Глава 0 — Причина жизни

Книга 2 — Спящий. Кровавая связь

Глава 0

Глава Семьи наемных убийц провинции Лога́рда стояла у окна своего кабинета и смотрела, как ее самый молодой подчиненный сидит на скамье и смотрит в одну точку вот уже полчаса. Последние события тоже выбили ее из седла. Каждую минуту с окончания того злосчастного дела, она сомневалась, что поступила правильно, предложив сынуиную жизнь. Сомневалась не только она. Теперь же сомнения еще сильнее начали проскальзывать через, как совсем недавно казалось, нерушимую стену твердой убежденности.

Дверь кабинета резко открылась, ударившись об стену, и Мелла словно фурия ворвалась в помещение.

— Зири, что ты натворила! — сверкая глазами, прорычала она. — Как ты могла его отправить туда?! Он ведь еще ребенок!

Глава Семьи продолжила молча смотреть в окно, словно и не заметила разгневанную гостью.

Будто избивая деревянный пол ботинками, Мелла подошла к столу и грохнула ладонями по нему:

— Почему ты не послала меня? Зачем его, Зири?!

— Ты не забылась, девочка? — наконец отреагировала та спокойным тоном.

— Ой, не надо мне вот этого вот сейчас, — сузила взгляд Мелла. — Ты знала, кого убили те два урода? Ты знала, что они там двадцать человек положили? Зачем ты вообще позволила им работать на нашей территории? Отвечай, Зири, или я…

— Или ты, что? — обернулась та.

Две женщины уставились друг на друга испепеляющими взглядами, и атмосфера в комнате стала тяжелой.

— Дерьмо, — выдала Зири и упала в кресло.

— Вот именно, — подтвердила Мелла последовав ее примеру. — Не поняла тебя тогда и еще больше не понимаю сейчас. У него могла быть нормальная, спокойная жизнь члена Семьи оружейников, а ты "дала ему выбор". Роб мне сказал, что он уже неделю ни с кем не говорит!

— Все будет нормально. Он переживет и станет сильнее.

— Станет, несомненно, станет. Но зачем? И какой ценой? Ему недавно пятнадцать зим исполнилось, Зири. Ты думаешь, это тот возраст, чтобы ходить по трупам и обзавестись таким грузом?

Зири поморщилась:

— Лезвие моего кинжала окрасилось в красное, когда мне было столько же, Меллс.

— Тогда было время другое и у тебя не было выбора. Даже я пришла в Семью в двадцать, а работать начала и того позже! — парировала девушка. — Стрелял бы он себе по мишеням, девок в борделе щупал, а теперь он ни к одному из этих дел и на шаг не приблизится!

Женщины снова замолчали, и каждая думала о своем.

Мелла пыталась понять, что двигает главой. И не только она. Все из Семьи в какой-то мере видели в маленьком Викторе отражение своего шанса жить как все и искренне недоумевали, когда он впервые пришел на общее собрание, сопровождаемый главой.

Почему та, которая на несколько зим даже ушла от дел ради найденного мальчика, поступила так опрометчиво и необдуманно. Зачем она вообще пустила его в этот кровавый мир? Почему не отправила учиться дальше, чтобы иметь нормальную жизнь?

Движимая интересом, Мелла совершила несколько визитов и узнала, что одна из убитых куртизанок была близка с Виктором. Ее звали Ори Конкар. Девочки из борделя рассказали, что он несколько раз приходил к ней, но не за постельными утехами. Их видели вместе даже вне борделя — просто прогуливающихся вечером.

Ори не делилась деталями с остальными, но общий мотив их отношений больше походил на дружеский.

И вот теперь ее убили у него на глазах. По его вине.

У Меллс от таких новостей в горле что-то комом встало будто кусок камня проглотила.

— Зири, скажи, — опомнилась Мелла. — Почему ты вообще позволила этим зверям работать в нашем городе?

Женщина устало потерла глаза. Говорить об этом она не хотела, чтобы в случае чего не подвергать опасности остальных. Но Меллс была слишком настойчивой, и если она промолчит, девушка все равно начнет копать, что будет еще хуже.

— Родерик Безумный, — тихо сказала глава Семьи. — Его личный заказ. Гильдия выдала Право. Я не могла отказать. И я не знала, что они устроят эту кровавую баню. Тот, который вел со мной переговоры, выгляделнормальным. Он заверил, что постарается минимизировать ущерб…

Мелла выкатила глаза, но быстро опомнилась:

— Да уж… ущерб. Колин чуть от своей же слюны не задохнулся, докладывая, что ведомство теперь на ушах стоит. Ближайшие месяцы лучше повременить с заказами. Наши ноги в грязи, Зири, и любой след приведет на твой порог.

— Ага.

— Родерик Безумный, значит…

— Ага.

— Может отослать его куда-нибудь подальше пока? В столицу, например? — предложила Мелла.

Зири мотнула головой:

— Нет. Пока он не придет в себя, я его никуда не отпущу. Он оклемается. Я знаю.

— Но…

— Всё, оставь меня, Меллс.

Девушка тяжело вздохнула и, поднявшись с кресла, покинула кабинет. Она знала, когда нужно перестать давить на главу.

Зири снова осталась одна и подошла к окну, но Виктора уже не было на скамье. Почему-то испугавшись женщина выбежала из кабинета и понеслась на улицу. За несколько рим, пока она не нашла сына, в ее голове промелькнули самые ужасные картины, от которых ноги подкашивались.

Виктор нашелся в маленьком стрельбище при особняке, бессознательно опустошающим барабан по мишеням. Оружие, несмотря на прямую связь с трагичными событиями, внезапно оказалось более действенным, чем одинокое самобичевание.

Зири облегченно выдохнула и просто наблюдала стоя в дверях.

Вопрос Меллы "зачем" тревожил ее не меньше.

Она постоянно вспоминала день, когда решила заглянуть к гадалке перед отправкой на дело в княжества. Тогда она еще не была такой суеверной и пошла просто от нечего делать. Люди судачили, что женщина приехала издалека и обладает настоящими способностями.

Старуха помахала перед ее лицом какими-то травами, подержала в своих дряхлых руках её руки.

"Там ты найдет причину жизни и смерти", — выдала она.

Тогда Зири лишь закатила глаза, бросила на стол оплату и хлопнула дверью. Каково было ее удивление, когда она нашла в княжествах мальчика. В тот день она действительно вернулась к жизни.

Вторая половина пророчества гадалки ее вовсе не пугала. Смерть в те зимы ходила не просто рядом, а держала за руку и насвистывала веселые мелодии. И даже теперь она уверена, что если мальчик каким-то образом станет причиной ее смерти, она ни капли не будет жалеть о том, что нашла его. Ведь тогда она уже была почти мертва. Зири уходила в княжества наградить смертью, а нашла жизнь.

По приезду домой, гадалки уже на месте не было. Она просто собралась и уехала, так говорили.

Спустядевять зим она появилась снова, удивив Зири тем, что еще жива, хотя, казалось, уже тогда была на последнем издыхании.

Гадалка проделала те же манипуляции с Виктором, что и когда-то с Зири, и выдала очередную гадость. Но в этот раз глава Семьи убийц отнеслась к ее словам не так скептично. Чего не скажешь о сыне. Он весь сеанс просидел с такими выражением лица, словно ему с полной серьезностью фокус с откусанным пальцем показали. Приговаривая при этом, что это настоящие чары.

Старуха хмурилась, морщилась, а потом резко открыла свои жуткие, мутные глаза и выдала:

"Его ждет сражение, к которому он не будет готов. И ты не в силах на это повлиять".

В сражение Зири, конечно, поверила, но вот сомнения в ее неспособности подготовить мальчика к ним сильно задели женщину.

Именно это стало причиной того, что Виктор полноценно вошел в Семью. Именно поэтому она подбрасывала уголь в печь. Конечно, она не стремилась его травмировать, но хотела оставить как можно меньше места для неожиданностей.

Но Зири как никто другой понимала, что жизнь — штука непредсказуемая. Как только ты считаешь, что готов ко всему, она тут же удивляет тебя. И хорошо, если не смертельно.

И вот теперь она смотрела на сына и понимала, что ни к чему его не подготовила. Все навыки убийцы — ничто перед гадостями жизни. Прямо как и сказала гадалка — женщина не смогла на это повлиять. Она лишь надеялась, что это сражение уже окончено. Оно было тяжелым, но ее сын справился, прошел.

Но был ли смысл лишать мальчика обычной жизни? И если бы она не попыталась подготовить, случилось бы это все с ним?

А смерть…смерть это ее подруга. Подруга, которую она знакомила со многими людьми, но всегда обходила стороной.

Глава 1

Глава 1

— Молчи! — выпалил я, сделав шаг назад, осознав, что происходит. — Молчи. Не говори ни слова. Мне не нужна твоя жизнь! Я спас тебя не ради долга. Мне хватило благодарности сполна!

Ки́мита поморщилась и затрясла головой.

— Ты не понимаешь, — сказала она, и снова посмотрев в глаза, добавила уверенно, — на мне долг, и это единственный способ, который я вижу. Моя жизнь была в твоих руках слишком много раз, и она уже не принадлежит мне…

— Да что ты несешь, остроухая, — рявкнул я, в сердцах пнув землю. — Я рисковал собой не для того, чтобы ты отдала свою жизнь кому бы то ни было. Я просто не хотел, чтобы ты умерла. Это было абсолютно честолюбивое желание, связанное с моим прошлым и никак иначе. Как только мы доберемся до города, наши пути разойдутся. Ты станешь чародейкой. Обязательно станешь. Как и я. Не нужна мне твоя жизнь!

Мой голос стих так же резко, как и зазвучал. Ветер унес последние слова и разбросал их по равнине слабым эхом. Даже луна выбралась из-за облака, нагнав драматичности. Но Ки́мита не сдвинулась с места, продолжая гнуть свою линию.

— Я понимаю, тебе не нужна калека. Никому не нужна калека. Я даже себя защитить не могу, куда уж клятва воина. Да, что я себе надумала… Теперь я ничего не могу предложить, разве что тело в качестве забавы, но это… лучше смерть, — она почти прошептала последнее.

Внутри меня все завибрировало от раздражения. Происходила какая-то ненормальная хрень, а ведь все так хорошо начиналось. Я думал, что это особый ритуал благодарности и вечной дружбы.

Я сделал глубокий вдох и заговорил, стараясь звучать спокойно, даже бережно:

— Ки́мита, послушай. Ты до сих пор в шоке. Даже представить не могу, как тебе сейчас сложно. Вот была рука и вот ее не стало. Но, серьезно, это ведь не конец света! Ты забыла, куда мы двигаемся? Ты станешь чародейкой! К тому же, мне не нужна чужая жизнь, что бы это ни значило. Давай так: когда-нибудь ты спасешь меня, может не раз. Будешь должна три спасения.

— Не бывать этому, Виктор…

— Я из Семьи убийц! Демоны, я несколько часов назад стоял и смотрел, как гуль разрывает человека. Я мстил и наслаждался этим! А еще…

Я оборвал себя на полуслове едва не начав рассказывать ей, что вырубил Лэсса, чтобы парень не мешался. Теперь его нет. Возможно, он остался бы жив, если бы поехал с нами. А может быть его забрала бы Донрю́, как остальных, ведь я спас остроухую буквально придавив собой. На двоих бы меня точно не хватило, когда я сам выбрался из плена видений только благодаря камешку. И все же что-то одернуло меня, не дав договорить. Сейчас не лучшее время, чтобы сказать ей, что спасший ее человек косвенно виновен в смерти друга. Попытка расписать результат встречи с порождением те́нниши будут бессмысленными и звучать как оправдание. Наверное.

Остроухая покачала головой и снова взялась за свое:

— Это неважно… Я ведь сказала, что на мне долг жизни, как ты не поймешь? Может, ты видишь это как жертву, но я — как шанс жить и умереть правильно, пусть и рядом с человеком. Это мой пропуск на следующую Ме́ру. Я не идиотка, а мудрость Кона не наивна. Один раз — случайность, второй — благодарность, третий — долг. Я не стала бы бегать за тобой, если бы все закончилось на простой благодарности. Но это не так. Ты не просто вылечил мои раны — ты спас меня. Своими руками, не единожды и не случайно. Причины не существенны. Всемать знает это. Мироздание знает это. Я знаю это. Если не отплачу — поплачусь. Таков порядок. А я, к сожалению, оказалась достаточно труслива и не хочу жить, зная, что эта жизнь обречена на провал.

— Ки́мита, это ведь звучит как нелепые предрассудки, суеверия. Нет никаких Всематерей и мироздание не приглядывает за нами. Мы рождаемся и умираем без причины и смысла. Просто живем. Никакая кара не ждет тебя за углом, — почти прошептал я, присев на корточки перед девушкой. — Давай ляжем спать, а завтра продолжим путь, как ни в чем ни бывало. Нас примут в академию, и мы научимся чему-то невероятному, возвысимся над простыми правилами жизни.

Она снова завертела головой, от чего я сцепил зубы, подавляя раздражение от ее упертости. Интересно, мачеха видела меня так же, когда я упирался? Но пора прекращать эту сцену. Не хочется ошеломлять ее еще больше и возможно вызвать к себе ненависть, но придется рассказать про Лэсса…

Но у остроухой были другие планы. В ее левой руке появился мой же дверс, дуло уперлось в её висок.

— Я сказала свое слово, — безапелляционно заявила она. Рука с револьвером подрагивала, грудь ходуном ходила, но взгляд упрямый. — Ты меня не понимаешь или не хочешь понять. Я не за одну рим приняла решение, а думала об этом, начиная с прошлой ночи. Если ты считаешь, что это минутная слабость — ты ошибаешься. Тебе не нужна калека — скажи это прямо, и мы разойдемся сегодня же. Я решила, что буду служить тебе, возвращая долг жизни, или умру. Пока я не взойду на путь возвращения долга, любые дороги для меня закрыты — хоть в чародейки, хоть в наемницы, хоть в жены. Я вижу свой путь и сейчас у него только две развилки. Принимай решение, Виктор. Ты станешь моим господином или отвергнешь?

— Бесов Тардис тебя забери, — почти взмолился я. — Что значит служить?! Ки́мита, я не приму этого! Ты хочешь повесить на меня еще больше ответственности?! А я, мать ее, не из тех, кто любит отвечать за других. Я не хочу этого! Мне это не нужно!

Остроухая криво улыбнулась:

— Не хочешь? Да, прости уж, я тоже не мечтала об этом с детства. Сейчас я готова убить себя, ведь быть отвергнутой в такой ситуации ничем не лучше, час расплаты настанет, но агония затянется на дольше. Всемать отвернется от меня. Больше унижаться и убеждать тебя я не буду. Решай.

— Послушай. Дело не в твоей руке или способностях. И вообще, давай ты не будешь лукавить и убеждать меня в своей беззащитности. Я видел твое шаманство, как и твою скорость. Ты и с одной рукой так сможешь. Может не сразу, но переучишься. Ты можешь стать лучшей убийцей, работающей на классические заказы! Те же патроны можно зубами закинуть или в патронташе приспособление придумать. Да, ты теперь не жрица и домой не хочешь, но есть же вольные земли, Дарсия, неведомый Рома́гис. Незачемдавать какие-то клятвы! Лучше… лучше давай заключим договор, где ты будешь мне должна кучу золота, или любую помощь, когда бы я ни попросил в будущем.

В ответ она крепко зажмурилась, ее затрясло, и указательный палец на спусковом крючке заметно напрягся.

— Стой. Остановись! Замри. Я согласен, согласен! Только не стреляй, прошу, — завопил я, не решаясь выбить револьвер. В такой обстановке это опасно и можно сделать только хуже. К тому же, что помешает ей сделать это, пока я буду спать. Я что, зря спасал ее? Сейчас главное миновать эту эмоциональную напряженность.

Зири Намир, и почему только сейчас я осознал, почему ты не хотела отпускать меня и сказала ту фразу. Почему родителям вообще сложно отпустить свое чадо в опасную дорогу. Я рисковал ради этой остроухой не для того, чтобы она затем убила себя.

И все же, это ведь не просто нанять за деньги телохранителя или убийцу, дворецкого или дом-управительницу. Фактически, кхану́ предлагает заботиться о ней, думать о ее благополучии, принимать решения, учитывая ее присутствие. Не вслух, но я не совсем идиот и понимаю, как это будет работать. Если дворяне и привыкли разбрасываться жизнями, для меня это неприемлемая ноша. Именно ноша, ведь я не смогу просто бросить ее, продать или убить, чтобы не путалась под ногами.

— Ты даешь слово? — недоверчиво спросила она.

— И эта за свое, — пробормотал я, вспомнив наглую рожу мясника. — Даю.

Ки́мита отложила револьвер и нервно выдохнула, утерла пот с глаз, отбросила локон волос с плеча:

— Думала, будет проще. Была уверена, что ты сразу согласишься. Вы — люди, жадные и любите порабощать.

Глава 2 — Ритуал

Глава 2

— Слишком много хочется сделать самому, чтобы заставлять кого-то делать что-то за себя. А еще я не из богатых и не смогу тебе платить за службу.

— Платить? Это я тебе плачу, идиот, — иронично выдала Ки́мита и сразу же потупила взгляд. — Я точно не знаю, что изначально предлагала клятва, кроме произнесенных слов, но там точно нет ничего про кормить, поить и штаны стирать. Этим я сама займусь, по мере сил.

Она кивнула на обрубок руки и пару секунд задержала там взгляд.

— Что же предлагает клятва? — привлек я внимание.

— Верность, служение, жизнь. Кхану́ отдает господину право выбора, а тот принимает его ответственность. Как ты понимаешь, далеко не первому встречному захочется дать такую клятву. А теперь встань и дай закончить. Переводить не буду, чтобы все было, как задумано.

Я не смирился с этим, но выпрямился. Если для нее это настолько важно, и она верит в то, что говорит, пусть сделает, что хочет. Главное — добраться до города, а там все может измениться, и девушка сама попросится освободить ее от обета. Все же это просто слова, а не метка, наподобие тех, что выбивают на своей коже представители разных сообществ. Наемные убийцы, к слову, не метят себя, по очевидным причинам. К тому же, насколько мне известно, каждый господин имеет право распустить слуг, войско, охрану, если уж они подчиняются ему.

Кхану́ тем временем закрыла глаза и начала что-то читать нараспев, разведя руку… руки в стороны. Звучало это весьма серьезно, даже тревожно. Взяла в ладонь маленькое сердце, поднесла к губам и зашептала, словно втайне от меня о чем-то рассказывала ему, делилась секретами.

— Помоги мне, — сказала она, положив орган перед собой, и протянула открытую ладонь. — Возьми кинжал.

— Зачем?

— Нужна моя кровь.

Я не стал задавать вопросы и резко пробежался острием по мягкой коже, невольно поморщившись. Такие порезы самые неприятные и болючие. Но девушка даже глазом не моргнула. Она вообще говорила немного странно, будто в трансе каком-то.

Ки́мита сразу сжала кулак и расположила его над сердцем, капли крови начали собираться и капать вниз. Звуки вокруг словно стихли, или мне казалось. Остался только шлепок капель о сердце, хотя его не должно быть так громко слышно…

— Повторяй за мной: Ди, Виктор Намир, рик-ка́я наза́ теноэ шидарии́ и́ннэ Ки́мита Тетриа-Наста-Девора-Ши-ида, прита теа́ фо́стра*.

(*Я, Виктор Намир, признаю себя единственным господином Ки́миты Тетриа-Наста-Девора-Ши-ида, в соответствии с ее волей).

Я кое-как выговорил, с запинками и помощью, и последовала ее часть.

— Сокра имма́ тора*, - произнесла она полушепотом, протягивая ладонь. Жест не требовал объяснений, и я бережно принял сердце.

(*Возьми мое сердце).

Мне показалось, что оно бьется, и от неожиданности я чуть не выронил его…

Нет, не показалось! Толчки слишком явные и спутать их с чем-то другим невозможно. Будто сквозь пелену до меня донеслось предчувствие чего-то ненормального.

Но ведь это всего лишь бьющееся сердце…

— Нир шикар-а*, - Ки́мита указала рукой на костер и сделала жест броска. Я без раздумий отправил живое сердце в огонь.

(*Брось в костер).

Пламя мгновенно вспыхнуло и разгорелось так, словно туда плюхнули топливо. Но также быстро его ярость и потухла.

В один момент меня вытолкнуло из странного состояния, и я осознал, что сейчас произошло.

Ки́мита выдохнула и почти упала вперед, но вовремя выставила руку, опершись об нее. Волосы скатились с затылка, окутав плечи, спрятали ее лицо, и только трепыхание тела выдавало тяжелое дыхание.

Спустя несколько секунд она внезапно зашипела, вскрикнула и подорвалась. Левая рука задергалась, в попытке дотянуться до спины.

— Лопатка, спина, жжет, — голосила она.

Я наконец опомнился, перестав пялиться на нее, и бросился помогать. Хотя и не понимал, в чем именно. Помог снять жилет, и когда она расстегнула пуговицы спереди на рубашке, вытянул левую руку из рукава.

Запах горелой кожи добрался до ноздрей раньше, чем я увидел метку: красную, горячую, будто кто-то только что клеймил заключенную. У меня подскочили брови, глядя на это. Откуда?

У меня что — сила прорицателя?

— Что там? — тем временем спросила кхану́.

— Эм, метка какая-то.

Она замерла, перестала вертеться:

— Метка? Опиши!

— Каракули какие-то.

— Да что б тебя, человек! Нарисуй! — крикнула она.

Я принялся копировать на земле то, что видел на ее лопатке и когда закончил, девушка только устало потерла глаза. Похоже, боль стихла.

— Этого не было в записях Харона, — сказала она, рассматривая мое творчество. — Это не язык кхану́, но я догадываюсь о происхождении этого символа. Это очень древний язык, мертвый. Каждый символ может содержать как звук, так и число, тон; смысл написанного или сказанного сильно зависел от контекста. Наши мудрецы говорят, что язык умер именно из-за своей сложности в восприятии…

— Ты не туда ушла, сказительница, — прервал я ее. — Это не лекция. Сейчас важно не что значит этот символ, а как и почему эта штука появилась! Ты сказала, что этого не было в записях какого-то там Харона.

— Не "какого-то", а Харона И́стара, первого и величайшего собирателя утраченных знаний, основателя историографии кхану́…

— Да какая разница, Ки́мита! У тебя на спине бесово клеймо! Тебя это никак не тревожит? — выпучил я глаза.

Она кое-как поймала левый рукав и продела руку, встала, затерла ногой надписи и выдала:

— Не очень.

Я замер на полуслове от такого заявления. Это все та же разница между культурой остроухих и людей, или просто она такая "особенная"? Помнится, ее взгляд совсем недавно меня испепелял, и после какой-то клятвы ей уже не важно, что ее буквально пометили?

— Что значит "не очень", — спросил я, наблюдая за ее стараниями по уничтожению следов ритуала.

— То и значит, — спокойно ответила Ки́мита, но от меня не ускользнула излишняя небрежность в ее тоне. Похоже, что жрицуля еще сама не решила, насколько это ее пугает. — Я принесла тебе клятву служения и неважно, что у меня там появилось на спине. Любая клятва, произнесенная устами кхану́ — нерушима. Главное, что теперь мой якорь исчез и после смерти я смогу продолжить путь вверх.

— Пожалуй, не соглашусь…

Ки́мита внезапно взъерошила свои волосы и, присев рядом с котомкой, сказала:

— Ты не против, если мы продолжим этот разговор завтра? Чувствую себя опустошенной. Но мне нужно Лэсса проводить.

Мне оставалось только кивнуть. Как только мне кажется, что я начинаю понимать эту девушку, она меня обламывает. Мало того, что метка на мертвом языке, так она еще и сама по себе появилась. Без чар точно не обошлось. Ладно, будем считать, что для нее провести погибшего друга важнее, чем свои проблемы. Вполне возможно, я бы тоже сначала выполнил положенное, а потом уже занялся нюансами.

Ки́мита вытянула из мешочка все что притащила, начертила все тем же кинжалом что-то вроде схематичного водоворота. Затем выложила содержимое котомки на ключевых изгибах линий. Она касалась пальцами каждого предмета и что-то шептала. Несколько раз я слышал имя "Лэсс". Я думал, что дальше будет что-то вроде сжигания этих предметов, но она просто уселась перед фигурой и ушла в себя. И только когда мои глаза уже начали слипаться, Ки́мита открыла свои. Абсолютно небрежно она порушила ботинком свое творение, сгребая все как мусор.

— Это всего лишь вещи, — ответила она на мой немой вопрос, — символы. Они нужны только для настройки… эм, контакта.

— С кем?

Девушка пожала плечами:

— С Краем — местом, где решается дальнейшая судьба преступившего порог. Любая вещь — символ чего-то. Какой-то частицы мира. Всемать передала это знание моим предкам, научила понимать эту связь. Большая часть знаний, к сожалению, утеряна. Верховный жрец однажды даже обмолвился, что сейчас этот ритуал нужен больше для себя. Но даже так, Всемать не учила поклоняться предметам. Могу я отдохнуть?

Я открыл рот, чтобы еще поспрашивать и быстро захлопнул. Что за вопрос?

— Эм, да, конечно, — обронил я, глядя на девушку.

Ки́мита кивнула и пошла к дизеру, забралась в него и больше не показывалась. Я остался в одиночестве с ночью и спустя пару рим поежился. Со всеми этими событиями из головы совсем вылетело — где мы находимся. И все же вокруг ничего аномального не происходило.

Ночь горела звездами, половинкой желтого лунного диска и нашим костром. Факел-клетка придавал всему алый оттенок, и похоже, я уже начал к нему привыкать. По равнине бродил слабый ветер, шурша травой. Изредка слышался взмах крупных крыльев и как визгливо завывали шакалы, перебивая друг с друга.

Тишь да гладь, будто и не было всей этой шумихи с гулями, Донрю́, легирем, невольниками… Что же за гадость на меня посмотрела, что так сглазила? Тьфу ты, говорю точно как Зи со своими страхами надеть несчастливые ботинки.

Я решил не портить себе впечатление тихой ночи и забрался в машину. Зажег вторую свечу на всякий случай, как смог вытянул ноги на переднем сиденье и отключился.

Глава 3

Глава 3

Когда Патрик впервые пришел в себя, первое, что возникло в его сознании, это как мертвая разносчица распахнула свои черные глаза. Только спустя несколько мгновений он потянулся рукой к месту укуса — ничего. Несмотря на это, ощущения, что это был всего лишь сон, не возникало. Парень чувствовал себя не как обычно.

Патрик прекрасно знал, кто он такой. Он помнил свои страхи, мечты, желания и особенно предпочтения в еде. Парень всегда любил, как готовила их кухарка, немолодая, добрая женщина, со странным именем Коста. Она всегда радовала его кексами, сладкой выпечкой, изумительно сочным, тушеным мясом молодых уток.

Отец баловал единственного сына, ведь маленькая Сенни умерла от неизвестной болезни, и они остались втроем. А еще дядя Родерик. Дядя всегда называл парня точной копией деда и постоянно уверял, что его ждет такое же великое будущее. Может это из-за того, что дядя не мог иметь своих детей, а может он действительно что-то увидел в его глазах… Патрику всегда хотелось верить в последнее.

Парень помнил это, но почти сразу осознал, что чувствует себя так, будто это чужая память.

Голод пришел не сразу. Он успел осмотреться в комнате в поисках Гирса, позвать лучшего друга. Прошелся из угла в угол, пытаясь разобраться в чувствах, постучал в двери. Осмотрел свое тело, как смог, и не обнаружил никаких ран, но что больше поразило его — зрение. Очков рядом и в помине не было, но парень видел прекрасно. Он и не помнил, как это — видеть только своими глазами, и не смог удержаться от радостной улыбки.

Патрик даже не смог понять, когда в голову ударила яростная, подавляющая сознание жажда. Парень внезапно почувствовал, что провалился под лед на дно глубокой реки. Его сдавливало со всех сторон. Морозило. Он выпал из реальности, потерял счет времени, а про ясность мысли не могло быть и речи. Все произошло слишком внезапно.

Затем все было урывками, туманно. Порой жажда отступала, и он приходил в себя, видел посторонних людей, а в своих руках непонятную еду. Но несмотря на внешний вид, запах и вкус были просто невероятными, манящими. Это все, что волновало парня. Мыслить было так же тяжело, как если бы он пытался плыть против сильного течения. Чтобы удержаться в сознании хотя бы на несколько секунд, ему приходилось непрерывно напрягаться, думать и думать. Это было слишком тяжело, и жажда всегда брала верх.

Все закончилось в одно мгновение. Патрик отчетливо осознал себя сидящем сверху на мужчине. Он прижимал его руки к полу, на губах было сладко, а сзади кто-то тянул его за волосы.

Его отбросили в сторону, несколько раз ударили. Разносчица, которая укусила его, грозилась оторвать голову, называла псиной. Другие люди в комнате весело хохотали, кроме широкоплечего, хмурого трактирщика, а парень только непонятливо вертел головой.

Это был день, когда Патрик родился второй раз. Родился как хищник — не человек. Он помнил, кто он и откуда, знал все, что знал до этого дня. Но был другим. Какой-то холод поселился в его разуме, а люди, которых он видел после этого дня, перестали восприниматься как раньше. Если принюхаться, от человеческого тела исходил аромат, причем от каждого разный. Будто нутром парень чувствовал, что в людях есть то, что нужно ему. Все равно, что видеть перед собой вкусное пирожное, которые готовила для него Коста. Находиться рядом с человеком и не думать о том, какой сладкий и живительный сироп течет по его венам, как приятно чувствовать лопающуюся кожу под натиском острых клыков и податливое, пресное мясо, было почти невозможно. Только насыщение придавало ему уверенности, но им его не так часто радовали.

Все вокруг твердили, что он должен контролировать себя, не думать о еде. Но как не думать о еде, когда ты голоден, а она прямо рядом с тобой? Человек мгновенно терял свою человечность, разумность, когда Патрика накрывал голод. Мужчины, женщины, девочки, мальчики — все обезличивались. Он хотел их. Хотел высушить до последней капли, поглотить каждый кусочек плоти, и стал даже ненавидеть.

Почему они имеют то, чего он так жаждет? Почему они не отдают ему себя? Почему он должен терпеть, ждать, сдерживаться? Они всего лишь пища.

Патрик быстро почувствовал разницу между возрастом, полом. Страхом и бессознательностью. Было вкуснее, когда еда вырывалась, кричала, боялась, билась в ужасе. В мозгу парня будто что-то переключалось и вкус становился ярче, даже насыщеннее…

— Что-то сомнительно ты выглядишь для племянника такого известного человека, — съязвила Вариса, поморщившись.

Она сидела за столом, вместе с остальными, а Патрик стоял рядом, прямо как прислуга в доме его отца. Прошло несколько дней с его второго рождения, и он достаточно освоился, чтобы набраться смелости и заявить о себе старшим. Парень всей своей душой ненавидел Варису, ее звонкий, раздражающий смех и повелительное отношение, но добросовестно отыгрывал роль мусора под ее каблуками.

— Но это так и я могу помочь Отцу, раз Марк провалился, — сказал он, и ухмылка невольно появилась на его лице, когда он увидел, как Вариса недовольно поджала губы. Патрик еще ни разу не видел того, кого все называют Отцом, но вопросов не задавал и просто повторял за остальными.

— Чем же может мне помочь мой новый сын?

После той ночи, дорога в город чародеев превратилась из испытания и борьбы за жизнь в унылое путешествие. В салоне было невероятно душно. Я уже давно расстегнул рубаху почти до пояса и снял бы ее совсем, да только было неловко перед девушкой. Одно хорошо — солнце напрямую не жгло голову. Паровик же неустанно двигал вперед, поднимая за собой пыль, тихо гудя пропеллерами, а мы с Ки́митой почти все время молчали, несмотря на то, что было слишком много того, что стоило бы обсудить.

Что вообще произошло и как нам теперь быть. Что значит "слуга"? Она типа меня защищать должна теперь от пуль или чай разливать? Я уже молчу про клеймо и ее переживания по поводу руки. Ну, с чаем я, конечно, перегнул, ведь эту клятву давали воины, судя с ее слов, тем не менее, вопрос оставался открытым. И со всем этим ворохом мы лишь перекидывались короткими фразами о погоде, дороге и том, что нас ждет в городе.

Никто из нас не представлял, что там устроили чародеи и как живут десятки тысяч переселенцев. Какая там инфраструктура? Как обстоят дела с сельским хозяйством и другими видами крестьянской жизни? И самое главное — как чародеи обезопасили город от те́нниши?

Сначала жрицуля полдня просидела на заднем сиденье, то ли спала, то ли медитировала. Затем перебралась на переднее сиденье, вальяжно вытянула босые ноги на раму под треснутым ветровым стеклом, уложила между бедрами обрез и начала чистить. От удивления, я прозевал булыжник и днище дизера со скрежетом прошлось по нему, чем заработал недовольный взгляд, мол, давай еще транспорт угробь. Дальше мне оставалось лишь старательно не пялиться на ее ноги, хотя и смотреть не на что, ведь мы оба были не первой свежести, чумазые со всех сторон. Вода осталась только для питья да поддержки элементарной гигиены. Но такой жест никак не состыковывался с ее внешней строгостью и прошлым поведением.

Я набрался смелости и попытался разузнать о ее шаманстве, и нарвался лишь на мутные ответы типа: это секреты жречества кхану́. И то, что я теперь ее господин, не обязывает ее выкладывать тайны сородичей. И вообще, меня попросили уяснить, что она не раба.

Да уж, похоже, кто-то хорошенько выспался и проникся содеянным…

Когда она обозвала меня господином, дизер снова чуть на обочину не снесло. Нет, не от того, что я вдруг чей-то господин, это простое обращение и раньше звучало в мою сторону, как и к любому другому разумному не на дне общества. Просто последняя, кто меня так называл, была Вариса, и хотя тон кхану́ даже близко не был похож на то, как обращалась ко мне это… эта дамочка, мне все равно стало не по себе. Перед глазами мгновенно замелькали образы соблазнительной разносчицы, сжимающей меня теплыми бедрами, прерывающиеся видом на… рваную пасть с клыками и дрожащим от нетерпения голосом, перед тем как она впилась мне в ногу. Следы укуса, кстати, на удивление быстро затянулись, будто у нее в слюне был какой-то заживляющий яд. Хотя, глядя на свою прожженную ладонь, я подметил, что и она затянулась быстрее, чем я ожидал, но здесь точно помогла мазь из аптечки.

Неужели мне теперь вечно будет мерещиться эта девушка? Похоже очередной шарик в моей голове укатился не в тот угол.

Глава 4 — Переселенцы

Глава 4

— Мы ведь магию едем изучать, — напомнил я спустя целых пять рим, как бы невзначай после ее отговорок. — И то, что я видел, ничто иное, как колдовство. Какой теперь смысл скрывать?

Ки́мита посмотрела на меня, а я старательно выглядывал кочки на старом тракте, будто не замечаю.

— Мой народ использует мудрость Всематери — Эсиданти, — таки ответила она, уже привычно слуху растянув звук "р", продолжая разглядывать мое лицо. Я смотрел вперед, но чувствовал это. — Все немного сложнее, Виктор. Я давала обет молчания во время обряда наречения, поэтому не могу рассказывать, даже если я теперь не жрица. Даже если это окажется мелочью в сравнении с тем, что предложат чародеи.

Я кивнул, мирясь с досадой. Но у меня было еще много вопросов:

— Ты говорила, что у тебя была миссия. Об этом-то ты хоть можешь рассказать?

— Была цель. А теперь я не уверена, что справлюсь, — девушка недовольно вздохнула, вытянув шомпол из верхнего дула. Уход за оружием давался ей заметно нелегко, но похоже она решила начинать адаптироваться. Только хита́нги своего еще не касалась, по крайней мере при мне.

— Поделишься?

Она снова явно нарочито громко втянула воздух, будто я ее работать заставлял. Однако, о чудо, ее губы и глаза выдали слабую улыбку. Весьма милую, хочу заметить, улыбку.

— А ты не из молчунов, — хмыкнула она. — И пытливый, будто дитя малое. Но об этом я, пожалуй, тоже пока не расскажу.

— Почему? — Я даже не собирался отставать. Дорога была жутко сонливой, и мне срочно нужно было себя чем-нибудь занять, пока я не отключился из-за этого унылого пейзажа и монотонного движения вперед.

— Не хочу. Давай просто двигаться вперед с тем, что имеем. Для нас обоих многое изменилось, так что пусть прошлое останется в прошлом.

Прямо сама мудрость. Да только не поверил я ни единому звуку из этого предложения. Ну да ладно, вперед так вперед.

— Как почувствовала, что Лэсс мертв тоже не скажешь? — зашел я с другой стороны и сразу отвлекся, заметив вдалеке искаженные раскаленным воздухом движущиеся точки. Это и настораживало и обнадеживало одновременно.

— Крепкие узы между нами были, — между тем меланхолично ответила Ки́мита. — Когда юная жрица проходит обряд наречения ей выделяют послушника, который должен во всем помогать и следовать ее пути. Можешь называть это развитой интуицией.

Дизер быстро настигал точки, в которых стал угадываться транспорт. Но я слушал девушку и обратил внимание на нюанс с послушником:

— Прям вот так вот выделяют? Как стражникам стволы в оружейной?

— Все послушники — сироты или отданы родителями ради великого будущего. Не всем так везет. Меня тоже приняли в храм, когда родители исчезли в Пустоши, тогда мое будущее и было предопределено, — моментально выдала она.

— Получается, ты не выбирала путь жрицы?

— Послушай, это не невольничество, если ты на это намекаешь, а честь! Ясно? Великая честь! О детях хорошо заботятся, кормят, воспитывают, учат грамоте и самозащите. Дают все, что может получить только обеспеченный кхану́. Это у вас, людей, принято только отбирать и порабощать, — как-то излишне эмоционально выдала она и отвернулась к окну. Я не хотел намекать на какое-то принуждение или около того, но, видимо, язык мне и правда следует вырезать. Чего лезу с вопросами о погибшем напарнике?

И все же — пара поневоле, значит. Но выглядит это куда гуманнее чем у нас, где детей чуть ли ни с пеленок женят, отдают в качестве заложников, а бывает и вовсе продают дворянам или в секты. А там не всегда и грамоте-то учат, не то что самозащите.

Когда мы настигли движущуюся впереди колону, стало ясно, что это переселенцы: куча детей, животных, дряхлых паровиков с прицепами и запряженных зверьем крытых повозок. Мужчины и женщины с оружием, но не выглядят бывалыми бойцами.

Нас встретили настороженно. После короткого разговора под десятком дул, вперед вышел хмурый, густобровый мужчина и пригласил ехать вместе. Он сразу определил, что я дарсиец, но не послал лесом, хотя недовольные лица смотрели на меня со всех сторон. Ситуация была странная, ведь тракт один, да и наш дизер быстро обошел бы их колону, но я решил, что с компанией будет безопаснее. Можно расслабиться.

Людей было много, на вскидку не меньше двух сотен. Мелкие торговцы, механики, знатоки кузнечного дела, рудокопы, портные. Будто целая деревня с места сорвалась. Все на вид уставшие, но не изможденные. Транспорт забит инструментами, тряпьем, зерном и едой.

Я перевел двигатель почти на холостой ход и лениво плелся рядом с колонной, ловя взгляды заинтересованной ребятни. Предводитель переселенцев сказал, что мы в паре часов до безопасного тракта и спешить некуда. Малышня же не решалась запрыгнуть в салон, но их заметно распирало от желания подобраться ближе. На Ки́миту глазели все без исключения.

Жрицуля чего-то совсем насупилась и даже не смотрела в мою сторону, снова расположившись на заднем сиденье, о чем-то размышляла. Я пытался несколько раз извиниться, мол ляпнул лишнего, но она только кивала или отвечала "как скажешь". У меня пятая точка кипела от этого недовольного и вместе с этим смиренного тона.

До начала сумерек показался безопасный тракт, и такого я точно не представлял, как, впрочем, и наши попутчики переселенцы…

Впереди идущий колесный дилижанс замер рядом с белой башней с остроконечным, черным шпилем, издающей постоянный и громкий гул. Издали даже казалось, что это неуместный на этой территории маяк.

Башенка была окружена высокой решеткой, какие отделяют дворцы высоких дворян от внешнего мира. Каждый прут на конце заострен и повсюду виднелись насаженные куски одежды. Металл на вид свежий, серебристый, но все вокруг, особенно кости, говорило о том, что это сооружение стоит здесь уже не меньше зимы.

Ни в решетке, ни в башне не было видно дверей или другого входа.

Дальше от гудящей башенки вдоль дроги торчали деревянные столбы, навскидку, на расстоянии трех ста шагов друг от друга, теряясь вдалеке. На вершине каждого закреплена большая и выпуклая стеклянная колба.

Я вышел осмотреться и все стало на свои места, когда наконец обратил внимание на шпиль башенки. Там была закреплена раздаточная стойка-ус. Подобные штуки еще в новинку, и позволить их могут себе только люди при золоте, зачастую обеспеченные дворяне. Пропаганда твердит, что это чуть ли ни сам король Власий сконструировал прибор. Ну да, конечно. В любом случае, в моей столице до сих пор от дома к дому тянутся толстые провода, по которым генераторы передают ток. Но мне довелось краем глаза видеть подобную башню на одной встрече. Эта штука каким-то образом передает энергию для ламп по воздуху.

Но зачем здесь установили дающую ток установку, еще и такую дорогую? Как и я, все вертели головами, уверен, в поисках красного огня, но вокруг не было даже захудалой свечки. Единственное, до чего я додумался, представляя безопасный тракт, это расставленные по бокам старой дороги факелы. Но первая же буря моментально превратит этот путь в обычную местность Пустоши.

— Ничего страшного, люди! — заголосил Домран, предводитель переселенцев, выйдя вперед. Остальной народ быстро вывалился из транспорта и гомонил, тыкая пальцами на башню и столбы. — У нас есть достаточно клеток, чтобы пережить ночь. Не впервой! Мы ведь добрались сюда?!

Несколько человек вяло кивнули.

— Мы добрались сюда, не потеряв ни одного из наших! И дальше проедем, — еще громче гаркнул мужчина, привлекая внимание толпы. Больше голов уверенно закивали, соглашаясь с его словами, и все потихоньку стали рассаживаться по местам.

По сути, для нас ничего не изменилось, но я понимал их реакцию, ведь все слышали фразу "безопасный тракт". Но для чего здесь все же столько фонарей? Проделан огромный объем работ и ради чего? Чтобы ночью светло было? Странно. Может дальше будет что-то другое?

Домран подозвал пару взрослых парней:

— Ираш, Никола, соберите ребят и быстро сделайте ревизию всего, что горит красным. Выполняйте. Не суетитесь и не пугайте людей своей спешкой, как вы обычно делаете.

Последнее было послано уже вдогонку, и двое, не оборачиваясь, закивали, но темп бега не сбавили.

— Хорошие парни, исполнительные, — обратился Домран ко мне. — Только суетливые. Молодые еще, не умеют эмоции сдерживать.

Глава 5

Глава 5

— Есть такое, — криво улыбнулся я, без сомнений причисляя себя к таковым.

— Ты на вид помоложе будешь, да и остроухая тоже, но глядите так, будто мы перед лужей большой остановились. Не боишься?

Я нашел глазами выглядывающую из окна дизера Ки́миту, и она сразу же отвернулась, когда заметила.

— Вы ведь сами сказали — клетки есть, не впервой, значит, нечего волноваться, — пожал я плечами. — Но вам не кажется, что вокруг башни слишком много костей? Кажется здесь бойня была.

Я насчитал не меньше сорока черепов, как человеческих, так и животных, пока стоял. Большинство было сосредоточено вокруг башни-генератора, но и дальше рядом со столбами лежало немало. Это определенно не случайность.

— Да, лучше здесь не задерживаться. Я такого еще не встречал, хотя повидал немало. Нам уже очень повезло, что столько ночей без происшествий.

— Вы часто бывали в Пустоши? — не без удивления спросил я.

Домран отвернул ворот рубахи и засветил охотничью метку:

— Как внуки появились, так я и оставил опасное ремесло. Молодым дорога. А я свое отходил…

После тех ублюдков охотничья метка не внушала доверия, мягко говоря.

Колона шла еще не меньше часа, пока сумерки не начали сгущаться. Затем мы сошли на обочину, и все начали устраивать лагерь, весьма организованно. Транспорт выставили большим кругом, а по центру начали раскладывать пару крупных костров, бросая все, что горит да под ногами лежит. Без сухого топлива в этих местах не останешься. Возле каждой телеги, паровика, стоянки животных — установили факелы-клетки, коих и правда было достаточно. Видно, что люди основательно готовились к дороге. Домран распределил смены на дежурство для тридцати человек, что внушало доверие и чувство безопасности.

Подумать только, еще вчера мы вдвоем ночевали в дизере, с одной свечкой. А еще раньше вообще в отключке провалялись без ничего и остались целы. И тут такая основательная подготовка.

Я встал рядом с задней дверцей дизера и произнес подготовленную речь, глядя на утягивающий красное небо за горизонт закат. Тэли видимо решила, что с меня хватит, и приняла извинения, как полагается, без своего "как скажешь".

— Ты ведь планируешь меня защищать? — спросил я, когда с официальной частью было покончено.

— Ну, да, — прозвучал вроде бы уверенный, но подозрительный голос кхану́ из салона.

— Хита́нги?

— Не знаю.

Когда я смотрел на выполняющих приказы Домрана людей, мне будто по голове прилетело: девушке нужна цель, занятие. Тем более, что теперь нам нужно создать модель будущих отношений и лучше уверенное командование, чем неловкое мычание и нелепые уговоры. Чтобы там у костра ни произошло, моя неуверенность может только навредить. Заодно и увижу, как она себя поведет.

Но пока что я решил обойтись без указаний и аккуратно слукавить, даже если и поймет, все равно может сработать:

— Было бы здорово, если бы ты использовала свою скорость и меч. Меня очень впечатлило то, что я видел. Правда.

— Пули быстрее, — еще больше подозрения проявилось в голосе тэли. Ну да, было бы странно, если бы она не поняла, к чему я веду.

— Пули летят по прямой, — парировал я. — Скажи мне только одно: ты так быстра ведь не только благодаря мышцам?

— Не только.

— Значит можешь уйти с траектории?

— Теоретически — да.

— Ну, вот и ладно, дева битвы, значит, бери в зубы сталь и хватит задницу просиживать. Принимайся за работу, — выдал я бодро и, отлипнув от дверцы, быстро зашагал прочь, чтобы избежать возможной реакции. Пусть переварит и, как поступить, решит без моего присутствия.

Вокруг царила суета, и посреди этой суеты запылали костры, засветили красные огни. Дети хохотали, лавируя между людьми. Запахло жаренным мясом, кашей и даже специями. В желудке заурчало. Я несмело напросился на ужин, предложив пару медяков, и нам выделили две тарелки.

Ки́миту в дизере не нашел. Как и ее меча. Довольно улыбаясь, я поставил тарелку с кашей на сиденье, а сам уселся на пассажирское место, открыв настежь дверь. Последняя оказалась привередливой, и пришлось подпереть ее палкой, чтобы не откидывалась назад.

Тьма окончательно окутала каменную равнину, подарив взамен серебро полной луны и крапинки ярких звезд. Светлая ночь дыхнула прохладой, застрекотавшими насекомыми и пламенем костров. Зазвучали струны нидры*. Хриплый голос затянул что-то про хвостатых красавиц, которые утягивают молодых и глупых на дно океана, прямо в объятия те́нниши. Его поддержали остальные, наперебой вытягивая отдельные строки, не попадая в ритм и тон от слова совсем.

(*струнный музыкальный инструмент)

Первая ночь вне дома, когда я чувствовал себя даже умиротворенно, несмотря ни на что. Жаль, что это продлилось недолго…

Женский крик оборвал песнь ночи и нидры. За ним последовали попытки узнать, что случилось, и кто это был. Нечеловеческий визг заставил всех замолчать. Начался организованный хаос, как бы странно это ни звучало. Люди забегали туда-сюда, хватая детей, приготовленные факелы-клетки, уводили стариков.

Я мгновенно подорвался, но не спешил соваться центр и выглядывал мою остроухую. И увидел ее. Ки́мита перебежками спешила к нашему паровику, хита́нги в крови, лицо тоже алых каплях.

— Гуль, — выдала она, опередив мой вопрос, и добавила, — обычный. Но не один, их там трое. Одной Всематери известно, откуда они повылазили. Идут группой, тупые, не осторожничают. Думаю, все быстро закончится.

— Кто кричал, не знаешь? — спросил я, приглядываясь к поведению девушки.

— Нет, но я смогла убить одного.

Ее глаза сверкали жизнью, улыбка то появлялась, то пропадала. Похоже, она не могла определиться — радоваться ей возможности почувствовать себя снова сильной или волноваться из-за нападения. Рука направила острие хита́нги к земле и немного назад. И держала Ки́мита меч — уверенно.

— Кричали с другой стороны, — сказал я. — Значит, есть еще одна группа.

Она посмотрела в указанном мной направлении, затем пробежалась глазами по организующимся людям и неуверенно спросила:

— Могу я, ну, пойти туда?

Я проморгался:

— Эм, да. Только не лезь на рожон, пожалуйста. Мы уже видели, что может сделать толпа гулей.

Ки́мита кивнула и почти улетела. Я немного задержался, обдумывая, зачем она спрашивала у меня разрешение, и последовал за ней. Неужели она теперь постоянно будет ждать моего кивка?

Голос Домрана стал слышен более отчетливо, и уверенные команды, несомненно, успокаивали людей.

Но внезапно развитие боя прервалось невероятно странным действом. Столбы, которые тянулись по обочине тракта, в одно мгновение загорелись синим, с оттенком фиолетового, насыщенным светом, окрашивая вокруг себя приличный радиус. Гули начали мерзко визжать, затрепыхали конечностями, один за другим попадали на землю и вертелись на ней, как ужаленные роем ос. Но не все, несколько особей медленно ковыляли вперед и были легко упокоены парой метких выстрелов.

Народ, выстроившийся чуть ли ни в шеренгу, замер с открытыми ртами, и мы с остроухой не были исключением. Происходило что-то невероятное.

— Они гибнут, будто попали под Раси, — почти шепотом сказала Ки́мита.

Я не видел, как это происходит, потому просто принял к сведению.

— Но на небе луна, — продолжила девушка рассуждать, — и красного огня они никогда не боялись. Неужели все из-за этого света?

— Вариантов не много, жрицуля. Сама видела, что все началось, как только зажглись фонари.

— Да… Значит, вот он, безопасный путь? Это магия чародеев? Синий свет? — иронично спросила она, пряча клинок в ножны.

Вряд ли это магия. Скорее какое-то изобретение, раз для этого понадобился генератор энергии. И принимать ток кроме как этим фонарям в округе больше нечему. Но я даже представить не мог что там за устройства. Маленькие солнца? Глупости. И почему такой странный цвет? Эти мысли я и озвучил девушке.

— Точно чары, — уперто заключила она.

— Власий третий поначалу пытался представить лампы и электричество, как уникальную магию Дарсии. И это работало какое-то время, — хмыкнул я, вспомнив строки из запрещенной литературы.

— Ну и глупость же, как дарсийцы могли в такое поверить?

Я пожал плечами:

— Наверное, так же, как и ты сейчас нарекла этот свет магическим. Не знаю, может ты и права, но я вижу генератор, и для меня все просто.

Все закончилось, и твари быстро потеряли признаки "жизни". Ки́мита снова обратила внимание на то, что их глаза выгорели изнутри как под действием солнца. Хотя по ее словам умирали они дольше, чем положено. Я уже слышал, что они всегда сгорают под кожей, но не видел. Мерзкая и вместе с этим странно интересная картина.

Глава 6 — Сон и коса

Глава 6

Не менее удивленные переселенцы палками откатили трупы подальше от лагеря, перестраховываясь факелами-клетками. И это понятно, учитывая сколько костей было возле первой башни — к этому тракту прямо-таки манит порождения те́нниши. Тем не менее, Домран с опозданием ознаменовал начало безопасного тракта, и народ радостно воскликнул.

Мы еще долго глазели на фонари, ожидая, что они вот-вот погаснут, но усталость дала свое, и я открыл глаза уже утром. Что-то загрохотало по металлической части кузова дизера, быстро взбодрив меня.

— Виктор, мы скоро выходим, вы с нами? — спросил Домран, пытаясь что-то разглядеть внутри салона через мелкую решетку дверного окна пассажирского сиденья.

— Да, да, с вами, — ответил я, наблюдая пустой салон.

— Твоя подруга сказала идти спрашивать у тебя. Странные вы. Кхану́ людей-то не очень жалуют, а тут к дарсийцу за ответом послала.

Аккуратная попытка услышать ответы была легко мною проигнорирована. Я лишь снова сказал, что мы будем держаться колонны, и мужчина ушел.

Меня разбудили достаточно рано, чтобы лицезреть только-только поднявшееся солнце. Где-то на юге переругивались звери, в небе кружили сипы и еще какие-то пернатые. Воздух пока не прогрелся, и приятная утренняя прохлада будто нашептывала на ухо обещания хорошего дня.

И все внимание к этой мирной красоте было утеряно, когда я наконец собрал в кучку жуткие картины из сна. Чего мне только не привиделось в эту ночь: Донрю́, вытягивающая из моего тела душу, цепляясь за нее своими черными тягучими пальцами; женщина из сна — мать, которая тащит меня за руку, увлекая за собой по непроглядному лесу. Очень жуткому, непривычно тихому, с толстенными деревьями, лесу; Ки́мита, сжимающая в руке мое сердце, и что-то нашептывающая ему.

Но самым диким и, вместе с этим, реалистичным было другое. Я бежал по равнине, будто зверь, перепрыгивая булыжники, ветки, ямы, неустанно нюхая воздух. Не чувствовал ничего и только слышал топот босых ног, шум скользящего мимо ушей ветра, видел яркие звезды да неполную луну. Частое и громкое дыхание говорило о том, что я — человек и к тому же женщина.

Но меня словно поместили в чужую голову. Все было нечетко, кусками, сцены постоянно менялись, как если бы лоскуты разных тканей сшили в единое полотно.

Кульминация дикой прогулки была внезапной: впереди возникла мужская голая спина, и раздался до боли знакомый голос разносчицы, которая весело крикнула — "вот я тебя и нашла!". Человек обернулся, и я отчетливо увидел на его молодом лице ужас и обреченность. Он споткнулся и кубарем покатился по земле. Поднялся и хотел было снова бежать, ноя сделал длинный, нереально затяжной прыжок и, повалив его на спину, с рычанием вгрызся в шею.

Тело какое-то время трепыхалось под разносчицей, но она не дала и шанса вырваться. Затем Вариса поднялась, посмотрела на ночное небо и, запрокинув голову, довольно потянула воздух.

Такого рагу из жутких видений мои мозги ещё никогда не выдавали…

Когда тэли подошла, я уже провожал взглядом отошедшую колонну, попутно высматривая спутницу. Ее когда-то белая, а сейчас грязно серая рубашка была покрыта пятнами пота на груди и подмышками. Волосы кое-как скручены в хвост. Лицо тоже влажное, но довольное, как у человека, выполнившего трудную задачу на твердый середнячок. Она припала к фляге с водой и прилично так опустошила ее. Отдышалась. Просто загляденье картинка, в сравнении с тем, что было еще вчера.

Не сложно догадаться, где она была и чем занималась, поэтому я не стал задавать вопросы и просто дождался, пока девушка займет место в салоне. Мы быстро нагнали колонну и пристроились на том же месте.

Через полкилометра ряды столбов прервались, вызвав растерянные взгляды выглядывающего изо всех щелей народа, и мы снова катились по пустому тракту. Но после захода солнца колонна опять остановилась рядом с гудящей башенкой и бегущими от нее вперед деревянными спутниками. Лагерь в темпе обустроился, и снова заиграла музыка, затянулись песни. Странные они. Будто легкомысленные дети. От чего же они бегут к новым возможностям, что так веселятся посреди Пустоши?

Я переговорил с Домраном и, оценив по карте расстояние, предположил логику установки фонарей: все рассчитано так, чтобы живые точно успели добраться к безопасному отрезку. К слову, до города, судя по отметке на карте, осталось полдня пути, если выйти с восходом солнца. Получалось, что Ромагис расположился аккурат на рубеже начала проклятых земель.

Как в случае с переходной зоной, начало проклятых земель не имеет четкой границы. Никто не проводит линий между проклятыми землями, где солнце чаще скрывается за серыми тучками, как сказала Ки́мита, и Пустошами. По словам девушки, происходит будто постепенное сгущение красок: ночи становятся опаснее, а днем даже попадаются зараженные животные, что сильная редкость. По неизвестным причинам те́нниши предпочитает более разумных существ. Остроухим кочевникам давно известно, что одни звери подвергаются заражению чаще чему другие, а есть такие, которых вообще никогда за сотню зим не видели измененными.

В моей голове завертелись воспоминания о той ночи, где меня захватил паразит-легирь, скорее всего. Если подумать, он явно пользовался моими мозгами, не привнеся ничего кроме жажды уничтожения и отвращения к красному огню. Захотелось с кем-нибудь поделиться, например, со спутницей, но я отбросил эту идею, оставив мутные дела на потом. Вдруг ее переклинит, и она решит прирезать меня ночью, а затем себя, раз уж ей некому будет возвращать долг. Ну что за глупость, а?

— Можно мне посмотреть? — спросил я, заметив сборы девушки на тренировку.

Она нехотя кивнула, и я, заметив нежелание, сразу отбросил эту затею. Да, наверняка, ей неуютно будет. Мне тоже никогда не нравилось, когда Зири смотрела, как я оттачиваю стрельбу и броски кинжалов. Ненавижу бросать кинжалы. Но мачеха будто назло заставляла меня корпеть над ними.

— Я, правда, не против, — сказала Ки́мита, протянув "р". Я приметил, что это выдает ее волнение, хотя сейчас лицо девушки было непроницаемым. — Мне не привыкать заниматься под наблюдением. Просто я сейчас очень неуклюжа.

Я отмахнулся:

— Ничего. Я понимаю. Но, может, как-нибудь пригласишь. Кстати, может тебе помочь с волосами?

— Зачем? — она озадаченно уставилась на меня, растеряв спокойствие.

— Ну, типа, мешают, наверное… Одной рукой неудобно завязывать, наверное, — замялся я и мысленно дал себе пощечину за эту неуверенность. Решил ведь быть более уверенным. — Присядь рядом, пожалуйста.

— Н-не надо, правда.

— Присядь. По твоей прихоти мы теперь вдвоем, и кто, как ни я, должен помогать. К тому же, я никогда не слышал, чтобы девы войны были лохматыми и чумазыми.

Она оперла ножны о кузов дизера и неуверенно села ко мне спиной, подогнув колени. Вообще, я рассчитывал, что она пододвинет камень… что ж.

К сожалению, удовольствия от прикосновения к ароматным, невесомым темно-красным прядям я не получил. Жирные и пыльные волосы плохо слушались, и пару раз девушка издала едва слышимое "ссс", когда я неаккуратно дернул. Но мне таки удалось стянуть плотную косу и завязать на конце лоскуток ткани. Почти идеально по центру. На самом деле сложнее всего было удержаться и не дотронуться до кончиков ушей. Я, конечно, задевал их руками, но пальцы так и тянулись намерено пожамкать, хотя уши как уши, только немного длиннее и вытянутые на конце.

— Нам срочно нужны купальни, — довольный своей работой сказал я. Вспомнились душные часы в дилижансе, когда от Гирса и Патрика несло ослиным потом, и я крутил носом. Сейчас от меня несло, пожалуй, похуже.

Она провела рукой по волосам и поблагодарила меня. На лице явные признаки удивления.

— Мачеха часто просила помочь, когда я еще револьвер в руке удержать толком не мог. Мы тогда были довольно близки, — ответил я на немой вопрос о моих "уникальных" способностях. — И да, если нужна будет помощь с одеждой, волосами или чем-то другим, где ты плохо справляешься одной рукой — обращайся. Не зыркай на меня так, подруга, я просто хочу помочь. Как я уже сказал — твоими стараниями мы вместе. Твой комфорт и внешний вид теперь задача на двоих. Хреново будет, если упавшая на глаза прядь или съехавший ремень подведут тебя в опасной ситуации. Логично?

— Да. Ладно, я пойду. Еще раз спасибо.

Я кивнул шустро удаляющейся фигуре и всерьез подумал о том, что в воду хочу уже больше, чем в академию. Тэли так вообще неверное ужасно себя чувствует. Сомневаюсь, что жрицы кхану́ по стольку дней не моются.

Вот бы сейчас на то озеро, где нас скрутили охотники-работорговцы…

Глава 7

Глава 7

Сначала время ожидания тянулось медленно. Я уже собрался идти на поиски шибко усердной девушки, как толпа ребятни, зим по десять-двенадцать, все-таки набралась смелости и пристала с расспросами: Кто такие? Почему с остроухой вместе?

И чего все так зациклились на дарсийце в компании кхану́! Мало ли что в жизни бывает. Но кое-что и мне было интересно услышать. Чародеи ведь пригласили и детей возрастом от шести зим. До конца приема осталась несколько дней, а дальше пока не известно, с какой частотой они снова будут устраивать набор. И будут ли. Малышня наперебой хвалилась своими способностями в скорости бега, прыжках, драках, фантазиях и даже "вещих" снах. Одна девчушка сунула мне в руки поделку, чем-то отдаленно напоминающую крылатый паровик, и сказала, что когда станет чародейкой, наколдует такой и будет летать над облаками.

Да уж, мечта идиота. Сколько еще найдется умников, думающих, что преодолеть мертвый горизонт только им одним под силу? Власий Гегани третий тоже так думал и вместе с восьмьюдесятью кораблями решил обойти дарсийский материк на предельном расстоянии — пятьсот пятнадцать километров от берега. Обошел. А затем взял курс на запад и больше не вернулся, как и сотни смельчаков до него. Ни один корабль. Такие же попытки были и у княжеств, но на восток и с меньшим размахом. Пусть у них свободы и больше, чем под эгидой династии Гегани, но организовать что-то равноценно масштабное им просто не под силу. Асвигский материк, где и случился катаклизм, намного больше дарсийского, вот вольные и захотели обойти проклятые земли по воде да высадиться в каком-нибудь месте наподобие Пустоши. Все попытки оказались провальными.

Островные кхану́ никому и ни о чем не докладывают, так что как у них обстоят дела с попытками добраться на другую сторону Гезии — неизвестно. Да хоть куда добраться, лишь бы вернуться и сказать — что там, за пределами мертвого горизонта или по ту сторону проклятых земель. Может и нет никакой стороны, и секта бога Тардиса, уверяющая, что мы остались одни — права. Я в это не верю, но и испытывать судьбу не собираюсь. Есть там кто или нет — без разницы. И здесь хватит мест, куда люди не успели сунуть свои загребущие руки…

— Виктор, ты в порядке? — спросила Ки́мита прямо над ухом, и я вздрогнул от неожиданности.

— Да, что?

Она как и вчера выглядела выжатой и довольной. Мотнула головой, открыла дверь, достала флягу и, хорошенько отпив, пояснила:

— Ты только на третий раз откликнулся.

— Нет, нормально все. Такое часто бывает, если сильно о чем-то призадумаюсь. А ты, смотрю, загнать себя решила?

— Это еще слабо, — улыбнулась тэли. — Мастер при храме нас и не так гонял, особенно первые зимы. Лучшее время в моей жизни. Никаких забот, только еда, сон, учеба и отработка ударов таши́.

Я согласно закивал, вернув улыбку, ведь у меня было тоже самое, только без "таши́", что бы это ни значило.

К обеду местность по бокам дороги кардинально изменилась: пропала сухость, унылые пейзажи сменились разнообразием флоры, деревья с каждым пройденным километром становились гуще, зеленее; желтизна перестала быть такой вездесущей. Но и наверху все стало иначе: серые тучи чаще закрывали солнце и воздух запах влагой, свежестью.

Паровики ускорили ход. Ки́мита явно нервничала, постоянно теребила темно-красный кончик косы, которую я снова ей заплел. Меня эта нервозность тоже коснулась.

Когда мы проехали сквозь открытые настежь врата представшей перед колонной стены, тянущейся в стороны, куда хватало глаз, удивлению не было предела. Вокруг кипела жизнь. Люди суетились от дома к дому, о чем-то спорили, хохотали, куда-то торопились. Отовсюду доносился стук топора по дереву, молота по гвоздю, металла об металл. Сами дома были сложены из камня: квадратные, серые, наспех забросанные раствором.

Столбы с фиолетовым светом стояли вдоль дороги на углу каждой улочки, куда дотягивался взгляд. Паровиков видно не было, но тягловые животные встречались часто. На нашу колонну, конечно, тоже глазели, но не так как я ожидал.

Стена самого города была намного выше окружающей пригород, массивной, не меньше сорока метров. Такого же серого цвета, как и пригородные домишки. За стеной несколько столбов серого дыма плотной трубой устремлялись в небо, только чтобы беспорядочно расплескаться там.

При подъезде к вратам, главная улица становилась более ухоженной, а дорога ровной. Вместо хмурых стражников, колонну встретил улыбчивый толстяк в бледно-красной накидке, поверх белого… платья? Здесь я не понял. Подол одежды лысого мужчины опускался почти до пят, пояс обвивала темно-красная тряпка, а руки он держал перед собой в замке, будто пожилая матушка в ожидании сына после долгого похода.

— Добро пожаловать уважаемые! — склонился он, когда Домран и еще десяток людей покинули транспорт и подошли к нему вплотную. — От лица капитула, я, Тэодор Нескори, заместитель главы города, приветствую вас!

— Откуда вы знали, что мы приедем? — удивился Домран. Видимо он нешуточно растерян, ибо после получаса езды по улицам пригорода о нас давно должны были доложить.

— О, приближение такой крупной колонны сложно утаить, уважаемые. Но разве это важно сейчас? Я думаю нет, — по-доброму улыбнулся Тэодор.

— Да, вы правы, — кивнул Домран, неловко переступив с ноги на ногу.

Заместитель главы города вышел вперед, вежливо попросив Домрана подвинуться, и громко обратился в сторону колонны:

— Дорогие гости, а вскоре и жители величайшего города! Строители, пекари, рудокопы, кузнецы, плотники, механики, изобретатели и даже мечтатели! А также будущее кудесники! — уважительный кивок в сторону собравшейся ребятни. — Вы не зря проделали весь этот путь! Наш город велик и каждому найдется место в нем. Смехотворные налоги, достойная оплата труда, безопасность от те́нниши — все это теперь ваше будущее. Будущее, которое творится здесь и сейчас. Нашими рукам!

Даже меня немного пробрало, когда он поднял сжатые кулаки к небу. Спустя пару секунд тишины разразились овации, свист, радостные выкрики. Я скосил взгляд на Ки́миту, которая стояла рядом со мной и смотрела только на городские стены, что-то хмуро выглядывая там. Она вообще только и делала что глазела и молчала, как только мы увидели первое здание пригорода.

— Что-то не так? — спросил я полушепотом.

Она сощурила свои зеленые глаза, и повернулась ко мне:

— Это Нарит, первая столица моего народа, названный в честь реки Нариконы, подпирающей его восточные границы. Величайший город, который потерял свое звание только после смены королевской крови. Очень-очень древнее место.

— Да, это ведь ваши земли…

— Наши, — как по мне резковато ответила она для той, кто родился на более чем триста зим позже той губительной войны. А затем ее лицо смягчилось, глаза стали влажными. — Но я… я просто подумала о том, сколько сородичей здесь погибло в первые часы, дни, месяцы. Я читала про этот город, немного. Кхану́ не смогли забрать свои библиотеки, записи о населении, городской жизни, поэтому почти все только со слов. Несмотря на перенос звания столицы, это был самый большой и крупный город, древнейший, первый. Здесь проживали сотни тысяч кхану́.

Глава 8

Глава 8

Здесь уже и я навострил глаза и посмотрел на все вокруг иначе:

— Да, даже представить не могу, какой ужас здесь происходил, когда те идиоты создали разлом.

— Дарсийцы, — отрезала девушка.

— А у нас пишут, что это кхану́, так что давай не будем в это лезть. Прошло слишком много времени, чтобы мы об этом спорили.

— Как скажешь, — выдала она холодно и отвернулась. Вот уж жрицуля. Или может одного меня не волнует, что было триста зим назад?

Тем временем Тэодор широким жестом пригласил всех проезжать в город и крикнул куда-то наверх, чтобы открыли врата. Металл заскулил, и решетка весьма быстро полезла наверх. За ней начали подниматься врата, которые оказались не классически здоровенными створками, а на вид монолитной, металлической плитой. Но и они поднялись быстро. Вход был достаточно широким, чтобы прошло два дизера рядом.

Дальше нас ждал еще один сюрприз в виде арочного тоннеля, который был заполнен уже знакомым сине-фиолетовым светом. Не меньше четырех шагов в ширину. Нас попросили покинуть транспорт и пройти пешим шагом, что мы и сделали. Когда все переселенцы сбились в кучку на выходе, нам разрешили вернуться назад и завести транспорт. Вот уж точно ни одна тварь через эту арку не пролезет.

Мы с Ки́митой прошли в первых рядах, так что быстро оказались в самом городе. И вот здесь я уже увидел что-то более знакомое: снующие повсюду горожане, мощеные улицы, несколько диковинных статуй и металла, покрашенного в коричневый цвет. Многоэтажные дома, из окон которых выглядывали зеваки. Колышущееся от ветерка на веревках между домами стиранное белье. Почти бесшумно проплывающие туда-сюда городские паровики, запряженные лошадьми кареты. Перестукивание копыт прямо сжало сердце, навевая воспоминания о родной столице.

Только Ки́мита, судя по выражению лица, не была так воодушевлена. Ну да, наверняка думает, что все это стоит на костях ее народа и если бы не люди, то по этим улицам ходили бы остроухие. Что ж, она права, но мы здесь и сейчас, так что…

— С дорогиии!..

Я машинально повернулся в сторону выкрика, но увидел лишь несущийся прямо по воздуху силуэт человека с крыльями. Ки́мита успела дернуть меня в сторону, и шлепнувшись на пятую точку, уже с земли я наблюдал, как силуэт впечатался в стену рядом стоящего двухэтажного дома. Первая мысль была о создании те́нниши — каком-нибудь человеке-птице, потом на ум пришла магия, ну а на деле все оказалось проще…

— Малик, мать твою! — зарычал выскочивший на улицу мужик, хлопнув дверью. — Какого Тардиса ты постоянно влетаешь именно в мой дом?! Я точно заставлю тебя платить за падающие вещи!

Держась за голову рукой, с земли поднялся смуглый парень с копной черных как смоль волос. Он не отреагировал на кричащего мужика, пока не нацепил на глаза круглые очки, которые подобрал у себя под ногами. Даже с расстояния десятка шагов я заметил линзы, толщиной чуть ли ни с мизинец.

— У вас что-то р-разбилось, тэм Грец? — заикаясь, спросил он, глядя на того снизу вверх, морща нос, будто даже в очках ничегошеньки не видит.

— Нет. Сейчас, нет. Но когда-нибудь… Когда-нибудь эта стена рухнет из-за тебя, Малик! И перед Троицей говорю тебе — я за все спрошу! — прорычал мужчина, потрясая кулаком, но мне показалось, что его гнев был какой-то показательный, что ли.

— Спросите, тэм Герц, спросите. Но т-тогда я уже буду уважаемым изобретателем и заплачу любую цену! — воодушевленно ответил парень и, мгновенно потеряв интерес к мужику, поднял с земли поломанную штуковину, напоминающую крыло птицы. Скелет крыла состоял из деревяшек и был обтянут тканью, сшитой из разного цвета лоскутов.

Мы с Ки́митой переглянулись, оба скорчили озадаченные мины и снова уставились на парня.

Вдоль спины изобретателя висел узкий деревянный ящик, из щелей которого постоянно что-то дымилось и периодически шипело. Оттуда же выглядывали тросы и трубки, переплетаясь друг с другом.

Слева от нас появилась толпа переселенцев, топая за встретившим нас мужчиной, и заметив меня, от них отделился Домран.

— Нас сейчас отведут в отдел городского благоустройства, чтобы поставить на какой-то там учет, что бы это ни было, — подойдя, сказал он сразу. — Хотел просто сказать, что был рад познакомиться, и надеюсь, что вы получите то, зачем пришли.

— И вам того же, — улыбнулся я.

Он замялся, скосился на Ки́миту, которая стояла рядом и молча продолжала разглядывать город:

— Могу я задать вопрос?

— Задавайте.

— Вам лично, молодой человек.

Я выгнул бровь и хотел было отойти с ним, но вовремя решил этого не делать. Сам не люблю, когда за спиной перешептываются и уверен — Ки́мите тоже будет неприятно.

— Вы можете при моей спутнице спрашивать, что угодно. Только если это не заденет девичью гордость, — по-доброму хмыкнув, сказал я мужчине.

Глава 9 — Очередь

Глава 9

— Эм, нет, не заденет, — улыбнулся тот. — Я просто хотел спросить — в курсе ли вы, как на вас могут отреагировать сородичи вашей спутницы. Я много повидал, истоптав Пустоши и обжитые земли, с остро… кхану́ тоже дела вел…

Ки́мита резко повернулась к нам, от чего мужчина замялся.

— Продолжайте, — подтолкнул я, предчувствуя, что мне очень не понравится то, что он хочет сказать.

— Это, конечно, не мое дело, но кхану́ весьма негативно относятся к смежным союзам, я о кочевниках. У них очень строгие культурные традиции. Это все, что я хотел сказать. Прощайте.

Домран напоследок пожал мне руку, протянул девушке, правую, затем неловко прочистил горло и просто кивнув, удалился. Ки́мита никак не отреагировала на попытку пожать ее отсутствующую правую руку, думаю, она прекрасно поняла, что это простая оплошность. Вместе с этим, девушка постоянно держала левую руку на рукояти своего хита́нги, будто ожидала нападения. Нервничает.

Как только Домран удалился, к нам проковылял изобретатель, и задержав дольше, чем следовало бы, взгляд на кхану́, он начал извиняться за то, что чуть не сбил. В другой раз я бы просто так не отстал и забросал его вопросами, но сейчас просто остановил словесный поток и сказал, что мы спешим.

— Д-дайте угадаю — метите в чародеи? — спросил он, как мне показалось, немного печально.

— С этим есть проблемы?

Он сначала кивал, похоже каким-то своим мыслям, а потом замотал головой:

— Нет, нет никаких проблем. Просто все туда х-хотят, но многие возвращаются ни с чем и устраиваются в городе.

— А ты?

— И я, — грустно улыбнулся Малик и резко вскинул брови. — Но ничего, я еще покажу, на что способен! Мои крылья завоюют мир!

— Крылья… — попробовал я слово на вкус.

— Да, с ними можно спрыгнуть с самого высокого здания в городе и…

— Сбивать прохожих и разбиваться об стены и землю, — закончила за него Ки́мита, снисходительным тоном.

— Да, п-простите еще раз, — занервничал он. — Я еще не придумал тормозную систему и… Но это не за горами. Я как раз тестировал с-сегодня один механизм. Вот эту штуку, что у меня за спиной, я назвал "малюткой". Но не стоит сразу смеяться, моя "малютка" в-высокоточный механизм, который при желании любой дилижанс с места сдвинет! Но это пока секрет…

Мы Ки́митой снова озадаченно переглянулись, когда парень прервал себя, поняв, что ляпнул лишнего. Жрицуля даже надменно улыбнулась, наблюдая за тем, как он нервно оглядывался по сторонам в поисках тех, кто еще мог услышать. Но как бы это ни звучало интересно, сейчас важнее было другое.

— Что ж, удачи тебе с твоими крыльями, — протянул я ему руку. — Если что, свидимся.

— Да, удачи м-мне, — кивнул парень. — И вам. Тоже удачи…

Терять времени на разговор с первым встречным в этом странном городе было лишним, поэтому мы быстренько отделались от странного изобретателя и потопали искать академию.

Город был шумным, а лица людей довольными. И не скажешь, что мы в таком опасном месте. Даже одежда местных прямо говорила о том, что люди здесь чувствуют себя комфортно. Спросили проходящую мимо дамочку в пестром, коротком платье, с открытыми плечами, где академия, и она улыбчиво указала рукой на восточную часть Рома́гиса. Затем окликнула нас и показала, где подождать городскую платформу. Что еще за платформа?

Я послушно пошел в указанном направлении и поднялся на сложенный из камня невысокий помост, около пятнадцати сантиметров от земли. Ки́мита все время шла следом, не задавая вопросов. К нам поднялись еще горожане, обыденно ожидая чего-то, и так мы простояли около пяти рим. Затем из-за поворота выплыл плоский металлический лист, метров шесть в длину и шириной в половину улицы, с перилами по краям. Посреди платформы был огороженный островок, где стоял двигатель и машинист за рулем. В небо смотрела широкая труба, выплевывая столб серо-белого дыма. На платформе уже стояли люди и когда она подплыла к нам, мы не мешкали.

Городская платформа шустро несла нас по довольно широким улицам, замедляясь на поворотах, ускоряясь по прямой. У нее было шесть пропеллеров — по два спереди и сзади и по одному по бокам. Паровая машина работала очень тихо и основной шум выдавали широкие лопасти.

Я глазел по сторонам и дивился тому, каким этот город был в те далекие времена. Сомнительно, что чародеи занимались полной перепланировкой, поэтому, думаю, здесь осталось все, как было. Некоторые дома выглядели свежими, выкрашенными, с новой черепицей, наверняка претерпев капитальный ремонт, а некоторые прямо-таки отсвечивали стариной и все же не выглядели "чумазыми". Но вместе их объединяло одно — архитектура. Все вокруг смотрелось настолько грандиозным, даже изящным, что люди казались неуместными букашками среди этого великолепия. Первое впечатление о знакомой атмосфере быстро кануло в небытие, так как в моей серой столице нет таких красок, разнообразия, и вместе с этим гармонии всех элементов.

Поглядывая на Ки́миту, я думал о том, насколько ее предки были невероятны. Они, похоже, вообще не руководствовались понятиями экономии и строили для радости глаз. Отталкиваясь от стиля и фантазии.

Наконец платформа остановилась в нужном месте, и мы подошли к распахнутым вратам, за которыми в небо тянулись вытянутые шпили башен. Территорию окружал высокий непроглядный забор с рельефными рисунками, спрятанный за зеленым вьюном. Он тянулся вширь и охватывал как минимум полквартала моей родной столицы. Перед вратами стояла вооруженная до зубов стража, которая, впрочем, только провела нас взглядами.

Внутри, на широкой дорожке, идущей почти от начала входа на территорию, нас ждала самая обычная очередь. Точнее очередей было три. В одной головами вертели остроухие, в двух других — люди. Подозреваю, что и дарсийцы и вольные стояли по отдельности.

Если на людей я уже вдоволь насмотрелся, то такая толпа остроухих меня впечатлила. Не все были в накидках, какая когда-то была у моей спутницы. Одежда большей части кхану́ выглядела непривычно вычурной, утонченной, цветастой и, может мне показалось, но я не заметил кожу — только ткань. Глаза парней и девушек ярко подведены. У всех были заметны серьги, если волосы не скрывали мочки ушей, а губы и носы парней еще и имели ювелирные украшения. Прически у обоих полов отличались разнообразием и цветами: зеленый, синий, красный, фиолетовый и куча других оттенков.

Несмотря на горделиво оттопыренный подбородок, в глазах этих ребят была заметна неуверенность. Они точно впервые видят людей. Как минимум, большинство из них.

Те, что были в накидках, выглядели более приземленными что ли, уверенными. И взгляд в отличие от первых был простым, и на нас никто из них не обратил внимания. Подумаешь, кхану́ с человеком вместе пришли. Делов-то…

По бокам широкой, мощеной дорожки тянулся сад. Самый прекрасный сад, который я когда-либо видел: ветки фруктовых деревьев гнулись к земле из-за тяжести плодов, идеально ровно срезанная трава походила на настоящий ковер, кустарники пушились листьями и разноцветными кувшинками с пестрыми лепестками. Зеленый ковер тянулся вширь, куда хватало глаз. И среди всего этого волшебства повсюду были разбросаны скамьи, на которых сидели люди, с открытыми ртами глазея вокруг.

В который раз за день мы с Ки́митой озадаченно встретились взглядами. Девушка была очарована не меньше моего и плохо скрывала это.

Я узнал дарсийскую одежду в одной из очередей и хотел было уже пойти туда, но, снова же, справа от меня стояла кхану́, которая тоскливо смотрела на сородичей. Некоторые не отрывали взгляд от нее.

— Так, давай дуй к своим, а я к своим, — сказал я полушепотом. — Встретимся, как все закончится. Договорились?

Она сжала рукоять меча, заметалась взглядом между мной и остроухими:

— Нет. Я пойду с тобой. Теперь я твоя слуга и должна следовать за…

— Да чтоб тебя, жрицуля, — оборвал я ее мычание. — Ты правда хочешь установить между нами такие отношения?

Ки́мита поджала губы и, задержавшись на несколько секунд, ушла занимать очередь.

Вычислив среди дарсийцев самого болтливого, я узнал кое-что интересное, помимо восхищения городом и переживаний от встречи с толпой кхану́.

Во-первых, это третья, завершающая прием в академию, волна. То есть, до этого было в несколько раз больше людей, испытывающих удачу.

Во-вторых, перед ведущими к главному входу ступенями стоит три стола, за которыми расположились чародеи. Приемная группа. На каждом столе стоит некий прибор, до которого всем нужно просто прикоснуться, чтобы определить Потенциал и есть ли он вообще.

Ну и последнее — академгородок заполнен под завязку, как для богатых, так и для нищих, и придется побегать, чтобы найти жилье.

Глава 10 — Высокий Потенциал?

Глава 10

Впереди стоящие ребята тоже переговаривались, и из их разговора я много чего почерпнул. Например, тот невероятный факт, что в Ромагисе уже проживает более шестидесяти тысяч человек и кхану́. И это судя по информации из брошюры, которую можно было купить в первой же лавке на торговой площади. А ведь есть еще куча недавно зарегистрированных и постоянно прибывающих, как те переселенцы, с которыми мы приехали.

Удивило не только количество населения, но я наличие самой брошюры. Бумага не самая дешевая, цветная. Значит в городе стоит фабрика с новейшими станками.

Сам Ромагис заполнен на каких-то сорок процентов, судя по условной схеме, от чего волосы встали дыбом. Даже столица моей родной провинции не так огромна.

На бумаге были указаны виды трудовой деятельности, которая доступна горожанам. И не только в самом городе. В радиусе пятидесяти километров, расположены шахты, рудники, посевы. В полном ходу дереводобыча. Указаны места безопасной охоты на зверье.

Брошюра была настолько детальной и информативной, что я просто утонул в размышлениях и попытке осознать проделанную чародеями и переселенцами работу. Невозможно успеть сделать столько за несколько зим, а значит, экспансия началась намного задолго, чем было разослано приглашение, и как минимум тысячи простых трудяг здесь появились очень давно…

— Молодой человек, вы с нами? — выдернул меня из задумчивости высокий, мужской голос. Я поднял голову и увидел перед собой тот самый стол, и сидящего за ним улыбчивого черноволосого мужчину в оранжевой накидке. У него были длинные волосы, курносый нос, узкий подбородок, широкополая шляпа на голове и редкая растительность на лице. — Вы задерживаете очередь.

Я неловко обернулся и встретился с тревожными взглядами. Да, за мной уже образовалась вереница.

— Шевелись, тупица, — раздраженно рявкнул широкоплечий парень, показав всем белые зубы, и провел рукой по блондинистой челке. Судя по внешнему виду, он не нищий.

Кто-то хохотнул, и его поддержали еще несколько человек.

Да уж, призадумался…

— Что нужно делать? — спросил я, приковав взгляд к прямоугольному прибору со стеклянными трубками, струящейся по ним жидкостью и отпечатком руки посередине. На вид конструкция на ладан дышала, и казалось, вот-вот песком осыпется. Это и есть прибор, определяющий наличие Потенциала? Весьма неожиданно.

— Просто приложите руку, — улыбчиво сказал чародей.

Я бегло осмотрел другие столы и заметил на них то же самое. Как раз в этот момент к последнему прикоснулась Ки́мита и отдернула руку, зашипев, будто ее что-то укололо. Чародейка за тем столом посмотрела на прибор, высматривая что-то, известное только ей, и открыв рот, попросила приложить руку снова. Ки́мита выполнила просьбу, но в этот раз не одернула руку, а спокойно убрала.

— Невероятно, — обронила чернокожая чародейка, с наголо бритой головой и пучками сережек в обоих ушах. Возраст определить сложно, но на вид ей не меньше сорока. — Дорогая, у тебя очень высокий Потенциал. Это очень большая редкость. Ты первая за сегодня с таким высоким порогом, и вполне вероятно, что последняя.

Вместо комментария, Ки́мита быстро нашла меня взглядом, и он почему-то был не радостным, а испуганным. Я кивнул ей, мол, все хорошо, хотя и не понимал, от чего она так распереживалась. Судя по реакции чародейки, это очень хорошо, и девушку ждет достойное будущее. Стоящие рядом с ней кхану́ так вообще гордо лыбились, будто это у них Потенциал такой. Одна девушка сразу засуетилась вокруг нее.

— Молодой человек, как бы долго вы ни смотрели на чужую удачу, она не придет к вам. Это чужая удача, — сказал чародей за моим столом, и я снова принял на себя смешки. Это ни капли не задевало, но запомнить лица все же хотелось.

Вздохнув, я неловко улыбнулся все еще тревожно глядящей на меня жрицуле, протянул руку и приложил к положенному месту. Спустя мгновение в палец что-то укололо, не так болезненно, чтобы отдернуть руку и вскрикнуть, но ощутимо, как если бы лекарь взял кровь с пальца. Вместе с этим, жидкость в приборе окрасилась в красное. Затем цвет начал менять оттенки.

— Странно, — удивленно протянул чародей, тоже что-то понимая в происходящем.

— Что? — глупо спросил я. — У меня тоже высокий Потенциал?

Чародей быстро начертил цифру пять на овальной подвеске из дерева, размером в два больших пальца и толщиной с монету. Протянул ее мне:

— После вступительной речи уважаемой архи Лелиа Теоранисы вас найдут. А пока вы свободны.

Я не был готов томиться в ожидании:

— Скажите, в чем дело…

— Тебе уже сказали, что ты задерживаешь очередь! — кто-то рявкнул сзади и толкнул меня в сторону. Я машинально перехватил запястье и выкрутил его. Переборщил малость, услышав знакомый хруст.

— Ты урод! — заорал парень, до этого назвавший меня тупицей, и несколько человек тут же кинулись на меня, но Ки́мита мгновенно оказалась рядом с уже оголенным хита́нги.

Внезапно тело застыло, и не только мое, судя по отсутствию давления и внезапной тишине. Я не мог пошевелить ни одной мышцей, чувствовал дикий холод.

Нет, кажется, глаза слушаются. Я опустил взгляд на свои руки, но увидел не одежду и кожу, а синий лед, толстой коркой покрывающий конечности.

— Успокойтесь, молодые люди, — негромко сказал мужчина, не вставая из-за стола. — На территории академии категорически запрещено физическое насилие. За нарушение этого простого правила всех ждет наказание. Сейчас я забуду об этом, так как вы здесь впервые, но имейте в виду в будущем. Свои проблемы решайте до прихода в святыню знаний.

Пугающее оледенение испарилось так же быстро, как и появилось. Лед в мгновение ока развеялся искрящейся пылью, а та в свою очередь осыпалась на землю и сразу исчезла. Одежда казалась немного влажной и губы подрагивали от холода.

— Урод, ты за это заплатишь, — прорычал блондин посиневшими губами, удерживая руку. Ему помогали несколько человек, судя по выражениям лиц — не посторонние. Но помогали не как другу, а заискивающе, как хозяину. — И ты, калека, тоже.

Ки́мита дернула руку к рукояти меча, но я положил свою поверх и сжал, небрежно обронив:

— Пойдем, присядем, эти лавочки просто загляденье.

Под удивленными взглядами мы удалились по узкой тропке и присели под яблоню. Стало не по себе от пялящихся на нас двоих людей. Похоже, популярность нам обеспечена.

Я без зазрения совести сорвал один красный плод, протер и смачно откусил, почувствовав сладкий сок. Солнце быстро согревало.

Что же там такое увидел этот мужик, и почему нельзя было сказать это сейчас?

Хотелось с кем-то обсудить случившееся, но кхану́ была отстранена и смотрела на еще немалую очередь, которая уменьшалась очень медленно, благодаря прибывающим. Сколько же народу сюда прёт?

— Можно спросить, — нарушил я молчание и, дождавшись кивка, продолжил, — ты чего так испугалась, когда услышала про высокий Потенциал?

Девушка прикусила губу, явно обдумывая свой ответ, и негромко сказала:

— Боялась, что у тебя будет иначе.

— Меньше?

— Нет, вообще не будет, — уточнила она, продолжая глядеть в сторону.

— И что? Как это относится к тебе? — недоумевал я, разглядывая огрызок яблока в руке и обдумывая, куда его теперь девать.

— Тогда мне пришлось бы отказаться от академии.

— Не понял.

Ки́мита обернулась ко мне и, тяжело выдохнув, сказала:

— Человек, теперь я твоя слуга и должна быть рядом, а не учиться магии, пока ты где-то там бродишь один. Я должна защищать твою жизнь, все остальное — неважно.

— Дура что ли? — ошалел я от такого откровения. Конечно, неважно. Так неважно, что испугалась лишиться этой удачи. — Если уж ты дала клятву воина, то, как минимум, должна желать силы, чтобы защищать лучше. К тому же, вдруг чародеи знают, как вернуть тебе руку? Ты об этом подумала? Вижу, что не подумала, а стоило бы.

— Это не важно…

— Да что ты все заладила со своим "неважно". Ки́мита, разве я требую от тебя чего-то? Разве я выставил какие-то условия? Я ведь сказал тебе, что при желании, ты можешь идти хоть к Троим в гости. Мне не нужны твои жертвы, как и служение. Это твой выбор. Но разве эта клятва подразумевает деградацию навыков, сущности и отсутствие развития? Сомневаюсь. Ты сказала, что теперь твой путь ясен. Теперь ты можешь двигаться дальше. Так зачем ты загоняешь себя в клетку?

— Виктор, я знаю, что такое служение, — чувственно выгнула брови девушка. — Не вчера родилась и понимаю, как должна вести себя. Просто… я еще не привыкла. Дай немного времени.

— Хватит нести этот бред, Ки́ми! — прорычал я раздраженно. Что с ней происходит вообще? — У тебя вместе с клятвой уши хуже слышать стали? Накой мне…

Она завертела головой:

— Я теперь твоя слуга, и мое будущее в служении. Куда бы ты ни пошел, я должна следовать за тобой.

Глава 11

Глава 11

— И ты решила, что нет смысла к чему-то стремиться, раз в любой момент я могу это отобрать?! — почти прокричал я, озаренный пониманием ее логики. Вот оно! Вот то, что чего я так хотел избежать. Ответственность. Куда бы я ни пошел, я должен думать не только о себе. А Ки́мита, в свою очередь, после проверки Потенциала, похоже, совсем провалилась в апатию, поняв, какую глупость провернула. Еще и клеймо заработала. Как оно будет реагировать, если мы разойдемся в разные стороны? Можно ведь было обойтись без демоновой клятвы!

Что-то мне подсказывает, что меня малость провели. Ну а что, логично. Что будет делать ставшая внезапно калекой молодая девушка, окруженная жестоким миром и заведомо отвергнутая своими, когда рядом с ней появился олух-добряк? Правильно — привяжет его к себе, пока есть возможность. Это логично, все в рамках желания выжить. Остроухая натерпелась страху и, поняв, что я никуда не убегу, решила, что это выход. А теперь, когда перед ней замаячил реальный шанс, и отсутствие руки оказалось не таким ужасом, как она себе обрисовала, она окончательно отрезвела. И наплела ведь кучу всего про мироздание, богиню, мудрость предков, а я как дурак повелся.

Тем временем девушка, снова прикусив губу, кивнула и отвернулась. Как же мне захотелось встать и удалиться подальше от этой неразберихи. Но это усугубило бы ситуацию, когда ее нужно постараться решить.

— Ладно, я понял тебя. Мы найдем способ снять с тебя эту метку. Как минимум, я уходить никуда из академии не собираюсь, и ты, став сильной чародейкой, справишься с этим. Надо только понять, на что эта метка влияет. Если она магическая, то и сотворить может что-то неожиданное. Она ведь еще никак себя не проявляла? Нет. И мои слова, как я понял, не заставляют тебя безвольно выполнять поручения. Значит все не так уж страшно. Разберемся.

— Нет, я не хочу ни от чего избавляться, — округлила она испуганно глаза. — Я ведь сказала, что мне просто нужно немного времени!

— Ты сама себя слышишь? Ты прыгаешь с одного объяснения на другое!

— Не прыгаю!

— Прыгаешь!

— Нет же!

— Да!

— Нет…

— Все, хватит, жрицуля, — устало прошептал я, наконец выбросив огрызок куда рука махнула. — Мы оба понимаем, что я прав. Никто из нас не ожидал, что появится какая-то метка, и теперь ты напугана. Я тоже обескуражен. Но пока мы не решим этот вопрос, давай не будем заниматься глупостями, и ты, наконец, услышишь мои слова.

Я замолчал, и она ничего не ответила, только запыхтела, сверля меня взглядом, а потом вяло кивнула. Мы утонули в тишине, вдвоем на скамье под яблоней, среди прекраснейшего сада, который я только мог представить. Возможно, наш единственный способ находиться рядом — молчание. Каждый раз как мы о чем-то говорим, это переходит в ссору или спор.

Очередь подходила к концу, и остались только вольные. Дарсийцы и кхану́ разошлись по разным кучкам и недовольно переглядывались. Нас тоже не обошли вниманием и несколько остроухих парней, о чем-то перешептываясь друг с другом, сверлили меня глазами. Нет, нас не могли подслушать, по крайней мере, большую часть ссоры. Думаю, это то, о чем меня предупредил Домран.

Последнего вольного огорчили ответом, и я поднялся, чтобы узнать, куда нам двигаться дальше. Из всей этой толпы на площадке перед столами осталось не больше двухсот разумных, и большая часть из них была остроухими.

Нас собрали и пригласили внутрь строения, открыв резные двустворчатые двери, и назвав его центральным блоком. Все это время мои мысли были заполнены чем угодно, но не зданием академии. А это стоило отдельного внимания, ведь оно было не одним. Территория была огромной и кроме трехэтажного дворца, и никак иначе я не мог его обозвать, за ним были раскиданы не менее громадные строения разной формы. Пусть они не сияли, как центральный блок, но точно могли поспорить с королевскими архитектурными решениями.

Внутри было прохладно, светло и грандиозно. Ни одной свечи, только электрические лампы и вычурные люстры. Стены и пол отделаны прямоугольными плитками из отшлифованного до полузеркального состояния камня. И камень был разных цветов, образовывая точные фигуры, будто магистр аксиоматики решил показать нерадивым ученикам все, на что способен. Белые как снег колоны украшены барельефами, изображающими дивных животных, растений, переплетающихся друг с другом. Потолок смотрел на меня мордами громадных крылатых ящериц. И величина их была показана пропорциями в отношении крохотных людских домишек. Что это за дивные животные?

Я шел за толпой и не мог поверить в то, что теперь буду видеть это каждый день. Словно мне открыли доступ в королевский дворец для важных гостей. Одежда сразу почувствовалась невероятно грязной, кожа нечистой, да и сам я будто случайно зашедший на праздник богов ничтожный бесеныш. Мне не довелось жить в бедности, и поместье Зи было довольно большим. Но все равно, сейчас мне захотелось спрятаться где-нибудь, забиться в уголок, прижаться к стене, лишь бы не чувствовать себя таким ничтожным среди этого великолепия. И я был не один такой. Только пестро разодетые кхану́ шли спокойно и уверенно, будто каждый день видят подобное.

После широкой лестницы на второй этаж, нас пригласили в тускло освещенный зал со стульями, перед которыми возвышался помост. Такие обычно наспех сколачивают циркачи, когда приезжают с представлением. Внутри уже были люди, много людей. И все они повернулись к нам, когда дверь открылась.

Ки́мита держалась рядом и заняла соседний стул, который больше походил на кресло. Я старался не вертеть головой, чтобы не уподобляться остальным, глупо ведь выглядит. Лучше держать голову прямо, как остроухие, будто ты в таком месте каждый день заседаешь, и толпа никак не смущает.

Дверь закрылась, и на мгновение помещение погрузилось во мрак, а может я просто задержал веки сомкнутыми дольше чем обычно. Внезапно повсюду загорелся свет. Стены, потолок, помост — все осветилось разными цветами, лампами, позволив теням жить только в самых скрытых местах.

Толпа ахнула, и спустя полрим на помост стали подниматься люди. Там уже стояли кресла и конторка. Поднимались они из переднего ряда, который из моего места было не увидеть. За конторку встала женщина и окинула помещение взглядом. На ней была темно-синяя накидка, с прорезями для рук, чуть ли не подметающая пол, полностью скрывающая ее, будто в коконе. Коротко стриженые волосы когда-то были угольно-черными, но сейчас цвет сильно разбавился седым, хотя худое лицо издали не выглядело таким уж немолодым. Острые уши ясно выделялись и не оставили сомнений, что она кхану́. Остальные расположились на креслах позади нее, мужчины и женщины, примерно того же возраста. Их было восемь, вместе с остроухой, и накидка была не на всех. Некоторые сидели в обычной, но не дешевой одежде. Если бы мне встретился кто-то их этих мужчин — в простых сапогах, брюках, с небритым лицом, я бы признал в них типичного, второсортного дворянина.

Я повернул голову туда, где расселись остроухие, и они, ожидаемо, самодовольно лыбились, видя "свою". Ки́мита же, казалось, даже не смотрела на женщину, думая о чем-то своем. Что сейчас может занимать голову больше, чем происходящее?

— Магия, — спокойно произнесла чародейка, и я вздрогнул, ибо голос звучал так, будто она говорит мне прямо в ухо. — Для всех разумных это слово вызывает трепет, волнение. Для меня же — это быт. Но так было не всегда, и сейчас я представляю, вспоминаю, что чувствовала, когда мой наставник предложил мне пойти за ним и стать чародейкой. Вспоминаю, чтобы понять вас, как понимал меня он. Магия — это невозможное. Магия — это стирание известных границ. Магия — это сила. И я завидую вам, ведь уже давно вижу в ней только инструмент, — она вытянула вперед ладонь, и спустя несколько секунд в воздухе появилась маленькая точка желто-красного света. Затем точка пронеслась по кругу, будто механик прорезал дыру в плоском куске металла, и осталось круглое окошко, из которого выглянул железный боек… молотка. Чародейка сразу же ухватила его рукой и вытянула, ловко перехватив за рукоять. Это был самый обычный молоток, но, очевидно, не это было причиной бурления и гомона зрителей. — Для меня, это инструмент, но для вас новый путь в неизведанное, поэтому удивляйтесь, открывайте рты и наслаждайтесь дорогой к удивительному!

Глава 12 — Вступительная речь

Глава 12

Один из заседающих позади выступающей чародейки мужчин откровенно зевнул, запоздало прикрыв рот рукой, и его под ребро ткнул сосед. Прямо как Ки́мита Лэсса, когда мы катились в дилижансе.

Тем временем над ладонью чародейки снова прорезалось круглое окошко и проглотило подброшенный молоток. Все снова ахнули, а она улыбнулась и продолжила вещать:

— Но кто же такие чародеи — спросите вы. И я отвечу: чародей — это искатель знаний, исследователь, ученый, мудрец. Чародей, это ищущий путь к пониманию мироздания, общения с ним. И общение это происходит с помощью чар, и чем больше вы знаете, тем лучше понимаете мироздание. К сожалению, не всем это дано, и некоторых, кому дано, лучше держать в стороне. Ибо магия — это сила, которая не видит света и цвета помыслов использующего ее. Она как молоток — инструмент и оружие. Но времена меняются, и вот мы здесь. И на это есть причины, но их вы узнаете в свое время.

Красиво говорит, подготовилась. Особенно меня заинтересовала часть про причины и силу. Если причина то, что мы встретили в Пустоши, то я вполне согласен выдать эту силу даже тем, кому не очень положено. Но мне кажется, что причина не в этом. Судя по городу, его начали подготавливать к заселению не меньше десяти зим назад. Это по скромным прикидкам. Разве что выпрыгивающие из ниоткуда инструменты тысячами не орудовали сами по себе. И все же, даже в этом случае чародеи должны были знать о новых гулях очень давно, а те, в свою очередь, за это время должны были давно засветиться.

Предполагать можно многое, но пока не сунешься в это болото, все домыслы могут оказаться пустышкой, а реальность смехотворно банальной.

— Вас пришло очень много, — улыбчиво заявила чародейка. — И еще больше оказалось одаренными Потенциалом, что не может не радовать. Мы не ожидали такого результата, и многое придется изменить. Нельзя быть готовым ко всему, особенно делая первые шаги на новом пути. Но мы справимся. Вместе!

Последнее она произнесла весьма воодушевленно, будто и вправду верила в то, что говорила, и весь зал, сначала неловко, а затем бурно, начал рукоплескать. Что-то в тоне этой женщине напомнило мне одного знакомого барда. Этот хитрец просто обожал похвалу, овации и внимание.

— На этой положительной ноте моя короткая речь подошла к концу, и напоследок я лишь представлюсь — Лелиа Теоранис, — она слегка кивнула, — глава академии и скромная представительница уважаемого капитула.

Чародейка молча направилась к креслу, но ее остановил голос кхану́. Мужской, тонкий голос пропел что-то на своем, и женщина замерла, обернулась. Она снова подошла к конторке, улыбнулась, и спокойно сказала:

— Думала обойтись без этого, но, видимо… Господа нетры. Среди чародеев не принято обращать внимание на различия. Мы смотрим на качество, талант, упорство и конечный результат. Так было всегда, и я жду этого от вас, хотя и понимаю, что сейчас это будет сложно. Когда мой наставник принял меня к себе, я дала обет отречения от своего начала, приняла новое будущее и назвалась чародейкой. Единственное, что имеет значение в отношениях между нами, это личные качества и характер. Это не значит, что я перестала быть кхану́, это лишь означает, что мои сородичи и люди для меня имеют один и тот же вес. Если кто-то из присутствующих решил, что мои острые уши дадут им какие-то привилегии — вы сильно заблуждаетесь. Мироздание не видит между нами разницы, и я советую всем как можно быстрее понять это.

Затем к конторке подходили другие чародеи и говорили примерно то же самое, только другими словами. Удивлением было то, что среди сидящих на помосте людей были не только колдуны. Например, мужчина с длинными, закрученными усами представился мастером по фехтованию. Другой, крутанул в руке револьвер и сказал, что будет учить нас пользоваться огнестрелом. Так же выходила лучница, излишне красочно разрисовав всю прелесть умения владения луком. Нас собирались учить письму и разговору на разных языках, включая кхану́ и прочие диалекты человеческих народностей.

Не обошлось без алхимии и изобретательской деятельности. Так, нам представился старик, который был учеником изобретателя, создавшего реактор-си1. Его тон был не слишком воодушевляющим, скорее ленивым и уставшим, но услышанное все равно впечатляло. После всего этого представления я в который раз задался вопросом — к чему это все? Зачем им все это делать? Ведь до катаклизма те́нниши чародеи тоже жили сами по себе, а после и подавно. Так что их заставило принять решение о разбазаривании своих секретов?

Но это все были поверхностные мысли. Я анализировал происходящее на автомате, как учили. В основном внутри меня все кипело и трепетало от предвкушения. Вот она, академия! Вот она, магия! Я будто только сейчас полностью осознал, что добрался. Захотелось увидеть Зи и подарить ей свою лучшую издевательскую ухмылку. А еще лучше увидеть ее недовольную мину, какой она всегда прикрывает свою радость, и крепко обнять.

Нас распустили спустя час. Ки́мита все еще молчала и выглядела задумчивой, что уже порядком раздражало. Когда она последний раз так уходила в себя, меня заставили принять ее клятву. Но я не отвлекал и решил, что это продлится еще долго, но ошибся…

Ки́мита резко дернула меня за руку и уставилась на толпу. Я последовал ее примеру, и мои глаза быстро нашли то, от чего она так напряглась.

Значит, они все-таки выжили?

Гирс. Его широкие плечи как таран уверенно расчищали себе дорогу в толпе. Рядом с ним топали дарсийцы в курсантской военной форме с довольными лицами. Они о чем-то переговаривались, кивая на остроухих девушек. Но я быстро потерял к ним интерес, когда чернокожий знакомец нашел мой взгляд. Он мгновенно замер и сразу же перевел взор на Ки́миту. Губы дрогнули в улыбке, но лишь на миг.

— Виктор, Ки́мита, — серьезно сказал он, подойдя к нам, и протянул мне руку.

Я молча протянул руку в ответ, пожал.

— Вы добрались, ребята… — вяло улыбнулся он.

— Почему ты жив? — спросила Ки́мита, и я почувствовал море холода в ее тоне. Она вообще редко показывала гнев, чаще холод, от чего не становилось легче.

Кадык Гирса подскочил, и он облизнул сухие губы:

— Повезло.

— Как умер Лэсс? — тем же тоном спросила Ки́мита.

— Пули, — не медлил с ответом он.

— А по тебе не попали, значит…

— Нет. Слушай, я все расскажу, подробнее, но в другом месте. Не посреди коридора, — сказал он, жалостливо выгнув брови. — Давайте через пару часов в "Рудокопе", это трактир через дорогу от академии. Договорились?

Я молчал и ждал, что скажет моя спутница. Меня с этим чернокожим парнем связывала только глупая ссора, и, честно говоря, я был готов пройти мимо него, даже узнав в толпе. Хотя толика разочарования от того, что он жив, проскользнула на фоне остальных эмоций.

Ки́мита ничего не произнесла и просто отошла в сторону, как бы пропуская его. Парни, что шли до этого рядом с Гирсом, сразу подскочили и хмуро поглядывая на нас, не скрываясь, начали громко спрашивать у га́рминца — "что мы за чудики".

Рядом с выходом из зала появился столик, на котором лежало несколько стопок бумаг. Молодой парень, на вид старше меня на пару зим, просил всех взять одну. Он выглядел как человек, который находится на своем месте, не то, что мы.

На листке были указаны номера аудиторий и время первого организационного занятия. До этого будет произведено распределение нетров по блокам, озвучены специализации и стили магического умения. В общем, важное дело, которое никак нельзя пропустить.

Какое-то время я стоял и глядел по сторонам в ожидании гостей. И вот мое ожидание было вознаграждено, когда мне в руки какая-то девушка ловко сунула листок с указанием времени и номера кабинета.

До встречи с Гирсом время еще было, поэтому я попытался отправить Ки́миту в трактир ждать га́рминца, но она уперлась. Твердила, что-то о сопровождении, охране…

Немолодая управляющая за административной стойкой указала мне направление в кабинет номер один и попросила оставить оружие в хранилище. До этого, топая в толпе, административную стойку я даже не заметил. За спиной женщины из стены торчали двадцаток почталётов, и при мне по одной из труб прилетел сверток, издав приятное шуршание.

Пара стуков костяшками по двери, и меня пригласили войти. Ни очередей, ни записи, ни вопросов "кого там еще принесло". Ки́мита осталась за дверью. Раз уж записку мне сунули тайно, а я притащил за собой спутницу, не думаю, что будет уместно еще и в кабинет ее пригласить.

Глава 13 — Кукловод?

Глава 13

— Значит, это ты наш единственный и неповторимый Кукловод, — приветливо улыбнувшись, проворковала Лелиа Теоранис — "глава академии и скромная представительница уважаемого капитула".

Кукловод? Почему кукловод?

Она слегка приподнялась в кресле, протянув мне руку через стол, и я суетливо пожал ее. Для меня чародеи все еще были чем-то полумифическим, книжным, как исчезнувшие виды зверей, а тут целая арха. Кистена Эноя объяснила иерархию капитула, и вырисовалась такая картина: нетры, абиты и старшие абиты, кистены и старшие кистены, архи и преархи. Последние — что-то вроде духовных наставников, старейшин. Архи же — это как бы старшие чародеи, а некоторые входят в действующий совет капитула и принимают решения.

— Вот бы мне еще знать, о чем вы, — запоздало подал я голос, усаживаясь напротив стола.

— Ох, прости, мои подчиненные и сами ничего не знают. Кукловод — это историческое название очень редкой способности. Кукловоды создают марионеток и могут управлять ими.

Я захлопал ресницами аки оторопелая девица, заерзал на стуле (дурная привычка). Снова же, кукловод? Что это значит?

— Ты не волнуйся так, я не кусаюсь. Разве что, если в ответ, — хохотнула арха, подмигнув мне. Это шутливое действие почему-то напомнило мне о Зи и насторожило. Моя мачеха — опасная женщина и великолепная актриса.

Я неуверенно улыбнулся, пытаясь высмотреть в ее поведении то, что поможет мне понять, как себя вести: играть роль робкого новичка, чтобы меня, если вдруг что, не превратили в улитку, или можно закинуть ноги на стол, сразу проверив уровень дозволенного?

— Да кто ж вас знает чародеев, может вы все так говорите, а потом пальцев не досчитаешься, — забросил я удочку и мысленно напрягся.

Арха Лелиа на мгновение замерла, а затем произнесла короткое слово и схватила рукой выглянувшую из магического окошка бутылку. Окошко схлопнулось, спустя секунду, будто его и не было.

Наблюдая, как красная жидкость льется в бокал, она сказала:

— Хорошо, когда в таком возрасте есть что ответить, кроме грубости и глупости. И не оскорбил, и клыки показал. Уважаю.

Она пригубила напиток и, молча поднявшись из-за стола, пригласила меня пересесть на диван, который подпирал спинкой часть книжного шкафа в правом углу комнаты. Сама села в кресло напротив.

— Знаешь, все только началось, а я уже ненавижу этот кабинет и бесконечно появляющиеся проблемы. Не против поговорить в менее официальной обстановке? — спросила она, откинувшись на спинку.

— Нисколько. Но почему на вступительной лекции об этом ничего не сказали? И вообще, к чему такая скрытность?

Она задержала на мне взгляд и сказала:

— Видишь ли, так вышло, что об этой способности я знаю только в общих чертах, поэтому не было смысла включать такую специальность в обучающую программу. К тому же, эта способность очень редкая, и Кукловода я не видела уже больше двадцати зим. А до этого о них ничего не было известно с самого катаклизма те́нниши. У меня просто нет специалистов, чтобы обучать тебя.

— К-как так? — оторопел я. У чародеев нет чародеев?

— Как сказала, так и есть, — виновато улыбнулась она. — Я могу предоставить только имеющуюся литературу и скромный опыт общения с последней Кукловодкой. Артефакт, который определил твою способность, недавно достали из хранилища из-за непредвиденного потока желающих испытать свою судьбу. Подойди ты к другому, он даже не показал бы, что в тебе есть что-то, помимо обычной магии.

— Но ведь…

— Ты же знаешь, что мир не всегда был таким? — с выдохом перебила она и, дождавшись кивка, поднялась с кресла, подошла к полкам книг, пробежалась пальцами по корешкам. — До трагедии разлома, до того, как нас всех заперло на этой части Гезии, магических знаний было больше. Уникальные способности и заклинания, ценнейшие хранилища артефактов и рукописных трудов. Сильнейшие чародеи, такие как Троица. Все было утеряно в первую же зиму войны с те́нниши, а остальное отрезано от нас мертвым горизонтом. Конечно, мы сильны и за триста пятьдесят сотен зим достигли многого, но некоторые вещи утрачены навсегда.

Я молчал, открыв рот, а арха долила вина и продолжила:

— История кукловодов входит в этот список. Я лишь знаю, что эта способность во все времена была достаточно редкой, чтобы после катаклизма у нас не сохранилось хотя бы одного имени настоящего кукловода.

— Она настолько редкая?

— Благодаря тому артефакту мы обнаружили еще четверых, но из-за отсутствия Потенциала — это пустышка. Как я понимаю, в этом и есть проблема Кукловодов. Редкое сочетание. Без отсутствия Потенциала, эти ребята…

— Не способны колдовать, — закончил я.

Шумно втянув воздух носом, арха кивнула:

— Да. Все полностью лишены магии. Да и твое ядро, насколько мне известно, не очень велико. Но уже что-то.

— Ладно, что же из себя представляет кукловод?

— Например, я знаю, что кукловод мог взять вот этот карандаш, — она подняла со стола озвученный предмет и повертела между пальцами, — и сделать из него… например паучка. Посадить где-нибудь на шкафу и следить за происходящим через его органы чувств. Но, как я уже сказала, на сегодняшний день никто не сможет тебя этому научить. Это утерянное знание.

— Постойте, вы же сказали, что видели кукловода двадцать зим назад!

— Это так, — хмыкнула кхану́, обновляя свой бокал. Я бы тоже не отказался выпить, но мне не предлагали. — Тридцать зим назад архПетр обнаружил двух ребят с великолепным Потенциалом. Он был кхану́, а она из вольных. Номирэс и Катерина. Девочка была странной, не от мира сего, но очень талантливой. Мы некоторое время близко общались и случайно обнаружили у нее эту способность. Вместе с Номирэсом ониискали способ узнать, как ею пользоваться, и все-таки разобрались. Уж не знаю, как ей это удалось, но я лично видела ее ожившее творение…

— И… где же Катерина? — сухо сглотнув, бесцеремонно перебил я. Виски пульсировали, и даже ладони вспотели. Неужели это она? Может совпадение? — Ну, и этот…

— Номирэс, — закончила арха, тревожно глядя на меня. — С тобой все хорошо? Может водички дать?

Я кивнул и сам подошел к столику. Взял чистый бокал и плеснул из бутылки. Залпом опустошил.

Вот оно! Несомненно, речь о моей матери! А если нет? Сколько среди людей Катерин? Тысячи?

— Полегчало? — выгнув бровь, спросила арха.

— Вроде. Перенервничал просто, извините. Такие новости, — виновато оправдался я в своей наглости. — Так где эта кукловодка? Почему она не может меня научить?

— Пропала она. Сначала исчезла Катя, а потом и Номи. Он искать ее ушел, один. Молча. Идиот! — в сердцах прорычала кхану́, и быстро опомнившись, прочистила горло, посерьезнела. — В общем, нет их.

Нет их — эхом размножилось в голове, и я сел назад на диван. Почти упал.

Но вдруг это совпадение? А если и так, что изменится? Та это Катерина или другая — они обе пропали. В любом случае, я здесь по другому вопросу.

— Но вы ведь пригласили меня не только для того, чтобы огорчить? — спросил я, приводя мысли в порядок, хоть это и было непросто.

— Не только, — улыбнулась арха, как бывалый делец. — Я хотела предложить тебе попробовать сделать то же самое, что и Катерина. Стать кукловодом. Доступ к рукописям и библиотеке будет предоставлен. Так же любая помощь с моей стороны.

— Ого, — обронил я, услышав такое предложение. Странно, что она не обмолвилась про работы Катерины и Номирэса. Может, забыла?

Нет. Такие люди не забывают о важном. Скорее всего, они тоже забрали все свое с собой.

Лелиа устало потерла виски. Ее лицо не было покрыто сухими морщинами, но и молодым его назвать было нельзя. Интересно, сколько ей зим, раз она Катерину назвала девочкой? Я не слышал, чтобы у кхану́ был какой-то секрет долголетия. Чародейские штучки?

— Я бы хотела вернуть знание о кукловодах, Виктор, — разведя руки, сказала она. — Тогда хотела и сейчас. И если ты сможешь… Если у тебя получится… Это будет великим событием.

— Для капитула, — добавил я, подозревая, кто больше всех в этом заинтересован.

Она сузила взгляд:

— Для всех. Да хоть для кого. Виктор, разве у тебя есть выбор? Все равно, что тебе во время боя выдали бесплатные патроны, а ты сомневаешься в их надобности. Но если это важно, то в первую очередь это интересует лично меня.

Глава 14

Глава 14

— Разве это не должно интересовать всех чародеев?

— Ну, хватит, — недовольно поморщилась она. — Я уже поняла, что ты в карман за словом не лезешь, и в другой раз я может и поиграю с тобой, когда достигнешь хоть чего-нибудь. Я дам тебе один совет, нетр: сначала узнай реальную востребованность товара, а потом торгуйся. Повторяю, способность кукловода интересует сейчас только меня, но не настолько, чтобы я нянчилась с тобой, подтирая сопли. Ты сейчас никто. Безымянный мальчишка, у которого в руках карта со странной пометкой. Это могут быть как ценности, так и смертельное испытание какого-нибудь древнего мага. Я предложила тебе поддержку в поисках на честных условиях, фактически, ничего не требуя взамен. Уверяю, если это и заинтересует кого-то другого, то более равного диалога тебе не стоит ожидать. Поэтому уйми гонор и либо соглашайся сотрудничать, либо покинь кабинет, а дальше как-нибудь сам.

Она сделала драматическую паузу, дав мне время переварить сказанное. Снова произнесла короткое слово, и забросила бутылку в появившееся окошко. Удивительная штука. Интересно, она создает эти вещи из ничего или это какой-то личный склад, откуда она просто достает нужные предметы?

Весь ее монолог не звучал угрожающе, напротив, даже как-то незаинтересованно. Но, конечно же, это было не так. Глаза говорили обратное. Это было намерено. Тем не менее, мне недвусмысленно дали понять, что в этом месте своя песочница, а я даже не лопатка.

Но обдумывать здесь нечего, я изначально был согласен на все, просто еще раз хотел проверить границу дозволенного. Арха определенно хищница, но по опыту общения с людьми не самыми совестливыми, могу точно сказать, что в её словах есть правда. Конечно, она в чем-то лукавит, но это уже не столь важно. Тем более у нее были какие-то отношения с последней кукловодкой, а если это еще и родившая меня женщина, то мне и жаловаться не на что.

— Но тебе ужасно повезло, ведь управляет академией такая замечательная, во всех смыслах, тэли, как я, — тем временем хвастливо продолжила Лелиа, сменив образ, как перчатку. — К тому же, я была инициатором ее создания, и будь ты хоть трижды кукловодом, в первую очередь, теперь ты мой подопечный. Я выдам нужные разрешения, и как только ты создашь Связь с Хо́риам, получишь доступ к информации.

Хо́риам? Связь? О чем она вообще?

Прокряхтев, будто столетняя старушка, арха поднялась с кресла и пригласила меня на выход. Да я и сам собрался уходить, но прежде хотел попытать удачу:

— А нет ли у вас фотоснимков последней кукловодки, случайно?

— Зачем тебе? — удивилась она.

— Сам не знаю, — я пожал плечами, — наверное, хочется увидеть предшественницу, на которую придется равняться.

— Достигнуть уровня Катерины тебе не удастся, сразу говорю, так что не завышай планку, чтобы не было потом обидно. Потенциал не тот, — выдала Лелиа и подошла к столу, выдвинула ящик. — Но снимок покажу, у меня как раз… есть… с собой.

Она протянула мне в руки черно-белый снимок, десять на семь, на котором были запечатлены несколько человек. Все стояли в обнимку, улыбались. Катерина была среди них. Несомненно, это она. Я мгновенно вспомнил те видения и ее грустное лицо, цветочный запах теплой шеи, крепкие объятия. Чувства того ребенка волной прокатились по сознанию и захотелось коснуться ее. Прикоснуться к маме, услышать ее голос. Мозгами я понимал, что это не мое, ну, точнее, мое, но не совсем. Это были эмоции маленького мальчика, который давно исчез. И все же, я не мог не трепетать и не тянуться к ее образу.

— Катя, та что слева, — указала арха, отрезвив меня.

— А вы не изменились, — заметил я, узнав на фотоснимке и свою собеседницу. Они с Катериной стояли в обнимку. С другой стороны молодой кхану́, видимо Номирэс.

— Льстец, — хмыкнула Лелиа, хотя щеки малость покраснели. А может она захотела, чтобы они покраснели. — Так уж и быть, я завтра же разошлю разрешения и выдам тебе пропуск в библиотеку. Ты уж не подведи, кукловод, и создай Связь с ядром, чтобы я не ругала себя за поспешность. И еще, — ее лицо моментально потеряло расслабленность, а голос стал холодным, — раз уж мы договорились — не болтай о себе, пока что. Никому. Даже подруге, которая ждет в коридоре.

За дверьми кабинета я оперся лбом о прохладную стену и зажмурился. Кукловод значит, да? Еще и наследственный, если…

А если Катерина тоже не родная? С чего я вдруг взял, что она меня родила? И все же, пока буду отталкиваться от этого. Да и какая разница, снова же, ведь сюда я пришел не за прошлым, а за будущим.

— Виктор? — спросила Ки́мита неуверенным голосом. — Всё… в порядке?

Я кивнул:

— Да, все хорошо. Просто из-за драки со мной решили переговорить. Неприятно получилось.

— Но все разрешилось?

— Да, пойдем уже, нас Гирс ждет, наверное, — буркнул я, и девушка почти понеслась вперед.

Гирс опоздал, и когда наконец появился, Ки́мита уже рвалась его искать, сжимая рукоять меча. Я не хотел совать нос в ее дело с земляком, но все же заступился, чтобы она не пошла в разнос. А когда парень появился в дверях, весь залитый потом, с серым котелком на голове, я убедился, что оказался прав. Было бы опрометчиво с его стороны опаздывать на этот разговор. Он идиот, но не безголовый.

— Почему ты жив? — без прелюдий спросила Ки́мита, как только Гирс уселся напротив нее, рядом со мной. — Как погиб Лэсс?

Он насупился, осмотрелся в зале, натянул ниже котелок, потупил взгляд:

— Мне повезло. Когда… когда нас начали обстреливать, нам уже было не до вас, и наемник Дока как мог вилял неповоротливым хламом. Убийцы были не промах, но и мы не первый раз в руке оружие держали. Кружились долго, пока, — он перевел на меня взгляд, — Лэсса не ранили в грудь…

Ки́митарезко зажмурилась, и торопливо заговорила на своем. Очень эмоционально затараторила. Но слезы не появились.

— Где остальные? — спросил я, намекая на наемника Дока и светловолосого дарсийца.

— Наемник словил шальную в затылок. Броуди… ранили. Он не дотянул до города. На руках умер… — губы здоровяка затряслись, а глаза намокли. — Дизер доехал до безопасного тракта и заглох. А там меня подобрали переселенцы.

Да уж, ему тоже пришлось не сладко.

Мы какое-то время молчали. Я ковырял еду, Гирс заказал выпить, а Ки́мита наверняка думала о Лэссе, впрочем, как и я. Только мои мысли были более эгоистичными — я думал о том, помнит ли земляк, почему кхану́ оказался в машине именно с ними. Даже не почему, а в каком виде. Если Ки́мита сейчас узнает, что я его вырубил, боюсь, произойдет что-нибудь нехорошее. Она и так на нервах вся.

Глава 15

Глава 15

— Как я понимаю, вы тоже не рассказали про "них"? — нарушил молчание Гирс, вертя по сторонам белыми, на фоне темной кожи, белками глаз.

— Нет, — ответил я, тоже опасливо осмотревшись.

— Почему?

— Наверное, по той же причине, по которой умолчал и ты.

Гирс посмотрел на Ки́миту, которая при упоминании гулей провела рукой по обрубку. Она не отставала от га́рминца и тоже заказала выпить. Но наш разговор, кажется, ее вовсе не интересовал.

— Проблемы, — констатировал он. — Мне показалось, что здесь никто не знает о "них", и если я начну рассказывать, мне просто не поверят и выставят за врата, как умалишенного. А если знают и пока умалчивают, могут и избавиться на всякий случай.

Пока мы, не спеша, катились рядом с колонной переселенцев, я сделал тот же вывод: если чародеи в курсе и скрывают — рты могут заткнуть. Если же не знают, то забот прибавится. Мы — единственные свидетели, кроме тех невольников, но они бес знает где сейчас, может мертвы. Поэтому нас просто затаскают, пока не выжмут все, что известно. Это при условии, что они поверят в существование нового вида бессмертных гулей, которых не отличить от людей. А еще есть Патрик — племянник самого опасного человека после короля в Дарсии, о котором я слышал. Безопаснее будет держаться подальше от этой истории, и убереги Троица попасть на пыточный стул Родерика Безумного. Уверен, Гирс об этом подумал в первую очередь.

— Ки́мита, слушай, — обратился Гирс, понурив взгляд. — Мне очень жаль, что твой друг погиб. Можешь не верить, но это так. Пусть я вел себя как мудак, но этот кхану́ оказался тем, благодаря кому я остался жив. Я буду помнить его до конца жизни.

— Где его тело? — спокойно спросила она, устало помассировав глаза.

— В Пустоши, — ответил Гирс и стыдливо отвёл взгляд. — Броуди был плох и у меня не было ни времени, ни возможности похоронить его. Я уложил его под камнем. Мотаться по Пустоши с трупом в салоне было… страшно. Прости…

Глаза парня снова стали мокрыми, и он, не скрываясь, пустил слезу, до скрипа костяшек сжал кулаки:

— Пусть мы и не сошлись сразу, но все-таки выбрались вместе, благодаря друг другу, и мне так дерьмово от того, что они с Броуди остались там.

— В этом нет твоей вины, дарсиец, — сказала Ки́мита. — Я только хочу знать — он умер с честью?

Мое сердце дрогнуло, когда глаза Гирса нашли меня, и в них была полная противоположность тому, что он ответил девушке:

— Да.

Лэсс умер, так и не очнувшись? Нет, нет! Не может быть. Как так вышло? Я ведь только хотел спокойно управиться с раной…

Что же я наделал?

— Хорошо… это все, что сейчас важно, — сказала девушка, и ее голос эхом отразился в моих мыслях.

Я не помню, как Гирс ушел, и мне повезло, что Ки́мита не разговорчива. В голове было слишком неспокойно, чтобы что-то нормально обсуждать. В конце концов, я решил заняться поиском хорошего жилья, рядом с которым можно поставить паровик. Жрицуля пробурчала, что одна остроухая, с которой она встретилась в очереди, предложила ей жить вместе. Их там целая компания островных, и они здесь уже давно, но специально ждали последнего дня, чтобы разведать обстановку. В общем, у меня попросили разрешения встретиться с ними, покорно спрятав при этом глаза… Все это было так нелепо, что я не знал хохотать мне или рыдать, а она выглядела серьезней некуда. Но в какой-то мере было даже интересно узнать, что будет, если она отделится от меня, как можно дальше. Договорились встретиться в "Рудокопе", как стемнеет.

Спустя пару часов поиска я был готов согласиться на любую комнатушку, но все гостевые дворы и трактиры были забиты, и помимо меня по улицам шагали десятки таких же ребят. Я отходил все дальше и дальше, в менее заселенную часть города, пока не опустил руки. Все либо занято, либо клоповник без купальни или простого умывальника.

— Жилье, говорите… — задумчиво почесал бороду лавочник с какими-то травами. Рядом с ним крутилась девчушка, не старше семи зим, и забавно копировала движения. — Насколько мне известно, вторая волна нетров все подгребла. Но вместо беготни по городу, вам следовало сразу обратиться в городское управление. Там работает земельный отдел и кадровое распределение. Они-то точно знают, где можно разместиться.

— Откуда знают, — удивился я, наблюдая, как девчушка пытается скопировать мое удивленное лицо.

Вместо ответа, лавочник ткнул пальцем в коробку на стене и идущую от нее наверх трубу из неизвестного мне материала:

— Такие штуки установлены по всему городу для отчетов и скорых сообщений. Называется — почталетом. Я отправляю сводку по работе лавки раз в три месяца.

— А обратная связь?

— Нет, такого нет. Только в один конец.

Почталет, что за дурацкое название.

Распрощавшись с лавочником, я быстро нашел остановку городской платформы и по подсказкам добрался до здания городского управления. Менее впечатляющее строение по сравнению с центральным блоком академии, но тоже внушительно: четыре этажа, угловатая архитектура, однотонный, сероватый оттенок всей постройки.

Внутри меня снова встретила очередь, но небольшая, и через двадцать рим меня приняла служащая — немолодая женщина со строгими чертами лица…

— Честно говоря, у меня даже нет ничего подходящего на ваш запрос, тэм Виктор, — устало развела руками женщина. По очереди в коридоре было видно, что я далеко не первый и не последний. — Все приличные кварталы Ромагиса уже заполнены больше, чем мы рассчитывали. Общежития в академическом городке заняты нетрами с высоким Потенциалом и теми, кто прибыл с первой волной. Помимо кандидатов в чародеи прибыло слишком много переселенцев. Даже наши уважаемые покровители не ожидали подобного. В городе нет столько гостиных дворов и трактиров, чтобы заселить прибывших молодых людей, как тех, что прошли испытание, так и тех, кто с грустью покинул территорию академии.

— Но ведь город даже на половину не занят, — показал я брошюру.

Она пробежала взглядом по бумажке, хотя, уверен, ей хорошо известно, что там отображено:

— Не занят, но и свободные дома в незаселенных кварталах не числятся чьим-то владением. Видите ли, у нас все просто: есть владельцы и есть городская недвижимость. Мы не можем раздавать полноценное жилье всем, кто прибывает, просто так. Если только вы не входите в льготный список, а это семьи с одним и более чадом, рабочие, наемные сотрудники городского управления и их семьи. Капитул не давал распоряжения раздавать нетрам даром дома.

— То есть, купить дом я все-таки могу, — констатировал я. Куда ж без этого.

— Можете, от чего ж не можете, — улыбнулась женщина и деловито передвинула стопку бумаг на столе, откинулась на кресле. — Только с этим тоже не все просто. Центр города уже занят, и выбор есть только в новых кварталах, ближе к невосстановленной части города. Но работы там идут постоянно, так что все меняется каждый день.

— Ну, это полбеды, главное — будет, где жить, — вернул я улыбку, держа в уме сундучок с драгоценностями, который лежал в вещевом мешке. С тем, что там есть, можно и варианты рассмотреть.

Женщина прищурилась, изобразив на лице сожаление:

— Но здесь тоже все не просто, тэм Намир. Те дома, что нам доступны, рассчитаны на семьи или организованные сообщества. Когда-то именно там начинался центр древнего города, так что жилая площадь соответствуют. Не будем забывать и про отделочные работы, восстановление…

— Вы намекаете на стоимость, я понимаю, — мягко перебил я, — но что же мне делать, если я простой человек, без королевских титулов за спиной?

— Я к тому и веду, что не могу ничего предложить, кроме того, что вы могли найти сами. По крайней мере, пока. Я поставлю вас на учет в очередь, и вас известят, когда будет такая возможность.

— Неужели будущие чародеи не могут рассчитывать на уступки? — не притворно удивился я. Да что там, даже поразился. Это ведь город чародеев, а я именно им и стану!

— Может и могут, если на то даст разрешение многоуважаемый капитул. Видите ли, городское управление подчиняется высшей власти Ромагиса — решению капитула. Мы — лишь глашатаи их воли и регуляторы бытовых задач, не более. Если вас что-то смущает, составьте обращение, и я обязательно отправлю его на рассмотрение, когда появится такая возможность.

Глава 16 — Камешек

Глава 16

Видимо мое лицо отчетливо отображало настрой и отношению к ее словам, что женщина перешла на более мягкий тон:

— Послушайте, вы не первый сегодня в этом кабинете, но я как попугай вынуждена каждому повторять одно и тоже. Мой вам совет: найдите любую комнату и ждите очередь. А вообще, вы выглядите хорошим парнем, и я, пожалуй, запомню ваше имя и лично прослежу, чтобы ничто не препятствовало поискам приличной комнаты.

Жить в клоповнике или там, где появится возможность, без права выбора? Нет уж. Не для этого я проделал такой путь. Если уж чародей, то с размахом. С этими мыслями, я пошел в обход:

— С кем мне обсудить покупку домов в новых районах?..

Мне выдали консультанта по земельному вопросу, уполномоченному подать заявление в отдел регистрации, и спустя полчаса мы медленно катились в карете с запряженными конями в поисках дома. Улицы были полупустыми, но уже облагороженными. Вместо шума снующей толпы отовсюду раздавались стуки молотков, шуршание пилы по дереву, скрежет металла, крики мастеров. Как и сказала женщина — здесь уже были не простые дома. Особняки держались друг от друга на расстоянии, отделяясь зелеными участками и невысокими заборами. Как и остальная часть архитектуры здания пестрили изящностью и разнообразием, но не все было гладко и на глаза постоянно попадались не подкрашенные или недостроенные здания.

— Как видите, городское управление работает над скорейшим восстановлением этой части Ромагиса, — запел консультант, — а там, глядишь, и все восстановим. Лишь бы было кому жить. Вам нравится?

— Ага. Только давайте не переусердствуйте и учитывайте, что я всего один, — сухо напомнил я, осматриваясь. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что окружение мне кажется отдаленно знакомым, будто я уже бывал здесь. Но это невозможно.

— Тэм Виктор, это будет весьма непросто. Видите ли…

— Вижу, — перебил я. — Меня уже предупредили, что это за район, но… все же… давайте что-нибудь поскромнее.

— Признаться честно, меня уже удивляет, что такой молодой парень обладает средствами для покупки особняка. За несколько месяцев, после объявления набора, сюда приехало много состоятельных людей и их отпрысков, и все они были в составе чуть ли не делегации, а вы один, — льстиво сказал проводник.

Я только пожал плечами, держа на коленях мешок с сундучком внутри.

Мы катились медленно, и мужчина рассказывал про каждый особняк, его готовность к заселению и приблизительную стоимость. Хвастался канализационными новшествами, превосходящими даже королевскую столицу. Все было дорого, хоть благодаря удаче я и мог сейчас это позволить. Зи задохнулась бы от удивления. Но я искал то, что вызывает дежавю.

Чем дальше мы катились, петляя по улочкам, тем ниже становились цены. Но и дома выглядели менее готовыми. Чаще попадались полуразрушенные временем строения, отсутствовала крыша, не доложена брусчатка, буйная, неухоженная растительность.

Окружение совсем отличалось от привычных мне городских видов, но волнение только усилилось. Что происходит?

— Боюсь, дальше смысла двигаться нет, тэм Виктор, — устало сказал консультант. — Мы и так прошли допустимую зону. За перекрестком стоит последний флесцирийский фонарь, а дальше селиться пока запрещено.

— Я думал, что город полностью безопасен.

— Так и есть, стены защищают нас от существ те́нниши, а через внешние врата монстрам не пробраться.

— Но… — подтолкнул я собеседника.

— Но энергия разлома до сих пор не до конца изучена.

Меня удивила не столько неведомая опасность, сколько его слова о защите стен. Я-то думал, что для те́нниши стены не преграда. Именно поэтому люди пичкают дома красным огнем, а улицы Ромагиса заполнены флесцирийскими фонарями.

А что те́нниши вообще из себя представляет? Видимо на моем лице непонимание было изображено настолько явно, что мужчина сжалился:

— Тэм Виктор, как я понимаю, вы дарсиец. Много ли вы знаете о те́нниши?

— То же, что и все. Но я бы послушал…

— Хм, — пожевал он губы. — Это не входит в мои обязанности, но если вы желаете… Я не ученый, поэтому знаю лишь азы, как и положено сотруднику городского управления.

— Окажите услугу, — учтиво склонил я голову.

— Тэм Виктор, давно известно, что сама по себе энергия из разлома безвредна для нас, и с тех самых пор находится в воздухе абсолютно везде. Можно сказать, мы ею дышим. Проблемы появляются, когда эта энергия скапливается, консолидируется, уплотняется, приобретая свойства материи. Это стихийный процесс, но со временем он превращается в снежный ком. С одной стороны появляются разные сущности, в зависимости от плотности скопления. С другой, эти сущности теряют возможность быть вездесущими. Они не могут летать с птицами и проникать сквозь преграду. Как и живым существам, им нужен вход и выход, — театрально развел руки собеседник.

— А сквозь щели?

— Такие прецеденты в Ромагисе не зафиксированы. Тем не менее, наша высококачественная работа по реставрации, — он с гордостью указал в окошко на здания, — не допускает даже такой возможности. А если учесть флесцирийские фонари на улицах города — эта возможность полностью исключается.

— Почему же тогда красный огонь стоит в каждом доме вольных? — спросил я и по улыбке провожатого понял, что ответ проще некуда.

Первое, это продажи. Красный огонь стоит денег. Второе, как часто бывает, это отсутствие знаний. Ну а третье проистекает из второго — страх.

Мужчина же продолжил буднично вещать:

— За пять зим, что я здесь, связанных с те́нниши происшествий в городе не происходило…

— Погодите, пять зим?

— Так и есть. Меня пригласили сюда с пятой волной, когда строители закончили центр.

— Пятой волной… — повторил я. — И сколько было таких… волн?

— Если не ошибаюсь, до нас были наборы каменщиков и других рабочих, а уж после них — управленческие кадры. Я прибыл с начальником, — задумчиво ответил он. — Но об этом вы и так скоро услышите, сейчас же, давайте уже определимся. Вы извините, но мое время не бесконечно, особенно сейчас.

Я понял, что деваться уже некуда и нужно принять решение. Выбрался из кареты и прошелся по улице, на которой мы остановились. Благо дорога уже была закончена.

Внезапно камешек на груди потеплел, и по моей спине пробежался холодный пот. Я хорошо помнил, на что он реагирует. Но вокруг было светло, а я в своем уме. Хотя, учитывая странное дежавю, это может оказаться не совсем так.

Может он с чем-то резонирует?

Сначала я сунулся к одному более-менее выглядящему прилично особняку, даже фасад выкрашен. Тепло камешка пропало.

Прошелся на другую сторону улицы, к особняку напротив, и камешек снова потеплел.

— Не хочу торопить, тэм Виктор, но время близится к вечеру. Может, завтра продолжим? — крикнул из кареты консультант.

Я махнул рукой и спустился ниже по улице — еще теплее. Наконец, остановился напротив двухэтажного особняка с причудливой выпуклой крышей и полуразрушенным правым крылом. Оно было заставлено лесами, и ведущаяся работа над восстановлением была заметна, но похоже, не меньше месяца назад ее приостановили. Центральная часть особняка напоминала приплюснутую колбу, а крылья будто обнимали всех, кто приближается.

Камешек нагревался сильнее с каждым десятком шагов, которые я протаптывал по двору к главной двери.

— Вы приняли решение? — отозвался за спиной консультант. — Весьма необычный выбор.

— Но я могу ведь его приобрести? — спросил я, уже взявшись за ручку двери. Если не учитывать работу над правым крылом, внешне особняк был целым, даже чистым. Камень пусть не белый, каким, вероятно, был раньше, но и не серый. Все окна застекленные.

— Да, конечно, можете, но есть один нюанс…

Я открыл дверь и, чувствуя, как камешек продолжает нагреваться, вошел в холл.

— И что же это за нюанс, — спросил я, слыша позади негромкие шаги мужчины. В холле все выглядело пыльным и неухоженным, но не как в древнем склепе. Полированный камень на полу, ровные стены, белый потолок с глядящей вниз шестью лампами люстрой, лестница на второй этаж с резными перилами коричневого цвета, новые двери с узорчатым барельефом. В общем, жить можно.

— Если вы приобретёте эту недвижимость, боюсь, городское управление больше не будет отвечать за восстановление остальной части особняка. Дальнейшая судьба земли и всех строений на ней будет полностью зависеть от владельца, — изобразив грустную физиономию, просветил меня служащий. Даже голову склонил, мол "не велите казнить". Думаю, мы оба прекрасно понимали, что это игра, но я не мешал ему выполнять свою роль.

Глава 17

Глава 17

— Получается, я буду иметь права на всю эту землю и все, что на ней находится? — скучным тоном спросил я, проведя пальцем по пыльным перилам. Камешек уже прилично так грел. Что с этим домом не так? Может, ну его?

— Истинно так, тэм Виктор.

— И сколько же этот полуразрушенный хлам на краю безопасной части города, где нет ни одной лавки, трактира, а до борделя ехать полчаса, стоит?

Консультант хмыкнул, глаза по-торгашески блеснули, но он быстро взял себя в руки:

— Все цены установлены городским управлением, и недвижимое имущество, включая землю на которой оно находится, в этом квартале, стоит сто пятьдесят пять золотых и пятнадцать серебряных монет дарсийской чеканки. Или двести пять золотых чеканки Сигеллского княжества. Или двести сорок золотых чеканки княжества Тариста. Или…

— Не нужно продолжать, я вас услышал, — остановил я разогнавшегося мужчину, вместе с этим прикидывая, какова стоимость моего сундучка. — У вас в городе имеется оценщик ювелирных изделий и других древних ценностей, драгоценных камней?

Уже спустя час, мой кошель провис под тяжестью двухсот тридцати монет местной чеканки, с изображением города на одной стороне и Гезией на другой. Я не стал оценивать сразу все и пытаться продать, чтобы не нервировать истекающих слюной людей. Эта сумма и так была больше, чем я мог бы заработать за пять зим, умываясь кровью от заказов. Консультант учтиво посоветовал обратиться в хранилище и оставить богатство под замком и охраной. Я закономерно спросил о наличии недобросовестных горожан, и ответом мне была поговорка про паршивою овцу в стаде кристально честных и благородных людей.

Чародейская печать на описи особняка заверяла о наличии всего бытового функционала, и как только счетовод сгреб монеты, под взором двух стражников мне выдали стопку бумаг, в которых я поставил свое имя и подпись. Они даже сделали мой фотоснимок, прикрепив его к документам. Слишком просто в сравнении с дарсийской волокитой. На родине за это время я еще сидел бы в очереди на встречу с уполномоченным лицом, чтобы только подать заявление на рассмотрение заявления. Тьфу ты…

Стоя на пороге здания городского управления, глядя на площадь перед ним, я вдыхал вечерний воздух и долго убеждал себя, что это реальность. Едва сдерживал себя от того, чтобы не подпрыгнуть на месте. Пока оформлялись документы, время летело быстро, и события не успевали усваиваться в сознании. Столько всего случилось после моего отплытия из Дарсии: гули, работорговцы, снова гули, Ки́мита, академия, и вот теперь, я обладатель недвижимости. В сундучке еще куча украшений, которые можно оценить, как минимум, в цену еще одного небольшого домишки. А ведь когда подхватил с земли подарок, я и не думал о том, что внутри целое состояние. Да и в дороге как-то вылетело из головы провести, как следует, ревизию, все мысли были заняты другим. Вот бы сейчас увидеть глаза ребят, особенно заразы Меллы, она бы точно челюсть уронила. Немыслимое везение! Мне даже подумалось, что это все того стоило, только бы убрать из этого списка смерти понравившихся мне людей.

Поигрывая в руке связкой ключей, мне ужасно натерпелось заглянуть теперь в свой особняк и решить задачку с камешком. Что-то его в этом здании тревожит, и я должен узнать — что. До этого он реагировал только на прямое влияние на мой разум и никак не проявлял себя при гулях или Донрю́, пока она не залезла мне в голову. А значит, это что-то другое. Но солнце уже спряталось, и к желтым уличным фонарям добавился фиолетовый свет, сразу же растворившись. Как там служащий назвал эти фонари — флесцирийскими? Да.

Наслаждаясь вечером, я неспешно добрался до "Рудокопа", попутно обдумывая, какой мебелью заставить свой дом, и застал Ки́миту, но не одну, а с другой остроухой. Они сидели молча и что-то потягивали из бокалов. Жрицуля не выглядела подавленной или печальной, напротив, они о чем-то болтали, и мое настроение взлетело еще выше. Ко всему прочему, девушка сменила одежу, и сейчас на ней красовались тканевые брюки, новые ботинки на каблуке, белая блузка и коричневый жилет. В общем, не девичий стиль. Однако, мне кажется, что этой жрицуле все будет к лицу.

Меня приметили не сразу, и это была не Ки́мита, а ее соседка. Светлые волосы девушки были заплетены в две длинные косички и покоились на плечах, кожа белая как молоко, нос тонкий и вытянутый вперед, глаза голубые и большие. В отличие от Ки́миты, на ней было платье с оголенными плечами. Незнакомка сразу нахмурилась и что-то сказала соседке, кивнув в мою сторону. Пара зеленых глаз уставилась на меня, и лицо сразу помрачнело, от чего мне сразу стало сильно не по себе. Тем не менее, я взял себя в руки и, улыбнувшись, сел рядом со "своей" остроухой.

— О чем шепчемся, тэли? — спросил я, одновременно подзывая рукой разносчицу. Девушка отреагировала молниеносно и, лавируя между посетителями и столами, быстро приняла заказ. Но ее взгляд был озадаченным. Она смотрела то на девушек, то на меня. Да и в таверне, видать, не привыкли видеть остроухих, еще и с дарсийцем за столом.

Мой вопрос встретила тишина и переговоры на языке кхану́. Я хмыкнул и, с удовольствием положив голову на стол, спросил:

— Вы ведь в курсе, что я не понимаю, о чем вы говорите? И это не очень-то прилично, тэли.

— Неприлично заставлять девушку отрабатывать долг слугой, — хмуря брови внезапно заявила знакомая Ки́миты, и та, округлив глаза, попыталась остановить ее, но не тут-то было. — Неслыхано просто! Наверное, только самый гнилой в душе дарсиец мог заставить тэли дать подобное обещание, воспользовавшись ее слабостью. Нормальные мужчины, даже человеческие, должны гордиться тем, что спасли прекрасной тэли жизнь. Уму непостижимо. Живо освободи Ки́ми от этого поганого долга, иначе… иначе ты не мужчина вовсе!

Последнее было сказано со священным негодованием, и я даже проникся чувственной речью. Не упустив тот факт, что незнакомка говорила без причудливого акцента Ки́миты. Девушка отбросила локон волос и скрестила руки под пышной грудью, часто дышала, будто только что пробежала пару сотен метров. Я посмотрел на свою соседку, и она потупила взгляд, прикусила губу. Этот жест мне уже знаком. Нервничает. Похоже, кого-то оклеветали, только зачем? Зачем было меня вообще упоминать в таком контексте? Что ж, поиграем тогда вместе.

— Тэли Ки́мита, официально освобождаю вас от долга, — заявил я, лениво приподняв голову. В этот момент кружка с местным элем оказалась на столе, и я, недолго думая, опустошил половину. Все это под оторопевшим взглядом жрицули и довольным ее знакомой.

— Эм, нет, — скромнее некуда выдала виновница события, захлопав ресницами. — Я не могу принять это, пока не оплачу долг.

Я едва сдержал ухмылку, глядя на ошарашенное лицо незнакомки.

— Но я вас освобождаю, тэли. Ваша подруга открыла мне глаза, и во спасение от такого позора я почти молю вас более не пытаться следовать за мной, — выдал я, прихлебнув эль.

Ки́мита завертела головой:

— Нет, я не могу принять это. Моя гордость не позволит остаться в долгу.

— Тогда верните мне его золотом или услугой, — выгнул я брови и, спохватившись, добавил, — честной услугой.

— Благодарю за предложение, тэм Виктор, но я все-таки буду придерживаться своих убежд…

— Ки́ми, почему?! — воскликнула незнакомка и, упершись руками об стол, вскочила на ноги. — Он ведь отказался. Ты чего?

Я молча наблюдал за непонимающим выражением лица незнакомки и встревоженным Ки́миты. Кто же тэли такая, что моя однорукая жрицуля так нагло солгала, когда можно было вообще о таком не упоминать? Глаза Ки́миты бегали от меня к подруге, и она явно не знала, что ответить, и когда уже открыла рот, я решил, что подыграю. Пока.

— Хорошо, раз так нерешительна, то будешь оставаться моей слугой, пока не отработаешь долг, — опередил я девушку. — В свое оправдание замечу, что я дал шанс, а ты его упустила.

— Что же… что же такое происходит… — прошептала остроухая незнакомка. Она поднялась со стула и уставилась на столешницу своими круглыми, голубыми глазами. Несколько уплетающих ужин посетителей за соседними столами оторвались от тарелок, повернули к нам головы.

А потом незнакомка внезапно выскочила из-за стола, схватила Ки́миту за руку и почти бегом потащила ее из трактира. Моя спутница не сопротивлялась, едва успев бросить на меня взгляд полный смущения.

Глава 18 — "Эй"

Глава 18

Я остался один. И я был доволен одиночеством. Мое представление о том, как мы будем жить со жрицулей, было куда неуютнее. А она и подругу в очереди найти успела и не маячит перед глазами. Не то, чтобы мне ее общество прямо уж не нравилось, нет, как девушка кхану́ красива и интересна, но то, в какой ситуации мы с ней оказались, как-то неблагоприятно влияет на настроение.

Интерес к ситуации с незнакомкой быстро иссяк, и вечерняя повестка нужных дел снова заискрила мотивацией отправиться в свой особняк да хорошенько осмотреться там. С этими мыслями я наспех закинул в желудок ужин и спустя полчаса покинул заведение вслед за девушками. Прошелся до места городской транспортной стоянки квартала и завел свой паровик. Кстати, названия у них тоже были, и место, где располагался "Рудокоп" и академия, называлось кварталом Знаний. А квартал, где я купил дом, назывался "Новая надежда".

Дорога до особняка на дизере заняла от силы десять рим, и вот я уже стою в холле своего дома, закрыв дверь на замок, и сжимаю в ладони теплый камешек. Пока проверял, где талисман нагревается сильнее, добрел до купален на первом этаже, включил воду и с удовольствием подставил руку под горячую струю. Купальни удивили меня не привычной бадьей под человеческий рост, а вырытым в полу и отделанным камнем небольшим резервуаром со стоком и заглушкой. Два человека там точно могли расположиться с комфортом. Такое я видел впервые. Даже в поместье Зи были обычные бадьи из нержавеющего сплава.

Напор воды был приличным, и пока я раздевался, разглядывая цветные рисунки на стенах, новые каменные скамьи, вешалку, зеркало в половину моего роста, раковину для умывания, — можно было уже забираться в… Интересно, как они называют эту штуку?..

Вариса сидела в неудобном кресле напротив Отца и, собрав всю волю в кулак, сдерживала ярость. Ее вспыльчивость была знакома всем, и сейчас она изо всех сил старалась не показывать напряжения, закинув ногу на ногу, пила из бокала свежую кровь. Обычно во время собраний девушка сидела рядом с ним, одна из его любимых детей, но сейчас, ей досталось место напротив. Рядом же сидели Марк и Патрик. И если Марк ее просто раздражал, то Патрика она искренне возненавидела. Девушка видела в нем нечто вроде свиньи, ублюдка, мусора, не достойного даже находиться в комнате рядом с Отцом. Он был для нее низшей, бесправной тварью, которая никак не может удержать жажду в узде и жрет плоть людей как неразумный зверь. На одну крохотную планку выше, чем обычные гули.

Но по указке злого рока, и никак иначе, как считала девушка, Патрик оказался племянником влиятельного дарсийца и сыном богатого дворянина. И когда Марк вернулся один, побитый как шавка, и ни с чем, Отец обратил внимание на новенького парня. Да, эти дворяне находились на другом континенте, но Отец решил, что с помощью их влияния они смогут наконец продвинуться в задуманном.

И вот уже целый час Патрик, развалившись на кресле, которое не так давно занимала Вариса, во всех подробностях рассказывал о своей жизни, дяде, отце, политической обстановке, ресурсах. Он бросал насмешливые самодовольные взгляды на Варису, и та яростно сжимала подлокотники кресла, не смея вмешиваться. Но не только ярость затмевала ее взор. Обида. Девушке было невыносимо обидно от того, что Отец уделял Патрику внимание и оставил рядом с собой Марка, хотя тот вернулся с пустыми руками и без восьми ребят. Еще и при всех ударил за то, что они упустили людей из поселения. Он наказал не только ее, но девушка восприняла это как личную трагедию.

Она любила Отца, как и все, кого он создал, кому дал вторую жизнь, и боль от обиды была невыносимой. Девушка была готова сделать ради него все — даже пожертвовать жизнью. Если бы он только сказал. Если бы только попросил. Была и готова сейчас.

Когда собрание закончилось, Вариса покинула зал первой.

Новое убежище находилось в древнем замке кхану́. Он был заброшен сотни лет, с самого катаклизма, пока разведчики не нашли его. Стены прочны и крепки, мебель не сгнила, будто их зачаровали, и только пыль, паутина и горы костей, свидетельствовали о столь длительном запустении.

Вариса шла в свою комнату, отбивая каблуками торопливый ритм, и пыталась придумать весомую причину избавиться от Патрика. Оторвать ему голову. Она очень жалела, что не сделала этого сразу, решив позабавиться с ним, как со зверушкой. В тот миг, когда парень набрался наглости и спросил о стоимости ночи с ней, его судьба была предрешена. И не важно, обратился бы он, или стал едой. Но злой рок все перевернул.

— Эй, — раздался ненавистный голос за спиной, и девушка замерла. Здравый смысл уговаривал идти дальше, и не обращать на него внимание, но эмоции были сильнее. — Ты чего так быстро удрала?

Вариса медленно обернулась, посмотрела на ухмыляющегося Патрика и прошипела, едва сдерживаясь:

— Если еще раз обратишься ко мне в таком тоне, я тебя убью.

— В каком тоне? — наиграно задумался тот. — А-а-а, ты имеешь в виду "эй". Но… разве это не твое им…

Он не успел договорить. Вариса подбежала так быстро, что ее движения смазались, и схватив его за шею, с ненавистью ударила об стену. Затем подняла на вытянутой руке и снова ударила. К глухому стуку черепа об камень, добавился хруст. Она была сильнее его. Любой, кого Отец обратил лично, был сильнее тех, кого обращали остальные. У Патрика не было шансов. Он хрипел, плевался слюной, пытался добраться руками до лица девушки, царапал кожу, но все было тщетно.

— Я ведь предупредила, — с огнем в глазах процедила Вариса. Она с наслаждением чувствовала, как пальцы впиваются в кожу, сдавливают шею, будто держала тряпичную куклу. — Когда ты перестанешь дергаться, я оторву твою голову и скормлю шакалам.

Глаза Патрика закатились, изо рта пошла пена, и он с ужасом начал осознавать, что это конец, но сил сопротивляться не было. В голове пронеслись события последний дней, и чем глубже гасло его сознание, тем дальше устремлялась память, подбрасывая образы из детства, юности.

Внезапно давление исчезло. Парень резко упал на холодный пол и долго ловил воздух, пока не смог открыть глаза. Простые раны затягивались быстро, трещины в костях срастались, но лучше от этого не становилось. Сила, которую он обрел со второй жизнью, медленно покидала тело. Патрику объяснили, что восстановление не дается просто так и у него есть своя плата.

— Живой? — спросил Марк, подавая ему руку. Он возвышался над Патриком, а справа лежало тело Варисы с лужей крови под головой и торчащим из черепа кинжалом.

— Д-да, живой. Она…

— Она всегда была вспыльчивой, — перебил Марк, скосив взгляд на девушку. — Всегда делает, потом думает. Тебе не стоит дразнить ее, иначе в другой раз рядом может никого не оказаться.

— Но Отец…

Марк почесал затылок:

— Отец не вездесущ. Говорю же, она вспыльчивая и плохо контролирует ярость, когда ее дразнят. Сделает глупость, и худо будет всем.

Патрик хотел снова возразить, сказать о том, как он теперь важен, и что в таком случае ему нужно приставить охрану, но Марк молча поднял девушку с пола, вытянув кинжал из черепа, и понес в ее комнату.

— Тебе она ведь тоже не нравится, — сказал Патрик, догнав несущего на плече девушку Марка. — Может рассказать Отцу, что она меня чуть не убила?

Короткое платье Варисы задралось, обнажив всю нижнюю часть тела, и племянник Родерика Безумного, почувствовал в груди похоть. Он невольно представил, как срывает с нее это черное белье, бросает тело на пол и насыщается им, ни в чем себе не отказывая. В его фантазиях она кричит и вырывается, но он сильнее. Ее гибкое, стройное тело выгибается от каждого толчка, кожа краснеет от укусов и шлепков, а слезы, стекающие по щекам, питают ее искусанные губы…

Патрик споткнулся на пустом месте и Марк, заметив его взгляд, закатил глаза, поправив подол платья.

— Не нравится. Но она наша сестра и хочет того же, что и Отец. Будет лучше, если вы найдете общий язык. Вы должны, — ответил Марк, хотя на самом деле, сам был бы не прочь избавиться от Варисы. Но не сейчас. Сейчас он понимал, что нужны все прямые ветви. Без исключения.

Глава 19 — Распределение

Глава 19

Проснувшись ночью в прохладной воде, я нашел в себе силы только покинуть купальню и выбрать место, где можно продолжить спать. Им оказалась комната на втором этаже с деревянным полом. А пока искал, сделал в памяти заметку как можно быстрее привести помещения в порядок. Спать в пыли, на полу, даже без хилого ковра как-то не очень.

В этот раз от ворот академии не было очереди, что было ожидаемо, но суета никуда не делась. Люди и кхану́ толпились кучками в ожидании начала занятия. Территория перед главным узлом была большой, а если учитывать сад — огромной, и по моим скромным подсчетам, под утренним пасмурным небом на ней рассредоточилось не меньше тысячи нетров, как нас здесь называют.

Я не торопился, занял стратегическую позицию… за стволом лиственницы, грыз яблоко, и выглядывал жрицулю, но первым нашел не ее, а Гирса. Чернокожий га́рминец в окружении вчерашних ребят, прилично одетый, что-то обсуждали с серьезными минами, хотя при этом определенно разглядывали девушек. Уверен, они в этом были не одни, но к другим компаниям я особо не присматривался.

Если бы я увидел его в этом образе до нашего разговора в "Рудокопе", наверное, меня бы задело, что он ведет себя как ни в чем не бывало. Он так сокрушался из-за смерти Патрика и боялся его дядю, что сегодняшняя легкость во взгляде была неприятной. Но чувствуя на плечах свой промах с Лэссом, я не мог осуждать га́рминца. Он выбрался. Он жив. И нам обоим не стоит сокрушаться по ошибкам.

С каждым днем сны являются все более сумасшедшими. В этот раз мне привиделся Патрик, желтоволосый, как цвет зрелых полей, Марк, имя которого я слышал в храме, и еще несколько нечетких образов людей. Как и в прошлый раз, все было кусками, будто четкое полотно событий кто-то порезал и собрал, потеряв при этом много деталей: вот я слушаю, как Патрик распинается о своих теплых отношениях с дядей Родериком и как тот потакает глупостям единственного племянника. Помню коридор с факелами на стенах, торопливый стук каблуков. А потом снова Патрик. Его ошарашенное лицо и дико испуганные глаза, когда чья-то рука с силой впечатывает его об стену. Может быть, было что-то еще, но только эти куски всплыли из памяти, когда я проснулся ночью.

Странно все это. Хоть это и было сном, но картинки слишком реалистичные, подробные. Такое ощущение, что я подглядывал за ними. Может я стал каким-нибудь всевидящим оракулом или типа того? Может это увидел тот чародей? А может я просто схожу с ума, ведь раньше такого не случалось. И все же, что бы там ни было — простой ночной бред это или нет — следовало убить очкарика. В наших руках было избавить материк от одного такого создания, и мы прощелкали его…

Ки́мита появилась вместе с вчерашней незнакомкой. Обе тэли приоделись по случаю: платья, открытые туфли, ухоженные волосы. Все с темных тонах. Хитанги жрицули как и прежде покоился в ножнах на боку, ломая образ красивой простушки, как и обрубок правой руки, скрытый тканью. Незнакомка весело щебетала о чем-то, на языке кхану́, кивая на группки вычурно одетых сородичей, а ее подруга сканировала тревожным взглядом местность. Готов поспорить искала меня. Что примечательно, остальные остроухие обходили их стороной, не пытаясь заговорить, хотя друг с другом приветливо здоровались. Некоторые даже морщили нос, глядя на Ки́миту. Может это проявляется то отношение к калекам, о котором она мне рассказывала?

Народ перестал прибывать, главные двери открылись, и на помост молчаливо вышли несколько мужчин в разноцветных робах. Самый пожилой из них ударил три раза в небольшой колокол и когда все уставились на них, другой громко объявил:

— Уважаемые нетры! Сейчас, вы должны достать дощечку с цифрой, которую вам выдали после проверки Потенциала, и следовать указаниям.

Все мгновенно сунули руки в карманы, сумки, и тысячи дощечек увидели свет.

Подождав рим, мужчина продолжил:

— Нетры с цифрами от одного до пяти, следуйте в правый блок, — он указал рукой на огибающую главное здание и ведущую вглубь территории дорожку, где раскинулись остальные строения. — Там вас встретит кистен Лерой и распределит по аудиториям.

Толпа шумно колыхнулась и на дорожку стали выходить люди и кхану́. Не останавливаясь, они шли вперед, а народ на площади сильно поредел. Очень сильно. Как минимум большая часть толпы исчезла.

— Нетры с цифрами от пяти до восьми, следуйте в левый блок! Вас встретит и распределит кистена Талина.

Мне не нужно было смотреть на дощечку, чтобы узнать свою цифру, и я без сомнений побрел по саду вдоль дорожки. Я забыл спросить у Ки́миты какая у нее цифра, но раз она осталась на площади перед главным узлом, то по логике выше восьми, как и у ее подруги. То же самое касается Гирса.

Как и было сказано, перед узлом нас встретила женщина, представившаяся кистеной Талиной. Белокожая представительница и́ннуров немного нервничала, по крайней мере, мне так показалось, хоть ее никто не торопил. Она разделила толпу на три группы и еще несколько ребят, которых она называла абитами, приняли на себя роль матери утки.

Само трёхэтажное здание имело круглую форму со сплошным куполом, словно испеченных хлеб, двадцаток ступеней тянулись от земли к дверям, а на мир смотрели широкие овальные окна. Интерьер тоже был скромнее, что меня не удивило, но это в сравнении с центром. А вообще, чародеи и здесь не поскупились. Я снова ощутил себя во дворце на приеме у королевской особы, пусть и без напыщенности, более строго.

Нашу группу, состоящую из примерно ста нетров, повели на второй этаж, где мы прошлись по кругу и зашли в аудиторию под номером двадцать. Там было что-то похожее на театральных зал, где место учителя было внизу, а столы рядами уходили вверх. Я заходил в числе последних, поэтому занял свободное место почти на последнем ряду, как и другие плетущиеся позади нетры. Обычно при таком скоплении молодых и буйных царит только шум, но сейчас, несомненно, все без исключения были слишком взволнованы, чтобы предаваться привычному поведению. Поэтому какое-то время была тишина.

Дверь снова открылась, и в аудиторию вошла женщина, кхану́. В глаза сразу бросился белый, мужской котелок и смуглая кожа. Темно-красного цвета волосы выглядывали из-под головного убора, но совсем чуть-чуть — женщина спрятала длину, освободив тонкую шею. И дополнял этот странный образ строгий синий костюм: длинные брюки, жилет, блузка. В одной руке чародейка, несомненно, это была она, сжимала стопку бумаг, в другой трость.

— Приветствую вас, нетры, — сильным голосом сказала она, хлопнув бумагами об стол. — Мое имя Эноя Тирелла, но вы будете называть меня наставницей. Я старшая кистена капитула и назначена руководителем вашей группы. В мои обязанности будет входить контроль процесса обучения, успеваемости и посещения занятий. Всем ясно?

Расположившись на предпоследнем ряду, я не видел лиц людей, но уверен, они были не менее удивлены. Такого приветствия никто не ожидал. Женщина смотрела и говорила так, будто мы уже где-то накосячили. Моментально вспомнились годы учебы в столичной школе да вечно недовольная сморщенная физиономия старика Римзвергена. Он без остановки дымил трубку, и все его занятия проходили в чудовищной вони.

— Значит, поняли, — сказала она, выйдя перед столом и сев на него. — Если чего-то не поняли, лучше говорите сразу, иначе потом молчать буду я. Да хоть кто-нибудь кивните уже!

Нетры дружно, как по волшебству, склонили головы, и наставница довольно ухмыльнулась:

— Так-то лучше. Теперь начнем вступительное занятие…

Я сидел за столом в трапезной трактира "Рудокоп" и тщательно обдумывал все, что услышал за несколько часов вступительного занятия. Для начала, есть три основных вида магического искусства: Слово, Плетение форм и Атрибутика. Все направлено на обращение к мирозданию на понятном для него языке. Если говорить о магии Слова, то это, очевидно, звуки. Плетение подразумевает создание графических форм, образуя тем самым заклинание, используя движения пальцев, кистей рук, а иногда и тела. Атрибутика же напомнила мне то, что проделала Ки́мита, когда давала клятву и провожала Лэсса. В этом случае, чародей использует предметы, представляющие собой символ чего-то: явление, запах, цвет, звук, состав, вещество и т. д. На любой подходящей поверхности начертается пентаграмма, а предметы выкладываются в нужных точках, соответствуя замыслу заклинания.

Но эти специализации объединяет нечто более важное, чем процесс сотворения заклинания. Сила. Как бы чародей ни создавал заклинание, каждый вдох, длина звука, движение пальца, начертанная линия или положенный листочек должны сопровождаться вливанием Силы.

Глава 20

Глава 20

Что же такое Сила, и откуда она берется? Вот здесь началось нечто непонятное для меня, совершенно новое и необъятное.

Сила поступает из Хо́риам.

Как сказала кистена Эноя, это что-то вроде двигателя всего живого и неживого в мироздании. Но чтобы ее получить, нужно создать Связь, и чем она прочнее, тем больше Силы чародей может почерпнуть из Хо́риам за короткий промежуток времени. Так же, условное ядро отличается величиной, которую называют Потенциалом. Чем выше Потенциал, тем мощнее и больше магии может сотворить чародей. Все равно, что объем бака для воды в паровике: больше емкость — больше пара, и количество часов в дороге возрастает. Роль катализатора — живого существа, в этом примере выполняет топливо.

Цифра, которую выдали вместе с дощечкой-подвеской, это и есть условная величина Хо́риам, объем, который был выявлен в момент прикосновения к артефакту.

Как я уже сказал, чтобы черпать Силу, нужна Связь с Хо́риам, что называют формированием, и это достигается путем погружения в некий Сон Бога. Это эйфорическое состояние, которое вызывает, как ни странно, зелье Хо́риам. Во время Сна Бога нетр должен найти путь к ядру и создать с ним Связь. Какую связь, как найти этот путь и что вообще там будет происходить, она не сказала. Упомянула лишь, что у каждого он свой.

Остальные подробности относительно теории магии и общих знаний мы должны будем узнать от своих предметников.

Открыв следующий лист тетради, я в который раз вглядывался в записанные за кистеной слова и заставлял себя отбросить сомнения. Да и после увиденных чар сомневаться было просто нелепо. Просто… просто не так я себе это все представлял.

Касательно специализаций.

Магия Слова самая потребительная в отношении Силы, но самая простая и быстрая. К тому же, чародей со временем может сформировать образ заклинания в одном слове — триггере, и творить чары набором нескольких звуков, вместо предложений.

Магия плетения форм — вторая по силе специализация. Ее порядком сложнее освоить и заклинания получаются слабее. Здесь нет сокращений, хоть формы уже более емкие, чем звуки. Тем не менее, форма никогда не окажется быстрее триггера. Но, как заметила наставница, заклинания плетения имеют большую сопротивляемость к подавлению или защите.

Атрибутика самая хлопотная специализация из всех, что в прочем, было ясно сразу. Пока чародей начертит пентаграмму, расположит атрибуты в нужных местах — пройдет уйма времени. Вместе с этим, это древнейшее колдовское искусство. У нее есть и свои весьма интересные отличия. Используя атрибуты, предметы естественного или искусственного происхождения, чародей может призвать помощника — призрачное существо. Чем более редкие предметы использует маг, тем уникальнее помощник.

Чем-то эта специализация походит на способность кукловода, если я правильно понял арху, а она понимала, о чем говорила. И там и там чародей управляет искусственно созданными существами.

Еще среди чародеев есть сообщество алхимиков, которые занимаются производством зелий и других полумагических веществ. Это отдельный пласт людей среди чародеев с очень слабым Хо́риам, которые и магией толком не занимаются. Мастера крепко хранят секреты и передают их лично только тем ученикам, которых выбирают сами. Я уловил в тоне кистены раздражение (а может мне показалось), когда она говорила об этом. Если это так, то чародеи напрямую не имеют отношение к порошкам исцеления или пресловутым зельям.

Пока я слушал кистену, задался одним неожиданным, но до банальности простым вопросом: как Ки́мита так быстро перемещалась в бою с гулями? Она ведь прямо сказала, что так быстра не только благодаря мышцам. Если чары можно использовать только после создания связи с Хо́риам, то она уже ее, получается, имеет? Неужели жречество кхану́ посвящено в мир магии? Странно, но вполне возможно.

Ладно, представим, что это какая-нибудь сила Всематери после обряда… как там его, наречения. Но что насчет метки? Жрицуля определенно провела магический ритуал из разряда атрибутики, и он сработал. Значит, она испытала Сон Бога и уже все-такие имеет Связь. Иначе не объяснить. А вообще плевать, кто чем пользуется и что там у них за жреческие тайны. Думать нужно о себе. Если я стану этим кукловодом и смогу создавать существ из карандашей, это может серьезно помочь Семье. Как я понимаю, чародеи не могут передавать личную силу, а смогу ли я передать ожившего паучка вместе с посланием или отравленной иглой? Да. Было бы здорово.

Разносчица наконец принесла поесть, и я отвлекся. Мне посоветовали местный чай, изюминку "Рудокопа", для восстановления сил, и я машинально согласился. Несмотря на название трактира, трапезная была очень даже приличной, хотя перед входом ожидаешь что-то вроде сельской харчевни. На стенах развешаны шахтерские шлемы, кирки, схематично изображены лица трудяг; за спиной управляющего стеклянная витрина с товаром, а само помещение заполнено приятным, желтым светом ламп. Никаких тебе красных свечей-клеток.

Управляющий сказал, что иногда вечерами к ним заглядывают местные музыканты да певцы. И они чуть ли не до утра развлекают гуляк своим сочинительством. В общем, цивилизация…

В конце выступления, кистена сделала пассы руками, и над столом прорезалось уже знакомое окошко. Из него выпал ящичек. Наставница наказала каждому нетру подойти и вытянуть дощечку, чтобы случайным образом разбить нас на более мелкие группы. На моей дощечке были указаны дни, часы и аудитории.

Таким же образом появился еще один ящик, в котором лежали маленькие металлические фигурки трех форм: ворон, паук и пентаграмма. После разжевывания сути магических специализаций, мы должны были сделать выбор. Ползимы нас будут обучать только выбранной сегодня специализации, затем можно выделить часы для других, но разрешение на это нужно заслужить своими успехами. При этом кистена напомнила — чем меньше Хо́риам, тем меньше у чародея Силы. Следовательно, только нетры, оставшиеся в центральном блоке, смогут полностью реализовать магию Слова, и у нас, по сути, только два выбора. Но в то же время, нас никто не ограничивает, и даже имея пятерку, можно выбрать Слово. Сказав это, наставница хмыкнула, дав понять внимательному человеку, что это будет плохим решением. Я считал себя внимательным, поэтому вытянул фигурку паучка и был рад, что не в правом блоке, в котором оказалось большинство прибывших. В прочем, так поступили почти все. Именно почти, ибо на моих глазах расхватывали воронов, а кто-то пентаграмму. Из числа первых были остроухие, наверное, решили, что не по их вычурному облику не самая сильная специализация. Ухватившие пентаграмму были только люди, десятеро ребят. Может им захотелось как можно быстрее начать призывать существ или старая мудрость о груженой спине и полупустой телеге пришлась как нельзя кстати.

В голове крутилось множество вопросов: почему чародеи вышли в свет, как обстоят дела с те́нниши и разломом, знает ли капитул что там за "мертвым горизонтом", что они планируют делать с таким количеством чародеев и зачем вообще учат искусству, которое тысячелетия до катаклизма было тайным. Но кистена Эноя только говорила, не оставляя шансов на вопросы и почему-то я уверен, что даже если бы кто-то их начал задавать — его, простого нетра, просто проигнорировали бы.

Наставница попросила записать свои имена, выбранную специализацию и часы посещения на листке и отправила по домам…

Моей спутницы и ее подруги нигде не было видно, да и вряд ли остроухие будут наведываться сюда без особой нужды, ведь у них есть свой квартал, как мне сказали. Переселенцев кхану́ намного меньше, но они есть, и так как маленькие группы всегда тянутся друг к другу, они селятся рядом. Вообще, рассказывая это, управляющий, он же бармен, выглядел не слишком довольным таким исходом. Но не потеря наживы огорчала его, а участившиеся в Ромагисе проблемы: драки, воровство, смерти. Проведя в городе неполных пару дней, я не знал о местных реалиях абсолютно ничего и удивлялся, слушая жалобы.

Переселенцы кхану́ начали наводнять город позже людей, и сначала все было спокойно, а потом произошла групповая драка в их трактире. По слухам, люди зачастили туда, но в какой-то момент тем заявили, что персонал теперь будет обслуживать только своих. Потасовка закончилась пеплом на месте здания и несколькими трупами. За этим последовали заявления лидера сформировавшегося организованного сообщества кхану́ о том, что это их древний город, и они должны иметь больше прав на землю. И вообще, чародеям следует прекратить прием людей и предоставить управление города только остроухим. Вместе с этим, они могут продолжать обучать в академии людских детей. Представители капитула пригласили лидеров сообщества на переговоры, после которых те отозвали свои запросы и вообще изменили риторику. Но проблемы от этого не исчезли.

Глава 21

Глава 21

Наслушавшись от управляющего местных новостей, я даже расслабился. Город. Самый обычный, заполненный самыми обычными людьми город. Да и рассказчик не то, чтобы звучал как-то излишне встревоженно, хоть и жаловался, ведь это обычная городская возня, и будь то королевство Дарсия или вольные княжества — она есть везде. Воры воруют, насильники насилуют, головорезы… орудуют острыми предметами в целях умерщвления добропорядочных граждан. Разве что, от глаз будто мутное стекло убрали. Я-то вообразил себе, что здесь все иначе, под руководством мудрых и таинственных чародеев. Даже разочаровался малость. Люди — везде люди.

Прежде чем вернуться в особняк, я пробежался по лавкам столяров и заказал мебель: кровать, шкаф, стол, стул и еще по мелочи. Меня сразу же отправили к ткачам, где сунули в руки листок с выбором матрасов и постельного белья.

Не обошел стороной и конструкторскую фабрику, самую современную, как мне разрекламировали. Моему взору предстали удивительно маленькие, всего пару метров в длину и три в высоту, пищевые охладительные камеры — ПОК-03, на замену громоздким "ледникам". Электрическая горелка, поразившая меня своей простотой во всех смыслах. Очищающая хозяйственная станция — ОХЦ, которая без человеческой помощи стирает одежду. Только и успевай засыпать особую смесь, да щелкать тумблером запуска.

Я для себя уловил простую и вместе с этим тревожную мысль — почти все сложные приборы созданы в связке с сообществом алхимиков при поддержке капитула. А ведь наш король вовсю раздавал награды конструкторам магистратуры за современную, передовую технику.

Помимо меня по витринному отделу курсировали целые делегации кхану́ и людей, явно не из бедных и новоприбывших. Они забавно пытались опередить друг друга в дороговизне покупок, даже до откровенных оскорблений доходило, а продавцы нарадоваться не могли такому успеху.

За все эти технические удобства пришлось выложить кучу золота, чем удивить как казначея, так и уставившихся на меня посетителей, но я не поскупился, ведь неизвестно, сколько мне здесь жить. Может навсегда.

Покидая фабрику, я едва удерживал в узде свою фантазию, вырисовывающую встречу с Зи и ребятами, у которых отвисали челюсти. У меня аж сердце вылетало от переизбытка впечатлений. В этом городе все было не так. Это будто иной мир. Очень похож на мой, но другой.

Сегодня город утопал в солнечном свете, что бывает редко, как говорят. Обычно небо застилает пусть и тонкий, но серый ковер. Птицы трепались без умолку, перелетая с одной крыши на другую. Металлические статуи героически погибшим при катаклизме чародеям отблескивали медью. Скамьи вдоль улиц были заполнены горожанами, а в центре, на торговой площади, расталкивал друг друга плечами народ.

Несмотря на обособленность сообщества остроухих, их торгаши ориентировались и на людей. В основном их товары были представлены одеждой, амулетами, в которых магии столько же, сколько в моих ботинках, и травами…

За оставшееся время до привоза заказанного, я обошел весь особняк. Нашел комнату в полуразрушенном крыле, где камешек грелся сильнее всего, а ощущение дежавю не покидало. Всё указывало на то, что секрет где-то рядом. И все же, как бы я ни старался, ничего не нашел. В конце концов, у меня вообще сложилось мнение, что камешек сильнее всего реагирует на центр комнаты. Центр во всех смыслах. Будто в воздухе есть какая-то невидимая область, точка, но как я ни размахивал там руками, досками, оставшимися после строителей инструментами — ничего не происходило…

Вдруг меня осенило, и мурашки табуном промчались по спине. Ответ лежал прямо под носом, и он был дан Катериной, когда она вручила мне камешек. Обзывая себя идиотом, я подвесил на веревке свой талисман расположив его там, где он почти раскалился. Отмерил к нему шаги от стен во всех направлениях, а также от потолка и пола. Ярче всего камешек реагировал на нечто, находящееся строго в центре комнаты.

— Что же ты такое? — спросил я у воздуха, щурясь от пробивающегося через щель в потолке солнечного света. — Найти центр и открыть твой секрет, значит?

Неужели Катерина оставила этот секрет именно для меня? Но как она узнала, что я доберусь до города, еще и сунусь искать жилье в этом квартале? Это просто невозможно. Да, камешек теплел, и я чувствовал какую-то странность, но это ведь происходило только рядом с особняком. Неужели такие совпадения бывают?

Разве что… она знала, что у меня есть Потенциал, как и знала про планы на академию. И все же. То, что я в этом особняке — чистая удача.

Как бы там ни было, мне пришлось надеть амулет на себя, и оставить комнату в покое. Я не заметил ничего, что могло бы хоть как-то намекнуть, что мне с этим всем делать. Как ни морщился, ни сосредотачивался, всё, что я ощущал, это сквозняк. Моя интуиция лучше работала при игре в карты, что ребята порой называли колдовством, чем в этом месте.

— Одни демоновы вопросы, — проскулил я, подъезжая к особняку. Там меня уже ждали люди с заказанной техникой…

"Почему вопросов всегда больше, чем ответов?" — спросил я как-то у мачехи.

Мне было около семи зим, вроде бы, и она еще позволяла засыпать, лежа головой у нее на коленях. В тот вечер мы отдыхали в гостевом зале особняка, уставшие после городского карнавала в честь Троих. Камин приятно грел лицо, стакан теплого молока убаюкивал беснующийся разум.

В то счастливое время я даже не подозревал, что она убийца, а не владелица нескольких пекарен.

"Потому что ответы закрывают, а вопросы открывают," — ответила она.

Я привычно надулся, когда она начинала юлить:

"Что закрывают, Зи? Можешь прямо сказать?"

"Могу, но не буду. Учись понимать метафоры, мальчик".

"Зиии," — простонал я.

Она тяжело выдохнула, и я уловил крепки запах алкоголя и табака. Эта женщина никогда не ограничивала себя, когда есть повод. Теперь-то я знаю, что часто поводом было завершенное дело.

"Сколько людей может войти в дом с открытой дверью? — спросила она, и не дав мне открыть рот, сама же ответила, — правильно, сколько угодно, пока стены не треснут. А сколько войдет, если первый же ее закроет?"

"Нисколько," — ответил я, глядя, как отблески огня поигрывают на ее лице.

"Вот именно. Поэтому вопросов всегда будет много, пока дверь открыта. А что будет, если никто не додумается, как закрыть дверь? Что если не найдется такой человек?"

"Но это ведь просто. Всего-то нужно взяться за ручку," — пробормотал я, борясь со слипающимися глазами.

"А если все из входящих будут невероятными идиотами?"

"Нужно… найти… того, который не будет… идиотом?"

"Верно, мальчик, — хохотнула она. — Все правильно".

Очевидно, весь смысл того разговора дошел до меня гораздо позже, но легче от этого не стало: чтобы получить ответ, нужно задать вопрос. Правильный вопрос. А их у меня сейчас нет…

Когда рабочие покинули особняк, я с наслаждением застелил двуспальную кровать, сбросил одежду, и упал на мягкий матрац. Вместе с одеждой из кармана на пол вывалилась сложенная бумажка. Бросив на нее взгляд, я вспомнил, что это не простая бумага, а фотоснимок Дориана. Я совсем забыл о нем, все это время таская в кармане.

Уверен, с каждым случалось, когда узнав о чем-то неприятном, ты хочешь мгновенно об этом забыть. Вычеркнуть их памяти. Испепелить. И не обязательно это должно быть чем-то смертельно ужасным или пробирающим до косточек ночным кошмаром. Например, если ты вдруг узнаешь, из чего делается уличная еда. Или увидишь, как кухарки готовят ее в трактирах. А может на утро, после великолепной ночи в борделе тебе сообщат, что горячая тэли была с сюрпризом, а ты выпил столько грая, что даже не помнишь ее лица. Бррр.

В общем, глядел я на лицо маленькой Варисы на мятом фотоснимке, и едва сдерживался, чтобы не начать материть Дориана почем зря. Звонкий смех разносчицы зазвучал в голове, перекрикивая себя же, превращаясь в шум, и даже место укуса зачесалось.

Да, на снимке была не та девушка, которая пыталась меня сожрать, но это была точно Вариса. Только младше зим на семь, примерно. Черты лица одни и те же, особенно немного насмешливый прищур глаз. Она стояла рядом с Дорианом и прижималась щекой к его руке, в простом, голубом сарафане, из которых не вылазят деревенские простушки. Лицо чистое и невинное. Позади отца и дочери виднелся маленький дом, кривенький забор и поздняя весна.

Глава 22 — Лекция

Глава 22

Насмотревшись на лицо девочки, я аккуратно свернул снимок и положил на тумбочку у изголовья кровати. Распластался на постели и, глядя в белый потолок, мысленно спрашивал судьбу, за что мне все это? Не то, чтобы я прямо рвался выполнять просьбу Дориана, но попытаться хотел, когда стану чародеем. Пусть и опосредованно, но он помог мне выбраться из клетки, а я не из тех, кто забывает долги. С другой стороны, я слово не давал, и он сказал "если встретишь". Да и кого искать? Кому говорить? Гулю? Да она и слушать не станет, а если выслушает, уверен, просто посмеется надо мной. Если эта девушка и помнит отца, то ей плевать, бросал он ее сам или его заставили.

— А если не плевать? — спросил я в голос.

Если это так, то я все равно не собираюсь искать с ней встречу намерено. Еще не хватало бродить по Пустоши в поисках гуля, предлагая себя на обед всем тварям, что там обитают.

Следующим днем, когда солнце зависло прямо над головой, прикрытое густой чернотой, я уже сидел в аудитории и ждал лектора. Молодые парни и девушки вели себя еще настороженно, молчали и не шумели, хотя мы были одни. Уверен, это ненадолго, стоит только освоиться, и ожидание превратится в хаос. В таких местах, собираясь в ограниченном пространстве, взрослые лбы всегда превращаются в детей, за очень редким исключением.

Когда оказался на территории академии, перед главным блоком, умудрился встретить Гирса с компанией, и он весьма дружелюбно поприветствовал меня. Рассказал, что оказался в одной группе с Ки́митой и, не спрашивая, хочу ли я знать, выдал отчет о ее делах. Сказал, что остроухие сторонятся ее, кроме одной единственной тэли, а один островной даже попытался приказать ей уйти и не позорить расу своим видом. "Наш покорный слуга" воспылал праведным гневом и хотел было накостылять негодяю, ведь мы, прошедшие через поселение гулей, должны прикрывать друг друга, но его опередила подруга жрицули, а затем пришел лектор.

Признаться честно, мне было не слишком интересно слушать и очень даже устраивало, что Ки́мита нашла себе компанию, и не тревожит мне мозги долгом. Конечно, если говорить о нормальном, человеческом долге, то я вовсе не против иметь должников. С таким Потенциалом она должна чего-то достичь, и свой человек в высоких кругах никогда не помешает… Но не так. Только представлю, что она таскалась бы все это время за мной по пятам, "защищая и служа" с таким видом, будто я ее на цепь посадил, у меня глаз дергается. Хотя немного странно, что ее не видно, ведь в "Рудокопе" она отвертелась от моего предложения забыть обо всем…

Чернокожий земляк долго извинялся. Объяснил, в какой панике был, что себе накрутил (знакомая мелодия). Сказал, что не винит меня ни в чем, и сам повел себя как идиот. Я же был тем, благодаря кому он жив.

— Мы выбрались, "стреляя в одну сторону", и никак иначе, — сказал он, процитировав мои слова. — Знаешь, если бы у меня был выбор, кого назвать братом, я бы выбрал тебя. Даже если ты считаешь иначе. Видит Троица, оказавшись здесь, я искренне жалел, что остался один.

Я лишь неловко кивал на его слова. Лесть всегда чувствуется, но его речь не выглядела таковой. Сейчас он не пытался хорохориться и просто говорил. Но я уже пнул этот камень однажды и едва не отбил себе палец.

— Слушай, Гирс, это все хорошо, но разве Патрика здесь никто не должен был встретить? Жильем обеспечить, прислугой, финансами, — спросил я, меняя тему.

При упоминании Патрика, Гирс поджал губы и опустил голову:

— Да, должны были. Я даже знаю адрес имения, которое представители его отца выкупили за неделю до нашего отбытия. По прибытии в город я не высовывался и в регистрационном листе указал выдуманное имя — Карис Балумский, так меня теперь зовут по документам. Сирота из княжества Ревилла. Поначалу комнату в трактире не покидал, а теперь, вот, из академического городка почти не высовываюсь. Отчет отсюда до Дарсии долго идти будет, а когда дойдет, наш след потеряется в Пустоши.

— Ты ведь понимаешь, что город прочешут, как только сведения дойдут до его отца?

— Да только в академию им путь закрыт. Впрочем и в городе они не смогут разойтись. Здесь свои порядки. Я узнавал. Прецеденты были, и шибко своевольную охрану дворян быстро поставили на место. Это не Дарсия, не княжества и не земли кхану́.

Может это из-за жуткого сна, где я видел рассказывающего про своего дядю Патрика, или из-за слухов о семье Венциев, но я бы на месте Гирса так легкомысленно не относился к этому.

С другой стороны, здесь действительно новый мир. Со стороны чародеев было бы глупо позволять пришлым вельможам делать, что захочется, без весомых на то причин и переговоров. Пропавший где-то в Пустоши сын генерала королевства Дарсии вряд ли является основанием для поднятия на уши города и тем более академии.

В любом случае, решение не шастать по городу, подставив ветру свою чернокожую физиономию, было верным…

…

Дверь аудитории открылась, и появился лектор: пожилой мужчина с длинной седой бородой, в смехотворной конусной шляпе и длинной мантии. Он молча встал перед столом, оглядел нас и сделал пометки на бумаге. Затем прокряхтел и сказал, весьма неприятным, даже визгливым голосом:

— Что ж, уважае… кхм, господ… чтоб вас… Нетры, мое имя Азилий Бодрик Непоколебимый, но вы будете называть меня мастер или наставник. На выбор, кхм, хм, да, вот, — постоянно прочищал он горло. — Я помогу вам разобраться в общей теории магии, истории ее возникновения и прочих мелочах.

Азилий Непоколебимый, несмотря на почтенный возраст, был старшим кистеном. Он говорил много не по делу и кряхтел. Он откровенно возмущался, что его направили читать лекции в блок не с лучшими экземплярами. А потом вспоминал, что есть еще хуже и даже довольно хмыкал. Странный старик. Он точно чародей, а не безумный клоун?

— Итак. Как я уже сказал, первое название Хо́риам — ядро хаоса. Любой предмет естественного происхождения несет в себе ядро хаоса, — наконец вернулся он к теме. — Кхм, да. Можно сказать, эта наш энергетический запас. Хаос был изначальной сущностью Всего. И под Всем, имеется в виду не мироздание, ибо его тогда еще не существовало, а буквально Всё. И здесь вы обязаны знать имя великого чародея, одного из первых преархов только сформировавшегося капитула — Алскона Василия Скромного. Именно этот чародей впервые попытался объяснить происхождение всего сущего, не основываясь только на идее вмешательства неких божественных сущностей, как повсеместно считалось в те времена. Его работа называется "Теория хаоса", и вы сможете ознакомиться с ней, когда получите доступ к библиотеке. Так же он считается отцом-основателем нового направления в изучении магии и ее происхождения, а именно — научно-исследовательского. Да, сейчас это может вас шокировать, но в то время чародеи считали, что именно боги дают им силу. Они приносили жертвы, возносили молитвы, исполняли божественную волю и, что важнее — топтались на месте. Только после этого великого труда магия сделала невероятный шаг вперед, обуздав невежественные предрассудки. Не сразу, конечно. На это понадобилось время и сотни мудрейших умов, идущих в исследовательском авангарде.

Старик чародей сделал короткий пасс руками, скрутив пальцы в причудливой форме, и прорезалось знакомое окошко. Оттуда сразу же выполз графин, а следом и стакан. Отпив воды, он продолжил:

— Кхм, так вот. Кто скажет мне, что такое Сила?

Аудитория и так была тише воды, но после его вопроса, кажется, все перестали дышать.

— Меня разве никто не слушал? — визгнул он раздраженно, и видимо, заметив чье-то желание ответить, смягчился:

— Смелее, милочка, смелее.

Кхану́ с пучком светлых волос на затылке поднялась:

— Сила — это дарованная Хо́риам энергия.

— Не дарованная, — поморщился старик. — Хо́риам — это и есть вы, в каком-то смысле. Кхм. Я же сказал, что все рождаются с ядром. Это все равно, что сказать: дарованное рукой движение. Но в целом — верно. Сила — это энергия ядра хаоса и никак иначе. Ладно, кхм, вижу, вы еще слишком напуганы. Так уж и быть, оставим вопросы на потом.

Дальше странный старик еще целый час вещал о том, что такое хаос. Точнее, как древние премудрейшие чародеи видели хаос. И пока я слушал, у меня на языке вертелся вопрос: почему выдвинутая одним человеком гипотеза до сих пор считается единственно верной? Откуда этот Алксон все это взял, и почему его модель берется за основу? Хотя, если делать выбор между поклонением богам, как водится среди простых людей, и принадлежностью к неразумной силе, которую можно определить и рассчитать — я за второе. Но разве в прошлом люди не должны были быть глупее? Знания накапливаются со временем, и отталкиваясь от слов лектора о создании нового направления в изучении магии, должен был появиться тот, кто спустя время копнул бы глубже…

Глава 23

Глава 23

Ну ладно, если вспомнить одну девушку, которая клеймила себя из-за седых предрассудков, можно отбросить идею накопления знаний. А еще катаклизм те́нниши нагрянул, и народам стало не до мудрствования. К тому же, работает ведь магия, значит в этом что-то есть или это совсем не важно.

В общем, считается, что хаос — это обезличенная форма существования. Хаос есть начало всего. Он как океан — . такой же великий и сам по себе неразумный. Взяв океан за приземленную аналогию с вездесущим хаосом, Алксон Василий выделил его изменчивость и вместе с этим постоянство. Как вода в океане он бурлит, перетекает, захлебывается волнами, устраняя условия для создания устойчивой формации, но в то же время остается неизменно прежним.

Но в какой-то момент все изменилось. В прочем, все изменилось с точки зрения разумных существ. В условном океане-хаосе образовалось ничтожная структура, настолько же ничтожная, как если бы в полностью пустой и безграничный во всех направлениях океан бросили песчинку. Эту структуру Алксон назвал порядком. Порядок образовал границу, и хаос ничего не смог с этим поделать. И только в момент этого первого, во всех смыслах, столкновения, появились такие понятия как хаос и порядок, распад и стабильность.

— Что же такое порядок, спросите вы, — окинул взглядом аудиторию чародей и, разведя руки, ответил, — а порядок… это мы с вами. Порядок — это все, что видят ваши глаза: свет, цвет, запах, чувства, предчувствие, интуиция, подозрения, камни, трава, планета и звезды, вселенная. Это все и есть порядок. Мироздание — это порядок и наоборот. И вместе с этим, порядок — это производная хаоса. Как я уже говорил, в каждом из нас есть его частичка. Именно она дает нам возможность быть живыми. Вы спросите меня, кхм, хотя нет, не спросите, вы же нетры… Тогда я спрошу себя вместо вас: если любые структуры изначально были хаосом, как же так вышло, что мы себя называем структурами порядка, несущими в себе энергию хаоса? Почему это ядро вообще необходимо, что оно из себя представляет и по какой причине оно считается отдельной частью?

Старик драматично взвизгнул на последнем вопросе и стих, прошелся взад-вперед с руками за спиной, громко отчеканивая шаг по деревянному настилу. А мы молчали. Люди сжимали руками головы, вплетая пальцы в волосы, теребя их. Ошеломленно переглядывались. Да, признаться честно, я тоже думал, что нам просто расскажут, как создать связь с Хо́риам, выдадут зелья, а на следующий день уже будут учить заклинаниям. Не то, чтобы это было прям не интересно, но шестеренки натужно заскрипели.

В училище нам не преподавали мироустройство и теорию появления мироздания. Да и кому оно нужно, когда голова забита счетом и письмом? За три с половиной зимы успеть бы эти навыки освоить. Похоже, здесь все будет иначе и лучше бы быстрее привыкнуть.

— И снова мы начнем с имени, — продолжил чародей. — К работе Алксона Василия присоединился его верный ученик, Роберт Шуун. Он предложил гипотезу, которая стала логичным развитием гипотезы учителя и основой для будущих диспутов. Порядок, он же мироздание, как противоположность хаосу, сильнее всего проявляется не в незыблемой стабильности единой надструктуры, как может показаться, а в постоянном создании множества разных форм "внутри" себя. Это его, если хотите, естественная функция. Хаос ломает — порядок формирует. Но для того, чтобы форма держалась, нужна постоянная подпитка первородной энергией, ведь в отличие от условных границ, находящихся в постоянном контакте с хаосом, у структур "внутри" нет такой возможности. Для этого мироздание окружило себя другими уровнями — пластами, создав в них разную плотность границ — ларец в ларце. Один из таких неустойчивых пластов играет роль промежуточной зоны, прямо как известные вам Пустоши. Это позволяет безопасно черпать оттуда хаос, сразу же облепляя его создаваемыми структурами. Бесконечный, всеобъемлющий процесс сотворения и экспериментов…

Полностью выжатый я добрался до ближайшего трактира и напал на еду. Голова, казалось, сейчас лопнет от напряжённой работы мозгов, которые стараются усвоить новое. Все равно, что заставить расслабленные месяцами мышцы внезапно работать. Только напряженность в мышцах может быть даже приятной, а вот головная — в любом случае нет. И все же, в целом, я было доволен. В конце лекции старик объявил часовой перерыв и сказал, в какой аудитории нас ждут дальше.

В зале трактира собралась немалая толпа таких же как я, и разносчицы почти бегали, подбадриваемые управляющим.

— Еще раз привет, — тихо сказал Гирс, неизменно прикрывающий голову котелком, и упал на стул напротив меня. — Вижу, что и вам черепушку ломают.

Я поднял на него взгляд и заметил то же самое, что по ощущениям было написано на моем лице.

— Да, видимо, — хмыкнул я. — До сих пор голос старика в голове звенит.

— Старика? — удивился Гирс. — А у нас женщина с очень приятным, успокаивающим голосом.

— Вас тоже просвещали касательно мироздания?

Гирс кивнул, сверкнув белыми зубами:

— Не то слово. Хаос, порядок, энергия. И куча имен в довесок. Я-то думал…

— Нас магии будут учить, — закончил я за него и тот кивнул. — Кажется, все так думали, но будем честны, это было бы не лучшим решением. Нужна база, терминология, история, чтобы понимать друг друга.

— И не поспоришь. Только вот от этого спать да есть охота.

— Не опасаешься сюда выбираться?

Гирс пробежался взглядом по залу:

— Опасаюсь, но сидеть безвылазно — не выход. Это место через дорогу от академии. Говорят, хозяин — один из первых специалистов каменщиков, который решился отправиться сюда, чтобы руководить восстановлением здания, которое сейчас является центральным блоком. На хорошем счету у городского управления, а значит, и капитула. Вряд ли кто-то осмелится выкрасть или причинить вред нетру в стенах этого здания…

Остаток дня я исследовал Ромагис, петляя улицами, заглядывая в разные злачные местечки и не только. Обдумывал все эти теории происхождения мироздания, магии, возникновения те́нниши. Все это перемешивалось с более приземленными мыслями о Ки́мите и Лэссе, который так глупо умер.

Пусть Гирс и словом не обмолвился о парне, даже наедине, но в его присутствии эти мысли сами по себе поднимались на поверхность. Если он понимает, что к чему, но все равно молчит, пожалуй, я просто обязан пересмотреть свое мнение относительно га́рминца.

Я отчетливо понимал, что в тот момент было необходимо утихомирить суетившегося кхану́, и предугадать появление убийц именно в тот момент было едва ли возможно, когда все вокруг трещало по швам. К тому же, он был для меня никем и тогда абсолютно все рисковали умереть. Но на душе все равно было дерьмово.

Неужели действительно существует нечто большее, чем простая случайность, и кто-то наверху решил наградить меня судьбой быть причиной смерти хороших людей?

Из действительно полезного, я таки добрался до почтового отделения и отправил весточку Зи. В письме зашифровал все, что узнал о новом виде гулей. Может быть, эти создания никогда не доберутся туда, а может они уже в Дарсии или вообще пришли оттуда. Кто их знает. В любом случае оповестить мачеху было необходимо. Это сообщение точно всех на уши поднимет. Главное, чтобы она не решила наведаться в гости. Не сейчас.

Уже в сумерках, когда я возвращался через городскую площадь с торговыми рядами, кое-что привлекло мое внимание. А точнее кое-кто.

Дыхание перехватило, я машинально сделал пару шагов назад и спрятался за угол дома. Сердце беспокойно заколотилось.

Выглянул.

Сомнений нет, это убийца. Тот, который застрелил Ори.

После того вечера я больше не видел его. Да и не хотел видеть. Он совсем не изменился, такой же жилистый, высокий, со стянутыми в хвост светлыми волосами и прежней дежурной улыбкой, которая, кажется, никогда не покидала его лицо.

Нет, все же мясник похож на него куда меньше, чем мне показалось. Того мне хотелось пристрелить, а от этого держаться на расстоянии.

Он просто стоял у лавки и торговался за фрукты. Изредка поглядывая по сторонам. Но мне было предельно ясно, что он на самом деле не за фруктами пришел.

За кем бы он ни охотился, это не мое дело.

С другой стороны, насколько мне известно, этот город еще не числится за чьей-то Семьей. И бесы всех задери, это дерьмово. Зири рассказывала, что когда-то войны между Семьями за главенство в городах почти не прекращались, иногда буквально заполняя улицы трупами и реками крови. Но сейчас это в прошлом, и есть аукцион и состязания Гильдии. Если мы встретимся, и окажется, что его Семья уже в деле, мне достаточно будет сказать, что мы не претендуем на этот город и я здесь по личным делам.

Неужели они так быстро организовали здесь свою ставку? Хотя, если подумать, город открыт уже несколько лет и любой прохожий может оказаться убийцей.

Нужно выпить.

Глава 24 — Новая знакомая

Глава 24

Трактиров в городе было больше, чем парочка, но я и в этот раз пошел в "Рудокоп". Заказал ужин. Пока уплетал мясное рагу, обдумывая свои дальнейшие действия, ко мне за стол подсел весьма неожиданный гость. Гостья. Так тихо подсела, что я увидел ее только когда поднял от тарелки голову.

— Пр-ривет, — скромно сказала подруга Ки́миты, накручивая на палец локон светлых волос. — Помнишь меня?

Я посмотрел ей за спину, на дверь, пробежал взглядом по залу — ни Ки́миты, ни других кхану́. Несколько столов с о чем-то бурно переговаривающимися нетрами — остальные местные.

— Помню, от чего ж не помнить, — наконец сказал я, напрягая соображалку, пытаясь понять, чем обязан этому визиту. Продолжать нелепый разговор прошлого вечера мне сейчас совсем не хотелось, но и проигнорировать подругу жрицули тоже было бы некрасиво. — Что-то случилось?

— Да… то есть, нет… — замялась она. — В общем, я искала тебя, ч-чтобы извиниться.

Я неслабо так удивился:

— За что?

— Ну… тогда вечером, когда мы ждали тебя. Я наговорила гадостей… Ки́ми рассказала мне, как ты ее выручил, а я не так поняла.

А вот это уже интересно. Выручил, значит? Что ж, можно и так сказать. Только интересно, что же она ей в итоге рассказала: гули, рука, работорговцы, метка. А хотя, какая разница?

— Извинения приняты, — легко отреагировал я и протянул руку, — Виктор.

— Таянита, — протянула остроухая свою, сверкнув улыбкой, хотя взгляд был все еще смущенным, даже напряженным. — Можно Тая.

Пару рим мы просидели молча и, поняв, что девушка никуда не торопится, я подозвал разносчицу и заказал выпить по случаю налаживания взаимосвязи с тэли. Весьма хорошенькой к тому же. Разносчица даже подходить не стала, уже зная, что я обычно беру. Смышленая девушка. Да и вообще, приятно, когда тебя в лицо запоминают. Сервис.

Я наполнил два стакана, и Таянита, скупо улыбнувшись, приняла выпивку.

— Можно просто Вик. Вы с ней давно знакомы, Тая?

Она отпила, выпучила глаза и жалостливо выгнула брови. Отставила стакан и, совладав с горечью, ответила:

— Н-нет, что ты… Я эторианка и никогда не была на материке. Фуф…

Я снова поднял стакан:

— Что ж, добро пожаловать. И как тебе у нас?

— У вас?

— Ну да. Куча людей, людей и еще людей, все такое…

Таянита не сразу поняла мою попытку пошутить, с серьезным лицом глядя на меня, а когда сообразила, скромно хохотнула:

— Да, людей у вас здесь больше, чем в Этории.

— Тогда откуда вы друг друга знаете? — спросил я.

— Ниоткуда. Мы познакомились в очереди. Она выглядела напуганной и еще, ну… рука. Я наслышана об отношении кочевников к таким сородичам, решила поддержать, и мы разговорились. У нас не так…

Разговорились? С Ки́митой? Вот это новости.

Она снова потянулась к стакану и после пары глотков осмелела. Почему она вообще не уходила — непонятно, но это позволило мне немного узнать про островных. Больше всего мне было интересно, почему их народ разделился, и ответ оказался неожиданно простым. Расхождения в трактовке Кона. После катаклизма несколько Родов предложили отказаться от невольнических норм из-за тотального демографического коллапса, остальные не желали что-либо менять. В результате это стало спичкой рядом с топливной канистрой.

Таянита тут же выразила свою отрицательную позицию и сказала, что ее семья никогда не держала рабов. Как и многие другие. Ее отговорки было забавно слушать, учитывая, что моя родина мало чем отличается.

— Созданий те́нниши у нас не бывает, — ответила она еще один волнующий вопрос. — В Этории вообще никогда не было ничего подобного. А ты видел уже?

— Видел. Гулей, легиря, Донрю́, - ответил я, не вдаваясь в подробности.

Она аж к столу прижалась, спрашивая шепотом, будто те́нниши услышит ее:

— Донрю́?

Я кивнул. Не стану скрывать, грудь малость раздулась от вида воодушевлённых глаз собеседницы. Ее взгляд бегал по моему лицу, и мне было приятно думать, что она ищет в моих чертах что-нибудь героическое.

Дальше, со всей присущей мне скромностью, я описал встречу с фигурой из мрака. Не забыв изменить предысторию. Выпитое спиртное давало о себе знать, и в какой-то момент я чуть не ляпнул лишнего, но вовремя прикусил язык.

Девушка тоже раскраснелась и свободнее устроилась на стуле. В ее речи чаще стал проглядываться акцент, видимо из-за ослабленного контроля, и проскальзывали непонятные словечки. Я не переспрашивал, понимая контекст, но вопрос назрел сам собой:

— Откуда ты знаешь основной язык дарсийского королевства?

— Учим, — просто ответила Таянита. — Некоторые диалекты отдельных народов даже знаю.

— Зачем?

Она ответила не сразу, задумалась, смешно нахмурив брови.

— Честно говоря, даже не знаю. Просто учим. Мы все учим, — в результате выдала девушка. — За девять лет можно много информации впитать. И вот сейчас я совсем не жалею потраченного времени. Было бы сложно попасть в академию, не зная основного языка.

— Девять лет? — едва не поперхнувшись, переспросил я.

— Да. Девять.

Мы еще немного обсудили их культурные отличия от кочевников, обычаи, устройство общества. В общем, то, чего я от Ки́миты, думаю, добивался бы месяцы.

— Кстати, а чем занимается твоя подруга? — спросил я. — У нее все в порядке?

— О, отлично, — раскрасневшаяся девушка загадочно улыбнулась, даже подмигнула мне. — Как раз сейчас у нее свидание.

Грай по мозгам мне уже давно шарахнул, но в этот момент по голове будто физически что-то прилетело:

— Свидание? С кем?

— С Олифом, моим братом, — легко ответила Таянита.

— Братом? — тупо переспросил я, почувствовав неприятную тяжесть в животе.

— Ага. Они так хорошо ладят. Думаю, отличная пара будет. Ки́ми красавица, и Олиф не отстает, детишки буду просто великолепны. Ну, конечно, после академии. Сейчас важнее всего научиться всему, что нам предоставят. Это ведь такая удача! Ты знал, что Ки́ми с врожденной Связью? Ее Хо́риам так велик, что сама арха Лелиа разговаривала с ней об этом…

Я слушал ее вполуха, думая о том, чем сейчас занята моя дева битвы. Меня сильно встревожила эта новость, ведь она не очень лестно отзывалась о замужестве и ребенке, когда описывала прелести жизни калеки в обществе сородичей. Она так быстро изменила свое мнение? Странно.

Может ее принуждают? Заставили? Но как? Ки́мита не показалась мне настолько бесхребетной. Да и Таянита не выглядит очагом зла и, по словам Гирса, защищает подругу. Может быть, это способ избавиться от метки? Очередной ритуал? Если так, то я только за. Но способ… Думаю, стоит с ней поговорить.

А еще лучше, не совать снова нос не в свое дело.

— Кто это у нас здесь щебечет, — прервал мои тяжелые думы нависший над столом парень. — Слышь, малышка, давай к нам за стол. С настоящими мужчинами… ик, пообщаешься.

Таянита сжалась вся, будто котенок испуганный в угол забился.

— Девушка не заинтересована в вашей компании, — сказал я гуляке, чье лицо мне показалось знакомым. При этом он так старательно отыгрывал роль вусмерть пьяного, что не заметить это было сложно. Похоже, очередные неприятности пожаловали. Как будто мне всего остального мало.

— Черни слово не давали, — рявкнул он, явно ожидавший чего-то подобного. — Тэ-ик… тэли сама может решить.

— Я-я… пожалуй, пойду домой, — пропищала Таянита, испуганно хлопая ресницами.

— Эй, а чем тебе здесь не нравится? Смори, какие красавцы, — он закатил рукав и показал бицепс. — С нами как за каменной стеной!

— Я-я…

— Тэм, я попрошу вас оставить нас.

— А если не оставлю? — оскалился он, пьяно мотнув головой, уставился на меня.

Я склонил голову и посмотрел ему за спину. Столик, за которым он сидел, был забит нетрами, среди которых особенно выделялась блондинистая голова того идиота, которому я сломал запястье. Странно, но на руке не было видно фиксирующего приспособления для таких случаев, хотя я уверен, что это должен был быть не просто вывих.

Приплыли. Банальнее повод отомстить еще придумать нужно.

Проигнорировать и уйти или сломать еще пару кистей, чтобы окончательно сформировать о себе нужное мнение? В общем, глядя на их одухотворенные лица, вероятность того, что кто-то из них окажет достойное сопротивление, предельно мала. Но случается всякое. Я тоже стараюсь не выделяться в толпе и порой открываю рот, как идиот, чтобы избежать лишних вопросов.

К тому же, если это сынок дворянина, он не оставит попыток докучать, и всё будет прогрессировать ровно до того момента, пока я не избавлю его легкие от нужды сокращаться. Но даже тогда, если он заранее нажалуется родне, мои проблемы не закончатся. Это весьма распространенная ситуация в Дарсии, где дворяне ведут себя на местах как цари. Для простого работяги внимание таких личностей все равно, что приговор.

Глава 25

Глава 25

Тем временем из-за стола поднялось еще двое ребят, тех самых, которые прыгнули на меня в тот день, и быстро преодолели расстояние между нами.

Но мы ведь не в Дарсии, и здесь возможности пришлой аристократии дворян куда меньше…

— Слыш, а не ты ли нашему другу руку сломал? — спросил сбитый увалень, отодвинув в сторону удивительно быстро протрезвевшего парня.

Я снова глянул за их столик, где тот самый блондин внимательно следил за происходящим. Отнекиваться глупо.

— Верно, это был я.

Глаза тройки выпучились. Точно не ожидали, что я так просто признаюсь. А потом они хором заржали.

Весь трактир сошелся взглядами на нас.

— А ты смельчак, — отсмеявшись, сказал увалень. — Но знаешь ли ты, чернь, на кого руку поднял?

Все же, обзавестись сейчас дополнительными проблемами, будет не лучшей идеей, поэтому я поднялся и слегка кивнул блондину, громко добавив при этом:

— Приношу извинения, тэм, за тот курьезный случай. Если желаете, я могу принести письменные извинения с печатью моей Семьи и денежную компенсацию. Если же вы считаете, что этого не достаточно, мы можем разрешить эту ситуацию официальной дуэлью. Выбор оружия и места, конечно же, за вами.

Спустя пару секунд блондин нахмурился, а потом его взгляд убежал в сторону.

Семья — это не просто сборище людей. И туда не принимают простых землепашцев или бродяжек. Дуэль между дворянами и представителями не титулованных Семей в Дарсии вполне легальна и имеет поддержку королевского двора. По очевидным причинам это сильно не нравится последним, но это касается только дворян средней руки, ведь ни один человек из Семьи не пойдет против высокой аристократии, которая составляет костяк королевского двора.

Таким образом, в Дарсии существует прослойка общества, которая до определенного уровня может тягаться в правах с дворянами. Сын высокородного дворянина не просиживал бы задницу в "Рудокопе". Есть заведения поприличнее. Да и по стилю одежды заметно, что прибыл он из захудалой провинции. От привычек сложно избавиться.

По документам я член Семьи оружейников и могу это подтвердить. Поэтому ему не удастся выкрутиться или обвинить меня во лжи.

Если он согласится, и мы с ним сойдемся, проиграв, он выплатит мне отступные. А за это родичи не похвалят парня. Да и увечья можно заработать посерьезнее, чем сломанное запястье. Это все равно грозит раздражающими неприятностями, и сейчас все упирается в характер блондинчика. Решит ли он рискнуть или примет извинения и золото?

— Компенсации будет достаточно, — обронил он с широченной ухмылкой, я же только мысленно хмыкнул. Приятно иногда быть правым на все сто. — Двадцать золотых!

Пара человек в зале поперхнулись от озвученной суммы.

— Как пожелаете, — отреагировал я. — Запишите ваш адрес и уже завтра на ваше имя будет отправлена эта сумма…

Таянита не просила меня, но по глазам было видно, что идти в одиночестве она боится. Поэтому я сам навязался. Да и отпускать ее после такого одну было бы совсем не правильно.

Мы молча топали по освещенной улице, минуя шумные компании, покидали академический квартал. Как и рассказывал трактирщик, все кхану́ расселились в одном квартале, и городское управление не подселяло туда людей, что было глупым решением, как по мне. Лучше бы их сразу раскидывали вперемешку с людьми и ассимилировали в таких условиях.

Улицы квартала кхану́ были гораздо пустыннее, чем людские. Таянита сказала, что у них не принято без надобности бродить по ночам, и только в этом городе островные начали пробовать для себя что-то новое. Вопрос не в грабежах или убийствах. Просто не принято. Кхану́ любят солнце, и все праздники связаны со светлым временем суток. Ночь нужна для сна, если это не работа или служба.

— Ну, вот мы и на месте, — сказала девушка, когда мы остановились возле двухэтажного, многокомнатного дома.

Я разглядывал горящие окна, мелькающие в них тени жильцов, и спросил:

— Это не мое дело, но почему вы не поселились в академическом общежитии? Там ведь все условия, насколько мне известно.

— Ки́ми места не хватило, так что… А здесь много свободных домов.

— Да уж, — хмыкнул я, вспоминая, как пытался выбить себе жилье и в результате купил особняк. Либо меня пытались уберечь от опасного для людей района, либо попросту одурачили.

— Может… зайдешь? — внезапно спросила она и спрятала глаза.

— Зачем? — опешил я.

— Ну, просто, ты провел меня. И… я благодарна. И ветер поднялся, дождь может начаться. Просто подумала, что нехорошо будет, если ты из-за меня намокнешь и простудишься. Ки́ми еще нет, так что… подождешь ее, поговорите, может, — протараторила она без остановки, как заученный текст. Забавная. Нехорошо так думать о тэли, но все же, может она хочет попробовать в постели человека?

Тьфу на тебя, Виктор. Нехорошо так думать, а ты подумал. Она ведь сказала, что Ки́миту просто подождем. Будет полезно пообщаться с ней, чтобы точно убедиться, что жрицулю ни к чему не принуждают. А еще дождь начал моросить.

Мы поднялись на второй этаж, и меня пригласили в комнату. Налили горячего. Тая неловко суетилась, рассказывая о старинном, культурном напитке, а я во всю разглядывал очень чистую комнату: ни пылинки, все на местах, обстановка скромная, но со вкусом. Пара кроватей подпирают противоположные стены. Настолько все одинаково, что я не мог даже приблизительно определить — кто где спит.

Мы как-то неловко допили горячее, в молчании, и я решил, что пора бы мне уйти. Уж больно нерешительное поведение девушки не располагало к постельным мыслям.

Я поднялся. Попрощался, не смотря на уговоры посидеть еще. Но когда оказался у двери, меня догнали, и тонкие руки обняли со спины.

— Не уходи… — тихо сказала Таянита. — Прошу…

Я будто голодный сглотнул слюну, чувствуя спиной мягкие груди. Но не сказал ни слова, продолжая стоять. Пока что все это выглядело достаточно нелепо. И вообще, протрезвев, у меня закралась мысль о странности происходящего. Я не страдал особой подозрительностью, но быть приглашенным к себе девушкой, которая принадлежит к другой расе, было весьма необычно. И ладно бы мы давно все жили вместе, нет же, они новенькие в этих землях и смотрят на людей, как на захватчиков. Так почему эта тэли хочет, чтобы я остался?

— Виктор, я… я хочу попросить тебя кое о чем, — сказала Таянита, и вот в этот момент мой мысленный взгляд подозрительно сузился. Неужели Ки́мита рассказала ей, к какой Семье я принадлежу? Нет. Она не идиотка и чужими секретами не стала бы разбрасываться. С другой стороны, девушка до сих пор психологически может быть слаба и подвластна чужому влиянию, особенно когда это влияние идет от подруги, встающей за нее горой.

И все же, нет. Что бы между мной и жрицулей ни происходило, она точно не из тех, кто будет делать глупости. Пусть она сейчас в замешательстве и не знает, как действовать дальше, болтать она точно не стала бы.

— Чем же простой парень, как я, может помочь, тэли?

Она обошла меня и встала спиной к двери. Лицо раскрасневшееся, глаза бегают по комнате. Таянита медленно подняла руку, расстегнула блузку, и отбросила ее с левого плеча.

— Я хотела попросить тебя отпустить Ки́ми. А взамен, я буду той, кто исполнит твои желания, — проворковала она, и все что у меня ниже пояса напряглось. Но я был еще в своем уме, поэтому отбросил глупости и мысленно дал себе пощечину. О каких желаниях, она, бесы ее забери, говорит вообще? Вернее, какого хрена она вообще решила, что я буду от девушки требовать что-то подобное, а она не сможет отказать! Но мне стало интересно, что у тэли на уме, раз она пошла на такое и я спросил:

— О каких желаниях ты говоришь, Тая?

— Постельных, — без раздумий ответила она.

— Но у меня нет подобных желаний в отношении твоей подруги. К тому же, с чего ты решила, что она должна была бы их исполнять? — спросил я, едва сдерживая тяжелое дыхание и желание прикоснуться к оголенному плечу. Девичья кожа слишком заманчиво блестела на свету.

— У всех оно есть. Но Ки́ми и так не повезло и… чтобы у них с братом не было проблем, я решила попросить тебя. Отпусти ее, даже если она отказывается. Я отплачу ее долг всем, чем пожелаешь.

— Ради чего? Объясни. Ты сказала, что вы познакомились только здесь. Прошло не больше недели. Так почему ты вдруг решила пойти на такую жертву ради едва знакомой девушки? — спросил я, чувствуя, как логика гасит похоть и мыслить становится еще проще.

Она прикусила губу, замялась, а потом вдруг упала на колени и взмолилась:

— Прошу тебя. Молю! Позволь мне занять ее место! Прошу.

Я оторопело отшатнулся.

— Прошу тебя, Виктор! Я готова на все ради нее. Делай со мной, что хочешь, только ее не трогай.

— Да что ты не… — хотел сказать я, но меня прервали.

— Посмотри на меня! — чувственно крикнула она, сбросив блузку полностью, и голые груди выстрелили вперед розовыми ареолами. Она приподняла их снизу руками и сжала. — Разве я хуже?

Глава 26

Глава 26

Что, бесов Тардис, происходит? Это точно ненормально! Нужно уходить. Уходить, пока не произошло что-нибудь плохое.

Таянита внезапно подалась на коленях ко мне, вцепилась в пояс, и снова взмолилась, перешла на слезы:

— Прошу тебя, Виктор. Не надо, ее… Прошу тебя! Я на все готова.

— Да что ты несешь, — зарычал я и, схватив ее за кисти, попытался оторвать от ремня, но она крепко ухватилась пальцами. — Что с тобой не так?

Наконец мне удалось ее отцепить от себя, и девушка по инерции упала на пол. В этот момент произошло то, чего я не ожидал, а следовало бы. Дверь резко распахнулась и в комнату влетела Ки́мита, будто фурия, с клинком наголо. Глаза бегали от меня к лежащей на полу полуголой девице, и моя задница подсказывала, что сейчас произойдет что-то ну о-о-очень нехорошее.

— Это не то, она сама, — сказал я, опережая любые другие предположения. Очевидный факт того, что меня подставили, был как на ладони. — Это вообще бред какой-то, Кими́. Она с чего-то вдруг решила, что я заставлю тебя спать со мной. Просила, чтобы я взял ее вместо тебя. Это точно подст…

У меня в горле будто ком застрял, ибо я видел, что мои слова плохо достигают ее разума. Левая рука с хита́нги тряслась, глаза стали мокрыми, а взгляд очень разочарованным и даже испуганным. Таянита не сдвинулась с места, так и осталась лежать на полу. Она вовсю рыдала. Рыдала так, будто я и правда хотел ее силой взять.

Я мог еще много чего сказать. Поведать, как все было. Почему я здесь оказался и что вообще собирался уходить. Но Ки́мита смотрела на меня как на предателя. Предателя, которого не может прирезать в эту же секунду. И я просто ушел. Молча обошел ее справа и покинул комнату. Если она сейчас сорвется и навредит мне, неизвестно как отреагирует метка. А ведь возможен и летальный исход.

Может ли случиться что-то хуже этого?

Замок двери особняка тихо щелкнул, и холл встретил манящим теплом.

Матеря себя за легкомыслие, из-за которого в очередной раз оказался не у дел, я хотел было сбросить одежду, забраться в купальни и забыться на пару часов.

В дверь постучали.

— Чтоб вас, — пробурчал я, проверяя наличие дверса в кобуре.

Неожиданные гости на пороге все-таки сделали этот вечер более гадким.

— Виктор, — кивнул Норт — убийца, которого я видел днем на площади. Его напарник тоже поприветствовал кивком.

Я никогда не планировал найти Норта и отомстить за Ори, объективно понимая, что сам оплошал, а он просто сделал то, что должен был. Тем более Зири заплатила им за присмотр за мной. Но сейчас, после стольких зим, видя его так близко, буквально в шаге, стоящего у меня на пороге со своей мерзкой улыбкой, я был готов спустить курок. Выхватить револьвер и опустошить барабан в его костлявое лицо. А лучше что-нибудь наподобие того, что стало с тем охотником.

Желание убраться от него подальше куда-то улетучилось, оставив после себя тихую ярость.

Странно, раньше я не тяготел к подобным мыслям…

Тем не менее, я взял себя в руки и расставил все по местам, сказав, что не работаю и здесь по личным делам.

Их двое, и они намного опытнее меня. К тому же, наверняка пришли не на стакан грая под кровавые байки. Да и стрелять прямо возле своего дома будет опасно. И с трупами потом мороки много.

Или это просто отговорки?

— Даже если работаешь, нас это не касается. Этот город пока свободный, — ответил второй. Его имя я почему-то вообще не запомнил.

— Мы по делу, — добавил Норт.

— Сказал же, я здесь не работаю, — спокойно повторил я.

— Мы не займем много времени. Нужно лишь, чтобы ты посмотрел на фотокарточку и подтвердил наличие на территории академии нужного нам человека.

— Отказываюсь. Я здесь не работаю и не хочу быть причастным к вашим делам, — отрезал я. Они серьезно полагали, что я буду помогать им?

— Виктор, мы не просто так пришли именно к тебе. Твоя глава дала разрешение на сотрудничество, — Норт протянул мне жетон, на котором был выгравирован знак Зири. Я взял его в руки и проверил на подлинность, хоть в этом и не было смысла. Подделка таких вещей приравнивается к предательству организации в целом. Наказание будет менее суровым если ты просто откажешься выполнять какой-нибудь приказ или погрызешься с членом другой Семьи со смертельным исходом.

Мое местонахождение узнать в целом не сложно. Члены Семей обязаны докладывать о том, где собрались осесть на длительное время. Так легче отыскать.

Но как она могла послать их именно ко мне? Особенно этого Норта. Совсем из ума выжила? Неужели кроме меня среди нетров больше нет засланцев других Семей? Или этим она решила мне напакостить за уход?

Тем не менее, за веру в то, что я доберусь живым и буду в городе, мачеху стоит похвалить. Знала бы она, на каком тонком волоске все держалось.

— У нас весьма не простой заказ. В связи с местом пребывания и статусом цели совет Гильдии выдал нам Право, — дополнил второй. — И мы заплатим.

— Меня сейчас не интересует золото, — мгновенно отреагировал я. И все же, теперь не отвертеться. Если Гильдия выдает наемникам Право, те могут привлекать свободных коллег к делу. Отказаться — все равно, что отметить себя как ненадежного. В первую очередь это вызовет вопросы к главе Семьи. Хотя я не против задать ей парочку.

Никогда не думал, что сам лично приглашу в свой дом Норта. С каждым шагом меня корежила эта ситуация, а в голове вертелся один и тот же вопрос — "почему он еще жив?". Почему я еще не пристрелил его? Это тогда я был слабым подростком. Да чего уж там, до отправления в академию я не слишком далеко ушел. Теперь все иначе. Теперь я чувствовал, что могу легко вытащить дверс и убить обоих без капли сомнений.

Просто развернуться и выпустить по пуле. Они выглядят расслабленными и спокойными. Пусть они опытны, но ожидать, что я открыто нападу на них, они не должны. Шансов выйти победителем довольно много.

Да, Ори это не вернет, но я хотя бы уберу с лица паршивую улыбку этого маньяка. Он ведь тогда видел, что я встревожен не просто так, когда принял решение убить девушку. Как будто ему нравилось читать ужас на моем лице…

Но ответ был на поверхности. Пусть у этих ребят нет дворянской крови и титулованного покровительства, а числятся они, по сути, в какой-нибудь Семье каменщиков — вопросы после их исчезновения могут появиться. Столкновение с низкородными дворянами может показаться детской игрой, если Гильдия узнает, что это я стою за их гибелью. Оправдание "они убили мою подругу" — только насмешит верховного. Нужна причина, доказательства. Или полное их отсутствие в отношении меня.

— А ты возмужал, парень, — заговорил Норт, разглядывая гостиную. Его глаза смеялись. — Еще в таком месте осел. Планируешь в будущем исполнять заказы с помощьютряски костей? Или Создать новую семью таких же как сам? А может, решил сменить хозяина? Вы там куриными лапками размахиваете или кровью обмазываетесь?

Я молча ждал пока он выговорится, а его напарник достанет из конверта фотокарточку.

Протянул мне.

Черно-белая физиономия Гирса в курсантской униформе уставилась на меня. Немного моложе, чем он выглядит сейчас, но это точно он. Скорее всего, на снимке ему не больше шестнадцати зим.

Все, что у меня осталось после подавления желания сделать глупость и атаковать убийц, сейчас уходило на попытку не выдать ни одной мышцей лица или тела узнавания цели.

— Мы знаем, что он за территорией академии, но туда доступ нам закрыт. Приказано даже на глаза чародеям не показываться, ни при каких условиях… — сказал напарник Норта.

— Но если выманить подальше в город… — добавил последний.

— Кому насолил этот дуболом? Он точно в академии? — спросил я, вернув фотокарточку. Спросил для виду, ибо личность заказчика такого масштаба была предельно очевидной.

Они переглянулись, вызвав у меня приступ дежавю.

— Имя заказчика в тени. Детали нам не известны, но цель нужно не просто ликвидировать, а сначала допросить с использованием любых средств, — предсказуемо ответил напарник Норта.

Когда двое ушли, я просто откинулся на кресле и завыл, буквально. За что мне это? Ну за что? Что я сделал не так?

Ладно бы га́рминца нужно было просто убрать. Но если эти ребята начнут вытягивать из него информацию, мое имя всплывет, как пить дать. Это неприемлемо.

Глава 27

Глава 27

После утренних занятий, на скамье перед центральным блоком, Гирс как заведенный рассказывал о делах жрицули, а я молча слушал, решив пока не говорить ни о произошедшем недоразумении с Таянитой, ни про убийц. Да и что рассказывать? Придется ведь поведать и о себе, а это уж точно делать я не собирался. Не ему.

С первым я тянул, пока он не поведал о странном слушке. Оказывается, какой-то дарсиец чуть не изнасиловал остроухую девушку. До меня подобное не доходило, да и не общался я ни с кем. Имя "ублюдка" не упоминалось, но услышав это, я решил все-таки поведать о случившемся. Он долго скрипел зубами, ни на секунду не засомневавшись в моих словах, по крайней мере визуально. Я думал, он будет задавать вопросы насчет причин такого поступка Таяниты, но парень сразу выдал ответ: я дарсиец, а Ки́мита кхану́ с сильнейшим Потенциалом. Ее подружка решила отвадить девушку от общения с недругом и ничего умнее не придумала, как сыграть на ее чувствах. В общем и целом — дрянь поганая…

Но сейчас не до конца них.

Двое несколько дней не появлялись, видать, предполагая, что мне нужно время на поиски. Со временем они не ошиблись, да только думал я о том, как выкрутиться не испачкав руки на новом месте. Слушал треп га́рминца и обдумывал как опередить пришлых, обставить все как потасовку с печальным финалом. Но чем-то этот парень брал за живое.

Да и… демоны. Жалко его. Трепло он, конечно, хвастун и придурок, но тоже прошел через ад, чтобы оказаться здесь. И Патрика защищал до конца. Похвальная верность в наши дни, даже если движимая страхом.

Но все же, возможность того что он расскажет о случившемся меня беспокоит больше.

Увидеть Ки́миту доводилось очень редко, и пару раз я хотел было попытаться снова объяснить, что к чему. Тем более, что подруга ее та еще змея. Что тогда говорить о брате? Но она тут же отворачивалась и почти убегала, ведомая Таянитой. Последняя, кстати, даже не смотрела в мою сторону. В итоге, я решил, что катиться им обеим к проклятому Тардису за пазуху. Все равно ничего не доказать, а голова болела от более насущных проблем.

Народ постоянно прибывал в город. Чуть ли не каждый день я видел колонны транспорта или простых повозок. Толпы переселенцев ломились в Ромагис, и теперь я понимаю почему. Торговцы от чародеев делали серьезную рекламу, во время посещения княжеств, впрочем, они не лгали — работа была, за нее хорошо платили, и вдогонку выпадал шанс получить жилье. Желающим заниматься сельским хозяйством почти безвозмездно отдавали наделы за стенами города, почти без очереди. Флесцирийские фонари давали полную защиту. Единственным условием было возделывание земли. Налоги были только на ведение торговли за аренду места. Ну, а если продаешь собственноручно выращенные пищевые продукты, то и эти отсутствовали. Шахтеры, каменщики, плотники, механики постоянно при деле. Такой занятости и денег они бы не получили даже в столице Дарсии. Чародеи не скупились на золото и заполняли город лишая княжества и Дарсию нищих, бездомных, крестьян, мастеров и просто людей, ищущих перемены…

— Итак, Виктор, что вы хотите нам рассказать касательно прошлой лекции? — спросил старик Азилий спустя рим после начала занятия.

Я был готов к этому, и в этот раз не собирался играть по его правилам:

— Что именно, наставник?

— В общих чертах, Виктор, или мне нужно снова ее прочесть? Программа в вашем блоке и так отстает от центрального.

— У нас была лекция о теории происхождения разлома и его энергии, — ответил я голосом, полным ученического уважения к теме. — Вы, со всеми присущими старшему кистену знаниями, поведали нам о работе Тетра Кориса Милрена. Арх Тетр, в свои немногие сорок пять лет, явил капитулу труд под названием "Явные и косвенные признаки происхождения разлома". Он выдвинул гипотезу, что разлом есть ничто иное, как портал во внешний пласт мироздания, где граница с хаосом "тоньше" и порядок не властвует повсеместно. Спорная гипотеза, которая со временем стала теорией из-за отсутствия возможности достоверно что-либо подтвердить.

Азилий перебирал бороду, слушая меня, а я, заметив нервные движения при упоминании его возраста, получал свою ложку меда. Несмотря на происходящее вокруг, лекции для меня никто не отменял, а посещение строго контролировалось.

— Арх Тетр предположил, что чужеродная энергия, проникая к нам, под воздействием структуры порядка меняется, ассимилируется. Явлениям, которые появляются вследствие столкновения частиц, он присвоил общее название — те́нниши, позаимствованное из культурной мифологии кхану́. Впоследствии, явления "те́нниши" были классифицированы по воздействию на разумных и своей силе; стойкости к солнцу, магии, холодному оружию; а также по материальному проявлению. Отдельным созданиям были даны имена…

— Хорошо, но вы кое-что упустили, — перебил меня кистен, быстро подняв руку. Ему точно не нравилось, что я сегодня не с пустой головой. — Кто может дополнить?

— Я не упустил, — с удовольствием узрев его недовольное лицо, скромно произнес я. — Не договорил, наставник. Труд арха Тетра, за который он и получил членство в капитуле, не учитывает последствия ассимиляции энергии разлома. Он был написан до того, как чародеи научились использовать в своих целях Основы. Тем не менее, этот труд до сих пор является фундаментальным в понимании влияния те́нниши на живых существ, как и ее реакции на природные и искусственные факторы.

Не знаю, как так получилось, но кистен Азилий на мне будто мишень увидел. Каждый опрос начинался с меня. В любом ответе находился изъян и высмеивался. Остальная группа, очевидно, найдя в этом отдушину, активно поддерживала такие настроения.

В общем, отношения с единственным пока учителем у меня не задались. Но я не унывал. Все чародеи, которых я видел, выглядели не слишком довольными. За редким исключением…

…

Норту и его напарнику пришлось-таки сообщить, что я вошел в контакт с целью. Затягивать дольше было нельзя. Итак неделю ждал, в прочем, вполне справедливо оправдываясь нахождением в разных блоках. Кто-то уже сообщил о местонахождении Гирса задолго до того, как они пришли ко мне. Так как убийцы не знают его нового имени, могу лишь предположить, что его по снимку узнал кто-то с улицы. Может какой торговец на рынке. Им лишь бы потрепаться да всучить побольше. Короче, от меня требовалось малое.

План захвата не блистал сложностью. Я должен выманить га́рминца подальше от академии и умыть руки. Возможность взять его рядом с тем же "Рудокопом" они даже не рассматривали. Сказали, что это слишком близко к территории академии. Уж не знаю, что там за дела у Гильдии с чародеями, но рамки маги установили жесткие, и совет решил соблюдать их по максимуму. Редкий случай. Подобное происходит и в Дарсии. В ее столице Доари́ке. В городе короля ни одна Семья даже не примет заказ, если совет Гильдии не даст на то высочайшее добро. И без этого проблем хватает когда свободные трудяги творят, что заблагорассудится. В таких случаях летят головы, для профилактики. На этот случай в столице есть Семья, которая специализируется на отлове и устранении подобных, но от этого честным труженикам не легче.

Что мне с этим всем делать, за это время я так и не решил. Снова же, проще всего избавиться от проблемы — убить га́рминца самому, прежде чем пришлые найдут его. Но выполнить это технически не так-то просто, и с каждым днем решиться все сложнее. Отчасти, я сам был виноват в этом, продолжая соглашаться время от времени трепаться с Гирсом. Он стал неплохим таким информатором по части центрального блока.

Из-за того, что мне нечего было делать в центральном блоке, Ки́миту я почти перестал видеть. Разве что, издали. Если до этого мы изредка сталкивались, то последнюю неделю просто расходились по времени. А может, она избегала меня. Вне академических часов она не появлялась в квартале людей, а мне нечего было делать среди остроухих, тем более после произошедшего, от чего шансы объясниться буквально испарялись.

Несколько раз, не удержав интерес, я прятался за деревом в саду, подгрызал упавшие яблоки (и почему их никто не собирает?) наблюдал за ней. Она выглядела подавленной, прямо как тогда, после храма. Иногда ее взгляд будто бы находил меня, но я вовремя прятался за ствол, а когда выглядывал, обеих девушек уже не было.

Мало того, что после нашей последней ссоры нам не удалось нормально поговорить, от чего на душе был тяжелый осадок. Так еще и подруженька ее услужила. Актрисуля. Не спорю, мне хотелось открыть ей глаза и обелить себя, освободить из лживого плена Таяниты, но что это даст? Если она верит в то, что я мог так поступить, какой смысл мне себя оправдывать? Зачем мне нужна ее вера? Тем более, это вряд ли возможно, ведь второй всегда оправдывается…

В "Рудокопе", как обычно в это время суток, людей было мало. Мы с Гирсом набросились на обед, посылая комплименты повару через разносчицу. Она хихикала и как обычно обещалась передать. И, несомненно, передавала, ибо порции стали больше, а приправа ароматнее. В конце я обычно добрасывал пару медяков в оплату: один девушке, второй повару.

— Мы сегодня вечером решили наведаться в бордель, не хочешь с нами? — подал голос Гирс, и я замер с ложкой у рта.

Глава 28

Глава 28

Вариса стояла на балконе своей комнаты и смотрела на вереницу огней колонны паровиков, на полном ходу приближающихся к замку. Каждый миллиметр ее тела был напряжен. Прохладный ночной ветер порывами хлестал по обнаженному телу, вздымал гриву черных волос, а бледная луна будто луч серебра освещала ее окровавленный подбородок и губы.

Она прекрасно знала, кто приближается к замку, и именно эта новость сжигала ее.

Под ногами девушки валялся высушенный до последней капли труп молодого парня, одного из тех, что по дороге в академию сделали остановку в поселении охотников. Она выпила его не потому, что была голодна или не сдержала жажду. Она захотела кого-нибудь убить. С каждым глотком сладкого сиропа, она представляла, что делает это с Патриком, в той комнате перед Виктором и кучкой трясущейся от страха ребятни. О, как она жалела, что просто не свернула его тогда еще хрупкую шею. Что не выпила досуха и не выбросила в окно, как использованный мусор.

Вкус парня, что валялся у ее ног, ей нравился, и она берегла его только для себя. Лечила, держала подальше от других. Его запах немного напоминал ей аромат Виктора. Она не понимала, почему запах и вкус этого дарсийца ее так сильно будоражил, а последнее время она стала ощущать еще большую тягу. А иногда ей даже казалось, что он где-то рядом. И теперь, когда из-за Патрика она сорвалась, ее маленькая отдушина больше не приглушит желание отправиться на поиски Виктора.

— Все из-за тебя, ублюдок, — прорычала она, сжав кулаки. — Я уничтожу тебя, мразь. Я не позволю твоей сопливой морде быть среди нашего великого племени…

План был готов давно. Вариса осторожно обсудила это с другими и была приятно удивлена, сколько соплеменников тоже считали, что этот парень должен исчезнуть. Мало того, что Отец обращался с ним как с хрустальным сосудом, Патрик вел себя так, будто он его правая рука. Приказывал. Все это было слишком для девушки и остальных.

Но Отец будто не замечал его поведения. Вариса однажды попыталась высказать недовольство, но в ответ получила лишь насмешку. Отец указал, что постыдно старшей жаловаться на младшего, и наказал решить этот вопрос между собой. Девушка внутри себя кричала, что именно это она и попробовала сделать, но кто-то помешал. Кто-то спас Патрика, и она не могла узнать, кто это был.

В этот момент странное чувство зародилось среди обломков растоптанных чувств. Вариса еще не могла точно охарактеризовать его точно, но что-то близкое к разочарованию. Страх и привязанность не позволяли ей думать о том, что это чувство связано с Отцом, но теперь она не торопилась провести с ним больше времени, прежде чем очередное задание разбросает их по Пустоши. Будто его лик потерял какое-то загадочное свечение. Вместе с этим странным чувством, она стала замечать, что когда видит, как кто-то тянется к нему, легкое презрение вгрызается в палитру прежних эмоций. А ведь не так давно она сама, как маленькая девочка, норовила каждую минуты быть рядом. Слушала истории, планы, ловила каждое слово…

Вариса винила в этом Патрика. Она видела его как гниль, поразившую их семью, их племя. Будто мерзкая поганка отравила великолепное блюдо.

Покинув балкон, девушка села перед зеркалом, зажгла еще одну свечу. Ей очень не хватало электричества, но среди них еще не было мастеров, способных спроектировать нужные приборы и станций, чтобы их собрать. А возможности напасть и завладеть людскими городами, несмотря на превосходство силы и бессмертия, они не имели. Солнце являлось ключевым препятствием.

Наложив лучший макияж, на который она была способна, Вариса выбрала черное обтягивающее платье чуть ниже колена, туфли на высоком каблуке и покинула комнату. Она прекрасно знала, что природа не обделила ее внешностью, как и была благодарна, что Отец обратил ее в этом возрасте. Не всем так повезло. Сегодня девушка хотела выглядеть лучше, чем самые сладкие фантазии любого мужчины.

Замок гудел. Младшие сновали повсюду, убеждаясь, что везде чисто. Накрывали на стол человеческую еду, открывали лучшее спиртное.

Отец Патрика искал сына по всей Пустоши, насколько дотягивались его руки, и одному из таких отрядов разведчики и передали послание. Неделю не было отклика, а потом пришло ответное письмо с датой прибытия. Патрик не ошибся, заверив, что левая кисть и фотоснимок будут отличной мотивацией прибыть сюда лично. Он сказал, что отец слишком любит его, чтобы отсиживаться.

— Ты будто кого-то соблазнять собралась, сестренка, — слегка коснувшись губами с Варисой, сказала Деми.

— Разве что тебя, — ответила та, подмигнув. — Здесь больше некого.

— Да ладно тебе — Марк, Хиден, Широда, Милана… Как по мне, так есть из чего выбрать.

Вариса надула губы и цокнула каблуком об пол:

— Вот всегда ты так. А ведь я серьезно!

— О чем воркуем, тэли?

— Привет, Марк, — мгновенно избавившись от приветливого выражения лица, сказала Вариса.

— Обсуждаем, чья кровь слаще: женская или мужская, — подмигнув, сказала Деми.

Марк со знанием дела, театрально схватился за подбородок:

— А мне она вся на один вкус. Я вообще не понимаю, как вы чувствуете всю эту разницу: слаще, солонее, богаче, приторнее, воздушнее, мягче…

— Это потому, что ты толстолобый мужлан, — рассмеялась Деми. Вариса лишь улыбнулась, надеясь, что парень быстро отстанет. Она никогда не понимала, как Деми может нравиться его слащавое рыжее лицо. Еще и веснушки. Тощий, длинный, вечно улыбающийся.

Входная дверь резко распахнулась, и вместе с ночным ветром в холл ворвался десяток людей с винтовками, взяв половину ожидающих их жителей замка на прицел. За ними вошел еще один вооруженный до зубов организованный отряд, последовав их примеру. Лица военных мгновенно выдали непонимание. Да и как тут не оторопеть, когда вместо ожидаемой засады, бойни насмерть, лютых работорговцев, их встретили будто на светский бал разодетые люди. Светлый холл ярко горел факелами, огромной люстрой с толстыми свечками и красным огнем.

Патрик старший вошел последним. После него на каменной лестнице, ведущей на второй этаж, появился нынешний хозяин замка.

— Приветствую вас, тэм Венций. Мое имя Рэс, и я рад, что вы откликнулись на наше приглашение, — сказал сильным голосом молодой мужчина, кхану́.

— Это было не приглашение, — рявкнул гость. — Где мой сын? Говорите, иначе мы здесь камня на камне не оставим!

С лестницы второго этажа спустился молодой парень, он встал рядом с Рэсом и вытянув обе руки, растопырил пальцы:

— Это было ничто иное, как приглашение, папа. И я самолично отослал его тебе.

Увидев Патрика, Вариса сжала кулаки так сильно, что пронзила ладонь ногтями. Он стоял там, где всегда должна была быть она. Он смотрел на всех сверху вниз. Лишь на секунду Патрик встретился взглядом с девушкой, умышленно, но этого было достаточно, чтобы она тихо зарычала. Его глаза словно говорили "вот, смотри, я там, где тебе больше не суждено стоять".

— Сын? — от удивления шагнул назад Патрик старший. — К-как? Это ведь… твоя кисть была…

— Да, это была она, но все не так просто, и вскоре ты все узнаешь, папа. Сегодня же. Уверяю тебя, ты не пожалеешь, что проделал такой путь, никто из вас не пожалеет! — последнее он сказал военным, что до сих пор держали всех на мушке. — А сейчас, прикажи своим людям убрать оружие. Все равно оно никому не навредит.

— Тэм Венций, — тоном доброго хозяина, произнес Рэс. — Я хотел бы пригласить вас отужинать.

— Что происходит? — спросил тот, все еще напряженный, как тетива. — Объяснитесь немедля.

Услышав тон гостя, Вариса захотела сорваться с места и разорвать его на части, как тряпичную куклу. Но она знала, что сейчас это будет лишним, и будучи не полной дурой, понимала, от чего он так зол. К тому же, сближение с богатым дворянином — отличная идея. Пусть это не ближние княжества, но его связи, влияние стоят невероятно много. Такие люди лично в Пустоши не суются, только мелочь всякая, вроде того заигравшегося в работорговцы Кусанова. А если все-таки появляются, то только на время светового дня.

Хоть она всей душой ненавидела Патрика, она не могла не признать, что он сыграл свою роль. Кто как не любимое дитя сможет убедить отца забраться так глубоко в Пустоши и на своем примере продемонстрировать величие дара Рэса? Вариса еще не вырвала его поганое сердце только из-за этого дня. Да, тогда, в проходе, она вспылила и поторопилась, но теперь все будет как надо.

— Папа, понимаю, ты сейчас в замешательстве, но прошу тебя, доверься мне. Это ведь я, Патрик, — сказал парень и, спустившись с лестницы, подошел к гостю почти вплотную, дав возможность рассмотреть себя вблизи.

Глава 29

Глава 29

Холодный пот прошелся по спине от сознания, что время пришло. Либо я, либо он.

Убийцы никуда не денутся, даже если я попытаюсь их заверить, что такого парня в академии больше нет. Заказ не простой, и они не отступят только из-за моих слов. Окопаются. Мы просто очень долго будем вариться в этом котле пока я не проколюсь, чем скомпрометирую себя в глазах Гильдии. Ещё и Зири головную боль создам. Конечно, никто не ждёт, что глава семьи следит за каждым шагом своих подчинённых, но все равно выговор будет.

— Не-е, я лучше высплюсь. В кои-то веки опережать солнце не нужно. Да и разве время сейчас развлекаться?

— Самое время, — закивал он, отодвигая тарелку. — Вдруг кто-то из нас не пройдет этот Сон Бога? Тогда это будет для кого-то последней пирушкой. Я вот, если не создам Связь, точно уберусь из города. Каждый день жить и смотреть на тех, кем я мог стать… Постоянно видеть высокие шпили академии и знать, что тебе туда путь закрыт… Это слишком. Не согласен?

Вообще-то я был согласен, и даже жутко переживал. Но настроение развлекаться подавляла другая причина.

— Все равно как-то не до веселья…

— Что я уяснил, будучи курсантом, так это то, что нельзя откладывать праздник на потом. Лучше отпраздновать будущий успех прежде, чем он может не настать, хотя бы воспоминания останутся. Вот потом ты сильно захочешь развлекаться? Не думаю. Если не срастется, ты будешь пить и трахаться не потому, что мир прекрасен, а чтобы забыть, как он несправедлив. И еще, в "Доме красной розы" сегодня банкет в честь замужества одной из девочек, — на одном дыхании выпалил Гирс.

— А что насчет Патрика старшего, не боишься так далеко нос высунуть?

Он пожал плечами:

— Уже почти месяц прошел. Ты ведь сам справки наводил и ничего. Никого из семьи Венциев здесь не появлялось. Дом продали. Учитывая пропавший отряд Малиусцев и всего рейса, он наверняка решил, что мы сюда просто не добрались.

— Наверное, ты прав…

Остаток дня был напряженным. Я сидел в гостиной и кусал губы. Его придется убрать сегодня или никогда.

А еще лучше, избавиться сразу от троих. Тогда и проблема исчезнет, и исполнители лишнего не разболтают. А еще… бесов Норт. Как же у меня чешутся руки раскроить его черепушку чем-нибудь тяжелым и наблюдать, как жизнь медленно покидает его пустые глаза…

Убийцы решили действовать после закрытия борделя. Арендовали небольшой домик в пригороде, почти у самой внешней стены, где обитали все это время и собрались вести "беседу". Точное место мне не говорили, но я заведомо прощупал почву и нашел несколько зацепок. Дело не пыльное. Не так много пустующих жилых домов с глубоким погребом.

К полуночи я устроился прямо в погребе под лестницей за бочкой для хранения солений. Раздобыл "тихаря", хоть это оказалось сложнее, чем я ожидал. И сложность заключалась не в самом поиске, а в нежелании светить своим лицом.

Если бы это происходило до уроков в академии, я бы ни за что не сидел ночью без красного огня. Но теперь я знаю, что фонари на улицах не позволят созданиям те́нниши поселиться даже в пригороде. А если в здании хоть один раз за месяц загорается красный свет, то внутри полностью безопасно. На консолидацию те́нниши и появление самых простых созданий уходит много времени, благодаря солнцу. Особенно когда даже в темноте что-то препятствует этому. Больше шансов словить лицом брошенный подростком в темноту ради забавы камень, спокойно топая по улице в любимый трактир.

Но нервы все равно были на пределе, еще и Таянину с братцем встретил, пока петлял по улицам, сбрасывая возможную слежку. Необходимости в этом особой не было, просто из-за специфики предстоящей задачи мозг сам генерировал заученные действия. Как если бы дрессированное животное при подаче определенного сигнала бессознательно начало вдруг носиться кругами, хотя до этого было абсолютно спокойным.

Ки́миты с остроухими рядом не было, но они были такими серьезными, что у меня нутро буквально завибрировало от желания проследить за ними. Но я быстро избавился от этой мысли. Есть задача поважнее.

Мышцы затекли и хотелось просто пройтись, размяться. Последний раз, когда я сидел в засаде такое количество времени, был зиму назад. Тело совсем отвыкло от таких условий.

Люк погреба внезапно скрипнул, и спустя полрим вниз по лестнице что-то прокатилось и грохнулось, издав приглушенное мычание. Потом были шаги.

Щелкнул тумблер, и лампа на потолке загорелась, но сразу же погасла. Я постарался. Слишком яркий и заглядывающий в каждый угол свет для меня сейчас опасен.

— Что за ерунда… — раздраженно пробурчал напарник Норта. — Бесовы механизмы. Я же сразу сказал, что отсутствие нормальных, человеческих проводов не вызывает у меня доверия.

— Сейчас… — отреагировал Норт.

Чиркнул кремень, и зажигалка снизу осветила его лицо. Он быстро нашел масляную лампу и зажег ее. Пламя заиграло на каменных стенах погреба, но до моего скромного укрытия ему не добраться.

— Поскорее бы вернуться домой, — снова пробурчал второй.

— А мне здесь нравится, — сказал Норт, помогая усаживать пленника на стул. — Работы непочатый край. Будь у меня время, я бы уже с десяток заказов выполнил. И людишки не шуганные, будто прибыли не из наших мест. Никто не задает лишних вопросов словно забыли, что в тени скрывается не только те́нниши.

— И то верно, но дома все же лучше. Там не пришлось бы от той семьи избавляться…

— Ты бываешь дико скучным, — хохотнул Норт.

— Наверное, это старость.

Мешок с головы пленника оказался на полу, и испуганные глаза Гирса сначала зажмурились от света, а потом забегали по помещению. Он задергался, да только его успели как следует обездвижить.

— Не трепыхайся, птичка. Нам всего-то нужно кое-что узнать. Потом уйдешь с миром, — лениво сказал Норт.

Второй удивленно выгнул брови, глянув на напарника.

Норт приблизился к Гирсу:

— Шутка. Ты умрешь в любом случае. Вопрос — как? Мы можем мучить тебя, пока ты не свихнешься, а можем просто вынести мозги. Все зависит от твоей сговорчивости. Честно говоря, мне не хочется тратить много времени, но работа есть работа.

Устало пожав плечами, Норт медленно достал кляп изо рта га́рминца.

— Вопрос первый. Где Патрик?

Потный как после марафона Грис сглотнул, и его губы разлепились:

— Он в Пустоши…

Норт с напарником кратко переглянулись.

— Почему он там?

Гирс зарыдал, и из носа потекли сопли:

— Мы столкнулись с гулями. Его укусили. Но он жив! Пожалуйста, не убивайте меня. Скажите господину Патрику, что я не виноват. Он должен понять. Мы столкнулись с чем-то ужасающим. Бессмертные твари, которые ничем не отличаются от людей. Это был ужас. Все погибли. Все! Я… я не мог предвидеть. Никто не смог бы…

Напарник Норта хорошенько врезал Гирсу:

— Тебе же сказали, что это не имеет значения. Ты умрешь в любом случае. Будь мужиком и прими это.

Гирс уставился на пол безумным взглядом. Даже не представляю, о чем он сейчас думает. Молится? Сожалеет? Убеждает себя в чем-то?

О чем думала Ори, когда смотрела на меня в ту ночь..?

Перед тем, как Норт прострелил ей голову.

— Что за гули? Почему бессмертные…?

Напарник Норта начал засыпать га́рминца вопросами, а тот дрожащим голосом отвечать. Он рассказал всё о гулях и о том, как выбрался из поселения. Я ждал. Мое имя еще не всплыло, как и имя Ки́миты. Но дело не в Гирсе, а в том, что убийцы еще не задали нужные вопросы. Если же этого не случится, я просто останусь здесь и дождусь, пока парня убьют. Убийц трогать не будет смысла. Лишний риск.

Думать о том, что здоровяк умышленно замалчивает детали — нелепо. Мы не настолько близки, чтобы он прикрывал меня. В такой ситуации вообще лучше сделать все, чтобы такие ребята не приступили к пыткам. Не все убийцы занимаются подобным, но опытных людей хватает. Приблизительно зная, на что они способны, я не уверен, что сам бы молчал. Мотивация не та.

Более того, я сомневаюсь, что его извинения были искренними. И все же бывает приятно потрепаться с кем-нибудь кроме трактирщика и куртизанок.

Но это развитие событий маловероятно, так что я приготовился зачистить погреб полностью. Чего же я жду? Может, удастся услышать от убийц то, чего они не скажут в обычной обстановке.

— Говоришь, что ты один выбрался оттуда? — прозвучал заветный вопрос, от которого я напрягся и сжал "тихаря".

Глава 30 — Все непросто

Глава 30

— Нет, — отрешенным голосом ответил Гирс, глядя на пол, себе под ноги. — Есть еще двое.

— Кто такие?

— Кхану́ и дарсиец.

— Где они?

— В городе.

— Имена, — спросил Норт.

Гирс ответил не сразу, но даже эта короткая задержка меня зацепила:

— Виктор и К-ки́мита.

— Виктор? Фамилию знаешь? — переспросил Норт, подозрительным тоном.

Гирс кивнул:

— Вроде Намир.

Двое снова переглянулись. Как же бесит это их движение…

Время пришло.

Тихарь выглядывает из-за бочки, и приглушенный хлопок сразу отправляет пулю прямо в затылок напарнику Норта.

Последний не успевает найти взглядом место, откуда произошел выстрел, палит наугад, и дротик с парализующим веществом впивается в его шею до того, как тело напарника грохается на пол.

Норт, как столб, валится следом, не в силах произнести ни слова.

Все произошло за считанные мгновения. Даже быстрее, чем я ожидал.

В полной тишине я спокойно вышел из-за укрытия и медленно подошел к сидящему на стуле пленнику. Маска на голове и черный костюм не позволили га́рминцу признать меня, и он смотрел даже с надеждой… что ли.

Я приставил ствол к его голове достаточно быстро, чтобы этот взгляд потух. А потом…

— Пожалуйста… — простонал он. — Прошу. Я ничего не скажу. Никому и никогда. Я не знаю вас. Если я вам… не нужен, прошу, отпустите. Я знаю правила… вы же, вы не обязаны…

Моя рука дрогнула.

Он выдал мое имя, прекрасно понимая, что это грозит такими же неприятностями. Но поступил бы я иначе? Вряд ли. Я для него. Как и он для меня. Всего лишь красная тряпка для Венция Патрика и его именитого брата. В следующий раз меня может не оказаться в тени, и фамилия Зири будет озвучена. Гильдия, конечно, просто так не отдаст своего, тем более мачеха, но метка для генерала на мне появится.

И все же я не хочу его убивать вот так. Казнить, как бесов Норт казнил Ори. Не хочу даже в такой ситуации поступить так же, как поступил он. Просто соблюсти правила. Даже наполовину выполнить его работу — все равно, что потворствовать ублюдку.

Но как быть? Как убрать с Гирса этот маяк?

Никак. Ничто кроме смерти не отвадит такого заказчика.

Разве что…

Пришлые дали мне подсказку сказав, что дело непростое и в этом городе нужно держаться подальше от чародеев. Пока Гильдия поймет, что убийцы Семьи оплошали и пошлют новых, пройдет не одна неделя. А там Гирс вообще нос за пределы территории академии теперь не высунет. Руки Гильдии же не дотянутся туда. Да и теперь, думаю, у него на затылке пара дополнительных глаз появится.

Тем временем у него будет шанс создать Связь и подняться на ступеньку выше, обеспечив себе официальный тыл. Кем бы Венции ни были, они не королевские особы и не выступят в открытую против магов. А если бы и были ими, сомневаюсь, что капитул позволит создать прецедент такого давления, чем бы ни был предмет конфликта. Из того, что я успел увидеть и услышать, этот город — все равно, что королевство. И этому королевству ничего от внешнего мира не нужно. Но вот остальным наоборот. Магия соблазнила всех, не обойдя стороной королевскую семью.

В конечном итоге, заказ на Гирса не будет вечно в работе и его снимут. Пусть Гильдия и вынуждена принимать во внимание статус заказчика, у всего есть предел. Даже если это семья Венциев.

Останутся вольные наемники, но с ними меня работать никто не заставит, а возможности у них еще скромнее. Члены Семьи — это не рабы, и разбрасываться Правом при любом случае никто не станет. Совет Гильдии состоит из глав самых крупных и старых Семей, и это для них не пустой звук.

Ну а если у га́рминца не получится стать чародеем… Тогда у меня действительно не останется другого выбора.

Я обошел Гирса и разрезал кинжалом веревки. Молча указал на выход, не отводя дуло тихаря, и приставил палец ко рту.

— С-спасибо. Я… я никому не скажу.

Я махнул револьвером, мол, поторапливайся, и он, закивав, быстро покинул комнату.

Позовет ли он сейчас кого-нибудь? Нет. Он дарсиец и прекрасно понимает, что сейчас произошло. Ему дали время на "тишину". Испытательный срок. Если по каким-то причинам сюда ворвется группа законников, и я выберусь, он знает, что это будет для него концом. Если его имя будет фигурировать в документах ведомства об этом деле, если о нем станет известно — ему конец.

Сейчас га́рминец как можно незаметнее пробирается между домами и спешит в академический городок. В свою безопасную комнату в общежитии. И постарается ближайшие недели даже просто так рот не открывать, на всякий случай…

Все это время Норт лежал с открытыми глазами и смотрел на меня. Когда Гирс исчез, я поднял наемника и усадил на место га́рминца, связал.

Вещество, которое было в игле, называется "Робкий Нил". В честь его изобретателя. Нет, это был не лекарь изучающий работу веществ и тем более не алхимик. "Робким Нилом" прозвали одного маньяка, который семьдесят зим назад терроризировал Доари́ку. От его рук умерло девяносто пять женщин. Он делал укол иглой, которая содержала этот яд, и насиловал жертв. Потом убивал. Газетчики прозвали его робким, потому что он признался, что по другому не мог вымолвить и слова в присутствии тэли.

Время действия яда зависит от дозы. Что бы не вызывать подозрений, я приобрел нужные материалы в ничтожном количестве. Норт оклемался спустя несколько рим и сразу же выдал свою дежурную улыбку.

— Вот так да, — сказал он, бегая взглядом по маске. — А ведь был таким сосунком. Особенно в ту ночь. Так и тянуло надломить твою хлипкую душонку…

— Время меняет людей, — спокойно сказал я.

Он еще шире растянул губы:

— Да, меняет. Но не всех. Думаешь, что напугал меня этим всем? Решил, что я сейчас разведу балладу о прощении за смерть той шлюшки? Увы и ах, юнец. Я видел достаточно, чтобы харкнуть тебе в лицо перед смертью. Но знаешь, пожалуй, перед этим я озвучу пару упущенных тобой моментов…

Я невольно оглянулся, и Норт заржал. Да, когда такие люди говорят об упущении, лучше перестраховаться. Он гораздо опытнее меня, и я даже не пытаюсь убедить себя в обратном. Если бы не это задание, не условия Гильдии и не толика везения, мне вряд ли удалось бы взять его живым.

— Не ссы, малой. Ты сработал отлично. Да только Гильдия в курсе, что именно твоя Семья предоставила поддержку. Когда мы исчезнем, вопросы появятся к твоей дражайшей матушке. Эх, сочная баба. Если бы не статус, я бы с удовольствием загнул ее где-нибудь в подворотне, — ухмыльнулся он, мечтательно потянув носом воздух. А потом его улыбка пропала, и он добавил, вдумчиво сведя брови: — Знаешь, ты многое потерял с той шлюхой. Говорят, ты платил просто за разговоры. Ну и идиот. Она была хороша. А как закатывались ее зеленые глазки, когда она кончала…

Ярость заполнила голову, и перед глазами замелькали кадры той ночи. Я буквально загорелся желанием забить Норта до смерти голыми руками. Прямо сейчас. В эту секунду. Просто ударить в нос, потом еще раз, и продолжать пока он не начнет захлебываться кровью. Почувствовать кожей и косточками, как ломается его поганое лицо, искупать руки в его крови…

И наверняка он ждал именно этого.

Я же в ответ поднял маску и сказал, вернув ухмылку:

— Похоже, действительно время не всех меняет. Ты же сам сказал, что этот город еще не занят. Вы ведь сами говорили, что "всё непросто". Это не Дарсия и даже не княжества, Норт, это другой мир. В совете Гильдии сидят не полные идиоты, и без обоснованных доказательств моей причастности к вашей смерти они не станут предъявлять Семье. Зачем? Убийцы постоянно где-то умирают. Даже самые опытные не убережены от этого. Я просто скажу, что ко мне никто не обращался и жетона Зи я и близко не видел. Может вы остались где-то на обочине в Пустоши…

Его щека дернулась, и я понял, что попал в цель.

Думаю, ему уже не важно было, умрет он или нет. После убийства его напарника он понимал, что назад у меня дороги нет. Норт просто хотел напоследок увидеть неуверенность в моих глазах. Может даже страх.

Но я знаю как работают такие пары. Редкий случай, обычно убийцы приходят по одному. Пусть их двое, но они сами по себе. Больше в этом городе от Гильдии никто не ведет это дело. Они бы не взялись за него, если бы это было не так. Гордость не позволила бы.

Глаза Норта загорелись, и он дернулся на стуле. Заорал как дикарь. А потом заржал как безумный.

Я отошел на шаг и навел дуло. Норт замер и посмотрел на меня исподлобья, растянул губы в дежурной улыбке:

— Запомни этот момент. Так должен умирать настоящий убийца.

Говорить, за что он умирает, бессмысленно. Ни мне, ни ему это не нужно.

Тихарь приглушенно хлопнул, и его голову отбросило назад, а потом на грудь. Во лбу появилась маленькая дырочка, из которой потек красный ручеек.

Глава 31 — Встреча

Глава 31

— Эй, брюнетик, тебе пора, — прошептала мне на ухо куртизанка, и ее теплое дыхание пробрало до кончиков пальцев.

— Если ты будешь выпроваживать меня таким способом, я никогда не уйду, — хмыкнув, пробурчал я, чувствуя, как ее нога, согнутая в колене, поднимается по моим бедрам и выше.

Она самодовольно хохотнула:

— Извини. Просто ты был такой голодный, что я не могу удержаться. Дразнить молодых мальчишек — одно удовольствие.

— Сколько сейчас времени?

— Давно за полночь. Красная роза закрывается, и наши молодцы скоро придут выпроваживать нарушителей, — поднявшись на постели, ответила женщина. Ее темно-коричневая кожа будто притягивала свет, соблазнительно выделяя каждый изгиб тела.

— И что, прям вот обязательно уходить? У меня есть деньги, — почти простонал я, очень сильно не желая выбираться из теплой постели на улицу. Дизер на стоянке достаточно далеко, чтобы успеть возненавидеть мир.

Она собрала непослушные кудрявые волосы и наспех завязала голубой ленточкой. Посмотрела на меня:

— Хочешь быть нарушителем?

— Нет, тэли. Не хочу, — вздохнул я. Создавать проблемы в борделях — самое последнее, что должен делать клиент, и я с этим был полностью согласен.

Спустя пять рим, в нашу дверь и правда постучали. Мужской голос потребовал покинуть комнату.

— Ухожу, ухожу, — подал я голос, слушая тихие смешки чернокожей куртизанки. — Дайте штаны надеть.

— Одну рим, — рявкнули за дверью.

— Чего он злой такой? — шепотом спросил я женщину.

— А чего ему не быть злым? Ты здесь с прекрасной тэли время проводишь, а он ходит кругами, уши навострив, — ответила она, продолжая хихикать.

— А вы… не…

— "Красная роза"- это тебе не дешевая помойка, где девочки даже подмыться не успевают, — резко ответила она. — Господин Меригош строго наказывает даже за попытки охраны приставать к нам, даже вне рабочего времени.

— Как все у вас здесь серьезно… — пробормотал я.

Из "Дома красной розы" меня почти вытолкнули в прохладную ночь и захлопнули дверь. Я поежился, лихорадочно думая о том, как мне быстрее добраться до дизера.

Ночной Ромагис сейчас казался пустым. Фонари не смотрели на макушки прохожих, брусчатка не отзывалась на топот десятков ног или копыт, и только поднявшийся ветер, в преддверие хорошего ливня, пробивался между домами.

Прошло несколько дней после убийства наемников. Гирс, как я и ожидал, носа из академгородка не высовывал. Пару раз я заглянул к нему с гостинцами. Таким серьезным га́рминца я еще не видел. Мы выпили, но даже под граем он и словом не обмолвился о тех событиях, хотя было заметно, что его что-то тревожит. На мой вопрос, почему он окопался, парень ответил, что заметил слежку и решил перестраховаться. Мало ли чего…

Эти пустые улицы, желто-фиолетовый свет фонарей и запах дождя, навеяли мне мысли о той прогулке с Таянитой. Как же я мог так опростоволоситься? А еще Ки́мита… Как бы я ни убеждал себя, где-то в глубине мне хотелось знать, что с ней происходит. Особенно после ситуации с Гирсом. Он, кстати, говорит, что жрицуля вечно хмурая последнее время. Надеюсь, это до нее дошел весь идиотизм сцены, свидетельницей которой она стала в тот вечер. Несомненно, дрянь отыграла красиво, и со стороны все выглядело однозначно, а учитывая мнение кхану́ о дарсийцах… Но, демоны, это же я — тот, кто спас ее.

С неба упали первые капли, и я ускорил шаг. Еще не хватало попасть под дождь и сопли пускать. Над головой шарахнуло, и где-то вдали ночное полотно рассекла рваная молния. Дождь хлынул резко, сразу обрушив на мою бедную голову кучу воды. Одежда мгновенно промокла, и я, как и предполагал, возненавидел этот бесов мир.

Дизер не завелся. Разбираться в проблеме под таким ливнем желания никакого не было, да и не факт, что я что-то исправлю. Вместо этого я добежал до крытой площадки и подал сигнал гудком. Не прошло и пары рим, как рядом остановился городской извозчик на паровике, и я мгновенно запрыгнул внутрь. Несмотря на широкое разнообразие моделей, городские аппараты неустанно внешне уподоблялись дилижансам. И в целом, мне даже нравилось. Они отлично вписывались в архитектуру города.

Стекло было прикрыто занавеской, и я не стал убирать ее. Мир снаружи сейчас интересовал меня меньше, чем собственные мысли.

Пусть я оказался прав, и Ки́мита со страху обманула не только себя, но и меня, было немного обидно, что все повернулось именно так. Когда она убеждала меня, говорила, что теперь мой путь — это и ее путь, в какой-то момент я поверил в это, хоть и отрицал. Она так быстро отреклась от своих слов, что у меня в груди словно засели голодные грызуны, которые своими маленькими клыками каждый день разрывают хлипкое равнодушие.

Все-таки надежда — это опасная вещь. Даже если ты ее отвергаешь, отбрасываешь и полностью не нуждаешься в ней, она нагло забирается к тебе в голову и уходит в спячку, только чтобы в нужный момент убедить тебя, что ты чего-то лишился. А теперь меня еще и насильником считают.

Ладно, даже если между нами все останется как есть. Даже если я не создам Связь. Зачем мне покидать город? Я могу начать свое дело и пригласить сюда Зи. Хотя, зная мачеху, она не согласится. В любом случае с голоду не умру, как минимум первые несколько зим. А там… там можно набрать красного огня и с камешком на шее попытать счастье в том храме или где-нибудь еще в Пустоши. Тайный вход в горе я знаю, где находится. Если гули не уничтожили дверь хранилища, внутри может еще много чего лежать ценного. На меня одного с головой хватит.

— Нет уж, Виктор, гони из головы эти идеи, — пробормотал я, хорошенько зевнув. — Ты чародей, даже какой-то кукловод, чтоб его! Другого будущего не будет.

Да. Тем более на горизонте маячат гули. Чувствует моя задница, что с ними я еще столкнусь, и лучше при себе иметь не только револьвер…

Мы плыли добрых тридцать рим, что намного дольше, чем должно быть. Пусть бордель находился в другом конце города, это все равно слишком.

— Эй, — окликнул я рулевого, отодвигая занавеску. — Ты там не заблудился случаем?

Через стекло на меня смотрела пустая улица закрытого квартала. Понять это было легко по темным окнам домов и редким флесцирийским фонарям вдоль дороги. Что за дела?

Неужели я просчитался, и Гильдия как-то узнала обо всем и решила убрать меня? Нет. Невозможно! Я проверял хвосты. А если бы с теми двумя был кто-то еще, он бы не стал скрываться. Не было причин. Посылать кого-то следить за работой нанятых убийц, все равно, что страховать страховщика. Никто не станет подобным заниматься.

Может новые приятели? Но это слишком быстро, да и зачем чудить такое, а не постучать в дверь, как те двое?

Паровик остановился. Я бегло пробежался по карманам и с ужасом осознал, что не чувствую кобуру. Память услужливо подсказала, где именно в комнате я оставил свой дверс, что теперь не имело значения.

Стекло внезапно разбилось и в салон залетел какой-то предмет, очень быстро заполняя пространство едким дымом. Демонов "Дымок!". Я быстро нашарил гадость рукой и выбросил на улицу. От этой гадости нет защиты любому, кому нужно дышать. В ответ прилетела еще парочка таких. Находиться внутри стало невозможно, легкие скрутило и мне ничего не оставалось, как открыть дверь и буквально вывалиться наружу. Чьи-то руки тут же приняли меня и начали обшаривать в поисках оружия.

Когда приступ кашля почти отступил, и я смог немного вдохнуть влажный воздух, прямо над головой раздался голос Таяниты:

— И снова здравствуй, дарсиец.

Слова девушки волной раздражения прошлись по телу и я поднял взгляд. Только этого мне сейчас не хватает…

Она стояла под фонарем, прикрываясь новомодным зонтом, в черной обтягивающей одежде, а рядом с ней двое кхану́. Последние тоже были полностью в черном, головы спрятаны под капюшонами, лица наполовину прикрыты платками.

Спрашивать, чего она хочет, бесполезно — и так все ясно.

Резко подорвавшись, я дернулся к ней, чтобы схватить за руку и притянуть к себе, но…

— Ты чего удумал, дарсиец? — спросил мужской голос и к затылку приставили дуло. — Медленно вставай, — приказали за спиной. — Рыпнешься — сразу сдохнешь.

— Я решила, дарсиец, — заговорила Таянита, — что Ки́ми слишком часто думает о тебе, что неприемлемо. Пусть она калека, но вести дела с подобными тебе — непозволительно, даже ей.

Глава 32

Глава 32

Некто убрал дуло от головы, и я медленно обернулся. Делать резкие движения в такой обстановке смерти подобно. В сумме меня окружили пятеро кхану́. Лицо Олифа не было ничем прикрыто, как и Таяниты, и он держал меня на мушке, остальные одеты так же в черное, а руки спрятаны за спинами.

— А может с этим она сама как-нибудь разберется? — спросил я, глянув на остроухую. Внутри все сжалось. Несомненно, сейчас произойдет что-то очень плохое.

Вокруг кроме нас ни души. Этот квартал еще близко не походил даже на тот, в котором мой особняк. Но действовать, пока мне в лицо смотрит дуло револьвера, не имело смысла. Впрочем, как и деликатничать. Если эти остроухие решили меня убрать, мольбы о пощаде вряд ли помогут. Если же это попытка запугать, то униженное положение только подстегнет желание потребовать невозможное…

Демоны, со мной все нормально? Разве я всегда так спокойно думал о смерти?

— Не может.

— Потому что калека?

Таянита оскалилась:

— Потому что слабовольная. Сильная бы не связалась с дарсийцем. Не позволила бы ему взять с себя слово и как наивная дурочка стремиться исполнить его.

— И ты такая заботливая подруженька решила все сделать по-своему, — хмыкнув, констатировал я. — Мы с ней с того дня больше не разговаривали. Так зачем же ты снова пришла?

— Сказала же, она слишком часто вспоминает о тебе, вопросы задает, — выдала она с презрением в голосе.

— И ты решила убедить меня не опровергать твои сказки.

— Она должна перестать метаться и говорить глупости, дарсиец, — сказала она, фанатично округлив глаза. — Мы примем ее к себе, и когда придет время, вышвырнем вас из города. Всех!

— Так тебе, значит, ее будущая сила нужна, — констатировал я, почувствовав глубокое облегчение и разочарование одновременно. Очередная девушка заливает мне о гордости, а на поверку это оказывается банальной выгодой. — Дальновидно, однако, хвалю. Одаренная калека, отвергнутая своими, которая будет в рот вам заглядывать, лишь бы одной не остаться — прям мечта. Ты быстро увидела ее слабость.

— Нет, — прошипела она и ее взгляд снова фанатично вспыхнул, — мы чтим свой род, свою расу, пусть предки и разделились когда-то! И я должна помочь Ки́ми освободиться от ублюдка!

— Вот так история. А эти ребята пришли помочь тебе, чтобы ты помогла подруженьке. М-м-м, как по-человечески.

Видно было, что она хочет вернуть мне колкость, но вместо этого она криво усмехнулась и я услышал:

— Знаешь, дарсиец. У нашего народа есть старинный обычай: насильников забивают палками до полусмерти и выбрасывают подыхать в лес.

И в этот момент кхану́, которые до этого молчали, показали из-за спин руки. В каждой по толстому пруту.

Если бы дождь уже не искупал меня, холодный пот сделал бы это за него. Но чувство страха удивительно быстро подавилось чем-то другим. Чем-то, чего я не мог уловить и крепко ухватиться, чтобы понять.

— Хвалю, — обронил я, аккуратно осматриваясь. Вот бы от глядящего на меня дверса избавиться. — Да только я не насиловал тебя, дрянь.

— Ты просто не успел, — сказала она, подарив мне милую улыбку.

Что-то доказывать, очевидно, смысла не было. Окружившие меня кхану́ прекрасно все понимали и как только улыбка с лица Таяниты исчезла, она сделала короткий кивок, и всё завертелось.

Кхану́ слева резко замахнулся и хотел заехать мне палкой по лицу, но я этого и ждал. Откинулся назад и, пропустив оружие перед собой, смачно ударил его по носу справа. Он сделал шаг назад, не удержался и хлопнулся на мокрую дорогу. Прут оказался у меня в руке.

Шлепки по лужам слева. Отпрыгиваю в сторону, разворачиваюсь, и чужой прут проносится рядом с лицом. Впереди двое. Они, не останавливаясь, размашистыми движениями забрасывают меня ударами. Вход идет не только оружие, но и конечности. Я только и успеваю, что отступать, и ухожу в глухую оборону.

Что это у них за движения такие? Никогда не видел подобного. Будто танцуют.

Наконец высмотрев удачный момент, я ловлю ногу одного из них и с лютой злостью пару раз бью по колену, толкаю на второго. Сквозь шум дождя и грохот неба услышать треск кости попросту было попросту невозможно, но я знал, что именно это сейчас и почувствовал остроухий.

Таянита что-то кричит. Голос не такой уверенный, как перед этим.

Срываюсь с места, будто собрался сбежать. Резко ухожу в бок и со всей дури бью ногой туда, где должны быть в этот момент преследователи. Один с выкриком падает на мокрую дорогу, и прут у меня в руке хорошенько прикладывается ему по голове.

Сзади навалились, и мир затрясся. По лицу, сбоку, что-то прилетает, и я теряюсь в пространстве.

Не глядя, бью локтем назад, попадаю, слышу вскрик.

— Да прижмите вы его уже, — визжит кхану́. — Он же один!

Ярость подстегивает меня, приглушает боль, но сил от этого не прибавляется. Мне нужно сбежать, как и должен поступать убийца.

Члены Семей наемных убийц вообще должны избегать силовой конфронтации. Это не военизированная организация и большинство владеет навыками ближнего боя на посредственном уровне. Просто Зи была слишком дотошной, пытаясь меня к чему-то подготовить.

Но сейчас этого мало.

Мне не дают сделать попытку, и еле поднявшись на ноги, я снова падаю на мокрую, избитую временем брусчатку. Лицо оказывается в луже, грязная вода попадает в нос.

— Мразь, — рычит кто-то, и ребра пробивает резкая боль. — Убью! Убью!

Собравшись с силами, я подгребаю руки и закрываю голову, скрючиваюсь всем телом, поджимаю ноги. И вовремя. Слева, справа меня молотят как тренировочную куклу, определенно не разбираясь, куда попадают.

И в этот момент мне наконец стало действительно страшно. Отстраненность, которая пару рим назад возглавляла поток эмоций, испарилась.

Удары сотрясали меня, и казалось, что им не будет конца, пока я не издам последний вздох. Но внезапно все прекратилось. Чья-то рука схватила меня за волосы, еще двое за руки, и вот я уже на коленях. Меня продолжают держать, так как постоянно заваливаюсь вперед.

— Ну, вот и все, — хрипло сказал кхану́, вдавив в мою щеку дверс.

Дождь так и не прекратился. Глаза рефлекторно моргали, избегая воды, от этого казалось, что весь мир потухает и снова оживает вместе со мной. Все тело болело, дышать было трудно, голова пульсировала и казалась раздутой. В мыслях царила неразбериха.

Зачем я спасал эту неблагодарную? За что я теперь расплачиваюсь?

Закричать? Позвать на помощь?

Бесов ливень, молнии и гром просто не дадут моему голосу добраться до жилого квартала. И даже тогда, если кто-то все же решит, что дело нечисто, и бросится на поиски, для меня это будет длиться вечно…

Тогда… выходит… я сейчас умру?

— Ты неплохо себя показал, но… — ухмыльнулся Олиф, — все равно сдохнешь, как блохастая псина. Давай, проси, умоляй… и я просто пристрелю тебя!

Я поймал его поганый взгляд и понял, что не хочу, чтобы он услышал что-то подобное из моих уст.

Норт… Неужели я закончу не лучше тебя? Вот ведь поворот. И хоть ты был тем еще ублюдком, и меня выворачивало от мысли чем-то походить на тебя, стоит отдать должное тому, как ты смотрел на меня в свои последние мгновения.

"Запомни этот момент. Так должен умирать настоящий убийца".

Но, демоны, как же не хочется…

— Вы, ссыкуны, едва справились с одним человеком. Гордость есть, а яиц нет, — прорычал я, еле ворочая опухшими губами.

Остроухий замахнулся, и по голове смачно прилетело.

— Говоришь, яиц нет? Пожалуй, перед смертью я сначала покажу тебе, каково это, когда у тебя их нет.

Он кивнул кому-то у меня за спиной, и ножны с мечом оказались в его руке. Сталь выглянула, отразив желто-синий свет, как безжалостный убийца из-за тени своего укрытия.

— Олиф, не надо, — тихо сказал Таянита, стоя у него за спиной. — Это лишнее. Я просто хотела избавиться от него.

— И я избавлюсь, сестра. Только это уже не твое дело, как. Если не хочешь присутствовать — уходи.

Острие быстро оказалось у моего горла, прошлось по щеке, спустилось ниже, разрезая одежду, обжигая кожу.

— Да, уходи, "благородная спасительница". Мальчишки будут играться в превосходство, — выдал я, пытаясь улыбнуться. Почему же в такой момент силы мне придает не мысль о Семье, а образ Норта, его безумный и непокорный взгляд. — А может твоему братцу хочется пообщаться с кем-то, кто поймет его? Не так-то просто найти мужчину без яиц…

Олиф снова огрел меня по лицу, и я даже не попытался удержать голову, позволив ей резко качнуться вбок.

— Заткни пасть!

— А лучше останься, — продолжил я, как ни в чем ни бывало. — Знаешь же, как говорят: хочешь в тепле жить — научись огонь разводить. Хочешь освободить подружку, будь готова испачкать не только ручки. Хотя, чего это я, ты уже и так по горло в грязи.

— Нет! — закричала она. — Я помогаю ей! Спасаю от тебя, дарсийский выродок!

— О, да. Спасаешь. Только обычно спасают своими руками. А ты стоишь и сопли жуешь, тьфу. А вообще, мой тебе совет, ну его это спасение…

— Заткнись!

—Назови мое имя… — произнес кто-то над ухом.

— Что?

— Заткнись, сказала! — теперь уже пощечина Таяниты упала в копилку боли в голове.

— Так заткни меня, навечно, остроухая идиотка! — в ответ крикнул я и расхохотался.

Она отбросила зонт, откинула край пальто и выхватила из-за пояса кинжал. Быстро подошла ко мне, и теперь уже острие ткнулось мне в горло.

— Да. Правильно. Всего одно движение, и ты спасительница, — тихо сказал я. — Лживая, ссыкливая дрянь!

—Назови мое имя, и я дам тебе силу…

— Ваши имена — шакалы…

— Что он несет?

— Ты… — прорычала остроухая, и ее красивое лицо исказилось уродливой гримасой. — Выродок. Человеческий выродок. Все вы одинаковые…

Глава 33

Глава 33

— Хватит его слушать, Тая. Если не можешь сделать это, уйди в сторону. Время убег… — подал голос Олиф и осекся.

Рука Таяниты дрожала, царапая острием мою кожу. Глаза испепеляли ненавистью, будто я и правда навредил ей, и это ни что иное, как праведная ярость.

Она не сразу обратила внимание на то, что ее брат прервался на полуслове. А потом я моргнул и когда снова поднял веки, она смотрела в сторону, удивленно вытаращив глаза.

Я уже был в каком-то психологическом дурмане — готовый встретить то, что неизбежно. Как минимум, я хотел верить в то, что готов. Мне хотелось только умереть быстро, и оставить после себя целый хладный труп.

Доведи я Таяниту до точки, она бы воспользовалась кинжалом. Не самая быстрая смерть, но лучше, чем быть кастрированным, как действительно какой-нибудь мерзкий насильник. Узнай об этом Зи, она бы выкопала мой труп и колесовала, а ведь будучи мертвым, я бы не смог даже оправдаться, чтобы мачеха не винила себя. Хотя вряд ли мой труп найдут, не зря же завезли в это место.

И теперь вместо удара грома, мой слух оглушило имя.

— Ки́ми, это… он… — заикалась Таянита, глядя в сторону.

— Что он? — холодно спросила та. Мою голову уже никто не держал, и я опасался, что меня вообще отпустят в лужу. Но уж посмотреть на виновницу торжества силы я в себе нашел.

Ки́мита стояла без зонта, в одной белой рубашке с длинным рукавом. Вся растрепанная, мокрая. Грудь ходуном, левая рука на рукояти меча.

— Он хотел… он снова приходил и хотел… — впечатляюще быстро сменила тон Таянита. Зарыдала.

— Я всё слышала.

Таянита сквозь слезы спросила:

— В-всё?

— Всё.

— Что ты слышала, Ки́ми?

Вместо ответа меч бывшей жрицы покинул ножны.

— Ки́ми, что ты… — впечатляюще правдоподобно продолжала играть Таянита.

Демонов дождь продолжал лить, и капли, которые обычно только раздражают, сейчас делали мне больно. Смешно даже. Мне было сложно держать глаза полностью открытыми, но сейчас я не хотел казаться слабым и избитым, хоть на деле оно так и было. Я сжал зубы и, сдерживая тихий стон, отбросил руки тех, кто удерживал меня. Остроухие, не сопротивляясь, отошли.

Ки́мита нашла меня взглядом и, виновато склонив голову, сказала:

— Прости меня, господин…

Кто-то из парней удивленно промычал слово "шидарии́", что, насколько я помню, означает господин.

— Я понесу любое наказание, — продолжила Ки́мита. — Понесу после того, как убью врагов твоих.

— Тебе не кажется, что ты заигралась, дорогуша? — хохотнул Олиф, взведя курок. — У меня револьвер. У парней клинки. От кого ты там избавляться собралась? Или ты думаешь, что раз ты так уникальна, то мы здесь головы преклонять будем? Грязная дворняга. Это просто шутка небес, что тебе дарованы такие возможности! Ты их не достойна и никогда не обретешь!

Мне было больно. Очень больно. Но вместе с этим, эта ситуация стала ощущаться настолько нелепо комичной, что я не сдержался я и захохотал. Так сильно расхохотался, что все заткнулись: Таянита, которая снова что-то хотела вякнуть; Ки́мита, изрекающая пафосные речи и решившая ответить Олифу; дождь, которому, казалось, не будет конца. Я смеялся так долго, что у меня горло заболело, а потом мне захотелось просто убраться от сюда. Подальше от всех.

— Мы уходим, — сказал я, поднимаясь.

— Никуда ты не уйдешь, урод, — рявкнул Олиф и попытался меня ударить, но внезапно, у его горла оказалось лезвие. Так быстро, что я не успел заменить движение.

— Ки́ми, нет! — закричала Таянита. — Что же ты делаешь? Ты же кхану́! Ты одна из нас!

— Я будущая чародейка, а не кхану́, - обронила та, глядя на Олифа. — И ты потеряла право обращаться ко мне так, будто мы подруги.

— Ну, раз так, то вы оба здесь умрете, — прорычал Олиф, и оставшиеся на ногах кхану́ понеслись на Ки́миту.

Сталь звенькнула о сталь, и быстрые, едва уловимые глазом, смазанные движения завертелись под желто-фиолетовым светом фонарей. Предо мной будто ожили строки из книг, где описывались сражения известных дарсийских воинов, когда время пороха еще не пришло. Сейчас искусство фехтования существует либо ради еще одной строчки в списке титулов дворянина, либо на примитивном уровне в театральных и цирковых представлениях.

Если бы они не прутами размахивали, а этими железками, я бы уже давно был мертв.

Таянита отступила назад и, опершись об столб фонаря, сползла на мокрую брусчатку, спрятала лицо в ладоши. Актриса.

Несмотря на дикий старт, бой на клинках закончился весьма быстро. Сначала один клинок отлетел в сторону, затем второй. Третий кхану́ замялся.

Револьвер выстрелил, но вопреки ожиданиям Олифа, Ки́мита невероятно быстро сдвинулась в сторону. Второй выстрел постигла та же участь. Третий не прогремел, так как девушка оказалась возле Олифа и срезала дуло дверса… Срезала кусок металла своим клинком.

— Стой! — крикнул я, и хита́нги замер в сантиметре от горла.

— Но…

— Мы уходим, — отрезал я. — Помоги мне.

Под громкие всхлипы Таяниты Ки́мита подставила плечо, и я схватился за него. Хрупкая. Такая хрупкая, что я решил, если действительно обопрусь — сломаю ее.

Нас никто не попытался остановить. Олиф не сдвинулся с места, стоя так же с открытым ртом и вытаращенными от страха глазами. Трое его дружков выглядели не лучше.

Дорога к стоянке дизеров была молчаливой и нелегкой. Для меня, в частности. Затем паровик довез нас до ближайшего лекаря, и разбудив немолодого мужчину, я закупился мазями и порошками. Хороший мужик, никогда не задает вопросы.

Почему я остановил Ки́миту? Всё просто. Во-первых, если убивать, то всех, а дева битвы вряд ли морально готова расправиться с пятью живыми сородичами, что бы там она ни заявляла. Это скажется на ней в будущем, несомненно.

И во-вторых, убийство привлечет ненужное внимание. Пять исчезнувших кхану́ — это нешуточное событие, а навсегда избавиться от пяти трупов очень проблематично, даже невозможно. Особенно, когда не знаешь город. К тому же, кто-то еще может знать, куда ушли остроухие.

Зачем оно мне? Сейчас я жертва, а потом могу стать преступником. Но я запомнил их лица, и придет день, когда я с безопасностью для себя верну должок.

Особняк встретил теплом и странной тоской. Пусть я недолго в нем прожил, но как только оказался в холле, чувство безопасности окутало меня. Будто эти стены моя крепость, и ничто не сможет в них проникнуть без моего разрешения.

Ки́мита помогла стянуть верхнюю одежду, и я залез в купальни. Прежде чем обмазывать синяки и гематомы, нужно смыть грязь. Переломов не чувствовал, что радовало, а остальное как на собаке заживет. Как обычно. Я вообще не помню, чтобы на мне долго оставались раны.

Когда обмазался всем, чем только можно, просто упал на постель и закрыл глаза. Что-то обсуждать с остроухой не было никакого желания.

Объективно говоря, мне не за что было ее винить. Она действительно не просила ей помогать, спасать, вести в Ромагис. Уверен, злого умысла в ее планах тоже не было, и ее "подруга" просто оказалась не той, кому следовало доверять. Мы не боги, чтобы видеть людей насквозь и предугадывать все последствия. Ки́мита сама пострадала, как минимум, эмоционально. И все же, мне было трудно не злиться на нее, особенно чувствуя, как все мое тело пульсирует и горит после общения с ее "защитниками".

Ки́мита села на пол возле кровати, положила клинок перед собой, и молча смотрела в пустоту. Это длилось не меньше десяти рим, а потом она заговорила:

— Я рассказала ей о нас, чтобы оправдаться. Я выдумала историю, где ты подобрал меня в Пустоши после того, как наемники бросили поломанный дилижанс. Сказала, что я единственная пережила ночь, а потом встретила тебя. У меня не было денег, и я дала слово, что отплачу, когда будет возможность, что бы ты ни попросил. Она сразу предложила расплатиться золотом, дала мне его, но я сказала, что не нарушу слово. Не предам единственное, что делает из нас разумных. Она решила, что в том трактире ты просто издевался надо мной, прекрасно зная, что я не приму такое согласие. В этот момент я поняла, что ложь зашла слишком далеко, но не смогла убедить ее в обратном, не рассказав все. Я боялась говорить, что до конца жизни твоя слуга и сама приняла это решение. Тая… Таянита не поняла бы. Она вела себя так, будто я — достояние всей расы, неважно из какого племени, и мне приятно было снова чувствовать себя важной. Кем-то.

Глава 34

Глава 34

Я молча слушал ее, подавляя желание закатить глаза. Она звучала будто маленькая девочка, а не дева битвы. Не гордая жрица, а деревенская простушка, осознавшая, что ее личико привлекает состоятельных мужчин, и бросившая семью ради дорогих платьев. А теперь, видите ли, избранник оказался тем еще слизняком, возжелавшим приковать ее к дому, чтобы никто кроме него не увидел ее прекрасного лица.

— А потом я вернулась с ужина, на котором Олиф пытался затащить меня в постель, — лишенным эмоций голосом продолжила Ки́мита. — Он вел себя так, будто для калеки это будет великим счастьем. Уверял, что его Род поможет мне реализовать свою Силу. Любые средства и помощь. Жизнь без забот с великим будущим, в котором я стану одной из тех, кто вернет древнюю столицу в руки потомков. И знаешь, я оказалась настолько ничтожной, что в какой-то момент согласилась с его словами. Да, я знала, что родилась со связью, но не знала, каков мой Потенциал. Я согласилась, а потом вспомнила, с каким трудом сюда добралась. Он прижал меня к стене и запустил свою руку под блузку, но я выкрутилась и убежала…

Ее лицо залила краска, и она стыдливо опустила голову. Потекли слезы. Думаю, ей было стыдно не от того, что кто-то прикоснулся к ней, а от того, что она согласилась с этим. Даже на мгновение.

— И когда ты вернулась домой, там увидела меня и эту дрянь, — закончил я.

— Сначала услышала, как она рыдает, молит кого-то. Я не ожидала, что это ты, и была готова убить любого. Но там стоял ты. Стоял над ней, полуголой, со свирепым выражением лица.

— Ясно, — обронил я, раскладывая все по полочкам. Как банально. Похоже, Таянита и ее брат все рассчитали. Один довел до точки, а вторая добила. Вполне вероятно, что они ожидали моей смерти прямо на месте. Если бы Ки́мита не сдержалась, моя голова быстро отделилась бы от тела. Возможно, никаких детишек Олиф и его сестра от девушки не хотели. Им просто нужна была она. Ее одиночество.

— Я не знала, как мне быть и что дальше делать. Ты был прав, я обманула тебя, там, в Пустоши. Убедила себя, что это то, чего я хочу, но на самом деле просто боялась остаться одна. Заставила тебя принять меня, а потом, когда узнала свой Потенциал, злилась, что ты согласился. Хотела злиться! Таянита оказалась рядом, и наше общение будто вернуло меня в прежний мир, где я никому ничего не должна. Они с братом тоже оказались в неизвестном месте, ошеломленные происходящим. Не высокородные, но амбициозные… В общем, позже, спустя несколько дней, когда эмоции стали чище, я начала думать. Если бы ты был тем, кем предстал в той комнате, ты бы не стал спасать меня, помогать, отказываться от клятвы. Я задавала вопросы, спрашивала о деталях, а она сразу бросалась в слезы…

Я вспомнил тот вечер в "Рудокопе", и в голову пришла идея: а не дала ли Таянита тем парням повод? Я сидел к их столику спиной и не всегда смотрел на девушку. Не факт, конечно, отрицать то, что сынок дворянина хотел мести нельзя, но учитывая ее замысел…

— Дрянь, великолепная актриса, — заключил я.

— Дрянь?

— Ага.

— Виктор, я нашла тебя только благодаря метке, — вдруг сказала она и сбросила рубашку с плеча. Очертания символа были красными, будто свежий ожог. — Она начала гореть, и пока я не нашла тебя, я думала, что меня выжжет изнутри. Я поняла, что чем ближе становлюсь, тем слабее боль.

— Ясно, — пробормотал я. Теперь хоть понятно ее предназначение. Как минимум, его часть. Вот только я не рад, что для этого пришлось чуть не умереть. Снова.

Ки́мита повернулась ко мне заплаканным лицом и чувственно выдала:

— Виктор, я больше не предам тебя! Обещаю…

Все эти обещания так же бесполезны, как молитвы Трём. Никто не может ничего обещать и не должен, особенно когда речь о неизвестности. Мне не понравилось то, что в прошлый раз я повелся на это. Поддался сопливым фантазиям. Кому не хочется иметь верного друга, который за тебя пулю словит, как и ты за него? Особенно, если это красивая и загадочная девушка. Видимо, мое лицо выдало отношение к ее словам, и тэли прикусила губу, ухватилась за мою руку.

— Не предам, — повторила она. — Не предам. Обещаю.

Я молча смотрел на нее и почему-то подумал о том, как хочу положить голову на колени Зи и чтобы она позволила мне так уснуть. Но ее здесь нет.

Как бы там ни было, размахивать руками и кричать, как я обиделся и что не верю никому, будет просто по-детски. Разглагольствовать о бесполезности давать обещания и просить тэли свалить в закат вместе с ее сородичами — тоже. Зачем? Если она так рвется служить — пусть служит. Сейчас в ее глазах столько надежды и желания услышать положительный ответ, что я буду просто глупцом, если попрошу ее уйти. Только теперь все будет по моим правилам.

— Сейчас я в последний раз скажу то, что уже говорил, а ты хорошенько обдумаешь мои слова и примешь решение.

Она втянула сопли и кивнула, затаив дыхание.

— Я помог тебе только ради себя и мне не нужна слуга, как и не нужна чужая жизнь. Это ответственность, которая тяготит. Если ты действительно хочешь мне отплатить, живи своей жизнью, а когда мы найдем способ убрать метку, разбежимся по углам. Но если ты просто боишься, если тебе нужна защита и ты просто боязливая дурочка, не способная справиться с обрушившимися тяготами — попроси меня забрать твой выбор. Без речей о долге жизни, Всематерей и мироздании. Без всей этой чепухи. Попроси меня, и я соглашусь. Думай до утра…

— Второе, — сразу же прошептала Ки́мита. — Второе! Я выбираю второе!

— Ты дура что ли? — оторопел я.

— Дура! Дура, которая боится остаться одна. Дура, которая боится ответственности! Слабая, испуганная дура. Я сбежала из храма только благодаря Лэссу. Если бы не он, я бы не посмела. Он думал, что это я главная, но на самом деле все было наоборот. А теперь единственного, кому я полностью доверяла, не стало. Теперь есть только ты. Тебе я верю. Если условие остаться с тобой — быть дурой, я согласна. Направляй меня сейчас и потом. Ты просил без речей о богах, но я верю в них и не лгала тебе тогда. Верю в Ме́ру — путь дальше. Поэтому у меня есть и другие причины следовать за тобой. Прости.

И что с ней делать теперь? Снова зарекается, снова обещает… Снова поселяет во мне бесполезную надежду.

В любом случае, я буду искать способ снять с нее эту метку, а там, глядишь, все изменится. А пока… пока возможность иметь по рукой чародейку не такая уж и плохая идея. Как минимум, навредить она мне не сможет, как и молча стоять в стороне. Метка, вероятно, убьет ее, и мы оба это понимаем.

Я тяжело вздохнул, поморщившись от боли в груди, и сказал:

— Завтра заглянем на фабрику и закажем тебе кровать. Теперь ты живешь здесь. Я попрошу Гирса приглядывать за тобой на занятиях, и я запрещаю отказываться от его поддержки, если остроухие начнут приставать. В остальное время можешь даже не замечать его, если он тебе неприятен. С дрянью больше никаких контактов, как и с ее друзьями. Убивать их запрещаю, нам не нужны неприятности. Учись, становись сильнее.

— Да, господин, — тихо сказала она, склонив голову. Мне показалось, или легкая улыбка появилась на ее лице?

— Без "господин". У меня есть имя.

— Отказываюсь.

— Что, прости? — удивился я, подняв брови, и снова зашипел. Там все опухшее.

— Отказываюсь, — твердо повторила Ки́мита. — Ты — господин. Я — твоя слуга. Дева битвы, прачка, кухарка, домработница, л… люб-б…

— Сто-о-оп, стоп! Ты это вот зря сейчас, — поднял я руку. — Мой первый приказ: никаких прачек, кухарок и прочего… Ты — будущая чародейка. А уж с постирать и приготовить себе я, пожалуй, и сам разберусь. Как и со всем остальным.

— Н-но я…

— Все. Хватит на сегодня пылких речей и глупых обещаний, а то завтра в глаза смотреть мне не сможешь. Я спать.

Проваливаясь в сладкий сон, я как никогда гордился такой речью.

Глава 35

Глава 35

— Демонов Тардис, — помянул я проклятого бога, испытав очередную неудачу с центром комнаты. Почему-то после прибытия на земли вольных княжеств частота упоминания сектантского божества у меня возросла на порядок. Хотя эти мракобесы сюда еще вроде не добрались со своими проповедями о конце мира. Конечно, как будто он не закончился с приходом те́нниши…

— Мне кажется, ты зря тратишь время, — в который раз повторила Ки́мита, скромно сидя на стуле возле входа. Она вообще теперь не отлипает от меня.

Вот уже несколько часов я снова потратил на попытки разгадать секрет комнаты: торжественно произносил свое имя и имя Катерины, уверял невидимую штуку, что я ее сын. Угрожал разрушить дарованный мне амулет, если секрет не откроется. Даже заставил Ки́миту прочесть молитвы Всематери и что-нибудь еще на языке кхану́. В итоге, как и сказала девушка — я зря потратил время.

— Если этот амулет тебе дала мать, и он связан с магией, то ты ничего не добьешься, не создав Связь, — сказала Ки́мита, раздражая правотой.

Я не удержался и съязвил:

— Ты-то все знаешь, особенная ты наша.

Чтобы отвлечь нас обоих от событий той нелегкой ночи, я решил поведать ей о своих приключениях в городе с особняком и поднятых Донрю́ воспоминаниях. Все равно выходить никуда не надо, да и не хочется в побитом виде, и до конечного срока появиться в академии с созданной Связью, еще пара дней.

Нам всем выдали зелье Хо́риам, которое должно погрузить в Сон Бога, но я пока не был готов к нему. Хотя, чего уж там, я откровенно боялся, что не справлюсь. Вот и не спешил. Что меня там ждет? Как будет происходить создание Связи — тайна за семью печатями. Никто не помнит этого. А если бы и помнили, то не сказали бы, так как это знание может каким-то образом нарушить весь процесс. На логичный вопрос — откуда известно, что эта информация натворит бед, если никто ничего не помнит — мне никто не ответил. Просто вот так есть. Примите.

Ки́мита тоже не могла ничего сказать. Она родилась такой, и ее приняли в жрицы именно благодаря этому дару. Она рассказала, что кочевники не обладают знаниями о заклинаниях и повышении качества Связи, они пользуется лишь тем, что проявляется естественным путем. Ее скорость, это результат долгих тренировок и молитв, использования трав и ритуала "пробуждения". А если точнее — сначала молитв, трав, ритуала пробуждения, а потом тренировок. То шаманство, которое она использовала при обезглавливании трупов в поселении, тоже было всего лишь молитвой Всематери — Эсиданти, и девушка даже не заметила никакого черного дымка или особого свечения.

Город стих. Тэли сказала, что все будто замерли в преддверие развязки. Молотки, пилы, резка металла — все смолкло. Думаю, это вполне нормальное явление, ведь подобное происходит впервые. Столько молодых людей еще никогда в истории даже прежнего мире не погружались в Сон Бога. Не получали шанс стать чародеями. Это уже не просто лекции об истории, теориях и общих знаний. Это самый важный, заключительный шаг. Через несколько дней будет ясно, сколько чародеев действительно останется за стенами академии, и сколько нетров уйдут ни с чем.

Я сначала не понимал, для чего нас вообще вели по лекциям, распределяли по блокам, знакомили с академией. Это казалось бессмысленным, если кто-то может отпасть. И теперь, мне кажется, я понял. Мир чародеев для моих современников является чем-то заоблачным, неизвестным, и в таких условиях предлагать кому-то шагнуть, не глядя, достаточно рискованно. Прежде чем выдать зелье, погружающее тебя в неизвестность, о которой ты ничего не можешь рассказать, нужно хоть как-то подготовить цель. Дать информацию, которая может пригодиться в процессе. Как я понял, раньше, когда чародеи искали себе учеников, все происходило так же: сначала теория, потом зелье.

— Не всё, — сказала девушка, спустя рим, будто до нее только дошло, что я сказал. — Но это логично. Тебе нужно создать Связь, господин.

— Знаю я.

— Знаешь, но оттягиваешь, — поучительно сказала она, топая за мной из левого крыла.

— Знаю, — буркнул я.

— Я знаю, что знаешь, но не стоит откладывать на последний день.

Я закатил глаза:

— Да, знаю, говорю же, жрицуля.

— Я больше не жрица, господин, — спокойно сказала она.

— А я не "господин", но тебя же это не волнует?

Вот чего я точно не знаю, так это то, как Ки́мита быстро облачилась в образ слуги. С той ночи прошли пара дней, а она уже ведет себя прямо как дворецкая, в пятом поколении служащая одному дворянскому роду. Чувствую себя жутко нелепо. Но я решил, что это временно, поэтому и не переживаю, и рано или поздно мы снова сцепимся. Я просто убежден, что ее поведение — это всего лишь роль, которую она на себя примеряет, отыгрывает. Есть достаточно щекотливых моментов, которые обязательно начнут всплывать, когда тэли перестанет заниматься самобичеванием из-за чувства вины. Но снова же, пусть развлекается, если ей так хочется.

Ки́мита расположилась на первом этаже, сказав, что так будет проще следить за входом. Я не стал спорить. Потом она намекнула на тренировочный зал — я без вопросов выделил ей подходящую комнату. Пусть занимается чем-то регулярно.

В планах сходить к мастеру и посмотреть, что он может предложить из протезов. Мне кажется, что девушке будет комфортнее ощущать себя среди людей, когда у нее будет продолжение руки, пусть и прикрытое высокой перчаткой. Удивительно, что она до сих пор этого не сделала. Может вопрос в золоте? Она-то сюда пустая приехала, и так быстро отделилась от меня, что я даже подумать не успел выделить ей что-нибудь из сундучка. И вот теперь, раз мы даже живем вместе, мне придется уделить этому должное внимание.

И все же сначала… Сначала нужно собраться с силами и опрокинуть бутылочку с зельем Хо́риам. Пока вокруг тихо.

— Ты права, Ки́ми, — обронил я, вертя в руках маленький флакон с фиолетово-зеленой жидкостью. — Надо сделать это.

Она села в кресле напротив меня, поставила рядом меч, и сказала:

— Я уверена в тебе.

— Нельзя быть уверенным в том, кого ты едва знаешь, — хмыкнул я, уставившись в потолок. Все-таки нанятые строители хорошо постарались, все в особняке выглядело так, будто построено ползимы назад, а не как отремонтированная древность.

— Нельзя. Но после всего, что с нами приключилось, я не верю, что твой путь прервется здесь. Всематерь не привела бы меня к тебе.

Вчера Ки́мита озвучила новую теорию своих невзгод. Всематерь. Девушка решила, что это не просто случайность. Ей взбрело в голову, что я должен сделать нечто важное и Эсиданти приставила тэли ко мне, как свою представительницу, наблюдательницу. Или помощницу. Я тут же предположил, что все может быть наоборот, и это я оказался тем, кто должен был оказаться рядом — спасти девушку. Может быть, именно она являет собой ценность, а учитывая врожденную Связь и запредельный Потенциал, это более чем правдоподобно. Если следовать идее божественного вмешательства, конечно. А еще она упоминала, что у нее была какая-то цель.

После моего предположения, Ки́мита рассказала причину своего побега из храма, чтобы я отбросил "глупости", узнав ее миссию. Ползимы назад, знакомый Лэсса — парень, работающий на главного хрониста, перебирая документы, нашел сведения о задании, на которое послали десятерых элитных разведчиков. Среди них были имена отца и матери Ки́миты. Отправили отряд как раз таки в первую столицу — Нарит. Зачем отправили — в документе указано не было, но Ки́мита уже слышала, что в те зимы Старейшины делали попытки узнать, что происходит в проклятых землях. Можно ли там выжить с красным огнем? В тот раз их целью был древний город. К сожалению, никто из отряда не вернулся. На том и закончилась разведка.

Когда Ки́мита услышала про город чародеев, она воспылала желанием попасть туда и найти следы родителей. Но она не решалась, пока Лэсс все не организовал и не подтолкнул ее действовать.

В общем, как Ки́мита сказала мне в дороге — Лэсс не был рабом. Более того, парень вел ее. Может быть сам того не понимая, а может и прекрасно знал ее характер.

— Что ж, — вздохнул я, расположившись удобнее, и под взволнованным взглядом тэли проглотил зелье…

Глава 36 — Сокращение

Глава 36

— О-о-ох, епт, — прохрипел я, открывая тяжелые веки. Во рту все пересохло, будто в пустыне.

Голос ведущего новостей прорезал слух, и моя рука машинально нашарила пульт. Давно пора отнести на мусорку этот пережиток времени. Все равно одну чушь рассказывают. То ли дело — сеть.

Я встал с дивана и едва снова не упал на него же, оступившись на пустой жестянке. Осмотрел бардак: пивные бутылки, пакеты из-под чипсов и колбасок, рыбные ошметки, куча крошек и пятно на пледе. Часы показывали час дня, а значит с минуты на минуту приедет Нина. Снова будет скандал и разговоры о том, какой я любитель всё загадить. И что такого? Почему я не могу расслабиться в одиночестве и намусорить? Сам намусорил — сам и приберусь.

И как только я решил, что настало время наводить чистоту, дверной замок несколько раз щелкнул.

— Твою… Вить, ну что ты за свинья такая! — выдала ненаглядная моя, поставив пакеты на пол.

Я подскочил к ней аки олененок и хотел поцеловать, заверить, что "ща все будет", но она поморщилась:

— От тебя воняет, фу! Иди в душ.

— Ну, Нинусик…

— Иди уже, фу!..

Когда я вернулся, она уже прибралась. Как обычно, в общем. Эта женщина никогда не умела ждать…

— Как поживает мать? — спросил я, нарезая морковь. Нина каждые выходные к родителям ездит, а в этот раз целую неделю у них пробыла.

— Мать?

— Ну да, мать твоя. Ты же к ней ездила.

— А-а-а, мама в порядке, все хорошо…

— Отец, небось, снова меня грязью поливал? — хмыкнул я. В голове сразу возник образ ее папули подкаблучника, который без одобрения женушки и шагу за всю жизнь не сделал.

— Нет… да. Ну, ты понял. Сам знаешь, как вы с ним ладите. Завтра же последний день? — спросила она.

— Чего? — не понял я.

— Отпуск твой, не тупи.

— А, да. Последний.

Внутри сразу тяжело стало. Как представлю, что снова день ото дня придется видеть лица коллег, так и под диван спрятаться охота. Жаль, что в тридцать пять уже нельзя прятаться.

Одна отдушина — Валентина. Она свет в темном царстве нашего этажа. Единственная дама, еще и добрая душа. Всегда в центре внимания. Уверен, каждый увалень в офисе хоть раз да мечтал о ее более индивидуальном внимании. К сожалению, девушка она хоть и добрая, но совершенно точно не настроенная на средний класс.

Я посмотрел на то, с каким сосредоточенным лицом Нинка отбивает мясо, и в очередной раз пришел к выводу, что не хотел бы рядом с собой видеть никакую Валюшку. И никогда по-настоящему не желал, хотя и поддерживал в курилке мечтательные шуточки. Моя дама сердца — лучшее, что произошло в моей жизни…

…

Утро, как обычно, было дерьмовым. Я тихонько закрыл дверь спальни и налил себе кофе. Раздвинул шторы. За окном порошил первый снег, от вида на который телу стало еще холоднее. Вот и зима пришла.

В утренней маршрутке как всегда битком. Все как обычно злые или сонные. Или и то, и другое. Но бывает еще один тип, очень редкий, но сильно раздражающий: всем довольные. Такие всегда улыбаются, либо в смартфон уткнувшись, либо просто что-то высматривая в окнах. Вежливые: благодарю, простите, передайте, пожалуйста, разрешите пройти. Убил бы. К счастью, таких сегодня в нашей консервной банке не было. Зато какой-то странный мужик сканировал меня взглядом, будто я его старый знакомый и денег должен. На предпоследней остановке я не выдержал и спросил у него — чего ему от меня нужно, а тот с улыбкой сказал что-то про помощь.

— Мне? — спросил я.

Он кивнул, продолжая приятно улыбаться:

— Вам.

— С чего ты взял, что мне нужна помощь? — совсем невежливо спросил я.

Зачем вообще говорю с сумасшедшим? По улыбке ведь заметно, что у него не все дома. Все вон смотрят куда угодно, только не на него, а я как идиот отреагировал.

— Не сейчас…

Тормоза свистнули, и все стоящие пассажиры дружно качнулись вперед. И хорошо.

Я доковылял до офиса, мечтая вернуться в постель к жене, обнять ее груди и прижаться сзади к теплому телу. Каждый раз мечтаю, но по иронии судьбы, когда я выходной, она обязательно встает раньше. Когда же все стало так сухо…

— Здравствуйте, Виктор Степанович, — протянул мне руку старший менеджер, привстав со стула. Меня это почему-то насторожило, но я не подал виду и, пожав хлипкую ладошку, уселся напротив.

Толстощекий Виталик деловито пролистал какие-то документы, хмурился, цыкал, поглядывал на меня. Затем тяжело выдохнул и снял очки:

— Виктор Степанович, вы же знаете, что наша фирма в прошлом месяце понесла серьезные убытки?

Мое сердце забилось в истерике, а в горле застрял ком. Не нужно быть умником, чтобы понять, что будет дальше. Я мысленно сжался, готовясь услышать то, что принесет в мою жизнь неприятности.

— Да, знаю, — ответил я, стараясь звучать спокойно. Но как только мог голос сорвался с губ, стало ясно, что этого не получилось.

Виталик поджал губы и, скорчив сочувственную мину, сказал:

— Сверху пришел приказ об уменьшении штата сотрудников нашего этажа. Другими словами, нас ожидает сокращение. Вы, Лебедев, первый в списке. Слабые продажи, постоянно опаздывающие отчеты, отсутствие желания работать в команде. Непрофессиональное поведение и проявление неуважения к сотрудникам…

— Когда? — спросил я, обтирая вспотевшие ладони об брюки, совсем не слушая его объяснения. В голове пульсировала только одна мысль: Нина. Что я ей скажу? С голоду не умрем, но… В нашем городке работу хрен найдешь, и первое время снова придется жить на деньги ее родителей. Она ведь хотела машину в кредит взять. А ипотека за квартиру?

Когда-то именно я был инициатором, чтобы жена бросила работу и стала хранительницей нашего очага. Последнее время я часто вижу в ее глазах разочарование. Объективно я понимал, что было бы легче, если бы она устроилась куда-нибудь, но гордость не позволяла признать, что я сдался, и Нина потратила десятилетие профессионального времени.

За дверью из кабинета столкнулся с Валюшкой и разбросал стопку документов в ее руках. Извинился. Помог собрать. Она была непривычно молчалива и прятала глаза. Хотя мы порой перекидывались глупыми шутками. Да уж, видимо, я последний узнал о своем сокращении…

— Ты сегодня рано, — удивилась Нина, собираясь куда-то: новое платье, боевая раскраска на лице, выходные духи, которые мы купили в том году в Турции.

— Д-да, закончили проект, и нас отпустили пораньше, — солгал я, решив не портить ей настроение. Нина вся прямо сияла. Давно я ее такой не видел, очень давно. — А ты куда?

— С Леськой и Надюшкой прогуляться решили. Буду поздно.

Я снова пробежался по ней взглядом:

— Прогуляться?

— Да, прогуляться. Можно мне прогуляться? — немного раздраженно спросила она.

— Эй, я же ничего не сказал. Просто спросил… Чего ты злишься?

Она вдохнула глубоко, подошла ко мне, принеся с собой сладкий запах, и прошлась пальцами по волосам, улыбнулась:

— Не злюсь. Тебе подстричься уже пора. Уволят тебя скоро, такого раздолбая.

Когда дверь за ней закрылась, я скатился по стене и едва сдержался, чтобы не закричать.

— Нужно выпить…

Я уже и забыл, как выглядит ночной город. Мы перестали выбираться куда-то вместе по вечерам. Работа-дом-сон. Эта карусель серого быта так быстро и беспощадно закружила нас, что я и думать перестал о другой стороне жизни.

Хотя, сначала было несчастье, а потом уже рутина. У Нины случился выкидыш, и долгое время она была в депрессии. Мы не то, что вечером не выходили никуда, в нашем доме улыбка надолго перестала быть желанной гостьей. Тяжелое было время.

И вот теперь я снова здесь. Старый добрый "Шахтер" встретил меня давно забытым кислым запахом вездесущего кабацкого перегара и дешевой закуски. Металлические столики такие же кривые, как и прежде, стулья с обломанными спинками, игроки в нарды, официантка вечно недовольная и злой бармен. Тусклый свет и отвратительный шансон из пищалок будто вернули меня в годы юности, когда мы считали, что это лучшее место на планете.

Знакомых лиц я не встретил, что не удивительно, а после пятка стопок мне уже было все равно. Ну а позже внутри появился какой-то азарт, совсем не то, что бывает, когда заливаешься пивом, сидя на мягком диване перед экраном.

Глава 37

Глава 37

К черту этих ублюдков, пусть передохнут там в своем офисе! Пара месяцев не сделают погоды. На ипотеку Нина у родителей займет, а там и работа найдется. И чего я только раскис так? Подумаешь, уволили. Может это знак и шанс, которым нужно воспользоваться?

Душа потребовала срочно найти мою Нину и почувствовать сладкие духи, вкус ее помады на губах, сжать упругие ягодицы. Она сейчас, небось, тоже не шибко трезвая, если уж Леська с ними. Эта дамочка всем в горло зальет.

Я покинул "Шахтера" без капли сожаления. Хотя, что-то такое было, но от того, что пришел сюда. Слабину дал.

На телефон жена не отвечала. Скорее всего на беззвучном. Поднатужив мозги, я вспомнил все места, где мы раньше бывали. Самые приличные в нашем городке. Хотя, за это время могло появиться что-то новое, но я решил для начала пройтись по памяти.

До пиццерии я добрался пешком — пусто. Дальше на маршрутке к "Астории" и там же недалеко бильярдная "Пара шаров". Тоже пусто. Остался греческий ресторанчик, чуть ли ни единственная экзотика нашего городка, и ночной клуб "Фараон".

— Куда прешь, дядь, у нас вход платный, — громыхнул здоровяк у входа. "Сесюрити". После его обращения я почувствовал себя каким-то стариком, а ведь всего тридцать пять, да и парень выглядел моим ровесником.

— Сколько? — спросил я.

Он присмотрелся ко мне и озвучил цену в пять сотен.

У меня аж скулы свело от этой суммы, а ведь когда-то мы часто сюда ходили, даже с друзьями. Если подумать, это было не так давно, но по ощущениям пролетела целая жизнь. Извечный вопрос — что делает с людьми семейная жизнь и кредитная кабала.

Я обшарил все карманы, достал бумажки, отсчитал последние монеты и высыпал горсть в ладонь парня. Он посмотрел на меня с неприкрытым удивлением.

— А там-то ты что делать собрался? У нас не принято просто так сидеть.

— Я быстро, только осмотрюсь, — сказал я на полном серьезе.

— Осмотришься?

— Да. Хочу кое-кого найти. Оставаться даже на час здесь не собираюсь? Слушай, друг, мне правда только осмотреться.

Очереди на вход уже не было, и вокруг стояли только выпившие курильщики да мимо пробегали прохожие. Он пожевал губы и кивнул себе за спину:

— Только ищи не до утра. Если создашь проблемы, я лично позабочусь о том, чтобы следующую неделю тебе было больно разговаривать.

Я спустился по ступенькам вниз, и гул от басов приятно завибрировал в груди. Расфуфыренные девушки и парни суетились туда-сюда: кто в туалет, кто в курилку. Все пьяненькие или еще чего, в общем, навеселе. Давно я не был в таких местах и почувствовал себя не в своей тарелке, словно старик, забредший на студенческую вписку.

Внизу всё мигало и было заполнено дымом, народ хлопал и посвистывал. Стробоскоп вспыхивал белым, вращающиеся головы играли разноцветными зайчиками, лазеры прорезали задымленное помещение тонкими струнами.

У меня в груди все закипело от странной тоски, захватывающей дыхание. Из памяти выбрались образы, в которых мы с Ниной веселились в этом же клубе. Тогда мы еще не были женаты. Я сразу же нашел угловой столик, за котором мы часто сидели, и попер туда. Компания устроившихся за ним ребят, похожих на голодных студентов, посмотрела на меня как на умалишенного.

Я услышал смех. Ее смех. Кажется, этот смех я не слышал уже очень давно. Красное платье жены мелькнуло на танцполе и мои глаза мгновенно приклеились к нему. Это была точно она. Расталкивая толпу как ледокол, я подошел ближе и, прежде чем заявить о себе, остался в стороне, чтобы понаблюдать.

Нина вертела головой, вскидывала свои пышные волосы, эротично приседала, слегка поднимая и так не слишком длинный подол платья. Ее спина так безумно маняще выгибалась, что у меня выделилась слюна. Она была такой… такой как когда-то, какой я не видел ее уже очень давно.

И вдруг… вдруг в это волшебное действо ворвались чужие руки. Они обняли ее затылок, пальцы вплелись в волосы, и моя Нина мягко подалась вперед. Всё те же руки скользнули вниз и, пробежав по спине, сжали ее ягодицы. Она высвободилась и, хохоча, оттолкнула владельца этих самых рук.

Мое сердце ускорилось, и казалось, я сейчас умру. Я невольно шагнул назад и замер как истукан, продолжая смотреть на спину своей жены. В голове замельтешили отговорки: я ошибся, это не она, точно не она! Ничего ведь ужасного не случилось, к тому же она оттолкнула наглеца. В клубах всякое бывает. А вдруг это какая-то проверка? Видимо подружки уже сказали ей, что увидели меня, и она разозлилась, решила повредничать. Хочет узнать, как я поступлю.

А потом Нина повернулась боком, и я увидел его. Нет, ее. Валентина — "свет этажа", как мы ее порой называли. Рыжие волосы переливались под светомузыкой, широкая улыбка сияла, а руки жадно бегали по телу моей жены.

Валентина подалась вперед, и они с женой сомкнулись в поцелуе. Таком горячем и пылком поцелуе, что на мгновение у меня в голове мелькнула похоть. Я опомнился и зыркнул по сторонам. Не я один обратил внимание на их танец.

Что происходит? Почему они вместе? Почему они так близки?

Женщины развернулись, и жена оказалась ко мне лицом. Ее глаза распахнулись, и она посмотрела прямо на меня. Вероятно, Нина не сразу поняла, кто на нее смотрит, так как испуг появился спустя несколько секунд. Она резко оттолкнула Валентину и замерла. На ее лице отобразился глубокий мыслительный процесс: она хмурилась, кусала губу, сжимала кулаки. А затем и Валентина обернулась. Я машинально уставился на нее и… и не увидел испуга или удивления. Напротив, ее губы окрасила легкая улыбка…

— Что это значит, Нина? И откуда вы знакомы? Давно это между вами? Какого черта?

Мы вышли из клуба и зашли за угол. Я старался не показывать ярость, горечь и страх, хотя внутри все сгорало от замешательства. Моя жена лесбиянка? Бисексуалка? Получалось сдерживаться плохо, ибо Валентина стояла рядом снами, хоть я и потребовал разговора наедине. Жена наотрез отказалась.

— Давай дома поговорим, — сказала Нина, оглядываясь по сторонам. Она никогда не любила выяснять отношения при других. Впрочем, как и я, но сейчас во мне было столько эмоций, что я попросту не хотел ждать. И все же, здравый смысл возобладал.

— Хорошо, тогда поехали.

— Езжай, — выдала она. — Я буду завтра в обед.

— В смысле?

— Вить, я приеду забрать вещи. Ты и так все понял. Что-то обсуждать смысла нет.

Ком в горле, кажется, увеличился до размеров планеты, и в груди стало безумно холодно. Она даже говорить не хочет? Меня бросают? Сейчас, перед ночным клубом? Когда рядом стоит ее любовница?

Последняя, кстати, внешне никак не проявляла беспокойства и просто стояла со сцепленными за спиной руками, будто проверяющая на заводе. От этого унижение атаковало сознание с удвоенной силой.

Я зарычал, глядя на ее спокойное лицо, и набросился на Валентину, но она ловко отошла в сторону и ударила ногой по моим. Я споткнулся и хлопнулся на землю.

— Виктор, ты что творишь! — закричала Нина.

— Что я творю? — пробормотал я, поднимаясь на ноги. — Не знаю, Нина…

Валентина презрительно смотрела на меня сверху вниз и ухмыльнулась. Такого унижения я никогда не испытывал и не знал, что с этим делать. Как поступить дальше: снова наброситься или молча уйти?

— Уходи уже, — горько простонала жена.

— А ты, значит, останешься здесь? С ней?

— Я буду делать, что захочу…

— Сколько ты мне лгала? — спросил я. — Сколько это продолжается?

Нина тяжело вздохнула, прислонила ко лбу ладонь:

— Ложь… А ты самый честный, да? Скажи мне, Витя, за что тебя уволили?

Уволили? Откуда она знает, что меня уволили?

— Валя мне все рассказала. Как ты к ней приставал, как прогуливал рабочие часы, как вообще не появлялся на работе целыми днями, пока я была у родителей. И ради чего? Чтобы выслушивать от мамы и отца, какой ты жалкий? Я из-за тебя потеряла столько лет. Столько лет одиночества, чтобы потом узнать все это!

— Значит, Валя рассказала… — пробормотал я, вспоминая наше столкновение у двери и ее молчание. — Приставал к ней…

Внезапно все эмоции погасли, и внутри стало пусто. Холодно и бездонно. Меня будто над пропастью подвесили, пропастью, которая дышит льдом. Я молча развернулся и пошел. Позади разрыдалась Нина, а потом ее слезы приглушились. Так бывает, когда кто-то буквально подставляет плечо.

Глава 38

Глава 38

Следующие дни были мучительными. Нина собирала и перевозила вещи, Валентина ей помогала. Порой я ловил себя на мысли взять нож и зарезать тварь, которая не так давно была "светом на этаже". Но здравый смысл отбрасывал глупую затею. Я пытался узнать, сколько между ними длятся отношения и почему моя жена вообще сблизилась с другой женщиной, но по очевидным причинам, мои вопросы остались без ответа.

Сначала я не хотел никуда выходить, а потом, когда немного оклемался, очень долго искал работу. Ипотека осталась на мне, а половина квартиры на Нине. Я сказал, что продам свою часть и бывшая жена выкупила ее за копейки. Половина долга была погашена, но зарплата продавца в супермаркете все равно уходила на погашение остатка…

Проливной дождь заливал дороги, перемешивая краски уличных огней. Я топал под видавшим лучшие времена зонтом и думал только о том, как "беленькая" привычно обожжет мое горло, позволит окунуться в беспамятство. Вчера я смог погасить долг, долг длинною в десять лет, и в эту субботу хотел как следует отпраздновать сие событие.

Вместе с погашением ипотеки вскрылись старые раны, и сидеть в своей комнате в коммуналке не было сил. Десять лет мне пришлось пахать как проклятому, чтобы оплатить чужую квартиру и сегодня я, наконец, свободен. А еще начальство выдало повышение за "усердную работу", что большим бонусом скрасило мой день. Но заглушить воспоминания все равно хотелось.

"Шахтер" перекупили, и на его месте недавно открылось более приличное заведение. Вот я и решил заглянуть туда. Старое место обходил стороной.

От общих знакомых я узнал, что Нина переехала в другой город. Вроде бы вместе с Валентиной. Это было семь лет назад. По городу ходить стало легче, а дышать проще. Пара попыток завести новые отношения потерпели фиаско, да я и не слишком-то старался.

Я много думал о том, как все так вышло. На холодную голову, с высоты пройденного пути, все виделось четче. Вспоминал общение с Валентиной и в памяти стали проскакивать странные взгляды, подозрительные вопросы. "Случайные" вызывающие позы, оброненные канцелярские предметы рядом с моим столом и отличный вид на декольте. Тогда я видел в ней "свет нашего этажа" и не придавал значение этому, видя лишь неуклюжую девушку. Но похоже, меня пытались соблазнить, а я оказался достаточно толстокожим идиотом, чтобы не понять этого.

А потом это вранье, которое она наплела Нине. И не только ей. Вероятно, "неуважение к сотрудникам" было связано именно с ней. Кто знает, что еще она сделала, чтобы меня уволили. С Ниной у них отношения начались довольно давно, теперь это ясно. Только спустя месяцы после тех событий до меня дошло, что каждые выходные Нина не к родителям ездила, и неделями тоже не у них пропадала.

Валентина разрушила мою семью, жизнь. Но зачем нужно было поступать именно так? Что я ей сделал? Почему нельзя было предложить Нине бросить меня, просто собрать вещи и уйти? Зачем она довела все до того злосчастного дня?..

Спустя час я оставил столик и пересел за барную стойку. Теперь в этом месте играет нормальная музыка, а не унылый, тошнотворный шансон. Посреди имелось что-то вроде танцплощадки, куда периодически вскакивали подогретые алкоголем посетители. Стало неуютно посреди этого движения.

Бармен молча обновлял стопку, заполняя ее до краев, не пытаясь сэкономить, а я молчаливо опрокидывал. Только и успевал, что прислонять карту к считывающему аппарату.

— Может уже бутылку возьмешь? — спросил он. — Дешевле будет.

— Мне так нормально, — отмахнулся я.

— Ну, как знаешь.

Хлопнула входная дверь и девичий смех коснулся ушей. Сбоку донесся сладкий аромат, и я не сразу понял, почему он взбудоражил меня. Я затаил дыхание и посмотрел налево. Три молодых девушки, навеселе, навалились на барную стойку и наперебой начали заказывать коктейли. Мои ноздри продолжали маниакально ловить запах духов, пока глаза не нашли ее. Нет, это была не Нина.

Валентина о чем-то перешептывалась с подругой, искоса поглядывая на меня. Я обернулся и окинул зал взглядом в поисках бывшей жены, но ее там не было. Снова уставился на Валентину.

— Чего надо, старик? — спросила она.

Я едва не поперхнулся от этого обращения и хотел было ляпнуть что-нибудь грубое, спросить какого хера она здесь забыла, но вовремя остановил себя. Эта девушка слишком молода, чтобы быть Валентиной. Да и нос немного не тот, а может я уже забыл.

— Да так, мне показалось, что мы с вами знакомы, но я ошибся, — вежливо ответил я, отвернувшись к уже полной стопке. — Ошибся я…

И все же, она была так похожа на эту суку, что у меня мурашки пробежали по телу. Даже голос. Похоже, пора возвращаться домой, а то уже мерещиться всякое.

— Знакомы? С тобой? — хмыкнула она, и подружки поддержали ее. — Это вряд ли. Со всяким сбродом я не знакомлюсь. И вообще, бармен, почему в вашем заведении бомжи водятся? Куда смотрит охрана?

— Эм, у нас нет охраны. И мужчина вовсе не бомж, — выдал бармен, округлив глаза. Он, похоже, тоже был в шоке от такого заявления только что появившейся девушки.

Я даже проникся искренней благодарностью к парню за его слова и решил, что оставлю чаевые. Хотя, он и до этого был весьма учтив, а ведь я в самом деле не выгляжу, как состоятельный посетитель.

— Это можно исправить, — хохотнула копия Валентины и, оторвав пятую точку от барного стула, виляя бедрами, подошла ко мне.

Она ловко взяла меня за руку и приложила к своей груди.

— Эй, отстань! — закричала она, сразу же отбросив ее. — Помогите! Старый извращенец пристает.

Я даже сказать ничего не успел, оторопело глядя на нее. Девушка отскочила назад и в ужасе прикрылась руками.

Внезапно, сзади кто-то схватил меня за воротник и грубо потянул назад. Я лихо грохнулся на пол, приложился затылком.

— Какого хера? — прохрипел я, поднимаясь. Надо мной навис плечистый парень, лет двадцати восьми.

Дальше началось что-то невероятное. Девушка нагло лгала, как я к ней приставал, бармен пытался меня оправдать, но его затыкали курицы-подружки копии Валентины. Толпа молодых парней угрожала мне расправой или копами. А потом один из них толкнул меня к двери. Это будто стало сигналом для других, и они как коршуны налетели на меня, толкая, попадая по лицу, животу. Не то, чтобы сильно били, я стоял на ногах, но и защититься было сложно.

Копия Валентины в этот момент стояла позади всех и довольно лыбилась. Последнее, что я увидел, это как она подмигнула мне. Почему-то мне показалось, что ее глаза в эту секунду не смотрели на меня как на незнакомца. Она знала, кто я такой!

Да что же такое происходит?! Может я головой тронулся?

Заглянув в ближайший круглосуточный, я набрал пива и присел с ним на скамейку. Страха, что меня кто-нибудь ограбит или убьет, не было. Мне вообще было все равно. Я думал только о том взгляде и пытался уложить в мыслях все случившееся.

— Вечер добрый, — раздалось над головой. — С вами все в порядке?

Я поднял голову и уставился на подошедшего мужчину. Седые волосы, ухоженная бородка с усами, белый костюм тройка. Живые, черные как сама ночь глаза улыбались, как и губы. Он выделялся на фоне серой улицы как смола на белом снегу.

— Чего? — непонимающе спросил я.

— Я спросил, все ли с вами в порядке. Может, помощь нужна?

— Нет, благодарю. Вы не заблудились случайно?

— О, я плутал, — кивнул он. — В этом месте сложно ориентироваться даже мне. Постоянно куда-то затягивает.

Я хмыкнул:

— Судя по виду, вам не страшны причуды судьбы.

— К сожалению, не всегда, — хохотнул он. — Есть вещи, на которые никто не может повлиять.

Незнакомец присел рядом, не отказался от банки с пивом, и мы завели странно дружественную беседу, будто знакомы очень давно. Слова будто сами покидали мои уста, описывая тяготы и невзгоды, а он слушал и понимающе комментировал.

Мужчина казался кудесником с волшебной, успокаивающей разум аурой. Манера речи, движения, все говорило о серьезном воспитании и явно не из наших мест.

Когда пятой точке стало совсем нехорошо из-за жесткой скамьи, мы решили размять ноги. Я машинально двигался к дому, а незнакомец просто шел рядом. Малосемейка, где я снимал комнату, была недалеко от нового заведения, и мой путь лежал мимо него. Дальше, быстрее всего было идти через гаражи…

Глава 39

Глава 39

— Нет… — глухо пропищал женский голос.

Я замер, внутри поднялась непонятная тревога:

— Вы слышали?

— Что слышал? — удивился незнакомец.

— Голос.

— Слушайте, Виктор. У меня к вам есть деловое предложение, — торопливо сказал он. Странно, я ведь даже не представился. И его имени не спросил.

— Что за предл… — начал я и снова услышал уже более четкий, женский голос: — Не хочу сейчас, пожалуйста!

— Виктор, послушайте, у меня к вам предложение, — повторился незнакомец, — очень важное. Я смогу вам помочь решить любые вопросы!

— Это за гаражами, — не слушая, обронил я, вглядываясь в темноту.

— Это не стоит вашего внимания, — ухватил меня за плечо собеседник. Крепко так ухватил.

— А как вас зовут? — спросил я. — И откуда вам известно мое имя? Я тоже не представлялся.

Он открыл было рот, но затем просто улыбнулся и кивнул:

— Вы знаете мое имя.

— Да ладно тебе, — тем временем где-то там, за гаражами, пробасил мужской голос.

Девушка пропищала:

— М-мне плохо, не хочу сейчас. Мне правда плохо.

— Да ладно, придуриваться, — хохотнул другой мужской голос. — Сначала ты задницей вертишь, мы тебя защищаем, а теперь плохо тебе?

— Правда, мальчики, давайте завтра встретимся.

— Мы что, зря с тобой перлись сюда? Давай в кустик сбегай, порыгай, если хочешь.

Я замер и зажмурился. Это был голос копии Валентины. Да, это была точно она. Вот так совпадение. Похоже, они зажали дамочку между гаражами. Там есть одно местечко, куда не попадает свет фонарей, где забулдыги часто собираются.

— Не хочу, — слезливо пропищала девушка. — Пожалуйста, отпустите.

— Вот же дрянь, а, — прорычал первый и раздался звук пощечины. — Слыш, Валюшка, ты так не шути с четкими ребятами.

Я едва не споткнулся на месте. Валюшка?

— Простите! — простонала она. — Простите. Мне просто плохо, правда!

— И что теперь? Мы теперь, по-твоему, должны уйти ни с чем? — проревел другой и снова выдал пощечину. Девушка зарыдала, закричала, и судя по звукам, попыталась вырваться. Парни загоготали.

У меня внутри все кипело от волнения. Валентина. Но она так молода, этого не может быть! Хотя, я не слишком-то трезв, а макияж нынче творит чудеса, особенно при плохом освещении. И все же. Это правда она? Тот взгляд, голос, попытка оклеветать меня. Неужели это она? И где тогда Нина?

— Отпустите! Нет! — тем временем снова крикнула девушка, и судя по звуку, ей зажали рот.

— Виктор, Виктор, — снова голос незнакомца привлек внимание. Он активно тормошил меня за плечо. — Слушайте, у меня мало времени. Вам не стоит обращать внимание на других, подумайте о себе. Что бы там ни происходило, это не ваше дело. Она сама выбрала это.

Что происходит? Все как-то странно вокруг, будто я не простой алкоголь употребил.

Но незнакомец прав, эта гадина отняла у меня жену, разрушила жизнь, заставила Нину ненавидеть меня. Я прошел через ад, чтобы выбраться из кредитной кабалы по ее вине. Идея того, что это она каким-то образом выдвинула именно мою кандидатуру на сокращение, помимо обвинений в оскорбительном отношении, давно утвердилась в мыслях. Это ведь карма, правда? Она получает по заслугам. И где Нина? Неужели она бросила ее где-то там, в другом городе?

А если это не она? Если это совпадение?

Даже если совпадение, то, что было в баре, просто ужасно мерзкий поступок. Девка ни за что оболгала меня, ради шутки, и потом провожала подло ухмыляясь. Пусть расплачивается.

Но даже так, заслуживает ли она быть изнасилованной за это? Вдруг они еще и убьют ее после этого? Если завтра где-нибудь найдут ее труп, я буду виноват в том, что прошел мимо. Ничем не лучше того, как она поступила со мной…

— Нет. Пусть платит по счетам, тварь! — прошептал я под нос, сжав кулаки. Да и что я сделаю против двоих?

— Верный выбор, — сказал незнакомец. Я совсем забыл о нем, будто он не стоял со мной все это время.

— Так как ваше имя? — снова спросил я, посмотрев на его встревоженное лицо. Он вспотел? Почему?

— Оно вам известно. Так мы договорились?

— О чем?

— Я дам вам возможности решить любые проблемы, власть, силу, а вы будете всегда носить с собой вот этот мобильник.

Не помню, чтобы мы обговаривали это. Или обговаривали?

— И что с ним делать? — спросил я, не спеша взять в руки древнюю нокию. Сомнений в том, что слова незнакомца — истина, почему-то не возникало.

— Просто всегда поднимать трубку, когда я звоню, — улыбнулся он с натугой. Такое чувство, что ему резко стало плохо, но он изо всех сил держался. — Сейчас же нам нужно всего лишь уйти, не оглядываясь.

— А с вами…

— Со мной все хорошо, Виктор. Решайтесь. Ну же!

— По-жа-лу-йста, по-м-ги-те, кто-нибудь! — прорвался отчаянный голос девушки и ее снова заткнули.

Мое сердце сжалось, услышав этот писк. В нем было столько страдания и безысходности…

— Виктор, время на исходе, — сдавленно сказал незнакомец, держа дрожащую руку с нокией передо мной.

Уйти не оглядываясь, значит? Звучит заманчиво.

Стиснув зубы, я несколько раз треснул себя кулаком по лбу. Что происходит? О чем я вообще думаю? Пусть я потерял жену и выгляжу как доходяга, но во мне ведь осталась человеческая гордость. Кем я стану, если просто отвернусь?

Нет. Этим гадам нельзя позволить совершить задуманное. С кем бы то ни было. Это непозволительно. Сегодня это будет тварь Валентина, а завтра ни в чем неповинная девчушка. Безнаказанность порождает спрос к преступлениям.

— Очень жаль… — грустно обронил незнакомец, но я его уже не слушал. Он быстро ускользал из памяти, и внимание будто огибало его персону…

Под ногами очень кстати нашелся тяжелый кусок бревна, утыканный мелкими гвоздями, и я поднял его. Медленно приблизился к месту, откуда доносились звуки. Силуэты двух парней и девушки сразу проявились в тени. Один держал Валентину прижатой лицом к металлической стене гаража, а второй, уже задрав юбку, лапал ее ягодицы, довольно хохотал. Первый постоянно говорил девушке, чтобы она молчала, иначе они прикончат ее.

Времени думать не было, поэтому я просто подбежал и хорошенько огрел по башке того, который уже пристраивался к ней сзади. Он вскрикнул и схватился за больное место, отшатнулся. Я не стал много думать и повторил замах, да так лихо, что деревяшка треснула пополам.

Тот, что держал девушку, бросился на меня с криком "ты кто такой, сука".

Я замахнулся бесполезным куском палки и, столкнувшись с рукой сбитого парня, выронил его. Да уж, не был я никогда бойцом, просиживая штаны в неудобном кресле…

Но внезапно, произошло что-то невероятно странное: мое тело неестественно выгнулось, уходя с траектории удара, а руки перехватили кулак парня. Я до предела выкрутил его и что-то хрустнуло. Парень неистово закричал, упал на землю.

Второй поднялся, держась одной рукой за голову, и вытащил нож, прыгнул на меня. И снова я оказался быстрее и огрел его локтем по виску. Нападавший рухнул, как мешок с мукой.

— Сука, урод, — визжал тот, кому я сломал руку. — Мы тебя найдем! На кусочки покромсаем!

Мной будто что-то управляло. Ведь как объяснить желание подойти и с размаху долбануть "мамкиного угрожателя" ногой по лицу? Тот мгновенно заглох.

Все закончилось, и я замер, посмотрел на свои руки, размял шею. В теле чувствовалась небывалая уверенность. Казалось, что я смогу еще парочку таких гадов через колено переломить.

Тем временем девушка села на корточки и уткнувшись в ладоши начала рыдать, а я молча смотрел на нее. Нет, точно не Валентина. Точно совпадение. Просто глупая, зазнавшаяся, невоспитанная и очень похожая на нее девка.

— Пойдем, — сказал я. — Надо уйти отсюда, пока еще кто-нибудь не прибежал. Хотя это вряд ли случиться в нашем районе… Пойдем.

Она подняла голову, всхлипывая, и кивнула. Так похожа на ту Валентину. Так невероятно сильно похожа, что мне захотелось сделать с ней то же самое, что и с этими парнями. Но я преодолел эту ненависть и протянул руку.

— С-спасибо, — сказала она, протягивая свою.

Когда наши пальцы соприкоснулись, по телу пробежала волна тепла. Я даже зажмурился от нахлынувшего удовольствия. Странное чувство, какое-то неестественное. Даже пугающее, хоть и приятное.

Открыв глаза, я увидел свет, окружающий наше прикосновение. Он освещал все вокруг. Звуки пропали, как и движение вокруг — мир будто замер. Но в отличие от меня, лицо девушки не выглядело удивленным. Слезы пропали, и вообще оно было полностью сухим. Она смотрела на наши пальцы, и ее взгляд больше говорил о понимании того, что происходит.

Я хотел спросить ее, но не смог открыть рот. Вместо этого, она посмотрела на меня и подалась вперед, наши пальцы переплелись. Вокруг все завертелось и внезапно погасло, будто выключили телевизор…

Глава 40 — Сто шестьдесят дней

Глава 40

— Виктор, пожалуйста, очнись. Прошу тебя… не бросай меня… Я не хочу быть одна… ты мне очень нужен…

Незнакомый голос девушки, такой тихий и молящий, звучал очень близко. Где это я? Что происходит? Только что передо мной была копия Валюшки и вокруг все светилось…

Я хочу открыть глаза, но мне внезапно будто сдавливает мозг. Мысли резко закручиваются с такой скоростью, что я не успеваю их замечать. Их движение похоже на смерч, поднявший с земли все, что сам и разрушил. Я чувствую, как этот смерч движется ко мне, и понимаю, что начинаю мысленно теряться во времени, внезапно забываюсь и вспоминаю себя снова. Мне невероятно больно и я хочу закричать, но… что это значит?

И вообще, кто я..?

— Виктор! — внезапно донесся тревожный голос Ки́миты, и я почувствовал, как меня схватили за левую руку.

Я разлепил тяжелые веки, по ощущениям, будто их приклеили, и прошептал:

— Ч-то случилось, К-ки́ми?

Что? Почему так тяжело говорить? Язык с трудом шевелится.

Тихие причитания прервались, и надо мной нависло лицо моей кхану́. Ее зеленые глаза были заплаканными, губы искусаны, волосы растрепаны.

— В-виктор… — прошептала она наконец, подарив мне грустную, подрагивающую улыбку. — Ты вернулся.

Она смотрела на меня так, будто десять зим не видела. Бегала недоверчивым взглядом по лицу. Почему Ки́мита так взволнована?

— Вернулся, как же еще. А ты чего такая чудная? И почему мне так сложно говорить?

Ки́мита открыла рот, чтобы что-то сказать, затем передумала и просто легла сверху прямо на меня. Что происходит? Откуда столько эмоций? Неужели из-за того, что я…

— Сон Бога…

— Да, — подтвердила девушка. — Сон…

Я пробежался взглядом по комнате. Через окна пробивается свет, все чисто и обставлено мебелью. Стоп, обставлено?

— Ки́ми, сколько меня не было? — спросил я, похоже, догадавшись, отчего она так распереживалась.

Девушка отлипла от меня, утерла слезы, села рядом и сделала пару глубоких вдохов.

— Сто шестьдесят дней, — ошарашила она и снова грустно улыбнулась…

Сто шестьдесят дней я пролежал без сознания с того момента, как принял зелье Хо́риам. Считается, что максимальный срок, это трое суток. Потом человек считается не жильцом. А бывает и действительно умирает. Да, чародеи нам всем кое-чего не договорили. Не сказали самое важное: Сон Бога — это не просто способ создать Связь, а еще и шанс не очнуться, умереть или свихнуться.

Пятеро нетров испустили последний вдох, пятнадцать не проснулись, превратившись в овощи, сорок три помешались или обзавелись нарушениями не совместимыми с нормальной жизнью. Я был в числе вторых и своим пробуждением уменьшил цифру до четырнадцати.

Со слов Ки́миты, ни один представитель дворянства Дарсии, княжеств или кхану́ не предъявили претензий академии, по крайней мере, официально. Оказывается, нужные люди были в курсе всех рисков и все же послали своих отпрысков испытать удачу. Только такие нетры, как я, и сами дети богатеев не знали об этом. Что ж, в этом мире риск всегда идет плечом к плечу, и вопрос всегда сводится к его оправданности. Как по мне, этот риск был оправдан, но все же хотелось бы предварительно знать обо всех нюансах.

Метка Ки́миты все это время никак не проявляла себя, от чего она сделала вывод, что мне не грозит смертельная опасность. Вопреки всем доводам лекаря, девушка наняла сиделку, и вместе они ухаживали за мной. Сегодня метка начала жечь, и Ки́мита испугалась, решив, что мой час настал.

В целом, за это время вокруг не произошло никаких потрясений или серьезных событий, кроме появления толпы чародеев, которые из нетров переросли в абитов.

Еще немного поговорив о насущном, Ки́мита нехотя оставила меня одного. Упиралась всеми правдами и неправдами. Но я ее выгнал, чтобы не пропускала уроки. Сегодня у них с утра занятие по фехтованию. На мой вопрос — зачем, она пожала плечами и сказала, что чародеи считают это нужным предметом. Помимо этого, в расписании есть стрельба не только из огнестрела, но и из арбалетов, луков. Так же абитов учат мастерству рукопашного боя и что удивительно — оба мастера островные кхану́.

Короче говоря, я остался один и собрался хорошенько поспать, что странно, ведь я вроде как пролежал без сознания кучу времени. За полчаса, что мы проговорили с Ки́митой, я прямо изнывал от тяжести в голове и гнетущем чувстве, будто я забыл о чем-то важном. Но уснуть мне удалось далеко не сразу. Как только девушка вышла за дверь, и я откинулся на подушку, в голову ворвались странные образы, имена, слова, значение и смысл которых я не понимал, от чего меня скрутило в приступе тошноты. Все было таким бредовым, туманным, далеким, будто затертый рисунок художника, который еще и разорвали на мелкие кусочки в порыве разочарования. Невольно попытавшись уловить хоть что-нибудь, я потерпел фиаско, все ускользало как рыба из рук.

Уже спокойно лежа на кровати, разглядывая потолок, я сделал единственно логичный вывод — Сон Бога. Ничего подобного до погружения в это состояние не происходило.

Как ни пытался, я не мог объяснить, что такое "смартфон" и кто такая Валентина, хоть и при желании, будь я портретистом, мог бы сделать наброски. Какие-то события, обрывистые разговоры и фразы прорывались на сцену, но тут же таяли, как мираж. Подтанутжив голову, я все-таки смог уловить более менее четкий образ городских улиц, подпирающих небо зданий, невероятное количество странной формы паровиков, пеструю одежду, как у островных кхану́. Но самый удивительный и волнующий образ, который я удержал, это огромная, движущаяся по небу конструкция. К сожалению, все это было пустышкой, лишь ничего не значащей картинкой, и как я ни напрягался — вытянуть суть, понять происходящее не получалось. К тому же с каждой рим воспоминания блекли еще сильнее, и я не мог ничего с этим поделать…

Что же это за Сон Бога такой, и почему я что-то помню, хоть и таким странным образом? Неужели всем пришлось побывать в этом волшебном месте? Может стоит спросить у архи Лелии? Поделиться. Нет, лучше не надо, а то схлопочу лишних забот. Кто знает, как она отнесется к этому? К тому же, я и объяснить толком ничего не могу и только произведу впечатление сумасшедшего. Глядишь, причислит к группе лишившихся рассудка и закроет мне двери в академию, несмотря на способность. Кому нужен сбрендивший чародей? Нужно вообще не думать об этом и надеяться, что каша в голове куда-нибудь со временем денется.

— Шесть с половиной месяцев значит, да? — пробурчал я, разглядывая свою тощую ладонь. Придется сильно потрудиться, чтобы вернуться в прежнюю форму.

Шторы Ки́мита оставила раздвинутыми (да-да, теперь есть шторы), и даже слабый утренний свет больно бил по глазам. Я с великим усилием поднялся с кровати, с трудом удерживаясь на ногах, и доковылял до окна, чтобы сдвинуть шторы, спрятаться от света. Это было не то солнце, с которым я засыпал. Оно было тусклым, холодным. За стеклом колыхались голые ветки лиственницы, на которых сидела пара мелких птиц, и небо над их маленькими головами было мрачным, затянутым рваными серыми облаками, сквозь дыры в которых и пробивались вовсе не согревающие лучи.

Зато в комнате пахло цветами и чистотой. Постель свежая, даже "хрустящая". Да и сам я не сильно вонял. И конечно же, на мне не было ничего, кроме родненьких волос. Как-то неуютно даже стало, что Ки́мита видела меня в таком виде. Видела же?

…

— Покажи, — следующим утром попросил я, затаив дыхание. Тело было еще слабым, и однорукая тэли оказалась сильнее, чем я, помогая мне сесть в кровати.

Ки́мита все еще была взволнованной и пыталась оставить это на потом, но я настоял.

Она что-то произнесла на непонятном языке и в воздухе промелькнула искрящая вспышка, вырисовав знакомое окошко над ее ладонью. Так близко я еще не видел.

Из окошка выглянул уголок тетради, и ухватившись за него, Ки́мита вытянула ее. Окошко схлопнулось.

— Это заклинание называется "Карман", — пояснила она. — Первое заклинание, которому нас обучили. Очень удобное. Можно хранить кучу всего, начиная от воды и заканчивая писарскими принадлежностями. Главное помнить, что ты туда кладешь, иначе потом не достать.

— Карман, — повторил я. — Как… просто…

Ки́мита улыбнулась:

— А у них все просто. Еще показать?

— Ага.

Зеленые глаза возбужденно вспыхнули, и девушка сказала мне посмотреть на тумбочку у кровати. Она снова произнесла фразу на непонятном языке и уставилась на обычную медную кружку. Спустя мгновение та слегка дрогнула и поднялась в воздух, пролетела от тумбочки метра два. Ки́мита хохотнула, глянув на мое ошарашенное лицо, и резко взмахнула рукой. Кружка в тот же миг с дурной скоростью и звонким стуком врезалась в стену.

— Фух, еще сложновато, — сказала она, но несмотря на слова, по виду, я бы не сказал, что она сильно напряглась. — Это называется "Контроль окружения". Теоретически можно поднять, передвинуть, переместить любой предмет. Все упирается в количество вкладываемой в заклинание Силы.

Я смотрел на разлитую воду и валяющуюся медную кружку, не имея сил закрыть рот от удивления.

— Невероятно. Что-то еще?

— Ну, есть кое-что, но даже мне еще плохо удается…

— Давай, — в нетерпении сказал я.

Ки́мита громко выдохнула, закрыла глаза. Полрим она просидела молча, видимо, концентрируясь, а потом проговорила заклинание, и вы ставила руку вперед, туда, где валялась многострадальная кружка. От руки тэли отделился плотный поток воздуха, будто разогретый в жару, и со скоростью броска камня устремился к кружке. Медный предмет снова полетел в стену, будто его кто-то пнул.

— "Толчок Силы" — так называется это заклинание. Оно позволяет концентрированной энергией ударить предмет. Как и с предыдущим заклинанием, величина, плотность и вес предмета имеют значение… — пояснила девушка, отдышавшись.

— Тяжело?

— Да, немного. После использования Силы в теле чувствуется слабость, может дойти до обморока.

— Сколько же я всего пропустил… — простонал я, невесело улыбнувшись. — Столько времени зря.

— Ты еще наверстаешь, — твердо сказала она.

— Да уж, наверстаю. Еще неизвестно, создал ли я Связь.

— Создал. Ты очнулся, а значит все в порядке. Правда… правда я не смогла отстоять твое исключение из списков. Но через пару дней мы сходим к архе Лелии и все решим.

— Еще пару дней? Мы пойдем сегодня же! — заявил я.

Она завертела головой:

— Лучше набраться сил.

Я был готов бежать прямо сейчас, лишь бы побыстрее влиться в процесс освоения заклинаний, но Ки́мита была права. Тело было слабым, вялым, непослушным. Показываться в таком виде совсем плохая идея. Лучше сначала прийти в норму. А пока…

— Центральный блок плетениям начали учить? — спросил я.

Она смущенно кивнула:

— Некоторым уже месяц назад добавили часы.

— Сможешь меня научить создавать Карман?

— Эм… наверное, не знаю.

— Не освоила еще?

— Это не… хм, нужно ли так спешить? Тем более я сама плохо разбираюсь. Здесь не столько само заклинание играет роль, сколько умение контролировать Силу. Нужно науч…

— Тогда с этого и начнем! — заявил я. Ждать пока восстановлюсь? Хорошо. Ничего не делать пока восстановлюсь — хрена с два!

— Ты только вчера проснулся, может все-таки не стоит рисковать? — тревожно спросила она.

— Стоит, жрицуля, стоит.

Ки́мита замерла, а потом тепло улыбнулась и внезапно упала головой мне на грудь. Я непонимающе уставился на нее и не сдержал смешок, правда немного нервный. Мне не доводилось видеть ее такой. До того как я погрузился в Сон Бога, ее улыбка была редкостью.

— Знаешь, пока тебя не было, никто меня больше так не называл, — выдала она, не поднимая головы.

Я попытался придать голосу шутливости, пряча смущение:

— Ну, это только моя прерогатива.

— Твоя, господин, — неожиданно серьезно сказала Ки́мита. — Я переживала. Верила, но переживала. Даже Гирс последний месяц начал сдавать, сомневаться, а я не могла объяснить, почему так уверена, что с тобой все в порядке и нужно просто подождать. Еще он задавал много неудобных вопросов о наших отношениях и о том, что было в Пустоши.

— Разберемся, — сказал я и хотел было спросить, чего это она так странно ведет себя, ведь даже перед тем как выпить зелье, между нами было не все гладко, в чем я убежден. Вовремя вспомнил, что прошло сто шестьдесят дней…

На следующий день я уже не чувствовал усталости и головной боли. И в целом, был в полном порядке, разве что худой и слабый. Мне это очень не нравилось, поэтому первым делом я наказал Ки́мите привести в дом повара, на что получил ответ "он и так есть". Затем проковылял в поисках подходящей мебели для физических упражнений, но и здесь меня опередили и отвели в тренировочный зал, напичканный разными тренажерами и утяжелителями.

По пути встретилась оторопевшая при виде меня сиделка кхану́, годящаяся мне в бабушки, парень моего возраста в униформе прислуги и тот самый повар. Все учтиво поклонились и провели нас взглядами.

— И когда ты это все успела? — спросил я тэли, когда мы зашли в тренировочный зал.

— Тебя долго не было, господин, — прескромнейше ответила Ки́мита.

Я присвистнул:

— Да уж столько всего куп…п… Ки́мита, а где ты на это все золото взяла?

— У-у-у тебя, — без капли смущения ответила она. — В сундучке, который стоял под кроватью. В хранилище мне отказали забрать твои сбережения, господин, а средства были нужны.

Мое и без того бедное сердце защемило, когда я представил, сколько золота ушло на оплату всего этого. Особенно мебель и тренировочный зал.

— И на прислугу тоже? — спросил я.

— Не только. Я и левое крыло восстано… А чего ты так побледнел?

Глава 41

Глава 41

Следующую неделю я ел и пил, как не в себя, много спал и не вылазил из тренировочного зала. Ужасно чувствовать себя слабым. Ки́мита не отставала, и наконец я увидел ее танец с хита́нги. Именно танец, прямо как те островные, что напали на меня, только вместо дубинок — клинок. На третий же день она вдруг села впереди меня, и попросила заплести косу. Я смущенный этим жестом спросил, как же она справлялась до этого сама, тэли пожала плечами и напомнила о старушке сиделке. Ответом на закономерный вопрос, почему она сейчас пришла ко мне, было молчание.

Прочел ожидавшие моего пробуждения письма мачехи. Благодаря прибывшим представителям Семьи убийц, которых послали за головой Гирса, Зири стало известно о моей волшебной коме. Странное состояние не позволяло причислить меня к мертвецам, поэтому по документам я оставался живым, но недееспособным. В правилах Гильдии такие странности не учитываются, поэтому для них я все равно, что мертвец. Мачехе пришлось вычеркнуть меня из Семьи, и теперь я мертв для Дарсии. Безымянный бродяга.

Да уж, замечательная новость.

Но тут же Зири написала, что когда очнусь, должен обязательно сообщить ей и больше не совать нос в неприятности, иначе она приедет. Ее вера в меня поражала. Или это она себя так успокаивала?

Во втором письме она сделала вид, что я уже очнулся, и поделилась кое-чем ошеломляющим. Совет Гильдии внезапно и в очень резкой форме установил запрет на любую работу в Рома́гисе. Но не просто так. Кто-то из свободных наемников убил ученика академии недалеко от ее территории. После этого над домом главы совета загорелось небо, и на него посыпался горящий камень, разнеся там все вдребезги.

Сам глава совета отсутствовал, но очевидно, намек поняли абсолютно все. Это было первое проявление магии на территории Дарсии за три с лишним сотни зим.

Зири написала об этом кратко и в сухой форме, но уверен, теперь-то она понимает, почему я решился на это путешествие.

От Ки́миты я узнал, что спустя пару недель после моего погружения в сон нашли тело чернокожего парня. Видимо, это и стало поводом для действий капитула. Я-то думал, что чародеи играют в дипломатию, а тут вот оно что. Они решили показать силу.

Интересно, это Гирсу так везет или мне?

В любом случае, пользуясь опытом га́рминца, я заглянул в городское управление и, заплатив пошлину, изменил фамилию. Надеюсь, мачеха не затаит обиду, когда узнает, что я теперь не Намир, а Лебедев.

Арха Лелиа даже рот открыла, когда я появился в дверях ее кабинета, поддерживаемый Ки́митой. Я и сам мог стоять, но девушка потребовала не вредничать. Мы пришли, когда все абиты уже разбрелись по своим делам, и почти никого не встретили, а те, кто попался, лишь провели нас заинтересованными взглядами.

Глава академии долго рассматривала меня словно ожившего мертвеца. Было видно, как она хочет устроить допрос. Но вместо этого она достала из шкафа шар размером с яблоко. Артефакт выглядел монолитным, материал с красным оттенком, а по поверхности постоянно пробегали разноцветные всполохи.

На все ушло примерно пять рим. Всего-то и нужно было взять артефакт в любую руку, при выдохе поймать момент и представить, что от груди к пальцам руки пробегает волна тепла. "Яблоко" мгновенно издало низкое гудение, и арха Лелиа удовлетворенно угукнула. Она сказала, что мой пропуск в библиотеку будет обновлен, как и место в группе второго блока. Разрешила начинать посещать занятия со следующего дня. Я отказался, сказав, что еще слишком слаб, и должен как следует набраться сил. Если бы Ки́миты не было, мне бы пришлось идти, но так как базовым вещам она может меня научить, напрягаться не было смысла. Тэли оказалась весьма скрупулёзной и записи лекций были очень детальными.

— С чего бы начать… — задумалась Ки́мита, когда мы расположились в зале для гостей, перед пылающим камином. Я уже пробежался по записям и в целом понял, в чем суть сотворения заклинания, но чужой опыт и личный пример был очень важным. — Все сводится к постоянному, равномерному, контролируемому высвобождению Силы при каждом движении, звуке или начертании. Если ты произносишь звук "о", от начала и до конца его должна сопровождать Сила, прямо как когда ты прикасался к артефакту в кабинете архи. Если это движение пальца, запястий, то Сила должна следовать за ним. Помнишь, как я проводила ритуал проводов Лэсса?

Я кивнул.

— Каждое движение во время установки атрибутов, тоже должно сопровождаться Силой, — поучительно пояснила она. — Энергия Хо́риам это будто маяк для мироздания, свеча в темном помещении. Слова, движения и фигуры — это язык…

— Можно личный вопрос? — прервал я ее.

Ки́мита удивленно захлопала ресницами:

— М-можно…

— Нам всем прочли лекции о хаосе, порядке и мироздании. Как ты до сих пор можешь верить в богов? Если все так, а судя по тому, что магия работает, так и есть, никаких богов нет. Как и не существует следующей ступени.

— С чего ты взял, что богов и всего остального нет? — задала она встречный вопрос без раздумий. Похоже, кто-то ожидал этого вопроса и подготовился.

— С того, что в них нет никакого смысла. Хаос — это в нашем понимании энергия, а мир — это энергия, обретшая некую форму. Не определенную, как я понимаю, а просто случайную и ничего не значащую в контексте мироздания, форму. Мы — как пузырьки в воде. В любую рим пузырьки могут лопнуть. Никто ничего не решает, не наблюдает и ничем не помогает.

Ки́мита улыбнулась и сказала:

— С одной стороны — да. Я даже усомнилась во всем, что знаю… рим на двадцать. А потом я вот что решила: почему чародеи обошли стороной возможность существования более ранних форм? Они отринули богов как суеверие, но в этом стремлении отвергли свою же логику. Я думаю, что тот, кто создавал эти труды, всё прекрасно понимал, а магам того времени просто нужна была четкая идея. Наш наставник сказал, что раньше они верили, что черпали силу от богов, и приносили им жертвы, боялись лишиться силы, топтались на месте. Чтобы двинуться вперед, развить это искусство, нужно было полностью избавиться от "надзирателей" свыше. Но что если боги — это просто первые формации мироздания? Очень сложные структуры, непохожие на нас, наделенные первобытной тягой к созиданию, огромной силой. Они не обязательно должны быть умнее и мудрее. Может быть, их разум сродни разуму животного, а может и нет. Что если боги — это промежуточное звено между появлением мироздания и нами? Первые дети.

— Хм, звучит интересно, — признался я, не став лукавить. Соглашаться с идеей было бы поспешно, но не поддержать тэли в ее размышлениях — просто кощунственно. — А другие Ме́ры для нас как служебный рост?

— Да, — засверкала собеседница улыбкой, безусловно довольная моей поддержкой. — Если боги — это первые дети, то в мироздании может быть еще много чего! Наша Гезия может быть не единственным миром! Наставник Колус говорит, что они наблюдают сотни тысяч земель в черноте неба, прямо среди звезд. Он даже предположил, что там могут быть такие же живые существа, как мы, а может быть совсем не похожие на нас.

— Думаешь, что эти земли и есть новые миры, куда после смерти должен попасть каждый из нас? — воодушевленно спросил я, подавшись вперед, мгновенно вспомнив то странное, что происходило со мной во Сне Бога.

Ки́мита кивнула, возбужденно пыхтя носом:

— Теперь понимаешь, почему я продолжаю верить? Может быть Всемать в давние времена могла ходить среди первых кхану́ и оставила о себе память. Оставила наставления, которым мы должны следовать, чтобы достичь ее Ме́ры. И еще, почему-то, состояние, в которое погружается нетр, называется Сном Бога.

И правда, почему? Подраскинув мозгами, я решил, что это просто устоявшееся название, которое решили не трогать, что и сказал Ки́мите. Странно, но в целом, понятное явление. Достаточно много названий в королевстве Дарсия имеют остроухое происхождение, вплоть до предметов одежды. Почему бы чародеям не оставить старое название для процессаобретения Связи?

Мы снова погрузились в теорию высвобождения Силы. Вместе с этим, следуя примеру Ки́миты, я пытался крутить пальцами и кистью правой руки, создавая форму слова. Весьма непростая задачка, которая выдвинула вперед проблему банального контроля над конечностями. Пальцы нужно уметь быстро сгибать и фиксировать просто под невероятными углами, вместе и по отдельности, следуя строгой очередности.

Потекли дни борьбы с раздражением и просьб к Ки́мите раз за разом показывать плетение заклинания, чтобы убедиться, что это работает. Порой мне казалось, что это вообще какая-то насмешка. Удивлением для Ки́миты оказалось то, что высвободить Силу мне оказалось намного легче, чем скрючивать в нужную форму пальцы, выгибать запястья. И все это должно меняться, ведь каждая позиция — это аналогия звука, а заклинания состоят из целых предложений. Я даже решил учиться Слову, но потом переспал с этой идеей и на утро, набравшись сил, передумал. У меня средний Потенциал, а значит я все равно не смогу реализовать его специализацией, которая требует больших затрат энергии, только еще кучу времени бесполезно потрачу. Не добавила воодушевления и Ки́мита, сказав, что произносить заклинания проще и быстрее. Эта скромница, как позже оказалось, входила в элитную десятку абитов академии, которые забрались дальше заклинания Карман, а остальные все еще топтались на месте…

Глава 42 — Далекий гость

Глава 42

В сырой, полностью лишенной света комнате тишину нарушали только шуршание каменных жуков и мерное сопение. Не ночное время суток отняло свет у спящей девушки, а лишенные даже крохотного окна стены каземата. Впрочем, пожелай новый владелец замка прорубить там окно, он столкнулся бы не только с невероятно крепким камнем, но и с толщей земли.

Топот ботинок по каменному полу нарушил эту совсем неуютную тишину, и уши девушки дрогнули, веки медленно поднялись.

— Проснись и пой, сестренка, — мягким тоном сказал Марк, гремя ключами. Во второй руке он держал полыхающий факел.

— Ублюдок, — вяло прошептала Вариса.

Марк драматично выдохнул:

— Ну ладно тебе, сестренка, до сих пор обижаешься? Подумаешь, пошалили немного.

— Ублюдок, — повторила Вариса. Она хотела бы сейчас наброситься на него и разорвать в клочья, но не могла даже нормально кулаки сжать. Все ее силы уходили на то, чтобы все эти месяцы удерживать себя в сознательном состоянии, не погрузиться в пучину животного безумия.

Ржавый замок наконец поддался, и решетка с противным скрипом открылась. Марк, немного пригнувшись, зашел в камеру и скривил нос:

— Ну и грязнуля же ты, Вариса. Никогда не думал, что ты будешь гадить там, где спишь. Ой, чего это я, ты ведь нагадила еще до того, как попала сюда. Видать, это твоя скрытая натура.

Парень подошел к молчаливой девушке и, бесцеремонно схватив за ногу, грубо стащил с каменного лежака.

— Пусти, ублюдок, — крикнула Вариса, цепляясь слабыми пальцами за выбоины в старом полу.

— Пущу, пущу… — устало протянул Марк, — на солнышке погулять.

Вариса завизжала и, что есть сил, попыталась высвободиться, но все было тщетно — после месяцев голода силы покинули ее.

— Ты сама во всем виновата, сестренка. С-а-а-м-а! Сколько нужно иметь ума, чтобы мешать Отцу? — спросил Марк и, покрепче перехватив ногу, потащил девушку дальше.

Долгое время Вариса вспоминала события, которые привели ее в такое положение, особенно в первый месяц ее заточения. Она передумывала каждое слово, движение, взгляд. Засыпая, девушка мечтала о том, как бы все вышло, если бы тот или иной момент прошел по другому сценарию. И сейчас, вытирая некогда красивым черным платьем грязный пол, она снова вспоминала тот чудовищный вечер.

…

— Пап, прошу, отужинай с нами, и ты все поймешь, — сказал Патрик, стоя перед отцом.

Мужчина задумался, цепко разглядывая сына, но видел лишь своего отпрыска.

— Всем опустить оружие, — громко скомандовал он. — Далан, Сирон, Кечир, Марк — со мной.

Четверо отделились от отряда бойцов и вышли вперед. Рэс учтиво пригласил следовать за ним по ступеням.

— Ух ты, тезка! — задорно толкнул плечом Деми, Марк.

— Ага, — улыбчиво шепнула та в ответ. — Подумать только — два Марка, так и с ума сойти можно.

Марк театрально возмутился:

— Эй, сестренка, я один такой! Он даже не похож на меня!

Деми засмеялась, подмигивая Варисе, но та не поддерживала ее настрой, наблюдая только за ненавистным ей Патриком.

Зал для официальных мероприятий был наполнен ярким светом. Старинные гобелены, те что не сгнили, и украшения тщательно вычищены и отмыты. Стены были приведены в полный порядок. Все выглядело так, словно из этого замка жизнь не пропадала на долгих три с лишним века.

Несколько длинных столов были усыпаны яствами и выпивкой. Прислуга, состоящая из младших, суетилась, разодетая в одинаковую одежду, приглашая гостей на приготовленные им места.

Патрик-старший был настороже. Он видел, что это его сын, но вместе с этим, не узнавал его. Его мальчик не был таким уверенным и нагловатым. Даже осанка отличалась. И все же, он решил узнать, что будет дальше, ведь перебить всех в этом здании он успеет всегда. Он в этом был полностью уверен. Брат выделил ему лучших из лучших. Родерик и сам рвался на помощь единственному племяннику, но должность не позволяла отлучиться, как и внутренняя политическая обстановка. Все больше наглых дворян начали задирать носы и плести интриги против короны.

— Господа, — поднял бокал вина Рэс, когда все расселись, и пару секунд тишины ознаменовали начало встречи. — Я рад приветствовать здесь наших, не побоюсь этого слова, новых друзей и будущих партнеров!

— Громкие слова, тэм Рэс, — выгнул бровь Патрик старший. — О каком партнерстве идет речь, если я приехал сюда только за сыном?

— О, тэм Патрик, я скажу больше, эта встреча перевернет ваш прежний мир и привнесет в него возможности, о которых вы даже мечтать не могли, — с улыбкой сказал хозяин замка.

После слов Отца у Варисы почему-то скрутило желудок. Причем, сам факт возможностей ее воодушевлял, но вид самодовольного, ухмыляющегося сына гостя из далекой Дарсии, портил мысли о любых перспективах.

Несмотря на волшебно пахнущую еду, гости не подняли даже столовые приборы. Бокалы с вином также стояли не тронутыми. Патрик старший и его люди были настроены на кровавую резню, нежели на приятный ужин. Присланная рука сына слишком сильно всколыхнула его кровь и жажду мести. После смерти дочери он поклялся себе, что не потеряет последнего ребенка и только после уговоров его старшего брата Родерика он решился сделать такую глупость, как отпустить парня в город чародеев без прямого сопровождения. Сейчас он убедился, что это было большой ошибкой. Лучше избалованный сопляк, но живой, чем смелый и сильный труп.

— Что ж, — огорченно вздохнул Рэс. — Вижу, хорошего ужина у нас все-таки не выйдет. А мы так готовились…

— Не выйдет, тэм, — подтвердил Патрик. — Я пришел за сыном, а не в гости.

Рэс сдержанно улыбнулся и кивнул Патрику. В этот момент все жильцы замка за столами переглянулись в предвкушении великолепного представления.

— Тэм Патрик, — заговорил Рэс, поднявшись со стула. — Что вы знаете о таком понятии, как эволюция?

Гости из далекой Дарсии от неожиданного вопроса открыли рты.

— То же, что и все. Не понимаю, к чему этот вопрос, — ответил высокий гость.

— Я буду вам очень признателен, если кто-нибудь из вас озвучит известные постулаты.

После небольшой заминки Патрик-старший кивнул одному из своих. Легкий интерес после такого неожиданного вопроса, совсем не подходящего к обстановке, все же возник в пытливом разуме.

— Наши ученые говорят, что это качественное изменение живых существ, — ответил командир первой группы. — Адаптация к условиям выживания. Это если кратко.

— Приятно видеть, когда человек с оружием не гнушается научными познаниями, — уважительно кивнул хозяин замка. — Большего нам сегодня и не нужно. А если я вам скажу, что новый вид разумных существ, хищников, уже появился на Гезии? Что качественный рывок уже произошел, и старому миру осталось не долго? И самое важное, любой может оказаться на стороне будущего!

Гости недоверчиво хмурились. Каждый из них в этот момент сомневался в умственном здравии хозяина замка. Но на лицах остальных присутствующих не было ни единого намека на издевательство. К тому же, Патрик-старший не мог представить себе причину, ради которой эти люди решили бы так нелепо разыгрывать вооруженных до зубов наемников. Столько народу просто не может не понимать опасности и желать умереть! Его пригласили, а значит эта речь была подготовлена. Вопрос — для чего.

— Как бы вы отнеслись к тому, если бы я сейчас сказал, что я и есть тот, о ком говорю? — сказал внезапно Рэс.

— Я бы вас ответил, что ваш разум помутился, от созерцания серых стен этого замка, — хмыкнул все тот же командир группы.

Вариса почти зарычала, услышав то ли оскорбление, то ли намек на него, в сторону Отца. Столовый нож сам оказался в ее руке и был готов отправиться в смертельный полет. Она будто волчица вся вздыбилась и выгнула шею, готовясь к прыжку вслед за оружием.

— Что вы, что вы, тэм, с моим разумом все более чем в порядке, и я вам это докажу, — рассмеявшись, сказал Рэс. — Но прежде, я прошу вас обратить внимание на окружение: людей, сидящих вместе с нами, их внешний вид, одежду, манеры. Накрытый стол и аромат, который исходит от свежеприготовленной пищи. Я прошу вас это сделать, чтобы ваш разум, прежде чем делать глупости, вовремя напомнил вам об этих, казалось бы, мелочах.

Патрик старший нахмурился и привычно скрестил пальцы рук.

— Я заинтригован, — сказал он. — Как минимум, вашей речью.

Рэс подошел к Патрику-старшему ближе и попросил у гостей кинжал. Затем, под их непонимающими взорами, он положил на стол руку и резко замахнувшись, ударил по мизинцу. Палец немного отскочил в сторону, и брызги крови разлетелись по белой скатерти, заляпав блестящие чистотой фрукты в хрустальном блюде.

Глава 43 — Кровь и плоть

Глава 43

— Что за… — обронил Патрик-старший, но его лицо не выдавало сильного удивления. Мужчина умел держать себя в руках.

Рэс не отреагировал и не сдвинул руку ни на миллиметр, приковав все без исключения взгляды к ней. Жильцы замка смотрели с воодушевлением и волнением, гости с непониманием и опаской.

Спустя рим, прямо на глазах, когда Патрик-старший решил все-таки перестрелять всех безумцев в этом месте, на обрубке пальца начали происходить изменения. Сначала с невероятной скоростью начала расти кость, потом кость обвили красные мышцы, нарос подкожный жир и когда все это облепила тонкая, даже розовая кожа, Патрик не удержал эмоций и резко поднялся на ноги. Стул отлетел назад, прогремев в почти торжественной тишине.

— Что это такое? — спросил Патрик-старший взволнованно, даже с испугом. Никогда прежде он не был свидетелем чего-то подобного.

— Это восстановление, — просто ответил Рэс. — Я ведь сказал, что я другой.

— Кто?

— Самоназвания пока нет, но мы почему-то привыкли называть себя гулями. Даже не знаю, кто первым озвучил эту идею, может кто-то из добычи. Есть некоторые сходства…

— Невозможно, — отрезал Патрик-старший. — Гули не восстанавливаются, не разговаривают, не выглядят как разумные!

— Не волнуйтесь вы так, я же сказал, что мы еще в поиске, — хмыкнул Рэс. Он не переживал за эмоции гостя. В целом, все шло по предполагаемому сценарию.

Патрик-старший сухо сглотнул и прохрипел:

— Это какой-то трюк! Вы меня за идиота держите?

— Нет, папа, — подключился его отпрыск.

— Сын, зачем ты помогаешь им морочить мне голову? Нет, все-таки придется здесь всё зачистить.

В этот момент эмоции Варисы перевалили через край, и она, не выдержав, тоже подскочила со стула, ударив руками по столешнице. Ее прямо распирало от негодования. Мало того, что Отец ради этого представления отрезал себе палец, когда это мог сделать кто угодно, хотя бы она, так они еще и не верят его словам!

— Вариса, сядь, — отрезал Рэс.

— Но, Отец…

— Сядь, я сказал, — прогремел тот. Девушка вздрогнула и медленно, недовольно, но присела на стул. — Прости, Отец.

Когда она подняла голову, ее глаза сразу же встретились со взглядом Патрика, в котором она прочла столько превосходства и самодовольства, что им можно было заменить всю воду океана. Он стоял и смотрел на нее сверху, будто правитель на челядь. Лютая ненависть мгновенно переломила страх и стыд перед Отцом, и она снова была готова прыгнуть вперед. Прямо здесь, при всех…

— Папа, я тоже хочу кое-что тебе продемонстрировать, — тем временем сказал Патрик, с усилием воли отведя взгляд от Варисы. С того случая в коридоре не было и ночи, чтобы он не представлял, как удовлетворяет свою похоть ее телом. Порой ему казалось, что он уже слышит ее жалостливый крик и мольбу прекратить. В такие моменты дарованные Рэсом рабы превращались в куклы для воплощения его фантазий, и если он не оставался доволен, кто-то из них умирал.

— Сын… ты…

— Папа, не переживай. Ты ведь получил посылку? Но мои руки на месте, — успокаивающе сказал тот, снова выставив перед собой ладони.

Все находящиеся за столом прекрасно понимали причину всех этих стараний. Рэс дал четкие указания и не посчитал лишним объяснить старшим свою позицию. Он хотел, чтобы отец Патрика согласился присоединиться к ним по доброй воле и транслировал идею среди дворян, будучи согласным изначально, а не по факту обращения. Как показала практика, это имеет значение. Не все обращенные одинаково верны как делу, так и предводителю. И что самое главное, Рэс хотел найти влиятельных союзников. Ему не льстила идея быть единовластным властителем всех и вся, он прекрасно понимал, что так не бывает. Нужны советники, мыслители, стратеги, известные лица, и не только среди гулей. Нужны союзники среди людей, которые могут ходить под солнцем, выполняя задачи. Все это, в конечном итоге, невозможно выполнить только одними руками и одной структурой.

Патрик взял тот же кинжал и положил руку на то же место, где была рука Рэса.

— Сын, нет… — прошептал его отец, но не остановил. Что-то подталкивало его увидеть подтверждение заявлений хозяина замка.

Нож резко упал на стол, и палец отделился от руки, добавив еще крови. Затем, хоть на это и понадобилось гораздо больше времени, он так же восстановился. Патрик старший уже почти сдался и решил, что его сына довели до безумия и заставили отрубить себе палец. И вот, теперь перед ним снова произошло чудо.

— Как это возможно?

— Тэм Патрик, я ведь сказал, что мы другие. Ваш сын тоже, — ответил Рэс.

Дальше посыпались вопросы, много вопросов, от которых у Варисы начала болеть голова. Одно и тоже, каждый раз: кто вы, как такое возможно, как быстро происходит восстановление, за счет чего и так далее. На фоне оживленной беседы, Рэс разрешил больше демонстраций, и Патрик старший лично прострелил голову Марку.

— Это просто невероятно, — благоговейно шептали все гости, когда Марк спустя полчаса открыл глаза. — Я вас внимательно слушаю, тэм Рэс.

Хозяин замка учтиво кивнул, промокнул полотенцем губы и снова вышел из-за стола.

— Как я уже сказал, имя нашего племени еще в работе. Но с уверенностью могу сказать, что в некотором роде в нас есть кое-что от известных вам гулей. Самым неприятным для вас может оказаться принятие того факта, что мы питаемся человеческой кровью и иногда даже…

— Плотью? — выпучил глаза один из людей высокого гостя и сжал рукоять револьвера, его примеру последовали остальные бойцы. Во всех царствах и землях каннибализм — самое отвратительное и мерзкое деяние, за которое не существует иной меры наказания, кроме смерти. Каждый из сидящих за столом людей прекрасно об этом знали и, несомненно, первыми убили бы поедающего себе подобных человека.

Рэс улыбнулся, подметив, что главный Патрик-старший при этом упоминании не проявил священного ужаса и лишь дернул щекой.

— Да, именно. Кровь и плоть. Но не все так просто. Многие из нас, те, кто получил этот дар лично от меня, предпочитают только кровь. Как и я сам. Чем дальше уходит моя родословная, тем ближе обращенные к обычным гулям. Внешне они остаются прежними, но их внутренняя жажда слабее поддается контролю. Мы можем принимать обычную пищу, но не чувствуем насыщения. Наше тело избавляется от грязи так же, как и человеческое, разве что с гораздо меньшей частотой. Мы дышим, спим, устаем, чувствуем.

— Ты тоже питаешься тем, о чем говорит Рэс? — спросил Патрик-старший, посмотрев на сына.

Тот без промедления кивнул и сказал:

— Да.

Патрик старший нахмурился. Ему не понравилось то, что он услышал.

— И еще, самое важное, наша кровь не переносит солнечный свет, — как ни в чем ни бывало, продолжил Рэс. — Это единственная вещь, которая может нас наверняка уничтожить. Ни пули, ни отрубленные конечности не наносят столько вреда, сколько лучик утреннего солнца.

— Те́нниши, — прорычал один из бойцов. — Вы просто создания те́нниши, а не эволюция!

Все четверо вскочили со стульев и завертели оружием. Один только высокий гость не двинулся с места.

— Тэм Патрик!

— Сядь, Далан, — отреагировал тот спокойным тоном.

— Но, это ведь твари те́нниши, а мы с ними за одним столом…

— Сядь, не нервируй меня! Прошу, продолжайте, тэм Рэс.

— Благодарю, — кивнул тот. — Эти два минуса нивелируются одним простым фактом — бессмертие. Мы не стареем и остаемся такими, какими были перед обращением.

— Бессмертные, не убиваемые, не отличимые от людей, — пробормотал гость. — Но пьющие кровь и поедающие плоть людей создания. Вечно живущие во тьме ночи.

— Всё так, тэм Патрик.

— Я так понимаю, что вы пригласили меня для того, чтобы предложить этот… дар? — спросил тот.

— Именно. Дар! Вопрос лишь в том — достаточно ли вы за свою жизнь нанежились под солнцем.

— А что насчет крови и плоти?

Рэс понял, что вопрос уже решен и снова сел во главе стола.

— В вашем случае это будет только кровь. И не думайте, что мы высушиваем людей сотнями за день. Лично мой, так скажем, рацион — один прием пищи в день без единой смерти. Но если долго не питаться, от жажды можно и перегнуть палку.

Вариса почти не слушала разговор Отца с дарсийцем. Ее внимание всецело было поглощено сыном дарсийского дворянина, который нагло ухмылялся ей, даже не пытаясь скрыть это от присутствующих. А затем и вовсе пересел на освободившееся место рядом с ней.

— Знаешь, что мне вчера сказал Отец? — спросил он шепотом у Варисы. — Он сказал, что только благодаря мне нам удастся выбраться за пределы Пустоши. Если папа примет предложение, он станет очень важным членом племени. А я его сын.

Вариса не хотела разговаривать с ним, но не удержалась:

— Ненадолго. Потом появится кто-то более весомый…

— Мой дядя Родерик, — перебил ее парень. — Генерал дарсийской армии. Мы очень близки с ним.

— Ты, наглый убл…

Патрик тихо хохотнул, и его ухмылка прервала Варису.

— Скоро ты совсем будешь не нужна Отцу, как и большинство старших, — сказал он, почти вплотную приблизившись к уху.

Глава 44

Глава 44

Вариса будто зверь зарычала от ярости:

— Пошел вон урод, пока я тебе прямо здесь голову не оторвала!

— По сравнению с моим отцом и дядей — вы неразумные дети, и вашим привилегиям придет конец, — не слушая ее, продолжил шептать Патрик. — Всем этим играм придет конец, и начнется этап, в котором вы будете лишними в совете. Вы настолько тупые, что даже не понимаете этого. Старшие лишь переходный этап, вынужденная альтернатива, расходный материал. И когда этот день настанет, у меня будет в руках сила указывать тебе, использовать тебя. С помощью папы и дяди, я отплачу тебе за все те унижения, что ты мне принесла. Ты будешь прислугой в моих покоях, шлюхой в моей постели, подстилкой у моих ног. Я растопчу тебя и опущу на самое дно, как и всех вас, старшие, — ядовито протянул он. — Знаешь, почему я не боюсь тебе этого говорить? Потому, что ты уже запятнала себя, и никто не будет слушать обиженную идиотку. А твой глупый план убить меня провалился в тот момент, когда ты поделилась им с другими. Ты и правда решила, что те сопляки не побегут к Отцу поведать о твоих замыслах в желании выслужиться?..

Чаша терпения Варисы уже была переполнена, но она продолжала ждать только из-за мыслей о грядущей расправе. Слова Патрика о том, что ее предали и Рэс в курсе всего, мгновенно выбили ее из хлипкого равновесия. Отец никак не проявил свою информированность и даже приглашал девушку поучаствовать в совещании. Советовался и вел себя как обычно. Вариса не замечала никаких изменений, но теперь, после слов Патрика, взгляды и тон Отца показались ей необычными, слишком приторными.

Отчаяние захлестнуло девушку. Вместе с этим, Патрик смотрел на ее выражение лица с трепещущим от удовольствия сердцем и его губы растянулись в широкой улыбке. Он ждал этого дня слишком долго, чтобы сдержаться. Осталось дождаться только одного предсказуемого поступка…

Вариса резко схватила со стола нож и с диким визгом вогнала его прямо в правый глаз ухмыляющегося Патрика.

…

— Д-а-а, сестренка, — пробурчал Марк, поднимая Варису по ступеням, слушая, как с каждым шагом ее голова бьется об камень. — Надо же было всё так испохабить. Хорошо, что наш новый союзник оказался достаточно мудрым, чтобы сразу же не дать команду стрелять. Надо же было такое учудить — попытаться отрезать голову пацану. Ты хоть осознаешь, что ты натворила? Я удивлен, что Отец взамен не оторвал твою голову прямо там, перед всеми. Хотя, это была бы лучшая участь, чем та, что тебя ожидает.

Дверь на последний этаж башни открылась, и Марк втащил девушку в людную комнату.

— Зачем же ты ее так… — сквозь слезы обронила Деми, увидев, во что превратилась подруга.

Марк только пожал плечами, бросив Варису в центре стоявших полукругом соплеменников.

— Дети мои и мой первый брат, — будничным тоном сказал Рэс, кивнув Патрику-старшему. — Сегодня, наконец, решится судьба одной из нашего племени. Я много думал и много советовался с вами и решил, что в преддверии важных событий среди нас нет места той, кто действует против наших интересов. Против племени. Как бы я не любил свою дочь — будущее племени превыше отеческих чувств. Мне больно даже думать об этом, но у нас нет права на ошибку. Тем не менее, несмотря на всю логику, посоветовавшись с моим первым братом, я решил уступить и дать дочери выбор.

Вариса с надежной подняла голову, услышав эти слова, и посмотрела на Рэса, но не увидела в его глазах соответствующей речи жалости. В них была обыденность, даже скука, и она прекрасно знала этот взгляд. Потом ее глаза пробежались по всем присутствующим и замерли на том, из-за кого она оказалась в этом положении. Взгляд Патрика сиял торжеством и предвкушением.

— Дочь моя, — продолжил Рэс. — Я решил, что единственная возможность искупить попытку убийства своего брата, это служение ему. Ты отплатишь за это своим временем. Десять зим. Таким будет твой срок. Альтернатива — смерть.

Патрик при этих словах облизнул губы, пожирая девушку взглядом, а она невольно начала плакать. Она хотела жить. Хотела бегать босиком по ночному лесу, чувствуя кожей землю и траву, охотиться, смеяться, грустить, удовлетворять похоть. И особенно, в это мгновение Вариса отдала бы все на свете за то, чтобы снова вкусить бегущий по венам Виктора сладкий сироп, почувствовать будоражащий нутро запах этого парня. Порой ей даже казалось, что именно это желание удерживало ее на грани. Ярость выжигала, а эта странная тяга кормила надеждой.

И все же, жизненного опыта ей хватало, чтобы понять какой будет ее жизнь под контролем Патрика.

— Смерть, — прохрипела Вариса, поднимаясь на ноги. — Я выбираю смерть.

— Сестра… — разрыдалась Деми и уткнулась лицом в ладони. — Пожалуйста, Отец…

Губы Рэса жалостливо дрогнули, но его слова не оправдали надежд некоторых присутствующих:

— Так тому и быть.

— Отец, она просто не в себе, — заявил Патрик. — Ей просто нужно время все хорошенько обдумать. По дороге в Дарсию, уверен, я смогу показать ей, насколько великодушен этот выбор. Вариса увидит, что эта мера всего лишь нужда, а не жестокое наказан…

— Смерть! — прокричала Вариса, плюнув в сторону Патрика. — Ублюдок, ненавижу тебя, мразь! Да будет проклят тот день, когда я обратила тебя. Нужно было вырвать твое гнилое сердце руками и раздавить его! И вы все скоро поймете меня, но будет поздно!

Патрик отшатнулся и стёр со щеки слюну, пожал плечами.

Рэс шумной вздохнул и приказал подготовить Варису к казни. Первой казни в их общине. Ей дали испить крови достаточно много, чтобы после длительного голода ее разум поддался эйфории от блаженства, а сила сразу наполнила тело. Было много споров, касательно этого жеста, но старшие все как один настояли на том, чтобы дать сестре последний раз вкусить пищу.

Затем одурманенную девушку подвели к окну и закрепили цепь к полу так, чтобы она не смогла убежать в тень. Двое ребят стали по обе стороны створок и взялись за ручки. Остальные отошли к стенам комнаты туда, где их не достанет прямой свет, и затаили дыхание.

— Прощай, дочь, — сказал Рэс и кивнул палачам.

— Сестра!

— Сестренка!

Створки резко отворились, и Варису поглотил густой, белый, слепящий солнечный свет. Все в комнате на мгновение зажмурились и затаили дыхание. Кто-то прикрыл глаза рукой и напрягся в ожидании жуткого визга.

Прошла секунда, две, три, пять, десять…

Вариса подняла веки и сквозь боль в глазах увидела припорошенную белым снегом равнину, окутанную поздним утром, с высоты башни. Она опустила голову и посмотрела на свои грязные ноги, рваное платье. Оглянулась в комнате и увидела забитых по углам, прижатых к стенам сородичей.

Вопреки ожиданию девушка не выгорела изнутри, не рухнула на пол пустой оболочкой, не чувствовала агонии или чего-то подобного. Всё, что она заметила, это слабое раздражение и дискомфорт. Ей не было приятно чувствовать на коже солнце, и хотелось поскорее убраться в тень, но это было всё.

— Что происходит? — наконец спросил кто-то в комнате. — Отец, что происходит?

— Почему она еще жива? — отозвался Марк. — Как такое может быть?

Вариса и сама находилась в глубочайшем шоке, от чего в голове прояснилось.

Рэс смотрел на девушку и выжидал. Он решил, что это просто заминка или какое-то удачное сочетание мутации. Сам он тоже мог бы достаточно долго находиться на свету, но при этом он испытывал бы жуткую боль. Вариса же молчала.

По прошествии пяти рим, когда стало ясно, что девушка не собирается умирать и уверенно стоит на ногах, хозяин замка скомандовал убрать свет и створки тут же захлопнулись.

— В мои покои, сейчас же, — приказал Рэс и, что-то шепнув Патрику старшему, вместе с ним поспешил покинуть помещение. За ними следом Варису повели остальные гули, с благоговением посматривая на нее.

— Сестра, почему ты жива? Сестренка, как ты выжила? Чья это была кровь, может дело в ней? — доносились вопросы от окруживших Варису старших.

Девушка не знала ответ, но что она внезапно поняла, так это то, что ей нельзя здесь оставаться. Сейчас ей нельзя дать возможность Отцу и его "первому брату" разобраться в этом. Вариса видела, как ее предали. Видела, что ее хотели отдать на растерзание Патрику. Если перед смертью ей уже было все равно, и она просто не хотела остаться в руках ненавистного парня, то сейчас, осознав свою важность, она решила, что ее секрет не должен быть раскрыт, пока семья Патрика среди них.

Когда толпа спускалась по лестнице на второй этаж, Вариса резко рванула в сторону и перевалилась через перила, прихватив за собой одного конвоира. Все закричали, но не сдвинулись с места, все еще пребывая в замешательстве. Этого времени девушке хватило, чтобы разорвать цепи и побежать в холл, где был главный выход. Она все еще чувствовала некоторую слабость, но благодаря выпитой перед казнью крови силы прорваться наружу у нее было достаточно.

Несколько младших пытались встать у нее на пути и были благополучно отправлены в полет. Раздались выстрелы, но пули не смогли остановить беглянку. Она слышала, как Отец приказал ей остановиться, но вопреки его ожиданиям, девушка даже на мгновение не замерла.

Наконец, створки входной двери распахнулись, и беглянка кубарем вывалилась на освещенную солнцем улицу…

Глава 45 — Охота

Глава 45

Черные тучи нависали над редким лесом, истоптанный грязный снег хрустел под ногами, и с вечнозеленых сосен ветер то и дело сбрасывал на мою шляпу капли воды. Несмотря на выдыхаемый изо рта пар, мороз был слабым и не доставлял ощутимого неудобства. Поздняя осень поглотила проклятые земли, хотя, по опыту, здесь всегда так: небо покрыто серыми или черными, как сегодня, тучами, которые не пропускают и лучика солнца.

Ки́мита шла слева от меня, сосредоточенная и напряженная, держала наготове обрез. В моих руках был грозный "Сердцеед"*.

(*модель винтовки)

На поясах обоих закреплены неудобные коробки с двумя лампочками внутри: одна обычная, вторая флеска, как стали сейчас сокращать лампочку из флесцирийского фонаря. За спиной в вещмешке покоился громоздкий накопитель. Та еще ноша весом в семь килограмм, но ради работы флески можно и попыхтеть.

Для сбережения заряда горел только тот фонарь, что был у меня, бегая тусклым лучом в сгущающихся сумерках. Фиолетово-синий цвет почти полностью терялся в желтом, но странный оттенок все же присутствовал и он придавал окружению неприятную, жутковатую атмосферу. Хуже, чем красный огонь, который в этих местах теперь почти бесполезен.

Я неустанно осматривал местность в поисках следов твари, которую мы искали с середины дня. Кровл — так называют паразита, захватившего тело взрослого медведя. Ки́мита оказалась хуже меня в вопросе охотничьего дела, хотя и быстро училась. Я не удивлялся. Пусть жриц и учили бою с холодным оружием, это было чем-то вроде дани традициям и дисциплине, нежели реальная нужда.

Все проявления те́нниши условно делятся на три типа: паразиты, некры и Существа. В число первой группы входят обычные легири и кровлы. Легири просто пользуются телами, транслируя жажду убийства разумным. Кровлы же, в зависимости от проведенного в теле времени, начинают менять его. Они как бы ассимилируются и притягивают витающую в воздухе энергию разлома, как материал для формирования новой оболочки. Вместе с этим, они обзаводятся особыми свойствами.

Некрами называют поднятых мертвецов, будь то свежие трупы или уже кости. А саму эту силу — Некро. Это явление те́нниши отличается от паразитов и Существ тем, что у него нет определенной "формы". А может ее просто никто еще не смог обнаружить.

Существами называют такие явления, как Донрю́. Они обретают подобие плоти.

— Приготовься, — прошептал я Ки́мите. Вообще, тихушничать особо не было смысла, ведь луч света заявит о нашем приближении раньше, чем голос или хруст под ногами. Проблема в том, что без флески будет намного опаснее.

Впереди послышалось рычание, и черная тень мелькнула между деревьями, проскочив перед светом фонаря. Ки́мита замерла, следуя моему примеру.

— Как договаривались, — прошептал я, не поворачивая головы. — Нужно выманить его под свет.

Я щелкнул тумблером, и фонарь погас. Сумерки мгновенно окутали нас, воспользовавшись этой возможностью. Мы остались одни против молчаливого леса. Простые звери уже давно покинули эту территорию, ведомые страхом перед новой угрозой, даже птицы держались подальше.

Полрим зараженный медведь держался на расстоянии, выжидал. Если бы я увидел подобное раньше, точно не поверил бы, но теперь твари с инстинктом самосохранения водятся повсюду…

Не прошло и десяти месяцев после моего пробуждения, как арха Лелиа снова собрала всех абитов в том огромном зале и произнесла тревожную речь, итогом которой оказался простой факт: печать ослабла — те́нниши стала сильнее. Под обескураженный гомон абитов чародейка объяснила, что это не неожиданность для капитула, хоть и происходит все намного быстрее, чем они предполагали.

Из очень расплывчатых объяснений, которыми чародеи любят разбрасываться, я усвоил несколько вещей. Первое — капитул не может ничего поделать с теряющей силу печатью. Троица, которая запечатала разлом, похоже, были последними, кто мог сотворить нечто подобное. И второе — не все создания те́нниши теперь дрожат от страха перед красным огнем. Пока что эта тенденция распространяется только на проклятые земли, но и в Пустоши, как говорят, пара охотников подцепили легиря, будучи окруженными факелами-клетками.

Сорок семь дней назад произошло первое нападение тварей на серебряный рудник. Красный огонь не защитил. Флесцирийские фонари были уничтожены стрелами. Дальше начали пропадать охотники, землепашцы. Эта информация быстро распространилась, и Рома́гис накрыл страх. Население пригорода начало ломиться под защиту городской стены, и успокоить этот беспорядок удалось только круглосуточной стражей и увеличением количества защитных фонарей, от чего цена на последние подскочила до небес. В город нагрянули организованные отряды наемников, которые теперь постоянно патрулируют окрестности. Стены пригорода обзавелись сторожками, постами, бараками. В общем, прежний уклад жизни почти вернулся в прежний ритм, за исключением того, что люди стали более осторожными.

Выжившие на серебряном руднике шахтеры рассказали, что на них напали именно создания те́нниши, а не люди. В докладе сказано, что их кто-то вел будто отряд бойцов. Безумие, в общем. Хотя так казалось до того момента, пока академия не предоставила нам на изучение записи первых зим после появления разлома.

Кадавры, сухие скелеты из могильников и склепов, мутанты, бестелесные сущности и прочие ужасы снова обрели "жизнь". Так было сразу после катаклизма. Некоторые создания могли управлять другими, вести за собой целые толпы, направлять, хитрить. Они умнели на глазах…

Наконец, черная тень вынырнула из темноты, и с диким ревом, ломая ветки, медведь-кровл понесся на нас. От такой дикой картины сердце застучало, как копыта резвого вороного, и холодок пробежался по спине. Но промедление смерти подобно. Моя рука была наготове, и как только расстояние стало приемлемым, я включил фонарь и навел свет на медведя. Желтый луч ударил в истекающую кровью и слюной пасть. Кровл заревел, черная гарь окутала морду, и он прыгнул в сторону, убегая от губительного света. Ки́мита включила свой фонарь и тоже начала ловить его, что было не просто.

Зараженные кровлом звери становятся очень быстрыми и гораздо сильнее, чем были. Со временем они обрастают черной материей, становятся толще, что, к сожалению, не влияет на скорость, наращивают клыки и когти. Даже если это люди.

— Ушел в защиту, гад, — крикнул я, вертясь, как шелудивый пес, ловя светом монстра. Часто кровлы становятся не просто толще, но и обзаводится умением создавать защиту. Что-то вроде щитов, которые наращиваются на руках и других частях тела. Иногда это похоже на панцирь. Чтобы добраться до основного тела нужно пробить преграду, а за это время кровл успевает много чего натворить.

Ки́мита, понимая, к чему все идет, прочитала заклинание Ярость огня, и лес осветил сгусток пламени, появившийся из ниоткуда прямо перед раскрытой ладонью, будто кулак титана. Огонь ударил по медведю, и он от неистового рычания перешел на визг. Защита монстра быстро сгорала, разлетаясь пеплом и искрами в разные стороны. Урон от магии по те́нниши превосходит любой существующий, рукотворного или природного происхождения. Стало светло.

Но не все так гладко. Любые чары имеют так называемое Эхо. Чем больше сил маг тратит на заклинание, тем длиннее после него Эхо. Невозможно без неприятных последствий прочесть одно и то же заклинание друг за другом, пока Эхо не исчезнет. Для новичков с неразвитой Связью есть четкие временные рамки на каждое заклинание, чтобы понимать, когда можно творить его снова. В будущем это будет ни к чему. Чародей с крепкой Связью должен чувствовать свое Эхо.

Короче говоря, использовать заклинания на том, кого можно пристрелить — неоправданное расточительство, особенно для таких, как я. Но практиковаться на чем-то нужно. Поэтому я отпустил фонарь, сделал несколько шагов вперед и начал переплетать пальцы, образуя форму заклинания Толчок Силы. Если на нас эти простые чары воздействуют как отталкивающая волна, направленная или в виде простого взрыва, то создания, захваченные те́нниши, или полноценные Существа получают серьезные увечья.

На это плетение, в идеале, должно уходить секунды три. Я укладываюсь в семь. Достаточно неплохой результат, но не лучший. Но не успел я доделать начатое, как слева из-за деревьев послышались человеческие крики. Еще далековато, но определенно некто стремительно перемещался в нашу сторону.

Огонь на паразите тем временем потух, и Ки́мита жгла его фонарем. Тварь была в замешательстве. Понимая, что скорее всего сейчас будет не до практики, я вскинул винтовку и несколько раз спустил курок, целясь в голову.

Медведь безвольной тушей рухнул на землю, и покрывавшие тело наросты начали развеиваться черной гарью.

— Собери Основу, — сказал я Ки́мите, готовясь встретить оружием незванных гостей.

Она тоже слышала крики и не медлила. Подбежала к телу и прочитала заклинание Жатва. Эти чары собирают освобожденную энергию после смерти создания и образуют что-то наподобие черной жемчужины. Чем сильнее был монстр, тем больше энергии будет содержать Основа.

Тем временем из-за деревьев на место битвы выскочили двое в униформе академии. Судя по цветам, из центрального блока. Парень и девушка.

— Б-бегите! — завопила девушка и захлопнула рот, переведя взгляд на поднимающую Основу Ки́миту.

Я пробежался взглядом по гостям. Они были безоружны, без фонарей, измазаны в крови и грязи. Откуда они здесь в таком виде?

За их спинами раздался дикий шум. Кто-то яростно прорывался сквозь лес. Раздался рев.

Изодранные гости внезапно понеслись в мою сторону, но девушка споткнулась и плюхнулась лицом на землю. В эту же секунду на наше поле боя выскочил, несомненно, кадавр. Он состоял из перемешанных тел. Две головы: волка и человека. Торс медведя. На спине горб, заканчивающийся толстым хвостом рептилии. Таких гибридов я еще не встречал.

Глава 46

Глава 46

Зловоние было невероятным.

Эта несуразная, уродливая штука довольно ловко сиганула на упавшую девушку и вмиг разорвала ее на две половины. От промежности до шеи. Внутренности разлетелись в разные стороны, а кровь кляксами ударила в спину бегущего на меня парня.

Мне еще не доводилось встречать такого урода. Сколько же он живет, что успел собрать и приспособить столько трупов в одно тело? Одно хорошо — некры не обрастают дополнительной защитой.

— Флеску, скорее! — крикнул парень, остановившись за мной.

Я, не думая, сбросил рюкзак с батареей и передал фонарь. Сам вскинул винтовку и начал палить по туше. Ожидаемо, пули такого калибра только немного замедляли монстра, не нанося фактически урона. Некр — лишь скопление мертвой плоти и устойчив даже к повреждению мозга. Известно, что в бою с таким монстром, лучшая тактика — разрушать само тело, чем и с чего начать не имеет значения, или использовать флесцирийский свет. Только так некра можно остановить.

Ки́мита тем временем зажгла свой фонарь.

Два луча выстрелили по кадавру, и он неистово завопил. Есть контакт. Но в отличие от медведя монстр не остался на месте, а медленно пошел на меня. Я был ближе.

— Дерьмо! Только не это! — заскулил парень, и фонарь с моей стороны пропал. Стремительно удаляющийся топот заявил о намерениях беглеца лучше, чем любые слова.

— Ублюдок, стоять! — рявкнул я, не оборачиваясь. Вот же…

— Я разберусь! — выдала кхану́, и прежде чем я успел вставить слово, выставила руку вперед и воздух прорезала синяя молния, ударив тварь в одну из голов. Следом за молнией она вытащила хита́нги и начала танцевать вокруг обескураженной туши, отсвечивая лезвием клинка. Я хлопнул по рукояти Торрака*, но понял, что сейчас буду только мешаться.

(Торрак* — боевой топор для одноручного и двуручного хватов. Основное лезвие выполнено в форме полумесяца, с другой стороны короткий скол).

Показушница, чтоб ее. Постоянно изображает из себя саму сдержанность, но повод лишний раз показать, какая она сильная, не упускает. А ведь когда-то списала себя со счетов и пыталась умереть. Но как бы там ни было, она действительно намного стала сильнее. Как чародейка в частности. Я был уверен в ее победе достаточно, чтобы переключить свое внимание на кое-что другое…

Пока все внимание тэли было отдано кадавру, я вскинул винтовку и довольно быстро нашел удаляющуюся спину вора. Он петлял между деревьями и иногда вовсе пропадал. Чего не скажешь о свете фонаря. Спрятаться за спину? Ладно. Подставить и сбежать, прихватив мое имущество? Ну уж нет.

Первый выстрел догнал вора в районе плеча, второй предположительно между лопатками…

…

— Хватит хандрить, — пробурчал я, глядя в пляшущие языки пламени костра.

Недовольная Ки́мита сидела напротив меня, укутавшись в теплую накидку с капюшоном, и молча чистила свой хита́нги, удерживая его коленями. После битвы мы нашли укромное место в разрушенном почти до основания строении, от которого остались только четыре стены, и устроились там на ночлег. Очередная дозорная башня, коих здесь на удивление много, судя по словам других абитов.

— Я не хандрю, — подняла она голову, в зеленых глазах отразилась пляска огня. — Просто не могу принять поступок этого абита. Он даже не посмотрел на мертвую напарницу и просто ограбил нас, тем самым подставив. Мы ведь должны помогать друг другу в сражении против те́нниши, а не наоборот! Надеюсь, его настигнет кара.

— Ты иногда бываешь слишком наивной, — вздохнул я. Говорить о том, что кара настигла вора в ту же рим, я не стал. Не то, чтобы я видел содеянное мной как нечто неправильное, просто представления о справедливости у нас с тэли часто расходятся. Не хочется начинать очередной спор.

— Может быть, господин.

— И лезешь на рожон без моего согласия, — упрекнул я. — А говорила, что будешь слушаться во всем.

Ки́мита ничего не ответила и отвернулась.

— Ладно, зато у нас теперь на руках две неплохие Основы.

Неделю назад неожиданно закончился практический курс с допуском к боевым навыкам. Дальше абит должен сам найти способ расширения своего магического арсенала. Вариантов несколько.

Во-первых, абита может взять к себе в личные ученики кистен или арх.

Во-вторых, можно уговорить наставника обучить тебя за золото (что маловероятно) или получаемые за Основы баллы. Но набор доступных заклинаний в этом случае далеко не уникален и весьма ограничен. Даже бесполезен. Ну, зачем мне защищать одежду от грязи, если существует заклинание скорости?

И в-третьих — время, изучение, удача.

Очевидно, первый вариант самый предпочтительный, перспективный, да только в ученики хотят только абитов из центрального блока. Арха Лелиа, например, уже предложила Ки́мите стать ее ученицей. Я почти рукоплескал, когда услышал эту новость, но как выяснилось потом, остроухая будет учить девушку только Слову. Ки́мита обещалась со временем понять, как перевести это все в форму для плетения, но это сомнительно.

Третий вариант тоже не слишком воодушевляющий: создать заклинание самому или найти готовое. На создание уйдут годы, десятилетия опасных испытаний. Поиски же тайников покинувших мир живых чародеев на просторах планеты, где они могли оставить что-то для искателей, тоже представляется мне сомнительным делом.

Почему именно тайников, а не записей где-нибудь в хранилище? Все просто — чародеи очень жадные, особенно к своим знаниям. Когда Ки́мита обратила на это мое внимание, я даже удивился, ведь не провел столько же времени в академии, сколько она, но потом все проявилось как на ладони. Живут чародеи отдельно, личные ученики друг с другом постоянно соперничают, даже до рукоприкладства доходит. Когда читают известные только им заклинания при посторонних, всегда прикрывают рты ладонью и вообще стараются не колдовать что-нибудь уникальное при других без особой нужды. Специализирующиеся на плетении чародеи не снимают накидок с широченными рукавами, в которых можно не то, что заклинания творить, а бутылки с контрабандным граем перевозить. Чародеи атрибутики самые замкнутые и всегда творят свои чары в одиночестве.

В общем, самый простой способ, это задания академии. После увеличения те́нниши такие поручения сводятся к одному: найти, уничтожить и принести Основу. Последняя, как оказалось, очень хорошо ценится алхимиками, которые используют ее в своих целях. В соответствие с силой Основы абиту начисляются баллы, за которые можно купить у наставника обучение заклинанию.

Когда я впервые услышал о будущей системе получения знаний, хохотал, пока живот не заболел. До сих пор не понимаю, почему нельзя обучить сразу всему. С одной стороны наставники говорят, что мы чуть ли ни будущее этого мира, последний оплот, с другой — посылают на смертельные задания ради идиотских баллов, будто мы на городских соревнованиях в честь Троицы. А на охоте происходят такие вот казусы, как сегодня.

Бонусом к пользе выполнения заданий идут зелья. Как оказалось, создание Связи это не конечная, а только начало пути. Связь с Хо́риам нужно совершенствовать, развивать, делать крепче, благодаря чему высвобождение Силы становится легче, быстрее. Это в свою очередь позволяет влиять на силу заклинаний. Но как обычно все упирается во время. Десятилетия. И здесь на сцену снова выходят алхимики. Помимо всего прочего, эти ребята создают так называемые "зелья уз", после употребления которых Связь крепнет на глазах, так говорят. Купить это чудо можно только за баллы. Это относится ко всем абитам, независимо от метода обучения заклинаниям. И все же, в этом кроется огромная разница в скорости обретения силы учениками академии. Очевидно, что ребята из центрального блока будут всегда на десяток шагов впереди, ведь им придется тратить заработанные баллы только на флаконы…

— Выпить не хочешь? — спросил я Ки́миту, призвав Карман. Портал, который я упорно называл окошком прорезался в ночном воздухе, и представив бутылку с холодным элем, я подставил руку.

— Нет, благодарю, — отказалась девушка и, наблюдая, как я наполняю медную кружку, добавила: — Позволю себе заметить, что ты в последнее время сильно увлекаешься выпивкой. Это вредит мышлению. Гирс на тебя плохо влияет.

Я хохотнул от такой смены ролей. Все встало на свои места:

— Ты прям как старшая сестра.

— Не сестра, — спокойно ответила она, следя за моими движениями. — Просто я не хочу видеть, как ты травишь себя. К тому же, когда ты пьянеешь, ведешь себя как клоун.

— А вдруг я и есть клоун?

— Не вдруг, господин, — закатила глаза она, и я поперхнулся элем. — Но после выпивки это проявляется еще сильнее. Помнится, в поселении кровососов ты вообще молоко заказал. К тому же, мы сейчас не в трактире, а на рубеже проклятых земель. Тебе не кажется, что опрометчиво будет туманить разум в таком месте?

Вот так-то лучше.

Ки́мита однажды заявила, что тех созданий и гулями-то называть не совсем верно. Мы порылись в памяти и подытожили, что тела в трактире были не столько разорваны, сколько покусаны. Даже на втором этаже, когда до нас добрались через окно, гули не жрали мясо, а глотали кровь, как воду. Тогда это было не важно, но если подумать — глубокие раны, возможно, были нужны именно для этого. Уже не переживая о реакции, я таки рассказал про укус разносчицы — о том, как она прокусила кожу и сглотнула кровь, а не вырвала плоть — и как-то само собой Ки́мита назвала ее "кровосоской ненормальной". Может быть это не совсем верное определение, ведь были и разобранные трупы, но, как альтернатива, чтобы отличать без уточнений, о ком разговор, вполне годится.

Глава 47

Глава 47

Закинув бутылку с кружкой назад в портал, я подумал о том, как Ки́мита изменилась после моего пробуждения. Правильнее будет сказать, что изменилась она, пока я спал, но для меня это произошло внезапно. У меня будто появилась личная надзирательница, периодически называющая меня господином и постоянно стремящаяся защитить. Исчезли сомнение в глазах и неуверенность, вместе с этим ее осанка стала прежней. Уверен, это все благодаря обретенной силе, ведь девушка на виду и уже не один чародей предложил ей покровительство. Арх Цезирон, преподающий в центральном блоке, даже вспылил, размахивая руками, как обиженный младенец, когда она отказалась. Да только это всё, как они могут проявить недовольство.

Дело в том, что в отличие от былых времен, набор в личные ученики проходит иначе. Для начала, приглашения отправляются в письменном виде. Ну а там дается одна неделя на выбор. Теперь это походит на наем работников, где наставники предлагают условия, а ученики выбирают лучшие. Но это обоюдоострый меч. С одной стороны, больше нет трепетного поклонения единственному и неповторимому наставнику. С другой, то же самое и со стороны чародея. В любом случае нам, поступившим в академию, не с чем сравнивать.

Мы перерыли кучу книг в поисках последствий от заклинания, похожих на то, что сотворила Ки́мита. На данный момент стало ясно только одно — это что-то древнее. Язык, на котором выжжена ее метка, упоминается лишь вскользь и относится к категории мифов. Как и говорила Ки́мита, он считается мертвым: ни тебе буквицы, ни правил построения слов и тем более предложений. Мне показалось это очень странным, ведь даже язык, на котором составляются заклинания, считается древнейшим, истотным. Что же тогда это за язык?

Впрочем, это не единственная насущная проблема. В книгохранилище по кукловодам ничего не нашлось. Совсем. Арха даже прошлась со мной, лично, чтобы убедиться в этом. Очень удивлялась, обнаружив отсутствие даже тех книг, в которых было хоть какое-то упоминание. Либо это Катерина с Номирэсом постарались, либо кто-то в курсе обо мне и тоже копает. А может, есть еще один кукловод, но с другим покровителем. В общем, ничего не ясно.

— Слушай, давно хотел у тебя спросить, — обратился я к Ки́мите, вдруг вспомнив события в поселении. — Почему вы тогда с Лэссом спорили по поводу отсечения голов трупам?

Губы девушки дрогнули, так всегда происходит, когда разговор заходит о ее помощнике, и она уставилась на огонь:

— Дело в хита́нги. Жрица не должна оскорблять священный клинок позорными действиями.

— Твои островные сородичи тоже таскают эти железки, но я не замечал к ним такого бережного отношения, — заметил я.

Ки́мита шумно выдохнула, давая понять, что не пропустила мимо ушей слово "железки". Я прекрасно понимал, что говорю, но мне нравилось, как она злится. Это происходило не часто, особенно после моего пробуждения.

— Хитанги жрицы и других кхану́ — не одно и тоже. Мой клинок благословлен Всематерью, — ответила девушка, проведя пальцами по рукояти.

— Прямо таки благословлен? — спросил я.

— Несомненно, — сухо согласилась она. Не понимаю, почему она до сих пор продолжает придерживаться своей веры…

Утро наступило внезапно, хотя и утром-то это сложно назвать — солнце только-только появилось за серыми тучами, редкими лучами просвечивая дыры в почти цельном полотне. Костер давно погас, и холод пробрал до косточек. Накопитель фонаря после ночи еще держал заряд, но по опыту я знал, что осталось ему совсем недолго. Свет флески требует много энергии. Нужно спешить в город.

Впервые за последний месяц я снова видел сон про разносчицу. Хоть я ни разу и не видел ее лица, но уверен, что это она. Это каждый раз она. И каждый сон отображает убийство и кровь. Как обычно, всё рывками, неслаженно и неясно.

В этот раз помню светлую комнату, мужчину и подростка. Они не выглядели испуганными, напротив, улыбались и смеялись, глядя на меня. Так же помню их трупы, кровь на полу, знакомое рычание и звонкий голос. Помню, как облизывал окровавленные пальцы, глядя на лежащее на столе тело мальчика, лицом прямо в тарелке с супом. Напротив него в ужасе умирал мужчина.

Было время, когда я думал, что она меня все-таки обратила, и эти сны отображают мою жажду. Но я не боюсь солнца, не думаю о человеческой крови или плоти, и тем более не перевоплощаюсь в чудовище.

Я как-то заглянул к мозгоправу, описал ситуацию, обойдя стороной кровососов, и он сказал, что такие травмы лечатся только временем. Мол, мой разум придумывает эти ужасы из-за шока, и мне нужно просто встретиться с этой особой и поговорить. Бесов шарлатан. Ни тебе пилюли, ни порошка чудотворного, чтобы мозги поправить. Радует то, что теперь эти сны не пугают как раньше, заставляя просыпаться в холодном поту…

Дизер находился на своем месте. Я выжал из него все, что можно, и к вечеру мы пересекли городские врата. Вдали Ромагис казался ежом с бегающими желтыми лучами вместо игл. Кажется, за эти сутки патрулей вокруг города стало еще больше. Многие снаряжены фонарями с лампами флески и красным огнем. Похоже, это успокаивало жителей предместья больше, чем горожан внутри стен. Пока мы добирались до особняка, довелось несколько раз стать свидетелями ругани лавочников и стражи. Последние решили, что за защиту им положены скидки на товар. Защиту, которая обеспечена патрулями снаружи и стенами самого города. Впрочем, ничего нового.

Улицы города теперь покрыты жижей из снега и грязи, от чего не хочется даже вылазить из паровика. Из каждого дома валит дым. Окна уже не нараспашку. Ромагис в моих глазах обрел новые цвета: грязно-белый, холодный, но такой же шумный, как и в мое первое здесь появление.

В отличие от забитых горожанами кварталов, место, где находился мой особняк, выглядело нетронутым и одиноким.

— Куда в обуви прешься! — громыхнула остроухая сиделка, появившись из ниоткуда, едва мы успели сделать шаг от двери. Ки́мита рассказала, как познакомилась с ней, и уговорила оставить ее, как домработницу. — Карина, бедненькая, здесь целыми днями пол намывает, чтобы ты в секунду все испоганил?

Я наиграно недовольно пробурчал, стягивая ботинки:

— Карга, не кричи. Лучше передай на кухню, чтобы горячего сделали. Хозяин голодный прибыл.

— Какой ты хозяин, так, мальчишка вредный, — в ответ фыркнула Данира, и молча потопала в сторону кухни, взмахнув своей вездесущей накидкой кочевников. Так уж сложилось, что мы с ней только так и ладим.

Ки́мита снова прочитала нотацию об уважении к старшим. Уважать-то я уважаю, да вредная она не меньше нашего, только притворяется мудрой пожилой дамой. Глядишь, приказывать начнет.

Женщину Ки́мита знала еще до побега из храма. Тем не менее, появилась она на пороге моего особняка не просто так. Ее прислали из храма, как посредницу, в самое "удачное время". Пожилая кхану́ сразу все объяснила и попросила дать ей возможность помогать девушке. Взамен она должна отправлять отчеты по развитию Ки́миты как чародейки. Так же при ней было послание, в котором Ки́мите выразили глубокое почтение, как будущей чародейке, и попросили просто не забывать, откуда она родом. Никаких требований.

Да уж, более откровенного способа прислать шпиона и при этом подстелить на будущее соломку я еще не видел. Вроде бы ничего опасного, ведь серьезных тайн у Ки́миты как таковых нет, но все же… Тем не менее, ситуацию храмовники прочли хорошо. Девушка никому не доверяла, нуждалась в помощи и, как ни крути, каких никаких, но своих. Ки́мита решила, что лучше известная опасность, чем кот в мешке. И не прогадала. Карга действительно оказалась полезной и буквально сняла с плеч девушки заботу по особняку и куске мяса по имени Виктор. За что и я невольно оказался в петле благодарности и, самое противное, причины были.

Как и планировал, я разместился перед камином, а Ки́мита сразу ушла сплетничать с горничной и каргой. Дева битвы, как только перешагнет порог особняка, так маска холодного снисхождения ко всему и вся моментально слетает. Никак не могу не удивляться таким метаморфозам. Вся академия за глаза называет ее "княжной", и есть даже что-то вроде поклонников. Благо с Гирсом контактирует, как я и приказал перед погружением в сон.

Достав блокнот, я принялся выводить каракули чего-то непонятного. Порой в голове что-то сходилось и странные образы из Сна Бога становились более четкими. Я решил, что даже скупые зарисовки и записи будут полезными. Пытался нанимать художника, но тот в упор не мог понять, что я от него жду, да и сам я не мог толком объяснить. Все равно, что описывать с детства слепому, как выглядят цвета. К тому же времена просветления были слишком спонтанными.

Неделю назад я попытался нарисовать лицо. Лицо седовласого мужчины. Получилось так отвратительно, смехотворно и непохоже, что лист был просто смят и выброшен в камин. В этот раз, получалось нечто похожее на зависший в небе объект, похожий на огрызок сигары…

Глава 48

Глава 48

Утром следующего дня мы разбрелись по своим группам и блокам. Выходные дни, полные грязи, холода и опасности закончились, и предстояло снова вливаться в учебную суету. Изучение новых заклинаний завершилось, но это не отменяло отработку имеющихся под контролем наставника. Они оценивали успехи каждого и делали пометки в своих журналах. Группа, в которой состоял я, была самой отстающей по левому блоку в скорости плетения форм, и на нас постоянно давили этим, как наставники, так и другие абиты. К тому же, никто не отменял занятия по вычислению, языкам, науке, теории создания заклинаний, фехтованию, стрельбе, рукопашному бою. График был очень плотным, и исключения делались только в пользу охоты и других заданий.

Как только я появился в холле, меня встретил старший абит и передал приказ навестить главу академии. Когда подобное происходит, лучше не тянуть, поэтому я незамедлительно направился в центральный блок.

Все учащиеся давно разбрелись по аудиториям или тренировочным полигонам, поэтому вокруг была тишина. Чему я был несказанно рад. Не очень-то меня жалуют здесь. Я быстро поднялся по ступеням, и замедлился только когда услышал при приближении к кабинету архи голоса. Замер у двери.

— Глупости! — твердо заявил мужской голос, и я узнал в нем наставника Цезирона, чародея, который вспылил после отказа Ки́миты пойти к нему в ученицы.

— Ты ошибаешься, — ответила Лелиа.

— Это вы все ошибаетесь! Кто вообще решил так просто отдать этим насекомым столько заклинаний?

— Совет.

Цезирон громко, недовольно фыркнул, и его понесло:

— Вы совсем ума лишились! Сначала совет заявлял, что учиться здесь будут только избранные, а в результате… в результате я вынужден контактировать с тупым потомком свинопаса, которому просто повезло с ядром! Потом нас уверяли, что представлены будут только пять простых заклинаний, а остальное только избранным в качестве поощрения. Вы говорили, что остальной сброд будет нашими руками, слугами! И что же теперь? Уже каждый сопляк в этих стенах умеет разбрасываться стихиями!

— Ты сам знаешь, что произошло, Цезирон! Нам нужны свежие силы, последователи… — устало сказала Лелиа.

— У меня уже есть ученики! Трое отличных ребят, и мне этого достаточно! Позавчера я планировал наградить их заклинаниями, включая "Нору", а вы взяли и обесценили его! И вообще, для чего им Нора? Что там будут прятать эти сопляки безмозглые?! — продолжал давить мужчина.

— Совет решил, что оно им понадобится в поисках, — твердо сказала Лелиа и продолжила, но уже мягче: — Цезирон, ворчун ты надоедливый, вспомни себя. Вспомни, как важно иметь место, в которое не проникнет соперник. К тому же, чего ты так взбесился из-за какой-то Норы? Сам же сказал, что стихиями они уже разбрасываются, так что решит простое убежище?

По столу хлопнула ладонь, и Цезирон почти завизжал:

— Я же сказал, что у меня были на нее планы!

— То есть, ты пришел тратить мое время только потому, что не сможешь наградить своих учеников этой безделушкой?! — рявкнула Лелиа. Похоже, ей надоело спорить.

— Не только, — процедил тот. — Мне стало известно, что ты покровительствуешь возможному кукловоду. Это так?

— И?

— Совет в курсе? Снова хочешь, как в тот раз, все под себя сгрести? — прорычал Цезирон.

— Ничего я не гребу. И не скрываю. Просто Совет состоит из таких же, как ты, и им уже давно пора осыпаться песком! Если бы не я, вы бы и на академию не решились, продолжая трястись над бесполезными сейчас традициями! И я не обязана отчитываться перед тобой. Хочешь деталей?

— Хочу, — отрезал тот.

Что-то шлепнулось на стол. Видимо документы. Несколько рим была тишина.

— И это все? — пропищал Цезирон.

— Как видишь.

— Здесь же ничего нет.

— Это от того, что и результатов нет. Парень даже близко не подошел к ответу. А может это ты книгохранилище подчистил?

— К-какое книгохранилище?

— Академическое, — с подозрением в голосе ответила арха.

— Ничего я не подчищал. Я не вор! — крикнул тот.

— А вот это еще вопрос…

Снова стало тихо, видать, они зыркали друг на друга, а потом громкий топот ботинок в сторону выхода подсказал мне, что лучше убраться подальше, что я и сделал. Дверь со стуком об стену распахнулась, но я уже стоял за углом и спустя пару ударов сердца смотрел на удаляющуюся спину мага.

— Заходи, паучок, — громко сказала Лелиа, когда топот стих. — Я знаю, что ты там.

Я хмыкнул и, зайдя в кабинет, тихо прикрыл за собой дверь. Поздоровался.

— Слышала, вы вернулись с плохими вестями, — заявила арха, не предлагая мне даже присесть. Для нас обоих было очевидно, что я слышал спор чародеев, но пытаться обсудить это было бы верхом идиотизма. Если она молчит, я тоже должен молчать.

— Так и есть.

— Этой действительно был кадавр из четырех существ?

— Он самый.

— Зрелище не из приятных, наверное. Тела ребят вернуть возможности и правда не было?

— Девушка разорвана на части, а парень сбежал в неизвестном направлении, — ответил я, не моргнув и глазом.

Лелиа откинулась на кресле и, посверлив меня взглядом, предложила присесть.

— Ладно, бес с ним. Меня больше интересует другой вопрос, — сказала она, явно намекая на продвижение в моем деле, но мне нечего было ей сказать, и она это прекрасно понимает. Просто у это дамочки привычка требовать результат по поводу и без.

— Могу я задать вопрос? — спросил я.

Она кивнула.

— Теперь не только вы в курсе обо мне? Мне ожидать гостей? Может неприятностей?

Лелиа отмахнулась:

— Цезирон не опасен, просто вредный, и заинтересован в чем-то кроме себя только на словах, как и большинство магов. Конечно, о тебе уже известно за столько-то времени. В академии много народу работает, кто-то да уже должен был подслушать наши разговоры. Прямо как ты только что подслушивал меня и этого идиота.

— Я не подслушивал…

— Не важно. Главное помни, что по любому вопросу, связанному с твоей способностью, тебе нужно всех отсылать ко мне. Даже архов.

— А за "отсылание" меня не…

— А ты язык как обычно не распускай, и не будет никаких "не".

— Понял.

— Ты пробовал направлять Силу? — спросила она в который раз, и в который раз я согласно кивнул. — И?

— Ничего. Я просто трачу Силу впустую. Это бессмысленно. Я пробовал заклинания читать, Ки́мита даже на языке кхану́ заговаривала предметы — все бесполезно. Как и до этого десятки раз. Может, нет никакой способности?

— Есть. Артефакт не может лгать. Это не разумное существо, а магоприбор. Старинный и проверенный на Катерине.

— Как же так получилось, что она не показала вам процесс создания марионетки? — я уже задавал вопрос и ответ знал, но раз мы бегаем по кругу, почему бы и мне не присоединиться.

В дверь скромно постучали, и арха сменила тон:

— Мне нужны результаты, Виктор. Любые.

На этой чудной ноте меня отправили в свой блок. К этому времени настал перерыв между занятиями, и холл наводнился абитами. Одни хохотали, обсуждая какое-то событие, другие соревновались в чарах, показывая, как быстро они могут сотворить заклинание. Третьи спорили, чей призрачный помощник сильнее. Были и те, кто, уткнувшись в рукописи или книги, упорно делали вид, что вокруг никого нет.

Куда ни глянь, на груди каждого висел значок ворона, что не удивительно в центральном блоке. Гирс рассказывал, что плетением здесь никто не увлекается, зато атрибутику даже для дополнительных уроков выбирают, чтобы помощника научиться призывать. Не для силы, а ради забавы. Никто особо не стремится тратить время, золото и Основы на высокоуровневые призывы. Это удел третьего блока. Умеющим говорить с мирозданием такие сложности ни к чему.

Я уже приблизился к входной двери, как увидел Ки́миту. Она стояла рядом с большим окном в одиночестве и читала книгу, переворачивая страницы магией. Эти чары не просто заменили ей правую руку, они стали чем-то большим. По очевидным причинам Контроль Ки́мита освоила быстрее и лучше остальных. Уже сейчас она может удерживать его активным, пока не закончится энергия, и использует не только во время тренировок или спаррингов, но и в бытовой жизни. Прямо как сейчас — просто переворачивая страницы. Это весьма непростая задача, которая сильно отличается от атакующих чар, где нужно сосредоточиться только на время сотворения заклинания. Большинство выдыхаются, удерживая Контроль больше одной рим. Даже старшие абиты завистливо пыхтят.

Глава 49

Глава 49

В этом есть некоторая ирония, ведь не известно перепрыгивала ли бы Кимита ступеньки, если бы не было острой нужды. И если бы у нее был выбор, прошла бы она через все это снова, чтобы возыметь такое упорство?

— Кажется, я понял, из какой ты семьи, — рядом с ухом внезапно прозвучал басовитый голос Гирса.

— Из какой же? — спросил я, вернув ему самодовольную ухмылку. Либо я так увлекся наблюдением, либо он берет уроки у воров. Хотя сложно представить этого здоровяка крадущимся как тень.

Одетый в простые штаны и серую рубаху га́рминец театрально оглянулся по сторонам, будто собрался поведать страшную тайну:

— Призраков. Ты так любишь наблюдать со стороны, что другого и не придумаешь.

— Думаешь, агент Семьи призраков так просто попался бы? — спросил я шепотом, тоже подозрительно окинув взглядом окружение.

— Это маскировка. Ты специально подставился, чтобы оправдаться неуклюжестью и отвести подозрения!

— Твоя фантазия уступает только твоим габаритам, — хохотнул я.

Прошло достаточно времени, и Гирс уже не прячется в академгородке. Все еще держит ухо востро, но по городу шастает. Пусть га́рминец и в другой команде, но информацией делится и за Ки́митой приглядывает. Этого достаточно, чтобы не жалеть о решении оставить его в живых.

К тому же Зири писала, что заказов на Рома́гис нет и не планируется. И вообще, так как я теперь числюсь мертвецом в старом мире, претензии к главе Семьи бессмысленны. Мертвеца не призвать Правом и не наказать главу за непослушание члена Семьи, если тот откажется.

К слову, о созданиях, похожих на кровососов, за все это время никто не сообщал. Я даже начал задумываться о явке "с повинной" к архе Лелии и добавить ей головной боли в итак непростые времена. Только представлю ее выражение лица, когда она узнает о существовании новых разумных существ, питающихся людьми.

Кто они вообще? К тому же теперь я знаю, что обычные гули тоже своего рода загадка даже для чародеев. Вне обычной классификации явлений те́нниши. Вроде как кровлы и некры одновременно. Встречаются как уже мертвые организмы, так и бьющиеся сердца. Но они не гниют, не разлагаются, еще и жаждут плоти людей или кхану́. Не боятся красного огня, но солнце и пули для них смерть.

А то, что я видел в Пустоши, вообще иного рода создания. Может они не порожденияте́нниши? Их пасти очень похожи на то, как деформируется рот гулей, значит что-то общее между ними должно быть. И все же, они могут заражать живых простым укусом, и это совсем не похоже на заражение паразитом.

Со дня на день после усиления те́нниши я ждал, когда они проявят себя, но сообщения поступают только про обычных гулей и других монстров. Может они сами боятся соваться в эти места?

— Странные у вас все же отношения, — сказал Гирс, глядя на Ки́миту. Девушка так сосредоточилась на чтении, что, кажется, не замечала ничего вокруг. Зато много кто замечал ее. — Насколько я помню, вы не были знакомы до поездки, так откуда между вами столько общего? Может, поделишься секретом?

— Ты о чем?

— О том, как сделать так, чтобы такая красотка бегала за тобой, как слуга, — пояснил он.

Я отмахнулся, прекрасно поняв его. Завистливые и ненавидящие взгляды частенько сходятся на мне. Одних тревожит сам факт, что кхану́ живет с дарсийцем, других — ее сила и мой значок паука. Некоторые, по слухам, ненавидят меня просто потому, что видят в девушке кумира, а во мне врага, посягнувшего на ее безупречность. Отсутствие руки тревожит только остроухих, но и тех, похоже, с каждым днем становится меньше. Мир магии меняет всех.

— Какие нехорошие у тебя мысли, здоровяк. За исполняющими такие желания тэли тебе в квартал островных, хотя, думается мне, что кхану́ скорее горло себе вскроет, чем будет служить дарсийцу, — назидательным тоном сказал я.

— Ты понял меня, — надулся он. — Я не в прямом смысле. Только полные неудачники будут покупать рабов ради создания иллюзии своей важности. Я не из таких и…

— Да в курсе я, парень, шучу просто, — перебил я.

— … и ты ошибаешься на счет них, — закончил он.

— В смысле?

— Почаще нос в город высовывай, — выгнул он брови, снова оглядываясь по сторонам аки разведчик. — Вольным-то островные на раз-два уже своих продают. Те переплачивают сильно, но для дворян это не критично. Ты бы видел, какой ажиотаж на рынке в их квартале. Они не успевают корабли присылать. Когда у вольных золото закончится, уверен, они и нам продавать начнут.

— Ты был на их рынке? — удивился я.

— Был. Разок. Ребята потащили поглазеть…

— Быстро же все меняется.

— Не то слово, — выразительно сказал Гирс. — Так что тебя к нам привело?

Я кивнул в сторону лестницы на второй этаж:

— Глава вызывала.

— Вот, снова это, — недовольно поморщился га́рминец.

— Что "это"?

— Глава академии зовет тебя на ковер чаще, чем лучших из центра. Вот, например, я, — ткнул он в себя кулаком в грудь, а потом гордо поправил значок ворона. — Статный красавец, обладаю высоким Потенциалом, преуспеваю в магии, фехтовании, первый в группе по скорости чтения Копья молнии. И что самое важное — любимчик тэли! Но меня еще ни разу не вызывала глава! Я даже подумываю натворить что-нибудь, чтобы хоть кабинет увидеть изнутри.

Про свою способность я Гирсу еще не рассказал, и несмотря на добрые отношения, пока не планировал. Не то, чтобы я ему полностью не доверял, просто не хотелось, чтобы еще один посторонний нависал надо мной с вопросами. К тому же меня просили держать рот на замке.

— Для начала, меня приглашают из-за Ки́миты, так как я с ней в одной упряжке. Знаешь ведь, что Лелиа хочет взять ее под свое крылышко. Вот она меня и дергает, мол, не тяни девушку вниз, — развел я руки, решив, что даже почти не солгал. — И на закуску, га́рминец, кого ты обманываешь? Единственные тэли, которые с тебя глаз не сводят, это девочки из ближайшего борделя! Да и то, после того, как зальют глаза вином!

Гирс выкатил глаза и загоготал на весь холл, привлекая внимание. Но все быстро потеряли к нам интерес, продолжив заниматься своими делами. Ки́мита даже от книги взгляд не оторвала.

Опомнившись, я поспешил к своему блоку, договорившись напоследок с га́рминцем встретиться в "Рудокопе" и потрепаться о делах насущных. Его команда тоже прибыла недавно. Вообще, не все молодые чародеи решили рисковать на охоте, предпочитая довольствоваться малым. Особенно ряды желающих заполучить Основы редеют после новостей, наподобие тех, что принесли мы.

Как и ожидалось, в аудиторию к началу урока я опоздал. Кистена Эноя, вопреки ожиданиям, не ворчала и только сверкнула глазами. Это весьма непривычно, поэтому я решил, что она в курсе, где я был. Эта женщина не любительница говорить лишнее, поэтому сразу перешла к делу. Когда прозвучало название "Пространственная нора", все ахнули, я же мысленно потер ладони. Судя по названию и тому, о чем говорили Лелиа и Цезирон, это что-то вроде Кармана, но более продвинутое. Настолько продвинутое, что может оказаться убежищем.

Сама кистена не вела практические занятия, а выполняла роль лекторки, наполняя наши головы терминами и теорией каждого заклинания. Этот случай не был исключением. После часа болтовни, наша группа перешла на маленький полигон, где всех ждал другой наставник. У этого чародея вообще не было привычки говорить на темы, не связанные с плетением форм. Но сегодня он был еще более молчаливым и недовольным, чем обычно. Может быть это связано с тем же, чем был так недоволен Цезирон?

Не издав ни звука, как только мы выстроились полукругом, он показал заклинание в действии: в воздухе перед наставником, с тихим шипением, пробежала синяя трещина, будто кто-то прорезал ножом ткань. И… все. Трещина исчезла сразу же после появления, оставив всю группу в недоумении. Но затем чародей со скукой на лице просто вытянул руку вперед, и она исчезла по локоть, создав в воздухе клубок белого дыма, окутывающего место проникновения…

Как и в случае с Карманом, эта структура может быть только в единственном экземпляре. Привязка тоже ничем не отличается — помести в нее предмет, и создать другую уже не выйдет, пока не опустошиться прежняя. Она привязывается к месту, где ее впервые сотворили, и находится там, пока не активируют в другом. Несмотря на статичность, хранилище это легко потерять, если не оставить ориентиры.

Глава 50

Глава 50

Само пространство представляет из себя небольшую каменную пещеру без единого источника света, в которой время течет быстрее. По словам наставника десять рим внутри равняется одной рим снаружи. Поместить туда можно что угодно, но убежище из этого места весьма сомнительное, ведь там отсутствует поступление свежего воздуха, вообще. Спрятаться, конечно, можно, но не навечно, а пока не истратится проникший вместе с чародеем воздух. Рискованный способ уйти в подполье, если враг знает, где оно находится. Я уже молчу про невозможность таскать с собой "нору", если превратить ее в склад ценностей.

Всю теорию нам объяснила кистена Эноя, и уже на лекции я начал подозревать, что на самом деле находится в комнате моего особняка.

Само плетение довольно мудреное, но вполне выполнимо для абита моего уровня, но как и в случае с остальными заклинаниями, если не знаешь — никогда не сделаешь. Разве что, создашь его с нуля, а это годы опытов, все равно, что подобрать цифровую комбинацию к запертому хранилищу.

По возвращении в особняк, я первым делом поперся в заветную комнату. Домработница нудила вслед про грязную обувь и грозилась взяться за воспитание. Ки́мита молча шла следом.

Камешек как и прежде раскалялся в центре комнаты. Чтобы вскрыть чужую нору, нужно два условия: отсутствие замка и нахождение не далее чем на шаг от точки входа. Если владелец этой норы не запер после себя вход заклинанием, то я смогу открыть дверь.

— Уверен? — спросила Ки́мита, когда я потряс руками, готовясь плести заклинание. Не знаю, на что конкретно она намекала — на возможность плести или, собственно, открыть секрет.

— Нет, — ответил я честно и приступил к делу.

Полная форма заклинания всегда состоит из трех частей, каждая из которых плетется в строгой последовательности: основа, суть, ключ. Основа создает фундамент. Суть — это сам запрос. Ключ открывает заклинание, когда все предыдущие части готовы и вытягивает львиную долю энергии.

Каждая из этих частей являет собой совокупность движений пальцев, коротких форм, которые нужно выполнять без единой ошибки, контролируя при этом высвобождение Силы на каждом этапе. Непростая задачка, особенно в контексте нового заклинания. Если взять тот же Толчок Силы — на данном этапе я создаю его форму почти без усилий, концентрируясь в основном на энергии. Пальцы пусть и медленно, но уверенно формируют чары.

Я не особо рассчитывал, что меня получится сразу же, поэтому не слишком расстроился после первой неудачи. Было самонадеянно рассчитывать, что я освою заклинание с первого дня. Я держался пару часов, пока не иссушил себя, и Ки́мита не вытянула меня из комнаты…

…

Неделя прошла незаметно. Полигон для отработки заклинаний стал моим излюбленным местом. И я был не один такой. Под надзором наставника все группы отрабатывали умения. Вечером же я проводил время только в комнате с секретом. Ки́мита не предлагала помощь, хотя я знал, что она уже освоила это заклинание, как и все из центрального блока. Слово поддается намного легче, и я тоже мог бы выучить его, но раз уж мой удел — плетение, то лучше концентрироваться и отрабатывать заклинания именно этой специализации. Потом, безусловно, можно будет заняться и Словом. Как минимум для простых решений типа Кармана или норы, это вполне выполнимая задача с моим Потенциалом.

В небе уже висел огрызок луны, едва видимый за мутной пеленой облаков, а я в который раз корпел над заклинанием. Руки прилично устали за весь день, пальцы не слушались, и ошибки сыпались одна за одной. Еще и Эхо раздражало своим ограничением. Досадно то, что узнать, где ты ошибся, нельзя, разве что, имея опыт визуально подметить косяк, все становится ясно после плетения "ключа". Если чародей выполнил последнюю часть успешно, сигналом будет либо сформировавшаяся структура, либо потраченная впустую энергия.

Видимо в эту ночь богиня удачи улыбнулась мне, ведь последняя попытка увенчалась успехом. Я замер с открытым ртом, несомненно, заметив пробежавшую в воздухе трещину. Сомнений в том, что я открыл чужую нору, не было, так как рваная полоска имела красный оттенок.

Ки́мита в это время обычно нежится в купальнях, поэтому аплодировать мне было некому. Да и незачем. Сейчас я меньше всего хотел бы чувствовать на спине чужой взгляд.

Сухо сглотнув, я вытянул руку вперед, и она тут же исчезла, окутавшись в месте проникновения в другое пространство белым дымом. От волнения моя спина мгновенно намокла, и в голове пробежала трусливая идея посетить купальни. Я очень хотел увидеть, что внутри этой "Норы", но не мог сделать и шаг, придумывая новые отговорки повременить. Мною двигал не страх, ведь что бы там ни оказалось, это будут только предметы. Просто я так долго этого ждал… Немало времени прошло с того момента, как я обнаружил это место. Все эти месяцы я считал, что этот секрет принадлежит Катерине, и разгадав его, я найду там что-нибудь связанное со мной. Сейчас же я понимал, что это может оказаться не так, и боялся разочароваться.

Чтобы не шагнуть в лишенную воздуха пещеру, нужно несколько рим подержать "дверь" открытой. Чем большая часть тела окажется внутри, тем быстрее она заполнится кислородом. Пока я колебался, прошло достаточно времени.

Я сделал глубокий вдох и шагнул внутрь, сразу же оказавшись во тьме. Спустя мгновение, справа в двух шагах от меня, мигнуло белое свечение, превратившись в шар размером с кулак взрослого мужчины. Этот шар был достаточно ярким, чтобы каждая стена помещения предстала, как на ладони.

Пещера была самой обычной, ничем не отличающейся от той, которую показывал наставник. В прочем, по заверениям, они все одинаковые. Тот же темно-серый камень, покрывающий все вокруг. Потолок выдут вверх, пол ровный, но не гладкий, кривые стены бугрились торчащими камнями.

Оглянулся. Выход представлял собой темный тоннель, заканчивающийся поворотом шагов через пять.

Светящийся шар лежал на столе среди десятка книг. Перед ним стул, а слева сундук. На рабочем пространстве покоились чистые листы и чернила. В глаза так же бросились простенькие песочные часы и знакомый фотоснимок в рамке, от чего по сознанию скользнуло дежавю, оставив тяжесть в груди. Я проморгался и медленно отодвинул стул в сторону, перевернул колбу с песком, сел. Странно это все.

Вокруг чисто — ни пылинки. Сырость в пещере тоже отсутствовала. По заверениям наставника здесь можно находиться около двадцати рим, затем воздух заканчивается. Конечно, все зависит от того, чем заниматься. Физические тренировки здесь определенно противопоказаны.

Черно-белый фотоснимок, где Катерина, Номирэс и Лелиа стояли в обнимку, смотрел на меня глазами десятка чародеев. Тот же самый снимок, который я держал в руках в кабинете архи. Рука невольно потянулась к нему, и пальцы прошлись по гладкой бумаге. Чародеи были такие молодые, улыбчивые…

— Так, Виктор, это всего лишь фото, — напомнил я себе вслух.

Следующие пятнадцать рим я листал все подряд и разочарованный откинулся на спинку стула. Ничего связанного со мной или личностью владельца этой Пространственной норы кроме фотоснимка. Сомнений в том, что это вещи Катерины, уже не было, слишком много совпадений, но найти что-то неоспоримое все же хотелось.

Время убегало, и я присел на корточки перед сундуком, решив бегло посмотреть, что там внутри. Конечно, он был закрыт на замок, ключ от которого неизвестно где. Но замок был весьма необычным. В пластине связывающей крышку и короб имелось круглое углубление, диаметром как мой…. камешек. Вот оно!

Песок в часах почти убежал, и если меня не подводят ощущения, он отсчитывал двадцать рим. Выбор часов не самый лучший и весьма странный. Их популярность ушла еще сто зим назад, на заре зарождения механики. Тем не менее, я не сдвинулся с места. Без сомнений сорвал с шеи амулет и приложил его к углублению. Камешек тут же провалился куда-то внутрь, и пластина-замок разделилась пополам. А ведь не было ни шва, ни прорези.

Сундук был заполнен тряпьем, и такого же порядка как на столе там не было. Женские платья, штаны, рубашки, сапоги, туфли, ботинки — все пахло Катериной.

— А это что у нас, — пробормотал я, заметив на дне небольшую книгу в мягкой оплетке. Скорее даже блокнот. На первом же листе в верхнем правом углу имелась дата — "20 Лунирис, Четрица, 320 зима от победы Троицы". Эту надпись сделали тридцать зим назад. Дальше шел текст, связанный с исследованиями способностями кукловода. Корявый почерк напоминал ученика второй зимы обучения начальной школы. Но прочесть было можно.

Глава 51

Глава 51

В голове помутнело и я в одночасье осознал, что стало трудно дышать. Схватил на всякий случай писанину и побежал на выход — мало ли что произойдет, когда я покину эту нору, а терять ценный труд мне очень не хотелось. Я очень надеялся, что он ценный, ведь Катерина как-то достигла результатов.

За виденным прежде поворотом тоннеля была чернота, я сразу же шагнул в нее и оказался в комнатке особняка. Свежий воздух накрыл, заставив закашляться и шлепнуться на пятую точку.

Снаружи прошло всего две рим, а значит меня никто не успел заждаться и можно снова уединиться. Не теряя ни секунды, я сплел заклинание, которое в этот раз получилось всего-то с пятой попытки, и снова открыл дверь. Постоял с протянутой рукой, погруженной по плечо в белый дым, и шагнул внутрь…

Пробы и ошибки. Это был журнал проводимых испытаний, выкладка сухих теорий и гипотез. Каждая дата соответствовала пройденному этапу. Сначала не было имен или описания посторонних событий, но спустя две зимы в конце очередного отчета о неудаче появилось первое замечание: "он пригласил погулять!". И после этого чародейку стало часто уносить не в ту степь. Она все больше превращала журнал исследователя в личный дневник. Сухая выкладка опытов закончилась. Но зато письмо стало в разы лучше, даже идеальным.

"14 Листопада, Восемица, 318 зима от победы Троицы.

Номи такой забавный. И красивый. И умный. До сих пор не понимаю, почему он обратил на меня внимание. Совсем не подхожу ему. Такая же серая, как полевая мышь. Сегодня Дэва сказал, что он со мной из-за моего таланта, и если бы не это, Номи и не посмотрел бы в сторону "безродной". Было обидно, и я в сердцах наговорила ему всякого. Нужно сегодня же извиниться. Может, пришло время рассказать всем о своей способности? Устала быть в тени.

20 Огнецвета, Де́витка, 322 зима от победы Троицы .

Ура! Победа! Мы, наконец, нашли ответ! И ведь все оказалось так просто, прямо на ладони. Столько зим потрачено зря".

Мои брови подпрыгнули вверх, по телу пробежала дрожь в предвкушении разгадки…

"Но мы с Номи решили пока молчать и делать вид, что работа продолжается. Даже до катаклизма прошли сотни зим после тех времен, и мир сильно изменился. Но я все равно сомневаюсь.

И все же, может рассказать Ле? Она и Номи — самые близкие. Ле точно поймет и будет рада, особенно с ее мечтами всё изменить. Может и получится. Представить только — школа магии! Несбыточные фантазии подростков моей родины…

А если нет? Капитул ведь действительно может посчитать меня опасной…"

Опасной? Странно. Следующая запись датировалась двумя зимами позже. Записано мене аккуратно, бегло, будто в спешке.

"30. 6. 324 от ПТ.

Он стал другим. Постоянно пропадает в своей норе и отмалчивается. Я не хочу проявлять неуважение к личному пространству, но как же тянет посмотреть, чем он там занимается!

Сегодня сообщила ему, а он просто кивнул и сказал — хорошо. Где радость? Он же сам когда-то хотел! Почему он так отреагировал?

28. 10. 324 от ПТ.

Ненавижу его! Ненавижу этот чертов живот и паразита, который вытягивает из меня жизнь! Я так устала. Устала быть одна. Устала от холода в его глазах. Хочу домой. Хочу в свой теплый, предсказуемый и абсолютно скучный мир без всего этого колдовства…".

Мое сердце замерло от этих слов. К горлу подкатил холодный комок, и стало тяжело дышать, только в этот раз в пещере было достаточно воздуха. Я — паразит? Она не хотела меня? Все те эмоции были только игрой, и от меня просто избавились?

Пальцы сжали тонкие листы, и горечь заполнила разум. Демоны, я отдавал себе отчет и, несмотря на разочарование, не должен страдать по неизвестности. Кто мне Катерина? Правильно — никто. Она будто неразумное животное просто выбросила потомство в мир и ушла по своим делам. Зи, вот кто моя настоящая мать, пусть я ее и зову иначе. Это ее желание.

От чего же так больно? Почему так гадко на душе?

Захотелось сжечь эту бесполезную писанину, но я сделал глубокий вдох, зажмурился и выдохнул. Эмоции в таких ситуациях — неподходящая шутка. Они вообще полезны настолько редко, что я порой задаюсь вопросом, для чего природа их создала.

Придя в себя, я расправил смятые листки и снова приковал взгляд к строкам.

"13. 13. 325 от ПТ

Не знаю, зачем пишу здесь, но похоже, сейчас ты мой единственный слушатель. Кто бы ты ни был. Сомнений в том, что ты чародей — нет.

Знаешь, мы не единожды находили чужие норы, но ни разу не встречали посланий. Хотя нет, помню, был один раз, однажды я видела Отражение. Правда давно умершая старуха вместо приветствия только прокляла нас и погасла. Мне тогда стало очень непонятно, для чего она в таком случае не уничтожила всё, если так ненавидела тех, кто найдет ее труды. Теперь это очевидно. Я думаю, что не стану жадничать и оставлю после себя что-нибудь по-настоящему ценное. Принято передавать что-то одно, но я не поскуплюсь. Может это будет что-нибудь убийственное типа Последней кометы. Боги, если бы кто-нибудь только знал, как для меня до сих пор странно произносить эти нелепые названия.

Но для начала, ты уж прости, мне нужно выговориться.

Понимаешь, мне не нравится поведение Номирэса. Конечно, после родов все стало почти как прежде, хотя он так и не рассказал, почему так отдалился, и мы несколько месяцев жили как нормальная семья. Вопреки его уговорам я назвала дитя Виктором. С самого детства это имя вызывает во мне непонятный трепет, после тог, как отец сводил меня на тот фильм.

Но сейчас он смотрит только на мальчика и не замечает моей боли. Номирэс смотрит на ребенка как на ценность. Со стороны кажется, будто это отеческая забота, но я знаю его слишком хорошо. Меня это задевает. Будто я для него просто исполнивший задачу инкубатор. Больно. Я не узнаю своего Номи. Это не он! Я пыталась говорить с Ле, но она сказала, что у меня послеродовая хандра.

И Ле ведет себя странно после продвижения в совет. Постоянно в делах, не делится, как раньше. Думаю, я сама виновата. Нужно было сразу поделиться успехами. Теперь между нами будто океан недоверия. Хорошо, что не решилась говорить про кровь, а то бы вообще… Ох, как же все сложно."

Дальше было описание отношений с архой Лелиа и житейских проблем с Номирэсом. Со слов Катерины он излишне опекал меня, пылинки сдувал, как с золотой статуэтки, даже на прогулку по городским улицам не желал отпускать. Но, насколько я понял, Катерина была не самой слабой магиней и не позволяла помыкать собой.

Так же она рассказывала и о жизни в обществе чародеев, о том, как Лелиа предложила совету идею академии. Последняя вроде как пошла на сближение, но прежней дружбы уже не было.

И что там с кровью не так? Ладно.

Со слов Катерины между алхимиками и чародеями издавна ведется нешуточная борьба за главенство. В эту борьбу пыталось вклиниться сообщество изобретателей, напичканное механиками, техниками. Политические дрязги прямо как в любом королевстве, о чем я в принципе уже догадался. Технические изобретения уже тогда были более повсеместны и полезны, чем сила чародеев. Взять хотя бы флесцирийский фонарь и генераторы энергии. В них нет магии, только алхимия и производная голов изобретателей. Возможно, сейчас в совете капитула происходят серьезные перестановки, смена приоритетов.

Катерина делилась своими взглядами на колдунов и нелестно выражалась в отношении их всех. Советовала никому не верить и привыкать хранить в тайне важные для себя вещи. Она писала, что в первое время пыталась плыть против течения, но поняла, что это бессмысленно. Бессмысленно быть открытой и честной в обществе затворников и скряг. В общем, как она выразилась — "меня разочаровал этот мир".

Здесь и спряталась причина исчезновения знаний с пропажей Катерины. Она так и не открыла секрет создания марионеток даже Лелиа. Номирэс был первым и последним, кто в курсе, как это делать.

И что такое "фильм"? Отдаленно знакомое слово, но я не понимаю его значение. Похоже на случай с воспоминаниями из моего Сна Бога. Но тогда получается, Катерина при создании Связи тоже видела тот волшебный мир?

Глава 52

Глава 52

Далее был долгий перерыв в записях, после чего появилась эта дата:

"10. 12. 328 от ПТ.

Мой мальчик. Мой Виктор. Мне нужно спрятать его. Нужно убраться подальше от этого места. От Номирэса. Это уже не мой Номи. Вчера он вернулся весь в крови, не своей. Никаких объяснений. А когда увидел Виктора, внезапно взбесился и едва не задушил его. Мне удалось отбиться и спрятаться в убежище. Хорошо, что я не рассказала, где установила новую нору. Откуда у него такая сила? Ничего не понимаю….

Сегодня же ночью мы покинем город. Не могу никому доверять, зная теперь, кто мы с сыном такие. Даже не уверена, поверит ли Ле, что я не собираюсь никому вредить. А если бы и поверила, как быть с другими? Что если Номирэс расскажет всё о кукловодах?

Если когда-нибудь вернусь, этот дневник не увидят чужие глаза. Если же нет…

Если нет, малыш, прости меня. Я могла бы вырвать те листы, но решила, что ты должен знать все. Да, в какой-то момент я ненавидела свое положение. Ненавидела нерожденного тебя. Это была слабость. Ты ни в чем не виноват, а я должна была предвидеть подобное. Сейчас ты сидишь у меня на коленях и внимательно смотришь, как я пишу, такой маленький, беззащитный, родной. Я так люблю тебя. Впереди у нас долгий путь через проклятые земли, Пустоши и дальше, возможно в Дарсию.

Времени мало. Только с помощью моего ключика можно открыть ларец, другие способы просто разрушат его. Увидеть эти строки сможем только я или ты, мой сын. Не представляю, какая у тебя сложилась судьба, но раз ты держишь в руках этот дневник, значит меня рядом нет. Значит я…

И все же, ты здесь! Я об этом мечтала с тех пор как проверила твой Потенциал. Даже представить себе не можешь, как я рада, что ты тоже кукловод! Вот бы увидеть, как ты создашь первую марионетку!

Прости, что не могу оставить ничего ценного. Мне сейчас пригодится все, что я успела создать. Но кое-что я оставлю.

Сейчас только я и Номирэс знаем, как создавать марионеток . Все неудачи заключались в непонимании — что из себя вообще представляет кукловод . Мы думали, что вопрос только в поиске нужного заклинания или особенностях высвобождения Силы. Это не так. Сила кукловода отличается от обычной магии, но все по порядку…

Все изменилось, когда мы нашли ту гробницу. Ей, наверное, тысяча зим. Самое забавное, что маги с тех времен совсем не изменились, такие же закостенелые и неподвижные в отношении фантазии. Тем не менее, мы нашли гробницу настоящего кукловода. Помимо заклинаний, на стелах была описана история его жизни. Как же я удивилась, когда расшифровала этот диалект. Представь, кукловоды когда-то управляли чародеями, как марионетками. Они были "хозяевами". Затем те восстали, была большая война, и чародеи повергли кукловодов, начав повсеместно уничтожать всех, у кого обнаруживали эту способность. И я вполне понимаю их.

Ты, наверное, сейчас в замешательстве, как и я была. Но, поверь, это правда. Именно поэтому о кукловодах ничего не известно. Дело не в катаклизме, а в умышленном уничтожении истории позора и рабства. Созданная после войны организация чародеев, она же "капитул", все подчистила.

Всему причиной наша кровь. Почему-то она влияет на магов, как нити на марионетку. Если чародей вкусит кровь кукловода, его тело никогда не пойдет против "хозяина". Марионетка-маг может ненавидеть или любить кукловода, но никогда не ослушается приказа. Как я и сказала, это действует только на чародеев, создавших Связь. Хоть это и не было в записях безымянного, но я вижу в этому роль Силы. Самое страшное, что для создания марионетки в случае мага, кукловоду даже не нужны заклинания. Нужно только, чтобы кровь попала в чужой организм. Для верности процитирую: "Кериус дрожащими руками принял прозрачную чашу с моей кровью и сделал неуверенный глоток. Я ощутил привычный трепет, когда образовалась наша связь. Теперь его дочь была освобождена от служения. Мое слово не нарушит даже сам Тардис…"

Как-то так. В переводе уверена, но перепроверить уже нельзя, так как мы уничтожили стелы и на всякий случай разрушили сам склеп.

Что касается обычных марионеток, то здесь все немного мудренее, ведь кукловод из предмета создает подобие живого".

Да уж, после прочитанного любой процесс покажется мудренее. Что может быть проще, чем дать испить свою кровь? Эта способность будто инверсия укуса кровососов. Но об этом думать буду позже…

"Для начала, во время всего процесса, нужно очень хорошо представлять образ творения, затем обагрить заготовку кровью, прочесть простенькое заклинание, задать марионетке функцию и дать имя.

Важно. От величины и материала заготовки зависит, сколько крови потребуется от кукловода. Так же я заметила некоторую разницу в интеллекте творений: одни понимают приказы лучше, другие хуже, а некоторые вообще выполняют только заданную функцию. В этом случае, как я думаю, все снова упирается в количество крови, чем ее больше, тем понятливее марионетка. Но это не точно, ведь проводить такие опыты очень непросто.

Вот, теперь ты знаешь. Я постараюсь подробно записать все рабочие варианты марионеток и как создала их. Запишу все, что смогла определить. У тебя средний Потенциал, но форм плетения я знаю не так много, да и Ле говорила, что в школе магов научат всему, что надо. Все же, распишу известные. Уверена, со временем ты разберешься!

Хотела бы я написать больше, рассказать о себе и мире, из которого попала сюда. Хотя, чего там, я расскажу, нас впереди ждут сотни дней и ночей. А теперь мне пора. Мне очень жаль, что ты читаешь это…".

Теперь в моей груди кипела жгучая ненависть. За такой короткий промежуток времени я успел возненавидеть, простить и снова возненавидеть. То, что я узнал было невероятно и очень важно, несомненно. Но, почему-то, когда я прочел последние строки, мне захотелось не творить марионеток или порабощать магов, а найти Номирэса и уничтожить его. Да. Сомнений в том, что этот остроухий обезумел и навредил Катерине — нет. Он и маленькому мне навредить хотел.

Если она проиграла, значит он победил. Тогда, возле той деревни, уверен, Катерина ушла сражаться. Или увести погоню. То, что за нами кто-то упорно следовал, очевидно. Вполне может быть, что он был не один. Видимо страх перед кукловодкой оказался сильнее каких-то чувств, если они вообще были. Я же, переняв эту способность, подбросил в этот костер дров.

Но прошло больше пятнадцати зим. Если его нет в городе чародеев и меня не нашли, он может быть уже попросту мертв. Возможно, Катерине удалось забрать его с собой или покалечить достаточно сильно, чтобы он не вернулся к своим. Должна же быть причина его пропажи!

Я сидел в пустой комнате на табурете и вертел в руке камешек, который, по-видимому, является артефактом. Эмоции угасли, и остался только горький осадок от прочитанного: последние строки матери, которая сначала ненавидела свое дитя, а потом отдала за него жизнь. Отец, который воспользовался девушкой, вверг ее в водоворот страха и пытался избавиться от своего же ребенка.

И что это за мир, из которого Катерина сюда попала? Похоже на то, о чем говорила Ки́мита, описывая исследования чародеями неба. Неужели Катерина прибыла оттуда? Но как? Если бы вопрос был в магии, то зачем ей нужно было учиться? Бессмыслица какая-то…

Как бы там ни было, это сейчас меньшее, что меня должно волновать.

Вместо ответов появилась новая порция вопросов, и самый главный из них — почему. Почему он сначала пылинки с меня сдувал, а потом попытался задушить? Почему Катерина не уничтожила его, будучи сильнее, почему бежала? Почему не рассказала всем о происходящем? Почему ее никто не защитил?

— К демонам! — фыркнул я, устав ломать голову.

Прошлого не изменишь. Есть факты, на которых нужно сосредоточиться, чтобы не просрать дарованный судьбой шанс. К тому же, если Номирэс жив, я найду его и задам пару животрепещущих вопросов о былом.

Все же, сейчас в моих руках то, с чем можно работать…

Движимый эмоциями, я подобрал на полу первую попавшуюся щепку и присмотрелся к ней. Обычная деревяшка, такого же размера как карандаш, который арха когда-то привела в пример. Что же я хочу из него получить?

Хрен с ним. Пусть будет бесов паук, чтоб его. Тем более Катерина замечательно описала опыт работы с такой марионеткой.

Заклинание оказалось действительно простеньким. Сложно поверить, что оно хоть что-то умеет. Никаких тяжелых оборотов, скороговорок и не выговариваемых звуков.

Чтобы не тратить ночь, я снова открыл вход в нору и потратил около часа на репетицию заклинания. Внутри ведь время идет быстрее. Если бы это было плетение, пришлось бы мудрить гораздо дольше, но Слово дается легче, хоть и потребляет намного больше Силы.

В последний раз выбравшись в реальный мир, я положил щепку перед собой, а сам присел на пятую точку. Представил самого обычного паука. Только не того, который висит на тоненькой паутине под потолком, с длинными, тощими лапками, а настоящего бойца: черный, огромный с толстыми лапищами и страшной мордочкой.

Глава 53

Глава 53

Когда образ хорошо зафиксировался в сознании, лезвие кинжала чиркнуло по предплечью. Было бы удобнее сделать порез на ладони или пальце, но эти места будут долго заживать, в виду постоянного использования.

Первые капли упали на щепку, пропитывая ее в красное, а я продолжил представлять паука. Когда решил, что с кровью, пожалуй, хватит, прочитал нужное заклинание.

Сначала ничего не происходило, и я даже засомневался во всем этом, но затем, прямо на глазах, щепка завибрировала и начала изламываться в разных местах, разделяться, будто невидимый ребенок от скуки развлекал себя. Сначала все выглядело хаотичным, но потом заготовка принялась складываться в узнаваемую форму — лапки, туловище, морда. Выглядело несуразно, но даже это заставило затаить дыхание, хотя, казалось бы, я ведь уже абит.

Настолько зрелище это было завораживающим, что я едва не прозевал момент с функцией и именем. Это важная часть, которую нужно осуществить в правильный момент времени. Если долго засидеться — фигурка рассыплется. По сложности функция может быть разной, но нужно учитывать марионетку и количество крови, как и писала Катерина. В контексте имеющегося паучка, мне не удастся заставить его жить автономно или вести себя как обычно. Слишком много сложных действий и движений.

— Ты будешь моими глазами. Имя тебе — Ук первый, — произнес я вслух, хоть в этом и не было смысла. По идее мы уже связаны, и мои мысли достигают незаконченное создание.

В ту же секунду паука окутало что-то похожее на красный кокон, полностью спрятав его тело от моих глаз. Длилось это не долго, где-то полрим, и когда кокон развеялся дымом, передо мной предстала уже не кривая щепка в форме насекомого, а идеальная копия того, что я представлял себе в голове. Его тело не обрело плоть, и деревянная основа была отлично заметна, но сама форма… впечатляла.

Он стоял неподвижно как статуя. Следуя указаниям Катерины, я закрыл глаза и сосредоточился на пауке. В моих мыслях фигурировал приказ "покажи".

Сначала картинка была нечеткой, обрывистой и мутной. Потом она приобрела стабильность, и я увидел себя. Увидел, несомненно, глазами марионетки. Все было в темно-светлых тонах, как если бы из мира пропали все краски, оставив только свет и тень. Я прекрасно слышал свое же дыхание, шум ветра за окном, даже приглушенные разговоры где-то на первом этаже.

— Невероятно…

Я повернулся к другой части комнаты, и картинка сменилась: резковато, непривычно, но терпимо. Несколько рим я кружился на месте как заведенный, пока резкая боль в голове не выдернула меня. Это нормальная реакция на подобный контакт, как писала Катерина. К тому же, длительность связи зависит от количества Силы, которой у меня не так много как хотелось бы.

Паук все так же стоял на месте, только развернутый в ту сторону, в которую последний раз я повернулся.

Получив мысленный приказ, паук внезапно ожил и абсолютно естественно зачастил лапками к тумбочке, запрыгнул на нее. Спрятался между графином для воды и книгой. Затаился…

…

Несколько недель пролетели незаметно. Каждую свободную рим я практиковался в создании марионеток, обзаводясь новыми порезами. Вечно в бинтах и заживляющей мази.

Ки́мита часто и надолго пропадала у архи Лелии, приняв ее приглашение стать личной ученицей, так что я пока решил не откровенничать насчет моих успехов. Хотя, мне кажется, что она начала о чем-то догадываться, учитывая отговорки касательно новых порезов, которые с каждым разом выглядели все более нелепыми. В целом, это было даже на руку. У меня не было причин не доверять деве битвы, но вот на счет главы академии я не был так уверен, как и в отношении других чародеев. Эта женщина опасна. Ее взгляд, манера речи, движения — все знакомо. Может она умеет влезать в головы и вытягивает информацию из Ки́миты. Однажды Катерина уже прокатила ее с новостями, а потом вообще исчезла.

Я невольно оказался на опасной дорожке и только после открытия секрета комнаты в полной мере осознал это. Очевидно, глава академии просто не знает всего о кукловодах, особенно об их роли в прошлом чародеев. Скорее всего, как только она узнает, меня тут же прихлопнут, как букашку. Даже малейший шанс превратиться в послушную, живую марионетку, случайно проглотив чужую кровь, люто пугает. Это настолько просто, что в голове не укладывается. Когда война между чародеями и кукловодами закончилось, разъяренные маги уничтожали даже пустышек без Потенциала. Прореживали стадо огнем и мечом. Безжалостно и упорно, пока способность на очень долгое время не исчезла из виду.

Как такая способность вообще может существовать? И ладно бы это был единичный на все времена случай — мутация, как выразилась Катерина в дневнике, но это не так. Упомянув других кандидатов, которым не повезло с Потенциалом, арха фактически подтвердила расшифрованное Катериной из истории безымянного кукловода: способность когда-то была не так редка как ее симбиоз с Потенциалом, даже самым крохотным. Как же должны были сойтись звезды, чтобы я получил ту же способность, что и Катерина?

Признаться, такая уникальность меня не слишком обнадеживала. Конечно, лучше иметь, чем нет, но перспектива стать мишенью капитула слишком опасная. Родерик Безумный со своей попыткой узнать о племяннике кажется не таким уж и страшным. Кем бы он ни был, я для него не прямая угроза. Безумен он на самом деле или нет, а дела вести должен уметь. Значит золото или другие возможности его прельщают. С другой стороны есть чародеи и кукловод, который, напоив своей кровью, может сделать даже самого сильного мага марионеткой.

Определенно, никогда и ни за что о моих успехах не должны узнать. Уже то, что о способности известно — плохо. Очень плохо и опасно. Может быть мне стоило стазу после прочтения письма собрать вещи и бежать из этого города, зарыться поглубже и не высовываться. Подчищенная история сыграла против капитула магов, позволив Катерине узнать о себе и копать. Теперь есть и я. На это повлиял и катаклизм, распотрошив в первые зимы борьбы сте́нниши сердца старых магов, которые могли что-то помнить. Может быть изначально была какая-то организация, которая следила за способностью, но вот уже как целую зиму я хожу по городу, свободный как птица и живой.

Тем не менее, есть одно сомнительное событие. Кто же выкрал литературу из книгохранилища? Это не случайность, да и глупо думать иначе, учитывая записанные там данные. Теперь, зная про кукловодов, я убежден, что это был кто-то вроде меня. Или покровитель оного, как мы с архой Лелиа и предположили. Если литературу украли, значит узнали о способности. Если меня не убили сразу, значит это не какая-нибудь древняя секта блюстителей.

В свою очередь, это может создать сложности моей бедной голове. Если этот некто научится обращаться с силой и заявит о себе, не зная о прямой опасности, на такую сенсацию обратят внимание и начнут разбираться уже не отдельные архи, а целая организация. А там и глубину норки измерить несложно.

Если не учитывать ходьбу по лезвию и эту секретность перед Ки́митой, которая немного щекотала совесть, ее рост как чародейки не мог не радовать. Арсенал пополнялся новыми заклинаниями без нужды тратить на это баллы, чего не скажешь обо мне. Тем не менее, у меня тоже было чем заняться в будущем. Просто на данный момент заклинания, оставленные Катериной, отошли на второй план. Их нужно изучать, и без наставника это весьма непростая и затратная по времени задачка.

У меня появились сомнения касательно метки Ки́миты. Вдруг это вовсе не ее заслуга? Но эта мысль быстро испарилась из-за несостоятельности. Мою кровь она не получала это точно. К тому же, тогда у меня еще не было Связи…

Первый паучок рассыпался серым песком спустя двое суток. Потом я создал крысу, потратив чуть больше крови, но она прожила столько же. Сегодня в планах кот или что-нибудь равное ему по размерам. Я пока не решил.

Продолжительность жизни марионетки зависит от материала и количества впитанной крови. Сколько бы я не пробовал, перепроверяя данные Катерины, рассчитывать на долгоживущего слугу, экономя кровь, не выйдет. Чтобы создать марионетку размером с крупную дворнягу и продолжительностью жизни равной оригиналу, мне придется потратить где-то сто пятьдесят — двести миллилитров крови. Это непростой процесс, способный на несколько часов вывести из строя любого, кто весит в районе семидесяти килограмм. А учитывая скорость потери через глубокую рану, можно и в обморок шлепнуться. Создание марионетки-человека или более крупного животного — вообще опасная идея, к которой нужно подойти со всей осторожностью.

Глава 54

Глава 54

Но этой ночью, между делом, в моей голове появился ответ на мучащий меня финансовый вопрос. Пока я спал, Ки́мита хорошо потратилась на восстановление разрушенного крыла особняка, оформление помещений, на уход за мной и нанятую прислугу. Затем были траты на флески, накопители для них, которые периодически ломаются, и прочие траты ради заданий. А еще я выделил кучу золота на одну вещицу, о которой подруге ничего пока не говорил.

В общем, запасы подошли к концу, и глядишь, скоро даже горничной платить нечем будет. Искать в городе работу, как остальные нищие — не вариант, да и не выйдет тянуть в одиночку весь особняк. Жалкое зрелище, когда чародей горбатится на обычных горожан, сразу и статус понижается. Пальцем никто не тычет, но я уже зарекомендовал себя как не зависящую ни от кого личность.

Послание Зи даже не рассматриваю, у нее там и так проблем хватает. Из-за стычки с капитулом некоторые Семьи требуют ответить чародеям той же монетой. Их можно понять. Когда все говорят о чем-то ужасном, но ты не видел этого и вообще слабо веришь в нечто подобное, чужие опасения кажутся раздутой пустышкой. А может какая-то гадина ухватилась за этот повод, чтобы сделать перестановки в совете. В общем нехорошие вещи там происходят, того и глядишь вскроются старые раны и польется кровь. Это они просто с те́нниши не сталкивались, но кто ж им всем экскурсии проводить-то будет?

Короче, идея не гениальная и проста, как медяк. Всего-то и нужно было вспомнить о месте, откуда я выбрался сам и вытащил Ки́миту. Учитывая масштабы работ, тот сундучок наверняка не был единственным, что хотел бы утащить дворянин. Вероятно, в нем было самое ценное, что можно унести в руках. Дельцы не бросают свое, и я уверен, он планировал вернуться и забрать остальное.

Есть вероятность, что там уже пусто, ведь прошло немало времени с тех событий. Но разве у меня много вариантов? Да и не факт, что гули вскрыли-таки то хранилище, а про выход в горе наверняка мало кто знал.

Впереди две недели охоты, а это значит, что академия выдаст задания. Нужно только успеть взять что-нибудь на Пустоши. Вот ведь Лелиа удивится, узнав, что Ки́ми уйдет охотиться, почитай, в безопасные земли. Она ведь одна из ее личных учениц, что накладывает определенный статус…

Луна сегодня была отлично видна и ее свет, пробиваясь через окно, падал прямо на булыжник, добытый за пределами города. Он лежал на столе, а я сидел и пытался представить вместо него… енота.

Наконец, нож прошелся по внутренней стороне предплечья, и кровь тонкой струйкой потекла в стакан с отметкой на сто миллилитров. Опыта в оценке потери крови у меня нет, так что пока что придется пользоваться посудой. Порез неприятно жег, и целых пять минут я, не переставая, шипел, проклиная все это дело…

— Имя тебе — Ен, — объявил я, даже не пытаясь ломать голову, когда с остальным было закончено. — Следуй за мной.

Несуразная тушка енота, похожая на дешевую каменную скульптуру, сразу же покрылась красным коконом, и когда он исчез, передо мной предстал обычный с виду зверек. У меня даже рот невольно приоткрылся. Енот же просто зевнул и принялся умываться. Абсолютно естественно и обыденно.

Я несколько рим ползал вокруг него, трогал, нюхал. Впервые у меня получилась такая натуральная марионетка. Единственное, чего не хватало для полноты картины — запаха. Енот ничем не пах.

Мысленно приказав марионетке спрятаться под кровать, я с удовольствием подметил быструю реакцию. Умный. Не зря я потратил крови больше, чем требуется на величину и материал заготовки.

— За мной, — приказал я вслух и Нот мгновенно выскочил из-под кровати, пристроился рядом и следовал рядом, пока я нарезал по комнате круги.

Когда поступил приказ следовать незаметно не дальше трех шагов, я невольно расхохотался, наблюдая, как он крадется за предметами мебели, прячется в тени. Будто вор.

Затем настало время проверки боевых навыков. До этого я создавал марионеток из дерева, и они были весьма слабыми, годящимися только для наблюдения. Одна из таких сидела неподалеку. Крыса. Функционировать ей осталось несколько часов. Я приказал Ену атаковать грызуна с именем "Са", но тот не сдвинулся с места, как это было с безобидными командами. Вместо этого, он медленно сдвинулся в бок и спрятался. Рим его не было слышно и видно, а потом он выскочил позади крысы и вцепился ей в шею своей маленькой пастью, начал раздирать когтями.

Марионетка — не живое создание, и она не будет умирать. Вместо этого, у нее есть определенный уровень износа, преодолев который, она просто останавливается и превращается в что-то наподобие песка. Так случилось и с крысой. Ничего не предпринимая, спустя несколько секунд, она просто разрушилась.

Узнать бы кто окажется сильнее — живой енот или марионетка из камня. Катерина о таких опытах не писала, постоянно повторяя, как не хочет вредить живым существам. Видя эту милаху, мое сердце тоже покалывало от идеи столкнуть его с настоящим, ни в чем не виноватым зверьком.

Но есть кое-что более сложное, что я постоянно откладываю. Марионетка-маг. И сложность не в том, чтобы заставить какого-нибудь идиота проглотить мою кровь, а в решимости поработить разумного и выборе цели. Как ни крути — это хуже, чем смерть. Нужен тот, кого, мягко говоря, не жаль. Кто-нибудь наподобие самих рабовладельцев, но таковых среди абитов я не знаю. Замахиваться сразу на кистена или арха — вообще самоубийство.

Но кто? Кто настолько отвратителен мне, чтобы подвергнуть такой ужасной участи? Не убить в пылу сражения, моментально покарать за подставу, как того вора, а такого как Норт или тот охотник — Старик. В городе попросту нет таких людей. Неприятелей в академии хватает, в частности из-за отношений с Ки́митой, но не лютых врагов или отбитых мразей. Разве что… Единственный, кто в моих глазах находится достаточно близко к такой категории людей — это братец Таяниты. Или сама дрянь. Я пообещал себе отомстить им за ту ночь. Лиц остальных я просто не запомнил и в тот момент думал, что в будущем просто найду их в кругу этой парочки, но это оказалось не так.

Брат и сестра же больше не лезут ни ко мне, ни к Ки́мите. Обходят стороной и без особой нужды не показываются на глаза. Хотя, когда я спал, Таянита пыталась завести разговор с моей кхану́, но та даже не повернулась в ее сторону.

Конечно, спустя столько времени я уже не чувствую такого желания мести, как было в первые дни, недели. Более того, сейчас мне даже все равно. Видимо правду говорят, месть — как возбужденная тэли, если затянешь слишком долго, она потеряет к тебе интерес и пойдет спать. Но это не значит, что я какое-то время не присматривался к их повадкам и образу жизни. На тот момент было две основные проблемы: первое, это банальное отсутствие времени на хорошую подготовку и слабость после долгого пребывания в состоянии овоща. Ну а второе — это место и способ.

Следовать за ними на охоте и убить на просторах проклятых земель — просто невыполнимо, так как группы обоих состоят из пяти кхану́. Да и Ки́мита не отпустила бы одного, засыпала бы вопросами, а озвучивать причину — не вариант. Если говорить про город, то здесь проще. Оба появляются не только в квартале остроухих. Строго говоря, в городе не проблема убрать обоих. Но после новостей о запрете на работу Гильдии убийц в Ромагисе и ответной реакции капитула на смерть абита, я сомневался в целесообразности действовать как обычно в это непростое время. Конечно, за смерть каждого ученика чародеи мстить не будут, это откровенно глупо, но гарантий того, что именно мои действия не станут отправной точкой для очередной ответной реакции капитула, ни у кого нет. Каждая пропажа, увечья, и тем более смерть чародея, если это произошло не на охоте, сейчас берется под строгий контроль отдела расследований академии. Очень серьезные ребята.

В какой-то момент я забросил это дело в долгий ящик, решив, что мне хватает забот и без этого. Но теперь, имея на руках странную способность и нужду в ее проверке, похоже я смогу задеть обе мишени одной пулей. Задачка посложнее темного переулка и разыгранной сцены ограбления, но выбрать непричастного мага просто из толпы я не могу. Просто не могу пойти на такое и все тут. А если бы и решился, кем бы я стал после этого?

Глава 55

Глава 55

Ладно, для начала нужно решить, кто из них будет целью.

Во-первых — Таянита. Эта гадина подставила меня, может быть даже была организаторкой всего того бедлама. К тому же, она обманывала Ки́миту, притворяясь подругой, подкладывала ее под братца, как какую-то вещь. Весомые аргументы удостоить именно ее стать подопытной.

Но есть ведь еще Олиф. Ее братец проявил недюжую инициативу, когда прижал меня и разбрасывался паршивыми угрозами. Планировал изувечить мое тело перед смертью, оскопить как какое-то животное. В тот момент, когда дрянь жевала сопли — играла она или нет, не особо важно — он спускал курок.

Что ни говори, а думать об убийстве мужчины проще что ли, даже зная, что есть такие представители женщин как Зи, которая горло перегрызет, буквально, и не пощадит никого, если задумаешься на мгновение.

Осталось только придумать способ влить в горло Олифу мою кровь. Вроде бы это все, что необходимо. Кроме цитаты Катерина больше ничего не писала об этом, потому что ей претила сама идея невольничества. Никаких опытов. Просила только хорошо подумать, прежде чем решиться на такой поступок. Факт того, что записи древнего кукловода оказались верными в отношении оживления марионеток, автоматически приравнивал к истине и все остальное. Да и зачем о таком лгать?

На ум пришел яд "Сновидца". Нужно только найти укромное место и усыпить Олифа. Место должно подходить еще и для провала попытки. Не могу же я отпустить парня, когда он поймет, что за странность я пытался провернуть. И не хочу.

…

Я долго думал, как поймать парня, который выбирается из своего жилья либо в академию, либо в бордель. В обоих случаях он не один и то, что они провернули тогда со мной, выполнить невозможно. И все же такой случай подвернулся. А точнее мне его подарило руководство академии, решившее устроить очередной бал, только в этот раз еще и маскарад. Этой ночью произойдет две вещи: кукловод в моем лице оправдает ожидания и страх чародеев прошлого или Олиф просто умрет. Может появиться и третий вариант, где Олиф умрет в любом случае, но это зависит от того, как будут развиваться события.

Прошло ровно пять зим с начала работ над центральным блоком академии. Назвали они это дело праздником "Первого Шага" и пообещали таким образом начать хорошую традицию. До этого был бал в честь дня рождения Хилона, одного из Троицы.

Прагматик решил бы, что устраивать празднества, когда те́нниши каждый день дарит новые "сюрпризы", один краше другого, неразумно. Зачем делать вид, что все хорошо, когда это не так? Люди то и дело без вести пропадают. Абиты не возвращаются с охоты. Такими темпами через пять зим Пустоши станут как ныне проклятые земли, а территория вольных княжеств навсегда изменится, в худшую сторону. Что будет в месте, где стоит Ромагис, вообще неясно.

Прагматик оказался бы прав, если бы разговор шел о куклах. Всем нужна разрядка и картинка будущего. Абиты, которые, по факту, сейчас рискуют собой, должны чувствовать и видеть, ради чего это все. Конечно, желание получить силу — первостепенная задача, и именно она двигает всеми, но зачем она нужна, если ее не перед кем будет демонстрировать? К тому же, уверен, капитул не хочет, чтобы все просто разбежались по своим домам, когда совсем станет худо. Этот город и академия должны стать для нас домом, который нельзя просто так бросить. А там, глядишь, и выстоим. Во времена изначального прорыва разлома мир ведь был другим, более разобщенным из-за войн, и в этих местах чародеев было намного меньше. Про огнестрел никто не слышал, а о таком чуде, как лампа флески, никто даже не мечтал. Так что…

В общем, что может быть лучше, чем маскарад и куча выпивших людей? Правильно — много чего, но это оказался самый удобный случай. В каком-то смысле это дело подарило мне новый опыт в использовании способности…

Банкетный зал центрального блока был заполнен ярким светом, маленький оркестр играл что-то старинное и, на мой вкус, слишком вдумчивое. По кругу стояли столы, заполненные изысканными яствами. Нанятая прислуга суетилась, меняя тарелки и убирая опустошенные бутылки.

Мы с Ки́митой умышленно опоздали, чтобы не наблюдать унылое начало празднества и прийти уже к тому моменту, когда абиты, кистены и решившие удостоить всех своим присутствием архи поднимут градус в крови. В прошлый раз они разделили зал на две части. Одна часть, очевидно, была полупустой, а вторая до тесноты заполнена. Но это длилось недолго. Через час-полтора все смешалось.

Честно говоря, я бы и тогда сюда не пришел, так как каждый блок развлекался отдельно, но у каждого абита была возможность привести пару, а кроме меня у Ки́миты никого не было. В прочем, как и у меня кроме нее. Тогда я увидел в ее глазах желание побывать на балу и сам предложил пойти, теперь даже предлагать не было нужды. Ей определенно понравилось стоять в сторонке, лопать вкуснятину, и смотреть, как все развлекаются. Может, это я на нее так нехорошо влияю?

Как только мы вошли в зал, десятки прикрытых масками лиц абитов повернулись к нам. Маски были символическими и не могли полностью скрыть личность. И девушки и парни зашептались, не отрывая взор от девы битвы. Зашептались по разным причинам, но уверен, сегодня основное внимание было уделено правой руке моей спутницы.

За пару дней до бала я получил заказанный протез, преподнеся тем самым Ки́мите неожиданный подарок в честь дня рождения, от которого она даже сделала попытку отказаться. До этого, как ни пытался, я не мог убедить ее носить обычный протез, слыша в ответ что-то про бессмысленность и создание иллюзии. Даже механический вариант с двумя фиксациями позиций и различными насадками на все случаи жизни не продавливал ее упертость. Но сейчас все иначе. Мой подарок и обычным протезом-то не назовешь. По словам консультанта алхимико-конструкторской конторы и оператора, проводившего процедуру по сращиванию — это полноценная искусственная конечность.

Удивительно, но все благодаря усилению те́нниши и активному добыванию Основ. Имея в достатке материал для экспериментов, Алхимики научились создавать какое-то вещество, по описанию похожее на смолу, реагирующее на фантомный отпечаток потерянной конечности. Так же, вещество образует что-то вроде проводника-преобразователя между механизмом и телом.

Дело в том, что после создания Связи маг претерпевает важнейшие изменения. Считается, что Хо́риам старается достигнуть каждой части тела и образует его фантомную копию, разрастаясь будто ветви дерева. Это длится десятилетиями и может быть вообще никогда не заканчивается. Как раз Зелья Уз и призваны ускорить этот процесс. Если бы Ки́мита не родилась со Связью, сейчас провести процедуру сращивания было бы невозможно.

Но не все так просто. Двигать конечностью как раньше все же не выйдет. Так как фантомный отпечаток — это что-то вроде ветвей, по которым должна проходить Сила из ядра, без активации Силы он бесполезен. То есть, полноценно двигать рукой Ки́мита может, только высвобождая Силу, что по-своему напоминает работу с заклинанием контроля окружения. Это контролируемое действие, которое тратит запас энергии ядра.

Сама оболочка руки собрана из какого-то сплава, к сожалению совсем не похожего по цвету на человеческую кожу. Он синий, холодный и при движении издает пусть тихое, но специфическое жужжание. Сама рука выполнена в правильной форме, но из-за специфики мест на сгибах суставов и прочих соединительных частях, имеет массу мелких углублений и продольных сечений.

Так или иначе, купленный мною протез еще находится на стадии тестирования, и возможно, в будущем внешний вид претерпит изменения. А может, и другие улучшения пожалуют. Этот прорыв в использовании те́нниши чем-то напоминает создание реактора си-1, который тоже работает на основе вещества добытого из Основ…

Сделав пару шагов, я будто физически ощутил волну ненависти, которая, очевидно, прошлась по мне. Странно это. Ки́мита, чему я лично был свидетелем, их всех на три буквы шлет, игнорирует как пустое место, но они продолжают восхищаться. Только отдельная прослойка равных девушке по силе старательно кривит носами. Такое уж соперничество.

— Может, стоило надеть то же самое платье? — нервно спросила Ки́мита, поглядывая на правую руку, пальцы которой дергали ткань темно-зеленого платья. Такого же цвета высокие перчатки покрывали обе руки девушки, тем самым скрывая отличия. Весь сегодняшний день она неустанно тратит Силу, заново учась двигать рукой. Благо этого добра у нее хватает благодаря Потенциалу. К тому же, в отличие от заклинания контроля окружения, энергии ядра уходит на это дело гораздо меньше. — Это какое-то слишком… откровенное.

Глава 56 — Бал

Глава 56

Я скосил взгляд, хотя и знал, что за платье на ней, она ведь сама предложила выбирать мне. Сейчас меня просто распирало от гордости за подарок.

— Нет, в самый раз.

— Этот разрез кажется слишком высоким, — простонала она, явно стараясь быть громче музыки, но чтобы никто не услышал. — И плечи голые. И… декольте слишком большое. Грудь слишком открыта! Господин… на меня будто голодные звери пялятся.

— Зато подол почти до пола. Не будь ханжой. Помнится, в поселении ты вообще была в коротких шортах. Такие носят только самые смелые тэли, — проворчал я, используя уже избитую фразочку, и с удовольствием заметил, как ее щеки покраснели. — И пялятся на тебя не только из-за платья. Может, отцепишься от меня и помашешь всем ручкой?

Девушка фыркнула:

— Вот уж еще не хватало.

Так мы и подошли к тому же месту, где стояли в прошлый раз, и я сразу же налил вина в бокалы. Кимита сдвинула маску и, не глядя, осушила. Нервничает. Но все же стекло приняла новой рукой, заставив стоящих рядом абитов открыть рты, как умственно отсталые. Уверен, каждый их них сейчас задается только одним вопросом: как? Как у этой девушки может быть обе руки, когда еще позавчера была только одна?! Все же бывает полезно захаживать в кабинет главы академии и случайно подслушивать разговоры. Именно так я и узнал об исследованиях.

Спустя рим концентрация внимания к нам была разбавлена новенькой парой. И в этот раз уже я был в толпе наблюдателей.

— Смотри-ка, твой бывший появился, — съязвил я, разглядывая Олифа и его спутницу. — И выглядит он так, будто с тэли посоревноваться решил. Всегда хотел узнать — зачем они вообще красят волосы и такие прически накручивают?

Ки́мита поперхнулась после слов о "бывшем" и сверкнула глазами. Нравится мне, как она злится.

— Раньше мужчины и не так прихорашивались, — наконец ответила она, перестав пыхтеть. — Я же говорила, что у кхану́ не женщина привлекает мужчину, а наоборот. Считается, что цвет волос и количество других украшений как на лице, так и на теле — это признак высокой эстетики. Некоторые старые Роды и у кочевников до сих пор соблюдают этот обычай.

Я провел взглядом удаляющуюся вглубь хохочущей толпы парочку и переключился на новых. В этот раз пожаловала Таянита, прямо за братцем. Не узнать обоих я просто не мог, даже в масках. Она тоже шла под руку со спутником, не менее расфуфыренным, чем ее братец. Удивительно, но платье девушки выглядело скучнее, чем то, которое я уговорил надеть Ки́миту. Оно хоть и было вызывающе красного цвета и сильно короче, но разрез подола отсутствовал, не позволяя постороннему заглядеться на мелькающее бедро. Это, как бы сказать, по моему скромному мнению, убивало загадку и желание поймать "тот самый" момент. Скучно. Хотя чего я — сам-то в обычном костюме с дурацким платком на шее. Даже губы не накрасил как кхану́. Тьфу. И что девушки вообще находят в нас интересного?

Дальше следить за входом было не интересно и, послав кивок уже успевшему накидаться Гирсу, я краем глаза следил только за Олифом. Периодически к нам подходили смельчаки и протягивали Ки́мите потные ручонки в пригласительном жесте на танец. Дрожали как травинки на ветру, от чего я посылал колкость за колкостью в сторону девушки, когда они испарялись под ее испепеляющим взглядом. А потом и я удостоился чести. К сожалению не девушки, а разукрашенного любителя мужского начала, чем в ответ заработал снисходительный хохот от спутницы. Стало даже не по себе и захотелось внимательно осмотреть себя в зеркале, вдруг я выгляжу недостаточно обычным, и что-то сигнализирует таким ребятам. Может все из-за маски кролика?

Спустя полчаса появился ведущий бала и объявил о начале розыгрыша Зелий Уз, от чего поддатая толпа загомонила. В прошлый раз были заклинания на увеличение физической силы и скорости движения. Это событие прикует к себе взгляд гостей на час точно, а значит настало время для моего выхода.

Я сказал Ки́мите, что мне нужно в уборную, что-то не то съел, и потопал за побледневшим Олифом. Побледневшим потому, что одна из моих марионеток-паучков двадцать рим назад забралась на него и упала в бокал с вином. Внутри брюшка я оставил подарок в виде яда, вызывающего раздражение кишечника. Но действие этого яда быстро проходит, не доведя до ожидаемых последствий. Приказав марионетке разрушиться, я тем самым уничтожил улики и освободил каплю жидкости.

Удивительно, но такая штука срабатывает только с марионетками третьего ранга (это уже мое нововведение). Пока я экспериментировал с ними, склепал для себя пока еще сырую ранговую систему. Третий ранг, это насекомые. Почему-то они больше походят на кукол и, по сути, пустышки, являющиеся только оболочкой. То есть, создав ядовитое насекомое, ожидать, что его укус как-то подействует — бессмысленно. Чтобы насекомое стало смертельно опасным, нужно его к этому подготовить, но длительность их функционирования сразу же укорачивается более чем на половину. Если бы я не трогал паучка, он бы "прожил" несколько суток, в зависимости от полученной крови, а в таком режиме не больше получаса. Размер насекомого можно менять, как и любой марионетки, но у этого есть границы. Я не могу отойти от аналога слишком далеко и создать марионетку-муху размером с того же енота.

Второй ранг, это грызуны, змеи, скорпионы и другие крупные членистоногие. Этим ребятам я уже не могу вспороть брюхо и поместить вместо органов монетку. В отличие от мелких насекомых они просто разрушатся, как от повреждений. Но можно еще поэкспериментировать с внешним видом, например, добавить рога или лапы тем, у кого их отродясь не должно быть или наоборот убрать. Главное, хорошо представить себе желаемый результат.

В случае с первым рангом все так же как с аналогами. Только жизнеспособные и существующие варианты. Я попробовал создать Ену товарища — Ена второго, только присобачить ему панцирь за спину. Несмотря на все попытки, такие варианты даже до стадии красного кокона не доходят. Всё, как и писала Катерина. Но так же она указала, что сама до конца во всем не уверена и вообще сомневается, что все так однозначно.

Тем не менее, уже известных результатов достаточно, чтобы ребята из Семьи открыли рот. Чего только стоит отрава в бокал без какого либо риска быть пойманным за руку. В целом, будь вместо безвредного яда что-нибудь серьезное, можно было бы убрать любого чародея в этом зале, разве что в архах я не уверен. Вдруг у них какие-то защитные чары? При таком результате, когда смерть произойдет у всех на виду прямо в сердце академии, искать виноватых среди наемников Семей убийц будет бессмысленно. Даже если наемник сам маг. В целом, если бы я не переживал за свою Семью, мне чихать на то, что произойдет с остальными. Руки каждого убийцы замараны кровью далеко не маньяков…

Когда Олифа совсем скрутило, он был уже на полпути к уборной и с натугой держался за стену. Помедлив несколько секунд, я не обнаружил никого кроме нас и быстрым шагом нагнал парня. Подхватил под руку и незаметно уколол иглой с сонным ядом в шею.

— Кто… ты… — промычал он, вяло подняв голову, глаза закатились. В отличие от него, моя маска была на лице, но не та, с которой я вошел в зал. — Меня сейчас…

— Нет, Олиф. Не сейчас, — пробормотал я, уводя его дальше, вглубь здания. Там дверь, ведущая в подвальные помещения, где до сих пор хранятся рабочие инструменты, одежда, а так же люк в канализацию. Персонал заглядывает туда два раза в сутки и сейчас, я точно знаю, там никого не должно быть. Наверху же гудит толпа и оркестр отыгрывает что-то воинственное, так что можно и поговорить, даже покричать.

Стул был приготовлен, веревки и даже кляп. Я закрыл и подпер дверь, зажег масляную лампу и привязал уснувшего Олифа. Сразу после пробуждения он вряд ли сможет сконцентрироваться для Слова и тем более плетения, но чем бес не шутит.

Когда все было сделано, я утер со лба пот и замер рядом с пленником. Пока готовился к делу, а потом следовал за Олифом — ни о чем не думал, действуя машинально, но теперь сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. Шутка ли, похитить абита прямо под носом архов. Мои действия противоречат самому важному правилу академии — не вредить друг другу на территории знаний. Стоя перед мычащим, пускающим газы и обливающимся потом кхану́ с фиолетовыми волосами, я сомневался в принятом решении. И вместе с этим, внутри было неповторимое чувство удовлетворения. Думаю, мне хватило бы испуганного лица и испачканных нечистотами штанов этого пижона. Можно было бы не останавливаться на "обманке" и капнуть в бокал хорошую дозу настоящего слабительного. Затем подержать его здесь и отправить на бал, к спутнице. Вот было бы зрелище. Настоящее представление.

Глава 57

Глава 57

— Но ты мне нужен, — кисло сказал я, глядя на одурманенного пленника.

Приготовленный нож полоснул по многострадальной руке, где виднелись пара белых шрамов из-за не вовремя наложенной мази, и красное закапало в открытый рот Олифа. Парень поморщился, причмокнул и попытался выплюнуть. Я зажал нос, и он послушно начал глотать. Точную дозу я не знал, потому вливал кровь, пока не поверил, что получился "глоток"…

Волна тепла внезапно прокатилась по всему телу и добралась до мыслей. В одно мгновение я понял, что не просто вижу Олифа перед собой, а чувствую его. Меня словно разбавленным сквардом угостили. Но это ощущение улетучилось так же быстро, как и накатило, оставив после себя горькое похмелье. И все же, несомненно, результат достигнут.

Выдохнул. Спокойствие — главный союзник. Наложил исцеляющий порошок и перевязал порез. Хватит бессмысленных шрамов.

Рим бежали медленно, будто специально. Я сидел на корточках и вглядывался в лицо кхану́. Внутри все дрожало от предвкушения. В одно мгновение он открыл глаза, в которых ясность появилась достаточно быстро. Прелесть "Сновидца" в том, что после него не бывает похмелья. Великолепный яд для похищения и дальнейших разговоров на свежую голову.

Олиф непонимающе уставился на меня. Замычал, осознав, что связан и с кляпом во рту. Завертел головой.

— Да, Олиф. Это я, и ты похищен, — сказал я улыбкой. — А теперь, будь добр, моргни пять раз, а потом не моргай полрим.

В этот же миг его веки сомкнулись указанное количество раз и замерли. Я отсчитал тридцать секунд и обрывисто выдохнул, когда Олиф выполнил приказ. Вместе с этим, взор парня был невероятно ошеломленным, зрачки бегали, а из глаз потекли слезы.

Странных ощущений больше не появлялось, как и пробегающего по сознанию тепла. Демоны, к такому ведь и привыкнуть можно.

— Ты не должен проявлять эмоции, пока я не скажу обратного, — приказал и, медленно поднеся нож к его руке, так же медленно полоснул. Олиф же после моих слов мгновенно потерял напряжение в лице, и его тело даже не дрогнуло, когда лезвие прошлось по коже.

Я подождал рим и избавил его от приказа. В ту же секунду парень замычал, затрясся на стуле, брызнул соплями и слезами. Выпучил глаза и уставился на меня как умалишенный. Что ж, думаю, этого вполне достаточно для доказательств.

— Не пытайся освободиться, колдовать, подать сигнал кому бы то ни было. Не пытайся каким-либо способом оповестить о случившемся в этом помещении и возле уборной, кому бы то ни было. Не пытайся убить себя или меня. Не пытайся создать ситуацию, в которой я буду раскрыт, убит или ранен. Не пытайся навредить тем, с кем я контактирую, пока я не скажу обратное. Сейчас не кричи, не зови на помощь, говори спокойно, — проговорил я правила, которые, к своему стыду, заранее не подготовил. Может быть, достаточно было бы сказать "не предавай меня" или типа того, но кто его знает, как работают приказы? Потом можно будет дополнить список, создав своеобразную клетку запретов.

Кляп покинул рот Олифа, и он сразу же спросил:

— Что происходит, почему я не контролирую свое тело? Что ты сделал со мной?

Громкость голоса Олифа, как я и приказал, была умеренной, чего не скажешь о взгляде и интонации. Он смотрел на меня, и я понимал, что в другой ситуации заклинания уже слетели бы с его уст, и будь я недостаточно предусмотрителен, мне бы не поздоровилось. Но он просто ждал моего ответа.

Это просто невероятно! Вопрос о безумности существования такой способности замельтешил в мыслях, как крылья воробья перед посадкой. Разве это нормально? Я ведь просто дал ему свою кровь!

— Ты, урод, не заставляй меня повторять вопрос… — тихо прорычал Олиф, и я невольно хмыкнул, когда увидел в его глазах очередной всплеск ужаса. Он прорычал, но тихо. А может хотел даже рявкнуть во всю глотку. — Что… происходит?

Последнее была уже жалостливым писком.

Я снова присел на корточки перед ним и решил не тянуть:

— Олиф, теперь ты мой раб. Ты будешь выполнять любые мои приказы, когда бы это ни произошло. Твоя жизнь, как свободной личности, закончилась здесь.

— Что ты несешь… — сказал он, нервно сглотнув.

— Олиф, кивни десять раз, а потом улыбнись, как будто ты получил самый желанный подарок в своей жизни, — приказал я.

Не успел я закончить предложение, как он начал кивать, и под конец его лицо преобразилось в сияющей улыбке. Такую даже специально не изобразишь. И она не спадала, но мышцы начали дрожать, и улыбка превращалась в нечто несуразное, даже жуткое.

— Хватит улыбаться, веди себя, как обычно, — спокойно сказал я, и неожиданно горло Олифа издало триггер заклинания Ледяной Идол. Мое тело очень быстро начало покрываться льдом, и прежде чем лицо застыло, я успел выкрикнуть только одно слово:

— Молчать!

Олиф же не растерялся и начал дергаться на стуле, прыгать по комнате в поисках чего-то. Я с ужасом наблюдал, как он доскакал до оставленных инструментов и упал рядом с пилой. Подполз к ней спиной и начал дергать руками. Демоны, такое чувство, что освобождаться из плена ему не впервой.

В это время я мог только отсчитывать секунды действия Оков Льда и надеяться, что заклинание закончится раньше, чем он освободится, и огреет меня чем-нибудь. Но паника сейчас лишняя. Перерезать веревку пилой за пять секунд невозможно, а именно столько у него осталось из запаса в полрим. Тем не менее, такого поворота я никак не ожидал!

Триггер — это высшая степень владения заклинанием. Чем он короче, тем, соответственно, быстрее маг. Триггер является спусковым крючком. Этому нельзя научить. Он формируется, когда заклинание для чародея становится понятным на уровне инстинктов. В результате любое слово или звук из самого заклинания может спровоцировать всю цепочку. Триггерами называют сокращения начиная от двух слов и по убывающей. Архи могут читать заклинания короткими звуками. Совсем другой уровень. Хотя, чего там, владение триггером для абита уже лютое превосходство над другими. Даже не все кистены могут этим похвастаться! Олиф оказывает не лыком шит! Ки́мита тоже так умеет, но я всегда думал, что она просто такая единственная и неповторимая. К тому же, я не слышал о том, чтобы этот парень пользовался триггером. Скрывал? Похвально. Значит, понимает, что популярность — зверь двуликий.

— Не пытайся освободиться, колдовать, подать сигнал кому бы то ни было. Не пытайся каким либо способом оповестить о случившемся в этом помещении и возле уборной, кому бы то ни было. Не пытайся убить себя или меня. Навредить мне или себе. Не пытайся создать ситуацию, в которой я буду раскрыт, убит или ранен. Не пытайся навредить тем, с кем я контактирую пока я не скажу обратное. Сейчас не кричи, не зови на помощь, говори спокойно, — почти скороговоркой повторил я сказанное ранее, как только лед рассыпался искрящейся пылью, и трепыхания парня прекратились. Прекратились еще на приказе "не пытайся освободиться".

Гадство! Надо же было так опростоволоситься? Ну да ладно, откуда мне было знать, что "как обычно" отменит все установки? Нужно больше испытаний. И узнать обо всех тонкостях нужно раньше, чем Олиф поймет, как меня обмануть. К тому же, мне не понравилось, как он выполняет сами приказы. Что произойдет, если я буду просто разговаривать с ним при других? Одна оплошность, и какой-нибудь умник прилипнет к проколу аки муха на мед. Конечно, мы с Олифом не общаемся, но теперь контакт неизбежен. Если я оставлю его сегодня в живых.

Я поднял Олифа и поставил его на место. Он смотрел на меня исподлобья, наверняка мечтая перерезать горло, может и перегрызть. Я бы точно мечтал об этом.

Усевшись перед ним на ящик, я пытался придумать решение. Мы здесь уже добрых двадцать рим, и скоро кто-нибудь обязательно обратит внимание на его отсутствие. Например, его спутница. Он ведь наверняка не сказал, что именно толкает его в сторону уборной. Может, оправдался потекшей подводкой глаз.

Так. Для начала, нужно сформировать нечто вроде базовых правил. Которые будут основой всему. Но как сделать так, чтобы случайно не сбросить все установки? Хм. Что если…

— Триггер, — вслух сказал я, и Олиф вздрогнул, как от попадания плетью.

Что если первым правилом будут слова или фразы, определяющие уровень приказа? Например, только после фразы "Пчела корову сожрала" можно будет отменить приказы первостепенной для меня важности. Или… или вообще мои приказы будут восприниматься тоже только после определенного слова.

Глава 58

Глава 58

Допустим, пока я не скажу… кхм, бес с ним, "пчела корову сожрала", всё, что Олиф от меня услышит, никак на него не повлияет. Нелепость фраз будет только в пользу. Вместе с этим, постоянные установки типа уже озвученных мной будут с ним до самой смерти, пока я не отменю их другой фразой. На первый взгляд выглядит приемлемо. В любом случае сейчас времени нет на углубление в детали.

— Олиф, озвученные выше приказы, в случае отмены каждого по отдельности или всех вместе, потеряют актуальность только после сказанной лично мной фразы — "пчела корову сожрала", и только после нее. При этом, я должен быть в своем уме и не под воздействием чужой воли или угроз, — четко и ясно произнес я, и пленник нервно заморгал.

Но как проверить выполнение приказа? Вдруг не сработало? Демоны…

— Олиф, любые приказы, кроме просьбы спасти меня или того, на кого я укажу или чье имя произнесу, будут работать только после произнесенной мной фразы "шиконубогаш", — добавил я и снова парень просто продолжил смотреть на меня.

Я с ужасом подумал, что действие крови могло закончиться, если такое возможно. Но Катерина не писала о временных рамках, а значит их нет, иначе кукловод обязательно бы указал на ограничения. А вдруг что-то с течением времени изменилось?

Приказав Олифу чихнуть, я с успокоением услышал натуральный чих. Не попытку притвориться. Тело действительно работает против его воли. Как там было сказано — "марионетка-маг может ненавидеть или любить кукловода, но никогда не ослушается приказа". Значит ли это, что тело марионетки-мага способно выполнить действия, на которые сознание еще не готово?

— Олиф, шиконубогаш, разорви веревки, — приказал я, и он тут же люто натужился, покраснел, запыхтел и брызнул слюной. Но веревки не поддались. Он снова и снова пытался высвободиться, согласно приказу, и терпел неудачу.

Помусолив парня еще пять рим, я закончил с установками. Затем, на всякий случай, приказал ему вести себя как обычно и забыть про все вышесказанное, но он даже не дернулся. В конце я отменил правило не кричать, не звать на помощь и говорить спокойно. Сказал вернуться в зал и продолжить веселиться, будто ничего этого не произошло. Самому придумать реалистичное оправдание за долгое отсутствие, если появятся вопросы. Уточнять, что ничего не должно намекнуть на меня смысла не было, так как все уже было указано в изначальной клетке запретов.

Развязал его. Осмотрел и приказал привести себя в порядок. Он сразу же принялся поправлять одежду, сам достал из кармана зеркальце с платком и подправил макияж. Поняв, что былого внешнего вида уже не достигнуть, я осмотрелся за дверью и отпустил его.

Как только он свернул за угол, я прижался спиной к стене и потер глаза. Снова меня накрыло уже после содеянного. Хотелось закричать, то ли от радости, то ли от ужаса. Даже представлять не хочу, что сейчас испытывает сам Олиф, вынужденный изображать веселье. Буквально полчаса назад он был свободным кхану́, мог делать, что душа пожелает, а теперь ни много ни мало — раб. Оркестр будто прочитал мои эмоции, и новая композиция взбудоражила еще сильнее. Совесть засосала где-то в животе, и меня мысленно скрутило. Поступил ли я правильно? Предал ли доверие Катерины? Может было бы человечнее после всего этого просто убить парня?

Пара пощечин быстро привели меня в чувство. Не стоит забывать, как он вел себя в ту ночь. Что хотел сделать с тем, кто ему ничем не навредил. Как вел себя с Ки́митой и к чему принуждал. Даже Таянита попыталась разыграть добренькую и уговорить его просто убить меня, правда перед этим пообещав забить палками до полусмерти. Они друг друга стоят. Но я выбрал свою цель и не просто так. К тому же, разве я собираюсь издеваться над ним? Нет. Хватит и того, что он знает, кем для меня теперь является.

Ладно. Остальное потом. Больше нельзя задерживаться. Поправив себя самого, как смог, я неспеша потопал следом за Олифом. Костюм был все еще холодным после заклинания и казался даже влажным, но это было не так.

В зале царил организованный хаос. Пары синхронно двигались в ритм музыки, смех то и дело пробивался сквозь общий шум. После полутемного служебного помещения и напряженной атмосферы все вокруг так сияло и пестрило красками, что походило на другой мир. Захотелось зажмуриться и прикрыть рукой глаза. Я почувствовал себя случайно зашедшим не туда чумазым бродягой, как в первый раз, когда вошел в холл центрального блока.

Где-то на краю сознания, лишь на мгновение, мелькнул четкий образ: я держу за руку девушку, и в месте нашего соприкосновения рождается яркий свет. Я знаю ее и не знаю вовсе. Этот образ исчез так же быстро, как и появился, но я зацепился за него. Внутри поднялась волна чувств, ярких, и, казалось бы, до боли знакомых. Ее лицо вызывало во мне чувство ненависти и непонимания, но оно выглядело таким чистым и умиротворенным, что я запутался еще сильнее…

— Виктор! — появилась передо мной Ки́мита. Кулаки сжаты, без маски, и по виду разъяренная, как раненный зверь. — Где тебя носило?

Я мотнул головой, отбрасывая наваждение. Такое случается не так уж редко, и я просто устал каждый раз ломать голову над смыслом.

— Сказал же, жрицуля, в уборной я был. Поплохело мне внезапно. Может устрицы протухли…

— Ты! — появился между нами незнакомый абит и ткнул в меня пальцем. — Как ты смеешь так говорить Ки́митой! Извинись сейчас же!

У меня даже дар речи пропал от такого поворота. Я склонил голову и вопросительно уставился на Ки́миту, которая, похоже, уже знакома с ним. Взгляд ее зеленых не сулил ничего хорошего для этого парня. Видимо, он оказался достаточно тупым и не понимающим намеки, что бы суметь вывести девушку из себя, пока меня не было. Обычно подобные индивиды разбегаются очень быстро.

— Я не стану повторять второй раз! — гордо заявил парень — высокий, плечистый — судя по акценту, дарсиец. — Вызываю тебя на дуэль! Место и оружие выбираешь сам. Соглашайся, если в тебе есть хоть капля чести!

Моя дева битвы знакомым для меня движением слегка отвела левую ногу назад и явно хотела сказать что-то резкое. Хотя, вероятнее всего, сама решила вызвать его на дуэль вместо меня.

— Ки́ми, — спокойно сказал я, привлекая ее внимание.

— Но…

— Нет, — с улыбкой сказал я. Еще не хватало, чтобы она при всех за меня вступилась. На этот шаг глупости ей точно хватит.

В ответ Ки́мита сжала губы в ровную линию и резко отвернулась, взмахнув прямыми волосами, как веером. От этого движения рядом стоящая девушка почему-то покраснела, захлопала длинными ресницами как влюбленная. Что с ними не так? На наш короткий разговор, конечно же, обратили внимание едва ли ни все, недоуменно перешептываясь.

Люди вокруг нас очень быстро образовали подобие круга. Парни скрежетали зубами, девушки согласно кивали. Это точно чародеи, а не уличная шпана? Хотя, чего я, алкоголь в этот вечер был самым главным блюдом, а люди везде люди. Но мы здесь не одни и скоро наставники должны обратить внимание на этот шум.

— Да, соглашайся или проваливай, паук! — поддакнул парень, которого я знаю, как одного из поклонников "княжны".

— И то верно!

— Чего вы привязались к нему? — спросила какая-то девушка, держа под руку смущенного спутника. Очевидно, я не один здесь из второго блока.

Ей никто не ответил, а значит вопрос именно во мне. Точнее в том, что я сопровождаю Ки́миту, а кто-то уже знает, что еще и живу с ней. Бесовы идиоты. В прошлый раз до подобного не дошло.

— Здесь и сейчас. Кулаки, — фыркнул я, расстегивая пуговицы на пиджаке. В такой обстановке выкрутиться не выйдет.

— Кулаки? Я что, по-твоему, чернь поганая? — прорычал дуэлянт, выискивая поддержку в окружающих и быстро нашел ее. — Выбирай достойное оружие!

Я закатил глаза:

— Дверс, модель по желанию…

— Меч! — выкрикнул кто-то из толпы и его поддержал еще пяток голосов. Спустя несколько секунд все скандировали это пожелание.

— Да, вот это честное оружие! Мы теперь чародеи и для нас это еще и благородное оружие. Или боишься? — спросил кто-то таким тоном, будто меня такое поддразнивание действительно могло бы задеть.

— Так что выбираешь, паук? — не отставал дуэлянт.

— Меч так меч, — пожал я плечами.

Глава 59 — За сердце тэли!

Глава 59

Толпа заревела, как стая диких шакалов, а лучших представителей разумных, коими, несомненно, все себя считают. Но их пыл быстро погас, когда в центр круга протиснулся старик Азилий. Еще никогда я не был так рад видеть этого напыщенного мага. Мое спасение. Странно, что следящие сегодня за порядком кистены до сих пор не отреагировали. Мы ведь не слабо так шумим.

— Что здесь происходит? — рявкнул он, малость заплетаясь языком.

— Дуэль, уважаемый наставник, — ответил ему кто-то из толпы.

— Дуэль между пауком и вороном. На мечах, — вторили ответчику.

Азилий округлил глаза:

— Какая еще дуэль?!

— За сердце тэли, наставник!

— Да! За сердце тэли!

Я про себя невольно расхохотался, представляя, что Ки́мита хотела бы сделать с этими борцами за ее сердце прямо сейчас. Мало того, что в центре внимания кучи людей оказалась, чего она сильно не любит, так еще и снова на меня все шишки. Не убила бы, конечно же, но покалечила бы гарантировано. Она великолепно контролирует силу заклинаний.

— И за свободу! Этот паук держит нашу Княжну в должницах, — донесся женский голос, и я уж было решил, что сейчас встречусь с наглым лицом дряни, но это была спутница Олифа. Последний сразу же дернул девушку за руку и что-то шепнул. Она потупила взгляд, и Олиф быстро утянул ее в толпу. Вот ведь ублюдок. Приказ не позволил бы ему оклеветать меня сейчас, а значит он до сегодняшнего вечера разбрасывался этими идеями не стесняясь. А я еще думал, что они действительно отстали от нас.

— Да, я тоже слышал такое. Вот урод!

— И я. Разве это нормально? — посыпались возгласы.

Старик Азилий поднял руку, и все стихли:

— Когда я был молод, я тоже бился за сердце любимой! Молодость, страсть, любовь!

Вредный арх сжал кулаки и начал пылко описывать историю той дуэли. Он будто заразился от всех этих идиотов болезнью, разъедающей мозг. Что он творит, бесы его задери?! Но стоит отдать ему должное, разговоры о долге заглушились.

— Кто дуэлянт? — закончив, спросил Азилий, поправляя вздыбленную от размахивания руками мантию.

— Я, Милрэн Саэбор, и этот паук, уважаемый наставник, — прогремел темноволосый парень передо мной, словно в центре круга кроме нас был еще кто-то.

— А… Виктор, — поморщился Азилий. — Представься, как подобает.

Светить кислым лицом, закатывать глаза и разбрасываться колкостями сейчас уже будет глупо и даже недостойно. Я собрался и сказал спокойным, слегка скучающим тоном:

— Виктор Лебедев.

— Разве не Намир? — спросил вредный старикан.

— Сменил фамилию, наставник, — ответил я.

Он что-то недовольно проворчал себе под нос, но не стал дальше развивать эту тему.

Будто из ниоткуда, появилась кистена Эноя, но я уже не надеялся на мирную развязку, а когда увидел у нее два меча, спокойно принял один. Одноручный легче, чем должен быть, но тяжелее тренировочного и тупой как носок ботинка. Подбросил, крутанул, взмахнул пару раз. Сойдет.

Следом за кистеной в круг молча вошли двое старших абитов. Один держал в руках пару кольчато-пластинчатых доспехов с коротким рукавом и длиной чуть ниже пояса. Второй протянул нам наручи и шлема.

Надев выданную защиту, я приятно удивился весу. Знаменитый сплав кузнецов Ромагиса, к которому приложили руку алхимики. О такой прочности и легкости еще сто зим назад бойцы могли только мечтать. В это время противник тоже принялся испытывать меч. Правда вместо простых взмахов он устроил целое представление с прыжками, позами и выкриками. И все это с ориентацией на деву битвы, которая к этому времени уже совладала с собой и стояла с непроницаемым выражением лица. Будто вокруг не происходило ничего необычного, и она изнывает от тоски. Народ же весело аплодировал Милрэну, подбадривал, выкрикивал что-то про парящих гордых воронов и ползающих пауков.

К моему удивлению, на краю "арены" в освобожденное старшими абитами месте появились несколько архов, к которым присоединился и Азилий. Среди них я узнал только Цезирона, напрягающе пристально следящего за мной, и Корна, наставника по прикладным заклинаниям. Последний явно был очень недоволен происходящим и постоянно что-то говорил Цезирону, кивая на нас — дуэлянтов.

Кистена Эноя встала между нами и отчеканила:

— Магию не использовать. Другое оружие тоже. Никаких ударов в пах, шею или попыток использовать прорези в шлемах. Допускаются переломы, колотые раны в открытые части тела, иные повреждения не смертельного характера. Победивший получит Зелье Уз лично из рук главы академии, уважаемой архи Лелии Теоранис. Я выступлю в качестве регула и прослежу за поединком.

Все ахнули. Да, быстро руководство подключилось. Даже ценный приз учредили. И чего они вдруг решили, что поединок абитов на мечах — подходящее событие на балу?

Милрэн с довольным лицом снова начал красоваться стойками фехтования, и выглядели они показушными только на первый взгляд. Отточенность каждого движения была заметна даже мне. Для меня опасный противник, как ни крути. Ки́мита обезоружила бы его за пару вздохов, но мне далеко до нее, несмотря на все старания девы битвы.

Наигравшись, противник подошел ко мне почти вплотную и склонился рядом с ухом:

— Слышал, что ты делаешь упор на боевой топор — оружие черни. Под стать вшивому пауку и недостойно для того, кто находится рядом с Ки́митой. Я поломаю тебя как куклу.

Спокойно дождавшись пока он снова увеличит расстояние, я краем глаза глянул на Ки́миту. Недалеко от нее оказалась Таянита, и как только я посмотрел на ее, она спрятала взгляд. Мне тут же подумалось, что эта ситуация снова ее рук дело, но все же, маловероятно. Из-за Ки́миты меня действительно мало кто жалует в центральном блоке. Даже в моей группе поклонников таланта девы битвы хватает.

Ухмыляющийся Милрэн, похоже, сделал домашнюю работу. Но не достаточно хорошо.

Спустя пару недель как я проснулся, Ки́мита принялась занудствовать о владении мечом так настойчиво, что я сдался и согласился заниматься еще и дома вместе с ней. Не то, чтобы мне не нравилось, как умельцы владеют холодным оружием, просто моя голова с самого пробуждения была забита совсем другими вещами, и лишний кусочек времени я рад потратить на что-нибудь более полезное, например, оттачивание плетений или стрельба. Теперь и работа с марионетками прибавилась. Но девушка просто влюблена в свой хита́нги и постоянно тыкала меня носом в полезность клинков.

После первого же курьеза на охоте я признал ее правоту и понял, для чего это умение может пригодиться. Когда Сила или заряд накопителя заканчивается, необходимо что-то, чем придется сдерживать натиск монстров на близком расстоянии. И это далеко не кулаки и ноги. Список можно продолжать. Все упирается в случай и обстановку, но в целом, польза очевидна.

К своему стыду, устав слушать хвалебные оды клинку, я поддался вредности и выбрал уроки для боевого топора у мастера Гордо. Мы даже поругались с Ки́митой из-за этого. Но как я и сказал, Милрэн кое-чего не учел. И не знает он о моей слабости перед грустью моей кхану́, стряхнуть которую удалось только согласием продолжить тренироваться дома вместе с ней.

— Готовы? — строго спросила кистена Эноя.

Я кивнул, и противник сделал то же самое.

Как только Эноя дала отмашку, Милрэн понесся на меня, как бык. Я выставил клинок перед собой и встретил его удар простым парированием, отведя оружие в сторону. Довольно предсказуемо.

Противник громко выдохнул и ловко отпрыгнул в сторону, не дав мне продолжить серию. Мы снова встали друг напротив друга.

Мой шаг, его шаг, и сталь звенькнула. По руке прошлась неприятная вибрация от прямого столкновения.

Я позволил своему мечу уйти вниз и, сцепив зубы, принял удар Милрэна прямо по шлему. Мир затрясло, но не критично. Он не смог нормально замахнуться. Я же шагнул назад и ударил от ноги вверх, зацепив острием неприкрытую кольчугой часть руки. Этого хватило, чтобы красное брызнуло из рваной раны и окропило пол и кольчугу.

Милрэн заревел, и окружающие нас абиты последовали за ним. Правда, первому было больно, а остальные просто выплеснули возбуждение от первой крови.

Кистена Эноя встала между нами и быстро осмотрела рану моего противника. Дала отмашку продолжать.

В этот разу уже я решил не стоять на месте и пошел на Милрэна, в конце выставив клинок перед собой. Он легко ушел от колющего удара влево, и я еле успел подставить защищенную пластинами спину вместо руки. Но Милрэн, похоже, ожидал именно этого шага и, позволив клинку только скользнуть по пластинам, умело перенаправил удар в мое бедро. Мощный толчок едва не заставил меня упасть на колено…

Глава 60

Глава 60

Да уж, похоже это будет сложно, чего мне сейчас совсем не хочется. Может все-таки зря я отдал предпочтение боевому топору? Сейчас было бы легче. Но тогда я думал не столько о дуэлях с людьми, сколько о те́нниши. Топор с длинной рукоятью не хуже меча проламывает черепушки, толстое лезвие дробит кости и не так боится потерять остроту или сломаться.

Мы снова встретились клинками, и теперь это уже меньше походило на расчет или тактику. Выданная кольчуга позволяла двигаться быстрее, чего не скажешь о тренировочных доспехах. Милрэн, несмотря на рану, завертелся как безумный, без остановки засыпая меня ударами с разных сторон.

Народ вокруг охал и ахал, выкрикивал подбадривания. Кто-то даже пытался комментировать.

Получив еще один серьезный удар, теперь по левому плечу, я ощутил сильное жжение и понял, что рука теперь бесполезна.

Очень сомневаюсь, что совладаю с этим парнем в такой ситуации. Он крупнее меня и заметно опытнее в фехтовании.

Демоны. Мало того, что выставили меня непонятно кем, так еще и значок паука совсем ни во что не ставят. По-хорошему, плевать бы на это, но что-то внутри хотело отстоять гордость мага плетения. Никогда не думал, что буду так переживать за этот статус.

К тому же Ки́мита смотрит и наверняка ждет победы. А еще дрянь обрадуется, если меня покалечат. Да, зелья и порошки быстро поднимут на ноги, но сам факт…

Придется схитрить.

Пара паучков все это время томились в ожидании прямо на туфлях Ки́миты, она все равно мало двигается. Я приказал им взобраться на Милрэна, пока он стоит в ожидании отмашки Энои. Меня уже осмотрели и предложили отступить, учитывая характер ранений.

Милрэн двинулся на меня, уверенный в победе, но его движения, неожиданно для окружающих, потеряли координацию. Паучок, видать, добрался до рта и запрыгнул в горло, когда тот издавал боевой клич. В его брюшке ничего не было, но этого и не требовалось.

Я не позволил моменту уйти впустую и, собрав все силы, атаковал обескураженного парня по ведущей руке и другим открытым частям тела.

Он пытался отбиваться, увеличить между нами расстояние, но преимущество быстро оказалось на моей стороне и это стало очевидно всем. Под градом ударов Милрэн закричал от боли, выронил меч и упал на колени. Увеличивать количество открытых ран не было нужды, тем более меня тут же остановила бы Эноя. Но желание эффектно закончить схватку было всепоглощающим, поэтому я замахнулся и сделал вид, что собрался ударить противника по шее. Толпа стихла, и под команду кистены я остановил меч у самой кожи.

Несомненно, Эноя прекрасно понимала, что я блефую, поэтому ничего не сказала и только недовольно мотнула головой. Впрочем, прежде чем она присела рядом с Милрэном, чтобы проверить его, я заметил, как легкая улыбка коснулась ее губ.

Затем меня объявили победителем, и на удивление, не все возгласы были недовольными.

Накатила усталость. Все тело вспотело, ноги дрожали, руки тоже. Дико захотелось пить и есть. Спустя рим ко мне, как и к Милрэну, подошли старшие абиты, и мы получили по флакону с зельем лечения. Неожиданно, я уж думал, что лечиться придется за свой счет, раз уж мы и затеяли этот кавардак. В академии получить эту дорогущую вещицу гораздо проще и дешевле, чем где бы то ни было, но все же. Я только сейчас вспомнил, что прямо перед этим еще и кровь себе пускал. Не много, но в бою любая мелочь может оказаться решающей.

Уже в стороне от всех Ки́мита помогла залить раны жидкостью, и они на глазах начали затягиваться. Глубокие разрезы до кости, синяки, гематомы — все скрылось спустя двадцать рим.

— Мне очень жаль, — тихо сказала она извиняющимся тоном. — Ты столько делаешь для меня, а взамен одни неприятности.

— Забудь. Ты не виновата в существовании идиотов.

Ки́мита кивнула и чуть позже спросила:

— Что ты сделал?

Я вопросительно посмотрел на нее.

Она оглянулась и сказала еще тише:

— Он умелый боец, но внезапно растерялся на пустом месте.

— Повезло, — ответил я, чувствуя легкую обиду за признание навыков этого парня.

Ки́мита ничего не сказала и продолжила осматривать меня. Долбаные поклонники, не скрываясь, выдыхали пар после каждого ее прикосновения к моему голому торсу. Закатывать глаза я просто устал…

Вечер, впрочем, закончился в мою пользу. Пусть не совсем честно, но и этот Милрэн появился не внезапно. Предложивший биться на мечах голос наверняка принадлежал его приятелю, и они хорошо знали уровень моей подготовки. Кстати, дворяне и на кулаках прекрасно, бывает, выясняют отношения, а дуэли с одной пулей так вообще каждый год уносят по сотне знатных кровей в могилу. Меня просто подловили и хотели унизить. Так что мне не стыдно за уловку.

В любом случае, после того как глава академии под торжественную музыку вручила мне заветный флакон с зельем, которых у меня теперь аж два, все продолжили веселиться, как будто ничего не произошло. Олиф выглядел, как и полагается островному, наглым, самодовольным и напыщенным. Его сестра потерялась из виду, но потом я обнаружил ее скучающей на кресле, пока ее спутник изображал из себя клоуна. Дуэлянт пропал в неизвестном направлении, и чует мое сердце, что это еще не конец.

Я придерживаюсь идеи, что во избежание проблем с дворянами лучше извиниться, выплатить деньги и скрыться из виду. Не из-за страха, конечно. Имя семьи оружейников позволяет отстоять себя. Эта модель поведения продиктована принадлежностью к Семье убийц, ведь привлекать внимание к своей персоне людей со средствами — плохая идея. Начнут копать, и двойное дно жизни простого Семьянина вскроется. Но теперь я даже не в липовой Семье, а простой бродяга, правда, еще и чародей, что вполне уравнивает шансы.

На следующий день по дороге в академию пара неизвестных дарсийцев из центрального блока даже приветственно кивнули мне. В моей группе тоже произошли изменения. Вечно глядящие на меня кислыми лицами поклонники Ки́миты даже не фыркнули. Один парень из другой группы, вроде бы Касар, даже пожал руку и сказал, что благодарен за сохраненную честь пауков.

Но в целом, будни продолжились как обычно. За исключением встреч с Олифом и проверки работы приказов, опытов. Он, конечно же, при каждом удобном случае молил меня отпустить его или убить. Обещался молчать, оплатить свободу, даже покинуть академию. Нужно ли говорить, что я пропускал это все мимо ушей, прекрасно понимая, что любой на его месте даже первенца пообещает вместо себя отдать. И как только свобода окажется в руках, в спину вонзится нож.

Я понял, что не могу никак повлиять на память и внутреннее самоощущение марионетки. То есть, его личность остается для меня недостижимой. Вместе с этим все функции организма под моим контролем. Я могу запретить ему испражняться, плакать, смеяться, могу даже остановить или ускорить сердцебиение. Это открытие повергло меня в еще больший шок. Воистину, кукловод и марионетка!

Но никакой мысленной или эмоциональной связи между нами не появлялось. Использовать его органы чувств я не мог, как ни пытался.

Добавил еще парочку самоубийственных приказов на случай, если Олиф додумается как-то раскрыть меня. Если уж все станет известно, то он не должен продолжить дышать.

…

— Ты как всегда бесподобен, Садар, — похвалил я повара, распробовав чудную сливочную кашу.

Наш ужин начался позже обычного, потому что я ждал Ки́миту после занятий у архи Лелии. Глава академии частенько задерживает ее, бывает и освобождает от остальных занятий, но Ки́мита возвращается всегда довольная. Рассказывает, что нового узнала, какое заклинание ей показали. Да, воистину быть ученицей такой чародейки божественная удача.

— Благодарю, тэм, — скупо улыбнулся немолодой мужчина и ушел в свои владения. Он мне нравится больше домработницы: вежлив, молчалив, не сует нос не в свои дела.

— Кстати, Ки́ми. У меня для тебя новость, — начал я непростой разговор.

Она подняла глаза от тарелки, которую опустошала под треп Да́ниры о делах в квартале остроухих. Последняя тоже навострила свои острые уши. Но я не собирался делать из этого тайну.

— Через пару дней мы отправляемся за средствами на жизнь! — продолжил я, присматриваясь к реакции девушки и карги.

Кимита подозрительно сузила взгляд:

— Что это значит?

— То и значит, Ки́ми. Денежки скоро закончатся, и придется всех распустить. Сама знаешь, — пожал я плечами, подметив забавную реакцию Даниры. Карга будто испугалась, что ее тоже выпрут.

— Куда?

— В Пустоши, — сказал я небрежно. Объяснять детали не было нужды.

Моя дева битвы напряглась, и ее искусственная рука уронила ложку, упав следом куском металла:

— Это небезопасно…

— Не безопаснее, чем прошлая охота в проклятых землях?

— Ты знаешь, о чем я.

Да, бесовы кровососы. О них я не забывал и понимал риски. Неизвестно, боятся ли они солнца, но красного огня — точно нет. В отличие от тех же тварей в проклятых землях, загадочные гули выглядят куда опаснее.

Глава 61

Глава 61

Данира тоже перестала жевать и насупилась. Того и гляди ворчать начнет. Но нет, в кои-то веки она поднялась со стула и сказала, что оставит нас наедине.

— Ничего, справимся. Возьмем Гирса, и втроем нам все будет по плечу.

— Можно найти работу, — взволнованно сказала она. — Теперь и я смогу помогать!

— Не смеши меня, — отмахнулся я.

— Будем брать заказы на конвой перевозок из отдаленных рудников, — не слушала она меня. — Некоторые наемники приглашают в свои группы чародеев на время ночного патрулирования. Еще я могу попросить наставницу, может она что-нибудь посоветует. Зачем идти… туда?

Этого я и опасался. Ки́мита просто не хочет возвращаться в то место. И я подозреваю, что проблема не только в храме, а в Пустоши в целом. Около двух месяцев назад я заговорил о былом и по реакции быстро понял, что у нее с этим проблемы. Я более чем уверен, что дело в воспоминаниях о беспомощности. Ки́мита боится места, которое почти растоптало ее как личность. Но она нужна мне. К тому же прошло достаточно времени, чтобы столкнуться со страхами и положить их на лопатки.

— Я готов рискнуть. Зависеть от кого-то сейчас я совсем не хочу. К тому же, все что ты предложила, не оплатит нам содержание особняка, каким он является сейчас.

Ки́мита подняла искусственную руку:

— Это… все из-за нее?

— Не смей винить мой подарок, — теперь уже моя очередь настала хмуро смотреть.

— Прости… Тогда давай оставим только Даниру, она не ради золота находится здесь, — отчаянно предложила Ки́мита.

— Твоя остроухая землячка тоже не воздухом питается. Придется отправить ее работать к другим. Старушка шустрая, опытная.

— Виктор…

— Ки́ми, это не обсуждается, — вздохнул я устало. Тема не из приятных. — Ты либо со мной, либо я один. То есть с Гирсом.

Она полрим молча смотрела в тарелку, и потом выдала раздражающе покорным тоном:

— Как прикажешь, господин…

…

Га́рминец будто ожидал моего приглашения, нагрянув в гости, и даже не заикнулся о своей группе и других заданиях. Я его понимал. Основы нужны, но как и я, он голозадый нищий, которому неоткуда брать средства для комфортной жизни. Мне в тот раз сильно повезло с сундучком, но Гирс все это время балансирует на грани, стараясь демонстрировать достаток, которого нет. Ки́мита недовольно пыхтела, когда узнала, что я обещал ему тридцать процентов от всего, что найдем, но увеличение группы и опыт встречи с кровососами для нее сыграло решающую роль. К тому же, Гирс не самый слабый напарник. Его Потенциал порядком выше моего.

Я хотел бы подготовиться, как никогда прежде: дизер забить припасами, установить лампы флески рядом с обычными, на оконные проемы наварить решетку. К сожалению, все это весьма дорогое удовольствие, особенно лампы, поэтому все осталось таким же, как и в походах глубже в проклятые земли. Впрочем, смысла в этом особого не было.

Ену, который до сих пор не рассыпался, я соорудил укрытие между багажником и задними сиденьями. Дышать ему не нужно, и сидеть без движения он очень даже может. По приезду на место выпущу его незаметно, и пусть следует за мной. Проведя еще несколько опытов, я выяснил, на какое расстояние он может отдалиться от меня, как видят его глаза и, самое полезное, что эта марионетка может чувствовать окружение, как обычный зверь. Предупреждать о приближении к моей комнате посторонних у него получалось.

Пока занимался этим, где-то в животе снова заскулила совесть. Хочется как можно быстрее рассказать Ки́мите о моем продвижении, а то получается прямо как у Катерины с тем остроухим ублюдком. Но пока мы в городе, и пока я так слаб, это будет большой ошибкой. Наверное.

Заработанные Основы давно обменены на баллы, а те в свою очередь потрачены на зелье повышения связи с Хо́риам. Ки́мита вовсю уперлась, отказываясь от своей доли, а я не сильно уговаривал. По словам девушки, наставница и так хвалит качество ее Связи, что неудивительно, ведь она врожденная. Когда-то все чародеи укрепляли Связь десятилетиями, а потом на смену труду духа пришла алхимия.

Один маленький флакон с сиреневой жижей был поглощен на следующее утро после бала. Второй — за день до отправления. Оба раза никаких снов или медитации. На полчаса меня просто выбросило из реальности, и когда я очнулся, ощущение Силы стало немного ярче. Потянуть энергию из ядра оказалось еще проще, что сказалось на скорости плетения. И все это на фоне чувства, словно так было всегда.

Задание в Пустоши появилось весьма кстати, и я успел его оформить за нами. Прибывшие недавно переселенцы сообщили, что недалеко от безопасного тракта видели двух зараженных животных. Кровлы не совались под свет фонарей и днем куда-то пропадали, что говорит об их опасной вменяемости. Такие твари самые непредсказуемые. Но даже если бы это была парочка обычных кусков мяса и костей с необъятным чувством голода и отсутствием инстинкта самосохранения, как было раньше, теперь этим занимается только Рома́гис и академия. Семьи охотников отозвали всех своих к границам княжеств и Пустоши некому зачищать.

Совсем недавно поток желающих поселиться у нас был нескончаем, почти каждый день кто-то да прибывал. Квартал, где я поселился, потихоньку наводнялся состоятельными жителями, в основном торговцы и мастера. Сейчас же переселенцы, которые видели кровлов, едва ли не первые за месяц, кто пришел в город…

Мой дизер резво мчался по знакомому тракту прочь от города. Раннее утро было темным, и в салоне тускло горела маленькая лампочка-флеска, неприятно раздражая глаза. Холодный ветер посвистывал через щели кузова и заставлял туже стягивать пальто, думать о теплой гостиной и горячем питье.

Ки́мита расположилась на заднем сиденье, Гирс рядом. Вспышка залихватского веселья у га́рминца закончилась, как только мы покинули округ города, и сейчас он угрюмо молчал, глядя в свое окно.

Мы решили, что уж если нам попадутся искомые цели, так уж и быть, мы остановимся и прибьем их, но первоначальная задача — как можно быстрее стать богаче. Гирс не интересовался, почему я только сейчас решил вернуться туда и почему не рассказал об этом месте сразу, а я не спешил делиться. К тому же, за одними словами последуют другие, и не желая рассказывать все, в конечном итоге останутся недомолвки.

Через час солнце осветило землю, и можно было расслабиться. Я свернул с безопасного тракта и погнал паровик коротким путем. На руках была карта, и имей мы ее раньше, не пришлось бы в прошлый раз тащиться несколько дней. По плану плоская гора, в которой скрыт тайный вход, должна показаться на горизонте часов через пять, и еще столько же времени понадобиться, чтобы добраться до нее.

— Да-а-а, внушительная штука. Всегда представлял себе, как боги сгоряча рубили мировые каменные деревья, — усмехнулся Гирс, задрав голову. — Мне отец однажды рассказал такую легенду, чтобы отвлечь от грозы.

— Помогло? — спросил я, разглядывая скалу в поисках нужного камня.

— Еще как. Да только не рад он был, ведь я его потом заставлял снова и снова рассказывать что-нибудь перед сном. Даже больным притворялся.

Ки́мита подошла ближе:

— Наш народ называет их Дакир Гоши — Великие исполины. Колыбель исчезнувшей расы каменных людей.

— Не слышал о таком.

— Ты много о чем не слышал, дарсиец.

— Ах да, простите, госпожа ученица главы академии. Куда мне до ваших знаний! — съязвил га́рминец, театрально поклонившись ей. Белые зубы показали хамский оскал. — Наверняка ваша наставница делится с вами секретными секретами, учит знаниям, не подвластным простым смертным, вроде меня. А какими заклинаниями вы владеете, даже представить боюсь! Скажите нам, госпожа ученица главы академии, сколько заклинаний вы уже знаете? Может быть, вы уже превзошли старших абитов?

Ки́мита фыркнула:

— Даже без наставницы я знала больше твоего.

— Спорим, у меня есть чем удивить? — нагло прищурился тот, подмигивая мне.

— Ты можешь попробовать, но предупреждаю — фокус с подбрасыванием шариков я уже видела.

— Ну все, детки, хватит дурачиться, кажется, я нашел, что искал, — вклинился я, одновременно сдвинув нужный камень.

Кусок скалы медленно спрятался, и перед нами открылся черный зев тоннеля.

— Впечатляет. Такой фокус я еще не видел, — обронил Гирс, лапая место исчезновения "двери".

— То ли еще будет, здоровяк.

Легкое дежавю посетило меня, когда Гирс включил фонарь. Я вспомнил мясника. Сколько голов он успел отрезать, прежде чем его нашли? Если нашли. Законники не везде работают одинаково хорошо.

Глава 62 — Спутники

Глава 62

Новенький дилижанс в одиночестве плыл по старому тракту Пустоши. Месяц цетры, когда природа все еще дрожит от холода, превратил эту дорогу в еще более пустынное место. Мерзлая земля блестела под утренним солнцем, будто весенняя роса, только ни у кого не возникало желания пройтись по ней босиком.

Холодный воздух проник в окно дилижанса, и Вариса поежилась. Она отодвинула занавеску и поморщилась, разглядывая пустынную даль. Синее небо, несмотря на приятный цвет, выглядело совсем неприветливым.

Вариса уже не восхищалась своей способностью гулять под солнцем. Она обратилась не так давно, чтобы перестать ненавидеть его раздражающий свет по утрам. Теперь, имея выбор, она больше тяготела к ночи. В темноте сложнее заметить опасность, убежать или дать отпор. В темноте легче напугать и нестись по улочкам спящего города за удирающей от страха жертвой.

Вдоволь наигравшись в ближайших городах княжеств, девушка решила, что хочет найти того, чей запах свел ее с ума. Она заметила, что ищет не просто молодых и вкусных, а похожих. Похожих на Виктора она обхаживала, соблазняла, только чтобы удовлетворить свою жажду одновременно с похотью. Это раздражало.

Но не только это подтолкнуло ее бросить сытую жизнь в княжествах. Отец не оставил ее в покое и, получив поддержку дарсийских дворян, устроил за ней настоящую охоту. Нанятые ищейки и бывшие товарищи шли по ее кровавому следу, каждый раз наступая на пятки. Где бы она ни спряталась, ее всегда находили — днем и ночью. Вариса даже пыталась не питаться там, где селится, но ее все равно кто-то да узнавал. Жить в какой-нибудь деревне, без комфорта, как беглая каторжница, она не хотела.

Однажды ей удалось даже увидеть Патрика, который как сам король шел по ночной улице, окруженный Деми и Марком. Она хотела выдернуть его из толпы и разорвать на части, но вовремя остановила порыв ярости, спрятавшись в тень. Тогда она в спешке покинула город, чтобы не испытывать ни судьбу, ни себя…

— Тэли, с такой скоростью мы не успеем до темноты, — сказал пожилой рулевой, раскладывая костер. — Нам бы ехать и ехать.

— Твое дело рулить, а не советы раздавать, — мягко сказала Вариса, глядя пролетающую по небу птицу. Будучи сильной и быстрой, она не боялась встретиться с созданиями те́нниши, будь-то зараженные звери или обретшие плоть монстры. Захватывающие тела паразиты гулям не были страшны.

— Как скажете, — угрюмо обронил пожилой мужчина, поджигая дерево. Его возраст был ключевым фактором для найма. Вариса понимала, что лучше поголодает неделю, чем прикоснется губами к его дряхлой и дурно пахнущей коже. Да чего уж там, она была уверена, что и дольше продержится, лишь бы не прикасаться к нему.

Девушка часто думала о произошедших с ней изменениях. Она точно помнила, как солнце обжигало ее, и это не было иллюзией. Значит, должно было произойти нечто.

— Но что? — в который раз спрашивала она себя.

— Тэли? — отреагировал старик и, заметив туманный взгляд нанимательницы, продолжил подготавливать стол.

Вариса точно помнила, что ритуалы они никакие не проводили, да и не смогли бы, не владея магией. Разве что Отец, но он бы тогда знал, что она не сгорит, и не упустил бы ее. Последний раз, когда она чувствовала жжение в теле от прямых солнечных лучей, был за несколько дней до появления на заставе будущих чародеев.

Она снимала с себя всю одежду до мельчайшей побрякушки и все равно не горела. Вывод был один — кровь. Фактически, всё, чем они занимались, это еда и развлечения, а порой и то и другое одновременно. Вариантов не было.

Третья причина, которая вела ее к Виктору, это подозрения в его причастности. После него было много крови, но только в ту ночь она чувствовала такое блаженство. И только он остался жив. Она решила, что прежде чем искать причину в мертвых, нужно наведаться к живым. И если это его кровь подарила ей силу ходить под солнцем, нужно взять его под контроль или убить.

— Дерьмо, — зашипела Вариса, прикусив губу. Все эти размышления только утомляли…

Недалеко от ведущей к поселению охотников развилки, по приказу Варисы рулевой снова сделал остановку. Он пытался вразумить странную особу, но та лишь отмалчивалась. После последнего раза уговорить продолжить движение, девушка так посмотрела на старика, что тот решил вообще больше не открывать рот. Ему показалось, что если он издаст еще один звук, его жизнь закончится в то же мгновение. Он почувствовал себя трясущимся щенком под взглядом голодной молодой волчицы.

Спустя два часа, с севера, к маленькому лагерю приблизился другой паровик. К костру медленным шагом подошел мужчина, с поднятой вверх винтовкой. Вариса даже не попыталась достать оружие, от чего рулевой недовольно закряхтел, наведя ствол на гостя. Он никак не мог понять, откуда в этой молодой особе столько бесстрашия и скрытой ярости. Будучи человеком, повидавшим многое, он немного разбирался в людях, но ее прочесть не мог.

Когда он принял заказ на город чародеев, он даже не представлял, что будет сопровождать девушку в одиночестве. Золото, которым она расплатилась, хватило бы на двух крепких дуболомов. Пусть они были бы не самыми умными наемниками, но по крайней мере, выносливыми.

— Добрый вечер, господа, мы не враги, — учтиво поприветствовал незнакомец, продолжая держать винтовку на виду. — Мое имя Винсент Карт. Я с семьей держу путь в город чародеев, по всей видимости, нам по пути.

— Недальновидно с вашей стороны проделывать такой небезопасный путь одной машиной, — прокряхтел рулевой. Он ни на миллиметр не сдвинул дуло, прекрасно зная, как все обычно происходит.

Мужчина по-доброму хмыкнул:

— Насколько я вижу, вы тоже рискуете. И все же, с красным огнем можно не переживать, не так ли? Мне брат из города весточку прислал, где указал, что если доберемся до тракта чародеев, то дальше даже красный огонь не понадобится.

Старик кивнул.

— Папенька, что-то не так? — раздался девичий тонкий голос.

— Лиза, я же сказал ждать меня, — повернулся мужчина, открыв спину рулевому.

— Но папенька, Люк тоже покинул салон, я вышла его искать, — отозвалась девушка.

— Люк?!

Дальше было то, что позабавило Варису. Мужчина начал испуганно метаться вокруг лагеря, выкрикивая имя сына. Рулевой рычал, предупреждая, чтобы тот не делал резких движений, а юная тэли, приложив ладошки ко рту, тихо смеялась.

В конце этого представления из паровика гостей голос мальчика позвал сестру, и отец семейства наконец понял, что его разыграли. Он закономерно устроил трепку девчушке, но к этому моменту Вариса уже потеряла интерес к их компании. Разве что, пока не сильно голодна.

— Вы говорили про семью, тэм Винсент, но я не вижу вашей супруги, — напомнил старик, когда все уже сидели у костра.

— Да, кхм, это долгая история, в конце которой моя супруга нашла более удачливого мужчину.

— Ох, сочувствую.

Винсент отмахнулся:

— Право не стоит. Это было пять зим назад.

— Что же вас ждет в Ромагисе?

— То же, что и всех, наверное. Низкие налоги, достойная оплата труда — я архитектор — и возможность сделать моих ребятишек чародеями, через две зимы, — ответил Винсент, не скрываясь. Это действительно были основные причины.

— Значит, маленький Люк — будущий чародей? — спросила Вариса, глядя на полыхающий огонь. Это были ее первые слова при незнакомцах.

— Да! — покраснев, ответил Люк. Он тайком поглядывал на незнакомку, которая была необычайно красива. Не такая, как девушки из его городка и уж тем более ровесницы. — А потом я стану князем и буду править справедливо…

Вариса, не скрываясь, подмигнула парню, от чего его лицо загорелось еще сильнее:

— У тебя доброе сердце и, наверное, очень горячая кровь.

— Эй, я тоже стану чародейкой, — более серьезным тоном ответила девушка. — Только твои сопливые фантазии о княжестве — это пустышка.

— Почему это?

— Потому это!

— Да почему? — не унимался Люк.

— Потому, что ты дурак, а дураки быстро умирают! — зашипела та.

Винсент округлил глаза:

— Дочь, ты где о таком услышала? Кто тебе сказал такую глупость?

— И вовсе это не глупость, папенька, — надулась Лиза. — Это жестокая реальность, в которой справедливость — лишь инструмент в руках хитрецов!

— Лиза, ну-ка скажи мне, когда это ты в последний раз виделась с тетей Лолой? — прищурившись, спросил Винсент. Это точно были ее слова, и только от нее его дочь могла набраться подобного.

Девочка сжалась:

— Перед выездом.

— Ох…

Глава 63 — Гость

Глава 63

Вариса открыла глаза глубокой ночью из-за душераздирающего крика. Ей не нужна была распахнутая дверь, чтобы сразу почувствовать горящее топливо и резину.

Абсолютно недовольная пробуждением она выбралась из салона готовая убить все, что движется.

Ветер встретил лицо девушки холодом и поднял несобранные волосы. Она даже прикрыла глаза рукой, а когда убрала, перед ее взором предстал яростно пылающий паровик незнакомцев. Вместе с этим, прямо перед горящей машиной на земле лежал Винсент, а на нем сидела его дочь в разорванном платье. Лиза хохотала не своим голосом и с чудовищной скоростью загоняла нож в грудь отца. Тот уже давно не пытался ее остановить, превратившись в бездыханную тушу, лишь вздрагивая от толчков.

Рядом с ними вовсю рыдал Люк, уткнувшись лицом в колени. Мальчик яростно пытался убедить себя, что это все страшный сон. Его губы кровоточили от количества укусов. Люк молил Троицу, чтобы та повернула время вспять. Он бы точно отказался от предложения сестры напугать отца потухшими факелами. Но этот мир продолжал жить.

Не этой картины ожидала Вариса и даже отшатнулась от удивления.

— Т-тэли, — захлебываясь кровью, обронил рулевой, имя которого девушка даже не пыталась запомнить. Он лежал рядом с костром, который недавно так старательно сложил. Его шея была перерезана, а лицо бледным и испуганным. — Я… я…

Старик сделал последний вдох и замер.

Вариса недовольно скривилась, понимая, что теперь ей самой придется следить за дорогой. А еще, где-то в глубине души, ей было немного жаль наемника, хоть она и не могла этого признать.

— С-спа-сите, — одними губами сказал мальчик, уставившись на нее безумными глазами. Прямо перед ним его сестра продолжала превращать грудь отца в пустоту, разбрасывая плоть и кости в разные стороны. Она поглядывала на Люка и улыбалась еще сильнее, хохотала, скрежетала зубами.

Вариса никогда не видела легирей, но Отец рассказывал, что своим безумным смехом они выражают удовлетворенность.

— С-паси-те, — повторил Люк, глядя на то, как Вариса спокойно выдирает из рук старика винтовку и кладет ее на плечо. — П-прошу… Я не хотел… я просто пошутил…

Но взгляд незнакомки пугает мальчика не меньше, чем случившееся с семьей. Он безразличен. Она пробегает глазами по плачущему Люку так же, как если бы на его месте был предмет мебели.

Внезапно все меняется и на сцену выходит то, с чем Вариса еще не сталкивалась. Прямо рядом с полыхающим паровиком появляется темное облако. Будто кто-то поджег на земле мазут, и он полыхнул. Спустя мгновение темно-серое облако приобретает форму несуразного гуманоида, с длинным, бугристым туловищем, маленькой головой, короткими тогами и четырьмя руками. Единственным, что выделялось на темно-сером теле, были красные глаза и белые клыки.

Монстр огляделся по сторонам, словно пробудился ото сна в неизвестном месте.

— А вот это уже интересно, — пробормотала девушка, разглядывая так называемое Существо. Отец рассказывал, что чаще всего они приобретают животную форму. Гуманоиды — очень редкое явление удачного скопления те́нниши. — И название это тебе совсем не годится. Ты больше похож на шутку Тардиса.

Вопреки ожиданиям Варисы, Существо не бросилось на мальчика, не помогло легирю трепать тело Винсента, а уставилось на девушку. Оно медленно подняло лапу, и из нее выстрелил черный жгут. Только нечеловеческая реакция спасла девушку от смертельной атаки.

Вариса кувырком ушла в сторону и, недовольно зарычав, выстрелила монстру в голову. Пуля прошла сквозь тело, столкнувшись с сопротивлением материи лишь на мгновение. Как если бы кто-то проткнул натянутую простыню заточенной палкой, только на ней не осталось бы никаких следов и повреждений. Еще несколько выстрелов не дали другого результата.

Вместе с этим, Существо не давало Варисе покоя, заставляя ее постоянно бегать и валяться на холодной земле. Его жгуты раз за разом выстреливали по девушке, и если бы на ее месте был обычный человек, он был бы уже мертв.

Наконец, осознав тщетность своих попыток отомстить монстру за первую атаку, Вариса решила просто сбежать. Сбежать буквально, так как черные жгуты повредили двигатель дилижанса.

Последнее, что видел Люк перед тем, как его сестра наконец наигралась с телом отца и подошла к нему, была удаляющаяся спина Варисы. Она подняла патронташ рулевого и перешла на бег, даже не оглянувшись.

Если бы Люк только знал, что единственное, о чем жалела девушка, было то, что его кровь была потрачена так бесполезно. Если бы мальчик только знал, что как только Вариса увидела его семью, их судьба была предрешена. А если бы и узнал, то с радостью подставил бы шею под ее клыки, только бы избежать произошедшего ада.

Вариса бежала всю ночь. Монстр продолжал следовать за ней по пятам, будто чуял запах. Стрелять не было смысла. И все закончилось только на рассвете. Девушка почувствовала его и уставилась на преследователя, но вопреки желанию, увидеть его кончину ей не удалось. Четырехрукий гуманоид раздулся и лопнул, как мыльный пузырь. Девушка поняла, что он ушел по своей воле, ибо убийственный свет не коснулся его.

Замерзшая, раздраженная и уставшая, Вариса плелась по холодной Пустоши. Теплое пальто осталось в дилижансе, припасы тоже. Радовало то, что она надела ботинки. Впереди маячила до боли знакомая срезанная гора — Дакир Гоши, как называл ее Отец. Где-то недалеко должен быть храм, в котором Марк не достиг успеха. Еще и кучка рабов с надзирателями перебили гулей и едва не удрали.

Девушка знала эти места. Слишком хорошо, чтобы желать здесь находиться, но по словам Марка, они забрали не все паровики.

Рев дизеров она услышала задолго до того, как они показались, и поблагодарила удачу. Вариса остановилась, еще сильнее растрепала волосы и напустила на лицо отчаяние и страх. Кто бы там ни был, молодую девушку с таким выражением лица никто умирать не оставит. Нужно только оказаться внутри…

Дизер замер в десятке шагов от Варисы, и она сразу почувствовала неладное. В пустошах было светло, солнце стояло в зените, хоть и ни капельки не согревало. Те́нниши не живет в таких условиях. Так почему же незнакомцы остереглись одного человека?

Впереди сидели двое с винтовками наперевес, на заднем сиденье еще один. Все мужчины.

— Эй, красотка, — крикнул тот, что был за рулем. — Ты откуда здесь в таком виде?

— Я… хах, на нас напали… — плачущим тоном ответила Вариса, вздрагивая плечами. — Н-напали монстры, отца… отца… убили и брата и деда…

— Ужас какой, — сочувственно ответили из паровика, но ближе никто не подъехал. — Звать-то тебя как?

— Милара, — ответила девушка.

Целую рим была тишина, а потом открылась задняя дверь, и из нее вышел незнакомец, без оружия:

— Ну, давай к нам, Милара. Мы как раз в город чародеев и тебя подвезем, так и быть. Только иди медленно и положи винтовку на землю, а то мы ребята пугливые. Сама знаешь — это место требует повышенной осторожности.

"Осторожности? — мысленно спросила Вариса. — Какая может быть осторожность средь бела дня к одинокой, глупой девке посреди холодной равнины?".

— Чего ждешь? Околеешь скоро! — нетерпеливо спросил незнакомец, когда Вариса остановилась. — Давай же, у нас здесь и поесть чего найдется.

Вместо ответа, Вариса резко подняла оружие и, поймав в плечо пулю, успела прострелить грудь мужчине. Затем она развернулась и побежала, что есть сил. Позади резво заревели пропеллеры и рядом засвистели пули. Она не считала себя самой умной, когда-то ее первый отец даже говорил, что она глупая — вся в мать. Но уж на такую уловку она не собиралась вестись.

Снова ее нашли. Нашли люди, которые работают на Отца. Выследили. Она понимала, что если ее схватят и посадят в клетку, уже ночью она встретится с ненавистным Патриком. Смерть ей не грозила, но если ее отправят "поспать", девушка понимала, что проснется она уже в кандалах. Снова.

Погоня длилась долго. Вариса выжимала из себя все, что осталось после ночи. Ноги болели, тело уже не так быстро исцеляло царапины. Но она бежала. Когда впереди начался перелесок, она без сомнений устремилась туда и петляла между деревьями, насыпями. Принеся в жертву кончик уха, даже смогла вывести из строя один дизер, чем заставила преследователей засомневаться в необходимости дальше рисковать. Их единственным преимуществом был транспорт. Если ей снова улыбнется удача, и они потеряют второй дизер, долго на своих двоих наемники не продержатся. Тем более, когда уже так глупо потеряли одного.

Глава 64

Глава 64

Удивительная штука — опыт. Год назад я бы ни за что не вернулся в это место. После охоты за зараженными на границе проклятых земель — Пустоши кажутся песочницей. Будто вернулся в детство, сохранив память. Опасность никуда не делась, но видится теперь сущим пустяком. Воздух даже "легче" чем рядом с городом, а значит в радиусе двухсот метров, как минимум, нет Существ.

С появлением Связи, мы все стали ощущать Существ те́нниши. Иногда даже их след, напоминающий зловоние от пропившего нутро забулдыги, идущего перед тобой по узкой улочке ночного города. В обоих случаях в груди появляется гнилостное предчувствие, не дающее покоя. Вот бы еще научиться глушить это.

И все же, сознание споткнулось об явную странность. Эта странность сильно настораживала.

— Ки́ми, ничего не заметила?

Она отрицательно мотнула головой.

— Насколько я помню, вот здесь должны лежать пара трупов. Но я не чувствую никакого запаха и не вижу даже костей, — подытожил я, бегая лучом фонаря по месту, которое хорошо запомнил. Мысленно метнувшись к марионетке, которая должна была следовать за мной на расстоянии двадцати шагов, я не почувствовал тревогу.

— Спустя столько времени запаха могло и не остаться. Все сгнило, а кости не воняют, — сказал Гирс.

Я прикинул:

— Но костей-то нет. К тому же, в таком закрытом пространстве, за это время не должно быть только скелетов.

— Что за трупы здесь были?

— Пара выродков, похожих на людей.

Гирс удивился и открыл было рот, наверняка, чтобы уточнить про кровососов. По глазам видно. Я опередил его:

— Нет, не они, га́рминец…

Уши уловили приглушенные расстоянием человеческие голоса где-то на другом конце тоннеля, куда мы и шли. Услышал не только я, и наша троица мгновенно замерла. Енот тоже среагировал, транслируя волны беспокойства.

— Ты говорил, здесь будет пусто, — тихо казал Гирс.

— Когда-то ты сказал то же самое в одном дерьмовом трактире…

— И мои подозрения тогда оказались верны. Может я пророк? — оскалился чернокожий га́рминец.

— А ты говорила, что это я шут, — разведя руки, сказал я Ки́мите, но та была серьезной и даже бровью не повела, глядя только вперед, туда, откуда ее тащили, как вещь.

Мы простояли не меньше пяти рим, но дальше была тишина, и Гирс предположил, что у нас галлюцинации.

— У всех сразу?

Он пожал плечами явно не желая бросать затею стать богаче:

— Мы ведь все равно пойдем туда, верно? Кто бы там ни был, мы стрелянные ребята. Ты вот даже Торрак, гляжу, прихватил. Только зачем, если постоянно уроки мастера Горда пропускаешь…

Я почти физически ощутил, как Ки́мита уставилась на меня. Прямо увидел многообещающий блеск ее зеленых глаз и услышал ворчание. После того вечера и моего боя с Милрэном, она насела на меня с еще большим упорством, буквально требуя максимально отдачи. Сказала, что если господин желает в случае непредвиденной опасности прятаться за спиной однорукой девушки, то пусть так и скажет, тогда она отстанет. Но парочку уроков я таки пропустил, чтобы встретиться с Олифом.

Вот бы найти способ затыкать рот га́рминцу.

— Ой, я что-то не то ляпнул? — как ни в чем ни бывало, продолжил Гирс. — Эм, я не в том смысле Ки́мита. Он всего три раза пропустил…

— Три? — спросила та, не отрывая от меня взгляда. Будто старшая сестра, узнав, что ее младший брат-балбес впутался в неприятности.

— Или четыре…

— Гирс, только честно, ты специально или просто идиот? — закатил я глаза.

— Ни то и ни другое, друг. Я вольный художник-юморист, — оскалился чернокожий. — Вы такая милая парочка, что так и тянет напакостить.

— Такие, как ты, могут быть только вышибалами в дешевых тавернах, а не художниками, тем более юмористами.

— Кто сказал, что художник не может быть вышибалой?

— Да тебя только на сцену выпусти, и все посетители скукожатся на стульях от страха. Ты ручищи свои видел? — вернул я оскал.

— Большая творческая душа, требует соответствующее тело! — поднял подбородок Гирс.

— Иногда я сомневаюсь, что она у тебя вообще есть.

— А я часто сомневаюсь, что у вас обоих есть мозги, — сказала Ки́мита, шагая вперед.

— Эй, мы еще не решили… — промямлил я и, всплеснув руками, потопал следом. Все и так было очевидно. Уходить пустыми никто из нас не собирался.

Дверь в хранилище неожиданно оказалась открытой. Поставив на фонарь другой рассеиватель, я чуть не споткнулся на месте, уставившись на настоящую сокровищницу. Ки́мита, конечно, описала, что помнит о том дне, но такого я не ожидал. В небольшой комнате стояла пара столов, и они были заставлены храмовой утварью, кусками золотой руды, инкрустированным оружием и ювелирными изделиями на любой вкус. Все отсортировано.

Взгляд быстро потерял интерес к этому добру и приковался к открытому входу со стороны храма, в который когда-то так упорно ломились гули. Мощная дверь была вырвана и лежала возле стены в коридоре, пол испачкан кровью и еще какими-то ошметками.

— Не нравится мне это, — пробормотал я. — Очень не нравится…

— Тогда я заберу твои проценты! — тут же легкомысленно отозвался Гирс, разглядывая сверкающее ценными минералами ожерелье.

Я встретился взглядом с Ки́митой:

— Ладно, быстро берем свое и уходим, как пришли. Кто бы там ни шумел, нам до этого нет дела.

— Здесь в одну ходку не справиться, — отозвался га́рминец, забрасывая ценности в рюкзак. Пока я пытался понять, кто оставил эти следы, он времени даром не терял. — Предлагаю Ки́мите укладывать мешки, а нам с тобой отнести первую партию к дизеру.

— Нет, я с Виктором, — отозвалась дева битвы сразу же. — А ты собирай мешки.

Гирс поморщился:

— Как хочешь.

Я не стал уговаривать Ки́миту, может она переговорить хочет о чем-то, и забросив пару мешков на себя и один на нее, повел нас назад. Когда мы начали двигаться в сторону выхода, эмоциональный фон марионетки начал меняться, становился ровнее, спокойнее.

— Господин, — сказала Ки́мита, двигаясь рядом. Ясно, все-таки поговорить. — Могу я… могу я кое о чем сказать?

Не часто она начинает разговор с этого слова, от чего я малость насторожился. Девушка с самого появления в тоннеле излишне напряжена и старается держаться ближе ко мне. Видимо воспоминания о том случае что-то пробудили.

Я кивнул, подбросив мешки со скарбом.

— Господин, я не жалею, что принесла тебе клятву. Знаю, ты ждешь, когда я наиграюсь и решу уйти, — я открыл рот, но меня прервали, — молчи, я не вчера родилась. Так вот, этого не будет. Даже если это не Всемать направила меня. Даже если долг жизни — пустышка. Даже если ты захочешь избавиться от меня. Я не жалею. И я довольна своим положением. Довольна тем, кем являюсь для тебя. Может быть… может…

Ки́мита была прервана выстрелом со стороны сокровищницы. Признаться, мое сердце начало так колотиться из-за слов девы битвы, что я даже обрадовался тревожному событию. Но переживать времени не было. В той стороне был всего один человек. Мы сбросили мешки, не дойдя до выхода десятка шагов, и на всех парах бросились назад. Обращаться к еноту за подтверждением опасности не было смысла.

— Ребята, я здесь не один, — прогремел Гирс, когда мы почти подошли ко входу, и кто-то на языке кхану́ грозно сказал что-то про закрытый рот и дырку в голове.

Ки́мита тут же заговорила на своем, и спустя рим из-за стены появился темноволосый мужчина в накидке кочевников. Лицо уставшее, все в ссадинах. За ним потянулся другой, удерживая дуло револьвера у головы Гирса. Между кхану́ произошел длинный диалог, и Гирса отпустили. Но все остались на своих местах.

— Это Марун, капитан отряда охраны, — неуверенно сказала Ки́мита.

— Что они здесь делают? — удивился я, уже понимая, что за золото придется постоять. Остроухие-то наверняка считают это богатство своим. Точнее — их предков, и зубами вцепятся в каждую безделушку.

— В храм Кариши послали великую миссию с задачей очистить место и подготовить район для прибытия старшего жреца А́раса Имунтайа для освящения. Они решили, что с флесками и генераторами из Ромагиса смогут защитить это место и заселить…

— Дай угадаю, судя по лицу остроухого — что-то пошло не так, — обронил я, наблюдая, как пара кхану́ с тревогой в голосе о чем-то переговариваются с Маруном. Их капитан же просто стоял у входа и явно ждал, пока Ки́мита договорит, игнорируя подчиненных.

Глава 65

Глава 65

Девушка кивнула, прикусив губу, и как я уже заподозрил, прозвучала просьба:

— Три дня назад на них напали некры. Неизвестно, где они все это время прятались и почему, но их оказалось слишком много. Сначала трупы просто шли на смерть под свет флески, а потом они начали целенаправленно идти к фонарям и забрасывали их, чем придется. Выжившие сгруппировались в святилище и сейчас держат там оборону. Капитана Маруна с группой послали расчистить проход к сокровищнице, чтобы сбежать через тайный выход, но им отрезали путь, разбили фонари, и сейчас он…

— Просит убить тварей, — закончил я за Ки́миту, и она кивнула.

— Виктор, там… там старший жрец. Я знаю его с детства. Прошу тебя…

— А нам отдадут мешки? — спросил Гирс.

— Ты только о золоте думаешь? — зашипела Ки́мита.

Га́рминец театрально изобразил, что задумался, и кивнул:

— Только не говори, что все дарсийцы одинаковы. Мы пришли сюда именно за этим. Согласен, Вик?

Гирс был всецело прав, и я не собирался отдавать то, за чем пришел только потому, что это когда-то принадлежало чьим-то предкам. Как минимум, золотая руда была добыта кирками здешних рабов. Да и остальное откопано и очищено от те́нниши благодаря им же. Это я и сказал Ки́мите.

Капитан выслушал наше предложение и снова о чем-то переговорил с Ки́митой на высоких тонах. Чего она вообще его только слушает? Она теперь чародейка, а не кхану́, не храмовая жрица. Но я пока не стал лезть в разговор. В любом случае время теряют остроухие, а не мы. Где-то там выжившие в ожидании спасения, и мы — единственные, кто сейчас сможет им помочь.

Капитану Маруну определенно не нравилось наше предложение. Он всячески морщился, пытался сыграть на уважении к предкам и просто людском отношении. Моих знаний не хватало, чтобы понимать каждое слово, но когда они переставали тараторить, общую суть я улавливал.

В результате, ожидаемо, капитан сдался.

Ки́мита заставила подождать, пока начертит на полу пентаграмму призыва помощника. Я немного повозмущался и отмахнулся. Она недавно закончила изучение этих чар, и наверное, ей не терпится применить помощника в реальном сражении. Интересно, как она отреагирует, когда узнает о моих марионетках? Может самое время поделиться, а то совесть совсем разбушевалась после ее слов в тоннеле?

Пока я думал, Ки́мита медленно разложила приготовленные атрибуты: волчий клык, клочок шерсти, коготь, ампулу с кровью животного. Замерла. Спустя пару секунд пентаграмма и атрибуты засветились. Этот свет начал стягиваться к центру и вырисовывать силуэт, пока перед нами не предстал полупрозрачный огромный волк. Заклинание иссякло, и девушка быстренько собрала атрибуты назад в набедренный мешочек.

На все ушло около десяти рим, и бедолаги остроухие извелись прям, топчась на одном месте.

Волк-помощник потряс головой и, найдя взглядом призывательницу, склонил голову. Говорят, что помощник читает желания хозяина, но для этого их нужно направлять, что требует определенной сноровки. Похоже на то, как я "читаю" свою марионетку-енота и приказываю ей, только звучит сложнее.

— Везет же, — завистливо присвистнул Гирс, глядя на волка-помощника. — Иметь в наставниках главу академии нереально выгодно. Тут тебе и бесплатные заклинания и уважение…

— И непомерные требования, ночи без сна, бесконечные обвинения в бездарности и угрозы расторгнуть договор, — закончила за него девушка, кивнув капитану. — Зависть — плохая черта, дарсиец.

— Я бы потерпел.

— Ты ведь хвастался, что неделю назад от двух кистенов приглашения получил, — удивился я.

Гирс поморщился:

— Не сошлись характерами.

— В обоих случаях?

— Я не уборщик и не мальчик на побегушках, знаешь ли. Если бы еще арх — другое дело, — отмахнулся тот.

— То есть, все-таки лучше бегать за монстрами по лесам? — хмыкнул я. Не ожидал от чернокожего га́рминца такой разборчивости, учитывая то, что стать учеником кистена — уже полдела. Особенно если думать с позиции ученика не из центрального блока. Да и сейчас не те времена, чтобы пренебрегать такими вещами.

Он надул грудь:

— А знаешь — лучше! Мы с ребятами таких дел, бывает, наворотим, аж страшно. Для те́нниши в смысле…

— Ладно, это все потом. У нас есть дело.

Храм остался таким же, только пыльным и неухоженным. Мы медленно прошли склад, где я в прошлый раз забрал свой мешок, и несколько жилых помещений, двигаясь по единственному коридору, ведущему к святилищу и, по совместительству, трапезной. Отсутствие следов той бойни было и здесь, что теперь объяснялось Некро. Энергия, видимо, прошлась по всему храму, поднимая все, что лежит.

Енот следовал по пятам все с тем же приказом держаться на расстоянии и никому не попадаться на глаза. Волны тревоги теперь постоянно передавались мне.

Внезапно капитан замер, и тут же дверь одной из комнат распахнулась, выплюнув из себя кучку мертвяков. Они побежали на нас, но быстро пали под лучами флески. Трупы были "свежими", в накидках кочевников. Казалось, что это все, но потом нас ждала одна из неожиданностей, о которых рассказывал капитан.

По коридору на нас двигалась очередная толпа мертвяков, и они даже не пытались увернуться. Просто падали один за другим, но сокращали дистанцию. Гирс успел иронично выразиться в сторону опыта остроухих, которые каким-то образом смогли потерять флески, как из-за последнего ряда мертвяков показались двери. Самые обычные, обитые металлом двери, которые держали на манер щитов. Держащие их создания побежали на нас, и лампы оказались бесполезными. Но мы не кучка обычных воинов. Ки́мита прочла заклинание, и огонь обрушился на бегущих. Пламя быстро перекинулось за двери-щиты, и мертвяки уронили защиту. Гирс поддержал ее и ударил цепной молнией, которая сковала на месте остальных, позволив магии огня разбушеваться.

Капитан Марун и его бойцы уже выглядели так, будто впервые попали из деревни в столицу королевства: не отрывали взгляда от волка-помощника, а теперь и вовсе застыли с открытыми ртами.

Дальше было не интереснее. Кто-то выбегал и тут же падал. Очень многие мертвяки сверкали накидками кочевников, что свидетельствовало о серьезной трагедии кхану́. Ки́мита была сильно шокирована и, оставив нас позади, яростно разбрасывалась магией, уничтожая все, что двигается. Гирс и я только и успевали читать Жатву, собирая махонькие основы.

Мы дошли до святилища довольно быстро. Прежде чем нас пустили внутрь, последовал затяжной разговор между удерживающими дверь бойцами с той стороны и капитаном Маруном. Тот им отчаянно пытался доказать, что он еще не легирь и с ним действительно чародеи. Да уж, кхану́ похоже так страху натерпелись, что даже разговаривающего легиря вообразили себе.

В результате подключилась Ки́мита, а затем с той стороны появился новый голос, судя по реакции девушки — тот самый старший жрец А́рас Имунтай. Нам открыли двери и пустили внутрь. Я отвлек ненадолго двух бойцов, пытаясь объяснить, что теперь в том коридоре пусто, чтобы Ен тоже незаметно пробрался внутрь.

Внутри нас ожидало двадцать кхану́, включая А́раса. Признаться, не таким я представлял себе жреца. На вид ему не больше тридцати пяти зим, лицо и голова гладко выбриты, кожа белая, плечи широкие, подбородок выдающийся, а в глазах читается вселенская грусть. Да он бы с Гирсом потягался в росте! След в след за ним двигаются двое мальчиков, поддерживая подметающую пол рясу. Как я понял — послушники, одной из которых когда-то была и Ки́мита. Судя по рассказам, девушка когда-нибудь тоже должна была стать старшей жрицей. Зим через пятнадцать. А потом, к старости, может быть и главой.

Как только капитан рассказал о нас, в уставших лицах появилась бодрость и надежда. Кхану́ и так уже пребывали в каком-то священном шоке, видя волка-помощника, а теперь шептались и округляли глаза, слушая, как бойцы описывают магию в деле.

— Дерьмом воняет, — поморщил нос Гирс, стоя рядом.

— Они здесь давно сидят, — сказал я, с раздражением наблюдая, как Ки́мита склонила голову перед жрецом, а тот приложил ладонь и что-то бормочет. Благословляет, наверное. И чего это она так пресмыкается перед ним?

Гирс пробубнил:

— Бесовы остроухие. Надо же было им припереться сюда.

— Да ладно тебе, земляк, мешки с добром нам отдадут. Да еще и основ насобирали. Как я понимаю, это не конец и за забаррикадированными дверьми есть еще твари. Можно сказать, нам даже повезло встретить такое редкое скопление некро. Легкая добыча в одном месте, — сказал я, хлопнув Гирса по плечу.

— Если где-то там не спрятались крупные кадавры.

— Если бы они были, эти двери давно разлетелись бы в щепки, — не согласился я.

Глава 66

Глава 66

Нашу пустую беседу прервал подошедший старший жрец с Ки́митой, от чего волна раздражения еще сильнее прошлась по сознанию. Девушка держалась на полшага позади, будто вернулась к роли подчиненной. Рядом с ней замер волк-помощник, лениво размахивая хвостом.

— Благодарю вас, чародеи, — сказал он глубоким голосом. Вроде бы поблагодарил, но глаза показывали превосходство. А может, я придираюсь. — Несомненно, Всемать прислала вас, чтобы спасти детей своих…

— Остатки, — не удержался я.

— Что? — спросил он, пристально посмотрев на меня.

— Говорю, остатки детей. Остальных уже поздно спасать.

На мгновение лицо А́раса исказилось в гримасе недовольства, но быстро приобрело прежний одухотворенный вид.

— Да, вы правы, остатки… — грустно сказал жрец, скосив взгляд на Ки́миту, но та смотрела себе на ноги. — В любом случае я признателен за помощь в избавлении от те́нниши.

— Мы согласились довести сюда капитана, но не соглашались зачищать храм, — выдал я.

Да что происходит, бесы меня задери? Чего я веду себя как идиот? Подумаешь, дева битвы встретилась с бывшим начальством. Здесь же ничего такого нет. Он для нее старший жрец, или может они дружили до ее побега.

Озадаченное лицо А́раса наконец осветилось грустной улыбкой:

— Прошу простить меня, уважаемые абиты. Я привык принимать решения. Могу ли я попросить вас избавить этот храм от заразы? Мы бы не хотели бросать это место, раз есть возможность его очистить. Ки́мита рассказала мне о цели вашего визита, и я всецело согласен с вашим решением. Все это было погребено очень давно и уже не принадлежит нам.

Я кивнул:

— Хорошо, А́рас. Мы выполним твою просьбу. Ки́мита, нужно обсудить план.

Под немигающим взглядом жреца мы отошли в сторону, к стене, и хрюкнувший Гирс тут же хлопнул меня по спине:

— Ну, ты даешь. Мог бы хоть каплю уважения проявить. Все-таки жрец, старший даже. Хотя, я не разбираюсь в их иерархии, но все равно звучит почтительно.

— Ты-то не много уважения проявлял к ней, узнав, что она жрица, — шикнул я, кивнув на хмурую Ки́миту.

— Ну, у меня были на то причины…

— У меня тоже есть причины.

— Какие? — спросила молчавшая все это время девушка.

Я напрягся, работая мозгами:

— А чего ты ведешь себя так, будто снова служишь им? Кто этот мужик такой, чтобы ты, чародейка, стояла рядом с ним, склонив голову? Мы уже выше этого!

— Я проявляла уважение.

— Ты должна проявлять уважение только двум людям, — отрезал я и едва сам себе не врезал.

После неловкой тишины под смеющимся взглядом Гирса, мы, наконец, начали обсуждать дело. Наверняка га́рминцу было бы интереснее послушать продолжение нашей беседы.

Итак. Судя по словам как капитана, так и жреца в коридорах и комнатах храма засели мертвяки и бес знает что еще, фактически окружив главное помещение строения со всех сторон. Пара флесок и факелов с красным огнем удерживают святилище от вторжения, но это ненадолго. Если же мы всех здесь уничтожим, установим контроль над главным входом, окнами и вентиляцией, как было раньше, то сделать этот храм действующим вполне реально. Генераторы все еще работают, и не хватает только грамотного расположения ламп, ну и самих флесок, конечно. С последним кхану́ помогут свои, но для этого нужно укрепиться и отправить весточку.

Одну из забаррикадированных дверей открыли, и мы быстро проскочили в коридор, из которого я когда-то вел невольников. Гирс предлагал разделиться, но я был против. Еще не хватало помереть из-за желания управиться быстрее.

Волк-помощник в этот раз шел впереди, а мой Ен остался в святилище. Как и ожидалось, нам встретились не только простые некры, но и уже слипшиеся в нечто несуразное кадавры. Все это быстро уничтожалось под напором огня недовольно вышагивающей Ки́миты и света оставшейся флески. Гирс и я, фактически, плелись следом, как бесполезные довески. Но в комнате с казематами нам особенно "повезло", и пришлось даже помахать Торраком, дабы не тратить попусту патроны и Силу. Основы сыпались горстями, от чего на душе потеплело, и я попытался поговорить с Ки́митой, пока была очередь Гирса читать Жатву, но меня успешно проигнорировали… Но я же прав!

Мы удачно зачистили все коридоры и комнаты, потратив на это дело рим тридцать. К сожалению, все мертвяки были кхану́, от чего Ки́мита стала еще серьезнее, чем была. Гирс, несмотря на то, что мешочек с Основами становился тяжелее с каждым трупом, где-то растерял настроение, с которым мы приехали за золотом, и выглядел недовольным, даже раздраженным. Глядя на этих двоих, я и сам начал нагнетать у себя в голове. Будто сговорились.

— Ладно, идем назад, — сказал я, вспоминая дорогу.

— Бесов лабиринт. Как ты отсюда выбрался, говоришь? — недовольно пробурчал Гирс.

— Я не говорил. Но раз уж ты спрашиваешь, меня вели.

— Ладно, все равно, в общем, — поморщился га́рминец. — Вернуться, так вернуться, ты у нас глава вылазки.

— Ты-то чего такой недовольный?! — вспылил я.

Гиср фыркнул:

— Время трачу. Силы на исходе, а еще остальную часть здания чистить. Мы здесь застряли надолго!

— Тебе Основы не нужны разве? Мы ведь не просто так ходим туда-сюда!

— Я пришел за золотом, а с Основами как-нибудь сам разберусь. Не нравится мне торчать здесь. Вонь от гниющего мяса уже въелась в кожу. Бесконечные коридоры, двери и все эти рисунки на стенах будто гипнотизируют, — ответил га́рминец, тыча пальцем вокруг. — Я не нанимался чистильщиком в храме остроухих.

— Тебе какая разница кого убивать? — спросил я, следуя за удаляющейся Ки́митой. Как только мы начали спорить, она просто развернулась и пошла назад.

— Повторяю, Виктор. Я чародей, а не дешевый наемник! — рявкнул Гирс.

Я отстал от него, не желая продолжать странный спор. Или чтобы в сердцах не ляпнуть то, из-за чего будет сложно находиться рядом. То он предпочитает бегать по лесам в поисках монстров ради Основ, то ему, видите ли, некров уничтожать не нравится. Да если бы не смерть такой толпы народа, а судя по словам капитана Маруна, миссия состояла из ста кхану́, я бы назвал это праздником. Еще и мешки с золотом в придачу отдадут. Что с эти парнем не так вообще? Ведет себя прямо как "тот" Гирс из поселения.

Назад шли разрозненной группой, пока Ки́мита не поравнялась со мной. Я понял, что сейчас будет продолжение разговора.

— Почему ты так грубил старшему жрецу? — спросила она негромко. В голосе больше не было недовольных ноток.

— Я же сказал. Мне не нравится, что ты склоняешь перед ним голову, будучи чародейкой. Ты выше него. Ты общаешься с мирозданием, уничтожаешь те́нниши, а он… он просто мужик в рясе, которую еще и дети таскают за ним, — ответил я, стараясь говорить мягко.

Ки́мита помассировала глаза левой рукой. Правая просто висела, зафиксированная в полусогнутом положении.

— Виктор, он старящий жрец. Его голос достигает Всематери, а я… — как ребенку начала она объяснять мне то, что я и так уже знал.

Я перебил:

— А ты уже не жрица! Ты гордая чародейка, моя дева битвы. Он не имеет права гладить тебя по голове как собачонку!

— А кто имеет? — сверкнула она глазами.

— Никто не имеет, Ки́мита. В том то и дело! Но если тебе мало, считай, что во мне сыграла ревность господина. Ты принесла клятву мне одному!

— Что-то мне кажется, что последняя причина тревожит тебя больше остальных, — хмыкнула она, но в глазах блеснула издевка.

— И что, если и так? Может ты и права. Может я просто приревновал, — не стал отрицать я. Признавать такое тяжело, ведь я столько убеждал себя в нежелании идти на поводу всей этой истории с ее служением, но и отрицать очевидное глупо. Последний год мы были только вдвоем, за исключением встреч с Гирсом, и я не привык видеть ее с кем-то другим с таким смиренным видом.

— Я поняла тебя, мой господин, — полушепотом сказала Ки́мита и отвернулась. Демоны, и что это значит?

Внезапно от Ена поступила мощная волна тревоги. Я попытался подключиться к органам чувств марионетки, но прямо во время этого процесса ощущение енота вдруг пропало. Такое может произойти только в одном случае — гибель. Его нашли кхану́ и решили сожрать? Может быть. Но все же странно… Они там все сидят на попе ровно, уставшие, напуганные, и не рыскают по углам, а Ен не должен был высовываться из укрытия. И если это не кхану́, то только те́нниши. Неужели прорвались-таки из другого входа?

Мы оказались у двери, в которую вышли рим двадцать назад, и все трое замерли. За дверьми было тихо. А еще внутри появилось ужасно плохое предчувствие.

Глава 67

Глава 67

— Они там уснули, что ли? — пробурчал Гирс, все еще показывая всем своим видом недовольство, и несколько раз долбанул кулаком по створке. — Эй, там, открывайте! Ваши спасители вернулись!

На стук и возглас никто не ответил. А потом раздался протяжный, детский стон. Мое тело само рвануло вперед и впечаталось в двери. И… створки неожиданно легко распахнулись, а я рухнул на пол. Залитый кровь пол. Свежей, вязкой кровью вперемешку с внутренностями и частями тел. Позади оторопело ругнулся Гирс и вскрикнула Ки́мита. Я поднял глаза и уставился на середину святилища…

— Как же… как же так вышло. П-почему? — тихо причитал жрец А́рас, стоя на коленях и держа на руках мальчика. — Почему… не может быть…

Его лицо и глаза выражали крайнюю степень безумия. Слюни и сопли стекали по подбородку, тело дрожало. Вся ряса выпачкана в красное. А вокруг него как лепестки цветка лежали остальные кхану́. Тела некоторых изувечены, лишены конечностей. Некоторые вовсе представляли из себя только торс и голову. Ужас. Дикий, неописуемый, липкий ужас. Все вокруг было мертво и разорвано на части.

Я медленно поднялся, боясь поскользнуться и снова упасть. Хотелось раздеться догола, чтобы избавиться от испачканной одежды.

— Нет… это невозможно… как же так вышло… почему, — бормотал жрец, глядя в пустоту.

— Что… — мертвенным тоном обронила Ки́мита. — А́рас, что здесь произошло, почему все… мертвы?

— А? Ты? Ты здесь… Это хорошо… Хорошо, что вы все здесь. Я ждал вас… — бормотал тот, продолжая смотреть в одну точку. — Помоги мне, девочка. Мне нужно… нужно кое-что сделать… Я должен…

— А́рас… — обронила Ки́мита и медленно пошла к нему.

— Стоять! — рявкнул я, и девушка замерла. Растерянно посмотрела на меня.

— Вик… тор, не сейчас, прошу… — выдала она с лицом полным скорби и отчаяния.

Я не мог понять, что меня тревожит. Что-то здесь не так. Что-то не так с этим святилищем, трупами и жрецом. Какое-то несоответствие. Или… или неправильность. Нет. Все же несоответствие.

— Ки́мита, — негромко сказал я, похоже, поняв, что происходит, и прежний ужас от созерцаемого сменился другим. — Все двери забаррикадированы…

Ки́мита вяло отозвалась:

— А? Какая разница?

— Гирс. Ты же видишь, что и я? — спросил я все еще стоявшего в дверях га́рминца.

— Не знаю, — ответил тот. — Да, н-наверное…

— Плевать. Ответь мне А́рас, — обратился я к продолжающему стонать жрецу. — Почему ты жив и как всех убили с закрытыми дверьми. Мы пришли оттуда, где все зачистили.

Он внезапно нашел меня взглядом и… улыбнулся:

— А ты не дурак. Быстро догадался. Только подарок открыл раньше времени, а это нехорошо.

— А́р-рас? — удивилась Ки́мита.

— А́рас, А́рас, А́рас, — шутливо скопировал жрец тон девушки и легко отбросил тело мальчика в сторону, выпрямился. Оно как кукла шмякнулось на окровавленный пол, хрустнув костями. — Ну А́рас, и что? Что А́рас? А́рас, А́рас, А́рас. Как будто других слов не знаешь, идиотка. Вот однажды, я попросил шлюху называть меня богом, было весело! Может, и вы будете называть меня так? Хотя нет. Не будете. Ясно, жалко. Ну и ладно! Мы ведь все равно скоро перестанем разговаривать. Я буду занят отрыванием ваших конечностей — не до разговоров, это очень ответственная задача — а вы будете заняты криками. Как тут поговоришь! Ах-ах-ах. Хм. Не смешно разве?

По моей спине пробежал липкий ужас. Затем этот ужас будто схватил меня своими холодными руками за шею и сдавил горло.

Перед нами был, несомненно, Лич. Жуткая сказка из хроник первых зим катаклизма. Легирь, который осознает себя после захвата тела. Говорит, думает, планирует как обычный разумный. Он так же пользуется мозгами и памятью жертвы, но не теряется в жажде убивать. Как и многое другое, связанное с те́нниши, чародеи не могут объяснить ни это явление, ни мотив самих Личей.

Но сейчас меня тревожило не отсутствие информации, а смертельная опасность. Личи очень сильны, а наша энергия была потрачена на зачистку некров. Правда сила их описывается по-разному: где-то они просто разрывали всех на части голыми руками, пока не появлялся кто-нибудь достаточно сильный, а где-то разбрасывались чем-то похожим на магию.

Нужно сбежать! Но куда? Назад? Там тупик, и либо мы умрем от жажды, либо Лич найдет нас быстрее.

Я глянул на ведущую в сокровищницу дверь, потянулся за винтовкой. Во времена катаклизма порох еще не знали, вроде бы. Как минимум, до порохового оружия было еще далеко, но пули все равно не несут в себе ничего опаснее пробитой топором головы. Короче, убить не убью, но задержать может быть удастся.

Лич проследил за мной, будто предугадал действия, цыкнул, пригрозил пальцем:

— Нет, нет. Так будет совсем не весело. А у меня, можно сказать, сегодня день рождения! Да, точно! Плохая примета покидать именины так быстро.

— Ребята, это Лич, — предупредил я и услышал за спиной выдох Ки́миты. Она должна знать, что это такое, но вот Гирс — сомневаюсь. — За мной, быстро!

Вскинув винтовку, я на ходу сделал несколько выстрелов, метя в корпус, но Лич просто увернулся и с огромной скоростью переместился к намеченному мной выходу.

— Тьфу ты, каков умник. Раздражаешь, — выдал Лич, и вокруг него завертелся черный вихрь. Вихрь быстро набирал обороты, разрастался, поднимая с пола кровь, тела, обломки мебели и другой мусор. Все, что крупнее мизинца, тут же ломалось.

— Виктор, назад! — крикнула Ки́мита, и я успел сделать несколько шагов, как передо мной появилась воздушная стена. Вихрь тут же столкнулся с ней, заставив уплотненный воздух задрожать от давления, но его движение к нам прекратилось. Вместе с этим, впереди все стало непроглядно черным.

Перед воздушной стеной затрещали молнии, переплетаясь во что-то похожее на сеть, и появилась дополнительная защита, судя по выражению лица, от Гирса.

— Что за нахер! — рявкнул га́рминец. — Что еще за Лич?

— Долго объяснять, — ответил я ленивому абиту, наблюдая появление такой же защиты, только в исполнении Ки́миты. Клетка Молний Гирса разрушилась еще быстрее, чем воздушная стена тэли. Все из-за превосходства во вливаемой в заклинание Силы.

— А если вкратце?

— Вкратце — нам нужно бежать!

Но сбежать прямо сейчас, под атакой, не выйдет. Оба выхода за бушующим вихрем, а защитных заклинаний, работающих в движении, еще не знает даже Ки́мита.

Я тоже не стал отсиживаться и сплел воздушную стену. Мои плетения сотворялись дольше, и периодически вовсе не получались, но я не отчаивался. Хорошо уже то, что я вообще владею подобными заклинаниями, не имея наставника. Все благодаря записям Катерины. Пусть она и написала, что оставила немного, но это "немного" оказалось внушительным списком равным тому, что предлагает академия за баллы. В будущем, я мог бы даже заработать на этом, обучая пауков заклинаниям за золото. Правда такое не поощряется академией из принципов соперничества.

Наконец вихрь начал утихать пока вовсе не исчез, обрушив на пол все, что поднял. От длительного напряжения я был крайне измотан. Не знаю, как остальные, но столько плетений подряд я даже не тренировках не использовал. Вся спина мокрая от пота, как, впрочем, и тело. Имея больший запас силы, остальным не пришлось буквально высушивать себя, и они выглядели немного лучше, но тоже не первой свежести.

— Ве-ли-ко-ле-пно! — хлопнул в ладоши Лич, представ перед нами без тени усталости. — Вы меня удивили. Ладно, так уж и быть, в честь своего рождения я отпущу одного из вас. Хотя нет. Дам фору в, скажем, тридцать рим.

— Что он несет? — тяжело дыша, спросил Гирс. — Какая фора? Да мы сейчас…

— Заткнись, — шикнула на него Ки́мита и тревожно посмотрела на меня. — Если продолжим — нам конец. Вторую такую атаку мы не переживем. Он слишком силен для нас.

— О, вижу вам нужно обсудить, — театрально вдумчиво заявил Лич, поддерживая подбородок. — Ладно. Дам вам пять рим на разговоры, а потом… уйдет один, двое останутся развлекать меня. И знаете, я все-таки передумал. Не могу побороть жадность. Форы будет столько, сколько продержатся оставшиеся.

Лич замолк и завертел головой по сторонам, насвистывая мелодию, будто на прогулке.

Ки́мита посмотрела на меня, явно решаясь что-то сказать. Глаза бегали по моему лицу, будто выискивали что-то важное. Мне не нравилось ее молчание. Даже слова о том, что мы не переживем следующую атаку не задели так, как этот взгляд.

Гирс тоже молча топтался на месте, грыз ногти. Странно, почему в этот момент я уверен, что он сейчас сбежал бы, если бы мог? И дело не в том, что он не имеет права желать спасти свою шкуру, а именно в моей уверенности в этом. Вот же ирония: мы оба снова перед лицом опасности, и в этот раз я так же не уверен в га́рминце.

Глава 68 — Чудовище

Глава 68

Но кто ожидал подобного? Мы ведь пришли за золотом, и уже должны были быть на обратном пути. Максимум, перебить тварей, на что у нас хватило бы сил с лихвой…

— Я его задержу… — нарушила тишину Ки́мита.

Я даже не дал ей договорить глупость, машинально ответив — нет. Что-то подобное я ожидал услышать, но не подозревал, что мой голос предательски дрогнет. Что она вообще говорит? Как все в одночасье пришло к такому предложению?

— Да. Пожалуйста…

— Нет, сказал, и точка, — отрезал я, действительно пытаясь придумать хоть что-нибудь, но как ни крути — мы в заднице. — Сейчас я что-нибудь придумаю…

— Ты ведь уже понял, что здесь ничего не придумаешь, — пугающе ласково сказала Ки́мита, и неожиданно протянув руку, коснулась моей щеки. Я вздрогнул от этого прикосновения, не из-за внезапности, а потому, что все это выглядело как прощание. — Господин, прошу, послушай. Меня хватит ненадолго, вас обоих и того меньше. Но самое ужасное, что я даже не предполагаю контратаку. Это невозможно… Лич слишком силен для нас, даже если бы мы до этого не потратили Силу. Мы умрем оба, либо у тебя будет фора. Я умоляю тебя…

Я невольно склонил голову к ладони Ки́миты, чувствуя щекой теплую кожу. Мы смотрели друг на друга как никогда прежде…

Она права. Я ничего не смогу придумать. Оба выхода Лич держит под контролем. Судя по хроникам, его Сил хватит, чтобы играть с нами очень долго, чего не скажешь о нас. Такую тварь не пережить, а только уничтожить превосходящим уроном или удрать.

Как бы тяжело ни было это признавать, у нас только два варианта: послушать Лича и выбрать одного или кому-то попытаться прикрыть отход двоих. Ужас в том, что Силы на последний вариант хватит только у Ки́миты.

Но смогу ли я выдвинуть свою кандидатуру на спасение? Демоны, определенно нет. Уже тогда, возле той хижины, когда девушка была в лапах охотников, я решил, что не брошу ее. Пусть отчасти это было обосновано стремлением защитить цвет ее глаз, но теперь, сейчас, между нам есть нечто большее, чем моя боль от былой потери. Мы друзья…

— Ты думаешь, я действительно смог бы оставить тебя? — спросил я негромко. — Кем бы я тогда стал, если бы выполнил твою просьбу?

— Господином, чья жизнь дороже любого слуги, — как всегда уперто сказала она, не убирая руку. — Твоя жизнь для меня дороже любого в этом мире. Прошу тебя.

Я мотнул головой, отбрасывая желание сделать больше, чем коснуться щекой ее руки. Странно, но мне никогда еще не хотелось прижать эту девушку к себе. И подобного я не видел в ее поведении. Или не хотел видеть…

— Гирс, мне жаль, что так вышло, — повернулся я к га́рминцу, приняв самое важное решение в своей жизни. — Мы вступим в бой, а ты можешь попытаться сбежать.

Чернокожий земляк изобразил страдальческую гримасу и молча бегал глазами по помещению.

— Виктор, я не согласна.

— Ки́ми, закрой свой милый ротик и не спорь с господином, — шикнул я на нее, отыгрывая легкость в голосе, которой на самом деле не было.

Лич снова захлопал в ладоши, привлекая внимание:

— Очень трогательная сцена! Нет, лгу. Мерзкая, сопливая сцена для идиотов…

В этот момент произошло нечто неожиданное. За спиной Лича открылась дверь, та, что вела к главному выходу, и мы все уставились туда.

— Цезирон? — удивился я и серьезно задумался о том, что у меня галлюцинации.

С чародеем вошли еще двое людей. Лица обоих скрыты под красными масками. Все трое одеты не в привычную мантию, которую наставники носят в академии, а в обычный костюм. Только на шее вместо белого был повязан красный платок, под цвет маски. Руки спрятаны в перчатки того же цвета.

— Это Цезирон, мы спасены, — облегченно выдохнула Ки́мита, нервно хихикнула и села прямо на пол. Да уж, с меня тоже будто гору сняли. Лич не ровня арху такого уровня, несмотря на его простоватое лицо и сутулые плечи.

Лич без разговоров атаковал их чем-то похожим на черный ветер, от мощи которого я сделал пару шагов назад. Меня толкнула невидимая сила, как если бы ураган целенаправленно ударил прямо в лицо. Это был просто результат отдачи заклинания, но такой силы, что подавивший нас троих вихрь казался игрушкой.

Но Цезирон, кажется, без малейших усилий защитил себя и остальных вездесущей Воздушной Стеной, а один из его спутников в красной маске протянул руку и от нее отделился, искажая воздух, пучок Силы. Сила со скоростью брошенного камня врезалась в Лича, и он покрылся камнем, замер несуразной статуей. Затем другой чародей в маске произнес фразу, и перед ним на полу появились колючие побеги. Они стремительно потянулись к статуе и спустя десять секунд полностью опутали ее, разрастаясь с невероятной скоростью. Камень начал трещать, крошиться, а под ним и проглядывающее тело Лича…

— Ну, дела, — спокойно сказал арх, направив на куски разорванного тела Лича огонь. Двое его спутников молча застыли рядом. — Целый Лич. Еще и не самый слабый. О таких с самого наложения печати не было слышно. Не повезло же вам, ребята.

— Наставник, спасибо вам, — благодарно поклонилась Ки́мита. — Мы… думали, что уже не выберемся.

— Да, спасибо наставник, — повторил я за девушкой. Действительно, чародей появился очень вовремя и спас нас. Этот устроивший шум из-за отказа Ки́миты стать его ученицей арх, пожалуй, немного оправдался в моих глазах. Но…

— Но как вы нашли нас? — спросила дева битвы, сорвав этот же вопрос с моих губ, уже стоя в паре шагов от меня с покрасневшими щеками. Ситуация резко изменилась, и осознав все сказанное нами пять рим назад, я почувствовал как в груди разрастается чувство стыда.

Лицо Цезирона резко посерьезнело:

— О, я знал, что вы будете здесь, юная чародейка.

— Знали? — удивленно переспросила Ки́мита.

— Золото… — обронил я, и Цезирон надменно посмотрел в мою сторону.

— Нет, не золото, кукловод, а ты, — выдал он, исказив лицо в гримасе отвращения. — Тварь, которая не должна появляться на свет. Чудовище, которое для мага страшнее любого Лича. Жаль только, слишком поздно узнал я, кто ты на самом деле, а следовало уничтожить прямо после обнаружения этой омерзительной способности!

Я отшатнулся, и в животе будто все органы сжались в комок.

— Что вы такое г-говорите, наставник? — заикнулась Ки́мита, удивленно округлив глаза. — Что все это значит? Почему способность омерзительна?

— Молчишь? — презрительно оскалился Цезирон, продолжая смотреть на меня.

Если бы и было что сказать, я просто не мог разлепить губы. Это какая-то шутка? Сначала Лич, теперь чародей. Кто еще? Что дальше? Мне вообще не суждено было покинуть это бесово здание?

Но я должен что-то сказать. Прямо сейчас. Открыть рот и не молчать, как паршивый вор.

Притвориться, что он ошибся? Разыграть непонимание? Но арх лично не пришел бы за мной, если бы не был уверен в обратном.

Может упасть на колени и клясться, что я никому не навредил и не собираюсь? Но что-то мне подсказывает, что если бы со мной хотели вести разговоры, то не называли бы чудовищем хуже любого Лича.

Дерьмо! Все это так неправильно! Так не вовремя!

Страх, отчаяние и радость от спасения — все чувства в мгновение перемешались, отозвавшись в груди буйством раздирающих сознание эмоций и желаний: захотелось рассмеяться и завыть одновременно; броситься бежать к выходу и ринуться на Цезирона с боевым топором; послать пришедших куда подальше и молить о пощаде. От всего этого голова закипела, в горле запершило, и я закашлялся.

А потом, в одно мгновение, все прекратилось и внутри внезапно стало как-то пусто, что ли…

— Все так, Ки́ми, — оправившись, заговорил я ровным, спокойным тоном, которого от себя сейчас не ожидал. — Я открыл секрет Катерины и узнал кое-что, о чем еще не сказал тебе…

— Но почему он называет тебя чудовищем? — сокрушенно спросила Ки́мита, глядя на меня полными слез глазами. Наверняка у нее та же самая эмоциональная путаница, и девушка до конца не может собраться.

— Потому что кровь кукловода делает мага его марионеткой.

— М-марионеткой? — переспросила девушка. — Разве ты не должен просто создавать управляемых кукол из вещей, вроде магических помощников?

Я кивнул:

— И это тоже.

Глава 69

Глава 69

— Не понимаю! — слезно крикнула Ки́мита, прижав левый кулак к груди.

— Что не ясно, юная чародейка? — снова подключился Цезирон. — Как только маг проглотит кровь кукловода — сразу станет его марионеткой. Рабыней.

— Но как вы узнали обо мне и о кукловодах? — спросил я. Зачем? Не знаю. Какой смысл сейчас в информации?

Цезирон ухмыльнулся, и один из его спутников поднял красную маску. Это был Садар — мой повар.

— Я был свидетелем твоей первой марионетки, видел каждое твое движение. Читал дневник, который ты обнаружил в Норе. Чудовище вроде тебя не должно существовать, — с отвращением сказал Садар и снова надел маску.

У меня сжались кулаки от понимания того, что все это время я был под наблюдением, но ожидал проблем от остроухой домработницы.

— А я всего лишь любознательный чародей, — добавил Цезирон. — Мне стало очень интересно, что ты за дарсиец такой, за которым жрица кхану́ ходит по пятам, как собачонка. К тому же, однажды Катерина и Номирэс уже исчезли, не оставив ни каких следов и данных о своей работе. Вот я и попросил Кана поработать у тебя. Он всегда был затворником, и его лицо мало кто знает. Каково же было мое удивление, когда Кан описал мне оставленную в дневнике историю. Мерзость! Я вспомнил одну странную легенду, которую рассказывал мой наставник, а ему его наставник, про один забытый Орден со странным названием Чистильщики. Еще до катаклизма они почти исчезли, а после вообще были полностью забыты. К сожалению все сильно искажено, как я сейчас понимаю, и там не было ничего наводящего на кукловодов и их способность, вместо этого там использовалось слово "хозяева"…

— Это не так, он не чудовище! — в сердцах крикнула Ки́мита и взяла меня за руку. — Он не чудовище!

Цезирон тяжело вздохнул и с жалостью посмотрел на нее:

— В тебе говорит марионетка, рабыня. Наверняка он приказал защищать его до самого конца. Не волнуйся, после его смерти ты станешь свободна.

— К-какая… еще рабыня? Какая смерть? Вы с ума сошли! Я не пила ничью кровь!

— Ты можешь не помнить этого. У кукловодов есть сила заставить забыть, насколько мне известно. Это монстры, которые могут сделать с магами все, что их душа пожелает. Ладно, хватит разговоров. Я уже достаточно сказал… — вскинул Цезирон руку, и перед ней вспыхнула молния.

Будь я силен, как моя дева битвы, все равно не успел бы защититься. Арх уровня Цезирона не только имеет теснейшую связь с Хо́риам, но и может активировать заклинания парой звуков. Невероятная скорость и сила, от которой нет спасения абиту. Даже Лич оказался слишком слабым. Поэтому мне оставалось только зажмуриться, в ожидании удара. В памяти поднялась куча всего, и этот ворох воспоминаний обрушился на меня, как волна. Прошлое, настоящее — все слилось…

Вот я на коленях у Зи, и она рассказывает мне забавные истории из своего голодного детства. Ругается, что плохо ем.

Теперь меня целует Вариса. От нее пахнет помадой и духами. Потом я перепрыгиваю ступеньки на второй этаж трактира, торопясь на ней. Вот ведь, в кои-то веки даже клыкастый образ не появился, сменив красивое лицо.

А вот я сижу за столом в особняке напротив Ки́миты, и мы в молчании жуем овощи. В тот день мы знатно поругались из-за моего загула в борделе. Видите ли, я не должен растрачивать время на куртизанок и лучше бы тренировался с ней в фехтовании…

Странно, почему я до сих пор думаю? Разве я не должен уже умереть?

Я разлепил глаза и увидел перед собой Ки́миту. Она стояла ко мне лицом и смотрела на меня с улыбкой. Подняла левую руку и провела по щеке. А затем… затем она закатила глаза и упала.

— Вот же дурная девка, все равно он умрет, — рявкнул Цезирон, и его голос сразу же приглушился, будто он в другой комнате. — И ради кого? Поэтому такие монстры как ты не должны существовать. Промыл мозги такой талантливой чародейке. Она в будущем могла бы сделать очень много для капитула и мира…

Я не слушал его. Смотрел мутным взглядом на лежащую у моих ног Ки́миту и в очередной раз за эти полчаса не верил глазам. Пытался вдохнуть, но в горле стоял тяжелый ком. Все вокруг казалось каким-то нереальным, дешевой постановкой. Свет слишком яркий, все лица гротескные, разговоры безумные. Но лужа крови растекалась под девушкой и становилась все больше. Одежда на груди дымилась и тоже быстро краснела…

Ее лицо было таким умиротворенным и…

Нет, нет, нет, нет… Этого не может быть! Она не должна была умереть. Только не так. Не сейчас!

Я схватился за голову и сжал черепушку так сильно, что онемели пальцы. Из груди вырвался то ли рык, то ли рев. Ноги ослабели, и покосились колени.

Не знаю, долго ли я так простоял, но в одно мгновение внутри будто что-то лопнуло. На смену пустоте пришла ярость. Я захотел как самый обычный гуль вгрызться в шею магу и разорвать его на части… Их всех. Но сил для этого нет.

Может ли случиться так, что мы встретимся в одном из тех миров, о которых она говорила? Может ее Всемать примет меня к себе и позволит увидеться снова? Попрошу прощения за ложь, за Лэсса и руку…

Может быть…

Я выхватил боевой топор и с ревом понесся на Цезирона, но уже через несколько шагов в меня врезалась молния и отбросила назад. Я упал лицом на скользкий пол и все тело будто онемело. Ни боли, ни ощущений. Только мысли и сожаления.

— Чудовище, — спокойно сказал Цезирон где-то над головой. — Иди сюда, ученик, хватит прятаться.

— Да, наставник, — ответил голос Гирса.

Гирс? Почему он…

— Все нормально? — спросил Цезирон.

Гирс пробасил:

— Да. Все как обычно. Только долго вы. Я уж думал, Лич нас убьет.

— Кто ж знал, что здесь окажется целых два чудовища.

— Да, никто не знал…

Гирс! Бесов ублюдок! Что он натворил! Как он мог?

Если бы только мог подняться… и вырвать их сердца, раздавить в кулаке пока они еще осознают происходящее. Но я…

—Назови мое имя, и я дам тебе силу… — в голове вдруг раздался голос, который я уже когда-то слышал, заглушив все вокруг.

Имя? Какое имя? Так, я ведь уже слышал однажды этот голос. Той ночью, с кхану́.

—Назови имя …

Я не…

—Назови имя, и я дам тебе силу… — настойчиво повторил голос.

Сила. Мне нужна сила. Но что за имя?

—Ты знаешь!

Знаю? Знаю… И эта фраза тоже мне знакома. Очень знакома, но я не могу вспомнить — откуда. Демоны…

— Имя, имя, имя, — пробормотал я вслух.

— Какого… Он еще жив, наставник! — глухо сказал Гирс.

— Живучая тварь.

Я понял, что за имя ты хочешь услышать, Тардис.

—Вслух, — потребовал голос.

— Тардис!

Как только я произнес это слово, все вокруг исчезло, и я оказался в полной темноте. Прямо как когда меня захватил легирь. Но в этот раз в одиночестве я пробыл недолго. Сначала появился стул, самый обычный, деревянный стул, а потом из пустоты проявился мужчина в белом костюме, с ухоженной бородкой и усами и седыми волосами. Его лицо показалось мне знакомым, вроде бы…

— И снова здравствуй, Виктор. Долго же мне пришлось уговаривать тебя, — он медленно подошел и уселся на стул.

О чем он?

— Неважно. Твоя память не может удержать все, так что не переживай об этом. Главное, ты здесь, и мы наконец можем поговорить нормально.

Ты Тардис?

— Да, здесь меня так зовут, — улыбнулся он и слегка склонил голову в приветственном жесте. — Правда, не собственной персоной, прости уж, а всего лишь маленькой частицей, имитирующей разум обычного смертного. На это есть несколько причин. Первая, это ты. Покажись я перед тобой во всей красе, ты бы тут же умер. Даже поговорить не вышло бы, ибо мы на совсем разном уровне, и ты не смог бы даже услышать меня. Ну а вторая причина пока останется при мне, имею право.

Ничего не понимаю. Я мертв?

— Считай, да. Ты сейчас умрешь. Я просто немного поколдовал, чтобы выдернуть тебя в это неприветливое место.

Но зачем? Я не твой почитатель…

— Все просто, — вздохнул… бог и пожал плечами. — Ты мне нужен.

Странно. Зачем я нужен богу. Я даже не верю в богов. Может все-таки это предсмертные галлюцинации? Бред какой-то.

Собеседник снова покачал головой:

— Увы и ах, Виктор. Это не так. В любом случае, у нас не так много времени. Вечно удерживать тебя в таком состоянии я не могу, мироздание скоро заметит эти проделки и вытолкнет меня обратно. Правила, везде одни правила.

Что ты хочешь? Ты можешь меня оживить? Ты можешь оживить… ее?

— Я могу многое, но за все нужно платить. Даже мне, — скупо улыбнулся Тардис.

Почему ты не пришел раньше?

— Приходил, но ты оба раза отверг меня. Теперь пришлось дождаться, пока ты окажешься на грани.

Но…

— Так. У нас еще будет время поговорить, а сейчас к делу. Мне нужно, чтобы ты разбудил меня. Снова же, сейчас нет времени вдаваться в подробности. Да и не нужно, — лениво отмахнулся Тардис. — Взамен ты получишь жизнь и силу, чтобы убить тех, кто навредил тебе. Отомстишь. Ты согласен?

Что значит — разбудить? Почему я?

Тардис устало потер виски, его лоб блестел от пота:

— Виктор, ну хватит уже спрашивать. Ты не в том положении. Ладно. Ты, потому что в тебе есть моя частица. Благодаря этому твое тело сможет принять мою силу. Ну, а разбудить — то и значит. Моя большая часть спит, здесь, на Гезии. Твоя задача разбудить меня, чтобы я, наконец, убрался отсюда.

А Ки́мита?

— А что Ки́мита?

Ты можешь и ее оживить?

— Могу. Я же сказал, что многое могу — вопрос в цене и кто будет платить, — развел ладони бог, в которого я не верю.

Я заплачу.

— Тебе нечем, — хмыкнул Тардис. — Ты еще ничего не сделал для меня, и вообще полутрупом лежишь на грязном полу. Жуткие вещи у вас там происходят, знаете ли. Но вы сами виноваты, нечего было пытаться захватить меня.

Что?

Тардис отмахнулся:

— Забудь. Все потом. Ты согласен? Времени не осталось. Если сейчас откажешься — умрешь навсегда, а навредившие тебе людишки останутся безнаказанными.

Пообещай, что Ки́мита будет жива!

— Обещаю. Твоя Ки́мита останется жива, — уголком губ улыбнулся бог. — Только давай уже ответ, быстрее.

Какие гарантии?

Тардис закатил глаза:

— Контракт твои гарантии. Когда происходят подобные вещи, всегда заключается контракт, договор, сделка, соглашение — называй, как хочешь. Это упрощенно, чтобы ты понимал суть.

Согласен!

— Отлично, парень, — потер по-деловому руки бог, и в этот момент что-то будто ужалило меня прямо в сознание. — Это я закрепил наш контракт и создал между нами Канал. К сожалению, после обретения Связи все немного усложнилось, поэтому я не смогу приглядывать за тобой постоянно. Мироздание не позволит. Но ты уж не подведи и… делай мне подношения, чтобы мы могли связаться. Договорились?

Да. Сказал же, да! Только верни меня и дай убить их всех!

— Нет, — ответил Тардис и кисло улыбнулся.

Что значит — нет, мы же договорились! Ты меня обманул?

— Нет, что ты. Я уже выполнил свою часть сделки, создал между нами Канал, но сейчас мести не будет. Сейчас я перенесу тебя подальше, чтобы ты восстановился и подготовился. Моя сила не самая легкая ноша для человеческого тела и разума. Я уже молчу про ядро, Связь с которым ты умудрился создать, чем усложнил мне жизнь… — торопливо объяснил бог и запнулся, когда я решил убраться из этого места. — Эй, что ты делаешь…

Возвращаюсь.

Глава 70 — Сила

Глава 70

— Стой. Как? Остановись! — подскочил Тардис со стула, и тот мигом рассыпался. — Остановится сейчас же, ты не готов!

Я должен убить его. Сейчас! Я хочу убить их всех!

— Да как ты… Бесы тебя задери! Вот же, дурачье!

Все погасло, и я попытался вдохнуть полной грудью, но почувствовал только боль. После разговора с Тардисом в том странном месте, где я ничего не чувствовал и, кажется, вообще не имел тела, все ощущения ворвались в сознание, как порыв ветра в комнату, хлопнув при этом лишь прикрытой форточкой. Хотелось застонать, но я только сцепил зубы.

Вокруг все осталось прежним. Гирс с Цезироном обсуждали то, как гарминец должен был разделить нас с Ки́митой, но он сплоховал, а потом и кхану́ появились. Но все это сейчас уже не важно. Во мне все кипело от желания отобрать их жизни.

Я мысленно обратился к Тардису, от которого так просто смог удрать. Всего-то и надо было мысленно потянуться к телу:

"Мне нужно подняться и убить их!".

"Увы, умник. Лежи или действительно умрешь, — ответил бог незамедлительно с раздражением в голосе. — Надо же было найти такой простой способ сбежать!"

"То есть, ты позволишь умереть тому, на кого поставил? У тебя много таких помощников?!", — не отставал я, прекрасно понимая, что я ему нужен. Иначе он не ответил бы мне сейчас. А когда нужно только одной стороне, вторая может диктовать условия. Тем более контракт, который я сейчас каким-то образом даже чувствую, каждый его пункт, позволяет мне это, но вместе с этим не вынуждает Тардиса приступать немедленно. Он действительно не просто одурачил меня, а схитрил.

"Ты сам виноват. Я же сказал, что сейчас это самоубийство", — ответил тот.

"Что ж. Ладно. Смерть так смерть".

"Блеф. Если умрешь, твоя Ки́мита…

Я напрягся и сквозь боль пошевелил ногами, медленно сжал правый кулак.

"Остановись! — взвыл Тардис. — Ты просто умрешь, идиот! Не понимаешь? Думаешь, воскрешение — такая легкая задача?"

"Тогда сделай так, чтобы не умер!".

"Дурачье! Отомстил бы ты и так, понимаешь? Ну, схитрил я немного, и что? Я ведь не обманул. Ты просто сам не спросил, когда появится возможность для мести! А теперь что? Мироздание уже заметило мои проделки и выдавливает меня отсюда. Мне даже говорить сложно, не то, чтобы переместить тебя!"

"Так ты помогаешь или я просто умираю?" — спросил я, игнорируя его стенания.

Несколько секунд была тишина, и я уже решил, что он таки исчез, оставив меня действительно умирать, но это оказалось не так.

"Моя сила позволила бы тебе сломать всех присутствующих пополам. Но сейчас я не уверен, что ты выживешь при этом. Ладно. Просто думай о чарах, не пытайся читать заклинания и тем более плести. Представляй только те заклинания, которые знаешь и уже воспроизводил. Сейчас я подниму тебя и пропаду ненадолго, чтобы не нервировать Мироздание. Только не сдохни!"

После его слов тело наполнилось теплом, немного щипало на уровне груди, но это продлилось не дольше полрим. Я внезапно почувствовал себя полным сил и ясно мыслящим, будто хорошо отоспался.

Думать, значит? У меня в арсенале не так много заклинаний.

Я медленно поднял голову и поймал взглядом Гирса. Несомненно, первым должен быть га́рминец. Если не получится, то хотя бы единственным. Цезирон, конечно, убил Ки́миту, но это стало возможным благодаря Гирсу. Не знаю, почему за мной не пришли еще в городе, но сейчас это не важно.

Самое простое и действенное, что в моем случае сейчас можно представить — это, конечно, молния. Я сплел ее однажды, всего один раз, и мне понравилось. Понимаю, почему среди абитов целые орды поклонников стихии молнии. Самая быстрая боевая магия среди других стихий. Огонь на втором месте благодаря разрушительности и продолжительному горению, но я не успел отработать даже самое простое плетение стихии огня.

Разряд появился перед моим взглядом так просто, что я малость промедлил, оторопев. Стоило только вспомнить образ и представить, как чары материализуются. Отпустил. По телу пробежал озноб и перед глазами все на миг померкло.

На все ушла пара секунд, не больше, но перед спиной Гирса появилась Воздушная Стена, об которую и врезалась молния… черного цвета, рассыпавшись искрами.

Странно, почему цвет черный?

— Что… Он стал Личем?! — рыкнул Цезирон, выпучив глаза, но в это раз молния выстрела в него. Такая же черная, как и предыдущая, она столкнулась с его щитом.

Что происходит? Почему моя молния такого цвета?

Я медленно поднялся, чувствуя на себе взгляд четырех человек. Посмотрел на лежащую Ки́миту и почувствовал лютую тоску. Отбросил это, пока что. Не сейчас.

— Кукловодом, — обронил я, ухмыляясь, и тут же создал перед собой Воздушную Стену, снова почувствовал озноб. Только в этот раз за ним прокатилась горячая волна, от которой мне стало тяжело дышать. Сработано было вовремя, ибо один из чародеев атаковал меня заклинанием окаменения. Каким именно — неясно, но это и не важно. Пучок Силы врезался в стену и развеялся.

Но, демоны, моя Воздушная Стена была не прозрачной, а черной, будто дым от горящей резины! Что вообще происходит? Почему моя магия так похожа на то, чем атаковал Лич?!

Но задаваться вопросами лучше потом.

В ответ я снова атаковал молнией, все такого же черного цвета, даже не убирая защиту, только в этот раз влил в чары гораздо больше Силы. Даже не подумал сразу об этом, решив, что сила Тардиса разрушительна сама по себе. Черная ломанная полоса столкнулась с защитой Цезирона, но не развеялась, а пробила ее. К сожалению один из чародеев в маске создал еще одну, и она заблокировала атаку.

Виски и так пульсировали от напряжения, ноги начали подрагивать, а тело будто в огонь бросили. Об этом говорил Тардис? Это та опасность, о которой он предупреждал? Даже если так, я не могу отступить.

— Откуда эта сила? — рявкнул Цезирон, несомненно, пребывая в шоке. — Ты же новорожденный Лич! К тому же, заклинания выглядят самыми обычными, только черного цвета!

В ответ я сцепил зубы и молча атаковал Гирса, но чародеи снова умудрились прикрыть его двумя щитами. Похвально, защищают ученика.

— Нет. Ты не Лич! — продолжил вопить Цезирон. — Это магия кукловода?!

— Бога, — хмыкнул я и, как следует, сосредоточился, стоя под защитой воздушной стены.

Чувствую, как мое тело переполняет энергия. Эта энергия так и просится наружу. Ее так много! И она такая… изматывающая. Меня будто что-то сжигает изнутри.

И все же, я способен на нечто большее, чем простой разряд. Что-нибудь разрушающее, что быстро сотрет их всех в порошок. Эта игра может продолжаться долго, а у меня нет больше вариантов защиты. Когда Воздушная Стена пропадет, я на целую рим останусь без щита, пока не погаснет Эхо, и в это время скорость сотворения чар меня не спасет. Заменить Воздушную Стену у меня нечем.

Ладно, нужно попробовать вложить в чары больше Силы. Обычно это нужно успеть сделать за время сотворения чар, так как потом уже не выйдет. Следовательно, чем крепче Связь, тем больше Силы в одно мгновение, движение, звук ты может вложить. В этом случае заклинание, запущенное триггером, может оказаться слабее, чем прочтенное полностью. В моем случае сейчас все совсем иначе. Мне дает Силу не ядро.

"Оста…вись и прос…о беги!" — крикнул Тардис, но как-то обрывисто.

Не могу!

"Мо…шь! Ты со…ж…шь се…я, ид…от!"

Не могу, Тардис. Не сейчас!

Я снова представил разряд молнии, но в этот раз заставил его зависнуть передо мной маленьким, искрящимся черным шаром и начал наполнять эту шар Силой. Не знаю, нормально ли это, но у меня сейчас сила Бога, так что…

В какой-то момент в голове помутнело. Плохо. Но останавливаться нельзя. Нужно уничтожить архов одним ударом, пробить их щиты. С Гирсом потом будет совсем другой разговор. Точнее я буду говорить, а он кричать.

— Гирс, — взволнованно крикнул арх, будто прочитал мои мысли. — Убирайся отсюда!

— Но как же вы, наставник! — отозвался тот, будто и правда заботится о ком-то, кроме себя.

— Быстро! — рявкнул тот. — Его нельзя отпустить! И ее забери…

— Не тронь! — взвыл я, поняв, о ком он говорит. Зачем им мертвая Ки́мита? — Не тронь ее тело, мразь! Не смей прикасаться к нему!

По черной дымке, заменяющей мне прозрачный щит воздуха, прилетели удары разных стихий, и она задрожала. Я сцепил зубы, едва не потеряв концентрацию над напитываемой Силой молнией.

— Не отвлекайся, чудовище. Твои мерзкие умения тебя все равно не спасут. Не думал, что у тебя в арсенале есть что-то подобное, — сказал Цезирон и усилил свое тело, покрывшись желтым свечением. Затем снова вспышка, и двое остальных сделали то же самое. Затем вся троица засветилась зеленым, наложив чары скорости реакции и движения. В руках появились клинки.

Я не мог ничего поделать с тем, что Гирс поднял тело Ки́миты, забросил на плечо и побежал с ним на выход. Я не мог сдвинуться с места, иначе потерял бы всю концентрацию, а защита, у которой остались считанные секунды, просто развеется. Мне оставалось только смотреть на удаляющегося выродка и думать о том, что когда я закончу с архами — настигну его. Последние, тем временем, разошлись друг от друга, беря меня в клешни.

"Прид…ок!…ы уб…шь с…бя!" — кричал Тардис, тоже не добавляя спокойствия.

Не убью!

Аккурат к тому моменту, как черная дымка развеялась, я был на волоске от того, чтобы упасть.

Черный шар превратился в ломанную линию и буквально снес голову бегущего на меня Цезирона. Затем двинулась левее и срезала пол тела чародею в красной маске. Тот, что был справа, развернулся и побежал к выходу, но молния настигла и его, проделав в его груди дыру размером с мой кулак.

Так просто… Так быстро…

Я сделал несколько шагов и понял, что это мой предел. Опустив голову, наткнулся на сожженную одежду и исходящий от тела дым. В местах, где ткани не было, кожа была обугленной, как прожаренный стейк. В этот момент пришло осознание дикой боли, и я завопил, что есть сил, но это только добавило агонии, так как, видимо, похожая картина была не только снаружи тела. Из горла же вылетел булькающий хрип, нежели вопль.

В следующий миг сознание погасло…

Вариса притаилась в дверях и следила за происходящим с открытым от удивления ртом. Она и представить не могла, что найдет здесь Виктора. Да еще и станет свидетельницей чего-то настолько странного.

Сначала девушка решила просто осесть в храме и перебить преследователей в замкнутом пространстве, чтобы избавить их от преимущества дизеров. Так и получилось. Десять трупов быстро нашли свое место в стенах храма. Она уже собралась снова бежать, но появилась большая группа кхану́, и она вынуждена была, как крыса, сидеть в пыльном вонючем чулане. Их было слишком много, и у них были лампочки чародеев, с которыми ей пришлось столкнуться в одном княжества.

Она сильно разозлилась на них и решила устроить кхану́ ад. Убила воинов при главном входе, разбила лампочки, тем самым позволив те́нниши прийти в храм. От Рэса она узнала, что те́нниши не приходит туда, где нет живых. Пока в храме никого не было, пустые комнаты не интересовали ни паразитов, ни Некро, ни Существ. Теперь же, они буквально рыскали в поисках входа. Вариса не видела, не чувствовала, но знала. Рэс много чего поведал старшим. Нужен был только шанс.

— Ну, дела, — обронила Вариса, прикусив губу. — Неужели это подарок за все злоключения, которые ты мне принес? Мой сладенький, вкусный чародей.

Вариса стояла над обуглившимся телом того, о ком столько раз видела сны. Чей запах был так похож на запах Отца. Она не сразу это поняла.

— Т-ты… — простонал Виктор, разлепив один глаз.

— Я, — улыбнулась девушка и обняла себя за плечи. — Я же сказала, что найду тебя на краю мира, мой сладкий чародей. Буду лакомиться тобой до скончания веков!

— П… омо… ги… мне…

Конец.

Дмитрий Олегович.

2020 год.