Вдвойне любимая Громова Ульяна Ярослава пришла на телешоу за деньгами — сесть в ванну с шампанским за пять тысяч рублей. Но «маска» оказалась не клоуном, а Сергеем — богатым, властным, опасно притягательным. Одна ночь в его дворце превратилась в неделю, потом в месяц, и Яра поняла: она растворяется в нём, теряет границы, принимает его правила. А он дарит артишоки и оргазмы, но не доверяет — ведь за спиной у Сергея стоит брат-близнец Савелий, с которым они делят не только бизнес, но и чувства. Двое мужчин, одна сенсорная связь, и Яра посередине — любимая вдвойне, но пока не знающая, во что ввязалась. ==================== Пролог Пролог — Так больше невозможно… Савелий смотрел в окно особняка, заложив руки за спину. За его напускным спокойствием скрывался ураган эмоций. — Что ты предлагаешь, брат? — спросил устало. Нас обоих вымотала эта чёртова хрень. — Надо найти девушку. — Которую по счёту? — я горько усмехнулся. — Нужно искать. Снова и снова. — Может, всё-таки в Швецию? Там это норма. Савелий медленно отошёл от окна и сел в кресло. Его бокал с коньяком уже согрелся, хотя в комнате работал кондиционер. — Помнишь, в полсотке на эпизоде была девчонка… — Серебристая которая? Помню. Она мне снилась… — я осёкся. Савелий поднял на меня ироничный взгляд. Я мог бы и не рассказывать ему, как кончил во сне, когда мне приснилась та красавица. — Имя у неё редкое. Забыл… — брат сделал глоток коньяка и покатал его на языке. Миндально-шоколадный вкус сменился нотками оранжада и морской соли. — Ярослава. — Да, точно, — держа бокал, Савелий направил на меня указательный палец, допил коньяк. — Ничего против не имеешь? — спросил серьёзно. Мог бы и не спрашивать.----------------------Дорогие читатели, не забудьте добавить книгу в библиотеку! ---------- Дубль первый. Свет! Камера! Мотор! Начали! Дубль первый. Свет! Камера! Мотор! Начали! Задумайтесь над своим поведением… Не мало ли вы себе позволяете? — Яра, мы опоздаем, если ты ещё минуту прокрутишься у зеркала, — нетерпеливо ворчала подруга. — Давай быстро, такси уже ждёт. Мы со Светой шли на скандальное шоу «За закрытыми дверями» клакерами — наёмными зрителями. Это наше с подругой хобби. Она работает учителем географии в школе, а я делопроизводителем в магазине товаров для животных. По приезду в Москву долго искала такую работу, чтобы её было не слишком много, зарплата нормальная и кабинетик свой. В «Четыре лапы и хвост» я всё это получила. И как отдельная приятность — свободный тайм-менеджмент: когда нужна, тогда на работу и прихожу. Конечно, в отчётные периоды бывают и авралы, но в целом все поставки по чёткому графику, коллектив продавцов давно сложившийся, директор магазина — Анна Павловна, мать Светы — просто душка, мы давно и успешно подменяем друга. Она меня с дочерью и познакомила, когда узнала, что я никого в городе не знаю. А весёлая девушка приобщила меня к своему хобби — съёмках в массовках. — Да иду, иду! Я отдёрнула светло-серую юбку, поправила нежно-голубую приталенную блузку, застегнула на шее тонкую цепочку с подвеской в виде капли росы, уютно устроившуюся между грудей, покрутилась, тряхнув моей гордостью — длинными волосами редкого лавового пепельного оттенка, сунула ноги в туфли на шпильке и взяла клатч. Брызнула в воздух французские духи и прошла сквозь облачко. Подруга нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и всё смотрела время на сотовом. — Взяла переодеться? Я молча подхватила небольшую сумку и вышла за Светой в коридор. Пока замыкала дверь комнаты в общежитии, она уже унеслась вниз… …А ещё через час мы благополучно входили в студию, как раз когда помощник режиссёра крикнул: — Грехова здесь? Я помахала молодому парню: — Здесь! Алексей подошёл ко мне: — Сядешь на третий ряд у прохода. Запоминай: когда «маска» скажет «Если найдётся женщина, которая сядет ко мне в ванну…» ты встаёшь и садишься в ванну. Учти — если кто-то успеет вперёд тебя, свои пять штук ты не получишь. Усекла? — Не сомневайтесь, Алексей! — Хорошо. Подпиши, что предупреждена о том, что любые отношения с участниками программы за пределами студии — лично ваше дело, и руководство канала за это ответственности не несёт. Я легко подмахнула подставленный документ и едва успела закончить подпись, парень выдернул планшет у меня из рук и гаркнул: — Гости студии, по местам! Мы со Светой поспешили занять кресла, а когда и все остальные наёмные зрители расселись, двери студии открылись для тех, кто купил билет на шоу, в котором трясут чужими скелетами. Следующие сорок пять минут мы скучали — совсем неинтересно слушать разоблачения меркантильной «супруги» какого-то «сантехника». Клакеры отыгрывали свои деньги, бросая реплики из зала, подогревая интерес зрителей. Очень хотелось скоротать время в интернете, но мы сидели в первом ряду, и телевизионная камера то и дело снимала нас со Светой. Сколько тех кадров останется при монтаже — узнаю через неделю, когда выйдет программа, а пока нужно рисовать на лице заинтересованность, кривить губы в презрении к «жене» и строить сочувственные рожицы при взгляде на «сантехника». Наконец, в студию вытащили ванну и несколько ящиков шампанского. Наступал мой звёздный час. Меня отобрали на роль «рыбки» на кастинге. Краем уха слышала, что выбирал сам «маска». На заре клакерства я удивлялась, насколько все шоу лживы, возмущалась масштабу обмана зрителей даже в политических программах, но со временем просто забила на это — ничего не изменится, а вторую зарплату моя внешность приносила стабильно. Меня частенько выбирали именно на такие вот публичные роли, я даже снялась в проекте «50 оттенков свободы» на развлекательном канале — играла в одной из серий изнасилованную немецкими захватчиками деревенскую девку. Это было непривычно и неприлично, но адреналин зашкаливал. Пока я предавалась воспоминаниям, шампанское уже вылили в ванну, и в неё сел парень с закрытым венецианской маской лицом так, что видны были лишь губы. Я слушала его «исповедь» о том, что у него не складываются отношения с девушками, что он красив лицом и неприлично богат, и положит все свои сокровища в виде банковского счёта и сердца смелой девушке. Я даже растерялась, когда в студии на несколько секунд повисла тишина, и только стук каблуков сверху по деревянной трибуне и зверское лицо Алексея у осветительного прибора привели меня в чувство. Я излишне поспешно вышла под свет софитов. Сердце дико стучало, в голове билась паника — вовремя ли я всё делаю? Ведь маска не сказал тех слов. Скинула туфли и шагнула в ванну. Узкая юбка задралась, обнажая ноги почти до бедра, я перешагнула второй, чувствуя, как щиплют кожу пузырьки шампанского. Задержала дыхание и села в искристый напиток, хмелея от ударившего в нос алкоголя. Я, подписываясь на эту роль, думала, что шампанское будет подкрашенной минералкой — так было сказано в соглашении. А теперь сидела напротив мужчины в дорогом вине под ярком свете прожекторов и не слышала ни оглушительных оваций зрителей, ни слов, что говорил мне маска. Я видела лишь его губы и глаза в прорезях. Он взял мои руки и легонько сжал пальцы, и это помогло немного прийти в себя: — …носить на руках, любить и беречь… — услышала его последние слова и кивнула — что я должна говорить в ответ, мне не сказали, а я при всём желании ничего не смогла бы придумать в одурманенном состоянии. Слава шпилькам, ведущий вернулся к своим обязанностям и завершил шоу. Мы с маской так и сидели в ванне, пока студию не покинули все гости программы, кроме Светы. Она подскочила ко мне и подхватила под мышки, помогая встать. — Ты как? Яра… — взволнованно спросила подруга. Мужчина тоже вышел из ванны и снял маску. Он оказался действительно красив, как молодой хищник, вошедший в силу и обретший уверенность в себе. Что-то было в нём притягательно опасное, будоражившее нервы до покалывания кончиков пальцев и дрожи в коленях. Впрочем, возможно, это пары алкоголя, проникнувшие в мой организм, овеяли его образ романтизмом и мистическим флёром. — Яра, значит? Сергей. Приятно познакомиться, — он улыбнулся, и на щеке появилась ямочка. Парень окинул меня взглядом, но больше ничего сказать не успел — подоспел Алексей и повёл нас в гримёрки переодеваться. Света шла за нами. Едва закрылась дверь крохотной комнатушки с большим зеркалом, она упала на диванчик и воскликнула: — Ты же говорила, будет вода! Теперь на липкое тело надевать чистые вещи?! А, на твои туфли, — она всё ещё держала в руке мою обувь. — Спасибо, Светик. — Я открыла скромную белую дверь в уголке гримёрки. — Здесь есть душ. Скинула с себя всю одежду и голая шагнула внутрь, услышав завистливый вздох подруги — десяток лишних килограмм не портили её милоту, но похвастаться таким же идеальным, как у меня, телом она не могла. Через пять минут я уже вышла из душа, наследив мокрыми ступнями по линолеуму, вытерлась и надела муаровое платье с открытой спиной и воздушной юбкой выше колена. Света ворковала по телефону со своим бойфрендом, с губ только что нектар не сочился. Когда я собрала в пакет вымоченные в шампанском вещи и сунула его в сумку, она, наконец, попрощалась со своим Веником — там ласково мы звали Вениамина, оператора освещения, с которым подруга закрутила роман несколько месяцев назад. Новый год мы встречали втроём, эта сладкая парочка беспрерывно целовалась, и от их ласковых пошлостей меня тошнило больше, чем от алкоголя. Тогда я и поняла, что эта ваниль мне не нравится, разозлилась на друзей и, когда куранты считали до двенадцати, громко загадала желание: «Хочу в два раза больше!» Света и Веник переглянулись и рассмеялись, и ещё час расписывали мне в красках это «в два раза больше». Интересная, вообще-то, идея, жаль, воплотить не придётся. Мы уже готовы были уйти, я повесила на плечо клатч и открыла дверь, тут же отшатнувшись от неожиданности — Сергей стоял в тёмно-серых брюках и розовой рубашке, с поднятым кулаком — собирался постучаться. Глаза у него просто невероятные — тёмно-сизые с голубыми лучиками. Парень окинул меня взглядом и чуть улыбнулся. — Шикарно выглядишь, Яр-ра… — моё имя прозвучало раскатом грома, а глаза метнули молнии. — Нас ждёт машина и столик в ресторане. Ты не против? Показалось, он едва оторвал от меня взгляд и бросил его за плечо, и я сразу услышала голос Светы: — Ох, обо мне не беспокойтесь, мне пора, пора, пора… Подруга выскользнула из гримёрки бочком, прихватив мою сумку, и поспешила по узкому коридору к лестнице. Уже сворачивая на неё, весело подмигнула, и через секунду я услышала быстрый стук каблучков по каменным ступенькам. — Я не против, — улыбнулась и тряхнула густой гривой пепельных волос. Сергей обнял меня за талию и повёл к выходу. Белый лимузин с шампанским в ведёрке со льдом и огромным букетом нежно-розовых роз, благоухавших на весь немаленький салон, приятно удивил — я ожидала такси, а не такую роскошь. Когда парень, сидя в ванне с шипучкой, обещал положить мир к моим ногам, я свято верила, что он тоже клакер и просто отыгрывает роль, но этот начищенный до блеска «Линкольн» сразил почти наповал. — Ночная Москва красива, — парень подвёл меня к открытой водителем в чёрном костюме двери. Я разволновалась, и сесть в машину изящно не получилось. Лицо залилось краской, и я обрадовалась полутьме в салоне. Сергей устроился рядом, через полминуты машина тронулась. Я закусила губу и отвернулась в окно. — Яра, что-то не так? — вкрадчиво спросил парень, кончиками пальцев коснувшись моей руки. Повернулась, и его взгляд упал на мою закушенную губу, а мой — на его длинные густые ресницы. Я скользнула по ним от основания до кончиков, и они нехотя поднялись, будто я зацепила их краешки и потянула вверх. Мой серый и его сизый взгляды столкнулись, мелькнули разряды, полетели искры… Я еле завершила этот химический процесс. — Всё нормально, — вскинула подбородок и искренне улыбнулась. — Тогда держи, — Сергей подал мне бокал с «Мадам Клико». — За знакомство. Мне не стоило пить — я быстро хмелею, но внутреннее напряжение мешало наслаждаться приятной компанией и вечером. Взяла предложенный бокал, мы столкнули их с хрустальным звоном, и я сделала большой глоток. Приятное тепло прокатилось и упало в пустой желудок, пустив по телу волны расслабления. Откинулась на спинку сиденья, на несколько секунд прикрыла глаза. А когда открыла и встретила взгляд Сергея, поняла, что жаркий день завершится жаркой ночью. Парень это тоже прекрасно понимал. ---------- Дубль второй. Не ждите чуда. Чудите сами! Дубль второй. Не ждите чуда. Чудите сами! Всё происходило слишком быстро, и от этого становилось немного неуютно. Никогда раньше мои отношения не перетекали в горизонтальную плоскость через несколько часов от начала общения. Я оправдывала свою беспутность тем, что парень диво как хорош собой, тем, что мы больше не встретимся — почему бы не окунуться в романтическое приключение? В нашем случае это логичное завершение вечера. Есть мужчины с невероятным магнетизмом, что не оторвать от них взгляд, не выбраться из их объятий. Мне казалось, я растворилась в Сергее, потеряла себя, понимала, что он подавляет мою волю и разум, что он всегда будет на вершине пищевой цепочки в нашей паре. Сергей оказался моим личным Армагеддоном, я осознавала, что становлюсь его жертвой, агнцем для заклания, и было плевать. Не было желания его менять, брать верх, диктовать правила и условия, что-то требовать… Я по всем пунктам, что могла выдумать моя фантазия и сотня психологов, стала принимающей стороной. И принимала его таким, как он есть: властным, опасным, хищным, стремительным, неотразимым, обаятельным… — Яр-ра… — Никогда ещё так не нравилось звучание моего имени, как это раскатистое звериное, едва сдерживаемое рычание мужчины. — У тебя есть в Москве любимые места? — Любимых нет, — призналась честно. Гулять по Москве мне было некогда, всё свободное время я проводила на кастингах или съёмках, или сидела в коридоре Останкино в ожидании, что какой-нибудь режиссёр пригласит статисткой. Чаще всего эти ожидания оправдывались. — А в которых хотела побывать? — Мне немного стыдно, но я не настолько любопытная, — улыбнулась собеседнику, не выпускавшему мою ладонь из своей руки. Я ещё и не слишком внимательная, если говорить о каких-то житейских мелочах. — Придётся тебе положиться на мой вкус в выборе ресторана, — улыбка тенью скользнула по лицу парня и упала очередной каплей мёда в моё сердце. — Блюда на ужин я заказал заранее. — Люблю сюрпризы. Я хлопнула ресницами и тут же смутилась, но ничего поделать с собой не могла — ритуальный танец явных и не очень знаков внимания сам собой складывался в откровенные заигрывания. Сергей владел собой лучше, его осторожные прикосновения больше походили на робкую разведку границ дозволенного, на прибой — чуть больше нахлынул и тут же отступил, отвоёвывая территорию незаметно и неотвратимо. Мы оба соблюдали приличия лишь для того, чтобы потом нарушить их в одно мгновение, порвать вуаль сдержанности и без того невесомую, лишь смутно угадывавшуюся. И от того тело одновременно и томно расслаблялось, и напряжено звенело, в мыслях то раздавались глухие удары там-тама, то чарующие звуки флейты, то чувственный саксофон. — Тогда сначала в ресторан, потом… — его взгляд скользнул по моей голой коленке вверх, остановился на секунду на груди — я почувствовала, как сжались в твёрдые горошинки соски — по шее к губам и обволок мой разум сизым туманом, — …к тебе или ко мне? Это был контрольный вопрос — я чувствовала это, но как ответить не представляла. Ко мне однозначно нет — этому алмазу в розовой рубашке нужна оправа не из облезлых стен общежития. К нему… страшно. Отказаться от обоих вариантов после «тестового» поцелуя, когда наши губы едва коснулись, познакомившись — это как-то глупо. И сам вопрос отозвался в душе радостью — парень хочет продолжить наш вечер. Я тоже. Пришлось выбрать наименьшее из зол: — К тебе, но утром мне надо на работу… — Я отвезу. Где ты живёшь? — На Яхромской, это Дмитровское шоссе. — И работаешь там же? — Нет, езжу на Крылатские холмы. У парня во взгляде застыло удивление. — Это же из конца в конец. Как ты добираешься? — Маршрутка, метро, автобус, — пожала я плечами, — привыкла уже. — А там квартира? — Нет, — я смутилась, — комната в общежитии. — А-а-а… поэтому ты постеснялась меня пригласить? — И да, и после полуночи там не впускают и не выпускают. Возмущение, написанное на лице Сергея, рассмешило бы, если бы однажды мне уже не пришлось платить за возможность попасть домой тысячу рублей. Самвел — хозяин двухэтажного обшарпанного общежития, был душкой во всем, кроме этого пункта правил. Можно было даже задержать оплату, но карета превращалась в тыкву в полночь, и никакое волшебство до шести утра бесплатно не происходило. — Ты не москвичка… — прозвучало утверждением, и я просто кивнула. — Средневековье какое-то… — Сергей помолчал и добавил: — Но от меня на работу ближе, может, сейчас заедем к тебе, возьмёшь, что нужно, и я отвезу тебя утром прямо… Где ты работаешь? — В зоомагазине делопроизводителем. — Значит, в зоомагазин. — Нет, не стоит. Всё же у нас вечер немного другой тематики, и решение моих проблем в него не входило. Я привыкла, просто нужно добрать до общежития до полуночи или где-то быть до шести утра, потому что и при наличии денег надо ещё достучаться до охранника — Равиль запросто может не открыть, даже если услышит. Я не кривила душой. Это азербайджанец после нескольких моих отказов спать с ним заявил, что опоздай я хоть на секунду по его часам, и путь в мою комнату проляжет через его постель. И он мне даже сам доплатит. — Ты не думала найти жильё поближе к работе? Думала. Но восемь тысяч, которые я плачу за двухместку там, чтобы жить одной, не шли ни в какое сравнение с двадцатью за комнату на подселении. — Давай не будем о моих неудобствах, — снова попросила я. — А ты чем занимаешься? Сергей немного помолчал и ответил: — У меня небольшой бизнес, это неинтересно… Кстати, мы приехали... …на Космодамиа́нскуюнабережную к отелю «Красные холмы», поднялись в отдельном лифте на тридцать четвёртый этаж в «City Space Bar Lounge». Это место создано, чтобы поразить воображение. И дело не в приглушённом свете и лучших видах на Москву, не в сервисе и оформлении блюд, а в том, что меню здесь — для бедных фантазией людей, потому что любое блюдо и напиток создавались на лету, стоило лишь выказать предпочтения в продуктах. Полудомашняя непринуждённая атмосфера, негромкая приятная музыка и искренние улыбки барменов дополняли уют душевностью и теплотой. — Еду я заказал европейскую, а напитки будет смешивать знаменитый лондонский бармен Крис Мур, владелец не менее известного в Великобритании бара «Coupette». Так что сюрпризов сегодня будет много… — Сергей улыбнулся и добавил тише, наклонившись к самому уху: — столько, сколько выдержишь. Эффект от места, спутника и предвкушения ночи щекотал в животе лепестками огня. Нас проводили к столику у панорамного окна и предложили бинокли: Москва еще не погрузилась в темноту — ночи в конце июня слишком короткие, а сегодня ещё и день летнего солнцестояния. Небольшой диванчик-полумесяц стоял лицом к панораме, а столик из толстого тонированного стекла отображал блики низко висевших светильников, стилизованных под планеты солнечной системы. Это был единственный столик с букетом из распустившихся и лишь набравших фиолетовый оттенок артишоков, ярко-зелёных помпонов неизвестного мне растения и зеленовато-белых роз вперемешку со стрельчатыми плотными сизыми листьями, похожими на пальмовые, но я не была в этом уверена. — Это тебе, — подвинул мне необычную композицию в каменной серой чаше парень и поцеловал в щёку. — Спасибо, — я подняла на него глаза. — А почему артишоки? — Ещё один сюрприз, — Сергей сел рядом. — Мы с тобой сегодня вроде артисты, а остальное я готовил, чтобы тебя слегка шокировать. Игра слов, — он улыбнулся. — У меня получилось? — Вот сейчас точно получилось. — Это итальянская разновидность артишока — Киоджа. Его листья не колючие, как у Сардо или Лигурийца, — парень провёл кончиком пальца по сизому листу. — Вообще у этого цветка интересная древняя история. Если интересно, я расскажу, но после того, как мы с тобой его попробуем. — А ты откуда столько знаешь об артишоках? — Готовился поразить тебя эрудицией и целых полчаса зависал в интернете, — рассмеялся мой спутник, окончательно разрядив атмосферу. — Наше меню будет с артишоками, надеюсь, тебе понравится. Тем более что и шеф-повар сегодня приглашённый — здесь такие вечера не редкость. Бывает, звёзды эстрады и кино дают мастер-классы по приготовлению своих любимых блюд. — А повар сегодня кто? — Жереми Урюти из французской провинции Бордо. Пока мы разговаривали, официантка как-то незаметно навела на нашем столике романтический беспорядок: зажгла две серебристые витые толстые свечи, рассыпала лепестки цветов. Сергей достал из кармана брюк небольшую плоскую коробочку и открыл её. Серьги — три артишока разных размеров, будто из стекла с белым напылением и золотистыми краями на золотых спиральках. В комплекте золотое колечко с такими же артишоками, но очень мелкими. Необычно и очень изысканно. — Это тебе на память об этом вечере. — Но это же дорого, я не могу это взять! — И куда я должен это деть? Я ведь заказывал это как раз для той девушки, что отважно сядет в ванну с шампанским… — лукаво прищурился парень. — Ты не можешь отказаться, Яр-ра… — он наклонился к моему уху и добавил: — Мы ведь знаем, чем закончится эта встреча, разве не должен мужчина благодарить женщину за проведённую с ним ночь? — Я всегда считала, что подарки должны дариться от души, а не в качестве благодарности, — парировала я. Стало немного обидно, хотя понятно — с чего бы ещё ему дарить мне украшения через час знакомства? — Ты права. И ты мне нравишься, Яра, поэтому я рад вдвойне, что приготовил этот подарок. Не отказывайся просто потому, что так не принято. Делай, что хочется, не думай о том, что подумает кто-то. Я смотрела в его глаза пристально — как он понял? Хотя что тут понимать… — Спасибо… — я взяла коробочку и достала одну серёжку. — Как-то неожиданно артишок ворвался в мою жизнь. — Так он же волшебник из Средиземноморья, — заулыбался парень и ответил на мой невысказанный вопрос: — Там его родина. — А почему волшебник? — я вдела в уши серьги и надела кольцо, вытянула руку и полюбовалась игрой пламени огня на гранях камней. — Это ты поймёшь чуть позже. — Ну и артишок с тобой, — кивнула я и тряхнула пепельной гривой. Сергей весело рассмеялся. ---------- Дубль третий. Радости надо уметь готовить Дубль третий. Радости надо уметь готовить Моя жизнь! Когда хочу, тогда и дура! Салат из артишоков с подкопчённой семгой и красным грейпфрутом приземлился на стол первым. С кусочками обжаренного миндаля и половинками консервированных оливок с медово-лимонной заправкой он удивил тонким вкусом. Мы запивали его белым сухим итальянским вином и непринуждённо обсуждали сегодняшнее шоу. Когда тарелки опустели, официантка поставила перед нами бамбуковые досточки с новым блюдом — брускетты с креветками, авокадо, пармезаном и неизменными сегодня артишоками показался мне изысканнее салата. Я не удержалась от восторженного: — М-м-м! — отправила в рот жареную креветку и закрыла глаза от наслаждения. — Это просто невероятно вкусно! — Мне тоже нравится. Это как раз авторский рецепт Жереми. Я просто сказал, какие ингредиенты хотел бы увидеть, а он создал для нас этот шедевр. — Божественно! Я хочу рецепт! — Вряд ли это возможно… Давай попробуем расшифровать, что тут есть… Следующие, наверное, полчаса мы спорили, из чего сделан соус, которого было всего пара мазков, потом я записывала в заметку на сотовом список продуктов и фотографировала половинку лакомства, жалея, что не додумалась сделать это сразу. Сергей смеялся и рассказывал о винном туре в Италию и Францию, в Португалию и Новую Зеландию. Мне рассказать было нечего, я, кроме своего Балезино и Москвы, не была нигде. Последним блюдом нашего ужина оказался нисуаз, разумеется, всё с тем же волшебником Средиземноморья: обжаренные лишь снаружи кусочки тунца с руколой, половинками перепелиных яиц и микс из салатных листьев под соусом табаско — это было волшебно! Мы съели это молча, подобрав белым хлебом все капельки и крошки. — Сергей, спасибо за ужин. Я просто в рай гурманов попала! Всё просто супер как вкусно! От восторга я сжала его ладонь и не заметила, как в порыве искренней благодарности прижала её к груди. — Простые человеческие радости, если они хорошо приготовлены, запоминаются на всю жизнь, — парень улыбнулся. — Теперь, когда мы сытые и довольные, предлагаю перейти в бар — сейчас… — он взглянул на наручные часы, — как раз начнётся миксшоу бренд-амбассадора. Я бы даже назвал это — настоящий артишок. — Игра слов? — усмехнулась я. — И букет смыслов, — подмигнул Сергей. Сергей крепче сжал мою руку и встал, потянув меня за собой к барной стойке, возле которой уже собирался народ. Нам ещё достались два табурета ближе к центру, но уже через несколько минут гости заведения толпились за нашими спинами. И когда появился Крис Мур — невысокий мужчина совершенно обычной наружности, я не ожидала ничего особенного. Но — святой артишок! — как же я ошибалась! Коктейлям, который он создавал, казалось бы, из совершенно несочетаемых ингредиентов, разливались на языке арбузной свежестью, согревали пряным вкусом клубники и перца, пленяли дынным мёдом, обжигали крепостью кальвадоса с карамельным огнём… Всё это сопровождалось шутками, смехом, флейрингом[1] и весёлыми историями из практики Криса, а зрители придумывали названия авторским напиткам, снимали шоу… Два часа пролетели как один миг, и когда всё закончилось, появилось сожаление быстро и как-то внезапно окончившегося праздника. Сергей попросил Криса сфотографироваться со мной. Несколько снимков с таким известным человеком стали венцом сегодняшнего артишока. Меня переполняли эмоции и алкоголь, хотелось танцевать и петь — уйти вразнос, оторваться на всю катушку, но в этом ресторане не танцевали, и Сергей вручил мне мой необыкновенный букет и повёл к лифту, спустившему нас с небес на землю… *** Дорогу до его особняка на том же «Линкольне» я запомнила плохо — мы целовались всё время, оба пьяные и весёлые, раскованные и возбуждённые. Сергей не шарил по моему телу руками, не лез под платье и вообще не позволял ничего лишнего — своё горячее желание выражал лишь поцелуями, и они заводили ещё хлеще от того, что я знала: чуть позже он всё же разденет меня. Это предвкушение смешивалось со смущением, волновало, будто я займусь сексом впервые в жизни. И от этого голова кружилась ещё сильнее. Этот парень умел быть откровенным и оригинальным, но не наглел и не оскорблял ни словом, ни взглядом, ни действием. Когда остановились перед огромным трёхэтажным домом с тёмной полукруглой черепицей на башенках и переходах, я ахнула. — Это твой дом?! Это ж замок… — Сказка для принцессы должна закончиться в замке, — Сергей улыбался во весь рот. — Всё-таки ты правильно решила поехать ко мне. Я представила, как мы сейчас вваливаемся в мою двенадцатиметровую комнатушку, в которой после сборов на шоу остался бардак… — Это точно… — протянула задумчиво и почувствовала на талии руку парня. — Не бойся, я не синяя борода и не монстр. Если ничего не захочешь, мы просто будем спать, можно даже в разных комнатах. Ты мне понравилась, Яр-ра, я бы хотел если не повторить этот вечер, то провести с тобой ещё немало других. — Я не смогу, как ты умеешь, ответить небанально… — смущённо опустила взгляд. — Банально — самое лучшее, — ответил парень, ведя меня по дорожке к входу во дворец. — Небанально говорить легко, когда не скован желанием понравиться. Банально значит, что я тебе тоже нравлюсь. — Нравишься… — ответила тихо, но он услышал, развернул меня к себе, обнял крепко и наградил таким поцелуем, что я задрала ножку от захвативших меня чувств. — Пойдём, — потянул в дом за руку, когда отпустил мои губы. — Можешь не беспокоиться, прислуга живёт отдельно, — кивнул на небольшой двухэтажный домик за деревьями. Я видела лишь его очертания и свет от фонаря над крыльцом. — Ты один здесь? — Пока да, — ответил расплывчато и закрыл за нами входную массивную дверь — как в настоящем замке, только железного засова не хватало. — Наверх, — повёл меня по широкой каменной лестнице в темноте. Мы прошли по широкому коридору в комнату с огромной квадратной кроватью — метра три точно. Шикарные балдахины из бархатистой ткани цвета грозового неба приятно сочетались с бледно-голубой вуалью, а чёрное шёлковое бельё и красиво сложенное в ногах белое покрывало поразили не меньше множества подушек. Всё остальное в комнате я разглядела не сразу — непристойные мысли уже упали на эту постель. Я была уверена, что не только ужин окажется королевским, но и секс сегодня меня ждёт невероятный. Комната оказалась большой, мебель массивной, но свободное пространство и высокий потолок облегчали обстановку. Большое окно в полстены с дверью на полукруглую лоджию добавляли воздуха, а несколько орхидей в горшках оживляли комнату. На экране огромной плазмы в белом с патиной багете штормило море, белели паруса яхты и качались верхушки пальм. Вся поистине царская мебель — белая с серой патиной, а вазы и статуэтки, оправа большого зеркала на стене — с выразительными трещинами кракелюра. — Нравится? — услышала я голос Сергея, когда разглядывала потолок. Казалось, он выгнулся вверх круглым прозрачным куполом, открывая взору грозовое небо, а лепнина между стеновыми панелями жемчужного оттенка, стилизованная под колонны, кверху превращалась в плети роз, обрамлявших края купола. Это было необычно и красиво, но ещё необычнее оказался сам свет: он бил рассеянными лучами вверх, будто они пробивались из-за горизонта, и создавали в комнате романтическую и немного таинственную атмосферу. — Впечатляюще… — я опустила голову и встретилась взглядом с Сергеем. — Мне хотелось в эту ночь окружить тебя красотой, Яр-р-ра… — парень подошёл и провёл по моей щеке костяшками пальцев. — Но самое красивое здесь — ты… — его рука скользнула по шее и притянула меня к нему, а через мгновение он накрыл мои губы поцелуем. Не таким, как первый, когда мы лишь сняли пробу друг с друга, аккуратно, как пенку с горячего молока, не таким, как в машине, когда было понятно, что это просто поцелуи, больше для привыкания и закрепления впечатлений от ужина. Этот поцелуй начинался на губах, а заканчивался… Он не заканчивался, а блуждал по телу тёплым огоньком, скользя там, где только что платье закрывало плечо и груди, где оно прошелестело ветерком по животу и бёдрам к ногам, где ещё минуту назад трусики скрывали под тонким кружевом возмутительно налившуюся плоть… Я в хмельном и чувственном угаре не поняла, как оказалась на постели обнажённой в плену рук и губ одетого Сергея. Это оказалось очень возбуждающе — лежать перед малознакомым парнем голой с раздвинутыми согнутыми ногами и ощущать его пальцы на твёрдой кнопочке, переключившей меня в режим наслаждения. Лишь почувствовав шершавое прикосновение его брюк к внутренней стороне моих бёдер, я открыла глаза и утонула в сизо-голубом взгляде принца из этого дворца. — Горячая Яр-ра… — прошептал он мне в губы и провёл языком по краешкам моих зубов, — красивая… Прошёлся укусами по шее, чуть сильнее зацепив пульсирующую венку, электризуя кожу сотнями тончайших разрядов удовольствия, стремившихся к центру — туда, где поглаживал Сергей, соскальзывая во влажную глубину и снова сматывая электрические нити в узелок, грозивший вспыхнуть сверхновой. Я уже пульсировала внутри, хватая пустоту вместо твёрдой плоти, потянулась к ремню на брюках парня, расстегнула его и вытянула весь. — Любишь, когда тебя шлёпают? — спросил тихо, взглянув на кожаного змея, и легонько ущипнул мои складочки. Я застонала от острого ощущения, а мой принц улыбнулся хищно: — Ты крутой кипяток, Яр-р-ра-а… Я смотрела парню в сизо-голубые потемневшие от желания глаза с коварной полуулыбкой — сегодня было выпито слишком много, чтобы я стеснялась и сдерживала свои фантазии. Промолчала, лишь закусила губу и расстегнула пуговку на поясе и молнию. Дальше Сергей справился сам, и его палец во мне уступил место куда более крупной части его тела. О боже мой! Невысказанное блаженство чувствовать, как пульсирующая плоть медленно вбирает в себя горячий член, ощупывает его, сжимая в тугом кольце мышц, и впускает дальше, до самого конца, смешивая влагу возбуждения, обмениваясь самыми первыми каплями наслаждения. С новым мужчиной первый раз — это открытие самой себя, познание его, расширение границ и новая вселенная ощущений! Сергей — главное блюдо сегодняшнего вечера, овеянное ореолом таинственности. Он — опасное приключение, на которое я бы не решилась, если бы не «Полёт навигатора». «Метеоритный дождь», «Хризантема» и «Бешеный бык» — крышесносные коктейли лондонского бармена, смешанные с итальянским «Пфефферер» и француженкой «Мадам Клико». Мой партнёр остановился, проникнув в самый эпицентр расходившихся по коже волн удовольствия, прижался ко мне так плотно, что моя пульсация передавалась ему, прокатываясь по почти каменному члену, и растекалась по его телу, выступая мелким бисером на висках. Мы смотрели друг другу в глаза и прислушивались к своим ощущениям… Парень соединил наши лбы и кончики носов, не прерывая зрительный контакт, и тихо охрипшим голосом спросил: — Ну что, Яр-р-ра-а… погнали?.. ------------------—[1] Флейринг — в работе бармена приготовление коктейлей с использованием элементов жонглирования. ---------- Дубль четвёртый. Шестнадцать квадратных метров секса Дубль четвёртый. Шестнадцать квадратных метров секса Сегодня буду разносить хорошее настроение. Некоторым вдребезги. Короткое знакомство приправило секс остротой ощущений, романтический флёр ужина растекался по телу ванильным блаженством, а хмель взбалтывал крышесносный коктейль из ощущений. — Ножки шире, Яр-ра… — прорычал Сергей и рванулся в меня яростным броском. Я вскрикнула… и тут же снова… и снова… Каждый бросок его члена в моё лоно выбивал воздух из лёгких, встряхивал меня и заставлял цепляться за плечи парня ногтями. Зарывшись в волосы пальцами, он прошёлся по губам лёгкими укусами, тут же сглаживая чуть болезненные ощущения поцелуями. Я сосала его твёрдый язык, облизывая его, как член, а между широко разведённых ног стягивалось в тугой комок предвкушение оргазма. Сергей просунул под мою шею руку, обхватив за плечи, терзал грудь и сосок пальцами, прижимаясь ко мне животом. Я скользнула ладонями по его плечам и влажной от пота спине, положила их на крепкие ягодицы и забилась под ним в экстазе, едва осознала, как мощно он двигает одними лишь бёдрами. О, святые артишоки! Стремительная, яростная, мощная и дико, до фейерверка, до потери памяти идеальная секс-машина! Его страсть — смесь животной похоти и всеобъемлющего к партнёрше внимания, достойного королевы. Я пульсировала, сминая его член кольцами сжимавшихся мышц, а парень добавлял жару, кусая мои губы и шею от подбородка к груди. — Яр-ра... хор-роша... — хрипло отрывисто выдохнул Сергей в губы. — Теперь я… — Намотав на руки пряди моих волос, он уперся ими над моими плечами, а широко разведёнными коленями — в постель. — Подтяни ножки… — Я подхватила себя под колени и упёрлась ступнями в его бока. — Отлично… — скользнул жарким взглядом по моим губам и груди, мазнул по животу и уронил его на средоточие моего наслаждения, набухшего между раскрытых мокрых складочек. — Красавица… Мощный удар его бёдер о мои смазал короткую вспышку боли от врезавшегося в матку члена. Меня швырнуло вверх, и я поняла, зачем Сергей зафиксировал руками моё положение. Меня било о них, как прибой о скалы, с каждым беспощадным рывком любовника. Сочные громкие шлепки смешались с его похотливыми стонами и животным рыком, с моими вскриками и чуть слышным шелестом взмокшего от нашего пота шёлком чёрных простыней. Он вбивался в меня, как сумасшедший, доводя до исступлённого страха от жёсткого секса, сжимавшего внутренние мышцы, сменившегося обжигавшим предвкушением взрывного удовольствия, налившего всё тело. Боль вдруг стала приятной и желанной, сконцентрировалась внутри пульсаром и толчками выбралась наружу, обхватила вход в лоно и разлилась по складочкам лавой, вцепилась в клитор цепко и будто дёрнула с новым ударом члена внутрь, так что меня подбросило, будто прошив ослепившим разрядом молнии, наполнив всю меня сплошным экстазом. Я забилась под парнем, судорожно вскидывая бёдра ему навстречу, меня просто захлестнуло оглушительной волной бесподобного оргазма. Я забыла, что человек, девушка, что парень этот едва знаком, и теребила грозивший разорваться клитор, размазывая сок и сперму парня по складкам с похотливыми стонами «ещё… ещё…» — Ты как? Я глубоко вздохнула. — Как из… под терминатора… — призналась, пытаясь выровнять дыхание. Парень отрывисто засмеялся и лёг на спину рядом. — Я могу быть другим, но ты тоже не девочка-пай, — лукаво усмехнулся, тяжело дыша и вытирая рукой пот, струившийся в глаза. — Прости, так хотел тебя весь вечер, что выдержка навылет, — сгрёб меня в охапку и прижался к губам в благодарном поцелуе. — Ванна за зеркалом. Я принесу попить. — Он перекатился и снова оказался надо мной, скользнул по моим мокрым складкам пальцами и, глядя в глаза, лизнул их. — Так мы еще не пробовали. Сергей вышел из комнаты, и я села на скомканной постели — сразу и не разберешь, где что. Всё же девять квадратных метров секса — это не полтора. Я сползла с кровати, чувствуя, как течёт по ляжкам сперма, подошла к зеркалу и рассмотрела себя: раскрасневшаяся, мокрая насквозь от влаги наслаждения и пота, лохматая, с опухшими губами. Нажала ручку на двери и вошла в ванную. Огромное горизонтальное зеркало над каменными чашами раковин подсвечено голубоватым светом, полотенца, аккуратно сложенные, за стеклом небольшого шкафа. Нашла выключатель и пошла в стеклянную кабину. Под душем комнатной температуры потеряла счёт времени, расслаблялась, натираясь пеной с ароматом океанского бриза. Провела вверх пальцем по панели регулировки температуры, пока тело терпело горячую воду, и быстро опустила вниз, окатывая себя холодом до тех пор, пока не привыкла к нему. Вышла, ощущая контраст холодной кожи и внутреннего тепла, вытерла, взлохматив до творческого беспорядка потемневшие от воды до грифельно-серого волосы, обернулась банным полотенцем и вернулась в комнату.Сергея ещё не было, и я занялась наведением красоты на сексодроме.*** Савелий — Серый, ты охренел?! Я застал брата в кухне. Его нехило лихорадило, рука с хрустальным стаканом, на треть заполненным коньяком, дрожала, на лбу блестел пот. — Реально охренел, — согласился, чувствуя его дикое возбуждение. Налил стакан воды и выпил залпом, потом еще. — Мне надо в душ. И тебе советую, — бросил Савелию, налил воды из бутылки и сунул полный стакан ему в руку. *** Парень вернулся через несколько минут с обёрнутыми полотенцем бёдрами и влажными волосами — ванная во дворце принца на белом «Линкольне» точно не одна. Протянул мне высокий хрустальный стакан с минералкой. — Спасибо, — выпила с жадным удовольствием. Сергей накрыл мою руку ладонью, когда протянула ему бокал, и его брови на секунду вздёрнулись: — Ты холодная… — провёл по руке. — Что-то не так с горячей водой? Он поставил стакан на столик у изголовья кровати и уже собрался в ванную, но я остановила, поймав его за руку. — Я люблю контрастный душ, — потянула его на себя, откидываясь на постель. — Ты сказал, что можешь быть другим… — смотрела прямо в сизые глаза, и казалось, что в них голубые молнии стали шире и ярче. Сергей поддался мне и оказался сверху. Даже через два полотенца я чувствовала его твёрдое возбуждение. Ну точно — терминатор! Но сегодня мне это нравилось, жаль, что уже рассвело, и скоро сказка превратится в обычный день делопроизводителя. Не серый — я умею раскрашивать дни маленькими радостями и редко теряю хорошее настроение, — но всё же ничем не выдающийся. — Могу, — улыбнулся парень, блуждая ярким взглядом по моему лицу, рассматривая и оглаживая щеку костяшками пальцев. — Ты очень обаятельная, Яра. Хочу тебя. Я лукаво прищурилась: — Ненасытный? — Мне нужно вдвое больше, чем обычному мужчине, — вернул усмешку Сергей. — Выдержишь? — Тебе придётся вдвое больше постараться, — улыбнулась. — Тогда… не будем терять время… Яра… — произнёс моё имя как-то особенно мягко и проникновенно, до щемящего ощущения в груди и спазма внизу живота. Парень перевернул меня на спину, и я почувствовала, как оголились мои ягодицы. Их тут же согрели тёплые ладони и шёлковые поцелуи, продлившиеся на бёдра. Вытащила уголок полотенца и перевернулась на спину, разворачивая махровую полосу и обнимая бёдра Сергея ногами. Он скользнул по моему телу потемневшим взглядом, нежно провёл по бокам и накрыл ладонями груди. Склонился и приласкал бледно-розовые соски, обхватив их по очереди мягкими губами и очертив языком маленькие ореолы. Спустился ниже, прокладывая дорожку из поцелуев к самому центру моего нескромного желания. Я закрыла глаза и застонала, когда твёрдый язык окружил вниманием узелок между светлых, уже мокрых складочек, выгнулась, раздвинув согнутые ноги, подставляясь под почти забытую ласку… О, святые артишоки! Как давно меня так никто не нежил! Тело отзывалось на каждое прикосновение, на каждую нарисованную вокруг клитора петельку, на каждый мазок узора, нарисованного умелым языком между моих складочек. Эта ласка была красивой и сладкой. Если бы этот мужчина совсем недавно не вколачивал меня в матрас, не разбивал моё тело о рифы своей дикой страсти, я бы никогда не поверила, что он может быть таким… таким… выразительным. Я почувствовала его пальцы на ягодицах. Принц не сжимал их, как делал это раньше, оставляя отпечатки, а поддерживал меня немного на весу и покачивал, не прерывая ласк. Я вцепилась в его густые короткие волосы, дрожа от сильнейшего возбуждения. Лоно уже налилось и пульсировало, жар скопился густой каплей и медово растекался по следам ласки. Сергей накрыл мою плоть губами и бил по клитору кончиком языка размеренно и часто, но его быстро сменил кончик пальца, а вместо члена в лоно проник язык. Я приподнялась на локтях, упёрлась ступнями в постель, уронила взгляд туда, где кружился вихрь предвкушения, и бесстыдно забилась бёдрами навстречу стремительной волне предоргазма. И когда он ошпарил меня кипятком своей мощи, затряслась и застонала отчаянно и протяжно, откинувшись на простыню. Молодой мужчина лизнул пульсировавший вход, скользнул по складочкам, собирая влагу, успокоил поцелуем клитор, поднялся по следам своих ласк к груди и накрыл рот губами. Я дотянулась до его полотенца и размотала его, подалась навстречу твёрдому члену плотью, но Сергей лишь потёрся об неё и прошептал, щекоча дыханием губы: — Мы сделаем это в другой раз… милая Яра… — снова так сладко и волнующе произнёс моё имя, что бедное сердечко затрепетало. — Ты там нежная, как взбитые сливки с земляникой и мёдом. И у тебя очень красивая грудь… Яра… — и снова ёкнуло сердце, и запорхало что-то в животе. — Запретил бы тебе её прятать. Я смутилась, щёки загорелись, и я тут же получила в обе поцелуй и следом ласковую улыбку с ямочкой на щеке. Странно, что я весь вечер ее не замечала. — Давай спать, — он коснулся губами кончика моего носа и подхватил меня на руки, уложил на подушку и лёг, обняв со спины и накрыв нас невесомым одеялом. Его возбуждённый член прижался к моей попе, но парень даже не пробовал шевельнуться. Я лежала в его объятиях и не понимала: я его хочу, он хочет меня, но не трогает. А через некоторое время ощутила, что он уже усмирил своё желание и задышал глубоко и размеренно. Уснул. И я тоже закрыла глаза, впервые за несколько лет засыпая с мужчиной, да ещё в его доме. ---------- Дубль пятый. (С)точно чувствуя Дубль пятый. (С)точно чувствуя Сергей увёз меня на работу, поцеловал в щёку, подмигнул, проводил взглядом до двери магазина, а когда я обернулась, моргнул фарами серебристого «Мерседеса» и вырулил из кармана. Теперь я провожала его взглядом. Вот так заканчиваются полные романтизма вечера и полные секса ночи. Открыла ключом внутреннюю дверь и чуть не оглохла от звонкого Светиного: — Ярка! Подруга подскочила ко мне с чашкой чая с лимоном — её любимого, подхватила под руку и потащила в кабинет. Как у неё хватило выдержки не трезвонить мне — не представляю. Без Веника точно не обошлось, наверняка парень изгалялся как мог, отвлекая её от попыток позвонить. — Свет, ну дай хоть чаю налить! — взвыла я и выдернула руку. — Я чайник к тебе утащила, пирог ягодный купила и даже кружку твою помыла... — зачастила подруга, толкая меня в спину. Я закатила глаза — она решила устроиться с комфортом, рассчитывая на подробный рассказ, но мне нужно было сделать «утренние процедуры». — …Рыбные корма расфасовала, температуру в аквариумах записала, договор аренды продлили — маме уже о повышении платы сообщила, показания счётчиков передала, открытые мешки взвесила и усушку записала. Кассу загрузила. Опять попугай сдох. Заклевали, что ли… В морозилке лежит. Не забудь отдать Герке. — Ты сегодня не спала, да? — съехидничала я беззлобно. Это ж надо было прийти на час раньше, если не больше, и сделать все мои ежедневные «завтраки». — А ты? — расцвела лукавой улыбкой Света. Все-таки она замечательная. Осталось принять две поставки и дождаться аквариумиста. И можно ехать спать. А спать хотелось. Я села в своё любимое кресло за рабочий стол, откинулась на обнимательную спинку и смотрела, как подруга высыпает пакетик «MacCoffee» в мою кружку и наливает кипяток. Позвенев ложкой как колокольчиком, подвинула мне ритуальный напиток и открыла пирог с малиной, черникой и смородиной. Наконец, села напротив, подперев кулачками щёки, тряхнула светло-русой головой, сверкнула голубыми, как карбункулы, глазами и выдохнула: — Ну, рассказывай, — и уставилась на меня так преданно и не мигая, что я расхохоталась. — Записывай, — бросила избитую фразу, ковырнув ложкой любимый пирог. — В анналы памяти — даже не сомневайся, — убедила подруга. — Не тупи, Яра! Скоро «Хиллс» привезут и наполнители! Я пожала плечами и поморщилась — после зверской страсти Сергея они болели. Когда он утром положил руки мне на плечи и немного сжал, я взвыла, он аж поднял руки в жесте «сдаюсь» и недовольно покачал головой, будто это я виновата. Потом, правда, целовал, прося прощения, но мне, если уж честно, понравилась его дикость, неожиданно сменившаяся на щемящую нежность: контрасты на грани крайности — моя тема. Вздохнула, проглотила кусочек воздушного пропитанного соком ягод бисквита и начала с самого начала…*** Савелий — Вы воспринимаете дар, как проклятье, — сетовал Эрик Юханссон — лучший сенсорный терапевт в Европе. — Но я читаю не только брата. Всех! Ещё года четыре назад так не было. — Ваша гиперчувствительность развивается, герр Савелий, — развёл руки немолодой мужчина. — Изменение сенсорной системы человека — процесс эволюционный. Такие как вы — первые ласточки. Уже даже телепатами никого не удивишь. А вы просто уникальны… — Мне сдаться на опыты? — угрюмо поинтересовался. — Ну зачем же так сразу… — А можно не сразу? — я усмехнулся. — Ирония? — иностранцам трудно даются тонкости русских смыслов. — Я хочу сказать, что эмпатия уже не редкость и хорошо изучена, тысячи людей живут, осознавая свои возможности, и сотни тысяч — нет. — А что я чувствую собак и воробьёв — это вписывается в эволюцию? — конечно не до такой степени — я утрировал, но какая-то дикая связь с животным миром меня угнетала — я просто не мог смотреть на страдающих животных, они какой-то частью моей эмпатии приравнивались к людям. — Конечно! Вы только представьте будущее человечества: полное единение с природой, понимание страданий любого существа, насилие станет просто невозможным… — эскулап вдруг замолчал и вздохнул: — Вы могли бы стать величайшим писателем. — Мне и продюсером хорошо… Я совсем не разделял его яркого воодушевления и даже радости. С этой чёртовой чувствительностью мы с братом даже с разными девушками не можем быть — природа разделила наши тела, а сенсорику оставила одну на двоих, и это ещё усугублялось и без того тесной связью с близнецом. Разделить, что чувствую я и брат, просто невозможно. Мы с ним как сообщающиеся сосуды. Уже в детстве это приносило немало проблем: один ударился — болит у обоих, один боится — второй тоже, о болезнях вообще говорить трудно, а вспоминать, какой ад я испытал, когда Сергей попал в аварию… Теперь стало ещё хуже: мы неизбежно испытываем одинаковые чувства к одной девушке. Единственное, характеры у нас всё же разные, но лишь потому, что в той аварии выжил только брат, и мне пришлось не сдохнуть самому, пока он лежал в коме, и стать старшим, хотя родился я вторым. Да это неважно. Эта катастрофа усугубила мою чувствительность ещё больше: как сказал Эрик Юханссон, брат стал для меня человеком-целью, я считывал его пассивно, и сделать с этим ничего нельзя. Мой дар — а для меня проклятье — сильнее, чем у Сергея, и он развивался дальше. Мне снились кошмары… и брат появлялся на пороге моей комнаты мокрый от липкого пота, молча садился рядом, и мы старались справиться вместе. Но можно справиться со страхом, с болью — с чем угодно, но есть чувство, с которым справиться невозможно, оно не поддаётся логике, не контролируется сознанием — любовь. Именно из-за неё мы впервые обратились к сенсорному терапевту — это очень редкие специалисты, в России нет ни одного. Россия оказалась на редкость приземлённой в этом смысле страной, я бы даже сказал — отсталой. Всё, что выходит за рамки обычного, в ней не принято и доведено до абсурда битвами «экстрасенсов». Скажи кому-нибудь, что ты особенный — покрутят у виска и спросят, что пил или курил. Но ни в одной другой стране мира так к подобным утверждениям не относятся. «Людей отрывают от собственной природы, рвут связи с землёй, чтобы распродать. Не люди — тени», — говорил отец, когда мы с братом жаловались на насмешки не только сверстников, но и взрослых. Когда подросли, стали скрывать нашу особенность, чтобы не упекли в психиатричку. Но нам ещё по двадцать пять лет, вся жизнь впереди. Мы влюблялись… и получали неразрешимые проблемы: любил Сергей — я намертво привязывался к той же девушке. И наоборот. Однажды целенаправленные поиски помогли нам встретить Лизу. Она тоже была эмпатом, но слабым. К тому же оказалась материально озабоченно шлюхой. Испытывали к ней сильные чувства, она стала для нас обоих человеком-целью — сенситив особенно ярко чувствует важного для него человека. Чего нам стоило гасить общее желание придушить её от ревности и ярости — не рассказать словами. А когда она наградила нас обоих болезнью богини Венеры, к счастью, излечимой, мы с братом и обратились к сенсорному специалисту в Швейцарии, купили здесь — в Кальвине — дом и выдирали Лизу из себя с ментальной кровью. Мы с Сергеем — просто сточные канавы для эмоций окружающих людей. Пусть мы чувствуем других не так остро, но всё же чужие эмоции порой перехлёстывают наши собственные. Яра — ещё одна наша попытка устроить личную жизнь. Но если Лиза была рада трахаться с нами двумя, то эта пепельная красавица — совершенно другая. Мы оба испытывали к ней симпатию: я более глубокую, а брат пока просто наслаждался и не верил, что эта попытка — уже даже не третья, было ещё две — на этот раз основательно подготовленная, завершится успехом. Мы не переживали, что будем ревновать — прошли этот этап и приняли как ещё одно неизбежное зло, мы переживали, чтонас не полюбит Яра. Сергей хорохорился и ёрничал, но именно он оказался более уязвим, поэтому основная роль добиться взаимности от девушки легла на него. Но я, как «второе пришествие Сергея», должен быть любим ею не меньше. Иначе всё зря. Это будет тяжёлая игра. Не по правилам. Но эволюция не оставила нам выбора. Мы с братом — явный перекос в её генетических экспериментах. *** — Слушай, ну ведь красота какая! — Светлана крутила в руке украшения, подаренные Сергеем, и глаза её, как два фонарика, сияли ослепительно голубым светом. — Вот это мужчина! Он тебе позвонит? — Номер телефона взял и два своих вбил. Наверное, позвонит, — пожала плечами и снова поморщилась. — Что ты всё мордочку кривишь? Болит что-то? — заметила подруга, как я кручу плечом, пытаясь прочувствовать глубину и ширину проблемы. — Есть немного. — Ты его на плечах носила, что ли? — хохотнула. — Нет… В общем… — я замолчала, раздумывая, рассказать ли самое интересное, о чём Света тактично не прашивала. — Он в сексе очень… как бы сказать… — Подруга опустила взгляд, не смущая меня и давая собраться с мыслями. — …как дикий зверь. — Как лев? Или хомячок? — всё же не удержалась и тут же выставила руку. — Стоп! Не отвечай! Я бы тоже не хотела рассказывать, как мы трахаемся с Веником… — она закатила глаза. — Вдруг Сергей — твоя судьба! И как я потом должна буду развидеть то, что ты мне сейчас собираешься рассказать?! Нет, подруга, уволь меня от подробностей… — решительно заявила, но мгновенно сменила выражение лица на жалостливое, смешно вытянула губки трубочкой и сложила ладошки в молитвенном жесте: — Ну если только два словечка… таких… чтобы я сама додумала… Вдруг это так интересно, что я захочу с Веником попробовать… Я рассмеялась: — Тогда одним словом: это был хардкор. — Ни-че-го се-бе… — протянула подруга. — И как?.. Ой, прости-прости! — Ну вот, как видишь, — положила руки на плечи и немного помяла мышцы. — Непривычно, но… — я замолчала и прищурилась. Света приоткрыла рот и чуть опустила и склонила вбок голову, вытаращив и без того большие глаза: — Но… — Мне понравилось. К тому же он умеет быть нежным, — я сунула в рот большой кусок пирога. Подруга зависла где-то в своей реальности, провалив взгляд сквозь меня, и я смогла спокойно сделать большой глоток кофе. И чуть не прыснула им, когда она задумчиво протянула: — Ну всё, Веник… Я тебя покусаю… Я рассмеялась и закашлялась и не сразу обратила внимание на свой вибрирующий на столе телефон. Звонил Сергей: — Алло, — волнуясь, ответила я на вызов, а подруга притихла. — Привет, Яра. Как у тебя дела? — мягкий голос парня насквозь пропитан заботой. — Всё нормально. — Поужинаешь со мной завтра? Света энергично закивала, не давая мне даже подумать — она слышала голос парня в динамике. — У меня завтра как раз выходной… — Скинешь мне адрес? Я приеду к семи. — Хорошо. Но ты же помнишь, что к полуночи я должна быть в общежитии? — Что за глупости? — прозвучало удивлённо. — В смысле? — не поняла я. — Прости, Яра, конечно, как скажешь. Извини, мне надо решить кое-что. Я перезвоню позже, если ты не против. — Буду ждать, — ответила, странно себя чувствуя. — Целую, красавица. Хорошего тебе дня. Сергей завершил звонок, а я отняла телефон от уха и уставилась на него, будто он мог мне что-то объяснить. Хотя я и сама не понимала, что вдруг смутило в разговоре. — Яр, ты чего? — обеспокоилась подруга. — Какой-то он странный. — Ой, не придумывай! Он так хорошо поговорил с тобой… — Её перебил звонок в дверь на «пандусе». — О, «Хиллс» привезли и кошачьи наполнители. Она схватила со стола печать и ручку и унеслась принимать товар, давая мне возможность спокойно допить кофе. ---------- Дубль шестой. Гор(д)ячка Дубль шестой. Гор(д)ячка Савелий — Серый, мы же договорились, что все нюансы о Яре я должен знать. — Я что-то упустил? — насторожился брат, чувствуя моё раздражение. — А ты подумай. Сергей развалился в шезлонге у бассейна и потягивал уже не первый алкогольный коктейль. Задумчиво уставившись на воду, недолго помолчал и пожал плечами: — Убей, но вроде всё рассказал. Да и нечего было. Работает в зоомагазине… да ты сам отвозил, любит серый и розовый цвета — как и мы, заметь… — поднял указательный палец. — С артишоком я мути навёл, думаю, она потом догадается, что к чему. Украшения ты сам заказывал… Её анкету у кастинг-директора и соцсети мы вместе штудировали. Что в нашем проекте участвовала — ты сам знаешь. — А что в общагу ей до полуночи надо попасть? — напомнил я. — Тьфу ты! — расстроился брат. — Из головы вылетело. Удачно так сложилось всё, я бронь в отеле не отменил… — Я отменил, когда ты предупредил, что везёшь Яру к нам. — Сав, что бы я делал без тебя? — в голосе — и не только — прозвучала теплота. — Из нас двоих ты самый разумный. — Зато ты с лихвой компенсируешь мне недостаток развлечений, — я улыбнулся. — Должна же от меня быть хоть какая-то польза, — усмехнулся Сергей. — Ты как ребёнок, — я укоризненно покачал головой, чувствуя желание брата, чтобы его похвалили. — Сав… — он сел и отставил бокал. — А если она… Я чувствовал смятение и даже страх, но вместе с тем и предвкушение и ожидание. Брат отделил свои эмоции и посмотрел на меня с интересом: — Тебя меня мало, да? — спросил недоверчиво. Я потёр виски: — Иди, выпей таблетку, голова болит… недоалкоголик доморощенный. *** В компании Светы рабочий день полетел быстро. Подруга весело щебетала о своём Венике, сама приняла вторую поставку и со знанием дела чисто по-хозяйски навела шороху в «живом» отделе: переставила с продавцами стеллажи с клетками, пересадила драчунов попугаев и потискала всех, кого могла. Кипучая энергии подруги сегодня компенсировала недостаток моей — всё же количество секса и выпитого алкоголя затмило весь мой предыдущий опыт. Я глотала кофе кружка за кружкой, но зевки не прекращались, челюсть уже болела, а глаза слипались. Лучше бы Сергей продолжил оргию до утра. Поспать мало — хуже, чем не спать совсем. Зато после обеда, сдав инкассацию и рассчитавшись с аквариумистом за новых рыбок и чистку аквастены, я собралась домой. — Давай, вызову такси? — приставала подруга. — Уснёшь в метро, потом еще пробки на Дмитровском. Точно проедешь остановку! — Нет, Светик, мне деньги на другое нужны, ты сама знаешь. — Всё-таки решилась ещё раз попробовать? — подруга всё равно задрала руку и остановила летевшую мимо машину с шашечками. Назвала водителю мой адрес, спросила, сколько будет стоить, рассчиталась и подпихнула меня к двери. — Садись, и никаких возражений! Вычтем с премии, — она улыбнулась. — Выспись, а то ты сегодня скучная, как никогда. — Ох, Света… — мы обнялись, и я плюхнулась на заднее сиденье. Она права — сегодня я словно выжатый лимон, будто все мои эмоции и силы выпил Сергей. Я даже не способна была радоваться предстоящей встрече с ним. А ведь у меня завтра много дел, которые нужно успеть переделать до вечера. Честно старалась смотреть в окно, но всё равно уснула. Показалось, только прикрыла глаза, а водитель уже будил меня, стоя на углу нужного мне дома. Вышла, сухо бросив «спасибо», и побрела вдоль двухэтажного здания из красного кирпича мимо магазинчика и кафе к синей железной, раскрытой настежь двери общаги. Равиля на месте не оказалось, я слышала его голос со стороны единственной душевой. Подёргала дверь вахтёрки — закрыто. Вздохнула и осталась ждать, когда азербайджанец вернётся и даст мне ключ. Он вдруг прекратил на кого-то орать и незаметно подкрался сзади, обхватил меня, сковывая крепкой хваткой руки, и оторвал от пола. Я от неожиданности взвизгнула и пнула его каблуками по голени. — А***а, что ли?! — заорал он, отпустив меня, согнулся и потёр больное место. Хотя больные места у него другие: голова и член — одна ни черта не думает, второй пустой думалке неподвластен. — Сколько раз говорила не трогать меня?! Ты тупой или да?! Я лупила его сумкой с вещами, в которых уезжала из общаги на шоу — Света любезно выстирала вещи и доставила их мне на работу. Равиль, конечно, чистой воды ходячая горячка, но я его не боялась ни капли, хотя отбиваться от его домогательств приходилось частенько. Яркий и симпатичный, он поначалу мне даже понравился, но переход в горизонтальную плоскость я пресекла с первой же его попытки меня поцеловать. Вместе с ним я могла только танцевать лезгинку в кафе «Паприка», принадлежавшем этой же предприимчивой семье и расположенном в здании общежития. Впрочем, продуктовый магазин на углу — ещё одна часть их семейного бизнеса. Они на самом деле очень отзывчивые люди, но наше мировоззрение отличалось по всем пунктам, поэтому я постановила смотреть на красоту парня издалека и свою показывать, как в музее — за ограждение не перелазить и руками экспонат не трогать. И уже была уверена, что добилась этого, но вот опять попала в его крепкие руки. — Ну хватит, Ярка! Забьёшь до полусмерти! — Ключ давай, горячий южный парень! — я демонстративно выставила ладошку. — Пока не скажешь, где ночью была, не дам, — заявил Равиль, снимая ключ с доски и зажимая его в кулаке. — Или пока не дашь поцеловать. Я чуть не задохнулась от возмущения: — А что тебе ещё дать? — выпалила, не подумав, и осеклась, глядя, как хитро прищурил чёрные, как угольки, глаза парень. — Может, хинкали сразу настряпать? — тут же нашлась, но облегчения не почувствовала: ох, язык мой — враг мой. — А и настряпай! Посмотрю, какая ты хозяйка! — подцепил тему Равиль. — Может, женюсь! И даже забуду, какая ты гордячка. — Отвратительная! — ответила одним словом и на «хозяйку», и на «гордячку». — И бардак у меня вечный. Дай ключ, убираться пойду! Парень как-то быстро сдался, положил мне ключ на ладошку, и я на второй этаж просто взлетела. Стычка с горячкой взбодрила, сон как рукой сняло. Отперла дверь и застыла — на компьютерном столе стоял пышный букет мелких розово-белых роз. Красота невероятная! Но, кроме Равиля, поставить их сюда никто не мог. А его вторжение в моё личное пространство испугало. Я решительно направилась к столу, взяла вазу и спустилась вниз. Молча поставила её на вахтёрку и окатила парня таким ледяным взглядом, который только смогла изобразить: — Ещё раз сунешь нос в мою комнату — закачу концерт на всю общагу, понял? Развернулась, не дожидаясь ответа, и поднялась к себе. Заперлась и плюхнулась на диван. В общежитии постоянно живут только пять женщин: я, мать и взросла дочь в соседней комнатке, и ещё две нерусские женщины в третьей комнате в маленьком тупичке сразу у лестницы. Я нас даже общая дверь есть — Самвел поставил по нашей просьбе. Хотя она не замыкалась, но создавала иллюзию защищенности и глушила шум бригад вахтовиков. Но Марина — соседка, приехавшая с матерью из Иркутска, на днях сказала, что они подыскивают варианты недорогого жилья и предложила снять трёхкомнатную на троих. Тогда я отказалась, но сейчас уже готова была согласиться. Осталось дождаться, когда придут с работы соседки, и сообщить им эту новость... Я прибралась, сходила в магазин за копчёной курицей и готовым салатом — готовить не хотелось от слова совсем. Прихватила ореховую смесь, бутылку молока и свежую куриную тушку для питомца. Накрыв сервировочный столик, открыла на ноутбуке сайт с фильмами и включила сериал. Едва наелась, стало клонить ко сну — бодрячок пропал так же быстро, как и возник. Я уютно устроилась, обняв подушку, и закрыла глаза. *** Проснулась я в ту самую пору, когда солнце ещё не скрылось в своём небесном чертоге, но уже умерило свой пыл. Умылась и вышла из комнаты. Соседки уже вернулись с работы и на мой стук в дверь хором крикнули «заходите». Их комната — жертва погрома: вещи на кроватях навалены горой, на столе громоздилась вся посуда, шкаф зиял пустотой и крупяными крошками, Эверест из обуви и Джомолунгма из бытовых мелочей, как врата в хаос, возвышались посередине комнаты. Коробки, сумки, пакеты и мешки были везде, пустые и уже или ещё чем-то забитые. — Уже переезжаете? — сердце осело в желудок. — Да, машина приедет через два часа, — утерев пот со лба и сдунув прядь, ответила довольная соседка. — А ты уже собралась? — Куда? — я обалдела от неожиданного вопроса. — Равиль же тебя искал вчера предупредить… — Таня посмотрела на меня внимательно и всплеснула руками. — Вот урод, а! Цветочки, значит, подсунул, а сказать не сказал, — возмущённо и очень громко закончила девушка, вперив взгляд в дверь, будто пыталась докричаться до охранника. — Короче, подруга, сегодня ночью полицейский рейд, а по-простому — облава. Вчера всем сказали освободить комнаты до сегодняшней полуночи… Как-то так. У меня подкосились ноги, я шлёпнулась на свободный от вещей угол кровати. — Тань, а вы трёшку сняли, как хотели? — Да, убитая после пятнадцати таджиков, но цена соответствующая и место отличное. — А ещё не передумали подселенку взять? Таня улыбнулась. — Дуй собираться. Если надо, вон, пару мешков возьми, — кивнула девушка на стопку сложенной упаковки. ---------- Дубль седьмой. Понаехали Дубль седьмой. Понаехали Двух мешков не хватило. Трёх тоже. Одной только обуви у меня много и разной — кастинги обязывали. С одеждой та же песня — в один чемодан всё не влезло. Шторы, покрывало и одеяло с подушками, шуба, пальто, куртки на все сезоны, фикус, стопки книг, искусственная ёлочка с коробкой игрушек, большая, с пятилетнего ребёнка, авторская кукла-барыня — подарок моего бывшего парня — всё это, не считая тысячи мелочей, как-то незаметно жило в комнате и не бросалось в глаза, пока я не свалила всё на диван, устроив личный Армагеддон. Но главное — большой террариум с Локи — королевским питоном, которого две недели назад принесли в магазин даром, но Анна Павловна отказалась его принимать — она до смерти боится змей, кое-как смирилась с ужами, и то паниковала, когда у них убирали — боялась, что выскользнут на свободу. А я много лет занималась восточными танцами и немного балетом, и всегда хотела придумать свой номер с питоном. Для Балезино это было бы круто. Для Москвы — мелко. И вот это всё добро в два мешка не уместилось. О диване со столиком-подлокотником и встроенной в него газетницей, о компьютерном угловом столе, заменявшем мне сервант, о винтажном платяном шкафе, достойным царской попы кресле, сервировочном столике, светильниках и о длинноворсовом ковре я уже вообще молчу — это всё подбиралось с любовью, и оставлять я это не собиралась. Маленькое пространство комнаты в общаге я обустроила так, как хотела бы жить — стильно, удобно, уютно и аутентично, а главное — всё это подобрано в моих любимых цветах: сером и розовом. В итоге мне пришлось срочно вызывать машину и грузчиков и в суматохе вылавливать Самвела, чтобы забрать у него предоплату за десять дней. Уже когда всё погрузили, Равиль всё же сунул мне в руки вазу с розами. — Что я как дурак с этими розами? Не возьмёшь — выброшу. Я немного посомневалась, но вряд ли уже когда увижу Равиля, поэтому за букет от меня отдачи всяко не потребует, и взяла цветы — всё же они мне очень понравились и отлично вписывались в обстановку комнаты. — Ну ладно, в знак доброй воли. Вылила почти всю воду и сунула вазу между мешками как раз перед тем, как водитель поднял борт и опустил тент. — Девушка, адрес скажите, — попросили три парня — грузчики, приехавшие на личной машине. Назвала адрес и уже поставила ногу на подножку, но внезапно меня выкрутило, и я оказалась в объятиях Равиля, а мои губы накрыли горячие уста чернявого красавца. Я лупила его по груди, вырываясь, и поцелуй продлился недолго. — Ты охренел, Равиль?! — размахнулась залепить ему оплеуху, но горячий парень перехватил её, а сердце, пересчитав частыми ударами рёбра, скатилось в живот от насмешливого ответа: — Посёлок Рублёво, улица Советская, дом одиннадцать, значит… Девятый этаж. Я прошипела что-то непонятное мне самой, поспешно поднялась в кабину и захлопнула дверцу. Водитель тоже спросил адрес, вбил его в навигатор, и мы тронулись почти следом за машиной, на которой переезжали мои соседки. Ехали мы по Кольцевой больше часа, и когда свернули в сторону области, у меня оборвалось сердце — куда несёт меня нелёгкая? Особенно стало страшно, когда вдоль дороги стеной встал тёмный лес. Я украдкой посмотрела на навигатор — водитель не отклонился от маршрута. Немного успокоилась, а когда через несколько минут увидела стелу «Рублево» и девятиэтажку — даже расслабилась. Белая длинная высотка на въезде и была тем домом, который нам нужен. Квартира была в жутком состоянии, но мне повезло в одном: две комнаты — распашонки, и третья — с широким балконом, таким, что легко встанет двуспальная кровать — имела отдельный вход, да ещё и запиралась на ключ. Её мне и выделили. Таня с матерью выгрузили вещи и легли спать — им утром надо было на работу, а я выспалась вечером, и потому принялась обустраивать террариум для Локи. О том, чтобы обустраиваться самой, не было и речи — сначала нужно сделать ремонт. *** Если бы Сергей не позвонил предупредить, что выезжает, я бы забыла сообщить ему, что переехала — так закрутилась, что даже не прошлась по посёлку и понятия не имела, куда попала и что есть вокруг. И главное — как добираться до работы утром. Решила на первый раз воспользоваться такси, а уже в магазине разобраться, куда занесло меня в три часа ночи. Когда назвала парню адрес, он коротко хохотнул и выдал таинственное: «Это судьба! Буду через десять минут». Минуту я потеряла, когда таращилась на погасший экран смартфона в полных непонятках, а потом начала лихорадочно вспоминать, куда сунула утюг — в чемодане одежда, которую можно надеть в ресторан, помялась. Девяти минут мне не хватило. Сергей нарисовался на пороге, как штык, едва истекло это время, и оповестил об этом звонком в дверь. — Извини, мне надо немного времени, чтобы собраться, — проводя парня в свою разруху, предупредила гостя. — Вчера ещё ничего не предвещало… — начал он, но наткнулся взглядом на террариум и запнулся. Подошёл к обители королевского змея и с интересом принялся его разглядывать. — А ты, Яра, полна неожиданностей… Он повернулся, и глаза его горели весёлым восхищением, вгоняя меня в смущение. — Ничего особенного, я же в зоомагазине работаю, — пожала плечами. — У меня шиншилла жила и хорёк альбинос. — Куда дела? — спросил гость, возвращая внимание Локи. — Шиншиллу отвезла домой младшей сестре, а хорёк не перенёс наркоз, когда его кастрировали. Сергей вернул мне взгляд, и брови его поднялись домиком: — Ты ещё и опасный человек! — засмеялся весело. — Может, тебя в кухне подождать? Или… Слушай, Яра, а ты уже обследовала посёлок? — Я помотала головой. — Тогда ресторан подождёт. Пойдём, я всё тебе покажу и расскажу… …Внимание парня к мелочам и ненавязчивая забота меня покорили. Всё у него получалось как-то вовремя и уместно, будто он считывал в эфире мои намерения наперёд, даже те, о которых я сама не подозревала. Заскочила на бордюр — тут же получила ладонь в поддержку, и показалось, Серей даже не заметил, как протянул её. Упал взгляд на павильон — открыл мне дверь и мороженое купил, даже не спрашивая какое, и ведь угадал. И пирожное тоже. И бутылку минералки. Мы потом сидели на лавке на высоком берегу Москвы реки — оказалось, она через три дома от моего! — и ели сладкое, а после, когда я потянулась к минералке, Сергей совершенно безотчетно открыл её и полил мне на руки. Будто мы знакомы сто лет, и это обычное явление — мыть руки после корзиночки с кремом и полоскать рот минералкой. Оказывается, именно для этого он её и купил. С ним вдруг стало легко — гораздо проще общаться, чем в первый вечер нашего знакомства. Я с удивлением и даже недоверием узнала, что до Крылатских холмов от меня теперь совсем недалеко, но добираться не очень удобно — сначала доехать до метро, потом пересесть на маршрутку. Зато никаких пробок, и… пять минут на автобусе до дома Сергея. В это я вообще не поверила, и он открыл карту. Я таращилась на неё, наверное, минуты три, и уже понимала его брошенное в трубку «Это судьба!». Но в судьбу я не верила. Нет никаких высших сил, которые бы рисовали маршруты каждому в отдельности и плели орнаменты, соединяя людей. Наш орнамент был странный: я пришла на кастинг за деньги, он выбрал меня, потому что вести в ресторан, например, толстую бабу с тремя детьми он явно не хотел. Но могли быть и другие девушки, та же Света. Между нами могла не вспыхнуть искра. И вспыхнула она, когда Сергей сменил хардкор на нежность. От воспоминания о том, как его твёрдый член скользил по моей мокрой плоти, эта самая плоть, будь она спокойна, намокла. Сергей вдруг сбился с мысли, сглотнул и замолчал. Эта пауза казалась густой и ароматной, как сам секс, но была короткой — пара ударов сердца. — Я заеду завтра, отвезу тебя на работу, — сказал парень. — Надо, наверное, чем-то угощать твоего змея, чтобы не проглотил меня? — заулыбался хитро. — Да он ещё ребёнок! И ест раз в неделю. Да и вырастет не слишком большим. — Как тебя угораздило? — Реализовала мечту, — я улыбнулась, — много лет занималась восточными танцами и балетом, хотелось сделать уникальный номер с питоном. Теперь вот питон есть, номера нет. — Почему бы не реализовать вторую половину? — искренне заинтересовался Сергей. — Ты, наверное, уже продумывала деми и гранд плие, батман тандю, балансуар, пор де бра и ронд[1] ? Пришло моё время нешуточно удивляться: — Откуда ты знаешь?.. — Было дело! — засмеялся Сергей в ответ на мой ошарашенный взгляд. — Я, выходит, тоже умею удивлять, да, Яра? — закончил так ласково и бархатно, что сердце зашлось от восторга. Он приобнял меня за плечи и столкнул нас лбами, мы вдохнули друг друга, и губы сами потянулись навстречу. Будто мы не целовались уже и уж тем более не переспали — казалось, этот поцелуй первый в моей жизни. Нежный, осторожный, неторопливый и очень чувственный, проникающий в кровь теплом, волнующий душу, будоражащий нервы… Такой, что время останавливается, и только сердце не забывает отбивать секунды и связывать с реальностью. Сергей отпустил мои губы, но не отодвинулся, касался их едва ощутимо. Я ждала предложения пойти ко мне, поехать к нему, упасть в кусты — как это обычно продолжается, когда люди уже испытали друг друга в постели? — но получила: — Давай помогу тебе обои поклеить? Я фыркнула от неожиданности. Потом прыснула лёгким смешном от комизма ситуации, глядя в ясные сизые глаза, пронзавшие сердце голубыми стрелами, поймала его улыбку, подцепившую и мои губы, и мы оба рассмеялись. Сначала тихо и осторожно, проверяя, не обидим ли друг друга, а потом просто залились хохотом. — Понаехали тут! Засрали весь пляж и хохочут, засранцы… — влился в смех ворчливый голос пожилой женщины, острой палкой подцеплявшей брошенные кем-то до нас упаковки сока и чипсов, смятые пивные банки и пластиковые бутылки. — Простите, мы больше не будем, — ответил Сергей, улыбаясь. — Простите в карман не покладёшь. Ишь ты… простите… — передразнила женщина. Парень потянулся к заднему карману лёгких брюк, вытащил бумажник, а из него тысячу, и протянул женщине: — Правда, простите, мы действительно понаехали, даже не живём тут. Женщина посмотрела на него недоверчиво, но деньги взяла, пристально вглядываясь в глаза Сергея, а потом в купюру на просвет: — Нарисовал, что ли? Разбрасываешься налево и направо… — бурчала. — Не всё ж мусор разбрасывать, — добродушно парировал парень. — Спасибо вам, что палкой не проткнули… — сказал и дёрнул меня на себя за руку, снова рассмеявшись. А женщина взмахнула палкой и, наконец, улыбнулась: — Тьфу на тебя, глазастый! -----------------—[1] Деми плие, гранд плие, батман тандю, балансуар, пор де бра, ронд и др. — названия балетных движений. ---------- Дубль восьмой. Двойственность Дубль восьмой. Двойственность Всю неделю дома царствовал кошмар. Диван стоял посреди комнаты, террариум пришлось вынести на балкон, как и многие вещи. Света с Веником навестили лишь раз и укатили на Мальдивы — они подали, наконец, заявление в ЗАГС и решили обменять родное московское лето на заморское. И я их понимала. — Яр, полетели и мы на недельку на океан? — предложил Сергей, когда я рассказала ему о «бросившей» меня подруге. Мы лежали на берегу Москвы реки. Я подставила лицо солнцу и спустила лямки купальника. — Только сначала я тебя... Он развязал последнюю завязку, лишив мою грудь прикрытия. Этот тихий закуток на другом берегу реки мы нашли вместе. Переплыли москвичку, чтобы отдохнуть наедине, и обнаружили на Рублёвской излучине напротив элитного пляжа этот ровный кусочек травянистого берега, со всех сторон окруженного кустами. — Не могу. Анна в отпуске, магазин на мне. И ремонт надо закончить. — И снова — давай пригоню бригаду, за день сделают, — в который уже раз настаивал Сергей. — Осталось оклеить одну стену и покрасить дверь. — Лучше заменить. — В арендованной квартире? — я чуть шире раздвинула колени, освобождённая двумя движениями его пальцев от нижней части купальника. — Ты еще скажи, балкон застеклить и пластиковые окна поставить. — И кондиционер, — согласно кивнул Сергей и навис надо мной на вытянутых руках, уже сняв плавки. — Солнце загораживаешь,— улыбнулась, открыв глаза. — Чтобы смотрела на меня, — ухмыльнулся парень и уперся головкой члена в лоно. Он всегда был резок в сексе, будто отрывался на полную катушку, подчинял и властвовал, доводил до такой точки кипения, что срывалась и я. И тогда мы трахались, как животные. А иногда он был упоительно нежен, дарил наслаждение одними лишь пальцами и языком и не пускал в ход член, хотя его рвало от возбуждения. Тогда Сергей смотрел на меня, как на сокровище, и на мои попытки совратить его шептал «не в этот раз». А следующий снова устраивал аттракцион безудержной страсти. — Смотрю, — взяла его лицо в ладони и притянула к себе. Его язык ворвался в мой рот одновременно с ударившим вглубь членом. Сергей проглотил мой вскрик и снова ударил. Он входил в меня мощно, снизу вверх и в самую суть, раздражая внутри какую-то особо чуткую зону, активируя во мне режим похотливой самки. И когда я входила в раж, отдавался на мою волю с полуулыбкой, будто прислушивался к ощущениям, пока я сама скакала на его члене, оседлав и сжимая его бёдра ногами, пока кричала, кончая и продляя экстаз мастурбацией... А потом он снова брал верх, и я поражалась его выносливости, будто его питал невидимый источник энергии и вожделения. — Ты можешь хоть раз сделать это нежно? — спросила, не слыша себя из-за сочных шлепков его бёдер и мою попу — я закинула ноги ему на шею. — Тебе же нравится так... — утвердил и так врезался внутрь так, что показалось, лобные кости скрестились с искрами, как шпаги мушкетёров, и я взвизгнула и вцепилась в его шею. Сергей — парень тренированный. Я буквально повисла на нем, а он встал на колени и, прижав меня к себе, вдалбливался в меня с новой силой. Внутри все полыхало от жара и скорости — будь на нём презерватив, он бы плавился. Я уже поняла, почему он не использовал их — ни один не удержится на члене с таким ритмом. Секс-терминатор включил турбо-режим, и мне оставалось лишь расслабиться и кончать, потому что сдерживаться, растягивая предвкушение, просто невозможно — Сергей выбивал из меня оргазмы беспощадно, до последней искры, и загорался от них сам, мгновенно вскипая и выплескиваясь лавиной горячего семени. Каждый раз с ним — это извержение вулкана, взрыв солнца, Армагеддон и яркая смерть. — Нравится… — выдохнула, когда мы оба кончили, и я растеклась под ним, как сперма по моим бёдрам, — …но хочется узнать и продолжение твоей второй натуры. — Она мало отличается от первой, просто немного мягче и чувствительнее. — Почему же ты не хочешь дать ей волю? — вскинула бровь. — Я не препятствую, но она очень совестливая и считает, что девушку трахать должна одна натура, — хитро улыбнулся парень. — Почему же та натура уступила этой? — поддержала его игру. — Пусть она тебе сама это скажет, — улыбнулся парень и лёг рядом на спину. Его член все еще крепко стоял. Я обхватила его ладошкой и не смогла сомкнуть пальцы, скользнула вверх-вниз и подхватила мошонку. — Яр-ра... — прикрыл глаза Сергей, — садись... Я лишь взглянула и перекинула через него ногу, склонившись над членом и открыв его глазам свою плоть. — Ты столько раз делал это мне… И накрыла жадную головку торчавшей в моей руке торпеды губами. Лишь первая минута была размеренной — уже скоро парень дрожал подо мной всем телом и подавался бёдрами навстречу моему рту, прижимая к себе мою промежность. Его язык жадно кружил вокруг клитора и складок, парень сосал меня до болезненных ощущений, но тут же зализывал «раны», раскрывал пальцами вход в глубину и облизывал его, окуная меня в кипяток ненасытного вожделения. Я сама терлась о его язык промежностью, подставляя и клитор в засасывающую власть его рта, и лоно для твердого языка, и анус, где он еще не наследил, но я хотела этого. Хотела его язык и губы на клиторе клитор, а пальцы — в попу и плоть. Я намекала на это и получила ответ. Сергей держал мою голову, схватив за волосы, и вбивался в рот членом не менее яростно, обняв мои бёдра и засосав припухшие от ласк и возбуждения складочки так, что я боялась шевельнуться. Это была игра с огнем на грани страха и наслаждения, я чувствовала себя жертвой маньяка, с ужасом осознавшей, что острые ощущения от неглубоких порезов заточенного лезвия могут быть до безобразия приятны. Полное подчинение, страх сделать неверное движение и быть наказанной вспышкой невыносимой боли в самом слабом и интимном месте заставлял всхлипывать и стонать. Сергей вдруг отпустил меня и резко уложил на спину, навис над лицом, широко разведя колени, и ткнулся головкой члена в губы: — Яр-ра… — его взгляд полыхал голубыми молниями в грозовых сизых глазах. Парень наклонился надо мной, согнув мои ноги и зафиксировав меня в кольце рук в бесстыдной позе. Он вылизывал меня всю от клитора до ануса, легко прикусывал складочки и бёдра, заставляя вздрагивать, а я не могла отпрянуть от его настойчивых глубоких движений в рот. Я гладила его ягодицы и подтянувшиеся яйца, обхватив член ладошкой, чтобы не проникал очень глубоко. Иногда он прекращал ласкать меня и ускорялся со стонами удовольствия, просто трахал мой рот, так эротично двигая ягодицами перед моим лицом, что внизу живота скручивался узел предоргазма. Его член вибрировал, как натянутая струна, отвердел камнем. Сергей отпустил мои бёдра, и я упёрлась ступнями в землю. Его язык снова бродил вокруг клитора и пульсировавшего входа, и я уже дрожала в предвкушении, раскрываясь больше и расслабляясь, отдаваясь во власть хлынувшей волне, несшей на гребне сокрушительный оргазм. Забилась от его силы с криками в прижатую к губам головку, снова впустила её в рот и чуть не задохнулась от мощных рывков. — Яр-ра… сильнее… вторая моя половинка хочет кончить… — прохрипел Сергей и замер надо мной, дрожа всем вспотевшим телом. Он будто выжимал из себя оргазм, лаская член, смотрел, как я его облизываю и сосу головку, пошло вытягивая губки, смотрел, как трахает мой рот… и, наконец, застонал, прыская семенем мне на язык и губы… *** Савелий — Трахни ты ее, наконец… Сергей развалился в кресле, закинув ногу на подлокотник, и пил ледяной вишнёвый сок. Он вернулся от Яры натраханный как бобик, а я терзал член, стоя под душем. Его возбуждение било по нервам. Лучший для нас вариант — секс втроем, это доказано опытным путем. Но Яра к этому не готова, она не Лиза. А трахать её втёмную я не мог. — Когда она узнает, что нас двое, и один трахал её под видом другого, ты можешь представить, что она почувствует? Встань на её место. — Но ты же её балуешь, я знаю. — Но я не балую себя за счёт её неведения, — укоризненно покачал головой. Мне и так не нравилась наша затея, но я хотел эту девушку с тех пор, как увидел её в своём проекте. Я ей грезил. Брату она тоже нравилась, но этого мало. — Ты знаешь, как это было сегодня? Будь ты там, она бы… — Сбежала, — закончил я за брата. — Она хочет нежности, ты бы мог… — И ты бы мог усмирить свой член и сделать так, как нравится ей. — Я так и делаю! — сделал большие глаза брат. И он не врал. Но Яра хотела и нежности. А я хотел её до боли в груди и в паху. Видел её, обнимал, целовал — и сходил с ума. Я влюбился в неё, она тянулась ко мне, но тянулась ли она так же к Сергею? Он увлекся Ярой, а мои чувства к ней заставляли его испытывать то же самое. То же, да не то. Сергей после аварии застыл на одном уровне эмпатии, временами мне казалось, что он старается отторгнуть мои эмоции. Мы бы оба были рады разорвать эту связь, но моя лишь усилилась и лишала меня собственного «я». Я устал жить, почти не понимая границы самого себя и других, устал от ответственности за брата, от его бравады, за которой бездна боли и неуверенности в себе, страх перед будущим и непонимание, что дальше. — Сава, я серьезно — трахни её. Потому что когда ты до неё доберешься, нас обоих порвёт. — Я всё сказал, — отрезал резким тоном. — Б***ь! Ну трахни уже кого-нибудь! Мне надоело ходить с твоим возбуждением! — Сергей вскочил с кресла. — Я сам разберусь… — Да нет у нас «сам»! Нет и быть не может! — он вскочил, а меня захлестнуло его отчаяние. Да и своё не меньше. Я подошел к брату, обнял его крепко. Он ответил тем же и зарыдал, как ребенок. — Серый, мне ещё хуже. Брат отодвинулся от меня, шмыгнув носом, как в детстве, и серьёзно предложил: — Может, в Тибет к монахам? Горы, воздух, йети, спокойствие… — Если с Ярой не получится — тогда в Тибет, — согласился. — Сделай ей приятно… за меня. Брат ты мне или не брат? Сергей слабо улыбнулся. ---------- Дубль девятый. Званый ужин Дубль девятый. Званый ужин Мой первый мужчина был очень опытным. Мне было восемнадцать, а ему сорок семь. Он был моим учителем физики в школе. Несмотря на возраст, подтянутый, крепкий и очень привлекательный. Ещё на выпускном балу мы с одноклассниками договорились встретиться через год и поделиться первыми успехами. Даже запечатали капсулу времени с коллективным письмом самим себе со своими планами на год и мечтами о будущем. А на той памятной встрече запечатали новую капсулу — её нужно будет открыть, когда нам исполнится по тридцать. Яков Григорьевич как раз провёл последний урок у второй смены и с удовольствием болтал с моими одноклассниками. Парни и некоторые девчонки решили продолжить банкет в ближайшем кафе, а мне нужно было спешить домой к десятилетней сестре — мама дежурила, и с Алёнкой нужно было сделать уроки. Да и вообще я как-то спокойно отнеслась к этой встрече, мне хватило нескольких часов активного общения — никогда не была душой компании и любимицей в классе, предпочитала не обращать на себя внимание. Учитель нагнал меня по дороге домой и проводил до подъезда — снег на землю ещё не упал, хотя ноябрь был на исходе, и темень в девять вечера стояла такая, что хоть глаз выколи. Яков Григорьевич расспрашивая о том, как я устроилась, как дела у родителей и прочее. Я откровенничала, рассказала о разводе мамы с отцом и своей учёбе, посетовала, что не ту профессию выбрала — поддавшись тенденциям времени, поступила на архитектурного айтишника, собираясь в будущем писать программы для нано-роботов. Можно было бы перевестись в другой ВУЗ, но у меня был хвост как раз по физике — потеряв интерес к специальности, я запустила учёбу уже на старте. Уже когда я набирала код на домофоне, учитель вдруг предложил встретиться и поговорить подробнее — он мог помочь мне подтянуть предмет и подготовиться к промежуточной аттестации. Я согласилась. Мы встретились, раз, другой, на улице, в кафе, у него дома, куда я приходила без опаски. Как-то незаметно пролетела зима, наши встречи стали постоянными, а отношения дружескими. Мы были на «ты». А восьмого марта он устроил мне романтический ужин. И лишил девственности. Я его не любила, и он не говорил мне и любви, но секс у нас стал обязательным пунктом программы встреч. Он был разным, а самый первый — незабываемым. Ему нравилась моя пластичность — всё же немного балерина, да и восточные танцы не бросила… А мне нравилась его опытность и какой-то животный магнетизм, умение возбудить одним взглядом и довести до пика наслаждения одним лишь пальцем… А в один из сентябрьских вечером мама сказала, что выходит замуж, что хочет познакомить со своим мужчиной. Я за неё порадовалась. Ей тогда было меньше сорока, она сохранила лёгкий нрав и красоту, и было бы удивительно, если бы она не привлекала мужское внимание. Мы вместе приготовили ужин, и когда этот мужчина пришел, я онемела, ослепла и оглохла — это был Яков. Каких усилий мне стоило не выдать себя — словами не передать. А он вел себя, как любой другой в такой ситуации, если бы мы не были знакомы. Когда званый ужин закончился, и я понесла в кухню посуду, он вызвался помочь, а мама отвлеклась на Алёну — мою младшую сестру. — Что это было, Яков? — спросила сквозь зубы очень тихо, почти не слыша собственный голос за стуком сердца. — Я женюсь на твоей матери, — усмехнулся он. — Что в этом такого необычного? — Что необы… — взвилась я, а он зажал мне ладонью рот. — Не ори. Ты ж не любишь меня, а Валюша любит. Не бойся, меня на вас обоих хватит, — поддел за нервотрепещущее. Я влепила ему пощечину: — Алёнку от тебя уже сейчас прятать? Извращенец! — Я не трогаю несовершеннолетних, — ухмыльнулся, — буду ей хорошим отцом, твоей матери — мужем, а тебе — любовником. — А потом и Алёне? — Ревнуешь? — нахально хмыкнул. От моего следующего удара он увернулся. Мы оба услышали звук закрывшейся двери в комнате сестры, я поспешно вышла из кухни в зал забрать оставшуюся посуду, а когда вернулась, они с мамой целовались. Яков остался ночевать у нас, а через три дня переехал — наш дом удобнее расположен: остановка под окном и школа через четыре дома. Я устала искать предлоги не оставаться с ним наедине, а на двери своей комнаты прикрутила щеколду. Год с ним под одной крышей показался кошмаром. Несколько раз я пыталась начать разговор с матерью, но не смогла. Яков действительно был ей хорошим внимательным мужем, а Алёне отчимом. Я ревностно следила за каждым его взглядом и движением. Меня он никак не задевал и вроде привязался к маме. Ушел из школы, открыл тренинг-центр и стал зарабатывать в разы больше. Яков обеспечивал семью и даже мне частенько перепадали приличные суммы денег. Я от них отказываться не собиралась, копила, что оставалось от необходимых покупок, и ждала момента, когда мужчина оступится. Но он не давал даже повода быть им недовольной, кроме самого факта — когда-то мужчина одновременно трахал меня и мою мать! И пара его попыток объясниться со мной закончились моей истерикой, когда я орала, что не желаю ничего знать. Спустя ещё какое-то время я бросила и новый институт и решила уехать в Москву. Когда мама бегала за продуктами мне в дорогу, Яков пришёл в мою комнату: — Извини, Яра. Я понимаю твое желание… — Да что ты говоришь?! — перебила я, всплеснув руками. — Я люблю твою мать. Она замечательный человек. Уезжай спокойно. За сестру не волнуйся — я готов поклясться чем и на чём угодно, что сделаю для Алёны все, что сделал бы родной отец. — Напьешься, будешь орать и бить, чем под руку попадётся? — прищурилась, уткнув кулаки в бока. Яков растерялся на минуту, а потом его глаза сделались больными. Он резко уничтожил несколько разделявших нас шагов и заключил меня в объятия. Его голос сорвался. — Прости, Яра, прости. Господи, почему ты всё рассказала, а об этом нет? Я не пыталась вырваться — в такой хватке дышать-то было сложно. Лишь прохрипела: — Очень «приятно»,— выделила с сарказмом, — было вспоминать. Странно, что мама ему не рассказала. Хотя я могла её понять. — Вот урод! — гневно процедил Яков, не выпуская меня из рук. — Ты тоже урод! Я все-таки вырвалась из его рук. А он упал передо мной на колени и схватил за руки. — Прости, Яра… — его глаза блестели, как у виноватой собаки. Я была в шоке. А потом он выскочил из комнаты, я услышала, как лязгнула металлическая дверца сейфа, через полминуты снова, и Яков вернулся в комнату и сунул мне в руку толстую пачку денег. — Возьми… — сжал мои пальцы на купюрах. — Яра, хоть сейчас выслушай… — Защелкал замок входной двери, он замолчал, порывисто обнял меня и прижался ко лбу губами. — Прости. И едь спокойно. Провожать он меня не пошёл, не хотел портить мне прощание с мамой и сестрой. Первый раз я приехала домой только через два года, когда подарила сестрёнке Шершня — шиншиллу. Дома всё было хорошо. Я вернулась в Москву, простив Якова окончательно после того, как, наконец, мы с ним объяснились. Он не знал, что я дочь его Валентины, к которой он питал чувства куда более нежные, чем ко мне. А всему виной стало моё имя — Яков знал, что у его женщины есть две дочери: Алёнка и Слава — так меня называли дома. От всей этой истории остался неприятный осадок и обида за мать, которой он изменял со мной, за нелепый разговор в вечер «знакомства» и за себя… не знаю почему. А ещё остался богатый сексуальный опыт. *** Бригаду строителей Сергей все-таки пригнал, но лишь после того, как Таня договорилась с хозяином квартиры, что поставит пластиковые окна в счёт аренды, и сантехнику сменит на этих же условиях — старая не отмывалась, и в душ приятнее было бы сходить в общественную баню. Так что общие помещения нам привели в порядок быстро, и даже облагородили мне балкон: заменили плитку на полу, обшили балюстраду и сделали навес, а я попросила прикрепить разворачивающийся полог от дождя. Так что через еще неделю, как раз, когда вернулась из отпуска Анна, я усадила на место свою куклу барыню и окинула придирчивым взглядом, наконец, обустроенное жилье. Сергей разливал по этому поводу розовое шампанское, а через час за нами должен был приехать его водитель. Парень сам любил водить, но когда хотел выпить вина, всегда брал Владимира. — Нужно что-то над диваном придумать, а то голая стена портит общий вид, — заметил он, садясь в новое кресло на балконе и протягивая мне бокал. Кресло он привез в подарок на «новоселье», сказал, что со шкурным интересом — романтические вечера вдвоём в одном кресле заканчивались или долгими поцелуями, или бурным сексом. Хорошо, что балкон единственный на этаже с этой стороны дома, а напротив — два километра соснового леса до самого МКАДа. Я оценила Рублёво по достоинству — городок в городе. Окруженный рекой и лесом, со своей экосистемой и полным комплектом удобств: три детсада, институт, ДК, стадион, церковь, большой парк и детская площадка с уличными тренажерами, своей поликлиникой, пожаркой и полицейской частью, фитнес-центром, сбербанком и школой. Несколько магазинов, кафе, аптек и автобусных маршрутов дополняли комплект приятностей, я влюбилась в это место сразу. Если бы ещё здесь же найти работу… Эта идея крепко запала в мысли, и я собиралась сказать Анне, что при первой возможности устроюсь работать здесь. После переезда я лишь дважды участвовала в съёмках программ: в «Пусть говорят» и у «Жить здорово». Но вот сегодня пригласили в «Званый ужин». И я решила согласиться. Это неделя съемок и хорошие деньги. К тому же кастинг директор там тот же, что и в семейных драмах, а я очень хотела стать героиней хотя бы одного выпуска. Я весь день думала, что это тот самый случай, когда я могу реализовать свою мечту и сделать номер с питоном. А меню моего ужина решила сделать тематическим — из артишоков. Уже предвкушала победу. И вот сегодня Сергей решил свозить меня к знакомому шеф-повару — итальянцу, согласному дать мне несколько мастер-классов в своём ресторане. Я с радостью приняла этот подарок, тем более что то, что я приготовлю, мы и будем с ним есть. Романтический ужин на «кафедре» поваров — вряд ли кто сможет похвастаться таким. — Вот памятный снимок со «Званого ужина» я туда и повешу. — Классная идея, — согласился парень. — А что тебе, кроме танцев, съёмок и кулинарии нравится? — Змеи. Ты забыл? — улыбнулась. — А совсем серьезно? На кого ты училась? — Я бросила институт. Не хотела рассказывать, что с таким отцом, как был у меня, чудо, что я вообще закончила среднюю школу. Какой ад он устраивал дома, и ещё худший после развода — даже вспоминать не хочется. Он сломал матери руку, вышибал двери, постоянно резал колеса маминой машины, устраивал показательные шоу у неё на работе, так что её отправили в отпуск, чтобы разобралась с семейными проблемами — она лучший хирург в районе. Её рука должна быть твёрдой, нервы спокойные, а разум холодный. Полиция приняла заявление и положила в стол — когда убьёт, тогда и приходите. Он уничтожил мою юность: не выпускал меня из дома месяцами никуда, кроме школы; запретил сотовый; у меня не было ни компьютера, ни планшета, я не ходила в кино, не красилась и не могла и подумать влюбиться или погулять с подругами. — Почему? — закономерно спросил мой парень. Да, Сергей стал моим парнем — наши отношения развивались, теплели и углублялись. Мы не расставались ни на минуту: если не могли быть рядом — строчили смски и записывали видео-послания. Чем занимается Сергей, я больше не спрашивала — он не хотел говорить, но мне показалось, что-то шло не очень гладко, потому что парень хмурился и уводил разговор в другую сторону. — Это семейная драма. Пусть прошлое остается в прошлом, — мягко ответила. — У каждого есть тайны… — задумчиво произнес он. — Без них люди были бы плоские, — пожала я плечами, — а тайны, особенно страшные и неприличные, придают пикантности и глубины… Я вспомнила Якова. Как расчертила свою жизнь на «до» и «после» того вечера дома. Простила его, но в глубине душа остался страх, что меня предадут или я стану игрушкой в руках мужчины. Сергей смотрел в глаза так пристально, будто хотел прочитать мои мысли. Стало немного не по себе. — Однажды мы узнаем друг о друге всё, — произнес весомо и медленно. — Пикантнее и глубже будет просто некуда. ---------- Дубль десятый. Мастер-класс Дубль десятый. Мастер-класс Итальянский ресторан «Settebello» тихо звучал модной музыкой, шептал голосами гостей, позвякивал столовыми приборами и ароматочил божественно! Его владелец и шеф-повар, а также мой наставник на этот вечер, оказался мужчиной лет пятидесяти, в очках, придававших ему некоторое сходство с Гарри Поттером, большим носом. Когда мы вошли в святая святых — специальный зал с кухонным островом для учеников и меловой доской с какими-то записями, из кухни за окном раздачи послышался приятный, немного хрипловатый баритон самого шеф-повара. Итальянский звучал как музыка, или это мне так показалось, потому что похожим голосом звучало «Amorero»[1] . — Ciao, Valentino! — удивил меня Сергей. — Sergey, amico mio! Felice di vederti! (Сергей, мой друг! Рад видеть тебя!) — Знакомься, Яра, это Валентино Бонтемпи, он немного сумасшедший, но бесконечно позитивный человек. Валентино, это Ярослава, моя девушка. Мужчина галантно поцеловал мне руку и удивил не меньше Сергея: — Очень рад, синьорина Ярослава, — с красивым акцентом шершаво до мурашек произнёс итальянец моё имя. Последнее время оно мне нравилось всё больше: Сергей то ласкал его губами, то вырыкивал, а теперь оно ещё наполнилось музыкой солнечной Италии. Я невольно заулыбалась, вдруг почувствовав себя счастливой. Я всегда считала, что настроение передаётся воздушно-капельным путём, а вот теперь убедилась в этом — меня вдруг переполнила энергия, захотелось рассмеяться и потереть руки в предвкушении. — Можно просто Яра, — ответила, глядя прямо в тёмные глаза располагающего к себе мужчины. — Имя, достойное вашей красоты, синьорина, — ответил хозяин цитадели вкуса и показал мне на узкий высокий шкафчик. — Там колпак и фартук… А пока вы готовитесь, я принесу всё необходимое. — Спасибо, — ответила и направилась преображаться. Если я и переживала о предстоящем мастер-классе, то сейчас совершенно об этом забыла. Уже через пять минут Валентино разложил на острове продукты: — Итак, Сергей сказал, нам нужно приготовить закуску, горячее и десерт? — Совершенно верно, — отрапортовала весело и добавила: — Нужно уложиться в три часа. — Оу… За три часа мы приготовим это три раза, — он рассмеялся. — Начинаем? — Да! — кивнула, выражая готовность, и всё-таки потёрла вымытые после переодевания ладошки. Повар удивил по-настоящему праздничным меню: 1. Салат из подкопчённой сёмги с печёными артишоками, барбарисом и вишней под медово-горчичным соусом, 2. Фаршированные зеленью, сыром и миндалём артишоки под винным соусом и тендерлоин из говядины 3. Песто из артишока с мятно-мандариновым джемом и грецким орехом в сладком слоёном тесте. 4. Грейпфрутовые ириски с курагой и кешью с коньячной начинкой Мы замочили в сухом белом вине артишоки для закусочного блюда, подготовили говядину и взялись за конфетки. Для них Валентино уже вымочил курагу в грейпфрутовом фреше, и теперь я крутила сухофрукт, смешивала с натёртым кокосом и кешью, раскатывала массу в блин и закручивала тонкие трубочки. Шеф показывал, как их нарезать и наполнить готовые соломки коньячно-желатиновой массой. — Ilcibo è irtodiunpiccolosegreto… aggiungesempreunpizzicod'amore(Еда таит в себе маленький секрет… в нее всегда добавляют щепоточку любви), — изрёк наставник, посыпая ванилью похожие на большие вареники слоёные конвертики со сладкой начинкой, к которой и добавлялись коньячные соломки. Я украсила их розеточками нежной мяты и спелой малиной и ежевикой. Слюнки наполняли рот от одного только тонкого аромата ещё теплого цитруса. Сергей потягивал вино из большого бокала и непринуждённо болтал обо всём на свете, иногда снимая нас на свой сотовый. Валентино смешивал русский и итальянский, и тогда, если я поднимала бровь в непонятках, парень переводил мне точным словом и фразой суть сказанного. Шеф-повар оказался человеком весёлым, он бесконечно шутил и гримасничал — у него оказалось очень подвижное лицо и выразительная неповторимая мимика. Когда он крутил мельницу с острым перцем, пародировал крики героев из фильмов ужаса, делая большие глаза, а когда быстро шинковал что-то, периодически вскрикивал «Ой!», заставляя вздрагивать от волнения, не отрезал ли чего себе, но потом заразительно хохотал. Когда я переставала попадаться на одну уловку, он придумывал что-то ещё. Я бы не вспомнила, о чём мы говорили, уже через пять минут — темы менялись со скоростью стучавшего по разделочной доске ножа мастера. Я повторяла всё гораздо медленнее, стараясь запомнить что, за чем, куда, к чему, сколько… Но Сергей, заметив, что я шёпотом проговариваю какие-то моменты, успокоил: — Яр, не переживай, Валентино уже скинул мне по почту пошаговые рецепты, я записал их тебе на флэшку, — достал из джинсов то, о чём говорил, и я успокоилась. Мясо, кунжут, миндальные хлопья, мята, ваниль, джемы и свежая ягода… Меню получилось летним, а блюда яркими. Самым сложным оказалось не приготовить, а оформить. — Il cibo delizioso ha un sapore migliore! (Красивая еда вкуснее) — оформляя аппетитную композицию, наставлял итальянец, и я старательно натирала твёрдый сыр, рассыпала кокос и орехи. Но то, что будто по волшебству легко и быстро получалось у Валентино, мне давалось с дрожью в руках и волнением. Мои блюда не были так красивы — во мне совершенно не оказалось художественного вкуса и пространственного видения. Когда я оформляла закуску — последнее, что мы приготовили — я горестно вздохнула и получила два поцелуя в обе щёки сразу: Сергей подскочил ко мне в мгновение ока, а горячий итальянский мужчина не мог не добавить порцию позитива. И если бы на этом всё закончилось, но нет — мой спутник не упустил момент и пару раз щёлкнул камерой. А потом сфотографировал и все готовые уже блюда и нас с итальянцем. — Сергей, Яра, прошу к столу! — наконец, пригласил Валентино. — Уверен, что синьорина не уступила старому болтуну! — Спасибо, Валентино, это было познавательно и незабываемо! — улыбнулась я мужчине. — Я представляла это как-то…скучно, что ли. — Оу, синьорина Ярослава, кухня не может быть скучной! Иначе еда получится унылой, а день пасмурным! И я согласилась с ним, ведь даже сваренная с любовью и хорошим настроением овсянка становится невероятно вкусной. Наконец, я сняла фартук и колпак, вымыла руки, помогла убраться на кухонном острове, и Сергей повёл меня в общий зал, где для нас забронировали столик. На нём оказался шикарный букет омаровых роз. — Это тебе, Яр-ра… — прорычал, запуская во мне необратимый процесс притяжения к нему. — Не перестаёшь меня удивлять и совсем забаловал, — смутилась я своего выступившего румянцем на щеках желания и ткнулась носом в цветы. — Спасибо тебе за такой замечательный мастер-класс. Я представляла это как лекцию на кафедре: монотонно, с замечаниями и записью рецептов, а тут… — я благодарно улыбнулась, любуясь мужественной красотой моего молодого мужчины. — Я только начал, — парировал он и добавил: — Тебя ждёт кое-что ещё, но сначала ужин. К нам подошёл официант — принёс салат из подкопчённой сёмги с печёными артишоками, барбарисом и вишней под медово-горчичным соусом. — Всё-таки сёмга — королева рыб. Ел её с лимоном, с яблоками, с киви и авокадо, с апельсинами ел… с тобой, кстати, — проглатывая кусочек и отправляя в рот оливку, делился впечатлением Сергей. — С грейпфрутом, — поправила я. — Ну да, с красным… было вкусно. А вот с вишней ем впервые, — он подцепил ещё кусочек нежного филе и перевёл взгляд на меня, потом снова на мясо и чуть подвинул вилку. — Ты чего? Я отодвинула ягодки барбариса в сторону и подцепила самый аппетитный подкопчённый кусочек сёмги. Вкус артишоков, похожий на вкус грецких орехов, очень гармонично дополнил её и кисловатые ягоды, мёд смягчил излишнюю кислоту, а французская горчица придала пикантности. — Да так, не обращай внимания… — с минуту парень просто ел, вернее даже — уплетал закуску. — Просто объедение! Ты точно победишь в шоу! — Не сглазь, — улыбнулась, — впереди ещё два блюда. Я больше всего переживаю из-за говядины — никогда не умела её готовить. И за развлечение. — Ты его ещё не придумала? — Давно уже. Только мой гад для этого ещё мелкий. — Питон, что ли? — Я кивнула, а Сергей успокоил: — Зато не напугает гостей. Не все любят змей так, как любишь их ты. Мы подчистили тарелки, и сразу же возле нас возникли два официанта: один убрал грязную посуду, второй поставил перед нами тендерлоин из говядины и похожие на раскрывшиеся розы фаршированные артишоки. Мне показалось, что это хоть и вкусно, но ничего необычного. А вот десерт недаром вызывал обильную слюну ещё в стадии приготовления. — Яра… это просто нечто! Бомба с мандариновой шрапнелью! — Угу, — кивнула, и на минуту зажмурилась от неземного вкуса, а когда открыла глаза, увидела измазанные ванилью губы Сергея. Даже облизнулась и сглотнула, не в силах отвести взгляда. — Ты вымазался. — Ты тоже… Яр-ра, если я тебя сейчас не поцелую, я умру… --------------------—[1] Знаменитая песня в исполнении Адриано Челентано «Аморе» ---------- Дубль одиннадцатый. Два плюс неизвестность Дубль одиннадцатый. Два плюс неизвестность Савелий Дни, наполненные Ярой, пролетали стремительно. Мы с братом теперь жили взахлёб, почти не встречались и всё больше общались по телефону. Я улыбался, откинувшись в кресле и прислушиваясь к двум самым дорогим и единственным мне людям. Сергей чувствовал себя счастливым. Яра — любимой и влюблённой. Я тоже был влюблён в неё и счастлив. Приятное чувство окутанного одеялом сердца щемило душу нежностью к этой удивительной девушке. Хотелось позвонить ей, услышать её голос, но она с Сергеем. Тёмной тенью метнулась мысль, что пора рассказать Ярославе о том, что нас двое, но я даже представить не мог, как это сделать. Иногда казалось, она сама уже догадалась. Порой её взгляд становился таким внимательным и изучающим, и разглядывала она меня так пристально, что я ждал что-то вроде «ты не Сергей…» Но каждый раз Яра отбрасывала эту мысль — я чувствовал это по той лёгкости, что сменяла внезапно возникшее напряжение. И именно потому, что оно было, я откладывал признание. Ждал, когда почувствую приятие Яры двух мужчин в её жизни. Она не могла не заметить, что мы с братом разные. Совершенно одинаковые внешне, но начинённые непохожими пристрастиями, взглядами, мнениями и прочими ментальными атрибутами человеческой души. Я очень хотел Яру. Но не хотел лишать себя счастья слышать своё имя из её сладких уст. Мне нужен с ней осознанный секс, чтобы она знала, что это я — Савелий Чертополох — люблю её всей душой, сердцем и телом. Когда брат занимался с ней сексом, я чувствовал его дикую страсть и наслаждение, мучился от желания присоединиться, изводился от нетерпения и представлял нас в постели троих… подливая возбуждения в тело брата. Даже Лизу мы так не чувствовали, как эту пепельную девушку, а ведь Лиза тоже сенситив, хоть и слабый. Яра обладала интуицией — я иногда улавливал её предчувствия, — но отметала её подсказки. Если бы с Сергеем могли вот так же отмести свой проклятый дар и не жить сиамскими близнецами. Взглянул на часы — скоро брат отвезёт Яру домой. Нам предстоит ещё заняться делами. А потом… Эта ночь будет нашей с Ярой. *** — Ты даже не поднимешься? — удивлённо спросила Серёжу в губы — мы целовались всю дорогу из ресторана домой, и тело просило продолжения. — Увидимся вечером, ещё есть сегодня дела, — улыбнулся и снова накрыл мой рот поцелуем. — И надо найти квартиру для званого ужина, в твою коммуналку не пригласишь четверых, — добавил, всматриваясь в мои глаза, прижав наши лбы друг к другу и зарывшись пальцами в мои уже взбитые им волосы. — Ты такая классная, Яр-ра… — пророкотал, прокатив по коже дрожь желания. Кто-то спускался на лифте, у которого мы никак не могли расстаться, и я выпрямилась, одёрнула задравшийся подол платья. — Ночью тебя ждёт сюрприз, — прошептал в ухо и последний раз коснулся поцелуем моих губ. — Ты позвонишь, когда тебя ждать? — Отопри дверь в полночь, — улыбнулся загадочно и сбежал вниз по ступенькам как раз в том момент, когда лифт остановился на первом этаже. Того, кто вышел из него, я встретила глупой улыбкой и розовыми щеками. Сегодня я чувствовала себя счастливой и любимой, это непередаваемое ощущение окутанного теплом сердца говорило больше всех слов. Сергей ещё не признался, но я уже знала на сто процентов, что он меня любит. А я люблю его. И от этого хотелось петь и танцевать, а трепетное порхание внизу живота бабочек, разбуженных парнем, наливали плоть желанием. Хотелось запустить руку в трусики и сбить его, но я решила дождаться своего мужчину и разделить страсть с ним. Квартира встретила тишиной — мои соседки, казалось, сумели раздвинуть свои личные сутки часов на шесть и работали теперь ещё больше. Можно было выпустить Локи ползать по комнате, не боясь, что даже если он выберется из неё, никого не напугает. Достала размораживаться тушку цыплёнка для своего питомца, плотно прикрыла дверь на балкон и открыла террариум. — Ну что, малыш, завтра уже начнём репетировать. У нас всего месяц до начала съёмок. Локи реагировал на вибрацию моего голоса, смотрел внимательно, высовывая длинный язык, будто понимал, что я говорю. Я оставила его самостоятельно выбираться на волю, сняла платье, оставшись в одних трусиках, и включила ноутбук, чтобы подобрать восточную музыку, которая бы оставляла простор для импровизации — мои движения должны подчеркивать пластику непредсказуемого животного. И пора обновить свой запас танцевальных позиций, поработать над пластикой и растяжкой. Локи забрался на меня, окутав приятным теплом своего тела ногу, пополз выше по ягодицам и пояснице, скользнул подмышку и под грудью и заполз на ноутбук, скручиваясь на нагревшемся лэптопе прикорнуть. — Нет, друг, иди-ка ты тогда в свой домик, не мешай мне… Звонок скайпа прервал диалог с питоном — звонила Светлана. — Приве-ет-ет, Ярка! — завопила всегда жизнерадостная подруга, а Веник за её плечом с широкой улыбкой замазал мне руками. — Как ты там?! Они оба были полуголые и звонили с пляжа. Я видела лазурное море и белый песок, яркий солнечный день, пальмы и полосатые шезлонги, а в руке у подруги был бокал с тропическим коктейлем с зонтиком и долькой какого-то фрукта — моя мечта, воплотившаяся не у меня. Я часто разглядывала подобные картинки райского отдыха и мечтала увидеть это вживую… ну, почти так и случилось сейчас: скайп — это почти вживую. — Я, кажется, влюбилась… — призналась в первую очередь себе, порепетировала то, что хотела сказать Сергею. Света закатила глаза: — Ой, ну как будто я этого не видела! Давай новости посвежее! — Меня пригласили участвовать в «Званом ужине»! — Оу! Да ладно?! — подруга завизжала, сдав кулачки. — Круто! Неделя съёмок! Месячная зарплата в кармане! А если выиграешь!.. Отпад! — Выиграю! Сережка познакомил меня с итальянским шеф-поваром, он мне устроил мастер-класс. Так что меню готово. Осталось отрепетировать танец с питоном. — Я тоже хочу поучаствовать! — В танце? — я уже стала прикидывать, может, и правда привлечь подругу, пусть сверкнёт на экране лишний раз. — В программе! Не знаешь, они уже весь состав пригласили? — Ну, наверное, попробуй отправить кастинг-директору анкету… Постой, вы же еще месяц будете там, как ты собралась готовиться? Хотя съемки как раз через месяц и начнутся… — я замолчала, оценив расстроенный вид подруги. — Мы завтра вылетаем домой, — грустно сказала света. — Веника вызвали на работу, какое-то шоу новое крутое шоу готовится, хорошие ставки. Так что… — Даже не знаю что сказать… — я состряпала горестное выражение лица, но потом заулыбалась, не скрывая радости: — Ура-а-а! Да здравствует новое шоу! Подруга рассмеялась. — Я же знала, что ты обрадуешься! Ну всё, дорогая, мы пошли наслаждаться последним днём в раю! До встречи на работе! Света отключилась, а я перевернулась на спину, улыбаясь — мои друзья вернутся очень скоро! Это на самом деле радовало. Несмотря на то, что Сергей занимал все мои мысли и старался то же самое сделать и с моим свободным и не очень временем, я скучала без живчика Светланки. Хотелось пошептаться по-девчоночьи, посплетничать и помечтать о счастливом будущем. Вернула питона на место, разобрала на запчасти тушку цыпленка, положила в его кормушку и снова принялась нарезать из видео фрагменты с подходящими мне танцевальными движениями и попутно искать сценический костюм в-ля Шахерезада на современный лад: трусики-шортики и лиф, соединённые паутинным переплетением тонких руликов — голым телом ощущать движения питона куда удобнее и ему тоже скользить по голому телу гораздо легче, а это даёт простор для импровизации, потому что на скользкой ткани змея старается крутиться только вокруг плеч и шеи… *** Савелий — Ты сегодня сияешь, как самовар, — заметил, когда Сергей вошёл домой. Он был возбуждён и только что не ходил колесом. Я улыбался — у него не было шансов не влюбиться в Яру. Настроение брата било в рёбра сильными ударами ошалевшего сердца, его энергия захлёстывала, а возбуждение щекотало пах и низ живота. — Кажется, даже к Лизке я не испытывал такого! У меня сердце будто выросло, раздулось, как дирижабль, и пульсирует! Да, у моего старшего большое и горячее сердце. Я улыбнулся. — Вот и отлично. Сбавь гормональный выброс, солнце ещё высоко. Надо работать, — пошутил, не слишком надеясь, что Сергей вот так сразу возьмёт себя в руки. Я и сам был взбудоражен своими чувствами, его и Яры — любимую девочку я стал чувствовать как брата. Она — человек-цель, и я уже не смог бы выдрать её из себя без ментальной крови. И не хотел этого делать. Если у нас троих не получится, как и предложил брат, мы просто отправимся в Тибет. А пока… — Рекламное агентство подтвердило сет на нужную декаду, билеты, программки, афиши и прочее утвердили, осталось подтвердить адрес шоу. Костюмеры на неделе отберут ткани, труппа уже получила сценарии. Осталось договориться с площадкой и начинать репетиции. — Рублёво ты не рассматриваешь? — сразу посерьёзнел Сергей. — Вот вообще ни разу. — Дом культуры — в этот раз не наш масштаб. Мы впервые делаем настолько оригинальное шоу, я мечу на Большой театр, а ты снова предлагаешь уровень детских праздников. Нет, я не рассматриваю Рублёво никак, — категорически покачал головой. — Мы не для того год работали над сценарием и отрабатывали идею… — Ты во всём прав, Сава, но не учитываешь, что это НАША идея, и я тоже имею право голоса. К тому же нам никто не мешает обкатать шоу на малой сцене, и если оно получится, как задумали — снять площадку крупнее. Ведь можно двигаться от малого к большему. — Не в мире шоу-бизнеса, — не согласился с братом. Он, в сущности, ничего не понимал в том, в чём впервые принимал участие. И я уже даже жалел, что первый свой масштабный продюсерский проект согласился реализовать с ним. Один его договор с Асланом — человеком, который мановением руки мог перекрыть кислород любой труппе или артисту — вызывал у меня недоверие. Хотя этот монстр культурного столичного поприща и был приятелем отца, я чувствовал между ними какое-то напряжение, а после гибели родителей Аслан как-то сильно закрутился на близкой к нам с братом орбите. Лишь отец держал его интерес подальше от и нас с братом, но вечный шалопай Сергей будто вместе с родителями потерял разум, раз за моей спиной решил иметь с ним дела. Я ощущал вину и даже страх брата, когда речь заходила об этом человеке, и это было понятно: Барышников Аслан Альбертович по-мелкому не играет, и если он взял брата в оборот, выпьет кровь, выпотрошит до последней жилы, но добьётся того, что задумал. Но вот что? На это наша с братом связь не давала ответа. Как и сам Сергей. ---------- Дубль двенадцатый. Поцелуи горячих сердец Дубль двенадцатый. Поцелуи горячих сердец В одиннадцать мои соседки ещё не спали. Марина только пришла с работы и курила в кухне, с кем-то переписываясь в соцсети и колупая вилкой копчёную куриную грудку. — Привет, — улыбнулась девушка. — Хочешь? — кивнула на своё изысканное блюдо. — У меня клубника и рукола есть, можно салат сделать, — предложила. — Правда, кедровых орешков для него нет. — Ну, это в Москве невиданная роскошь, дешевле красную икру купить, — хохотнула Марина. — У меня немного миндаля завалялось, подойдёт? — Доставай, — кивнула и увидела у неё сыр. — И фета тоже пригодится. — Окей… Я достала из холодильника ягоду, пряную зелень, дижонскую горчицу и бальзамический уксус. Быстро нарвала шпинат и руколу, нарезала ломтиками курицу, сыр, шалот и на четвертинки клубнику, под внимательным взглядом соседки смешала в блендере стопку минералки с парой крупных ягод, зеленью тимьяна, горчицей и черным перцем. Заправила аппетитную горку и встретила удивлённый взгляд девушки: — Высокая кухня? — Да нет, выпендриваюсь, — улыбнулась я. — Ты так довыпендриваешься, я тебе на шею сяду, — засмеялась Марина и нацепила на вилку канапе из кусочков и зелени и макнула в большую каплю соуса. — Ммм… райское наслаждение! — Спасибо, — я скромно присела в реверансе и присоединилась к ночному дожору. — А орехи куда? — спросила сотрапезница, кивнув на пакетик. — Ой, забыла! Сверху посыпать надо было, — огорчилась я. — Забей. Хорошего понемногу, и без них было вкусно, — успокоила девушка, последним кусочком курицы собирая соус с краев тарелки. — Спасибо, — погладила живот и потянулась. — Теперь в душ и спать. Уже мечтаю о выходном, — призналась, потягиваясь так проникновенно, что и мне захотелось в постель и никуда неделю носа не высовывать. — Спокойной ночи, — улыбнулась ей, не сдержав вслед за Мариной зевоту, хотя спать не хотелось — у меня было время подремать вечером. — Тебе бы поваром в ресторан с такими талантами. — Поживём — увидим, — улыбнулась я. Мне уже пару раз приходила в голову мысль научиться готовить как шеф-повар. Сергей оказался настоящим гурманом, и мне хотелось радовать его собственноручно приготовленной едой. Я ждала звонка парня, но телефон молчал. Слышно было за дверью в подъезде, как открылся лифт, потом какие-то голоса, но всё быстро стихло. Посмотрела на часы — без пяти полночь. Не знала, что за сюрприз меня ждёт, надела красивое бельё в предвкушении страстной ночи, и сверху накинула кружевной на шелковой подкладке пеньюар. Ровно в полночь отперла входную дверь, открыла от любопытства и обомлела: миллион, миллион, миллион алых роз — это не песня, это моя полуночная реальность. Их аромат заглушил подъездный дух и выветрил из головы все мысли. Хотя одна — куда я дену все цветы?! — всё же мелькнула. — Яра… — скользнул по коже ласковым ветерком голос Сергея. Он вышел из лифта — я и не слышала, как поднялся! — с горшочком бело-розовой орхидеи. — Я тебе вот… подарок принёс… — Серёж… это… волшебно… и безумно дорого… — Дороже тебя ничего нет, Ярослава, — не согласился парень. …и в следующую секунду я уже стояла в его объятиях. Поцелуй, которым он запечатлел это признание, был безумно сладким, словно на губах осел аромат цветов, наполнил дыхание мёдом и волшебством. Серёжа обволакивал лаской мои губы, а казалось, что его поцелуи касались сердца, навсегда оставляя на нём свои метки моей ему принадлежности. А я оставляла свои — это ощущение прикосновения к его сердцу было почти осязаемым: трепетным, горячим, невыразимо нежным. Я чувствовала эмоции любимого мужчины как свои, и это было так удивительно и странно… Но продлилось очень недолго, будто я, осознав это, спугнула что-то боязливое и недоверчивое. — Теперь ты моя навсегда, Яра, — прошептал в губы парень так уверенно и твёрдо, будто только что произошло что-то, давшее ему право присвоить меня. Я и не думала этому сопротивляться. Потому что чувствовала то же самое. Он — мой, я — его. И это решили не мы, это решилось где-то на небесах. — Я люблю тебя… От счастья хотелось плакать. От его взгляда некуда было деваться, Сергей смотрел так, будто читал мои мысли и чуть улыбался, словно сдерживал главные эмоции в ожидании ответа, который уже знал. — И я люблю тебя, — не заставила его ждать. И его улыбка расцвела ямочкой на щеке и тихим счастливым смехом. — Давай занесём цветы? — предложил он, поднимая с пола отставленный горшочек. — Куда я их столько? — Тут всего девятьсот девяносто девять, — улыбнулся, — а тысячная вот, — вручил мне орхидею. — Мне показалось, миллион, как в песне… Несколько минут нам потребовалось, чтобы перенести стеклянные ведёрки с серебристыми ручками на балкон. Несколько букетов обычных соцветий я поставила в кухне, а у себя в комнате едва смогла разместить миниатюрные цветы — мне всегда очень нравились именно мелкие розы. — У тебя есть рубашка в клеточку? — вдруг спросил Сергей. — Это есть у каждой уважающей себя девушки, — ответила, доставая из комода нужную вещь. — Надевай с джинсами, бери питона и поехали. — Но разве… Я прикусила язык. Не хотелось никуда уходить, хотелось стоять, сидеть, лежать в его объятиях. Пока расставляла букеты, глупо улыбалась, мечтая о той ночи, какую мы проведём после наших признаний друг другу. А тут — одевайся и помчали. Интересно, куда, и зачем там нужен Локи? *** Сергей не переставал удивлять. На этот раз мы мчались на большом мотоцикле в центр города. Питона пришлось спрятать в рюкзак — переноску держать в руке не лучшая затея. Прильнула к парню, насколько позволял шлем, и обнимала крепко, наслаждаясь его близостью и скоростью. Рекламные огни сливались в огненные и синие реки, вспыхивали и рассыпались искрами, и казалось, что я сплю и вижу прекрасный сон. Так бы и каталась всю ночь… всю жизнь, лишь бы рядом с ним. Но поездка завершилась. Вздохнув, я слезла с сиденья и с удивлением уставилась на кафе, оформленное в стиле дикого запада. Бар «Гадкий койот» в самом центре Москвы с настоящими batwing doors[1] и охраной в униформе шерифов. А вся немаленькая парковка забита квадроциклами, байками, кое-где видно было и машины с открытым верхом. — Ничего себе… — только и смогла я вымолвить. В этом баре явно собирается крутая тусовка, золотая молодёжь. Впрочем, и мой парень принадлежит к ней. Я не задумывалась об этом раньше, разве что слегка удивлялась знакомствам друга и его разносторонними знаниями, но больше меня все-таки занимала непонятная, но всё же ощутимая смена его… поведения? Не могла подобрать точное слово, но Сергей менялся. Я вывела для себя закономерность: когда он казался старше, чем обычно, то избегал секса или всё заканчивалось моим удовлетворением; а озорной, как мальчишка, он занимался сексом яростно и так страстно, что казалось, вместо крови в нем течет огонь. Сегодня мой парень снова казался старше, предупредительнее, прозорливее и чувствительнее, и я уже знала, что максимум, чем завершится сегодняшнее свидание — это глубоким трепетным поцелуем. А если буду настойчивее — он подарит мне божественный оргазм и уйдёт возбуждённым. Я снова вздохнула. Казалось, простояла, глазея по сторонам, целую вечность — столько всего передумала, а оказалось, Сергей только прицепил шлемы к рулю и заблокировал колёса мотоцикла. — Нравится? — взял меня под локоть и повел внутрь. — Сейчас узнаем, — игриво ответила ему, наградив ласковым взглядом и тая от нежной улыбки, подаренной мне в ответ. — Я прочитал, что змеи не любят запах алкоголя, надеюсь, Локи не сильно будет нервничать сегодня. — Ну… это странно — брать на свидание питона, — лукаво улыбнулась. — Ты же что-то задумал, да? — прищурилась, попав под обстрел его сизых, словно голубиное крыло необычных глаз. — Задумал, — согласился, наградив меня широкой хитрой улыбкой с чудесной ямочкой на щеке. — Но тебе понравится. Он коснулся моей щеки лёгким поцелуем, и я запечатлела в памяти эту невинную ласку, добавляя ее в шкатулку душевных бесценностей. — Интригуешь? — Заигрываю, — флиртовал со мной парень. Незаметно за разговорами мы миновали лестницу, ведущую вниз и вверх, и вошли в бар, спрятавшийся за тяжёлыми шторами. Показалось, перенеслись во времени, и это ощущение было бы полным, если бы не современно, но подходяще месту одетые гости заведения и подсвеченные дюралайтом витрины с напитками за барной стойкой. А сама стойка… Это просто нечто! Из толстых досок, длиной несколько метров. И на них танцевали девушки — койотки, одетые в сексуальные шортики и майки, с татуировками и пирсингом, в ковбойских шляпах и высоких ботинках. И, кажется, я уже догадалась, зачем Сергей попросил взять питона. Повернулась к нему, но сказать ничего не успела — он мягко подтолкнул меня к стойке с бесконечным рядом занятых посетителями барных стульев. Здесь было шумно: голоса, музыка, свист, звон толстостенных пивных кружек и бокалов — все создавало в немного мрачноватом помещении праздничную разбитную атмосферу. Здесь не ощущалось никаких правил, приветствовалось неформальное общение всех со всеми, за грубо сколоченными столами в компании гостей сидели одетые в наряды ковбоев, бандитов, шахтеров и солдат официанты и травили байки Дикого Запада — их было слышно со всех сторон. Не хватало только драк и ставок, кто доскачет на лошади первым или соблазнит очередную красавицу. Зато были дартс, бильярд и боулинг — характерные звуки я слышала снизу, с цокольного этажа, когда мы с Сережей проходили мимо лестницы. И были выстрелы и удары плетью, а самое главное — огромный чёрный бык, американский аттракцион «Родео». — Как тебе здесь, Яра? — спросил Сергей, усаживаясь на барный высокий широкий табурет и притягивая меня к себе — на таком сиденье почти везде сидели по двое влюблённые парочки и подружки. Парни предпочитали занимать разные места или просто стоять, снизу заглядываясь на танцующих провокационные импровизации койоток. — Необыкновенно! Очень атмосферно, и кажется, что за пределами бара настоящий Дикий Запад! Я бы, честно, даже не удивилась, окажись это так! — Что, вернёмся и проверим? — с готовностью стал подниматься с места Сергей. — Всегда успеем, милый! — поспешно схватила его за руку и обвила вокруг своей талии — все же сиденье не до такой степени широко, чтобы удобно сидеть рядом. Но мой находчивый парень мгновенно нашёл выход из положения — сначала подтянул меня себе на колени, а потом отодвинулся назад, удобно усадив меня между своих ног. Я оказалась в коконе из его тела и завертела головой посмотреть, сидит ли так кто-нибудь еще. Не сидели. Зато несколько девушек уютно устроились на плечах своих парней. — Неформатно… — одобрила я и откинула голову на грудь Сергея, чуть повернула ее и тут же получила поцелуй и вопросительный взгляд. — Ты что-то сказала? Я не услышал, прости, очень шумно… — Мне здесь нравится! — крикнула, как речёвку в пионерском лагере, и вскинула вверх кулаки. Не успела испугаться своей выходки, как услышала одобрительный крик барменов и гостей, поддержавших мой боевой клич смешным улюлюканьем и поднятыми вверх кружками с пивом — у некоторых они были деревянные! — бокалами и стаканами, и довольным веселым смехом моего парня. Он сжал ноги и обвил меня руками, целуя в шею, и тут же получил громкое «О-о-о! У кого-то вечер будет жарким!» Да! Здесь было необыкновенно, и я вписалась сюда, как родная! Мне все здесь было по душе, и очень подходило моему характеру, который я так старательно прятала под личиной пай-девочки и который мистическим образом удалось распознать моему любимому человеку. Осталось оправдать его ожидания. Да и я ждала от него сегодня гораздо большего… -----------------------—[1] B atwing doors — маятниковые двери в форме крыльев летучей мыши . ---------- Дубль тринадцатый. Эйфория чувств Дубль тринадцатый. Эйфория чувств Сергей Не моя эйфория била в грудь дробными ударами сердца, на душе разливалось трепетное тепло, а внутреннюю сторону бедер и в паху возбуждающе покалывало. Разделся догола, лег на спину, раскидав вольготно руки и ноги, сосредоточился на ощущениях, как учил Савелий, чтобы чувствовать его еще лучше. Ладоней коснулось жадное желание прикосновений, покалывание между ног стало сильнее, и фантомное горячее прикосновение к паху вызвало эрекцию. В другой раз я бы занялся мастурбацией, чтобы завести брата еще больше и подтолкнуть к близости с Ярой, но мне нужно было другое. Моя эмпатия немного слабее, чем у близнеца. Он легко улавливает нюансы и даже тени мимолетных ощущений, я же много лет игнорировал их, потому что даже подсознательно отвергал то, чем наказала нас с братом природа, глушил своими эмоциями, бунтовал против этой связи с близнецом, лишившей нас обоих права на личное пространство, на собственные чувства, на индивидуальность. Но любовь к Яре все изменила. Я, как и Савелий, чувствовал ее на любом расстоянии. А главное — был уверен, что она та девушка, которая может быть с нами обоими, захочет этого сама. Мне уже не терпелось покончить с этой затянувшейся тайной, признаться любимой, что нас двое, и мы оба любим ее так, как не сможет никто. Рассмеялся, припомнив, сколько получил от Савы подзатыльников за то, что рисовал в воображении постельные сцены с нами тремя. «Не так сразу, штепсель!» — осаживал он, но потом и сам мечтательно улыбался, как влюбленный придурок. Потому что такая близость — апогей нашего проклятого дара, потому что тогда ощущения настолько сильные и невероятные, что сам себе кажешься плотным сгустком, квинтэссенцией чувств. Я предвкушал лавину эмоций и сгорал от нетерпения напитаться ими и последние недели тренировал свое сверхчувственное восприятие и старался не закрываться по привычке от окружающих меня потоков. Возбуждение мешало сосредоточиться. Оно нарастало пульсирующими рывками и ломило член. Мне не удавалось выровнять дыхание и справиться с вдвойне усиленным желанием разрядиться. Я вцепился в одеяло пальцами и замотал головой, рыча сквозь сцепленные зубы, но тело выкручивало жаждой секса, бедра сами толкались вперед, а головка, казалось, лопнет, если не утонет в вожделенной плоти. Я скатился с постели на пол, стягивая за собой и одеяло с простыней, поднялся на ослабевшие ноги и рванул в ванную. Теплые твердые струи из душевой лейки, быстро ударившие в налившуюся плоть, едва не вызвали оргазм, но выкрученный до конца кран добавил холода, и я дрожал уже от него, чувствуя ноющую боль в яйцах от неудовлетворенности. Но возбуждение остыло. *** — Выбирай коктейль, повелительница змей, — раскрыл меню Сергей, положив подбородок мне на плечо. — Я буду безалкогольный. — Я тоже, — чмокнула его в кончик носа. — Ты не за рулем, не хочешь безбожно оторваться? По-моему, самое место. Тут можно практически все. — Немного позже. Локи не любит запах алкоголя. — М-м-м, так ты все же решилась? — заиграл бровями мой парень. — Ну-у-у… здесь же можно почти все? — засмеялась я и почувствовала легкое движение ладони Сергея по моему животу к бедру. — Наверное, это все-таки запрещено, — лукаво усмехнулась. — Но до безобразия хочется. Наверное, надо вытрясти похабные мысли на «Родео». — О-о, я бы посмотрела, какой ты мачо! — кивнула я. — Но только я останусь здесь сторожить место. В бар набилось народу столько, что между людьми не проскочил бы и леденец, не то что яблоко. Вся эта живая человеческая масса танцевала, выкрикивала что-то и хохотала, здесь пропадали условности, все легко знакомились со всеми и курсировали от компании к компании, от столика к бару и обратно. Наверное, и в бильярдной, и в кегельбане тоже было вавилонское столпотворение. Сергей соскользнул с табуретки, но я вдруг неожиданно для себя поймала его за руку: — Я первая. — Ты уверена? — склонил набок голову парень и улыбнулся, сверкнув ямочкой на щеке. Я затянула его на высокий табурет и пошла к аттракциону, собравшему вокруг себя большую часть посетителей. Бык как раз был свободен, а парень в ковбойской одежде с хлыстом зазывал смельчаков. — Я хочу! — крикнула, сняла кроссовки и носки, подвернула до самых коленей свободные штанины джинсов и перелезла через невысокий бортик батута, в центре которого возвышался черный исполин с убийственным взглядом. Мне выдали высокие плотные перчатки и ковбойскую шляпу, я с опаской пощупала внушительные рога отполированного животного и выдохнула с облегчением — они оказались из мягкой резины. Запрыгнула на спину зверю и вцепилась в брезентовый ремень-поводья, плотно прижав ноги к его бокам. — Сегодняшний рекорд — двадцать семь секунд! — подняв руки, зычно крикнул ковбой. — И у нас есть желающий его побить! — Береги зубы! — крикнул кто-то из толпы, и остальные засмеялись. Я нашла взглядом Сергея. Он сидел, облокотив локти за спиной на стойку бара, а прямо над ним выплясывала в эротичных шортиках и топике «грязная койотка». Но мой парень не обращал на нее никакого внимания, он смотрела только на меня, и столько было в его глазах любви и восхищения, что я забыла, где нахожусь, и потому чуть не вылетела из «седла», когда бык качнулся вперед и тут же повернулся. Взвизгнув, я вцепилась в поводья намертво. Ковбой, легко водивший пальцем по сенсорной панели и управлявший быком, скидок на то, что в седле девушка, не делал. И от чего беречь зубы я поняла уже через виток — бык резко дернулся вперед и вниз, а потом еще резче и неожиданней встал в дыбы. И горбиком выпирающая деревянная холка едва не впечаталась мне в лицо — я дико разозлилась на ковбоя: невозможно управлять инерцией тела, а этот прием нечестный, мне только чудом не выбило челюсть и не разбило нос, я успела почувствовать тепло и запах дерева, пропитанного краской, и вонь седла, напитавшегося человеческим потом. И эта ярость во мне плескалась через край, размывая лица людей, сливая их голоса в один рев, почти перекрываемый ревом несшейся по венам крови, разбавленной мощным выплеском адреналина. Все потеряло смысл, кроме жгучего желания добраться до ковбоя и выбить ему зубы. Но для этого надо сначала укротить этого чудовищно подвижного быка, олицетворившего мою бешеную жажду мести… Я не знала, сколько прошло времени, казалось, ноги срослись с гладкими боками животного, руки в жестких перчатках застыли, а сама я превратилась в пружину. Но занятия танцами пусть немного, но помогли — я поймала «ритм» устройства, вращавшего быка, а тело вспомнило полученные в далеком детстве уроки верховой езды без седла. И рев голосов распался на отдельные возгласы, смех и шутки, огни не сливались в световое кольцо, а скомканное, как неудавшийся рисунок, изображение окружающего пространства распалось на детали: столики, батут вокруг меня, барная стойка, море людей… Разглядывать было некогда, рассредоточенное внимание сослужило мне плохую службу — бык взбрыкнул, резко подбросив меня вверх, я почувствовала, как словно наживую отрываются мои ноги от его боков, и все вокруг делает сальто. Крик Сергея «Яра!» и будто удар по рукам заставили меня с трудом разжать занемевшие от напряжения пальцы, и я резко кувыркнулась на батуте рядом с бортиком. Кто-то помог встать. Кровь еще шумела в ушах, а сердце отбивало пульс в висках, когда я пыталась совладать с телом — меня трясло от спадавшего напряжения, я с трудом делала шаги по батуту к ступеньки с него и стягивала с рук перчатки. Ладони покраснели и горели огнем, хотелось опустить их в ледяную воду. — …двенадцать секунд! — услышала я голос ковбоя. — Это сегодняшний рекорд!.. — вопил он радостно, будто выиграл миллион тонн золота. — Всего двенадцать секунд? — недоверчиво переспросила я, никому конкретно не адресуя вопрос. Мне показалось, меня мотало несколько часов. Вся жизнь на фоне «Родео» показалась легкой, а все неприятности — сущим пустяком. — Минута двенадцать секунд, — поправили меня рядом оказавшиеся девушки. — …Есть желающие побить его?! — продолжал вопить ковбой. — Мисс может получить свой приз! — повернулся он ко мне. О да! Сейчас я получу свой приз! Но растерзать ковбоя за адский треш и нечестные приемы не дал Сергей. Перехватил меня поперек талии и буквально унес на наши места за стойкой бара — Локи в рюкзаке не лежал спокойно, и живая сумка оказалась лучшим охранником одного на двоих места. Но я рада была оказаться в руках Сережи, когда он усадил меня на колени лицом к себе и поцеловал. — Ваш приз! — раздался стук стаканов и веселый голос за спиной. Вся жизнь перед глазами пролетела, а выиграла я всего лишь пару литровых кружек американского пива. — Безалкогольное, как ваш парень просил! Кружки тоже ваши! — весело улыбалась «койотка» и посмотрела на мой беспокойный рюкзак. — А кто у вас там? — спросила, перекрикивая бедлам — тут вообще спокойно разговаривать было невозможно. — Змей, — улыбнулась я. — А можно посмотреть? Мне пришлось развернуться к ней, чтобы открыть сумку и достать Локи. — Вау! — воскликнула койотка. — Да он красавец! — ее глаза горели восхищением, а страха или отвращения — ни капли. — Можно его потрогать, он не будет против? — Я положила Локи себе на плечи, и девушка коснулась его очень осторожно. — Он теплый?! Вот да. Почему-то все думают, что змеи скользкие и холодные. А они мягкие и теплые, шелковые. Никому же не отвратителен шелк? — Да, он такой, — улыбалась я и гладила своего питомца, чувствуя, как Сережа обнял мои бедра. — Станцуй с ним? — предложил он. — Правда, давай! — воскликнула койотка. — Такого шоу у нас еще не было! Больше всего на свете хотелось остаться в руках Сергея, чувствовать тепло его ладоней на коже под рубашкой, мурчать от удовольствия и возбуждения, родившегося еще дома, когда он признался мне в любви, и с той минуты и лишь подпитываемого всем происходящим этим вечером. Но азарт тоже бурлил в крови, вскипяченной во время родео. И я не отказалась. Скинула обувь и носочки, взобралась на барную стойку и погладила змея, помогая ему успокоиться. Койотка включила популярную зарубежку лохматых восьмидесятых, и публика поддержала ее хлопками в ладоши. Мне эта композиция подходила идеально, Локи ловил вибрации музыки и поддержки зрителей, и я задвигалась, ненавязчиво направляя питона… …Было раннее утро, когда мы вышли на улицу. Я устала, ноги гудели от танцев, тело разбивала истома, хотелось только одного — растянуться на постели под одеялом с Серёжей и спать, спать, спать… Он не гнал мотоцикл, а я его обнимала и счастливо улыбалась. Домой вошли тихо — соседки еще не встали. Я положила питона в его гнездо и скинула с себя одежду, чтобы лечь спать. Сергей тоже разделся и задернул плотные шторы. Я легла, предвкушая долгий сон, но Сергей, присоединившись ко мне под одеялом, накрыл меня собой и прошептал, смотря в глаза, запуская мурашки по коже и пальцы в мои распущенные волосы. — Прости… — За что? — удивилась я, обвивая его шею руками. — За то, что сейчас будет… — и так нежно меня поцеловал с закрытыми глазами, с таким наслаждением, словно и не целовались мы весь вечер в кафе. Мы лишь на четверть минуточки оторвались друг от друга — чтобы избавиться от нижнего белья. И потом я таяла в его руках от щемящей ласки и неги, от слов о своей любви ко мне, которые он мне шептал так, что я плакала от счастья и такой же любви к нему. ---------- Дубль четырнадцатый. 1+1=3 Дубль четырнадцатый. 1+1=3 Моя маленькая мечта сбилась — я уснула, прижавшись к Сереже всем телом, обняв его и закинув бедро на него. Он ласково гладил мои волосы, разметавшиеся по подушке, и убаюкивал меня поцелуями в висок. Кажется, я улыбалась, когда засыпала. И проснулась после обеда тоже с улыбкой, все еще в руках парня, обнимавшего меня со спины. Завозилась, разворачиваясь к нему, но он придавил мои бедра ногой, так что получилось вывернуться только верней половиной тела. Прижалась губами к губам Сергея. Его ресницы затрепетали, а в попу мне уперся твердый стояк. — Не шевелись, пока не случилось непоправимое, — не открывая глаз, сказал он тихо и позволил целовать его лицо. Я завозилась голой попкой по его члену, и Сергей накрыл горячей ладонью мою грудь, погладил отвердевший сосок и скользнул к шее, устроив локоть между грудей. А потом в меня плавно и вежливо вошёл крупный член. Я все-таки развернулась наполовину, распахнув бёдра и откинув одеяло. Стало жарко от тела парня и возбуждения. Сергей открыл глаза, и мы сошлись еще и взглядами. Запустив под меня руку, он ласкал мою грудь, а второй клитор, растирая по нему нашу смазку. Меня выгибало от предвкушения пика наслаждения, но я так и не смогла закрыть глаза — смотрела в Серёжины и задыхалась от ощущений. Я кончила быстро и сильно, заскулила, закусив губу. Сергей развернул меня на спину и снова в меня вошел, крепко обхватив руками и запечатывая мои стоны во рту поцелуем. Он двигался плавно и мягко, и я снова заметалась под ним от быстро нахлынувшего оргазма. Но Сергей снова не отпустил, не замедлился, не прервал ритм, изводил меня нежностью до слез. Когда третий раз кончила вместе с ним, я уже плакала. Меня просто разрывало от любви к этому парню, я цеплялась за него и не могла успокоиться, целовала его в плечи, шею, грудь, льнула к нему и вообще не могла представить, что он сейчас встанет и уйдет. Да просто встанет. Это было бы чудовищно жестоко, потому что я отчетливо поняла, что он — моя половинка. Вот так я его чувствовала и ничего сделать с собой не могла. Сергей будто понимал меня. Может быть, чувствовал то же самое. Потому что тоже крепко прижимал меня к себе, покрывал поцелуями лицо, выпивал слезы. А потом прошептал на ухо: — Выходи за меня замуж… — Я закивала и разрыдалась еще сильнее. — Прямо завтра, потому что я не отпущу тебя больше. И не отпустил. До самого позднего вечера мы так и не оделись. Занимались любовью в постели, в ванной и в кухне, когда пошли разогревать еду в микроволновке. И почти каждый раз я плакала от того, что чувствовала, меня будто прорвало, казалось, я переполнилось не только своими ощущениями, но и его тоже. Не знала, как это возможно, но эмоции будто умножались на три и не вмещались в мое сердце. От того оно то быстро колотилось, то замирало, будто на передышку, и частило снова. И мне было мало Сергея, я хотела его еще одного. Было мало его рук, губ и нежности, мало его взглядов и прикосновений. Я хотела чувствовать его везде одновременно: когда ласкал клитор языком — хотела, чтобы он ласкал и соски; когда запускал пальцы в волосы — чтобы крепко вжимал в себя мои бедра и проникал глубже… Я не понимала, что со мной творилось, но мне это безумно нравилось. День плавно перетек в ночь. Мы с Сергеем утонули в своих чувствах, естественным продолжением которого стали секс. Никогда еще я не ощущала такую связь с другим человеком, а с Серёжей мы словно были единым целом, две половинки, нашедшие друг друга. — Я тоже это чувствую, — с полуулыбкой сказал он, когда поделилась этим невероятным ощущением. Оно воспринималось как не-одиночество внутри себя, я будто впустила в душу этого парня. Это вряд ли можно передать словами, но я попробовала и почему-то даже не удивилась, когда Сергей описал то, что я чувствовала в тот момент: — Это как живая волна… субстанция внутри тебя. Она отзывается на мои эмоции, и ты чувствуешь то, что чувствую я, но понимаешь интуитивно, что это не твои чувства. А когда мы на пике вместе, чувство усиливается. — Да… — я закрыла глаза и выгнулась, потому что в этот момент Сережа запустил пальца мне между ног и коснулся чувствительной влажной кожи на внутренней стороне бедра. — Я хочу снова это почувствовать, — развела ноги чуть шире, разрешая все и прислушиваясь к ощущениям. Мне хотелось насладиться близостью осознанно, прочувствовать оттенки ощущений и понять, где мои эмоции, а где Сережины. Но это оказалось невозможно, потому что разделять то, что чувствовала, было просто невозможно. Мы, кажется, были на одной волне, а сопротивляться девятому валу — так себе затея. И я просто окунулась в наслаждение, прощаясь на время с умными мыслями. Невозможно расчленять на молекулы ощущения, когда он так кружил языком по клитору, обволакивая жарким дыханием и неотступной лаской. От каждого поцелуя по пути от бедра к груди, шее и губам под кожей будто круги расходились и устремлялись глубже, вызывая трепет и предвкушение. Я не могла больше ждать, я хотела его до сумасшествия. Опрокинула на спину и развела ноги, прижав ладонями бедра к постели. Смотрела на крупный член, рельефный от вздувшихся вен и твердый под бархатистой кожей, с порочно блестевшей розовой головкой. Он вздрагивал, когда я касалась тонкой кожи в паху парня, покачивался, вставая, а я не могла отвести от него восторженного взгляда. Сережа красив везде. Я опустила голову, вбирая его горячую плоть в рот так глубоко, как могла, расслабляя горло. Сергей замер, лишь по телу прошла мелкая дрожь и мурашки. И мне безумно нравилась его реакция. Я забыла о времени, когда облизывала его член и посасывала головку, забирала ствол как могла глубоко в рот, наслаждаясь отзывчивостью парня. Он убирал с лица мои волосы, когда смотрел на то, что я делаю, а когда наши взгляды встречались, в его я видела бесконечную нежность и любовь. А мне хотелось, чтобы он сорвался в экстаз, отбросил осторожность и всадил себя в меня до звезд перед глазами. Я выводила его на это, не позволяя подняться, лаская жестче и быстрее. Сергей вздрагивал и подмахивал бедрами, когда сосала, мастурбировал, когда вылизывала его крупные яйца и осыпала поцелуями бедра там, где они переходят в ягодицы. Он весь вспотел и на каждое мое прикосновение реагировал остро и быстро. Был уже на грани и потянул меня на себя, но я хотела не этого. Я хотела порочности до края, за гранью. Так, чтобы было стыдно об этом вспоминать и хотелось повторить. Я была ненасытна, как сама похоть и разврат. Зажала его бедра между ног, встав на колени. Расстояния между нашими телами хватило как раз, чтобы в мю плоть вошла головка члена. Я не опускалась ниже, а двигалась вперед и назад, выгнувшись и откинув волосы на спину. Ласкала клитор, размазывая по нему вязкую влагу, сжимала свою грудь и смотрела в пьяные от вожделения глаза Сережи. Он рассматривал меня откровенно, следил за пальцами и закусывал губу. Но очень недолго. Я почувствовала, как подкатывает его оргазм, каким-то внутренним чувством, о котором рассказывал мне Сережа совсем недавно, словно волна прокатилась внутри меня, ошпаривая с головы до паха, и в самый ответственный момент я жестко насадилась на член и прижалась к телу парня, двигая бедра в такт внутренней волне. Cергей захлебнулся ощущениями, хватал ртом воздух судорожно, его бедра непроизвольно вжимались в меня, охваченные неконтролируемой крупной дрожью, а из рта вырывалось лишь глухое «Акх…» — вдохом заглушенный крик. Это было… великолепно! Я не могла бы подобрать другого слова. Кажется, я только что поняла то, о чем рассказывал Сергей. И чувствовать его вот так полно и отчетливо — это было… волшебно. Я была перевозбуждена своими открытиями и его эмоциями и кончила следом, подхватывая продолжительный оргазм парня. Потом упала ему на грудь без сил, с довольной улыбкой. — Это было… У меня нет подходящих слов, — прошептал парень, чуть отдышавшись, но все еще дыша тяжело и часто. Перебирал мои волосы пальцами и водил ими по всей длине прядей, касаясь кожи на спине. — Я не думал, что можно сойти с ума от удовольствия, но был очень близок к этому. *** Савелий Она тоже эмпат. Она чувствовала меня, и доказательств больше не нужно было. Я не мог ни о чем больше думать, и не мог больше откладывать объяснение с ней. Яра должна знать, что нас двое. Надоело играть в кошки-мышки. Тем более теперь, когда между нами так полыхнуло. Даже «прокаченную» Лизку я так не чувствовал, как Ярославу. Лизкины эмоции как бы отчуждались от наших с братом, существовали параллельно, а Яра… Мне нужно было оставить ее, вернуться домой и срочно все серьезно обсудить с Сергеем. Был уверен, что он уже и так понял все, ведь идентификации близнецов сама по себе мощная штука, а трагическая смерть наших родителей стала катализатором более тесного симбиоза наших личностей, которая теперь воспринималась нами как одна на двоих. Наш врач называет это общепринятым в медицине термином — близнецовая ситуация. Это странное явление взаимной идентификацией, рассеивание чувства «я», когда один близнец воспринимает другого как часть самого себя. Это о нас с братом. Эта наша беда. Правда, в этом я уже не был уверен. Потому что Ярослава тоже теперь воспринималась как часть моей личности, и она почувствовала меня так же. Оставалось узнать, возникнет ли у неё с моим близнецом такая связь. Потому что Сергей-то её чувствовал. Я был уверен, что Яра — наша женщина. Что она примет нас обоих. Да, мы будем странной для окружающих семьей, но чтобы уберечь Ярославу от косых взглядов, можем себе позволить уехать жить в страны, где полиаморные браки — обыденное дело. Об этом поговорим потом все вместе. А пока мы с братом должны придумать, как рассказать Яре о нас, чтобы для нее это не стало шоком. Как же все было просто с Лизой… И как трудно сейчас. Потерять Яру значит для нас с братом поставить на себе крест. А я только понял, что хочу не просто как-то жить, а быть по-настоящему счастливым! *** Сергей Я откинулся на подушку, вытирая сперму с кулака о простыню. Обкончался весь. Боже, эта девочка — жара! Вулкан! Если позволит… захочет заняться любовью втроем — мы все улетим в экстазе на небеса! Три эмпата на пике одноименных чувств — это фантастика просто! Меня крутило от нетерпения это испытать. Если меня накрыло так на расстоянии, что будет в момент… Улёт! Отвал башки! Еле сдерживал порывы позвонить брату и потребовать, чтобы они скорее приехали. Даже не сомневался, что предстать перед Ярой вдвоем не станет проблемой. Самое время. А потом… в кровать! Я сгорал от жажды ее тела и эмоций. ---------- Дубль пятнадцатый. Прима для продюсеров Дубль пятнадцатый. Прима для продюсеров Эту ночь мы спали. Потому что утром мне надо было на работу. Сережа отвез меня в магазин на мотоцикле. Мы остановились за углом и целовались, не в силах расстаться даже на минуту. И, кажется, источали секс, потому что нас обходили по большой дуге. Мы не говорили о том, что между нами происходило в последние сутки, но в каждом взгляде друг на друга, в каждом прикосновении был намек на то, что продолжение следует. А еще я чувствовала твёрдую уверенность внас , чтомы навсегда, что замуж за него — это не скоропалительно, а как раз вовремя. И предвкушала медовый месяц. Аж трясло и между ног становилось горячо при мысли о медовом месяце. — Яра… — промурчал Сергей, накрывая моей ладонью свой твердый пах. — Прекрати думать об этом… — прикрыл глаза на минуту и выдал, покачивая головой: — Похоже, придётся искать укромное местечко, потому что с таким стояком я до дома не доеду… Укромное местечко в Москве найти трудно, но мы нашли. Небольшой парк через дорогу. Когда парень прижимал меня к стволу липы, входя сзади и лаская клитор, я цеплялась за кору и бесстыдно подмахивала бедрами. Это был очень быстрый секс, но такой же горячий и взрывной, потому что… Потому что я снова чувствовалаего . Наше помноженное друг на друга желание сжигало все лишнее мгновенно, если дать ему волю. А сдерживать его было не место, поэтому уже спустя несколько движений мы удовлетворенно поправляли на себе одежду и оглядывались по сторонам, не стал ли наш секс достоянием чьих-то нескромных взглядов. Но нет, утром в парке было безлюдно, только слышно пение птиц, журчание воды в небольшом фонтанчике да стук колес по рельсам проезжавших мимо трамваев. Мы не сговариваясь, выйдя из парка, разомкнули руки и разошлись в разные стороны. Иначе все шло к тому, что работу я бы прогуляла. Очень не хотелось нам расставаться, очень хотелось быть вместе где угодно. Я не могла насытиться новыми ощущениями. Мы даже не договаривались, когда поедем в ЗАГС. Я просто знала, что Сережа все решит. Мне просто нужно быть готовой. А я и была готова. Хоть сейчас. Я сидела в кабинете с глупой улыбкой на лице, покусывая краешками зубов ручку так нежно, словно это головка члена любимого парня. Никак не могла выключить сердце и воспоминания о ночи и включить голову. Наверное, вот это у мужчин и называется думать нижней головой — когда то, что было, докручиваешь тем, как еще бы хотелось. Уф… Меня просто жаром обдавало так, что во рту мгновенно пересыхало от того, какие картинки вставали перед глазами. — Так, так, так, подруга! Кажется, у кого-то была бурная ночь и, кажется, кто-то еще не забыл ее! — воскликнула Света, как-то незаметно войдя в кабинет. Я встала и вышла из-за стола, раскинув руки, чтобы обнять подругу. — Мне даже завидно! — поцеловала она меня в щеку. — Ты выглядишь просто неприлично счастливой!.. Я покраснела от мгновенно вспыхнувших перед внутренним взором картинок, ответивших на запрос по слову «неприлично». Конечно, ведь все неприличное так приятно… И Света ну никак не могла пропустить смену цвета моей кожи: — …Я сейчас от зависти умру. И спроситьнеприлично , — я снова вспыхнула, да так, что подруга за собственные щеки схватилась и принялась обмахиваться себя рукой. — Ох, я щас сгорю! Ну хоть что-нибудь расскажи! — взмолилась. — Я замуж выхожу! — сообщилахоть что-нибудь . Ну не рассказывать же подруге подробности жарких суток! — Обалдеть… — выдохнула она, прижав кулачки в груди. — Вот это страсть!.. — Она помолчала немного, потом спросила: — А заявление уже подали? — Наверное, сегодня. Отпустишь меня? — Ты еще спрашиваешь?! Кто я такая, чтобы ставить палки в колеса такой любви?! — взмахнула руками подруга, и мы рассмеялись. — Слушай, ну а что со «Званым ужином»? Ты не передумала сниматься? — Если честно… — я сделала большие глаза и заговорщицки прошептала, — я вообще ничего сейчас не хочу, кроме как целоваться и валяться в постели. Он такой… — теперь я прижала кулачки к груди и закатила глаза к небу. — Ах… — Привет, Яр — спустил меня розовых облаков Венчик — парень Светы. Он прошёл к моему рабочему столу и поставил на него пакет из ближайшего супермаркета. — Взял к чаю пряники, печеньки, кексики, а мне огромный хот-дог, ням-ням-ням… — сделав большие глаза, аккуратно достал реально длинный бутер. — Ты чего, совсем не кормишь жениха? — со смехом спросила я подругу, хлопнув ее легонько по руке и наблюдая, с какой жадность и наслаждением Веник отхватил от булки большой кусок. И так он вкусно ел, что я тоже захотела. В итоге бутер мы поделили на троих, а к сладкому не притронулись. Пока пили «МакКофе», друзья рассказывали о своей поездке, а я про быка и танец с питоном. Потом разговор плавно утёк снова в тему «Званого ужина». — …Я же отправила анкету кастинг-директору! — сообщила Светлана. — Он сказал, что в новую пятерку возьмет! Так что давай, Яра, побеждай, и тоже победю… эээ, побежду… — и отмахнулась, — в общем, я тоже выиграю, и мы обе попадем в полуфинал и порвем там всех! Йоху-у! — А какое ты развлечение сделаешь? — поинтересовалась я. — Веник сказал, что поможет мне его провести. Мы решили сделать для участников фотосессии на память. Веник договорится с продюсером взять костюмы какие-нибудь под тематику вечера. Правда? — пихнула Света жениха в бок. — Угу, думаю, братья против не будут. Они вообще нормальные парни. И шоу крутое будет. Фэнтези модное сейчас у девчонок — про оборотней. Пепельная волчица, истинная пара, то-сё… — перетёк на другую тему разговор. — Ого! — восхитилась я. — Люблю про истинные пары. — А у меня вот моя истинная пара, — Света стала ластиться к Вениамину, повисла на шее, чмокнула в щеку, стряхнула кончиками пальчиков крошки с губ. А я подумала о нас с Сергеем. Кажется, я понимала теперь, что такое истинные пары. Если ночью было не оно самое — возникновение парной связи, — то что? — Слушай, Вень, — язык сам собой заговорил, выдавая скоропалительную мысль, — а где кастинг на шоу пройти? Чем я не пепельная волчица? — тряхнула волосами. — Хм… — прищурился парень, — а ты ведь очень даже подойдешь. Там, правда, есть уже прима, но она будет в парике, похожем на твои волосы. Не знаю… — он задумался, потом вытащил бумажник и достал какую-то карточку. Серебристую, с номером телефона и подписью: «Продюсерский центр «Чертополох». — Это фамилия братьев, позвони и узнай всё сама. Я взяла визитку и провела пальцем по выпуклым цифрам. Номер телефона показался мне знакомым. Наверное, я уже была когда-то у них на кастинге. Только обычно квакеров набирают кастинг-менеджеры, и их номера есть в каждой соцсети. Пожала плечами и убрала карточку. Друзья вскоре попрощались, а я, наконец, пошла проверить клетки, отчеты продаж и сделать заказы поставщикам. *** Сергей — То есть мне надо сейчас ехать к Яре, а потом с ней в ЗАГС? — переспросил брата, все еще не веря. Улыбка растягивала губы против воли, я был безобразно счастлив. Немного сначала взбесился, что Савелий сделал предложение сам, ведь мы даже Лизке делали его вдвоем. Он мог подождать, пока предстанем Ярославе оба. Но досада почти прошла. В конце концов я уговорил себя считать это пробным подкатом, а повторить всё в другом месте и в другой обстановке, встав перед нашей принцессой на колени, мы можем и позже. И обручальных колечка на ее пальчике будет два, хотя замуж по бумажкам она выйдет, конечно, за одного из нас. И вот тут у нас нашла коса на камень. Я старше брата на девять минут и жениться должен первый. Ну то есть вообще просто я. Но Савелий уперся: — Нет, я поеду с Ярой в ЗАГС и подам заявление от своего имени. — Чё это? — возмутился я. — Она тебя еще даже не знает. — Вот я и хочу с тобой обсудить, как ей представиться, а ты уже слюни распустил. — А сам-то ты не, не распустил? — Серый, давай серьезно… — начал брат и замолчал, сам себя оборвав на полуслове. — Ладно. Давай я придумаю варианты, ты придумаешь, а потом обсудим. Я, честно говоря, чувствую себя паршиво из-за того, что переспал с ней под твоим именем. О да, я ощущал, как его это грызло. Мой брат — порядочность во плоти. — Я за спонтанность, — и не собираюсь ничего придумывать. Как будет — так будет. Романтик у нас Савелий, я люблю в лоб. — Но к Яре сегодня поеду я. Брат только кивнул. Помолчал с минуту и неуверенно сказал: — Вообще-то я хотел… Но, наверное, да… поедешь ты. Проверишь, есть ли между вамиэта связь. Савелий рассказал о своих ощущениях во время секса с нашей будущей женой, и я понял, с чего меня накрывало так сильно, что я чуть член и ладонь не стер, что аж глаза на лоб лезли от передоза эмоциями. Вот пусть теперь братишка погоняет на ручной дрезине. Я ухмыльнулся этой мысли. — Только я ведь ей обещал, что в ЗАГС сегодня… Вот черт… — Савелий поскреб затылок. — Совсем с катушек от счастья слетел… Как быть-то, Серёг? — Ну я ж и говорю — я поеду с ней и мы подадим заявление, — довольно заулыбался. — Понимаешь, в чем дело… — брат глянул на меня остро, пытливо, и продолжил не очень уверенно, — ты в меньшей степени экспат, чем я. За себя я уверен — Яра будет моей единственной на всю жизнь. По-другому не может быть просто. А ты? А я… Теперь я поскреб затылок. Я готов был отвечать за себя вот прямо сейчас, был уверен в себе, но что будет через пять лет? Савелий действительно более серьезный, надежный, слов на ветер не бросает, все продумывает и просчитывает. А я… вертихвост и флюгер по жизни. Был. Та же Лизка мне была не так сильно нужна, как брату. И вообще я хотел разорвать эту связь между нами. Ну реально иногда достает! Чувствуешь себя придатком к младшему. Я ведь сознательно глушил все это в себе, старался не замечать, не реагировать. Только чувство было, что мы на самом деле сообщающиеся сосуды: что у меня убыло, то у Савелия прибыло, но я все равно оставался экспатом и глушило меня уже не своими, а его эмоциями. Лучше уж свои. Потому я перестал бодаться сам с собой. Жесть, конечно, так жить, как мы. — Сав, нашей связью с тобой клянусь, что я буду хорошим мужем Ярославе. И тебе братом. Я хочу этого. Сказал серьезно. И в этот момент почувствовал, что брат мне поверил. Мы спонтанно шагнули друг к другу и обнялись. — Я верю тебе. Да и никуда ты не денешься, — хмыкнул и хлопнул меня по плечу. — Если ты подрастеряешь решительность, я тебе восполню её под завязку. Да уж… Вот так мы устроены… ---------- Дубль шестнадцатый. Ролевые игры Дубль шестнадцатый. Ролевые игры — Ты помнишь, с чего все началось? Сережа мешал мне работать. Сидел напротив меня за моим рабочим столом, подперев кулаком щеку, и светил ясными глазами. Я не переставала удивляться, какие они у него изменчивые: то тёмно-сизые с голубыми лучиками — тогда он становился игривым хищником, то голубые лучики расширялись — и парень становился ласковым, как кот. — С ванны с шампанским, — улыбнулась я, оторвавшись от нового прайса поставщика. Цены на товары поднялись как-то слишком сильно, я даже без бухгалтерского образования понимала, что обороты нашего магазина не обеспечат прибыли, и сидела выуживала хоть что-то по акции, чем можно затарить магазин, в ожидании, пока приедет его владелица — мать Светы. — Прости, Сереж, наверное, в ЗАГС сегодня не получится, — с досадой хлопнула толстой пачкой бумага по столу. — Яр-ра, поверь — я от тебя никуда не денусь, — так уверенно сказал, что… Впрочем, я почему-то сама была уверена, что официальная роспись просто формальность, между нами все так крепко, что просто даже мысль о том, что мы расстанемся или поссоримся, казалась смехотворной. Не понимала, откуда такая твердая уверенность у меня, но она так нравилась. Это та самая почва под ногами, по которой идти не страшно, от которой можно оттолкнуться и взлететь, которая не провалится, не исчезнет да и просто не даст поскользнуться! Волшебное ощущение! С Сережей вообще в мою жизнь плотно вошло волшебство. — Так, может, поедешь по своим делам? — предложила, прищурившись. — Выгоняешь? — игриво надул губы парень. Я рассмеялась. — Да! Предлагаю ролевую игру: я сегодня на твоем месте, а ты на моем. Пока я работаю и добываю деньги нам на жизнь, ты готовишь мне романтический ужин, ванну с лепестками роз и все такое… —Все такое мне уже нравится, — заулыбался предвкушающе Сережа. Я закатила глаза и рассмеялась снова. — Ну… я пошел? — Иди-иди, — махнула ладошкой. Парень ее поймал и поцеловал пальцы, тыльную сторону ладони, запястье… — Стоп, стоп, стоп! — закричала я, забирая свою руку. У меня уже мурашки по коже побежали от такой невинной, но будто порочной ласки. Хотя это мои мысли были порочны, как всегда с ним. — Ты сама напросилась, — подмигнул Сергей и встал. Навис надо мной, всем своим видом выпрашивая поцелуй в губы. Ну вот как не влюбиться в этого нежного разбойника?! Я встала, взяла его за шутливо за уши притянула к себе. Но он перехватил инициативу и поцеловал коротко, но пошло. Ох, я сама напросилась… Эта мысль грела в груди и щекотала внизу живота. А мне еще полдня работать… *** Савелий Быть влюбленным в какой-то мере плохо. Мне нужно было заниматься нашим с Сергеем шоу, а я думал только о Ярославе. Нужно было ехать в комитет выбивать места под баннеры на центральных улицах, а я видел перед глазами обнаженную прелестницу с пепельными волосами. Хмыкнул. Хотел ведь, чтобы примой в шоу была она, но Яра всего лишь статист, не потянет главную роль. Вздохнул. Черт, нужно все-таки браться за работу. И уже почти встал из-за стола, но услышал голос брата: — Савел, ты дома?! — Я дома, — вышел с кружкой чая в руке. — А ты почему дома? Разве не должен быть с Ярославой? — У них там форс-мажор какой-то, она отправила меня гулять до вечера. Так что я с тобой. А ты куда? — окинул меня взглядом. Я, как всегда, был одет в рубашку и брюки. У меня, пожалуй, только деловой вид сейчас и был тем единственным, что возвращало думы к шоу. — В офис, потом в комитет. — Замечательно! Как раз по дороге разбавлю скукоту. — Чем? — поинтересовался я искренне. Сергею явно надо поискать для себя другое дело на всю жизнь. Шоу с изнанки — это море проблем и трудностей, но я любил эту кухню, был среди костюмов, декораций, репетиций, деловых встреч как рыбка в воде. Брат же тяготился всем этим. Он как раз любил шоу в готовом виде. Потреблять и наслаждаться. — Яра заказала романтический ужин с ролевыми играми. Я поперхнулся. — Что? — откашлявшись, переспросил. — Ну вроде как мы поменялись местами: она добытчик, я нежный одуванчик, который готовит романтический ужин и все-все-все, что к нему прилагается. Хм… Чем не шоу? Может, войдет во вкус в малом и захочет нарастить объемы? — Дерзай, — одобрил я идею любимой. — Уже есть план? — Я думал, ты мне подскажешь… — удивленно распахнул глаза брат. — Ну нет, давай сам. Мне некогда. — Слушай… — замялся Сергей. — Ты не обидишься, если попрошу тебя сегодня переночевать в гостинице?.. — виновато смотрел на меня. Я пока молчал. Пусть обоснует. Хотя я понимал и так все, но пора брату учиться вести переговоры хотя бы со мной. А не просто выдвигать безумные и провальные идеи и поддаваться сомнительному влиянию всяких там Асланов. — …Ну какая романтика в ее комнате? И в ванную вдвоем не влезешь, а она хочет с лепестками роз и вместе. У меня член встал от картинки, вспыхнувшей перед глазами. Я в гостиницу не хотел, я хотел в ванну к Яре. — Согласен. Дом в твоем распоряжении, — ответил и вернулся в кабинет. Побросал в спортивную сумку домашние штаны, ноутбук и книгу. Подумал и книгу выложил — вспомнил, каким увидел брата утром, когда вернулся от Яры. Вряд ли я смогу сегодня спокойно почитать. Кажется, это времяпровождение вообще теперь мне будет недоступно. Вышел из усадьбы и направился в гараж. Сегодня возьму «Майбах». Может, погоняю. Давно не стритрейсерил. *** Я так и не нашла минутки позвонить по номеру с визитки. Вернее, я понимала, что минутки не хватит, а больше у меня и не было. Второй поставщик отозвал некоторые товары из всех магазинов-партнеров — что-то там случилось, пришла претензия на качество, вроде бы погибла от корма какая-то собачка и случился скандал в СМИ. Как назло, я только в прошлый раз закупила большую партию этого товара, и теперь должна была собрать все и оформить возврат. Если бы только из магазина. Стараясь избежать нового негатива в адрес компании, поставщик промотивировал управляющих магазинов хорошими бонусами, если удастся вернуть уже проданный товар. Я только вздохнула и принялась обзванивать клиентов. Интересно, как бы поставщик возвращал, например, проданный хлеб? Ведь, несмотря на то, что зоомагазины это в некотором роде клубы по интересам, где каждый клиент заполняет анкету о своем питомце и оставляет свой номер телефона, человеческие продуктовые магазины так не делают. Но что гадать? Я просто звонила, взвешивала, возвращала за возвратную часть товара деньги или подбирала аналогичную замену из кормов других марок. В магазине пришлось задержаться до самого закрытия. И утром эпопея с возвратом должна была повториться. Когда приехал Сергей, я уже не хотела никакого романтического вечера, а просто в душ и спать. *** Сергей Видно было, что Яра устала, я знал это состояние. И еще знал, что ей нужно. — Помнишь кино, где принцессу на бобах Жигунов привез спать в вой дом? — спросил, обнимая нашу с братом девочку за талию и выводя ее из магазина. — Ты повезешь меня спать к себе? — заулыбалась, хлопнув ресницами. Милаха. Зацеловал бы всю. Впрочем, все впереди. — Да, подадим заявление через портал Госуслуг и займемся развратно-поступательными движениями, — подхватил Яру на руки и покружил. Она рассмеялась. Мне нравился ее смех, похожий на песню птиц и журчание ручья одновременно. — Эх ты! Я думала, ты выдашь мне свой халат, вымоешь в ванне и уложишь спать, — укоризненно покачала головой, а у самой в глазах огоньки горели. Маленькая обманщица. — Ты меня хочешь, я тебя хочу, Почему же мы должны друг другу в чем-то отказывать? — дурачился, усаживая Яру в машину на переднее сиденье и поднимая ее ножки в салон. Наклонился, Поцеловал ножку от коленки к животу, потом чмокнул в губки и захлопнул дверцу. Через капот перепрыгнул, даже белые джинсы не замарал — вымыл машины в мойке в ста метрах от работы Яры. — Персонал разогнал на выходной — по дому можно бегать голышом, еду заказал из ресторана, ванная наполнится автоматически к нашему приезду, — доложил весело. — Вау! — ответила Яра и прикрыла зевок ладошкой. Но я знал, как и чем ее разбудить. Машину бросил на подъездной дорожке около гаража — брата сегодня не будет, мой серебристый «Мерседес» не помешает. Загоню утром, когда отвезу Ярославу на работу. Повел гостью в дом и чем ближе подходил, тем сильнее становилось будоражащее возбуждение. У меня кровь будто пенилась и шипела от желания войти в Яру вот прям тут и немедленно! Она наклонилась в холле, чтобы расстегнуть босоножки, и сам не понял, как одним движением стянул с нее кружевные розовые трусики, поцеловал в попку, лизнул, чтобы увлажнить складочки, попутно расстегивая джинсы. Выпрямился и не спеша ввел член в Яру, насаживая ее аккуратно, притягивая к себе за талию. Когда наши бедра хлопнулись, застонал от того, как тесно члену в сладкой норке. Пара движений — и Яра стала влажной. Еще пара — мокрой. Я задрал платье почти до шеи и насаживал ее на себя чисто механически, рассматривая бархатистую кожу, чуть впалую дорожку над позвоночником — никогда не любил торчащие мослы, и у Яры, при всей ее стройности, ничего нигде не торчало: ни позвонки, ни ключицы, ни плечи, ни коленки. Она вся была приятно округлая и мягкая на вид, оттого уютная, аппетитная и непреодолимо желанная. Опустил взгляд на трусики, так и оставшиеся лежать вокруг ее ступней в расстёгнутых босоножках. И было в этой картинке что-то неправильное, запретное, волнительное. Возбуждение подскочило от одного этого вида, а когда Яра тихонько застонала, я не стал сдерживать внезапно подкативший оргазм. Прижался к попке девочки и слил все, что имел в яйцах, ей внутрь. Черт, спонтанный секс — это лучшее, что есть в жизни человечества! — Эй! — услышал возмущенное, когда вытащил ствол из Яры. — А я?! — Все впереди, Яр-ра, — проникновенно прорычал и поцеловал ее в губы с языком. Сполз поцелуями по шее ниже, прижал Яру к стене и залез с головой под платье. Раскрыл пальцами мокрые складочки и лизал клитор и посасывал клитор, введя в нее палец и массируя изнутри, пока она не кончила мне в руку. — С сегодняшнего дня мы будем трахаться везде, где приспичит. Хочу тебя в машине, и в ванне, и в кухне… Кстати, пойдем разогреем еду из ресторана. Взял Яру за руку, и она, шагнув за мной, переступила через трусики. Они так и остались лежать в холле на полу. И почему-то мне это нравилось. В этом доме всегда царит порядок, сегодня хотелось бедлама и хаоса. Яра шла за мной босая, в коротком светло-сером летнем платье в мелкий голубой цветочек, с подхваченными широкой заколкой растрёпанными мной волосами. Такая воздушная и нежная, сладкая и любимая. Не мог ей налюбоваться, оглядывал с ног до головы и обратно. Я влюбился в нее без ума и памяти вот сейчас, а не когда она была как королева в вечернем платье после шоу, вся такая блестящая, с макияжем, немного напряженная и с цепким взглядом. Сейчас она смотрела совсем иначе: улыбалась, была расслаблена и естественна. Как могло быть такое, что у не нет парня?! Да за ней должны толпы олигархов виться! Она без надутых губ и сисек везде замечательная! Я не выдержал, обхватил ее за талию, приподнял и покружил. — Люблю тебя, — признался, и у самого сердце защемило от нежности, которую к ней испытывал. Пойдем-ка мы сначала закончим официальную часть. Повел ее в кабинет Савелия. Включил компьютер, зашел на портал и усадил Яру в кресло заполнять её часть заявления. Когда пришла моя очередь, завис на графе ИМЯ. Вроде договорились с братом, что женится он. Но… смотрел на Ярославу, откинувшуюся на спинку дивана и рассматривавшую кабинет, и понимал: нет, не уступлю. Моя по паспорту будет. И вбил своё имя и паспортные данные. — Теперь ты моя невеста, — улыбнулся, оставив комп обрабатывать отправку заявления. Яра улыбнулась и подошла ко мне, обняла за шею, я положил руки на ее попку. — Надо это отметить. — Ванная с шампанским подойдет? — прищурился я, смотря на ее губы. — Возьмем еду и бокалы? — зарылась пальцами в мои волосы. — Обязательно, только поцелуй тебя. И исполнил обещанное, вложив в поцелуй все, что чувствовал к ней. ---------- Дубль семнадцатый. Развратно-поступательный механизм Дубль семнадцатый. Развратно-поступательный механизм Уложил ее массажный стол и отрегулировал его высоту. Капли воды стекали по бархатистой коже, и я добавил к ним капли масла с возбуждающим теплым ароматом. Смешал влагу и принялся оглаживать Ярославу от пальчиков на ножках до шеи. Не усердствовал, просто наслаждался прикосновениями к ней и собственным предвкушением, давал любимой девочке минуты релакса и даже не мешал задремать. Отлучился лишь на минуточку, чтобы взять одну интересную штучку, которую однажды прикупил в Кальвине, пока брат был на консультации у Эрика Юханссона. Едва почувствовал, что Яра ускользает в глубокий сон, коснулся влажных складочек между её ног и слегка помассировал. Яра тихонько застонала и двинула бедрами навстречу моим пальцам. Хорошая девочка, чувственная, отзывчивая, похотливая. Такая, как нам нужна. Склонился к ее уху и прошептал: — Расслабься и просто получай удовольствие. Я все сделаю сам. Ярослава улыбнулась, так и не открыв глаза, только длинные реснички затрепетали. Я вернулся к массажу, но действовал уже наглее и грубее: тискал, разминал, разогревал, трогал везде, ласкал, возбуждал… Яра постанывала и двигала попкой, шире разводила ножки. Спустя несколько минут я услышал то, до чего её доводил: — Трахни меня… Тогда перевернул Ярославу на спину и развел бедра широко, раскрывая перед собой порочно и красиво. Ее промежность, гладко депилированная, блестела от массажного масла и влаги желания. Я подвинул Яру на самый край кушетки, подогнул коленях к телу, смазал член лубрикантом и осторожно ввел в попку девочки. Дал время привыкнуть, едва двигаясь, наслаждаясь тугим обволакивающим ощущением. Обхватил руками талию Яры и задвигался неспешно, почти выходя и снова погружаясь глубоко. — Неа, — убрал руку Яры, когда она потянулась к клитору. — Я хочу… — захныкала она. — Чего ты хочешь, Яр-ра? — прорычал и закусил губу от того, как по члену потекло тепло предвкушения. — Тебя хочу… тут тоже… — Как хочешь, Яр-р-ра. Чуть отклонился в сторону, чтобы взять волшебную штуку из швейцарского секс-шопа с шестнадцатью режимами. Выдавил на руку еще лубрикант, не прекращая медленно трахать девочку, увлажнил силиконовый фаллос, а заодно согрел его в руке, и начал вводить его в Яру. Она распахнула глаза, подернутые дымкой похоти, взглянула на меня удивленно, потом туда, где силились в любовной схватке наши тела, и вцепилась в края массажного стола пальцами. О да, Яр-ра! Только держись теперь! Когда фаллос вошел полностью, я раздвинул складочки между ног Яры пальцами и опустил прозрачный вакуумный колпачок так, чтобы накрыл клитор, и запустил псевдоязык на неспешный, в такт моим движениям, режим. Я тестировал эту секс-машинку и знал, как она работает. Искусственный член внутри Яры имитировал толчки, то сжимаясь, то с ударом расправляясь в полную длину. А язык… Яра сначала замерла, прислушиваясь к ощущениям, потом расслабилась, позволяя действу продолжаться, а теперь подмахивала бедрами и вилась так, что мне пришлось прижать ее к кушетке, надавив ладонью на лобок. От этого ее ощущения только усилились. Я ее чувствовал, и то, что испытывала она, выбивало пот у меня на лбу и спине. Мои бедра покрылись мурашками и двигались глубокими поступательными движениями. Я не мог ничего с этим делать, не мог сдерживать порывы собственного неуправляемого тела, стремившегося получить наслаждение. Только дрожал от предоргазма и наблюдал, как искусственный язык облизывает клитор, как посасывает его невесомый и не затмевающий ощущений от языка вакуумный колпачок, так что Яра то и дело пыталась свести бедра и выгнуться. Переключил режим на более интенсивный и, одной рукой прижимая Яру, а второй смяв холмик её груди с твёрдым соском на вершине, трахал в полную силу. Мне некогда было разбирать, где ее эмоции, а где мои и брата, которого наверняка сейчас подбрасывало едва ли не сильнее, чем меня прошлой ночью. Я просто скользил на все усиливавшихся волнах удовольствия и предвкушал головокружительный оргазм, когда Яра все-таки выгнулась и закричала, сотрясаясь всем телом. Ее будто всю сокращало и дергало, она захлебнулась стонами и криком, поддавала бедрами так сильно, что трахала уже меня сама. И я расслабился, позволяя оргазму завладеть и моим телом. — Хочешь так еще? — спросил, на дрожащих от слабости после сильной разрядки ногах унося Ярославу в спальню. Она молчала, пока не положил ее на кровать и лег рядом, положив ладонь ей между ног, и подсунув под нее руку так, чтобы тискать упругую грудь. — Да, но… — вздохнула. — Всё же живое тело приятнее. — Ты бы хотела, чтобы тебя трахали двое? — пришлось постараться скрыть довольную улыбку и сделать вид, что слегка шокирован. Яра коснулась моих губ своими и прошептала: — Если бы второй тоже был ты. Ты иногда такой разный, будто не один, а два человека… Я сглотнул. Сейчас тот самый момент, когда можно сказать ей правду. Но… Нет, не хотел портить нашу ночь вдвоём. Хотел натрахаться с ней и почувствовать то, о чем рассказывал брат. — …будь тебя два, я бы отдавалась тебе так, как это было сейчас, но… — она нахмурилась и помолчала, рассматривая мое лицо, — нечасто. — Почему? — вот теперь я натурально удивился. — Потому что это слишком хорошо, чтобы практиковать постоянно. Я бы оставила это исключительным случаем. Уже пожалел сто раз, что игнорировал и глушил, как мог, в себе эмпатию. Пожалуй, я мог Яру понять, но очень условно — мне ведь достается только ее эмоциональный отклик, а не полнокровные физические ощущения. Брат чувствовал острее — он-то гиперсенситив, а я… Так думал, пока мы с Ярой снова не запустили развратно-поступательный механизм, соединивший наши нижние части тела. Мы испробовали все шестнадцать режимов и выбрали те, которые нам особенно понравились. Яре достался полный сет наслаждения. Мы прощупали границы дозволенного друг у друга сполна и со всех сторон, изучили реакции наших тел основательно и досконально. И когда занимались любовью последний раз в эту ночь, вернее, уже утро, я почувствовал то, о чем говорил брат. Я уже устал, но все еще хотел Яру. И она принялась рулить процессом. Привязала мои руки к изголовью кровати и заставила сделать языком то же самое, что порно-машинка. Нависнув над моим лицом, вцепилась в спинку кровати и двигала бедрами, подставляя мне самые чувствительные точки между ног под откровенную ласку. И ей, и мне это безумно нравилось. А еще ей нравилось доминировать. Всю ночь я делал с ней так, как хотел, теперь она распустила свои хотелки на всю мощь. А мне, связанному по рукам, неожиданно понравилось ей подчиняться. Пока не накрыло не на шутку. Член стоял колом, а Яра насаживалась только на его головку, терлась об неё, чуть опускалась, немного двигалась вперёд-назад бедрами и снова соскальзывала с неё. Я грыз губу, потому что хотел насадить на себя Яру со всей дури, чтобы закричала, трахнуть от души. А в другой момент хотелось опрокинуть ее на постель и вылизать снова, приласкать торчавшие твердые соски и нежно искусать аппетитную грудь. И еще желание я чувствовал так же переменчиво: оно было до истомно-сладкое, то острое и порывистое, то нахлестывало волнами, захватывало и неотвратимо поглощало. Я в какой-то момент визуализировал эти волны, живые, как воды Соляриса. Это сначала напугало, потом я вспомнил слова брата: — Она воспринимает нас как что-то внутри себя, какую-то невраждебную субстанцию, нечто физически ощутимое. Я думаю, это своеобразное выражение наших чувств. Но пока не уверен. Надо больше… эм… практики. Сейчас это чувствовал и я, прислушивался, пробовал управлять и в какой-то момент понял, что связанные руки мешают мне оторваться так, чтобы гармонизировать то, что было внутри, с тем, что происходило снаружи. — Яр-ра, развяжи руки, — прорычал и тут же хапнул ртом воздух от того, что она взяла член в рот. Обняла поджавшиеся яйца ладошкой и впустила меня глубоко в горло. Я дернулся бедрами раз, второй, еще и еще, пока она не выпустила член. Чтобы облизать напряженную головку, вены на стволе и снова взять его в рот. Я выгнулся дугой от ощущений. Просто разум вышел вон. Я взмолился, чтобы развязала руки, потому что хотел: — …ебать тебя до искр из глаз! Развяжи, Яр-р-ра! А в ответ — лишь прямой похотливый взгляд и порочное до мурашек на бедрах движение губ по стволу. Я начинал злиться от того, что возбуждение зашкаливало, подходил к точке, после которой член стоит, но разрядка долго не наступает, что бы ни делал. Вспотел и рвался из пут, выкручивался, когда член оказывался снова во рту Ярославы. Она наслаждалась властью. Я просто физически чувствовал это. Впилась ногтями мне в ягодицы и трахала мной себя в рот. Кажется, я должен был быть доволен, потому что предвкушение оргазма накатывало все сильнее и отчётливее, становилось продолжительнее. Это безумно приятно, до щемящего чувства на кончике напряжённой до предела головке. Но я хотел сам. — Сядь на него, — прохрипел, тяжело дыша, и вцепился в изголовье, чтобы дать себе опору. Яра послушалась, обхватила мое тело бедрами и опустилась на член, прижалась ко мне. И я больше не дал ей шанса соскочить. Вжался в постель и потом влупил себя в нее на всю силу и амплитуду, что смог взять, так что подкинул Яру. Она упала на меня, но выпрямилась, уперевшись в мои плечи, нависнув грудью над лицом. И я воспользовался моментом — схватив губами сосок, чуть прикусил зубами, и заработал бедрами быстро. Яра замерла, запрокинула голову и… развязала мне руки. Тут же подмял ее под себя и вошел жестко, как я хотел, и она вскрикнула, как я хотел. Я ее не любил сейчас, а натурально ебал, как одержимый, но ей и мне было мало. Я чувствовал этонаше общее мало и понимал ощущения Яры как свои. Она тоже сорвалась с цепи где-то внутри себя и стонала, подмахивала мне, подставлялась, как бешеная нимфоманка. Натягивала меня на себя, впившись пальцами в мои ягодицы, шире разводя бедра и хватая воздух ртом. Я хотел ее поцеловать, но не мог — мы бы оба задохнулись от недостатка кислорода. — Тебе нр-равится? — прорычал. — Д-да! — выкрикнула на выдохе на очередной удар членом внутрь нее. — Хочешь, чтобы я был везде? Чтобы тр-рахал тебя во все дыр-рочки? Хочешь кончать от члена и языка одновр-ременно? — Да! — А от двух членов хочешь кончать? — Да! Я хочу! — Что ты еще хочешь, Яр-ра?! — двигался резко и быстро, теряя дыхание и то срываясь в неконтролируемые фрикции, то кое-как беря их под контроль, но совсем ненадолго. — Хочу все, что ты предложишь, — простонала Яра и вскоре завсхлипывала от оргазма. Ее оргазм отозвался во мне вспышкой возбуждения и приблизил к собственному пику наслаждения, но мне не хватило его мощи или моей чувствительности, чтобы догнать Яру сразу. Но я и не хотел. Я был зол, как бывает зол спортсмен, когда кто-то обходит его на дистанции. И трахал Яру, как зверь. — Все это будет. Ты будешь плакать от ор-ргазма и глотать спер-рму, а еще больше я буду спускать её в тебя. Мне нр-равится кончать в тебя, Яр-ра… — И мне это нравится… — вздрагивая и захлебываясь ощущениями, вторила мне Яра. — Нравится… Когда ее оргазм затих, я вышел из Яры и потянулся к секс-машинке. Яра застонала, предвкушая крышесносные ощущения — я почувствовал это ее ожидание как собственное так четко, что на секунду замер, чтобы запечатлеть и радостно удивиться. Ввёл в Яру искусственный фаллос и развернулся в позу шестьдесят девять. Я вылизывал Яру, пока она делала то же самое с моим членом. А когда подкатило, накрыл колпачком складочки Яры и запустил режим языка. Закрыл глаза и выгнулся, работая бедрами, трахая рот любимой девочки. Спермы было много, она выплёскивалась с глубокими толчками на губы Яры, а я смотрел на них и сходил с ума от того, как люблю и хочу её. Хочу, но сегодня уже не могу. Мы и так дали жару, оторвались в самых развратных позах, творили все, что только могли придумать, наслаждались на полную катушку. Я сыто и счастливо улыбался. Освободил Яру от власти силиконового члена и языка, сам лизнул вкусно пахнувшие оргазмом складочки, развернулся, лег рядом с Ярой, прижал к себе, тяжело дыша, и гладил ее по волосам, совершенно искренне шепча: — Я тебя обожаю, Яр-ра… Ты просто волшебная. Наебся, а все равно тебя хочу. Она устало и так же сыто мне улыбалась, когда зацеловывал ее губки и щечки, и гладила мой член, еще не улегшийся после последнего жирного выплеска. — Я тоже люблю тебя, Сереж. Очень-очень. И мне страшно, что однажды это может пройти. — Ты что? — я приподнял её голову и серьезно посмотрел в глаза. — Выбрось это из головы! — Я про то, что вот так чувствовать и трахаться когда-то перестанем. Приестся и станет все цивильно. — Ну нет! Я тебе точно говорю: будем от души и жестко ебаться, и заниматься любовью нежно — как захочешь — до самой старости, до ста лет. Умрем во время секса ублаженные и со счастливыми лицами. Веришь мне? Она засмеялась: — Когда станешь старенький, у тебя сил не хватит на такой заплыв. Точно заплыв, если судить потому, что мы оба мокрые от пота и прочих физиологических жидкостей. — Нет, Яр, это было еще вполсилы… — задумчиво улыбался, вдруг вспомнив про брата. Интересно, набил мозоль на руке? Я тихо засмеялся от этой мысли и понял, что Яра притихла. Уснула. Осторожно выскользнул из ее объятий и отправился звонить Савелию, думая о том, что прав он был, когда говорил, что мы просто не нашли ту, с которой эмпатия станет даром свыше, а не бедой, мешающей жить. Но теперь нашли, и все изменилось. Раз и навсегда. Теперь я очень хотел быть гиперэмпатом. Потому что понимал: почувствовал, дай бог, половину того, что мог чувствовать брат. ---------- Дубль восемнадцатый. Ночные рандеву Дубль восемнадцатый. Ночные рандеву Савелий В офисе продюсерского центра «Чертополох» было душно. Хотя кондиционеры, конечно, работали. Душил не воздух, а ощущения. Какое-то дурное предчувствие, оставшееся после внезапного визита Аслана Альбертовича, друга отца и воротилы шоу-биза — владельца всех хоть чего-то стоящих подмостков в Москве. Я так и знал, что выходка брата нам аукнется. Доверил ему найти место под новый формат шоу, а вышло… то, что вышло. В труппе снова началось роптание, что «время потеряно зря», «надо было валить из труппы раньше», а теперь «денег за спектакль не будет», потому что «шоу не состоится» из-за «дурных сопляков, возомнивших себя…» — это уже о нас с братом. Конечно, провал не обезденежит нас с Сергеем, но существенно ударит по репутации. Бизнес можно будет просто закрыть. И тут явился Барышников. — Свои же люди, — улыбался он одними лишь губами, — сочтемся. Только вот «свои» так не улыбаются — прожигая ледяным взглядом, что почти явственно осязаешь дуло у виска. И не только это. Я чувствовал Барышникова на совершенно другом уровне и подозревал, что он прекрасно об этом осведомлен. Иначе такой пронизывающий, внимательный и даже выжидающий взгляд объяснить невозможно. Друг отца пытался понять, читаю я его или нет. — Что подразумевается под «сочтемся»? — уточнил я. — Ну… окажешь ты — или твой брат — мне маленькую услугу, — улыбнулся он, собрав пальцы щепоткой. — Ничего сложного… для вас. Обещаю! — поднял ладони, демонстрируя ложноположительные намерения. — В плане? — Оставь! — махнул рукой. — Нам обоим наше сотрудничество пойдет на пользу. Все ради дела, Савелий. Ну что ты, в самом деле! — «обиженно» воскликнул чертов манипулятор. — Ты ж мне как сын! Да и Сергей тоже. Я ж вас на спине катал вот таких, — отмерил метр от пола ладонью. — Можешь прямо сегодня репетиции начинать, — сменил тон на деловой. Я усмехнулся про себя — этот тип не мог понять, как себя со мной вести. Или нарочно резко менял эмоции, чтобы… что? Чтобы я о чем-то не догадался, упустил, пока разбираюсь с его чувствами. — Я дам ответ завтра, — все же отказался от предложения и встал из кресла, чтобы проводить посетителя до двери кабинета. — Замечательно. Уверен, мы сработаемся, — совершенно прозрачно дал понять Барышников, какого именно он ждет от меня ответа. Он ушел, а кислота от его эмоций разъедала настроение и перспективы. Я чувствовал себя загнанным в ловушку. В дверь офиса постучались, и следом просунулась голова примы. — Савелий, можно? — Можно, — кивнул я. …и в кабинет ввалилась вся труппа. *** Сергей — То есть вот так, да? Я после разговора с братом запарился разжимать кулаки. Думал, он взбесится, когда скажу, что подал заявление в загс на свое имя вопреки нашей договоренности, а взбесился я. От новостей об Аслане. Да, натворил я дел… И надо как-то из этой опаньки теперь выпутываться. Почесал макушку, скривившись. — В общем, труппа готова уйти полным составом, если в ближайшие дни не начнем репетиции на той площадке, где пройдет премьера. — Ну это можно понять, все-таки номер ультрасовременный, с гимнастическими элементами. Реально же это не вышел, отговорил свои слова, побродил по сцене… Савелий только взгляд в меня метнул и в кружку с кофе вцепился до белых костей. — …Я все решу, брат, — решительно ему заявил и взял со стола телефон. Потом передумал и отправился в прихожую. Звонить Барышникову не варик, надо личный визит нанести. И по обстоятельствам ориентироваться, как эту падлу на место поставить. Такое зло взяло, что будто даже запахи обострились и глаза четче видеть стали — нереальное ощущение! Вот как ярость мозги прочищает! Прыгнул в машину и чуть на всем газу не сшиб ворота — хорошо рука на автомате уже находит пульт и створки разъезжаются быстро. В продакшен-центр Барышникова прилетел быстро — он находится тут же, на Рублевском шоссе, несколько минут от нашего с братом особняка. Поднялся на этаж беспрепятственно — не первый раз сюда пришел. Хотел открыть дверь с ноги и потребовать обосновать свое скотское отношение к нам с Савелием, но услышал звуки, доносившиеся из-за двери, которые ни с какими другими не перепутаешь. Барышников кого-то пялил в кабинете. И судя по тому, что секретутки на месте не было — как раз ее. Эта девица каждый раз строила мне глазки. Да вообще всем мужикам в поле ее видимости — слабая на передок дешевка. Я хмыкнул, уселся на диван в приемной и закинул ноги на кофейный столик. Заложил руки за голову и, глупо улыбаясь, вспоминал нашу с Ярой ночь. Зря. Под стоны и влажные шлепки и похабное «ооо, да-а, девка» мой нижний организм заметно ободрился. Я чертыхнулся. За дверью притихли, потом раздались голоса, звон ложки о бока кружки… И я решил, что вот пора брать, пока тёпленький. Открыл-таки дверь с ноги и чуть не зашиб секретаршу — она как раз с подносом подходила. Обошел ее, раскрасневшуюся, и дыхание задержал, чтобы запах чужого секса не словить. Но огромное окно было открыто, почувствовал свежий ветерок и задышал нормально. — Добра в хату, — бросил нагло и напротив Барышникова в кресло упал. По столу побарабанил пальцами, глядя, как толстый мужик пот со лба утирает. Не тёпленький — кипяток! — Я что пришел, — продолжил я, не дожидаясь, пока отдышится. — Кажется, мы договаривались с вами, Аслан Альбертович, об аренде площадки для нашего шоу и, что принципиально, — я поднял указательный палец, — что вы моего брата не вмешиваете. Так в чем проблема, м? — А ты, щенок, мне тут не хами! — все еще не отдышавшись нормально и открывая бутылку «Боржоми», пропыхтел Барышников. — Опа! Уже щенок? То мыкак сыновья с Савелием,почти родные ,на коленочках вот этих , — кивнул на него, —вскормленные , а теперьщенок ? — я сложил локти на стол и всем телом подался к нему, глядя в глаза зло. Вы уже определитесь в терминах и отношении к нам. — И давайте уже откровенно, как мужик с мужиком, чё вам от нас с братом надо? Аслан расхохотался. Аж слезы побежали. — Ты мужик? — охая и прикладывая руку к сердцу, вопросил толстяк. — Сопляк ты! Савелий парень серьезный, а ты… Смерил меня презрительным взглядом. — А что ж вы к сопляку пришли с предложением, м? Испугались, что серьезный Савелий лесом пошлет? — Короче! — стукнул по столу Барышников. Гляди-ка, пришел в себя. — Сегодня в одиннадцать вечера устрою тебе тест-драйв. Вы же с братом эмпаты, людей читаете… Я напрягся. Вот это уже совсем нехорошо. Отец всегда говорил: только Эрику Юханссону можно доверять, а больше никому не стоит знать, что мы с Савкой гиперэмпы. Откуда ж тогда этот боров знает? — …Валяй отсюда. Жду вечером здесь. Я встал с кресла и быстро направился на выход. Мог еще поскалиться в ответку, но на душе от ошарашивающей новости стало так нехорошо, что я был занят тем, что старался вытравить это нехорошо, чтобы близнец не успел понять. И мне нужно было скорее уйти от триггера этих эмоций. Выскочил на улицу, тяжело дыша, и ждал звона брата. Он не заставил ждать. — Серега, ты где? — спросил обеспокоено. — От Аслана вышел, — врать не стал. — Я так и понял, что ты к нему сорвался. Только ворота и хлопнули. Чувствую, неприятный был разговор. Я криво усмехнулся. Когда люди в таких ситуациях говорят вот это «чувствую», на самом деле они выдают лишь свои догадки. А наше «чувствую» — другого уровня, запредельного. Это реально чувства. Поэтому да, брат чувствовал. Между нами не может быть лжи, но я могу выдать одно за другое. Или прикрыть одну правду другой. — Ну да, ясорвался . Прости, что подставил тебя. Мне действительно рано делать что-то самостоятельно. Мне очень плохо от того, что я тебя подвел. Это тоже правда. — Разберемся, — чувствовал, что брат смягчился. — Едь домой, поговорим о Яре. *** — Сегодня твоя пробная игра, парень. Не подведи, — хлопнул фамильярно меня по щеке Аслан и отодвинул бархатную черную штору, отделявшую зал с рулеткой от комнаты, где… играли в покер. — Это со мной, — бросил он охранникам в ответ на вопросительные взгляды и первый шагнул внутрь. Мне оставалось надеяться, что сегодня легче будет маскировать свои эмоции, чтобы Савелий ничего не заподозрил. Трудно, если не сказать — почти невозможно, обманывать двойника с таким уровнем сенсорного восприятия, что ему уже кажется, что он читает мысли. И если бы только это — младший неосознанно предвидит небольшие и очень близкие события, но списывает это на обычную логику и свою наблюдательность. А Эрик Юханссон — лучший сенсорный терапевт в Европе — так не считает, он утверждает, что брат очень сильный сенс, способный к инспирациям и в неспокойном состоянии. Но откуда это мог узнать Аслан? Откуда он вообще мог знать о нашем проклятом даре? Этот опасный и почти всемогущий — если речь идет о шоу-бизнесе — тип уверен, что я настолько же развитый сенситив, как и Савелий. И лучше его не разочаровывать. — Десять процентов от суммы выигрыша твои, ты уж постарайся, парень, включи свои способности, читай по лицам… Или как это у вас происходит… — напутствовал Барышников, отодвигая мне стул за столом, обитым зеленым сукном с разметкой игрового поля. Я взглянул на колесо рулетки — американская. Хотя будь даже европейская — я не игрок. Мне пришлось все время до этой встречи штудировать сайты и тренироваться в виртуальном казино, чтобы понять, как делаются ставки, как работает само колесо и что значат все эти «тяжелые» номера и «легкие» числа, вилки, крэпсы, ставки на несовпадения… И эта вся муть ничуть меня не увлекала. Может быть, потому, что я с головой нырнул в прорубь с черной водой на опасную глубину. Савелий был прав — не нужно мне было связываться с Асланом. Но не я стал инициатором нашей встречи, а этот человек — приятель нашего с Савелием отца — однажды позвонил мне и назначил встречу. И я не мог отказать, потому что обязан ему тем, что жив и вполне здоров. Без его связей восстановиться после той страшной аварии я бы не смог. А брат — в то время еще совсем пацан, в один миг оставшийся со мной и без родителей, едва справлялся с сенсорной атакой моей душевной и физической боли. В то время мы с ним и разделились — он, едва переступив совершеннолетие, резко повзрослел — и укрепили связь, потому что проклятый дар Савелия будто расцвел пышным пламенным цветком и спалил к чертям даже иллюзорные границы его и моего личного неприкосновенного пространства. — Сосредоточься, сынок, — Аслан положил мне на плечо тяжелую ладонь с толстыми пальцами, и я дернулся, скидывая неприятное прикосновение.Сынок… Щенок. — Разогрейся на малой ставке, — добавил, не обращая внимания на мой жест отвращения. Меня лихорадило. Хоть Барышников и выписал мне безлимит на проигрыш в тренировочной игре, но явно вычтет все потери из моих процентов, которые мне не нужны вообще. Узнав, чего хочет от нас с братом этот опасный и азартный во всем человек, я уже серьезно беспокоился, как бы он не заигрался. — …Ставки сделаны, ставок больше нет, — услышал я голос крупье, напряженно гипнотизируя вращавшееся колесо рулетки. Я поставил на Corner Bet и… выиграл, тут же вздрогнув от увесистого шлепка по спине — Аслан довольно захохотал противным басом: — Один к восьми! Неплохо, сынок, очень неплохо! Мы с тобой таких дел наворотим… О да… В этом я не сомневался. ---------- Дубль девятнадцатый. Огни большого города Дубль девятнадцатый. Огни большого города — Ты так и не позвонила?! — сделала большие глаза подруга, когда во время кофе-паузы речь зашла о новом шоу. Проблемы с поставщиками, внезапно прекратившими поставку кормов в страну, заставили посуетиться. Света пропадала на работе вместе со мной, потому что у Веника тоже началась активная подготовка к шоу. Он говорил, что наконец-то объявлена площадка для премьеры и открыта продажа билетов. Нам обещал достать контрамарки. В общем, Света с ее характером не могла сидеть с утра до поздней ночи дома в ожидании своего парня, потому проводила дни со мной в зоомагазине. А тут все было сложно. Животные капризнее любой избалованной дамы. Попробуй объяснить кошке, что вот именно таких подушечек с рыбным желе внутри больше не купить. Клиенты бесконечно показывали нам недоуменные мордашки своих питомцев, а я уже злилась и хотела посоветовать не кормить капризного зверя несколько дней, потом он будет есть все, что дадут. И несколько дней голодания разжиревшим на вкусняшках животным точно пойдут на пользу. Но сказать такое клиентам магазина я не могла. Поэтому стойко переносила их причитания и жалобы и предлагала другой корм в надежде, что все равной выйдет так, как я думала: питомцы наголодаются за время своих капризов и начнут есть то, что им дают. — Знаешь, мне не до того как-то было, — развела руками. — Я с Сергеем теперь вижусь только вечером, когда он забирает меня и отвозит домой. Он выглядит уставшим и все время куда-то спешит. Мы не ночуем вместе уже неделю, — пожаловалась подруге. — А, чуть не забыла! Так замоталась! Мне звонили из студии — в понедельник начинается моя неделя Званого ужина. По плану мой день будет четвертым. — О! Это классно! Ты уже будешь знать вкусовые пристрастия остальных соперников и сможешь подкорректировать свои блюда! — Это единственный плюс, — кивнула я. — Ну почему же? — не поняла Света. — Ты ждала чего-то еще? — Нет. Но ты же понимаешь, что всю следующую неделю я не смогу работать? — Ой, подумаешь! Будто я не справлюсь! Потом ты будешь болеть за меня — не забыла же, что я тоже участвую в этом забеге? — Вроде бы, в начале сентября? — Да, первая неделя. Хочу что-то из океанической кухни. —Смотрю, отпуск тебе понравился и в кулинарном плане, — улыбнулась я и отставила пустую кружку из-под кофе в сторону. — Ну что, Светик, пойдем пересчитаем мешки с сеном и опилками? — Да, и надо сделать инвентуру в аквариумах — нам или привозят больных рыбок, или что-то не так с кормом или водой — много дохнут. Я только вздохнула — сама утром выловила сачком трех кверхубрюхих. — И знаешь, я тут подумала… — сказала света и за секунду прикусила губу. Ой не нравится мне этот ее жест — она всегда так делает, когда задумает что-то глобальное. — Что подумала? — осторожно спросила ее. — Хочу заказать новый кассовый прилавок и поставить охранные рамки на вход. Но для этого нужно сделать перестановку. Смотри, я уже план расстановки нарисовала… Так и прошел день. Идея подруги мне понравилась, потому что касса у нас на самом деле старая, а прилавок — просто письменный стол. Несовременно. К тому же новый аппарат не требовал расчета с кассиром, а значит полностью исключал возможность воровства или ошибки — кассир только сканировал товар и выбивал чек, а покупатели рассчитывались с автокассой, похожей на банкомат, самостоятельно. И только после этого для них открывался проход из магазина. Нам предстояло так выстроить стеллажи, чтобы организовать проход к кассе мимо приоритетных для продажи товаров, наклеить на них «противоугонки» и сделать еще много всего. Но сначала инвентаризация и перестановка. Потому что установку новой системы расчета с покупателями Света заказала на послезавтра. В общем-то, вместе с персоналом к закрытию магазина мы сделали большую часть. Когда приехал Сергей, я была вымотана, но возбуждена переменами. — Хотел сегодня забрать тебя с собой на ночь, — улыбнулся он, когда я села в машину и откинулась на спинку кресла. — Но кажется, тебе нужно выспаться. Я положила ладонь на его руку: — Скоро все это закончится. Магазин обновится, Званый ужин пройдет, все вернется в спокойное русло. Можно будет заняться подготовкой к свадьбе. Съездить к моим, сообщить им эту новость, познакомить вас. Сергей кивнул и спросил: — Яр, а если бы у тебя было полно денег, тебе не нужно было бы больше работать. Чем бы ты тогда хотела заниматься? Я задумалась и пожала плечами: — Не знаю. Деньги имеют свойство заканчиваться, их все равно надо зарабатывать. — Или иметь пассивный доход, — согласился Сергей. — Наверное, сначала бы я путешествовала. — Просто или со смыслом? — Ну… — я покусала губу. — В разное время мне хотелось заниматься разными вещами, но интерес ко всему быстро проходил. Из всех увлечений выжил пока только кулинарный и к участию в программах. — Ты хочешь продолжать ходить статистом на шоу? Я поморщилась: — Нет, это не реализовывает мою потребность быть ведущей на публике. Я бы, может, стала ведущей кулинарного шоу. — А как это совместить с путешествиями? — спросил Сережа. Он вел машину одной рукой — второй держал мою руку — и сидел, слегка развернувшись ко мне всем телом. Скорость была небольшой, музыка играла очень тихо, от «вонючки» пахло ванилью и магнолией. Мимо проплывали огни от уличных фонарей, нас обгоняли машины, из которых на нас с любопытством смотрели водители — не понимали, почему серебристый «Мерседес» плетется по крайней правой. Было так тепло и уютно, так комфортно здесь и сейчас… И я была абсолютно счастливой, потому что чувствовала любовь моего парня и ни на минуту в нем не сомневалась. — Может быть, когда я объехала бы половину планеты, придумала бы программу о необычной кухне. Знаешь, она ведь может быть ритуальной, магической, дипломатической и еще много какой. Назвала бы программу «(Не)простая еда». — Хм… — Сергей посмотрел на меня с интересом и чуть прибавил скорость, будто обрел второе дыхание на финишной дорожке, когда цель стала видна. — Почему бы и не да? Нам надо это обсудить. — Наверное, не сегодня, — сложила брови домиком. — Сегодня я не способна на важные разговоры. Сегодня я хочу секс и спать… Уже предвкушала, как будем целоваться в лифте, потом вместе примем душ, он снова будет нежно обмывать мое тело губкой и баловать языком. А продолжим на кровати влажные и уже разгоряченные. А потом я усну в его руках в позе ложечек. Но Сережа внезапно сжал мою руку, подмигнул и прибавил газу, выезжая на крайнюю левую полосу: — Давно хочу тебя кое-куда свозить и кое с кем познакомить. *** Яре могло показаться, что я, то есть Сергей, мы оба… не суть. Что я затворник. Она вообще у нас девушка удивительно нелюбопытная. Ни разу не спросила, чем я вообще по жизни занимаюсь, чем на эту жизнь зарабатываю. Она подвержена стереотипу, что все богатенькие мальчики просто спускают на ветер деньги своих родителей. Впрочем, она и не могла думать иначе. Мы с братом сами невольно подкрепили для нее такой наш образ. У нас с братом подключен один номер на два телефона, поэтому звонки и сообщения Яры мы получали одновременно. Зная, где находится и чем занят кто-то из нас, мы не путались «в показаниях». Все это уже было отработано еще в бытность Лизы. И вот из-за того, что Яра все свободное время дня и все ночи находилась с кем-то из нас, она и могла сделать выводы, что мы по жизни просто не обремененные полезной обществу трудовой деятельностью балбесы. Только вот это иллюзия, в которую верит все остальное население мира. В богатых семьях воспитывают наследников бизнеса, и воспитывают жестко. Но и развлечения, нам, мажорам, тоже доступны другие. Сегодня мне внезапно пришла в голову идея познакомить Яру с нашими с Сергеем друзьями. Поэтому я привез ее в место, где мы обычно собирались перед уличными гонками. — Здесь столько знакомых лиц! — взволнованно прошептала она мне на ухо, когда мы подходили к толпе золотой молодежи, собравшейся около машин. Сегодня здесь проводились спринтерские парные заезды по прямым участкам улиц. — Из «Дома 2», из «Пацанки»… А это… блогер популярный, у меня сестра на него подписана! Обалдеть! Правда, я его терпеть не могу, — смешно сморщила носик, — но все же… Я только улыбнулся. Да, выскочек тут тоже хватает, тех, кому деньги буквально с неба свалились. Среди настоящей «золотой» молодежи их не любили — слишком много патетики от внешнего вида до поведения. Этот вид держался немного особняком именно поэтому. Пока мы подходили, Снежана — грид-гёрл, эффектная блондинка с длинными волосами и в красном кожаном комплекте, состоящем из юбки, курточки и туфель-чулок — дала отмашку флажком очередной паре гонщиков, и две машины с ревом под визг девчонок и громкую музыку сорвались в полет. А на их место тут же подъехали следующие. — О, Полох, привет! — протянул мне руку Царевич — Демид Царев. — Один сегодня? — заглянул мне за плечо. Я покосился на Яру. Хорошо, она отвлеклась на разглядывание знакомых медийных лиц, потому пропустила вопрос Дёмы. А то бы обиделась, не поняв, что парень имел в виду моего близнеца. — Да, но со своей будущей женой, — приобнял я Ярославу за плечи и чмокнул в щеку. — Знакомься, это мой друг Демид Царев, наследник ювелирной компании. — Приятно познакомиться, я Ярослава, — протянула руку моя девочка. — И мне очень приятно, Ярослава! Поздравляю! — Дёма поцеловал руку Яры и обратился ко мне: — Мой заезд следующий. Сразу с финиша домой спать — завтра утром важная встреча. Так что на созвоне. Друг хлопнул меня по плечу и прыгнул в свою «Субару». — У него важная встреча, а он тут? — удивилась Яра. — Ты не поверишь, но редкий стритрейсер в обычной жизни ездит со скоростью выше пятидесяти километров в час. Это, — кивнул за следующую пару на старте, — способ сбросить напряжение. — Я думала, клуб, вип-кабинки, алкоголь… Ну вот и тот самый стереотип вылез. *** Я будто отрыла для себя новый мир. Выяснилось, у моего парня много друзей, и все они не прожигают лето на Ибице, а где-то работают. Девушка на отмашке перед стартовой чертой, с которой в этот раз познакомиться не удалось, оказалась сотрудницей МИДа и дочерью известного политика. Были еще девушки, но среди них не нашлось стерв, которые бросали томные взгляды на чужих парней, были одеты как-то вульгарно или матерились. Золотая молодежь веселилась, делилась новостями из мира бизнеса, смеялась над шутками, пила дорогую минеральную воду, кое-кто курил дорого и вкусно пахнувшие сигареты, общались все просто, легко встречались и расходились. Я смотрела на всё это во все глаза и понимала, что этот мир мне нравится. Что здесь ценят человека за его личные достижения, а не за счет в банке, пополняемый родителями. Конечно, на меня смотрели с интересом, не старались втягивать в беседы, но и не затыкали, когда я вставляла свои комментарии — мне представился случай рекомендовать пуходерку, когда речь зашла о питомце Нади. Сергей шепнул, что она сама проходит стажировку в дипломатическом корпусе. Надя записала мой номер телефона и пообещала заехать в магазин. …Сергей повез меня домой спустя часа полтора. Заезды уже завершились, часть наследников отечественных корпораций разъехалась. Мы тоже попрощались и сели в машину. — Ты тоже гоняешь? — спросила я своего парня и зевнула — тяжелый день и новые впечатления склеивали веки, а рот уже просто не закрывался из-за зевков. — Да, раньше частенько. А сейчас у меня есть ты, и дел навалилось. Я вдруг поняла, что знаю теперь всю молодежную светскую тусовку, а чем занимается мой будущий муж — нет. ---------- Дубль двадцатый. Чертополох Чертополоху рознь Дубль двадцатый. Чертополох Чертополоху рознь Сергей Если бы я хотел легкой наживы, играл бы в подпольном казино. Но к легким деньгам прилагаются трудные неприятности, а они мне не надо. Сегодня ночью я пару раз слил крупные ставки — чтобы Барышникову жизнь медом не казалась, а я всесильным экстрасенсом. Выиграл столько же, сколько проиграл, может, чуточку больше. Мои десять процентов Аслан мне честно отстегивал и был уверен, что я на плотном крючке. Но я ждал. Слышал краем уха, что скоро будет Большая игра. Не очень понимал, что это значит, но какие-то обрывки фраз намекали, что будут большие люди и огромные ставки. Это накануне выборов-то… В общем, у меня был план. А пока я затихарился от брата, послушно покивал Барышникову, составляя в уме текст официального обращения, и поехал к Яре. Вчера, когда ей звонил, она говорила, что загналась на работе. Савелий должен был отвезти ее домой и свалить. А я хотел получить разрядку в виде утреннего секса. Мне просто необходимо обнять Яру, вдохнуть её запах и раздвинуть ножки, чтобы сорваться в экстаз с ней вместе. Самое классное пожелание доброго утра, как мне кажется. Я не чувствовал ни ее, ни брата — значит, оба еще спали. Входя в ее подъезд, предвкушал, как почувствую в руках нежное горящее ото сна тело любимой девушки. Пожалел, что не додумался взять у Яры ключи — так хотелось разбудить ее поцелуями. Но пришлось просто нажать на кнопку звонка. Дверь открыла соседка по квартире. — Оу, ты сегодня спозаранку, — улыбнулась она, впуская меня. Она уже была одета на работу и допивала на ходу кофе. Я тихо поздоровался с ней и подошел к комнате Яры. *** — Зайдешь? — спросила я Сережу, когда он подвез меня домой. Приехали за полночь, поставить машину во дворе было негде, поэтому он припарковался с обратной стороны дома за детской площадкой. Я хотела выспаться, но не предусмотрела того, что, оказавшись в компании своего парня, не захочу с ним расставаться. Так мы и поднялись ко мне после ночного приключения, чтобы продолжить их в постели. Уснули снова, когда уже рассветало… хотя летом солнце встает слишком рано. Утром сквозь сон я слышала голоса соседок, как они ходили, стучали дверями, и чувствовала объятия спящего Сережи. Очень не хотела вставать. Но сегодня нужно приехать на работу пораньше и закончить инвентаризацию еще до открытия магазина. Поэтому Сережа и остался у меня ночевать — чтобы отвезти на работу. В пограничном состоянии между сном и явью я услышала щелчок замочного язычка на двери. Удивилась, с чего бы это соседка вздумала лезть ко мне в комнату без стука, и потому открыла глаза и сразу села на постели, разбудив Сережу. Провела по лицу ладошками, сметая распущенные запутавшиеся волосы с лица назад, и повернула голову к входу. — Сережа? — захлопала глазами. Он вроде бы обнимал меня только что. Или мне это снилось? Повернула голову на постель и застыла в шоке. Сережа садился и так смотрел на… на кого? Я пискнула что-то нечленораздельное, вскочила с постели, сдергивая легкое одеяло с парня на диване, оставляя его голым, и отскочила к открытой балконной двери. — Ты что тут делаешь? — почти одновременно задали друг другу вопрос две мои галлюцинации. И второй голос — того, с кем я спала, — абсолютно такой же, только чуть более хриплый, прозвучал эхом. Потом оба повернулись ко мне и снова хором заговорили: — Ты не так должна… — …была узнать это, — закончил тот, что трахал меня этой ночью, вставая во всем своем обнаженном великолепии. Когда он шагнул ко мне, я отступила, зацепилась пяткой за порожек балконной двери и упала бы, если бы парень не метнулся ко мне и не поймал за руку. Он дёрнул меня к себе так сильно, что я впечаталась в его голое тело своим голым, уронив одеяло и путаясь в нем ногами. И не сразу поняла, что второй тоже оказался рядом и держал меня. Я переводила взгляд с одного на другого в немом шоке. В чувство привел только хлопок входной двери — соседки ушли на работу. — Сережа… — Я, — отозвался тот, что только что вошел в комнату. И я перевела взгляд на моего голого ночного гостя. Смотрела то на одного, то на другого, подмечая мелкие детали отличия их внешности: оттенки радужки глаз, чуть шире брови, чуть темнее ресницы, чуть глубже ямочки в уголках губ… невероятно похожи, но все же разные, когда знаешь, на что обращать внимание. Я не знала, но только что нашла десять отличий. И я поняла, что происходит, потому что видела все эти разные черточки не раз. Их носители занимались со мной сексом. Оба. — Кто ты? — спросила слабым голосом того, с кем мне было так хорошо этой ночью, и когда танцевала в баре с питоном… — Савелий. Мы близнецы, — сообщил очевидное и бросил на брата взгляд из разряда «Что ты натворил, придурок?!» А у меня под кожей прокатился озноб и трансформировался в трясучку — иначе не назовешь реакцию моего тела на шок. Меня колбасило так, что слезы выступили и зубы застучали, когда я спросила: — Ты… — сглотнула, — вы… вдвоем… — слова никак не складывались во внятную мысль. Но я пересилила эту слабость и все же смогла сказать: — Это у вас игры такие: притворяться друг другом и спать с одной девушкой? Близнецы переглянулись, и теперь взгляд Савелия обвинял «Ну что я тебе говорил?!», а ответом ему служило виноватое молчание. Я будто слышала этот молчаливый диалог и ощущала эмоции обоих. — А замуж… это прикол такой? В душе все перекрутилось от едкой оскорбленности, меня словно кипятком окатило. И на глаза, словно испарина, выступила влага. И парни как-то разом: один потянул меня к себе еще ближе, а второй вытер скатившиеся слёзы пальцами. — Яра, милая, пожалуйста, прости. — Яра, не плачь, мы все тебе объясним… — Яра, это все не так как ты думаешь!.. Они разом заговорили, наперебой, сбивая друг друга с мыслей, одновременно замолкая, думая, что продолжит другой, и снова хором принимаясь что-то мне объяснять. Я переводила взгляд с одного на другого, ощущая смятение, обиду, досаду, волнение и почему-то острый страх. Он и оскорбленность были ярче всего. Я выдралась из рук голого Савелия, оттолкнула напористого Сергея — он казался взволнованным куда больше брата — и подняла одеяло. Прикрылась им, сжав ткань за спиной кулаком, прошла к двери, молча ее открыла и молча показала рукой на выход. Я опустила голову, чтобы не видеть обоих. Потому что было так больно, что трудно стало дышать. Как так можно? В голове не укладывалось. Девушек на свете мало? Зачем обманывать и делиться мной друг с другом? Близнецы все такие? Пользуются своей идентичностью и меняются партнерами? От этой мысли стало еще хуже. Может, у второго из них тоже есть какая-нибудь Яра и они спят с нами обеими по очереди. Савелий быстро оделся. И они вышли. Оба остановились около меня. Оба сказали «Прости» и оба поцеловали в макушку, потому что голову я опустила так низко, как будто это я совершила гнусный поступок. Когда входная дверь хлопнула, я закрыла свою и стекла по двери на пол. Только звонок Светы вывел меня из накативших воспоминаний о встречах с Сергеем, в котором теперь я узнавала и Савелия. Они такие одинаковые, но такие разные… чтобы быть одним человеком. Как я сама раньше не поняла? — Мы с Веником уже едем, тебя забрать или тебя жених довезет? — весело спросила подруга. — Да… заберите меня. Я сейчас оденусь. И, Свет, нам надо поговорить… *** Савелий — Какого черта ты приперся? — спросил я брата, когда мы вышли из подъезда. У меня внутри все горело так, будто по крови вместо крови лился огонь. Это были не мои чувства, а ее. Это ощущение жгучей обиды сшибало с ног. Я ждал пощечин, криков, злости — Яра может быть дикой, когда в ярости, я видел и помнил ее эмоции, когда она рванула к администратору аттракциона в баре койотов. Но она будто онемела сначала, а потом вот этот испепеляющее все светлое, что между нами было, чувство оскорбленности. И к нему я не был готов. Растерялся. Испугался, что ничего уже не наладишь. Слишком сильно Яра оскорбилась. — А ты какого черта у нее остался? — отзеркалил мою растерянность близнец. Мы даже поругаться по-человечески не могли — так оглушило обоих. — Что делать? — спросил брат с паническими вставками в голосе. — Дать ей время пережить этот момент, потом объяснимся как на духу. — Она же любит нас, да? Она простит. Когда все объясним… Сергей резко замолчал, остановив взгляд на подъехавшей машине. Из нее вышла девушка, а следом за ней наш оператор освещения Вениамин. Он удивленно смотрел на нас с братом, на девушку, окинувшую нас с братом любопытным, но привычным взглядом — люди, когда видят близнецов, всегда невольно сравнивают их. — Доброе утро, шефы, — Вениамин подошел к нам и пожал руки. В его глазах так и светился вопрос «А что вы тут деваете?» А мы с братом хотели бы узнать, что тут делает он. Точно не живет — мы в курсе его места постоянной дислокации. К кому-то приехал с какой-то красивой девушкой, но в такую рань… — Утро добрым не бывает, — буркнул Сергей. — Что-то случилось с шоу? — взволновался наш оператор. Да уж, шоу спозаранку получилось такое себе… Я невольно оглянулся на подъезд. Была еще робкая надежда, что подвезу Яру и смогу хоть что-то ей объяснить. Хотя нет. Лучше пока просто помолчать. Но отвезти. Потому что если она не рванет на маршрутку, то это половина прощения, которого мы с братом не заслуживали. Если она поедет с кем-то из нас, это значит, что она подсознательно хочет услышать наши оправдания. Не сейчас, но может быть вечером. Мы оба приедем забрать ее с работы и покойно поговорим. *** — У тебя у подъезда такие парни стоят. Красавчики! И, между прочим, близнецы! Я едва не выронила из рук кружку с водой, которой собиралась запить пару таблеток — успокоительное и сердечное. Вместо кофе. Потому что горло будто сжалось в спазме и что-то гуще воды просочиться по нему вряд ли смогло бы. Я даже таблетки перемолола в пыль. — Еще стоят? — спросила сдавленно и спрятала заплаканные глаза за кружкой. — Яр… что случилось? — встревожилась Света. — Ты их знаешь, что ли? Я кивнула только. Говорить совсем не хотелось, да и сил не было — выматывала горькая обида. Я никогда не думала, что чувства могут придавливать к полу, стискивать внутренности, кипятить их в крови и при этом сдавливать все выходы наружу. Я теперь понимала, что значит вариться в собственном соку. Я варилась. И ни о какой работе речи не шло. Я не чувствовала себя адекватной и дееспособной. — Свет… — я подняла на подругу обреченный и виноватый взгляд, — отвезите меня на вокзал, пожалуйста. Кажется, это прозвучало так, что у Светы даже вопросов не возникло, что так надо, так сейчас лучше всего. Так правильно. Подруга только посмотрела на меня внимательно, обняла и взяла мой рюкзак, чтобы положить в него питона: — Пока в магазине поживет, — сказала просто. — Спасибо, — прошептала я. Мне на самом деле некуда будет дома у мамы его деть. И сюда все равно вернуться придется — забрать вещи. Что не останусь в Москве, я уже твердо решила. ---------- Дубль двадцать первый. Конец связи Дубль двадцать первый. Конец связи Савелий В груди пекло, в пупке сворачивалось узлом от беспокойства. Мы с братом решили не трогать Яру до вечера. Она рассказывала о проблемах с поставщиками из-за санкций, переоборудовании магазина под современный формат самообслуживания и прочую текучку. Мы с братом надеялись, что за заботами обида на нас поутихнет и вечером Яра сможет нас выслушать спокойно. У нас тоже хватало дел. Я зарылся в кабинете в бумаги, Сергей мотался по моим поручениям и где-то еще. Но все эти заботы вытаскивать на первый план приходилось осознано и требовало усилий, потому что работа норовила уйти на фон и уступить главенство мыслям о Яре. Не вовремя. Вообще все случилось не вовремя. Отшвырнул ручку, потому что сражаться с самим собой устал. И не получалось. Я проигрывал самому себе. Влюбился в Яру так, что ее боль стала моей буквально. Мне и слов не нужно, чтобы понимать ее. В нашем окружении есть еще близняшки — девчонки, Таня и Аня. Они напропалую пользуются своим сходством и меняются парнями втемную. Но там нет серьезных чувств, и я не думал, что парни бы так оскорбились, узнав, что спали с разными девчонками. Посмеялись бы разве что. Но серьезные отношения и намерения несовместимы с этими фривольностями. На месте Яры оскорбился бы любой. Уронил голову на кулаки со стоном отчаяния. Что же мы с Серегой натворили… *** Света позвонили мне раз пять, пока я ехала в поезде. Но я не могла разговаривать. Не только потому, что вокруг были другие пассажиры, а потому, что горло словно сдавливало от обиды и сразу текли слезы, стоило вспомнить братьев-близнецов. Я лежала на верхней боковой полке, отвернувшись ото всех и накрывшись простыней по самую шею, и тихо глотала слезы, стараясь не разреветься в голос. Сердце словно защемило, и оно билось робко и лишь иногда. Парни не звонили мне и не писали. А я ловила себя на том, что от этого становилось еще хуже. Потому что это подтверждало, что все это для них только игра. Наверное, я не первая и не последняя девушка, которую они распишут на двоих. И я вообще выключила телефон. Маме о том, что приезжаю, не сообщила. Они с Яковым Григорьевичем должны быть на работе, а сестренка дома. Я позвонила ей, когда не смогла войти в подъезд — домофон стоял новый, а кода я не знала. — Алён, как попасть в подъезд? — сразу спросила, едва она ответила на дозвон. — Эээ… в какой подъезд? — не поняла она. — В наш. Я приехала. — А… Да? — удивилась она, и я уже начала раздражаться — можно ведь все вопросы потом, а сначала в дом дать мне войти! Но сестра быстро сообразила и продиктовала: — Номер квартиры, колокольчик, один, два, три, четыре. Я быстро пробежалась пальцами по сенсорной клавиатуре, и замок под громкое пиканье щелкнул. Я вошла в подъезд и пешком поднялась на пятый этаж, проигнорировав лифт — оттягивала встречу с сестрой, потому что от нее тоже посыплются вопросы «Что случилось?!» — вид у меня был плачевный. Пока шла, слышала, как телефон стрелял сигналами о входящих сообщениях, но когда прорвался звонок, выключила его снова, даже не посмотрев, кто звонил. Наверняка снова Света. Алёна стояла в открытых дверях в коротком халатике и ждала меня с улыбкой на лице и любопытством в глазах. Едва я показалась на площадке, шагнула ко мне и молча обняла так крепко, что я чуть не задохнулась. Но именно это помогло не разреветься. На душе стало теплее от такой встречи и тихих слов сестренки: — Я так соскучилась… Она выросла. Я всего пару раз ездила домой и все больше видела Алёну на фото в соцсети. Но в реальности она выглядела взрослой и красивой. Тоже пепельные волосы, как у меня, разве что чуть темнее оттенок — это у нас от мамы; большие распахнутые глаза, искренний открытый взгляд и фигурка созревшей девушки. Я похожа на отца, а Алёнка на маму, и фигуру она взяла от нее — более сочные формы, аппетитные и выразительные. Сестренка выглядела вкусной и уютной. И от нее исходило не только тепло, но и умиротворенное спокойствие, тихая радость и какой-то внутренний свет. Я была этим ошеломлена, даже мои страдания отошли куда-то на второй план. Правда, ненадолго. — Ты долго плакала, — заметила Аленка, когда отпустила меня и всмотрелась в мое лицо. Взяла меня за руку и повела в кухню. — Ты же не уедешь сегодня? — Нет, — покачала я головой и горько усмехнулась. — Я вообще больше не уеду. — Потом расскажешь, — сначала попьем чаю и приготовим твою комнату. Можно я тебе плед с рукавами не отдам? — сложила ладошки и брови домиком. — Пожалуйста… Он такой уютный… — Не отдавай, — улыбнулась я. Это самая малая из потерь в моей жизни. Восполняемая. А сестра и раньше утаскивала этот и правда очень удобный плед к себе. Я потеряла гораздо большее, чем одеяло. Правильно говорят: бойтесь своих желаний. Загадала себе всего вдвойне — получила. Снова накрыло. Я закусила губу, чтобы не всхлипнуть, но слезы все равно потекли по щекам. — Яр, расскажешь? — тихо спросила Алёна. — Потом, — все же всхлипнула я. — Давай свой чай наливай, я пока умоюсь. Сестра ушла в кухню, а я зашла в свою комнату. Здесь все осталось, как было, когда я уезжала последний раз. Не было только пыли и не висели на компьютерном кресле мои вещи. Они, выстиранные, теперь были сложены в шкафу. Я взяла из него домашние флюсовые штаны и старенькую, но любимую футболку и пошла в ванную. А вот тут все изменилось — новый ремонт, сантехника, коврик на полу и полка на стене, в которой сплошь профессиональные средства ухода за телом и волосами. Я хотела бы налить ванну и полежать в ней — новой, под белый мрамор с серебристыми прожилками, — но все же быстренько приняла душ, под конец подставив лицо под жесткие холодные струи. Когда вытерлась и посмотрела на себя придирчиво в зеркало, оно было уже не такое опухшее, а глаза не такие красные. Вздохнула, оделась и вышла. Я дома. Мне здесь хорошо. Я скоро успокоюсь, смогу думать хладнокровно и решу, как жить дальше. *** Сергей Стёр шины и сбил подметки, пока нашел то, что искал — серые орхидеи. Почти черные, но все-таки серые, с тонкими голубоватыми прожилками. Голубые орхидеи тоже нашел. В букет добавили какие-то еще стрельчатые листья, покрытые золотистым напылением. Этот комплимент для Яры стоил как однушка где-нибудь за МКАДом, но это не имело значения. Как и стоимость золотого кольца с редкими голубым бриллиантом — знак серьезности наших с братом намерений. Савелий заваливал мелкими поручениями, пользуясь тем, что я на колесах, а сам окопался в офисе в бумагах. Только разве мы можем обмануть друг друга?! Ни у одного не было тишины на душе. Не знаю как брат, а я еще никогда не был так эффективен, как сегодня. Будто второе дыхание открылось, когда появилась цель: вернуть доверие Ярославы. И ее саму. В наши с братом загребущие лапы. Меня просто подбрасывало от неправильности происходящего. Не так все должно было произойти. Правильно говорят: промедление смерти подобно. Но каким-то шестым чувством я знал, что все будет хорошо. В свое время Савелий увлекся саморазвитием, скупал сотни книг Ричарда Баха, Наполеона Хилла, Зига Зиглара, Нормана Дойджа… Всех фамилий не вспомню, но игнорировать голос яндексовской Алисы, звучавший из колонки, было невозможно — брат постарался, чтобы я невольно тоже слушал истории успеха знаменитых людей, правила бизнеса, приемы работы с подсознанием… И сейчас все это будто поднялось со дна и уложилось в четкое намерение: вернуть невесту, стать брату надежным партнером в семейном бизнесе… Только вот на этой части лежало темное пятно. Брат все еще не знал, что я играю на деньги для Аслана. И я метался между признаться и решить проблему вместе или разрулить все самому. Но ситуация с Ярой научила тому, что когда все тайное становится явным, наступает армагедец. Выходило, что и выбора у меня не было. И разговор я запланировал на первый же момент, как останемся с братом вдвоем после встречи с Ярой вечером. А пока летал по Москве как сраный веник. *** Савелий В магазин мы с братом вошли оба. В торговом зале кипела работа: стеллажи передвигались, товары с них были складированы на паллеты посреди зала, зверье в переставленных ближе к огромной витрине клетках взволнованно галдело на все голоса. Только среди этого кипиша не видно было Ярославы. И в кабинете напротив входа, дверь в который была открыта настежь, за ее столом сидела блондинка, которую мы с братом видели утром в компании нашего осветителя. Мы с Сергеем переглянулись, поздоровались с работницами магазина и прошли через зал в кабинет. — Добрый вечер… — брат растерянно огляделся по сторонам, держа в руке шикарный букет редких орхидей. Блондинка подняла голову от каких-то документов, положила карандаш, которым что-то обводила в тех самых документах, и сдержанно улыбнулась: — А, братья Чертополохи пожаловали. Я вас ждала. Мы с Сергеем снова переглянулись. Непонимающе уставились на девушку. Я уже предчувствовал недобрые вести. Очень напрягало, что Яры не было нигде видно и слышно. — Что-то случилось? — спросил я осторожно. А брат мой от шока выдал тупое: — Да! — потом потряс головой и уточнил: — То есть меня тоже интересует этот вопрос. — А я хотела у вас спросить, что случилось такого, что Яра сверкая пятками удрала из города после вашего к ней визита. Сергей уронил букет. Девушка проследила за его полетом взглядом, с каким-то сожалением поджала губы, вышла из-за стола и подняла цветы, на секунду присев на корточки, пока мы с братом таращились друг на друга. Что угодно могли ожидать, но чтобы Яра молча сбежала… — Красивые. Жаль, Яра их не увидит… — покачала блондинка головой. — А впрочем… — Она вручила букет Сергею и сделала фото с нами в главной роли, потыкала в телефоне на кнопки, поводила пальцем по сенсорному экрану и сообщила: — Пусть полюбуется на ваши отвисшие челюсти и букет за миллион. Может, легче будет простить вас. — За что? — задал наитупейший вопрос мой брат, и я как какой-то школьник перед директором дернул его за рукав. Блондинка вздохнула и села в кресло за стул, взяла карандаш, прикусила его жопку, покрутилась из стороны в сторону вместе с сиденьем, задумчиво рассматривая нас. Потом пожала плечами и вздохнула: — Я, конечно, сделаю что смогу, чтобы вы помирились, но не ради вас, а ради нее. Ну и себя самой тоже. Знаете ли, парни, не хочу терять такую подругу. — Она бросила карандаш на стол грациозным движением, но не зло, а как-то… досадливо, что ли. — Она даже на мои звонки не отвечает, — вот теперь точно в ее голосе звучала досада и обида. — Сто процентов вы налажали мощно. — Было дело, — сказал я. Забрал у брата букет, шагнул к столу и положил перед блондинкой. — Найдется ваза? — Найдется, — тряхнула волосами девушка. — У Яры так-то неделя «Званого ужина»… — Снова тряхнула гладкими ухоженными волосами и хлопнула по столу ладошкой с аккуратными ногтями. — Все будет хорошо, но не сразу. — Перевела внимательный взгляд с меня на Сергея и усмехнулась: — Надо же, близнецы, как по заказу, — и чему-то так весело улыбнулась, хитро бросив взгляд на меня и Сергея. Он был просто оглушен. День убил, чтобы найти черные орхидеи, и на тебе. Да и я сам был ошеломлен так, что только сейчас догадался спросить: — А где Яра-то? В душе царил такой раздрай, что она вполне могла просто остаться дома. Хотя нет, мы же собственными глазами видели, как она садилась в машину Вениамина. — Домой уехала… Ну вот так и есть, надо было догадаться, что она могла сделать вид, что уезжает, чтобы избавиться от нас и побыть одной. Надо было сразу к ней ехать. А мы сюрприз сделать решили, не звонили даже ей, я стол в ресторане забронировал, чтобы на нейтральной территории поговорить нормально… — …в Балезино, — закончила фразу блондинка. И у меня внутри что-то оборвалось. ---------- Дубль двадцать второй. Большие игры для взрослых мальчиков Дубль двадцать второй. Большие игры для взрослых мальчиков Сергей — В смысле не поедем за Ярой? У меня челюсть отпала, когда Савелий отобрал у меня телефон и сказал не звонить нашей невесте и не писать. И уж тем более не ехать за ней. — Ее подруга правильно сказала — Ярославе нужно времени больше. Если бы она хотела нас слышать сейчас, не убегала бы из города. Мы с тобой, брат, недооценили степень ее обиды. — И что? Мы ничего не будем делать теперь? — Еще как будем, — подмигнул мне Савелий и улыбнулся как-то предвкушающе. — Есть кое-что, чем мы пока займемся. И кстати, думаю, что займешься как раз ты. Как продюсер… Я непонимающе уставился на брата. А он меня обнял за плечи: — …Кажется, нам пора перестать заниматься глупостями типа всех этих шоу и заняться стоящим проектом. Поехали домой, поговорим. — Но, Сав, ты неправ! Если Яра не получит от нас ни смс, ни звонков, она подумает невесть что! Я боялся этого до дрожи. — Ну нет, Серёг, она не дурочка у нас. Мы, конечно, напишем ей и смс, и звонки будут, но не вот такие, как прет из тебя сейчас. Ей нужны мужчины, а не мальчики. И поступки должны быть мужскими. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — прищурился я. — Она рассказала мне про своего первого мужчину. Он сильно старше нас и до сих пор имеет на нее влияние, хотя она сама этого не понимает. — А ты у нас психолог, — сказал и осекся. Нам не нать психолог, чтобы понимать такие вещи. Вздохнул и согласился: — Ок, поехали домой, там расскажешь. Только это… мне надо одно дельце закончить. Брат кивнул. Дома я перепрыгнул в свою машину и дал по газам. Уже через сорок минут входил в здание с вывеской сбоку от двери: «Следственный комитет Москвы». Скоро большая игра , — сказал Барышников. О да! Я усмехнулся, дернул за ручку и спросил на пропускном дежурного: — Как к следователю по экономическим и преступлениям попасть? *** Спустя три дня — Ну наконец-то, Яра! — обрадовалась Света моему звонку. — Как бы три дня молчать — ну такое… — Прости. — Я и не обижалась, но меня распирает от новостей! Узнаю подругу. Я даже невольно улыбнулась. Шебутной Светы мне очень не хватало. — Хорошие? — Ну-у… не знаю. В званый ужин вместо тебя экстренно взяли меня. — Я рада за тебя, правда. У меня со всем этим шоком из головы шоу вылетело напрочь. — Это Савелий подсуетился… Вот как?.. У меня сердце сжалось от одного только имени. Такая смесь чувств накатила, что я сама не понимала, какие они. — …Они с Сергеем приезжали в магазин в тот вечер, когда ты уехала. Я тебе сейчас фотку пришлю… Телефон высветил полученное сообщение Ватсапе. Я открыла его, стараясь не замечать сообщения от контакта под именем Сергей и другого — под именем Продюсерский центр «Чертополох». На фото на фоне открытой двери в торговый зал магазина стояли два брата, один держал букет из черных и голубых орхидей. Невероятно красивый! Близнецы выглядели растерянными и расстроенными. — …Заценила? — услышала голос подруги и включила громкую связь, разглядывая лица братьев и ища различия. — Заценила. — Я погуглила, сколько стоит этот букетик. На крутую тачку бы хватило. Яр, они тебя дорого ценят. Просто о-о-очень дорого. Ты понимаешь? — Если бы ценила… — я сглотнула перед признанием, — не менялись бы в моей постели втемную. Ты понимаешь? — я расплакалась. — Они оба назывались одним именем и спали со мной. Света помолчала, попыхтела на фоне, потом сказала: — Я что-то такое и подумала… Яр, ты не злись, но я когда так подумала, Веника всю ночь пытала, замечал ли он раньше за братьями такие подвиги. Он сказал, что Чертополохи порядочные парни, ни звуком, ни взглядом ничего лишнего себе не позволяют, хотя девок вокруг них увивается — сама догадываешься. Богатые, красивые, стильные, знаменитые… Охотниц полно, а они с букетом стоимостью как двушка в Рублево, к тебе приехали после всего. И заявление вы уже подали. Ну? — Что ну, Свет? Ты бы на моем месте что делала? Ох, зря я это спросила… Знала же ответ. Он и прозвучал: — Расслабилась и получала любовь и удовольствие. Вышла замуж за одного, а получила двоих. Вдвойне любимая. Я могу такое только в эротических фантазиях представлять, а ты под бой Курантов в Новый год загадывала всего получить в два раза больше. И сама сбежала. Хлопнуть дверью можно в любой момент, а ты даже шанса себе попробовать не дала. — Свет, но можно же было… — Можно было, — перебила она меня. — Но тогда и было бы все по-другому. А теперь уж как есть. Вот скажи, ты Серегу любишь? — Я… — вспомнила свои чувства и не стала отпираться. — Да. — А Савелия? — Я даже не знала, что это он. — Они прям такие одинаковые? — недоверчиво спросила Света. — Вот ни родинки нигде не в том месте, ни шрамика, ни пятнышка? — допытывалась. Члены у них разные. Это я точно могла сказать. Тот, который был в моей постели последним, более крупный и ребристый от толстых вен. Мне нравилось его облизывать, потому что парень при этом источал такие эмоции, что я возбуждалась не на шутку. А потом он так любил меня, что я неизменно плакала от эмоций. Каждый оргазм как всплеск какой-то абсолютной первородной любви. А второй… Сережа… Он как пещерный человек — ласков и груб одновременно, резок, порывист во всем. Взвалить на плечо, унести в свое логово, бросить на шкуру мамонта, развести ноги и присвоить с рычанием — это о нем. Так и было в первую нашу ночь в его доме, когда он сказал: «Ну держись, Яр-ра…» Стоп… а где в ту ночь был Савелий? Я даже вскочила с кровати, вспоминая, что когда Сергей ушел за водой, вернулся он каким-то другим… Застонала. — Они были со мной оба с первого вечера, с того шоу. Сергей привез меня в свой особняк, мы трахались, а потом пришел Савелий. Теперь я уверена. — И что, с ним тоже трахались? — спросила Света, совсем не тушуясь своего интереса. А я и не поняла, что сказала все это вслух. — Нет, просто напоил, лег рядом и обнял… И первый раз мы с ним переспали спустя полтора месяца, после бара с койотками. Теперь я это поняла. Тогда я плакала от секса впервые в жизни. Вернее, от щемящей нежности, которую испытывала к парню в моей постели, от того обволакивающего ощущения любви, что он мне дарил. Но почему не признался тогда? Хотя… — Свет, мне надо побыть одной, — сказала я и завершила вызов. Отбросила телефон на стол, так и не открыв сообщения от Чертополохов. — Я все слышал, — неожиданно вошел в мою комнату отчим и сел на кровать. — Прости, я не хотел. Просто подошел к комнате, но не успел войти, когда ты позвонила подруге. Я подслушивал — да, но не скрывался, — ответил на мое немое возмущение. — Иди ко мне… — притянул меня за руку на диван, усадил рядом и обнял за плечи. Поцеловал в лоб. — Мне кажется, тебе нужно вернуться. — К кому из них? — спросила с вызовом. — К обоим, — шокировал спокойным ответом. — Был бы ты моим настоящим отцом, не послал бы дочь жить с двумя мужчинами. — Наверное, это хорошо, что я не твой отец, — улыбнулся. — Я не испытываю к тебе чувства собственничества и ревности и могу рассуждать здраво. — Я подавила вздох. — И я еще помню, как любил тебя как мужчина, потому понимаю парней. Тебя невозможно не любить, Ярослава. — Кажется, ты переходишь границы… Мне не было неприятно вспоминать, что когда-то мы были любовниками, он был моим первым и потом показал себя как хороший отец для моей сестры и заботливый мужчина по отношению ко мне. Ни папой, ни отчимом, ни любовником я не могла его больше назвать. Он так остался мужчиной. Несмотря даже на то, что у него есть фамилия, имя и отчество. Просто во мне сейчас говорила обида на Сергея и Савелия, поэтому я продолжала спорить. Больше обида была на Савелия. Потому что намеки Сергея как-то разом вспомнились. От меня, выходит, не очень-то и скрывались, я сама не замечала ничего. — А ты признайся себе, что тоскуешь по ним обоим. И все встанет на места… Я не знала, как реагировать, а отчим продолжал: — …Разве тебе не хочется бытьвдвойне любимой ?.. Ну точно подслушивал наш со Светой разговор, не обманул. И был с моей подругой согласен, вот даже фразочку ее подцепил. Вдвойне любимая … У меня что-то в груди запекло и в душе от этих слов всколыхнулось. — …Разве тебе не было хорошо с ними обоими? Неужели ты правда сама не замечала разницу? Я задавала себе эти вопросы и, вспоминая встречи с братьями, теперь находила в них все больше различий. За несколько дней я их уже, даже не видя воочию, различала. Сергей и Савелий абсолютно разные. И ведь где-то в глубине души я чувствовала, что это два разных человека, просто привыкла верить в человеческую порядочность, и даже мысли не пришло в голову, что меня могут так унизить обманом. — Почему нельзя было сразу, еще в первую встречу, познакомить меня со вторым братом? — повторила аргумент, который недавно привела Света. — Это было бы честно. А так Савелий, — да, это был определённо он, нежный и бархатный до слез, всегда чувственный и ласковый, — трахал меня втемную… — договорила выцветшим голосом, понимая, что мне нравилось, как он это делал. После жесткого секса с Сережей хотелось и щемящей нежности. И братья дополняли друг друга именно так, как мне бы хотелось. Я уронила лицо в ладони и заплакала. — Но ведь они оба любят тебя — твоя подружка это правильно заметила, — мягко продолжал уговаривать отчим. — Может быть, у них была причина? Они же хотели что-то тебе объяснить, — он снова погладил меня по голове. — Позволь мне сейчас говорить с тобой как мужчина с женщиной? Послушай меня. Никогда тебе не говорил этого, но, наверное, это самое подходящее время. — Он пересадил меня к себе на колени и обнял. — Я любовался тобой с того дня, как увидел впервые на своем уроке. Ты росла и расцветала на моих глазах. Мне было любопытно, кто сорвет такой цветочек. Но неожиданно это сделал я. Когда приглашал к себе, был уверен, что ты уже подарила какому-то сосунку свою девственность, думал, что секс у нас будет лишь раз. Как точка в моих многолетних наблюдениях за тобой. Я не был на тебе помешан, как маньяк какой-то, просто было любопытно, потому что ты девушка редкой красоты. Необычная. И когда увидел, просто вспомнилось и взыграло — ты уже была совершеннолетней, и я хотел тебя чисто по-мужски. Я был в шоке, когда лишил тебя невинности. Неожиданно, знаешь ли, а в наше время. Твои одноклассницы поролись, как швейные машинки, уже в школе. Но лишить тебя невинности и больше ничего не дать я не смог. Первый мужчина — это ответственность. Ты думаешь, все эти моральные препоны и запреты спать с мужчиной до свадьбы — это блажь каких-то идиотов? Нет, это защита женщины от проходимцев. Тот, кто лишил девственности, должен и раскрыть сексуальность женщины, а ей на это требуется некоторое время. И это должен быть человек, который любит. Потому что только с таким ничего не страшно и все можно, ничего не стыдно и все привлекательно. Я не был в тебя влюблен и не говорил о любви — ты увлеклась мной. Но я знал, что это именно увлечение, которое пройдет. Женщины влюбляются в тех, с кем спят и с кем им в постели хорошо. Когда ты узнала о нас с твоей мамой, что ты чувствовала? — Обиду, — первое, что пришло в голову. Да, то была обида. Я приняла ее за ревность, злилась, но нет. Просто обижалась, потому что почувствовала себя второй. — А что ты чувствуешь сейчас к братьям? Обижена на них? — Яков помолчал, давая мне время осмыслить свои чувства. — Если только обижена — поживи дома, остынь и подумай, что будешь делать дальше. Но если это любовь, то что ты делаешь здесь? — Я… Отчим приложил палец мне к губам, не давая ответить. — Этот ответ нужен не мне, а тебе. Если ты любила парня, когда он казался разным, разве это не значит, что ты полюбила их обоих? Ты же чувствовала, что они оба, пусть ты думала, что один, любят тебя? Тебя останавливают условности? — Мама… — выдохнула я. — Не беспокойся о ней. Просто будь счастливой не для нее, а для себя. А остальные — пусть говорят. Чужое счастье и богатство всегда становятся объектом зависти людей. Это характеризует их, а не того, кому завидуют и о ком злословят… Отчим ссадил меня на диван и потрепал по голове, взъерошив волосы как маленькой. — …Если захочешь — я отвезу тебя в Москву. Он вышел, и я понимала, что он уверен в том, что так будет правильно. И его уверенность что-то переключила во мне. Только я еще боялась прислушаться к этому ощущению, позволяя ему вызреть и раскрыться самостоятельно. А пока потянулась к телефону, чтобы все-таки открыть сообщения от братьев. «Люблю тебя, Яра» — от Савелия. «Ты мне нужна» — от Сережи. «Мы тебя любим, скучаем и ждем» — подпись под их совместным фото, где они сложили одно сердечко на двоих из пальцев и украсили в приложении множеством рисованных розовых сердечек. Вдвойне любимая… «Я… — Набрала и застыла с занесенным над буквами пальцем. И вместотоже , написала: — Хочу поговорить». ---------- Дубль двадцать третий. Получила? Распишись Дубль двадцать третий. Получила? Распишись — Мы пока пройдемся по торговому центру, — Яков кивнул на расположенный в пятистах метрах от особняка близнецов «Европарк». — Алёнке надо новый ноутбук подобрать, да и перекусить бы где-то не помешало. — Там огромный фуд-корт, — кивнула я и сглотнула — тоже проголодалась. Или это нервное? Я отказалась от предложения братьев примчаться за мной, и Яков согласился со мной, с тем, что если что-то пойдет не так, он просто увезет меня обратно. Им с Аленкой нужно было успеть переделать много дел — сестра захотела учиться в Москве. Ну а почему нет? Школу она окончила с золотой медалью, ей все пути открыты, несмотря на то, что в Балезино она уже поступила — сентябрь уж недалече. — Давай беги, — поцеловал меня в щеку Яков, а сестренка обвила руками шею сзади. Ей я ничего не рассказала. То есть, рассказала ровно половину — просто поссорилась с одним парнем. И всю дорогу делала вид, что дремала, а сама под радио «Шансон» вспоминала жаркую ночь с… Сергеем?.. Да, точно с ним. С пещерным неандертальцем, отлюбившим меня во всех сторон одновременно. — Ты бы хотела, чтобы тебя трахали двое? — спросил он тогда. Я прошептала: — Если бы второй тоже был ты. Ты иногда такой разный, будто не один, а два человека… Я сглотнула. Это был тот самый момент, когда он мог сказать мне правду. Но… Наверное, не хотел портить ту нашу ночь. — …будь тебя два, я бы отдавалась тебе так, как это было сейчас, но… нечасто. — Почему? — Он так удивился… — Потому что это слишком хорошо, чтобы практиковать постоянно. Я бы оставила это исключительным случаем. Да, это точно был Сергей. Он никогда не деликатничал в постели, наш секс с ним был всегда на грани нервного срыва, апофеозом наслаждения и бесстыдства. Савелий всегда был деликатным, нежным до дрожи сердца. — Тебе нр-равится? Сергей всегда охрипло рычал — она брал от секса по максимуму, срывал дыхание и голос, срывал тонкие покровы моего стыда и смущения и развращал на полную катушку. Он не мог иначе, он такой. Теперь я могла припомнить встречи и вне постели и понять, кто в какой момент из близнецов со мной был. — Д-да! — кричала я в ответ. — Хочешь, чтобы я был везде? Чтобы тр-рахал тебя во все дыр-рочки? Хочешь кончать от члена и языка одновр-ременно? — Да! — А от двух членов хочешь кончать? — Да! Я хочу! — Что ты еще хочешь, Яр-ра?! — Хочу все, что ты предложишь… Я чуть не застонала от воспоминаний о крышесносном в буквальном смысле оргазме и от того, что теперь понимала — он готовил меня к признанию, что их двое. И таких моментов и намеков вспоминалось все больше, они были с первой нашей встречи. И мягкое «в другой раз, Яра», когда я сама ластилась, напрашиваясь на секс, говорил мне Савелий. Впервые он переспал со мной в ночь, когда сделал предложение выйти за него замуж. Почему-то именно это воспоминание стало решающим. Я уверенно вышла из машины, подождала, пока родные отъедут, и нажала кнопку на двери в заборе. Подняла голову и посмотрела в камеру. — Яра! — услышала голос одного из братьев, и замок на двери тут же щелкнул. Я толкнула ее и вошла. Сердце тут же ухнуло в пятки, по спине пополз холодок, а ноги стали ватными. Аппетит пропал, зато во рту пересохло. Я вцепилась в ремешок сумочки и пошла по дорожке с туями по краям к дому. На мраморное крыльцо в одних трусах выскочил… Сережа. Мне хватило пары секунд узнать его, этого неандертальца — она как пёс, ждущий, что ему вот-вот швырнут палочку и он за ней поскачет, едва стоял на месте от нетерпения. И только я подошла, сгреб меня в объятия без слов. Уже думала, взвалит на плечо, чтобы не убежала, и уволочёт в свое логово, но нет, поцеловал в губы коротко и отстранился, смотря на меня сияющими глазами. Я бы ему сейчас и пятнадцати лет не дала. А вот Савелий вышел в просторных штанах, но тоже босой. И выглядел спокойным, хотя я заметила, что его руки слегка дрожали. Он смотрел пытливо, но его строгую серьезность смягчали чуть приподнятые уголки губ. Он, в отличие от близнеца, не спешил радоваться, а читал мои эмоции. Я же кипятилась в ядерном вареве из самых разных эмоций, но обида на парней все же почти трансформировалась в недоумение и обиду на себя. — Нам надо поговорить, — первая нарушила я тишину и зачем-то добавила: — Потом я уеду. — Зачем? — тут же удивился Сергей. — Давай проходи сначала, — засуетился, отступил в сторону и взял меня за талию, чтобы провести в дом. Я послушно прошла, не задерживаясь, скинула в холле у двери шлепки на каблучках и прошла в ближайшее помещение — совмещенную с гостиной столовую и кухню, — из которого широкая лестница вела на второй и третий этаж и прятала за собой коридор. В кухне возилась женщина, но Сергей ей что-то сказал, она кивнула, сняла фартук и направилась из особняка. А неандерталец в трусах бегом бросился по ступенькам наверх. — Яра, прости меня, — попросил, когда мы сели друг напротив друга за барную стойку. — Почему тебя? — спросила я тихо. — Завязать с тобой отношения была моя идея. — Мы встречались раньше? — удивилась и наморщила лоб, вглядываясь в такое уже родное и любимое лицо, силясь вспомнить его до всего этого. — Ты снималась в нашем с братом новогоднем проекте в одном эпизоде… Да, было такое. Но я точно не видела тогда ни Савелия, ни Сергея. — …Мы сохраняем портфолио статистов. Твоя фотография стояла на моем столе… стоит на моем столе в кабинете в продюсерском центе. Я не забывал тебя ни на минуту с тех пор, как увидел… Признание, сделанное спокойно и твердо, меня ошеломило. Я молчала и слушала парня, чуть ли не открыв рот. — …Мы с братом немного… — Ненормальные, — раздался голос за моей спиной. Сергей вернулся уже одетый в штаны и футболку и кинул брату в руки клетчатую рубашку из легкой ткани в спокойных цветовых тонах. — Мы с братом ненормальные, — повторил он. Я вздернула бровь. На сумасшедших оба не похожи. В чем же подвох? Савелий взглянул на брата с укоризной и чуть заметно качнул головой. Я отчётливо поучаствовала горечь на душе и поняла, что хотел сказать брату Савелий: не с того ты, Серега, начал. — Давай я начну? — спросил неандерталец и селя напротив меня рядом с братом. — Вся эта хрень творится с нами с детства… *** Савелий Наверное, я впервые видел брата таким собранным и серьезным. Когда он вернулся уже умытый и одетый в гостиную, принеся холодную бутылку минералки и три высоких стакана со льдом, я грешным делом подумал, что он все испортит своим неуместным ребячеством. Но близнец удивил. Он будто готовился к этой исповеди день и ночь, деликатно прошел сложный момент с Лизой, оставил право слова мне именно там, где было нужно сказать именно мне… Все это объяснялось только одним — он стал обращаться к своей эмпатии, пользоваться ей на всю катушку. И от этого и от того, что Яра слушала и не перебивала, хотя местами хмурилась и не очень верила, вселяло надежду на то, что у нас все получится. Я смотрел на брата с удивлением… и тоже пользовался эмпатией на всю катушку, читая Ярославу и близнеца, передавая обоим то, что чувствую. Пару раз видел, как она прислушивается к себе удивленно, а после этого смотрит на нас внимательно и ошеломленно. *** Это было что-то… Слов не нашла, чтобы описать собственные эмоции. Эмпаты… да еще такие сильные… Невероятно… А когда близнец-неандерталец сказал, что я тоже эмпат, вспомнила ночь с Савелием. То есть я это только недавно поняла, что это было наша первая ночь сним после бара с койотками. — Прости… — попросил он тогда. — За что? — удивилась я, обвивая его шею руками. — За то, что сейчас будет… — и я впервые испытала… эмпатию. Никогда еще я не ощущала такую связь с другим человеком, а с ним мы словно были единым целом, две половинки, нашедшие друг друга. — Я тоже это чувствую, — с полуулыбкой сказал он тогда, когда поделилась с ним этим невероятным ощущением. Оно воспринималось как не-одиночество внутри себя, я будто впустила в душу этого парня. Это вряд ли можно передать словами, но я попробовала и почему-то даже не удивилась, когда Савелий, тогда я думала, что это Сергей, описал то, что я чувствовала в тот момент: — Это как живая волна… субстанция внутри тебя. Она отзывается на мои эмоции, и ты чувствуешь то, что чувствую я, но понимаешь интуитивно, что это не твои чувства. А когда мы на пике вместе, чувство усиливается. — Я хочу снова это почувствовать , — был мой ответ, и в ту ночь я впервые плакала от того невероятного единения, которое казалось волшебством. А сейчас… сейчас у меня от этих мыслей вспыхнуло лицо и жар растекался с него потек вниз, потому что… …мне снова, как тогда, хотелось насладиться близостью осознанно, прочувствовать оттенки ощущений и понять, где мои эмоции, а где… Сережины и Савелия. Они смотрела на меня так, словно…то есть, почему словно знали, что я чувствую. Хотя о чем я? Конечно, они знали. Мы все трое знали, чем закончится этот откровенный разговор. Потому что это последнее, что нужно было сделать, чтобы понять, получится у нас или нет. И мы сидели все трое и не знали, как к этому подойти. Я ощущала себя раздетой на морозе, меня мелко трясло от волнения и страха, от ошеломляющего откровения, от перспективы жить втрое мне просто под одной крышей — под одним одеялом. Как это будет? — Яр… — Братья синхронно потянулись к моим рукам, лежавшим на барной стойке, слегка сжали дрожавшие пальцы. — Мы тоже волнуемся. Но все будет хорошо. А у меня сжалось внизу живота. Я сглотнула, заметалась взглядом от одного лица к другому, таким одинаковым и разным одновременно. И, наверное, сбежала бы, но неловкую тишину разбил звонок моего телефона. Звонил Яков. — Ярик, у тебя все нормально? — беспокоился он. — Да, — почему-то хрипло ответила я. — Точно? — уточнил на это мой собеседник. Я прокашлялась и подтвердила: — Да, все хорошо. Мы… мы разговариваем. — Хорошо. Тогда мы пока в университет, потом в ЦУМ, потом я позвоню еще. — Хорошо, — сказала я и только когда отложила телефон, поняла, как это долго. Мы столько не проговорим. — Давайте выпьем кофе и сходим куда-нибудь? — предложил Сергей. — Кажется, нам нужно провести вместе время, чтобы все встало на свои места, — улыбнулся он. И по быстрому одобрительному взгляду Савелия поняла, что зря боялась этого последнего шага. Никто меня к нему ради эксперимента принуждать не станет и даже не думал. — Да, — согласилась и глубоко вдохнула, поняв, что все это время дышала через раз урывками. ---------- Дубль двадцать четвертый. М+ж+м Дубль двадцать четвертый. М+ж+м Было девять вечера, когда близнецы привезли меня домой. Я устала: находилась, наговорилась и насмеялась. Поначалу державшееся между нами легкое напряжение пропало, когда парни решили научить меня кататься на роликах в большом парке. Это уже после прогулки на велосипедах. Когда меня подхватили под оба локтя и покатили с веселым «Посторонитесь! Опасность схода лавины!» и свистом под аккомпанемент моих визгов, уже просто не осталось шанса держать вежливое расстояние. Я сама вцеплялась в обоих близнецов, висла на них, лишь бы не грохнуться, и смеялась как никогда в жизни. И когда у меня получилось проехать несколько метров самостоятельно, в награду мне прилетели сразу два поцелуя — в обе щеки. А потом ролики надели и парни и, обняв меня за талию с обеих сторон, покатили по дорожке, рассказывая о себе что-то еще, еще и еще… Я обнимала близнецов и знала, что не упаду, пока меня держат их крепкие руки, чувствовала тепло обоих, и невольно замечала взгляды окружающих. Глядя на нас, люди улыбались тому, как синхронно мы двигались, отвечали на наши улыбки и, может быть, иногда даже слегка завидовали. Я наслаждалась близостью обоих. Вечер закончился ужином в ресторане «City Space Bar Lounge» на тридцать четвертом этаже отеля «Красныехолмы» — там, где все для меня и началось. На улице еще только начинало смеркаться, когда мы уходили, и в этот раз видами ночного города и миксшоу от бренд-амбассадора насладиться не получилось. И это было символично. Потому что я поняла, что все у нас еще впереди. Поняла, когда Сергей спросил: — Ты помнишь, что я подарил тебе здесь в прошлый раз? — Да, конечно , — улыбнулась я. Небольшую плоскую коробочку с сережками — три артишока разных размеров, будто из стекла, с белым напылением и золотистыми краями на золотых спиральках. В комплекте — золотое колечко с такими же артишоками, но очень мелкими. — А помнишь, я сказал, что артишок — это игра слов? — Ну еще бы , — снова кивнула я. —В тот вечер везде были артишоки. — Три артишока , — многозначительно поиграл бровями Сергей. — Но только два предмета из коллекции, которую мы заказали специально для тебя , — положил Савелий руку на мою и достал из кармана еще одну коробочку, маленькую, бархатную. Как и тот футляр, в котором я хранила дорогой подарок. —Открой. — Ты тогда сказала: подарки должны дариться от души, а не в качестве благодарности , — напомнил Сергей. —Теперь ты знаешь, что это так и было — от души… От двух душ. А я держала коробочку и почему-то сильно волновалась. Может быть, от того, что уже знала, что для них наша история началась еще до этого ресторана. Они выбрали меня и… наверное, были правы, что не представились оба. Я бы тогда не влюбилась во второго брата. А теперь мне нужны стали они оба. А я всегда и сразу нужна им двоим. В коробочке оказалась цепочка с подвеской — тоже три артишока. Я улыбнулась. Вот уж действительно игра слов, полных смысла. Столько было намеков… Я чуть-чуть не дождалась призвания близнецов в обмане, а Савелий чуть-чуть не дотерпел… Хотя с такой эмпатией, если он чувствует все так ярко, он еще долго продержался и позволил себе меня в постель только после предложения выйти за него замуж. — Вот за тебя я замуж и пойду! — припечатала я твердо. — Эй! — возмущённо откликнулся на это Сергей, надул щеки, как малыш, и заявил:— Я старше, если что. Я первый должен жениться… — Но мы женимся на одной девушке, — засмеялся Савелий. Я вспоминала все это, раскидавшись на своем диване в съемной квартире. Десять минут поговорила по видеосвязи с сестрой, пошепталась по телефону с Яковым, который был рад, что все у меня теперь хорошо, приняла ванну с пеной и лежала, переваривая все сказанное, новые эмоции и ощущения. *** Савелий Спустя две недели — Ты уверен, что сорок ящиков хватит? — с сомнением посмотрел Сергей на гору шампанского, потом на джакузи. — Мы же вместе считали по объему. Я тоже волновался. Яра после того разговора больше ни разу у нас не была. Она вернулась на работу, а у нас началось шоу. Мы пригласили Яру на премьеру вместе с ее подругой, той самой блондинкой Светой. Девчонки о чем-то пошушукались, тайком поглядывая на нас с братом, а мы делали вид, что не замечали. И вот спустя три дня Ярослава сказала, что приедет к нам после работы сама и просила не забирать ее, как всегда, из магазина. Мы чувствовали с близнецом ее волнение и понимали, что сегодня произойдет то самое, чего так давно хотели и ждали. Мы с Сергеем думали, что были готовы к этому всегда, а оказалось, и для нас тоже это слишком волнующее событие. — Так, клубника в шоколаде уже готова, закуска тоже. — Артишоки? — улыбнулся я. — Да, — серьезно кивнул брат. — Они в том числе. Все должно быть примерно как первый раз. Орхидеи уже везут — только что курьеру звонил. Ты трусы новые надел? — строго потребовал от меня ответа. Я рассмеялся: — Мы без трусов будем! — А, да. — Он потер лоб и заблеял неуверенно: — Слушай, давай как-то договоримся, как все будет… Ну это… кто, что… ну ты понимаешь? — Экспромт, Серег, ничего расписывать по ролям мы не будем. Это не шоу какое-то, а жизнь. — Фу-ух-х… — шумно выдохнул он и разом вспотел. Меня его волнение с ног сшибало просто, особенно когда собственное подкашивало и добавлялись эмоции Яры. — Я в душ пошел! Шестой раз за час. Кажется, хотя бы мне надо взять себя в руки и попробовать пробиться к брату ментально, чтобы передать ему каплю своего равновесия. Пока в его голове и душе творился панический хаос. Я взял первую бутылку брюта, открыл и вылил в джакузи. Монотонная работа успокаивает… *** Две недели, что Яков и Аленка пробыли в Москве, закончились. Родные уехали домой — сестра вернется сюда за день до начала семестра. За это время Яков снял для нее квартиру, купил все необходимое, подыскал дом для них с мамой и познакомился с моими близнецами. Это целая история, после которой наши отношения с Яковом окончательно наладились. Он оказался мудрым мужчиной, я так рада, что он был моим первым, что они стал мужем мамы и заменил отца Аленке. Она его обожает, а он платит в ответ заботой и вниманием. И вот после знакомства Якова с близнецами я почувствовала, что готова сделать этот шаг. Мысленно — уже раз сто. Неизменно заливаясь краской и закрывая лицо ладонями. Все же непросто отдаться двум мужчинам одновременно. До дрожи волнительно и до горячих спазмов между ног бесстыдно. Две недели между мной и близнецами не было близости, потому что как-то это было бы нечестно — спать с кем-то одним. Или как? По очереди? Один стоит за дверью и ждет? Бред какой-то. Я не представляла, как это все будет… всю остальную жизнь. С работы я ушла рано. Точнее, вообще пробыла там всего пару часов. Там все наладилось: зал переоформлен, оборудование установлено, товары на замену санкционным поступают и даже должность старшего продавца введена — поставки теперь принимает он. Так что я лишь вернулась к организационным вопросам и последние дни была больше свободна, чем занята. Купила платье, еще когда с сестрой и Яковым ходили по бутикам: оно расстегивалось от шеи донизу на спине. Как увидела его, так сразу поняла, что именно оно мне нужно… на этот первый раз. Приняла душ с любимым гелем с ароматом пиона, надела новое дорогое белье и это платье: прямое, приталенное, выше колен. Распустила волосы, собрав их с висков в тонкую косицу, украсила ее заколкой с висюльками, надела туфли на шпильках и вызвала такси. Правда, на час раньше, чем договорились с близнецами, но что от этого изменится? Чему быть того не миновать. Через десять минут уже стояла перед воротами особняка и дико волновалась. Поняла, что или сделаю это, или позорно, трусливо сбегу. Снова в Балезино. Позвонила. Ворота открылись без вопросов. Быстро прошла по дорожке к дому, поднялась на мраморное широкое крыльцо, открыла массивную дверь и вошла в дом. Кажется, ждали не меня. Потому что братья как-то опешили, заглянули за мою спину, захлопнули рты, и Сергей схватился за лоб: — Орхидеи… Я его убью! — Куда-то метнулся, на полшаге остановился и рванулся ко мне: — Привет, Яра… мы… это… — Проходи, — пришел брату на помощь Савелий, подступив к нам. Он хотел что-то еще сказать, но раздался мелодичный звук, и Сергей молнией шарахнулся из дома. У меня от порыва воздуха волосы взметнулись. Савелий уже взял себя в руки, улыбнулся и сказал: — Представляешь, — оглядел себя, чуть наклонившись, хмыкнул, — а мы костюмы с Серёгой приготовили, рубашки нагладили… А встретили меня босые и полуголые, в одних домашних штанах, сидевших на бедрах опасно-низко… У меня во рту пересохло от вида их совершенных тел. Господи, два таких парня… и оба для меня? Мы прошли в гостиную, сзади хлопнула дверь — вернулся Сергей. — Это тебе, — протянул букет из трех орхидей: двух графитово-серых с голубыми прожилками и одной светлее и с розовыми жилками. — Это мы, — подтвердил мою догадку и выдохнул как-то нервно: — Фу-ух-х… — Спасибо, — скромно ответила я, отложила букет на стол, еще не до конца сервированный, и кинулась в омут с головой: — Давайте… сразу сделаем это… без всяких этих вот… — покрутила кистью руки, обозначая и упомянутые костюмы с рубашками и этот нарядный стол с тремя столовыми приборами, но еще без блюд с едой. Я дико боялась, что передумаю, да еще и сами парни, как выяснилось, нервничали не меньше меня, что уж совсем стало неожиданностью. После своих слов я только сглотнуть успела, как Сергей шагнул ко мне и сгреб в охапку. Накрыл губы поцелуем и сразу углубил его собственнически, будто ни с кем делиться не собирался. Я от этого почти запаниковала, но почувствовала, как становится прохладно спине — Савелий расстёгивал молнию на платье. На секунду опустила руки, чтобы он снял его с меня, и зажмурилась, почувствовав, как прижалось ко мне сзади голое тело парня, а его руки легли на мои бедра. — В спальню, — тихо сказал он нам обоим. И Сергей тут же подхватил меня под бедра, усаживая на свои. Он буквально взбежал по лестнице, вошел в открытую дверь, прошагал к огромной кровати и опустил меня на нее. Я оказалась лежащей на спине в тончайшем прозрачном белье перед двумя возбужденными парнями, чьи штаны бессовестно оттопыривались впереди. Сергей и Савелий опустились на постель рядом со мной с двух сторон. *** Лишь спустя час мы спустились в гостиную. Правда, есть пока не хотелось. Савелий подошел к столу и налил шампанское в три бокала. Я села на диван, а Сергей почему-то маялся: то подходил к панорамному окну, то к столу, пока, наконец, решился. Он опустился передо мной на пол, обнял за бедра. — Яра… — смотрел мне прямо в глаза так серьезно…— Выходиза меня замуж? Я быстро взглянул на Савелия. Он чуть заметно улыбнулся и кивнул. Вернула взгляд на Сережу. Он ждал ответа. И «я же все равно буду вашей общей женой» тут не подходило. Для старшего близнеца было важно, чтобы официально я стала именно его. Я так четко почувствовала, что должна уступить, что это на самом деле для Сергея что-то меняет. Что иначе будет что-то не так. — Да, Сереж. Я будутвоей женой, — закивала и закусила губу от волнения, которое вдруг хлынуло в меня будто извне. А Сережа сгреб меня в объятия. До того, как он завладел моими губами, я успела увидеть, как Савелий поднял бокал с шампанским и с улыбкой тактично вышел из комнаты. В этот раз Сережа любил меня неторопливо, тягуче-нежно, невозможно ласково, медово и обволакивающе. Обнимал так крепко, медленно покрывал благодарными поцелуями и шептал, глядя в глаза: — Я так люблю тебя, Яра… так люблю… Ты не представляешь, каким счастливым меня делаешь… Я тоже была счастлива, потому что теперь поняла: все у нас получится. Не будет никаких очередей в спальню, мне не нужно будет составлять графики и расписания, бояться кого-то из моих двоих мужчин обидеть невниманием. Они эмпаты. Они как никто другой все чувствуют и понимают, когда и кому из нас важно остаться наедине с собой или вдвоем. Без слов. Закрыла глаза и отдалась губам и рукам Сережи, взлетая с ним под небеса от счастья. ---------- Эпилог Эпилог Простые человеческие радости, если они хорошо приготовлены, запоминаются на всю жизнь. Десять лет спустя Савелий — Алёна, Артём, где Локи?! — Пап, да не волнуйся ты! Тёмка отнёс его в подвал — там завелась крыса! Пришлось спускаться в подвал за бедным змеем. Непонятно только было, откуда там взялась крыса, если все выложено бетоном и отделано стекловатой как раз от грызунов? Что-то доча недоговаривала… Спустился вниз… и нате вам. Крыса. Белая. Села и смотрела на меня глазками-бусинками цвета темного рубина, совершенно не боялась. А Локи на нее даже внимания не обращал — свернулся в корзинке с верхонками и спит себе. Его, похоже, уже плотно накормили — брюхо раздулось цилиндром, неделю теперь переваривать будет. — Так-так-так… — проворчал я, подходя к крысе. При ближайшем рассмотрении это оказался довольно крупный самец, похожий на плюшевую игрушку — шерсть лоснящаяся и… нет, не белая, а светлого оттенка топленого молока. Я вздохнул. Корниш по кличке Рекс. Любимец детворы в зоомагазине, где работает подруга нашей с Серегой жены. Кажется, сын завел нового питомца, а его сестрица, жуткая трусиха, решила скормить его питону. Придется поговорить с обоими очень серьезно. Протянул руку несчастному животному: — Ну пойдем, бедолага. Дам что-нибудь вкусненькое заесть стресс. Крыс забрался мне на ладонь, а потом по рукаву рубашки на плечо, улегся у шеи и притих. Терпеть не могу грызунов. Но Рекс настолько обаятельное существо с волнистой густой шелковистой шерстью, немного округлой мордахой и темными, как брусника, глазками. Красавчик. Принёс Рекса в кухню. — Ну, папа! — вскочила и шарахнулась от меня Алёна. — Убери эту гадость! — Давай-ка не ори, а принеси, что там у него есть: клетка, переноска… бегом. Дочка прокралась мимо меня, прижимаясь к стеночке. Я не мог удержаться и сделал: — Аф! — дернувшись к ней. — А-а-а-а! — завизжала дочурка и, кажется, не выбежала, а, подпрыгнув, вылетела из кухни, не чуя под ногами пола. Я даже топота ее ножек на лестнице не услышал. Хмыкнул. — Ну что, жертва восьмилетки, листик салата или морковка? — спросил, открыв холодильник. Крыс, увидев еду, оживился, сбежал по руке на полку и нырнул в лоток с мытыми овощами. Так я его с лотком вместе и вытащил. Пусть ест от пуза. Кажется, помощи от Алёнки ждать мне не дождаться. Ускакала на свой третий принцесскин этаж и заперлась. Пришлось нести Рекса с лотком на второй этаж — царство маленького принца. Артём нашёлся в учебной комнате. Он у нас вещь в себе и находится на домашнем обучении. Программу начальной школы он прошел за полгода, теперь проходит среднюю школу семимильными шагами. Сын сидел и собирал макет человеческого глаза. — Чем занимаешься? — спросил я его. — Пап, почему так все сложно устроено? Почему нельзя было упростить всю систему? — надул губы и втянул голову в плечи — всегда так делал, когда не мог найти ответ на вопрос. — Мне кажется, ты еще получишь ответы на все свои вопросы, мой маленький ученый, — потрепал я пацана по макушке. — Я не силён в анатомии, сынок. Помоги мне лучше разобраться с этим пришельцем… — и я поставил перед ним лоток с Рексом. — Рекс! — возопил мальчишка и схватил несчастного крыса так, что тот лапы растопырил и замер. — Он как-то выбрался из вольера, и противная Аленка сказала, что скормила его Локи! Я ей пообещал сварить из него суп и накормить её! Ой, какие тут кипят страсти… У Рекса оказался собственный аквариум. Литров на семьсот с разными прибамбасами. Я узнал в его оформлении руку жены. Последний месяц я был занят благоустройством семейного особняка в Швейцарии. Сергей занимался продюсерским центром, а Ярослава… Мы братом исполнили ее мечту — она у нас уже почти десять лет директор канала о кулинарных путешествиях «(Не)простая еда». Её родные живут теперь в Москве, а сестра учится в университете. Не все было гладко поначалу. Мать Яры ни в какую не принимала наш полиаморный брак, но потихоньку привыкла, когда увидела, как мы с Сергеем любим ее дочь и как любит нас обоих они. Немалую роль в принятии ситуации сыграл Яков. Немного больше хлопот доставила Алена. Она почему-то решила, что будет здорово, если я женюсь на ней. Мне пришлось объяснить девочке, что это невозможно. Правда, поняла она это только спустя несколько бесплодных попыток соблазнить меня. И моего брата. Но у нас ни на кого, кроме нашей Яры, не встает. Потому что дело не в физиологии, а гораздо, гораздо глубже. Никто, кроме нас троих, не знает насколько глубже и сложнее. Правда, был еще один тип. Аслан Барышников. Но где он теперь — после заявления брата, которое он написал в Следственном комитете перед Большой игрой? Никто не знает. Да и плевать. А я нисколько не жалею о том, что уступил брату право стать официальным мужем Ярославы. Он как-то резко изменился. Повзрослел, принял на себя ответственность и стал спокойнее, увереннее, сдержаннее в своем мальчишестве. Хотя по большому счету так пацаном и остался. Я улыбнулся этой мысли. Яра всегда говорит, что будь он другим, мы бы стали абсолютными близнецами. А мы все-таки очень разные. Я оставил сына разбираться со своим питомцем и поднялся на четвертый этаж нашего дома на Рублёвке. Тут всего три комнаты с общей гостиной, ванная и барный уголок. Нам на троих как раз хватает. Детям сюда подниматься запрещено строго-настрого. Это наш мир, один на троих. Я шёл и уже знал, что там происходит, расстегивал по пути рубашку, снимал галстук… В спальню вошел уже босой, но еще в брюках. Яра с Серегой занимались любовью. Растрепанные волосы жены разметались по черному покрывалу, губы припухли от поцелуев, а на груди и бедрах краснели следы пальцев моего брата. С ним у Яры всегда только хоррор. Я скинул брюки и боксеры, прошел в ванную помыть руки после крысы. Кровать скрипела… Пора снова менять. Наверное, я все-таки привинчу ножки к полу, а изголовье к стене… Или купить водяной матрас? Вернулся в комнату уже обнаженным. — Иди сюда… — протянула мне руку жена. Глаза ее жадно облизали мое тело, особенно жарко стало члену. Яра любила его как-то по-особенному. Я присоединился к брату и жене — откинулся на подушки у изголовья и развел бедра, давай жене доступ к своему телу. Закрыл глаза, когда нежные губы обхватили головку… Мы — самая счастливая семья на земле. Мы это точно знаем. Ни разу с тех пор, как Яра узнала, что нас двое, мы не поругались. Потому что чувствовали друг друга как себя. Когда-то мы с братом не знали, как избавиться от близнецового синдрома, но десять лет назад все изменилось. Мы теперь не можем представить, что можно как-то по-другому. Первое время, занимаясь сексом с двойным проникновением, мы ловили кайф от ощущений, помноженных на три. Но со временем мы с братом по негласному договору Яру к такой связи не принуждали. Мы по-прежнему хотели этого в любом месте и в любой момент, но предоставили жене право награждать нас этим. Потому что предвкушение не менее волнующее, чем сам секс-сэндвич. Яра выгнулась кошкой, закусила губу и заурчала. Мне нравилось, как она кончает. Заводился от этого сам с новой силой. Жена распахнула осоловелые от удовольствия глаза, взглянула на меня и моего брата. — Мальчики… Хочу быть между вами… Это была та самая фраза, которой мы всегда так ждали. Мое место занял брат. Полусидя откинулся на изголовье и уложил на себя Яру. Подхватил коленями ее ножки и развел в стороны, раскрывая передо мной. Яра откинулась на его плечо, и он накрыл ее груди ладонями, зажав соски между пальцев. А я склонился над гибким телом любимой и спустился поцелуями по животу вниз, лизнул мокрые набухшие складочки и между, поиграл кончиком языка на клиторе. Яра застонала. Я вылизывал ее, пока не почувствовал, что готова. Приподнял бедра Яры, и Сергей направил член ей в попку. Я осторожно опустил жену, придвинулся плотнее и вошел в нее, мокрую и все равно тесную даже спустя двое родов. Брат сминал развратным поцелуем ее рот, гладил клитор и задавал ритм. Я жадно ласкал ртом ее соски и крепко держал за бедра. Яра вилась от ласк, изнемогала от желания, но на то мы и эмпаты, чтобы чувствовать ее как себя и растягивать невыразимо-невыносимое предвкушение оргазма так долго, что потом она едва не теряла создание от его интенсивности, снося своими вскриками, стонами и сокращением мышц нашу с братом выдержку. И этот раз не стал другим. Мы кончили вместе, наполнив спальню звонкими шлепками тел, громкими стонами и порочно-откровенными словечками. Накачали нашу Ярославу спермой с желанием обзавестись еще парой детишек. Потом, слегка успокоив сердцебиение и зацеловав Яру за волшебную связь, Сергей встал: — Отвезу на ночь сорванцов к тёще. Устроим оргию, джакузи с шампанским… — подмигнул нам обоим и ушел. А я уложил жену на спину, чтобы продолжить с ней наедине. Очень соскучился по любимой женщине. — Люблю тебя, Яра, — прошептал ласково ей в губы. — И я люблю тебя, — обняла за шею, глядя в глаза. — До сих пор не понимаю, как сразу не догадалась, что вас двое… Вы слишком разные, чтобы быть одним человеком. С тобой я всегда плачу от счастья… Доведи меня до слёз… Желание этой женщины — закон. Она наша вдвойне любимая. — Конец — ----------