица собравшихся студентов - тысячи образов, сотни эмоций, сливающихся воедино.

Чуть поодаль за длинным столом расположились преподаватели Академии, а во главе сидел директор Академии святого Вильхельма - фигура легендарная, окутанная легендами и тайнами.

Старшие студенты расселись вдоль стен большими группами, ожидая своего часа насладиться чужим волнением и страхом.

Некоторые из них насмешливо переглядывались между собой, наблюдая робкую поступь первокурсников. Они уже прошли через это - и теперь наслаждались чужим страхом.

Голову девушки продолжали атаковать неприятные мысли. Она прикрыла глаза, сделав глубокий вдох, затем выдох.

«То ли я действительно волнуюсь перед церемонией распределения, то ли за состояние бабушки… А может, меня раздражает их самоуверенность?» - она нахмурилась.

Но также за этим столом сидел один студент, вокруг которого сохранялось странное, почтительное расстояние, словно сама тишина выбирала, где ей быть уместной. Старшие студенты не смеялись рядом с ним и не позволяли привычной вольности.

- Дорогие новоприбывшие! - басовый голос директора распространился по залу. - Я рад видеть вас в стенах Академии магии святого Вильхельма! Это место имеет многовековую историю, и вовсе не каждый маг может попасть сюда…

Первокурсники стояли нерешительно, сбившись в плотную группу. Многие пытались подавить дрожь рук, украдкой поглядывали друг на друга. Кто-то пытался храбриться, шутил, стараясь скрыть внутреннее беспокойство. Но напряжение висело в воздухе ощутимо, словно грозовая туча перед бурей.

- …Уже второй год Академия принимает не только магов с чистой кровью, но и представителей других рас!

В зале раздались овации старшекурсников фейри и эльфов.

- Для вас, первокурсники, это знаменательный день. Шар Оракула откроет вашу истинную принадлежность к одному из видов магии: элементной, псионической или к некромантии. В конце первого курса вы пройдете инициацию. Для успешного прохождения вам предстоит проявить усердие, внимательность и силу воли. Ведь магия - это не просто способность, это верное проводнику существо.

«Существо? То есть это может быть кто угодно? И дриада, и русалка, и гиппогриф? А маги что-то вроде связующего звена? Оболочки для ее проявления?» - задумалась Уэна.

- …Желаю вам успехов в учебе. Давайте же начнем ритуал распределения! - вскинул руки вверх директор.

Серебристый туман стремительно заполнил пространство вокруг большого стола. Древние символы вспыхнули на полу замысловатым узором, направляя поток энергии к хрустальному шару.

- Благодарим вас, директор Эзраэль! - улыбнулась преподавательница. - Теперь каждый из вас должен выйти в центр зала, положить руки на шар и закрыть глаза, чтобы узнать свою истинную природу. А после начнется настоящая учеба, но об этом завтра.

Студенты выстроились полукругом перед большим каменным постаментом, на котором парил распределяющий артефакт.

От волнения Уэна смяла ткань юбки по бокам и огляделась.

Первым к хрустальному шару подошел молодой парень. В его глазах горел огонь любопытства, губы слегка дрожали от волнения.

- Прошу, положите руки на шар и закройте глаза, - ее мягко вернул в реальность голос преподавательницы.

Уэна высунулась, чтобы понаблюдать за происходящим.

Парень медленно приблизился к сфере, едва касаясь ее пальцами.

Шар вспыхнул фиолетовым сиянием.

- Магия воздуха. Элементная магия! - торжественно воскликнула женщина.

Зал разразился овациями.

Уэна аплодируя вместе с остальными, проводила взглядом счастливого мага.

Следующей была девушка с длинными черными косами. Она стояла неподвижно перед сферой. И вот, едва прикоснувшись ладонью к поверхности, почувствовала легкое покалывание.

Мгновение спустя шар засиял изумрудно-зеленым цветом.

- Магия природы, - воскликнула наставница.

Дальше подходили остальные ученики, каждый раз открывая новые грани своей силы. Некоторые получали способность управлять эмоциями и желаниями других, молнии становились послушным инструментом в руках одних, вода слушалась приказов других.

Следующим оказался тот самый эльф, который говорил с Уэной.

В его глазах совершенно не было страха. Протянув руку вперед, он замер. Тишина повисла тяжелым грузом ожидания.

И вдруг... шар осветил комнату серебристо-белым свечением, которое заставило всех невольно зажмуриться. Когда зрение вернулось, стало ясно: шар принял форму идеально ровного круга чистого белого света, похожего на маленькое солнце.

Профессор Файверли долго смотрела на юношу, потом улыбнулась мягко и загадочно:

- Ты обладаешь псионической магией, можешь предсказывать потенциальные возможности развития событий.

- Пф! Было бы странно, если бы эльф в семье предсказателей получил дар воды… - скрестила руки на груди незнакомка.

Уэна обернулась.

Студентка, которая стояла чуть позади нее имела невысокий рост и большие светло-карие глаза. Эта девушка выделялась не только своими утонченными внешними данными, свойственными представителям благородной расы фейри, но также наличием характерных признаков кожной болезни - витилиго. Ее облик гармонично объединял в себе оба этих аспекта, придавая ей особый шарм и уникальность.

- Что вообще влияет на получение той или иной магии? - спросила Уэна.

Едва фейри перевела взгляд на Уэну, ее лицо озарилось улыбкой.

- Так это ты?! - удивленно прошептала она. - О тебе вся Академия говорит. Стриаф, который оказался магом! Это так круто! Меня зовут Гвендолин, а тебя?

- Уэна. Но вопрос остался прежним.

- А! - Гвендолин слегка шлепнула себя по лбу. - Как правило, ты наследуешь магию по крови отца и матери, но иногда случается так, что тебя выбирает совершенно другая. Вот, например, третьекурсник Икарис, - она кивнула в сторону стола, стоящего чуть поодаль от всех. - В его жилах течет королевская кровь. Уже много лет маги в его семье контролируют свет, а он - родился со способностью управления тенью.

Уэна перевела взгляд в его сторону.

Парень сидел чуть в стороне от остальных, не участвуя в разговорах и не наблюдая за церемонией с насмешливым интересом, как другие старшекурсники.

Его золотистые, словно напитанные солнечным светом, волосы были убраны назад небрежно, но так, как умеют только те, кто никогда не сомневается в себе. Линии лица - точные, выверенные, будто высеченные рукой мастера, привыкшего работать с королевскими заказами. Высокие скулы, ровный нос, спокойный изгиб губ.

Но больше всего притягивали его янтарные глаза, теплые и опасные одновременно. В них не было ни юношеской суеты, ни любопытства, лишь глубокое, выжидающее внимание, словно он смотрел не на студентов, а сквозь них, оценивая не внешность, а суть.

Его руки лежали на столе спокойно, пальцы украшали тонкие кольца - не вычурные, но явно дорогие. Такие носят не ради красоты, а как знак положения.

Икарис не стремился привлечь внимание. Он знал, что оно принадлежит ему по праву.

Девушка продолжала смотреть на него, как вдруг Икарис перевел взгляд прямо на Уэну, задержался на ней чуть дольше дозволенного.

- Он смотрит на тебя! - фейри вцепилась в ее предплечье и слегка потрясла. - О, Всевышний, он смотрит!

Уэна сдвинула брови и с нотой высокомерия подняла подбородок вверх.

Икарис ухмыльнулся и прервал эту битву взглядов, обратившись к другому магу.

- Какой же он красивый! Ох, - с любовью вздохнула Гвендолин. - Ты явно зацепила его.

- Мне все равно, - сухо бросила она в ответ.

Уэна не заметила, как очередь дошла до нее.

Над огромным залом нависла тяжелая тишина. Все взгляды были прикованы к ней.

Вокруг шара витал легкий туман.

Ощущения на себе взгляд Икариса, она, прихрамывая, подошла ближе.

Шар Оракула мягко сиял.

Сердце учащенно билось в груди: внутри одновременно кипели любопытство, волнение и едва заметная тревога.

- Ты готова? - спросила преподавательница.

- Как сказать …

- Положи обе руки на шар.

Уэна медленно коснулась кончиками пальцами холодной сферы.

Какое-то время ничего не происходило. Даже то свечение стихло.

По залу вмиг разлетелись смешки старшекурсников.

«Ну и хорошо, что я не маг. Как камень с плеч упа…» - она не успела закончить свою мысль, как вдруг почувствовала тепло.

«Ну что, человеческий детеныш? Так и будешь задерживать очередь?» - в ее голове прозвучал мягкий голос, доносящийся, будто эхо далеких веков. - «Глаза-то закрой!»

Как только Уэна сделала это, мир вокруг внезапно изменился.

Она оказалась посреди огромного лабиринта, стены которого состояли из бесчисленных зеркал. Каждый осколок отображал ее силуэт бесконечно повторяющимся образом.

Девушка осторожно сделала шаг вперед, погружаясь глубже в этот волшебный хаос образов.

«Это ведь лабиринт из моего сна…» - промелькнуло в голове Уэны.

Голос снова заговорил, теперь уже чуть громче и отчетливее:

- Ну, здравствуй! Итак, у меня мало времени, поэтому сразу к делу: какую магию выберешь?

Перед девушкой возникали картины различных видов магии, но каждая сцена исчезала столь же быстро, как появлялась, оставляя девушку озадаченной и растерянной.

Наконец, Уэна остановилась и сказала твердо:

- Я отказываюсь выбирать какую-либо магию.

Ее слова отразились бесконечным эхом среди стеклянных стен, заставляя дрожать само пространство лабиринта. Мир вокруг вновь замер, пока не раздался бархатный глубокий голос.

- Лапуля, я был бы рад отдать тебе все, что здесь есть. Но, к сожалению, надо выбрать что-то одно, чтобы не выделяться среди толпы этих магических идиотов.

- Ты вообще кто такой? - нахмурилась она. - Ты ведь не голос хрустального шара, да?

Вдруг тишину нарушили приглушенные шаги. Из-за угла вышел человек, облаченный в черную мантию, украшенную серебряными нитями.

- Какая догадливая, аж гордость за тебя берет! - весело произнес незнакомец, пристально глядя девушке прямо в душу своими серыми глазами.

- Ты…! Ты был в моем сне!

- Ой, сейчас не об этом, - он махнул рукой. - Просто выбери магию.

- Да не нужна она мне!

- Ты еще торговаться будешь со мной? - он скрестил руки на груди.

- Это не моя вина, что ты не понял с первого раза, - она специально отразила его позу.

Как бы не пыталась Уэна, она не могла разглядеть лица собеседника. Но судя по его высокому росту, движениям и задорному голосу, этот незнакомец был чуточку старше ее самой.

- У-у, какая! - игриво протянул он. - Люблю девушек с характером! Но раз уж наша беседа зашла в тупик, позвольмне выбрать тебе способность. Только не кривись потом. Мои вкусы довольно специфичны, - он тихо засмеялся.

Его речь сопровождало странное свечение.

Незнакомец приблизился. С долей нежности прикоснулся своей рукой к ее подбородку, приподнимая голову вверх и заставляя смотреть в его глаза.

От его прикосновения по телу Уэны прокатилась волна мурашек.

- Ведь так ты любишь смотреть на этих магов? - он произнес эти слова почти шепотом. - Мне нравится этот взгляд, полный ненависти.

- Н-наши глаза… - с трудом вымолвила девушка. - Они, как отражение…

На секунду ей показалось, что маг в плаще улыбнулся, пусть она даже не видела этой улыбки.

Уэна почувствовала легкую вибрацию, ощущение собственной силы.

Теперь путь был избран, дорога определена.

Лабиринт начал растворяться, зеркала превращались обратно в пустоту, открывая дорогу назад, к реальности зала.

Уэна обернулась. Незнакомец исчез.

Голова кружилась, сердце трепетало.

И в тот миг, когда зеркало окончательно растаяло, имя девушки было записано в реестр Академии рядом с редкой отметкой - некромант.

Глава 5. Первые занятия

После окончания распределения всех присутствующих ждал ужин, поражающий изобилием блюд: ароматными пирогами с начинкой из грибов и ягод, хрустящими хлебцами с зеленью, запеченными яблоками с корицей, золотыми бокалами с искрящимся напитком из стеклянного виноградного сока и многим другим. Волшебная музыка звучала негромко, наполняя пространство приятными мелодиями.

Студенты младших курсов веселились вовсю: кто-то пробовал напитки, кто-то танцевал и обменивался шутливыми колдовскими трюками.

Уэна сидела немного в стороне от общего веселья, глядя через прозрачные витражи на ночное небо, где едва различимые звезды были похожи на глаза давно ушедших предков. Внутри нее боролись противоречивые чувства.

«Вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь…» - тяжело вздохнула она. - «От этих событий голова болит. А тот голос будто бы специально издевается надо мной. Почему именно некромантия?!» - оскалилась она.

Уэна вздрогнула, почувствовав чью-то руку на своем плече. Рядом стояла Гвендолин, держа в руке тарелку, наполненную необычными ягодами.

- Ну ты чего такая смурная? - она присела сбоку.

- А что, мне надо скакать до потолка от счастья?

- Ой, язвочка! Между прочим, тебе повезло больше всех, - проговорила она, запустив ягоду себе в рот. - Некромантия - редкий талант, который открывается немногим. И еще ты будешь учиться в группе со старшекурсниками. Я уже поглядела на них, парни там о-о-очень сексуальные!

- Что? Разве я не буду учиться с первогодками? - Уэна вытаращила глаза и выпрямилась, точно струна.

- Будешь, но на общих занятиях. А учитывая, что ты одна со всего нашего потока получила некромантию, логично, что тебя отправят к более опытным магам-некромантам.

- Час от часу не легче… - девушка запустила пальцы в свои волосы.

- Да успокойся ты. Зато освоишь магию быстрее нас, ха-ха! Потом воскресишь мою кышкындру.

- Ха, твоим питомцем была кышкындра? Та, что похожа на кошку, но с рогами? - усмехнулась Уэна.

- Да! - воскликнула фейри. - Моя милая Кэсседи, старенькая такая была, эх… - печально вздохнула она. - Кстати, завтра утром нам раздадут форму, - Гвендолин намеренно сменила тему. - О-о, форма здесь настоящий шедевр швейного мастерства!

- Правда?

- Да-а! Темно-зеленый бархат, а значок, отражающий твою магию, будет приколот справа, как символ принадлежности к определенному факультету. Парни в Академии носят брючные костюмы, девушки - элегантные платья! Ух, жду не дождусь. А мантии какие у нас будут, м-м-м!

- Постой, а принадлежности для учебы? Чернила, перья, тетради?

- Ой, какая ты все-таки… - Гвендолин наигранно насупилась. - Я тебе про форму, а ты все про учебу свою! Все нам выдадут, не переживай.

После окончания торжества студенты проследовали за старостами в здание общежития, располагающееся на одной территории с Академией.

Небольшие, но очень уютные комнаты вмещали все необходимое: две кровати, письменные столы, шкаф для одежды.

По распоряжению директора Эзраэля, первокурсники могли самостоятельно выбирать себе соседа и соседку по комнате. И учитывая налаженный контакт с фейри, Уэна решила поселиться с ней.

- Вот эта свободна, - Гвендолин распахнула дверь. - Уэна, скорее! Иди сюда.

Уэна, держа в руке небольшую сумку, остановилась в проходе.

Их комната располагалась на первом этаже общежития, стены которого были увиты плющом и колдовскими лианами.

- А-а-ах, - восхищенно протянула фейри. - Наше тихое убежище среди шума повседневной магии.

Уэна осмотрелась.

Высокие окна щедро пропускали лунный свет, который мягко скользил по полу, создавая причудливые узоры из теней деревьев, покачивающихся за окном. Воздух был пропитан ароматом сосновой смолы.

Пол поскрипывал под ногами, бережно храня воспоминания всех тех, кто ступал здесь раньше. Потолок привлекал к себе внимание затейливой лепниной.

- Чур, эта моя! - радостная Гвендолин плюхнулась на кровать и расправила руки.

- Хорошо, мне без разницы, - ответила Уэна, опустив свою сумку на кресло.

Едва она бросила взгляд на окно, он тотчас оказался прикован к открывающемуся виду.

Уэна подошла ближе.

Окна выходили прямо на лес, окружающий Академию. Деревья тянули ветви к небу, будто молились луне, раскрывали кроны навстречу ее серебряному сиянию. Их стволы были покрыты мхом, отчего казалось, что древняя сила течет прямо сквозь кору.

Из зарослей папоротника выглядывали светлячки, озаряющие тропинки своими огоньками. Они кружили над травами, выписывая загадочные узоры, похожие на древние письмена.

- Эй, соседка, - окликнула ее Гвендолин, возвращая в реальность. - Давай вещи разбирать. Завтра первый учебный день.

- Мне разбирать нечего… - Уэна достала баночку с мазью и несколько помятых листков сушеной мяты, завалявшихся в сумке.

- У тебя даже пижамы с собой нет?

- Меня затащили в карету силком. На сборы не было времени. Да и собирать особо нечего.

- Подожди, - фейри достала из чемодана второй комплект пижамы и протянула его своей соседке. - Вот! Возьми! Пижамка новенькая.

Уэна не спешила принимать ее. Она стояла на месте, а ее глаза метались между вещами и лицом фейри.

- Ой, бери уже! - девушка всучила ей одежду. - Считай, что это мой подарок, - подмигнула она.

- С-спасибо, - неловко ответила Уэна, аккуратно держа пижаму в руках. - Такая мягкая…

- Разумеется, - улыбнулась Гвендолин. - Иди в ванну первая, я подожду.

- Ванную?

- Что за удивление в голосе? У тебя в поселении не моются?

- Моются, но нужно сначала принести воду и нагреть.

- Здесь не нужно так заморачиваться, - хихикнула фейри.

Уэна молча прошла в ванную комнату. Закрыв за собой дверь, застыла на месте от удивления.

Ванна была огромной, вода тихо шипела и манила к себе теплом.

Пространство вокруг сияло белизной, каждая деталь - от полочек до светильников - казалась созданной, чтобы дарить спокойствие.

Она села на бортик, вдохнула аромат травяных эссенций, затем робко опустила руку в воду, ощущая мягкость струи.

- Так… непривычно, - прошептала она, затем встала. Стянула свою блузку, сняла юбку.

Уэна чувствовала себя странно - одновременно испуганной и взволнованной ожиданием нового опыта.

Словно под гипнозом ее нога двинулась навстречу воде. Кожа ощутила первое прикосновение. Сердце затрепетало, дыхание замерло. Такого блаженства Уэна не испытывала ни разу.

Проведя еще какое-то время в воде, она вылезла. Взяв с полки полотенце, принялась обтираться.

Запотевшее зеркало мутно отражало ее фигуру: выпирающие ключицы, ребра, синяки, оставшиеся после стычки с посланниками Света.

Она отвернулась от своего отражения, нацепила пижаму и поспешила покинуть ванную комнату.

- Ой, наконец-то! - недовольно воскликнула фейри. - Я уж подумала, ты всю ночь будешь плескаться.

- Извини, Гвендолин. Просто это все в новинку для меня…

- Ладно, проехали, - мягко перебила ее соседка. - Ложись спать. Я ополоснусь и тоже лягу.

Прошло некоторое время.

Нежная ткань наволочки ласкала кожу лица Уэны. Матрас был непривычно мягким, одеяло пушистым, точно облако.

- Это все так… непривычно, - прошептала Уэна.

- А у тебя в поселении не так? - спросила фейри.

- Нет… - с грустью ответила она. - У некоторых людей даже кровати нет. Они спят на полу.

- Какой кошмар… - Гвендолин приподнялась на руках. Глядя на девушку, проговорила: - Единственное, что я знаю о твоем поселении, это то, что оно небольшое. А сами стриафы - труженики, которые с утра до вечера заготавливают ресурсы и вещи для дальнейшей передачи королевству.

- Все именно так. Только, Гвендолин, - Уэна перевела взгляд в ее сторону. - Прошу тебя, не называй нас стриафами. Мы - люди.

Фейри медленно кивнула.

- Чем в поселении занималась ты?

- Я и моя бабушка изготавливали лекарства. С рассветом я уходила в лес, собирала необходимые травы, возвращалась ближе к закату. Списки лекарственных препаратов, поступающих из Офры, были просто бесконечными. Нужно было трудиться, не жалея себя. Я специально изготавливала больше препаратов, чтобы поделиться ими и с жителями поселения.

- Я просто поражена твоей ответственностью, - почти шепотом ответила она. - Ведь очередной поход в лес наверняка давался тебе с большим трудом.

- Да… - лицо Уэна помрачнело, она остановила взгляд на своей ноге. - Хромота. Я родилась такой.

- Знаешь, это вовсе не изъян. Ха, тебе даже идет эта трость! Она добавляет твоему образу загадочности что ли.

Уэна усмехнулась уголками губ.

- Но зато я теперь больше понимаю, почему тебе досталась именно некромантия, - добавила Гвендолин.

- Почему?

- Ты уже прикасалась к смерти, изготавливая лекарства в поселении. Даже если не замечала этого. И учитывая твои знания, - продолжила фейри, перевернувшись на бок. - …На лекции по зельеварению тебе не будет равных.

Девушки тихо посмеялись.

- Гвен, а что насчет тебя? Где располагается твое поселение?

- О-о-о, далеко от королевства. В горах. Знаешь, там очень красиво, - мечтательно ответила фейри. - А воздух такой свежий, м-м. Я как-нибудь возьму тебя с собой, познакомлю с родителями. Моя мама испечет грушевый пирог. Он до безумия вкусный!

- С удовольствием, - улыбнулась Уэна.

Проговорив еще какое-то время, девушки пожелали друг другу добрых снов и уснули.

Рассвет над Академией наступил тихо и незаметно. Еще мгновение назад царила ночь, как вдруг первые лучи солнца пробились сквозь густые кроны вековых деревьев леса, окружающего Академию. Свет медленно заполнил пространство, окрашивая в теплые золотистые тона остроконечные крыши, каменные стены и двор.

Окна общежития блестели искрами света, отражаясь в зеркале небольшого прудика.

Академия святого Вильхельма казалась живым существом, которое постепенно просыпалось от долгого сна.

Сквозь легкий туман, струящийся над зеленой травой и влажными листьями кустарников, слышался тихий шелест ветра.

На лужайках появлялись призрачные силуэты служителей, выходящих из спален. Их шаги были едва различимы среди утреннего шума природы, а голоса звучали приглушенно, будто они боясь потревожить покой рассвета.

Каждый из них занимался своим делом: садовники приступили к своим обязанностям по уходу за флорой, кухарки готовили завтрак для студентов и преподавателей, а другая часть служителей развешивала форму для первогодок.

Над крышей главной башни кружили перламутровые птицы-бабочки. Они парили высоко, оставляя серебристый след в воздухе.

Утро здесь было особенным временем суток. Магия была повсюду, растворившись в каждой капле росы, каждом листочке дерева, каждом камне мощеных дорожек, протянувшихся через двор.

Уэна зевнула. Увидев перед собой всю ту же обстановку, она прошептала:

- Не сон. Я действительно в Академии…

Приподнявшись на локтях, она села, затем обвела взглядом комнату, остановив его на сладко спящей Гвендолин, которая развалилась в позе звезды и мурлыкала что-то невнятное сквозь сон.

Уэна по-доброму хмыкнула и принялась шариться рукой возле кровати в поисках трости.

- Не поняла… А куда я ее поставила вчера? - девушка огляделась.

Ее трость стояла в углу возле входной двери.

Цыкнув, она встала и быстро, совершенно не хромая, подошла к ней. Вытянув руку, она замерла. Ее глаза округлились. Уэна медленно опустила взгляд на свои ноги.

- Ч-что? - единственное, что смогла вымолвить девушка.

Сердце затрепетало в радости. Она могла стоять самостоятельно, не нуждаясь в чьей-то поддержки и трости.

- Я не хромаю… Я не хромаю! - выкрикнула она, пробежавшись по комнате.

От ее крика внезапно проснулась Гвендолин.

- Ух, Всевышний! Ты чего так кричишь? - она зевнула. - Напугала меня!

- Гвен! Смотри! - Уэна расправила руки, не прекращая улыбаться.

Лицо фейри вытянулось в удивлении. А спустя секунду она вскочила с кровати, подлетела к Уэне, вцепившись в ее плечи и радостно вереща.

- Уэна! Едрить того гоблина! Ты ходишь! Ходишь!

- Я… Я даже прыгать могу! - девушка запрыгала, а вместе с ней, держа ее за руки, и фейри.

- Это благодаря ритуалу посвящения! Ты открыла магию в себе! Недуг детства тебя больше не будет беспокоить!

Глаза Уэны заслезились. Единственное, что ей хотелось - рассказать о своем исцелении бабушке и Эррону.

Их радость прервал стук в дверь. Это была одна из служительниц, которая раздавала форму и принадлежности для учебы первокурсникам.

Время поджимало.

Быстро приведя себя в порядок и надев форму, девушки собрали необходимые для учебы вещи и направились в столовую.

В зале царила особая атмосфера, наполненная нежным звоном серебряных приборов и тихими разговорами студентов, обменивающихся впечатлениями и свежими сплетнями.

Теплый аромат свежевыпеченного хлеба смешивался с пряным запахом травяных чаев, создавая неповторимый букет.

Столы были накрыты белой льняной скатертью с вышитыми узорами. Блестящие столовые приборы лежали рядом с тарелками, а возле каждого места стояли маленькие подсвечники с плавающим пламенем свечи.

За центральным столом расположились первогодки, озорно переглядываясь друг с другом.

За одним из дальних столов сидели старшекурсники, собравшиеся тесным кружком. Их лица выражали смесь любопытства и предвкушения чего-то. Глаза молодых магов блестели, шепот становился громче, переходя в приглушенный смех.

- Слышал? Говорят, эта девица-стриаф совсем недавно обнаружила, что обладает магией...

Голос принадлежал рослому юноше с усмешкой на губах.

Его сосед согласно кивнул головой, подбрасывая серебряную ложку в воздух и ловко хватая ее обратно.

- Да ладно вам издеваться, пусть привыкнет немного… - попытался вмешаться худощавый юноша с темными короткими волосами, однако остальные лишь рассмеялись еще громче.

В этот момент в столовую вошли Уэна и Гвендолин.

Обстановка в зале мгновенно изменилась. Шепот прекратился, студенты притихли, внимательно изучая новенькую.

Уэна остановилась возле входа, чувствуя на себе взгляды десятков глаз, полных интереса.

Старый библиотекарь, держа чашечку кофе в руке, наблюдал за происходящим молча, сидя в кресле неподалеку от входа. Лицо его было строгим, взгляд мудрым и спокойным. Казалось, он понимал всю ситуацию гораздо глубже остальных. Но пока предпочитал оставаться сторонним наблюдателем.

- Ты чего застыла? - вскинула бровь Гвендолин. - Пошли. Завтрак - самый главный прием пиши.

Уэна сделала несколько шагов вперед, стараясь выглядеть уверенно. Однако сердце билось быстро, дыхание участилось, ладони стали влажными.

«Так, спокойно. Откуда вообще это волнение? Какое тебе дело до них? Пусть смотрят,» - мысленно проговорила Уэна.

Девушка выпрямилась. Нацепив маску холодного безразличия, присела за стол рядом с соседкой по комнате.

А пару секунд спустя на столах стали появляться блюда: дымящиеся гренки с ароматным маслом, свежие фрукты, сияющие янтарем меда, пирожки с начинкой из лесных ягод и грибы в густых сливочных соусах.

Магия была повсюду: она чувствовалась в каждом вздохе, звучала в каждой ноте мелодии, исполняемой невидимым оркестром.

- У-у! Глянь! - с набитым ртом промямлила Гвендолин, тыкая в лицо Уэны пергамент с расписанием лекций. - Профильные занятия стоят первыми.

- Что?! - вздрогнула Уэна. - Первое занятие и сразу некромантия?

- Не переживай ты так. Просто старайся записывать лекцию за преподавателем.

Уэна шумно выдохнула.

Допив чай, она поспешила на второй этаж, где располагалась ее лекционная аудитория.

Занятия по курсу «Некромантия» всегда были событием исключительным. Учитывая редкость этой магии, в аудитории собирались не просто студенты, а кандидаты с трех курсов.

На уроке царило особое напряжение; даже воздух как будто пропитывался мистическими флюидами, исходящими от предметов, книг и самого преподавателя.

Преподавателем курса был знаменитый маг, чье имя внушало уважение и трепет всем учащимся Академии.

Его внешность идеально соответствовала представлениям о том, каким должен быть настоящий мастер темных искусств: длинные серебристые волосы свободно струились по плечам, темные глаза излучали строгость и мудрость, а прямой нос с легкой горбинкой придавал лицу аристократичность.

- Меня зовут профессор Фобиус, - скрипучим голосом проговорил он. - Первогодку прошу запомнить сразу, так как дважды я повторять не собираюсь, ровно так же, как и материал из лекции. Итак, учитывая, что группа некромантов состоит всего из тринадцати человек из всей Академии, я еще раз расскажу основы этой магии для новоприбывшей студентки.

Лекция началась традиционно - маг делился знаниями об основах манипулирования энергиями смерти, подробно объясняя каждую деталь. Он неоднократно повторял необходимость соблюдать осторожность при работе с этими силами, ведь ошибка могла привести к необратимым последствиям.

Уэна сидела впереди, склонившись над конспектом. Перо оставляло аккуратные строчки текста на пожелтевшей бумаге тетради. Ее глаза были сосредоточены на тексте.

Время текло медленно, каждая секунда казалась вечностью, пока она старательно записывала лекцию.

Уэна едва успевала за профессором Фобиусом.

В очередной раз, когда мужчина сменил тему на другую, Уэна раздраженно вздохнула. Откинувшись спиной на скамью, она принялась осматривать других студентов.

Солнечные лучи лениво проникали сквозь широкие окна, освещая мрачную аудиторию теплым светом.

Пока аудитория внимательно слушала лекцию мага, Уэна вдруг почувствовала странную тревогу.

Она ощутила легкое покалывание на затылке - кто-то внимательно наблюдал за ней.

Медленно повернув голову назад, она встретилась взглядом с парнем, сидящим позади нее.

Внешне он выглядел весьма привлекательным: крупные локоны черных волос красиво обрамляли его четкие черты лица. Прямой нос, выделяющиеся скулы и острый подбородок делали его похожим на героя старинных легенд. Но главное впечатление производили его глаза, взгляд которых казался одновременно игривым и хитрым, словно у хищного зверя.

«Чего он уставился на меня?» - мысленно возмутилась девушка, приподняв подбородок чуть выше обычного.

Неожиданно старшекурсник усмехнулся одними уголками губ, отчего на щечках образовались две очаровательные ямочки.

Казалось, солнце решило осветить эту аудиторию ярче именно в этот миг.

Сердце Уэны дрогнуло на мгновение, заставив ее почувствовать легкую волну смущения, хотя выражение лица осталось невозмутимым. Высокомерие смешалось с внезапной растерянностью, порождая странную смесь эмоций внутри нее.

Она вмиг отвернулась.

Преподаватель продолжил говорить, нарушая хрупкий баланс момента.

Аудитория снова погрузилась в размеренную атмосферу учебы, но теперь каждый вздох был наполнен особыми нотками: здесь произошло нечто большее, чем простая встреча взглядов двух студентов.

- … Некромантия не терпит ошибок. Учитесь усердно, - энергично проговорил профессор. - На этом все.

Укладывая тетрадь в сумку, Уэна краем глаза взглянула в сторону трибуны, за которой сидел тот самый старшекурсник.

Место оказалось пустым. Ни тетрадей, ни книг, ни этого юноши не было.

«Как он так быстро ушел?» - удивленно проговорила девушка, наблюдая за остальными студентами, неспешно укладывающими принадлежности в портфели и сумки. - «Лекция закончилась буквально пару минут назад, а его уже и след простыл?» - она тряхнула головой. - «И чего он так смотрел на меня? Будто у меня на голове рога растут, пф,» - закинув ремень сумки на плечо, девушка направилась к выходу, как вдруг ее окликнул преподаватель.

- Юная леди.

Уэна обернулась.

- Да, профессор Фобиус? - она спустилась к нему.

- Вы успели записать лекционный материал?

- Честно сказать, не совсем. Но ключевые моменты - да.

- Это самое главное. Выучите основы, потому как на следующем занятии мы уже будем практиковать магию. Учитывая, что ваши однокурсники старше, необходимо, чтобы вы как можно скорее наверстали их.

- Я поняла вас. Приложу все усилия.

- Хвалю этот настрой, - профессор улыбнулся. - Не смею вас задерживать. Ступайте.

- Хорошего дня, - девушка кивнула.

Поднимаясь вверх по направлению к выходу, ее взгляд ненадолго привлекло зеркало, висящее в самом углу аудитории.

Выдохнув, она поспешила выйти.

Перезвон колокольчиков сигнализировал конец первого учебного дня в Академии святого Вильхельма.

Потоки разноцветных мантий струились вдоль извилистых дорожек, направляясь к корпусу общежития.

Вечереющее небо переливалось нежнейшими оттенками пурпурного и золотого цвета. Палящее солнце уже давно спряталось за далекими вершинами гор, оставив после себя лишь мягкий отблеск звезд. Легкий ветер ласково трепал длинные волосы Уэны.

- Да не волнуйся ты, - весело проговорила Гвендолин, идя рядом с ней, - Синдарин действительно сложный язык. Я помогу тебе в его изучении. Общение с носителем - одна из самых эффективных практик.

- Мне бы такой энтузиазм.

- О-о-ох, - протянула она, закатив глаза. - Это только первый день! Впереди еще три года обучения!

Поворачивая за угол главного корпуса, Уэна вдруг заметила странное движение теней впереди: две смутные фигуры кого-то окружили, а после до нее донесся чей-то злорадный смех... Слишком хорошо она помнила эти звуки, еще лучше знала причину всего происходящего.

- Ты чего? - недоуменно спросила фейри.

- Старшекурсники издеваются над кем-то… - быстро проговорила она, решительно двинувшись прямиком туда.

- Стой-стой-стой! Ты серьезно хочешь… А-а! - топнула ногой Гвендолин, рванув за ней.

Подойдя ближе, они увидели того самого эльфа, обладающего способностью предсказывать будущее.

Двое рослых студентов держали его за плечи, прижимая к стене и насмехаясь над ним. Их лица выражали высокомерную злость, глаза горели холодным презрением.

- Во уродец! Ха-ха-ха! - рассмеялся один из них.

- Таким выродкам, как ты, не место здесь!

Юноша кряхтел и пытался вырваться, но каждая попытка заканчивалась болью от встречи его спины с каменной стеной здания.

Затаившись и наблюдая за происходящим, внутри Уэны стремительно разгорелась ненависть.

- А, это эльф… - как-то спокойно для такой ситуации произнесла Гвендолин.

- И что теперь? Ему не надо помочь? - нахмурилась Уэна.

- То, что происходит аморально, согласна, но… - она запнулась, словно подбирая нужные слова. - Понимаешь, фейри и эльфы враждуют множество веков...

- Вы же одинаковые внешне.

- Одинаковые, да, но у нас разные корни, характеры и цели.

- Скажу больше: у всех нас разные корни, характеры и цели. Поэтому, я не считаю это оправданием равнодушия. И в данной ситуации расизм неуместен. Ему нужно помочь, - едва Уэна сделала шаг вперед, фейри вцепилась в ее плечо, останавливая.

- Да погоди ты! - она с силой развернула ее лицом к себе. - Несколько дней назад ты даже не знала, что обладаешь магическими способностями! Как мы остановим этих громил!? Я не смогу дать им отпор…

- Зато я смогу, - произнесла Уэна. - Возвращайся в общежитие.

Она двинулась вперед.

Постояв несколько секунд, наблюдая за отдаляющейся фигурой Уэны, Гвендолин недовольно цыкнула и все-таки пошла за ней.

Сердце Уэны сжалось от злости. Не задумываясь ни секунды, она подошла к ним, выкрикнув:

- Отстаньте от него! Немедленно прекратите!

Ее слова прозвучали твердо и уверенно, несмотря на то, что сама она была слабее каждого из них отдельно взятого.

Старшекурсники сначала замерли в недоумении, глядя на хрупкую девушку с серыми глазами, одетую в темную мантию некроманта. Затем один из парней, красноволосый с карими глазами, ухмыльнулся и сказал с нескрываемой насмешливостью:

- Ах вот оно что... Нашлась храбрая защитница?

Мгновение спустя пространство вокруг наполнилось едва уловимым свистом заклинаний. Уэну отбросило назад волной раскаленного воздуха, словно невидимая рука оттолкнула ее прочь. Она попыталась подняться, но новая волна энергии опрокинула ее снова, парализовав движения.

Боль пронзила тело, дыхание перехватывало.

- Уэна! Я иду!

Внезапно из-под земли прорвались корни деревьев, заслоняя девушку и обеспечивая защиту. Это была Гвендолин. Она рванула вперед, плюхнулась на колени перед Уэной и затараторила:

- Ох, Всевышний! Ты не ранена?!

- Н-нормально, спасибо, - покряхтела она, поднимаясь на ноги.

- Урсус, так наша бесстрашная некро-девочка пришла не одна, - ухмыльнулся второй старшекурсник.

- И впрямь, - на лице красноволосого застыла злобная улыбка. Он ударил эльфа в живот настолько сильно, что тот согнулся пополам и рухнул на колени. - К этому предсказателю я вернусь чуть позже, а вот вы… - Урсус высокомерно оглядел девушек с головы до ног. - Пятнистая фейри и недоразумение, странным образом попавшее в Академию. Я смотрю, уродцы притягиваются, - он рассмеялся, скрестив руки на груди.

Его смех тотчас подхватил второй.

- «Уродцы?» - повторила Уэна, прерывая их хохот. - То-то я смотрю вы вдвоем…

Урсус уставился на девушку, медленно приближаясь.

- М-м, а с тобой у меня свои счеты. Знаешь, моему отцу до-о-олго пришлось отчитываться за случившееся в твоем гнилом поселении,стриаф , - он выплюнул последнее слово, остановившись прямо перед ней.

- Ах, как тесен мир. Значит, тот посланник Света с магией огня - твой папочка? - ответила Уэна. - В поселении про таких, как вы, говорят «яблоко от яблони недалеко падает».

Урсус оскалился. Резко вцепившись руками в воротничок, он притянул ее и прошипел прямо в лицо:

- Сука… Я тебя уничтожу! - он отбросил девушку, точно тряпочную куклу.

Встретившись спиной о ствол дерева, Уэна сползла вниз, прокряхтев от боли.

- Уэна! - испуганно заорала Гвендолин, затем вскинула руки, пытаясь противостоять магу огня.

Под действием магии фейри ветви деревьев удлинились и стремительно поползли к парню в надежде схватить.

В глазах второго старшекурсника засверкали молнии. Он поднял ладони вверх, призывая черные тучи.

С трудом поднявшись на ноги, эльф напрыгнул на него сзади, обвивая его шею и мешая атаковать.

- Остроухая тварь! - выругался маг грозы. - Отцепись от меня!

Ветви деревьев превратились в уголь, осыпавшись вниз.

От страха сердце Гвендолин стучало настолько сильно, что казалось вырвется наружу.

Урсус, чувствуя свое превосходство, мерзко улыбнулся и стремительно направился вперед, к лежащей на земле Уэне.

Фейри выпрыгнула перед ним, вцепившись в его руку и стуча своим кулачком по спине.

- Даже щекотно, ничтожество! - тихо сказал он.

Тело ныло от разъедающей боли. Уэна, опираясь локтями, пыталась подняться.

«Ненавижу! Ненавижу их! Чтоб они все сдохли!» - кричала она в своей голове.

«- М-м-м, вот это эмоции,» - прозвучал тот самый голос. - «Ну что, человеческий детеныш. Может, пора задать им трепку, что думаешь?»

Уэна вытаращила глаза. По рукам пробежали мурашки.

Голос, прозвучавший в голове, был таким теплым и задорным, что мгновенно вселил уверенность.

Поднявшись на ноги, Уэна почувствовала, как внутри разливается энергия, наполняющая каждую клеточку тела.

«Пора проучить их…» - сосредоточившись, она вытянула руку вперед.

Глаза девушки потемнели, стали глубокими, как ночь перед грозой.

Все замерли.

Старшеклассники почувствовали изменения, нахмурили брови, переглянулись между собой.

Урсус, оттолкнув от себя Гвендолин, решил испытать судьбу первым, подняв руку и выпустив поток огненных искр прямо в сторону Уэны. Но та даже не шелохнулась, лишь спокойно смотрела вперед, ожидая удара.

Искры столкнулись с невидимой преградой, рассыпаясь мелкими брызгами света, не достигая цели.

Тогда другой бросился вперед с руками, окутанными тучами колдовства.

Он рассек воздух с резким свистом, но вдруг остановился, будто натолкнувшись на непробиваемое стекло.

Лица противников отражали недоумение и страх одновременно.

И тогда голос вернулся вновь:

«- Меня радует эта возможность… Знаешь, приятно осознавать, что я не ошибся с выбором.»

Слова звучали загадочно.

Уэна сделала глубокий вдох, чувствуя, как магия некромантии поднимается волнами изнутри наружу. Она резко махнула ладонью вперед, отправив мощную ударную волну энергии, которую невозможно было увидеть глазом, но ощутимо почувствовал каждый участник конфликта.

Лишившиеся сознания противники рухнули наземь.

Голос стих. Уэна рванула к подруге, помогая ей подняться.

Прихрамывая, к девушкам подошел эльф.

- Я знал, что ты придешь, - заулыбался он. - Но не предугадал, что с тобой будет и фейри.

Гвендолин фыркнула. Скрестив руки на груди, отвернулась.

- Как ты? - спросила Уэна.

- Могло быть и хуже. А ты? Тебе досталось больше, чем мне…

- А я? Я что, какая-то шутка? - огрызнулась Гвендолин.

- М-да, - эльф потер виски, - Представитель фейри во всей своей красе.

- Эй! - девушка приблизилась к нему. - Мы помогли тебевдвоем .

- Но ты долго сомневалась, стоит ли это вообще делать, - сверкнул глазами эльф, без стыда используя свою магию.

Гвендолин раскраснелась. То ли от злости, то ли от смущения.

- Гвен права. Мы помогли вместе, - вступилась Уэна. - Как твое имя?

- Серлин.

- Имя, как у девчонки, - пренебрежительно прошептала фейри.

- Я все слышу.

- Может быть нам следует рассказать профессору Файверли о том, что случилось? - спросила Уэна, прерывая их перепалку.

- Это бессмысленно, - фыркнул Серлин. - Большинство студентов - сыновья и дочери влиятельных магов Офры. А издевательства над эльфами и фейри здесь обычное дело.

- То есть? - возмутилась Уэна. - И что тогда делать?

- Просто учиться… И терпеть, - на выдохе добавил Серлин.

«Терпеть?» - прогремело в мыслях девушки. - «Это что за Академия такая и куда смотрит ее директор?»

- В любом случае, - голос эльфа прервал мысли девушки. - Я благодарен за помощь, - он взглянул в сторону Гвендолин. - Вам обоим благодарен.

Парень направился в сторону общежития, как вдруг его окликнула Уэна.

- Постой. Тебе точно не нужна помощь? Может, обратишься в медпункт?

- Все в порядке, - он, не прерывая шаг, повернул голову в бок, затем добавил: - Лучше подумай о себе. До встречи.

Глава 6. Некромантия

Прошло несколько дней.

Уэна сидела на подоконнике в своей комнате. Пальцы нервно сжимали перо.

С детства привыкшая молчать, сейчас она хотела высказать столько всего сразу...

«Дорогая бабушка...» - начала она неуверенно, осознавая всю странность ситуации. Ведь единицы из проживающих в ее поселении могли читать и писать.

Затаив дыхание, продолжила:

«Мир магии оказался таким удивительным, но одновременно пугающим».

Уэна сделала паузу, задумчиво взглянув на свое отражение в стекле. Воспоминания нахлынули неожиданно и резко: каждодневный поход в лес за травами, люди, которым нужна помощь, голод и безысходность…

Она вновь опустила взгляд на лист бумаги:

«Иногда мне кажется, что этот путь неправильный, что лучше было бы остаться дома, заниматься привычными делами, помогать тебе, бабушка…»

Долгие минуты тишины нарушил звук шагов по коридору, заставивший Уэну насторожиться. Сердце забилось быстрее, мысль замерла, рука сжала перо сильнее обычного. Но шаги отдалились, оставив ее снова наедине с собой и письмом.

«… Старшекурсники смотрят на меня свысока, считая недостойной. Мне больно слышать их язвительные реплики, ведь я чувствую себя чужой, несмотря на магический дар…»

Перечитывая написанное, Уэна вдруг ощутила слезы на глазах.

Девушка привыкла стойко переносить все трудности, не жаловаться и не плакать. Никогда раньше она не открывалась настолько глубоко, до самой души.

- Нет, не нужно это писать, - она жирно закрасила последние строки, а конце добавила: -«Но я не упущу свой шанс.»

Поднявшись с окна, Уэна подошла к камину, чтобы согреться теплом огня. Пламя танцевало перед глазами, отражаясь в каплях влаги на щеках. Она смотрела на него, пока мысли окончательно не успокоились.

Наконец вернулась к письму, дописав последние строчки:

«Не переживай за меня. Я справлюсь. Прочти это письмо Эррону и передай ему привет. Люблю вас. Уэна.»

Завершив письмо, аккуратно свернула бумагу, вложила в конверт и запечатала его восковой печатью.

Отложив конверт, она собиралась выйти из комнаты, как вдруг дверь, ведущая в ванную, открылась.

- Уэна? Ты куда собралась? - спросила Гвендолин, замерев в дверном проеме с расческой в руке.

- В библиотеку. Хочу найти книги по некромантии.

- В такой час? - фейри перевела взгляд на часы, показывающие без двадцати минут десятого. - Все студенты уже отдыхают.

- Вот поэтому я и иду туда. Мне никто не помешает.

- Ох, лучше бы ты пораньше легла и выспалась как следует.

- Гвен, я отстаю по всем дисциплинам. Я не могу просто так отдыхать. Возможно, это подарок судьбы, что я оказалась в Академии. И мой шанс изменить жизнь людей в поселении… Поэтому я должна приложить больше усилий.

- Но ведь ты и так учишься каждый час!

- Я ушла, - коротко бросила Уэна, закрыв за собой дверь.

Выйдя из общежития, девушка проследовала в главный корпус Академии. А спустя некоторое время оказалась в библиотеке.

Сквозь высокие арочные окна проникал мягкий свет луны. Легкий аромат книг смешивался с терпким запахом старых пергаментов.

Уэна вошла в зал тихо, словно легкое дуновение ветра, едва наступая на затертый пол.

Ее взгляд был сосредоточенным и серьезным. Темный плащ мягко струился вслед за ней, будто продолжая линию ее стремительного шага. Уэна остановилась перед высоким столом, украшенным замысловатыми узорами.

- Доброй ночи? - негромко произнесла Уэна, в надежде увидеть библиотекаря.

Ей ответила тишина.

«Уже поздно… Преподаватели и служители отдыхают,» - мысленно проговорила она. - «Значит, поищу книги о некромантии самостоятельно.»

Огромные стеллажи поднимались до самого потолка, теряясь в полумраке, создавая ощущение бесконечности мира книг.

Уэна остановилась перед массивными дверьми секции некромантии, украшенными символами древних культов и магическими знаками.

Сердце учащенно забилось в груди, когда она осознала, какую ответственность ей пришлось взять на себя. Остальные студенты уже давно изучали эту магию, а ей предстояло пройти этот путь быстрее остальных.

Вздохнув глубоко, Уэна медленно открыла дверь, ощутив мощный поток энергии. Глаза скользнули по корешкам книг, написанных разными шрифтами и на разных языках, большинство которых были забытыми и вымирающими. Она задержала взгляд на книге с темно-красной обложкой, чьи страницы испещряли рунические символы и непонятные письмена.

Взяв книгу, Уэна почувствовала странное тепло, исходящее от ее поверхности. Открыв первую страницу, она увидела строчки, написанные дрожащим почерком:«Тени прошлого шепчут тебе тайны…»

Сосредоточившись, начала читать дальше, впитывая каждое слово, каждую букву.

- Надо поискать место, где можно присесть, - тихо пробормотала она.

Держа книгу в руках, Уэна прошла вглубь библиотеки. Она шла вдоль бесконечных рядов книжных шкафов, параллельно выискивая удобное место для чтения.

И вот наконец ее глаза остановились на уютном уголке возле окна, где стояло глубокое мягкое кресло, такое же старое и благородное, как сама библиотека.

- Идеально… - Уэна направилась туда, радуясь своей находке... пока не заметила молодого человека, свернувшегося клубочком прямо на кресле.

Юноша спал глубоким сном, откинув голову назад и расслабив руки, одна из которых бережно сжимала книгу.

Его светлые волосы немного растрепались. Губы слегка приоткрылись, позволяя увидеть тонкую линию дыхания, спокойного и ровного. Складочка меж бровей говорила о задумчивости даже во сне, о размышлении о чем-то важном.

«Это же принц… Икарис. Маг теней,» - проговорила Уэна.

В ее голове всплыли воспоминания с дня посвящения:

«Неожиданно Икарис перевел взгляд прямо на Уэну.

- Он смотрит на тебя! - фейри вцепилась в ее предплечье и слегка потрясла. - О, Всевышний, он смотрит!

- Мне все равно, - сухо бросила в ответ.»

Уэна замерла перед ним, пораженная странным чувством очарования.

Юноша казался настолько гармоничным здесь, как часть самой библиотеки.

Как мог кто-либо выглядеть столь умиротворенным и одновременно таким загадочным?

Прошли минуты ожидания, когда она решила тихо отступить обратно в глубину зала, опасаясь нарушить этот дивный покой.

Но тут произошло нечто неожиданное: молодой человек открыл глаза. Сначала медленно, сонно моргнул несколько раз, после чего быстро сел и посмотрел на девушку.

- О, прости пожалуйста, - произнес он чуть хрипловатым голосом, протирая глаза ладонью. - Я совсем забылся здесь.

Его голос был приятным, низким и немного смущенным.

Их взгляды встретились ненадолго, но мгновение показалось бесконечно долгим, наполненным особым смыслом.

- Я не знала, что кто-то из студентов ночует здесь, - с нотой сарказма произнесла Уэна.

Парень хмыкнул.

- Забавная ты, - мягко произнес он. - Тебя ведь Уэна зовут? Насколько я знаю, тебя доставили сюда прямиком из поселения людей?

«Людей…», - отозвалось эхом в ее голове, на секунду заставив сердце замереть.

- Д-да, - вымолвила она.

- Я - Икарис, наследный принц Офры, - он плавно отложил книгу, затем поднялся с кресла.

«Шкаф какой…» - мысленно произнесла девушка, глядя на него снизу вверх.

- Заметил, что хромота тебя больше не беспокоит? - он улыбнулся.

- Да.

- Ты не из болтливых. Пришла в библиотеку, чтобы подробнее изучить некромантию? - его глаза скользнули к книге в руках Уэны.

- Ну а как вести диалог, если ты говоришь очевидные вещи, а на твои вопросы я могу ответить односложно? - она прижала книгу к себе чуть крепче.

- Ха, и то верно, - он ярко заулыбался, почесав затылок.

- Извини, я пойду. Почитаю в комнате. И извини, что потревожила твой покой, - быстро проговорила она и поспешила уйти.

- Еще увидимся, Уэна, - бросил он ей вслед.

«Почему на пути моего просветления встречаются всякие… Икарисы?» - выплюнула она, идя по коридору. - «Ладно, хотя бы нашла книгу по некромантии. Почитаю перед сном. Главное, чтобы Гвен не отвлекала рассказами о парнях.»

Уэна спустилась по лестнице вниз, как вдруг дверь перед ней резко захлопнулась, ударив гулким эхом по коридору Академии. Девушка замерла посреди прохода, почувствовав взгляд множества пар глаз. Шепот скользнул вдоль стен.

- Вот она, видите?.. Говорил же вам!

Уэна старалась сохранять спокойствие, хотя сердце билось учащеннее обычного. Она знала этот шепот, эти взгляды. Они начали сопровождать ее, словно тяжелый шлейф проклятия, как только она переступила порог Академии.

Уэна развернулась и быстрым шагом, направилась в другую сторону здания.

- Ну-ка, стой, некро-девочка-а-а! - этот голос принадлежал тому самому магу огня, который издевался над Серлином.

Быстрый шаг Уэны перешел на бег.

Из-за угла возникла группа старшекурсников. Их лица были искажены злостью и предвкушением забавы.

Во главе стояла девушка с собранными в высокий хвост длинными темными волосами.

Уэна сделала несколько шагов назад.

- Это она, Урсус? - спросила брюнетка у мага огня.

- Да, Нертера! - выплюнул парень. - Эта мерзкая ошибка природы в тот вечер лишила нас забавы!

- Но зато позабавила тебя и твоего дружка, - огрызнулась Уэна. - Синяки прошли, надеюсь?

- Вот же сука… - прорычал он, дернувшись вперед, как вдруг его остановила Нертера, выставив руку вперед.

Уэна сразу поняла, что именно эта магичка заправляла всеми интригами и конфликтами.

Брюнетка двинулась вперед, медленно покачивая головой в такт шагов. Губы ее скривились в подобии улыбки, глаза горели холодным пламенем презрения.

Остальные парни и девушки стояли позади нее полукругом, наблюдая и ожидая сигнала действовать.

- Ты кто такая вообще? - спросила она нарочито небрежно, стараясь выглядеть спокойной, но голос выдавал раздражение. - И почему ты решила, что имеешь право прерывать развлечения моих друзей? Возомнила себя заступницей, вонючий стриаф!?

Группа хохотнула, перемигиваясь друг с другом.

Уэна молчала, понимая, что против такой толпы она ничего не сможет сделать.

- Эй, ничтожество! Язык проглотила?! - выкрикнула Нертера, вскинув руку.

Эхо хлопка разнеслось по коридору.

Уэна с силой отвернулась. Ее щека горела и пульсировала болью от пощечины.

После этого окружающие перестали скрывать свое возбуждение. Кто-то толкнул Уэну локтем, другой - подтолкнул сильнее. Толпа начала сужаться, сжимая кольцо осмеяния и агрессии.

Уэна старалась сосредоточиться, пыталась мысленно пробудить свою магию или… надеялась вновь услышать тот голос, но ничего не происходило.

Парни повалили ее на пол.

- Тебе не место здесь, ошибка природы!

- Вали в свое сраное поселение! - выкрикивали они.

Нертера крепко вцепилась в волосы Уэны, присела на корточки, злорадно улыбаясь.

- Ничтожество… - он плюнула в лицо Уэны. - Только посмей встать на нашем пути, сука!

Уэна оскалилась. Тело напряглось.

- Эй ты, неудачница, почему не можешь колдовать, а? Где та сила?! - выкрикнул Урсус, ударив ногой девушку по бедру.

Хохот разлетелся по коридору, сливаясь с ее криком.

- Рожа у тебя, - прошипела Уэна, - …Как морщинистая задница огра. Весь в папочку!

- Ах, ты, сволочь… - он замахнулся кулаком, но внезапно начало происходить нечто странное.

Тени зашевелились, едва заметно перемещаясь ближе к месту происшествия. Сначала никто не заметил изменений, кроме Нертеры и самого Урсуса. Глаза мага огня наполнились страхом, когда он увидел, как тьма медленно окружает его. Темные клубы замерли, как будто ожидая приказа.

- Достаточно, - приказной тон Икариса разнесся по помещению.

Группа магов замерла.

Принц сделал шаг вперед. Тени послушно нависли над ним плотной стеной.

- Оставьте ее в покое, - его голос прозвучал низко и уверенно, заставив всех замолчать. - Вы пожалеете, если снова попытаетесь обидеть ее.

Над головами собравшихся повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы да легким дуновением ветра за окнами.

- Икарис, - закатила глаза Нертера. - Не будь лицемером. Когда-то ты и сам был не прочь поразвлечься. Так что случилось теперь?

- Многое переосмыслил. Так больше не может продолжаться, Нертера. Ты знаешь мою силу. Не испытывай судьбу. Оставь ее в покое.

Брюнетка намеревалась возразить, но осеклась. Разжав пальцы рук, выпустила волосы Уэны.

- Уходим, - коротко и строго произнесла она.

Никто больше не осмелился сказать и слова. Группа магов направилась вслед за ней, пока и вовсе не скрылась из виду.

Уэна медленно начала подниматься с пола, как вдруг ощутила тепло ладони на своей талии.

Икарис стоял возле нее, помогая подняться.

- Как ты? - тихо спросил он. - Сильно пострадала?

- Нормально все, спасибо. Я могу сама встать.

- Будет лучше, если я провожу тебя до комнаты в общежитии. И не смей возражать.

- Слушай, давай без этого. Это все выглядит так лицемерно, что раньше ты сам издевался над другими, а теперь вдруг стал помогать.

- А, это… Слышала Нертеру.

- Конечно слышала. Я же не глухая, - скривилась Уэна.

- Это все в прошлом. Просто… - он запнулся, будто мысленно подбирая слова, - Давай не будем об этом. Сейчас нужно помочь тебе.

- Да не надо мне пом…

Уэна не успела закончить. Икарис подхватил ее на руки.

- Эй! - возмутилась девушка. - Какого лешего?!

- Не рычи. Так будет лучше. Вдруг опять в неприятности попадешь, - он лишь крепче прижал ее к своей груди и вышел из главного здания Академии.

Уэна продолжала сердито ворчать.

- Ты что творишь? Совсем уже спятил?! Пусти меня, я дойду сама!

Ее раздражение заставило мага теней улыбнуться шире, несмотря на собственную неловкость. Его плечи ныли от напряжения, сердце колотилось громко и быстро, дыхание сбивалось, но почему-то именно сейчас он чувствовал себя свободнее обычного.

Он шел медленно, стараясь избегать толчков и рывков. Войдя внутрь общежития, он спросил:

- Где твоя комната?

Уэна не ответила, лишь резко мотнула головой в нужную сторону.

- Хорошо, понял, - он улыбнулся.

Дверь скрипнула мягко, открываясь перед ними, приглашая войти внутрь.

Икарис осторожно опустил Уэну на кровать.

Девушка тут же попыталась отстраниться от него. Она села, поправляя платье и приглаживая растрепавшиеся локоны, бросив укоризненный взгляд на своего спасителя-нарушителя спокойствия. Однако даже в этот миг Икарис видел ее смущение, мелькавшие огоньки интереса в глазах, еле заметную дрожь рук. И хотя Уэна старалась выглядеть неприступной, внутренне она была далеко не такой холодной и отчужденной, какой хотела казаться окружающим.

Тишина повисла между ними, густая и вязкая, наполненная невысказанными словами и скрытыми эмоциями.

- Уэна, ты чего так… дол… го… - прерывисто проговорила фейри, выйдя из ванной.

Ее волосы были обмотаны полотенцем. На лице налеплена тканевая маска. Гвендолин стояла с широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить и слово.

- Добрый вечер, - приятно улыбнулся Икарис.

- П-принц? Д-добрый вечер… - пропищала она.

- Ты присматривай за своей соседкой. Неприятности ходят за ней по пятам, - сказал он и медленно вышел из комнаты.

Едва дверь закрылась, фейри со скоростью света подлетела к Уэне, сев рядом с ней.

- Это что?! Это как?! Что произошло? - затараторила она.

- Не галди так. Голова болит, - прошипела Уэна. - Я в ванну.

- Нет, стой! - она вцепилась в ее руку, останавливая. - Ты должна мне все рассказать! Как в нашей комнате оказался наследный принц Офры и почему ты такая помятая?

Уэна тяжело вздохнула, но все же рассказала произошедшее.

Фейри слушала молча. В ее глазах отражалось сожаление.

- Ох, Уэна, - тихо вымолвила она. - Мне так жаль. Мерзкие гады! Чтоб их…

- Да проехали уже. Я хочу помыться и лечь спать.

- Подожди, но в тот раз ты каким-то образом смогла активировать свою силу. Почему не получилось сегодня?

Уэна задумалась.

«Силу…? А моя ли она? Стычка с посланниками Света, вечер, когда я заступилась за Серлина… Со мной всегда связывался голос. Но почему в этот раз он молчал?»

- Не знаю, Гвен. Ложись спать, - буркнула она и направилась в ванную.

Уэна вошла тихо, осторожно прикрыв дверь за собой.

Просторная комната встретила ее мягким светом.

«Почему он не помог сегодня?» - навязчивой мухой крутился в голове вопрос.

От случившегося хотелось разрыдаться. Убежать. Исчезнуть.

Ее пальцы дрожали едва заметно, когда расстегивали пуговки платья. Каждая застежка отзывалась тихим щелчком, будто отпуская Уэну от цепких объятий этого вечера.

Платье упало на пол, образовав лужицу ткани вокруг ног. Следом исчезли колготки, оставив кожу голой перед взглядом собственного отражения.

Подойдя ближе к зеркалу, она остановилась.

Зеркало равнодушно повторило контуры ее тела, покрытые пятнами багровых синяков, красноречиво свидетельствующих о пережитых страданиях.

Уэна знала каждое пятно: кто оставил след на коже плеча, кто виноват в глубоком кровоподтеке на бедре...

«- М-м, вижу, что ты нашла себе нового защитничка,» - внезапно прозвучало в ее голове.

Она вскрикнула от неожиданности и принялась метаться по ванной, в поисках того, чем можно было прикрыться.

«- Ох, Всевышний. Чего я там уже не успел рассмотреть?» - раздраженно произнес он.

- Ты! - выплюнула она.

Прислонив полотенце к своей груди, подошла к зеркалу.

- Лицемерный шут! Ты знал, что мне нужна помощь, но не предпринял никаких действий! - прошипела она, глядя на свое отражение.

«- Какая ты интересная, человеческий детеныш. Помочь тебе? А кто поможет мне? Везде должен быть баланс, ты так не считаешь?»

Тон таинственного собеседника заметно изменился. Сегодня же его слова прозвучали иначе, незнакомо отчужденно:

«- Если ты подумала, что я бросил тебя - это не так. Я всегда рядом. Но помогать тебе, ничего не получая взамен… Хм, извини, некроманточка, это не по мне.»

От его слов защемило сердце, разрывая тишину ванной комнаты гулким и тревожным стуком, бьющимся в такт раненым участкам кожи.

- Что тебе от меня нужно? - шепотом произнесла Уэна.

Незримый собеседник замолк.

Не найдя понимания ни в себе самой, ни в таинственном голосе, она опустилась на край ванны, укутавшись руками в собственные плечи, пытаясь спрятать боль под слоем тепла своего присутствия.

Время замерло в тишине ванной комнаты, позволяя мыслям кружиться хаотично, сбивая дыхание.

- Ответь… - с мольбой произнесла она.

Но ответ так и не последовал, оставляя девушку одну лицом к лицу с отражением своей боли, глядящим холодно и беспощадно сквозь стекло зеркала.

Ночь опустилась на Академию мягкой бархатной рукой.

Туманное дыхание леса струилось меж стволов сосен. Луна выглядывала сквозь редкие просветы облаков, заливая мир призрачным светом.

Часы показывали половину второго ночи.

Уэна лежала на кровати. Уснуть не удавалось. Мысли возвращались к прошлому вечеру.

Когда ее избивали, когда страх сковывал тело… она ждала отклика. Ожидала вспышки силы.

«Почему?.. Почему он не пришел?»

Сердце колотилось. Ощущение собственной беспомощности было резче, чем любой синяк.

Не выдержав, Уэна встала с кровати, подошла к вешалке и схватила мантию.

На мгновение остановив свой взгляд на сладко посапывающей Гвендолин, девушка аккуратно открыла окно. В лицо тут же врезался воздух, смешанный с горьковатым запахом грибов и сладостью спелых ягод.

«Хватит. Пора узнать, кто ты!» - она сдвинула брови. Голова была занята лишь мыслями о невидимом собеседнике.

Девушка спрыгнула вниз.

Оглядев окна общежития и убедившись, что за ней никто не наблюдает, она быстрым шагом направилась вперед, а чуть позже и вовсе скрылась из виду.

Она шла сквозь густые заросли леса, стараясь ступать бесшумно, словно опасаясь спугнуть существ, обитающих здесь испокон веков.

Из глубины доносились звуки: хруст веточки под ногой зверька, тихий всплеск воды от прыжка водной нимфы в заросшем прудике, мелодичное стрекотание сверчков.

Лес был настолько древним, что стволы деревьев казались покрытыми вековыми слоями памяти и мудрости. Каждая веточка хранила какую-то тайну, каждый лист шептал загадочные истории. Влажный аромат хвои смешивался с запахом земли, наполняя воздух пьянящей свежестью.

Под ногами девушки мягко пружинил толстый слой зеленого мха.

Уэна сбавила шаг, а после остановилась, внимательно оглядываясь вокруг и прислушиваясь к звукам леса, пытаясь уловить знакомые нотки голоса, который уже несколько дней сопровождал ее.

- Эй! Живо говори, кто ты и что тебе нужно? - рассержено отчеканила она, сжав кулаки.

Этот странный голос звучал тихим эхом, проскальзывая сквозь листву и ветви, вплетаясь в общий хор лесных звуков. Порой Уэне казалось, что слова сливаются воедино с шумом ветра, а порой она отчетливо слышала человеческую речь.

- Не испытывай мое терпение! - выкрикнула она. - Я знаю, что ты меня слышишь!

На мгновение тишина вокруг стала абсолютной, но ответа так и не последовало…

Дрожа от напряжения, Уэна раскрыла рот, собираясь вновь что-то сказать, но осеклась.

- Я пришла сюда услышать тебя... - тон ее голоса стал заметно мягче, она опустила взгляд. - Скажи же наконец, кто ты?

- А я все ждал, когда ты догадаешься уйти подальше от Академии, чтобы задать вопросы наедине, - с какой-то насмешкой вдруг ответил голос.

Уэна вздрогнула.

- Нет ничего более обжигающего, более невыносимого, трагичного и одновременно безнадежного, чем недосказанность, неясность и страх, приправленные отсутствием возможности рассказать обо всем, - продолжил он. - Правда, человеческий детеныш?

- Скажи, кто ты? - почти шепотом спросила она. - Почему я тебя слышу? Откуда ты вообще взялся?

- Ой-ой-ой, как много вопросов, - он рассмеялся. - Но на первый твой вопрос я уже ответил когда-то: я тот, что тебе поможет.

- Я хочу знать, по какой причине ты вдруг решил мне помогать.

- М-м-м, нас кое-что связывает… Одно разъедающее чувство. Как думаешь, какое?

- Ненависть, - даже не задумываясь, ответила Уэна, хмуро сдвинув брови.

- Да-а-а, человеческий детеныш, именно ненависть и желание отомстить, - мягко прорычал он. - Проучить магов, чувствующих вседозволенность!

Уэна сглотнула. Сердце задрожало. Она сжала кулаки, словно этим можно было удержать страх.

- Я долго присматривался к тебе, пока не убедился окончательно, что именно ты сможешь помочь и мне, и людям из поселения.

- Тот зеркальный лабиринт, который приснился мне накануне визита посланников Света… - она подняла глаза, устремив их сквозь ветки деревьев. - …Таким образом ты связался со мной?

- Абсолютно верно, моя догадливая некроманточка.

Уэна скривилась.

- Ты поможешь мне, а я - тебе. Точнее, уже немного помог… - он рассмеялся низким грудным смехом. - Как твоя нога? Больше не беспокоит?

Девушка вытаращила глаза.

- Это ты сделал?!

- Не благодари. Я просто обязан был сделать такой подарок, ведь ты - моя ниточка между миром моего пребывания и реальностью.

- «Ниточка»? - недоуменно повторила девушка. - Где ты находишься? И почему не можешь показаться?

- О, все довольно сложно. Лабиринт, что приснился тебе, и есть то самое место... Место моего заточения.

Девушка услышала, как дрогнул его голос.

- То есть ты - маг, но тебе нужна моя помощь? В чем подвох? И ты не ответил мне, по какой причине тебя заточили в зеркальном лабиринте.

Он хмыкнул.

- Какая ты хитренькая проворная некроманточка. На последний вопрос ты сама найдешь ответ, - он на секунду замолчал. - Ты ведь знаешь, что студентов, попадающих в десятку лучших в реестре, замечает королевский двор? – его голос стал ровным, уверенным. – Так вот, я стану твоим наставником и помогу тебе достичь вершины.

Уэна заметно помрачнела. В голову полезли мысли о бабушке, Эрроне и других людях поселения.

- У тебя появится возможность изменить их жизнь, - словно прочитав ее мысли, произнес он. - Я обещаю тебе.

- Звучит заманчиво, но что ты просишь взамен?

- О, взамен я прошу тебя успешно пройти инициацию. Ты выпустишь меня.

- Хм, а могу ли я вообще доверять тебе, даже не зная име..?

- Вистэйн, - перебил он. - Мое имя Вистэйн.

Уэна замолчала.

- И да, тебе не следует общаться со мной вот так. Гораздо лучше, если мы будем общаться телепатически.

- А мои мысли? Ты их тоже слышишь?

- Не все.

Ветер заставлял поежиться.

Уэна стояла на одном месте, взвешивая свои короткие, но мучительные «да» или «нет».

- Я не давлю на тебя, но все-таки обозначу время для ответа.

- Когда я могу его дать?

- Завтра утром.

- Что будет, если я не соглашусь?

- О-о-о, думаю, ты это уже испытала.

Уэна крепко зажмурилась, вспоминая события вечера. К горлу подступил ком слез.

- Я согласна. Я готова помочь тебе.

- Лапуля, я же дал тебе время до утр…

- Нет, - холодно произнесла она. - Если это мой шанс изменить жизнь людей в поселении и предотвратить издевательства в Академии, то я согласна.

Голос довольно хмыкнул.

Уэна распахнула глаза и огляделась.

Звук захлопнувшейся ставни разбудил ее.

- Уэна, это ты открыла окно?! - возмутилась Гвендолин. - Хочешь меня заморозить?

Уэна приподнялась и ошарашено оглядела комнату.

«- К-как я оказалась здесь? Что вообще происхо…»

«- Не благодари, некроманточка. Я просто не мог позволить тебе стоять в лесу в этой ночнушечке и мерзнуть. Это не по-джентльменски.»

- Ты?! - выкрикнула Уэна, вскочив с кровати.

- Да, я, - вскинула бровь фейри. - Что с тобой?

- Эм… Кошмар. Приснился кошмар. Забудь, - невнятно проговорила девушка.

«- Ну, лапуля, я ведь тебе говорил, чтобы ты общалась со мной мысленно,» - с издевкой проговорил он.

- Заткнись! - вслух прошипела она вновь.

Фейри стояла с вытаращенными глазами.

- Уэна… Тебя били по голове вчера? - тихо спросила она.

- П-прости, Гвен. Просто мысли… Да, мысли роятся.

Гвендолин пожала плечами, перестав акцентировать на этом внимание, и принялась собираться на занятия.

Уэна последовала ее примеру.

Глава 7. Жидкая радость

Октябрь пришел тихо, принеся с собой легкую прохладу утренних туманов. Солнце просыпалось позже обычного, наполняя воздух свежестью.

Время замедлялось, давая возможность насладиться каждой минутой тишины, каждого мгновения покоя перед приближением зимних холодов.

Отведя взгляд от окна, Уэна вернула его на преподавателя, который, хмуро сдвинув брови, расхаживал возле небольшого котла.

- …Скажу сразу, не надейтесь сдать у меня зачет. Зельеварение - это тонкое искусство, позволяющее изучить и приготовить не только всевозможные зелья, но и яды и противоядия! - громко произнес он.

С первых минут знакомства было ясно: этот маг любит свое дело до самозабвения. Преподаватель зельеварения был высоким мужчиной среднего возраста, чьи рыжие волосы, собранные в низкий хвост, казались символом непокоренной стихии. Взгляд излучал твердость и строгость.

Его имя звучало коротко и звонко, словно призыв к оружию: профессор Пирс. Казалось бы, внешность такого человека должна была располагать к нему студентов - он выглядел живым воплощением сказки, каким-то мифическим героем прошлого века. Но за внешней яркостью скрывался истинный наставник и суровый судья любых попыток халтурить.

- В заключение вводной части, повторю еще раз: зельеварение требует терпения и усердия! - ударил он указательным пальцем по крышке стола с такой силой, что со стены осыпалась пыль.

Студенты вздрогнули от испуга.

Несмотря на всю свою строгость, Пирс обладал особым даром чувствовать каждого индивидуально. Порой казалось, что он читает мысли, предугадывая ошибки раньше, чем студент сам осознавал проблему. Именно эта способность сочетать мудрость, дисциплину и глубокую любовь к своему делу делала Пирса одним из лучших преподавателей Академии.

За ним ученики шли охотно, зная, что, пройдя через огонь его требований, выйдут настоящими мастерами своего дела. Потому даже самые ленивые студенты предпочитали отказаться от соблазна прогулять лекции, ведь попасть под гнев рыжеволосого мага означало подвергнуть себя испытанию страшнее любого экзамена.

- Ну хватит болтовни. Я хочу проверить ваши способности, - он оглядел каждого из магов. - Выберите любое зелье и приготовьте его, соблюдая порядок ингредиентов и пропорции. На приготовление у вас тридцать минут. Желаю удачи, - договорив, он покинул аудиторию.

Запуганные первогодки схватили в руки учебники, шелестя страницами в поисках зелья.

- Бр-р-р! - вздрогнула Гвендолин. - Профессор такой суровый! У меня мурашки по коже от его голоса. Еще и ограничение это… Уэна, вот ты, что сваришь?

- Не знаю, - пожала плечами девушка. - То, что смогу.

На большом каменном столе стояло множество коробочек, баночек и склянок с различными ингредиентами: сушеными лепестками розазелы, россыпи порошкообразного лунного камня, стеблей мяты и темно-зеленых листьев аргиронема.

Аудитория наполнилась суетой и громкими разговорами.

Парочка девушек тихо перешептывалась, забывая положить нужное количество порошка дробленого изумруда. Их сосед слева нетерпеливо переминался с ноги на ногу перед котлом, пытаясь не нарушить порядок добавления ингредиентов.

- Да уж. Микстурой от кашля профессора Пирса явно не впечатлить, - пробормотала Уэна себе под нос, оглядывая сокурсников.

Она повернулась к фейри, собираясь что-то сказать, но замерла, видя, как та, шевеля губами, уже что-то готовит.

- Щепоть солнечных камушков, - прошептала Гвендолин.

Уэна улыбнулась уголками губ, а затем направилась к шкафу.

Увлеченная процессом Гвендолин, чувствовала каждый ингредиент. Над огнем медленно поднимался дымок.

- Канденс потио, - неожиданно сбоку от нее раздался голос эльфа. - Сияющее зелье. Я знал, что ты будешь варить именно его, - улыбнулся он.

Его слова нарушили гармонию момента. Холодно взглянув на Серлина, она хотела огрызнуться, однако тот усмехнулся и подошел ближе.

- Боюсь, что ты переборщила с цветами ясноцвета… - произнес он, нависнув над котлом и вглядываясь.

Ее губы скривились в гримасе недовольства, глаза сверкнули гневом.

Долгое молчание повисло над столом.

Серлин знал секретный способ исправить этот эликсир, о чем молчаливо намекнул фейри, бросив взгляд на последний пункт рецепта, который она упустила из виду.

- Перестань умничать, - не выдержала Гвендолин. - Вообще уйди отсюда! Стоишь, как энт в зачарованном лесу! - недовольно прорычала она, зачерпнув горсть магического порошка. - Мешаешь только!

- Осторожней с арги... - начал Серлин, но звук громкого взрыва прервал его речь.

Из котла фейри вырвался фонтан ярко-красных искр, окутавших помещение густой дымкой.

Студенты вскрикнули от неожиданности. Один юноша схватился за голову, охваченный паникой, другой потерял равновесие и выронил свою деревянную ложку прямо в кипящее зелье.

Гвендолин ахнула и растерянно замерла.

Искры из котла полетели прямо на нее.

- Осторожно!

Серлин молниеносно возник перед ней, положив свои ладони на ее плечи, загораживая от возможных последствий взрыва.

Через мгновение вспышка погасла так же неожиданно, как возникла. Остался лишь дым, медленно растекающийся по комнате, да запах гари, пропитывающий одежду и волосы.

- Ну и вонь! Откройте окно!

- Открываю! Сейчас! - кричали первогодки.

Гвендолин, прижимаясь к груди эльфа, смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Аудиторию заполнило дыхание обоих молодых людей, испытывающих противоречивые эмоции и неясные мысли.

Почему эльф помог фейри, если их народы враждуют много веков?

- Ты как? - тихо спросил он.

Гвендолин стояла не месте, ощущая тепло и древесный запах, исходящий от эльфа.

- Гвен! Ты цела? - подскочила Уэна.

Придя в себя, фейри отпрянула от эльфа и коротко ответила:

- Да.

Не дождавшись от строптивой фейри «спасибо», Серлин сунул руки в карманы и отошел в сторону.

Наблюдая за этим, Уэна произнесла:

- Тебе следует его поблагодарить. Он спас тебя.

- Пф, вот еще, - скрестила руки на груди девушка. - А в прошлый раз мы ему помогли. Можно считать, что таким образом он отдал долг!

Уэна нахмурилась.

«Что же произошло между этими расами, что даже сейчас они ненавидят друг друга?»

«- Человеческий детеныш,» - прозвучал голос Вистэйна. - «Тебе бы зелье начать варить, а не философствовать на тему конфликта эльфов и фейри.»

«- Но это неправильно. Ничего ведь не случится от одного слова «спасибо».

Голос затих.

Уэна сосредоточилась на своем зелье. Когда смесь закипела, она аккуратно добавила последние компоненты, наблюдая, как жидкость переливается серебром.

«Запомни, внучка, каждое растение имеет свою душу, каждый корень хранит секреты, раскрываемые лишь внимательным глазом и чутким сердцем,» - в мыслях прозвучали слова бабушки.

Настал момент истины. Котел перестал бурлить, пар исчез, оставив после себя гладкую поверхность.

Ровно через тридцать минут дверь в аудиторию открылась. Вошел профессор Пирс.

- Студенты, ваше время вышло, - его слова прозвучали, как приговор.

Мужчина принялся расхаживать, оценивая сваренные первогодками зелья.

- И снова это повторяется, - на выдохе проговорил он. - Всегда найдется тот самый студент, который попытается упростить рецепт или поспешит добавить ингредиент раньше срока...

Пока профессор разглагольствовал о важности точности и терпения, Гвендолин молча дожидалась вердикта от мага, рассматривая последствия неудачного эксперимента.

Профессор Пирс заметил ее интерес и усмехнулся.

- Знаешь ли ты, юная леди, почему твое зелье дало такой эффект?

Фейри вздрогнула.

- Твой взрыв был вызван нарушением пропорций компонентов. Ты положила двойную дозу аргиронемы.

Девушка расстроенно кивнула.

Прошло еще около десяти минут.

Наконец, он остановился возле котла Уэны.

Воцарившееся молчание сводило с ума.

Девушка затаила дыхание, наблюдая, как маг внимательно осматривает ее котел.

- Ликуид гаудиум? - вдруг спросил он. - Зелье жидкой радости?

- Д-да, - вымолвила Уэна. - …Да, профессор.

Мужчина одобрительно кивнул, улыбнувшись впервые за весь вечер. Этот жест означал больше, чем любые слова похвалы.

Как только профессор отошел от нее, Уэна с облегчением выдохнула.

«- Надо же…» - произнес Вистэйн. - «Я был уверен, что ты приготовишь что-то более простое. Хм, но ты удивила меня. У тебя определенно талант, некроманточка.»

Уэна не ответила.

После окончания лекции Уэна, пожелав успехов Гвендолин, направилась в другую аудиторию на профильные занятия.

«- Сегодня учебные поединки,» - заговорил Вистэйн. - «Ну что, покажешь чудеса некромантии, человеческий детеныш?»

«- Настроена я решительно. По крайней мере теорию я зазубрила.»

«- Теория - не практика. Я могу помочь тебе выиграть поединок.»

«- Нет,» - коротко ответила девушка. - «Я справлюсь.»

Дверь тихо скрипнула, привлекая внимание тех немногих студентов, кто уже успел занять места.

Один за другим подтянулись остальные старшекурсники, заполняя помещение шумом шагов и негромкими разговорами.

Уэна разложила учебники. Достала перо, тетрадь, затем обернулась назад.

Ее взгляд скользнул по рядам.

- Того парня, который пялился на меня сегодня нет? - прошептала она, глядя на пустующее место. - Может, он заболел? Или просто решил пропустить занятие?

Сердце неожиданно дрогнуло, заставив девушку слегка покраснеть. Она попыталась скрыть смущение, уткнувшись взглядом в учебник. Однако мысли упорно возвращались к взгляду незнакомца, наполнившему ее сердце странным ощущением.

Минуты тянулись медленно, пока не пришел профессор Фобиус.

Его речь постепенно отвлекла девушку от воспоминаний. Но даже тогда, слушая объяснения мага, она продолжала украдкой бросать взгляды туда, где раньше сидел тот загадочный парень...

«Так, хватит!» - подумала она и тряхнула головой. - «Нужно сосредоточиться!»

- …Сегодня я проверю, не забыли ли вы, как применяется некромантия на практике, - раздался звонкий смех профессора, переходивший в хриплое карканье ворона.

Уэна вздрогнула. Вся уверенность исчезла точно по щелчку пальцев.

Фобиус указал ладонью на двух студентов:

- Рэндольф и Аурелия, вы будете первыми!

Аудитория замерла в ожидании.

Два молодых мага стояли неподвижно, каждый сосредоточенно смотрел на своего противника.

- Начинайте! Покажите все, на что вы способны, - профессор уселся в кресло, закинув ногу на ногу,

- Я начну! - громко сказал Рэндольф, вытягивая вперед руку с зажженным черным пламенем.

Из его ладони вырвался поток тьмы, мгновенно материализуясь в образе скелета солдата древней эпохи. Тот принял боевую стойку, направив копье прямо на Аурелию.

Девушка быстро отреагировала.

Перед ней возникла фигура призрачного рыцаря, который немедленно бросился навстречу скелету, столкнувшись с ним в поединке невиданной красоты и мощи.

Металлическое звяканье оружия эхом отдавалось по залу, отбрасывая длинные блики света и тени.

Оба мага напряженно следили за ходом боя, не упуская ни единого движения противника.

Однако через мгновение ситуация изменилась резко и неожиданно: броня призрачного рыцаря стала трескаться под давлением силы, исходящей от костей скелета. Вскоре он был повержен на пол, растворившись в воздухе без остатка.

Скелет уже приближался к своей цели, но тут вмешалась сама судьба: профессор поднял свою руку и произнес:

- Исчезни!

Тело скелета остановилось, застыло, будто замороженное во времени. Затем медленно начало рассыпаться на мелкие осколки.

- Оба справились. Но помните, истинная сила заключается не столько в способностях вызвать мертвых, сколько в способности контролировать свое собственное сознание и разум.

Аудитория вновь погрузилась в тишину.

«- Одна из техник некромантии - призыв. Собственно, то, за чем ты наблюдала только что,» - объяснил Вистэйн. - «Очень удобно, особенно, когда не хочешь марать руки.»

«- Поняла. Значит, сосредоточусь и призову кого-нибудь.»

«- Нет, милая некроманточка. Эта магия уникальна, она сочетает как и атакующие, так и защитные заклинания. Советую просто создать щит.»

- Примус, Уэна. Вы следующие.

Уэна выдохнула. Встала из-за стола.

К ней неспешно приближался парень - высокий, статный. Его взгляд был тверд и спокоен, вокруг пальцев уже клубились тени смерти.

- Я тебя не покалечу. Разве что чуть-чуть, - ухмыльнулся он.

Девушка вздрогнула, ощутив страх и одновременно ярость. Стиснув зубы, она подняла руку вверх, напрягаясь изо всех сил, пытаясь вытянуть хотя бы каплю своей энергии. Но магия текла сквозь пальцы медленно, словно вязкий мед.

Парень улыбнулся криво, наблюдая за ее усилиями.

- Давай же, покажи мне свою мощь!

Его рука метнулась вперед, отправляя волну теневой энергии навстречу Уэне.

«- Сосредоточься!» - выкрикнул Вистэйн. - «Создай щит!»

Уэна среагировала в самую последнюю секунду и закрылась слабым щитом, который лопнул мгновенно.

Дрожа, она отступила назад.

С каждым мгновением напряжение нарастало.

Нервы девушки натянулись до предела, отчаяние смешалось с гневом.

Взяв всю волю в кулак, Уэна сделала последний отчаянный рывок, собрав остатки магии. Темные струйки начали течь быстрее, запульсировали живее. Облако темноты окутало девушку, давая ей шанс.

Но парень остался невозмутим, легким движением рук направив еще одну порцию могучей энергии прямо в нее. Щит вновь раскололся с треском, отбрасывая девушку назад.

- Довольно, - грозно произнес профессор Фобиус. - Не чувствуешь меры, Примус? Она первокурсница.

- Первокурсница? Обычный стриаф, - выплюнул он.

Глаза наполнились слезами от бессилия, Уэна опустилась на колени, понурившись головой, понимая, что борьба была неравна.

- Поднимайтесь, Уэна, - профессор помог ей встать.

Она не ответила и даже не стала интересоваться у профессора, как она справилась. Все было очевидно.

Уэна медленно вернулась на свое место и села, сгорбившись, уставившись на поверхность стола.

«- Истинная битва - та, которую ведет сама душа, стремясь превзойти себя, несмотря на неудачу и преграды,» - спокойно проговорил голос.

Уэна оскалилась. Произнесенные Вистэйном слова не утешали. Сжав кулаки, она ждала, пока лекция закончится.

Тусклый свет осеннего дня пробивался сквозь окна общежития, едва рассеивая сумрак унылого вечера.

Уэна стояла посреди комнаты, точно статуя. Ее сердце тяжело билось, отдаваясь глухими ударами в груди. Движения были механическими, будто тело двигалось само собой, независимо от воли хозяйки.

Распахнулась входная дверь - пришла Гвендолин.

- Уэна! Я сегодня тако-о-ое наколдовала! Это просто… - ее радость померкла.

Взгляд фейри молча скользнул по фигуре подруги, по растерянному лицу и сжатых губах.

- Ты чего? Кто тебя обидел? - забеспокоилась девушка.

- Никто, все в порядке.

- Поединок прошел неудачно? - вновь предположила фейри. - Не надо принимать все так близко к сердцу! Ты справишься со всем, просто нужно время.

- Прости, я в библиотеку, - пробормотала Уэна, открывая дверь.

Девушка глубоко вдохнула, собирая остатки силы духа. Встряхнулась, осознавая необходимость двигаться дальше, несмотря ни на что.

Увидев библиотекаря, сидящего за стойкой, Уэна подошла к нему.

- Здравствуйте.

- Добрый вечер, - библиотекарь улыбнулся, морщины собрались вокруг глаз, смягчая строгие черты лица. - Все студенты на ужине. Почему вы не с ними, леди?

- За короткий срок мне предстоит наверстать старшекурсников в магии некромантии. Время неумолимо, и мне надо успеть освоить хотя бы основы.

Уэна протянула книгу ему.

- Я взяла эту книгу несколько недель назад. Но, к сожалению, она оказалась трудной для моего понимания. Нет ли у вас материала для начинающих некромантов?

Старик задумчиво кивнул, пальцы его нервно перебирали край пелеринки.

Полумрак зала подчеркивал таинственность и величие этого места. Каждый шорох эхом отдавался от высоких сводов потолка.

- Непростое искусство выбрало вас, дитя мое. Оно требует большой осторожности и глубокого понимания природы смерти и жизни. Но я помогу вам найти нужные книги. Иди-ка сюда...

Библиотекарь поднялся со своего кресла и повел девушку вдоль бесконечных рядов полок, пока не остановился возле небольшого шкафчика, покрытого резьбой в форме костей и черепов.

- Вот эти книги помогут вам начать знакомство с искусством некромантии.

- Благодарю вас.

- Не за что, леди. Читайте, сколько вам угодно. А я проследую к остальным служителям на ужин.

Старик, шаркая ботинками, неспешно направился к выходу.

Уэна проводила его взглядом, внимательно посмотрела на ряд тяжелых кожаных переплетов, некоторые из которых выглядели настолько древними, что казалось, их могли читать основатели самой Академии.

Среди них выделялась одна книга с выгравированными символами.

- Что это за книга такая? - прошептала она.

- «Некрономикон», человеческий детеныш, - ответил голос невидимого собеседника.

- Серьезно? Эта книга для начинающих?! Люди в моем поселении говорили, что «Некрономикон» опасен. Он может навредить физическому и психическому здоровью читающего.

- Милая моя, люди много чего говорят.

Девушка сердито сдвинула брови от очередного приторного обращения Вистэйна с ней.

Она взяла книгу, ощущая ее тяжесть и странное покалывание в кончиках пальцев.

Уэна прошла вглубь и села в самом дальнем углу зала, стараясь скрыться от всех любопытных взглядов, которые могли появиться после ужина.

Ее глаза бегали по страницам, но мысли путались. Некромантия казалась ей непонятными и запутанными формулами, никак не желавшими укладываться в голове.

Уэна растерла ладонями свое лицо и откинулась на спинку кресла, бездумно глядя в потолок.

- Тебе следует отдохнуть, - спокойно проговорил Вистэйн.

- Не время. Я должна приложить все силы для того, чтобы изучить некромантию.

- Детеныш, твоя целеустремленность похвальна, но не нужно так изнурять себя. У тебя есть время для изучения, и я всегда готов тебе помочь. - тихо продолжил он. - Только попроси…

- Нет, я должна научиться всему сама.

- Тогда почему ты вообще согласилась на сделку со мной? - его голос прозвучал удивленно.

Уэна замолчала.

Тогда за нее ответил Вистэйн, тихо, почти шепотом спросив:

- Из-за чувства одиночества и мыслей, что тебе здесь не место?

Девушка покраснела от подступающих слез и спрятала лицо в книге, пытаясь игнорировать его слова. Но боль от осознания правдивости сказанного проникла глубже. Ей хотелось бросить все и убежать прочь отсюда, но мысль о том, что она сможет изменить жизнь поселения к лучшему, заставляли вновь перелистывать страницы.

Она всхлипнула.

- Тебе не нужно держать все в себе, детеныш. Даже сильным духом людям нужно плакать.

Уэна заметила, как изменился голос Вистэйна. От интонации озорства остались лишь легкие отголоски. Теперь его речь текла медленно, глубоко. Исчезли искры смеха, зато появились ноты глубокого сопереживания.

- Уэна…

Он имени, произнесенного его голосом, по рукам девушки пробежали мурашки.

- Хотел спросить тебя…

Уэна оторвалась от книги и перевела взгляд на соседнее кресло, будто бы прямо сейчас Вистэйн сидел там и беседовал с ней.

- Почему именно зелье Ликуид гаудиум? Зелье жидкой радости?

Девушка сжала челюсть настолько сильно, что на скулах заиграли желваки.

Каждое слово Вистэйна было окрашено меланхолией, будто он нарочно касался струн ее души, извлекая оттуда глубокие, давно забытые чувства.

Задавая вопросы, он сам искал отклик, желая услышать эхо собственных терзаний.

- Потому что радости в поселении не было, - холодно ответила она, вернув взгляд на страницы. - Поэтому пусть она будет хотя бы в жидком виде.

Голос замолк.

Перестав чувствовать его присутствие, девушка сглотнула. По ее горячим щекам побежали слезы.

Глава 8. Выходные

Сначала Уэна не замечала этого.

Дни в Академии были настолько наполнены, что в них почти не оставалось места для усталости. Но постепенно девушка стала чувствовать, как напряжение копится где-то глубоко внутри - тихо, незаметно, изо дня в день.

Каждое утро начиналось одинаково: лекции, запах старых книг, тихий скрип перьев по бумаге. Профессора говорили о магии спокойно и уверенно - так, будто ее законы были простыми и очевидными, как смена времен года.

После лекций следовали практикумы.

Магические кристаллы загорались мягким зеленоватым светом. Студенты поднимали руки, шепча слова силы, от которых даже воздух начинал вибрировать. И у многих получалось. Одни быстро осваивали рунические круги и вызывали устойчивые печати защиты. Другие легко запоминали сложнейшие формулы и повторяли их так, словно знали еще до рождения.

Иногда Уэна ловила себя на том, что смотрит на однокурсников чуть дольше, чем следовало. Смотрит и тихо завидует. Не зло, просто… с тяжелым чувством где-то под ребрами. Она старалась не меньше, но магия все равно рассыпалась в руках подобно песку.

Уэна наблюдала и каждый раз убеждала себя, что нужно работать еще больше. Она сидела в библиотеке допоздна, переписывала схемы, разбирала заклинания по частям, пока строки не начинали расплываться перед глазами. Иногда возвращалась в комнату уже глубокой ночью, когда в коридорах гасили последние огни.

После обеда занятия продолжались. Формулы, трактаты, правила построения чар. И все это нужно было удержать в голове.

Уэна повторяла заклинания снова и снова, но магия не слушалась.

Некоторые преподаватели говорили об этом мягко:

«- У тебя есть потенциал,» - заметил старый профессор, закрывая ее тетрадь. – «Но ты пытаешься идти сразу по слишком многим путям.»

Другие были прямолинейнее:

«- Магия не любит сомнений. А ты сомневаешься.»

Она уходила из библиотеки одной из последних, уставшая и с мыслями, которые все чаще крутились вокруг одного и того же вопроса:может быть, она выбрала не тот путь?

Иногда именно в такие вечера, идя по дороге к общежитию, Уэна слышала крики - короткие, резкие, сопровождаемые смехом.

Первое время девушка останавливалась и наблюдала.

Во внутреннем дворе, возле старых тренировочных кругов, стояла группа студентов второго курса: Урсус, Нертера и другие, а перед ними - младший студент-фейри, с опущенной головой, слишком напряженный, чтобы попытаться уйти.

Травля и издевательства происходили почти буднично. Казалось, что они были частью жизни Академии.

На следующий день Уэна снова услышала похожие крики... И через день тоже.

Преподаватели проходили мимо, делая вид, что ничего не происходит. А однажды Уэна заметила, как директор Академии медленно прошел по галерее над двором, ненадолго остановился, взглянул вниз и спокойно пошел дальше. С тех пор девушка перестала ждать, что кто-то вмешается. Она просто ускоряла шаг и направлялась в общежитие.

Золотые листья медленно опускались на крыши и башни Академии святого Вильхельма. Осень тихо вступила в свои права. Учебный год уже набрал привычный ритм, а дни слились в череду лекций, практикумов и вечерних разговоров у камина в гостиной общежития. Так прошел еще один месяц - с первыми успехами, первыми ошибками и первыми сближениями.

Уэна проснулась рано.

Комната была погружена в полумрак. Соседка спала, укрывшись одеялом почти с головой. Уэна осторожно встала, стараясь не скрипнуть кроватью, надела легкую одежду для бега и тихо вышла в коридор.

Академия в этот час казалась почти пустой.

В длинных коридорах стояла прохлада ночного камня. Сквозь высокие окна пробивался бледный рассвет, окрашивая стены мягким серым светом. Где-то далеко скрипнула дверь, затем снова воцарилась тишина.

«- Который час, детеныш? Ты с ума сошла идти на пробежку в такую рань?» - возмутился голос в ее голове.

«- А я не просила тебя связываться со мной,» - фыркнула Уэна. – «Объявили набор в группу паладинов. Если я пройду отбор, это сильно поднимет мой рейтинг. Так что нужно начать хоть с чего-то.»

Она почти дошла до выхода из общежития, когда в дверном проеме появилась широкая тень. Через секунду в проходе показался ее обладатель.

- Уэна? - удивился Икарис, держа в руке футболку. - Доброе утро. Ты чего так рано? Сегодня ведь выходной.

Она невольно задержала взгляд.

Даже в приглушенном свете его фигура выглядела впечатляюще. Широкие плечи, сильные руки. На принце были только спортивные шорты и кроссовки. По груди медленно стекали капли пота, подчеркивая рельеф тела. Светлые волосы растрепались от бега и падали на лоб, придавая ему почти мальчишеский вид.

- Иду… - тихо ответила Уэна. - Бегать.

- Хорошее дело. Если хочешь, могу как-нибудь составить тебе компанию.

Их взгляды встретились всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри Уэны вспыхнуло неожиданное тепло. Щеки слегка порозовели, дыхание стало неровным.

- Посмотрим, - коротко сказала она.

Икарис усмехнулся и отошел в сторону, освобождая проход.

- Без проблем. Легкой пробежки.

Уэна кивнула и вышла во двор.

Она остановилась на мгновение, вдохнув холодный воздух, в котором смешались запах хвои, влажной земли и опавших листьев.

Утро только начиналось.

Над лесом поднималось солнце, его первые лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Где-то в ветвях уже проснулись птицы.

- Ну, начнем.

Сначала Уэна пошла быстрым шагом, согнув руки в локтях.

Тропинка уходила вглубь леса.

Под ногами мягко шуршали листья - золотые, медные, темно-красные. Ветер поднимал их с земли, и они лениво кружились в воздухе, медленно опускаясь обратно.

Уэна ускорилась.

Потом… еще немного.

И вдруг побежала.

Сначала осторожно, прислушиваясь к дыханию. Через несколько мгновений ритм стал уверенным, ровным. Ноги двигались легко, тело быстро подхватило движение.

Холодный воздух наполнял легкие, сердце забилось быстрее. Ветер тронул волосы и скользнул по щекам.

Лес постепенно наполнялся светом.

Солнце поднялось выше и пролилось между ветвями золотыми потоками. Лучи ложились на тропинку, создавая причудливые узоры.

Шаги становились все легче. Напряжение исчезало. Мысли растворялись в движении. Оставались только дыхание, ритм сердца и дорога впереди.

Уэна выбежала на небольшую поляну и замедлилась.

Здесь росли странные цветы - вытянутые, с мягкими переливами цвета. Их лепестки тихо качались на ветру, наполняя воздух нежным ароматом.

Она остановилась. Сердце все еще быстро билось, дыхание было горячим, но внутри разливалось спокойствие и радость. Чистая, легкая, почти детская.

Через несколько минут девушка направилась обратно к Академии, чувствуя приятную усталость в мышцах и тихую гордость внутри.

Войдя в комнату, ее взгляд остановился на Гвендолин, которая уже сидела перед зеркалом и расчесывала волосы.

- Доброе утро, - произнесла Уэна.

- Ой, Уэна? - обернулась фейри. - Доброе утро! А я вот проснулась, смотрю, тебя нет. Подумала, что ты с утра пораньше ушла в библиотеку.

- Я ходила на пробежку.

- Это здорово. Я вот вообще далека от физических нагрузок, ха-ха, - она повернулась к зеркалу. - Кстати, я собираюсь пойти в город после завтрака. Не хочешь составить мне компанию? Прогуляемся по магазинам, зайдем в местный трактир. Говорят, там подают о-о-очень вкусный брикс.

- Брикс? Что это?

- Алкогольный напиток с конфетным привкусом.

Уэна замерла у входа в ванную. Не поворачивая головы, ответила:

- Наверное, не в этот раз. Извини. Хочу продолжить изучать некромантию.

- А… Ну, ничего, - с нотами грусти ответила она.

Уэна закрыла за собой дверь.

Пока ванна наполнялась водой, она присела на пуфик, не моргая уставившись в одну точку.

«- Эта фейри тянется к тебе, детеныш,» - проговорил Вистэйн.

- А ты что, мой личный психолог?

«- Нет. Я просто сказал, что вижу.»

- Ну и что ты видишь?

«- За ваше недолгое общение фейри уже стала считать тебя своей подругой. Она внимательная, открытая и чуткая, когда ты, напротив, замкнута в себе и холодна по отношению к ней.»

- Потому что у меня нет времени на то, чтобы прохлаждаться где-то.

«- Твоя серьезность похвальна, но все же… Откройся этому миру. Хотя бы малой его части.»

Уэна не ответила. Сдвинув брови, она обернулась, посмотрев на свое отражение в зеркале.

День мягко скользил сквозь окна старинного общежития.

За окном шелестели листья, танцуя вальс под тихие вздохи ветра. Осень проникла внутрь каждой комнаты, укрывая ее уютным покрывалом молчания и созерцательной меланхолии.

Коридоры наполнились особенной атмосферой покоя.

Прошло пару часов.

Уэна, находясь в комнате и сгорбившись над страницами книги, снова и снова перечитывала руководство по технике призыва.

«- На страницах скоро дырки появятся,» - фыркнул Вистэйн.

Девушка шумно вздохнула и раздраженно спросила:

- А что ты предлагаешь?

«- Любая магия строится не только на теории, но и на практике. Попробуй призвать усопшего.»

- Что?! - вытаращила глаза Уэна. - Прямо в комнате?

«- Да, именно. В другой раз пойдем в лес, если ты так боишься за жизни студентов,» - он усмехнулся.

- Не в этом дело, просто… Практиковаться следует под контролем преподавателя.

«- Я буду рядом.»

Уэна, нехотя, но все же поднялась со стула. Прошла вперед, остановилась в центре.

Настало время испытать силу полученных знаний.

Девушка закрыла глаза. Выдохнула. Кожа рук покрылась мурашками, сердце забилось быстрее.

- Апперент… Апперент… - едва слышно повторяла она.

Заклинание отозвалось еле уловимым шепотом, эхом, звучащим в пустоте комнаты.

«- Не теряй концентрации. Продолжай призыв.» - прозвучал голос.

Уэна закрыла глаза, дыхание стало ровнее. Из пальцев вылетел тонкий холодный луч.

Комнату заполонило туманом, как вдруг из глубины засияла пара жутких глаз, а несколько секунд спустя появился скелет. Он медленно двинулся вперед. Кости заскрипели и застучали, создавая жуткий звук, похожий на музыку похоронного оркестра.

Девушка вздрогнула и распахнула глаза.

«- Ну ты глянь, какой красавец откликнулся тебе,» - ликовал Вистэйн.

Уэна замерла, охваченная странным, холодящим страхом. Сначала это ощущение было смутным, почти зыбким, но вскоре оно сжало ее сознание, словно чужая сущность пробиралась внутрь, пытаясь овладеть ее волей и заползти в самую глубину души.

«- Контролируй! Холодная голова - горячее сердце. Ты подчиняешь его, а не он тебя,» - резко проговорил Вистэйн.

Пот градом катился по лицу, руки дрожали, ноги ослабли. Однако, несмотря ни на что, Уэна продолжала держать связь с заклинанием, пытаясь подавить ощущение чужой силы внутри своего тела.

Скелет подошел совсем близко к ней, протягивая костлявую руку вперед и зловеще шипя.

- Назад! - рявкнула девушка, сдвинув брови.

Скелет послушно остановился ровно перед ней, ожидая новых приказов хозяйки.

«- Он повинуется тебе, некроманточка.»

- То есть у меня получилось? - вслух спросила она.

«- Именно так,» - он улыбнулся уголками губ.

Дыхание Уэны участилось. Она закрыла лицо руками и отвернулась. А когда вернула взгляд вновь, призванного ею скелета уже не было.

- Получилось… Я… - прошептала Уэна. - Н-не верю! Получилось! - она подпрыгнула от счастья. - Вистэйн! Ты видел?! - она подняла глаза к потолку и засмеялась.

Ее звонкий смех, словно звук колокольчика, заполнил комнату общежития, легко проникая прямо в зеркальный лабиринт.

Вистэйн застыл, пораженный странным чувством.

Казалось бы, ничего особенного: кто-то смеется, обычный повседневный эпизод. Однако этот смех поразил его до глубины души, заполнив грудь какой-то удивительной легкостью. Что-то внутри оборвалось, распустившись светлой волной интереса и тревоги одновременно.

- Вистэйн, я сделала это! Сделала!

«- Ты…» - он запнулся, его голос звучал немного растерянно. - «…Ты молодец, человеческий детеныш,» - наконец, вымолвил он, прикоснувшись кончиками пальцев к своей груди.

Сквозь плотную завесу вечернего сумрака едва пробивался тусклый свет фонарей. Каменные мостовые мерцали от отраженного света витрин.

Под ногами Гвендолин мягко похрустывал песок, перемешанный с листьями и опилками - след ремесленного квартала.

Впереди светилась вывеска, на которой красовалась полустертой краской надпись: «Трактир старца Брунхарда».

Фейри остановилась напротив окон.

Ее сердце трепетало, колеблясь между желанием окунуться в эту атмосферу и страхом перед неизвестностью.

- С другой стороны, - произнесла Гвендолин, пытаясь договориться с самой собой. - Сегодня выходной день. Почему бы не пропустить стаканчик брикса? А Уэна пусть дальше сидит над своими книжками и упускает лучшие моменты молодости.

Тихо вздохнув, девушка медленно приблизилась к трактиру. Ее пальцы коснулись прохладной поверхности дверной ручки, остановились вновь.

Ветер играл листьями деревьев, слегка покачивая их и наполняя узкую улицу шорохом.

Наконец решившись, она толкнула дверь.

Тепло ударило в лицо сразу, как только Гвендолин переступила порог.

Внутри пахло свежим хлебом, горячим мясом и дымком камина, а также сладостью травяных настоек и терпкостью вина, изготовленных местными мастерами. Шум толпы заполнял пространство приятным гомоном разговоров, звоном бокалов и посудой, дающим понять, что жизнь здесь кипит круглосуточно.

Приглушенные звуки арф ласково огибали столы и стулья. Женский смех переливчато, оттеняя громкие голоса мужчин, увлеченно обсуждающих последние новости.

Огонь в камине потрескивал, свечи отбрасывали мягкие тени на стены.

Все отдыхали, пили, смеялись и никто не обращал внимания на одинокую фейри у входа.

Гвендолин медленно прошла вперед.

- А тут приятно, - с улыбкой на лице произнесла она, высматривая свободный столик.

Кухня поражала изобилием вкусов и ароматов. Повар в белом фартуке виртуозно орудовал ножами и ложками. Его помощники суетливо носились вокруг него, подавая блюда.

Над центральным очагом висело изображение первого владельца трактира, человека с пышными усами и жизнерадостным лицом. Деревянные половицы тихо поскрипывали под шагами - старый трактир жил своей привычной, неторопливой жизнью.

- Добрый вечер и добро пожаловать в трактир «У старца Брунхарда», - улыбнулась официантка. - Вам нужен ночлег?

- О, нет-нет, - замахала руками Гвендолин. - Я бы хотела пожинать. У вас есть свободный столик?

- Конечно, леди, пройдемте за мной, пожалуйста, - склонив голову в знак уважения гостю, официантка проводила фейри к столу, располагающемуся прямо под большой деревянной лестницей. - Присаживайтесь, изучите меню, а я подойду к вам позже, чтобы принять заказ.

- Благодарю, - улыбнулась Гвендолин и принялась читать названия блюд на пергаментных листах меню.

Перелистывая очередную страницу, ее взгляд остановился на овощном рагу с хрустящими грибами.

- Нечто подобное готовила моя матушка, - с улыбкой на лице прошептала фейри.

- Вы готовы сделать заказ? - спросила официантка, держащая в руке блокнот и небольшое перо.

- Да, пожалуй.

Прошло некоторое время.

Гвендолин наслаждалась вкусом еды, ее тонкие пальцы мягко касались кружки с напитком. Каждый глоток наполнял ее сердце теплом и спокойствием. Но вдруг ее идиллию нарушил шорох шагов, тихие голоса и приглушенный смех молодых мужчин, решивших разделить вечер за соседним столиком. Их взгляды скользнули мимо нее равнодушно, едва задержавшись на мгновенье, но вскоре вернулись вновь, уже полные интереса и удивления.

Один из парней первым осмелился подойти ближе, стараясь выглядеть непринужденно и раскованно.

- Добрый вечер, прекрасная незнакомка... Вы позволите составить вам компанию? - голос звучал слегка хрипловато, оттеняя мягкость нот аккордов музыки.

Гвендолин подняла взгляд, отрываясь от своего напитка, и улыбнулась уголками губ, оглядев компанию магов.

Все, как один, парни были облачены в элегантный белый сюртук, расшитый золотыми нитями, с отличительными чертами - золотыми эполетами на плечах и аксельбантом, струящимся от правого плеча.

О паладинах - бравых членах королевской армии, фейри доводилось слышать лишь из уст отца, но увидеть их вживую оказалось намного волнительнее.

- Почему бы и нет? - тихо промурлыкала она, приглашая юношей присесть вокруг стола.

Едва заметная улыбка тронула ее губы, когда они осторожно опустились на скамьи, обмениваясь украдкой быстрыми взглядами с друг другом.

- Позвольте спросить, - произнес второй паладин. - Что же такая симпатичная фейри с интересной расцветкой кожи делает в этом трактире? И не страшно вам?

Девушка раскрыла рот, собираясь ответить, но первый паладин опередил ее, строго проговорив:

- Эдмунд, прекрати, это невежливо.

- О, все в порядке! - вклинилась фейри. - В Аларсе, поселении фейри, эти пятна на коже называют витилиго - символом удачи.

- Тогда это точно удача, что именномы подсели к вам, чтобы скрасить ваш вечер, - рассмеялся Эдмунд.

Несколько минут спустя официантка принесла поднос с множеством стаканов, наполненных виксарием - крепким алкоголем.

- Прошу, выпьете с нами. Мы угощаем, - поднял стакан паладин. - Чокнемся за этот прекрасный вечер. Тост! Во имя Всевышнего! И духом, и телом!

Нехотя, Гвендолин все же согласилась.

Прошло около получаса.

Маги красочно рассказывали о своей службе. Иногда пытались заглянуть в глубину глаз Гвендолин, поймать мимолетную искру чувства, вспыхнувшую случайно среди общего веселья вечера. Но девушка оставалась непроницаемой, словно луна, далекая и недосягаемая одновременно.

- Так значит, вы студентка Академии святого Вильхельма? - хрипло проговорил один из паладинов. - Хм, когда там учился я, туда не принимали фейри и эльфов.

- Времена изменились, - пожала плечами девушка.

- Говоришь, изменились? Ну, расскажи, как же там тебя приняли маги? - с едкой усмешкой спросил пьяный парень.

- Эдмунд, отойдем на пару слов?

- Конечно, Клуд.

Положив руку на плечо сослуживца, Клуд отдалился от стола. Завернув за угол, прошептал:

- Ты что творишь?! Ты бы следил за своими словами! Я не просто так распинаюсь перед этой пятнистой!

- Прости, братец, не могу сдержаться, - виновато проговорил Эдмунд. - Ну, таки что? Кто пойдет "развлекаться" первым? - в его глазах промелькнул зловещий огонек.

- Я пойду, потом ты, Зис и Тристан. Но для этого надо ее напоить, - Клуд сверкнул глазами в сторону фейри.

- Думаю, это не составит труда. Скорее бы услышать, как стонет эта ушастая сучка, - Эдмунд рассмеялся низким грудным смехом.

Усталость.

Уэна ощутила ее, когда заметила, что буквы перестали выглядеть знакомыми символами алфавита и превратились в узорчатое кружево.

Тетрадь лежала рядом, словно утомленная спутница долгого пути, полураскрытая и забрызганная чернилами случайных пометок.

Стол девушки превратился в музей хаоса. Книги громоздились друг на друга подобно башням. Между ними пролегали тропинки листов бумаги, исписанных мелким убористым почерком, который порой превращался в неразборчивые каракули, едва понятные даже самой хозяйке стола.

- О-о-ох… - простонала Уэна, откинувшись на спинку стула и пытаясь разглядеть сквозь мутное стекло окна очертания вечернего леса.

На миг она закрыла глаза, ощущая тяжесть век.

Время шло медленно, каждая минута тянулась бесконечно долго, пока Уэна упорно читала параграф за параграфом, заставляя себя понимать каждую фразу.

В момент, когда мысли начинали путаться, а сознание погружалось в дремоту, Уэне приходилось делать паузу, чтобы глотнуть уже остывшего чая.

«- Может отдохнешь, некроманточка?» - проговорил Вистэйн, заглушая тихое поскрипывание пера по листу пергамента.

- Не время останавливаться.

«- Ты просто одержимая,» - ухмыльнулся он. - «Хорошо, что ты одна из немногих людей поселения, кто вообще умеет читать и писать.»

- Да… - грустно улыбнулась девушка. - Тогда бы было еще сложнее.

Дверь с грохотом распахнулась.

Уэна вскрикнула от неожиданности, вскочив со стула.

В проеме стоял Серлин.

Грудь эльфа вздымалась и опускалась от тяжелого дыхания, глаза отражали ужас.

- Серлин? - не скрывая удивления, вымолвила Уэна. - Что случилось?

- Ко мне пришло видение! Гвендолин! Ей грозит опасность!

Сердце пропустило удар. В мыслях пугающим танцем закружились наброски различных событий. В крови заиграл адреналин.

- Вперед, - отчеканила Уэна. - Расскажешь все по дороге.

Вечер в таверне продолжался.

Гвендолин сбилась со счета выпитого алкоголя. Голова кружилась. На лице постоянно сияла улыбка.

Подняв бокал вверх для очередного тоста, рука фейри вдруг дрогнула.

Алкогольный напиток цвета бургунди выплеснулся прямо на белую форму паладина, сидевшего рядом с ней.

- Ох, Всевышний! - вскочил маг.

- П-простите! Простите, пожалуйста! - затараторила она, схватив со стола тканевые салфетки. - Простите, Клуд! Я не нарочно! - фейри суетливо принялась промакивать темно-бордовое пятно.

- Ха-ха-ха, ой и всыпет тебе за это командир! - рассмеялся второй паладин. - От «пряного Шуа» остаются пятна.

- Заткнись, Эдмунд! - прошипел Клуд, затем встал из-за стола.

- Куда же вы? - обеспокоено спросила Гвендолин.

- В свою комнату. Простите, леди, я ненадолго покину вашу компанию. Нужно замыть пятно.

- Я помогу вам, - фейри подорвалась с места и поспешила следом за паладином на второй этаж, где располагались комнаты.

Трое паладинов, оставшихся за столом, вмиг стихли, хищно наблюдая за их фигурами.

- Как удачно все сложилось, - мерзко заулыбался один.

- Кто пойдет следующим? - пьяно вымолвил другой.

- Я! - с грохотом поставил кружку на стол Эдмунд. - Чувствую, ночка будет жаркой!

Не сбавляя темпа, Серлин мчался вперед по коридору, пересказывая свое видение. От сбившегося дыхания и чувства страха за фейри его голос звучал прерывисто и громко.

Уэна бежала чуть позади него.

Каждое слово эльфа-псионика врезалось в ее сердце, заражая его чувством собственной вины.

Покинув общежитие, они пробежали через двор, прямиком к каменному прямоугольному зданию.

Юноша остановился перед огромной дверью.

- Каждая минута на счету! - выкрикнул эльф, согнувшись пополам и пытаясь восстановить дыхание.

- Тогда нужно как можно скорее попасть в город, - протараторила Уэна, смахивая пот со лба.

Из-за стен послышался глухой шум крыльев и звонкое цоканье когтей по каменным плиткам пола.

Серлин с силой потянул огромную дверь на себя.

Та скрипнула, открываясь медленно и тяжело.

Внутри денника царил сумрак, лишь редкие факелы, подвешенные высоко под потолком, слегка рассеивали тьму. Пахло свежим сеном, смешанным с острым ароматом мускуса и пыли.

Грифоны, услышав звуки, повернули головы, внимательно изучая незнакомцев своими пронзительными глазами цвета янтаря.

Уэна застыла в дверном проеме.

- М-мы что… - робко вымолвила она. - Полетим на грифонах?

- Выбора нет. В такой час экипажи Академии не ходят в город.

- Т-тебе уже приходилось летать на них?

- Нет, но все бывает в первый раз, - усмехнулся эльф, быстром шагом направившись вглубь денника.

Уэна стояла на месте, чувствуя нарастающее напряжение внутри себя. Страх охватывал сердце, мешал дышать полной грудью, заставлял дрожать пальцы рук.

«- Страх - всего лишь чувство,» - произнес голос.

«- А разбиться в лепёшку - всего лишь упасть с огромной высоты,» - мысленно ответила Уэна.

«- Не поверю, что ты не сможешь преодолеть его. Просто держись крепче,» - напоследок проговорил Вистэйн, а затем стих.

- Страх - всего лишь чувство… Страх - всего лишь чувство…- глубоко вздохнула Уэна.

Серлин надел седло на второго грифона и вывел двух гордых существ, держа их за уздечку.

- Ты готова? - произнес он, улыбнувшись.

Серлин будто бы заранее знал, что девушка сможет справиться.

Она посмотрела на грифона, почувствовала его мощь и силу, исходящие от каждого взмаха крыльев. Поняла, что страх не исчезнет сам собой, пока она не сделает первый шаг ему навстречу.

Каждый из них понимал, какой риск взял на себя, соглашаясь на этот безумный план спасения. Но другого пути не оставалось...

- Д-да… - Уэна подошла ближе, крепко ухватившись руками за уздечку.

- Я помогу тебе, - он осторожно помог ей забраться на спину существа, а затем сел сам на второго грифона.

- Ох, Всевышний…

Грифон издал тихое рычание, успокаивающее и ободряющее одновременно. Словно почувствовал ее внутреннее состояние и хотел поддержать.

- Вперед! - громко произнес эльф. - Им нужно разогнаться, чтобы взлететь.

Уэна сощурила глаза, чувствуя играющие мышцы существа.

И вот настал тот самый миг. Огромные крылья расправились, ветер наполнил их, и гигантская птица медленно начала отрываться от земли.

Почувствовав первые колебания воздуха, Уэна зажмурилась, губы пересохли.

Земля быстро отдалялась, становясь меньше, превращаясь в мозаику лесов внизу.

Прошло несколько минут, прежде чем девушка осмелилась открыть глаза.

Увиденное захватило дух: бескрайние просторы ночного неба, пушистые облака, простирающиеся до самого горизонта. Страх начал отступать, растворяться в легкости полета, уступая место чувствам восторга и удивления.

Грифон плавно летел вперед, позволяя своей пассажирке насладиться красотой открывающегося пейзажа.

Уэна ощутила, как ее душа наполняется спокойствием и уверенностью.

Теперь уже ничто не могло остановить девушку.

Ветер свистел в ушах, луна светила тусклым светом.

Уэна выставила в сторону руку, медленно сжимая пальцы, точно пытаясь поймать частичку облака.

Серлин, глядя на нее, улыбнулся.

- Знаешь, из тысячи возможных вариантов развития будущего, от падения с грифона ты бы точно не умерла, - громко рассмеялся он.

Она хмыкнула и вскинула бровь.

- Спасибо за поддержку.

Комната, в которой остановился паладин, была маленькой и темной. Внутри царил запах старого дерева, смешанный с ароматами хмеля и соленого пота от путников, которым доводилось отдыхать здесь после долгих дорог.

Узкое окно едва пропускало свет, создавая причудливые тени на стенах, украшенных грубыми рисунками прошлых постояльцев.

Гвендолин намочила тряпочку под струей теплой воды, затем натерла ее мылом, что находилось в ванной комнате.

- Не волнуйтесь только, Клуд. Я… я сейчас замою пятно. Ваш командир даже не поймет, что оно там было, - с волнением в голосе проговорила она.

Сидя на кровати, паладин с едкой ухмылкой на лице наблюдал за движениями девушки через открытую дверь ванной комнаты.

Фейри суетливо вышла. Медленно опустилась рядом с ним на кровать.

- Сейчас-сейчас, - протараторила она, как вдруг ее рука, держащая тряпочку, остановилась.

По неизвестной причине внутри девушки все напряглось.

- Быть может, я помогу тебе? - предложил он, улыбаясь одними уголками губ.

Она вздрогнула, словно очнувшись от задумчивости, и быстро кивнула.

Маг приблизился вплотную, взяв ее руку в свою и протягивая ее к запятнанному месту на ее одежде.

Сердце Гвендолин замерло. Она хотела отстраниться, но ноги точно приросли к полу, застывшие и неподвижные перед лицом этой внезапной близости.

- Вот та-а-ак, - хрипло произнес он, направляя ее руку все ниже к паху.

Ее пальцы крепче сжали мокрую ткань тряпки, будто ища поддержки в чем-то знакомом и надежном.

- Ч-что вы д-делаете? - запинаясь, спросила она.

- Ой, - наигранно воскликнул он. - Осторожнее, красавица, - тихо прошептал Клуд, улыбаясь своей неуклюжести, которая казалась ему «милой» и «трогательной».

- П-позвольте, я все же сама замою пятно, - она высвободила свою ладонь и вернулась к испачканному месту.

Его взгляд задержался на ее руках, медленно скользящих по ткани.

- Ты такая нежная… - промурчал он.

Она недоуменно подняла голову, встретив его карие глаза.

Парень придвинулся ближе, дыхание стало тяжелым и быстрым.

Рука девушки замерла над пятном, пальцы задрожали.

Он наклонился еще ниже, коснувшись губами ее шеи.

Гвендолин вскочила на ноги. Ее сердце бешено колотилось, стуча о ребра подобно птице, пытающейся вырваться наружу.

Паладин поднялся и подошел вплотную к ней, запуская ладонь в ее волосы.

- П-прекратите! Что вы делаете? - ей захотелось отстраниться.

На лице парня мелькнул оттенок желания, взгляд опустился ниже, исследуя каждую линию ее тела.

Он придвинулся еще ближе, голос стал низким и почти гипнотическим:

- Ты красивая...

- Мне нужно уйти, - она попыталась вырваться, как вдруг он сильнее обхватил ее запястья.

- О не-е-ет, моя милая. Пятно так и не исчезло. Ты должна отработать за свою неуклюжесть.

Глаза Гвендолин округлились от ужаса.

- На помощь! - заверещала она.

Паладин оскалился, грубо ударил ее по щеке, от чего фейри пошатнулась и осела на пол.

- Все фейри просто шлюхи, - он н рассмеялся. Ваше дело удовлетворять наши потребности и только!

Щека горела и ныла от боли.

Парень сделал несколько шагов навстречу, опустился рядом.

Между ними повисла густая, напряженная тишина.

- Прошу, не надо! Прошу! - из глаз брызнули слезы.

Но вместо ответа, маг накинулся на нее, как хищник на беззащитного зверька, яростно срывая с нее блузку, оголяя ее плечи и грудь.

Гвендолин закричала во весь голос, пытаясь спихнуть его. Руки дернулись в попытке наколдовать защиту из ветвей, но все было тщетно.

Она оказалась в ловушке.

Грифоны, поднимая клубы пыли, приземлились на одной из улиц Офры.

Уэна быстро спешилась вниз. Огляделась вокруг.

Ночь окутала королевство мягким покровом. Улицы превратились в лабиринты загадочных теней, мерцающих фонарей и едва слышимых разговоров горожан. Время замедлилось до еле заметного течения.

- Она сказала, куда пойдет? - протараторил Серлин.

- Нет!

Эльф на секунду задумался, затем сказал:

- Тогда я использую свою магию, просмотрю отрывки прошлого и выясню, где сейчас Гвендолин.

Уэна кивнула.

Серлин опустился на колени, поднял глаза к небу.

Кровь кипела от множества смешивающихся эмоций. Уэна маячила из стороны в сторону, ожидая ответа.

Прошло около пяти минут.

Девушка не сдержалась, нависла над сидящим эльфом и прошипела:

- Серлин! Скорее!

Но юноша лишь продолжал сидеть неподвижно. Его глаза объяла белая пелена, губы разомкнулись.

- Да твою ж! - топнула ногой девушка.

«- Он в трансе и не слышит тебя», - отозвался Вистэйн.

«- Вистэйн! Прошу, помоги! Ты знаешь, где Гвендолин?»

«- Хм… В десяти минутах от вас. В трактире «старца Брунхарда». Прямо, направо, вновь прямо и налево.»

- Уэна! - очнулся эльф. - Я знаю, где она! Нам нужно прямо…

- …направо, вновь прямо и налево? Поспешим.

Серлин подозрительно сдвинул брови, но все же побежал вслед за Уэной.

Холодные каменные стены домов отражали гулкое эхо их бега.

Трактир находился там, где и сказал Вистэйн.

Они с грохотом ворвались внутрь. А затем, не глядя на изрядно выпивших гостей и недоумевающий персонал, Уэна и Серлин рванули вверх по лестнице.

- Уши этого урода видел? - прошипел Эдмунд, сидящий в компании паладинов за столом и ожидающий своего часа поразвлечься.

- Видел. Неужто на помощь прибежали?

- Ну-ка пошли, разберемся.

Трое магов вышли из-за стола.

Используя магию, Серлин отыскал нужную дверь. Как только ворвался внутрь комнаты, он тут же накинулся на паладина.

Гвендолин, рыдая навзрыд, натянула покрывало до самых глаз.

- Так-так-так, - проговорил один из паладинов в конце коридора.

Уэна, не успев переступить порог комнаты, развернулась и сдвинула брови.

- Это уже не фейри-шлюха, а настоящая леди!

Коридор разразился смехом паладинов.

- Я с превеликим удовольствием сотру ваши улыбочки, похотливые вонючие свиньи! - прорычала Уэна.

- У-у, какая! Боюсь-боюсь, - наигранно пропищал один из магов.

Они, уверенно ступая вперед, окружили девушку полукругом.

Ее сердце бешено колотилось от страха, но внутренний голос говорил другое: «Беги или умри стоя!» Девушка выбрала второе.

Эдмунд первым бросился в атаку, направив потоки раскаленного пламени, извергающегося из его клинка, прямо в грудь девушке.

- Пора вспомнить все, что я успела выучить.

Уэна ловко увернулась, вызвав стену защиты, рассеявшую огонь.

Паладины старались загнать девушку в угол, лишив пространства для маневра. Каждое движение было выверенным, продуманным до мелочей.

Девушка уступала силе каждого отдельно взятого мага.

«- Используй призыв! Не медли!» - прокричал Вистэйн.

Уэна сосредоточилась. Но едва она успела произнести заклинание, запущенный паладином магический сюарекен, порезал ее бок.

Тело загорелось болью, ноги задрожали, рука едва удерживала фокусировку силы. Перед глазами мелькали темные пятна, дыхание сбилось, но она продолжала стоять.

- Наивная девочка, - паладин вальяжно направился к ней. - Думала справиться с нами?

- Урод… - сквозь зубы произнесла Уэна.

Она отступила назад, чувствуя дискомфорт от приближающихся шагов.

Маг ухватил ее за руку и притянул ближе к себе.

Двое других громко захохотали, одобряюще похлопывая друг друга по плечу.

Уэна попыталась высвободиться, но мужчина крепко держал ее запястье.

Они встретились взглядами всего лишь на мгновение, но этот миг был настолько острым, словно лезвие ножа прорезало пространство между ними.

- Может, тебе просто хочется узнать, как я тебя трахну? Поэтому ты устроила такое представление?

Уэна, не произнося ни слова, плюнула паладину прямо в лицо.

- Ах, ты… - Эдмунд замахнулся. - …Сука!

Громких шлепок.

Девушка рухнула вниз, точно тряпочная кукла.

В ушах стоял шум, голова закружилась. Уэна закряхтела. Место удара отзывалось ноющей болью. Она приподнялась на локтях, сплюнула кровь.

«- Ты не справишься с ними, Уэна», - холодное эхо разлетелось, точно приговор.

«- И что мне теперь делать?! Уйти?» - мысленно прокричала она.

«- Впусти меня.»

От его фразы по рукам девушки пробежали мурашки.

«- Чего?!»

«- Впусти меня в свое тело».

Уэна замолчала, взвешивая все «за» и «против».

- Тристан, а эта девица явно в твоем вкусе, ха-ха-ха, - рассмеялся паладин. - Ты любишь девушек с огоньком!

- О да, - маг подошел к девушке, глядя на нее сверху вниз. - Развлечемся с тобой немного позже, красавица, когда комната освободится.

Уэна оскалилась, чувствуя, как капли крови, скапливаются на подбородке и падают, разбиваясь о деревянные половицы.

«- Детеныш, паладины тренируются годами… Еще на первом курсе в Академии они проходят строгий отбор. Их оружие - это священные артефакты со своей душой. Ты не справишься с ними…»

Перед глазами стояла пелена. Уэна чувствовала, что еще немного и она потеряет сознание.

«- Вистэйн,» - мысленно проговорила она, - «Помоги мне.» - ее веки закрылись.

Уэна вдруг почувствовала странное покалывание внутри своего тела. Чужая душа проникла внутрь, заставляя сердце разгоняться. Ее дыхание участилось...

И тут случилось нечто невероятное: ее сознание будто отделилось от тела, поплыв куда-то далеко-далеко...

Оказавшись уже в знакомом ей месте, Уэна обнаружила себя стоящей посреди огромного зала с множеством зеркал.

- Красавица-а-а, ты что, потеряла сознание? - рассмеялся паладин.

- Тристан, так даже проще будет! - подкалывал маг.

- Ой, не, я люблю кувыркаться с девушками, которые в сознании.

Внезапно ее веки дрогнули, слегка приподнялись, а затем распахнулись. Те же серые глаза, ранее полные грусти и задумчивости, теперь же сверкали недобрым огоньком.

Изящная рука скользнула по деревянному полу, тело плавно поднялось вверх, сохраняя невероятную грациозность движений, столь несвойственных девушке раньше. Она выпрямилась, расправила плечи, гордо откинула голову назад, демонстрируя красоту длинной шеи и нежной кожи лица, искаженного сейчас лукавым выражением уверенности и власти.

Ее губы медленно раздвинулись в несвойственной ей улыбке: легкой, насмешливой, будто издевательская маска, скрывающая истинные намерения.

- Ну давайте покувыркаемся, щенки…

Эти слова, произнесенные губами Уэны, звучали иначе. Словно два голоса слились в один.

Хрипло рассмеявшись, она сделала первый неуверенный шаг вперед, покачиваясь из стороны в сторону, словно проверяя прочность ног после долгого сна. Каждый последующий шаг становился тверже, решительнее.

Выражение ее лица изменилось вновь: игривость сменилась опасной расчетливостью, искры веселья потухли, уступив место холодной рациональности.

- Ха-ха, она что, любит, когда ей делают больно? - пьяным голосом проговорил Эдмунд, доставая с характерным металлическим звуком шпагу из ножен.

Двое других последовали его примеру.

- Иди-ка сюда, милая, - прошипел маг.

Трое паладинов ринулись в бой.

Повинуясь воле Вистэйна, рука девушки схватила швабру, стоящую у стены.

Уэна ощутила странное чувство раздвоенности сознания. Ее разум был заперт в зеркальном лабиринте, откуда она могла лишь наблюдать за происходящим. Тело же подчинялось воле Вистэйна, двигалось уверенно и грациозно, поражая своей силой и ловкостью.

Паладины синхронно начали атаковать девушку, но та двигалась плавно, выполняя каждый удар с точностью часового механизма.

Уэна прошла вперед по зеркальному лабиринту, как вдруг застыла на месте.

Посреди зала сражался сам Вистэйн.

Высокая фигура в черном плаще демонтировала загадочный танец, движения которого превращались в смертоносную атаку. Его руки были увиты символами давно забытой магии. Пальцы нежно скользили вдоль воздуха, оставляя следы сверкающих рун.

Тем временем бой продолжался.

Тело Уэны стремительно перемещалось среди врагов, отбивая удары противника легким движением кисти, разворачивая энергию удара обратно против нападающего.

Все пространство вокруг озарялось вспышками пламени, искрами ледяной магии и некромантии.

Вспышка!

И трое паладинов оказались на полу.

- Вы не достойны носить эту форму, - прошипел Вистэйн, покидая тело девушки.

Держа Гвендолин на руках, из комнаты выскочил Серлин.

- Уэна, ухо… - он запнулся, оглядев троих паладинов.

Уэна развернулась и быстрым шагом направилась в комнату, коротко бросив:

- Уходи.

С вытаращенными глазами Серлин остолбенел. Затем, тряхнув головой, все же покинул трактир.

Кончики пальцев толкнули дверь вперед. Протяжный скрип.

Уэна застыла в дверном проеме, подобно пугающей тени возмездия. Глаза превратились в узкую линию и остановились на сидящем на полу паладине, который вытирал рукой кровь с губы.

- Суки, - мерзко улыбаясь вымолвил он, обнажая зубы, перепачканные в крови. - Всех! И эльфов, и фейри, и стриафов перерезать надо! Твари! - он истерично рассмеялся.

Мгновение.

Уэна схватила с пола нож и нависла над паладином, вцепившись одной рукой ему в шею, а другой надавливая лезвием прямо на артерию.

Ее рука дрожала едва заметно. Серые глаза превратились в темные озера боли и ярости.

Нож был старым, потертым временем и событиями. Его рукоять казалась живой, шипящей от прикосновения кожи девушки. Она нагревалась постепенно, словно прокаленная добела сталь. Чем дольше Уэна сжимала оружие, тем сильнее боль пульсировала вдоль запястья, поднимаясь вверх, заполняя руку огнем. Но она игнорировала эту муку, сосредоточившись лишь на одном чувстве - ненависти.

Уэна прошипела сквозь зубы:

- Урод… Мерзкий, ничтожный урод, - она надавила сильнее, кровь струйкой поползла по его шее. - Ненавижу!

Глаза паладина окрасились ужасом.

Каждый его вздох приносил новый приступ злобы, каждая мысль приводила к желанию нанести удар.

Дыхание девушки участилось, голос сорвался в шепот, полный отчаяния и возбуждения:

- Ты больше никому не сделаешь больно...

Уэна нависала над ним, пожирая взглядом.

«- Убей его,» - мысленно произнес Вистэйн. - «Я чувствую, что ты этого хочешь. Давай убьем его.»

Сердце колотилось, бешено отбивая тревожный ритм. Внутри нее разгорался пожар, пожирающий остатки жалости и человечности. Осталось лишь сделать последний рывок…

Девушка закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, бушующими внутри нее.

Секунда… вторая… третья…

Уэна отстранилась, мысленно произнесла:

«- Нет. Убийство - это слишком быстро. Пусть он и его дружки гниют изнутри, и никто не сможет им помочь.»

«- М-м, а ты более жестокая, чем я думал,» - рассмеялся голос. - «Будь по-твоему, некроманточка.»

Голова была как в тумане. Уэна не запомнила, как они добрались до Академии.

Тьма густым одеялом окутала комнату.

На кровати лежала фейри, ее дыхание было едва слышимым шелестом среди бесконечной пустоты звуков.

Рядом сидели Серлин и Уэна. Они были погружены в глубокую задумчивость, каждый переживал свою собственную драму, свой внутренний конфликт.

Эльф смотрел на спящую взглядом полубезразличным-полувозмущенным, пытаясь скрыть боль и обиду, сжимавшиеся внутри него подобно пружине.

- Серлин… - прошептала Уэна.

Он плавно повернул голову в ее сторону.

Девушка сжала кистями подол юбки. Каждое движение, каждое колебание воздуха казалось ей невыносимо громким. Это была ее вина, Уэна знала точно. Все приятные эмоции - абсолютно все исчезло сейчас, растворилось в темной пустоте комнаты.

- … Если бы я пошла в город вместе с ней, всего этого не произошло бы, - выдавила Уэна.

Брови эльфа удивленно поползли наверх.

- Это я виновата, Серлин…

- Уэна, - прошептал он. - Не смей себя винить. Слышишь?

Его губы сжались в жесткую линию. Чувства боролись друг с другом, порождая внутреннюю бурю эмоций.

Спящая фейри продолжала лежать недвижимой массой посреди всего этого напряжения, создавая контраст спокойствия и хаоса вокруг нее. Ее лицо оставалось расслабленным, открытым, почти детским, несмотря на события, происшедшие буквально час назад.

- Благодаря тебе мы смогли предотвратить ужасные последствия. Ты настоящая подруга, Уэна, - он улыбнулся уголками губ.

Уэна выпрямилась, собираясь возразить, но осеклась. Отвернув голову в сторону, нахмурила брови.

- Как тебе это удалось? - вдруг спросил эльф.

Девушка резко повернулась к нему.

- Я про паладинов. Как ты одолела их? И каким образом ты узнала местоположение трактира?

Уэна закусила внутреннюю сторону щек и не спешила отвечать.

Тишина стояла плотной стеной, давящей на уши, создающей ощущение замкнутости пространства.

- Мне просто повезло, - пожала плечами девушка. - Паладины были изрядно пьяны, а дорогу я узнала у прохожего, пока ты был в трансе.

- Вот как… - с подозрением проговорил Серлин. - Но ведь это не единственный в королевстве трактир. Как ты спрашивала прохожего, не зная его названия?

Уэна вмиг побледнела. Совладав со своими опасениями быть рассекреченной, прочистила горло.

- Кх-кх. Описала Гвендолин, спросила, не видели ли ее. А ты, Серлин? - специально сменила тему девушка. - Почему ринулся спасать существо из рода, с которым враждуешь?

Серлин небрежно поправил тонкие пряди волос, пытаясь скрыть едва заметную дрожь пальцев. Его поза мгновенно изменилась от расслабленной к напряженной. Легкий румянец проступил на бледных щеках, выдавая волнение сильнее, чем бегающие глаза.

- Ну… Так или иначе в стенах Академии мы равны.… - его голос дрогнул.

Девушка смотрела долго и внимательно, взвешивая каждое его слово, каждый жест, каждую эмоцию. Решив, не лезть к нему под кожу, спросила:

- Откуда вообще возникла эта вражда?

- Она унаследована из прошлых поколений.

- Бред какой. Ни ты, ни Гвендолин даже не можете назвать реальной причины. Я больше, чем уверена, что и ваши народы не помнят, из-за чего это пошло.

Внезапно брови спящей Гвендолин сдвинулись, она вымученно застонала, прерывая их разговор.

Серлин заволновался, протянул руку к ней, накрыв холодную ладонь своей и прошептав:

- Все хорошо… Все хорошо.

Чувствуя негодующий взгляд Уэны, он резко выпрямился, одернул руку. Глаза забегали. Эльф не понимал этого, казалось бы, простого жеста. Еще больше не понимал, почему он это сделал и что им двигало в этот момент.

«Она ему нравится,» - возникла догадка в голове Уэны.

Чтобы хоть как-то сгладить неловкость ситуации, девушка спросила:

- Паладин в комнате… Это ты ему губу разбил?

- Ха, - усмехнулся эльф. - Да. Как только я ворвался в комнату и увидел этого урода, прижимающего Гвендолин… - он запнулся. - Захотелось стереть его в порошок.

- Понимаю, - коротко добавила Уэна, вспоминая, нож, который она держала у его горла. - Ты сам как? Не пострадал?

- Нормально. Пришлось побороться, но тебе больше досталось, - его взгляд остановился на запекшейся крови в уголке ее губы.

Уэна отвернула голову и не ответила. Голову вдруг заполнили мысли о Вистэйне. Ей приходило в голову спросить, кто он. Иногда - почти всерьез. Но каждый раз мысль ускользала: сейчас это не имело значения.

Важно было лишь то, что голос не требовал, не угрожал и не лгал - по крайней мере, так ей казалось.

Дождь барабанил мелкими каплями по крыше и стеклам окон, создавая монотонный успокаивающий ритм.

Академия погружалась в сон.

Глава 9. Зарождение дружбы

Глаза Гвендолин распахнулись медленно, словно тяжесть сна была сильнее самой реальности. Она лежала неподвижно, чувствуя тепло одеяла. Комната общежития казалась чужой. Свет из окна падал косыми лучами, играя бликами на потолке.

На стуле спала Уэна, уткнувшись лицом в руки. Ее длинные волосы струились по плечам мягким серебристым водопадом, лицо выглядело умиротворенным.

Рядом, прислонившись спиной к стене, спал Серлин. Дыхание было ровным и глубоким, почти незаметным. Губы слегка улыбались чему-то, видимому лишь ему одному.

Гвендолин осторожно встала, стараясь не потревожить сон друзей, подошла к окну.

Почувствовав пробуждение подруги, проснулась Уэна. От сна в неудобной позе тело затекло. Она, сморщившись, потянулась, затем тихо обратилась к Гвендолин.

- Как ты? Ничего не болит?

Гвендолин повернулась.

- Доброе утро, - ласковая улыбка появилась на ее лице. - Я в порядке, правда. А ты?

Уэна немного помрачнела.

- Нормально… - почти шепотом ответила она, затем нахмурилась, собираясь с мыслями. - Гвен… Прости меня.

Глаза фейри округлились от непонимания.

- Прости, что не пошла с тобой в город, - Уэна взглянула на нее с сожалением.

Гвендолин приблизилась. Мягко коснувшись ее ладони, ответила:

- Уэна, не смей извиняться. Твоей вины в этом нет. И… - вздохнула она. - …Давай забудем это, как страшный сон?

На ее лице, украшенном светло-коричневыми пятнами, вновь появилась улыбка.

Уэна медленно кивнула.

- Я принесу чай из столовой, - произнесла она.

Проводив ее взглядом, Гвендолин перевела его на спящего эльфа.

«Он был в комнате всю ночь…» - подумала она. - «Либо сильно устал, либо… переживал и хотел убедиться, что со мной все в порядке.»

Его лицо выглядело таким спокойным и красивым, совсем непохожим на тот язвительный облик, который девушка привыкла видеть раньше.

Как часто ей хотелось стереть эту ухмылку с его лица, когда они ругались... Но сейчас, глядя на него, она вдруг поняла, насколько глубоко ошибалась.

Она нахмурила брови, вспоминая прошлые ссоры и споры, когда их отношения казались разбитым зеркалом.

На мгновение ее рука замерла над ним, будто ожидая сигнала от сердца. Наконец, Гвендолин осторожно коснулась плеча парня.

Его глаза: удивленные и растерянные, открылись мгновенно.

- Т-ты проснулась? - охрипшим после сна голосом спросил он.

- Проснулась, но почему ты все еще здесь?

Их взгляды встретились.

Гвендолин улыбнулась мягко, чуть грустно, понимая, что вопрос прозвучал резче, чем следовало бы.

Серлин выпрямился, внимательно всматриваясь в ее лицо, пытаясь разгадать загадку, скрытую в глубине ее глаз. Но там была лишь нежность, которой раньше не было в их отношениях.

- Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, - проговорил он. - Если я раздражаю тебя своим присутствием, то…

- Спасибо, - перебила она. - Спасибо, что спас меня, - на глаза навернулись слезы. - Если бы не ты, то…

- Не продолжай.

Голос был мягким, ласковым.

Девушка кивнула.

Звон посуды за дверью заставил их отскочить друг от друга в разные стороны.

В комнату, держа в руках поднос, вошла Уэна.

На секунду застыв в проходе, она перевела взгляд с фейри на эльфа. Не акцентируя внимание на их лицах, полных смущения, предложила:

- Позавтракаем вместе? Сегодня ведь крайний выходной.

На столе стояли три чашечки чая, рядом - тарелочка с ломтиками хлеба, намазанными вареньем из звездных ягод, и кусочки пирога.

В комнате царила комфортная тишина.

Гвендолин сидела напротив эльфа, изящно взяв кусочек сладкого пирога, она аккуратно надкусила его.

- Этот пирог удивительно вкусный. Даже лучше моего любимого печенья!

- Согласен, - медленно моргнул Серлин.

Уэна из-под ресниц взглянула на эльфа, затем на фейри, а после незаметно улыбнулась.

Долгое время казалось невозможным наладить их дружеские отношения, однако ситуация резко изменилась, а совместное чаепитие закрепило результат.

Так, мирно общаясь и наслаждаясь вкусом пищи, первокурсники ощутили нечто большее, чем простую сытость желудка: чувство единства и гармонию душ.

- Кстати, Уэна, как твои успехи в некромантии? - спросила Гвендолин.

Девушка ухмыльнулась.

- Если это можно так назвать.

- Не скромничай, - вклинился Серлин. - Я ведь псионик.

- Ну теперь я прям, как на ладони! - развела руками Уэна.

- Помнится, у тебя были трудности с изучением языка Синдарин.

- Да они и сейчас есть.

- Я и Гвендолин поможем тебе. Поделимся секретом, как быстрее освоить его.

Спустя некоторое время Уэна уже сидела за столом, заваленным книгами.

- Дыши глубже, Уэна, - произнес Серлин.

Его голос был мягким и мелодичным, как струящаяся вода горного ручья.

- Ты должна почувствовать ритм нашего языка. Пусть звуки станут частью тебя.

- Запоминай эти слоги, - мягко добавила Гвендолин.

Но Уэна чувствовала лишь непонятную тяжесть внутри своей головы. Строки казались бессмысленными и далекими, будто бы древние боги нарочно спрятали истинный смысл языка, чтобы никто не смог прикоснуться к нему.

Эльф и фейри переглянулись друг с другом, и на мгновение лицо последней омрачилось легкой тенью беспокойства.

- Эльфийский язык требует любви и понимания, - мягко проговорил Серлин. - Это не просто сочетание звуков и букв. Это душа народа, заключенная в каждом слове.

- Представь себе путешествие через тысячелетия, когда каждый звук открывает дверь в новый мир. Так ты сможешь постичь нашу речь.

Они говорили долго, иногда прерываясь, чтобы показать новые символы или повторить уже пройденные фразы. Постепенно Уэна начала чувствовать, как сознание становится яснее.

- Уэна, ты умница! - радостно воскликнула Гвендолин.

- Согласен. Но чтобы закрепить результат, я и Гвен иногда будем общаться с тобой именно на Синдарине. Поняла?

Уэна вымученно улыбнулась, затем выдохнула.

В голове всплыли слова, сказанные Вистэйном:«Эта фейри тянется к тебе, детеныш. Откройся этому миру, хотя бы малой его части.»

- Может… - вымолвила Уэна. - Может прогуляемся по королевству? Зайдем в какое-нибудь кафе?

На мгновение глаза фейри округлились, а секунду спустя ее лицо украсила счастливая улыбка. Она воскликнула:

- Да! С удовольствием! Поедем втроем!

- Втроем? - замялся Серлин.

- А как иначе? Мы ведь должны отметить успехи Уэны!

Сердце парня замерло в груди, наполнившись сомнениями и страхом. Он знал, что любое сближение будет воспринято враждебно обеими сторонами.

Но эльф чувствовал иное.

Когда он видел ее лицо, наблюдал за ее движениями, внутри рождалось странное чувство, которое трудно было назвать словом «ненависть».

Сердце забилось быстрее, когда Серлин подумал о возможности провести вечер рядом с ней.

Уэна молчала, наблюдая за реакцией псионика.

Эльф глубоко вздохнул, стараясь выглядеть спокойнее, чем ощущал себя на самом деле. Он медленно покачал головой, едва заметно качнув плечами.

- Нет... Лучше не стоит.

Его голос прозвучал глухо, неуверенно, словно он сам сомневался в правильности сказанного.

Гвендолин разочарованно опустила голову. Однако вскоре снова подняла глаза, полные понимания и сочувствия.

- Ты боишься?

Простой вопрос заставил Серлина задуматься. Да, конечно же, боится… самого себя - вдруг окажется слабым, неспособным противостоять искушению любви?

Уэна выпрямилась.

- В стенах Академии святого Вильхельма все равны. Ты ведь это сам говорил, Серлин, - спокойно произнесла она. - Пойдем с нами.

Пауза.

Наконец парень выпрямился и сказал:

- А пойдемте.

Девушки переглянулись между собой.

Выйдя из общежития, они прошли к главным воротам, ожидая прибытия экипажа.

И вот уже через мгновение появилась карета, запряженная пегасами.

Уэна первой ступила внутрь, за ней последовали друзья, усаживаясь рядом.

Карета плавно тронулась, медленно поднимаясь над землей, оставляя позади очертания Академии.

За окном тянулось небо - холодное и прозрачное, как стекло. Внизу медленно проплывал лес, разрезанный серебряными лентами рек. Пегасы мерно взмахивали крыльями, и от каждого взмаха карету слегка покачивало. Где-то вдали уже угадывались линии королевства.

Выйдя из кареты, Уэна огляделась.

Офра встретила их звуками старого флейтового оркестра, доносящимися откуда-то издалека.

Королевство оживало особенным образом именно сейчас, когда природа уже начинала готовиться ко сну.

Улицы наполнялись таинственным шепотом ветра, несущего аромат специй и традиционных согревающих напитков. Окна зданий светились мягким светом. Деревья вдоль улиц тянулись вверх ветвистыми руками. Горожане шли медленно, погруженные в собственные мысли.

Казалось, что время в осенней Офре замедлялось, позволяя насладиться моментом.

- Ах, как бы не было красиво в королевстве сейчас, но в моих краях лучше, - мечтательно проговорила Гвендолин, не свод глаз с витрин магазинов, расположенных вдоль улицы. - Кстати, Уэна, а как выглядит осень в твоем поселении?

Уэна помрачнела.

Осенью ощущение безысходности обострялось особенно сильно. Каждый лист, падающий с дерева, казался последним вздохом лета, неприятным напоминанием о том, что дров нужно заготовить намного больше.

- Я часто бродила по окраинам леса, наблюдая за энтами. Они тоже чувствовали приближение холодов и готовились укрыться в глубоких корнях.

- Энты? - восхитилась фейри. - Я ни разу в своей жизни не видела их!

- Они прекрасны, - улыбнулась Уэна. - А от их широкого шага содрогается земля.

Они продолжали двигаться вдоль по улице, пока их внимание не привлекло уютное кафе с каменным фасадом и большими окнами.

Главная особенность заведения скрывалась внутри: на высоком деревянном потолке медленно кружились сотни сухих листьев разных оттенков - от золотисто-медовых до бордовых.

Войдя внутрь, Уэна тихо ахнула.

Серлину же хотелось протянуть руку вверх и поймать хотя бы один листочек, чтобы рассмотреть поближе.

Гвендолин улыбнулась и полушепотом произнесла:

- О, Всевышний, как же здесь красиво!

Они выбрали уютный уголок возле окна, заказали ягодный чай и начали беседовать о днях, проведенных в Академии.

Стены украшали картины неизвестных художников, а музыка струилась нежными аккордами скрипичного соло.

Аромат свежеиспеченных булочек и пирогов смешивался с запахом пряностей, создавая шлейф тепла и домашнего уюта.

- Так значит, ты решила пойти в паладины? - поинтересовался Серлин, глядя на Уэну.

Услышав последнее слово, Гвендолин заметно напряглась. Она сжала чашечку двумя руками, нахмурилась.

Серлин, чувствуя ее состояние, повернулся, мягко проговорил:

- Прости, Гвен. Не хотел упоминать их…

- Н-нет… Все в порядке, - фейри улыбнулась, посмотрела сначала на эльфа, а затем остановила взгляд на Уэне. - Я знаю, как сильно Уэна желает изменить жизнь в поселении. А попытка вступить в ряды паладинов - идеальная возможность воплотить это желание.

- Спасибо, Гвен. Да, признаться, я настроена решительно, - ответила она, сделав небольшой глоток чая. - Пока начала с утренней пробежки, потом буду практиковаться с чем-нибудь подручным: палкой или шваброй.

- Хм, это хороший шанс зарекомендовать себя перед королевским двором. К слову, группой руководит наследный принц Офры, - добавил эльф.

Услышав это, на лице Гвендолин появилась игривая улыбка. Фейри подалась вперед, поиграв бровями.

- Уэна, ты слышала, хи-хи? Сама судьба сводит вас!

- Я чего-то не знаю? - недоуменно вскинул бровь Серлин.

- О-о-ой, ничего такого! - продолжая хихикать, элегантно махнула ладошкой Гвендолин. - Просто Икарису, по всей видимости, приглянулась наша хмурая некроманточка.

Услышав это, Уэна медленно подняла глаза с чашечки, исподлобья взглянув на фейри.

- Ну-у-у! Не делай такую злую моську! Смотришь на меня, как лепрекон на золотую монету! Бр-р! - наигранно вздрогнула девушка.

- Просто не надо надумывать. Ничего я ему не приглянулась, - сердито пробубнила Уэна.

- Она такая душка, когда злится, - шепнул Серлин, будто бы специально дразня девушку еще больше. - Хочешь, я посмотрю ваше будущее?

- Довольно, ушастые, - прорычала Уэна, чувствуя, как щеки залились горячим румянцем то ли от злости, то ли от испытываемого смущения.

Эльф и фейри рассмеялись.

- Ну правда, - возмутилась девушка. - Было бы странно, что принц влюбился в простого человека. Стриафа… - едва слышно добавила она.

- Он та-а-ак смотрел на тебя на ритуале распределения, - мечтательно протянула Гвендолин. - А когда принес тебя на руках в комнату - так это вообще! Я думала, сознание потеряю от переизбытка эмоций!

- Угомонись, пожалуйста. Он всего лишь помог мне, не более.

- М-м, просто подожди до «Бала листопада», - лукаво произнес Серлин, затем поднес чашечку к губам и сделал глоток.

- «Бал листопада»? - сощурилась Уэна. - Что это?

- Традиционное осеннее торжество в Академии.

- И когда это состоится?

- Через месяц.

- Значит, у меня не так много времени осталось, - пробормотала Уэна, задумавшись.

- О, Всевышний! Мы ей о принце, она - об учебе! - тяжело вздохнула фейри.

- Поймите, для меня это важно.

- Но почему именно ты должна изменить жизнь своего поселения? - спросила остроухая.

- А кто, если не я?

- Уэна права, - аккуратно резюмировал Серлин. - К тому же, у меня было видение насчет этого…

Уэна вспомнила первый контакт с эльфом и загадочные слова, произнесенные им:

«- А что касаемо тебя: есть кое-что важное впереди. И тебе оно предназначено судьбой. Только нужно дождаться правильного момента…»

- Скажи мне, пожалуйста... Что ты увидел? - тихо спросила она, глядя прямо в его глаза.

Эльф молчал, погруженный в размышления.

Уэна перестала слышать окружающие звуки: разговоры других посетителей, звон посуды, даже легкую мелодию, звучавшую на фоне. Свет свечей мерцал вокруг, отражаясь в глазах собеседника.

- Серлин, я должна знать, - настаивала она. - Что ты увидел?

Его взгляд потеплел, но губы оставались сомкнутыми. Слово было готово сорваться с кончика языка, однако страх перед грядущим сковывал голосовые связки. Наконец, после долгой паузы, он заговорил:

- Я увидел тебя… Висящий над твоей головой дамоклов меч и две мутные фигуры позади.

- Дамоклов меч? То есть скрытую опасность? И что за две фигуры? - вопросов становилось все больше.

- Нет, дамоклов меч - это не фразеологизм. Это сильнейшее оружие, созданное на небесах, - пояснила Гвендолин. - Но притча о нем всего лишь выдумка…

- Ничего не понимаю, - Уэна согнулась над столом, растерла виски кончиками пальцев. - Тогда почему он висит над моей головой?

Серлин пожал плечами.

- Ла-а-адно, - на выдохе произнесла Уэна. - А что за фигуры за моей спиной?

- Не знаю. Видение было нечетким…

- Тогда почему ты сказал, что меня ждет кое-что важное впереди?

- Почувствовал. И все, - тихо ответил эльф.

Уэна затихла.

Слова псионика звучали глухо, эхом повторяясь внутри головы и усиливаясь с каждой секундой.

Девушку охватило чувство растерянности, она чувствовала себя запертой в ловушке собственных мыслей. Непонятное предчувствие окутывало сознание неизвестностью.

Заметив ее состояние, Гвендолин накрыла ее ладонь своей.

Уэна выпрямилась. Вопросительно взглянула на фейри.

- Не волнуйся так, - улыбнулась та. - Разгадаем мы это видение. Может быть, просто сейчас не время.

- Н-наверное, - с трудом ответила Уэна.

Серлин вдруг невнятно проговорил фразу на Синдарине, привлекая внимание некромантки.

- Ты сказал «всему свое время»? - сомневаясь, спросила Уэна.

- Верно, - лучезарно заулыбался эльф. - А ты молодец! Все-таки запомнила слоги!

- Уэна, а ведь правда! - подключилась фейри. - Ты поняла, что Серлин сказал тебе. Это большое достижение!

Гнетущая атмосфера сменилась, точно по щелчку пальцев. Уэна хмыкнула и улыбнулась.

Листья продолжали кружиться.

Они провели в кафе пару часов, наслаждаясь приятной атмосферой и теплом дружеской беседы.

Как только за ними закрылась дверь, монотонный голос из радио произнес:

«…Обстоятельства смерти четверых паладинов, отдыхавших в таверне «У старца Брунхарда» выясняются…»

Глава 10. Зеркало правды

Легкий утренний туман стелился меж стволов деревьев.

Началась очередная трудовая неделя.

Бег для Уэны стал больше, чем простая тренировка.

Жизнь без хромоты и боли.

Чудо заключалось не столько в исцелении физического недуга, сколько в раскрытии внутреннего потенциала, который дремал, дожидаясь своего часа.

Уэна продолжала бежать по тропинке легко и свободно, будто всю жизнь знала этот ритм. Голова была чиста от всяких мыслей.

Лес поглощал девушку в свои пестрые объятья, как вдруг впереди послышался шорох листьев и треск сухих ветвей.

- Ч-что… - сощурилась Уэна, сбавляя темп. - Может, зверь?

Звуки повторились, но на этот раз громче.

Сердце девушки замерло на мгновение, страх пронзил ее душу острыми иглами неизвестности.

Из-за густых зарослей кустов появился устрашающий силуэт.

Уэна застыла, затем вскинула руку, намереваясь призвать призрачного прислужника, но внезапно...

- Спокойно-спокойно, Уэна! - в свет медленно вышел Икарис. - Ух, выглядишь угрожающей. Когда ты успела так прокачать свои способности? - улыбнулся он, скрестив руки на груди.

Уэна заметно растерялась, опустила руки и отвела взгляд в сторону.

- Наследный принц? Прошу прощения…

- Прошу тебя, давай без этих формальностей, - он подошел ближе. - Зови меня по имени, хорошо?

- Хорошо… Икарис, - с небольшой паузой она добавила его имя.

- До начала лекций еще достаточно времени. Пройдемся по лесу? - на его лице вновь заиграла улыбка.

- Прости, я бы не хотела стать жертвой слухов о связи с тобой, - с холодом в голосе ответила Уэна.

- Этого не будет, - принц подошел ближе, встал напротив, оставляя между ними комфортное расстояние. - Да и вообще, этот лес посещаем только ты и я. По крайней мере за время обучения я никого не наблюдал здесь.

- Ну… - Уэна на секунду задумалась. - Если только ненадолго.

- Конечно, леди, - слегка поклонился Икарис.

Они не спеша направились вперед по узкой лесной тропинке, устланной ковром из листьев. Деревья вокруг стояли неподвижно, застигнутые осенним холодком. Тишину леса прерывал лишь шелест ветра.

Икарис шел рядом, чувствуя неловкость от молчания, которое разделяло их сейчас.

Время от времени он бросал на девушку короткие взгляды, стараясь уловить ее настроение, читая мимику, пытаясь разгадать эту загадочную печаль, скрывающуюся за ее задумчивым лицом.

Уэна же шла медленно, опустив голову, глубоко погрузившись в собственные размышления. Мысли кружились, путаясь друг с другом, создавая клубок вопросов, ответов и сомнений. Губы были слегка сжаты, брови нахмурены, глаза смотрели вперед невидящим взглядом.

«Это отвратительно…» - мысленно фыркнула она. - «Он наверняка знает, как тяжела жизнь в моем поселении. Лишь единицы из живущих там умеют читать и писать. Все мы рабы, существующие под гнетом королевского двора!»

Девушка казалась отстраненной. Ее руки спокойно лежали вдоль тела, пальцы бессильно свисали вниз. Она не смотрела ни направо, ни налево, не замечала ласкового взгляда парня, тихо скользящего по ее лицу.

«А сам Икарис… Я ведь помню, что сказала Нертера. Что такого могло произойти, чтобы он вот так резко все переосмыслил и перестал издеваться над другими?»

- Кстати, как твоя нога? - внезапно спросил принц, нарушая продолжительную тишину.

Уэна с каким-то подозрением задержала на нем взгляд, но все же ответила:

- Все в порядке. Она больше не беспокоит меня.

- Это прекрасно, Уэна, - добродушно сказал он. - Прости, если мой вопрос покажется тебе бестактным, но как долго ты хромала?

- Я родилась такой.

- И даже несмотря на это ходила в лес за травами…

Уэна вскинула бровь.

- Откуда ты знаешь, чем я занимаюсь в поселении?

- Еще до поступления в Академию меня мучила бессонница, а снотворное, что доставили прямиком из твоего края, помогло мне. Хотел сказать тебе спасибо…

- Люди из поселения ждут реальной помощи от королевства, а не слов, - вырвалось из уст девушки.

- Я это знаю, – он грустно вздохнул. - Но ничего не могу сделать, Уэна. Пока во главе королевства мой отец, ситуация не изменится. Но я обещаю, что в будущем сделаю все, чтобы люди не страдали.

Уэна замолчала, вернула взгляд на тропинку, которая постепенно вела их глубже в лес, исчезая среди высоких сосен.

Шаги становились мягче, дыхание ровнее, сердца бились синхронно, отражаясь эхом друг друга.

Парень остановился, поймав свое отражение в глазах девушки. Его губы дрогнули, готовясь произнести слова утешения.

Однако она продолжала идти дальше, даже не заметив остановившегося спутника.

Он пошел вслед за ней, решив пока оставить свою заботу внутри себя, ожидая подходящего момента, чтобы протянуть руку.

- Ты решила вступить в ряды паладинов? - тихо спросил принц.

- Да, но как ты узнал?

- Видел тебя у стенда с информационными пергаментами. Ты выглядела очень заинтересованной.

Уэна помедлила, прежде чем ответить.

- Все верно.

- Твое стремление похвально, но не все так легко. Паладины не просто королевский отряд в белой форме, – он замедлился. – Все начинается здесь, в Академии святого Вильхельма. Именно тут закладываются основы: дисциплина, контроль над магией, понимание природы нежити. Только после выпуска маги могут перейти в паладинский корпус при королевском дворе. И далеко не каждый выдерживает этот путь, – взгляд Икариса стал серьезнее. – Паладин – это не титул и не форма. Это служба. Ответственность. Думаешь, справишься?

- Не люблю, когда кто-то пытается посеять во мне сомнения.

- О, нет, - замахал руками он. - Ты меня не так поняла. Я лишь хочу помочь тебе. Давай я объясню и покажу элементарные основы боя? Ничего сложного. Просто чтобы ты поняла, как работает движение и баланс.

Уэна почувствовала, как сердце ударило чуть быстрее.

Она молча смотрела на него: на прямую осанку, на приятную улыбку, и на секунду ей показалось, что все происходящее слишком... нереальное.

Принц. Наследник короны. Паладин. И вот он стоит посреди осеннего леса и предлагает свою помощь.

«И все же...» – подумала Уэна, невольно усмехнувшись самой себе. - «...Рядом с ним так спокойно.»

Лес вокруг затих, давая им немного пространства.

- Хорошо, – согласила девушка, чуть выпрямившись. – Давай попробуем.

Спустя несколько минут они остановились друг напротив друга, готовые начать тренировочный бой.

Уэна смотрела на принца взглядом, полным сомнения и растерянности. Каждый удар казался ей неуклюжим, каждый выпад несмелым и неуверенным.

Казалось, сам лес смеется над ее попытками овладеть этим искусством.

- Ты делаешь неправильно, - мягко произнес принц, подходя ближе.

Девушка почувствовала тепло его дыхания на своей щеке, ощутила близость его тела. Сердце забилось быстрее, руки задрожали от волнения и напряжения.

Парень сделал еще шаг вперед, оказавшись совсем рядом.

Теперь она могла различить каждую черту его лица, увидеть отблески солнца в глазах.

Запах хвои смешивался с едва уловимым ароматом кожи.

- Рука должна двигаться свободно, легко скользить вдоль линии атаки противника, - шептал он, касаясь пальцами ее запястья.

Уэна вздрогнула от неожиданности, но старалась сохранять спокойствие.

Его пальцы были теплыми и уверенными, они двигались вверх-вниз, показывая правильное положение кисти и направление удара.

Она сделала попытку повторить движение.

Взгляд принца остановился на ее лице, изучая каждое выражение, каждую эмоцию.

Глаза встретились ненадолго, но мгновение показалось вечностью.

Лес вокруг замер, птицы замолчали, воздух стал гуще и плотнее.

Еще одно прикосновение - теперь уже плечо, легкое и бережное.

Под его руководством Уэна повторяла движения снова и снова, стараясь почувствовать ритм и гармонию каждого шага.

Постепенно страх уступал место уверенности, тело начало слушаться, удары становились четче и точнее.

Наконец, Икарис отступил назад, оставив девушку одну перед ним.

Уэна в точности повторила атакующие движения. Ее глаза засияли радостью, губы слегка дрожали от внутреннего возбуждения.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока ветер не шевельнул волосы девушки, напомнив обоим о реальности происходящего.

На губах принца появилась улыбка, отражающая гордость и удовлетворение от достигнутого результата. Их взгляды вновь пересеклись.

- Спасибо, - произнесла Уэна, сделав робкий шаг назад. - Ты хороший учитель.

Икарис улыбнулся, видя, как она сторонится его. Но не акцентируя на этом внимание, ответил:

- А ты старательная ученица.

- Нужно возвращаться. Скоро начнутся лекции.

- Верно, - кивнул он.

Они двинулись обратно.

Бросив несколько коротких взглядов на девушку, Икарис спросил:

- Как ты ощущаешь себя после того, как узнала о своих магических способностях?

Уэна ненадолго задумалась.

- Непонятно, если честно. Но... это мой шанс.

- Наверное, сам Всевышний подарил тебе его.

Она пожала плечами, улыбнулась чуть грустно.

Внезапно их разговор прервали странные звуки, доносящиеся откуда-то издалека.

Уэна и Икарис насторожились.

Сначала послышалось легкое потрескивание ветвей, затем раздались приглушенные шаги - тяжелые, уверенные, твердые. Земля слегка задрожала под ногами, заставив девушку вздрогнуть.

- Думаю, это энты… - прошептала она.

Парень напрягся, внимательно всматриваясь вдаль.

Через мгновение воздух вновь сотрясла мощная волна звука - земля под ними снова завибрировала.

Из-за плотной стены деревьев появились силуэты гигантских существ.

Казалось, деревья сами расступаются перед ними, освобождая дорогу могучим фигурам.

Это были древние хранители леса - энты, великаны ростом почти с вековые сосны, покрытые морщинистой древесной кожей, увенчанные венцами листьев и травы.

Энты приближались неспешно, величественно.

Каждый удар ног о почву отдавался эхом далеко вокруг, вызывая тревогу и восхищение одновременно.

Принц улыбнулся, протянув руку девушке:

- Давай затаимся и понаблюдаем?

Уэна кивнула, схватилась за предложенную ладонь и последовала за ним.

Икарис быстро обвел глазами поляну, в поисках подходящего укрытия.

- Сюда, - он притянул ее к стволу дерева и встал позади, почти вплотную.

Его грудь прижималась к ее спине, а горячее дыхание скользнуло по шее.

Уэна тут же покраснела, осознавая, насколько он близко. Она незаметно коснулась пальцами шершавой коры дерева, пытаясь отвлечься от своего внутреннего волнения.

- Посмотри, какие они мощные и спокойные, - прошептал парень, едва касаясь губами ее уха.

Энты продолжали свое шествие, каждый взмах их рук сопровождался мелодичным скрипом старой древесины.

Уэна осторожно взглянула на парня. Его глаза светились восторгом и любопытством.

Громадины остановились неподалеку, переговаривались низким грохочущим голосом, похожим на отдаленный раскат грома.

Один из энтов указал рукой вперед, второй одобрительно кивнул, третий наклонился и осторожно погладил корни старого дуба.

Движения гигантов казались такими размеренными и осторожными, будто каждое действие совершалось с глубоким уважением ко всему живому вокруг.

- Мне доводилось наблюдать за энтами… - прошептала девушка. - Они водятся в лесу моего поселения.

- Ого… - восхитился принц. - А ну-ка, спец по существам, правильно ли я понял, что они прямо сейчас выбирают место для зимовки?

Та кивнула.

Время остановилось, казалось, даже солнце замерло в своем движении, позволяя этой паре насладиться мгновениями настоящего чуда.

И когда последний гигант скрылся среди деревьев, Уэна тихо вздохнула, поворачиваясь лицом к Икарису.

Ее щеки снова вспыхнули румянцем, губы дрогнули в улыбке.

Лес медленно отдалялся.

Старая тропа вывела их из густой чащи, и деревья начали редеть. Осенние листья тихо шуршали под ногами, воздух становился прохладнее и чище, а впереди, сквозь ветви, уже угадывались башни Академии.

Некоторое время они шли молча.

Уэна несколько раз ловила себя на том, что хочет что-то спросить, но всякий раз откладывала слова. Наконец, она все же решилась.

- Икарис… можно задать вопрос?

Он чуть повернул голову, не замедляя шаг.

- Конечно.

- Тогда... перед началом ритуала распределения профессор Файверли говорила о «потоке»... форме воплощения магии. Существе или образе, в котором она проявляется. Но я ни разу этого не видела. Ни у старшекурсников, ни… у тебя.

- Неудивительно, - тихо усмехнулся парень, на мгновение обернувшись на темную стену леса. - Я редко даю своей магии свободу. Так же, как и большинство второкурсников и третьекурсников.

Уэна удивленно подняла брови.

- Это правило Академии?

- Именно, - кивнул Икарис. - Формы воплощения призывают только на занятиях и только под присмотром преподавателя.

- Значит… увидеть твою форму магии мне вряд ли удастся.

Во взгляде Икариса мелькнуло что-то лукавое.

- Никогда не говори «вряд ли», Уэна, - он чуть улыбнулся. - Возможно, однаждыты меня удивишь.

Приближаясь к зданию, Уэну все больше захватывало чувство беспричинной тревоги.

У входа в Академию, как обычно перед началом лекций, стояли студенты: кто-то спорил, кто-то листал конспекты. Обычная суета, привычный шум голосов... И все же что-то в этой картине казалось подозрительным.

Уэна замерла, едва переступив порог.

В холле Академии стояло около десятка паладинов. Их позы были напряжены, глаза внимательно изучали каждую деталь ее внешности. А впереди всех возвышалась фигура мужчины, вызывающая невольное восхищение своей суровой красотой.

Его белые, словно снег в горах, волосы, аккуратно зачесанные назад, подчеркивали резкость черт и открывали благородный лоб, прорезанный глубокими морщинами мудрости и опыта. Аккуратно выстриженная борода окутывала подбородок мягкой серебристо-белой волной. Одетый в мундир с золотыми шнурами, мужчина взглянул на девушку ясным и пронзительным взглядом, как лезвие клинка.

- Дитя, подойди, пожалуйста, - поманил ее рукой директор, стоящий рядом с мужчиной.

Уэна кивнула, двинулась вперед.

Глаза ее метались, руки слегка дрожали.

Девушка почувствовала, как сердце забилось быстрее, пульс отдавал болью в горле. Все внутри сжималось предчувствием беды. Шаги казались тяжелыми и гулкими, будто каждая клеточка тела сопротивлялась.

- Позвольте представить, это генерал Вормир, - проговорил директор, аккуратно положив руку на лопатку девушки. - Глава королевского паладинского корпуса.

- Уэна, рада знакомству, - она склонила голову.

Генерал коротко кивнул.

«Такое неприятное предчувствие внутри. Что происходит?» - сглотнула девушка.

- Хорошо, что нам удалось перехватить вас до начала занятий, - мягко улыбнулся директор Эзраэль. - Прошу, пойдемте в мой кабинет. Серлин уже там.

- Ч-что? Зачем? - испуганно вымолвила Уэна.

- Для серьезного разговора, - пробасил генерал.

Кожа вмиг покрылась мурашками.

- Генерал, директор, - позади нее раздался голос принца. - Прошу объяснить, что происходит?

- Наследный принц, - генерал склонился, занеся одну руку за спину. - Два дня назад в трактире «У старца Брунхарда» были найдены тела паладинов. По словам очевидцев, эта леди и эльф находились там в момент происшествия.

- И что с того? - нахмурился принц. - Это были выходные. Они могли зайти поужинать.

- Наследный принц, прошу вас, успокойтесь. Я лишь опрошу этих первогодок, не более, - вежливо склонил голову Вормир.

- Я могу поприсутствовать?

- Нет, принц. Это тайна следствия.

Икарис остановил свой взгляд на Уэне, та кивнула ему и двинулась вслед за генералом и директором.

Воспоминания того дня хлынули, подобно лавине.

«- Убей его,» - мысленно произнес Вистэйн. - «Я чувствую, что ты этого хочешь. Давай убьем его.»

«Это Вистэйн?!» - врезалась мысль. - «Неужели это он убил тех паладинов? Н-не верю… Он не мог!» - она зажмурилась.

Уэна не заметила, как очутилась в кабинете директора.

Кабинет был наполнен мягкой полутьмой. Сквозь закрытые тяжелыми бархатными шторами окна проникал свет, ложась лишь тонкими полосками между складками ткани.

Взгляд Уэны остановился на массивном столе, вырезанном из цельного куска старинного дерева, на котором стояла величественная скульптура дракона. Его крылья были расправлены в торжественной позе. Глаза существа сверкали.

С потолка спускались ажурные люстры, украшенные маленькими хрустальными колокольчиками, тихонько звенящими при малейшем движении воздуха.

Запахи лаванды смешивались с мускатным орехом.

Откуда-то издалека доносились приглушенные голоса студентов, занимающихся практическими занятиями.

Уэна вздрогнула.

- Присаживайтесь, - улыбнулся директор. - И не беспокойтесь так, дитя. Генерал всего лишь задаст несколько вопросов.

- Х-хорошо, - вымолвила девушка, встретившись взглядом с Серлином, сидящим на диване.

- Вот и замечательно. Мой кабинет в вашем распоряжении, - проговорил директор, затем вышел, прикрыв за собой дверь.

Генерал вздохнул. Скрестив руки на груди, прошел к окну.

Уэна медленно опустилась на диван рядом с эльфом.

- Давно ты здесь сидишь? - шепнула она.

- Минут пятнадцать. Как ты?

- Если честно, не пойму еще…

- Глядя в глаза генерала, невозможно солгать. Это знают все. Нужно рассказать правду.

Девушка кивнула.

- Уэна… - парень склонился чуть ближе к ней. - Это ведь не ты их убила?

По спине девушки прошел холодок.

«Что если их убил Вистэйн… Я ведь ничего о нем не знаю. Лишь слепо верю его словам.»

Сомнение заскреблось в сердце.

Бас генерала Вормира резко выдернул ее из размышлений.

- Итак. Прошу вас, расскажите мне все.

Уэна сглотнула. Создавалось впечатление, что мужчинауже знает все их секреты. От нервов она вцепилась руками в подол платья, смяла его.

- Наша подруга… - начал эльф. - …Фейри, тоже первогодка. В выходные она отправилась в Офру, как мне потом стало известно. А ближе к вечеру ко мне пришло видение о том, что ей грозит опасность. Поэтому я прибежал к Уэне, - он кивнул в сторону девушки. - …Сообщил ей. Вместе мы отправились спасать ее.

- «Подруга»? - хмыкнул генерал. - Насколько я знаю, ваши народы враждуют. Не боишься очернить род своими поступками?

Серлин нахмурился.

- Я не мог проигнорировать свое видение. Я и Уэна должны были спасти Гвендолин.

- Значит, ты псионик, мальчик, - во взгляде мужчины сверкнул интерес. - Ты видишь только будущее?

- Нет, иногда мелькают события прошлого и происходящего в данный момент.

- Как интересно, - генерал подошел ближе, опустился в кресло напротив. - Что же угрожало Гвендолин?

Сердце пропустило удар. Серлин отвел взгляд в сторону, закусил внутреннюю сторону щек.

Видя его состояние, Уэна выпрямилась. Глядя в глаза мужчине, твердо проговорила:

- Паладины собирались обесчестить ее.

Воцарилась пауза.

Глаза мужчины расширились мгновенно, как застигнутые врасплох птицы. Лицо напряглось, мышцы щек слегка дрогнули, выдавая едва заметную дрожь замешательства. Но всего через мгновение спокойствие вернулось - тонкие губы вновь сомкнулись твердо, превратив лицо в маску невозмутимости. Только глубокие тени вокруг глаз еще сохраняли потрясение от услышанного ответа.

- Что произошло дальше? - тихо спросил генерал.

- Все это происходило в трактире «У старца Брунхарда». Я ворвался в комнату, оттащил паладина от Гвендолин.

- Где были вы, леди?

Уэна сглотнула.

- Сражалась, - сквозь зубы ответила она.

- Как вы, двое первогодок, смогли одолеть паладинов из корпуса королевского двора с зачарованным оружием?

- Нам повезло, - вмешался эльф. - Они были изрядно пьяны, еле на ногах держались. Но ни я, ни Уэна не убивали их. Перед нами стояла более важная задача: доставить Гвендолин обратно в Академию.

Вормир подался вперед.

- Взгляните в мои глаза, - его тон заметно смягчился.

Серлин, не страшась, наклонился ближе.

О его взгляде ходили легенды.

Генерал видел гораздо больше, чем казалось другим магам. Взгляд его был тяжел и неподвижен, будто взгляд орла с высоты небес, когда тот высматривает добычу среди каменистых гор. Мужчине достаточно было мгновения, чтобы увидеть человека до самой глубины души.

Серлин ощутил невидимую руку, которая вдруг взяла его за сердце и осторожно потянула наружу, вытаскивая истинную сущность.

Несколько минут спустя, Вормир отклонился, проговорив:

- Вы не лжете, юноша. Можете идти.

- Мы оба не лжем вам, - громко произнес эльф.

- С леди я продолжу беседу. Ведь в момент драки вас в коридоре не было? Откуда вы знаете, что там происходило на самом деле.

Серлин напрягся. Чувствуя на себе выжидающий взгляд мужчины, он встал, мягко коснулся плеча девушки и покинул кабинет.

Уэна тяжело вздохнула.

- Вы меня в чем-то подозреваете, генерал?

Он хмыкнул.

- Ваша прямолинейность поражает и одновременно напрягает. Рассказывайте, - он откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу.

Ее глаза туманились от страха и сомнений. Белые волосы струились легким веером вокруг лица, придавая ей еще больше хрупкости и уязвимости.

«Нужно рассуждать логически,» - мучительно стучало сердце, цепляясь за тонкую нить рассудка. - «Вистэйн ждет своего освобождения из зеркального лабиринта. Ему невыгодно подставлять меня. Самое важное, он покинул мое тело, сразу после стычки в коридоре. Он физически не мог убить паладинов без моей помощи. Если так, то кто тогда это сделал… И для чего.»

Эти мысли вселили уверенность в свою невиновность. Стало значительно спокойнее.

- Я никогда раньше не видела паладинов, - тихо начала Уэна. - Лишь слышала о них из рассказов бабушки. Паладины славятся своим благородством и отвагой. Это они встают грудью против нежити, когда та окутывает земли Офры. Их бравые сердца вдохновляет народ, вселяя надежду даже в самые темные времена. Ибо пока живы паладины, свет победит любую тьму.

- Вы хорошо запомнили рассказ вашей бабушки, леди.

- Но… - она оскалилась. - Я никогда бы не подумала, что кто-то из них посмеет посягнуть на невинность беззащитной девушки! - выкрикнула она, впившись свирепым взглядом в лицо мужчины.

Генерал, явно не ожидавший такого ответа, выпрямился, точно струна, а затем ухмыльнулся.

- Одного не пойму, леди, вы настолько бойкая или просто грубиянка?

- Я не…

Генерал выставил ладонь вперед, прерывая ее.

- Просто посмотрите на меня.

Уэна нахмурилась, затем подалась вперед.

Стоило ей взглянуть в глубокие глаза генерала, сердце замерло: Уэна почувствовала, как время замедляется, пространство сжимается вокруг нее плотной паутиной напряженности.

Генерал смотрел долго, пристально, проверяя ее мысли и чувства на прочность, выискивая малейшую трещинку лжи.

И тут произошло нечто странное: генерал неожиданно вздрогнул, побледнев до синевы губ, резко отпрянул назад, словно испугавшись чего-то страшного.

Его взгляд пополз вверх, минуя девушку, устремившись куда-то за ее спину.

Уэна повернулась инстинктивно, ожидая увидеть что-то ужасающее, но ничего необычного не заметила. Однако сердце бешено колотилось, нервы напряглись, сознание уловило нечто, нависшее над ними обоими.

А потом раздался голос - негромкий, едва различимый шепот, эхом пронесшийся через комнату, будто произносивший слова был далеко-далеко отсюда...

«Вистэйн…» - мысленно произнесла девушка. - «Он здесь. Он за моей спиной…» - она взглянула на мужчину.

Уэна поняла это мгновенно - генерал видел.

Его взгляд прошел сквозь нее, остановился за ее спиной и застыл на нечто, что не должно существовать. На одно короткое мгновение в этих глазах мелькнуло узнавание - не удивление, не страх, а тяжелая, выученная до боли осознанность.

Они были знакомы. И генерал знал, кого именно видит.

Губы генерала дрогнули. Он выдохнул так, словно сдерживал дыхание слишком долго, а после почти беззвучно произнес:

- Во имя Всевышнего... И духом, и телом.

Это была не молитва и не клятва. Это было узнавание.

Волна мурашек прокатилась по рукам Уэны..

Точно очнувшись от сна, генерал отвел взгляд в сторону.

Между Уэной и мужчиной воцарилась пауза.

Генерал Вормир не знал, как прийти в себя. Он коснулся ладонью своего лба, зажмурил глаза, покачал головой.

Не в силах терпеть, девушка спросила прямо:

- Вы ведь видели его? Вы были знакомы? - ее затрясло.

- Вы не лжете мне, Уэна, - сухо ответил он, собираясь подняться, как вдруг девушка вцепилась в его предплечье.

- Ответьте мне! - она нахмурилась.

Мужчина хмыкнул, накрыл своей большой ладонью ее, мягко опустил.

- Благодарю за честность. Мы найдем виновников. Всего доброго, Уэна.

Генерал Вормир ушел, унося с собой ответы, которые имел право не озвучивать.

В аудитории царила тишина, нарушаемая лишь монотонной речью старой преподавательницы по религиоведению.

Она стояла перед первогодками подобно величественному памятнику прошлого века. Профессор Фау пыталась выглядеть молодой, почти кокетливой, но глубокие морщины все равно выдавали возраст. Белый парик, украшенный бантами, яркий макияж, юбка-карандаш и блузка с пышными рюшами - все это выглядело нелепо.

Уэна плавно огляделась.

Один парень рисовал на последней странице тетради драконов, другой уставился в окно. Девушки обменивались записками, перемигиваясь через два ряда.

«Почему внутри такое ощущение, что убийство паладинов было совершено с целью подставить меня?» - подумала девушка. - «Но кому это нужно? Для чего?…»

«- Больше интересует, почему ты перестала подозревать меня,» - в мыслях прозвучал голос Вистэйна.

Уэна даже не вздрогнула, наперед зная, что услышит его.

«- Просто мне показалось это нелогичным,» - ответила она. - «Контролируя мое тело, ты мог убить их на месте, в том коридоре, даже не советуясь со мной… Но это невыгодно. Если бы ты совершил это, то упустил бы шанс освободиться из зеркального лабиринта.»

«- Твои рассуждения сравнимы с детективными, детеныш. А ощущения не беспочвенны. Действительно, тебя намеревались подставить. Кто-то чувствует в тебе угрозу.»

«- Но кто? Какую угрозу?»

«- Мне кажется, что тебя боятся из-за твоего упорства и целеустремленности.»

Уэна сжала перо в руке.

«- Генерал Вормир видел тебя?»

«- В тот момент я захотел, чтобы это случилось. Для твоего успокоения, скажу, что все в порядке, ему можно доверять.»

«- Вы были знакомы?»

«- Были.»

«- Вистэйн…» - зажмурилась девушка. - «Мне страшно. Меня окружает слишком много тайн. Я не знаю, как со всем этим разобраться.»

«- Ты можешь доверять фейри и эльфу. Тем более он знает куда больше остальных за счет своих способностей.»

«- Почему он не рассказывает об этом?»

«- Сделав это, он перепишет события. А игры с судьбой весьма-а-а опасны.»

Уэна сглотнула. Голос профессора разом завершил их беседу.

- …Завтра утром в священный праздник Этартем мы посетим службу в одном из самых прекрасных храмов Офры. А пока, я расскажу вам одну легенду… - преподаватель присела в кресло. - Давным-давно, когда мир был юн и прост, сияло над ним светлое царство Всевышнего. Поднимите глаза вверх… - она указала ладонью на небо. - …Там-то оно и расположено. Величественный белоснежный замок.

Уэна вернула взгляд от пушистых облаков на профессора.

- …Для поддержания равновесия между жизнью человеческой и мудростью магии Всевышний создал двух прекрасных сыновей: старший сын звался Алломером, младший же носил имя Лэйфтан. Оба брата получили дар от отца своего могущественного, а когда спустились на земли королевства, они стали еще краше, а жизнь полнее и радостнее. Алломер оказался душой благородной и сердце имел чистое. Любил он всех живых существ одинаково, заботился обо всем живущем, будь то зверь лесной или человек простой. Но вот младший братец, Лэйфтан, смотрел на старшего завистливо. Уязвленное самолюбие терзало его душу, и злоба кипела внутри его сердца. Почему отец любит больше Алломера? Почему славят лишь его деяния? Эти мысли зародили сомнения и ненависть в душе Лэйфтана.

Казалось, что стрелки массивных напольных замедлились. Первогодки с интересом слушали легенду.

«Я ведь слышала это…» - подумала Уэна. - «Бабушка рассказывала мне эту легенду перед сном.»

- Однажды случилось страшное несчастье: Алломер желал изменить жизнь поселения людей, сделать их ближе. Это вызвало ярость младшего брата, который принял решение жестоко наказать жителей. Скрываясь под покровом ночи, взял он сжег половину поселения. Земля застонала от горя, небо потемнело от дыма. Люди плакали горькими слезами, проклиная имя виновника бедствия. Всю ночь летел гнев через небеса к престолу Всевышнего, пока тот не узнал правду о поступке младшего сына. «О, горе мне великое!» - воскликнул Всевышний, пораженный таким злодейством. И тут же вызвал братьев перед собой. Взглянув в лицо Лэйфтана, понял отец всю глубину греха, совершенного младшим сыном. «Что ты наделал, безумец?!» - сказал Всевышний сыну своему меньшому. «Ты нарушил закон моего Царства, погубив сотни душ человеческих. За это преступление я должен тебя сурово наказать... Ведь твой грех непростителен, мой дорогой сын.» И тогда пал суд Всевышнего: удар молнии громовым раскатом поразил сердце Лэйфтана. Тело его обратилось в пепел, а дух исчез навеки, не оставив следа в мире живых и мертвых.

В этот момент Уэна резко сжала перо.

Что-то царапнуло изнутри.

«Нет…» - мелькнуло в мыслях. -«Не так. Бабушка всегда говорила иначе. Не о молнии. Не о пепле. И уж точно не о полном уничтожении. Она говорила: «Отец лишил его формы, но не сущности».

Уэна задумалась. Прочитав множество книг по искусству некромантии, она понимала, что пепел - это конец плоти, но не конец духа.

Профессор тем временем продолжала, не замечая, как одна из истин треснула:

- Потому и нет следов Лэйфтана ни в хрониках, ни в загробных пластах, - уверенно сказала Фау. - Он был уничтожен полностью. И духом, и телом.

По спине Уэны прошла волна холода.

И духом, и телом. Те же слова, но теперь в другой интонации.

Генерал произнес их как признание. Профессор - как догму. А истина, как вдруг поняла Уэна, не звучала ни так, ни так.

- Так исчез навеки этот бог-обманщик, оставив после себя память о собственной гордости и жестокости, - грустно вздохнула профессор.

- Вы в это верите? - спросил кто-то из глубины аудитории.

- Легенды многому учат, в них скрыты истины, дорогой мой, - ответила женщина. - На сегодня лекция закончена. Встретимся утром и прошу вас, не опаздывайте.

Глава 11. Святость

Наступил Священный праздник Этартем - день осеннего равноденствия.

Утро, затянутое серой пеленой, было тихим. Туман лег на Академию плотной вуалью, сглаживая линии башен и крыш, стирая привычные очертания. Дождь шел ровно, без порывов, будто зная меру. Его монотонный стук растворялся в запахе мокрой земли и пронизывающей свежести.

Сонные первогодки постепенно собирались у ворот. Они стояли небольшими группами, кутаясь в плащи и переговариваясь вполголоса - не из почтения, а из утренней лености.

Уэна, стоя под одним зонтом с Гвендолин, опустила взгляд.

Капли стекали по ткани, срывались вниз и исчезали в грязи под ногами. Она мягко улыбнулась, вспомнив Этартем в своей маленькой избушке: запах свежеиспеченного пирога с лесными ягодами, теплый свет очага и закатное солнце, которое они с бабушкой и Эрроном провожали до последнего луча.

- Я спа-а-ать хочу, - зевая, протянула Гвендолин.

- Если честно, я бы тоже поспала еще минут пятнадцать, - призналась Уэна.

- Благословенный Этартем! - раздался голос профессора, мягкий, но звенящий от утренней прохлады. - Дорогие мои первокурсники, сегодня мы отправляемся в храм Создателя. Все на месте? Прекрасно. Прошу, садитесь.

Она подняла руку, призывая к порядку.

Первогодки послушно заняли места в длинной карете, запряженной странными существами - с крыльями и светящимися глазами.

Карета тронулась плавно, почти беззвучно, оставляя позади ворота Академии и растворяясь в густом тумане.

Через некоторое время Уэна прильнула к окну.

Сквозь серую пелену проступал шпиль храма Создателя - высокий, острый, неподвижный, словно он не поднимался к небу, а всегда был его частью.

Карета мягко опустилась на землю.

- Мы на месте, - сказала профессор Фау. - Храм расположен рядом с королевским дворцом. На службе будут присутствовать члены королевской семьи, поэтому прошу вести себя достойно.

Следом за фейри Уэна шагнула вниз и застыла.

Острые шпили устремлялись в небо, стремясь прорвать серую толщу облаков.

Готические окна смотрели на мир, как глаза древнего существа, видевшего слишком многое. Каменные колонны поддерживали своды, напоминая исполинских стражей, хранящих тишину и покой.

Дождь стекал по белым стенам, собираясь каплями на резных статуях и оседая лужами на каменных плитах лестницы. Фонтан перед храмом был неподвижен; вода в чаше лишь тихо вздрагивала, отражая падающие капли.

От этого величия хотелось выпрямить спину и опустить взгляд. Казалось, здание заранее знало, какое место отведено каждому.

- Он точно такой же, как в моей книге, - прошептала Гвендолин.

- Он... прекрасен, - выдохнула Уэна.

Группа первогодок проследовала за профессором Фау.

Внутри царил тончайший аромат благовоний - сухие травы, корни душистых растений и мирра медленно горели в золотых кадилах, подвешенных к потолочным цепям. Их дымки клубились тонкими серебристо-голубыми лентами, едва касаясь витражей окон.

Мягкий свет левитирующих свечей наполнял пространство приглушенным сиянием.

- До начала службы у вас есть время осмотреться, - полушепотом проговорила профессор, поправив парик. - Но после удара колокола вы должны занять места.

- Уэна, я за свечами, пойдешь со мной? - предложила Гвендолин.

- Я хотела бы осмотреться.

- Хорошо, тогда после третьего удара колокола буду ждать тебя на скамейке.

Уэна кивнула, отделилась от общей группы, направившись вдоль стены.

Иконы не висели и не стояли. Они медленно парили, почти незаметно вращаясь, как звезды в собственных орбитах. Ни рам, ни гвоздей. Лишь тонкие нити света удерживали их в пространстве. Но это были не лики в привычном смысле. Каждая икона напоминала живую картину, застывший миг великого события. На одной - момент сотворения мира, на другой - трагедия в поселении стриафов.

Иногда иконы менялись. Не полностью, лишь одна деталь: поворот головы, движение руки, вспышка нового цвета.

Из глубины зала слышалось тихое пение хора.

Уэна нахмурилась.

«Говорят, эти события задокументированы, подтверждены хрониками, заклинаниями памяти…» - но, глядя на картину, она не могла избавиться от сомнения: - «А вдруг это не история? Вдруг это просто красивая вера, которую повторяли так долго, что она стала выглядеть правдой?»

Девушка прошла дальше, пока не остановилась напротив иконы, на которой был изображен Всевышний.

У него не было четкого образа, лишь мутный силуэт, сотканный из слоев света, тумана и чего-то еще, чему не существовало названия. В нем нельзя было различить ни лица, ни рук, ни даже границ тела. Свет исходил не из центра, а отовсюду сразу, мягкий и глубокий, как дыхание.

Смотреть на икону было странно: взгляд не цеплялся, мысли ускользали, и все же отвести глаза не получалось.

Уэна знала, так и должно быть. Всевышнего не изображают ясно. Любая форма была бы ложью.

Девушка молчала, но внутри слова возникли сами собой, тихие, несформулированные до конца. Не молитва, не просьба.

«Спасибо,» - подумала она.

Не за чудеса. За дорогу, которая привела ее сюда... за шанс. За то, что мир, каким бы хрупким он ни был, все еще существует.

Силуэт не склонился, не вспыхнул ярче. И все же ей показалось, что свет стал теплее или, может быть, это просто ее дыхание выровнялось.

«Если ты и вправду есть,» - мелькнула мысль, осторожная, почти стыдливая. - «Если все это действительно случилось… значит, мы не ошибка.»

На ее лице скользнула улыбка, как вдруг ей почудилось движение позади нее. Кто-то подошел совсем близко, едва ощутимо касаясь плеча своей мягкой ладонью. Сердце замерло в груди, дыхание перехватило.

Она резко обернулась.

- Благословенный Этартем, - улыбнулся Икарис.

- Б-благословенный, - вымолвила она в ответ.

- Как ты? Что генерал Вормир хотел от тебя?

- А, это… Все хорошо. Он опросил меня, как свидетеля.

- Свидетеля чего?

- Долго объяснять, принц, - Уэна отвела глаза в сторону, сжав кулаки.

- У нас есть время.

Его лицо в отражении свечей выглядело обеспокоенным. Он, не отрываясь, смотрел прямо на Уэну, ожидая объяснений.

Девушка вздохнула, затем коротко рассказала события, произошедшие тем вечером.

Дослушав ее, Икарис нахмурился.

- Какой ужас…

- Да, но прошу, давай забудем об этом?

- Я понимаю, Уэна, - он кивнул. - Представляю, как ты переживала, смотря в глаза генерала.

- На самом деле нет, я ведь не лгала ему.

- Больше он ничего не заметил? В твоих глазах?

- Ничего, кроме правды.

- Это прекрасно, - парень неловко улыбнулся, запустив руку в волосы. - Скоро состоится бал листопада… Я был бы очень рад, если бы ты сопровождала меня и разделила танец.

Его предложение заставило Уэну замереть. Она, прочистив горло, ответила:

- Это так... неожиданно, но я не умею танцевать. Вряд ли вообще пойду на бал.

Раздался первый удар колокола, сигнализирующий о начале службы.

- Подумай, пожалуйста, - он приятно улыбнулся и поспешил уйти.

Когда прозвучал третий глубокий удар, разговоры разом стихли.

Посетители заняли места на длинных скамейках, вытянувшихся ровными рядами.

Уэна села вместе Гвендолин и группой, выпрямив спину, инстинктивно подстраиваясь под торжественность момента.

Свет в храме изменился. Он не погас, наоборот, стал глубже, собираясь ближе к алтарю.

Там, над каменной плитой с выгравированными знаками, всплыли белые огоньки. Маленькие, почти невесомые, они поднимались и опускались, словно дышали, образуя медленный, успокаивающий ритм. Их было много, но ни один не касался другого, каждый знал свое место.

Хор запел громче. Голоса поднялись сразу, без вступления, чистые и слитные, будто песня началась задолго до того, как люди открыли рты. В этих звуках не было слов, понятных разуму, лишь древние слоги и протяжные ноты, от которых вибрировали и скамьи, и воздух.

Уэна почувствовала, как звук проходит сквозь грудь, оседая где-то глубоко внутри. Она подняла взгляд выше.

Над основным залом, на приподнятой террасе, сидела королевская семья. Их места были отделены не стенами и не занавесями - лишь высотой и светом. Там было ярче, чище. Казалось, что сами огоньки у алтаря тянулись в их сторону.

Они сидели неподвижно, с выверенной торжественностью: король - прямо, королева - с руками, сложенными на коленях, наследный принц чуть позади, в тени. Не как зрители, а как часть обряда, которую нельзя убрать без нарушения равновесия.

«Интересно,» - подумала Уэна, не отрывая взгляда, - «Они тоже чувствуют это? Или для них это просто обязанность, как корона и трон?»

Иконы, парившие под сводами, медленно сместились, образуя вытянутую линию, направленную к алтарю. Белые огоньки сгущались, и между ними иногда пробегала тонкая искра.

Когда хор взял более низкую ноту, все в зале от простых горожан до королевской семьи одновременно склонили головы.

Движение было слишком ровным, слишком одновременным, как если бы склонялись не люди, а выверенный механизм.

Уэна сделала то же самое.

Когда они вышли из храма, воздух показался другим. Дождь уже стих. Облака медленно расходились, пропуская бледный свет, и Уэна поймала себя на том, что улыбается без причины.

Она была воодушевлена. Внутри все звенело тихой уверенностью, и сидеть в стенах Академии сейчас казалось почти невозможным.

Занятий сегодня не было.

Эта мысль оформилась быстро и решительно:

«Схожу на тренировку в лес…»

Карета плавно покачивалась, унося их прочь от храма. За запотевшими окнами туман сглаживал очертания города, превращая все в размытый сон.

Гвендолин устроилась рядом, подтянув плащ к плечам:

- Там было та-а-ак красиво… - мечтательно сказала она.

Уэна улыбнулась, но взгляд ее остался прикован к стеклу.

- Гвен, - тихо произнесла она. - А если тебе вдруг предложили бы пойти на бал… Ты бы что почувствовала?

Фейри сразу оживилась:

- Восторг. Паника. Радость. Все сразу, - рассмеялась она. - А что?

Уэна чуть помедлила:

- Икарис пригласил меня.

Гвендолин моргнула, а потом расплылась в широкой улыбке:

- Подожди. Наследный принц Икарис?

- Да…

- Уэна, это же… - она понизила голос, - Это невероятно.

- Вот именно, - нахмурилась Уэна. - Он был таким внимательным, спокойным. Будто… - она не договорила.

- ...Нормальным? - мягко подсказала Гвен.

- Не тем, о ком рассказывала Нертера, - честно ответила девушка.

Гвендолин пожала плечами - легко, без тревоги:

- Маги любят держаться за старые истории. Особенно, если они звучат ярко и зло.

- Ты правда думаешь, что он изменился?

Фейри не ответила сразу. Она повернулась к окну, посмотрела на размытые огни вдали, а потом сказала:

- Я думаю, что он смотрел на тебя по-настоящему.

Уэна замерла.

- Не как на первокурсницу, а как на девушку.

В карете стало тише.

- Если бы он притворялся, - добавила Гвендолин, - Это чувствовалось бы. А там, в храме… Фальши не было.

Слова легли ровно, почти успокаивающе.

- Может, - тихо произнесла Уэна, - Я просто не привыкла, что ко мне так относятся.

Гвен улыбнулась и сжала ее ладонь:

- Тогда привыкай. Иногда маги оказываются лучше слухов.

Сомнение внутри Уэны не исчезло полностью, но оно стало мягким, как сложенное крыло.

- Знаешь, - снова заговорила некромантка, не глядя на подругу, - Когда я смотрела на иконы… у меня было ощущение, что онине просто показывают прошлое.

- А что тогда? - беззаботно отозвалась Гвендолин.

- Будто направляют, - медленно сказала Уэна. - Как если бы подсказывали, «как именно» нужно помнить.

Гвен улыбнулась, легко, привычно:

- Но в этом же и смысл, разве нет? Истории существуют, чтобы напоминать нам, кто мы и где наше место.

- Наше место…? - вздрогнула она.

- Конечно, - кивнула фейри. - В храме это особенно ясно чувствуется. Там все выстроено правильно. Свет. Порядок. Иерархия, - она сделала паузу и добавила тем же тоном, каким говорила профессор на лекциях: - Каждый занимает свое место, и мир от этого не рушится.

Слова были знакомыми. Слишком...

- Ты сейчас говоришь почти как… - Уэна запнулась.

- Как кто? - Гвен наклонила голову.

- Как храм.

- Ну прости, если я вдруг начала говорить высокопарно, - фейри искренне рассмеялась. - Просто… Там легко начать думать иначе. Ты же сама чувствовала?

- Чувствовала, - согласилась Уэна. - Но у меня было другое ощущение.

- Какое?

Она задумалась, подбирая формулировку.

- Что, если я задам лишний вопрос… - Уэна подняла взгляд. - Свет станет холоднее.

Гвендолин моргнула.

- Ты слишком все усложняешь. Храм не наказывает за вопросы. Он просто… Не отвечает на те, которые могут навредить.

- Навредить кому?

Ответ последовал без паузы:

- Миру.

И снова то же чувство. Как будто не Гвен сказала это, а кто-то через нее.

Карета слегка качнулась, и фейри, спохватившись, встряхнулась:

- Эй, - она улыбнулась уже иначе, теплее. - Это же Этартем. День равновесия. Сегодня нельзя думать о мрачном.

- Наверное, - Уэна отвела взгляд.

Она вспомнила икону. То, как свет задержался на ней на долю мгновения дольше.

- Гвен… - сказала девушка осторожно. - А тебе никогда не приходило в голову, что, если историю повторяют слишком долго, она перестает быть правдой и становится правилом?

Фейри задумалась.

- Мне кажется, - ответила она, - Правда и есть то, что выдержало повторение.

Эта фраза прозвучала спокойно. Завершенно, как строка из священного текста.

Уэна не стала спорить, но внутри что-то тихо сжалось.

Карета мягко покачивалась, и слова Гвендолин все еще звучали где-то внутри, перекатываясь, как гладкие камни.

«Правда - это то, что выдержало повторение.»

Уэна поймала себя на том, что… кивает. Не вслух - глубже. Это объясняло слишком многое. Если мир стоит веками, значит, он «работает». Если храм пережил войны, смену королей, падение домов, значит, в нем есть опора. Если иконы повторяют одно и то же - значит, это не случайность, а форма защиты.

«Может быть, я просто не привыкла к ясности,» - подумала она.

Жизнь среди стриафов была зыбкой. Там не было структуры - только выживание.

Здесь же все было иначе: знания - по ступеням, вера - по образам, маги - по ролям. И в этом была… тишина. Не пустота - порядок.

Она вспомнила ощущение под сводами храма. Как дыхание выровнялось. Как мысли перестали метаться. Как сомнения будто заняли отведенное им место, аккуратно, без права расти.

«Может, вопросы и правда опасны,» - призналась Уэна себе. - «Не потому, что они ложны. А потому что ломают ритм.»

Карета остановилась.

Академия выплыла из тумана привычным силуэтом - строгая, неподвижная, надежная.

Уэна вышла первой.

Холодный воздух коснулся лица, и вместе с ним пришло странное чувство собранности.

Не раздумывая, она свернула с основной дороги, ведущей в общежитие, и направилась к лесу.

Тропинка была знакомой. Листья еще держали на себе влагу, редкие капли срывались вниз, разбиваясь о мох и корни. Запах сырой земли смешивался с ароматом хвои.

Уэна остановилась на небольшой поляне, где трава была примята - след ее прошлых занятий.

Она сняла плащ, аккуратно повесила его на низкую ветку. Сделала несколько медленных вдохов, позволяя телу догнать мысли. Возбуждение от храма не мешало, наоборот, собиралось в центре, становясь опорой.

«Холодная голова - горячее сердце,» - напомнила она себе, затем шагнула вперед, и бой начался. Без противника, но не в пустоту. Она представляла его ясно: вес, дистанцию, намерение. Удары шли плавно, один за другим, переходя в блоки и уклоны. Ноги скользили по влажной траве осторожно, но уверенно. Каждый поворот корпуса был выверен, каждый взмах продолжением предыдущего движения.

Иногда она останавливалась, хмурилась, повторяла связку заново.

Лес молчал, наблюдая. Где-то в стороне сорвалась птица, но даже этот звук не выбил ее из ритма.

Дыхание ускорилось, мышцы согрелись, и вместе с усталостью пришло спокойствие. Мысли, еще недавно кружившие под сводами храма, улеглись, превратившись в простое ощущение присутствия - здесь, сейчас, в теле.

Закончив связку, Уэна замерла, переводя дыхание.

Дождь уже был лишь воспоминанием, а свет между деревьями стал мягче и теплее.

- Ты сегодня особенно старательна.

Уэна медленно выпрямилась и провела рукой по влажным волосам.

- Храм, - проговорила она в ответ. - После него сложно быть другой.

- Святость вдохновляет, - в голосе Вистэйна скользнула насмешка, слишком тонкая, чтобы быть грубой. - Людям нравится чувствовать себя ближе к чему-то большему.

Она нахмурилась, сделала несколько шагов по поляне.

- Ты говоришь так, будто смотришь со стороны.

Вистэйн хмыкнул.

- Ха, а разве не так?

Ответ пришел слишком быстро.

Она уловила это и задержалась на ощущении.

- В храме было… правильно, - осторожно сформулировала она. - Спокойно, прямо... все на своих местах.

Голос помолчал. Но в этом молчании было больше, чем в словах.

- Места меняются, - наконец отозвался он. - Иногда незаметно. Иногда - навсегда.

Она повернулась, будто могла увидеть его между деревьями.

- Ты не любишь храмы, - сказала она.

Это не был вопрос.

- Я не люблю то, что в них рассказывают.

Теперь пауза была длиннее.

Девушка медленно села на поваленное бревно, чувствуя, как в груди поднимается интерес.

- Истории? - уточнила она. - Но разве иконы лгут?

- Иконы показывают то, что им велели помнить.

Внутри что-то щелкнуло.

- Ты говоришь так, словно знаешь, как было на самом деле.

Снова тишина. На этот раз плотная, намеренная. Она почти видела, как голос отступает на шаг.

- Знание - тяжелый груз, - сказал он уже иначе.

Девушка задержала дыхание.

- Ты… был там? - мысль вырвалась сама.

Ответ не последовал сразу. Когда он все же пришел, в нем больше не было насмешки.

- Просто будь осторожна, - произнес Вистэйн. - Некоторые истории переписываются не пером, а кровью. И те, кто остался между строк, редко выходят из тени по своей воле.

Уэна почувствовала странное… Не страх, а желание шагнуть ближе, хотя не знала, куда именно.

- Ты что-то скрываешь от меня, - сказала она спокойно.

- Почти все что-то скрывают. Вопрос лишь в том, зачем.

Девушка медленно улыбнулась, глядя на мокрую листву под ногами.

- Тогда, - подумала она, - Однажды ты расскажешь. Не потому что должен, а потому что захочешь.

Ответа не последовало, но совсем ненадолго ей показалось, что воздух стал теплее.

Лес постепенно стихал за ее спиной.

Мышцы приятно ныли после тренировки.

Уэна вышла к тропе, ведущей обратно к Академии, как вдруг... откуда-то из-за угла до нее донесся громкий смех. Она замедлила шаг.

За поворотом, у старого каменного колодца стояли несколько девушек. Двоих из них Уэна узнала сразу – второкурсницы и... Нертера. А в центре круга - первокурсница-фейри: маленького роста, худощавая, с опущенными плечами, ее одногруппница. Она прижимала книги к груди, будто бы они могли защитить ее.

- Смотри, эта ушастая тварь опять молчит, – усмехнулась Нертера.

Одна из старших, не прекращая смеяться, вытащила из сумки небольшой пузырек с темной густой жидкостью внутри.

- Может, ее магия проявится, если немного... помочь? – девушка со звуком выдернула пробковую крышку и перевернула пузырек.

Жидкость пролилась фейри на голову, потекла по волосам, сползая дальше, к плечам.

Смех вспыхнул сразу.

Первокурсница сжалась, низко опустив голову.

Уэна продолжала стоять в тени деревьев и наблюдать. Это была не ее драка, не ее конфликт. Академия жила такими мелкими жестокостями каждый день.

В груди неприятно кольнуло. Она вспомнила себя и то, как легко толпа решает, кто слабый.

- Нертера, - глубоко вздохнув, некромантка вышла из тени.

Смех вмиг оборвался. Девушки обернулись.

- О, вы только гляньте, – Нертера прищурилась, улыбаясь. – Маленькая некроманточка решила прогуляться.

Уэна прошла вперед, остановилась в нескольких шагах от них.

- Заканчивайте с этим, – спокойно сказала она, переведя взгляд на фейри, с которой стекала темная жидкость.

- А тебе какое дело? – усмехнулась второкурсница, скрестив руки на груди.

- Если кто-то из преподавателей увидит, что вы используете алхимическое зелье вне занятий... Будет неприятно.

Девушки переглянулись, а секунду спустя... взорвались смехом.

- Нертера, слышала? Она угрожает нампреподавателями!

- Ха-ха-ха, когдаим до нас вообще нет дела!

- Пф. Здесь становится скучно, – раздраженно фыркнула Нертера. – Пошли отсюда.

Одна из второкурсниц немного наклонилась к фейри, несильно схватила ее за ухо, потрепала, прошипев:

- Повезло тебе сегодня.

Четверо студенток, продолжая хихикать, направились вперед, а через минуту скрылись из виду.

Тишина накрыла двор. Фейри все еще стояла, опустив голову.

Уэна подошла ближе.

- Пойдем, – тихо сказала она. – В колодце есть вода.

Та нахмурилась, резко выпрямившись. В ее взгляде не было ни намека на благодарность, лишь злость.

- Зачем ты вмешалась?! Тебя кто-то просил?

Уэна недоуменно моргнула.

- Но... – почти шепотом вымолвила она. - ...Они бы продолж...

- А теперь они продолжат завтра! – выкрикнув, перебила девушка. – И послезавтра! – она с силой вытерла лицо рукавом. – И это все, благодаря тебе. Теперь я та, за кого вступиласьУэна !

Слова повисли в воздухе.

Фейри подошла к ней, поравнялась плечом к плечу.

- Лучше бы ты прошла мимо, – сухо прошептала она и, не дожидаясь ответа, быстро ушла по тропе.

Уэна осталась стоять у колодца, точно вкопанная.

Вода тихо плескалась в каменной чаще. Она смотрела на круги на поверхности и впервые подумала, что иногда даже правильный поступок может сделать мир хуже...

Глава 12. Движение

Уэна шла по длинному коридору Академии святого Вильхельма, прижимая к груди книги. После занятий здесь становилось тише: здание отзывалось гулким эхом шагов, из дальних окон тянуло холодом.

Собираясь свернуть к лестнице, она вдруг остановилась.

Одна из дверей тренировочного зала оставалась приоткрытой. Изнутри доносился низкий гул магии.

Уэна невольно сделала шаг ближе и заглянула внутрь.

В зале третьекурсники заканчивали занятие. Пространство освещалось множеством магических огней. Воздух, насыщенный силой, дрожал, откликаясь на призывы студентов.

В центре, притягивая взгляд и сгущая вокруг себя напряжение, стоял Икарис. А перед ним медленно поднималась магия.

Сначала - темное облако, густое, тяжелое. Уплотняясь, оно обретало очертания... коня. Высокого, мощного, вырастающего из самой тьмы. Его шерсть оставалась глубже ночи, а под копытами, касавшимися каменного пола, расползался дым, цепляющийся за трещины плит.

И вместо головы...

Уэна, затаив дыхание, не отводила взгляда.

Череп.

Вытянутый, белый, с пустыми глазницами, в которых тлел холодный призрачный свет.

Найтмар. Прекрасный и пугающий одновременно, он притягивал и отталкивал одной лишь своей природой.

Конь тихо фыркнул, выпуская из ноздрей клуб дыма.

Икарис, проводя рукой по призрачной гриве, оставался спокоен, принимая его присутствие как нечто естественное.

Не в силах оторваться, Уэна перевела взгляд дальше.

За плечом у одного из студентов извивался василиск, вытягивая длинное тело, покрытое тускло поблескивающей чешуей. Его белые глаза скользили по залу, и от этого взгляда по коже пробегал холодок.

Чуть поодаль у водного мага поднималась своя форма.

Из влажного тумана выступала келпи - лошадь, собранная из воды. Грива, стекая вниз, распадалась на капли, исчезающие при соприкосновении с полом.

Призванные существа кружили возле своих проводников. Разные, но каждое - отражение силы.

Уэна стояла в дверях, забыв о времени. В груди поднималось странное чувство - смесь восхищения и тихой зависти.

«Когда-нибудь…» - мысль не успела оформиться.

Икарис поднял голову.

Его взгляд точно, безошибочно остановился на ней. Он ничего не сказал, лишь чуть кивнул, давая понять, что заметил ее давно.

Уэна почувствовала, как сердце ударило сильнее, затем отошла от двери.

Коридор снова стал пустым и холодным.

И уже на следующее утро, задолго до начала лекций, девушка снова стояла там, где бывала чаще всего: посреди вековых сосен, на знакомой лесной опушке.

Воздух наполнял легкие, а вокруг стояла та особенная тишина, которую бывает слышно только в старых лесах.

Среди корней и темной хвои, магия некромантии чувствовалась иначе - глубже, честнее.

Уэна закрыла глаза, медленно поднимая кулаки.

- Остановись, – коротко произнес Вистэйн.

Уэна замерла, не сразу поняв, что именно он имеет в виду. Ноги были расставлены, палка в руках, дыхание сбивчивое, но привычное.

- Ты стоишь так, словно ждешь удара, - пояснил он. - Даже когда ничего не происходит.

- Потому что он будет.

- Нет. Потому что ты к нему готовишься. Это разные вещи.

Она нахмурилась.

- Разница в чем?

- В страхе, - спокойно пояснил Вистэйн. - Ты позволяешь ему управлять телом.

Уэна сжала пальцы на древке.

- А ты предлагаешь не бояться?

- Я предлагаю перестать сопротивляться земле. Ты все время держишься так, будто почва может предать. Опусти вес и доверься.

- Кому?

- Себе, - после небольшой паузы прошептал он. - Хотя бы раз.

Она выдохнула сквозь зубы и перенесла вес ниже, в ноги. Почва под ступнями была влажной, прохладной.

- Левое плечо, - продолжил голос. - Ты поднимаешь его каждый раз, когда собираешься ударить. Это выдает намерение.

- Ты это видишь?

- Я это чувствую.

Его слова прозвучали слишком легко.

Уэна медленно опустила плечо, выравниваясь. Центр тяжести сместился, дыхание на мгновение сбилось, и в груди неприятно кольнуло - защита ушла раньше, чем она успела удержать ее.

- Рука не должна доказывать силу. Она должна помнить путь.

Уэна сжала пальцы, ощущая, как напряжение уходит не туда - в кисть, в локоть, ломая движение еще до удара.

- Я не умею.

- Ты умеешь, - тихо возразил Вистэйн. - Просто тебя никогда не учили слушать, только подчиняться.

Он затих, давая ей почувствовать собственное тело - не как оружие, а как пространство, в котором движение рождается раньше мысли.

Уэна замерла, переводя внимание внутрь: в дыхание, в спину, в едва заметное напряжение между лопатками. Плечо больше не поднималось, но вместе с ним исчезала и привычная уверенность.

Девушка сделала шаг. Потом еще один. Движение получилось неровным, но странно цельным.

- Вот так, - в его голосе мелькнуло что-то теплое. - Видишь? Когда ты не пытаешься быть паладином… У тебя получается.

- А кем мне быть? - спросила она, не оборачиваясь.

Пауза затянулась.

- Той, кто выстоит, - вымолвил он. - Неважно, как это назовут другие.

Уэна резко остановилась.

- Ты говоришь так, будто знаешь, чем это закончится.

- Я знаю, чем обычно заканчиваются попытки быть «удобной». И не хочу, чтобы ты стала одной из них.

По спине пробежал холодок. Уэна закрыла глаза на короткое мгновение. На ее лице застыло отчаяние после десятков неудачных попыток.

Казалось бы, легкий ветер едва шелестел листвой, но ей чудился издевательский шепот: «Тебе не дано».

Она вскрикнула - коротко, зло, и швырнула палку в сторону, словно та была виновата больше остальных.

- Неугомонный детеныш, – с улыбкой произнес Вистэйн, - В группе принца есть куда более безнадежные экземпляры. Побереги силы.

Уэна промолчала. Вновь встала в стойку, стараясь сохранить равновесие и контроль над дыханием. Но стоило ей сделать первый удар, как руки вдруг предали ее, теряя всякую связь с телом. Ноги заплетались, дыхание срывалось в судорожные вдохи.

- Ты можешь, ты должна! - прошептала девушка сама себе, повторяя эти слова, как мантру, чтобы вернуть уверенность.

Снова и снова она пыталась повторить движения, но каждый раз результат был таким же жалким.

Пот стекал по лицу, каплями скатываясь с кончиков волос, глаза горели от напряжения и слез. А деревья продолжали молча наблюдать, лишь иногда вздыхая ветвями, осуждая неумеху.

- Тебе следует отдохнуть, - голос прозвучал серьезнее. - Возвращайся в Академию. Через пятнадцать минут начнутся занятия по зельеварению.

Казалось, время нарочно ускорялось, оставляя ее позади.

Уже прошло несколько месяцев учебы в стенах Академии, а в душе оставалось лишь глухое эхо разочарования.

Дни шли за днями, превращаясь в бесконечную череду однообразных занятий и утомительных тренировок.

Солнце едва проникало внутрь, боясь нарушить строгие правила учебного заведения.

Уэна спешила в аудиторию, повторяла упражнения и перечитывала учебники, пытаясь запомнить сотни формул и ритуалов.

Но сколько бы усилий ни прилагала девушка, результата не было видно. Ее руки дрожали от напряжения, голос становился тихим и неуверенным, а волосы спутывались от бессонных ночей, проведенных над книгами. Даже простейшее заклинание с зажиганием свечи не удавалось - фитиль оставался темным, будто упрямо отказывался признавать ее попытки.

Каждый вечер Уэна возвращалась в свою комнату, чувствуя усталость и пустоту внутри. Ей казалось, что кто-то наложил проклятие на время, ускорив его ход - дни сливались, ночи проходили, не принося отдыха, а мысли, едва успевая оформиться, тут же рассыпались, как пепел.

И теперь она стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение: бледная кожа, тени под глазами, потускневший взгляд.

Девушка плавно провела пальцами по скуле, проверяя, настоящая ли это она.

- Переутомление… - прошептала Уэна, больше убеждая себя, чем веря.

Она наклонилась ближе к зеркалу, всматриваясь в собственные глаза, надеясь найти хоть какой-то след прежней себя.

И вдруг на мгновение ей показалось, что отражение… запаздывает.

Уэна замерла, задержав дыхание.

Секунда. Две. Ничего.

Отражение снова двигалось вместе с ней - точно, правильно, без сбоев.

- Да что со мной... - она отпрянула, тихо выдохнув, и прикрыла глаза.

В очередной раз, тренируясь в лесу, выпад Уэны закончился падением на землю. Она медленно поднялась, пытаясь понять причину своего поражения. Может, дело вовсе не в технике? Может, сила лежит глубже?

- В таком состоянии ты и минуты не протянешь на занятиях профессора Фобиуса.

- Замолчи уже!

- Ну как же? - наигранно удивился Вистэйн. - Кто же о тебе позаботится, кроме меня?

Взгляд девушки случайно упал на старую, почти сгнившую корягу, лежащую неподалеку.

Коряга была искривленной, узловатой, покрытой лишайником - и почему-то именно она притягивала взгляд, оставаясь частью леса. И разве ее жизнь была менее значимой? Ведь даже в таком состоянии она обладала особой мудростью и скрытой силой.

Девушка подошла ближе, осторожно взяла корягу обеими руками, ощущая, как постепенно приходит понимание.

Каждое последующее движение стало осознаннее, каждое усилие приобрело смысл. Теперь удары летели легко и свободно, позы обретали гармонию, дыхание становилось ровным и глубоким. Деревья перестали шелестеть насмешливо, их шепот сливался с ритмом ударов, наполняя пространство мягким, поддерживающим гулом.

Наконец, когда солнце начало опускаться за горизонт, заливая поляну золотистым светом, Уэна закончила тренировку.

Она улыбнулась, глядя на свою деревянную помощницу. Мысленно поблагодарив ее за урок мудрости, девушка быстро направилась на занятия по некромантии.

Свет свечей отражался на прядях, создавая иллюзию золотого ореола вокруг головы Уэны.

Она сидела, склонившись над своими конспектами, стремясь впитать каждую каплю знаний, которую преподносил профессор Фобиус.

Уэна сдвинула брови, как-то инстинктивно провела ладонью по затылку.

Сидящий позади нее парень, чей профиль был скрыт полумраком помещения, вновь наблюдал за ней. Его взгляд был странно спокойным. Не оценивающим - выжидающим, будто результат ему уже известен.

«Опять...» - с раздражением подумала Уэна. - «Почему именно сейчас?»

Сердце застучало быстрее, мысли запутались, как узор заклинания. Ей хотелось обернуться, посмотреть прямо в эти загадочные глаза, спросить, почему именно сейчас, когда она должна сосредоточиться на предстоящих поединках, кто-то нарушает ее спокойствие таким образом?

Уэна вздохнула, наклонилась ближе к столу, делая вид, что внимательно слушает профессора, хотя мысленно находится далеко отсюда, стараясь избежать чувства уязвимости под взглядом незнакомца.

Сегодняшняя тренировка по искусству некромантии обещала стать особенно напряженной и увлекательной. Каждый миг стремительно наполнялся энергией, рожденной из смеси магии и эмоций, скрытых за спинами одногруппников.

- Итак, студенты, сегодня мы вновь проведем учебные дуэли, - голос профессора эхом прокатился по аудитории. - Но в этот раз я поставлю вам совершенно иную задачу: тот, кто сможет контролировать больше душ, станет победителем. Помните, важно не просто выиграть, а продемонстрировать свои способности и то, чему вы успели научиться.

Уэна чувствовала волнение, смешанное с уверенностью.

Прошлый поединок был провалом. Ее противник, высокомерный студент, легко победил ее, показывая превосходство в управлении темной энергией. Но теперь все обстояло иначе. После поражения Уэна изучала древние ритуалы и оттачивала технику вызова духов.

Перед началом боя профессор Фобиус поднял руку, призывая тишину. Тени вокруг сгущались, воздух становился холоднее.

Сердце Уэны билось учащенно, но она сохраняла спокойствие.

- Начинайте! - как только рука мужчины рухнула вниз, тени сорвались с места, заполнив пространство зала.

Вокруг образовалось кольцо призраков, жаждущих служить сильнейшему. И вот тут-то началась настоящая игра власти и воли.

Уэна сосредоточилась, собирая энергию внутри себя. Медленно подняв руки вверх, она заставила силу пульсировать сквозь пальцы.

Призрачные существа стали двигаться в такт ее мыслям. Впервые за долгое время она ощущала контроль, абсолютную власть над своей магией.

- Наивный стриаф, - прошипел студент.

Из его рук вылетали потоки энергии, заставляя души колебаться.

Это была равная борьба, никто не хотел уступать первенство. Столкновение сил привело к вспышкам искр, сотрясавшим помещение Академии.

Проходили минуты.

Оба студента напряглись до предела, пытаясь сломить сопротивление друг друга.

По лбу Уэны прокатился пот, руки задрожали от перенапряжения.

«- Теряешь контроль, детеныш,» - проговорил Вистэйн.

«- Нет! Не в этот раз! Я справлюсь!»

«- Не кажется ли тебе это несправедливым? Тебя второй раз ставят с третьекурсником, а он априори сильнее тебя.»

Уэна оскалилась. Гнев овладел всем телом, остановившись на щеках, от чего те раскраснелись и запылали.

«- Холодная голова - горячее сердце, некроманточка. Не забывай это.»

Уэна сощурилась. Силы были на исходе…

Но вдруг... неожиданное ощущение легкого прикосновения проникло в ее сознание. Уэна почувствовала невидимую поддержку, будто кто-то мягко взял ее руку и направил энергию.

Безотчетно повернув голову вглубь аудитории, она вдруг встретилась взглядом с парнем.

Это был тот самый студент, которого она часто ловила краем глаза.

Время замедлилось.

Крупные темные локоны обрамляли его лицо, придавая облику дерзкую привлекательность. Серые глаза смотрели прямо на девушку, полные интереса и озорства. Прямой нос подчеркивал аристократичность черт лица, а чуть заметная улыбка на губах излучала загадочную теплоту. Этот парень был красив, почти сверхъестественно привлекателен.

Уэна точно забыла, как дышать.

От него не исходило ничего заметного - и именно это пугало.

Девушка никак не могла отвлечься от взгляда незнакомца, чувствуя странное притяжение, необъяснимое желание узнать больше о нем, проникнуть глубже в тайну его личности.

Парень, поймав взгляд Уэны, почти незаметно кивнул головой, выражая молчаливое понимание. Стройный и изящный, он излучал загадочную ауру спокойствия и внутренней гармонии, несмотря на накаленную атмосферу зала.

«Вистэйн?..» - мысль возникла внезапно и тут же показалась нелепой.

«- Ты слишком напряжена,» – спокойно отозвался голос. - «В таком состоянии легко видеть то, чего нет.»

- Холодная голова… - прошептала Уэна, затем медленно выдохнула. - Горячее сердце…

Она сосредоточилась.

Призраки мгновенно повернулись, подчиняясь приказам Уэны.

Потеря контроля привела третьекурсника к панике. Он выругался и принялся размахивать рукой, пытаясь вернуть их.

Преподаватель остановил дуэль раньше, чем дело дошло до опасного исхода.

- Достаточно. Победительница сегодняшнего дня - Уэна, - объявил профессор торжественно, направляясь к девушке.

В глазах преподавателя мелькнул след гордости и одобрения.

Сердце билось часто, неровно. Победа ощущалась странно. Возвращаясь на место, Уэна не могла избавиться от ощущения, что сегодня на нее смотрели не как на первокурсницу…

Вечером в комнате общежития было тесно и по-домашнему беспорядочно.

На спинке стула лежало сразу два платья, еще одно было разложено на кровати Гвендолин, а четвертое - скомкано и брошено поверх сундука. В воздухе смешались запах воска, пыли от старых книг и легкий цветочный аромат - фейри снова переборщила с духами.

- Нет, ну ты посмотри, - Гвендолин крутанулась на месте, едва не задев локтем стол. - Оно нормально сидит? Или я себе льщу?

Уэна сидела на своей кровати с раскрытой книгой о танцах.

- Нормально, - ответила она. - Но то, серое… Оно тебе больше подходит.

- Вот! - Гвендолин хлопнула в ладоши. - Я тоже так думаю!

Не заботясь о приличиях, она быстро стянула платье и полезла за другим.

- Бал уже совсем скоро, - сказала она с придыханием, копаясь в сундуке. - Я до сих пор не верю. Музыка, свет, весь зал… - фейри высунулась наружу и лукаво добавила: - И... принц.

Уэна вздохнула.

- Ты опять за свое.

- А что? - девушка уселась на край кровати, скрестив ноги. - Он тебя пригласил. Не «когда-нибудь», не «может быть», а прямо.

- Я еще не ответила, – почти шепотом сказала Уэна.

- В смысле?

- В прямом, - она отвела взгляд. - Я ведь не умею танцевать.

- Уэна…?

- Совсем... Я начну сбиваться, путаться в собственных ногах. А все будут смотреть на это.

- Они и так смотрят, - фыркнула соседка. - И, честно? Думаешь, принца Икариса волнуют твои шаги?

Уэна промолчала, глядя на собственные ладони в следах чернил и мелких царапинах.

- Я просто… - она замялась. - Я не из тех, кто красиво двигается. Я не знаю, как там себя вести.

Гвендолин вздохнула и неожиданно сказала мягче:

- Ты не обязана соответствовать. Просто... будь собой.

Уэна подняла на нее взгляд.

- Бал - это всего лишь вечер, - продолжила та. - Не экзамен, не дуэль. Ты можешь прийти и уйти, если захочешь. И к тому же у нас есть несколько дней. Я могу научить тебя хотя бы не наступать на ноги, – по-доброму усмехнулась она.

- Ты неисправима, - Уэна невольно улыбнулась.

- Зато настойчива, – фейри подмигнула. - Так что?

- Я… подумаю.

- Это уже почти «да», - победно заявила девушка и снова полезла к сундуку.

Уэна помолчала, слушая, как Гвендолин что-то напевает себе под нос, перебирая платья. Потом, будто между прочим, сказала:

- Кстати…

Та обернулась, прищурилась.

- О-о. Это «кстати» мне не нравится.

- Я серьезно, - Уэна чуть повернула голову. - Ты… Стала иначе говорить о Серлине.

Фейри замерла, медленно опуская платье на кровать.

- Иначе - это как?

- Нежнее...

Гвендолин помолчала дольше обычного.

- Он не изменился, - ответила она наконец. - Я просто… перестала смотреть так, как меня учили. И знаешь, что самое мерзкое? Внешне мы одинаковые.

- Когда ты не видишь в нем «эльфа», все становится проще: можно смеяться, спорить, злиться.

- А когда начинаешь помнить… – фейри замялась. - Тогда каждый жест несет за собой историю, которую ты не выбирала. Историю, где вам говорят, что вы по разные стороны, даже если стоите рядом.

В комнате стало тише, даже шум из коридора отступил.

- Но он же не виноват, - осторожно проговорила Уэна.

- Я знаю, – на выдохе ответила Гвендолин. - И именно поэтому мне сложнее. Если он - не враг… тогда кто?

- Иногда, – прошептала некромантка. - Самый страшный момент - это не когда рушатся стены, а когда ты понимаешь, что они вообще были не твоими.

Фейри посмотрела на нее внимательно, почти с благодарностью.

- Ты правда так думаешь?

- Я думаю, - Уэна улыбнулась чуть криво, - …Что мир любит подсовывать нам готовые роли. А потом удивляется, когда кто-то отказывается играть.

Гвендолин фыркнула.

- Ты сейчас говоришь, как человек, который собирается пойти на бал с принцем и делает вид, что это ее вообще не касается.

- Мы не возвращаемся к этому-у-у, – простонала Уэна.

- Мы обязательно к этому вернемся, - сладко поправила Гвендолин. - Просто не сейчас.

На улице вечерело.

В окнах общежития загорались первые огни, отражая бледное золото заходящего солнца. Тревога не имела формы - она просто была, сжимаясь внутри тугим, терпеливым комком.

Уэна сидела в кресле, подтянув ноги к груди, и листала книгу медленно, опасаясь, что страницы закончатся слишком быстро.

На иллюстрациях пары двигались легко, словно сам мир был создан для этого: для ритма, для шага, для плавного поворота.

- Это глупо… - пробормотала она, задержав взгляд на очередной позе. - Танцы… Когда в моем поселении даже времени на сон не было.

Голос возник не сразу, ожидая, пока она договорит сама с собой.

- Но ты все равно читаешь, - тихо сказал Вистэйн.

Уэна вздрогнула, но головы не подняла.

- Читать - не значит уметь, - ответила она. - И не значит, что это… нужно.

- Тогда зачем ты держишь книгу?

Она перевернула страницу резче, чем хотела.

- Потому что… - Уэна замолчала, подбирая слово. - Потому что иногда хочется представить, как это - жить иначе.

- Встань…

Уэна усмехнулась, глядя в пустоту комнаты.

- И что дальше? Здесь нет музыки.

- Музыка не всегда звучит снаружи.

Она закрыла книгу, положив ладонь на обложку.

- Ты говоришь так просто.

- Я говорю так, потому что ты уже слышишь ритм, - ответил он. - Иначе ты бы не волновалась.

Уэна опустила ноги на деревянный пол, излучающий легкий холод.

- В поселении было не до танцев… - тихо проговорила она. - И музыку я слышала всего пару раз за всю жизнь.

- Попробуем? - вдруг спросил Вистэйн.

Сердце откликнулось раньше мыслей.

Уэна поднялась, вышла в середину комнаты, опустив взгляд в пол. Неловкость ощущалась в каждой клеточке тела.

- Не бойся, - совсем рядом прошептал голос.

Она вздрогнула, затем почувствовала тепло - легкое, почти невесомое, коснувшееся ее ладони.

Невидимая сила мягко подтолкнула ее вперед, заставляя сделать первый шаг.

- Не надо так напрягаться, - проговорил он почти у самого лица.

Девушка пробормотала что-то невнятное - и в тот же миг ощутила его ладонь на своей талии.

Тело двинулось само.

Не видя его, Уэна чувствовала каждое движение. Рука на ее талии направляла не силой - вниманием, легкими касаниями, подсказывая повороты и изгибы.

- Хм… - Вистэйн вдруг остановился. - Ты все еще напряжена.

- Потому что это не мое… - пробубнила она.

- Все зависит от партнера, детеныш. Закрой глаза.

Она хотела возразить, но лишь шумно выдохнула и подчинилась.

Сначала ничего не произошло. А потом... сердце дрогнуло.

Пол под ногами стал гладким, как паркет. Стены общежития растворились, потолок исчез, оставив невесомое пространство, наполненное мягким мерцанием свечей.

- Доверься мне, - прошептал Вистэйн.

Его присутствие ощущалось раньше, чем осознавалось. Не весом, не тенью - теплом.

Ладонь коснулась ее спины почти бережно. Другая нашла ее пальцы и переплелась с ними уверенно, но осторожно.

Он не вел - он приглашал.

Каждый шаг вдруг становился понятным. Тело вспоминало то, чему никогда не училось. Вистэйн был настолько близко, что она чувствовала его дыхание у виска - ровное, спокойное.

- Слушай не музыку. Слушай себя.

Плечи расслабились. Движения стали текучими, мягкими. Его пальцы иногда задерживались чуть дольше, чем требовал шаг - и от этого внутри растекалось странное, щекочущее ощущение.

- Вот так... Дыши со мной.

Уэна вдохнула, и на мгновение поймала его дыхание у своих губ. Живое... Совсем рядом.

С каждым выдохом напряжение уходило, словно он уводил ее за собой не только в танце, но и в тишину внутри.

Танец стал глубже. Медленнее.

Вистэйн направлял ее вниманием: легким давлением пальцев, едва заметным поворотом кисти, паузой, в которой она угадывала следующий шаг - и угадывала правильно.

Иногда он оказывался так близко, что между ними не оставалось воздуха.

Его присутствие было плотным и обволакивающим, как заботливо накинутый на плечи плед.

Уэна ловила себя на улыбке - не ему, а этому ощущению принятой близости.

Он провел рукой по ее плечу, плавно, словно запоминая. Пальцы скользнули к ключице, задержались на миг. Сердце сбилось… и тут же выровнялось, когда он прижался ближе.

- Ты прекрасна, - тихо произнес он.

Не как комплимент. Как факт.

Ее тело отвечало раньше мыслей. Движения стали смелее, свободнее. Она чувствовала себя не наблюдаемой - видимой.

Он, замедляя танец, положил ее ладонь себе на грудь.

Уэна ощутила ритм его сердца: ровный, настоящий. От этого стало удивительно спокойно.

- Запомни это. Даже... когда меня не видно.

Девушка кивнула и медленно открыла глаза.

Комната была на месте: обычная, тихая. И именно это отзывалось странной пустотой.

Тело все еще помнило танец. В пальцах жило тепло, в плечах - мягкость, в груди - глубокий покой.

- Все хорошо? - раздался его голос уже не рядом, но все еще здесь.

- Д-да… Просто...

- Ты была очень честной в движении, - нежно произнес он. - Это редкость.

От этих слов внутри что-то дрогнуло.

- Спасибо, - тихо вымолвила Уэна.

- Отдохни, детеныш.

Голос стих.

Тишина снова заполнила комнату, но уже другая - наполненная ожиданием.

Уэна выдохнула и поняла: теперь каждый раз, когда мир будет казаться слишком обычным, ей захочется закрыть глаза. Не чтобы убежать, а чтобы снова почувствовать того, кого она никогда не видела - и к кому ее тянуло все сильнее.

Глава 13. Бал листопада Рекомендую подписаться на мой Телеграм-канал RapierFM, в котором я публикую рилсы с самыми "вкусными" моментами из книги. Познакомьтесь с миром королевства Офры ближе. Поверьте, Вас затянет.

Вечером главный зал Академии изменился.

Каменные стены, днем строгие и холодные, теперь согревал янтарный свет заката. Верх зала исчез. Там, где раньше тянулись своды и символы, простиралось чистое небо. Осенние листья падали с высоты, свободно и неспешно. Они касались света, отражались на полу и мягко терялись в воздухе.

Шаги студентов оставляли легкую рябь света. Музыка текла плавно, обволакивая пары.

В воздухе витал слегка сладковатый запах воска и старого камня. Легкое прикосновение прохладного ветра с балкона пробегало по коже, напоминая, что ночь все же здесь, что свет и тепло - лишь мгновение.

Коридоры Академии вели к главному залу. Чем ближе Уэна подходила, тем громче становились голоса, смех, музыка и шелест тканей.

Она остановилась перед высокими дверями. Платье сидело непривычно. Уэна все еще не была уверена, правильно ли поступила, надев его. Ткань простая, но живая, с мягким переливом. Это было не бальное великолепие, скорее, аккуратность, попытка соответствовать.

Платье ей дали утром.

Старшая фея из бытового крыла - та самая, что чинила мантии и латала форму, протянула сверток без лишних слов.

«На один вечер», - сказала она тогда. - «И не вздумай возвращать грязным».

Уэна помнила, как кивнула, не сразу осмелившись развернуть ткань.

Подарки здесь редко были бескорыстными. Но это был не подарок, скорее, тихий жест.

И все же это было лучше, чем то, что предлагала Гвендолин. Та накануне бала вывалила перед ней целую стопку своих платьев - легких, нарядных, с лентами и вышивкой - и, сияя, настаивала, чтобы Уэна выбрала любое.

Уэна попробовала. Одно, другое.

На фейри они смотрелись изящно, почти невесомо.

На ней - несуразно. Слишком короткие, открывающие щиколотки больше, чем следовало, странно сидящие в плечах, будто ткань сама не понимала, как держаться на более высокой фигуре.

Гвендолин только отмахивалась:

«Ну и что? Зато красиво!»

Но некромантка тогда лишь покачала головой и аккуратно сложила платья обратно. Красота, которая не принадлежит тебе, всегда выглядит немного нелепо.

Стоя у дверей, Уэна глубоко вдохнула и толкнула одну из них вперед.

Зал вспыхнул светом и движением.

Листья кружились под сводом, музыка струилась в воздухе, и на миг ей показалось, что все это не для нее. Что она просто ошиблась дверью.

Потом Уэна услышала смешки.

- Ты только посмотри…

- Серьезно? Стриаф здесь?

- Пришла?! Правда?

Голоса были негромкими, но нарочно не скрытыми. Они скользили между музыкой, цепляясь за слух, как занозы.

Уэна медленно шагнула вперед.

Листья отреагировали сразу: один из них, янтарный, почти прозрачный, опустился ниже остальных и закружился рядом с ней, приветствуя.

Она протянула руку, как вдруг он рассыпался светом.

Где-то в глубине зала раздался смех, звякнули бокалы, зашуршали платья. Студенты собирались в круги, переговаривались, украдкой рассматривали друг друга - слишком нарядные, слишком уверенные.

Музыка в зале сменилась, стала мягче, тише, словно сама сомневалась, стоит ли звучать дальше.

Серлин заметил Гвендолин у колонны.

Внешне она ничем не отличалась от остальных студентов: та же фигура, та же осанка. Если не знать - невозможно было бы определить, к какому народу она принадлежит. Различие проявлялось только в мелочах: в том, как она держала руки, как не спешила вступать в разговоры, как слишком внимательно следила за залом.

Серлин подошел не сразу. Сначала просто встал рядом, на расстоянии, которое не привлекало внимания.

- Тебе здесь… нормально? - тихо спросил он.

Гвендолин бросила на него быстрый взгляд.

- И да, и нет, - ответила она.

Парень чуть усмехнулся - без насмешки.

- Если хочешь, можем просто постоять.

- Забавно. Еще недавно я бы ушла, если бы ты подошел.

- Я тоже, - признался Серлин. - Или сказал бы что-нибудь лишнее.

Фейри посмотрела на него внимательнее. В этом взгляде не было враждебности, только осторожное любопытство.

Музыка изменилась, стала более отчетливой. Кто-то из студентов уже выходил в центр зала.

- Ты… - Серлин запнулся, будто проверяя, можно ли продолжать. - Ты не против потанцевать?

Гвендолин удивленно моргнула.

- Потанцевать? Мы же…

- Я знаю, - перебил он. - Не обязательно долго. И не обязательно в центре.

Она огляделась.

В зале были и фейри, и эльфы с других курсов. Слишком много глаз. Слишком много тех, кто знал негласные правила.

- Если кто-то увидит… - начала девушка.

- Увидят, - согласился Серлин. - Но мы можем просто быть осторожными.

Она колебалась. Долго... Но потом кивнула.

- Один танец. И если станет неуютно - мы остановимся.

Он протянул руку, не сразу касаясь ее, давая время.

Гвендолин вложила ладонь сама.

Танец был спокойным, почти сдержанным. Они держали дистанцию, не позволяя движениям стать слишком близкими. Это было похоже не на романтику, а на попытку понять друг друга - шаг за шагом.

- Забавно, - прошептала фейри, - Мы выглядим одинаково, а ведем себя так, будто совершаем преступление.

- Преступления чаще всего так и выглядят, - усмехнулся он. - Снаружи - ничего особенного.

Она едва заметно улыбнулась.

Иногда их взгляды встречались быстро, осторожно. Слишком долго смотреть было опасно. Но каждый такой взгляд задерживался внутри.

Серлин чувствовал, как она напрягается каждый раз, когда кто-то проходил слишком близко. Он чуть смещался, закрывая ее собой, не привлекая внимания.

- Ты не обязан, - тихо сказала девушка.

- Я знаю, но... хочу.

Музыка не оборвалась сразу - лишь на мгновение споткнулась, ощущая это напряжение.

Гвендолин первой заметила его.

Старшекурсник. Эльф.

Она узнала его мгновенно по осанке, по спокойной уверенности, по тому, как вокруг него незаметно освобождали пространство. Таких не спрашивали, хотят ли они поговорить.

Он стоял у края зала, не приближаясь. Просто смотрел.

И этого оказалось достаточно.

- Серлин, - произнес он негромко.

Гвендолин почувствовала, как пальцы на ее ладони едва заметно сжались. Серлин понял все так же быстро, как и она.

- Я скоро, Гвендолин, - проговорил он, не глядя на старшекурсника.

- Это… - начала фейри и замолчала.

Серлин коротко взглянул на нее.

- Я вернусь.

Старшекурсник уже шел к выходу, не оглядываясь. Уверенный, что за ним последуют.

Гвендолин осталась стоять в зале.

Она видела, как Серлин идет следом. Видела, как двери распахиваются и как вместо коридора они сворачивают к балкону. Туда, где воздух холоднее. Где нет лишних глаз. Где разговоры всегда короче и жестче.

Сердце стукнуло сильнее. Она сделала шаг вперед и остановилась. Фейри не вмешиваются, не привлекают внимания, не ходят за эльфами.

Гвендолин не пошла сразу. Она подождала ровно столько, чтобы это не выглядело как погоня. Сделала вид, что ищет знакомых, что рассматривает узоры на стенах, что ей просто нужно выйти подышать. Только потом незаметно скользнула к балкону.

Дверь была приоткрыта.

Она остановилась у стены, в тени, где свет из зала ломался и не доходил до пола. Отсюда было видно все: силуэты, движения.

Старшекурсник стоял спиной к залу. Спокойно. Уверенно. Так, как стоят те, кто заранее уверен в своей правоте.

- Ты понимаешь, что делаешь? – твердо спросил он.

Серлин пожал плечами.

- Танцую. Насколько я помню, это не запрещено.

- Не прикидывайся, - холодно сказал эльф. - Ты знаешь, в чем дело.

Гвендолин затаила дыхание.

- Напомни, - спокойно ответил Серлин. - Я иногда забываю старые сказки.

Старшекурсник усмехнулся.

- Сказки? - он шагнул ближе. - Это не сказки. Это история. Настоящая.

Он говорил негромко, но отчетливо.

- Фейри предали нас. Когда шел Раскол, именно они первыми отказались встать под знамена эльфийских домов. Они выбрали сохранить свою магию и позволили нашим городам пасть.

Гвендолин почувствовала, как пальцы впиваются в камень стены.

- Это не так, - отозвался Серлин все тем же легким тоном. - Я читал хроники. Там слишком много версий, чтобы быть уверенным.

- Хроники писали победители, - резко произнес старшекурсник. - А фейри - нет. Они спрятались. Закрыли свои круги. Сохранили кровь, пока мы хоронили своих.

Он сделал шаг ближе.

- И теперь ты танцуешь с одной из них. Будто этого никогда не было.

Серлин наклонил голову.

- Забавно, - усмехнулся он. - А мне казалось, что мы все выглядим одинаково. Значит, ненавидеть приходится по памяти.

Повисла тишина.

Опасная.

- Ты слишком много себе позволяешь, – сквозь зубы прошипел эльф.

- Возможно, - согласился Серлин. - Но если мы будем ненавидеть тех, кто не участвовал в войне, только потому, что так удобнее… Тогда что вообще осталось от нашей чести?

Удар был внезапным.

Кулак врезался в лицо так быстро, что Гвендолин не сразу поняла, что произошло. Серлин пошатнулся, но устоял. Голова резко дернулась в сторону, дыхание сбилось.

- Вот что осталось, - спокойно сказал старшекурсник. - Память и границы. Не переходи их снова.

Серлин медленно выпрямился. Провел языком по губе.

- Тогда, - он криво усмехнулся. - Вам придется напоминать мне об этом чаще.

Старшекурсник посмотрел на него еще секунду, затем отвернулся.

Шаги удалились.

Гвендолин осталась прижатой к стене, не в силах пошевелиться. Сердце билось так громко, что ей казалось - он услышит.

Серлин стоял, опираясь о перила.

Фейри сделала шаг вперед.

- Серлин… - прошептала она.

Он вздрогнул и обернулся.

В этот момент Гвендолин поняла: он знал, что она здесь, просто не остановил ее.

- Ты слышала.

- Прости, - глухо ответила фейри. - Это из-за меня.

Он посмотрел на нее, качая головой.

- Нет. Это из-за истории, которую слишком удобно помнить только наполовину.

Серлин говорил спокойно, даже слишком для подобной ситуации. Он выпрямился, стер кровь тыльной стороной ладони, затем добавил:

- Ты ничего не сделала.

Гвендолин подошла ближе, собираясь сказать что-то еще - и замерла.

Серлин вдруг напрягся, моргнул.

Балкон стремительно менялся. Перила стали выше, камень под ладонями - гладким, отполированным до зеркала. Свет от фонарей погас, оставив только бледное сияние без источника.

Он узнал это чувство сразу.

- Серлин? - окликнула его Гвендолин.

Ее голос донесся словно издалека.

Пространство вокруг него сдвинулось.

В нескольких шагах впереди стояла фигура: высокая, лишенная резких линий - как образ, которому не дали лица. От нее исходило ощущение тяжелой уверенности.

Серлин отступил на шаг.

Фигура сделала движение - не резкое, почти вежливое.

Эльф понял нечто произойдет, а чтовыбора не будет.

- Нет… - выдохнул он.

- Серлин! - голос Гвендолин стал ближе, резче.

Мир вернулся рывком. Холодный камень под ладонями. Ночной воздух. Балкон.

Он резко выдохнул. Видение отступило. Сердце билось слишком быстро.

- Ты побледнел, - обеспокоено проговорила Гвендолин. - Что с тобой?

Он медленно выпрямился. Провел рукой по лицу, стирая остатки увиденного будущего.

- Ничего, - ответил он, натянуто усмехнувшись. - Просто… Старые привычки.

- Ты видел что-то?

- Иногда будущее приходит без предупреждения. Но это еще не значит, что оно окончательное.

Гвендолин плавно кивнула, не понимая, но принимая.

Он снова оперся о перила, глядя в ночь.

Чистый воздух казался слишком прозрачным, будто времени осталось меньше, чем хотелось бы...

Уэна не сразу заметила, что музыка сменилась.

Ритм стал другим - глубже, медленнее, как если бы зал устал от веселья и позволил себе короткую передышку. Листья под потолком закружились ленивее, опускаясь ниже, и свет стал теплее.

Она стояла у края зала, держа в руках бокал, к которому так и не притронулась.

Отсюда было видно почти все: танцующие пары, группы студентов, лица, слишком уверенные для ее вкуса. Она чувствовала себя не лишней, но и не своей. Как гость, которому позволили остаться, но не забыли напомнить, что он здесь временно.

«- Ты напряжена,» - отозвался Вистэйн.

«- Немного,» - признала она мысленно. - «Здесь слишком много всего.»

«- Бал для этого и существует,» - проговорил он. - «Чтобы отвлекать и скрывать.»

Она нахмурилась, но не стала уточнять.

В какой-то момент ее взгляд зацепился за балкон.

Двери были приоткрыты. Кто-то вышел, потом вернулся. Она не сразу поняла, почему это привлекло ее внимание. Просто ощущение - короткое, неприятное.

«- Там что-то случилось?» - подумала она.

«- Многое происходит не в центре зала,» - уклончиво ответил Вистэйн.

Уэна сделала глоток, тут же сморщилась. Напиток оказался слишком сладким.

Она уже собиралась отойти, когда услышала голос.

- Уэна.

Девушка обернулась.

Икарис стоял в нескольких шагах от нее в светлом, безупречно сидящем наряде, словно сам был частью этой магии. Он улыбался легко, привычно, так, что вокруг него становилось чуть теплее.

- Ты собираешься сбежать? – засмеялся он.

- Я просто… осматриваюсь.

- Тогда я вовремя, - Икарис протянул руку. - Потанцуем?

Смешки и шепот вокруг вдруг стали тише, как ей показалось.

Уэна замерла на мгновение.

Где-то в памяти всплыл другой танец, комната, тишина и тепло.

- Я не очень хорошо танцую, - призналась она.

Икарис усмехнулся.

- Это не конкурс. Просто танец.

Она посмотрела на его руку.

Бал продолжался. Листья падали. Музыка звала.

Уэна еще не знала, что этот шаг почти такой же важный, как тот, который она сделала однажды в пустой комнате, закрыв глаза.

Некромантка вложила ладонь в его руку.

Музыка была красивой. Не навязчивой, не резкой - ровной, выверенной, созданной именно для этого зала. Икарис вел уверенно, с тем спокойствием, которое рождается из опыта. Его движения были точными, и Уэна легко подстраивалась под них, не чувствуя сопротивления.

Она танцевала так, как ожидали. Так, как учили книги. В этом было что-то правильное. Никакой неловкости, никакого риска. Каждое движение имело свое место, каждый поворот - оправдание. Танец складывался в гармоничную картину, аккуратную и завершенную.

И все же…

Она вдруг поймала себя на странной мысли: ей хотелось закрыть глаза.

С Вистэйном это происходило само собой. Тогда тело слушало не музыку, а тишину между шагами. Там не было необходимости думать, как она выглядит, она просто была. Его прикосновения не только направляли, но и отзывались на ее движение, подхватывали его, делая глубже.

Здесь же все оставалось на поверхности.

Икарис держал дистанцию, уважительную и безупречную. Его ладонь была теплой, но не задерживалась дольше, чем нужно. Он не вторгался, не нарушал границ - и в этом тоже было что-то… пустое.

Уэна ощутила, что улыбается - привычно, вежливо. Так улыбаются, когда все идет хорошо.

Мысль о Вистэйне возникла почти против воли. И тут же стихла. Он не комментировал. Не шутил. Не вмешивался. Его отсутствие ощущалось яснее, чем присутствие.

Она могла позвать его.

Эта возможность была рядом - знакомая, почти привычная. Но Уэна не сделала этого. Не потому, что не хотела… а потому, что не знала, что услышит в ответ.

Танец завершился мягко, без резкого финала.

Икарис отпустил ее руку, и зал снова наполнился голосами, светом, движением.

- Спасибо, – улыбнулся он.

- И тебе...

Когда он отошел, Уэна осталась стоять на месте. Ладони показались странно холодными. Она смотрела на них и думала о том, как по-разному может ощущаться близость.

Красота - это еще не глубина. Правильность - еще не связь. И почему-то именно это открытие заставило ее почувствовать легкую, необъяснимую тревогу.

Бал продолжался, будто ничего не произошло.

Музыка текла мягко, листья под потолком кружились все так же красиво, и смех вплетался в общий шум зала, как обязательная часть праздника. Уэна отошла к стене, чувствуя странную усталость - не телесную, а внутреннюю.

«Может... Поговорить с Вистэйном?» - мелькнула мысль, но Уэна не последовала ей. Сейчас хотелось побыть в этой тишине, разобраться в собственных ощущениях, не прячась за чужим присутствием.

Танец был красивым и все же пустым, как отражение в зеркале.

Она перевела взгляд на зал, заметила движение у противоположной стены.

⁃ Гвендолин? - прошептала девушка.

Фейри стояла чуть в стороне от остальных, слишком неподвижная для бала. Плечи ее были напряжены, пальцы сжаты, будто она держала себя из последних сил. На мгновение Уэне показалось, что та ищет кого-то взглядом.

А потом Гвендолин резко отвернулась и почти бегом направилась к выходу, неловко огибая танцующих, не глядя по сторонам. Свет на миг выхватил ее лицо - и этого хватило, чтобы Уэна заметила блеск в глазах.

Слезы.

- Гвен?… - почти беззвучно выдохнула Уэна.

Фейри не остановилась. Двери зала распахнулись и тут же закрылись за ней, впуская холодный воздух и отсекая музыку.

Уэна огляделась.

Никто, кажется, не заметил ухода Гвендолин. Смех не стих, танец не прервался. Бал жил своей жизнью - равнодушной, сияющей.

Некромантка сделала шаг в сторону выхода, но резко замерла.

«Пойти за ней… Или нет?»

Впервые за вечер она остро почувствовала, что этот выбор важнее любого танца. Где-то глубоко внутри ощутила присутствие Вистэйна. Он молчал. И почему-то это молчание казалось доверием.

Уэна выдохнула и направилась к дверям.

Бал остался за спиной - красивый, яркий, и слишком далекий от того, что было по-настоящему важно.

Гвендолин стояла в тени у стены, отвернувшись к окну. Она не рыдала, просто тихо плакала, вытирая щеки ладонями и злясь на себя за это.

Уэна остановилась в нескольких шагах.

- Гвендолин?

Фейри обернулась, вздрогнула, быстро провела пальцами по лицу.

- Все нормально, - сказала она сразу. - Я просто… устала.

Несколько секунд они молчали.

- Его ударили, - вдруг прошептала Гвендолин, глядя мимо нее. - На балконе.

- Серлина? - уточнила Уэна.

Кивок.

- Старшекурсник. Эльф. Сказал, что он «перешел границу», что такие вещи не делаются на виду. Серлин, конечно, отшучивался, - фейри выдохнула и провела ладонью по глазам. - Он даже не пошатнулся. Просто выпрямился и посмотрел на него так… спокойно. Как будто ожидал.

- И ты подумала, что это из-за тебя.

- Конечно из-за меня, - нахмурилась она. - Если бы он не танцевал со мной, никому бы не было дела. Я... знала, что так будет и все равно согласилась.

- Это не преступление.

- Здесь - почти, - ответила Гвендолин без горечи, снова вытерла щеку. - Он сказал, что хочет побыть один, - она всхлипнула. - Мне не больно за себя. Просто… Неприятно знать, что кто-то получает за тебя удар.

Уэна нахмурилась. Это чувство было ей слишком знакомо.

Где-то за стеной все еще играла музыка. Бал продолжался.

- Пойдем, - проговорила Уэна после паузы.

Гвендолин тихо согласилась.

Они уже почти вернулись к залу, когда Уэна вновь услышала свое имя.

- Уэна.

Икарис стоял у входа, словно и не отходил далеко. Свет из зала ложился на него, подчеркивая черты лица и делая улыбку особенно открытой.

- Ты исчезла, а я хотел пригласить тебя на танец еще раз.

Он протянул руку так же уверенно, как и в первый раз.

- Прости, - с холодом ответила девушка. - Не сейчас.

Принц чуть приподнял брови. Улыбка не исчезла, но стала внимательнее.

- Все в порядке?

- Да, - на выдохе сказала Уэна. - Просто… Мне нужно выйти.

Она не стала объяснять. Не стала оправдываться.

Гвендолин тихо шагнула в сторону, понимая без слов.

Икарис опустил руку.

- Тогда, возможно, позже, - произнес он легко, будто отказ не имел значения.

- Возможно, - отозвалась Уэна.

Она развернулась раньше, чем он успел что-то добавить.

Двери на балкон были приоткрыты. Оттуда тянуло холодом и ночным воздухом. Уэна шагнула наружу и на мгновение закрыла глаза, позволяя дыханию выровняться.

Бал остался за спиной. Музыка приглушилась, свет стал резче, честнее.

Серлин стоял у перил, опершись на них локтями. Он смотрел не вниз, куда-то в сторону. Казалось, город под ним был лишь фоном для мыслей.

- Серлин, – негромко произнесла Уэна.

Он обернулся не сразу. А когда сделал это - улыбнулся. Той самой улыбкой, которой обычно отшучивался от всего лишнего.

- Ты тоже сбежала? Значит, вечер удался.

- Гвендолин переживает.

- Зря, - его губы дрогнули. - Все в порядке.

Уэна подошла ближе и увидела след - не яркий, не драматичный. Просто легкое покраснение на губе. Достаточное, чтобы все стало ясно.

- Это из-за танца?

Серлин пожал плечами.

- Повод нашелся быстро. Он всегда находится.

- Ты знал, что так будет?

Он помолчал. Взгляд снова ушел в ночь.

- Да… Но иногда лучше знать и все равно сделать.

Уэна встала рядом с ним у перил. Ветер тронул волосы, холод пробрался под ткань платья, это ощущение странным образом отрезвляло.

- Я отказалась от танца, – вдруг сказала девушка. - Второго.

Серлин посмотрел на нее внимательнее.

- Смело.

- Не смело. Просто… правильно.

- Вот это опаснее, - эльф усмехнулся.

Они постояли так несколько секунд. Молча, рядом, глядя в одну сторону.

Тишина снова сомкнулась между ними, и в ней вдруг всплыло воспоминание - резкое, неуместное.

Четверо паладинов.

Уэна вспомнила их лица - не по отдельности, а общим ощущением: белая форма, уверенные движения, ощущение неуязвимости. А потом - пустоту. Слишком быструю, слишком чистую.

Горожане говорили, что это было неизбежно, они оказались не в том месте, что так бывает. Но сейчас, стоя на балконе, Уэна вдруг подумала, что в этой истории тоже было слишком много вежливых пауз и слишком мало вопросов.

- Ты ведь тоже об этом думаешь, - неожиданно вымолвил Серлин.

Она вздрогнула.

- О чем?

Он посмотрел на нее внимательно, но без давления.

- О том, что некоторые вещи исчезают слишком аккуратно.

Уэна не ответила. Слова застряли где-то в груди.

- Я не знаю, что именно происходит, - добавил Серлин. - И знать, возможно, пока не нужно. Но если тебе покажется, что что-то не сходится… - он не договорил, а лишь слегка наклонил голову - жест почти незаметный, но почему-то очень ясный. - Не игнорируй это чувство.

Музыка слабо донеслась из зала, напоминая, что праздник все еще идет.

Уэна смотрела в ночь и думала о паладинах, о слишком аккуратных смертях и о том, как легко здесь называют тишину - порядком.

Бал закончился незаметно.

Музыка не оборвалась, просто стала тише, растворяясь в разговоре и шаге. Листья под потолком медленно осели, магический свет потускнел, утратив праздничную резкость. Главный зал постепенно возвращался к своему обычному облику - просторному, холодноватому.

Уэна стояла у стены и наблюдала, как расходятся маги.

Кто-то смеялся, обсуждая танцы, кто-то спорил о платьях и манерах, кто-то уже строил планы на утро.

Бал выполнил свою задачу: дал повод забыть.

Она не искала Икариса взглядом - и не удивилась, когда все же заметила его среди других.

Он выглядел так же, как прежде: собранным, безупречным, словно вечер сложился именно так, как должен был. Их взгляды пересеклись лишь на мгновение. Он кивнул - спокойно, без упрека. Этого оказалось достаточно.

Гвендолин ушла раньше. Уэна заметила это лишь потому, что теперь обращала внимание на такие вещи.

Серлина в зале не было.

Когда последние аккорды стихли, преподаватели начали направлять студентов к выходам. Голоса звучали ровно, почти устало.

Уэна пошла вместе со всеми.

По дороге она поймала себя на том, что ждет - не слов, не подсказки, даже не привычного комментария.

Вистэйн молчал. И это молчание больше не пугало. Оно просто было - как ночь за окнами, как прохладный воздух, как знание, которое еще не оформилось в мысль.

Когда двери зала закрылись за ее спиной, Уэна поняла: бал действительно закончился, но кое-что другое только начиналось.

Глава 14. Путь паладина

Занятие по контролю магических потоков считалось одним из самых скучных.

Большинство студентов откровенно зевали, лениво перебрасывая энергию между ладонями.

Уэна сидела молча, не поднимая глаз.

- Контроль - это не сила, - говорил преподаватель, медленно прохаживаясь вдоль рядов. - Это умение не терять ее, когда она у вас есть. И не ломать себя, когда ее нет, - он остановился у кафедры. - Простое упражнение. Поток между точками. Без формы, без давления. Кто справится - поймет, почему большинство магов гибнет не от врагов, а от собственной спешки.

Студенты выходили по очереди. У кого-то энергия рвалась наружу, у кого-то рассыпалась, у кого-то не отзывалась вовсе.

Когда назвали имя Уэны, по аудитории прокатился едва слышный смешок.

Она встала.

Плечи напряжены, пальцы чуть дрожат. Выйдя в центр круга, Уэна замерла, не спеша поднимать руки.

- Начинайте, - сухо сказал преподаватель.

Она закрыла глаза. Не потянула магию силой. Вместо этого - вспомнила лес: мягкий мох под ногами, тяжесть коряги в ладонях, то, как тело само находило нужное положение.

Чуть согнув колени, она перенесла вес, выдохнула.

Поток откликнулся не сразу.

«- Да…» - едва слышно протянул голос в голове. - «Вот теперь ты не мешаешь.»

Тонкая нить энергии возникла между ладонями - неровная, живая, но устойчивая. Не вспыхивая и не рвясь наружу, она просто держалась.

В аудитории стало тише.

Преподаватель прищурился.

Уэна чувствовала сопротивление - не магии, а собственных, давно укоренившихся страхов. Руки дрожали, но не от слабости. Она не усиливала давление - позволяла потоку течь.

Секунда. Другая.

- Достаточно, - произнес преподаватель.

Уэна опустила руки. Поток исчез мягко, без всплеска.

В аудитории повисла пауза.

- Любопытно, - добавил он, потерев подбородок. - Очень чисто. Без излишков, - чуть сощурившись, посмотрел на нее внимательнее. - Для некроманта… неожиданно.

Смешков больше не было.

Вернувшись на место, Уэна почувствовала странное тепло в груди - не восторг, не эйфорию. Тихое, упрямое осознание: «я могу.»

«- Запомни это чувство, человеческий детеныш,» - ласково произнес Вистэйн. - «Оно редкое и опасное.»

Уэна медленно выдохнула.

Это был не триумф. Это было подтверждение: она выбрала путь не зря.

Прошло несколько дней.

Они не запомнились событиями - только ощущением смещения. Мир вокруг будто слегка повернулся, меняя угол, под которым на нее смотрели. Не резко, почти незаметно, но достаточно, чтобы привычные вещи начали ощущаться иначе.

Она все так же тихо сидела на лекциях. Приходила раньше, уходила позже. Пропадала в библиотеке, возвращаясь с охапками книг.

Это случилось на утреннем занятии, когда профессор, закончив проверку работ, задержался у кафедры дольше обычного.

- Прежде чем мы продолжим, - строго произнес он, оглядывая аудиторию, - Я хотел бы кое-что отметить.

Взгляды лениво оторвались от конспектов.

- Среди вас есть те, кто ищет короткий путь. И те, кто выбирает длинный… - его взгляд скользнул по Уэне, не задерживаясь, но и не обходя стороной. - Упорство редко выглядит эффектно. Не бросается в глаза. Но именно оно дает устойчивый результат.

В аудитории стало тише.

- Эта работа, - он приподнял ее тетрадь, - Не лучшая по форме, не самая смелая. Но… в ней нет ни одной случайной строки, - мужчина положил тетрадь на край стола. - Запомните: развитие - это не вспышка. Это привычка.

И, словно тема была исчерпана, он вернулся к лекции.

Уэна не подняла головы, но почувствовала взгляды с обеих сторон - осторожные, оценивающие.

Внимание оказалось не подарком - скорее долговой распиской.

Рейтинги обновлялись раз в декаду.

Длинные, строгие списки, выверенные до последней строки, висели в центральном холле Академии. Формально - успеваемость. Неофициально - перечень тех, за кем наблюдают.

Уэна подошла не сразу. Сделала вид, что читает объявление.

«- Ты дрожишь,» - заметил Вистэйн.

Она промолчала, сузив глаза. Уэна знала, где должно быть ее имя... Но строка оказалась выше. Не среди лучших, но рядом.

С облегчением выдохнув, она закрыла глаза на секунду.

«- Вот оно,» – тихо проговорил голос. - «То, к чему ты шла.»

«- Я знаю,» – прошептала она.

Занятия закончились раньше обычного.

Аудитории пустели медленно: кто-то спорил, кто-то спешил к ужину, кто-то просто радовался свободному часу. В этом общем движении Уэна задержалась у выхода, аккуратно собирая мысли, так же, как тетради.

- Ты справишься, - ласково сказала Гвендолин, поправляя ремешок сумки. - Даже если они этого еще не знают.

Серлин усмехнулся:

- Особенно если не знают. Так интереснее.

Он не добавил ничего лишнего. Просто кивнул - коротко, по-деловому. Но в этом кивке было больше поддержки, чем в словах.

Уэна ответила тем же и вышла во двор одна.

Здание паладинов стояло в стороне от остальных корпусов. Ни старое, ни новое - слишком функциональное, чтобы быть красивым. Гладкие каменные стены, узкие вытянутые окна, за которыми не было видно происходящего. Над входом - ни герба, ни надписи. Только металлический знак: круг с разомкнутой линией.

Отсюда не доносилось ни единого звука. Даже воздух казался плотнее, магия не витала в нем, а оседала в камне.

Уэна замедлила шаг.

Волнение накрывало постепенно: сначала напряжением в плечах, затем тяжестью в груди. Не страх - ожидание. То самое, которое приходит, когда понимаешь: назад пути нет.

«- Ты выглядишь так, будто тебе сейчас вынесут приговор,» - лениво заметил голос в голове.

Уэна выдохнула.

«- Я просто… не знаю, чего ждать.»

«- Отлично,» - отозвался Вистэйн. - «Самое безопасное состояние. Те, кто уверен, обычно мешают сами себе.»

Она остановилась у входа, коснувшись ладонью холодного камня.

«- Если хочешь развернуться,» - продолжил он, - «Сейчас идеальный момент. Камень, туман, обреченный взгляд. Почти поэтично.»

«- Я не собираюсь разворачиваться.»

«- Конечно. Ты просто стоишь и примеряешь собственную тень.»

Уэна глубоко вдохнула и шагнула внутрь.

Здание паладинов пахло иначе - не пылью, не чернилами, не травами, а металлом, камнем и потом. Магия здесь не витала в воздухе, а была вбита в стены, в пол, в саму структуру пространства, сдержанная, выверенная и опасная.

Кожа улавливала это прежде разума.

Внутри раскинулся высокий зал с укрепленными колоннами и тренировочными кругами, испещренными следами ударов. Несколько студентов уже собрались - в основном старшие курсы, уверенные, шумные, привыкшие занимать место без колебаний. Их было немного: отбор сюда всегда оставался жестким, требующим не только магического потенциала и физической выносливости, но и внутренней устойчивости.

Уэна, не привлекая внимания, выбрала край зала.

«- Ах да,» - хмыкнул Вистэйн. - «Любимое место “невидимых”. Отличный обзор и минимальный шанс быть смятой в первые же минуты.»

Пальцы на мгновение сжались.

«- Я здесь, чтобы учиться.»

«- И быть замеченной,» - мягко добавил он. - «Не притворяйся, что это не так.»

Кулак сжался крепче, но дыхание выровнялось.

Как только по залу прокатилось эхо шагов, разговоры оборвались почти мгновенно.

Икарис вошел без показной торжественности, однако пространство словно отреагировало на его присутствие - выпрямилось, собрало внимание в одну точку.

Белая форма, отсутствие оружия, спокойная, собранная осанка и взгляд, не задерживающийся ни на ком дольше необходимого, но при этом не упускающий ничего.

- Добро пожаловать, - произнес он ровно, не повышая голоса.

Пауза легла тяжело и точно. Взгляд скользнул по рядам, на мгновение задержавшись на Уэне.

Икарис двинулся вдоль строя, оценивая не внешность, а реакции - кто выпрямился, кто отвел глаза, кто напрягся раньше времени.

- В ближайшие недели вас ждут не только занятия, - продолжил он, - Но и тренировки: физические, магические и комбинированные. Усталость станет привычной, раздражение - частым спутником, и очень скоро станет ясно, что представление о паладинах и реальность не имеют ничего общего.

Остановившись у металлического круга в центре, он чуть повернул голову.

- Здесь нет места героизму. Есть дисциплина, контроль и умение не умирать там, где это не требуется.

В зале кто-то едва слышно сглотнул.

- В конце курса каждого ждет экзамен, - добавил он, словно речь шла о чем-то обыденном. - Не теоретический.

Взгляд поднялся.

- Вы столкнетесь с настоящей нежитью.

Тишина уплотнилась.

- Контролируемой, - уточнил принц. - Ограниченной, но живой в своем искажении. Она не будет ждать, пока вы вспомните формулу или примете правильную стойку. Ваша задача - выжить, сохранить себя и, если потребуется, уничтожить цель.

Он сделал шаг вперед.

- Паладин - не тот, кто не боится. Паладин - тот, кто действует, несмотря на страх.

Короткая пауза.

- У вас еще есть время передумать. Дверь за спиной открыта.

Никто не сдвинулся.

Икарис почти незаметно кивнул.

- Тогда начнем.

Тем временем Гвендолин сидела на подоконнике в одном из боковых коридоров Академии, свесив ноги во внутренний двор. Свет здесь ложился мягче, воздух казался живее, а лианы, тянущиеся вдоль каменных стен, едва заметно откликались на ее присутствие, шевелясь, как если бы улавливали настроение.

Улыбки не было.

- Уэна пошла туда, - произнесла она, не оборачиваясь. - В группу.

Серлин стоял чуть поодаль, опираясь плечом о колонну. Расслабленная поза обманывала лишь тех, кто не умел читать эльфов.

- Слишком рано.

Гвендолин резко повернула голову, взгляд вспыхнул.

- Рано? Ты видел бал. Видел, как на нее смотрели. Она уже не может оставаться «просто студенткой».

Серлин медленно выдохнул, сделав шаг ближе, но сохранив привычную дистанцию - ту самую, что формируется не правилами, а историей.

- Именно это и вызывает тревогу, - он остановился, не сокращая расстояние. - Паладины не любят некромантов, Гвендолин. Их терпят. Используют. Иногда… замечают, - в голосе прозвучала сдержанная горечь. - Но такое внимание всегда имеет цену.

Пальцы Гвендолин сжались на краю камня.

- Она справится.

- Я знаю, - криво улыбнулся он. - Поэтому и тревожно.

Молчание легло между ними плотным слоем. Где-то внизу прошли студенты - их смех звучал слишком легко, слишком обыденно на фоне этого разговора.

- Уэна хочет быть увиденной, - продолжил Серлин тише. - Но мир не умеет смотреть бережно. Особенно на тех, кто меняет правила.

Усмешка Гвендолин вышла острой, почти фейрийской.

- Ты говоришь это, потому что переживаешь за нее? Или потому, что знаешь, каково быть тем, кого не должны видеть рядом?

Взгляд поднялся. Их глаза встретились.

- И то, и другое.

Лианы на стене дрогнули сильнее, откликаясь на напряжение.

- Если с ней что-то случится… - начала девушка.

- Она не будет одна, - спокойно закончил Серлин. - Ты это знаешь.

На этот раз улыбка получилась тихой, настоящей.

- Тогда остается надеяться, - произнесла она, - Что это только начало, а не предупреждение.

Изменение в воздухе пришло раньше звука шагов - резкое, чужое.

По коридору прошли старшекурсники.

- Смотри-ка, - лениво бросил один, скользнув взглядом по Гвендолин. - Фейри и эльф. Академия окончательно забыла, что такое чистота коридоров.

Короткий смех.

- Осторожнее, - добавил другой. - А то еще приворожат.

Они ушли, не оборачиваясь.

Лианы у стены резко дернулись, натягиваясь, как струны.

Серлин напрягся мгновенно - в ауре мелькнул холодный, опасный отблеск, еще не магия, но уже намерение.

- Не надо, - тихо сказала Гвендолин.

Взгляд задержался на ней на мгновение.

- Хорошо. Ради тебя.

Она соскользнула с подоконника и оказалась слишком близко - нарушая границы, которые существовали задолго до Академии.

- В одном они правы, - почти шепотом сказала фейри, поднимая глаза. - Нам нельзя.

Серлин усмехнулся, в улыбке мелькнула усталость.

- Запреты существуют, чтобы напоминать, чего боятся.

Между ними осталось меньше шага - слишком мало для спокойствия, слишком много для безразличия.

Лианы потянулись плотнее, закрывая обзор со стороны коридора.

- Если нас увидят… - ее голос стал тише.

- Тогда это будет выбор, - ответил он, склоняясь ближе. - Такой же, как у Уэны.

Мир сузился до дыхания, до тепла, до ощущения границы, за которой все перестает быть безопасным.

Гвендолин вдохнула - и воздух откликнулся.

Лианы ожили, сплетаясь плотнее, создавая вокруг живой полог. Свет стал мягче, с легким зеленым оттенком, и пространство на мгновение перестало быть частью Академии.

- Это плохая идея, - прошептала она.

- Безусловно, - тихо проговорил в ответ Серлин.

Его рука поднялась, замерев в воздухе, не касаясь.

Эльфийская магия, обычно точная и выверенная, дрогнула.

Между ними вспыхнул отклик.

Не вспышка - пульс.

Живая, теплая фейрийская сила переплелась с холодной, светлой эльфийской, не сталкиваясь, а находя общий ритм. Лианы зашевелились сильнее, по камню пробежали едва заметные световые прожилки.

Серлин замер.

- Гвен… Если кто-то почувствует...

- Пусть, - улыбка получилась слишком смелой.

Она приблизилась вплотную, стирая оставшееся расстояние.

Тепло стало обжигающим. Дыхание коснулось кожи. Магия ответила глубже – уже не осторожно, а с обещанием.

Он наклонился к ее губам.

Мир дрогнул. Резонанс рванулся наружу, предупреждая.

Еще мгновение – и граница бы исчезла.

Серлин резко остановился, коснувшись лбом ее лба.

- Если мы продолжим... Назад дороги не будет.

- Назад ее и не было.

Лианы медленно разомкнулись, неохотно возвращая пространство к привычной форме.

Они отстранились на шаг, на грань, которая теперь была слишком хрупкой, чтобы называть ее правилом.

Когда Серлин снова потянулся к ней, Гвендолин поняла это не разумом - телом.

Ее первая мысль была отступить. Вторая - остаться. Третья запуталась где-то между учащенным дыханием и тем, как сердце вдруг стало слишком громким.

Она не отстранилась, но и не потянулась навстречу.

Пальцы сжались в складках ткани платья, как якорь, напоминание, что она все еще здесь, все еще должна быть осторожной. Магия нервно вспыхнула под кожей, выдавая ее с головой.

«Нельзя», - сказала себе фейри.

«Хочу», - ответило все остальное.

Серлин был так близко, что она слышала, как он замедляет дыхание - сознательно, с усилием. Это пугало сильнее, чем если бы он просто поддался.

- Гвен… - он произнес ее имя почти неслышно, будто проверяя, можно ли еще.

Она подняла взгляд - и тут же пожалела. Его глаза были слишком внимательными. Слишком честными. Не такими, какими смотрят на допустимое.

- Не смотри так, - прошептала она, неловко улыбнувшись. - Я тогда забуду, почему мы остановились.

Уголки его губ дрогнули.

- А я боюсь, - тихо ответил он, - Что ты уже забыла.

Между ними снова вспыхнул резонанс - слабее, сдержаннее, но от этого не менее опасный. Гвендолин сглотнула и все-таки сделала крошечный шаг назад.

Где-то в другом корпусе Уэна внезапно ощутила короткий, чужой магический отклик - странный, теплый и тревожный.

«- Любопытно,» - пробормотал Вистэйн. - «Кажется, кто-то только что нарушил сразу несколько законов природы.»

Отклик пришел тихо - не ударом, не волной, а почти незаметным касанием, будто по поверхности воды провели пальцами, не тревожа глубину.

Некромантия внутри отозвалась неожиданно - не холодом, а ровным, внимательным присутствием.

Дыхание на мгновение сбилось.

«- О…» - голос Вистэйна прозвучал мягче обычного. - «Вот это было…»

«- Что?» - мысленно отозвалась Уэна, стараясь не выдать себя среди остальных.

Ощущение уже таяло, оставляя после себя тонкий след, похожий на воспоминание о прикосновении, которого не было.

«- Нежно,» - с горечью в голосе произнес он.

Легкое недоумение мелькнуло в мыслях.

«- Это опасно?»

Короткая усмешка отозвалась внутри.

«- Опасность принимает разные формы. Иногда она кричит. Иногда колеблется. Иногда почти решается… а потом останавливается.»

Уэна медленно выдохнула.

Понимание пришло спокойно: это было не о ней. И все же - откликнулось.

Где-то в Академии кто-то сделал выбор. Не вслух. Не до конца. Но по-настоящему.

«- Редкость,» - добавил Вистэйн тише. - «Магия редко говорит так тихо. Обычно она требует, давит, ломает. А это… почти признание, испугавшееся самого себя.»

Уэна выпрямилась, возвращая внимание в зал.

Странно, но вместо тревоги внутри поселилось спокойствие. Тонкое, хрупкое. Как уверенность, что даже в месте, полном стали и контроля, кто-то все еще выбирает чувствовать.

«- И, к слову,» - лениво добавил Вистэйн, возвращая привычный тон, - «Однажды ты тоже так откликнешься... Вопрос лишь в том - кому.»

Уэна ничего не ответила.

Резонанс еще не до конца улегся, когда звук металла о камень разнесся по залу.

Икарис опустил меч.

- Достаточно, - громко произнес он.

Разговоры, движения, даже дыхание - все замерло.

Он обвел глазами зал, задерживаясь на лицах чуть дольше, чем нужно. Не оценивая силу, ища реакцию.

- Вы пришли сюда, потому что думаете, что готовы, - продолжил он. - К дисциплине и ответственности.

Его взгляд снова скользнул по рядам и остановился на Уэне на долю секунды.

- Проверим.

По залу прошел едва слышный ропот.

- Сейчас, - добавил принц. - Без подготовки и подсказок.

Он сделал шаг в сторону, к одному из тренировочных кругов, внутри которого лежал, испещренный старой символикой, камень.

- Паладин - это не тот, кто бьет первым.

Вистэйн лениво протянул внутри ее сознания:

«- Как изящно. Испытание на мораль под видом физического. Мне нравится этот маг.»

«- Порой он выглядит... опасно», - подумала Уэна.

«- Разумеется. Все по-настоящему талантливые маги опасны.»

Икарис поднял руку.

- Каждый из вас войдет в круг. По одному, - его взгляд стал жестче. - Перед вами появится угроза. Не иллюзия и не учебная конструкция. Я хочу увидеть, как именно вы будете действовать. Отсутствие решения недопустимо.

Внутри все сжалось, одновременно выстраиваясь в четкую линию.

До Уэны в круг вошли трое.

Первый - высокий, уверенный - шагнул вперед без колебаний, словно исход был ему заранее известен. Фигура из камня едва успела сформироваться, как заклинание сорвалось с руки резко и грубо. Камень треснул, проекция рассыпалась сухим звуком, напоминающим ломку старой статуи.

- Принято, - коротко бросил Икарис.

Юноша вернулся на место, выпрямившись с самодовольной уверенностью.

«- Великолепно,» - лениво протянул Вистэйн. - «Реакция молотка на все, что напоминает гвоздь.»

Второй действовал осторожнее. Он ждал. Слишком долго. Каменная фигура приблизилась, давление ощутимо выросло, и вместо шага вперед последовало отступление - защита вспыхнула запоздало.

Круг дрогнул. Камень потух сам.

- Еще раз: отсутствие решения недопустимо, - отчеканил Икарис.

Третий выход был аккуратным, почти учебным. Девушка с чистой, светлой аурой попыталась взять контроль - аккуратно, выверено, по всем правилам. Но в движениях не было внутреннего согласия. Магия держалась натянутой струной.

Фигура дернулась, исказилась и рассыпалась резко, словно ее не отпустили, а сломали.

Икарис нахмурился.

- Контроль без понимания - это подавление. Запомните.

Девушка вернулась на место, опустив взгляд.

- Следующий.

Уэна шагнула в круг.

Камень в центре казался гладким, темным, впитавшим слишком много чужих решений.

Взгляд задержался на нем дольше, чем хотелось.

«- И?..» - осторожно спросила она.

«- О, не стесняйся. Прояви инициативу,» - лениво предложил Вистэйн. - «Крикни на него. Угрожай. Пни. Вдруг сработает.»

В груди коротко дрогнула усмешка.

Икарис не вмешивался. Просто ждал.

И это ожидание давило сильнее любого приказа.

«- Они всегда так,» - заметил Вистэйн. - «Создают условия и наблюдают, как ты сама себя выдаешь. Весьма педагогично.»

Шаг вперед.

Камень откликнулся сразу, дрогнув и начав собирать форму. Из него медленно возникала фигура - высокая, неровная, словно сложенная из трещин и чужих попыток стать кем-то целым. Лицо оставалось неподвижным, но в этой неподвижности угадывалась усталость.

«- Если ударить…»

«- Рассыплется,» - спокойно ответил голос. - «И все останутся довольны. Быстро, чисто, правильно.»

«- А если нет?»

«- Тогда придется признать, что ты не вписываешься. Тоже вариант.»

Фигура сделала шаг навстречу - медленно, тяжело, без угрозы, почти с просьбой, застывшей в каждом движении.

Некромантия внутри откликнулась неожиданно мягко - не холодом, не тягой к разрушению, а тихим вниманием.

Зал напрягся.

Фигура двинулась ей навстречу медленно, тяжело, будто каждый шаг давался ценой целого века.

«- О-о,» - протянул Вистэйн с живым интересом. - «Ты уверена, детеныш?»

Уэна протянула руку не с заклинанием, не с приказом. Просто руку.

На мгновение все замерло. А затем... каменная ладонь дрогнула и плавно поднялась в ответ.

Соприкосновение оказалось холодным - и неожиданно… тихим. Некромантия не вырвалась. Она выдохнула, потекла ровно, находя форму без усилия.

Трещины перестали расползаться. Фигура замерла, а после произошло невозможное. Каменное лицо изменилось. Совсем чуть-чуть. Губы дрогнули. Фигура улыбнулась - неловко, криво, по-каменному.

По залу прошел шокированный вдох.

«- …Вот это,» - прошептал Вистэйн, и в его голосе впервые не было иронии, - «Было красиво...»

Камень-сосуд погас сам.

Фигура распалась не в пыль, а в ровные, чистые фрагменты, будто ее отпустили, а не разрушили.

Несколько секунд никто не двигался.

Затем пространство наполнилось напряжением - не шумом, а взглядами, в которых мелькало непонимание.

- Это… так можно было? - шепотом вырвалось из глубины зала.

- Тише.

«- М-м-м, мой любимый момент. Когда система внезапно обнаруживает, что вариантов больше одного.»

Икарис смотрел долго.

Слишком долго.

- Угроза не была нейтрализована, - произнес он наконец.

Рука опустилась. Сердце билось гулко, почти ощутимо в тишине.

- Нет, - спокойно ответила Уэна. - Потому что это не было угрозой.

Молчание стало плотнее.

«- Очаровательно,» - отозвался Вистэйн. - «Ты только что отказалась играть по их правилам.»

Икарис шагнул ближе, обошел круг, проверяя камень, словно сомневался в собственных глазах.

Ладонь прошла над поверхностью.

- Артефакт… цел.

В голосе впервые прозвучало не только наблюдение, но и раздраженное осознание.

- Это был сосуд угрозы. Проекция, способная стать нежитью при потере контроля, - он наклонился чуть ближе. - И с нежитью ты тоже собираешься… договариваться?

«- Начинается,» - недовольно протянул Вистэйн.

- Да, - ответ некромантки прозвучал ровно. - Если это возможно.

В зале кто-то резко вдохнул.

Икарис выпрямился, оборачиваясь к остальным.

- Испытание проверяло реакцию на угрозу. Не… контакт.

- То есть… она прошла? - осторожно прозвучало сзади.

Резкий поворот.

- Она сделала выбор, - отчеканил он. - Который не был предусмотрен.

Тишина стала гулкой.

«- Перевод: “мы так не планировали”,» - услужливо пояснил голос.

Икарис медленно выдохнул.

- Этот артефакт использовался столетиями. И ни разу не реагировал подобным образом.

Взгляды изменились - осторожность вытеснила прежнюю уверенность.

- Ты не сломала испытание, - продолжил он. - Ты заставила его… замолчать.

- Иногда угрозы исчезают, - тихо отозвалась Уэна, - Когда их перестают ими считать.

«- Браво,» - с явным удовольствием произнес Вистэйн. - «Это уже не просто выбор. Это вызов.»

Икарис коротко кивнул - не ей, а самому себе.

- Запомните этот момент. Дальше будет сложнее.

- На сегодня все. Свободны.

Будущие паладины разошлись быстро, но без привычной легкости. Шепот тянулся за ними, вязкий, как дым после пожара. Кто-то оглядывался на Уэну, кто-то - на погасший камень, будто ожидая, что тот вновь откликнется.

Девушка уже направилась к выходу, когда за спиной прозвучало:

- Уэна. Останься.

Она остановилась.

Зал опустел. Стало слышно, как где-то капает вода и как камень остывает после магии.

Икарис не спешил. Подойдя ближе, он остановился на расстоянии, достаточном, чтобы не давить, но и не позволять отступить.

- Ты понимаешь, - начал он ровно, - Что нарушила сразу несколько негласных правил?

- Да, – честно ответила Уэна.

- И сделала это осознанно?

Девушка на секунду задумалась.

- Я знала, что делаю не то, чего от меня ждут, - проговорила она. - Но не знала, чем это закончится.

Икарис кивнул.

- Хороший ответ, но больше так не делай.

Уэна удивленно подняла брови.

- Почему?

Икарис выдержал паузу, прежде чем ответить:

- Потому что с настоящей нежитью это не сработает.

Его слова прозвучали не как упрек, а как предупреждение.

Уэна ничего не ответила, лишь коротко кивнула и развернулась к выходу.

Коридоры встретили иначе - живее, громче. Но стоило пройти несколько шагов, как шепот начал жить своей жизнью, расползаясь быстрее, чем хотелось.

Имя уже звучало.

И это было только начало.

Глава 15. Шепот громче крика

Уэна поняла, что Академия больше не та, когда перестала слышать свое имя вслух.

Его не произносили - его оставляли между фраз.

Она шла по коридору, и разговоры не обрывались. Они просто меняли направление, как вода, обтекающая камень.

- …Говорят, она просто протянула ему руку!

- …Артефакт никогда так не реагировал!

- …Стриаф.

Последнее слово прозвучало тише остальных. И оттого - больнее.

«- Поздравляю,» - отозвался Вистэйн. - «Ты перестала быть студенткой. Теперь ты - явление.»

Уэна не ответила.

Она продолжала ловить взгляды: быстрые, оценивающие, иногда откровенно любопытные. Кто-то улыбался слишком дружелюбно, некоторые отводили глаза, но никто не смотрел просто так.

На занятии по некромантии преподаватель задержал на ней взгляд дольше обычного.

- Уэна, - ровно произнес он. - Объясните, что происходит с остаточной волей после стабилизации?

Вопрос был обычным, а вот его тон - нет.

Уэна ответила четко и спокойно.

- Хорошо, - буркнул профессор Фобиус. - Садитесь.

И ничего больше. Но девушке вдруг показалось, что проверяли не ее знания, а просто прощупывали.

«- Они ищут трещину,» - заметил Вистэйн. - «Очень вежливо.»

Гвендолин встретила ее ближе к вечеру в коридоре.

- Ты как? - спросила она громче, чем нужно.

- Нормально, - улыбнулась Уэна.

Это было неправдой, но фейри кивнула, принимая ответ как есть. Серлин стоял молча чуть поодаль, проницательно оглядывая четверых второкурсников у двери.

- Опять сплетни? - добавила Гвендолин, уже глядя на окружающих. - Если кто-то решит проверить слухи на практике - я буду рада присутствовать.

Желающих не нашлось.

- Встретимся позже, Гвен, - улыбнулась Уэна, поспешив уйти.

Мысль пришла сама. Не как обвинение, больше, как ощущение. Икарис...

«- Он знал, что так будет», - подумала Уэна.

«- Что именно?» - тут же откликнулся Вистэйн.

«- Что меня начнут обсуждать. Давить. Проверять».

«- Разумеется,» - спокойно ответил он. - «Это ведь Академия святого Вильхельма.»

Уэне вдруг стало не по себе. Икарис смотрел тогда не как маг, удивленный ее выбором. А как тот, кто увидел подтверждение.

«- Он проверял меня или использовал?»

«- Осторожнее,» - мягко заметил Вистэйн. - «Подозрения искажают истину.»

Она остановилась в коридоре.

«- Ты его защищаешь?»

Пауза была почти незаметной.

«- Я просто наблюдаю,» - ответил Вистэйн. - «Как всегда.»

Это должно было успокоить, но не успокоило.

Поздно вечером, вернувшись в комнату, Уэна обнаружила записку. Простой пергамент. Ни печати, ни подписи.

«Тебя заметили. И не все с добрыми намерениями.»

Она долго смотрела на строки.

«- Ну вот,» - вздохнул голос. - «Академия официально вступила с тобой в диалог.»

Уэна медленно сжала бумагу. Она хотела быть замеченной, но не так. Впервые за долгое время девушка задумалась не о том, чего от нее ждут, а о том, кто именно смотрит. И почему один из этих взглядов кажется слишком осведомленным…

Это произошло там, где Уэна меньше всего ждала - на тренировочной площадке.

Занятие закончилось, и она как раз собиралась уйти, когда услышала за спиной ленивый, насмешливый голос:

- Ты правда решила, что одно удачное испытание делает из тебя что-то большее?

Уэна остановилась, не оборачиваясь.

- Я ничего не решала, - спокойно ответила она. - Я просто учусь.

Смех был негромким, но цепким.

- Учится, - повторил кто-то. - Смешно.

- Не притворяйся, стриаф. Ты и так получила больше, чем тебе положено!

Она сдвинула брови, медленно поворачиваясь.

В один момент пространство резко изменилось.

- Довольно, - голос прозвучал ровно, уверенно - без раздражения и угроз.

Икарис стоял чуть в стороне от площадки. Он не выглядел тем, кто пришел разнимать, скорее, тем, кто изначально здесь хозяин.

- Принц, - поспешно выдохнул один из студентов, отступая на шаг.

Икарис перевел взгляд на Уэну. Улыбнулся мягко, почти тепло.

- Ты в порядке?

Этот вопрос был задан так, словно ответ был заранее известен.

- Да, - сказала она после короткой паузы.

- Хорошо, - он снова посмотрел на остальных. - В Академии святого Вильхельма не наказывают за талант, - произнес он. - И уж точно не за старание.

Кто-то хотел возразить, Уэна почувствовала это по движению, по дыханию, но Икарис даже не повысил голос.

- Если у вас есть вопросы к моим методам подготовки паладинов, - продолжил он, - Прошу, задавайте.

Воцарилась тишина.

- Нет? - он вскинул бровь. - Тогда возвращайтесь в основной корпус.

Молчание было плотным.

Курсанты разошлись быстро, даже не осмеливаясь взглянуть на Уэну.

Когда они остались одни, Икарис сделал шаг ближе.

- Тебе не стоит оставаться одной после занятий, - сказал он почти буднично. - Особенно сейчас.

- Почему?

- Потому, что на тебя начали обращать внимание.

Она почувствовала, как внутри сжалось что-то знакомое.

- Я не просила меня защ…

- Я знаю, - перебил он мягко, а после добавил, чуть тише: - Но иногда защита - это не просьба, а необходимость.

Принц смотрел на нее внимательнее.

- Если ты хочешь стать паладином, – с холодом проговорил он. - Тогда привыкай. Тех, кто выходит за пределы дозволенного, всегда будут проверять, давить и провоцировать.

Он наклонился чуть ближе, ровно настолько, чтобы это можно было принять за доверие.

- И если ты собираешься идти дальше, - прошептал принц, - Тебе нужен кто-то, кто будет стоять на твоей стороне публично.

Между ними возникла небольшая пауза, а после Икарис мягко добавил:

- Я могу быть этим человеком.

Уэна не сразу нашла, что ответить.

- П-почему?

Икарис улыбнулся, светло, искренне. Как улыбаются те, кому нечего скрывать.

- Потому что ты заслужила шанс, - он взглянул в ее глаза. - И потому что я не люблю, когда талант ломают раньше времени.

Договорив, он выпрямился.

- Подумай об этом.

Когда он ушел, площадка снова стала обычной.

«- Он все сделал правильно,» - спокойно проговорил Вистэйн. - «И именно это должно тебя насторожить.»

Уэна закрыла глаза на секунду.

«- Он помог.»

«- Да,» - согласился Вистэйн. - «Вопрос: кому именно.»

Прошла неделя.

Объявление прозвучало в конце тренировки.

- Стройтесь, - коротко сказал Икарис, проходя вдоль шеренги.

Курсанты выстроились быстро. Уэна стояла почти в конце, стараясь не выделяться, хотя прекрасно понимала: сегодня это невозможно.

Икарис остановился перед ними.

- В ближайшее время я возьму одного из вас под личное кураторство.

В строю прошел едва уловимый ропот. Кто-то выпрямился, кто-то, наоборот, напрягся, словно перед ударом.

- Это не награда и не привилегия. Это проверка, - он выдержал паузу. - Уэна, шаг вперед.

Мир будто на секунду потерял звук. Она не сразу двинулась, скорее, по инерции, чем по воле. Сделала шаг, потом еще один, пока не остановилась перед строем.

Тишина стала тяжелой.

- Ты не из нашего круга, - сказал кто-то слишком громко.

Икарис повернул голову в ту сторону.

- Повтори, - спокойно попросил он.

Студент сжал челюсти, но промолчал.

- В отряде паладинов нет «кругов», - его брови сдвинулись. - Есть дисциплина, способности и готовность идти до конца, - он взглянул на Уэну. - Ты показала рост, - произнес он. - Не быстрый, но честный.

Это задело сильнее, чем прямой упрек.

- Остальные, - Икарис снова обратился к группе, - Считают это несправедливым?

Несколько голосов ответили сразу:

- Да!

- Она слабее.

- Она стриаф.

- Она не справится!

Икарис выслушал все, не перебивая.

- Хорошо, значит, у вас будет возможность это доказать, - он сделал шаг в сторону. - С этого дня Уэна тренируется со мной отдельно. Если кто-то считает, что это ошибка - пусть докажет это результатами, а не языком.

Негатив был ощутим физически. Многие смотрели с откровенной злостью, презрением, которое даже не пытались скрыть.

Уэна чувствовала это кожей.

- После занятий ты останешься, - сказал Икарис уже тише, обращаясь только к ней. - Начнем сегодня.

Он развернулся и ушел, будто все уже решено.

«- Поздравляю,» - тихо произнес Вистэйн, когда строй начал распадаться. - «Теперь тебя будут ненавидеть не из-за того, кто ты есть, а из-за того, кого он в тебе увидел.»

Уэна сглотнула.

«- Я не просила этого.»

«- Конечно,» - ответил Вистэйн. - «Именно поэтому это и сработало.»

Тренировочная площадка была пустой: ни зрителей, ни студентов, ни случайных прохожих. Только ровная земля, следы старых поединков и строгая тишина, в которой каждый звук казался лишним.

Уэна пришла первой.

Она стояла, сжимая тренировочное оружие, и почему-то вспоминала лес. Мягкий мох под ногами, свет, пробивающийся сквозь кроны, легкую улыбку Икариса, его ленивые замечания, взгляд, в котором не было оценки - только интерес.

Тогда он двигался рядом, почти играючи. Как будто тренировка была не испытанием, а разговором тел.

Сейчас все обстояло иначе.

Икарис появился без предупреждения. Плащ застегнут, волосы убраны, лицо спокойное и отстраненное, словно между ними никогда не было того утра в лесу.

- Начнем, - сказал он без приветствия. - Покажи базовую стойку.

Уэна подчинилась. Она старалась вспомнить все, чему он учил ее раньше. Распределение веса, положение рук, дыхание.

- Нет, - отрезал Икарис. - Ты опираешься на память, - холодно проговорил он. - А мне нужна реакция.

Он, не торопясь, обошел ее по кругу, как хищник, изучающий добычу.

- В лесу ты двигалась иначе... Потому что не думала о результате.

Это было сказано спокойно. Почти безлично.

Но Уэна почувствовала, как внутри что-то сжалось.

- А здесь? - тихо спросила она.

- Здесь ты паладин под моим кураторством, - ответил Икарис. - И каждое твое движение - это показатель.

Он сделал шаг вперед. Резко. Уэна едва успела отреагировать. Удар был не сильным - проверочным. Она отбила его, но потеряла равновесие.

- Слишком медленно. Еще раз!

Он атаковал коротко, точно, без излишней силы, и каждый раз заставлял ее ошибаться.

- Ты ждешь, - недовольно произнес принц. - Не жди! Действуй!

Пот выступил на лбу. Дыхание сбилось.

В какой-то момент она поймала себя на мысли, что ищет в его лице то прежнее выражение, ту мягкость, тот почти насмешливый интерес, но там было лишь ледяное внимание.

- Ты злишься, - заметил Икарис.

- Нет, - соврала Уэна.

- Да, - ухмыльнулся он. - И это мешает, - Икарис остановился. - Ты ждала другого. Того, кто будет поддерживать? Подсказывать? Смягчать?

Уэна слышала лишь звук собственного сбившегося дыхания.

- Но если я сделаю это здесь, - продолжил он, - Тебя разорвут.

Эти слова прозвучали почти… заботливо.

- В паладинах не выживают те, кого жалеют. Выживают те, кто выдерживает давление, - он сделал шаг назад. - На сегодня достаточно.

Уэна стояла, тяжело дыша. Ее руки дрожали.

- Это не похоже на то, что было раньше, - наконец, вымолвила она.

Икарис посмотрел на нее внимательно.

- Ты - курсант.

Он развернулся и собрался уйти, но Уэна окликнула его, прошипев:

- Еще!

Парень остановился. Не сразу обернулся - дал этому слову повиснуть в воздухе.

- Ты не обязана, - спокойно проговорил он. - Я закончил тренировку.

Уэна сжала оружие так, что побелели пальцы.

- Я - нет!

Злость внутри нее больше не жгла - она гудела. Глухо и низко, как натянутая струна. Это не было похоже на раздражение или обиду. Это было чувство, что ее не услышали до конца.

Она шагнула вперед и без ожидания команды атаковала первой. Удар вышел резким, почти неаккуратным.

Икарис отразил его легко, почти лениво.

- Вот так, - просмаковал он.

Его ответный выпад выбил воздух из груди, заставил Уэну отступить на шаг. Но она не остановилась.

Вторая атака. Третья.

Девушка перестала думать о том, как правильно. Перестала сверяться с памятью, с образами, с тем, чему ее учили. Движения стали короче, грубее, но тело начало успевать раньше мыслей. Она злилась. На него, на Академию, на все разом.

- Ты дерешься, - заметил Икарис, - А не тренируешься.

- Мне все равно! - выдохнула она и пошла в атаку снова.

На этот раз она не отступила, когда он сблизился. Икарис резко остановил удар, перехватив ее запястье. Слишком близко.

- Вот, - мягко сказал он . - Это и есть проблема.

Принц резко толкнул ее в сторону. Уэна пошатнулась, едва удержав равновесие.

- Ты слишком долго терпела и теперь хочешь выжечь все разом.

Она тяжело дышала. Грудь поднималась резко, рвано. В глазах темнело - не от усталости, а от переполненности.

- Я устала быть слабой, - прошипела она сквозь зубы.

- Слабой ты была раньше, – на его лице появилась теплая улыбка. - Сейчас ты опасна для себя, - он шагнул назад, давая ей пространство. - Но, это хороший знак.

Уэна замерла в непонимании.

- Злость - плохой хозяин, но отличный двигатель, - Икарис склонил голову чуть набок. - Если научишься держать ее в руках, то перестанешь быть аутсайдером.

Он развернулся и ушел уже по-настоящему.

На этот раз Уэна не окликнула его.

Она стояла посреди площадки, дрожа от усталости, с пульсирующей болью в мышцах и с новым, пугающе ясным ощущением.

Она больше не хотела, чтобы ее щадили, не хотела возвращаться к прежней себе. Злость не ушла, она встала рядом.

Еще одна неделя прошла так же быстро.

Коридор у тренировочного крыла был уже почти пуст. После занятий студенты расходились быстро - слишком быстро, будто само здание Академии начинало дышать тяжелее.

Уэна шла медленно. Не потому, что устала - потому что чувствовала взгляды. Они цеплялись за спину, за походку, за сам факт ее присутствия здесь, в паладинском крыле.

Голоса она услышала раньше, чем увидела.

- Серьезно? Его?

- Он же едва на ногах стоит. С ним не «поиграешь».

- Эльф-первогодка, м-м-м. Думаешь, его кто-то хватится?

Смех был негромким, но плотным, как грязь под ногтями.

Уэна остановилась у поворота.

На узкой площадке у стены стоял юноша. Слишком худой, с еще не до конца сформировавшейся стойкой. Он держал тренировочный клинок обеими руками, как щит, хотя никто не нападал. Пока...

Трое старшекурсников окружили его полукольцом. Без спешки. Без ярости. Это было хуже.

- Я… я не хотел мешать, - заикаясь, вымолвил он.

- Да ты и не мешаешь, - ответил один из них. - Ты просто здесь лишний.

Толчок был несильным. Но юноша оступился, ударился плечом о стену. Клинок упал, звякнув об пол.

Уэна почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она знала это чувство. Когда мир решил, что ты - фон.

«- Не лезь,» - отозвался Вистэйн. - «Это не про тебя.»

Она сжала пальцы.

«- Если вмешаюсь - будет хуже,» - прошептала она.

«- Возможно,» - согласился он. - «А если нет - ты это запомнишь.»

Эльф наклонился за оружием. Один из старших наступил на клинок ботинком, злорадно ухмыляясь. В этот момент внутри Уэны что-то щелкнуло.

- Эй, - голос прозвучал тише, чем она ожидала, но его хватило.

Все обернулись.

- Оставьте его в покое, - ровно сказала она.

Один из старшекурсников прищурился.

- Ты сейчас серьезно? - он усмехнулся. - Стриаф решил поиграть в милосердие?

- Я решила напомнить правила Академии, - ответила Уэна. - Или вы их забыли, - она скрестила руки на груди.

- Кай, ты поаккуратней. Ты вообще слышал о ней? - пренебрежительно фыркнул второй. - Она ж теперь под принцем ходит.

Юноша у стены смотрел на Уэну так, будто она была последней опорой.

- Не смейте прикасаться к нему, - уже жестче повторила она.

- Или что? - нагло заулыбался первый.

Она открыла рот и не нашла ответа.

Икарис появился без шума. Как всегда - будто был здесь изначально.

- Или я, - проговорил он спокойно.

Трое старшекурсников вздрогнули почти синхронно.

- Принц…?

- Мы просто…

- Я вижу, - он посмотрел на эльфа-первогодку, потом на них. - Уйдите.

Они быстро закивали головами, ушли сразу.

Юноша остался стоять, крепко сжимая клинок.

- С-спасибо, - заикаясь, вымолвил он. - Я… я не забуду вашей доброты.

- Иди, - мягко сказал Икарис.

Когда он ушел, Икарис повернулся к Уэне.

- Ты вмешалась, - из его уст слова прозвучали не как упрек, а как констатация.

- Да.

- Почему?

Она не ответила сразу.

- Потому что завтра на его месте могла быть я.

Между ними воцарилась пауза.

- Ты понимаешь, - наконец, произнес принц, - Что подобные жесты делают тебя мишенью?

- Я уже мишень, - усмехнулась Уэна.

Парень сделал шаг ближе.

- Ты хочешь изменить порядок, - проговорил он тихо. - Но не понимаешь, как он работает.

- Тогда объясни, - сказала девушка, взглянув прямо в глаза.

- Я могу, но это будет не так, как тебе нравится. - он протянул руку. - Ты можешь остаться той, кто заступается в коридорах, и тебя сотрут. А можешь стать той, из-за кого не решаются.

Слова повисли между ними.

Вистэйн молчал. Это было хуже, чем предупреждение.

- Если я пойду за тобой, - медленно сказала Уэна, - Я стану такой?

Икарис не отвел взгляда.

- Нет, - покачал головой он. - Ты станешь сильнее. А что ты сделаешь с этой силой - будет уже твоим выбором.

Она смотрела на его руку.

Мгновение. Уэна шагнула вперед.

- Хорошо. Я согласна.

Икарис кивнул, словно именно этого и ждал.

- Тогда подожди, я заберу вещи и вернусь.

Когда он ушел, голос заговорил не сразу.

«- Ты сделала правильный ход. И именно поэтому он опасен.»

Уэна посмотрела в пустой коридор, где еще недавно стоял перепуганный первогодка.

«- Я не могла иначе.»

«- Знаю, детеныш,» - прошептал Вистэйн. - «Просто запомни, кто дал тебе этот выбор. И кто от него выиграл.»

Коридоры Академии в это время были особенно тихими. Не пустыми, просто… приглушенными, как храм после службы, когда эхо еще держится под сводами, но люди уже ушли.

- Пройдемся? - предложил Икарис.

Уэна кивнула.

Они шли рядом, не касаясь друг друга. Камень под ногами был теплым - Академия умела хранить следы магии, и это ощущалось даже сейчас.

- Ты знаешь, - начал он как будто между делом, - Что о тебе говорят?

Она не удивилась.

- Да.

- Быстро разносятся, - цыкнул Икарис. - Особенно те слухи, в которых есть хоть капля правды.

- Или власти, - добавила Уэна.

Он усмехнулся.

- Власть - это просто форма веры. Маги верят в то, что кто-то должен быть выше. Чище. Правильнее.

Принц остановился у высокого окна. Свет падал так, что делал его почти… безупречным.

- Паладины существуют не ради силы, а ради образа. Святость, - произнес он спокойно. - Это язык, на котором говорят страх и надежда.

Уэна смотрела на отражение в стекле. На себя - рядом с ним. Контраст был слишком очевиден.

- И ты говоришь на этом языке свободно, – тихо проговорила она.

- Меня учили, - ответил Икарис. - Иногда слишком... хорошо. - он повернулся к ней. - Я должен извиниться, - вдруг тихо произнес он.

Это сбило ее с толку сильнее, чем крик или давление.

- За тренировку, - пояснил принц. - Я был жестче, чем следовало.

- Ты сказал, что иначе меня сломают.

- Да, - согласился он, затем добавил почти шепотом: - Но это не отменяет того, что я мог сделать иначе.

В его голосе не было игры. Или она просто не умела ее распознавать.

- Ты не обязана быть благодарной, не обязана доверять. Но я не хотел, чтобы ты чувствовала себя… использованной.

Это слово задело.

Вистэйн молчал.

Опять.

- Маги любят святых, - улыбнулся Икарис, делая шаг ближе. - Потому что верят, что те не причинят боли. - он протянул руку - медленно, давая ей время отступить. - Я не святой, Уэна, но стараюсь быть честным.

Она чувствовала его тепло. Слишком близко. Запах металла и света. Опасно спокойно.

Икарис смотрел на нее чуть дольше, чем требовала пауза. Не сверху вниз - как на равную. Или как на того, кем она может стать.

- Знаешь, что в тебе самое редкое?

Уэна нахмурилась.

- Магия? - предположила она.

Он качнул головой.

- Характер.

Это слово прозвучало весомо.

- Ты не ломаешься, когда на тебя давят. Не ищешь одобрения. Не прячешься за чужие спины. - И при этом… - он по-доброму усмехнулся, - Не становишься жестокой. Такие, как ты, далеко заходят не потому, что хотят власти, а потому что умеют ее не бояться.

Уэна почувствовала, как тепло поднимается к щекам. Ей редко говорили такое. Никогда - таким нежным тоном.

- Ты думаешь, у меня получится? - спросила она тише, чем собиралась.

- Я знаю, - ответил Икарис без колебаний. - Ты уже добилась большего, чем многие, кто громче кричит о своем праве быть здесь.

Он наклонился ближе, что Уэна почувствовала его дыхание на своей коже.

- И если ты пойдешь до конца… Тебя будут либо ненавидеть, либо бояться. И только потом - уважать. - парень медленно поднял руку, будто хотел коснуться ее лица, но остановился на полпути, давая выбор. - Я редко ошибаюсь, Уэна.

После этих слов, он потянулся к ее губам. Медленно. Уверенно. Как маг, который уже все решил.

Уэна вдруг шагнула в сторону, совсем немного. Ровно настолько, чтобы его губы коснулись воздуха.

Мгновение неловкости повисло между ними.

- Прости, – прошептала она. - Я… не сейчас.

Он не выглядел задетым. Скорее - удивленным.

- Ты боишься? - спросил он мягко.

- Да, - ответила девушка честно. - Но не тебя.

Это было правдой и неправдой одновременно.

Икарис отступил на шаг.

- Это правильно. Осторожность - редкое качество.

Он заулыбался тепло, открыто. Так, как улыбаются тем, кому не хотят навредить.

- Слухи утихнут или сменят форму. А я прослежу, чтобы они не стали опасными.

Вот оно. Святость. Защита. Обещание.

Когда он ушел, Уэна осталась у окна одна.

«- Он был безупречен,» - произнес Вистэйн.

«- Слишком...» - Уэна накрыла ладонями лицо.

Девушка понимала, что, если от поцелуя она смогла увернуться, а вот от пути - нет.

Дверь, ведущая в ее комнату, закрылась слишком громко.

Уэна прислонилась к ней спиной всего на секунду - не потому, что устала, а потому что внутри было слишком… много чувств. Комната была пустой. Гвендолин еще не вернулась. Никто не смотрел. Никто не ждал объяснений.

Она прошла к кровати и буквально плюхнулась на нее, уткнувшись лицом в подушку. Щеки все еще горели от ощущения, что что-то почти случилось.

«- Дыши,» - мягко сказал Вистэйн.

Его голос возник не резко. Он был… рядом. Как будто сидел где-то у изголовья, не касаясь, но зная, где она.

Уэна перевернулась на спину и уставилась в потолок.

- Я в порядке, - вслух проговорила она.

- Нет, ты сбежала.

Она сглотнула.

- Я не сбежала. Я просто… ушла.

- Именно, - ответил Вистэйн без насмешки. - Когда хотелось остаться.

Молчание растянулось. Он не торопил.

- У тебя дрожат руки. И ты до сих пор не сняла плащ.

Уэна медленно расстегнула застежку и отбросила плащ на пол.

- Он был… - она замолчала, подбирая слово. - Идеальным.

- Да, - согласился Вистэйн. - Ты это ненавидишь или тебе это нравится?

Девушка закрыла глаза.

- Мне страшно, - призналась она. - Потому что мне понравилось, как он говорил. Как смотрел. Как будто видел меня… целиком.

- Но? - мягко подтолкнул Вистэйн.

- Но, когда он наклонился… - Уэна нахмурилась. - Я вдруг поняла, что не хочу.

- Поцелуя?

- Его.

Тишина.

- Почему? - спросил Вистэйн. Не как судья. Как тот, которому правда важнее ответа.

Она долго молчала.

- Потому что он говорил так, будто уже решил, кто я, - вымолвила она. - Какая я. Кем стану. А ты… - она запнулась и вдруг выдохнула, - Ты никогда так не делаешь.

- Я знаю, кто ты, - низко ответил он. - Но не считаю себя вправе решать за тебя.

Уэна почувствовала, как внутри что-то мягко сжалось.

- Ты спросил, почему я не поцеловала его, – она улыбнулась уголками губ. - Я сама это не сразу поняла... Но в тот момент я услышала тебя, даже когда ты молчал.

- И?…

Она повернула голову, будто могла увидеть его.

- И твой голос мне нравится больше.

Слова прозвучали просто. Без пафоса. Без кокетства. Как факт, который вдруг стал очевиден.

Вистэйн не ответил сразу.

- Это опасно… Для тебя.

- Я знаю, - прошептала Уэна. - Но с тобой… я не чувствую, что меня ведут. Я чувствую, что меня слышат.

Он выдохнул почти неслышно.

- Тогда полежи. Я побуду здесь. Не направляя. Не подталкивая.

Уэна подтянула колени к груди и накрылась одеялом.

Жар на щеках начал спадать.

- Спасибо, - сказала она.

- За что?

- За то, что ты… не стараешься казаться идеальным... святым.

Если бы он мог, он бы рассмеялся. Но вместо этого сказал:

- Спи, Уэна. Завтра мир снова захочет от тебя что-то взять. А сейчас - ты можешь просто быть.

Уэна закрыла глаза.

В это время...

Икарис остановился у окна галереи, выходящей во внутренний двор Академии.

Вечер был слишком спокойным. Фонари горели ровно, без колебаний - магия здесь всегда держалась под контролем. Как и он сам.

- Ох, Всевышний, - тихо сказал он самому себе.

Парень снял перчатку и провел пальцами по каменному подоконнику. Холод был привычным. Успокаивающим.

Он все сделал правильно. Каждое слово. Каждый шаг. Каждую паузу. Похвала - ровно там, где нужно. Извинение - неожиданное, но уместное. Почти-поцелуй - не как требование, а как естественное продолжение.

Любая другая… не увернулась бы.

Икарис нахмурился.

- Интересно, - пробормотал он.

Принц привык, что маги либо тянутся к свету, либо ломаются под ним. Уэна сделала третье. Не оттолкнула, не обиделась, просто выбрала дистанцию.

Это решение казалось зрелым и опасным одновременно.

Икарис выпрямился, сцепив руки за спиной. Его лицо снова стало спокойным - таким, каким его знали в Академии.

- Значит, ты слушаешь, - произнес он задумчиво. - Но не только меня.

Ему не нужно было знать, кого именно. Достаточно было ощущения, будто между ним и ней есть кто-то еще. Не соперник, что-то более тихое, устойчивое. Это раздражало, но еще больше вызывало уважение.

- Хорошо, Уэна, - сказал Икарис вслух, словно она могла услышать. - Посмотрим, как долго ты продержишься.

Он надел перчатку обратно, усмехнулся краешком губ, затем развернулся и пошел по галерее, растворяясь в тени арок, оставляя после себя ровное эхо шагов и чувство, что игра стала сложнее.

Глава 16. Белая форма

Зима пришла внезапно - без торжественных обещаний и без прощаний с осенью. Утренний иней просто лег на камень Академии.

Учебные недели понеслись стремительно, быстрее мантикоровых крыльев. Тренировки паладинов шли полным ходом: сталь скользила по стали, команды резали воздух, ошибки больше не прощались. Уэна перестала считать дни - только синяки, ссадины и редкие мгновения, когда тело начинало слушаться раньше мысли.

Она твердо решила пройти этот путь. Стать паладином. Стать той, кто не отводит взгляд, когда рядом ломают слабых.

Желание горело ровно и упрямо, но тревога жила глубже, холоднее. Потому что впереди был отбор. Тот самый экзамен, после которого либо надевают белую форму, либо навсегда остаются за чертой.

Время вело себя странно. Иногда тянулось, как замерзший мед, позволяя поверить, что до решающего дня еще далеко. А иногда срывалось в бег, и тогда мысль о приближающемся испытании наваливалась всей тяжестью сразу.

Каждый день был фрагментом мозаики. Каждая тренировка - проверкой. И Уэна собирала себя заново, шаг за шагом, зная, что скоро наступит день, когда больше нельзя будет спрятаться ни за упорство, ни за старание. Только выдержать. Или сломаться.

Мороз ударил сразу - в легкие, в пальцы, в суставы. Тренировочная площадка была засыпана тонким слоем снега, который тут же превращался в грязную кашу под ногами.

- В строй, - коротко скомандовал Икарис.

Белый пар вырывался изо рта вместе с дыханием. Пальцы ныли еще до начала. Уэна сжала рукоять тренировочного клинка. Кожа перчаток была жесткой от холода.

- Сегодня без поблажек, - сказал принц, проходя вдоль шеренги. - Мороз не спрашивает, готовы вы или нет.

Кто-то тихо выругался, кто-то нервно улыбнулся.

- Становитесь в пары, - продолжил он. - И не вздумайте беречь друг друга.

Уэне достался высокий второгодка с тяжелой стойкой и коротким дыханием. Он бросил на нее быстрый взгляд - без злобы, но с сомнением.

Сигнал.

Первый удар выбил из плеча резкую боль. Второй - заставил отступить, оставляя след в снегу. Уэна не отступила дальше, чем нужно. Ноги скользили, но она ловила равновесие быстрее.

- Не уходи! - рявкнул кто-то сбоку.

Она не ушла.

Приняла удар на клинок, позволив стали звякнуть, и ответила сразу - коротко, в корпус. Не сильно, но точно.

Холод сжигал изнутри. Легкие горели. Пальцы теряли чувствительность.

«- Не спеши,» - мелькнул в голове голос Вистэйна.

Она замедлилась - и сразу почувствовала разницу. Движения стали экономнее, четче.

Удар. Поворот. Скольжение по снегу.

Противник тяжело дышал. Она - тоже. Но уже иначе.

- Довольно! - раздался голос Икариса.

Пары разошлись. Одни - опустились на колено, вторые - стояли, сжимая зубы.

- Теперь - круг, - сказал он. - Без оружия.

Недовольный гул прокатился по строю.

- В бою у вас не всегда будет клинок, - продолжил Икарис. - А холод не отменяет боли.

Кулак пришелся в плечо. Локоть - в бок. Снег забился за воротник, мгновенно превратившись в ледяную воду. Уэна упала один раз. Встала сразу. Она ловила движения телом. Не силой - моментом.

- Хорошо, - негромко проговорил Икарис.

Это слово пробило сильнее любого удара.

К концу тренировки ноги дрожали. Руки не слушались. Мир сузился до белого, серого и черного.

- Запомните это состояние, - Икарис оглядел каждого курсанта. - На отборе будет хуже, - он задержал взгляд на Уэне на долю секунды дольше. - Но некоторые из вас уже поняли, как выживать, - добавил он.

Когда строй начал распадаться, Уэна оперлась на клинок, переводя дыхание.

«- Ты не искала его одобрения,» - тихо сказал Вистэйн. - «И все равно получила.»

Она выдохнула паром.

«- Мне все равно,» - соврала она.

«- Конечно,» - ответил он мягко. - «Именно поэтому ты и держишься.»

Икарис стоял, скрестив руки, позволяя курсантам отдышаться - ровно столько, сколько нужно, чтобы усталость перестала быть шумом и стала вниманием.

- Прежде чем вы разойдетесь, - сказал принц негромко.

Голоса стихли.

Икарис сделал шаг вперед, глядя не на кого-то одного - на всех сразу.

- Те, кто пройдут отбор, отправятся в Святилище оружия.

По строю прошел едва заметный шорох. Даже те, кто устал до дрожи, подняли головы.

- Это не арсенал, - продолжил он. - И не награда. - он сделал паузу, подбирая точные слова. - Там не выбирают клинки по весу или форме. Оружие выбирает вас.

Снег тихо ложился на плечи и волосы.

- Каждое оружие паладина уникально. В нем есть память. Отголосок воли. Некоторые говорят - душа.

Он перевел взгляд на Уэну.

- Оно не подчиняется силе и не принимает тех, кто лжет себе. Оно откликается только тем, кто знает, ради чего готов стоять до конца.

Тишина стала плотной.

- Если вы дойдете до этого дня, - громко произнес Икарис, - Вы уйдете оттуда не просто с оружием. Вы уйдете с ответом, - он выпрямился. - А теперь отдыхайте.

Договорив, принц развернулся и ушел.

Уэна стояла, чувствуя, как холод кусает пальцы, а внутри, наоборот, становится теплее.

Оружие с душой. Не то, что подчиняется. То, что откликается.

«- Он знал, чем тебя зацепить,» - с ухмылкой произнес Вистэйн.

«- Да,» - ответила она, не отрывая взгляда от падающего снега. - «Но… если оружие правда выбирает…»

«- ...Тогда оно услышит тебя.»

Впервые за долгое время Уэна позволила себе улыбнуться. Совсем немного.

Впереди ждал отбор.

В общежитии было тепло и тихо, словно здание затаило дыхание.

Уэна закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

- Гвен, мне так хочется тебе рассказать, - выдохнула она. - Все сразу.

Гвендолин усмехнулась, откладывая блокнот.

Уэна прошла к кровати, села, сжала руки. Слова теснились, мешали друг другу.

- Сегодня Икарис говорил о Святилище оружия, - начала Уэна. - О том, что оружие… выбирает.

- Ну конечно выбирает, - фыркнула фейри. - Почему бы еще и не разговаривать!

В этот момент по комнате прошел едва уловимый холодок, дверь открылась.

Гвендолин вздрогнула.

- Едрить того гоблина, Серлин!

Эльф стоял в дверном проеме. Не напряженный, не удивленный, будто просто пришел вовремя. В руках у него была книга, обернутая в темную ткань.

- У меня было видение, - он махнул рукой, заходя внутрь комнаты. - Поэтому и пришел.

- Это вообще законно? - пробормотала фейри.

- Нет, - спокойно ответил парень. - Но будущее редко интересуется правилами.

Он прошел к столу и положил книгу. Та легла тяжело, глухо.

- Я принес это не по своей воле, - добавил он. - И не по твоему зову. Просто знал, что сегодня она может понадобиться.

Уэна почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

- Что это? - спросила она.

- Отражение арсенала Святилища, - ответил эльф. - Не каталог, конечно, но… - он ловко развернул ткань.

Переплет был старым, потемневшим, с тонкими серебряными линиями, как шрамами.

- Не все оружие там ждет. Некоторое… вспоминает.

Он перелистнул несколько страниц сам. Бумага зашуршала.

Книга лежала между ними, раскрытая почти на середине.

Гвендолин первой нарушила тишину - у нее это всегда получалось лучше всего.

- Так, - выкрикнула она, указывая пальцем в страницу. - Вот это нет. Абсолютно нет.

- Почему? - Уэна наклонилась ближе.

- Потому что этот молот весит, как твои сомнения, - безапелляционно заявила девушка. - Ты им сделаешь один замах и сразу устанешь морально.

Серлин тихо рассмеялся, перелистывая страницу.

- А вот этот меч, - сказал он, - Слишком прямолинейный. С таким либо побеждают сразу, либо красиво умирают.

- Я не планирую ни того, ни другого, - заметила Уэна.

- Планировать бесполезно, - пожал плечами Серлин. - Обычно все идет по третьему варианту.

Гвендолин снова заглянула в книгу.

- О! Посох! Смотри, какой изящный.

- Я некромант, а не декорация для парада, - фыркнула Уэна.

- Ладно-ладно, - кивнула та.

- А мне он нравится, - неожиданно сказал парень. - Вообще, посохи недооценивают. Они выглядят так, будто знают больше, чем говорят.

- Как ты, - усмехнулась некромантка.

- Я не скрываю, - спокойно ответил он. - Просто не всегда делюсь.

Они полистали еще.

- Парные клинки? - предложила Гвендолин. - Симметрия. Стильно!

- Я путаюсь в собственных рукавах. Мне нельзя доверять два оружия.

- Тогда кинжал, - сказал Серлин. - Маленький и точный.

Гвендолин посмотрела на Уэну, прищурившись.

- А вот это уже подозрительно подходит.

- Знаете, - Уэна фыркнула и закрыла книгу ладонью. - Если честно, еще рано об этом думать.

Они замолчали.

- Да и самом деле, я просто хочу, - продолжила она тише, - Чтобы оружие не требовало от меня быть кем-то другим.

Фейри мягко толкнула ее плечом.

- Ну извини, - хихикнула она. - Героем тебе все равно придется стать.

Серлин улыбнулся - легко, без тени пророчеств.

- Но оружие, - добавил он, - Выбирает не героев. Оно выбирает тех, кто выживет.

Гвендолин снова открыла книгу, перелистнула страницу и почти сразу хотела двигаться дальше, но Уэна не дала. Она задержала взгляд.

На пожелтевшей иллюстрации была изображена коса. Не из тех, которой украшают гербы или парадные залы. Лезвие узкое, вытянутое, с едва заметной насечкой рун вдоль кромки. Древко темное, будто впитавшее в себя чужие прикосновения. Никакого блеска. Никакой показной красоты. Оружие, которое не обещало ничего хорошего.

- Серьезно? - фейри наклонилась ближе. - Ты это видела?

- Вижу, - тихо ответила Уэна.

Серлин замер, заметив, как она смотрит.

- Это не парадное оружие, - сказал он после паузы. - И не для тех, кто любит, чтобы на него смотрели.

- Я знаю, - сказала девушка.

Она не тянулась к странице, просто смотрела так, словно между ней и изображением уже было негласное понимание.

- У нее холодный характер, - продолжил Серлин. - Такие не подстраиваются, они требуют ясности.

Гвендолин фыркнула, но без привычной насмешки.

- Зато честно. Не притворяется чем-то большим!

Уэна чуть кивнула.

- И не требует слов, - добавила она.

На мгновение всем троим стало как-то… холоднее.

И ни один из них не сказал вслух, что «коса жнеца» - это оружие тех, кто умеет отпускать и забирать без лишних колебаний.

Потом Гвен резко захлопнула книгу.

- Ладно, - сказала она, поднимаясь. - Если тебе достанется коса, я официально начну тебя бояться.

- Не начнешь, - ответила Уэна.

- Начну, - уверенно заявила она. - Но из любви.

Некромантка посмотрела на закрытую книгу, будто все еще видела страницу сквозь обложку.

Друзья провели еще какое-то время вместе.

Серлин уже почти дошел до двери, как вдруг остановился.

- Кстати, - легко сказал он. - Мы придем.

Уэна подняла на него взгляд.

- Куда?

- На отбор, - пожал плечами он. - Поболеть.

- Мы придем, - тут же уточнила Гвен, разворачиваясь. - Я прослежу, чтобы он не начал предсказывать исход вслух.

- Я вообще-то умею молчать, - спокойно ответил эльф.

- Ты думаешь слишком громко, - парировала фейри.

Уэна моргнула.

- И не спорь! - заранее возразила Гвендолин. - Тебе нужна группа поддержки!

Серлин кивнул.

- Мы просто будем рядом и все.

Уэна вдруг почувствовала, как в груди становится тесно, не от тревоги, а от чего-то теплого, почти неуместного.

- Вы же понимаете, - тихо сказала она, - Что если я провалюсь…

- …То мы будем первыми, кто скажет, что они все идиоты, - закончила Гвендолин.

- Ты не одна, Уэна, - улыбнулся парень. - Даже если в одиночестве выйдешь на площадку.

Соседка подошла и крепко обняла ее.

- А теперь спать, будущая страшная паладинша с косой, - пробормотала она. - Завтра тебе понадобится вся твоя угрюмость.

Уэна рассмеялась.

Когда они вышли, в комнате стало пусто, но одиночества в ней не было.

Утро не начиналось - оно наваливалось.

Свет был блеклым, тяжелым, точно пробивался сквозь толщу льда. Небо не имело цвета, лишь бесконечный серый, в котором терялись башни Академии. Снег продолжал сыпаться мелко и настойчиво, не прекращаясь ни на мгновение.

Холод не кусал. Он давил, медленно проникая до костей, до мыслей.

Воздух казался плотным и неподвижным.

Звуки исчезали. Голоса глохли, не успев родиться. Мир будто затаился перед чем-то неизбежным.

Уэна поднялась не сразу.

Сон еще держался где-то под кожей, но тело уже возвращалось в настоящее. Она медленно встала, натянула форму Академии. Ткань была прохладной, знакомой до ощущения безопасности.

Ничего лишнего.

Она собрала волосы, аккуратно, привычным движением. Скрутила, убрала в пучок так, чтобы ни одна прядь не мешала. Сегодня нельзя было отвлекаться даже на себя.

Перед зеркалом она задержалась.

Отражение смотрело прямо. Лицо казалось спокойным, даже собранным. Ни следов сна, ни слез, только легкая бледность, подчеркнутая утренним светом.

Девушка посмотрела себе в глаза.

- Пойдет, - тихо сказала Уэна.

Она поправила ворот, расправила плечи, потом отвернулась от зеркала, взяла перчатки и направилась к двери.

Снаружи уже ждал холод.

Кандидаты в паладины собирались раньше назначенного часа.

Тренировочное здание дышало холодом и камнем. Пространство было знакомым, но сегодня в нем чувствовалась иная плотность - не рабочая, не учебная. Ожидание. Те, кто пришел сюда, уже не были просто студентами.

Одни разминались молча: короткие удары в воздух, проверка баланса, дыхание, сведенное к ритму. Вторые растягивали мышцы, медленно, почти показательно, не спеша, третьи стояли в стороне, опершись о стену, с закрытыми глазами, собирая магию внутрь.

Разговоров было мало. Те, что возникали, гасли быстро.

Как только Уэна вошла - несколько взглядов сразу скользнули в ее сторону. Не открыто, но достаточно, чтобы она почувствовала.

Кто-то задержался на ней дольше, чем следовало, оценивая. Кто-то отвел глаза почти демонстративно, как будто ее присутствие было неудобным фактом. Кто-то позволил себе короткую усмешку без злости, но с уверенностью превосходства.

Она узнала некоторых. Сильных. Уверенных. Тех, кого считали «очевидным выбором». Студентов с разных курсов.

Урсус стоял ближе к центру зала. Он разминал плечи, и от его движений исходило ровное, сдержанное тепло. Магия огня, собранная глубоко, не выплескивалась. Когда он заметил Уэну, то коротко кивнул ей.

Это привлекло внимание.

Пара студентов тут же посмотрели на нее внимательнее. Один что-то шепнул другому. Слишком тихо, чтобы разобрать слова и достаточно ясно, чтобы понять смысл.

Стриаф. Она здесь лишняя. Почему ее принимают всерьез.

Уэна прошла дальше, не замедляя шаг. Она выбрала место у дальней стены, положила перчатки рядом, начала разминаться - спокойно, без резких движений. Девушка не пыталась выглядеть сильнее, чем была. И не пряталась. Уэна дышала ровно, чувствуя, как тело постепенно просыпается. Как холод отступает. Как напряжение становится рабочим.

Урсус подошел без спешки. Не резко, не вызывающе, больше, как маг, привыкший, что ему уступают пространство. От него все еще тянуло теплом, казалось, огонь в нем никогда не гас полностью.

- М-м, ты все-таки пришла на отбор, - сказал он негромко.

Уэна продолжала разминку, не сразу поднимая взгляд.

- Да, а что? - спросила она.

- Думал, что ты струсишь. Кстати, мой отец тоже так думал, - продолжил Урсус, - До сих пор вспоминает тебя. - Не каждый день стриафы мешают посланникам Света делать то, что они считают… допустимым.

Она остановилась и посмотрела на него.

- Я думала, разговор исчерпал себя. Действия посланников перешли все границы. А я вмешалась.

Урсус усмехнулся уголком рта.

- Ты вмешалась в порядок вещей, - поправил он. - Королевство держится на магах. На тех, кто умеет управлять силой, - парень скользнул взглядом по ее форме. - А ты все равно остаешься стриафом. Как бы ты не старалась.

Где-то глубоко внутри Вистэйн шевельнулся. Не голосом - ощущением. Острым, настороженным.

Уэна вдохнула.

- Королевство держится не на магах, - спокойно ответила она. - А на тех, кто не использует силу ради унижения.

Урсус приподнял брови.

- Красиво звучит.

- Это не для красоты. Это для выживания.

Она не повышала голос. Не шагнула ближе. Не отступила. Просто стояла - ровно, собранно, как будто этот разговор был частью тренировки.

- Да, по крови я - стриаф, - продолжила Уэна. - Но это не помешает мне стать паладином.

Несколько кандидатов невольно замерли.

- Посмотрим, - сказал маг огня после паузы.

- Посмотрим, - согласилась Уэна.

Он развернулся и ушел обратно к центру зала.

Вистэйн молчал. И в этом молчании не было ни раздражения, ни насмешки. Только короткое, неожиданное одобрение, как кивок, которого не видят.

Уэна продолжила разминку. Руки больше не дрожали, дыхание выровнялось.

Сегодня она не доказывала, кто она. Она просто была.

Сначала ничего не изменилось. Кандидаты продолжали разминаться, проверять ремни, перчатки, дыхание. Но напряжение стало другим, менее колючим, более собранным.

Один из кандидатов, высокий и широкоплечий, до этого демонстративно игнорировавший ее присутствие, кивнул ей - коротко, почти незаметно. Не как жест дружбы. Как признание.

- Держится, - тихо пробормотал кто-то рядом. - Не дрогнула.

Другой пожал плечами:

- И не оправдывалась. Сказала по факту.

Этого оказалось достаточно.

Уэна чувствовала взгляды спиной, кожей, дыханием воздуха вокруг. Но теперь в них не было презрения. Осторожность и интерес. То самое уважение, которое не требуют, а просто замечают.

Она не улыбалась, просто продолжала разминку, словно ничего не произошло.

И именно это запомнили присутствующие.

В этот момент стало ясно: она здесь не случайно и не ради чужого одобрения. Она здесь по праву.

Где-то в глубине зала один из старших кандидатов негромко усмехнулся.

- Ну что ж, - сказал он, затягивая ремень. - Похоже, день будет интересным.

Время двигалось медленно, но неумолимо.

Когда двери главного зала открылись, ровный, почти церемониальный поток магов потянулся внутрь. Среди них были и зрители. Серлин и Гвендолин вошли вместе, не переговариваясь, будто сами чувствовали: здесь лишние слова неуместны.

Зал был огромным.

Круглый, уходящий вверх ярусами, он напоминал древнюю арену, такую, какую строят не ради красоты, а ради наблюдения. Каменные ступени поднимались кольцами, каждое выше предыдущего, и с любого места открывался обзор на центр.

Внизу, в самом сердце зала, находилась площадка. Круглая, отделенная от зрителей защитным стеклом - прозрачным, но ощутимо плотным. Оно искажало свет, делая все происходящее внутри чуть нереальным, точно это был не бой, а отражение.

Фейри замедлила шаг.

- Это… - начала она и замолчала.

- Да, - тихо сказал Серлин. - Именно так.

В центре арены уже готовили первое испытание.

За стеклом двигались фигуры в темных плащах - обслуживающие маги. Они проверяли печати, линии удержания, рунные кольца. Магия была вплетена в сам камень пола, древняя, устойчивая, без излишеств. И нежить, пока еще неподвижная, закованная в удерживающие символы. Не агрессивная, а ожидающая.

- Они будут драться с этим?.. - прошептала девушка.

Серлин не ответил сразу. Его взгляд был прикован к арене.

- Не просто драться, - ответил он наконец. - Паладин должен уметь смотреть смерти в лицо и не отводить взгляд.

На трибунах рассаживались зрители. Шепот прокатывался волнами, но быстро стихал. Здесь не поощряли эмоции, только внимание.

Гвендолин нашла взглядом Уэну.

Та стояла среди кандидатов у нижнего выхода на арену - маленькая фигура на фоне камня и стекла. Собранная, почти неподвижная.

- Она справится, - улыбнулась фейри.

Серлин кивнул.

- Сегодня проверяют не силу, - добавил он. - Сегодня проверяют, кто останется собой, когда на него смотрят все.

В зале стало тише.

Гвендолин собиралась сказать еще что-нибудь ободряющее, когда внезапно замерла.

- Серлин… - прошептала она, не отрывая взгляда от верхних ярусов.

Он проследил за направлением ее взгляда - и сразу понял.

На центральной ложе, отделенной от остальных трибун тонкой линией охранных чар, располагалась королевская семья.

Король сидел прямо, как часть самого трона. Тяжелая мантия спадала с плеч строгими складками, и в его лице не читалось ни интереса, ни скуки - только присутствие. Рядом - королева, спокойная, внимательная, с руками, сложенными на коленях.

- Они редко приходят на такие отборы, - заметил эльф.

- Значит, сегодня особенный день, - пробормотала Гвендолин.

Чуть в стороне, в полутени, находился Оракул. Длинные светлые волосы спадали ровно. Лицо - спокойное, почти безэмоциональное, но не пустое. Скорее… знающее. Такое выражение бывает у тех, кто слишком часто видел исходы, чтобы удивляться началу.

Его одеяние напоминало ночное небо: темно-синее, усыпанное мелкими золотыми искрами. Каждое движение делало узор живым, будто созвездия медленно смещались.

- Мне он не нравится, - шепнула Гвендолин.

- Он не для того, чтобы нравиться, - ответил Серлин. - Он для того, чтобы помнить то, что другие забудут.

Девушка снова посмотрела вниз, на арену.

- Если они здесь… - начала она и осеклась. - Это значит, что Уэну будут видеть все.

Серлин кивнул.

- Да. И запомнят.

Фейри сжала перила чуть крепче.

- Ну что ж, - сказала она, выпрямляясь. - Тогда пусть смотрят внимательно.

Двери арены закрылись.

Гул голосов постепенно стих, словно сам зал втянул в себя звук. Защитное стекло над ареной мягко засветилось, окончательно отрезая пространство поединков от зрителей.

На центральный балкон вышел директор Академии. Высокий, в темной мантии с серебряной вышивкой - символами порядка, долга и служения. Его отражение множилось в стекле. Создавалось впечатление, что он стоял сразу в нескольких мирах.

Он поднял руку.

Тишина стала абсолютной.

- Сегодня, - начал мужчина ровным, выверенным голосом, - Мы открываем отбор в орден паладинов Академии.

В каждой фразе чувствовалась отточенность, выработанная годами.

- Путь паладина - не путь силы и славы... - он сделал паузу, позволяя словам осесть. - Это путь ответственности. Путь тех, кто встанет между тьмой и теми, кто не может защитить себя сам.

Взгляд директора скользнул по кандидатам холодно, без предпочтений.

- Сегодня вы встретитесь с тем, что не думает, не чувствует и не сомневается. С нежитью.

По залу прошел едва уловимый ропот.

- Вы не обязаны победить. Но обязаны устоять.

Он чуть наклонил голову, делая акцент.

- Те, кто докажет свою готовность, продолжат путь. Те, кто нет… Вернутся к прежним дорогам. Да начнутся поединки!

Рука директора опустилась.

Защитные печати вспыхнули ярче.

Икарис стоял рядом с кандидатами.

Не впереди, не над ними. Ровно настолько близко, чтобы его присутствие ощущалось кожей. Он сделал шаг вперед, когда директор уже собирался отойти, и этого оказалось достаточно, чтобы внимание зала сместилось к нему без приказа.

- Помните, - спокойно сказал он. - Паладин - это не тот, кто побеждает, - он медленно провел взглядом по строю, задержался на секунду дольше, чем нужно, на каждом лице. - Это тот, кто остается чистым, когда вокруг - скверна.

Его янтарные глаза остановились на Уэне. Не демонстративно. Не открыто. Но она почувствовала это так ясно, будто между ними протянули тонкую нить.

- Святость, - продолжил Икарис, - Не в крови и не в происхождении, - слова прозвучали мягко, почти утешающе. - Она в выборе, который вы сделаете, когда никто не подсказывает.

Он отступил назад, возвращаясь на свое место.

- Докажите, что вы достойны не силы, а доверия.

Тишина после его слов была гуще прежней.

Первого кандидата вызвали сразу.

Имя прозвучало четко, официально - и все равно растворилось в воздухе, когда тот вышел из строя.

Высокий. Уверенный. Слишком уверенный. Один из тех, кто разминался меньше остальных, смеялся чуть громче, чем нужно, и ловил взгляды зрителей с привычкой мага, которого всегда видят.

Защитное стекло в центре арены медленно опустилось, отделяя его от зала. Руны по краю вспыхнули холодным голубым светом.

Нежить поднялась не сразу. Сначала мерзкий скрежет, как будто кто-то медленно тянул когтями по камню.

Кто-то из зрителей втянул воздух.

Гвендолин напряглась, Серлин подался вперед, желая увидеть чуть дальше, чем позволяли глаза.

А Уэна… Мир вокруг нее внезапно сузился.

Она слышала дыхание - свое. Чувствовала, как холод пола под ногами пробирается сквозь подошвы. Как форма Академии стягивает плечи - не тесно, но напоминая: ты здесь не случайно. Ее взгляд не был прикован к кандидату, он был прикован к стеклу. К тому, как по нему скользили отблески магии, как тонкая грань отделяла «наблюдать» от «оказаться там».

Нежить, наконец, вышла из тени.

Тьма в центре арены сгустилась. Чернота была не пустой - она двигалась, пульсировала, жила своей вязкой, неправильной жизнью. Сначала - кости. Они проступали из тьмы, как воспоминания о теле: изломанные ребра, торчащие под невозможными углами, длинные, слишком тонкие конечности, вытянутые болью. Потом - зубы. Они появлялись не там, где должен быть рот, а везде: в разрывах черной массы, в складках тени, словно само существо жевало реальность.

Когда оно сделало первый шаг, кости не заскрипели, а всхлипнули. Как если бы нежить помнила, что когда-то была живой и ненавидела это.

Головы у нее не было или она была сразу везде. Вместо глаз - провалы, в которых дрожала черная энергия, плотная, как смола. От нее исходил холод, но не зимний, могильный, вытягивающий тепло из мыслей.

Кандидат, напротив, инстинктивно сжал оружие. Он был готов драться.

Но существо не смотрело на него. Оно чувствовало. Тянулось к пульсу жизни, к дыханию, к страху. Его зубы щелкнули - не угрожающе, а предвкушающе.

Кандидат сделал шаг вперед. Нежить ответила обвалом. Черная масса сорвалась с места, будто сама арена на мгновение решила сложиться внутрь. Воздух исказился, стекло задрожало, руны вспыхнули ярче. Удар пришелся не в тело - он пришелся в пространство между ударами сердца.

Кандидата отбросило назад. Он успел выставить оружие, но лезвие вошло в черную плоть - и застряло.

Нежить истошно завизжала. Как если бы сотни голосов одновременно пытались вспомнить, как кричат. Кости чудовища зашевелились, перестраиваясь на ходу. Зубы щелкнули рядом с лицом кандидата.

Он вырвал оружие и ударил снова, целясь туда, где должно было быть сердце.

Ошибка!

Черная масса разошлась, пропуская клинок, и тут же сомкнулась вокруг его руки.

Кость треснула. Крик вырвался сам - резкий, животный.

Кто-то в зале вскочил, кто-то отвернулся.

Нежить потянула, медленно смакуя.

Кандидат рухнул на колено, отчаянно пытаясь вырваться. Он ударил заклинанием - свет вспыхнул, прожег тьму, выбил из нее клочья черной энергии.

Чудовище на секунду отшатнулось. А потом из его груди, если это можно было так назвать, выдвинулись новые кости. Они вонзились в пол по обе стороны от кандидата, прибивая его к месту.

Зубы сомкнулись.

Уэна смотрела, не моргая. Она никогда не видела нежить. Только слышала, как Эррон говорил о них, сухо, почти отстраненно. О существах, которые не умирают дважды. О том, что они чувствуют жизнь так же остро, как голод.

«Он не преувеличивал,» - мелькнула мысль.

Кандидат вырвался рывком, оставив в тьме кровь. Отступил, пошатнулся - и снова пошел в атаку, почти вслепую.

Нежить позволила ему приблизиться, а потом ударила тьмой. Черная энергия хлынула вперед, врезаясь в грудь, сбивая дыхание, вжимая в стекло. Зубы клацнули в сантиметрах от горла.

- Достаточно! - рявкнул кто-то.

Руны вспыхнули ослепительно.

Нежить дернулась, зашипела, начала рассыпаться, словно ее насильно разворачивали назад, в ничто.

Кандидат упал на пол. Его руки дрожали. Глаза были пустыми.

Никто не аплодировал. Тишина была такой, будто арена стала братской могилой.

Уэна медленно выдохнула.

Где-то глубоко внутри, там, где раньше была только теория и чужие рассказы - что-то холодно и ясно щелкнуло.

«Это не враг. Это последствие.»

Вистэйн молчал. Что было… куда страшнее любых слов.

Когда нежить рассыпалась, Уэна не сразу поняла, что напряжение в груди - не страх.

Это было… узнавание. Что-то в черной массе, в том, как кости собирались и распадались, как энергия держала форму без плоти, отозвалось в ней глухим эхом. Не зовом. Не желанием. Пониманием.

Она вдруг знала, как это работает. Уэна резко вдохнула и сжала пальцы, стряхивая это ощущение.

Имя второго кандидата прозвучало резко, как пощечина, возвращающая в реальность.

Нежить еще не приблизилась вплотную, когда он дрогнул. Не телом - взглядом. Его щит вспыхнул неровно, заклинание сорвалось, свет дернулся и погас.

Руны сработали мгновенно.

Нежить даже не успела коснуться его - ее втянуло обратно в магический контур.

Зал замер.

На арене стоял живой, целый кандидат и... абсолютно сломанный.

- Позор!

Крик прорезал тишину, как удар кнута.

С верхних трибун поднялся мужчина в темной мантии, расшитой знаками стихий. Его лицо было красным от ярости, пальцы сжимали перила так, что побелели костяшки.

- Я платил за твою подготовку! И ты сдаешься, даже не нанеся первый удар?!

Голос гремел, отражаясь от каменных стен. Слова били сильнее любой нежити.

Гвендолин вздрогнула и невольно сжалась, точно крик был обращен к ней.

Серлин резко поднял голову, взгляд стал жестким, почти злым - он ненавидел такие сцены. Слишком хорошо знал, что они делают с будущим.

Кандидат на арене стоял, не поднимая глаз.

- Уберите его! - рявкнул маг. - Мой сын - трус!

Кто-то из знати неловко зашептался.

Уэна почувствовала, как что-то внутри нее сжалось. Где-то на границе сознания мелькнула мысль - опасная, тихая:

«Нежить здесь честнее, чем они.»

Имя следующего кандидата еще не прозвучало, но в воздухе уже висело понимание: дальше будет только хуже.

Уэна узнала об этом не из объявления, а из шепота.

- …В группе двенадцать, - сказал кто-то сзади, вполголоса. - И всего три места.

- Три?!

- Да. В этом году Орден берет минимум. Остальных - отсеют.

Слова легли тяжело, как мокрый снег на плечи.

Уэна замерла. Она машинально пробежалась взглядом по кандидатам. Осознание в груди сжалось вязко. Каждый выход не вперед, а риск быть тем, кого не выберут. Ошибка - лишний повод вычеркнуть имя.

Девушка почувствовала, как холод добрался до пальцев. Она не искала взглядом Икариса. Не смотрела на трибуны, а лишь на арену.

«Три места,» - подумала она. - «И двенадцать историй, которые здесь сломают или перепишут.»

И где-то под страхом, под сомнением, под этим давящим числом в ней возникла тихая, упрямая мысль:

«Значит, мне не нужно быть сильнее всех. Мне нужно быть одной из тех, кого нельзя проигнорировать.»

Объявили очередного кандидата. Урсус из дома Фламмариус.

Имя прокатилось по залу волной. С трибун кто-то одобрительно зашептался. Кто-то - выпрямился.

Маг огня шагнул вперед уверенно, словно зная исход. Плечи расправлены, подбородок приподнят. Огонь под кожей чувствовался даже на расстоянии - агрессивное нетерпеливое тепло.

Уэна смотрела молча.

Стекло опустилось. Руны вспыхнули.

Нежить начала собираться, но Урсус не ждал, он нанес удар первым. Яростное пламя вырвалось резко, без подготовки. Огонь хлестнул по тьме, выжигая ее, разрывая структуру. Кости почернели, зубы зашипели, черная масса отпрянула.

Зал ожил.

- Вот это мощь…

- Чистая стихия!

- Сын посланника света, как-никак!

Урсус усмехнулся.

- Вставай, тварь, - бросил он насмешливо. - Мне нужно это место!

Тьма не отступила - она перестроилась. Огонь обжигал ее, но не уничтожал. Она рванулась вперед, слишком быстро, слишком близко.

Урсус на секунду замешкался. Этого хватило. Черная масса ударила сбоку, сбивая равновесие. Он зарычал, вспыхнул сильнее, выжигая пространство вокруг себя. Камень под ногами треснул. Жар ударил в стекло. Он держался. С силой, яростью, но не с контролем.

Каждый его удар был сильнее предыдущего - и все более хаотичным. Нежить теряла форму, но не исчезала. Она тянулась, обвивала, вынуждала тратить все больше энергии.

- Он перегревается, - тихо сказал кто-то.

Уэна это видела.

Он дерется, чтобы доказать, а не чтобы выжить.

Последний удар Урсуса был ослепительным. Пламя рвануло вверх, поглощая тьму, кости рассыпались, черная энергия зашипела и начала рассеиваться.

Руны вспыхнули.

Нежить исчезла.

Урсус стоял, тяжело дыша. Плечи дрожали. На лице - торжество, смешанное с яростью.

Он прошел!

Зал зааплодировал. С трибун раздался громкий смех - его отец был явно доволен.

Урсус бросил быстрый взгляд в сторону кандидатов. На Уэну - особенно. В этом взгляде было все: я занял место, попробуй отними.

Уэна не отвела глаз. Внутри было спокойно. И где-то глубоко, под давлением чисел - двенадцать и три, под страхом и холодом, в ней окончательно оформилось понимание: я не буду гореть, я буду резать точно.

Очередь двигалась.

Как только прозвучало ее имя, мир провалился, звук исчез, вернее, остался, но превратился в гул. Тонкий, высокий, будто кто-то натянул струну прямо в голове и дернул.

Звон в ушах. Собственное дыхание - слишком громкое, чужое - слишком далекое.

Она не сразу поняла, что очередь дошла до нее. Тело знало раньше разума. Шаг. Еще один. Арена стала больше. Или она - меньше.

Лица в зале расплывались, превращаясь в пятна света и тени. Трибуны - в амфитеатр ожиданий, чужих ставок и решений.

В этот момент, когда страх начал подниматься, прозвучал он.

«- Ну наконец-то,» - лениво сказал Вистэйн. - «А то я уже начал подозревать, что тебя держат здесь исключительно ради наблюдений.»

Звон дрогнул.

«- В туалет бы сначала сходить…» - мысленно ответила Уэна.

«- Расслабься,» - продолжил он с той самой ироничной теплотой, от которой всегда становилось легче. - «Если уж умирать - то с достоинством. Но сегодня не тот день.»

Уэна моргнула. Мир вернулся рывком.

Холод пола под ногами, тяжесть клинка в руке, стекло арены - совсем рядом.

Она ровно выдохнула.

В зале прошел шорох.

- Это она?

- Та самая стриаф?

- С ней же Икарис…

На нее смотрели с откровенным скепсисом.

С трибун знати - холодные, оценивающие взгляды. Со стороны кандидатов - напряжение. Некоторые отвели глаза. Некоторые, наоборот, впились в нее взглядом, словно заранее вычеркивая.

Гвендолин сжала руки на коленях. Серлин не отрывал глаз от арены - слишком сосредоточенно, будто видел не настоящее, а то, что может случиться.

А Икарис…

Он не смотрел на нее в упор, но она знала, принц видит каждый ее шаг.

Стекло начало опускаться.

«- Ну что,» - хмыкнул Вистэйн тихо. - «Покажем им, почему они зря шептались?»

Уэна встала в центр. Звон в ушах исчез окончательно. Осталась только тишина и четкое, холодное понимание: она готова.

Когда тьма в арене начала сгущаться - зал замер. Потому что теперь на бой выходила не просто кандидатка, а та, от кого не знали, чего ожидать.

Тьма в арене сгустилась быстрее, чем прежде. Черная масса дрогнула, прислушиваясь, и кости начали собираться иначе - плотнее, компактнее. Зубы щелкнули не голодно, а настороженно.

«- О-о-о,» - с интересом протянул Вистэйн. - «Кажется, ты ей не понравилась. Какая жалость.»

Уэна не ответила.

Она двинулась первой. Не рывком - шагом. Четким, выверенным. Она не стала бить напрямую, как Урсус, не стала ждать, как первые кандидаты. Она сместилась вбок, проверяя дистанцию, ловя момент.

Нежить метнулась.

Уэна ушла почти идеально. Контратака - быстрая, точная. Не на разрушение, а на структуру.

Тьма дрогнула.

По залу прошел шепот.

- Она…

- Она не дерется, а читает его?

Уэна чувствовала это. Понимала, куда пойдет импульс, где плотность слабее. Это было похоже на шахматы с живым противником, если это вообще можно было назвать живым.

Она сделала еще один ход, но внезапно нежить изменилась. Черная масса резко рассыпалась - не назад, а вокруг. Кости ударили в пол, врезались, образуя круг. Тьма сомкнулась, отрезая пути отхода.

Уэна остановилась. Зубы щелкнули со всех сторон. Каждый вдох давался с усилием. Нежить не атаковала сразу, она беспощадно давила. Сжимала пространство, лишая маневра, выжидая. Кости начали медленно сходиться.

«- Впусти меня в свое тело,» - тихо сказал Вистэйн. - «Сейчас.»

Уэна стиснула зубы.

«- Нет!»

Она сделала шаг вперед, черная энергия ударила в грудь, сбивая дыхание. Уэна упала на колено, ладони обожгло холодом камня.

Зал ахнул.

- Она проигрывает…

- Слишком рано.

- Три места, а она…

Гвендолин подалась вперед, побледнев. Серлин резко сжал пальцы, в глазах мелькнуло что-то тревожное, как тень будущего.

«- Уэна,» - снова сказал Вистэйн. - «Я не отберу контроль. Я помогу тебе встать.»

Кости сомкнулись ближе. Зубы мерзко клацнули у самого плеча.

«- Я…» - выдохнула она, поднимаясь. - «Я сама!»

Девушка яростно атаковала. Удар прошел, но тьма его поглотила. Ответный импульс отбросил ее назад. Уэна ударилась о невидимый барьер, воздух вышибло из легких.

Мир на секунду потемнел.

«- Упрямая,» - вздохнул Вистэйн. - «В этом ты вся.»

Нежить двинулась. Теперь по-настоящему.

И в этот момент, лежа на холодном камне, под давлением тьмы, с гулом в ушах и болью в теле, Уэна поняла страшную вещь: она может проиграть.

Бой еще не был закончен.

Некромантка поднялась с колена рывком. Меч в ее руках дрожал от напряжения. Нежить была уже здесь. Слишком близко.

Черная масса нависла над ней, как живая тень, кости щелкнули, смыкаясь, зубы выдвинулись вперед - медленно, смакуя. Холод ударил в лицо, дыхание перехватило, воздух вдруг стал чужим.

Она уперлась. Меч встал между ними - тонкая, смешная граница между жизнью и тем, что за ней. Лезвие заскрежетало, когда зубы сомкнулись на металле. Их было слишком много, они давили, тянули.

Руки Уэны задрожали сильнее. Мышцы горели, будто их заливали кислотой. Плечи свело, дыхание сорвалось на хрип.

Нежить наклонилась ниже. Так близко, что девушка увидела, как в черной энергии пульсируют обрывки света - остатки того, кем это когда-то было.

«- Уэна!» - голос Вистэйна больше не был спокойным. - «Живо впусти меня!»

Она стиснула зубы.

«- Нет…» - выдохнула она сквозь дрожь.

Меч начал сдавать. Лезвие медленно, неумолимо отклонялось в сторону. Зубы скользнули ближе к лицу. Холод коснулся щеки.

В зале кто-то вскрикнул.

Гвендолин закрыла рот ладонями. Серлин побледнел, как полотно.

«- Ты не выиграешь этот бой в одиночку!» - рявкнул Вистэйн. - «Это не слабость, это ВЫБОР!»

Уэна застонала от напряжения, упираясь из последних сил. Колени подогнулись, подошвы заскользили по камню. Ее мир сузился до трех вещей: лезвие, зубы, дыхание.

- Я… - она захлебнулась воздухом. - Я… не отступлю!

Нежить дернулась. Рывок был резким, хищным. Меч едва не вырвало из рук. Металл завыл, как живой.

Лицо Уэны оказалось в считанных сантиметрах от провала, где должен был быть рот. Холод был уже не вокруг, а внутри. Руки дрожали так, что она едва удерживала хват. Зрение плыло. В ушах снова зазвенело. Но она все еще держалась из-за упрямства, ярости, ненависти.

Именно в этот момент, когда еще секунда решала все, что-то в ней щелкнуло. Меч уперся в кости. Нежить навалилась всей массой. Зубы клацнули у самого носа Уэны. Запах гнили и холодной магии ударил в горло.

Сил больше не было. Глаза закрывались сами… И в этот миг произошла вспышка. Не свет. Выброс. Как если бы внутри тела кто-то резко распахнул дверь наружу.

Воздух взорвался.

Ударная волна разошлась от Уэны по арене, ударила в защитное стекло, прокатилась по трибунам. Нежить отбросило назад, как тряпку. Она прокатилась по полу, оставляя черные борозды.

Зрители ахнули разом. Кто-то инстинктивно закрыл лицо руками. Кто-то зажмурился, ослепленный резким, болезненно-белым светом.

Даже королевская ложа вздрогнула.

Маги на трибунах вскинули защитные чары, скорее по привычке.

Когда свет схлынул, Уэна стояла прямо.

Ее плечи были расслаблены, меч опущен, но готов. От нее исходила иная тишина. Не дрожащая, не испуганная - глубокая, давящая.

Нежить испуганно дернулась.

Тело Уэны сделало шаг вперед. Изменение началось изнутри, как тихий сдвиг тектонических плит. Ее дыхание выровнялось. Спина распрямилась почти лениво, словно тело наконец вспомнило, кем оно может быть. Напряжение ушло, не потому что опасность исчезла, а потому что страх больше не был нужен.

Свет скользнул по ее коже, придавая ей плотность и четкость фигуры, выступающей из тумана. В каждом движении появилась завершенность, точность, которой Уэна никогда не позволяла себе - слишком аккуратная, слишком осторожная.

Уэна почувствовала, как мир разом отдалился. Тело больше не отзывалось. Боль, холод, давление - все исчезло.

Тем временем ее пальцы сомкнулись на рукояти меча иначе. Не с усилием, с доверием. В глазах больше не было растерянности, только спокойное, почти ласковое внимание хищника, который уже выбрал, как именно закончится охота.

Даже тень вокруг нее изменилась. Она больше не липла к ногам - она держалась, уважая того, кому принадлежит тело.

Он был в ее теле. Без слов, без разрешений на это.

В зеркальном лабиринте Уэна смотрела на себя - и не узнавала. На губах застыла легкая, едва заметная улыбка, такая, какую не носят живые в смертельной схватке. Это была улыбка знания. Опытного спокойствия. Того, кто видел конец слишком многих. В этом теле больше не было суеты. Ни одного лишнего жеста. Ни одного резкого вдоха.

Уэна всегда была как пламя под стеклом - сильная, но сдержанная. Теперь же она стала чем-то иным: как зимнее солнце - холодное, ослепительное, как клинок, вынутый из ножен после долгого ожидания, как имя, которое не произносят вслух, но помнят.

- С-снова?… Лабиринт... Зачем? - прошептала она, обернувшись.

Бесконечные отражения тянулись во все стороны. В каждом - она.

Ее взгляд был прикован вперед.

Туда, где происходило сражение.

Нежить рванулась - и была отброшена вспышкой силы. Свет ударил по зеркальным граням лабиринта, стеклянное пространство отозвалось тонким звоном.

Уэна инстинктивно прикрыла глаза, а когда открыла их снова, увидела его… Вистэйна. Без плаща и капюшона.

Крупные локоны черных волос обрамляли его лицо с четкими, почти легендарными чертами. Прямой нос, резкие скулы, острый подбородок - все в нем выглядело пугающе правильным, словно этот облик был создан не для мира живых, а для сказаний. Но взгляд…

Уэна перестала дышать.

Глаза Вистэйна были теми самыми - игривыми, хищными, внимательными. В них не было ярости. Не было спешки. Только ленивое удовольствие и холодный расчет.

Ее тело - его тело в этот миг - двигалось. Плавно. Уверенно. Без лишних усилий. Меч в руке не рассекал воздух, он будто продолжал мысль, начатую еще до удара. Нежить бросилась вперед, и Вистэйн встретил ее, приглашая в танец.

Его руки засветились - по коже проступили узоры, похожие на письмена давно забытой магии. Они не горели - они дышали. Перетекали от запястий к пальцам, подчиняясь каждому движению. Когда он повел рукой, воздух послушно разошелся.

Уэна смотрела, не в силах моргнуть. Она видела, как он сражается, как наслаждается моментом, как легко ему быть в ее теле.

Вдруг Вистэйн чуть повернул голову. Его взгляд скользнул мимо нежити, мимо зала, мимо криков, и уперся прямо в одно из зеркал.

Прямо на нее.

Сердце рухнуло вниз. Уэна узнала его: этот взгляд, наклон головы, едва заметную, насмешливую ухмылку.

Тот самый студент.

Тот, что сидел на занятиях по некромантии чуть в стороне. Тот, кто слишком часто смотрел на нее, будто знал что-то заранее.

Мир в лабиринте дрогнул.

- …Что?.. - выдохнула Уэна, хотя звук не вышел.

Вистэйн улыбнулся. Не широко. Не вызывающе. Ровно так, как улыбался тогда - между строк, между ударами сердца.

Шок накрыл ее волной. Он был рядом все это время. И теперь, наблюдая за тем, как он играючи разрывает нежить, Уэна поняла с пугающей ясностью: она впустила в себя не просто голос, не наставника… Она впустила того, кто давно уже выбрал ее. И, судя по его улыбке, ни о чем не жалел.

Нежить дернулась в последний раз.

Не с рыком - с жалким, надломленным хрипом, словно понимая: дальше сопротивляться бессмысленно.

Вистэйн не стал добивать ее сразу. Он остановился на расстоянии шага, позволив тишине на миг опуститься на арену.

Этот миг был оглушающим.

Он медленно выпрямился, опуская клинок. Узоры на его руках начали гаснуть. Воздух, еще секунду назад напряженный, дрогнул и выдохнул вместе с ним.

Вистэйн сделал шаг вперед.

Не к нежити - мимо нее. И одним коротким, почти небрежным движением рассек пространство. Не плоть - саму связь, удерживавшую существо в этом мире. Нежить замерла, а затем рассыпалась, как тень, лишенная источника света: кости осели пеплом, черная энергия схлопнулась внутрь себя и исчезла без следа.

На арене стало пусто.

В зеркальном лабиринте Уэна все еще стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала - он знает, что она смотрит.

Вистэйн медленно обернулся.

На этот раз он не улыбался.

Его взгляд был спокойным. Глубоким. Не хищным - бережным, и от этого становилось куда страшнее.

Он поднял руку - и коснулся груди, ровно там, где билось ее сердце.

- Достаточно, - сказал он вслух.

Зеркала вокруг Уэны треснули разом, рассыпаясь на тысячи отражений. Лабиринт схлопнулся, втягивая ее в себя, как дыхание перед криком.

Она вдохнула. Резко. Судорожно. И снова оказалась внутри своего тела.

Колени подкосились, но она устояла. Меч в руке дрожал. Зал вернулся - шумный, ослепленный, полный чужих взглядов и сбитого дыхания. Где-то на трибунах раздались голоса, кто-то ахнул, кто-то произнес ее имя.

Уэна моргнула.

Сознание, тело было ее. Сердце - билось слишком быстро, но само.

«… - Ты могла бы и поблагодарить,» - раздался голос Вистэйна внутри. - «Но, пожалуй, оставим это на потом.»

«- Ты…» - начала девушка мысленно, но он перебил мягко, почти ласково.

«- Отдыхай, Уэна. Ты справилась, а я всего лишь закончил фразу.»

Она выпрямилась.

И впервые за все испытание поняла: арена смотрит на нее - не как на слабую, не как на странную, и даже не как на стриафа. А как на ту, кто только что вышел из тьмы и не сломался.

А Вистэйн… Вистэйн просто отступил вглубь ее сознания, улыбаясь.

Серлин не аплодировал. Он вообще не двигался.

Пока трибуны взрывались шумом эльф стоял неподвижно, словно мир вокруг на миг потерял значение. Его взгляд был прикован не к поверженной нежити и не к арене в целом.

К Уэне.

Нет, даже не к ней. Он видел слишком много линий будущего, чтобы не заметить разлом.

То, как она двигалась в последние секунды. Как держала клинок - не по-ученически, не по-паладински. Как тишина вокруг нее была… иной.

Серлин медленно выдохнул.

Пальцы сами собой сжались. Гвендолин что-то говорила рядом - он уловил движение губ, но не услышал слов. Потому что в этот момент все совпало. Он увидел не настоящее. Он увидел исток.

Серлин наклонился чуть вперед, почти незаметно для окружающих. Его губы беззвучно шевельнулись

- Во имя Всевышнего… И духом, и телом.

Это была не молитва, а осознание.

Он понял: на арене стояла не Уэна. Вернее - не только она. И когда Уэна дрогнула, возвращаясь в себя, Серлин закрыл глаза.

Всего на миг.

- Ты… - прошептал он уже вслух. - Ты даже не представляешь, кого в себе носишь.

Он открыл глаза снова - и посмотрел туда, где сознание Уэны только что вернулось в тело. В его взгляде не было страха. Только уважение.

Поединки продолжились.

После Уэны арена уже не была прежней.

Нежить выходила - и уходила быстрее. Кандидаты сражались отчаянно, грубо, иногда красиво, иногда - жалко. Кто-то победил, но едва держался на ногах. Кто-то сломался раньше, чем нежить приблизилась вплотную. Одного унесли, не дожидаясь вердикта.

Трибуны гудели, но без прежнего азарта. Все ждали конца.

Когда последний монстр рассыпался прахом, защитное стекло медленно опустилось. В зале воцарилась странная тишина - та самая, что возникает не после битвы, а после решения.

Директор Академии поднялся.

- Отбор завершен, - произнес он негромко, но так, что голос разнесся по всему залу. - Паладины - это не те, кто победил безупречно. Это те, кто выстоял.

Имена прозвучали быстро.

Первое. Второе.

Когда назвали третье - имя Уэны - тишина просто… приняла.

Гвендолин вскрикнула и тут же зажала рот ладонью. Серлин не улыбался - он лишь кивнул в подтверждение того, что и так знал.

Уэна стояла неподвижно. Казалось, имя назвали не ей, а версии ее самой, до которой она еще не доросла.

- Остальные свободны, - закончил директор. - Победители останутся.

Шум поднялся только после этого. Обрывками. Полушепотом. Слухами, которые родились раньше слов.

Все это время Икарис молчал.

Он стоял рядом с кандидатами, теперь уже паладинами, и смотрел на Уэну с интересом, в котором появилось нечто новое.

Когда их взгляды на секунду встретились, он едва заметно склонил голову. Жест был почти учтивым. Почти… осторожным.

- Поздравляю, - сказал он позже, когда остальные уже начали расходиться. - Ты прошла.

Это не звучало как похвала. Скорее, как констатация факта, который требовал пересмотра планов. Он задержал взгляд на ней чуть дольше, чем следовало.

- Отдохни, - добавил Икарис. - Завтра мы поговорим.

Он развернулся и ушел, оставив после себя странное ощущение.

«- Ну что ж,» - тихо буркнул Вистэйн, впервые за долгое время без насмешки. - «Кажется… ты его удивила.»

Уэна медленно выдохнула.

Она стала паладином. И почему-то была уверена: самое опасное начнется после победы.

Король не аплодировал.

Он сидел в глубине королевской ложи, откинувшись на спинку кресла, сложив пальцы в замок. Золото короны ловило свет, но лицо оставалось в тени так, будто он не хотел, чтобы его эмоции читали слишком легко.

- Стриаф, - произнес он наконец.

Слово упало между присутствующими, как монета на камень.

Рядом стояли те, кого нельзя было назвать просто зрителями: влиятельные родители, представители храмов, военные советники. Те, кто привык решать судьбы задолго до того, как они становятся публичными.

- Она не должна была дойти до конца, - сказал один из них. - Слишком… нестандартно.

- Именно поэтому она и дошла, - отозвался другой. - Вы видели зал?

Король медленно повернул голову.

- Я видел вспышку некромантии, - сказал он. - И видел реакцию Оракула.

Все взгляды скользнули в его сторону.

Эльф стоял чуть поодаль, опираясь на резной посох. Его лицо казалось спокойным, почти безмятежным, но глаза… глаза смотрели не в зал, а сквозь него.

- Ты направил ее в Академию, - проговорил король.

- Да, - ответил Оракул.

Пауза затянулась.

- Когда вскрылись способности Уэны, - продолжил эльф. - Ее привели ко мне, потому что никто не знал, что с ней делать, - он слегка склонил голову. - Я же знал.

- Ты говорил, что это невозможно, - холодно напомнил один из магистров. - Стриаф и магия. Тем более такого уровня.

Оракул перевел взгляд на короля.

- Я говорил, что это редко, - спокойно поправил он. - Единожды подобное уже случалось.

- Ты хочешь сказать… - начал король.

- Я хочу сказать, - перебил Оракул, - Что история имеет дурную привычку повторяться.

Король медленно поднялся.

- Девушка опасна? - спросил он прямо.

Оракул посмотрел на арену, где Уэна все еще стояла среди победителей, не до конца осознавая, что произошло.

- Нет, - ответил он. - Но она станет таковой, если ее загнать в угол.

Король усмехнулся едва заметно.

- Значит, загонять не будем. Будем… направлять. Пусть девочка думает, что выиграла, а мы посмотрим, кем она станет, когда поймет, что за ней наблюдают.

Оракул не возразил, но когда король отвернулся, эльф тихо, почти неслышно произнес:

- И да смилуется над нами Всевышний…

Глава 17. Каникулы в Академии

Вода была горячей, почти обжигающей, такой, какую выбирают не ради комфорта, а чтобы заглушить мысли. Пар медленно поднимался к потолку ванной комнаты, смягчая контуры стен.

Уэна сидела, подтянув колени к груди, и смотрела, как вода лениво колышется от ее дыхания.

Это не помогало. Перед глазами снова и снова всплывало лицо: черные локоны, острые скулы и эта ухмылка - слишком живая.

- Нет, - прошептала она, уткнувшись лбом в колени. - Это невозможно.

Внутри было тихо.

- Ты долго собираешься делать вид, что меня не существует? - раздался голос Вистэйна.

Спокойный. Насмешливый. Как всегда - будто ничего не произошло.

Уэна резко выпрямилась, вода плеснула через край.

- Ты… - она задохнулась от возмущения. - Ты вообще понимаешь, что ты сделал?!

- Помог, - невинно отозвался он. - Не благодари.

- Я не об этом! - она сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. - Я видела тебя. Лицо! Настоящее! Ты был рядом все это время!

- Был, - согласился Вистэйн. - И, заметь, вел себя крайне корректно.

- Корректно?! - Уэна фыркнула, откидываясь назад. - Ты вселился в меня без разрешения, устроил вспышку на глазах у всего Королевства, а сейчас еще и улыбаешься!

- Ну-у-у, - протянул он задумчиво, - Если быть совсем честным, я не показывался тебе раньше именно поэтому.

Она замерла.

- Поэтому… что?

В его голосе появилась улыбка. Не язвительная. Легкая. Почти… теплая.

- Я решил, что, если явлюсь сразу во всей красе, - сказал Вистэйн, - Ты можешь случайно в меня влюбиться. А это, согласись, было бы крайне неудобно.

Уэна уставилась в никуда, потом шумно выдохнула:

- Ты невозможен.

- Знаю, - с довольством отозвался он. - Но посмотри с другой стороны. Ты выдержала правду. Не убежала, не сломалась.

Она медленно опустилась в воду по плечи. Жар немного отпустил, но внутри все еще гудело.

- Я до сих пор не понимаю, кто ты для меня, - тихо пробормотала Уэна. - Голос. Наставник. Или…

Она не договорила.

Вистэйн ответил не сразу.

- Сегодня - просто тот, кто рядом. Остальное… не торопи.

Тишина снова заполнила комнату. Но теперь она была другой - не пустой.

Уэна закрыла глаза.

И, к своему ужасу, поймала себя на мысли, что его голос сейчас ей нравится больше, чем любые ответы.

- Мы еще поговорим, - устало выдохнула она.

- Обязательно, - пообещал Вистэйн, затем добавил почти шепотом: - Я никуда не денусь.

Вода тихо колыхнулась.

Зимние каникулы в Академии стали не отдыхом, а освобождением. Большинство студентов разъехалось. В опустевших коридорах собственные шаги казались лишними. Снег лежал глубоко и чисто, не тронутый чьей-либо спешкой.

Уэна шла по дорожке вдоль внутреннего сада. Каникулы позволяли не носить форму постоянно, и без нее она чувствовала себя почти странно.

- Ты замерзнешь, - сказал Серлин за ее спиной.

Она не вздрогнула.

- Мне не холодно. Спасибо за беспокойство.

Эльф подошел ближе.

Некоторое время они молчали - редкая роскошь, которую Серлин позволял не всем. Парень шел рядом, не опережая. Плащ его тянулся темной линией на белом, а шаги были медленнее обычных.

- Зима хороша тем, что не врет, - сказал он наконец. - Холод есть холод. Свет есть свет.

Уэна бросила на него взгляд.

- Ты ведь не ради философии ко мне подошел?

Он хмыкнул.

- Ты слишком проницательна.

Они прошли мимо заснеженных статуй. Их каменные лица под инеем казались строже. Серлин остановился. Не резко, но так, что Уэна тоже замерла.

- Ты прошла, - произнес он. - И это только начало.

Девушка молча ожидала продолжения. Снег оседал на ее волосах, таял и исчезал - мелкая деталь, которую Серлин зачем-то отметил и тут же от нее отвернулся.

- Дальше будет… - он сделал вдох. - Давление...

Слова стояли у него на языке - тяжелые, точные, опасные. Он все знал. Видел тропы, которые перед ней раскрывались. Видел, где она падает, где поднимается, где платит слишком дорого за собственную честность.

Казалось, что если он произнесет еще хоть слово - и будущее дрогнет, свернет не туда.

Серлин сжал руку в перчатке и медленно разжал.

- Я не скажу тебе главного. Не потому, что не доверяю. А потому что доверяю слишком сильно.

Уэна повернулась к нему полностью.

- Тогда зачем ты начал?

Он посмотрел ей прямо в глаза. Впервые - без иронии.

- Чтобы ты знала: если в какой-то момент тебе покажется, что все идет неправильно… это не значит, что ты свернула не туда. Иногда путь обязан выглядеть ошибкой.

Снег вокруг был все таким же спокойным. Академия - теплой и молчаливой. Ничто не выдавало важность момента.

Уэна чуть замедлила шаг, выбирая слова.

- Я заметила, - произнесла она нейтрально, - Что ты все чаще смотришь не в будущее, а в одну конкретную сторону.

Серлин напрягся мгновенно. Не резко - глубоко.

Она помолчала и добавила:

- Гвендолин стала… спокойнее.

Парень остановился.

Воздух между ними заметно сгустился.

- Ты думаешь, что, между нами, что-то есть?

- Я думаю, - мягко ответила Уэна, - Что ты видишь для нее слишком много. А это делают только с теми, кто важен.

Он отвел взгляд. Это было почти признанием.

- Ты опасно наблюдательна для некроманта.

- А ты слишком живой для того, кто видит будущее, - парировала она.

- Гвендолин - якорь, - Серлин вздохнул. - Пока она рядом, некоторые вещи… не происходят. - он посмотрел на Уэну серьезно. - Именно поэтому я боюсь смотреть слишком далеко.

- Потому что можешь увидеть мир без нее? - тихо спросила девушка.

Серлин промолчал. И это был самый честный ответ.

- Тогда, - продолжила Уэна после паузы, - Просто береги ее.

Он кивнул. Медленно.

- Именно это я и пытаюсь делать. Поэтому... мне страшно.

Они снова пошли рядом. Зима вокруг была спокойной, почти доброй - как редкий момент, когда будущее еще можно не трогать.

Серлин какое-то время шел молча. Слишком долго для обычной паузы, так молчат те, кто уже решил сказать, но еще не выбрал форму.

- Есть вещь, - нарушил тишину он. - О которой я не должен говорить студентке. И тем более - паладину.

Уэна не повернула головы.

- Тогда скажи, как человеку.

Он усмехнулся, но напряжение не исчезло.

- Я хотел бы провести с Гвендолин время. Не между занятиями. Не урывками. Просто… вместе, - он замолчал, потом добавил ровнее: - Но ни здесь, ни в королевстве это невозможно.

Слова упали спокойно, без жалобы. Именно это делало их тяжелыми.

- Академия следит, - продолжил псионик. - Королевство - тем более. Фейри и эльф - слишком заметная связка. Любое сближение становится… поводом.

Уэна кивнула. Она это понимала лучше, чем хотелось бы.

- А если выйти за пределы этих взглядов?

- Таких мест немного.

Она остановилась. Снег под ногами скрипнул.

- Мое поселение, - прошептала Уэна.

Серлин нахмурился.

- Стриафы не принимают чужих.

- Не принимают наблюдателей, - поправила она. - А гостей - да. Особенно тех, кто приходит без титулов.

Он молчал, явно просчитывая последствия.

- Там нет королевских глаз, - продолжила Уэна. - Нет храмов, нет академических уставов. И слишком мало кому есть дело до того, кто с кем проводит время.

Серлин медленно выдохнул.

- Ты понимаешь, что предлагаешь?

- Да, - ответила она. - Я предлагаю тебе тишину. Впервые за долгое время.

- Это опасно, - на его лице появилась улыбка.

- Конечно. Все важное опасно.

Он посмотрел на нее иначе. Уже не как на фигуру в будущем, а как на того, кто его меняет.

- Ты только что изменила несколько линий, - заметил Серлин.

- Нет, - спокойно ответила девушка. - Я просто показала тропу.

Снег все падал. Гвендолин сидела на широком подоконнике в западном крыле, поджав ноги и закутавшись в плед. Зимние каникулы оставили это место почти пустым: только свет, снег за стеклом и редкие шаги где-то вдалеке.

- Ты долго шла, - сказала она, не оборачиваясь.

- Академия сегодня растягивает расстояния, - ответила Уэна и прислонилась к стене рядом.

Несколько секунд они просто молчали. С Гвендолин это было легко - тишина не требовала оправданий.

- Ты изменилась, - наконец вымолвила фейри. - После отбора.

Уэна усмехнулась.

- Обычно это говорят, как упрек.

- А я говорю, как факт, - спокойно ответила Гвендолин и с теплотой посмотрела на нее. - В тебе стало… больше места.

Уэна опустила глаза.

- А ты стала спокойнее.

Теперь очередь молчать была у Гвендолин.

- Серлин сказал тебе? - спросила она тихо.

- Нет, - покачала головой Уэна. - Ты сама начала говорить иначе. Мы меняемся не только от слов.

Гвендолин улыбнулась - почти смущенно.

- Он видит слишком много. А рядом с ним мне иногда хочется, чтобы будущее… подождало.

Это было сказано легко, но Уэна услышала главное.

- Здесь это тяжело, - заметила она. - Академия не любит неопределенностей, а королевство - тем более.

- Мы как будто все время на виду, даже когда молчим, - Гвендолин вздохнула.

Уэна выпрямилась. Внутри что-то щелкнуло - не магия, не расчет. Узнавание.

- А если ненадолго исчезнуть? - спросила она.

- Исчезнуть куда?

- В мое поселение.

- Стриафы не любят гостей, - осторожно заметила фейри.

- Они не любят, когда на них смотрят сверху, - ответила Уэна. - А вы туда поедете не как фейри и эльф. Просто как мои друзья.

Гвендолин долго смотрела на нее. Снег за окном падал крупно, медленно, будто время решило дать им паузу.

- Ты понимаешь, что это значит? - спросила она.

- Да, - кивнула Уэна. - Это будет… вне правил.

Фейри тихо рассмеялась.

- Звучит опасно.

- Звучит честно, - поправила Уэна.

Гвендолин спустилась с подоконника и подошла ближе.

- А если он не согласится?

- Тогда ты хотя бы будешь знать, что это был выбор, не вычитанный из будущего.

Гвендолин положила ладонь ей на плечо.

- Спасибо, - улыбнулась она. - За то, что видишь нас не как линии, а как возможность.

Уэна кивнула.

Разрешения на выезд выдавали неохотно.

Директор не запрещал, но всегда спрашивал дважды, и это было хуже прямого отказа.

Гвендолин вышла из кабинета второй. Ее выражение лица казалось слишком спокойным для той, у кого под плащом лежит письмо с ложью.

- Готово, - тихо сказала она, когда дверь закрылась. - Семейный визит. Все чисто.

Серлин кивнул.

- У меня то же самое. Поселение эльфов. Формально - возвращение к корням.

Уэна стояла чуть в стороне, опираясь плечом о холодную стену. Она не участвовала в разговоре с директором и именно это делало ее роль самой безопасной… и самой уязвимой.

- Мы поедем порознь, - прошептал Серлин. - Но лишь по бумагам.

Гвендолин медленно выдохнула.

- Странно, - проговорила она. - Впервые мне кажется, что мы делаем что-то неправильное… Не потому, что это плохо, а потому что это важно.

Серлин посмотрел на свитки в своей руке. Печати уже высохли.

Некоторое время они стояли втроем в пустом коридоре Академии - слишком разные, слишком заметные, и потому вынужденные прятаться за самой обыденной ложью.

- Мы встретимся на границе лесов, - сказала Гвендолин. - Как будто случайно.

- «Как будто», - подтвердил Серлин.

Уэна смотрела, как они расходятся в разные стороны - уже сейчас, еще до отъезда. И странное чувство сжало грудь: именно это расхождение и будет потом вспоминаться. Не нежность, не сама поездка, а момент, когда они решили, что правда подождет.

Кареты стояли у восточных ворот - темные, зимние, с простыми гербами, чтобы не привлекать лишнего внимания. Снег вокруг них был уже утоптан.

Уэна остановилась у края двора. Она не садилась ни в одну из них - не потому, что не знала, куда идти, а потому что ее путь не нуждался в прикрытии. Она возвращалась домой.

Серлин держал в руках дорожный свиток с печатью Академии. Бумага была безупречна. Ложь - тоже.

- Семейный визит, - произнес он, словно пробуя слова на вкус. - Звучит почти правдоподобно.

- Если что-то пойдет не так, - сказала Уэна тихо, - Вы не обязаны продолжать.

Гвендолин встретилась с ней взглядом.

- Мы уже продолжаем.

Кареты начали трогаться. Медленно, с тяжелым скрипом колес, словно сама Академия неохотно отпускала их за стены.

Гвендолин поднялась в свою первой. На мгновение задержалась на ступеньке, оглянулась.

- Увидимся, - улыбнулась она.

Серлин сел последним. Перед тем как закрыть дверцу, он посмотрел на Уэну - долго, внимательно, будто запоминая не лицо, а расположение мира.

- Иногда, - негромко произнес он, - Самые правильные решения выглядят как побег.

Дверца закрылась. Колеса скрипнули. Кареты разъехались в разные стороны - по бумагам, а по-настоящему начали движение к одному месту, о котором пока знала только Уэна.

Снег быстро заметал следы. Карета Серлина шла по дороге, которую он знал хуже будущего.

Он сошел раньше, у маленького торгового поста на перекрестке. Ничего примечательного: навес, дым от жаровни, несколько лавок. Такие места не запоминают лиц - только монеты.

Серлин долго стоял у прилавка с продуктами. Сушеные травы. Коренья. Мед в темных кувшинах.

- Вот это, пожалуйста. Для старой женщины, - сказал он торговке.

Та кивнула.

Он выбрал хлеб с орехами, плотный, «домашний», и мед - не самый дорогой, но теплый на вкус. Потом замер, добавил маленький мешочек с пряным чаем.

«Ей понравится,» - подумал эльф.

Заплатив, Серлин задержал руку на свертке чуть дольше, чем нужно. Будущее здесь молчало. И это было… приятно.

Карета Гвендолин шла на север.

По бумагам - к фейри. По сердцу - туда, где о ней никто не знал.

Она сошла в городке у реки - ярком даже зимой. Здесь торговали тканями, и лавки казались островками цвета, не боящегося холода.

Гвендолин долго перебирала шали. Легкие, теплые, слишком нарядные - нет. Взгляд зацепился за одну - глубокого теплого оттенка, с тонким узором по краю.

- Не для праздника, - пояснила она лавочнице. - Для дома.

- Тогда вы нашли нужную, - кивнула та.

Гвендолин улыбнулась в ответ впервые за дорогу искренне.

Она добавила к покупке маленький мешочек сладостей - простых, без магии, почти детских. Потом подумала и взяла еще один - для Уэны.

Они ехали разными дорогами, думая каждый о своем. И ни один из них не воспринимал это как предвестие беды.

Уэна всегда вспоминала дорогу домой одинаково. Не лица - запахи. Теплый хлеб, который бабушка пекла даже в самые худшие зимы. Дым от очага был мягким и избирательным: он точно знал, кому можно щипать глаза, а кому - нет.

Она помнила, как возвращалась из леса с грязными руками, а бабушка ворчала, но все равно наливала горячий отвар и заворачивала ее в старую шаль.

Карета покачивалась, и воспоминания цеплялись одно за другое.

Уэна прикрыла глаза. Если бы можно было остаться в этом мире воспоминаний чуть дольше - она бы осталась.

Серлин прибыл первым.

Не на саму границу - чуть раньше, там, где дорога начинала меняться. Камень уступал место утоптанной земле, лес становился гуще, а воздух - тише.

Он вышел из кареты, поправил плащ и посмотрел вперед. Будущее здесь… не отвечало, словно кто-то закрыл окно.

Это должно было его насторожить, но вместо этого он почувствовал облегчение.

Парень успел сделать всего пару шагов, когда услышал приближающиеся колеса.

Карета остановилась почти рядом.

Гвендолин спустилась легко, совсем не чувствуя усталости от долгой дороги. В руках - сверток, аккуратно перевязанный лентой.

Они замерли, увидев друг друга.

- Похоже, - сказала она после короткой паузы, - Наши поселения находятся ближе, чем принято думать.

Серлин хмыкнул.

- Или мы плохо читаем карты, – он остановил взгляд на свертке. - Это…

- Для бабушки Уэны, - сразу ответила фейри. - Шаль и сладости.

Он кивнул, поднимая свой узелок.

- У меня - еда и травы. Без изысков.

- Самое правильное, - улыбнулась Гвендолин.

Они постояли молча, рядом, глядя туда, где дорога уходила вглубь земель стриафов.

- Забавно, – прошептала она. - Мы солгали, чтобы попасть сюда, а пришли с подарками.

- Именно так обычно и начинаются истории, - ухмыльнулся он. - Которые потом нельзя переписать.

Карета остановилась там, где дорога заканчивалась не резко, а просто переставала быть дорогой.

- Дальше только пешком, - сказал возница, даже не оборачиваясь. - Зимой всегда так.

Уэна кивнула.

Снег здесь был глубже, чище, без следов спешки. Лес начинался почти сразу - темный, плотный, но не враждебный. Просто равнодушный к тем, кто не знает, куда идет.

- Уэна!

Голос раздался слева. Из-за сугроба показались двое.

- Мы уж думали, ты не приедешь, - заулыбался Серлин.

- Ха, не беспокойтесь. Рада, что вы добрались без проблем.

Они пошли вместе.

Снег доходил почти до колен, местами выше. Ноги тонули, дыхание сбивалось, плащи тянули назад, проверяя их выносливость.

- Ты ж теперь паладин, - заметил парень, когда они остановились перевести дух. - Думали, прилетишь!

- Ой, шутник! Паладины тоже ходят пешком, - ответила Уэна.

Лес поскрипывал. Сугробы отражали свет так, что глаза начинали болеть. Снег здесь ложился иначе.

Уэна заметила это сразу - еще до того, как тропа свернула левее.

- Подождите, - сказала она, замедляя шаг. - Мы почти пришли.

- Ты уверена? - спросила Гвендолин, оглядевшись. - Тут же все одинаковое.

Уэна покачала головой.

- Нет. Этот лес - нет.

Она остановилась, огляделась. Темные стволы, переплетенные ветви, тишина без угрозы. Сердце отозвалось теплом - странным, детским.

- Здесь я собирала травы, - прошептала она, затем шагнула чуть в сторону, туда, где сугроб был ниже, а под ним угадывался старый корень. - Вот тут, - продолжила Уэна, - Тут я однажды нашла дриаду.

Друзья переглянулись.

- Настоящую? - недоверчиво спросила Гвендолин.

- Маленькую, - кивнула та. - Совсем крошечную. Ее придавило веткой. Она шипела на меня. Боялась.

- И что ты сделала? - спросили сразу двое.

- Убрала ветку, - пожала плечами Уэна. - Больше ничего, - девушка осмотрела на стволы вокруг. - Она даже не поблагодарила. Просто убежала.

- И все? - разочарованно протянул Серлин.

Уэна усмехнулась.

Они пошли дальше, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание, смеясь, когда кто-то снова увязал по колено.

- А еще, - сказала Уэна, когда они снова двинулись, - Здесь я видела контраксию деревьев, - ее голос стал задумчивым. - Бабушка сказала, что это редкость.

Казалось, лес вокруг слушал. Сугробы утомляли, ноги наливались тяжестью, но никто не предлагал повернуть назад.

Путь был недолгий, но достаточный, чтобы почувствовать: сюда не приходят налегке.

Дом показался не сразу.

Сначала - забор. Низкий, перекошенный, с досками разного цвета, будто их собирали годами, по одной, когда находили. Потом - крыша, темная, припорошенная снегом. И только потом - сам дом, вжатый в землю, как если бы он не стоял, а терпел.

Уэна остановилась.

Глаза защипало резко, неожиданно. Она моргнула, но это не помогло - очертания дома поплыли. Слезы просто выступили как реакция тела, которое узнало свое раньше, чем разум успел что-то сказать.

Серлин заметил это сразу. Он ничего не произнес, только подошел ближе и легко, почти невесомо, похлопал ее по спине. Не утешая. Поддерживая.

- Все хорошо, - сказал он тихо.

Гвендолин сделала вид, что смотрит на дорогу, давая Уэне это мгновение.

Они подошли ближе.

Уэна подняла руку, собираясь постучать, но замерла. Волнение накрыло сразу, целиком. Пальцы дрогнули. Она опустила руку, потом снова подняла.

Дом молчал.

Серлин не торопил. Гвендолин тоже. Они оба знали: это не та дверь, которую открывают за кого-то.

Уэна сделала вдох. Медленный, глубокий. Такой, как в детстве, когда нужно было решиться сказать правду.

И постучала.

Стук утонул в дереве - дом впитал его, но не спешил с ответом.

Прошла секунда. Другая.

Изнутри донесся звук - приглушенный, знакомый до боли: шарканье шагов по полу. Медленных. Осторожных. В мутном стекле окна дрогнула неровная тень.

Уэна уже хотела постучать снова, но звук изменился, стал неловким, будто кто-то поспешно поднялся и задел табурет. Потом шаги и... дверь открылась. Теплый воздух выдохнул наружу, коснулся лица, и вместе с ним - запах дыма, трав и дома.

- Кто там… - начала бабушка и осеклась.

Ее лицо дрогнуло, мир на мгновение перестал держаться. Губы приоткрылись, но звук не вышел. Руки медленно поднялись и замерли в воздухе.

- Уэ… - выдохнула она и больше ничего не смогла сказать.

Глаза наполнились слезами сразу. Не осторожно, не постепенно - все, что она держала в себе, наконец нашло выход. Слезы покатились по морщинистым щекам, и бабушка даже не попыталась их вытереть.

- Это ты… - прошептала она. - Вернулась…

Она шагнула вперед и обняла Уэну так крепко, что та на мгновение потеряла дыхание. Пальцы вцепились в плащ, боясь отпустить. Голос сорвался. Она уткнулась лбом в плечо Уэны, и слезы уже не скрывались - они текли свободно, счастливо, с тем облегчением, которое приходит только после долгого ожидания.

Уэна закрыла глаза. Все, что она держала в себе всю дорогу, тоже наконец позволило себе выйти. Она прижалась ближе, вдыхая знакомый запах дыма и трав, и впервые за долгое время почувствовала, как напряжение отпускает.

Дом стоял вокруг них тихо, тепло, зная, ради чего он ждал.

- Ну что же ты стоишь на пороге, - всхлипнула бабушка, наконец отстраняясь и тут же снова касаясь ее рук, лица. - Заходи домой, девочка моя…

Они вошли в дом.

Дверь закрылась за спинами, отсекая холод и снег. Тепло сразу окутало - неровное, живое, с запахом дыма, настоявшихся трав и чего-то съестного, что томилось на плите.

Бабушка все еще держала Уэну за руку, потом вдруг опомнилась, всхлипнула, поспешно вытерла слезы краем рукава и огляделась. Только тогда она заметила, что Уэна не одна.

Взгляд ее остановился на Серлине и Гвендолин. Внимательный, острый - такой, каким смотрят люди, прожившие долгую жизнь и привыкшие понимать больше, чем говорят вслух.

- А это кто же с тобой пришел? - спросила она уже спокойнее, но голос все еще дрожал.

- Друзья, - ответила Уэна. - Из Академии.

Бабушка кивнула, подошла ближе, посмотрела сначала на фейри, потом на эльфа.

- Значит, не одна ты там, - сказала она тихо. - Это хорошо.

Она задержала взгляд на их лицах, затем вдруг махнула рукой:

- Ну что вы стоите? Садитесь. В ногах правды нет.

Серлин наклонил голову.

- Спасибо за приют.

Гвендолин улыбнулась тепло, почти застенчиво.

- Мы ненадолго. Если позволите.

- «Ненадолго» - это уж как получится, - буркнула бабушка, уже суетясь у очага. - Сначала согреться надо. Потом решать будете.

Дом наполнился звуками: скрипом лавки, тихим звяканьем посуды, потрескиванием огня. Радость еще дрожала в воздухе, но теперь она стала спокойной.

Бабушка поставила кружки на стол и только потом снова посмотрела на гостей. Уже иначе. Не как на «тех, кто пришел», а как на тех, кого надо понять.

Ее взгляд задержался на Гвендолин.

- Фейри, - сказала она уверенно, с той же простотой, с какой называют цвет неба. - Лесная. Не из диких, но и не из дворцовых.

Гвендолин чуть вздрогнула и мягко кивнула.

- Да, госпожа.

- Не госпожа, - отмахнулась бабушка. - Я старая. А старых не величают - их слушают.

Она перевела взгляд на Серлина. Дольше... Пристальнее.

- А ты - эльф, - продолжила она. - Но не тот, что деревья считает братьями. Ты смотришь слишком далеко. Это портит зрение.

В доме стало тихо.

Серлин медленно выдохнул и наклонил голову глубже, чем требовала вежливость.

- Вы очень наблюдательны.

- Я просто долго живу, - сухо ответила бабушка. - И видела таких, как вы, раньше, - она снова посмотрела на них обоих. - Хорошие вы.

- Бабушка всегда так, - Уэна улыбнулась краем губ.

- А ты молчи, - буркнула та, но в голосе была нежность. - Я еще до тебя не договорила.

Огонь в очаге треснул громче, подтверждая ее слова.

Серлин вдруг поймал себя на мысли, от которой стало не по себе: эта женщина видела больше, чем он хотел бы показать.

А Гвендолин - на другой, тихой мысли: в этом доме их приняли не вопреки, а потому что все поняли.

Бабушка уже собиралась снова заняться очагом, когда Гвендолин неловко кашлянула.

- Мы… - она на секунду запнулась, потом улыбнулась и шагнула ближе к столу. - Мы кое-что принесли.

Она развернула сверток медленно, почти торжественно, опасаясь спугнуть момент. Ткань мягко соскользнула, и на стол легла шаль - теплая, глубокого цвета, без лишних узоров, но с аккуратной, любовно вышитой каймой.

Бабушка замерла. Не сразу потянулась - сначала просто посмотрела. Провела пальцами по ткани так бережно, словно та была соткана из воздуха.

- Ох ты… - выдохнула она и вдруг смутилась, не зная, куда деть руки, - такой дорогой это был подарок. - Да она ж теплая…

- Чтобы зимой плечи не мерзли, - тихо сказала Гвендолин. - И чтобы… дома было уютнее.

Бабушка накинула шаль на плечи, расправила. Она села на ней так естественно, точно всегда здесь была.

- Хорошая, - сказала она наконец. - Видно, что с умом выбирала.

И в этих словах было больше благодарности, чем в любых объятиях.

Серлин тем временем молча положил рядом другой сверток. Развязал.

Хлеб - плотный, ароматный. Баночка меда, темного, густого. Мешочек с сушеными травами.

- Это… - начал он и остановился, не зная, какие слова здесь уместны. - Просто в дороге попалось. Полезное.

Бабушка посмотрела на него внимательно. Потом кивнула.

- Вот это правильно, - улыбнулась она. - Красота - для души, а еда - для жизни, - она прижала мешочек к груди на мгновение - совсем коротко, но Уэна это заметила. - Спасибо вам, - сказала бабушка уже тише. - Не за подарки. За то, что внучку мою не забыли одну.

Уэна почувствовала, как снова защипало глаза, но теперь - по-другому. Тепло. Спокойно.

Бабушка вдруг махнула рукой, прогоняя лишние эмоции.

Когда похлебка была доедена, бабушка вдруг оживилась, словно вспомнила что-то важное.

- А письма-то твои я все читала, - сказала она буднично.

Уэна подняла взгляд.

- Все?

- Все до единого, - кивнула бабушка и улыбнулась - светло, почти по-девичьи. - И перечитывала, - она поставила кружку, сложила руки на столе. - Ты думаешь, я не вижу, когда тебе трудно? Ты ж писать начинала бодро, а заканчивала - все короче и короче, - старушка тихо рассмеялась. - Это у тебя с детства: если тяжело - экономишь слова.

Уэна почувствовала, как сжалось горло.

Бабушка наклонилась ближе и добавила шепотом:

- Я каждое твое письмо клала под подушку на ночь. Чтобы снилось, как ты смеешься.

Гвендолин прижала ладонь к губам. Серлин опустил взгляд, давая моменту пространство.

- А ты все правильно делала. Училась, старалась, не сдавалась, - продолжила она, подводя итог, затем перевела взгляд на гостей. - Она у меня сильная. Только забывает иногда, что сильным тоже можно домой, - старушка улыбнулась - широко, открыто, так, что морщины стали лучиками. - Я теперь нарадоваться не могу. Дом полный, внучка рядом, чай горячий. Вот оно, счастье! Простое, зато настоящее.

Огонь в очаге треснул громче, соглашаясь.

Бабушка подалась вперед; в этом движении чувствовалось начало настоящего, серьезного разговора.

- Ты не просто лес чувствуешь, - проговорила она, глядя на Гвендолин. - У тебя магия природная. Не заученная.

Фейри удивленно кивнула.

- Да… Я могу управлять растениями, ускорять их рост.

- Вот и я про то, - довольная бабушка постучала пальцем по столу. - Ты не командуешь природой. Ты с ней договариваешься, - она рассмеялась. - Потому и отметины у тебя такие - лес любит, когда его слушают.

Гвендолин смущенно улыбнулась.

Женщина перевела взгляд на Серлина. На этот раз - серьезнее, но все так же без страха.

- А ты… - протянула она. - Видишь ясно.

Серлин медленно кивнул.

- Я псионик. Вижу прошлое и возможное будущее.

- Вот, - сказала бабушка и тихо хлопнула ладонями, словно все сошлось. - Потому ты и усталый. Прошлое тянет, будущее давит. А настоящее между ними задыхается.

Серлин опустил взгляд.

- Вы правы.

- Я всегда права, - заявила та с притворной важностью, а потом тут же рассмеялась. - Шучу. Просто знаю таких. Они редко отдыхают, - она посмотрела на него почти по-матерински. - Запомни, даже если видишь дорогу наперед, иногда полезно идти, глядя под ноги, иначе можно пройти мимо счастья.

Серлин кивнул - не как ученик, а как тот, кому это было нужно услышать.

Уэна сидела, обхватив кружку руками, и чувствовала: в этом доме ее друзья были не просто приняты.

Как только бабушка отошла к печке, Серлин наклонился к Уэне и прошептал:

- Уэна… твоя бабушка не случайно ведающая? Так ясно видит все.

Уэна вздрогнула, чуть прикусив губу:

- Что? Нет, нет…

Он приблизился к ее уху.

- Говорят, ведающие, ведьмы… живут далеко, в густых лесах. Но это только слухи… Легенды, - он сделал паузу, специально подбирая слова, чтобы не спугнуть тайну. - Ими становятся те, кто сломлен изнутри. Ведьмы не обладают магией, как маги, но чем больше практикуются, варят зелья, наблюдают, договариваются с лесом, тем больше познают.

Уэна тихо вслушалась в слова.

- То есть они… учатся слушать? - спросила она осторожно.

- Слышать, - подтвердил Серлин. - Лес, деревья, окружающее вокруг…

Уэна отвела взгляд к окну. За стенами дома ночь медленно падала на лес.

- Звучит красиво…

- И страшно… Вдруг они могут услышать что-то еще?

Ночь в доме наступила не сразу.

Бабушка долго хлопотала, не в силах насытиться тем, что в доме снова есть гости. Доставала старые одеяла, ворчала на сквозняки, поправляла подушки - и все это с той радостной суетой, за которой пряталась усталость.

- Ты сюда, - сказала она Гвендолин, указывая на узкую кровать у окна. - Фейри любят свет, даже зимний, - потом посмотрела на Серлина. - А ты - в малую комнату. Тише там. Голове полезно.

Серлин кивнул без возражений. Он выглядел непривычно спокойным, наконец позволив себе не смотреть дальше стен.

Вскоре дом затих.

Серлин уснул почти сразу - усталость взяла свое, как и должно было быть. Гвендолин долго ворочалась, но и ее дыхание вскоре стало ровным, спокойным.

Бабушка сидела у очага и мешала угли кочергой. Не потому, что нужно было. Просто так. Чтобы дать тишине форму.

- Уэна, - не оборачиваясь, произнесла она. - Поди-ка сюда.

Уэна подошла и села на низкую лавку рядом. Огонь отражался в ее глазах, тени плясали по стенам.

Некоторое время бабушка молчала. Потом сказала неожиданно просто:

- Магия у тебя стала глубже.

Девушка напряглась.

- Я много училась.

- Учеба - это когда знаешь, что делать, - отозвалась бабушка. - А у тебя… ты уже знаешь, когда.

Она посмотрела на внучку внимательно, но мягко - как смотрят не для оценки, а для понимания.

- В темноте не только тьма живет, – со странной интонацией прошептала женщина. - Там еще память. И воля. И старые вещи, которым просто некуда больше идти.

Она подбросила в огонь полено.

- Если кто-то берет больше, чем дает - уходи. А если дает силы, но требует ответственности… Это уже выбор, а не ловушка.

Уэна сжала пальцы.

Старушка положила ладонь на руку девушки - теплую, уверенную.

- Запомни одну вещь: самые опасные маги не те, что звучат во тьме. А те, что обещают свет без цены.

Огонь тихо треснул.

Бабушка встала, разговор был окончен.

- Иди спать, девочка моя, - сказала она уже привычным, теплым тоном. - Завтра день длинный.

Уэна осталась у очага одна.

Огонь уже не плясал - он дышал ровно, глубоко, как старое существо, которое никуда не спешит. Тепло касалось ладоней, но внутри все еще было прохладно, словно разговор с бабушкой открыл окно куда-то дальше дома.

Прошло некоторое время.

Уэна все еще сидела у очага, поджав ноги. Огонь стал мягким, почти сонным.

- У тебя очень мудрая бабушка, - произнес Вистэйн.

В этот раз в его голосе было что-то… теплое.

- Я знаю, - ответила Уэна. - Она всегда была такой.

- Нет, - ласково поправил он. - Она стала такой ради тебя.

Уэна улыбнулась сама себе, глядя в огонь.

- Ты ей понравился бы.

- Сомневаюсь, - тихо усмехнулся голос. - Она слишком хорошо видит магов и людей.

- Вот именно поэтому, - ответила Уэна.

- Ты сегодня устала.

- Да, - призналась она. - Но… хорошей усталостью.

- Потому что ты дома.

- Потому что я не одна, - поправила она почти шепотом.

Он не ответил сразу.

- Я стараюсь не быть лишним, – наконец вымолвил он. - Особенно здесь.

Девушка повернула голову, точно могла его увидеть.

- Ты не лишний, - прошептала она.

Между словами повисла пауза. Тонкая. Хрупкая.

- Ты доверяешь мне, - произнес Вистэйн тихо. Не как утверждение - как удивление.

- Да... Больше, чем собиралась.

Он усмехнулся - мягко, без привычной хищности.

- Опасная девочка, - ласково произнес он.

- Просто мне спокойно, когда ты рядом.

Огонь щелкнул, осыпаясь искрами.

- Если бы я мог... Я бы сейчас сидел рядом.

Уэна закрыла глаза.

- Тогда посиди, - незаметно улыбнулась она.

Воцарилась пауза.

Огонь догорал, превращаясь в мягкое, ровное тепло. Уэна уже собиралась встать, когда Вистэйн вдруг сказал:

- Возьми зеркало.

Она нахмурилась.

- Зачем?

- Доверься мне, - ответил он с той самой интонацией, от которой невозможно отказаться. - Хотя бы раз без вопросов.

Уэна вздохнула, потянулась к полке и взяла небольшое зеркало в потемневшей оправе. Старое, немного поцарапанное - бабушкино.

- И что дальше? - спросила она, глядя на свое отражение.

- А теперь… просто смотри.

Отражение дрогнуло.

Линии лица поплыли, как если бы поверхность воды задели пальцем. И в следующий миг вместо себя Уэна увидела... его.

Черные небрежные локоны, хищные скулы и взгляд - живой, теплый, совсем не пугающий. Он смотрел прямо на нее, а потом - улыбнулся. Не насмешливо. Не опасно. По-мальчишески. Задорно, словно поймав ее на чем-то милом.

- Так лучше? – он склонил голову набок.

Уэна резко вдохнула.

- Ты… - она осеклась, чувствуя, как тепло бросается в щеки. - Ты не предупреждал!

- А тогда было бы не так интересно, - усмехнулся Вистэйн.

- Прекрати так смотреть, - пробормотала Уэна, не отрывая взгляда и явно проигрывая самой себе.

- Как? - он прищурился. - Вот так? - улыбка стала шире. - Ты смущаешься, - заметил он с явным удовольствием.

- Я не смущаюсь, - возразила она слишком быстро.

- Смущаешься, - уверенно повторил Вистэйн. - И знаешь, что? - он тихо рассмеялся. - Тебе это идет.

Уэна опустила зеркало буквально на пару сантиметров - будто это могло что-то изменить.

- Ты невозможен, - прорычала она.

- Знаю, - легко ответил он. - Зато честен.

Их взгляды встретились - через стекло, через магию, через все, что должно было бы быть преградой.

Уэна продолжала держать зеркало обеими руками. Слишком осторожно. Слишком явно.

Вистэйн в отражении устроился удобнее. Он оперся щекой на ладонь и разглядывал ее с нескрываемым интересом.

- Ну что. Раз уж мы так… необычно разговариваем, - он приподнял бровь. - Давай честно: что тебе во мне нравится?

Уэна фыркнула от возмущения.

- С чего ты решил, что мне вообще что-то в тебе нравится?

- Потому что ты до сих пор не уронила зеркало, - усмехнулся он. - И не ушла.

Она закатила глаза.

- Ты самоуверенный.

- Это минус? - с притворной серьезностью уточнил Вистэйн.

- Иногда, - призналась она. - Ты говоришь так, словно всегда знаешь больше.

Он кивнул.

- Справедливо. А мне не нравится, что ты слишком редко говоришь, когда тебе страшно.

- А что тебе тогда нравится?

Он не ответил сразу. Улыбка стала тише.

- То, как ты хмуришься, когда думаешь. И то, что ты всегда слушаешь до конца. Даже меня.

- Это странный комплимент.

- Зато честный, - пожал он плечами. - А еще… – глаза сощурились. - Мне нравится, как ты держишь зеркало. В этом жесте столько страха меня отпустить.

Уэна почувствовала, как щеки снова вспыхнули.

- Так, сменим тему, - быстро сказала девушка, стараясь не смотреть ему прямо в глаза, даже через зеркало.

Вистэйн добродушно усмехнулся.

- Если так пожелаешь, то… - он задумался, постукивая пальцем по щеке. - Что тебе в принципе нравится?

Уэна выдохнула, благодарная за эту простоту. Взгляд ее скользнул к огню, потом куда-то дальше, за стены дома.

- Лес... Его запахи. Когда сыро, и мох пахнет глубже. Когда хвоя хрустит под ногами, а воздух холодный, но чистый, - она улыбнулась, уже себе. - И когда знаешь, где какая трава растет, и лес… узнает тебя.

Вистэйн слушал молча. Без шуток. Без комментариев.

- Ты говоришь об этом так, будто это не место, а... состояние.

- Наверное, - пожала плечами Уэна. - В лесу мне проще быть собой.

Он кивнул, принимая ответ.

- А тебе? - чуть тише спросила девушка. - Что нравится тебе?

Вистэйн отвел взгляд, и в этом жесте было что-то неожиданно… скромное.

- Цветы, - ответил он после паузы.

Уэна удивленно подняла брови.

- Серьезно?

- Более чем, - усмехнулся он. - Особенно те, что созвучны с моим именем. Вистерия.

Парень снова посмотрел на нее, и в его улыбке не было ни тьмы, ни насмешки - только спокойная, почти юношеская искренность.

- Они красивые, - продолжил он. - Ядовитые, если знать мало. Но если понимать - просто живые. И очень упрямые.

Уэна тихо рассмеялась.

- Никогда бы не подумала.

- В этом и смысл. Я не слишком люблю, когда меня угадывают с первого взгляда.

Огонь в очаге едва слышно треснул. Зеркало в руках Уэны потеплело, будто впитывая в себя этот разговор.

Некромантка задумалась, глядя на его отражение.

- Про вистерию есть легенда. Мне бабушка рассказывала. А потом я читала о ней в старых травниках… Тех, где больше сказок, чем формул.

Вистэйн слегка наклонил голову, весь - внимание.

- Говорят, - продолжила Уэна, - Что вистерия не была цветком изначально. Она появилась после плача, - она сделала паузу, подбирая слова. - Когда Всевышний впервые понял, что не может спасти всех, кого создал.

Огонь дрогнул.

- Его слеза упала на землю, – прошептала Уэна, - И не стала светом, стала проклятием, она просто впиталась. Из нее выросли лозы - тонкие, цепкие. Они тянулись вверх, не к небу, а к тому, что могли удержать. Но есть и другая версия, - добавила она мягко. - Что это была слеза стриафа. Первого. Того, кто понял, что мир не примет его таким, какой он есть, – на лице появилась грустная улыбка. - Его боль была тихой. И цветы получились такими же.

Вистэйн не перебивал.

- Вистерия цветет красиво, - продолжила она. - Но недолго. Зато ее корни живут десятилетиями. Поэтому у нас говорили: если вистерия растет у дома - в нем умеют ждать.

Между ними повисла тишина. Плотная, наполненная смыслом.

- Красивая легенда... - его голос был низким, задумчивым. - И… неудобная.

- Почему? - спросила Уэна.

Он усмехнулся - не хищно, а почти... печально.

- Потому что слезы богов и стриафов редко дают миру что-то без последствий, - он посмотрел на нее долго, внимательно. - Спасибо, что рассказала. Теперь я буду думать о вистерии иначе.

Утро пришло тихо. Не с криками птиц и не с холодом, а с запахом травяного настоя. Дом медленно просыпался, растягиваясь всем своим деревянным телом после долгого сна.

Гвендолин проснулась первой. Открыв глаза, она потянулась, поймав себя на мысли, что это был самый крепкий сон за последнее время. Она села на кровати и тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

- Невероятно…

В соседней комнате почти одновременно с ней проснулся Серлин. Его голова была ясной и что самое удивительное, будущее молчало. Это случалось с ним редко. Почти никогда.

Он лежал, глядя в потолок, затем с облегчением выдохнул.

- Я не помню, когда так спал в последний раз, - пробормотал он сам себе.

Когда они встретились на кухне, оба выглядели… отдохнувшими. Это было так непривычно, что Гвендолин рассмеялась первой.

- Этот дом! Он нас просто… усыпил.

Серлин кивнул, принимая кружку из рук бабушки.

- Здесь тихо, - ответил он. - Даже для мыслей.

Бабушка фыркнула, явно довольная.

- Так и должно быть, - сказала она. - Если дом не дает людям выспаться - значит, он плохой, - она подмигнула Уэне. - Видишь? Не зря мы печь чистили каждую осень.

Уэна улыбнулась.

Вистэйн молчал, но где-то внутри она чувствовала его спокойное, ленивое присутствие, словно и он позволил себе отдохнуть.

За окном лежал свежий снег. День начинался медленно.

Эррон зашел ближе к полудню.

Бабушка открыла дверь сразу после стука и радостно всплеснула руками:

- Эррон! Заходи, я как раз чай поставила.

Он замер, едва переступив порог дома.

За столом сидели трое.

Уэна обернулась первой.

- Эррон! Проходи скорее! Ты как раз вовремя, - ее лицо осветилось улыбкой.

Гвендолин поднялась и улыбнулась широко, тепло, как умела только она.

- Значит, это ты тот самый друг детства, - проговорила она. - Очень рада познакомиться!

Серлин тоже встал. Спокойно, без резких движений, протянул руку.

- Серлин, - представился он. - Уэна о тебе рассказывала.

Эррон пожал руку машинально. Рукопожатие получилось крепким, честным. Его взгляд скользнул по их лицам и сразу отступил.

- Взаимно, – как-то сухо ответил парень.

Он сел, но не расслабился. Плечи остались напряженными, удерживая внутри тугую струну холода.

- Садись ближе, – указала рукой Уэна. - Мы как раз говорили об Академии.

- Об Академии, - повторил Эррон, кивая. - Конечно.

Гвендолин пододвинула к нему кружку.

- Бабушка Уэны так вкусно заваривает травы, - восхитилась она. - У нас в лесах такого не умеют.

Эррон не ответил.

Серлин попытался сгладить.

- Уэна рассказывала, что ты хорошо знаешь окрестности. Мы хотели пройтись позже, если не сложно.

- Не советую, - резко ответил Эррон. - Зимой лес не любит чужих.

Повисла пауза.

Уэна нахмурилась.

- Эррон…

- Я просто говорю, как есть, - он пожал плечами. - Вы здесь гости.

Слово «гости» прозвучало слишком отчетливо.

Уэна взглянула на него внимательно, не с упреком, с болью узнавания. Он был здесь, но в то же время нет. И от того, что ее друзья улыбались, были добры и открыты, ему становилось только тяжелее.

Бабушка вдруг оживилась, точно вспомнила нечто важное.

- Ой, да что ж мы все сидим, - протараторила она и поднялась. - Я ж тебе не показала, какие мне гостинцы привезли!

Женщина подошла к сундуку у стены - старому, потемневшему, с вытертыми узорами, открыла крышку с видимым усилием и начала доставать вещи одну за другой, как сокровища.

- Вот, - сказала она, разворачивая аккуратно сложенную шаль. - Гвендолин выбрала. Мягкая, теплая…

Фейри смутилась и улыбнулась.

- Я подумала, что вам подойдет цвет.

- Подошел, - уверенно дополнила бабушка. - Глаза сразу теплее стали.

Потом она достала свертки с едой: сушеные фрукты, хлеб, травяные сборы.

- А это от Серлина. Чтоб в доме запас был!

- Зимой важно, - незаметно улыбнулся эльф.

Бабушка кивнула, довольная, и посмотрела на Эррона - ожидающе, по-доброму. Как смотрят на того, кого считают своим.

Эррон кивнул.

- Хорошо. Полезно.

И все.

Без улыбки. Без тепла. Слово повисло в воздухе, как недоделанный жест.

Эльф помолчал секунду, потом поднялся.

- Вообще-то… - сказал он, будто, между прочим. - Я тоже кое-что принес, - он достал из-под плаща сверток, завернутый в плотную ткань, и протянул Эррону. - Это тебе.

Эррон удивленно посмотрел на него.

- Мне?

- Да, - кивнул Серлин. - Уэна говорила, что теперь ты помогаешь ее бабушке, ходишь в лес.

Он развернул ткань и увидел нож. Простой, без украшений, но цепляющий взгляд: баланс выверен, металл чистый, рукоять подогнана под ладонь.

В комнате стало тише.

Эррон взял нож, взвесил в руке.

- Хороший, - пробормотал он после паузы.

Это было… почти искренне.

- Делали в Академии, - добавил Серлин. - Не для красоты.

- Вижу, - кивнул Эррон. - Спасибо, - ответил он на этот раз по-настоящему.

Бабушка улыбнулась.

- Вот и славно. Подарки - дело доброе. Особенно такие.

Не ожидая от себя, Уэна выдохнула.

После ужина дом наполнился той особой тишиной, которая бывает только в знакомых местах.

Гвендолин первой поднялась из-за стола.

- Я хотела бы немного пройтись. Снег здесь… другой. Тяжелый, но спокойный.

Серлин кивнул почти сразу.

- Я составлю компанию. До темноты еще есть время.

Уэна улыбнулась им.

- Только недалеко. Тропы сейчас обманчивые.

- Мы будем осторожны, - улыбнулась фейри и, накинув плащ, легко коснулась плеча Уэны. - Вернемся быстро.

Дверь закрылась мягко, без скрипа.

Эррон некоторое время молчал, глядя в огонь.

- Я тоже хотел пройтись, – нарушил паузу он. - Если ты не против.

Уэна посмотрела на него.

- Конечно.

Они вышли вместе.

Снег под ногами был плотным, утоптанным. Лес, слушая, стоял неподвижно.

- Они… хорошие, - вымолвил Эррон, не глядя на нее. - Твои друзья.

- Я рада, что ты так думаешь, - улыбнулась Уэна.

- Я не сказал, что думаю, - хмыкнул он. - Я сказал, что вижу.

Она усмехнулась.

- Этого уже достаточно.

Они шли молча несколько шагов.

- Ты изменилась... И дело не только в них.

Уэна остановилась, нахмурила брови.

- А в чем тогда?

Парень тоже остановился. Снег поскрипывал под сапогами.

- Ты стала… спокойнее, - прерывисто, обдумывая каждое слово, вымолвил он. - Раньше, казалось, ты все время ждала удара. Сейчас - нет.

Она задумалась.

- Наверное, я научилась держаться.

- Вот, - кивнул Эррон. - Именно это, - он посмотрел на нее внимательно. Я рад за тебя, но… иногда мне кажется, что ты ушла туда, куда я не смогу пойти.

Девушка медленно выдохнула.

- Ты всегда был рядом, Эррон. Это никуда не делось.

Он усмехнулся.

- Рядом не всегда значит вместе.

Слова повисли между ними, как иней.

Вдалеке мелькнул свет - Гвендолин смеялась, что-то говоря Серлину. Их голоса доносились глухо, как из другого мира.

Эррон коротко взгляну в их сторону, потом вернул взгляд обратно на Уэну.

- Ты выбрала свой путь. Я это вижу.

- Да, но это не значит, что я выбрала не тебя.

- Сомневаюсь…

- Эррон, чего ты вообще добиваешься?

Он нахмурился.

- В смысле?

- В прямом, - ответила девушка. - Ты весь вечер смотришь так, словно я сделала что-то неправильно: привела врагов в дом, изменилась назло тебе.

- Я этого не говорил.

- У тебя это на лице написано.

Он отвел взгляд.

- Ты… вернулась уже другой.

- Да, - резко согласилась она. - Потому что я не могла остаться прежней.

Юноша посмотрел на нее - в его взгляде было все сразу: злость, боль, ревность, страх.

- Ты теперь с ними. С эльфами, фейри, Академией… - он сжал кулаки. - А что останется здесь?

- Я, - не задумываясь, ответила Уэна. - Я и останусь.

Он усмехнулся.

- Не такой, какой тебя знают здесь.

- И слава Всевышнему, - вспыхнула некромантка. - Потому что здесь нас всю жизнь учили молчать и терпеть.

Он дернулся, намереваясь возразить, но Уэна его опередила, сказав:

- Напомню, что меня просто толкнули в карету и увезли! А ты говоришь, так, точно я самостоятельно приняла это решение. Эррон, – тон смягчился. - Я хочу изменить жизнь в этом поселении. Чтобы такие, как мы, больше не жили, прячась.

Парень замолчал.

- А ты смотришь на меня, как на предательницу, - продолжила она. – Так, будто я обязана была остаться той девушкой, которой ты когда-то признался.

Тишина сгустилась.

- Я все еще люблю тебя, - глухо сказал он. - И да, мне больно смотреть, как ты уходишь дальше.

- Я не ухожу от тебя, - почти шепотом ответила она. - Я иду вперед. И если ты правда любишь меня, тебе придется либо идти рядом… либо не тянуть меня назад.

Он долго молчал.

Потом кивнул. Медленно.

- Я не знаю, смогу ли, – его рука коснулась лба.

- Тогда не делай вид, что можешь.

Она развернулась и пошла обратно в дом.

Эррон остался стоять, сжимая в кармане нож, подаренный эльфом. От возникшей в голове мысли, стало холоднее, чем от снега: если он не может идти за ней - ему придется искать другой путь.

Снег в лесу казался мягче, чем у дома - нетронутый, светящийся в сумерках.

Гвендолин шла легко, почти не оставляя следов, подобно самому лесному пейзажу.

- Здесь тихо, – прошептала она.

Серлин улыбнулся.

- Такое редко бывает. Обычно тишина что-то скрывает.

- А эта - бережет, - ответила фейри и остановилась, протянув ладонь к ветке.

Снег осыпался, не задев ее.

- Ты сегодня много улыбалась.

- Потому что хорошо спала, - рассмеялась Гвендолин. - И потому что рядом ты.

Эльф замер на мгновение.

- Ты не боишься меня?

Она повернулась к нему.

- Тебя? - мягко переспросила. – У тебя такой взгляд, какой бывает у существ, вечно ждущих беды. А я вижу того, кто старается никого не ранить.

Серлин тихо выдохнул.

- Обычно я вижу слишком много.

- Тогда смотри на меня, - тихо проговорила она. - Здесь и сейчас.

Он сделал шаг ближе. Совсем чуть-чуть.

- Знаешь, рядом с тобой мои видения… молчат.

Гвендолин подняла на него взгляд.

- Это плохо?

- Нет, - улыбнулся он. - Это… облегчение.

Снег начал падать медленно, крупными хлопьями. Они остановились рядом, плечом к плечу.

- Серлин?

- Да.

- Если бы ты мог увидеть наше будущее… ты бы рассказал мне о нем?

Он задумался, потом покачал головой.

- Нет. Я бы испугался испортить его.

Фейри улыбнулась и осторожно взяла его за руку.

Снег под ногами поскрипывал тихо, будто не хотел мешать.

Серлин шел рядом, чуть медленнее, чем обычно, как вдруг остановился.

- Гвен… - вымолвил он и замялся, будто слова были слишком хрупкими. - А если после выпуска…

Она повернулась к нему сразу.

- Если что?

- Если мы остались бы здесь. В этом поселении, - он кивнул в сторону огней между деревьями. - Среди стриафов.

Гвендолин моргнула.

- Здесь?

- Да.

Она задумалась, затем улыбнулась - светло, по-настоящему.

- Мне нравится. Здесь никто не осудил бы нас…

- Я вижу столько путей, - прошептал парень. - И почти в каждом из них мы идем мимо друг друга. Но в этом… мы рядом.

Снег опустился ей на ресницы. Серлин машинально потянулся стереть растаявшую каплю с ее щеки. Коснулся - слишком осторожно.

- Серлин…

- Если ты не хочешь… - он замер, не убирая руки.

- Хочу...

Поцелуй вышел неуверенным. Почти случайным, как словно лес сам наклонил их друг к другу. Без обещаний. Без слов. Только тепло, задержанное дыхание и ощущение, что именно здесь мир впервые не требовал от них ничего взамен.

Поцелуй должен был закончиться быстро, но Гвендолин не отстранилась. Ее пальцы сжались на его плаще, сначала неуверенно, проверяя, имеет ли она право… а потом крепче. Намного крепче. Так, что Серлин почувствовал это не как жест, а решение.

Поцелуй углубился сам. Медленно, но настойчиво. Его ладонь легла ей на талию, притянула ближе, расстояние между ними исчезло окончательно.

Снег падал на их волосы, таял на коже, но им было жарко. Слишком.

Гвендолин первой позволила себе больше - ее губы скользнули, требовательнее, смелее. Не спрашивая. Не играя.

Серлин ответил сразу. В нем больше не было осторожности пророка. Только эльф, который слишком долго держал себя в узде и, наконец, отпустил.

Он прижал ее к себе. В этом движении было все: желание, голод, страх потерять и невозможность отступить. Его пальцы нашли ее затылок, зарылись в волосы, и поцелуй стал глубже, медленнее, опаснее.

Гвендолин тихо выдохнула ему в губы. Он почувствовал, как у него перехватывает дыхание.

- Серлин… - ее голос дрогнул, но не остановил его.

- Я здесь, - сказал он хрипло. - С тобой.

Еще один поцелуй - уже не нежный. Настоящий. Голодный. Такой, после которого мир не возвращается на место.

Когда они все-таки отстранились, лбы соприкоснулись, дыхание было сбитым, биение сердец слишком громкое для такой тишины.

- Кажется, - прошептала она, - Мы только что сильно усложнили себе жизнь.

Серлин усмехнулся, не отпуская ее.

- Или впервые выбрали ее правильно.

Лес молчал. Снег продолжал падать. Где-то далеко, за деревьями, будущее делало шаг ближе не потому, что его увидели, а потому что его выбрали.

Уэна уже почти задремала, когда дверь в комнату тихо скрипнула.

- Ты не спишь? - прошептала Гвендолин.

- Теперь уже нет, - ответила та, приподнимаясь на локте. - Заходи.

Гвендолин закрыла дверь так осторожно, будто боялась разбудить сам дом. Щеки у нее были раскрасневшиеся, но не от холода. Глаза блестели слишком ярко.

Она села на край кровати, сцепив пальцы.

- Мы… - начала она и тут же замолчала. - У нас был поцелуй.

Уэна моргнула, потом улыбнулась.

- Поцелуй?

Фейри тихо рассмеялась - нервно, счастливо. Она прикрыла лицо ладонями на мгновение, потом снова посмотрела на Уэну.

- Это было… - она поискала слово. - Не как в романтических историях, а так, словно... нас накрыло.

- И это тебя пугает?

- И радует, - призналась Гвендолин. - Очень. Я давно не чувствовала себя такой… живой.

Уэна села рядом, укутываясь в одеяло.

- Серлин умеет быть пугающе настоящим. Особенно когда перестает все контролировать.

- Он дрожал, - вдруг сказала фейри. - Совсем чуть-чуть.

- Значит, ты для него важна.

Гвендолин кивнула, но улыбка стала тише.

- А если я ему мешаю? У него видения, пути, ответственность… А если я - просто пауза?

Уэна посмотрела на нее серьезно.

- Ты - не пауза, - сказала она твердо. - Ты - выбор. И если он выбрал тебя, значит, впервые выбрал не будущее, а себя.

Гвендолин сглотнула.

- Мне страшно.

- Мне тоже, - призналась Уэна. - Но это хороший страх.

Они помолчали.

- Ты знаешь... Когда он говорил про жизнь здесь… в поселении… - она улыбнулась снова, осторожно. - Мне захотелось остаться.

Уэна почувствовала, как что-то теплое разливается внутри.

- Тогда, может быть, у нас у всех появится дом.

Гвендолин поднялась, уже собиралась выйти, но вдруг остановилась у двери.

- Уэна… Можно еще кое-что?

- Ты сегодня вообще не спишь, я смотрю.

Фейри улыбнулась и снова села рядом. На этот раз - увереннее.

- Твой друг Эррон.

Уэна вздохнула и откинулась на подушки.

- А что он?

- Он влюблен, – проговорила девушка без тени сомнения. - И очень злится на себя за это.

Уэна повернула голову.

- Ты серьезно?

- Абсолютно. Он не злой. Он… потерянный, - фейри чуть склонила голову. - И ревнивый. Не к нам. К тому, кем ты становишься.

- Он признался мне давно. Я ему сразу сказала, что не могу ответить взаимностью.

- И он это принял, - кивнула Гвендолин. - Но не отпустил. Такие всегда говорят, что все понимают. А потом страдают молча и ждут, что мир подстроится под их боль.

- Это жестоко, - нахмурилась Уэна.

- Нет, - мягко возразила Гвендолин. - Это по-человечески.

Уэна прикрыла глаза.

- Я не хочу его терять.

- Ты его уже теряешь. Не потому, что уходишь, а потому что идешь дальше, - она взяла Уэну за руку. - И ты не обязана останавливаться из-за этого, даже если он тебе дорог.

Уэна сжала ее пальцы.

- Ты все слишком хорошо понимаешь.

Гвендолин усмехнулась.

- Я же фейри, я чувствую, - подмигнула она, как вдруг внезапно перекатилась по кровати и оказалась рядом с Уэной, так что матрас тихо скрипнул, а одеяло съехало к поясу. - Так, - с притворной торжественностью проговорила она, устроившись на локте. - Вопрос ночи.

Уэна тяжело выдохнула.

- Я уже боюсь.

- Поздно, - в глазах мелькнуло лукавство. - Был ли у тебя поцелуй?

Тишина повисла резко и неловко.

- …Ч-что? - переспросила Уэна.

- По-це-луй, - медленно, с расстановкой повторила та. - Губы. Чужие. Сближение. Все вот это.

Уэна нахмурилась, затем отрицательно покачала головой.

- Нет.

- Нет, не было давно или вообще никогда? - уточнила Гвендолин, не отводя от нее взгляда.

- Никогда.

Фейри замерла.

- Совсем?

- Совсем.

- Даже… - она неопределенно повела пальцами в воздухе, - Случайно? Из любопытства?

- Гвен…

- Я просто уточняю, - пожала плечами та.

Уэна отвела взгляд к темным балкам потолка.

- Я даже не знаю, какого это.

- Странно... У тебя столько силы, злости, упрямства… а этого - нет.

- Это обязательно? - сухо спросила Уэна.

- Нет, но это опасно.

- Почему?

Гвендолин повернула голову. Их лица оказались слишком близко, чтобы не почувствовать дыхание друг друга.

- Потому что первый поцелуй - это момент, когда ты впервые позволяешь себе не держать все под контролем. А ты привыкла держать.

Уэна сжала край одеяла.

- Просто знай: когда это случится, ты поймешь не телом, - прошептала фейри.

- А чем?

- Тишиной внутри.

После этого она резко отстранилась и снова улыбнулась - легко, почти беззаботно.

- Ладно. Тогда следующий вопрос.

- Не-е-ет! – взвыла некромантка.

- Поздно! Перейдем к принцу Икарису.

Уэна сморщилась, закрыла лицо ладонями.

Девушки еще долго разговаривали, а после уснули.

Глава 18. Святилище оружия В моем Телеграм-канале RapierFM вы найдете много интересного. Красочные видео-фрагменты из книги, аккуратные спойлеры и закулисье моей книжной вселенной.

Возвращение в Академия святого Вильхельма не было торжественным.

Оно было шумным.

С утра двор заполнился студентами, возвращавшимися после разрешенных выездов. Кто-то тащил за собой дорожные сумки, кто-то громко делился впечатлениями, перебивая друг друга. Смех, усталость, чужие радости - все смешалось в плотный, живой гул.

Уэна шла вместе с остальными, чувствуя, как Академия медленно принимает их обратно.

Гвендолин держалась чуть в стороне от нее.

Она разговаривала с однокурсниками, смеялась, отвечала на вопросы легко, но стоило ее взгляду скользнуть в сторону, туда, где среди студентов находился Серлин, как улыбка становилась тише, глубже, почти интимной.

Серлин выглядел собранным. Он спокойно отвечал тем, кто к нему подходил, кивал, слушал. И все же каждый раз, когда Гвендолин оказывалась рядом, его взгляд задерживался на ней на долю секунды дольше, чем позволяла обычная вежливость.

Они не подходили друг к другу. Между ними было расстояние - выверенное, осторожное, слишком осмысленное, чтобы быть случайным.

Фейри поймала его взгляд и едва заметно улыбнулась - не для всех, только для него. Серлин ответил коротким, почти незаметным кивком, словно подтверждая негласное согласие.

Уэна это заметила и сразу поняла: любовь никуда не исчезла, просто научилась быть осторожной.

Коридоры Академии были тише двора. Гул остался снаружи, а здесь все снова стало привычным: шаги, эхом расходящиеся под сводами, мягкий свет магических ламп, древние руны на стенах - стертые временем, но все еще работающие.

Уэна шла медленно.

Последний день каникул всплыл сам: дом, запах травяного настоя, бабушка и друзья. Она грустно улыбнулась, свернула в коридор, как вдруг, кто-то окликнул ее.

- Уэна!

Девушка обернулась.

Икарис шел к ней быстрым шагом, без всякой торжественности, но с той теплой уверенностью, которая делала его присутствие… успокаивающим. Улыбка появилась раньше слов.

- Вот ты где, - сказал он так, будто они просто разминулись утром, а не виделись неделю. - Я уже начал думать, что каникулы тебя украли.

- Почти, - усмехнулась та. - Но я вырвалась.

Он рассмеялся - легко, искренне.

- И как они прошли? Никого случайно не подняла из мертвых?

- Пока без инцидентов. Это подозрительно, да?

- Очень, - заговорщически кивнул принц. - Придется за тобой приглядывать.

Он пошел рядом, не ускоряя шаг и намеренно подстраиваясь под ее темп.

- Слушай, - продолжил парень уже тише, - В полдень ты мне нужна. И не только ты.

Уэна насторожилась.

- Звучит серьезно.

- Так и есть, - улыбка стала спокойнее, значимее. - Ты, я и еще двое. Те, кто прошел испытание.

Она замерла на мгновение, предположив:

- Святилище оружия?

- Верно, - кивнул Икарис, затем остановил на ней внимательный взгляд и добавил, чуть наклонив голову: - Если честно… на испытании ты нас всех удивила.

Уэна медленно выдохнула.

- Удивила - это мягко сказано.

- Именно! Был момент, когда я подумал: это точно Уэна? - Икарис тепло посмотрел на нее. - Не испугалась. Не сломалась. И действовала так, будто… - он запнулся. - Очевидно знала больше, чем должна была.

Внутри что-то тихо дрогнуло.

- Иногда, - осторожно ответила некромантка. - Мы сами о себе не все знаем.

Икарис кивнул, принимая ответ без давления.

- Соглашусь с тобой. Мне пора на занятия, карета будет ждать у восточных ворот. Не опаздывай, - он уже собирался уйти, но обернулся: - Рад, что ты вернулась, Уэна. Правда рад.

К полудню зима стала мягче.

С утра небо было низким и плотным, но к этому часу облака разошлись, и над Академией проступил холодный, ясный свет. Снег лежал ровно, подобно обещанию мира на время сохранить порядок. Воздух был свежим, прозрачным, таким, каким бывает только зимой.

Солнечные блики скользили по крышам корпусов, цеплялись за резьбу карнизов, отражались в стекле магических фонарей. Даже камень под ногами казался светлее, чем обычно.

У восточных ворот ждала карета.

Корпус из темного дерева, усиленный серебряными пластинами с вплетенными рунами - не защитными, а путевыми. Они не вспыхивали, не сияли напоказ, а жили ровным, глубоким светом, словно дышали вместе с самой конструкцией. Колес у кареты не было - вместо них по бокам тянулись изогнутые металлические дуги, больше похожие на крылья в сложенном виде.

А впереди, в упряжи, стояли пегасы.

Четыре - светлые, почти снежные, с мощными крыльями, покрытыми инеем. Их гривы переливались серебром, а копыта не касались земли; казалось, они уже наполовину в небе.

- Красивые, - тихо сказала Уэна.

- И упрямые, - с улыбкой ответил Икарис. - Если им что-то не по нраву, никакие приказы не помогут.

Он подошел ближе, положил ладонь на шею ближайшего пегаса. Тот фыркнул и чуть расправил крыло, признавая знакомого.

- Святилище не принимает тех, кто приходит по земле, - добавил Икарис, обернувшись к ним. - Только тех, кто готов оставить привычную опору.

Вистэйн внутри Уэны отозвался спокойным интересом.

«- Полет,» - заметил он. - «Символично. Здесь любят символы.»

Она уже собиралась подняться в карету, когда заметила движение слева.

К воротам приближались двое.

Первого она узнала сразу. Урсус. Его широкие плечи, уверенную походку и едкую ухмылку нельзя было спутать ни с чем другим.

Второй шел чуть позади.

Высокий, худощавый, с собранным, почти отстраненным выражением лица. Уэна нахмурилась, пытаясь вспомнить, где уже видела его. И почти сразу память подсказала ответ: сначала тренировочный зал, затем итоговое испытание. Он проходил его позже - под самый конец, когда Уэна, уставшая после собственного прохождения, наблюдала лишь урывками. Она помнила стремительные движения, удивительно точные удары и ледяное спокойствие на его лице. Тогда она так и не узнала его имени.

Икарис, заметив их, коротко кивнул.

- Урсус. Каэль.

Урсус ответил таким же спокойным кивком, а Каэль лишь слегка склонил голову в знак приветствия.

- Хорошо, все в сборе, - сказал Икарис, хлопнув ладонью по борту кареты. - Подгонять этих красавцев я не люблю, так что садитесь. Нам предстоит долгий путь.

Они заняли места внутри.

Внутри царило тепло. Магия усмиряла тряску и берегла равновесие; карета двигалась с той осторожностью, на которую способна лишь та, что везет не пассажиров, а выбор.

Внутри кареты стало заметно тише, когда Офра осталась далеко внизу.

Четверо сидели друг напротив друга, и каждый по-своему переживал происходящее.

Уэна устроилась у окна. Она смотрела вниз, на медленно уплывающие под ними леса, но мысли ее были далеко не там. Полет успокаивал, давая передышку от бесконечного поиска решений.

Урсус сидел напряженно, сцепив пальцы. Он бросал на некромантку быстрые, оценивающие взгляды с плохо скрытым раздражением - ее присутствие он воспринимал как личный вызов.

Рядом с ним расположился третий паладин - Каэль.

Он был магом воздуха, с бледным лицом и спокойным взглядом. В отличие от Урсуса, Каэль не пытался казаться уверенным. Он просто принимал происходящее как факт. Его пальцы лежали на коленях слишком ровно, точно он удерживал внутри себя бурю.

Икарис сидел во главе, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, но внимание его было рассеяно лишь на первый взгляд. Он следил за всеми сразу - за движением кареты, за настроением пегасов, за напряжением в салоне.

- Так странно, - первым нарушил тишину Каэль. - Обычно в такие места летят подготовленными…

- Святилище не любит подготовленных, - спокойно ответил Икарис. - Оно любит честных.

Урсус усмехнулся - коротко, неприятно.

- Забавно. Все видели «честность» некоторых.

Он смотрел прямо на Уэну.

Вистэйн внутри нее чуть оживился, но промолчал. Он наблюдал - так же, как и она.

- Если ты о ней, - мягко сказал Икарис, не повышая голоса, - То будь осторожен с формулировками.

Урсус приподнял бровь.

- Я просто отметил факт. На испытании она действовала так, будто… - он замялся, подбирая слово, - Будто это была не она.

Уэна медленно повернулась к нему.

- А кто, по-твоему?

Урсус открыл рот, но Икарис опередил его.

- Вот это как раз и интересно, - сказал он с улыбкой, в которой не было ни капли насмешки. - Потому что Святилище задаст тот же вопрос. Каждому из вас.

Каэль бросил быстрый взгляд на Уэну. В его глазах не было осуждения, лишь любопытство и, возможно, уважение.

- Испытание проверяет не технику и не происхождение, - добавил принц. - Оно смотрит глубже.

Урсус отвернулся, сжав челюсть.

Карета продолжала плавно скользить по воздуху. За окном начинали проступать горы - резкие, холодные, безразличные к чьим-то амбициям.

Вистэйн тихо сказал:

«- Он тебя боится.»

«- Урсус?» - спросила Уэна мысленно.

«- Да,» - ответил он. - «Боится того, кем ты становишься, когда перестаешь сомневаться.»

Девушка отвела взгляд обратно к окну.

- Я просто не позволила испытанию сломать себя, - проговорила она вслух, не глядя ни на кого.

Икарис внимательно посмотрел на нее.

- Именно поэтому ты здесь, - произнес он с улыбкой. - Не потому, что сильнее, а потому что выдержала.

Карета начала снижаться.

Скалы стали ближе, воздух - плотнее, а магия вокруг - древнее, тяжелее, словно каждый вздох требовал разрешения.

- Мы на месте, - подытожил принц.

Пегасы замедлили взмах крыльев.

Святилище оружия не возвышалось, оно врастало. Гора словно была рассечена надвое - не ударом и не взрывом, а медленным, уверенным движением, точно сама земля однажды решила раскрыться. В разломе - темный камень, гладкий, отполированный не руками, а временем. Ни башен, ни куполов, ни украшений, только вход - широкая арка, вырезанная прямо в скале.

Камень вокруг был странным - не серым и не черным, а глубокого, насыщенного оттенка, который менялся в зависимости от света: то уходил в холодную синеву, то в теплый, почти бронзовый тон. По поверхности тянулись трещины, в которых пульсировало слабое свечение. Казалось, сама гора помнила заклинания, наложенные на нее сотни лет назад.

Воздух здесь был другим. Он давил на грудь не тяжестью, а присутствием. Как если бы пространство ожидало, когда к нему обратятся, но не собиралось делать первый шаг.

Даже небо над Святилищем замирало. Ветер обходил это место стороной, а нетронутый снег ложился на камни по собственному выбору, а не по законам природы.

Карета плавно снизилась и остановилась у каменной площадки перед входом.

Пегасы опустились, почти одновременно сложили крылья. Руны на карете погасли. Стало тихо.

Уэна первой почувствовала странное напряжение под кожей. Магия внутри нее отозвалась раньше, чем разум успел что-то осознать.

Дверца кареты открылась. Холод резко коснулся лица. Девушка ступила на камень и ощутила в подошвах легкий зуд - поверхность под ними едва заметно оживала, теряя привычную неподвижность.

Урсус вышел следом, оглядываясь с плохо скрытым раздражением.

- Уютненько, - буркнул он. - Прямо чувствуется гостеприимство.

Каэль промолчал, его взгляд задержался на трещинах в камне.

Икарис вышел последним.

- С этого момента, - сказал он тихо, - Святилище не слышит титулов. Ни моих, ни ваших. Только намерение.

- Тогда вам стоит следить за формулировками, - раздался голос сбоку.

Генерал Вормир стоял у входа, почти сливаясь с тенью скалы. Доспехи его были лишены знаков отличия - здесь они не имели значения. Плащ не шевелился, несмотря на ветер.

Он посмотрел на Икариса - коротко, точно, без почтения, но и без вызова.

- Принц.

- Генерал, - ответил Икарис спокойно.

Вормир перевел взгляд на паладинов.

Урсус напрягся мгновенно - огонь внутри него дернулся, но тут же был подавлен. Каэль опустил глаза. Когда очередь дошла до Уэны, генерал задержался всего на секунду.

- Зайдете по одному, - он сделал шаг в сторону, освобождая проход. - Оружие само откликнется.

Тьма внутри Святилища содержала в себе нечто большее, чем пустоту. Она не поглощала свет, а просто отказывалась его отражать.

- Урсус, - произнес генерал.

Маг огня дернулся, будто имя его укололо. Он бросил короткий взгляд на Икариса - с вызовом, почти с надеждой и, не сказав ни слова, шагнул внутрь.

Тьма сомкнулась за ним бесшумно.

- Каэль.

Маг воздуха выдохнул, медленно, сбрасывая напряжение, и пошел следом. На мгновение у входа мелькнуло нечто - слабое колебание воздуха, почти невидимое, - и исчезло вместе с ним.

Вормир перевел взгляд на Уэну.

Девушка делала шаг. Холод коснулся кожи сразу, как прикосновение чужой воли. Камень под ногами отозвался глухим эхом, и вход за ее спиной начал медленно терять форму.

На мгновение она обернулась.

Икарис смотрел ей вслед с той самой теплой, почти беззаботной улыбкой, которой обычно прикрывают тревогу. Он едва заметно кивнул.

Тьма сомкнулась.

Святилище приняло ее.

Снаружи стало еще тише. Даже ветер, казалось, задержал дыхание.

Икарис не сразу повернулся к генералу. Он смотрел на камень входа, пытаясь услышать сквозь него что-то еще.

- Ты доверяешь этому месту больше, чем магам, - наконец сказал он.

- Я доверяю ему дольше, - ответил Вормир.

Мужчина стоял неподвижно, сложив руки за спиной. Его взгляд был направлен на горы - туда, где не было ничего, кроме льда и времени.

- Любопытно, - заметил Икарис, - Что именно ее ты отправил последней.

- Порядок не имеет значения. Только исход.

Икарис усмехнулся.

- Ты всегда был плох в светских разговорах.

- А вы всегда слишком хороши в опасных, - парировал Вормир, не глядя на принца.

Пауза растянулась.

- Скажи мне, - произнес Икарис, будто, между прочим, - Когда ты смотришь магам в глаза… ты всегда видишь только их?

Вормир повернул голову. Медленно. Тяжело.

- Только если они одни.

Икарис приподнял бровь.

- Интересная формулировка.

- Честная, - коротко ответил мужчина, затем искоса взглянул на принца.

На долю секунды улыбка Икариса стала неподвижной. Он сделал шаг ближе.

- Я спрошу иначе, - тихо сказал он. - Когда ты смотрел на нее… Ты увидел кого-нибудь еще?

Вормир не отвел взгляда.

- Нет. Я увидел только ее выбор.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и неудобные.

Внутри Святилища царил полумрак - ровный, спокойный, казалось, что свету просто не позволяли становиться ярче. Он исходил не от факелов и не от кристаллов, а просачивался из самого камня, мягко обрисовывая формы, но не навязывая деталей.

Святилище оказалось шире, чем казалось снаружи.

Потолок терялся где-то высоко, в переплетении каменных ребер, напоминавших одновременно своды храма и внутренности огромного существа.

Пол уходил вперед длинным залом, слегка изгибался, подстраиваясь под того, кто по нему идет. Каменные плиты под ногами были разного оттенка - от темного графита до почти серебристого, и при каждом шаге едва заметно меняли тон, запоминая вес и намерение.

Уэна остановилась.

Тишина здесь отличалась не отсутствием звука, а его удержанием. Даже дыхание казалось слишком громким.

«- Это место не проверяет силу,» - раздался голос Вистэйна. Он звучал здесь иначе - глуше, глубже, словно сам камень принимал его слова. - «Оно проверяет, кого ты приведешь с собой.»

«- Я пришла одна,» - мысленно ответила Уэна, затем прошла вперед.

С обеих сторон стены переходили в ниши - глубокие, почти бесконечные. В каждой - оружие. Оно не висело и не стояло, как в арсенале. Оно присутствовало. Мечи, копья, алебарды, клинки странных форм, которые не поддавались классификации. Некоторые выглядели почти простыми - без украшений, без излишеств. Другие - пугающе сложными, с рунами, вплавленными в металл.

Но ни одно из них не сияло. Святилище не демонстрировало силу. Оно ждало отклика.

С каждым шагом давление усиливалось. Не физически - внутри. Мысли становились короче, чувства - яснее. Сомнения не исчезали, но переставали мешать.

Оружие начало отзываться. Сначала едва заметно, легкое колебание воздуха, тихий металлический звон, которого не было слышно ушами. Потом - сильнее.

В одной из ниш клинок чуть сместился, вздохнув. В другой - руна на древке копья вспыхнула и погасла. Но все это было… не для нее.

«- Они чувствуют тебя,» - сказал Вистэйн. - «Но ищут не тебя одну.»

Уэна остановилась.

Где-то впереди зал менялся. Камень становился темнее, линии глубже, а воздух плотнее, как перед грозой.

«- Дальше,» - продолжил он, - «Место, где оружие уже не спрашивает, а узнает.»

«- А если оно узнает тебя?»

«- Тогда,» - ответил Вистэйн, - «Тебе придется решить, кто держит рукоять.»

Внезапно копья наклонились, словно прислушиваясь. Металл застонал тихо, почти почтительно. Руны вспыхнули - не ярко, а ровным, древним светом, как узнавание, а не активация.

Уэна остановилась, не в силах сделать следующий шаг.

«- Вистэйн…» - прошептала она мысленно. - «Что происходит?»

Он не ответил сразу. И это молчание было страшнее любого признания. Святилище не реагировало на нее…

«- Ты чувствуешь это. Они помнят.»

«- Помнят кого?» - сердце Уэны билось слишком быстро. - «Кто ты такой, если все это…» - не успев договорить, она вздрогнула.

В одной из дальних ниш клинок резко ударился о камень. В другой - древко копья треснуло, не выдержав напряжения. Это было не буйство. Это было волнение.

Святилище не протестовало, а просто узнавало.

«- Ответ тебе не понравится. И... не сейчас.»

Холод прошел по спине девушки.

Где-то далеко, в другом конце зала, Урсус резко остановился.

Он стоял у одной из ниш, положив ладонь на рукоять оружия и в тот момент, когда Святилище отозвалось на Вистэйна, пламя внутри него вспыхнуло.

- Что за… - прошипел он.

Огонь, обычно послушный, рванулся вверх, обжег ладонь, заставив Урсуса отдернуть руку. Оружие перед ним не ответило. Оно отвернулось, если такое вообще возможно.

Руны погасли.

- Нет… - он сжал зубы. - Я первый… Я должен быть первым!

Он шагнул ближе, попытался навязать волю - магия огня вспыхнула ярче, агрессивнее.

Святилище ответило тишиной.

Пламя погасло так же резко, как возникло.

Урсус отшатнулся, широко раскрыв глаза. В них мелькнуло не злость - страх.

- Что здесь происходит?.. - прошептал он, оглядываясь, ища объяснение.

Икарис резко поднял голову. Он стоял рядом с Вормиром, лениво опираясь на перила, и до этого момента казался совершенно расслабленным. Но теперь его пальцы напряглись.

- Ты это почувствовал? - спросил он негромко.

Генерал не ответил сразу. Его взгляд был устремлен на камень врат, будто он пытался увидеть сквозь толщу горы.

- Интересно… - хмыкнул принц. - Святилище редко бывает таким… щедрым на отклики.

Генерал Вормир не повернул головы.

Он смотрел на врата спокойно, но слишком внимательно, прислушиваясь не к звукам, а к чему-то, что нельзя было услышать.

- Иногда, - ответил он, - Оно просто узнает старых друзей.

Икарис чуть улыбнулся.

- «Друзей»?

- Или тех, кого когда-то сочло достойными, - поправил Вормир.

Пауза повисла между ними тяжелой тенью.

Икарис медленно сложил руки за спиной.

- Любопытно. Я считал, что здесь реагируют лишь на живых.

- Это распространенное заблуждение, - ровно ответил генерал. - Святилище создавали не для тел, а для духа, - он повернул голову и посмотрел на Икариса, чуть сузив глаза. - Суть не всегда умирает там, где это удобно истории.

Улыбка Икариса стала мягче, почти ласковой.

- Ты говоришь загадками, генерал. Это на тебя не похоже.

- Это зависит от того, кто слушает, - отозвался Вормир. - И что именно он хочет услышать.

Изнутри донесся еще один отклик - глухой, протяжный, сравнимый с камнем, сдвинувшимся глубоко под землей.

Икарис едва заметно кивнул.

- Тогда скажи прямо. Ты что-то видишь?

- Вижу, - ответил Вормир без колебаний.

- И?

Генерал на мгновение прикрыл глаза.

- Вижу, что угрозы для девочки нет.

Это было сказано нарочно. Четко. С расстановкой.

Как щит.

Икарис смотрел на него несколько секунд. Взгляд был спокойный, но внутри него шла быстрая, холодная работа.

- А для королевства?

- Угрозы, - повторил Вормир, - Нет, - он сделал паузу и добавил уже тише: - Если его не вынудят ею стать.

Это было предупреждение.

Икарис медленно выдохнул и снова улыбнулся - искренне, почти тепло.

- Тогда будем надеяться, что оружие выберет правильно.

- Оно всегда выбирает. Вопрос лишь в том, кто потом перепишет причину выбора.

Икарис слегка наклонил голову.

- История любит победителей.

- А правда, - спокойно ответил Вормир, - Любит тех, кто умеет ждать.

Они снова замолчали.

«Это не на меня…» - подумала Уэна. - «Святилище реагирует не на меня…»

«- Я отступлю,» - ласково проговорил Вистэйн.

«- Что?»

«- Ненадолго, детеныш.»

Пауза растянулась ровно настолько, чтобы она успела понять: Вистэйн отступил. Не из нее - глубже. Туда, где его присутствие переставало быть формой и становилось тенью, намерением, памятью. Его голос не оборвался - он истончился, растворился между ударами сердца.

Святилище больше не двигалось.

Оружие замерло в нишах, словно ничего и вовсе не происходило.

Уэна медленно выдохнула.

«- Ты видишь то же, что и я?» - спросила она мысленно, стараясь сохранить ровный тон.

«- Я чувствую,» - ответил он. - «Этого достаточно.»

«Нет. Недостаточно!» - эта мысль всплыла неожиданно ясно.

Уэна нахмурилась и пошла вперед, забыв об оружии. Теперь она смотрела только внутрь себя - туда, где скрывался он.

Когда это началось? Когда она перестала спрашивать? Уэна вспомнила первые дни. Голос - спокойный, уверенный. Помощь - своевременная. Ответы - точные, но всегда ровно настолько, чтобы не задавать новых вопросов.

«Я ведь даже имени его не спросила сразу,» - осознание резануло неприятно. - «Он просто… был.»

«- Ты никогда не говорил, кто ты.»

Пауза.

«- Это имеет значение сейчас?» - мягко спросил Вистэйн.

Девушка замедлила шаг.

«- Да. Ты помогаешь мне. Знаешь слишком много. И…» - она запнулась, - «Ты никогда не врешь. Но ты и не отвечаешь.»

«- Я отвечаю ровно на те вопросы, которые ты задаешь.»

Это прозвучало… справедливо. И оттого еще тревожнее.

- Почему я раньше не спрашивала? - вырвалось у нее. - Почему мне это не казалось странным?

Вистэйн не ответил сразу.

«- Потому что ты доверяла,» - наконец сказал он . - «И потому что тебе было важнее выжить, чем разбираться в причинах.»

Уэна остановилась окончательно.

Не верила - именно доверяла.

Она сжала пальцы, чувствуя, как под кожей колышется магия, вдруг подумала: а всегда ли она была только ее? Мысль была слишком резкой. Она тут же попыталась ее оттолкнуть.

«- Скажи мне хотя бы это,» – с мольбой вымолвила девушка. - «Ты маг?»

Пауза.

Длиннее прежних.

«- Я тот, кто оказался там, где не должен был быть,» - ответил Вистэйн. - «И тот, кто не может уйти, пока не выполнит свое.»

Это снова не было ответом.

Уэна почувствовала, как внутри поднимается холод - не страх, а настороженность, которую уже нельзя было игнорировать.

«- Ты знал, что Святилище отреагирует так?»

«- Я предполагал.»

Это прозвучало слишком честно.

Девушка горько усмехнулась, перевела взгляд на оружие, которое уже казалось другим. Создавалось впечатление, что Святилище наблюдало не только за ее шагами, но и за тем, какие вопросы она готова задать.

«- Если ты не скажешь мне правду,» - произнесла она медленно, - «Я все равно ее найду.»

«- Я знаю. Именно поэтому я все еще здесь.»

Коридор был темнее остальных. Камень казался холоднее, воздух - плотнее. Оружие в нишах молчало, как по негласному уговору.

Уэна замедлила шаг.

В конце прохода что-то выделялось. Не блеском, не формой. Просто… присутствием.

Коса.

Она стояла в нише чуть в стороне, прислоненная к камню. Без украшений, без символов, без имени.

Уэна нахмурилась.

«Нет,» - тихо выдохнула некромантка, даже не понимая, зачем произносит это вслух.

Она уже видела ее в книге. Среди десятков других изображений. Тогда взгляд задержался случайно, как ей казалось. Сейчас это воспоминание отозвалось неприятным уколом.

«Совпадение,» - решила девушка.

Но внезапно Святилище откликнулось глубоким, почти незаметным изменением давления. Само пространство сделало шаг навстречу.

Уэна остановилась.

Вистэйн молчал. Его присутствие ощущалось где-то на границе сознания, но он не вмешивался, не подталкивал, не шептал.

«Э-это нелепо…,» - упрямо подумала она, сделав шаг прочь.

Коса еле заметно шевельнулась. Настолько, что это можно было бы списать на игру света… если бы света здесь было достаточно.

По коже побежали мурашки.

- Нет, - повторила Уэна уже вслух. - Я не выбираю тебя.

Тишина.

А потом - отклик.

Не настойчивый. Не требовательный. Терпеливый. Как если бы оружие давно знало, что отказ - лишь часть пути.

«- Ты ведь чувствуешь,» - тихо произнес Вистэйн. - «Я не могу сделать этот выбор за тебя.»

«- Тогда не вмешивайся,» - резко ответила она. - «И не подталкивай.»

«- Я и не подталкиваю.»

Уэна глубоко вдохнула и заставила себя подойти ближе, больше не в силах игнорировать. Она остановилась перед нишей, глядя на косу так, словно та была вызовом, а не приглашением.

- Ты не для меня, - сказала она твердо. - Я просто проверю.

Она протянула руку.

Неуверенно. Осторожно, но именно этот момент Святилище затаило дыхание.

Уэна коснулась рукояти. Холод, которого она ожидала, не пришел.

Вместо него - знакомое тепло. Не внешнее, не обжигающее, а внутреннее, глубинное. Такое, какое ощущаешь, когда берешь в руки вещь, которая всегда была твоей, просто долго лежала не там.

Уэна замерла. Пальцы сомкнулись сами.

Коса не дернулась и даже не пыталась сопротивляться. Она приняла…

По руке прошла мягкая волна - не магия, а отклик. Тихий, ровный, как дыхание в унисон. Камень под ногами перестал быть чужим, воздух - тяжелым.

- Это… неправильно, - прошептала Уэна, не отнимая руки.

Вистэйн молчал.

Не потому, что не чувствовал.

Потому что чувствовал слишком хорошо.

Уэна сделала осторожный шаг назад - и коса послушно сместилась вместе с ней, будто знала дистанцию лучше нее самой.

В груди что-то сжалось.

«Так не бывает,» - подумала она. - «Оружие не может быть… родным.»

Но ощущение не исчезало.

Не восторг. Не эйфория. Спокойствие. Такое, от которого становится страшно именно потому, что оно слишком правильное.

«- Скажи хоть что-нибудь,» - тихо попросила она. - «Пожалуйста.»

Вистэйн отозвался не сразу.

«- Ты не взяла ее,» - сказал он наконец. - «Ты вернула.»

Уэна резко подняла взгляд.

«- Что?»

«- Ничего,» - быстро добавил голос. - «Это просто… слова.»

Святилище глубоко, почти неслышно выдохнуло. В нишах что-то изменилось. Не движение - отношение. Оружие больше не смотрело с интересом. Оно отвело взгляд.

Выбор был сделан.

Уэна медленно выпрямилась, все еще держа косу.

- Я не понимаю. Почему это ощущается так, будто…

Она не договорила.

Потому что слово было слишком опасным.

Дом.

Алый свет в дальнем коридоре погас резко.

Урсус выругался сквозь зубы.

Он стоял перед нишей с клинком, который еще мгновение назад откликался на его магию - пульсировал жаром, тянулся, готовый лечь в руку. Теперь металл был безразличен.

- Ты что, издеваешься? - процедил он, сжимая кулак.

Парень вложил в отклик намеренно больше силы, но ответа не последовало. Затем вздрогнул, чувствуя смещение, как если бы что-то важное в Святилище внезапно перестало учитывать его присутствие.

Урсус резко обернулся.

По коридору шло эхо - не шагов, а признания. Оружие больше не переговаривалось. Не выбирало. Оно… замолчало.

- Что за бред… - прошипел он.

Его взгляд зацепился за Уэну.

Она стояла в другом конце зала, и в ее руках было оружие. Не меч. Не посох. Не что-то достойное паладина.

Коса.

Урсус прищурился.

- Ты шутишь? - громко бросил он. - Это что вообще такое?

Ответа он не ждал.

- Это не оружие паладина, - продолжил, делая шаг вперед. - Святилище ошиблось!

Урсус произнес это с уверенностью мага, привыкшего, что мир исправляют, если он ведет себя неправильно. И, не выдержав, скрылся. Его шаги растворились в коридорах, а Святилище вновь сомкнуло тишину, плотную и давящую.

Уэна осталась одна. Коса все еще была в ее руках.

- Нет… - прошептала она, опуская взгляд на лезвие. - Так не должно быть.

Она - маг. Стриаф. Девушка с хромотой, с упрямством, с чужим голосом в голове. Не символ. Не предвестник. Не то, чему так рады древние стены.

«- Почему ты молчал?» - сорвалось у нее. - «Почему ты позволил этому случиться?»

«- Я не выбирал за тебя. Потому что, если бы я вмешался… ты бы усомнилась не в косе, а во мне.»

Уэна судорожно выдохнула.

«- Я и так сомневаюсь,» - тихо сказала она. - «Я вообще не понимаю, кто ты такой, если все вокруг реагирует на тебя сильнее, чем на меня.»

Коса словно утяжелилась. Не физически - смыслом.

Уэна сделала шаг назад и вдруг почувствовала, как все внутри сжимается в один острый ком. Она закрыла глаза.

«- Скажи мне правду,» - попросила она. Не резко. Почти сломано. - «Хотя бы сейчас. Что это за оружие?»

Пауза.

Длинная. Опасная.

«- Эта коса не принадлежит жнецам, как вы их себе представляете,» - сказал Вистэйн медленно. - «Она не о смерти ради смерти.»

«- Тогда, о чем?»

«- О границе.»

Уэна открыла глаза.

«- Какой границе?»

«- Между тем, что должно уйти и тем, что нельзя спасти,» - ответил он. - «Это оружие тех, кто принимает решения, от которых отворачиваются остальные.»

По спине прошел холод.

«- Почему она откликнулась мне?» - спросила Уэна почти шепотом. - «Я не такая.»

«- Ты именно такая,» - ответил он без колебаний.

Она сжала пальцы на рукояти.

«- Ты снова уходишь от ответа.»

«- Потому что, если я скажу больше,» - в его голосе впервые прозвучала усталость, - «Ты начнешь видеть не себя, а роль.»

Уэна резко качнула головой.

«- Я не хочу никакой роли.»

«- Я знаю, детеныш, поэтому и молчал.»

Понимание, что назад пути нет надломилось в груди.

«- А если я не справлюсь? Если я не выдержу того, что она от меня потребует?»

«- Тогда ты сделаешь то, что умеешь лучше всего,» - ответил голос. - «Будешь сомневаться, бояться и все равно идти дальше.»

Уэна медленно опустилась на край каменной ступени, прижимая косу к себе, словно та могла исчезнуть.

«- Я не готова,» - прошептала она.

«- Никто не готов, но ты подходишь.»

Это стало последней каплей. Уэна закрыла лицо ладонью, чувствуя, как внутри нее рушится прежнее представление о себе.

Вистэйн отозвался не сразу.

«- Есть вещи, о которых не принято говорить в Святилищах. Потому что металл помнит лучше летописей.»

Уэна подняла взгляд.

«- Тогда начни с металла.»

«- Лезвие этой косы выковано не из обычной руды и не из сплавов, которыми пользуются сейчас.»

Он сделал едва заметную паузу.

«- Оно сделано из того же металла, что и дамоклов.»

Сердце Уэны дернулось.

«- Меч?»

«- Да.»

Она вспомнила видение Серлина. Дамоклов меч из легенд. Оружие, которое не ломалось и не принимало чужую руку.

«- Это ведь просто легенда, так говорят.»

«- Так пишут,» - мягко поправил Вистэйн.

Уэна сжала пальцы.

«- И… кому он принадлежал?»

Ответ прозвучал слишком ровно.

«- Младшему сыну Всевышнего. Тому, чье имя теперь предпочитают произносить только в притчах.»

Холод прошел по позвоночнику.

«- Лэйфтану,» - прошептала она. - «Ты сказал, что металл помнит. Тогда скажи, что это за металл?»

«- В древних хрониках его называют по-разному, но суть одна: это не руда в привычном смысле. Его нельзя добыть. Только получить.»

«- Получить откуда?» - напряглась Уэна.

«- С неба. Или, если угодно, из высших пластов бытия.»

По рукам прокатилась волна мурашек.

«- Из него был выкован дамоклов. Меч, который вы знаете по легендам.»

Уэна резко подняла взгляд.

«- И коса тоже?»

«- Да, они были созданы из одного и того же металла. В одно время, но разными мастерами и для разных задач.»

Коса едва заметно откликнулась - не движением, а тяжестью в ладонях.

«- Меч был создан, чтобы защищать установленный порядок…»

Сердце Уэны пропустило удар.

«- А коса?» - спросила она.

«- Коса создавалась для тех моментов, когда порядок становится ложью.»

Тишина в Святилище стала почти давящей.

«- Это оружие не про смерть. Оно про завершение. Про умение сказать: дальше - нельзя.»

Уэна посмотрела на лезвие.

Теперь она понимала, почему оно не сияло. Почему не требовало крови. Почему ощущалось… правильным.

«- И почему она откликнулась мне?» - спросила она, почти не надеясь на ответ.

«- Потому что ты не стремишься решать судьбы,» - сказал Вистэйн. - «Но готова принять их вес.»

Она горько усмехнулась.

«- Ты говоришь так, будто видел это раньше.»

Он не стал отрицать.

«- Некоторые вещи повторяются, меняются лишь имена.»

Уэна закрыла глаза.

Внутри нее все медленно, но неотвратимо складывалось в узор, который она еще не была готова назвать. Она держала в руках оружие, выкованное из того же металла, что и клинок сына Всевышнего.

Двери Святилища раскрылись.

Сначала показалась тень, вытянувшаяся по каменным ступеням. Потом - шаг.

Уэна вышла первой.

Она держала оружие не напоказ, без торжества, почти неуверенно - как держат вещь, чье значение понимают, но еще не осмелились принять. Лезвие косы было частично укрыто плащом, но этого оказалось достаточно.

Генерал Вормир побледнел. Цвет лица сошел мгновенно. Плечи напряглись, дыхание на миг прервалось. Он впился взглядом в оружие, признавая в куске металла ожившую память.

Икарис сделал шаг вперед, вдруг остановился. Улыбка, с которой он ждал паладинов, исчезла, оставив после себя пустоту. Его взгляд скользнул по древнему лезвию, по изгибу, по рукояти.

Он узнал. Это было видно сразу.

- Не может быть… - выдохнул Вормир едва слышно.

Икарис молчал.

Слишком долго.

Потом медленно выпрямился, возвращая себе контроль.

- Святилище… удивляет, - произнес он мягко, но голос был уже другим. - Не ожидал такого выбора.

Уэна нахмурилась.

- Вы знаете, что это?

Генерал на миг прикрыл глаза. Когда же открыл их, взгляд его, тяжелый и глубокий, был устремлен не на девушку, а куда-то сквозь нее.

- Да, - сказал он тихо. - К сожалению, знаю.

Икарис повернулся к нему слишком резко для человека, который хотел казаться спокойным.

- Ты уверен?

Вормир не отвел взгляда от косы.

- Я бы узнал ее даже в полной тьме.

Повисла пауза.

Слишком плотная.

Икарис медленно вдохнул.

- Значит, слухи были не просто слухами…

Он снова посмотрел на Уэну - теперь уже иначе. Не как на студентку. Не как на паладина. Как на фактор.

- Ты понимаешь, - спросил он ровно, - Что держишь в руках?

- Нет, - честно ответила Уэна. - Но я чувствую, что это важно.

Генерал горько усмехнулся.

- Иногда этого более чем достаточно.

Из темноты Святилища появился второй силуэт.

Каэль вышел осторожно, каждым шагом проверяя, держат ли его еще ноги. В руках он нес, странное, непривычное глазу, оружие. Арбалет, но не из дерева или металла. Его форма была призрачной, сотканной из полупрозрачного света и тени одновременно. Контуры дрожали, казалось, оружие существовало сразу в двух состояниях. Тетива не была видна вовсе - лишь тонкое искажение воздуха, натянутое между плечами.

Когда Каэль сделал шаг на солнце, арбалет тихо откликнулся - не звуком, а вспышкой бледного сияния, похожего на отражение луны в воде.

Генерал Вормир перевел взгляд.

Напряжение в его лице немного ослабло.

- Призрачный арбалет… - произнес он негромко. - Редкий выбор. Очень редкий.

Каэль сглотнул.

- Я… он сам оказался у меня в руках, - неловко вымолвил парень. - Я даже не сразу понял, что это оружие.

- Потому что это не оружие в обычном смысле, - кивнул генерал. - Это намерение.

Каэль удивленно поднял голову.

Икарис снова взглянул на Уэну - и только потом на Каэля, расставляя их в уме по разным категориям.

- Святилище сегодня щедро, - сказал он. - Один из вас получил оружие последнего шага. Другой - оружие последнего выстрела.

Каэль напрягся.

- Это плохо?

Генерал покачал головой.

- Это… знаково, - он посмотрел на арбалет внимательнее. - Такие вещи не дают тем, кто стреляет первым. Их дают тем, кто ждет. Кто умеет не промахиваться - не рукой, а решением.

Каэль кивнул, не до конца понимая, но чувствуя вес слов.

Из темноты показался Урсус. Он шел медленно, как если бы каждый шаг давался через силу. Плащ был в порядке, осанка - выверенной, но руки… руки были пусты.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

- Где твое оружие? - наконец, произнес Икарис.

Урсус поднял голову. Глаза горели яростью.

- Его не было, - процедил он. - Святилище… ошиблось.

- Оно не ошибается, - холодно сказал Вормир.

Это стало последней каплей.

- Вот как?! - Урсус рассмеялся резко, зло. - Тогда объясните мне, почему она вышла с этим?! - он ткнул пальцем в сторону Уэны. - С косой! С орудием палачей и жнецов! Мы паладины, а не культисты смерти!

Уэна вздрогнула, но не отступила.

- Следи за языком, - резко бросил Вормир.

- А вы откройте, наконец, глаза! - огрызнулся Урсус, снова взглянув на Уэну, и в этом взгляде было все: унижение, зависть, ненависть.

- Ты вообще кто такая, чтобы тебе отдавали это? - прошипел он. - Полукалека из деревни? Любимица судьбы?

Каэль резко шагнул вперед.

- Хватит, - сказал он твердо.

Урсус фыркнул.

- А ты молчи, призрак с игрушкой!

Каэль побледнел, но не отступил.

- Тебе ничего не дали не из-за нее, - сказал он. - А потому что ты считал, что оружие обязано тебе подчиниться.

- Я - сын посланника Света! - выкрикнул Урсус. - Мне положено!

- Вот именно, - тихо ответил Каэль. - Ты ждал положенного. А она - нет.

Наступила тишина. Тяжелая. Неподвижная.

Урсус дрожал.

- Ты еще пожалеешь, - прошипел он, глядя на Уэну. - Клянусь светом, пожалеешь.

Генерал Вормир шагнул вперед.

- Еще одно слово, и ты покинешь это место без права вернуться, - сказал он спокойно. - Ты понял меня?

Урсус сжал челюсти до боли. Резко отвернулся, шагнул в сторону, словно хотел уйти, но остановился.

- Это еще не конец, - бросил через плечо... - Ни для тебя. Ни для твоей косы, – и... ушел.

Каэль медленно выдохнул и повернулся к Уэне.

- Он… перегнул, – неловко вымолвил парень. - Прости.

Уэна кивнула, не находя слов. Они отошли чуть в сторону, туда, где двор Святилища уже начинал пустеть. Камень под ногами был холодным, но солнце светило мягко - редкий зимний день, когда свет не режет глаза.

Каэль первым нарушил тишину.

- Он не имел права так с тобой говорить. Даже если его не выбрали.

Уэна пожала плечами.

- Он зол. И привык, что мир соглашается с ним.

Каэль усмехнулся.

- Да. А когда мир вдруг отвечает «нет» - такие, как он, ломаются, – маг воздуха помолчал, затем добавил тише: - Ты… как ты?

Уэна опустила взгляд на косу в своих руках. Лезвие не отражало свет, будто впитывало его.

- Честно? Я все еще не понимаю, почему именно она, - призналась девушка. - Но, когда я к ней прикоснулась… стало спокойно.

Каэль кивнул, понимая больше, чем она сказала.

- У меня было так же, только наоборот. Арбалет не сразу откликнулся. Сначала я подумал, что, как и Урсус, выйду ни с чем. А потом… - он слабо улыбнулся. - Он решил, мол, ладно, ты подойдешь.

- «Ладно»? - фыркнула Уэна.

- Именно, - рассмеялся Каэль. - Очень вежливое оружие.

Они прошли еще пару шагов.

- Знаешь, - сказал он после паузы, - Урсус злился не из-за тебя. Ты просто стала удобной целью.

- Из-за чего тогда?

Каэль задержался, глядя на снег у края двора.

- Потому что такие, как мы, вообще не должны здесь оказываться. По его мнению.

Уэна нахмурилась.

- Что ты имеешь в виду?

Он выдохнул медленно.

- Мой отец - маг. Боевой. Служил короне. А мать… стриаф.

Уэна резко остановилась.

- Что?!

Каэль усмехнулся, но без веселья.

- Да, я знаю. Обычно в этот момент люди начинают считать меня ошибкой природы.

- Нет! – выкрикнула Уэна.

Слишком быстро, слишком честно.

Он удивленно посмотрел на нее.

- Моя бабушка - стриаф, - добавила она. - Я стриаф, все свои двадцать лет росла в поселении. И если бы не Академия, я бы до сих пор жила там.

Каэль замер.

- Тогда ты понимаешь, - тихо сказал он.

- Да, - кивнула Уэна. - Ты все время между мирами.

Он улыбнулся - впервые по-настоящему.

- Поэтому Урсус меня терпеть не может. Я не должен быть ни здесь, ни там. А Святилище, похоже, решило иначе.

Уэна посмотрела на призрачный арбалет за его спиной, затем на косу.

- Похоже, ему вообще плевать на происхождение. Только на то, кем ты являешься.

- Или кем можешь стать, - добавил Каэль.

Они обменялись взглядами.

- Спасибо, что вступился за меня, - улыбнулась Уэна.

- Не за что.

Где-то за спиной Святилище оружия снова замерло.

Карета тронулась мягко, почти бесшумно.

Магические руны на днище вспыхнули приглушенным голубым светом, оставляя Святилище оружия позади, как место, где произошло нечто важное, но еще не осмысленное до конца.

Внутри было слишком спокойно для того, что случилось.

Каэль сидел у окна, задумчиво глядя на заснеженные склоны. Его призрачный арбалет истаял в воздухе, и коса Уэны тоже исчезла, больше не мешаясь под ногами. Однако она продолжала ощущать их присутствие: оба оружия замерли где-то в складках пространства, готовые вернуться по первому зову. Невидимый арбалет Каэля давил на восприятие так же ощутимо, как и привычная тяжесть её собственной косы.

Урсуса в карете не было.

Икарис сел напротив Уэны.

Как всегда - без спешки, без давления, словно само его присутствие упорядочивало пространство. Он откинулся на спинку сиденья, скрестил руки, но взгляд его оставался живым, внимательным.

- Ты молчишь, - мягко заметил он. - Это не похоже на тебя.

Уэна вздрогнула, осознавая, что действительно не сказала ни слова с момента отъезда.

- Я… думаю, - честно ответила она.

Икарис улыбнулся.

- Хороший знак. Значит, Святилище не сломало тебя.

Икарис на миг задержал взгляд там, где ощущалось присутствие косы. Ни отвращения, ни удивления - лишь искренний интерес под маской спокойствия.

- Она тяжелая?

- Нет, - после паузы ответила Уэна. - Скорее… привычная.

Икарис кивнул, будто услышал именно то, что ожидал.

- Оружие из Святилища может исчезать и появляться, когда тебе нужно. Очень практично, правда?

Уэна улыбнулась, кивнула головой.

Карета качнулась на повороте. За окном промелькнули башни королевства, укрытые снегом, крыши, сияющие под зимним солнцем. Магические фонари вдоль дороги вспыхивали один за другим, приветствуя возвращающихся паладинов.

Икарис перевел взгляд на Каэля.

- Ты держался достойно, - сказал он спокойно. - Особенно в конце.

Каэль чуть напрягся, затем коротко кивнул.

- Спасибо, милорд.

- И не бери слова Урсуса близко к сердцу, - добавил Икарис. - Святилище сказало свое слово. Остальное - шум.

Принц говорил легко. Почти по-дружески.

Он снова обратил внимание на Уэну. На то, как она держится, как сидит, как дышит. На то, чего в ней не было раньше, и что теперь ощущалось даже без магии.

- Ты всех удивила, - мягко произнес он. - Тогда, на испытании… Это была словно не ты.

Уэна нахмурилась.

- В плохом смысле?

- В неожиданном, - улыбнулся он.

Карета продолжала путь, а за окном зимний день был удивительно светлым.

Ночь в Академии всегда наступала незаметно.

Снег за окнами отражал лунный свет, делая коридоры бледными, почти призрачными. Магические огни гасли один за другим, оставляя после себя мягкое, дремлющее сияние.

Уэна сидела на кровати, обхватив колени руками.

Внутри было слишком пусто и наполнено одновременно.

- Ты молчишь, - прошептала она в темноту. - Обычно ты говоришь.

Ответа не было. Это испугало сильнее, чем если бы он заговорил.

- Вистэйн? - тихо позвала она.

Пауза затянулась.

Уэна вдруг поняла, что все это время ждала не совета, не подсказки, а подтверждения, что все нормально, что коса не знак чего-то неправильного.

- Я здесь, - его голос прозвучал словно издалека.

- Почему ты не отвечал?

- Потому что сегодня ты должна была быть одна, хотя бы немного.

Ее сердце сжалось.

- Ты боишься?

Тихий выдох. Почти усмешка.

- Нет. Я… берегу тебя.

Уэна резко подняла голову.

- От чего?

Снова пауза.

- От ответов, к которым ты еще не готова.

- В Святилище все оружие… реагировало. Я видела и чувствовала это, - ее голос дрогнул. - А ты вдруг решил притихнуть на время. Почему?

- Потому что там было слишком много того, что помнит меня, - ответил он честно. - А ты… начала чувствовать.

Уэна закрыла глаза.

- Я раньше не спрашивала и даже не думала это делать. Ты просто был рядом, помогал... - она сжала пальцы. - Почему теперь мне страшно?

Он не стал утешать.

- Сегодня ты впервые прикоснулась к тому, что не объясняется. И не убеждает. Оно просто знает.

- Это неправильно… - с грустью в голосе прошептала девушка.

- Это честно, детеныш, - ответил Вистэйн.

Уэна судорожно вдохнула.

- Ты сказал, что оружие выковали на небесах.

- Да.

- И меч… - она сглотнула. - Дамоклов. Он принадлежал…

- Лэйфтану, - спокойно добавил он. - Младшему сыну Всевышнего.

Тишина стала оглушающей.

- А коса? - спросила она еле слышно.

- Выкована из того же металла.

- Тогда кто ты?.. Почему ты со мной? – некромантка подняла голову, блуждая глазами по комнате, надеясь увидеть его.

Когда голос прозвучал, он был мягче обычного. Почти… уставшим.

- Мы просто помогаем друг другу…

Слезы подступили неожиданно.

- После того, как я освобожу тебя… Ты исчезнешь?

- Да, детеныш. Но как только выполню одно дело, - ей показалось, что слова дались ему с трудом.

- Вистэйн, я… я не хочу, чтобы ты исчезал.

Он ответил почти ласково:

- Тогда не торопись узнавать, кто я.

Ночь приняла их обоих.

Где-то глубоко внутри Уэны впервые родилась мысль, от которой было по-настоящему страшно: она слишком поздно начала узнавать, с кем делит одно тело.

Глава 19. Пьянящее торжество

Миновало несколько дней. За окнами Академии застыла зима.

Для Уэны мало что изменилось: все те же лекции и бесконечные тренировки. Она стала паладином, но это звание пока оставалось лишь словом, не давая ответов, а только множа вопросы. Она чувствовала себя прежней и в то же время окончательно запутавшейся.

Единственным осязаемым подтверждением нового статуса была белая форма, которую ей предстояло получить со дня на день, да строчки в студенческом рейтинге. Там ее имя ползло вверх, оставляя позади других адептов.

Но это было днем.

Ночью, когда реальность отступала, Уэна погружалась в сон, ставший ее единственным убежищем и возможностью перевести дух. Но даже в минуты полного расслабления связь с оружием оставалась неизменной. Невидимая коса безмолвно лежала рядом, растворившись в комнатных тенях.

Сон открылся легко. Уэна оказалась в саду вистерий.

Лианы свисали тяжелыми водопадами - фиолетово-лиловыми, почти светящимися в мягком сумраке. Лепестки падали бесконечно; они касались плеч, волос, земли и исчезали, не оставляя следа. Воздух застыл, густой от аромата: сладкого, теплого, тревожно-нежного.

- Сон? - прошептала девушка.

- Да, - ответил голос.

Она обернулась.

Вистэйн стоял под аркой из вистерий. Настоящий. Не отражение в зеркале и не бесплотный звук. Человек с теплом кожи, живым взглядом и тем самым спокойствием, которое всегда обманывает. Лепестки цеплялись за его плечи и темные волосы - сад безоговорочно признавал его своим.

- Ты здесь…

- Я хотел, чтобы ты увидела меня не сквозь страх, - он виновато улыбнулся.

Уэна сделала шаг вперед. Сад не мешал, наоборот, подталкивал, раздвигая ветви и открывая путь. Она не понимала, почему у нее подступили слезы.

- Почему ты раньше не приходил так?

- Потому что, если я стану слишком реальным… тебе будет труднее отпустить.

- А ты хочешь, чтобы я отпустила?

Он посмотрел на нее. В этом взгляде не было лжи, только страх.

- Нет, - честно ответил Вистэйн. - Но я должен этого хотеть.

Ее сердце сжалось.

- Ты все время что-то скрываешь. Но каждый раз, когда ты рядом… мне спокойно. Даже сейчас.

- Это опасное чувство, Уэна, - почти шепотом проговорил он. - Спокойствие рядом со мной всегда заканчивается болью.

Она подняла руку, коснулась кончиками пальцев его груди там, где билось сердце.

Он вздрогнул. Не исчез. Не отступил.

- Оно бьется, - удивленно сказала девушка.

- Потому что ты здесь.

Над ними качнулись тяжелые гроздья вистерий. Аромат цветов стал невыносимо острым, почти осязаемым, отделяя этот момент от всего остального мира.

- Я видела тебя только в зеркалах, - прошептала Уэна. - Почему теперь ты здесь, когда я меньше всего к этому готова?

Вистэйн сделал шаг ближе.

- Потому что кое-кто другой начал смотреть слишком внимательно.

Уэна напряглась.

- Кто?

Он не ответил сразу.

- Есть взгляды, которые не просто видят. Они узнают, - Вистэйн медленно поднял руку, не касаясь ее кожи. - Икарис смотрит именно так.

Имя прозвучало ровно. Без злобы или ревности. Это было хуже всего.

- Икарис добр ко мне, - неуверенно возразила Уэна. - Заботится. Он…

- Я знаю, - мягко перебил Вистэйн. - И именно поэтому этот маг опасен.

Сделав еще шаг, почти не оставляя пространства между ними, Вистэйн взглянул ей прямо в глаза:

- Скажи мне, Уэна, когда он рядом… ты чувствуешь себя защищенной?

- Да.

- А когда нет меня?

Сердце сжалось.

- Пусто.

Вистэйн медленно выдохнул.

- Вот этого я и боялся.

Мир вокруг замер. Ни ветра, ни звуков. Только дыхание - общее, сбивчивое.

- Скажи мне правду, - попросила Уэна. - Хоть одну. Не всю. Только одну.

Веки Вистэйна на мгновение дрогнули и опустились.

- Я не должен был привязываться к тебе.

Она усмехнулась сквозь слезы.

- Поздно.

Глаза Вистэйна распахнулись. Он наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись.

- Если ты попросишь… - голос оборвался.

- Если я попрошу что?

Вместо ответа он лишь крепче прижал ее ладонь к своей груди.

- Я останусь… даже если не должен.

Уэна затаила дыхание.

- Тогда останься.

На миг ей показалось, что он поцелует ее. Тепло его губ ощущалось кожей, но он лишь нежно приник своим лбом к ее - бережно, до боли.

- Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, - последовал шепот. - Если однажды тебе придется выбирать… Выбирай не того, кто обещает свет.

Вистэйн замер, словно подбирая последние слова.

- А того, кто останется, когда свет погаснет.

Сад начал растворяться, превращаясь в фиолетовую дымку.

- Вистэйн… - позвала она.

- Я здесь, - отозвался он уже издалека. - Пока ты зовешь.

Утро пришло слишком рано.

Уэна проснулась с влажными ресницами и ощущением внутренней пустоты. Той самой, что остается в ладони, когда отпускаешь чью-то руку и только потом понимаешь, что держал ее слишком крепко.

Комната была залита зимним светом. Холодным, ясным. Снег за окном лежал нетронутый, будто ночью ничего не происходило. Академия жила своей обычной жизнью - далекие шаги в коридоре, приглушенные голоса служителей, звон колокольчика где-то внизу.

Уэна села на кровати и провела ладонью по лбу.

Тепло. Не реальное - память о нем.

- Это был сон… - звук ее собственного голоса окончательно развеял остатки магии.

Девушка опустила взгляд туда, где покоилась коса. Там было пусто, но она кожей ощущала незримую сталь - неподвижную, молчаливую.

«Он был настоящим,» - подумала некромантка и тут же замерла.

- Вистэйн? - осторожно позвала она.

Тишина.

Уэна поднялась и подошла к окну. Снег медленно кружился, оседая на подоконнике. Мир был слишком правильным, слишком упорядоченным для того, что происходило внутри нее.

«Это просто сон… но почему мне так больно?» - она закрыла глаза.

Перед внутренним взором снова всплыли лепестки. Его взгляд. Его голос – спокойный и опасный одновременно.

«Если я перейду эту грань…» - Уэна резко вдохнула.

Но грань осталась позади в ту самую секунду, когда его привычное молчание и витиеватые ответы перестали быть просто защитой, превратившись в манящую загадку. Это была влюбленность - неправильная, пугающая, пустившая корни глубоко внутри. Настоящий капкан, в который она покорно шагнула сама.

- Я не просила большего... Я просто хотела понять.

И тут, едва заметно, на самой грани восприятия, внутри что-то откликнулось. Не голос и не слова - само ощущение его присутствия. Короткий всплеск, случайное касание, которое тут же оборвалось.

- Ты специально молчишь, да? - тихо спросила она, уже зная ответ.

Тишина осталась.

Уэна опустила руку на грудь, туда, где во сне чувствовала его сердце.

- Ты не имеешь права так делать со мной, – прошептали ее губы. - Приходить… и исчезать, - она отвернулась от окна.

Сегодня нужно было идти на занятия. Нужно было смотреть в глаза преподавателям, Икарису… От одной мысли о нем внутри что-то странно сжалось.

«Он будет смотреть внимательно,» - подумала девушка. - «И я не уверена, что смогу ответить ему тем же взглядом, что и раньше».

Уэна глубоко вдохнула, выпрямилась и направилась к двери.

Икарис ждал в галерее между корпусами, где стеклянные арки пропускали холодный зимний свет. Уэна заметила его сразу.

- Доброе утро, - произнес он, когда она приблизилась.

Голос спокойный, улыбка привычная. И все же сегодня в нем чувствовалась новая, пугающая сосредоточенность. Икарис посмотрел на нее внимательно. Не в упор - он никогда так не делал: он всегда оставлял собеседнику пространство. Но сейчас это пространство сузилось до предела.

- Ты плохо спала, - утвердительно сказал он.

Уэна вздрогнула.

- С чего ты взял?

- Ты иначе держишь плечи, - ответил он мягко. - И смотришь так, словно мир стал ближе, чем ты ожидала.

Она опустила взгляд.

- Просто… сон.

- Сны редко бывают «просто», - Икарис сделал шаг навстречу. - Особенно у таких, как ты.

Он протянул руку, намереваясь поправить выбившуюся прядь ее волос. В этот момент внутри Уэны что-то резко дернулось.

«Не позволяй!» - голос Вистэйна прозвучал в сознании слишком ясно и резко.

Уэна отшатнулась прежде, чем успела подумать. Рука Икариса застыла в воздухе.

- Прости, - выдохнула она. - Я… не хотела.

Он медленно опустил руку.

- Все в порядке. Я не хотел тебя напугать, - принц смотрел на нее уже иначе. - Уэна, - позвал он тихо. - Если тебе что-то нужно… если что-то тревожит - ты можешь прийти ко мне.

- Я знаю, - она кивнула, не поднимая глаз.

Икарис задержал взгляд на ее лице еще на мгновение.

- Береги себя сегодня. У тебя впереди долгий путь.

Он ушел, а внутри нее все еще звучало эхо.

«- Я не должен был говорить», - отозвался Вистэйн.

«- Что это было?» - мысленно прошептала Уэна.

«- Ошибка. Забылся… Я почувствовал его намерение и… не смог промолчать».

Сердце Уэны колотилось.

«- Ты никогда так не делал».

«- Потому что раньше ты не была для меня…» - он не договорил.

«- Для тебя кем?» - спросила она.

Ответа не последовало.

Во внутреннем дворе Академии царила колючая тишина. Снег, осевший на ветвях деревьев, к полудню начал подтаивать. Воздух был чистым и холодным, вымораживающим лишние мысли.

Гвендолин зябко повела плечами, все еще чувствуя отголоски ночи. Перед глазами стояла Уэна: предутренние сумерки, сбитое одеяло и тихий, надрывный плач, от которого сжималось сердце. Казалось, ее соседка теряла что-то важное прямо во сне.

- Она изменилась, - тихо сказала Гвендолин.

Они с Серлином сидели на каменных ступенях.

- Я тоже это чувствую, - кивнул Серлин. - Но в этом нет угрозы.

- Да. Она просто стала… глубже. И бесконечно дальше от нас.

Серлин посмотрел туда, где Уэна исчезла за поворотом коридора.

- Иногда мы меняемся не потому, что нашли что-то новое, - произнес он. - А потому что кто-то нашел нас.

Фейри вздрогнула, поймав его странный взгляд.

- Ты думаешь, она в опасности?

Серлин не ответил сразу, глядя на круги, расходящиеся по воде фонтана.

- Я думаю, она приближается к выбору, который изменит не только ее жизнь.

Гвендолин крепко сжала пальцы.

- Она справится?

Серлин посмотрел на девушку - серьезно, без тени сомнения.

- Да. Но цена ей не понравится.

Они замолчали, а в коридорах Академии день продолжался - обычный, светлый, почти безмятежный.

Тренировка закончилась без аплодисментов. Камень под ногами еще хранил тепло движений, воздух - след магии. Уэна выпрямилась, опираясь на косу, и только сейчас позволила себе выдохнуть. Сердце билось ровно, но внутри замерло странное напряжение.

- Ты хорошо держалась, - раздался за спиной голос Икариса.

Она обернулась. Принц подошел ближе, чем требовала вежливость. Не демонстративно и не вызывающе - просто естественно.

- Спасибо, - ответила некромантка.

Икарис улыбнулся. Его взгляд скользнул по косе и задержался на ее руках.

- Оружие приняло тебя быстро. Это редкость.

Он протянул руку - намереваясь поправить ремень на ее плече, но пальцы задержались. Не на ремне. На коже. Касание получилось легким, почти нежным. Уэна вздрогнула.

- Не… - вырвалось у нее прежде, чем она успела додумать мысль.

Пальцы Икариса на мгновение замерли.

- Я смущаю тебя?

Он убрал руку, но было поздно.

«- Не позволяй ему прикасаться к тебе так».

Голос Вистэйна прозвучал резко, совсем не так, как раньше.

Уэна напряглась.

«- Что?»

«- Он оставляет след».

«- Как глупо. Это ведь ничего не значит», - Уэна нахмурилась.

Ответ пришел не сразу.

«- Ты уверена?» - в вопросе не было упрека, только натянутое до предела напряжение.

Икарис все это время наблюдал. Внимательно. Слишком внимательно для случайного взгляда.

- Ты сегодня рассеянна, - заметил он. - Из-за нагрузки?

- Нет, - слишком быстро ответила она.

Принц слегка наклонил голову, изучая ее лицо.

- Тогда из-за чего?

Уэна ощутила резкий толчок - не боль, а давление, точно кто-то внезапно сжал ее сердце ладонью.

«- Отойди от него».

«- Вистэйн!» - мысленно вскрикнула она.

- Уэна? - Икарис прищурился.

- Прости, - она резко выпрямилась. - Мне нужно… воды.

- Конечно, - мягко отозвался он. - Я провожу.

«- Нет», - прозвучало в голове почти как приказ.

Уэна замерла на долю секунды, а затем твердо сказала:

- Я сама.

Икарис улыбнулся - спокойно, без тени обиды.

- Как пожелаешь.

Он отступил.

Только когда принц ушел, Вистэйн заговорил снова.

«- Я не должен был позволять себе это».

«- Что именно?» - спросила она, все еще чувствуя жар на коже.

«- Чувствовать».

«- Ты… злишься?»

Пауза затянулась.

«- Нет».

Она почти поверила.

«- Я помню, что теряют те, кто возомнил, будто имеет право на прикосновение», - тихо добавил он.

«- Ты говоришь не о нем», - ее дыхание сбилось.

«- Я говорю о себе», - ответ был едва слышен.

И в этом признании не было слов «ревность», но оно звучало куда опаснее.

Уэна стояла в центре площадки. Плечи ныли, дыхание сбивалось, но это было привычно. Непривычным было другое - ощущение, что мысли все еще не догнали тело.

- Уэна, - тихо проговорил Каэль.

Он не подошел сразу. Дал ей несколько секунд, прежде чем сократить расстояние.

- Ты сегодня сама не своя, - продолжил он без осуждения. - Пару раз я видел, как ты смещалась слишком рано. Будто… - он задумался, - …Слушала что-то еще.

Уэна криво усмехнулась.

- Может, просто устала.

- Может, - согласился он. - Поэтому и спрашиваю: ты в порядке?

- Я держусь. Этого достаточно?

- Для тренировки - да, - повел плечом парень. - Для тебя - не уверен.

Молчание между ними было спокойным.

- Сегодня все изменится, - сказал он после паузы. - Официально.

- Что именно? - Уэна подняла взгляд.

- Мы поедем в зал облачения при королевском дворце, нам вручат белую форму паладинов. - А потом мы обязаны присутствовать на торжественном вечере.

Уэна выдохнула сквозь зубы.

- Значит, сразу из пыли - в свет.

- Похоже на то, - кивнул Каэль. - Думаю, они хотят, чтобы мы выглядели… уверенно.

- Даже если внутри не так.

- Особенно тогда.

- Ты спокоен, - она внимательно посмотрела на него.

- Я стараюсь быть честным, - парень слегка улыбнулся. - Кстати… - сказал он как бы между делом, снимая перчатку. - Ты заметила, кого сегодня не было?

Уэна фыркнула.

- Если ты про Урсуса, то да. Сложно не заметить отсутствие мага, который обычно старается занять все пространство.

- Это точно.

- После Святилища он вряд ли захочет появляться там, где его будут сравнивать, - Уэна усмехнулась.

Каэль скользнул взглядом по камню, будто снова видел тот момент.

- Да. Это было… наглядно.

Они оба там были. Оба видели, как оружие откликнулось им - и как Урсус остался с пустыми руками.

- Он ведь был уверен, - продолжила Уэна. - Стоял так, точно результат уже известен. Как будто само Святилище обязано было сделать правильный выбор.

- Он привык, что свет подтверждает его ожидания, - тихо сказал Каэль. - Все-таки сын посланника света Офры. В его голове это многое объясняет.

- И многое позволяет, - добавила она.

Каэль кивнул.

- Думаю, для него это было не просто поражение. Это было… - он поискал слово, - Отрицание.

- Да, - согласилась Уэна. - И он это не забудет. Белая форма его взбесит.

- А вечер во дворце даст ему сцену, - ответил Каэль. - Там он снова сможет быть тем, кем привык быть. Сыном. Представителем. Голосом света.

- Без оружия, - заметила девушка.

- Но с памятью о том, как оно ему не откликнулось. Это опаснее, - он посмотрел на Уэну внимательнее. - Будь с ним осторожна.

- Я и так осторожна с теми, кто считает себя выше. Особенно после Святилища.

Каэль коротко улыбнулся.

- Тогда, пожалуй, нам пора.

Они пошли к выходу рядом, не ускоряя шаг.

Комната встретила Уэну теплом.

Не магическим - обычным. Теплым воздухом, запахом травяного настоя и мягким светом лампы, поставленной слишком близко к краю стола. Шторы были приоткрыты, и закатное небо оставляло на стенах бледные розово-золотые полосы.

- Ну наконец-то, - голос раздался со стороны окна.

Уэна усмехнулась, не оборачиваясь сразу.

- Дай угадаю. Я опоздала, выгляжу уставшей и снова забыла поесть?

- Дважды да, - ответила Гвендолин с довольной интонацией. - С третьим мы еще разберемся.

Фейри сидела на подоконнике, поджав ноги, в легком платье цвета теплого мха. Свет скользил по ее волосам. Она смотрела на Уэну внимательно - так, как смотрят только те, кто знает, когда не стоит задавать лишние вопросы.

Уэна сняла плащ и повесила его на спинку стула.

- Тренировка затянулась.

- Я догадалась. У тебя лицо человека, который слишком долго держал себя в руках.

Уэна хмыкнула и опустилась на край кровати.

- Зато теперь все официально.

- Это никогда не звучит хорошо, - заметила она.

- Сегодня нам вручат белую форму паладинов, - проговорила Уэна, глядя в пол. - А потом… торжественный прием в королевском дворце.

Гвендолин замерла, а после медленно улыбнулась.

- О-о. Значит, тот самый вечер.

- Судя по тону - да, - вздохнула девушка. - Обязательное присутствие. Улыбки. Свет. Люстры. Маги, которые смотрят так, словно уже что-то решили.

Гвендолин спрыгнула с подоконника и подошла ближе.

- Ты не рада.

- Я насторожена, - поправила Уэна. - Это разные вещи.

- Для дворца - нет, - мягко сказала фейри. - Там любят путать.

Она села рядом, легко коснувшись плеча Уэны.

- Белая форма - это красиво, - продолжила она. - Но она всегда про ожидания, а не про твою личность.

- Вот именно, – подтвердила некромантка. - А я сегодня слишком хорошо почувствовала, каково это - быть не той, какой тебя хотят видеть.

Гвендолин искоса взглянула на нее.

- Ты справишься.

- Откуда такая уверенность?

- Потому что ты сомневаешься, - ответила она просто. - Те, кто не сомневается, ломаются первыми.

Уэна откинулась назад, глядя в потолок.

- Иногда мне кажется, что этот вечер - не праздник.

- Потому что это и не он, - согласилась Гвендолин. - Это витрина, - она встала и направилась к двери. - Давай. У тебя есть немного времени, прежде чем белый цвет начнет требовать совершенства. Используй его, чтобы просто побыть собой.

Уэна закрыла глаза на мгновение.

- Спасибо, что ты здесь.

Она обернулась и с улыбкой ответила:

- А куда бы я делась? - дверь за Гвендолин закрылась.

За окном медленно сгущались сумерки. Вечер приближался.

Уэна осталась одна. Вытянула руки, медленно сняла перчатки и только потом сказала:

- Ты сегодня был невозможен.

Тишина внутри не отозвалась сразу.

- Я?

Уэна резко обернулась, будто он стоял в комнате.

- Не надо. Я чувствовала. Каждый раз, когда Икарис подходил ближе. Каждый раз, когда он говорил со мной. Ты буквально… - она раздраженно взмахнула рукой, подбирая слово, - …Фонил.

- Это называется бдительность.

- Это называется ревность, - отрезала она. - И она мешала мне сосредоточиться на тренировке.

- Я не ревную. Это защитный инстинкт, - отнекивался Вистэйн. - Профессиональный.

Уэна отвернулась к окну.

- Сегодня вечером будет прием во дворце, - сказала она уже тише. - Белая форма. Церемония. Икарис тоже будет, - она не знала, зачем сказала это.

- Я понял. Буду вести себя тише.

После его слов внутри воцарилась глухая, обрубленная пустота. Связь закрылась так резко, словно перед ее носом с грохотом захлопнули тяжелую дверь.

- Вистэйн? - позвала она, недоверчиво прислушиваясь к этой внезапной тишине. - Эй. Я вообще-то еще не договорила.

Ответа не последовало.

Внутри не осталось даже привычного тепла.

- Ты серьезно?! - Уэна резко развернулась от окна, чувствуя, как внутри закипает злость. - Ты сейчас просто взял и обиделся?! Ведешь себя как капризный ребенок!

Она бросила перчатки на стол.

Эта упрямая тишина давила на виски. То, что он ушел со связи именно так - задевало больше всего.

Вечер опустился на Академию вместе с колючим холодом.

Днем снег немного подтаял, но к закату подморозило, и небо снова прорвалось - повалили густые, тяжелые хлопья.

Две роскошные кареты казались инородными телами среди этой снежной круговерти. Полотна с эмблемой Академии лениво хлопали на ветру.

Уэна поежилась, сильнее кутаясь в теплый плащ. Пар от ее дыхания тут же растворялся в холодном воздухе.

Новоиспеченных паладинов разделили. По протоколу, каждый из них - как символ мощи короны - должен был прибыть во дворец в собственном экипаже.

Две кареты стояли друг за другом, словно два огромных зверя, готовых поглотить своих пассажиров.

Каэль подошел к Уэне. В свете фонарей его лицо казалось бледным и непривычно строгим.

- Не замерзни по дороге, - тихо произнес он.

Затем коротко сжал ее ладонь - жест поддержки, который тут же оборвался, когда лакей распахнул перед ним дверцу. Парень скрылся в темноте салона, и Уэна почувствовала, как ее обступило одиночество.

Она медленно пошла к своей карете.

Лакей в расшитой ливрее склонился в глубоком поклоне, ожидая ее шага.

Уэна помедлила, глядя на знакомые окна лабораторий, где еще горел свет. Сердце сжималось от непонятного предчувствия. Но следом пришла другая мысль, твердая и сухая, как щелчок затвора. Она ведь сама ковала этот путь.

Лакей деликатно кашлянул, напоминая о времени.

Девушка кивнула и шагнула на подножку.

Экипажи тронулись.

Сквозь замерзшее стекло Уэна видела, как удаляются огни Академии, постепенно превращаясь в размытые пятна в белой мгле.

Стук копыт единорогов по мостовой напоминал обратный отсчет.

Впереди была только неизвестность и ослепительный блеск королевского двора.

Зал облачения встретил их стерильной прохладой и запахом озона. Здесь не было дворцовой пышности - только строгий функционал.

Высокие стрельчатые окна были затянуты полупрозрачным шелком, который дробил свет на острые, холодные полосы.

Пространство разделяли массивные ширмы из темного дерева, обтянутые тяжелым бархатом. За ними не слышалось смеха или шепота - только сухой шелест ткани и мерные шаги слуг.

Сами слуги двигались с пугающей синхронностью. Одетые в безликие серые туники, с лицами, скрытыми за масками, они напоминали скорее тени, чем живых магов. Они не предлагали помощь - они совершали обряд. Их руки в тонких перчатках работали быстро и бесшумно, затягивая ремни и выравнивая складки с точностью ювелиров.

Когда за спиной Уэны сомкнулись створки ширмы, она почувствовала себя беззащитной. Процесс пошел стремительно: холодные пальцы в перчатках ловко распутывали завязки ее прежней жизни. Старая форма упала к ногам бесформенной грудой ткани.

На мгновение девушке стало холодно, и это был не холод сквозняка, а чувство пугающей пустоты. Она словно лишилась кожи.

Сквозь тонкую перегородку донеслось резкое движение и приглушенный, сбивчивый выдох.

- Это… обязательно делать настолько бесцеремонно? - голос Каэля, доносившийся из-за соседней ширмы, звучал непривычно высоко.

Уэна представила, как он, всегда такой собранный, сейчас стоит под бесстрастными взглядами масок, пытаясь сохранить остатки достоинства.

- Соблюдайте неподвижность, господин, - донеслось в ответ.

Каэль замолчал, но Уэна почти физически ощущала его смущение, просачивающееся сквозь бархат. Она сама замерла на низком каменном постаменте, пока двое слуг колдовали над ее новым нарядом.

Белая форма оказалась иной, чем Уэна ожидала.

Не мягкой, не торжественной. Ткань - плотная, почти броневая, но без тяжести доспеха. Светлая, матовая, не слепящая, словно белизна была в ней не для показной чистоты, а для подчеркивания формы. Линии - четкие, выверенные: высокий воротник, подчеркивающий шею, строгий крой плеч, узкая талия, вытянутый силуэт.

Никакой свободы. Никакой случайности.

Золотая фурнитура не кричала - она обозначала. Тонкие застежки, знаки ордена, символы, слишком древние, чтобы быть просто украшением. Все на своих местах.

Уэна медленно провела рукой. Ткань не отозвалась теплом. Она не принимала - она фиксировала.

- Сидит так, будто ее уже носили до тебя, - тихо сказал Каэль, стоя рядом.

Он тоже был в белом. На нем форма смотрелась иначе - чуть мягче, чуть менее строго. Но суть оставалась той же.

- Будто в ней уже есть история, - ответила Уэна. - И нам просто предложили в нее войти.

Каэль кивнул.

- Или занять место.

Слуга застегнул последний элемент у горла. Воротник поднял подбородок, не позволяя сутулиться. Форма требовала осанки, взгляда вперед и отсутствия сомнений.

- Теперь мы выглядим… правильно, - без радости произнес Каэль.

- Опасное слово, - отозвалась Уэна.

Тяжелые створки зала облачения сомкнулись за спиной.

Главный зал открывался сразу - королевство не считало нужным прятать свою силу.

Пространство казалось не творением рук, а застывшим гимном древней магии. Колонны, высеченные из цельных кристаллов, уходили в высь, а по сводам, охваченным золотой лепниной, мерцали созвездия, заставляя воздух дрожать от избытка чар. Зеркальный пол отражал блеск сотен огней и дорогих одежд, превращая толпу в бесконечный океан роскоши и власти.

Уэна чувствовала это почти физически: каждый шаг отзывался эхом, создавалось впечатление, что само пространство отмечало ее присутствие.

Гостей было много. Слишком много.

Маги в одеждах всех оттенков - от глубокого индиго до золота, которое не блестело, а светилось изнутри. Старейшины орденов, главы ковенов, послы дальних земель.

Некоторые смотрели открыто, другие - оценивающе.

- Дыши, - тихо проговорил Каэль. - Они все делают вид, что уверены. Это часть игры.

Уэна кивнула, но ее взгляд уже зацепился за возвышение в самой глубине.

Трон.

Король сидел безупречно ровно - не напряженно, не опираясь на спинку, с естественной грацией абсолютного владыки. Лицо оставалось бесстрастным, а цепкий, внимательный взгляд сканировал прибывающих.

Королева рядом с ним казалась воплощением безмятежности. Она сидела, изящно наклонив голову, с мягкой, приветливой улыбкой. Но эта мягкость была лишь маской: ее глаза оставались холодными и зоркими, словно способными читать чужие мысли.

По левую руку от них стоял генерал Вормир. Он не участвовал в разговорах, не улыбался, не делал шагов вперед. Он просто был, и этого хватало, чтобы пространство вокруг него оставалось пустым.

Уэна перевела взгляд от генерала Вормира на мужчину, стоявшего чуть в стороне.

Он выделялся даже в этой толпе.

Острые, словно высеченные из мрамора черты лица, жесткая линия губ и пронзительный взгляд делали его похожим на ожившее изваяние. На вид ему было около сорока пяти лет, а короткие темные волосы на висках уже тронула седина. В осанке сквозила холодная, безупречная уверенность мага, привыкшего вершить чужие судьбы.

Его черная, расшитая серебром мантия казалась сотканной из самой ночи.

Но больше всего Уэну поразили его руки. На них были перчатки: плотные, угольно-черные, они скрывали каждый миллиметр кожи, резко контрастируя с открытыми ладонями остальных магов.

- Кто это? - едва слышно прошептала она.

Каэль, заметив направление ее взгляда, приблизился. Его голос стал еще тише, почти превратившись в предостерегающий шелест:

- Септимус Корт. Верховный судья. Самый влиятельный и опасный из ныне живущих. Его магия - это дар отъема. Одно касание ладони способно вытянуть всю силу из другого мага. Перчатки - это не стиль, Уэна. Это единственное, что отделяет этот зал от хаоса.

Уэна не могла отвести глаз, завороженная этой мощью.

И в этот момент судья медленно повернул голову. Его взгляд, как лезвие меча, встретился с ее глазами.

Сердце Уэны пропустило удар - она ожидала равнодушия или угрозы. Но губы судьи Корт вдруг дрогнули, складываясь в вежливую улыбку. Он кивнул ей, точно старой знакомой.

По спине Уэны пробежал озноб. Она застыла в шоке: меньше всего на свете она ожидала, что сам судья удостоит ее таким жестом.

Внезапно атмосфера в зале сдвинулась.

Появился принц Икарис. Он двигался среди гостей, легко, уверенно, останавливаясь на короткие разговоры, улыбаясь так, будто каждый маг в этом зале был ему искренне рад.

Когда он заметил Уэну, улыбка изменилась. Стала тише. Он подошел без спешки, словно весь зал существовал лишь фоном.

- Белая форма тебе идет, - мягко сказал он. - Очень.

Уэна вдруг осознала, что на нее смотрят.

- Я… еще не привыкла, - честно ответила она.

- Это нормально. Сегодня ты видишь королевство таким, каким его видят немногие, - он улыбнулся. - Добро пожаловать, паладин Уэна. Сегодня ты здесь не как гость.

Вистэйн внутри нее молчал.

Музыка заиграла тише. Струнные ушли глубже, медные взяли низ. Разговоры стихли сами собой, без жеста, без приказа. Даже магический свет под сводами стал мягче, приглушеннее.

Король поднялся.

Королева осталась сидеть, сложив руки на подлокотнике трона, но ее взгляд был прикован к залу так же внимательно, как и его.

Генерал Вормир выпрямился на полшага - не жест, а привычка. Оракул склонил голову, точно прислушиваясь к тому, что еще не было сказано.

- Сегодня, - начал король, - Мы собираемся не ради блеска.

Музыка стихла окончательно.

- И не ради традиции, - продолжил он. - Хотя и то, и другое важно. Статус паладина при Академии святого Вильхельма - это лишь первый шаг, и только после ее окончания вам может представиться шанс войти в паладинский корпус при королевском дворе. Мы собираемся здесь потому, что королевству нужны те, кто готов не только носить свет… но и выдерживать его вес.

Взгляд его скользил по залу, по магам, по советникам, по тем, кто привык считать себя незаменимыми. И вдруг – остановился… на Уэне. Это произошло не сразу, но, когда их взгляды встретились, девушка почувствовала странное - что-то отозвалось внутри нее, глубоко под кожей.

Король замолчал на долю секунды.

Этого никто не заметил. Кроме тех, кто знал, на что обращать внимание.

- Святилище оружия, - продолжил он, словно продолжая заранее подготовленную речь, но голос стал тише, осторожнее, - Не дает благословений. Оно дает отражения.

Где-то в зале маги переглянулись.

- И сегодня, - проговорил король, не отводя взгляда от Уэны, - Оно напомнило нам, что свет не всегда приходит с мечом. Мы приветствуем новых паладинов! - сказал он уже громче, обращаясь ко всем. - Тех, кто прошел испытание не потому, что был силен… а потому, что оказался достаточно честен, чтобы быть выбранным.

Он сделал паузу.

- Носите белое не как знак чистоты. А как напоминание: любая тень заметнее всего на светлой ткани, - король сел.

Музыка снова наполнила зал - легче, свободнее. Разговоры возобновились, маги потянулись друг к другу, бокалы зазвенели, и торжество наконец стало выглядеть торжеством.

Уэна чувствовала себя… не на месте.

Белая форма паладина притягивала взгляды сильнее, чем хотелось. Она ощущала их спиной - любопытные, оценивающие, иногда настороженные.

- Ты стоишь так, будто ждешь удара, - Икарис стоял рядом, уже держа в руке бокал с вином.

- Почему-то не могу расслабиться.

Он кивнул. Именно это и ожидал услышать.

- Это заметно. Ты не смотришь на магов так, как они смотрят друг на друга. Скорее… как на поле боя.

- Профессиональная деформация, - хмыкнула она.

Икарис усмехнулся.

- Скорее - честность. Здесь ее не так уж много.

Он сделал шаг в сторону, жестом приглашая ее пройти вдоль колонн. Там было тише, безопаснее. Или, по крайней мере, казалось так.

- Речь короля была… тяжелой, - заметила Уэна. - Мне показалось, он смотрел прямо на меня.

Икарис задержал взгляд на ее лице на долю секунды дольше, чем позволяла вежливость.

- Просто ты не выглядишь так, как другие паладины. Ты не стремишься быть замеченной. А это… редкость.

- Я никогда и не стремилась, - тихо сказала Уэна.

- Знаю, именно поэтому ты и здесь, - он улыбнулся тепло, почти по-дружески. - Иногда королевству нужны маги, которые не хотят власти. Если станет слишком шумно, - добавил Икарис, - Балкон в западной галерее почти всегда пуст. Вид на город… помогает дышать.

Принц чуть наклонил голову - жест уважения, а не приказа, и отошел, растворившись среди гостей.

Уэна едва успела повернуться, как сбоку раздался холодный голос.

- Какая трогательная сцена, - Урсус стоял в тени колонны, без бокала, с идеально прямой осанкой. Его белая форма была безупречна – казалось, он надел ее не сегодня, а родился в ней.

- Надеюсь, я не помешал, - продолжил он с тонкой улыбкой. - Или беседы с принцами теперь входят в обязанности паладинов?

- Если ты ищешь повод для конфликта, - спокойно ответила Уэна, - Ты выбрал неудачное место.

- Я ищу справедливость, - усмехнулся Урсус. - А она, как я заметил, распределялась… выборочно.

Его взгляд скользнул по ней.

- Белый цвет тебе идет. На нем особенно хорошо видно, кем ты становишься.

- И кем же? - спросила девушка, не отводя взгляда.

Урсус наклонился чуть ближе.

- Тем, кого выбирают, - прошептал он. - А не тем, кто заслуживает.

- Осторожнее со словами. Здесь слишком много свидетелей.

Урсус усмехнулся.

- Свидетели любят победителей. А история… - он сделал паузу, - История еще не решила, кто из нас прав.

Он выпрямился, кивнул с насмешливой вежливостью и ушел, оставив после себя неприятное ощущение.

Уэна медленно выдохнула.

«- Вот теперь,» - произнесла она мысленно, - «Ты мог бы что-нибудь сказать.»

Вистэйн ответил тихо:

«- Он будет проблемой.»

«- Это я уже поняла.»

Она попыталась отвлечься от неприятного разговора и снова посмотрела в сторону тронного возвышения.

Септимус Корт подошел к генералу Вормиру.

Их безупречные позы тут же изменились - мужчины слегка расслабились, стоя плечом к плечу и делая вид, что увлечены торжеством.

Только старые друзья, знавшие друг друга еще со времен учебы в Академии святого Вильхельма, могли так искусно скрывать за вежливыми улыбками то, как сильно им обоим хочется сбежать с этого праздника.

- Никогда не любил подобные мероприятия, - негромко произнес Корт, фальшиво улыбаясь кому-то в толпе.

Вормир коротко хмыкнул, даже не повернув головы.

- Это потому, что здесь слишком мало приличного алкоголя? Помнится, на третьем курсе в Вильхельме нас это не смущало.

Судья тихо, но искренне рассмеялся, на миг растеряв всю свою холодность.

- Тот алкоголь хотя бы не требовал стоять три часа под прицелом сотен глаз.

Генерал едва заметно кивнул, соглашаясь, а затем спросил, посматривая на гостей:

- Твоя младшая в следующем году поступает? Пойдет по нашим стопам, в Академию святого Вильхельма?

- Винифред? Нет, в Вальдракс, - ответил Корт. - Туда же, где учится старший - Арчибальд. Поверь, я желаю своей дочери только добра. Мы-то с тобой знаем, как Вильхельм умеет ломать магов. Хватит и того, какими выросли мы сами.

Мужчины не успели продолжить, как к ним приблизился посланник Света Офры - Аберфорт Фламмариус: отец Урсуса и маг огня, занимавший далеко не самое важное место в иерархии королевства, держался так, словно весь этот зал принадлежал ему одному.

От его излишне вычурного камзола веяло скрытым жаром и заносчивостью.

- Какая картина, - Аберфорт приторно улыбнулся. - Вы все так же стоите вместе. Что тогда, в Академии, что сейчас. Время идет, а привычки не меняются.

Септимус Корт ответил лишь едва заметным кивком головы и демонстративно сделал глоток из своего бокала, полностью игнорируя колкость.

Вормир же скрывать раздражения не стал. Генерал нахмурился, и в его низком голосе прорезались опасные нотки:

- А ты, я вижу, все так же не можешь контролировать свое пламя, Аберфорт? Опять коптишь воздух там, где тебя не просят.

- О, брось, генерал, это всего лишь дружеское приветствие, - мерзко усмехнулся Фламмариус.

Он тут же повернулся к Верховному судье:

- Септимус, лучше расскажи, как поживают твои дети? Кажется, Арчибальд и Винифред?

Корт посмотрел на него сверху вниз. Его лицо вернуло свою привычную маску абсолютного, бесстрастного правосудия. Голос прозвучал ровно и взвешенно:

- Арчибальд на третьем курсе в Вальдраксе. Всадник. Винифред пока дома, готовится к поступлению туда же в следующем году.

Аберфорт наигранно вскинул брови, на его лице отобразилось плохо скрываемое ехидство.

- Надо же, в Вальдракс… А почему не по стопам отца, не в Академию святого Вильхельма? Что такое, Септимус? Боишься, что она не потянет нагрузку?

Аберфорт замер в предвкушении, но на лице Верховного судьи не дрогнул ни один мускул. Корт лишь слегка повернул бокал в руке. Его голос прозвучал тихо, но в наступившей вокруг них тишине каждое слово резало как бритва:

- Как раз наоборот, Аберфорт. Винифред слишком талантлива и благородна, чтобы становиться просто паладином. В Вальдраксе учат мыслить, а не бездумно исполнять чужую волю.

Фламмариус-старший изменился в лице, но судья еще не закончил. Он перевел взгляд вглубь зала, туда, где стояли Уэна, Каэль и замерший у колонны Урсус.

- К слову, о паладинах, - Корт тонко, почти незаметно улыбнулся одними уголками губ. - Твой Урсус ведь так стремился в их ряды. Но, насколько мне известно, оружие в Святилище его не выбрало. Великая честь досталась другим. Оно признало того юношу и… ту девушку, Уэну, кажется. А твоему сыну, вероятнее всего, придется и дальше доказывать, что он чего-то стоит.

Лицо Аберфорта мгновенно пошло багровыми пятнами. Он открыл рот, чтобы ответить, но генерал Вормир рядом коротко и издевательски хмыкнул, получая искреннее удовольствие от того, как красиво судья размазал напыщенного мага огня.

Аберфорт скривился, едва сдерживая рвущееся наружу пламя.

- Что ж, - процедил он сквозь зубы, силясь сохранить остатки достоинства. - В таком случае, хорошего вам вечера, господа.

Он отвесил сухой, неестественно резкий поклон и стремительно скрылся в толпе гостей, унося с собой удушливый запах перегретого озона.

Судья и генерал проводили его взглядами.

Как только расшитый камзол Фламмариуса затерялся среди дорогих одежд знати, каменные маски на их лицах окончательно растаяли. Вормир прикрыл рот кулаком, издав глухой, вибрирующий звук, а Септимус Корт опустил голову, едва заметно трясясь от беззвучного смеха. Они переглянулись - заговорщически, совсем как на третьем курсе Академии Вильхельма, - изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос на глазах у всего королевства.

Когда первый порыв веселья улегся, Вормир опустил руку и поправил воротник своей формы.

- Да уж, - генерал покачал головой, все еще улыбаясь. - Теперь понятно, от кого твоя Винифред унаследовала такой бойкий характер. Спуску никому не даст.

Корт тепло улыбнулся - этой редкой, искренней улыбки зал точно никогда не видел. Он аккуратно поставил пустой бокал на поднос проходившего мимо слуги.

- Они с Арчибальдом совершенно разные, - негромко, с глубокой отцовской нежностью произнес судья. - Но я безумно люблю их обоих. Сын растет на удивление уравновешенным, мягким парнем, вся эта судебная грызня его не привлекает. А вот дочь - настоящий ураган.

Вормир негромко рассмеялся, соглашаясь, и понимающе похлопал друга по плечу.

Музыка, разговоры, звон бокалов и ослепительный блеск сотен огней стали удушающими.

Уэна сделала шаг назад, стараясь затеряться в толпе. Вся эта чужая, показная роскошь давила на плечи, вызывая лишь глухую усталость.

Она мысленно позвала Вистэйна, надеясь услышать его привычный ироничный комментарий, но тот молчал.

Каэль отвлекся на какого-то важного мага, и Уэна воспользовалась моментом. Она тихо скользнула вдоль стены и вышла через арочный проем в западную галерею.

Гул главного зала мгновенно стих, сменившись долгожданной прохладой.

Здесь царил приятный, глубокий сумрак. Длинный коридор галереи заканчивался просторным открытым балконом, утопающим в зелени.

Уэна удивленно замедлила шаг.

Повсюду - в напольных кадках, на кованых подставках и вдоль перил - росли диковинные, пышные цветы. Бутоны причудливых форм мягко светились в темноте.

За все годы жизни Уэна не видела ничего подобного. Названия этих растений были ей неизвестны, но их едва уловимый, свежий аромат успокаивал.

По обе стороны балкона стояли невысокие диваны с подушками из темного бархата.

Уэна дошла до самого края, опустилась на один из них и прислонилась головой к стене.

Наконец-то одна.

Она закрыла глаза и сделала глубокий, медленный выдох, позволяя ночной тишине смыть накопившееся за день напряжение.

Прошло около десяти минут, прежде чем тихий шорох шагов нарушил уединение Уэны.

Она открыла глаза.

В дверях галереи стоял принц Икарис. В сумраке балкона его парадный камзол казался темным, а светящиеся цветы очерчивали силуэт.

Заметив девушку, он не стал уходить, а наоборот, неторопливо направился к ней. В его движениях не было придворного пафоса - только искреннее любопытство.

- Я так и думал, что придешь сюда, - тихо произнес Икарис, останавливаясь в паре шагов от дивана. - Зал слишком… оглушает, верно?

- Да, - честно призналась девушка. - В лесу тише. И понятнее.

Икарис понимающе кивнул. Он жестом спросил разрешения и, получив легкий кивок Уэны, присел на край соседнего дивана. Принц откинулся на спинку, устремив взгляд на бутоны.

- Эти цветы привезли с северного побережья, - негромко рассказал он, переводя взгляд на Уэну. - Их называют «ночными слезами». Мне часто не хватало воздуха в этих стенах, и я сбегал сюда, чтобы просто посмотреть на них в темноте. Знаешь, среди всей этой фальши и борьбы за влияние… здесь ты ощущаешь себя самим собой.

Уэна удивленно посмотрела на него.

Взгляд Икариса стал глубже, теплее и неотрывно удерживал ее взор. Он плавно подался чуть вперед, сокращая расстояние между ними.

Присутствие принца больше не казалось официальным - от него веяло мягким теплом и едва уловимым волнением.

- Когда оружие в Cвятилище выбрало тебя, я почувствовал гордость, - тихо, почти интимно продолжил Икарис, и его голос опустился до полушепота.

Он осторожно протянул руку и на мгновение коснулся пальцами ладони Уэны. Касание было мимолетным, но пальцы принца были горячими, а в глазах читалось нечто гораздо большее, чем простое дружеское расположение.

- Знаешь, когда ты здесь, этот замок уже не кажется мне таким холодным.

Уэна тихо усмехнулась, стараясь перевести разговор в шутку и вернуть привычную дистанцию.

- Вряд ли я снова здесь окажусь, Икарис, - мягко ответила она.

- В этой жизни возможно все, Уэна, - принц улыбнулся.

Девушка опустила глаза и вдруг задержала взгляд на его кистях.

- Покажи мне свою магию, - попросила она, кивнув на его ладони.

Икарис на миг растерялся и покачал головой.

- Здесь? На балконе? Уэна, это не самое подходящее место для подобных демонстраций.

- Я знаю, что магию можно выпускать только под присмотром преподавателя, но... прошу, просто покажи, - тихо настояла она, подавшись вперед. - Пожалуйста.

Принц вздохнул, но в его глазах блеснул азарт. Он поднялся с дивана, шагнул на середину балкона и вытянул руку вперед, повернув ладонь вверх.

В ту же секунду сумрак галереи сгустился. Из пальцев Икариса повалил густой дым, который пахнул прохладой ночной грозы и сталью. Дым закружился вихрем, уплотняясь и обретая очертания. Пространство вокруг задрожало от избытка магии, и соткавшийся из темноты призрачный конь глухо ударил копытом по каменным плитам.

Огромный, угольно-черный жеребец, чье тело казалось высеченным из самого мрака - Найтмар.

Конь бесшумно повел головой.

Уэна поднялась с места. Страха не было - только чистое восхищение.

- Какой же ты красивый… - затаив дыхание, прошептала она.

Девушка медленно, стараясь не делать резких движений, подошла к Найтмару.

Икарис замер, внимательно наблюдая за ней.

Уэна осторожно протянула руку и коснулась пальцами гладкой, прохладной кости на морде существа. Конь не отпрянул - лишь тихо фыркнул, обдав ее пальцы ледяным паром, и синее пламя в его глазницах на мгновение стало мягче.

- У него есть имя? - тихо спросила девушка, не отрывая руки от кости.

- Да, - Икарис подошел ближе, вглядываясь в то, как призрачный конь покорно ластится к ее ладони. - Его зовут Норекс.

- Так... здорово, - в ее голосе проскользнула добрая, легкая зависть. - Еще немного, и настанет конец первого курса. Я тоже смогу открыть свою магию. Интересно, какая она? На что будет похожа?

Икарис посмотрел на профиль девушки, подсвеченный фосфорическим сиянием цветов и потусторонним огнем Норекса.

- Не знаю, - негромко произнес принц. - Но уверен в одном: она будет интересной. Обязательно интересной, Уэна. Другой у тебя просто не может быть.

Она обернулась и встретилась с его теплым, ободряющим взглядом.

Найтмар беззвучно фыркнул, исчезая из ночной галереи.

Икарис продолжал что-то говорить, но его голос внезапно стал для нее лишь фоном.

Уэна облокотилась на каменные перила. Внутри, за ребрами, разливалась странная, щемящая пустота.

Вистэйн по-прежнему молчал. Это тревожило гораздо сильнее, чем все происходящее.

За это короткое время она так привыкла к его присутствию, к его едким комментариям, мысленным спорам и поддержке, что теперь эта тишина казалась почти осязаемой.

Ей отчаянно, до боли не хватало его голоса.

Прижав ладонь к груди, Уэна ловила себя на одной и той же мысли: она просто смертельно по нему скучает.

Глава 20. Первое задание

В Академию она вернулась словно в тумане.

Торжество во дворце, белая форма, лица, разговоры и даже присутствие Икариса - все это смазалось в сознании, оставив лишь ощущение усталости. Уэна поймала себя на мысли, что совершенно не помнит, как добралась до своей комнаты и в каком часу это произошло.

В спальне было темно и тихо.

Гвендолин уже спала, уткнувшись носом в подушку и едва слышно посапывая.

Стараясь не шуметь, Уэна сняла белую форму, аккуратно расправила ее на вешалке и только после этого рухнула в постель.

Сон накрыл ее мгновенно - тяжелый, глубокий, без единого проблеска мыслей. Но даже в этой ночной темноте ее ждало разочарование. Вистэйн не пришел. Обычного тепла его присутствия, которое раньше неосознанно согревало, не было. Сон оставался пустым.

Утро ворвалось в комнату вместе с рывком штор. Зимнее солнце, еще холодное, но уже яркое, ударило по глазам.

- Уэна, подъем! - Гвендолин бесцеремонно затрясла ее за плечо. - Спишь как убитая. Опоздаешь на зельеварение, и профессор Пирс заставит тебя драить котлы до самой оттепели.

Уэна с трудом разлепила веки, осознав, что без помощи подруги точно проспала бы все на свете. Голова после вчерашнего была тяжелой.

- Ну же, не томи, - фейри оперлась руками о край кровати, преданно заглядывая ей в лицо. - Как все прошло? Рассказывай!

- Скучно немного, - Уэна вылезла из-под одеяла и поежилась, - И слишком роскошно. Все это золото, приторные улыбки, фальшивые любезности. Изнуряет.

Гвендолин фыркнула и забавно сморщила нос.

- Ой, ну тебе прямо не угодишь. Сама ведь рвалась в паладины. А теперь королевский прием ей, видите ли, чересчур роскошный! Ладно, привередливая, собирайся. Жду тебя в столовой, а то все булочки разберут.

Дверь за соседкой захлопнулась.

Уэна осталась в тишине комнаты. Напряжение вчерашнего вечера тут же вернулось, сковав грудь. Просить прощения было трудно, но глухая пустота внутри пугала ее сильнее собственного упрямства.

«- Вистэйн,» - мысленно позвала она, затаив дыхание. - «Слушай. Насчет вчерашнего... Я, наверное, перегнула палку... Прости.»

«- За что?» - отозвался он мгновенно.

В его голосе не было ни капли прежней обиды или холода. Он звучал совершенно буднично, словно они прервали разговор всего минуту назад.

«- Ну... я наговорила лишнего. Назвала тебя ребенком», - Уэна даже растерялась от такой непринужденности.

«- Я уже забыл,» - в его интонации скользнула едва заметная, привычная усмешка. - «Бдительность требует чистой памяти, Уэна. Не забивай голову глупостями, тебе пора завтракать».

Давивший на сердце камень наконец-то исчез. Внутри снова разлилось знакомое, успокаивающее тепло его присутствия.

Тем временем Гвендолин направлялась в сторону столовой. Мысли были заняты предстоящими занятиями и предвкушением свежей выпечки, когда впереди показалась строгая фигура в темной мантии.

- Адептка Гвендолин, - раздался сухой голос.

Профессор Файверли перегородила коридор. На ее бледном лице не отражалось ни единой эмоции, а холодный взгляд заставил фейри мгновенно затормозить.

- Профессор Файверли? - девушка вежливо склонила голову, сдерживая внезапное волнение. - Доброе утро. Я как раз шла...

- Завтрак отменяется, - перебила ее женщина. - Разворачивайтесь. Вам необходимо пройти в кабинет директора. Прямо сейчас.

Беззаботное утреннее настроение Гвендолин испарилось в то же мгновение. Сердце испуганно екнуло, а внутри разлилось предчувствие надвигающейся беды.

Директор Эзраэль никогда не вызывал к себе студентов по пустякам, тем более ранним утром. Перебирая в голове все свои возможные провинности, Гвендолин молча последовала за профессором по длинному коридору Академии.

Когда тяжелая дверь кабинета отворилась, Гвендолин переступила порог, едва дыша.

Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь блеклым зимним светом из окон. Хозяин кабинета сидел за массивным столом, на котором ровными стопками лежали свитки и бумаги.

Серлин стоял у самого края стола. Его спина была напряжена, а пальцы слегка касались темного лакированного дерева.

Лицо директора оставалось непроницаемым, но поймав его прямой, давящий взгляд, Гвендолин окончательно поняла: этот вызов не сулит ей ничего хорошего.

Профессор Файверли тихо закрыла за собой дверь, отрезая Гвендолин от спасительного коридора.

- Итак, - не поднимая глаз от документов, произнес директор.

Его голос, обманчиво спокойный, заставил Гвендолин вздрогнуть. Она покосилась на Серлина, но тот даже не повернул головы, хотя желваки на его скулах резко обозначились.

- Нам казалось, - директор наконец поднял взгляд, тяжелый и разочарованный, - Что стены этой Академии созданы для того, чтобы учить вас дисциплине и чести, а не искусству лжи. Полагаю, вы понимаете, почему вы здесь?

Гвендолин сглотнула слюну, молча опустив голову.

- Зимние каникулы, - он взял со стола два исписанных пергамента и демонстративно встряхнул ими. - Разрешения на выезд. Вы, Гвендолин, подписали бумаги до поселения фейри. Вы, Серлин - до поселения эльфов. Вот только маркеры на каретных заставах говорят об обратном. Вы вышли раньше.

В кабинете повисла удушающая тишина. Гвендолин почувствовала, как пальцы на руках начинают мелко дрожать.

- Я не знаю, куда именно вы направлялись, и какая глупость толкнула вас на этот шаг, - директор поднялся, опершись ладонями о стол и нависая над ними. - Но вы хоть понимаете, чем пахнут ваши тайные прогулки? Если я прямо сейчас отправлю вестников вашим родителям и старейшинам родов если они узнают, что эльф и фейри тайно нарушили границы и провели каникулы вместе.

Директор Эзраэль сделал паузу, и его голос упал до леденящего шепота:

- Мир, который ваши народы с таким трудом удерживают, рухнет. Дело дойдет до полноценной войны. Из-за вашей эгоистичной, малолетней блажи. Вы подставили под удар не только Академию, но и свои дома.

Серлин резко выдохнул через нос, его пальцы на краю стола побелели от напряжения, но он по-прежнему не произнес ни слова, ожидая вердикта.

Гвендолин почувствовала, как к горлу подступает леденящий ужас. Наказание Академии - ничто по сравнению с войной, которую может развязать их тайна.

- Это моя вина, директор Эзраэль, - Серлин резко шагнул вперед, заслоняя Гвендолин плечом. Его голос звучал твердо, хотя челюсти были сжаты до предела. - Это я настоял на поездке. Я запутал следы и заставил ее поехать со мной. Вся ответственность лежит только на мне.

- Неправда! - выкрикнула Гвендолин, не выдержав. Страх за Серлина мигом перевесил страх перед наказанием. Она рванулась вперед, равняясь с ним. - Не слушайте его! Это была моя идея. Я уговорила его поехать. Наказывайте меня, он ни в чем не виноват!

Директор яростно грохнул ладонью по столу так, что чернильница подпрыгнула, а свитки жалобно зашуршали.

- Хватит этого балагана! - рявкнул он, багровея от злости. - Вы думаете, я буду разбираться, кто из вас больший глупец? Вы оба виновны! Вы оба лгали руководству Академии!

Он резко потянулся к ящику стола, достал два чистых листа дорогого гербового пергамента и с размаху бросил их перед собой. Схватив перо, мужчина макнул его в чернила с такой силой, словно собирался проткнуть бумагу.

- Я не собираюсь покрывать студентов, которые ставят под угрозу хрупкий мир между расами. Прямо сейчас я лично напишу вашим старейшинам. Пусть ваши семьи сами решают, что делать с предателями, которые тайно крутят романы за их спинами!

Гвендолин почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. В глазах потемнело. Одно это письмо - и их жизням, их будущему, всему придет конец. Серлин застыл, смертельно побледнев, но не опустил головы, принимая удар.

Перо директора уже коснулось бумаги, когда из полумрака кабинета раздался тихий голос:

- Директор Эзраэль. Одну минуту.

Профессор Файверли, до этого безмолвно стоявшая у двери, сделала несколько шагов вперед. На ее строгом лице не дрогнул ни один мускул, но взгляд выражал глубокую, холодную практичность.

Директор раздраженно замер, не отрывая пера от пергамента.

- В чем дело, профессор? Надеюсь, у вас веская причина прерывать меня.

- Более чем, - Файверли остановилась рядом со студентами, даже не взглянув на них. - Подумайте о последствиях. Если эти письма дойдут до адресатов, первый вопрос, который зададут правители обеих рас, будет адресован нам. Как так вышло, что Академия святого Вильхельма не доглядела за своими студентами? Почему магические заставы зафиксировали нарушение, а руководство узнало об этом только спустя несколько месяцев?

Директор нахмурился, его рука с пером едва заметно дрогнула.

- Нас обвинят в халатности, - продолжала Файверли, - Совет тут же назначит проверку. Академия окажется в центре грандиозного политического скандала. Репутация, которую мы выстраивали веками, будет уничтожена. Вы действительно хотите подставить под удар всю Академию ради того, чтобы проучить двух влюбленных глупцов?

В кабинете воцарилась тяжелая тишина. Было слышно лишь, как за окном завывает ветер.

Директор долго смотрел на профессора, затем перевел взгляд на пергамент. Ярость в его глазах медленно сменялась трезвым, жестким расчетом. Он медленно отложил перо в сторону.

Гвендолин наконец-то смогла сделать вдох.

- Профессор Файверли права, - глухо произнес директор, буравя их взглядом. - Закрыть Академию или подставить под удар ее наставников я не позволю. Считайте, что сегодня удача повернулась к вам лицом. Вы отделываетесь официальным предупреждением. Последним.

Он подался вперед, и его голос снова стал угрожающим:

- Но запомните: если я замечу между вами хотя бы один лишний взгляд, если до меня дойдет хоть малейший слух - я лично вышвырну вас отсюда. Без права восстановления и без объяснения причин вашим родам. А теперь - вон из моего кабинета. Оба. На занятия по зельеварению.

Едва дверь кабинета захлопнулась за их спинами, Гвендолин выдохнула, словно все это время не дышала вовсе. Ноги до сих пор были ватными, а сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь эхом в ушах.

Они быстрыми шагами пошли по коридору в сторону северного крыла, где уже вовсю шли занятия по зельеварению. Опасность миновала, но воздух между ними все еще казался наэлектризованным.

Гвендолин обернулась к Серлину, открывая рот, чтобы вывалить на него все скопившиеся эмоции, но эльф резко остановился. Он повернулся к ней, мягко, но решительно перебивая на полуслове.

- Я ни о чем не жалею, Гвен, - тихо, но удивительно твердо произнес Серлин, глядя ей прямо в глаза. - Ни об одной секунде.

Гвендолин замерла.

Напряжение, сковывавшее ее плечи, вдруг бесследно растаяло. По губам разлилась слабая, но искренняя и теплая улыбка. Она сделала полшага к нему, с трудом удерживая руки, чтобы не обнять его прямо здесь, посреди коридора Академии.

- Я хотела сказать то же самое, - прошептала она, и ее глаза блеснули. - Абсолютно то же самое.

Серлин едва заметно кивнул, и в его непроницаемом эльфийском взгляде на миг промелькнуло то самое тепло, которое они так тщательно прятали от всего мира.

- Нам нужно быть еще аккуратнее, - добавил он, возвращаясь к своему обычному, сдержанному тону. - Профессор Файверли теперь не спустит с нас глаз. Директор тем более. Никаких тайных встреч на виду, никаких долгих взглядов на общих лекциях.

- С этого дня мы просто студенты из враждующих рас, - согласилась Гвендолин, поправляя воротник формы. - По крайней мере, для всех остальных. Пойдем, иначе профессор Пирс заставит нас пересчитывать сушеные лапки жуков.

Они синхронно двинулись дальше по коридору, намеренно увеличив дистанцию, готовые снова играть свои роли.

Дверь в аудиторию зельеварения приоткрылась почти бесшумно. Внутри вовсю кипела работа: воздух был тяжелым, пропитанным горьковатым паром и ароматом сушеных трав. Студенты стояли у массивных каменных столов, над каждым из которых бурлил медный котел.

Профессор Пирс медленно прохаживался между рядами. Его цепкий, оценивающий взгляд проверял цвет и консистенцию варева в каждом котле. Заметив опоздавших, он молча указал рукой в сторону свободных мест, призывая немедленно приступить к работе.

Гвендолин, стараясь не привлекать лишнего внимания, быстро прошла вглубь аудитории и встала за соседний котел, прямо рядом с Уэной.

- Эй, ты куда пропала? - Уэна едва заметно наклонилась в ее сторону, помешивая стеклянной палочкой свое зелье. – Я успела перехватить в столовой пару булочек. Спрятала в сумку специально для тебя.

Гвендолин попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Руки девушки слегка подрагивали, когда она потянулась к флакону с каплями лунного камня.

Уэна мгновенно уловила это изменение в поведении подруги. Напускная беззаботность Гвендолин не могла обмануть ту, с кем она делит комнату.

- Что случилось? - шепотом спросила Уэна, не отводя взгляда от своего котла, чтобы не привлекать внимание Пирса. - На тебе лица нет. Где ты была?

Гвендолин судорожно выдохнула, бросив короткий взгляд в сторону профессора Пирса, и принялась демонстративно крошить сушеную лаванду в свой котел.

- Да так, ерунда, - слишком поспешно шепнула она в ответ, не поднимая глаз. - Профессор Файверли перехватила по дороге. Нагрузила дурацким поручением по библиотеке, пришлось таскать архивные свитки. Чуть руки не отвалились, вот и трясутся. Все нормально, честно.

Уэна нахмурилась. Ответ подруги прозвучал гладко, но интонация показалась странной, излишне суетливой. Расспросить подробнее она не успела - профессор Пирс прошел совсем близко, и девушкам пришлось сосредоточиться на зельях.

«- Она врет», - раздался в мыслях Уэны спокойный, бархатистый голос Вистэйна.

Уэна едва не выронила стеклянную палочку.

«- Врет? Но зачем Гвен обманывать меня?» - мысленно отозвалась она, продолжая размешивать бурлящую жидкость.

«- Она сделала это специально, детеныш,» - мягко пояснил Вистэйн. - «Они были счастливы там, в поселении людей. Твой дом подарил им то, чего у них никогда не было. Так что ее ложь сейчас - это лишь попытка защитить и тебя, и Серлина».

Девушка незаметно посмотрела на профиль Гвендолин.

Подруга усердно делала вид, что полностью поглощена рецептом, но напряжение в ее плечах так и не исчезло.

Оставшаяся часть дня прошла в непривычном молчании - Гвендолин старательно прятала свой страх за учебой, а Уэна делала вид, что ни о чем не догадывается.

Время в Академии святого Вильхельма летело незаметно, растворяясь в бесконечных часах лекций и практических занятий. В воздухе все отчетливее пахло весной, из-под снега у стен замка робко пробивались первые ручьи.

Самые прилежные студенты уже начинали готовиться к экзаменам.

Но для Уэны, Каэля и Урсуса привычная учебная рутина оборвалась в один миг.

Накануне вечером в паладинском корпусе их собрал Икарис. Без лишних предисловий он объявил первое настоящее задание: окраина королевства. Нежить.

Икарис говорил спокойно, как всегда, но в его взгляде читалась та внимательность, которую невозможно было перепутать с простой заботой наставника.

Утро выезда выдалось холодным и тихим - таким, какое всегда приходит перед долгой дорогой, когда все уже решено и остается только выйти за дверь.

Уэна застегнула последнюю золотую застежку на вороте. Белая ткань паладинской формы сидела непривычно плотно, почти строго. Девушка на секунду задержалась перед зеркалом. Лицо оставалось прежним. Глаза - тоже. Но что-то неуловимо изменилось в самом ее силуэте.

Она отвернулась от своего отражения, накинула дорожный плащ и вышла из комнаты.

Коридоры Академии еще тонули в пустоте. Камень под ногами хранил ночную прохладу, а стрельчатые окна только начинали сереть предрассветными сумерками.

Светлая карета с гербом Академии на дверце ждала у ворот. В упряжке переступали копытами два пегаса. Их крылья были сложены, но перья медленно шевелились от порывов ветра, будто животные уже чувствовали близкое небо.

Каэль стоял рядом, опираясь на дверцу. Он заметил девушку первым.

- Доброе утро, - улыбнулся он. - Похоже, мы официально стали серьезными магами.

- Доброе, – кивнула девушка. - Похоже на то.

Урсус уже сидел на месте кучера. Он обернулся, когда Уэна подошла ближе, и его лицо, как всегда, выражало глубокое раздражение.

- Наконец-то, - пробурчал он, недовольно дернув плечом. - Я уже решил, что некроманты спят до полудня.

Уэна проигнорировала издевку, решив не тратить силы на перепалку.

Каэль тем временем открыл дверцу кареты и галантным жестом предложил ей войти.

- До места лететь около полутора часов, - пояснил он. - Лучше устроиться поудобнее.

Она поднялась внутрь.

Салон оказался узким, но крепким. Сиденья из темной потертой кожи пахли металлом и старой магией - защитные руны были вырезаны прямо в древесине стен.

Как только Каэль сел напротив девушки, Урсус снаружи звонко щелкнул поводьями. Пегасы расправили крылья. Сначала медленно, ловя поток воздуха, а затем - резко и мощно. Карета вздрогнула и оторвалась от земли.

Академия святого Вильхельма стремительно уменьшалась под ними, пока ее башни окончательно не растворились в утреннем тумане. Уэна безотрывно смотрела в окно, вплоть до полного исчезновения каменных стен.

- Нежить объявилась в окраинах Офры, - нарушил молчание Каэль спустя некоторое время. - Говорят, несколько пограничных деревень уже полностью опустели.

- Слухи, - долетел пренебрежительный возглас Урсуса. - Деревенские вечно любят превращать любую бродячую тень в чудовище.

- Если это пустые сказки, Урсус, то зачем принц Икарис вообще нас туда отправил? - спокойно, но веско возразил Каэль.

К полудню тяжелые облака над Офрой начали редеть.

Зима еще удерживала свои права, но солнце уже припекало - снег на крышах подтаивал. Пригород Офры выглядел тихим. Слишком тихим.

Карета пошла на посадку у самого края небольшой живописной долины.

Поселение лежало внизу, гранича с лесным массивом. Двухэтажные дома из светлого камня и дорогого темного дерева тонули в сугробах, а по мощеным тропинкам между оградами уже бежали первые ручьи. Из труб поднимался дым - значит, зажиточные хозяева еще не покинули свои дома. Однако на ухоженных улицах не было ни души.

Пегасы ступили на землю, подняв фонтан мокрых снежных брызг. Экипаж замер на просторной площади у ратуши.

Урсус первым спрыгнул с сиденья, глубоко провалившись сапогами в рыхлую сырую кашу. Он огляделся по сторонам с таким видом, будто окончательно убедился, что все происходящее - пустая трата его драгоценного времени.

- Выглядит вполне живо, - буркнул он, отряхивая мокрый снег с отворотов. - Для места, которое якобы терроризирует нежить.

Каэль вышел следом и помог Уэне спуститься со ступеней кареты.

Ветер сразу же бросил в лицо запахи влажной земли, талого снега и дорогого печного угля. Но за ними шлейфом тянулось кое-что еще. Едва уловимое. И пугающе знакомое.

Уэна чуть нахмурилась, инстинктивно ведя носом.

«- О, ты тоже это чувствуешь?» - вкрадчиво произнес Вистэйн в ее голове. - «Запах старой, застоявшейся смерти. Весьма изысканно для такого предвесеннего дня».

Девушка медленно обвела взглядом пригород. Двери домов были заперты на засовы, а окна оставались занавешены плотной дорогой тканью. Лишь в паре мест зазоры портьер едва заметно колыхались: местные жители со страхом и надеждой наблюдали за прибывшими паладинами из-за своих укрытий.

- Жители напуганы, - тихо констатировал Каэль, осматривая пустые подворья и утоптанный, но сейчас совершенно безлюдный пятачок площади.

- Они всегда напуганы, - отрезал Урсус, презрительно хмыкнув. - Особенно когда видят паладинов в белой форме. Они сразу начинают думать, что их проблемы действительно серьезны.

Это место трудно было назвать обычной деревней. В основном здесь жили маги, державшие лавки и мастерские в самом королевстве. Тем не менее, страх добрался и сюда.

Прежде чем выдвигаться к цели, им нужно было поговорить со старостой.

Этот плотный мужчина в дорогом суконном пальто принял их в просторном зале ратуши.

Староста, нервно перебирая пальцами тяжелую золотую цепь на груди, подтвердил худшие опасения: нежить действительно приходила из леса. Жуткая, ненасытная тварь утянула уже двоих, а по ночам со стороны погоста доносился такой скрежет, от которого у местных торговцев стыла кровь.

Выслушав этот сбивчивый, полный паники рассказ, паладины вернулись на заснеженную улицу. Урсус подошел к колодцу, смахнул рукой снег с каменного бортика и оглянулся на спутников.

- Значит, старый погост на отшибе, - буркнул он, скрестив руки на груди. - Каэль, веди. Где эта окраина?

- На северной стороне, - ответил тот, сверяясь с картой. - Сразу за чертой поселения.

Урсус усмехнулся и сплюнул в грязную кашу под ногами:

- Ну конечно. Где же еще. Местные паникеры от любого шороха готовы в штаны наложить. План простой: идем туда и проверяем. Если это пара обычных ходячих трупов - так, баловство неопытного некроманта, - рубим их на куски и возвращаемся в Академию. Я вообще сомневаюсь, что тут завелась настоящая нежить.

- Принц Икарис не стал бы разбрасываться нашими силами ради мелкого некроманта, - спокойно заметил Каэль.

Урсус взглянул на него исподлобья:

- Ты всегда такой оптимист?

- Только когда чувствую запах реальных проблем.

Уэна все это время молчала. Ее взгляд был прикован к опушке леса, виднеющейся между аккуратными каменными фасадами. Там, за последними усадьбами, проглядывали старые склепы и каменные кресты. Место, где земля давно перестала быть спокойной.

«- Интересно», - пробормотал Вистэйн. - «Это не ходячие трупы, детеныш».

«- Почему?» - мысленно отозвалась она, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

«- Потому что обычные мертвецы не оставляют после себя столь плотный, концентрированный след энергии. Тут кроется что-то посерьезнее».

Уэна сделала шаг вперед, выходя на раскисшую дорогу, ведущую прямиком к кладбищу.

- Пойдем. Надо выяснить на месте: это баловство некроманта или настоящая нежить.

- Или местные просто перебрали эля и травят байки, - фыркнул Урсус.

Девушка даже не повернулась в его сторону:

- Проверим.

Несколько секунд Урсус молчал, буравя ее спину недовольным взглядом, а затем раздраженно махнул рукой.

Они направились к северной окраине поселения. Добротные усадьбы быстро остались позади, мощеная брусчатка сменилась раскисшей, сузившейся дорогой, и вскоре впереди показался старый каменный забор фамильного кладбища.

Каэль вдруг сдвинул брови, остановился и тихо произнес:

- Следы! Смотрите. Их здесь слишком много.

Он присел на корточки, разглядывая бурую от талого снега траву на обочине.

- Это могли быть здешние могильщики или родственники, - Урсус нахмурился, тоже присматриваясь к отпечаткам.

- Живые не оставляют таких следов, - Уэна медленно шагнула к раскрытым воротам кладбища.

Там, где подтаявший снег обнажил голую землю, отчетливо виднелись глубокие, рваные борозды - словно кто-то волочил ноги, не заботясь о шаге.

Урсус и Каэль молча последовали за ней вдоль ограды, осторожно огибая ряды старинных надгробий и родовых склепов.

Территория погоста постепенно поднималась к дальнему склону холма. Там, наверху, ухоженные гранитные плиты становились реже, уступая место покосившимся древним крестам, между которыми разрослись дикие кусты и колючий ельник.

Каэль шел чуть впереди, внимательно осматривая мокрый наст.

- Следы действительно уходят к лесу, - сказал он вполголоса, выпрямляясь. - Но они старые. На краях уже успела намерзнуть ледяная корка.

- Значит, либо тварь убралась восвояси, либо ее уже уничтожили, - буркнул Урсус. Его голос звучал так, словно второй вариант раздражал его гораздо больше, чем перспектива реального боя.

Они поднялись еще выше по раскисшей тропе, уводящей вглубь старых семейных захоронений.

Внезапно Каэль остановился, его рука инстинктивно сжалась, призывая призрачный арбалет.

- Там, - вполголоса указал он направление.

Уэна проследила за его взглядом.

У самой дальней, полуразрушенной ограды кладбища, прямо на фоне темного ельника, стояли двое.

Первый сразу привлекал внимание - высокий, статный, с аккуратной прической. Его светлые волосы вились легкими локонами, мягко обрамляя благородное лицо. Облегающий костюм из дорогой темной кожи с серебряной вышивкой выдавал в нем всадника дракона. Спокойная, уверенная осанка и плавные, собранные движения подчеркивали выдержку мага, привыкшего полностью контролировать ситуацию.

Он стоял вполоборота, разговаривая с кем-то рядом, и выглядел так, будто находился здесь не на задании, а на прогулке.

Красивый. Слишком ухоженный для кладбища.

Урсус остановился так резко, что камни под его сапогом скрипнули.

- О нет, - процедил он.

Каэль повернул голову:

- Ты его знаешь?

Урсус скривился:

- К сожалению.

Он смотрел на блондина с таким выражением, будто увидел личную проблему, а не студента из другой Академии.

- Арчибальд Корт, - паладин почти выплюнул эту фамилию. - Дом Кортов. Отец - Верховный судья королевства.

Каэль удивленно приподнял брови:

- Так это его сын? Про самого судью в королевстве каждый слышал, но о наследниках я не знал. Половина знати перед их домом на колени встает.

- Избалованный золотой мальчик с драконом, - холодно отрезал Урсус.

Тем временем блондин заметил их.

Арчибальд выпрямился и повернулся к ним всем корпусом. Лицо оказалось именно таким, каким его и ожидаешь увидеть: правильные, точеные черты, спокойная улыбка, ясные глаза. В облике читалось что-то безупречное - как у магов, выросших с твердым знанием, что мир обычно склоняется в их сторону.

Корт выглядел искренне довольным встречей.

- Урсус? Не ожидал увидеть тебя так далеко от Академии.

- Взаимно, - фыркнул тот.

Уэна заметила второго.

Он стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к наклоненному кресту, и выглядел совершенно иначе.

Высокий. Даже выше Арчибальда. Тело сильное, широкие плечи, движения расслабленные, но в этой расслабленности чувствовалась опасная сила - как у хищника, который просто решил пока не двигаться.

Черный кожаный доспех со шнуровкой на груди и широкий пояс со стальными пряжками сидели на нем идеально. Темные растрепанные волосы падали на лицо, а кончики прядей выделялись ярко-красным цветом. Желтые глаза смотрели лениво, а на губах играла легкая насмешка.

- Ого, - тихо пробормотал Каэль.

Арчибальд заметил его взгляд и усмехнулся.

- Ах, да. Позвольте представить, - он кивнул в сторону брюнета. - Мой напарник.

Тот лениво оттолкнулся от креста, выпрямился и посмотрел на паладинов сверху вниз - медленно, оценивающе. Его глаза поочередно задержались на каждом из троицы, особенно долго разглядывая багровеющего Урсуса.

- Микихиса, - представил его Арчибальд. - Дракон.

Брюнет в ответ лишь слегка наклонил голову.

На секунду над фамильным погостом повисла тишина. Ее нарушил тихий шлепок - с покатой крыши соседнего склепа упал очередной кусок - снега.

Каэль удивленно моргнул. Урсус раздраженно цокнул языком.

Микихиса скрестил руки на груди и произнес:

- О, не смотрите на меня так. Я сегодня на удивление в хорошем настроении. Обычно маги узнают о моей истинной сущности гораздо позже. И при менее приятных обстоятельствах.

Его голос оказался низким, ровным и откровенно язвительным.

Арчибальд вздохнул, сохраняя на лице легкую улыбку:

- Не обращайте внимания. Он всегда такой.

- Я не всегда такой, - спокойно возразил Микихиса. - Иногда я гораздо хуже.

Его взгляд снова прошелся по белой паладинской форме троицы.

- Так это и есть паладины из Академии святого Вильхельма? - он чуть наклонил голову, и в красных кончиках его волос блеснуло солнце. - Вы опоздали.

Урсус вмиг напрягся и шагнул вперед.

- Что ты сейчас сказал, ящерица?

Уголки губ Микихисы поползли вверх, обнажая опасную улыбку.

- Я сказал... - смакуя каждое слово, протянул он, - Что мы уже почти закончили работу.

Арчибальд кашлянул:

- Мики.

- Что?

- Попробуй быть хотя бы немного вежливее.

- Хорошо, - спокойно ответил дракон.

Ветер шевелил сухую траву между могильными плитами, и тишина казалась слишком напряженной для обычной встречи студентов.

Уэна все еще смотрела на Микихису. Он стоял неподвижно, но в этой неподвижности крылось что-то странное - слишком спокойное, слишком собранное. Желтые глаза скользнули по девушке и на мгновение задержались.

В ее сознании тихо, почти задумчиво прозвучал голос:

«- Интересно...»

Она напряглась:

«- Вистэйн?»

«- Этот... Не обычный дракон».

Уэна продолжала смотреть вперед, чтобы никто не заметил ее реакции:

«- Почему?»

Вистэйн тихо усмехнулся:

«- Потому что это теневой дракон, детеныш».

Девушка нахмурилась.

«- Очень редкий вид. Теневые драконы умеют накапливать чужую магию».

Взгляд Уэны снова скользнул по Микихисе. Теперь она и сама почувствовала это: слабый, почти незаметный холод вокруг парня. Но не физический, а какой-то глубокий, ментальный.

«- Представь себе живую библиотеку силы,» - продолжал Вистэйн. - «Он впитывает магию как губка воду и сохраняет ее в себе».

«- А использует?»

«- Когда захочет. Опасная вещь. Непредсказуемая. Я бы не хотел оказаться рядом, когда ему станет скучно».

В этот момент Урсус резко шагнул вперед:

- Заканчиваете нашу работу? - холодно переспросил он.

Арчибальд вздохнул так, будто заранее ожидал этой реакции:

- Урсус, пожалуйста, не начинай.

- О, я еще даже не думал начинать! - Урсус подошел вплотную, и его губы искривились в неприятной, презрительной усмешке. - Как всегда в своем репертуаре, Корт! Появляешься раньше всех, чтобы потом рассказывать, какой ты великий герой.

Арчибальд спокойно, с истинно аристократическим достоинством выдержал этот яростный напор:

- Мы просто прибыли раньше, Урсус. Никакого скрытого умысла.

- Ну конечно! - Урсус резко обвел рукой заснеженное кладбище. - И ты, разумеется, притащил с собой своего ручного ящера. Исключительно для того, чтобы произвести впечатление на местных лавочников.

- «Ручного», - Микихиса тихо фыркнул. - Интересное слово, - он медленно оглядел Урсуса сверху вниз. - Обычно маги, которые так говорят, потом очень быстро бегут.

Урсус проигнорировал дракона. Его взгляд снова вернулся к Арчибальду.

- А твоя сестра как? - тон его голоса стал откровенно ядовитым. - Винифред все такая же?

- Какая? - Арчибальд слегка прищурился.

Урсус усмехнулся.

- Высокомерная маленькая мерзость.

Уэне захотелось отвернуться. Урсус выглядел глупо, вымещая зависть к влиятельному дому на отсутствующей девушке, но его яд уже отравлял все вокруг.

- Я слышал, она собиралась поступать в Академию святого Вильхельма, - продолжил Урсус. - Что случилось? Испугалась конкуренции?

Микихиса чуть повернул голову.

Арчибальд некоторое время молчал. Но его голос, когда он заговорил, остался спокойным.

- Винифред передумала.

- Какая трагедия, - скривился Урсус.

Арчибальд слегка поправил перчатку.

- Сейчас она готовится к поступлению в Академию Вальдракс.

Маг огня коротко рассмеялся.

- Конечно. Куда же еще!

Микихиса лениво оттолкнулся от креста и сделал шаг вперед. Желтые глаза снова скользнули по Урсусу.

- Забавно, - сказал он спокойно. – Ты исходишь желчью. Боишься, что ее имя прогремит в королевстве раньше, чем кто-то вообще заметит твое существование?

Каэль едва не рассмеялся в голос, но вовремя прикрыл рот ладонью.

- Следи за языком, дракон, – Урсус со скрипом сжал кулаки.

Микихиса наклонил голову.

- Я и так слежу. Тебе бы тоже не мешало это делать.

Несколько секунд после слов Микихисы стояла плотная, неприятная тишина.

- Ты... - выдохнул маг огня, и в этом коротком слове было столько холодной ярости, что даже воздух вокруг будто потяжелел.

Дракон лишь усмехнулся.

В этот момент в паладине что-то сорвалось. Его руки вспыхнули. Пламя вырвалось из-под пальцев резко, хищно. Оно не колебалось от ветра и не разбрасывало случайных искр - это был густой, ослепительно яркий огонь, обладающий собственной волей.

Раскисший снег под сапогами Урсуса зашипел и мгновенно превратился в пар.

Уэна инстинктивно отступила на шаг.

За спиной Урсуса стеной поднялось новое пламя. Огонь закрутился неистовым вихрем, стремительно вытягиваясь вверх, и через мгновение обрел очертания огромной птицы.

Феникс.

«- Впечатляюще»,» - на выдохе произнес Вистэйн. - «Дурак. Какой же дурак».

«- Это его форма магии?» - мысленно отозвалась она, глядя на феникса.

«- Да, редкий дар, безумная мощь. Но посмотри на теневого дракона, детеныш. Ему абсолютно плевать. Ему даже защищаться лень. Мне вот интересно: сколько чужой магии уже в его коллекции? Если он решит выплеснуть ее обратно, от этого кладбища и мокрого места не останется».

Уэна быстро скользнула по парню взглядом. Тот действительно стоял совершенно расслабленно, разглядывая языки огня, а в его желтых глазах читалось лишь легкое, скучающее любопытство.

Феникс угрожающе взмахнул крыльями, готовый сорваться в атаку. И вдруг... Урсус резко дернулся. Пламя в руках погасло почти мгновенно. Огненный феникс вспыхнул ярче на одно короткое мгновение, издав беззвучный клекот, и тут же рассыпался искрами.

Наступила тишина. Слышно было лишь тяжелое, прерывистое дыхание парня.

Несколько секунд Урсус стоял неподвижно, уставившись в землю, а затем его губы дернулись, ломаясь в злой гримасе.

- Знаете что, - процедил он, убирая руки в карманы. - Развлекайтесь тут сами.

Через несколько мгновений его фигура уже скрылась за линией старых елей.

Каэль проводил удаляющегося паладина долгим взглядом и тихо, обреченно вздохнул.

- Ну... Это было вполне предсказуемо.

Арчибальд устало потер переносицу, словно все происходящее слегка его расстроило. Он посмотрел сначала на Уэну, затем на Каэля и произнес с мягким, искренним извинением:

- Прошу прощения за эту сцену. Урсус скажем так, принимает все слишком близко к сердцу. Надеюсь, его характер не доставляет вам в паладинском корпусе серьезных проблем.

Каэль чуть усмехнулся, покачав головой.

- Мы справляемся.

- Оно и видно, - спокойно вставил Микихиса.

Арчибальд перевел разговор в более конструктивное русло.

- Если говорить серьезно ситуация в Офре оказалась тоньше, чем мы думали. Мы действительно почти полностью зачистили периметр.

Он указал рукой в сторону дальнего, поросшего темным ельником склона старого погоста.

- Кто это все-таки был? - негромко спросила Уэна. - Некромант?

Арчибальд отрицательно покачал головой:

- Нет, маг тут ни при чем. Нежить просто появилась в чаще сама по себе, как всегда и бывает. Твари, которых мы с Мики уже устранили, были слабыми. Но они успели оставить на кладбище концентрированный след энергии.

Каэль понимающе нахмурился, глядя на опушку:

- И если этот след полетит дальше, он притянет еще больше нежити.

- Именно, - подтвердил Арчибальд. - Нам нужно зачистить его прямо сейчас.

Микихиса иронично фыркнул.

- Мы можем потратить кучу времени на глупый спор о том, кто прибыл сюда первым, либо мы можем объединить усилия и за пару часов закрыть нестабильные контуры.

Плотная тишина на секунду повисла между ними. Каэль задумчиво скрестил руки на груди, переводя взгляд с Арчибальда на дракона, а затем посмотрел на Уэну, безмолвно спрашивая ее мнения.

- Ты предлагаешь официально разделить задание между нашими Академиями? – спросила девушка.

- Я предлагаю не создавать проблем на пустом месте, - спокойно ответил дракон.

Каэль некоторое время взвешивал все за и против, задумчиво разглядывая носки своих сапог.

- Урсусу это не понравится, - наконец озвучил он очевидную проблему.

- Урсус сейчас занят тем, что вымещает злость на невинных пригородных деревьях, - иронично заметил Микихиса.

Каэль тихо усмехнулся, признавая их правоту, а затем посмотрел на напарницу:

- Что думаешь, Уэна?

Девушка на секунду перевела взгляд с Арчибальда на притаившегося брюнета. Желтые драконьи глаза цепко и внимательно наблюдали за ее реакцией, словно сканируя насквозь.

- Если угроза Офре почти ликвидирована, спорить о первенстве бессмысленно, - спокойно произнесла она.

Арчибальд искренне улыбнулся, удовлетворенный ее ответом. Каэль облегченно вздохнул и первым протянул магу руку для рукопожатия.

- Ладно. В таком случае пусть это будет совместная работа.

- Рад это слышать, - Арчибальд крепко и уверенно пожал его ладонь.

Микихиса оторвался от каменного креста и лениво подошел ближе к группе.

- Как трогательно, - притворно пробормотал он своим низким, бархатистым голосом. - Маги наконец-то пришли к согласию.

Ветер снова прошелся по погосту, качая голые ветви кустарников. Где-то в глубине старого ельника каркнула ворона.

И именно в этот момент в глубине сознания Уэны вновь отчетливо прозвучал тихий, вкрадчивый голос.

«- Интересно».

«- Что теперь, Вистэйн?»

Голос в ее голове тихо, предвкушающе усмехнулся. В его интонации не было ревности - только глубокая, стратегическая задумчивость.

«- Мне кажется, детеныш мы еще встретимся с ними. И, возможно, гораздо раньше, чем тебе самой того хотелось бы».

Они двинулись по хрустящему насту вверх, к заброшенным родовым склепам.

Уэна с тихим восхищением наблюдала за тем, как слаженно и точно действовал Арчибальд. В его магии не было суеты. Корт двигался плавно, едва заметными пассами пальцев сплетая стабилизирующие руны и мягко, слой за слоем, стягивая энергетические потоки.

- Твои плетения они ложатся идеально ровно, - произнесла Уэна, когда Арчибальд закончил запечатывать очередную трещину в контуре. - В Академии святого Вильхельма нас учат более агрессивному подавлению.

Арчибальд обернулся и улыбнулся, слегка встряхнув кистями:

- Отец с самого детства собирал нас с Винифред в своем рабочем кабинете, - пояснил он, и в его голосе проскользнула теплая ностальгия. - Он лично показывал нам сложные плетения и обучал тонкостям судебной экспертизы. Он говорил, что даже в хаотичных выплесках нежити есть своя логика. Мы должны уметь бережно распутывать узлы энергии. Только так можно понять истинную природу нежити и навсегда закрыть контур.

Только в этот момент, Уэна по-настоящему вгляделась в его ладони. Сердце на мгновение пропустило удар.

На руках Арчибальда были перчатки.

Плотные, угольно-черные, они скрывали каждый миллиметр кожи. Перед ее глазами яркой вспышкой воскресло совсем другое воспоминание - душный зал королевского дворца, ее белая форма и мужчина, который выделялся даже в той толпе. И на его руках тогда были точно такие же перчатки. Уникальный семейный почерк Дома Кортов.

- Твой отец, должно быть, невероятно строгий, - негромко произнесла Уэна. - Верховный магический судья... На королевском приеме он выглядел так, словно один его взгляд может приговорить к пожизненному заключению.

Арчибальд на секунду замер, а затем искренне рассмеялся. Напряжение, все еще витавшее над надгробиями после ухода Урсуса, окончательно растаяло.

- О, это всего лишь профессиональная маска, поверь мне, - улыбнулся он, затягивая ремешок на левой черной перчатке. - На самом деле он потрясающий. Очень понимающий и мудрый. А Винифред... она вообще настоящая оторва. Точно такая же, каким отец был в своей бурной молодости, до того, как сел в судейское кресло.

Арчибальд заговорщически подмигнул Уэне.

- Мы с сестрой иногда тайно пробираемся в его кабинет. Отец закрывает дверь на пару охранных заклинаний, и мы вместе распиваем его старый коллекционный виксарий, который он прячет в тайнике за стеллажами. Слушаем его истории про былые времена. Это наши лучшие вечера.

- Значит, Винифред спуску бы никому не дала, если бы пришла учиться сюда, в Академию святого Вильхельма, - чуть улыбнулась Уэна, мысленно представив такую девушку в их строгих стенах. - Вообще удивительно, что столь влиятельная в королевстве семья на самом деле настолько... простая.

- О, Вини бы точно устроила апокалипсис в первый же день, - подтвердил Арчибальд. - Но, что касается нашей простоты отец всегда повторяет, что магия и титулы - это лишь инструмент. Если ты позволяешь им сожрать твою человечность, ты становишься плохим магом. И еще более паршивым судьей.

- Красивые слова, - негромко вставил Каэль, внимательно слушавший их диалог. - Жаль, что в высшем свете Офры об этом правиле помнят единицы.

- Наша главная семейная проблема - это мама, - картинно вздохнул Арчибальд, и на его лице появилось выражение комичного ужаса. - Вот она у нас гроза всего Дома Кортов. Мама спит и видит, как сделать из нас с Винифред идеальных аристократов высшего света. Все эти светские приемы, правила этикета, безупречные манеры... Если она узнает про наши посиделки с отцовским виксарием, нам троим несдобровать. Судейский кодекс покажется отцу легкой прогулкой по сравнению с ее лекциями о правильном поведении в обществе.

Пока Уэна и Арчибальд обсуждали тонкости судейского этикета Дома Кортов, Каэль решил зря времени не терять. Он со всей своей непосредственностью переключился на притаившегося в стороне дракона.

По сравнению худощавым Каэлем - Микихиса казался просто громадиной.

- Слушай, Микихиса... - Каэль подошел ближе. - А как это вообще происходит? Ну, твоя истинная форма.

Микихиса перевел на него взгляд, даже не пошевелившись.

- Что именно тебя интересует, ветродуй?

- Само превращение, - Каэль проигнорировал прозвище, его глаза загорелись искренним любопытством. - Это больно? Кости перестраиваются мгновенно или это долгий процесс? И самый главный вопрос, который не дает мне покоя. Как дела обстоят с одеждой? Она что, каждый раз рвется в клочья, когда ты расправляешь крылья?

Уголок губ Микихисы дернулся в привычной насмешливой улыбке.

- Если бы моя одежда рвалась при каждом обороте, Арчибальд давно бы разорился, покупая мне новые плащи, - ровным, низким голосом ответил дракон.

- То есть не рвется? - Каэль разочарованно приподнял бровь.

- Древняя кровная магия трансформации, - Микихиса снизошел до короткого объяснения, скрестив руки на груди. - Вещи уходят в теневой карман моего собственного контура вместе с человеческим обликом. Когда я возвращаюсь в эту форму - они возвращаются вместе со мной. Целыми и чистыми. Так что никаких эффектных лохмотьев, разочарую тебя.

- Жаль, это выглядело бы куда эпичнее, - хмыкнул Каэль, но тут же продолжил допрос: - А крылья? Каков размах? Ты можешь обогнать боевой корабль магов воздуха на восходящем потоке? И еще...

Каэль на секунду запнулся, пытаясь вспомнить строчки из старинного академического трактата по расоведению.

- Я читал в архивах, что поселение теневых драконов было уничтожено, - парень понизил голос, - И что ты ну, получается, последний из своего рода. Это правда?

В ту же секунду атмосфера на старом погосте изменилась. Напускная лень Микихисы испарилась, словно ее и не было.

Дракон мгновенно помрачнел, его широкие плечи окаменели, а желтые глаза сузились до едва заметных мерцающих вертикальных щелей.

Эту резкую перемену мгновенно заметили все.

Арчибальд, до этого увлеченно рассказывавший Уэне про чудачества сестры, осекся на полуслове. Он бросил на Каэля быстрый, предостерегающий взгляд и сделал шаг в сторону напарника, готовый, если потребуется, обуздать его гнев.

Микихиса же продолжал буравить Каэля тяжелым, немигающим взором, в котором язвительность уступила место боли.

Каэль невольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал вполне осязаемый холодок.

«- Дурак твой приятель-паладин», - со смесью мрачного удовлетворения и сочувствия протянул в голове Уэны голос Вистэйна. - «Бить по семейным шрамам дракона - это самый быстрый способ лишиться головы. Надеюсь, у Корта хватит ума перевести тему, пока теневая магия не превратила это кладбище в филиал бездны».

Однако вопреки всеобщему страху, брюнет не сорвался. Напротив, он медленно и глубоко выдохнул.

- Да, - спокойно ответил Микихиса.

Его низкий голос прозвучал ровно, лишенный какой бы то ни было язвительности или злобы.

- Все так. Я последний.

После его короткого ответа над старым погостом наступила абсолютная тишина. Словно само время споткнулось о тяжесть этого признания. Даже ветер перестал свистеть в ветвях ельника, уважая чужую, не заживающую до конца рану.

Арчибальд незаметно перевел дыхание, его плечи расслабились. Он понимал, каких внутренних сил стоило Микихисе этот спокойный ответ.

Каэль почувствовал, как к горлу подступил ком стыда. Парень виновато опустил голову, не зная, куда деть руки.

Уэна молча смотрела на дракона, чувствуя, как внутри нее поднимается волна глубокого, искреннего уважения. Микихиса оказался гораздо сильнее и благороднее, чем пытался казаться под своей маской ленивого циника.

«- Что ж...» - непривычно мягко и уважительно пробормотал Вистэйн в ее мыслях, нарушая внутреннее оцепенение Уэны. - «Снимаю шляпу. Иметь мужество открыто признать свое одиночество перед всем миром - это поступок истинного воина, детеныш.»

Арчибальд первым нарушил молчание.

- Последний сектор чист. Магический фон Офры полностью стабилизирован. Думаю, на сегодня наша общая миссия официально завершена.

Каэль, все еще чувствуя неловкость за свой недавний вопрос, быстро шагнул вперед. Он искренне и виновато посмотрел сначала на Микихису, затем на Арчибальда.

- Спасибо за помощь, - негромко сказал он, протягивая руку. - И простите, если ляпнул лишнего. Я не хотел.

Микихиса перевел на него взгляд. Напряжение полностью покинуло его фигуру, и на губы вернулась привычная насмешливая усмешка. Дракон коротко и крепко пожал руку Каэля, демонстрируя, что инцидент исчерпан.

- Забудь, ветродуй.

Каэль облегченно рассмеялся, а Арчибальд тем временем подошел к Уэне. Маг уважительно склонил голову перед девушкой.

- Был искренне рад знакомству, Уэна, - мягко произнес Корт. - Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при более приятных обстоятельствах.

- Взаимно, Арчибальд, - улыбнулась Уэна.

Они обменялись финальными кивками. Арчибальд и Микихиса развернулись и неторопливыми шагами направились по заснеженной тропе в сторону леса. Их силуэты быстро растворились среди темных вековых елей.

Уэна и Каэль остались вдвоем на вершине холма.

День уже клонился к вечеру, солнце садилось за горизонт, окрашивая подтаявший снег в нежно-розовые тона.

- Ну что, пошли? - Каэль повернулся к ней. - Нас там у ратуши ждет один очень злой и очень голодный паладин.

- Пойдем, - тихо ответила Уэна.

Она сделала первый шаг вниз по раскисшей тропе, возвращаясь к карете с пегасами. Внутри нее снова было тепло и спокойно. Задание было выполнено, конфликт улажен, а впереди их ждала дорога обратно в Академию святого Вильхельма.

Глава 21. Экзаменационная гонка

Прошел месяц. Снег сошел полностью, и природа вокруг Академии святого Вильхельма оживала с поразительной, почти пугающей скоростью - словно спешила поскорее залечить зимние раны. Земля покрывалась зеленью, а воздух наполнился тонким, сладковатым ароматом ранних цветов. Над высокими башнями Академии закружились птицы-бабочки. Вокруг снова зазвучал их позабытый за зиму щебет.

Итоги той первой совместной миссии обернулись для Уэны и Каэля неожиданным триумфом. Икарис принял их отчет и похвалил за успешно улаженный конфликт. А вот для их вспыльчивого напарника исход миссии оказался разгромным.

После того как Урсус так яростно сорвался, его ждал тяжелый разговор с принцем за закрытыми дверями. Какое именно наказание понес паладин, осталось тайной, но выговор Икариса выжег из него всю былую спесь. Последний месяц Урсус вел себя тише воды: почти не проявлял активности, мрачно молчал на тренировках и, казалось, временно перестал быть прежним гадом. Впрочем, Уэна не обманывалась этим внезапным смирением. На смену тренировкам и выездам пришла другая рутина - вся Академия сейчас лихорадочно готовилась к экзаменам.

Уэна отдавала учебе все силы. Она занималась в одиночку, но чаще всего готовилась вместе с Гвендолин. Благодаря ее помощи и совместным урокам, Уэна уже уверенно изъяснялась на эльфийском. Синдарин, который раньше казался ей набором сложных и чуждых звуков, теперь звучал из ее уст четко и правильно. Гвендолин была строгим, но прекрасным учителем.

Этим вечером Уэна сидела в самом дальнем углу библиотеки. Здесь, среди высоких стеллажей, было спокойнее всего. Косые лучи заходящего солнца пробивались сквозь узкое окно, золотя пылинки в воздухе и мягко ложась на исписанные листы ее тетради.

Девушка перечитывала свои лекции по некромантии. Перелистывая страницы, она вспоминала, как тяжело ей давался этот предмет в начале года. Заклинания путались, а сама суть магии смерти казалась непостижимой. Но теперь, благодаря ее упорству, сложные формулы укладывались в голове легко. Уэна чувствовала тихую гордость за то, что справилась.

Ее мысли прервал тихий, размеренный шаг. Она подняла голову - к ее столу приближался Икарис.

- Добрый вечер, - произнес принц, останавливаясь у ее стола.

В его голосе не было привычной для паладинов строгости. Икарис смотрел на нее тепло, с мягкой, почти ласковой улыбкой. Уэна вежливо улыбнулась в ответ.

- Добрый вечер.

- Опять некромантия? - он бросил мимолетный взгляд на ее тетрадь и сочувственно покачал головой. - Ты слишком много трудишься, Уэна. Впрочем, твои усилия окупаются. Я сегодня видел свежие списки успеваемости. Ты на пятом месте в общем рейтинге. Для первого года обучения - это потрясающий результат.

Уэна невольно улыбнулась, чувствуя, как к щекам приливает приятное тепло.

- Экзамены - это наш последний рубеж. Очень хочется сдать их достойно, а потом наконец-то уйти на заслуженные каникулы и выспаться.

Икарис тепло усмехнулся, но Уэна тут же скромно перевела взгляд на свои записи и озвучила мысль, которая давно ее занимала:

- Это ведь твой последний курс, впереди выпускной. Кто же тогда займет твое место и станет новым наставником паладинов?

- Об этом можешь не переживать, - Икарис слегка наклонился к ней, и его голос прозвучал доверительно тихо. - Я не оставлю Академию насовсем. Буду часто приходить сюда и навещать вас, параллельно готовясь принять трон от отца.

Уэна открыла рот, собираясь спросить что-то еще, но Икарис опередил. Он словно читал ее мысли, безошибочно угадывая то, что болело сильнее всего.

- И первое, что я сделаю, когда корона окажется у меня на голове, - тихо, но твердо произнес принц, глядя ей прямо в глаза, - Я изменю жизнь в твоем поселении. Больше никто не будет страдать.

Уэна замерла, так и не произнеся ни слова. Эти фразы ударили наотмашь, заставив сердце пропустить удар. Икарис задел самую чувствительную струну ее души, и скрывать это было бесполезно.

На мгновение Уэне показалось, что с ее плеч свалилась огромная тяжесть. В груди разлилось щемящее чувство облегчения. Внутренне она понимала, как много значат эти слова от будущего короля, и отчаянно хотела верить в их искренность.

Девушка растерянно улыбнулась, внезапно поймав себя на мысли, что совершенно не знает, что ответить. Нужные слова просто вылетели из головы, оставив лишь путаницу из благодарности и волнения.

Икарис, заметив ее замешательство, лишь понимающе улыбнулся кончиками губ. Он аккуратно отстранился, возвращая прежнюю дистанцию.

- Доброй ночи, Уэна. Не засиживайся допоздна.

- Доброй ночи, Икарис, - тихо выговорила она. – И... спасибо.

Принц развернулся и бесшумно двинулся прочь.

Уэна замерла за столом, провожая его фигуру долгим взглядом, пока он окончательно не скрылся за массивными дверями библиотеки.

Девушка все еще продолжала улыбаться, глядя на исписанные страницы тетради. Слова принца оставили после себя греющее душу послевкусие.

«- Смотрю, у кого-то лекции по некромантии вдруг стали вызывать исключительно радость», - раздался в ее мыслях тихий голос Вистэйна.

Уэна усмехнулась.

«- Икарис пообещал, что, когда станет королем, изменит жизнь в моем поселении,» - поделилась она своей радостью. - «Представляешь? Там наконец-то все наладится.»

«- Это замечательно, детеныш,» - отозвался Вистэйн, - «Но не забывай, что ты и сама уже начала менять там жизнь. Своим упорством и без чужой помощи.»

От его слов улыбка Уэны стала еще теплее. На душе было непривычно легко и спокойно - редкое чувство за весь этот долгий и тяжелый год.

Тем временем в комнате общежития Гвендолин в одиночестве зубрила лекции. Она сидела за столом, подперев голову руками, и монотонно повторяла сложные правила, когда в дверь негромко, но настойчиво постучали.

Гвендолин вздрогнула и поспешно пригладила волосы. Этот стук она узнала бы из тысячи.

На пороге стоял Серлин. Он быстро скользнул внутрь комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.

- Уэны нет? - негромко спросил он, явно надеясь застать здесь ее, а не Гвендолин.

- Она все еще в библиотеке, - ответила фейри, чувствуя, как внутри приятно покалывает от его внезапного появления, смешанного со страхом быть пойманными снова. - Что-то случилось? Зачем она тебе?

- Я хотел поговорить с ней, - Серлин качнул головой и уже взялся за дверную ручку, собираясь уйти так же бесшумно, как и появился.

- Подожди, - тихо окликнула его Гвендолин.

Словно завороженный, эльф остановился и обернулся.

В комнате повисла тишина. Несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга, не смея сделать шаг навстречу. Слишком свеж был в памяти гнев директора, слишком опасными были последствия.

Серлин лишь крепче сжал пальцами ручку двери.

Гвендолин первая нарушила молчание. Ее голос слегка дрогнул, обнажая тщательно скрываемую боль:

- Экзамены закончатся, и наступят каникулы, Серлин. Мы... мы ведь совсем не увидимся.

Она не стала произносить вслух то, что они оба прекрасно знали. Летом им придется вернуться в свои родные земли, к своим семьям, где эльфы и фейри по-прежнему ненавидят друг друга. И эта грядущая разлука пугала ее сильнее любых строгих выговоров руководства Академии.

Серлин подошел ближе.

- Каникулы - это лишь иллюзия передышки, Гвен, - тихо произнес он, останавливаясь в шаге от нее. Его глаза казались непривычно темными. - Мы беспокоимся о разлуке длиной в лето, пока на шахматной доске уже расставляют фигуры для партии, которую нам не выиграть. Тот, кто кажется спасителем, принесет лишь вечную ночь.

Гвендолин нахмурилась, чувствуя, как внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. Тревога в его голосе пугала сильнее самих слов.

- Серлин, ты снова говоришь загадками, - ее голос прозвучал натянуто. Она сделала шаг навстречу, пытаясь поймать его ускользающий взгляд. - Объясни нормально. При чем здесь шахматы? Какая вечная ночь?

Серлин прикрыл глаза на мгновение, словно стирая из памяти навязчивые образы, а когда снова посмотрел на нее, его взгляд стал привычно спокойным. На губах появилась слабая, вымученная улыбка.

- Забудь, - мягко произнес он, протягивая руку и осторожно касаясь ее пальцев. - Это просто мысли вслух. Наверное, я тоже слишком переутомился из-за этих проклятых экзаменов.

Гвендолин не убрала руку, но ее плечи остались напряженными. Она внимательно всматривалась в его лицо, пытаясь отыскать там ложь. Интуиция подсказывала ей, что Серлин недоговаривает что-то очень важное, и это «что-то» никак не связано с обычной учебной усталостью. Однако давить на него дальше она не решилась - слишком хрупким было их нынешнее положение.

Серлин заметил, как напряглись ее плечи. Вся ее фигура словно превратилась в натянутую, готовую лопнуть струну. Больше не в силах выносить эту дистанцию, он сделал шаг вперед, полностью сокращая расстояние между ними.

Эльф бережно, но крепко обнял Гвендолин. Она судорожно выдохнула ему в плечо, и все ее напускное сопротивление мгновенно растаяло. Девушка уткнулась лицом в изгиб его шеи, прячась от всего мира, от угроз директора и пугающих загадок. Серлин зарылся пальцами в ее волосы, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат.

В тишине комнаты их неровное дыхание казалось слишком громким. Серлин чувствовал, как бешено бьется ее сердце, вторя его собственному. На мгновение показалось, что время остановилось, а стены Академии вместе со всеми ее тайнами и опасностями просто перестали существовать. Были только они двое.

Парень чуть отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза. Его ладонь мягко легла на ее щеку, согревая холодную кожу.

- Я люблю тебя, Гвен, - тихо, но с какой-то пронзительной, отчаянной решимостью произнес Серлин. Голос его едва заметно дрогнул. - И всегда буду любить. Что бы ни случилось.

Гвендолин не успела ничего ответить. Они были настолько увлечены друг другом, что даже не услышали, как аккуратно приоткрылась входная дверь.

В комнату тихо скользнула Уэна. Заметив Серлина и Гвендолин, она замерла на пороге.

В ту же секунду влюбленные наконец услышали шорох, резко отпрянули друг от друга и испуганно уставились на вошедшую, готовые к самому худшему.

- Спокойно, это я, - прошептала Уэна, торопливо прикрывая за собой дверь.

Она ласково улыбнулась подруге, чтобы та перестала дрожать, но тут же посерьезнела и добавила, прижав палец к губам:

- Но, ребята, будьте аккуратнее. По коридору только что прошел служитель. Если вас опять поймают, директор живьем сожрет.

Напряжение в комнате тут же спало. Серлин облегченно выдохнул и коротко кивнул Уэне, безмолвно благодаря за предупреждение и за то, что она так надежно бережет их тайну.

Эльф уже собирался уходить, когда Гвендолин вдруг нахмурилась и мягко коснулась его плеча.

- Погоди, Серлин. Ты ведь говорил, что пришел сюда специально ради Уэны. Что ты хотел ей сказать?

Парень замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Он медленно повернулся к Уэне, открыл рот, собираясь произнести что-то важное и тяжелое, но внезапно осекся. В его глазах промелькнула тень сомнения. Серлин сжал челюсти, с трудом сглотнул и резко перевел тему на то, что казалось сейчас самым безопасным.

- Да... Насчет экзаменов, - его голос прозвучал непривычно глухо. Он пристально посмотрел Уэне прямо в глаза. - Когда завтра начнется тестирование по контролю магии - выбери третий вариант в билете. Просто... третий.

Уэна удивленно приоткрыла рот.

- Почему? Серлин, откуда ты...

- Видение пришло, - отрезал он, не давая ей вставить ни слова. - Мне пора. Удачи.

Прежде чем девушки успели хоть что-то возразить или расспросить его подробнее, Серлин стремительно скользнул за дверь и растворился в полумраке коридора, оставив подруг в полной растерянности.

Прошло несколько часов. За окнами окончательно сгустились сумерки, и на Академию опустилась глубокая весенняя ночь. Стало душно, поэтому перед тем, как лечь спать, девушки приоткрыли окно, впуская в комнату прохладу. Ночной воздух оказался удивительно теплым. Из темноты доносился сонный щебет притихших птиц-бабочек и успокаивающий шум вековых елей. Вся Академия словно замерла в едином выдохе умиротворения.

Уэна и Гвендолин сидели на своих кроватях, поджав ноги. Атмосфера располагала к откровениям, но обеих не отпускала тревога.

- Серлин в последнее время очень странный, - нарушила тишину Уэна, глядя на колышущуюся ткань шторы. - Ты ведь тоже это замечаешь, Гвен? Он будто постоянно смотрит сквозь нас, словно видит то, чего мы не можем понять.

Гвендолин грустно вздохнула и обняла свои колени.

- Замечаю, - едва слышно ответила она. - Его дар псионика... Мне иногда кажется, что он тянет его на дно. Он стал говорить загадками. О каких-то шахматах, о вечной ночи. Я боюсь, Уэна. Боюсь, что его видения предвещают что-то ужасное.

Уэна подошла к подруге и мягко коснулась ее плеча, пытаясь отогнать гнетущие мысли.

- Эй, мы со всем справимся. Завтра сдадим экзамены, а там и до каникул рукой подать. Главное - верить ему. Если он сказал выбрать третий вариант, я так и сделаю.

Потрепав ее по руке, Уэна вернулась на свою кровать.

Гвендолин грустно улыбнулась, окончательно сдаваясь усталости. Она скользнула под одеяло, укуталась по самый подбородок и тихо добавила:

- А еще Серлин сказал, что заглянул в мое будущее. Он увидел, какую форму примет моя магия. Это будет кышкындра. Моя Кэсседи.

Уэна удивленно приподнялась на локте.

- Кэсседи вернется? - искренне обрадовалась девушка. - В виде твоей магии? Гвен, это же настоящее чудо!

Фейри лишь тихо, но счастливо угукнула в ответ, прижимая к себе одеяло.

Уэна накрылась одеялом, чувствуя, как от этой мысли на душе становится тепло.

В приоткрытое окно продолжал литься весенний воздух, принося успокаивающий шум леса. Напряжение наконец отступило. Подруги уснули, готовые встретить завтрашний решающий день.

Утро выдалось ясным, но радоваться весне было некогда.

Вся Академия гудела, как растревоженный улей. Повсюду блуждали бледные студенты, судорожно листая конспекты прямо на ходу.

Коридор перед нужной аудиторией заполнила плотная толпа.

Экзамен по контролю магических потоков не прощал ошибок - здесь требовалась ювелирная точность, а не пустая зубрежка.

Уэна огляделась и невольно вспомнила, как на протяжении всего года ее одногруппники откровенно скучали на этих занятиях. Пока профессор монотонно читал теорию, они зевали, рисовали на полях пергаментов или пускали по партам зачарованные записки. Тогда им казалось, что распределение энергии - это пустая трата времени, не достойная настоящих магов.

И вот теперь для них настал час расплаты. Те самые беззаботные студенты сейчас стояли бледные как смерть, судорожно вчитывались в конспекты и со страхом поглядывали на тяжелые двери, за которыми решалась их судьба. Уэна же, благодаря своему упрямству и бессонным ночам, чувствовала себя гораздо увереннее.

Строгий регламент лишь подливал масла в огонь: внутрь впускали строго по пять человек.

Уэне и Гвендолин повезло оказаться в первой пятерке. Вместе с ними порог переступил и Серлин. На публике эльф держался подчеркнуто отстраненно, словно между ним и фейри никогда ничего не было - осторожность после выговора директора стала для них главным правилом.

Девушки заняли места за первыми столами, Серлин сел чуть поодаль, и двери за ними с глухим стуком захлопнулись.

В аудитории было тихо.

Преподаватель за кафедрой не произнес даже приветствия. Он лишь взмахнул рукой, и плотные листы с заданиями разлетелись по столам, как веер карт.

Когда перед Уэной опустился ее бланк, она сделала глубокий вдох.

В ушах эхом отозвался шепот Серлина:«Выбери третий вариант...»

Девушка опустила взгляд на текст и замерла.

В билете значилось: «Примените технику слияния к двум противоположным магическим потокам равной силы. Какую формулу стабилизации ядра вы выберете?».Ниже шли три варианта ответа.

Уэна на секунду перестала дышать.

Любой первокурсник выбрал бы первое или второе громоздкое уравнение. Это была классическая ловушка профессора. Но Серлин говорил о третьем варианте. На самом деле потоки аннигилировали друг друга. Ядра не возникало. Ответ был - «Никакой».

Если бы не эльф, Уэна точно увязла бы в расчетах, пытаясь вспомнить несуществующие правила. Она подняла глаза и бросила быстрый взгляд на парня. Тот безучастно смотрел в окно, но едва заметный наклон его головы подсказал: он знает, что она поняла подвох.

Уэна уверенно обмакнула перо в чернила и вывела единственный правильный ответ. Слегка повернув голову, девушка краем глаза посмотрела на соседний стол.

Гвендолин сидела, низко наклонившись над своим бланком. Фейри закусила губу, а ее пальцы так сильно сжимали перо, что побелели костяшки. Было очевидно, что ей достался другой билет, и сейчас она отчаянно пыталась вспомнить те самые скучные лекции.

Уэна почувствовала беспокойство за подругу. Подсказать в такой тишине под надзором преподавателя было невозможно. Ей оставалось только надеться, что Гвендолин справится сама.

Некромантка отложила перо и принялась аккуратно коситься на нее.

Фейри выглядела измученной. Она сидела неподвижно, уставившись в одну точку на пергаменте, а на ее лбу пролегла глубокая морщина.

Время неумолимо утекало, и с каждой секундой паника Гвендолин становилась почти осязаемой. Но вдруг она резко вскинула голову. Ее глаза расширились, а лицо осветилось таким бурным озарением, словно она только что отыскала ключ к запертой сокровищнице. Память наконец сжалилась над ней, вытолкнув наружу нужную формулу.

- Есть! - не сдержавшись, довольно громко вскрикнула она на всю аудиторию, и ее голос эхом отскочил от высоких каменных сводов.

В ту же секунду Гвендолин осеклась, осознав, что натворила. Звенящая тишина мгновенно сделалась ледяной.

Из-за своей кафедры медленно поднялся магистр. Его тяжелый, колючий взгляд сфокусировался на нарушительнице порядка с такой силой, что, казалось, мог пригвоздить ее к стулу. Преподаватель не произнес ни слова, но в этом молчании читалось четкое, холодное предупреждение. Еще один звук - и ее бланк полетит в камин.

Гвендолин мгновенно смирила свою радость. Она густо покраснела, вжала голову в плечи и поспешно уткнулась обратно в пергамент, лихорадочно записывая то, что вспомнила.

Остаток экзаменационной недели пролетел для Уэны как в тумане, но на удивление легко.

Практического экзамена по некромантии не предусматривалось. Был лишь сложный письменный тест, с которым Уэна справилась в рекордно короткие сроки.

Она сдала работу одной из первых, чем вызвала искреннее изумление на лице обычно сурового профессора Фобиуса. Он долго разглядывал ее ответы, словно пытался отыскать подвох, но так и не нашел, к чему придраться.

С зельеварением все оказалось еще проще. На этот экзамен Уэна могла бы вообще не приходить: у нее стоял заслуженный «автомат».

Профессор Пирс еще с самого первого занятия оценил ее глубокие знания, редкое чутье к ингредиентам и аккуратность. Он не стал мучить талантливую студентку лишними вопросами и досрочно выставил ей высший балл, избавив от лишней головной боли.

Вечером на улице потеплело еще сильнее. Тяжелый, удушливый воздух, царивший в аудиториях, сменился ласковой прохладой ранних сумерек.

Но радоваться могли далеко не все студенты. Следующие три дня предназначались для тех, кто не смог сдать экзамены с первого раза. Для должников и лентяев эти дни обещали стать настоящим кошмаром.

Из окон библиотеки все еще лился свет магических ламп - провалившиеся студенты зубрили конспекты, пытаясь выпросить у судьбы второй шанс.

Уэна стояла у открытого окна своей комнаты, подставив лицо теплому ночному ветру. Ей больше не нужно было никуда спешить. Весь этот изнурительный марафон остался позади.

Теперь оставался только ритуал инициации.

Девушка крепче сжала деревянный подоконник, чувствуя, как к горлу подкатывает глухая тоска. Ритуал должен был высвободитьего ...

- Уже скоро... – прошептала она.

Внезапно лунные лучи коснулись зеркала на стене и, преломившись в его мутной глубине, отразились в центре комнаты.

Прямо из этого серебряного сияния, соткавшись из бликов и теней, возник его силуэт. Вистэйн явился ей полупризрачным, колеблющимся отражением, но казался невероятно осязаемым.

Он медленно подошел ближе.

Уэне отчаянно, до боли хотелось протянуть руку и коснуться его, но она замерла, не смея даже пошевелиться - ей казалось, что от любого, даже самого легкого прикосновения этот зыбкий морок мгновенно исчезнет.

Вистэйн тоже держал дистанцию, лишь пристально и бережно всматриваясь в ее лицо.

- Тебя что-то тревожит.

- Я думаю о том, что будет после ритуала, – ее голос едва заметно дрогнул. - Что ты будешь делать, Вистэйн? Ну когда наконец освободишься?

Воцарилась долгая, трепетная тишина.

Полупризрачный силуэт грустно смотрел на нее, и впервые за все время Вистэйн не стал уходить от ответа. Его тон был полон звенящей, глубокой печали.

- Я сделаю то, что должен, Уэна, - выдохнул он.

Эта фраза прозвучала как мягкое, но неотвратимое прощание.

Уэна почувствовала, как сердце пропустило удар, а к глазам подступили горячие слезы.

- Что это значит? - испуганно спросила она, всматриваясь в его глаза. - Ты ведь обещал говорил, что я смогу изменить жизнь поселения.

Отражение дрогнуло, словно ветер прошел по воде.

- И ты изменила, - ответил Вистэйн.

Уэна замерла.

- Я лишь открыл перед тобой дверь. Все остальное ты сделала сама.

Он смотрел на нее спокойно и бесконечно печально, а его голос звучал ровно, будто он произносил истину, с которой давно смирился.

- Я обещал помочь тебе достичь вершины - и сдержал свое слово. Ты вошла в десятку лучших. Пятое место, Уэна. Не потому, что я привел тебя туда, а потому, что ты сумела подняться сама.

Она судорожно вдохнула.

Перед глазами вспыхнули бессонные ночи над книгами, сорванные пальцы после практик, бесконечная борьба - и поселение, ради которого все начиналось.

- Теперь тебя слышат. Видят. Королевский двор больше не сможет отвернуться от твоих людей. Но жизнь своего поселения изменишь уже тысама . Не принц. Не я.

Его силуэт стал ярче.

- Ты добилась этого без чужой власти. Без моей силы. По-своему.

По щекам Уэны текли слезы.

- Тогда останься со мной.

- Я... не могу.

Ответ прозвучал тихо, но страшнее любого крика.

- Остался лишь ритуал, детеныш. То, ради чего я ждал так долго.

Уэна сжала пальцы до боли.

- А я?

Вистэйн чуть наклонился к ней, не пересекая разделявшей их границы.

- А ты останешься и закончишь то, что начала.

Он замолчал.

- Ты уже стала той, кто способен изменить этот мир без ненависти. Без меня.

- Я не хочу терять тебя.

В его взгляде мелькнуло что-то почти человечески болезненное.

- Ты никогда меня не потеряешь. Что бы ни случилось на ритуале просто верь мне. И будь сильной.

Луна спряталась за набежавшее облако. Серебряный блик на зеркале погас, и очертания его фигуры в то же мгновение растаяли в темноте.

Отражение исчезло, оставив после себя лишь легкое дуновение сквозняка.

Уэна осталась стоять у окна, беззвучно плача в пустоту.

В груди вместо облегчения после экзаменов разрасталась щемящая тревога. Она отчаянно любила Вистэйна, и теперь, перед самым ритуалом, ей впервые стало по-настоящему страшно от предчувствия разлуки и той неизвестности, которую принесет с собой завтрашний день.

Глава 22. Освобождение

Утро в Офре выдалось серым.

Весна, еще вчера дышавшая теплом, притихла, укрыв Академию пеленой мелкого дождя. Воздух стал сырым и прохладным, пахнущим намокшей корой и землей. Деревья замерли, точно воины, смирившиеся со своим поражением - затяжным дождем. Молодые листья разворачивались неохотно, словно зябли от внезапного холода. Влага серебрилась на стеклах и оседала каплями на каменных подоконниках.

До ритуала инициации оставалось три дня - томительный срок, который давался провалившим экзамены на последнюю попытку. Но для Уэны это время не тянулось. Оно пролетело единым смазанным мгновением.

Пока коридоры Академии гудели от суеты, ее накрыла апатия. Уэна существовала словно в тумане, безучастно скользя взглядом по чужой панике. Все ее мысли раз за разом возвращались в ту ночную темноту, когда луна скрылась за облаком и его силуэт растворился. С той самой секунды в голове воцарилась тяжелая, осязаемая тишина.

Вистэйн по-прежнему был рядом, но намеренно молчал - будто специально давал ей время осознать все произошедшее перед тем, как окончательно уйти.

Сама Уэна тоже не пыталась заговорить.

Накануне решающего дня она чувствовала себя особенно подавленной.

Все эти три дня дождь монотонно стучал по стеклам, отражая ее собственный тихий страх перед тем, что принесет завтрашний день.

Но утро ритуала все же наступило.

Служители успели до неузнаваемости преобразить Академию.

По стенам, колоннам и перилам вились густые плети селестий - редких ритуальных цветов. На их стеблях распустились огромные бутоны из множества тонких, словно фарфоровых лепестков, похожих на раскрывшийся эпифиллум.

Белоснежные соцветия заполняли коридоры густым, сладким ароматом. Этот праздничный, сочный запах казался чужим и неуместным на фоне серого неба за окном.

Гвендолин сидела на краю кровати, застегивая мантию поверх изумрудного платья. Несмотря на внешнюю собранность, ее пальцы слегка дрожали.

- Если честно, - призналась она, не поднимая головы, - Я все еще не верю, что это происходит сегодня, - фейри бросила взгляд на окно и слабо улыбнулась. - Смотри, даже дождь кончился. Солнце пробивается сквозь тучи. Сама погода нам улыбается.

Уэна стояла перед зеркалом. Белая форма паладина сидела идеально: плотная ткань, золотые эполеты, аккуратные аксельбанты. Одежда превращала ее из вчерашней студентки-первокурсницы в живой символ.

Она оторвала взгляд от отражения, посмотрела в окно на бледный луч, разрезавший серое небо, а затем снова повернулась к зеркалу и поправила жесткий воротник.

- Кажется, если я отвернусь, это утро просто передумает.

Гвендолин фыркнула и наконец подняла голову.

- Думаешь, Серлин не ошибся? - она развела руками, и в глазах мелькнул азарт. - Кэсседи действительно вернется? Прямо сегодня, во время инициации, моя магия примет ее форму?

Уэна тепло усмехнулась, отходя от зеркала.

- Думаю, он не ошибся, Гвен. Твоя магия обретет именно форму Кэсседи. И она точно укусит любого, кто посмеет к тебе лезть.

Фейри негромко рассмеялась:

- О да, это очень на нее похоже.

Девушка поднялась с кровати, подошла ближе и оглядела подругу с ног до головы. Веселье в ее лице сменилось мягкой заботой.

- А ты... - тихо сказала Гвен. - Ты выглядишь так, будто уже прошла инициацию и готова вести за собой армию. А на самом деле?

- А на самом деле ощущение, будто я стою на краю обрыва, - честно вздохнула Уэна.

Внутри снова заворочался страх: Гвендолин ждала возвращения своего питомца, а Уэна ждала ухода Вистэйна.

Фейри взяла ее за руку:

- Мы справимся. Что бы там ни произошло.

За окном одна из магических птиц сорвалась с мокрой ветки и взмыла в небо.

Заметив это движение краем глаза, Уэна обернулась. На мгновение ей показалось, что умытая дождем весна смотрит на нее в ответ, напоминая: время пришло.

- Пойдем, Гвен, - улыбнулась она. - Нас ждут.

Возле главного зала было слишком тихо для такого количества магов.

Первокурсники стояли плотной группой, почти плечом к плечу, но между ними все равно оставалась дистанция - не телесная, а внутренняя, рожденная общим страхом.

Уэна поймала себя на мысли, что смотрит на массивные створки точно так же, как в тот самый первый день здесь.

- Помнишь? - раздался рядом негромкий голос.

Серлин подошел бесшумно. Встал чуть сбоку, разделяя с ней одно на двоих воспоминание.

- Первый день, - продолжил он, не дожидаясь ответа. - Мы стояли на этом же месте, и мне казалось: откройся сейчас эти двери - и мир вокруг станет больше.

- Нервничаешь? - спросила Уэна.

- Нет, - отозвался он сразу. - Вспоминаю.

- Что именно? - она скользнула взглядом по его профилю.

Серлин, не моргая, смотрел на узорчатые двери, будто читал невидимые слои времени.

- Тот день, когда я понял, что Академия учит не магии. Она учит последствиям.

От его ровного тона внутри неприятно сжалось.

- Серлин...

Он повернулся. Уголки губ тронула печальная улыбка. И Уэна вдруг ощутила особенно ясно: псионик смотрит сквозь нее, видя гораздо больше.

- Тогда, в самом начале, - мягко произнес он, - Я впервые почувствовал рядом с тобой то, чему здесь не место. Не зло и не угрозу. А ошибку в порядке вещей.

Уэна замерла, едва дыша.

- Ошибку?

- Не ту, которую нужно исправить, - спокойно уточнил Серлин. - А ту, которую когда-то вписали в этот мир нарочно.

Воздух между ними стал плотнее.

Уэна судорожно сглотнула:

- Ты говоришь загадками.

- Я говорю ровно столько, сколько мне позволено. Есть вещи, которые нельзя называть по именам. Не потому, что они опасны. Просто произнося имя, ты заставляешь вселенную выбрать лишь одну версию будущего из множества возможных.

По спине пробежал отчетливый холод.

- И что тогда?

- Тогда путь становится слишком прямым. А прямые дороги редко щадят тех, кто идет по ним первыми, - он вдруг выпрямился, стирая напряжение, словно весь этот разговор был лишь пустяковым воспоминанием. - Если сегодня во время ритуала почувствуешь, что внутри стало тесно не сопротивляйся. Но и не торопись радоваться.

- Почему? - выдохнула она почти шепотом.

Серлин задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем требовала обычная вежливость.

- Потому что некоторые пробуждения, Уэна, не возвращают утраченного.

Позади строго кашлянула профессор Файверли, призывая к порядку.

За закрытыми дверями уже собралась вся Академия: старшие курсы и преподаватели заняли свои места на трибунах, выжидая в торжественном молчании. Ритуал инициации принадлежал только первокурсникам.

Створки главного зала дрогнули.

Серлин сделал шаг назад, растворяясь среди студентов, но напоследок добавил так тихо, что слова прозвучали прямо в мыслях Уэны:

- Ты не одна.

Тяжелые двери поползли в стороны. Из расширяющейся щели на первокурсников пролился свет - не яркий, не теплый, а ровный, величественный и беспристрастный. Он скользнул по камню пола, белизне ее паладинской формы и лицам студентов, словно проверяя, готовы ли они переступить этот порог.

Зал встречал тишиной.

Своды уходили вверх, теряясь в мягком сиянии. Колонны, испещренные древними знаками, замерли безмолвными свидетелями сотен прошлых инициаций. Здесь не было эха. Любой звук - будь то шаг, выдох или шорох ткани - мгновенно поглощался пространством, не возвращаясь назад.

Едва Уэна пересекла порог, воздух вокруг изменился, став тяжелым и плотным. Где-то в глубине зала мерцали скрытые символы: они не вспыхивали, а медленно проявлялись на стенах, словно вспоминая, ради чего их когда-то создали.

Ряды для профессоров располагались полукругом. Их выжидающие взгляды скользили по входящим.

На возвышении, приковывая к себе внимание, восседала королевская чета. Король сидел прямо, опустив руки на подлокотники трона. Королева напоминала изящную статую, но ее глаза цепко ловили каждую деталь, каждое лишнее движение студентов. Чуть в стороне замер директор Академии.

Первокурсники выстроились вдоль центрального прохода. Камень под ногами казался слишком холодным для весеннего утра.

Уэна поймала себя на том, что до боли сжимает пальцы - не от волнения, а от липкого ощущения, будто сам зал заглядывает ей в душу.

В этот момент в глубине сознания едва заметно шевельнулосьего присутствие.

«- Тише...» - отозвалось внутри. Это не было приказом или просьбой. Скорее - последним предупреждением.

Уэна не ответила. Лишь выпрямилась, расправив плечи.

Где-то впереди профессор Файверли вышла вперед. Ее голос разнесся по пространству ровно, без магического усиления, но при этом отчетливо:

- Добро пожаловать на ритуал инициации.

Слова повисли в мертвой тишине - не как приветствие, а как невидимая черта, за которой никто из них уже не останется прежним.

Профессор Файверли отступила назад, уступая место главе Академии.

Директор Эзраэль сделал шаг вперед. Он не улыбался. Окинув взглядом строй первокурсников, мужчина заговорил, и его низкий, ровный голос мгновенно заполнил притихший зал.

- Учебный год подошел к концу. Для кого-то из вас эти месяцы стали триумфом, для кого-то - тяжелейшим испытанием на пределе сил. Но все бессонные ночи над древними гримуарами, сорванные пальцы на практиках и страх перед экзаменами остались там, за этими дверями. Сегодня все это теряет значение.

Он зловеще помолчал, давая каждому прочувствовать момент, а затем продолжил:

- Ритуал инициации - это не просто традиция. Это таинство, которое испокон веков проводится исключительно здесь, в священных стенах Академии святого Вильхельма. Наша земля помнит первых магов королевства. И сегодня она решит, готовы ли вы встать в один ряд с ними. Магия - это не подарок, не привилегия и не оружие, которым можно хвастаться. Это бремя.

Директор перевел тяжелый взгляд на Уэну, задержавшись на ее белой форме, после чего вновь обратился ко всем:

- Ритуал не сотворит вашу силу из ничего. Он лишь сорвет замки. Он вытащит наружу то, что вы взрастили внутри себя за этот год. Вашу истинную суть. Вашу волю. Ваши потаенные желания. Помните: назад дороги нет. Камень Академии впитает вашу клятву, и с этого мгновения вы навсегда перестанете принадлежать только самим себе. Вы станете частью великого порядка. Или будете им сломлены.

Мужчина медленно обернулся к королевской чете, склонив голову в коротком, уважительном поклоне, а затем вновь посмотрел на студентов:

- Да начнется инициация.

Слова директора Эзраэля еще вибрировали под высокими сводами, а Уэна вдруг поймала себя на том, что думает о доме. Перед глазами на миг возникло родное поселение и натруженные, пахнущие сухими травами руки бабушки.

«Видела бы ты меня сейчас» - подумала она, коснувшись пальцами золотого аксельбанта на груди.

Мысли оборвались резко, когда зал содрогнулся.

Пространство вокруг стремительно изменилось. Торжественный свет, струившийся сверху, начал угасать, уступая место дымному полумраку.

По залу пронесся испуганный вздох первокурсников - сквозь швы плит пробился белый пар.

В самом центре, перед королевским возвышением, камень ожил. Плиты пола со скрежетом разъехались, обнажая гигантский круг.

Из его глубины поднялись столбы, напоминающие осколки горного хрусталя. Они окружили центр, подобно страже. На полу проступили глубокие резные узоры. Секунда - и эти линии начали заполняться жидким, светящимся серебром, которое пульсировало в такт невидимому сердцу Академии, заставляя хрустальные грани мерцать.

Уэна почувствовала, как ментальная нить внутри ее головы натянулась до предела. Вистэйн в ее мыслях затаился, как хищник перед прыжком.

Серебряная жидкость в узорах ритуального круга закипела, выбрасывая в полумрак тонкие светящиеся нити. Они тянулись вверх, сплетаясь в полупрозрачный купол над алтарем.

Директор Академии медленно отошел назад и занял свое место за столом в полукруглом ряду преподавателей.

Вперед, шурша свитком из темной кожи, вышла профессор Файверли. Она встала перед ритуальным кругом, развернула список и громко объявила первого кандидата:

- Студент Кристиан Валло, шагните в круг.

Из строя уверенно вышел высокий, безупречно сложенный юноша. Сын влиятельного королевского дипломата, он нес себя с врожденным, почти высокомерным изяществом. Когда его сапог коснулся серебряного контура, Кристиан даже не вздрогнул.

Он замер в самом центре.

Ритуальный купол над ним завертелся быстрее, втягивая свет хрустальных столбов.

Прошла томительная минута, и камень под ногами парня с тихим треском покрылся тонкой коркой льда. По залу поползли узоры инея, а воздух пронзил такой резкий мороз, что у стоящих в первых рядах перехватило дыхание - стихия Кристиана чутко отозвалась на призыв алтаря.

Из пульсирующего серебряного сияния вынырнул Инеистый Ветти - призрачный олень.

Он был огромен, его полупрозрачное тело светилось мертвенно-голубым светом, а могучие ветвистые рога, казалось, состояли из чистейшего льда. Олень издал глухой, похожий на треск ломающегося ледника звук, от которого задрожали подвески на люстрах, и склонил голову перед своим проводником.

На трибунах профессоров послышался одобрительный гул.

Король на троне едва заметно, но благосклонно кивнул.

Кристиан Валло сдержанно поклонился монарху, а призрачный олень растворился в воздухе, оставив лишь иней.

Уэна проводила парня взглядом. Сердце в груди забилось быстрее. Его магия обрела благородную, чистую и признанную всеми форму.

Ритуал продолжался своим чередом.

Один за другим студенты шагали в круг. Магия каждого обретала плоть: у третьего первокурсника из сияния соткался огненный барс, заставивший захлопать преподавателей, у четвертого - гранитная горгулья.

На пятом маге Уэна поняла, что мир вокруг начинает отдаляться. Звуки зала смазались, превратившись в глухой, неразборчивый гул. Внимание рассеялось, и она снова, как в последние три дня, погрузилась в себя.

Время потеряло счет.

Девушка смотрела в пустоту, пока ее связь с Вистэйном натягивалась все сильнее, вибрируя от подступающего финала.

Она полностью выпала из реальности. Не видела, как в круг вышел шестой студент, не заметила, как его сила приняла форму.

Из глубокого оцепенения ее выдернул резкий, ощутимый толчок Гвендолин в плечо.

- Уэна! - испуганно выдохнула подруга. - Тебя зовут! Пора!

Вздрогнув, Уэна вскинула голову.

По залу раскатывалось повторенное профессором Файверли имя, а сотни глаз - включая тяжелые взгляды королевской четы - уже были прикованы к ее паладинской форме.

- Студентка Уэна, шагните в круг.

Мир вокруг окончательно замер.

Она сделала первый шаг вперед, и в тишине зала стук ее каблука прозвучал оглушительно - словно щелчок взведенного курка.

Уэна шла под прицелом сотен глаз. Изучающие взгляды короля и королевы, напряженное внимание профессоров, шепот студентов за спиной - все это физически давило на плечи, сковывая движения.

Белоснежная форма паладина, которая еще утром казалась броней, теперь ощущалась тонкой бумагой.

Шаг. Еще один.

Звук собственных шагов казался Уэне обратным отсчетом.

Пять... четыре... три...

Едва Уэна ступила в круг, мрамор под ее ногами задрожал. Не сразу - медленно, словно совершая глубокий, вековой выдох.

Древний камень не заскрипел, а отозвался глухим гулом. Так отвечает земля, когда по ней вновь проходит тот, чье имя она бережно хранила тысячелетиями.

Руны вспыхнули неравномерно, хаотично, начисто забыв привычный порядок. Свет взметнулся вверх ослепительным бело-золотым столбом, настолько плотным, что воздух вокруг застонал. Этот поток не лился - он прорывался наружу, точно дыхание, которое сдерживали слишком долго.

- Это... - с трудом выдавил кто-то на трибунах.

Волна чистой силы прокатилась по залу, как удар сердца разгневанного божества. Пространство содрогнулось не от магии, а от самого факта чужого присутствия.

Белые столбы горного хрусталя, окружавшие алтарь, не выдержали первыми. По их граням побежали глубокие трещины, и в следующую секунду они с оглушительным звоном разлетелись на тысячи осколков, превращаясь в сияющую пыль.

Витраж под самым сводом треснул хрустальным звуком - тонкой, серебряной линией. А затем остальные витражи разошлись паутиной, и в следующее мгновение рухнули лавиной.

Защитные щиты профессоров вспыхнули, едва успевая удерживать осколки.

Кто-то испуганно вскрикнул. Кто-то в панике упал на колени, закрывая голову руками.

Уэна не удержалась на ногах.

Боль вспыхнула резко. Хромота. Возвращение того, что она считала позади. Нога подломилась, тело поддалось, и девушка опустилась на холодные плиты алтаря.

- Нет... - выдохнула она, но не от страха, а от страшного, беспощадного осознания.

Время вышло. Связь рвалась.

В этот момент Уэна спиной почувствовала, как натянулось внимание зала. Тишина сделалась абсолютной, мертвой, звенящей. Ей казалось, что она физически ощущает, как сотни потрясенных, испуганных взглядов скрестились на ее фигуре в форме паладина. Все смотрели только на нее. Точнее - на то, что поднималось прямо за ее плечами.

Свет за спиной девушки сгустился, теряя прозрачность и обретая плоть.

Раздался тяжелый, отчетливый шаг.

Затем еще один.

Король мгновенно побледнел и пошатнулся, ухватившись за подлокотник. Королева в ужасе прижала ладонь к губам, не в силах отвести взгляд.

Икарис не двигался. Его лицо оставалось спокойным.

Вистэйн стоял позади Уэны.

Высокий, неподвижный, слишком реальный для легенды. В его облике не было ни показной божественности, ни театрального величия. Только сила, от которой дрожит пространство, и спокойствие того, кто пережил забвение - и вернулся.

Вистэйн посмотрел на Уэну. В этом взгляде было все, что никогда не поместится в слова: нежность, сожаление, гордость, вина и выбор, сделанный раз и навсегда, без права на отмену.

Он опустился на колено рядом с ней и протянул руку - не как спаситель, а как тот, кто все это время делил с ней одно дыхание на двоих.

Уэна подняла глаза. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.

И в этот момент старик, сидевший до этого неподвижно, словно высохшая статуя, резко поднялся, опрокинув кресло.

- Нет... - прошептал он, глядя на Вистэйна широко раскрытыми глазами. - Это невозможно! – его затрясло. - Его не должно быть! Его имя вычеркнуто, его сущность...

- Не была уничтожена, - спокойно закончил за него Вистэйн.

Вдруг в зале кто-то рухнул на колени начал шептать молитву.

Генерал Вормир шагнул вперед медленно, тяжело. Его взгляд был острым, как в тот самый день.

- Во имя... - начал он и вмиг замолчал.

Бело-золотой свет вокруг них начал спадать. Искалеченные руны ритуального круга гасли одна за другой, погружая зал в зловещий сумрак.

Опираясь на подставленную руку, Уэна поднялась. Боль в ноге никуда не делась - она была реальной. Напоминанием. Ценой.

Вистэйн выпрямился, перевел взгляд на зал.

- Мое имя - Лэйфтан, - его низкий голос заполнил пространство, проникая под кожу каждому присутствующему. - И я вернулся.

Зал сковал леденящий, первобытный ужас.

- Вы построили свой мир на слепой вере, - вновь заговорил он, делая неторопливый шаг вперед. - На фальшивой святости... Что ж, посмотрим, как долго он простоит, когда им овладеет истинный страх. Я пришел не за вами. Я пришел за тем, кто решил, что может остаться чистым. После всего, что было, - холодный взгляд серых глаз обвел присутствующих в зале и остановился на Икарисе.

Всего на долю секунды.

Паника не просто пришла - она взорвалась в зале.

Студенты отступали, сбиваясь в группы. Кто-то падал, хватаясь за рукав соседа и пытаясь удержаться на ногах.

Голоса путались, команды перекрикивали друг друга. Паладины вскочили, не дожидаясь приказов.

И лишь одна фигура среди этого безумия оставалась абсолютно неподвижной.

Оракул.

Его губы едва заметно шевелились. Слова не предназначались для окружающих. Они доносились до Всевышнего.

Уэна медленно перевела взгляд на свои руки, которые дрожали.

Она больше не чувствовала магической силы. Сердце сжалось от ощущения, что она перешагнула черту, которую даже не видела.

Голос, сопровождавший ее на протяжении всего этого года, принадлежал божественному сыну... Предателю... Врагу всего живого.

- Спокойно! - громко скомандовал Икарис, перекрывая нарастающий гул. - Сохраняйте порядок! Магия нестабильна, - жестко бросил он, разворачиваясь к преподавателям. - Защитный купол разрушен. Если произойдет повторный выброс, пострадают студенты!

Принц не обвинял и не поддавался панике. В этот миг он просто брал на себя ответственность за чужие жизни.

- Генерал, - Икарис резко повернулся к Вормиру. - Выводите короля и королеву через западный проход. Я прикрою.

Мужчина задержал на нем тяжелый взгляд. Пауза длилась на секунду дольше обычного - слишком долгая для простой формальности, но генерал послушно кивнул.

- Вы слышали принца! - тут же разнеслись по залу приказы паладинов. - Быстро, к выходу! Без паники!

И толпа пришла в движение. Сплошным испуганным потоком зал покидали все: первокурсники, преподаватели, придворная знать.

Лэйфтан оставался неподвижным, взирая на эту суету.

Гвендолин судорожно подхватила Уэну под руку. Что-то невнятно, испуганно шепча, фейри силой увлекла подругу прочь из разрушенного центра зала к общему выходу.

Оглянувшись через плечо, Уэна заметила Икариса. Он продолжал удерживать защитные барьеры, один за другим отражая падающие сверху обломки свода.

- Сюда. Все будет хорошо, - тихо, но уверенно подбадривал принц пробегавших мимо магов. - Я здесь.

Уэна видела это. Видела, как он помогает раненым, как закрывает собой проход, отказываясь отступать, пока последний студент не покинет опасное здание.

На пороге их взгляды встретились.

Икарис посмотрел на нее - отчаянно и прямо, точно на того, кого он ни за что на свете не мог сейчас потерять.

- Идем, - мягко позвал он.

Уэна ничего не ответила, уходя в темноту коридора.

Но сделать и десятка шагов в тишине им не удалось - коридоры Академии встретили их оглушительным грохотом.

Волна от появления Лэйфтана оказалась настолько сокрушительной, что старинное здание Академии трещало по швам и рушилось прямо на глазах.

С вековых потолков коридора сыпалась каменная крошка, стены покрывались глубокими зигзагами трещин, а тяжелые гранитные глыбы рушились на пол, выбивая столбы серой пыли.

Нужно было бежать без оглядки - задержись они хоть на минуту, падающие своды просто раздавили бы их заживо.

Каждое движение давалось Уэне с трудом: ногу вновь пронизывала резкая боль, заставляя ее сильно хромать.

Уэна едва переставляла ноги, опираясь на плечо Гвендолин, пока вокруг метались и кричали обезумевшие от страха маги.

В этом удушливом, пыльном хаосе сначала были только взгляды - скользящие, испуганные, осторожные.

Бегущие рядом студенты косились на Уэну так, словно она в секунду превратилась в чудовище.

Академия хоронила себя под обломками, становясь чужой.

- Это все из-за нее... - донеслось откуда-то из пелены поднявшейся пыли.

Шепот вошел под кожу, точно лезвие.

- Если бы не она, ничего бы не случилось!

- Она привела его сюда!

- Она была всего лишь сосудом!

Последнее слово резануло сильнее остальных.

Уэна резко остановилась, на секунду наплевав на летящие сверху обломки. На мгновение ей показалось, что она ослышалась, что это лишь эхо пережитого на алтаре кошмара.

- Она смотрела на него так, будто давно знала!

- А теперь он на свободе! Сколько невинных погибнет из-за нее? - подхватил кто-то.

Каждое слово падало, как камень в воду. Круги расходились внутри нее, ломая что-то хрупкое, еще живое.

Лэйфтан...

Истинное имя Вистэйна вспыхнуло в мыслях и тут же обожгло.

- Прекратите! - выкрикнула Гвендолин, загораживая подругу собой.

Из пыльного полумрака донесся глумливый смешок:

- Она впустила его! Впустила врага всех небес!

- Она не предавала, - отрезал Серлин, решительно выходя вперед из толпы бегущих студентов. - Предали ее саму.

Уэна смотрела в покрытый трещинами пол. В груди окончательно что-то разлетелось на мелкие осколки.

- Вистэйн... - беззвучно сорвалось с губ.

Имя больше не отзывалось теплом, только пустотой.

Гвендолин бережно коснулась ее плеча:

- Уэна, посмотри на меня! Пожалуйста.

Она подняла глаза и впервые позволила слезам упасть. Не истерично. Не громко. Они просто текли по щекам, как вода, нашедшая трещину в камне.

- Он предал меня, - едва слышно прошептала она. - Я впустила его. Я верила ему. Я...

Серлин сжал челюсть:

- Предательство всегда выглядит как чужой выбор, сделанный за твоей спиной.

Эти слова стали последним, добивающим ударом.

Он выбрал свою древнюю месть, а ее швырнул догорать среди обломков растоптанной веры.

С трудом превозмогая боль в ноге, Уэна заставила себя выпрямиться.

- Пойдем, - глухо бросила она.

Гвендолин и Серлин пошли по бокам, закрывая ее от мира, а вслед им продолжала ядовито шептать рушащаяся Академия.

И этот шепот навсегда остался внутри Уэны - как острый нож с высеченным именем того, кого она когда-то назвала своим спасением.

Глава 23. Столкновение

Освобождение Лэйфтана запустило обратный отсчет для Офры. Королевство гибло на глазах. Магия божественного сына, смешанная с вековой ненавистью, ядом растекалась по венам земли. Солнце больше не грело. Небо затянуло кровавой пеленой. Тяжелые, багрово-черные облака давили, а в воздухе хлопьями летал пепел. Мир вокруг мертвел, крошился и рушился, погребая под обломками саму надежду на спасение.

Академия святого Вильхельма больше не была учебным заведением. Коридоры опустели. Руны на стенах не погасли - они подчинились. Их свет стал ровным, зеркальным, лишенным прежней принадлежности к факультетам. Магия здесь больше не делилась на стихии. Она просто была - и принадлежала лишь одному.

В большом зале, где когда-то торжественно принимали первокурсников, теперь стояли на коленях студенты. Не все. Только те, кто прежде смеялся громче других. Кто толкал «случайно», называя это шуткой. Кто твердо знал, что издевательства сойдут им с рук.

Среди них на коленях замер Урсус. Он молчал, стиснув зубы так, что побелели губы.

Воздух над залом застыл, как перед казнью.

Лэйфтан стоял на возвышении, сжимая в руке дамоклов меч. Он оглядел магов медленно, пронзительно. Не как палач, а как тот, кто помнит абсолютно все.

- Забавно, - его голос разнесся по залу, отражаясь от треснувших колонн. - Когда сила была на вашей стороне, вы называли это порядком.

Кто-то из студентов судорожно дернулся.

- Когда у вас была власть, - продолжил он, сделав шаг вперед, - Вы называли это естественным отбором. А теперь, когда правила изменились, вы называете мои действия жестокостью?

Лэйфтан остановился напротив Урсуса. Посмотрел на него сверху вниз и едва заметно улыбнулся:

- Ты помнишь имена тех, над кем смеялся?

Урсус сглотнул, не смея поднять голову и встретиться с ним взглядом.

- Конечно, нет, - понимающе кивнул Лэйфтан. - Вы никогда не запоминаете тех, кого ломаете.

Он поднял меч - спокойно, без явной угрозы. На безупречном лезвии отразились искаженные страхом лица студентов.

- Я держу вас здесь не ради боли. И даже не ради крови.

Некоторые облегченно выдохнули.

- Я держу вас здесь, - продолжил он, - Чтобы вы почувствовали, каково это - зависеть от чужой милости.

Тишина стала осязаемой.

- Вы - заложники не моей ярости, - добавил он с ухмылкой, - А своего собственного прошлого.

Лэйфтан медленно пошел по кругу.

- Мир рушится не потому, что я вернулся. А потому, что вы были уверены: вам все сойдет с рук.

Он резко остановился.

- И еще потому, - его голос стал тише, - Что такие, как вы, всегда прятались за светлыми словами.

Дамоклов меч опустился острием к полу.

Губы Лэйфтана раздвинулись в улыбке. Не в той, которую знала Уэна. Это была издевательская, пугающая улыбка с каплей безумия.

- Подними голову.

Урсус не сразу понял, что обращаются именно к нему. Когда соседний маг слегка толкнул его в бок, он вздрогнул и подчинился. Крупная дрожь била его изнутри.

Лэйфтан наклонился.

Свет над его плечами потемнел, стал зеркальным. В этом матовом отблеске лицо Лэйфтана казалось нечеловечески красивым: резкие черты, спокойные глаза, в которых не было ни капли сомнения. Только интерес. Почти веселый.

- Так лучше, - прошептал он. - Я люблю смотреть в глаза тем, кто привык, что на них смотрят снизу вверх.

Он выпрямился и неторопливо пошел вдоль шеренги, словно выбирал картину в галерее.

- Урсус... - протянул он имя, смакуя каждый слог. - Сын посланника Света.

Парень судорожно сжал челюсть.

- Ты ведь гордился этим, да? - продолжил Лэйфтан. - Своим отцом. Его речами. Его миссиями.

Он замер, а затем стремительно обернулся. Его улыбка стала шире.

- Он хорошо жёг.

В зале ощутимо похолодало.

- Поселение теневых драконов на юго-востоке, - буднично произнес Лэйфтан. - Помнишь? Конечно, нет. Ты тогда был еще слишком мал, чтобы стоять рядом и смотреть, - он наклонил голову набок. - А я смотрел.

Урсус побледнел как полотно.

- Он называл это очищением, - продолжил Лэйфтан. - Говорил о свете, долге, необходимости. А дети кричали одинаково, знаешь? Очень неудобная деталь для красивых легенд, - Лэйфтан усмехнулся. - Твой отец тогда сказал: «Они запомнят, за что страдают», - он наклонился чуть ближе. - А теперь запомнишь ты.

Урсус дернулся.

- Я... я... не... - голос парня сорвался.

- Тише, - ласково перебил его Лэйфтан. - Я ведь не обвиняю тебя, - он выпрямился и плавно раскинул руки. - Ты всего лишь продолжение своего отца... хорошо воспитанное и свято уверенное, что сила дает право на все. И знаешь, что самое забавное?

На его губах снова расцвела медленная, почти нежная улыбка. Лэйфтан наклонился так низко, что их лица оказались на одном уровне.

- Я пока даже не решил, что с тобой делать.

Урсуса заколотило.

- Может, - задумчиво протянул Лэйфтан, - Я оставлю тебя жить. А может... - он резко выпрямился, и улыбка исчезла, словно ее и не было. - Я просто заставлю тебя смотреть.

На Урсуса обрушилось осознание, от которого не спасали ни молитвы, ни древние легенды, ни громкая фамилия. Он смотрел на стоявшего перед ним бога и впервые видел в нем не врага, не мятежника и не предателя. Он видел того, кто помнит абсолютно все.

Лэйфтан двигался неторопливо, словно растягивая удовольствие от каждой секунды этого безмолвия. В его руке неподвижно застыл клинок, зеркально отражая зал: колени, склоненные головы, первобытный страх.

- Знаешь, что делает боль по-настоящему ценной? - мягко спросил он. - То, что ее нельзя передать кому-то другому.

Он сделал шаг вперед и внезапно, почти лениво, ударил Урсуса по лицу.

Не магией.

Рукой.

Хлесткий звук пощечины с треском разрезал тишину.

Урсус покачнулся, но удержался на коленях. Его щека мгновенно вспыхнула алым. Он так сильно стиснул зубы, что на прокушенной губе выступила кровь.

Другие маги вздрогнули. Один из них не выдержал и сорвался на всхлип, который тут же испуганно подавил. Рядом кто-то судорожно зашептал молитву, кто-то зажмурился, не в силах смотреть.

Лэйфтан склонил голову набок, рассматривая багровый след на коже Урсуса так, словно оценивал мазок краски на холсте.

- Вот видишь, - улыбнулся он. - Никакой магии. Просто рука, - он медленно обвел взглядом зал. - И все же вы дрожите.

Они действительно дрожали. Но не от явной угрозы смерти, а от этого пугающего, абсолютного спокойствия.

- Вы привыкли думать, что зло - это крик, - продолжил он. - Что безумие обязательно рвет на части.

Лэйфтан улыбнулся шире.

- Но настоящая ненависть... - он едва прикоснулся к своей груди кончиками пальцев, - Она всегда тихая.

Его взгляд внезапно стал острым как бритва.

- Уэна.

Имя прозвучало почти ласково. По залу прокатилась волна дрожи - студенты прекрасно знали, о ком речь.

- Удивительно, - протянул Лэйфтан. - Вы ведь смеялись над ней. Над ее происхождением. Над тем, что она «стриаф» и «не отсюда», - он вновь посмотрел на Урсуса. - А знаешь, что еще интереснее?

Лэйфтан наклонился так близко, что почти коснулся его лба своим.

- Она разглядела во мне больше, чем вы все вместе взятые, - его улыбка стала тонкой, издевательской. - И при этом она боится меня меньше, чем ты в эту самую секунду.

Урсус попытался удержать его взгляд, но не выдержал и отвел глаза. Лэйфтан тихо, едва слышно рассмеялся. От этого звука по спинам магов прошел ледяной холод.

- Я ведь мог просто уничтожить вас, - задумчиво произнес он. - Одним жестом. Без лишних слов. Без долгих уроков.

Он выпрямился.

- Но где в этом удовольствие?

Лэйфтан неторопливо пошел вдоль рядов, едва касаясь плеч замерших магов кончиками пальцев.

- Страх - прекрасный учитель. Беспомощность - еще лучше.

Он снова остановился прямо перед Урсусом.

- Я не собираюсь делать из тебя мученика, - спокойно произнес бог. - Это было бы слишком щедрым подарком. Я заставлю тебя жить и помнить.

Он резко развернулся к притихшему залу:

- Вы все будете жить.

По рядам пронесся едва слышный, неверящий выдох облегчения.

Лэйфтан на мгновение прикрыл глаза, будто прислушиваясь к собственному решению.

- И когда этот мир продолжит рушиться дальше... - тихо, но отчетливо произнес он, - Вы будете твердо знать, что это не кара.

Он открыл глаза, и в них блеснула ледяная ясность:

- Это возвращенный долг.

Лэйфтан высоко поднял дамоклов меч.

- Встаньте.

Никто не осмелился ослушаться. Колени крупно дрожали, спины не выпрямлялись до конца - страх намертво прижал студентов к земле.

Лэйфтан смотрел на эту толпу, словно оценивал личную коллекцию.

- Академия святого Вильхельма больше не учит вас магии, - его голос заполнил каждую трещину в стенах. - Теперь она учит вас последствиям. И это только первый урок.

Офра в тот вечер звучала иначе. Не привычным шумом улиц, не звонкими голосами рынков.

Камень трещал. Где-то вдалеке рушилась башня - глухой удар прокатился по переулкам, будто сама земля устало выдохнула.

Над кварталами висели тяжелые облака пепла и магической пыли. После освобождения Лэйфтана королевство окутал страх.

Особняк семьи Корт замер в глухой тишине. Высокие окна были наглухо закрыты защитными печатями, тонкие линии заклинаний едва заметно мерцали на каменных стенах. Старый дом держался - так же стойко, как держался и его хозяин.

Кабинет главы семейства освещала лишь одинокая лампа на массивном столе, заваленном документами. Тяжелые тома кодексов лежали аккуратными стопками: «Свод магических преступлений Офры», «Практика суда по делам о запрещенных артефактах», «Прецеденты использования поглощающей магии». Рядом покоились чистые листы с ровными пометками.

Судья Корт не выносил беспорядка.

Он сидел прямо, почти неподвижно, перелистывая страницы. Его пальцы двигались спокойно, будто за окном не рушились здания и не гасли старые законы магии. Септимус Корт умел оставаться хладнокровным там, где другие навсегда теряли равновесие.

В коридоре тихо скрипнула дверь.

Судья Корт поднял глаза.

На пороге стоял паладин. Его белый плащ был покрыт дорожной пылью, а серебряный знак ордена потемнел от холода. Мужчина держался прямо, но в его позе угадывалось предельное напряжение.

- Господин судья, - он коротко поклонился.

- Говорите.

Паладин на секунду задержал дыхание, собираясь с духом.

- Пришло донесение из северного сектора.

Тишина в комнате стала еще плотнее.

- Отряд, направленный для подавления магической аномалии... – он сделал короткую паузу, - ...потерял одного всадника.

Судья Корт даже не шелохнулся.

- Имя.

- Арчибальт Корт.

Где-то далеко за стенами особняка снова рухнуло здание. Тяжелый звук прокатился по улицам, напоминая глухой раскат грома.

Паладин продолжил чуть тише:

- Во время операции произошел разлом. Магический шторм. Отряд был вынужден отступить, - он опустил взгляд. - Тело не найдено.

Слова повисли в воздухе.

- Его дракон... - добавил паладин, - ...жив.

Судья Корт медленно закрыл книгу. Его пальцы на долю секунды сильнее обычного прижались к кожаному переплету, но лицо осталось непроницаемым, словно высеченным из камня.

- Микихиса?

- Да.

- Где он сейчас?

- Возвращается в Академию Вальдракс.

Наступила тяжелая, мертвая тишина.

И вдруг в глубине коридора раздался едва различимый шорох. Паладин резко обернулся, мгновенно положив руку на эфес.

В дверном проеме стояла девушка, которая держалась за косяк, будто это был единственный предмет в мире, который не качался.

Винифред.

Она не должна была это слышать. Она просто проходила мимо, но слова уже были сказаны.

Арчибальт Корт... Ее старший брат погиб. Тело не найдено. Дракон жив.

Лицо Винифред стало мертвенно-бледным. Она сделала один короткий шаг назад и медленно осела на пол, будто ноги враз перестали ей подчиняться.

Паладин растерянно замер, не зная, как себя вести.

Судья Корт поднялся из-за стола.

На мгновение, всего на одну неуловимую секунду, его маска безупречного спокойствия дрогнула. Однако, когда он подошел к дверям, голос его вновь звучал ровно и твердо:

- Винифред.

Девушка смотрела в пустоту перед собой. Ее глаза были широко раскрыты, но слез не было. Разум отчаянно отказывался принимать страшную правду.

- Это ошибка... - едва слышно прошептала она.

Ей никто не ответил.

А где-то далеко, за пределами их защищенного особняка, продолжал рушиться обреченный город.

Прошло несколько дней.

В королевстве больше не считали время по колоколам. Теперь его мерили только по крикам.

Сначала уходили поодиночке: сумка через плечо, испуганные дети за руку. Маги уверяли друг друга, что это ненадолго. Что они просто переждут бурю. Что обязательно вернутся.

А потом улицы опустели окончательно.

Дома стояли с распахнутыми дверями, будто хозяева вышли на минуту и забыли вернуться. В очагах остывал пепел. Игрушки валялись в грязи, перемолотые сапогами бегущих.

Магия больше не защищала.

Там, где прежде сияли охранные руны, теперь чернели глубокие ожоги. Фонари гасли один за другим, словно кто-то невидимый медленно тушил сам город.

Вслед за этим началась агония.

Крики раздавались по ночам - и не сразу было понятно, откуда они доносятся. Иногда - совсем близко. Иногда - прямо за стенами, которые еще вчера казались неприступной крепостью.

Кровь проливалась не на полях сражений, а на домашних порогах. На парадных лестницах. В глухих переулках, где никто не успевал прийти на помощь.

По выжившим кварталам ползли разные слухи:

- Он идет с запада...

- Нет, с севера...

- Он... везде.

Имя старались не произносить. Потому что каждый раз, когда кто-то говорил его вслух, казалось, воздух откликается.

Королевский дворец стал последним убежищем.

Сюда стекались абсолютно все: перепуганные горожане, вчерашняя знать, уцелевшие студенты Академии, старики и дети. Раненые. Сломленные. Те, кто еще вчера считал себя хозяевами этого мира.

Залы, созданные для балов, превратились в ночлежки. Мраморные полы укрывали плащами. Колонны - обнимали, как деревья во время бури.

Молитвы больше не были стройными. Они звучали вперемешку - шепотом, плачем, истерическим смехом. Одни молились Всевышнему, другие - просто тишине.

Уэна сидела у стены.

Ее нога болела постоянно, тупо, тяжело.

Каждый шаг напоминал: она больше не паладин.

Не маг.

Просто... стриаф.

К ней подошла Гвендолин.

В руках она держала глиняную кружку, от которой поднимался пар - тонкий, едва заметный аромат травяного чая. Она опустилась рядом, пытаясь заглянуть Уэне в глаза, и протянула теплое питье.

Гвендолин очень хотела помочь, найти хоть какие-то слова, чтобы подбодрить подругу, но натолкнулась на глухую стену.

Уэна была опустошена. Полностью.

Все это время внутри нее горела одна и та же страшная, удушающая мысль.Она ошиблась. Каждое слово, каждое решение, каждый шаг назад - все было чудовищной ошибкой. Она добровольно впустила тьму в этот мир. Она называла врага своего мира своим другом. И эта истина жгла ее изнутри сильнее любой физической боли.

Гвендолин мягко подтолкнула кружку ближе к ее ладоням.

- Выпей, - тихо попросила она. - Тебе нужно согреться, Уэна. Ты вся дрожишь.

Уэна даже не взглянула на чай.

- У нас был уговор, Гвен, - ее голос прозвучал сухо, почти безжизненно. - Обычный, честный договор. Он помогает мне, я помогаю ему вернуть свободу. Взаимная выгода. Ничего лишнего.

- Ты пошла на риск, в Офре каждый выживает как может, - Гвендолин нахмурилась, пытаясь перехватить ее взгляд.

- Я пошла на это ради своего поселения, - Уэна наконец подняла голову, и в ее глазах блеснула старая боль. - Я хотела изменить нашу жизнь. Чтобы мы больше не гнили на обочине, чтобы нас заметили, перестали считать за грязь. Я думала, что помогаю такому же несчастному пленнику, как и я. Кто же знал, что под маской союзника прячется божественный сын? Тот, кто только и ждал момента, чтобы разорвать Офру на куски.

- Ты не могла этого предположить, Уэна! - Гвендолин импульсивно подалась вперед, едва не пролив чай. - Никто не мог. Он манипулировал тобой, скрывая свою суть. Он предатель, а не ты.

- Предатель... - Уэна горько, едва слышно усмехнулась. - Предать можно тех, кому ты был верен. А Лэйфтан... просто вернулся за своим долгом. Он разыграл меня как пешку. Я хотела спасти свой дом, а вместо этого собственноручно вложила дамоклов меч в руки палача для всего мира.

Их разговор оборвал студент-третьекурсник. Тяжело дыша, он сообщил, что Уэну срочно ждет в кабинете принц Икарис.

Помещение, куда она вошла, было залито ровным, ослепительно-белым светом, от которого резало глаза.

Уэна остановилась напротив принца, так сильно сжимая кулаки, что ногти до крови впивались в ладони. Кошмарные слухи о том, что устроил Лэйфтан в Академии, уже черным шлейфом дотянулись до дворца.

Икарис долго, изучающе смотрел на нее, прежде чем нарушить молчание.

- Я догадывался, - произнес он наконец.

- О чем? - Уэна даже не моргнула.

- Что ты - сосуд.

Тяжелое слово повисло между ними, словно окончательный приговор.

- С самого ритуала распределения, - продолжил Икарис, медленно обходя массивный стол. - Твоя идеальная синхронизация с силой, которой в тебе изначально не должно было быть, - он остановился прямо напротив нее. - Ты все это время носила его в себе.

Уэна упрямо подняла подбородок.

- Он был частью меня.

На секунду в глубине глаз Икариса мелькнуло что-то острое, опасное, но это выражение исчезло так же стремительно, как и появилось.

- Не обманывай себя, - мягко, но безжалостно оборвал он. - Лэйфтан - это чистое разрушение. Он не способен быть частью чего-то целого.

Запретное имя прозвучало из уст принца с холодной отчужденностью. Слишком аккуратно. Слишком выверено.

- Он уже полностью подчинил себе Академию святого Вильхельма, - продолжил Икарис. - Древняя магия сгибается и ломается под его волей. Те студенты, которые не успели сбежать, парализованы страхом. Если не остановить это прямо сейчас, начнется необратимая цепная реакция. - он сделал еще один шаг к ней. - Ты - единственная, кто может приблизиться к нему.

Уэна почувствовала, как внутри нее все сжалось в ледяной комок.

- И что ты предлагаешь?

Икарис выдержал паузу.

- Убить его.

Тишина стала плотной.

- Косой жнеца, - спокойно добавил он. - Она подчинится тебе даже сейчас, когда ты лишена магических сил.

- Ты уверен, что она способна остановить его? - Уэна медленно вдохнула.

- Я уверен лишь в том, что только ты сможешь нанести этот удар, - Икарис подошел к окну, всматриваясь в багровое зарево. - Его меч и твоя коса выкованы на небесах. Из одного и того же металла. Наша магия бессильна против божественного сына, Уэна. Его можно ранить только тем, что родственно его собственной силе. Коса пробьет его защиту.

Он смотрел на нее так, словно говорил о жертве во имя света.

- Иногда, - тихо продолжил принц, - Чтобы спасти весь мир, необходимо безжалостно отсечь то, что уже заражено.

Его слова звучали пугающе правильно.

- Он доверяет тебе, Уэна. И в этом его главная слабость.

Голос принца опустился до заговорщического шепота:

- Используй это. Положи конец безумию.

В глазах Икариса не было ни капли сомнения - лишь безупречно выстроенная, несокрушимая праведность.

- Ты ведь сама понимаешь, - произнес он едва слышно. - Если ты не сделаешь этого... он станет тем, кого уже не остановит никто.

Уэна молчала.

Где-то глубоко, в тени ее сознания, зеркальный лабиринт отозвался тихим эхом.

И впервые она задумалась:

«Икарис боится Лэйфтана или боится того, что Лэйфтан может рассказать?»

- Я подумаю.

- Не медли. Время играет против нас.

Когда за Уэной закрылась дверь, ослепительный свет в кабинете словно стал еще холоднее.

Икарис остался один. На секунду его лицо изменилось - маска праведности треснула едва заметно. Взгляд стал тяжелым.

- Прости меня, - произнес он тихо.

Не ясно, кому.

Когда Уэна вышла из кабинета Икариса, коридор показался ей бесконечно длинным.

Ее собственные шаги отдавались в ушах глухим стуком. Слово «сосуд» эхом билось в висках. В ее теле было нечто, что не принадлежало миру. Нечто, от чего дрожали руны и склонялись маги.

Она вспомнила вспышку в Академии. Страх студентов. Улыбку Лэйфтана, от которой холодело под кожей.

Чудовище...

И если это чудовище связано с ней - значит, ответственность тоже ее.

Уэна остановилась у высокого стрельчатого окна. За стеклом колыхалось тяжелое, багрово-свинцовое небо.

- Я сделаю это, - тихо, но твердо произнесла она вслух.

Серлин нашел ее в пустом переходе. Он уже обо всем догадался. Не потому, что подслушал разговор у принца, а потому, что почувствовал это на глубинном уровне. Будущее Офры внезапно дернулось, словно старая ткань, за которую кто-то резко потянул.

- Ты приняла решение, - негромко констатировал он.

Уэна не обернулась к нему.

- Так будет правильно.

- Правильно - еще не значит необходимо, - Серлин сделал осторожный шаг ближе.

Она резко развернулась, и в ее глазах вспыхнул гнев:

- Во мне спал монстр, Серлин! Я своими глазами видела, во что он превратил Академию за один день!

- Он...

Слова застряли в горле, словно кто-то сжал его изнутри, но голос оборвался, будто мир вычеркнул фразу. Серлин почувствовал это почти физически - запрет. Как невидимая нить, натянутая между будущим и настоящим. Если он скажет - все сломается раньше времени.

Уэна смотрела на него с нескрываемой болью.

- Если я не остановлю его, Серлин, то кто тогда?

Эльф сделал шаг вперед и взял ее за плечи.

- Это не только твоя ноша.

- Но ведь он пришел в этот мир через меня! - в ее голосе впервые за все дни прозвучал отчаянный, надрывный слом. - Если бы не я, если бы не моя глупая сделка, он никогда бы не смог освободиться!

- Нет!

Серлин выкрикнул это слишком резко, почти грубо. Девушка испуганно замерла. Эльф смотрел на нее так, словно отчаянно хотел удержать силой, привязать к месту, но не имел на это права.

- Ты не дверь, - прошептал он. - Ты... ты... больше этого.

Судьба молчала вместе с ним.

Уэна мягко высвободилась.

- Я паладин, Серлин. Мой долг - защищать.

- Ты человек, Уэна...

- Иногда это одно и то же, - она слабо улыбнулась.

По этой вымученной улыбке Серлин окончательно понял: решение принято, и спорить бесполезно.

- Если ты пойдешь против него с этим оружием... - начал он.

- Я обязана попытаться.

Он хотел сказать так много. Напомнить, предупредить, взмолиться. Но... вместо этого эльф сделал единственное, что ему еще позволяли законы угасающего мира, - рванул Уэну к себе и крепко прижал к груди.

- Вернись, - прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. - Пожалуйста, что бы ни случилось там, в Академии, - вернись живой.

Уэна судорожно сжала ткань его плаща в кулаках, зажмурившись.

- Если я не вернусь значит, такова цена искупления.

- Не смей говорить в таком тоне! - он резко отстранился, заглядывая ей в лицо.

- Я впустила это разрушение в Офру, Серлин. А значит, мне и ставить в этой истории точку.

В ее глазах не осталось ни капли сомнений. И именно эта ледяная, фанатичная готовность к самопожертвованию пугала эльфа сильнее всего.

Серлин окончательно все понял. Она шла туда не для того, чтобы убить Лэйфтана. Она шла казнить саму себя - за то, что по глупости позволила ему существовать в этом мире. И впервые за долгие века эльф почувствовал не ясное знание будущего, а леденящее, абсолютное бессилие перед ним.

Дворец дрожал, подобно живому существу.

За его стенами ревело пламя. Огненные языки лизали высокие башни, с грохотом падали перекрытия, с треском лопались каменные арки.

Заклинания, наложенные королевскими магами, гудели в воздухе - плотные, как стекло, прозрачные и ломкие.

Все прятались под этой защитой, словно под перевернутой чашей. И все равно до безумия боялись.

Постепенно залы дворца начали погружаться в полутьму. Силы покидали беженцев. Один за другим измученные страхом маги ложились прямо на холодный мрамор, укрываясь плащами. Затихали детские всхлипы, угасал шепот молитв. Окружающие проваливались в сон, словно это была единственная возможность спрятаться от бушующего снаружи пламени.

Уэна сидела, прижавшись спиной к холодной стене и крепко вдавив ладонь в колено. Нога ныла тупой болью.

Магии в теле не осталось. Ни единой искры. Ни малейшего шепота. Пустота внутри казалась куда глубже и темнее, чем кошмарная ночь за стенами дворца.

Где-то там, среди хаоса, был он. Лэйфтан...

Уэна закрыла глаза. Она больше не нашла в себе сил смотреть ни на испуганные лица беженцев, ни на свежие трещины в мраморе, ни на собственные дрожащие пальцы. Ненависть к самой себе была гуще удушливого дыма.

Если бы не ее слепая сделка... Если бы не она...

Сон пришел резко, почти болезненно.

Уэна оказалась в саду вистерий.

Тот самый сад - тонкие арки, увитые лиловыми гроздьями, белая галька под ногами, мягкий свет, не имеющий источника. Но сегодня лепестки осыпались. Тихо, бесконечно, как пепел. Лиловый превращался в серый, касаясь земли. Ветер не дул, и все же ветви дрожали.

Лэйфтан стоял посреди этого медленного увядания.

- Ты доволен? - голос Уэны прозвучал хрипло, но не сломался. - Этого ты хотел?

В ответ раздались аплодисменты. Медленные. Ленивые.

Он вышел из тени.

Черная тень за его спиной казалась длиннее самого сада. Серые лепестки ложились ему на волосы и плечи, таяли и исчезали, не оставляя следа.

- Твоя божественная сила... твоя ненависть. Она уничтожает их всех! Королевство. Магов. Детей. Эта сила выжигает все на своем пути, а ты просто позволяешь ей это делать!

Его взгляд оставался непроницаемым. Слишком спокойным для того, кто в этот самый миг превращал целый мир в пепелище.

- Твоя ненависть не дает тебе права обращать королевство в руины!

Над ее головой с треском надломилась ветка. Сад начал осыпаться быстрее.

- Я остановлю тебя, - выдохнула Уэна. - Слышишь? Я не позволю тебе завершить это. Даже если во мне больше нет магии. Даже если для всех вас я снова стала никем.

Лэйфтан сделал шаг вперед. Воздух между ними уплотнился, став похожим на стекло.

- Ты все еще веришь, что защищаешь их, - наконец произнес он. - Их хрупкий, лживый мир.

- Это и мой мир тоже. И я не дам тебе его уничтожить.

В его глазах мелькнуло что-то странное. Не насмешка, не ярость - почти сожаление. Лиловые лепестки теперь падали сплошным ковром, а ветви деревьев чернели на глазах.

- Ты понятия не имеешь, что именно защищаешь, Уэна, - тихо сказал он.

- А ты не понимаешь, что теряешь.

На мгновение между ними повисла такая глухая тишина, что было слышно, как лепестки касаются земли. Казалось, Лэйфтан готов заговорить, но Уэна не выдержала первой.

- Зачем? - выдохнула она.

Он молчал.

- Зачем ты это сделал? - она шагнула ближе, игнорируя боль в ноге. - Зачем ты позволил мне поверить тебе?

Его лицо оставалось каменной маской.

- Я верила каждому твоему слову, - голос дрогнул. - Каждому взгляду. Каждому твоему молчанию. Я впустила тебя туда, куда не впускала никого. А ты все это время... - она сбилась, пытаясь перевести дыхание. - Ты все это время уже знал, чем все закончится?

Лэйфтан смотрел на нее, не отводя взгляда.

- Да.

Ответ прозвучал тихо, но ударил сильнее крика. Уэна забыла, как дышать.

- И все равно был рядом?

- Да.

- Смотрел мне в глаза?

- Да.

Слезы обожгли глаза прежде, чем она успела сдержаться.

- Прикасался ко мне зная, что потом сделаешь это?

Его челюсть напряглась, но он повторил:

- Да.

Она покачнулась.

- Почему?

Теперь ее голос превратился в шепот. Не обвинение - мольба.

- Почему, Лэйфтан?

Он долго молчал. Так долго, что вокруг успела рассыпаться целая арка вистерий, укрыв землю между ними серым саваном.

- Потому что сначала это было частью плана.

Уэна зажмурилась. Но он продолжил:

- А потом перестало им быть.

Она медленно открыла глаза.

- Что?

Лэйфтан подошел ближе.

- Я пришел к тебе с целью. Я использовал твое доверие, это правда, - каждое слово давалось ему с трудом. - Но все, что случилось потом не было расчетом.

Уэна смотрела на него сквозь пелену слез.

- Не лги мне сейчас.

- Я не лгу.

Впервые его голос едва заметно дрогнул.

- Я не собирался запоминать твой смех. Не собирался помнить, как звучит твое дыхание, когда ты засыпаешь. Не собирался ждать твоих слов. Не собирался сомневаться.

Уэна замерла. Сад продолжал гибнуть вокруг них, но она больше этого не замечала.

- Ты спрашиваешь, зачем я это сделал, - тихо сказал он. - Потому что если бы я остановился ради тебя, то я бы предал все, ради чего шел до этого момента.

Ее губы дрогнули.

- А если бы не остановился...

Он кивнул.

- Тогда я предал тебя.

Между ними с треском раскололась земля. Белая галька посыпалась в пустоту.

- И что ты выбрал? - спросила она.

Лэйфтан долго, мучительно долго смотрел на нее, а затем ответил:

- То, что уже предрешено.

Ей стало холодно. Настолько, что она перестала чувствовать собственное тело. Уэна больше не искала эту правду. Она не отвела взгляда, выдерживая его до конца. В ее глазах не осталось прежней мольбы - только выжженная пустыня и зарождающееся пламя. Она больше не верила ему.

- Я ненавижу тебя, - ее голос прозвучал ровно, пугающе тихо.

Мир вокруг них трещал по швам, но Уэна сделала шаг навстречу - прямо к нему, сокращая последние сантиметры между ними.

- Я приду за тобой, Лэйфтан, - выдохнула она ему в самые губы. В ее голосе больше не было слез, только глухая, звенящая ярость. - Я убью тебя. Сама.

Впервые за все время Лэйфтан будто перестал дышать. Бездна в его глазах на мгновение дрогнула, но тут же застыла, превращаясь в монолит. Он смотрел на нее сверху вниз - пристально, жестко, оценивающе. На его губах мелькнула едва заметная, холодная улыбка. Вызов был принят.

- Попробуй, - тихо ответил он, и в его голосе теперь звенела абсолютная уверенность. - Ищи меня. Копи ярость. Выжигай себя дотла этой жаждой мести. Но я все равно закончу то, что должен. И никто, даже ты - меня не остановит.

Он медленно поднял руку. Почти коснулся ее щеки, заставив ее замереть, но остановился в нескольких миллиметрах, не дотронувшись.

- Поэтому я исчезну раньше, чем ты сделаешь свой первый шаг, - добавил он.

И в тот же миг мир вокруг окончательно раскололся.

Сад вистерий осыпался серой пылью, и свет погас. Остались только они вдвоем среди падающего пепла. И его последний взгляд, который теперь был страшнее любой правды, потому что в нем читалось ожидание их смертельной встречи.

- Просыпайся, Уэна! - издалека послышался голос Гвендолин.

- И запомни: ты хотела правды... - усмехнувшись, сказал он. - ...Вот она. Я и есть правда.

Уэна очнулась с криком.

В темной комнате. С мокрым лицом. С сердцем, которое больше не верило даже собственным воспоминаниям.

Грудь тяжело вздымалась, пальцы все еще судорожно сжимали плащ. Но Лэйфтана здесь не было. Был только серый утренний полумрак и Гвендолин, которая осторожно трясла ее за плечо.

- Уэна! Ну же, проснись, ты кричала во сне, - в голосе подруги звучала тревога. - Идем, уже пора на завтрак. Все собираются.

Уэна поднялась словно в тумане. Окружающий мир казался ненастоящим.

Вскоре они уже сидели в огромном обеденном зале. Вокруг звенела посуда, переговаривались десятки других магов, пахло свежим хлебом, запеченным картофелем и травяным чаем.

Жизнь здесь кипела, но для Уэны все происходящее было лишь фоновым шумом. Звуки долетали до нее будто сквозь толщу воды. Она бездумно ковыряла ложкой в тарелке, не притронувшись к еде. Внутри ее собственного тела все еще царил тот самый холод, от которого осыпалась белая галька.

- Уэна, на тебе лица нет, - Гвендолин наклонилась ближе, пытаясь заглянуть ей в глаза. Она протянула руку, слегка коснувшись ладони подруги. - Что тебе снилось? Это снова из-за него? Пожалуйста, поешь хоть немного, тебе нужны силы.

Но Уэна молчала.

В ушах все еще звенел ленивый, тихий хлопок аплодисментов и его финальное:«Ищи меня. Копи ярость» .

Глава 24. Неизбежность

Ближе к полудню взгляды окружающих стали для Уэны невыносимыми. Но вслух ее никто не обсуждал - по крайней мере, она этого не слышала. Да и чужие разговоры ее не волновали. Все мысли Уэны занимал только Лэйфтан. В ушах до сих пор звенел его голос, а внутри разгоралось лишь одно отчетливое желание - остановить это безумие.

Не в силах больше сидеть на месте, Уэна поднялась из-за стола и направилась к принцу.

Она пришла в кабинет Икариса сама, без приглашения. Когда толкнула дверь, ослепительный белый свет больше не резал глаза.

Икарис сидел за столом, но, едва увидев девушку, мгновенно поднялся. В его движениях не было вчерашней строгости. Лицо принца смягчилось, а в глазах отразилась искренняя забота.

- Уэна... - его голос прозвучал удивительно нежно. - Проходи, пожалуйста. Рад, что ты пришла. На тебе лица нет, ты вообще отдыхала сегодня?

Она остановилась посреди кабинета.

- Я согласна, - сухо, без предисловий оборвала она его заботу. - Я отправлюсь туда, где он сейчас. И... убью его.

Принц вздохнул и медленно обошел стол. Каждое его движение дышало искренним состраданием. Он остановился в паре шагов от нее, бережно, едва касаясь, положил ладонь ей на плечо.

- Уэна... - почти шепотом произнес он.

В его взгляде читалась такая безграничная грусть, словно он всем сердцем проклинал судьбу за то, что эта ноша досталась именно ей.

- Мне было невыносимо больно просить тебя об этом. Если бы был другой путь... Если бы эта проклятая коса могла откликнуться кому-то еще... - Икарис резко замолчал, обрывая собственную мысль, - Ты ведь... столько всего вынесла.

Уэна подняла подбородок, но Икарис лишь сжал ее плечо, заглядывая прямо в глаза.

- Ты винишь себя, я знаю. Но послушай меня, - его голос звучал так мягко и убедительно, что любые сомнения таяли сами собой. - Ты ни в чем не виновата. Ты была лишь жертвой его обмана. Лэйфтан - монстр, который воспользовался твоей доброй душой. И то, что ты делаешь сейчас это величайший подвиг. Ты спасаешь Офру.

Он убрал руку с ее плеча и жестом пригласил присесть на стул. Сам Икарис подошел к небольшому столику в углу, налил в чашку горячий травяной чай и поставил его перед Уэной.

- Присядь, пожалуйста, - попросил он, возвращаясь на свое место. - Нам нужно обсудить, как действовать дальше.

Уэна осталась стоять, но принц не стал настаивать. Он сцепил пальцы в замок и заговорил тихим, деловым, но по-прежнему заботливым тоном:

- Лэйфтан все еще в Академии святого Вильхельма. Те студенты, которые не успели сбежать в первые часы, сейчас заперты там. По сути, они у него в заложниках. Мы не можем медлить, но и действовать в лоб нельзя. Направлять туда всю уцелевшую армию или отряды паладинов - слишком огромный риск. Лэйфтан почувствует приближение большой группы магов за несколько миль и просто уничтожит всех одним щелчком.

Икарис сделал короткую паузу, внимательно наблюдая за реакцией Уэны.

- Поэтому ты пойдешь одна. Только ты и коса жнеца. Твое преимущество в том, что в тебе сейчас нет магии, а значит, твое приближение сложнее заметить. К самой Академии тебя доставит Каэль. Он поднимет вас в воздух и высадит так близко к границе защитного барьера, насколько это вообще возможно. А дальше тебе придется полагаться только на себя.

Уэна нахмурилась. Слова принца звучали логично, но один вопрос не давал ей покоя.

- Почему он медлит? - прямо спросила она. - Если бы Лэйфтан действительно хотел, он бы уничтожил весь этот мир еще в первый день. За один щелчок пальцев, как ты говоришь. Но он этого не делает. Почему?

Икарис грустно, понимающе улыбнулся. В его взгляде не было и тени замешательства - только бесконечная, тяжелая скорбь.

- Потому что быстрая смерть - это слишком милосердно для него, Уэна, - тихо, со вздохом ответил принц. - Дело в чужих страданиях. Лэйфтан слишком долго копил свою вековую ненависть в заточении. Ему не нужно просто стереть Офру с лица земли. Ему нравится смотреть, как мы мучаемся. Нравится видеть наш страх, нашу беспомощность, ломать нас поодиночке, смакуя каждую секунду. Он упивается этой властью. Если мы не остановим его сейчас, он растянет эту агонию для королевства на долгие месяцы.

Икарис замолчал. Его голос слегка дрогнул от подступивших эмоций, но он быстро справился с собой. Он посмотрел на Уэну с теплой, робкой надеждой.

- Будь готова к заходу солнца. Я сам обо всем сообщу Каэлю. А пока пожалуйста, постарайся немного передохнуть и набраться сил. Ты нужна этому миру, Уэна. Возвращайся живой.

Она кивнула. В ее взгляде не осталось сомнений.

- Я сделаю это, - произнесла девушка и, развернувшись, быстрыми шагами вышла из кабинета.

Дверь за ее спиной захлопнулась.

Уэна направилась вперед по коридору, как вдруг позади раздался приближающийся бег.

- Уэна! Постой!

Гвендолин схватила ее за плечо. Рядом, тяжело дыша, остановился Серлин.

Лицо фейри было бледным, губы дрожали. Очевидно, слухи о безумном плане уже разлетелись по дворцу.

- Ты с ума сошла? - Гвендолин вцепилась в ее плечи, заглядывая в глаза с отчаянной мольбой. - Куда ты собираешься? Против сына Всевышнего? Одна?! Уэна, ты же без магии, ты пострадаешь, он убьет тебя в первые секунды! Пожалуйста, скажи, что ты никуда не полетишь!

Эта паника и чужой страх мешали Уэне удерживать внутри ту хрупкую стену решимости, которую она так тяжело возводила. Она сделала глубокий вдох и постаралась ответить, как можно мягче:

- Гвен, перестань. Пожалуйста, не держи меня. Я должна исправить то, что натворила, и никто другой этого не сделает. Все будет хорошо.

Она попыталась высвободиться и пойти дальше, но Гвендолин лишь сильнее запаниковала. Она мертвой хваткой вцепилась в руку Уэны, дернув ее назад.

- Нет, не будет хорошо! - отчаянно выкрикнула фейри, - Ты не сможешь! Ты просто идешь на смерть! Я не пущу тебя, слышишь?! Не пущу!

Внутри Уэны будто что-то с треском лопнуло. Натянутые до предела нервы не выдержали этой удушающей, мешающей дышать заботы. Она с силой рванула руку, буквально выдирая ее из пальцев подруги.

- Да отцепись ты от меня! - хрипло выкрикнула Уэна. - Хватит! Твой страх мне не поможет! Оставь меня в покое!

Слова хлестнули со всей силы. Гвендолин замерла, отступив на шаг. Ее лицо исказилось от глубокой обиды.

- Уэна, успокойся! - Серлин стремительно шагнул между ними, пытаясь перехватить Уэну и удержать ее от новых жестоких слов. - Гвен просто боится за тебя, не надо так...

Но Уэна не стала его слушать. Не оборачиваясь, она развернулась и скрылась за поворотом коридора. Догонять ее теперь было бесполезно - она полностью закрылась в своей ярости.

Эльф шумно выдохнул и медленно опустил руки. Поняв, что Уэну сейчас не вернуть, он повернулся к Гвендолин.

Та стояла неподвижно, обняв себя руками. Она не бежала следом и больше не кричала. Она плакала тихо, без единого всхлипа - крупные слезы просто катились по ее щекам.

Серлин шагнул к ней. Он не стал ничего говорить, понимая, что любые утешения сейчас прозвучат фальшиво. Эльф просто бережно привлек Гвендолин к себе и крепко обнял.

Девушка судорожно вцепилась пальцами в его плащ. Плечи задрожали от сдерживаемых слез.

Он молча гладил ее по волосам, давая вспышке обиды и страха немного утихнуть.

Коридор дворца оставался холодным и пустым, безликие звуки долетали откуда-то снизу, напоминая, что уединения здесь нет.

- Идем, - прошептал Серлин, чуть отстраняясь и заглядывая Гвендолин в заплаканные глаза. - Рядом есть пустая гостевая комната. Посидим там.

Гвендолин послушно, по-детски кивнула, не поднимая головы.

Эльф осторожно приобнял ее за плечи и повел прочь от злополучного поворота, уводя туда, где никто не мог увидеть ее слабость.

Они вошли в небольшую комнату в конце коридора.

Здесь было темно и тихо. Защитные печати на окне почти не пропускали багровый свет пожаров, оставляя помещение в глубоких, мягких сумерках.

Серлин притворил дверь, отсекая последние отголоски внешнего хаоса, и повернулся к девушке.

Гвендолин присела на край кровати, по-прежнему обнимая себя за плечи.

- Она ведь... она правда может погибнуть, Серлин, - с трудом подбирая слова, произнесла Гвендолин. Она подняла глаза на эльфа. - Уэна стала такой чужой. Будто внутри нее совсем ничего не осталось. Мне так страшно. За нее. За нас. За то, что будет завтра.

Серлин подошел ближе и опустился на колени прямо перед ней. Его пальцы коснулись ее лица, аккуратно стирая влажные дорожки слез со щек.

В этот момент перед его мысленным взором внезапно пронеслась вспышка. Его провидческий дар сработал с безжалостной ясностью.

Он увидел следующую главу. Увидел, как нити судьбы обрываются, не дотягиваясь до рассвета.

Серлин уже открыл было рот, желая высказать все, предупредить ее, заставить бежать, рассказать о том кошмаре, который ждет их впереди, но... слова застряли в горле.

Реальность словно предупредила: произнеси он это вслух - и будущее разлетится на осколки еще раньше, лишая Уэну и королевство даже шанса на спасение.

Эльф выдохнул, сглотнув невысказанную правду. Вместо слов он рванулся вперед, резко, до боли прижал Гвендолин к себе.

Это было отчаянное объятие-прощание.

Он утыкался лицом в ее волосы, вдыхая ее запах и пытаясь надышаться ею на всю оставшуюся жизнь. Эльф держал ее так крепко, словно своим собственным телом пытался отгородить от наползающей на них смерти.

Гвендолин сначала замерла от такого неожиданного порыва, но затем обвила руками его шею.

Они молчали, но в этом объятии было сказано гораздо больше, чем позволяли законы угасающего мира.

Постепенно страх и оцепенение перед грядущим финалом начали отступать, сгорая в их общем тепле.

Гвендолин чуть отстранилась, ее дыхание оставалось неровным. Она бережно перехватила его ладонь, прижимая ее к своей горячей щеке. Посмотрев на его, девушка робко коснулась его губ своими. Это был мягкий, неловкий, но отчаянно искренний поцелуй.

Серлин ответил - сначала осторожно, а затем глубже, утягивая ее за собой.

Когда они отстранились друг от друга всего на несколько сантиметров, в полумраке комнаты было отчетливо слышно, как быстро стучат их сердца.

Гвендолин не отводила взгляда. Ее пальцы все еще лежали поверх его ладони.

Серлин коснулся лбом ее лба. Его ресницы дрогнули. Он будто пытался запомнить ее всю сразу - дрожь в дыхании, соленую влагу на щеках, тепло кожи под своими пальцами.

- Не смотри на меня так, - прошептал он, и голос предательски сорвался.

- Как?

Он не ответил.

Потому что не мог произнести:будто прощаешься .

Вместо этого он провел большим пальцем по ее скуле. Медленно. Почти невесомо. Гвендолин прикрыла глаза и подалась навстречу этому прикосновению, словно в нем можно было спрятаться от всего, что ждало за стенами этой комнаты.

Поцелуй случился снова - уже без робости первого раза.

Но все равно неловко.

Она задела его нос, тихо выдохнула ему в губы, словно смутившись собственной несдержанности, и едва не отстранилась, но Серлин не позволил. Он мягко поймал ее лицо ладонями и снова поцеловал - бережно, будто спрашивая разрешения каждым новым движением.

Гвендолин нервно усмехнулась прямо между поцелуями.

- Прости...

- За что?

- Я не умею... вот так.

Серлин посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то почти болезненно нежное.

- Я тоже.

Это признание прозвучало так неожиданно, что она тихо рассмеялась - коротко, почти беззвучно. И он тоже улыбнулся впервые за эту бесконечную ночь.

Смех растворился быстро.

Он притянул ее к себе еще ближе, и какое-то время они просто целовались - медленно, сбиваясь с дыхания, то осторожно, то будто забывая обо всем вокруг.

Пальцы Серлина скользнули к вороту ее платья.

Замерли.

Гвендолин почувствовала это сразу - как дрожь прошла по его рукам. Он будто хотел что-то сказать, но снова промолчал. Только опустил взгляд, и в полумраке она заметила, как неловко он пытается справиться с верхней пуговицей. Пальцы не слушались.

Он тихо выдохнул сквозь зубы - почти раздраженно на самого себя - и попробовал снова.

Но руки все равно дрожали.

Гвендолин смотрела на него несколько долгих секунд. На его опущенные ресницы. На напряженную линию губ. На то, как он старается скрыть собственную растерянность - и не может.

И вдруг поняла.

Он тоже никогда раньше не был вот так близко ни с кем.

От этого внутри стало одновременно страшнее и удивительно теплее.

- Серлин... - почти неслышно позвала она.

Он поднял глаза.

В них мелькнуло смущение - редкое, почти невозможное для него.

Гвендолин мягко накрыла его ладонь своей.

- Давай вместе.

Ее голос дрогнул сильнее его пальцев.

Она осторожно взялась за пуговицу вместе с ним. Их руки соприкоснулись - теплые, немного неуклюжие, одинаково напряженные. Первая поддалась не сразу. Потом вторая.

Они оба нервно улыбнулись этой нелепой маленькой победе.

Серлин выдохнул ей в висок и коснулся губами линии у ее уха.

Поцелуй был едва ощутимым - почти случайным.

Но от него по спине Гвендолин пробежала дрожь.

Он почувствовал это.

И уже увереннее провел губами ниже - по изгибу шеи, медленно, задерживаясь там, где бился пульс. Его дыхание касалось ее кожи горячими волнами.

Гвендолин прикрыла глаза и чуть запрокинула голову.

Ее пальцы сами нашли его плечи и сжались на ткани его рубашки.

Серлин целовал ее шею бережно, будто изучал незнакомую карту наощупь. Иногда замирал на секунду, словно прислушиваясь - к ее дыханию, к ее реакции, к тому, можно ли ему еще.

Каждый раз она отвечала тем, что тянулась к нему ближе.

Его губы скользнули к ключице. Он задержался там, и Гвендолин едва слышно выдохнула его имя.

Это прозвучало так тихо, что он замер.

Поднял голову.

Посмотрел на нее.

Она раскраснелась, дыхание стало прерывистым, волосы рассыпались по плечам, а в глазах смешались смущение, тревога и что-то очень светлое, отчаянно доверчивое.

- Если хочешь, я остановлюсь, - шепнул он.

Гвендолин качнула головой почти сразу.

И сама потянулась к нему.

Поцеловала - уже не робко.

Ее пальцы дрожащими движениями скользнули к вороту его рубашки. Теперь уже она не могла справиться с застежкой сразу, и Серлин вдруг тихо улыбнулся ей в губы.

- Теперь моя очередь помогать?

Она тихо рассмеялась - коротко, сгорая от смущения.

- Молчи...

- Даже не думал, - он перехватил ее пальцы и поцеловал один за другим.

А после... его губы коснулись линии ключицы, задержались в ямке между ними, а спустились еще ниже - неспешно, бережно, словно он пытался запомнить ее не глазами, а касанием.

Гвендолин лежала на спине, волосы разметались по подушке. Она даже не заметила, в какой момент они опустились на постель - только почувствовала под собой прохладу простыней и тепло его тела рядом.

Когда его губы коснулись ее живота - легко, почти невесомо - она резко втянула воздух.

Это оказалось неожиданнее всего.

Ее пальцы сами нашли его волосы и запутались в мягких прядях. Не чтобы удержать. Скорее - чтобы убедиться, что он правда здесь.

По коже одна за другой пробегали горячие волны - от его дыхания, от поцелуев, от того, как он иногда замирал на долю секунды, а потом снова касался ее так осторожно, словно спрашивал без слов.

Гвендолин прикрыла глаза.

Сердце билось где-то в горле.

Она чувствовала каждое движение особенно остро: тепло его губ, щекочущее прикосновение ресниц к коже, его ладонь, которая успокаивающе скользнула вдоль ее бока и замерла на талии.

Мир за стенами исчез.

Осталось только это - ее сбившееся дыхание, шелест ткани и его прикосновения, от которых внутри все становилось хрупким и зыбким.

Она тихо выдохнула его имя.

Серлин поднял голову.

В полумраке его взгляд казался почти темным. Он медленно вернулся к ней, скользнув ладонью по ее руке, переплетая пальцы с ее пальцами.

Потом оказался над ней.

Гвендолин почувствовала, как матрас едва заметно прогнулся под его весом. Его лицо было совсем близко - настолько, что она ощущала его дыхание на своих губах.

Он замер, удерживая себя на локтях, будто оставляя ей пространство передумать.

Но она лишь подняла руку и коснулась его щеки.

Его кожа была прохладной, а дыхание - теплым.

Серлин наклонился и поцеловал ее снова - глубоко, медленно, почти мучительно нежно.

И в этом поцелуе было все: страх перед рассветом, желание остановить время, невысказанное прощание и отчаянная надежда, что эта ночь все-таки принадлежит им.

Когда между ними почти не осталось расстояния, Гвендолин невольно вздрогнула.

Не от страха.

От непривычного ощущения близости - нового, острого, заставившего ее крепче вцепиться пальцами в его плечи и тихо выдохнуть ему в шею.

Серлин тут же замер.

Уткнулся лбом в ее висок, давая ей время привыкнуть, дыша вместе с ней - медленно, размеренно, будто подстраивая свое сердце под ее.

- Я здесь, - шепнул он так тихо, что она скорее почувствовала эти слова кожей.

Гвендолин закрыла глаза.

Напряжение постепенно отпускало, растворяясь в тепле его тела, в его терпении, в мягкости каждого движения.

Она выдохнула - длинно, дрожаще - и сама подалась к нему навстречу.

Только тогда он снова поцеловал ее.

Медленно.

Нежно.

В этот вечер, в темной гостевой комнате, где за ставнями выл ветер и дрожал свет догорающей свечи, они любили друг друга пронзительно, откровенно и удивительно нежно.

Словно оба понимали - времени почти не осталось.

Словно каждый поцелуй мог стать последним.

Они цеплялись друг за друга с тихим отчаянием, будто старались заглушить гул рушащегося за окнами мира стуком собственных сердец. Пытались удержать хотя бы это мгновение - теплое, живое, принадлежащее только им - прежде чем рассвет принесет с собой то, от чего уже нельзя будет спрятаться.

Поцелуи становились рванее.

Дыхание - сбивчивее.

Время - вязким и странным.

Между ними не осталось ни слов, ни сомнений.

Только тепло тел, дрожь, приглушенные вздохи и то глубокое, почти болезненное чувство близости, от которого внутри все отзывалось сладким напряжением.

Когда волна наслаждения накрыла ее, Гвендолин невольно выгнулась ему навстречу, резко втянув воздух. Пальцы сильнее сжались на его плечах. Мир будто на мгновение исчез - вместе со страхом, с будущим, с пророчеством, с самой ночью.

Осталось лишь ослепительное ощущение тепла, разлившегося по телу, и Серлин рядом - его дыхание у ее виска, его губы у ее щеки, его шепот, потерявшийся между вдохом и выдохом.

Он прижался лбом к ее лбу, пытаясь отдышаться, и Гвендолин чувствовала, как часто бьется его сердце - так быстро, будто оно вот-вот вырвется наружу.

Несколько мгновений они просто лежали молча, все еще держась друг за друга.

Будто возвращались обратно в реальность медленнее, чем следовало.

Серлин осторожно коснулся губами ее плеча. Потом устроился рядом, притягивая ее к себе под бок.

Гвендолин положила голову ему на грудь. Под щекой ровно и сильно билось его сердце.

За окнами продолжал бушевать ветер.

Где-то далеко перекликалась стража.

Мир не остановился.

Но сейчас он казался далеким.

Почти чужим.

- Останься, - тихо попросила она, проводя пальцами по его груди. - Хотя бы до утра.

Серлин посмотрел на нее сверху вниз. Несколько секунд молчал, будто ответ был слишком очевиден.

А потом едва заметно усмехнулся и убрал прядь волос с ее лица.

- Похоже, впервые за столетия война между фейри и эльфами перестала быть главной проблемой.

Гвендолин тихо рассмеялась - устало, почти сонно.

- Значит, конец света все-таки полезен для дипломатии?

- Выходит, да. Нет худа без добра.

Она улыбнулась и теснее прижалась к нему.

Его рука легла ей на спину - теплая, спокойная.

На этот раз без спешки. Без страха. Просто чтобы держать.

Свеча догорела, оставляя комнату во мраке.

Вечер принял их молчание, их дыхание, их близость - как последнюю тайну перед рассветом.

Последние часы до заката тянулись невыносимо долго.

Уэна сидела за небольшим деревянным столом, уставившись на лист пергамента.

В полумраке шуршал лишь кончик пера. Она писала письмо бабушке в поселение стриафов. Девушка намеренно не стала упоминать ни принца Икариса, ни опасную миссию, на которую согласилась, ни косу жнеца. Она лишь коротко написала, что с ней все в порядке, и добавила, что очень надеется на скорое окончание всех этих бед.

Закончив, Уэна аккуратно свернула бумагу в плотную трубочку, затем подошла к распахнутому окну, за которым уже сгущались багровые сумерки, и негромко свистнула.

Через минуту из вечерней мглы соткался изящный силуэт. На подоконник бесшумно опустилась птица-аэрофи - полупрозрачное, сотканное из легких потоков воздуха существо, верный почтальон магов. Ее крылья едва заметно мерцали в наступающей темноте.

Уэна закрепила послание на лапке птицы и коснулась ее головы.

- Лети ко мне домой, - тихо попросила она. - В поселение стриафов.

Аэрофи издала хрустальный клекот, оттолкнулась и мгновенно растаяла в небе.

Уэна проводила ее взглядом и замерла, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Магии в теле по-прежнему не было, но косу жнеца она чувствовала почти физически. Оружие находилось рядом, скрытое в складках пространства, невидимое для чужих глаз, но готовое по первому зову явиться прямо в ее руку.

Перед тем как уйти, она скользнула взглядом по уцелевшему осколку витражного стекла, всматриваясь в собственное отражение.

Белая форма паладина теперь была испачкана серой пылью и гарью. Волосы растрепались, а лицо осунулось. В этом облике не осталось ничего от прежней Уэны. Но именно эта пустота внутри делала ее сильной.

Девушка направилась к выходу. Больше медлить было нельзя.

Уэна спустилась по винтовой лестнице вниз, к южным воротам дворца, где ее уже должен был ждать Каэль.

Офра казалась призраком. В воздухе стоял смог.

Где-то совсем далеко, на самой окраине, по-прежнему раздавались звуки разрушений - то тоскливый скрежет металла, то тяжелый грохот падающей стены. Королевство продолжало медленно умирать.

Каэль ждал ее у арки, кутаясь в плащ.

Паладин выглядел бледным, под его глазами залегли темные тени. Заметив приближающуюся Уэну, он вздрогнул, его мрачное лицо на секунду посветлело, и он попытался улыбнуться. Улыбка вышла вымученной и совсем не вязалась с его белой формой.

- Уэна... - тихо произнес он, делая шаг навстречу. - Икарис сказал, что ты согласилась. Я... я до последнего надеялся, что это просто слухи.

Он отвел взгляд, перебирая пальцами край плаща. Было видно, как сильно он переживает, но парень изо всех сил старался держать себя в руках.

- У нас в квартале ночью было совсем плохо, - негромко продолжил Каэль. - Разлом открылся прямо у площади. Мой отец сильно пострадал, когда рушилась крыша. Магические ожоги по всему телу. Но лекари говорят, что самое худшее позади. Главное - он жив. Остальное мы восстановим. Если, конечно, вообще останется что восстанавливать.

Уэна коснулась его предплечья.

- Ему станет лучше, Каэль, - тихо, но уверенно произнесла она. - Главное - выстоять сейчас. Скоро все это закончится, обещаю.

Паладин благодарно кивнул, но его взгляд тут же стал растерянным и испуганным. Он долго всматривался в ее лицо, словно пытался разглядеть в ней кого-то другого, и наконец решился задать вопрос, который, очевидно, мучил его весь день:

- Уэна... Это правда? То, что сказал принц Икарис? Сын Всевышнего Лэйфтан... он действительно все это время был в тебе?

Девушка отвела глаза. Ей не хотелось оправдываться, а тем более - снова возвращаться мыслями в тот зеркальный лабиринт.

- Давай не будем об этом, Каэль. Пожалуйста.

- Да, конечно, прости, - парень закивал, мысленно ругая себя за бестактность.

Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и отступил на пару шагов назад.

Каэль мгновенно преобразился, когда дело дошло до его стихии. Он вскинул руки вверх, и его пальцы замерли в воздухе, сплетая невидимые потоки.

Сначала послышался шелест, который за несколько секунд перерос в плотный, вибрирующий гул. Вокруг них закружился мощный воздушный смерч. Потоки ветра разогнали смог над воротами, поднимая пыль и мелкие камни.

Каэль протянул Уэне руку, помогая ей ступить в самый центр бушующей воронки. Как только она сделала шаг, ветер подхватил ее, удерживая на весу.

Паладин встал рядом, смыкая защитный купол из чистого воздуха, чтобы встречные потоки не мешали дышать и не резали глаза.

Смерч гудел вокруг них плотной стеной, отсекая звуки умирающего королевства.

Каэль сжал ее пальцы и посмотрел с удивительной, мягкой решимостью:

- Мне все равно, что там болтают, Уэна. Я помню, кто ты на самом деле. И я рядом. Я полностью контролирую магию, так что тебе абсолютно нечего бояться. А если там, наверху, станет совсем тяжело просто закрой глаза. Я буду держать тебя за руку до самого конца.

Уэна с трудом сглотнула подступивший к горлу комок, не в силах ничего ответить. Она лишь крепче сжала его ладонь.

Смерч резко оторвался от земли и устремился вверх.

Королевский дворец, улицы и багровые пожары на окраинах уменьшались, превращаясь в блеклую, обреченную карту.

Они летели на одном воздушном потоке прямо навстречу затянутой кровавой пеленой Академии святого Вильхельма.

Страх высоты, от которого Уэна, как ей казалось, давно избавилась, вернулся внезапно и скрутил желудок спазмом.

Земля внизу, похожая на сочащуюся пеплом рану, кружилась перед глазами. Чтобы не упасть, она мертвой хваткой вцепилась в предплечье Каэля. Паладин почувствовал это, мягко приобнял ее за плечи и сжал.

Но вдруг реальность вокруг них лопнула.

Прямо под ними с ужасающим грохотом начало рушиться очередное здание. Каменная башня, не выдержав веса скопившейся в вене земли магии, взорвалась изнутри. Вверх, на сотни метров, устремился столб из обломков, камня и дыма.

Встречная волна оказалась настолько мощной, что воздушный купол Каэля разлетелся вдребезги.

Смерч, который секунду назад казался надежной опорой, дернулся и начал распадаться.

- Что... что это?! - Каэль лихорадочно вскинул руки, пытаясь перенаправить потоки ветра.

- Каэль! Осторожно!

Обломки башни швыряло во все стороны, словно снаряды.

Один из огромных камней на бешеной скорости вылетел из дымовой завесы.

Каэль успел среагировать - он резко развернулся, дернул Уэну на себя и закрыл ее своим телом, приняв весь удар.

Раскаленный осколок со всей силы врезался паладину прямо в спину.

Уэна с ужасом услышала отчетливый, страшный хруст ломающихся костей.

Белый плащ вспыхнул. Из его рта хлынула темная, почти черная кровь, которую встречный ветер мгновенно размазал по бледному лицу.

Воздушная воронка под ними задрожала, но парень отчаянно цеплялся за уходящее сознание, из последних сил заставляя смерч нести их дальше. Его ноги подогнулись, и он начал заваливаться за пределы защитного купола.

- Каэль!! - отчаянно закричала Уэна.

Она вцепилась в ткань его плаща, пытаясь удержать внутри смерча. Но без магии ее человеческих сил просто не хватало.

Каэль угасал каждую секунду, его глаза закатывались от невыносимой боли, но в самый последний момент он посмотрел на Уэну. В его взгляде не было обиды - только отчаянное желание спасти.

Ткань плаща выскользнула из ее ладоней, и паладин сорвался вниз.

- Каэль! Не-е-ет!!

Но даже падая в клубы черного дыма у подножия рухнувшей башни, Каэль думал не о себе. Сквозь пелену смертных мук он в последний раз вскинул руку. С его окровавленных пальцев сорвался финальный, чистый поток воздуха.

Смерч под Уэной окончательно распался, но новый воздушный поток бережно подхватил девушку. Магия погибшего друга мягко вытолкнула ее из зоны огня в сторону и плавно опустила на землю.

Каэль погиб, так и не успев вылечить отца.

Уэна вскочила на ноги. Земля уходила из-под ног, но она, не помня себя от ужаса, рванулась обратно - туда, где только что рухнула башня.

- Каэль! Каэль!

Она пыталась бежать, но воздух вокруг стал плотным, как стена. Окраину города накрыло удушливой волной. Серая магическая пыль, пепел и густой черный дым забивали легкие, резали глаза и лишали малейшей видимости. Уэна выставила руки вперед, вслепую пробираясь сквозь этот кошмар, кашляя и задыхаясь. Она сделала еще несколько шагов, но дымовая завеса стала абсолютно глухой.

Там, впереди, не было ничего, кроме ревущего пламени и груд раскаленного камня. Она не видела тела Каэля. Не могла разобрать, где именно он упал. Его поглотила Офра.

- Каэль!! - ее голос сорвался на хриплый, отчаянный крик.

Осознание собственного бессилия ударило под дых. Без магии она не могла ни разогнать этот проклятый дым, ни раздвинуть камни. Она была никем. Обычным, беспомощным стриафом.

В ярости Уэна резко развернулась и со всей силы ударила кулаком по стволу ближайшего обгоревшего дерева. С треском лопнула сухая кора. Боль обожгла суставы, но она ударила снова. И снова. Она била дерево руками, не обращая внимания на содранную в кровь кожу и ломающиеся ногти. Ей нужно было заглушить эту дикую, разрывающую изнутри боль от несправедливости. Каэль был одним из немногих, кто верил ей. Кто не отвернулся. И теперь его нет.

«Копи ярость. Выжигай себя дотла» , - ледяным эхом отозвался в памяти голос Лэйфтана.

И Уэна подчинилась. Прямо здесь, под багровым небом Офры, ее скорбь окончательно перегорела. Боль отступила, уступая место той самой глухой, звенящей ненависти, которую предрекал божественный сын.

Она медленно опустила разбитые руки. Взгляд ее, устремленный сквозь дым в сторону далеких шпилей Академии, стал абсолютно мертвым.

В ту же секунду пространство вокруг ее правой ладони судорожно дрогнуло. Реальность пошла зеркальными трещинами, и в руку Уэны, повинуясь, легла коса жнеца.

Уэна до боли в суставах сжала древко. Затем развернулась и бросилась вперед, прочь от поглотивших Каэля руин. Мчалась напролом, сквозь удушливый смог и летящие хлопья пепла, держа курс на шпили Академии святого Вильхельма.

Ярость гнала ее вперед, заставляя забыть обо всем.

Но человеческое тело не могло угнаться за этой безумной волей.

На первом же ухабе нога подкосилась. Тупая, тяжелая боль со всей силы ударила по нервам, и Уэна рухнула на каменистую землю.

Коса жнеца со звоном выскользнула из ее пальцев. Девушка ободрала локти о гравий, из глаз от резкой вспышки боли едва не брызнули слезы. Физическая немощь, словно тяжелый якорь, снова пыталась привязать ее к земле, напоминая:ты пуста, ты слаба, ты хромая.. .

Уэна зарычала, глотая пыль вперемешку с собственной кровью из разбитой губы.

- Нет... - прохрипела она, цепляясь пальцами за сухую траву. - Не сейчас.

Она не позволила себе остаться на коленях. Стиснув зубы до скрежета, Уэна рванулась вверх. Снова нащупала пальцами рукоять оружия.

Тяжело дыша, упрямо зашагала дальше. Каждый шаг отдавался в бедре адской вспышкой, но она продолжала двигаться вперед сквозь рушащийся мир.

Лэйфтан ждал ее, и она собиралась дойти. Чего бы ей это ни стоило.

Уэна ворвалась в главный холл Академии святого Вильхельма. Когда-то величественное, залитое светом пространство теперь напоминало склеп. Защитные руны на стенах тускло отливали зеркальным матовым блеском, а в воздухе хлопьями летал темный пепел.

По центру холла высилось древнее священное дерево - гордость Академии, чьи раскидистые ветви когда-то упирались в стеклянный купол потолка. Сейчас его листья почернели и осыпались на треснувшие мраморные плиты.

Лэйфтан стоял прямо у подножия этого умирающего исполина, небрежно прислонившись спиной к его массивному стволу. Он выглядел пугающе спокойным среди всеобщей агонии. В его руке покоился Дамоклов меч.

Уэна сжала косу жнеца двумя руками. Даже без магии древнее лезвие признавало ее, слабо вибрируя в разбитых, окровавленных пальцах.

Она сделала тяжелый шаг вперед. Ее форма паладина была покрыта копотью, грязью и кровью, лицо осунулось от ярости и слез.

Лэйфтан медленно оттолкнулся от ствола дерева. В его глазах не было удивления - только ледяная ясность.

- Ты все-таки пришла, - тихо произнес он. Голос эхом разнесся под треснувшим куполом холла.

- Каэль погиб, - выдохнула Уэна, и ее голос задрожал от сдерживаемого надрыва. - По дороге сюда. Твой проклятый мир рушится и заживо хоронит тех, кто вообще ни в чем не виноват! Он просто помогал мне. Он верил в меня! Из-за тебя... из-за твоей ненависти проливается кровь лучших магов Офры. Я думала, что все это время носила в себе чудовище, Лэйфтан...

Она крепче перехватила косу, делая еще шаг.

- И? - он едва заметно усмехнулся, наклонив голову набок. - К какому же выводу ты пришла, Уэна?

- Оказалось, я носила мерзкое зеркало! - крикнула она прямо ему в лицо. - Зеркало, которое отражает лишь чужую боль и уродует все, к чему прикасается!

Тишина натянулась между ними, как струна.

Слова Уэны прозвучали резче и больнее, чем она ожидала. Лэйфтан не разозлился. Напротив, его улыбка стала шире, превращаясь в издевательский, пугающий оскал. В его глазах вспыхнул опасный, почти безумный азарт. Он специально подначивал ее, вытягивая наружу каждую каплю ее гнева.

- Зеркало? Как поэтично.

Лэйфтан сделал медленный, провоцирующий шаг навстречу. Он опустил меч острием к полу, полностью открывая свою грудь для удара, словно подставлялся намеренно.

- Ну так разбей меня! Чего ты ждешь? Докажи, что твоя праведная ярость сильнее моей ненависти. Напади на меня, Уэна! Отомсти за своего мальчика-паладина. Ударь!

Его голос сорвался на вкрадчивый, ядовитый шепот:

- Или ты способна только плакать над пеплом?

Это стало последней каплей.

Уэна не выдержала. Издав яростный крик, она рванулась вперед. Коса жнеца описала широкую дугу.

Лэйфтан среагировал мгновенно. Дамоклов меч взметнулся вверх, рассекая воздух и оставляя за собой шлейф синего света. Металл столкнулся с металлом.

Глубокий, как удар колокола, звук разнесся эхом по холлу Академии. Серебристые искры с треском рассыпались вокруг них, срезая черные листья со священного дерева.

Они разошлись на шаг и тут же сошлись снова.

Его стиль был прямым, резким, как приговор. Каждый выпад - стремительный, выверенный, без лишних движений. Он бил сверху, сбоку, наискосок, вынуждая ее пятиться к разбитым колоннам холла. Лэйфтан наступал жестко, но Уэна видела: он по-прежнему оценивает ее, упиваясь этим противостоянием.

Она хромала, но не падала. Коса двигалась иначе - не как тяжелое орудие казни, а как продолжение ее собственного измученного тела. Уэна совершала широкие дуги, развороты, уходила в сторону. Она не встречала его сокрушительные удары в лоб - она уводила их лезвием, срезала траекторию, меняла угол.

Это было похоже на танец. Смертельный танец на обломках Академии под градом падающих черных листьев.

Лэйфтан сделал ложный выпад, стремительно сменил хват и рванулся вперед. Синее лезвие меча со свистом скользнуло по древку косы, срезая воздух у самого ее плеча.

Уэна попыталась развернуться для ответного удара, но нога дрогнула. Острая, невыносимая боль пронзила все тело до самого бедра. Она покачнулась, полностью раскрываясь для смертельного выпада.

Лэйфтан увидел это. И... не ударил.

Его меч замер в нескольких сантиметрах от ее шеи.

Это замешательство длилось лишь долю секунды, но его глаза, только что горевшие издевательским азартом, внезапно потемнели.

А глаза Уэны вспыхнули новой, дикой яростью.

Коса описала низкую дугу, со скрежетом зацепив клинок, и силой увела его вниз. Воспользовавшись его секундной заминкой, Уэна рванулась вперед, сокращая дистанцию, и оказалась с ним почти вплотную.

Их лица разделяли лишь гаснущие искры.

- Не зря тебя выбрала именно коса, - Лэйфтан широко заулыбался, упиваясь ее близостью.

Он резко, наотмашь оттолкнул ее корпусом.

Уэну отбросило назад.

Божественный сын тут же сделал взмах рукой - удар Дамоклова меча прошел по камню холла, с оглушительным треском рассекая массивную плиту. Глубокая трещина побежала по мрамору в сторону Уэны.

Девушка покачнулась, но удержала равновесие и вновь подняла косу, выставляя лезвие перед собой.

- Я не позволю тебе уничтожить их, - выдохнула она, сквозь зубы справляясь с пульсирующей в бедре болью.

- Их? - Лэйфтан шагнул ближе, легко переступая через расколотый мрамор. - Или иллюзию, в которую ты все еще отчаянно веришь?

Оружие вновь столкнулось. На этот раз первородный металл зазвучал ярче, чище, заполняя звоном весь пустой холл. Лезвия со свистом скользнули друг по другу, и на одно короткое мгновение оба оружия синхронно вспыхнули одинаковым, ослепительным зеркальным светом.

Один металл - две стороны единого целого.

Уэна почувствовала эту связь не магией, которой в ней не осталось, а самой кожей. Как вибрацию в собственных костях. Оружие в ее руках словно пело, узнавая своего близнеца.

Лэйфтан сделал резкий выпад, целясь в грудь.

Девушка инстинктивно ушла в сторону. Развернулась всем телом и сделала ответный мах.

Острое лезвие косы прошло в опасной близости от его шеи и груди, разрезав ткань его одежды и оставив на коже тонкую алую линию. По ней тут же побежала капля крови.

Он остановился на секунду, коснулся пальцами пореза и снова улыбнулся - безумно, азартно.

- Вот теперь ты дерешься.

Пламя, бушующее за разбитыми окнами Академии, резко усилилось, взметнувшись до самого неба, словно чутко реагируя на каждое их движение.

Уэна прерывисто дышала, воздух обжигал легкие, но коса в ее руках становилась все легче, будто сама вела ее в бой.

- Я не твое отражение, - выдохнула она, вновь занимая боевую позицию. - Я - не дверь!

- Нет, ты - мой выбор, - почти шепотом, но отчетливо проговорил он и сделал шаг вперед.

Снова столкновение.

Теперь это была уже не проверка сил, не издевательское подначивание - в ход пошла чистая, первобытная ярость.

Они двигались быстрее человеческих возможностей, почти сливаясь в один размытый силуэт. Удар - блок, поворот - срез, искры - шаг, разворот.

Их оружие сцепилось - слишком близко, у самого основания клинков.

Коса мертвой хваткой поймала меч у самой гарды, металл заскрежетал, сопротивляясь давлению и высекая снопы искр.

Лэйфтан шагнул вперед, резко и безжалостно ломая дистанцию.

Уэна, скованная хромотой, просто не успела отступить.

Одним мощным движением он перехватил ее разбитое запястье, лишая возможности ударить. Второй рукой Лэйфтан обхватил ее за талию и притянул к себе - жестко, почти грубо, вжимая в свое тело. Коса Жнеца оказалась намертво зажата между их грудными клетками.

Пламя вокруг Академии с ревом рвануло выше, закручиваясь в огненные вихри, будто мир сделал один глубокий, судорожный вдох.

Уэна оказалась заперта в его руках. Она чувствовала его дыхание - теплое, неровное. Сердце сына Всевышнего бешено стучало под ее ладонью.

- Благодарю тебя, - прошептал он ей почти в самое ухо, обжигая кожу.