1.

– Замуж? Что за срочность, тетя? Неужели братец так много вчера проиграл? – Сарказма в моем голосе было хоть отбавляй. А вот вежливости не очень много.

Дядя едва не подвился омлетом. Тетка поджала губы в ниточку. Племяшки вытаращили глаза. Мирный завтрак накрывался медным тазом из-за моего неприличного поведения.

– Эухения, это не то, что следует обсуждать за столом в присутствии младших, – кашлянул дядя.

Конечно, все должно быть чинно и красиво. Льняная скатерть с вышивкой, салфетки с мережками, звонкий хрусталь, тонкий фарфор, серебряные приборы. Благовоспитанные разговоры о природе, погоде, моде и совсем капельку об общих знакомых. Для тетки это был ритуал. Который неукоснительно соблюдался, если бы не два печальных обстоятельства. Мой кузен, который вчера был так пьян, что утром его место за столом пустовало, и я. Кузина из провинции, которую отправили в столицу искать мужа.

Ха! Я, может, и из провинции, но не дурочка. Богатый на мне не женится, потому что у меня только и есть, что захудалое имение у черта на куличках. Кто из столицы захочет уехать в глушь от столичных развлечений? Знатный – тоже, потому что своих невест хватает, куда более славного и древнего рода.

Мы вообще дворяне в пятом поколении, доблестный прапрадед Родриго Нейл выслужил личное дворянство, а потом прадед и дед. Дворянство стало наследственное. Спасибо им, конечно, но проблем стало только больше. Дворянину невместно торговать и работать! Он может только служить, и служить королю. В крайнем случае, знатному аристократу. Пашни, луга, лес, арендаторы – пф-ф, это низкие темы для подлинно благородного человека. А если ничего не вкладывать в землю, откуда возьмутся деньги? Я вот считаю, что служить своему кошельку никому не зазорно, ни крестьянину, ни дворянину.

Ко двору мы никогда не выезжали, доходы не позволяли, да и не приглашал никто. Где двор и где мы? Года три назад в Нейл-Касл заезжала какая-то из троюродных теток, из милости хотела взять к своей особе, на очень важную работу «принеси-подай, пошла вон, дура».

Матушка и разлетелась, чуть ли не сундук уже начала укладывать, да я как раз с охоты возвращалась с батюшкой. В общем, глянула заезжая тетка на мое загорелое лицо, на посадку по-мужски, в штанах, на кинжал у пояса и пару лично добытых глухарей, да и передумала. Манеры у меня неподходящие оказались. Сельская дикарка, а не благовоспитанная компаньонка знатной дамы.

После этого случая матушка с батюшкой долго ссорились в спальне, а потом отправили меня в монастырь в Уноа-Коэс. Манер набираться.

Не скажу, что было особенно весело, но познавательно. Учиться мне понравилось.

В поместье из книг была только книга Творца да сборник псалмов, а тут – история, философия, география, этикет, языки, арифметика и риторика. Ну и домоводство, само собой. Хорошая хозяйка не с вышивкой сидит, хорошая хозяйка с рассвета на ногах, птичник, скотный двор, прачечная, кухня, сыроварня, сушильня, кладовые, учет и контроль. А уж потом – гости, приличные разговоры, письма подругам, родне и любовникам, и только потом рукоделие. Если время останется.

Буду торчать в монастыре, пока родители не найдут мне жениха. Но жених все не находился. Нищую дворянку с радостью бы принял в семью любой купец, чтоб нарисовать герб над дверью лавки. Но видимо, мы были чересчур бедны, а к гербу требовалось хоть какое приданое. Хоть пара дюжин серебряных ложек!

Монашки уже начали закидывать крючки, чтоб мне навсегда остаться в Обители, когда управляющий прислал письмо. Прошел по нашей местности мор, стала я в одночасье сиротой. Дворянское собрание Уноа-Коэса приняло решение отправить меня к родне. Наняли карету, и отправилась я в столицу, прямиком из монастыря, даже домой не заезжая. Платить-то за обучение больше никто не стал бы.

Самой собой, тетка мне не обрадовалась. Они с матушкой, как поссорились в молодости, так и не помирились за двадцать лет. Причину ссоры я не знала, но опекать сироту было все равно больше некому, а жить одинокой девушке своим умом не полагалось. Самой тетке повезло выйти за третьего сына барона, никогда бы ему титул не унаследовать, да тот же мор помог. Стала она баронессой Сандлер, чем чрезвычайно гордилась.

Я не обижалась на холодный прием, я бы тоже не обрадовалась, если бы мне на голову неожиданно свалилась племянница. Хоть народу в столице полно, а хороших женихов искать нужно, в приличных семьях детей с колыбели сговаривают.

– Перестарок! – Заявила тетка, прочитав письмо и окинув меня цепким взглядом.

Конечно, мне уже двадцать, приличные девушки в этом возрасте уже не по одному ребенку имеют. Кузинам было пятнадцать и тринадцать, разумеется, тетка думала о своих дочерях, о приданом, а тут подарочек из провинции.

Страшной я не была, но и красавицей тоже не назовешь. В монастыре застарелый загар сошел[A1] , движения приобрели нужную плавность, а вот с объемами фигура подкачала. Откуда объемам взяться на монастырском рационе? От вареной морковки ни сзади, ни спереди не вырастет приятных округлостей. А про одежду лучше промолчать. Матушкино платье было рассчитано на более плотную фигуру, я по дороге ушила, как смогла. Ну, если нечего в декольте показывать, куда деваться? Только ушить жалко провисающие складки.

В теткиной семье был дядя, барон Сандлер, который хоть и унаследовал титул и имущество, но мозгов и хваткости не приобрел. Третий сын, что говорить… первый – наследник, второй запасной, а третий так, болтается, никому не нужный. В монастырь не отдали, и то хорошо. Его ничему толком и не учили, так бы приживалом при старшем брате бы прожил, кабы не наследство.

Всеми домашними делами вершила баронесса, тетя Дорина. К слову сказать, она не была ни мотовкой, ни транжирой, но титул ей глаза застил. Доказать ей всем хотелось, что они самые знатные, не хуже иных графов. Лучше сэкономить на еде, чем на платье для выхода. Что люди скажут? Очень тетя пыжилась и старалась соответствовать баронскому титулу.

Поэтому на фарфоровых блюдах, когда не ждали гостей, еда была более, чем скромная: вареный сельдерей, котлетки из пшенки, салат из свеклы, шпинат и морковь. Мне не привыкать, по разносолам я не страдала.

Вот удержать тетку от решения моей судьбы было куда труднее.

Вдовец с пятью детьми в моем бедственном положении понимался ею, как очень перспективный вариант. Подарок судьбы! Стоило большого труда отговорить тетю продавать мое поместье. Ладно, сам вдовец, но дети-то чем виноваты? Такой мачехи никому не надо. Следующий жених был в самом приятном возрасте, под семьдесят, тоже барон, да вдобавок имеющий придворную должность. Надо брать, решила тетя. Внуки моего возраста тетю не смутили.

Ладно, в монастыре нас учили смирению и покорности. Внешней. Старый муж еще ничего, есть шанс остаться молодой вдовой. Но его дети от первых браков и внуки… довольствоваться вдовьей долей в виде домика с садиком? Спасибо, у меня целое поместье есть. А смысла продавать себя в таком случае нет. После такого замужества о чем-то приличном просто глупо задумываться, репутация нищей и продажной закрепится. Как могла, объяснила это тете. Тетя долго думала, но с моими доводами согласилась, и слегка пыл поумерила. Не объем я их, в конце концов, а будущую родню надо с умом выбирать. Чтоб связи и выгода была, чтоб своих дочерей пристроить удачнее.

Положение шаткого равновесия нарушил кузен Оттавио.

Отпуск у него, у негодяя! Отпустили из полка на три недели, видно, он всех там достал. И почему-то он решил, что кузина – это самый бюджетный и доступный вариант для отдыха. Распустив руки, он получил каблуками по ногам и смазливой морде. Нет, тетя не считала, что расплачиваться за стол и кров я обязана собой, но за сына все равно обиделась. Такой вот выверт материнской любви. В жены я ее сыночку решительно не годилась, но могла бы быть более покладистой. Милой, приятной, вежливой и не портить Тото настроение. Он устал, он служит на границе, он заслужил немного радости.

Участвовать в его радостях я отказалась наотрез. Да тетка в глубине души и сама все знала про своего сыночка. Тотоша играл, пил, куролесил с компанией таких же обормотов и останавливаться не собирался. Когда у него кончались деньги, он играл на расписки.

Сегодня утром тетю посетил какой-то незнакомый поверенный, и за завтраком она осчастливила меня известием, что я выхожу замуж. Через две недели.

Спрашивать моего согласия вообще никто не собирался.

Нет, я знала, что рассчитывать на многое не могу.

Я была готова, что жених будет не слишком молод, не слишком красив, не особенно умен… но я хотя бы познакомиться с ним могу заранее? Собрать сведения? Чтоб прикинуть перспективы семейной жизни? Как-то вот не особенно хотелось бы общаться с незаконными детьми супруга, его пассиями, или обзаводиться ветвистыми рогами. Обнищавший, в долгах дворянин меня не выберет, у меня денег нет. Богатый тоже не посмотрит. Многодетный вдовец с кучей родни не вдохновлял уже меня. Игрок, драчун и пьяница тоже не подходили.

Я рассчитывала на нормального, разумного человека среднего достатка, с которым можно было бы о многом договориться. О восстановлении поместья, например. Нет, не сразу, а постепенно, за несколько лет. О небольшой сумме лично мне «на булавки». Об определенной личной свободе, разумеется, при всех приличествующих поклонах и приседаниях, принятых в обществе. Позорить мужа я не собиралась, но и сидеть запертой в башне с молитвенником и вышивкой мне совсем не хотелось. Пусть будет немолод, лысоват и толстоват… пусть даже будет ниже меня ростом, потерплю. Но это должен быть человек, а не мерзавец и подонок. Разве я многого хочу от судьбы?

Как оказалось, слишком многого. Тото поставил меня на кон, и проиграл. Урод. И кто выдумал, что карточные долги священны?

Я невежливо фыркнула.

– Выдайте Кристи, она мечтает замуж, – кивнула на подпрыгивающую в нетерпении Кристину. Пятнадцать вполне подходящий возраст. У нас в провинции и двенадцатилетних женили. Кристи рвалась замуж, ей было все равно, за кого. – Пусть она отвечает на ставку родного брата.

– Я согласна! – Быстро выпалила Кристина.

Тетка шлепнула по столу ладошкой. Приборы звякнули.

– Замолчи, Кристи! Ты можешь подождать пару лет. А Дженни давно пора замуж! Ты же не рассчитываешь сидеть на нашей шее до старости? Надо быть благодарной. И послушной!

– Конечно, тетя. Только бы узнать имя жениха очень хотелось. И почем нынче невесты.

– Какая разница? – Надулась тетка. – Он дворянин, никакого ущерба твоей чести в таком браке нет. Оттавио с кем попало не сел бы играть.

Лучше бы он себе ноги переломал, когда туда шел, в тот игорный притон. Но вслух спросила другое:

– Выбирая мужей для Кристи и Миранды, вы будете так же невзыскательны? Мужчина и дворянин, чего еще желать? Остальное неважно?

Дядя снова кашлянул.

– Дорина, племянница права. Ну, кто же женится за две недели? Подумают, что невеста на сносях!

Кристина фыркнула и тут же закрылась салфеткой. Мири захихикала.

– Что скажут люди? Что мы не воспитали дочерей, как подобает? И какая репутация будет у наших девочек? Скоропалительной свадьбой мы просто перечеркнем их будущее!

Тетка побледнела.

– Ты прав. Я… я не подумала.

– Приемлемый срок помолвки три месяца. Лучше бы полгода, конечно, или год.

– Но жених не хочет ждать, поверенный сказал совершенно определенно.

– Тогда пусть Тото с ним и договаривается! Ты чересчур ему потакаешь! Три месяца, это мое последнее слово! И я обязательно наведу справки!

– Спасибо, дядя, – с чувством сказала я. Отсрочка – это прекрасно! Три месяца ужасно много для деятельной натуры. А я без дела не привыкла сидеть.

Я, как приехала, тете объявила, что буду помогать и вникать в хозяйство. Вдруг у меня слуг не будет, а я не знаю, как дом вести? Почем на рынке рыба и сыр? Какое жалованье положить горничной? Кухарке? Я столичных правил не знаю, раз попала в приличный дом, рада буду поучиться. Тетка спихнула меня на руки экономке и забыла обо мне. Встречались мы только в столовой и во время выходов в храм. Мне даже одно теткино шелковое платье перешили, чтоб не позорила семью.

Экономка… ух, железная женщина! Сначала донна Сусанна тоже мне не обрадовалась. Но поскольку была достаточно немолода и уже не могла бегать по всем лестницам со скоростью молодой кобылицы, мою помощь приняла. И счетные книги показала. Куда смотреть и на что обращать внимание. Я и смотрела, на ус мотала. Обсчитывалась добрая женщина в свою пользу регулярно, но не значительно, так что тетке я ничего говорить не стала. Она сама всегда счета проверяет, чего я лезть буду со своим мнением о проверенной прислуге. Но порядок сумм запомнила.

На рынок стала ходить, познакомилась с поставщиками, торговцами, со слугами и служанками из других домов. Нос не задирала, чего его задирать, если у меня платья похуже, чем у простолюдинок? Сколько тетка не важничала, а чтоб на дом ей все товары возили, не по карману было. Ну, а мне только лучше, все не дома сидеть.

В первые-то дни глаза разбегались! Столица! Шум, гам, толпа! Шикарные здания, фонтаны, парки, памятники и арки.

И в этот раз, получив задание купить рыбы и курицу, я направилась в одну сторону, а экономка с лакеем, несущим пустые корзины, удалилась в сторону овощных рядов.

– Лора! – Я улыбнулась знакомой продавщице. – С кем вчера играл наш Тото, не слыхала?

Путем недолгих расспросов выяснилось, что Тотоша проиграл не только все деньги, но даже свой мундир с саблей. Я дополнила сведения, не стесняясь в выражениях.

– Батюшки! – Охнула Лора, прижав пальцы ко рту. – И тебя проиграл, поганец? Да как же это?! А барон Сандлер что?

– Сказал, через три месяца пойду под венец. Лора, поговори с людьми, за кого меня прочат, хоть узнать бы не прямо перед алтарем, а? – Лора торговала двадцать лет на рынке и знала все и обо всех. Просьбу довершила серебряная монетка.

Я тоже немного экономила в свою пользу, горсть мелочи в тощем кошельке уже завелась. Где грош выторгуешь, а где и пять. Особенно, если перед закрытием рынка придти, когда продавцы отдают остатки за бесценок.

Жаль, что не хватит на дилижанс даже до ближайшего городка. Я бы сбежала, не раздумывая, только бежать мне было некуда. Нейл-Касл далеко, жить в полуразвалившемся особняке то еще удовольствие.

Тетка хоть и ворчала, а комната у меня была светлая, теплая, с целыми стеклами и не протекающей крышей. Кровать, комод, стол, два стула, шкаф… роскошь! После монастыря-то, где мы спали все вместе в огромном дортуаре на тридцать девушек. Конечно, у тетки и у кузин были не комнаты, а целые апартаменты: спальня, будуар, гардеробная, кабинет. Вернее, у тетки кабинет, а у кузин учебная комната. Кристина и Миранда не ходили в школу, тетка сочла это неподходящим для своих дочерей. Дочери барона и школа, куда ходит всякое отребье, фи! Учителя приходили сами. Да и на улицу девочки почти не выходят… только со слугами или с родителями. Я по сравнению с ними вольная птица! И от жениха смогу удрать, три месяца вполне достаточно, чтоб немного денег заработать. А может, и не надо будет удирать? Повеселев, я пошла в рыбный ряд.

Удалось сторговать отличного судака. Если перемолоть филе с капелькой сала, добавить яйцо и булку, размоченную в молоке, посолить и поперчить, получатся изумительные котлетки! А из головы, хребта и плавников выйдет рыбный бульон. Как раз отпоить Тотошу после вчерашних возлияний. А можно и за шиворот ему вылить.

Размечтавшись и представляя кузена Тото с мокрыми волосами, в которых застряли рыбьи кости, пропустила необычное явление. Толпа расступалась, пропуская высокого мужчину. Он же, не обращая никакого внимания на смолкающие разговоры, неспешно шел вперед.

– Уже и белым днем ходят! – женщина с корзинкой овощей сплюнула на землю и скрестила пальцы.

– Кто это такой? – немедленно спросила я с любопытством.

Мужчина был… интересным. Много интереснее кузена Оттавио и его друзей. Взрослее, значительнее, хотя на вид ему было не больше тридцати-тридцати пяти. Гладкие черные волосы, забранные в низкий хвост, черный колет без единой ниточки вышивки, узкие брюки, красиво облегающие бедра, высокие сапоги. И выражение легкой скуки на породистом лице.

– Черный маг проклятущий! – Сообщила женщина.

– Разве им позволено появляться в столице? – Пролепетала я, ощутив, как холодок пополз по спине.

Всем известно, что черные маги приносят только разрушения, жить им дозволено только в отдаленных поселениях, на самой границе гор, там они горы дробят, шахты пробивают, отражают натиск горных троллей и нечисти, с их силой в людных местах делать нечего. Черному магу ничего не стоит уничтожить посевы одним взглядом, и вызвать мор движением пальца. Моих родителей погубил такой же маг! Мор был магический, королевский коронер такое заключение сделал. Об этом в монастыре шептались. Я хоть и плакала целыми днями, все же кое-что слышала.

– Да как эту тварь земля носит! – Вырвалось у меня.

– Видно, король призвал, – женщина быстро сотворила обережный знак и торопливо пошла прочь.

Я с ненавистью посмотрела магу вслед. Ненавижу! Были бы родители живы, не пришлось бы мне тетке прислуживать, перед дядькой лебезить, кузену улыбаться. Жила бы в родном доме, пекла бы с мамой пироги с яблоками.

В этот миг маг остановился и оглянулся.

Наши глаза встретились. Ломаная смоляная бровь чуть приподнялась в гримасе легкого недоумения. Я сузила глаза и поджала губы, представляя, как холодная острая сталь прямого меча входит в его грудь и выходит со спины, обагренная кровью. Черной, конечно. У черных магов кровь черная, все знают.

Маг вдруг дернул рукой и положил ее на грудь, будто ощутив воображаемую рану. Так ему! Но я рано обрадовалась свершившейся в моем воображении мести.

Негодяй поклонился мне! Слегка склонил шею и высокомерную морду, не отрывая светло- зеленых глаз от моего лица.

Я вспыхнула от гнева. Да как он смеет? Наглец! Демонстративно сплюнула, как та женщина (тетка бы с ума сошла от подобного попирания приличий) и отвернулась.

Когда я протолкалась к гончарному ряду, где меня поджидала экономка с лакеем, держащим полные корзины, черного мага и след простыл. Донна Сусанна поохала, что сама его не видела, но ей уже рассказали. Весь рынок гудел, как растревоженный улей. Совсем эти черныши обнаглели!

– Ну, какой он, Эухения? – Любопытствовала экономка.

– Наглый, – не задумываясь, ответила я. – Красивый. Одинокий.

– Да что в нем красивого может быть? – Возмутилась почтенная донна. – Поди, черный, как ворон!

– У него глаза вовсе не черные, а зеленые, – задумчиво сказала и удивилась сама себе. Чего это я защищаю черного мага? Пусть б и провалился в самое глубокое ущелье, не жалко.

[A1]о

2

Дома ждал сюрприз: портниха с двумя помощницами. Донна София рьяно взялась за дело: меня поставили на низкую банкетку и начали немилосердно втыкать иголки.

– Нет, розовый нет, лимонный нет, голубой… тоже нет, – озабоченно бормотала портниха, прикладывая ко мне шелковые и атласные отрезы.

– Почему нет? Светлым голубой к лицу! – Пискнула одна из помощниц.

– А в моде палевый, золотой и слоновая кость! – Оборвала ее портниха, встряхивая отрез пламенно-оранжевой тафты. – Вот! Чистое золото! Шикарный выбор! Какая роскошь!

– А можно ткань попроще? И фасон попроще? – вмешалась я. – Зачем мне дорогущее платье на один раз?

Портниха поджала губы, будто я ее смертельно обидела.

– Ну почему на один, вашей дочери пригодится, – неуверенно сказала помощница.

– Нет! Вы сказали, палевый и слоновая кость? Меня устраивает вон тот матовый атлас. – Я указала пальцем на отрез бежево-песочного цвета.

– Но он такой блеклый… – засомневалась донна София.

Я и сама не яркая. Неужели портниха этого не видит? Оранжевый меня убьет. У меня светлая кожа, светлые волосы, причем не золотые или белые, а невнятно-сероватые, глаза тоже не отличаются насыщенностью, не синие или небесно-голубые, а так, отражение весеннего неба в уличной луже на мостовой. Вдобавок у меня достаточно светлые брови и ресницы. Но это решаемо мастерицей красоты, она подкрасит брови и глаза сурьмой, и отбелит лицо известковым молочком перед свадьбой.

– Верх песочный, нижнее платье белый шелк, у плечей валики с разрезами, вырез квадратный, рюши по рукавам и подолу. Все! – Я спрыгнула с табуретки.

– Но мы только начали! – Возмутилась портниха.

– Мы закончили. Это всего лишь платье, а не вопрос государственной важности.

– Вы очень странная девушка, донья Эухения!

– Уж какая есть!

Если я сэкономлю деньги на платье, тетя будет ко мне добрее. И вообще, кому оно нужно, это платье? Оттавио не оговаривал, что я обязана иметь полный гардероб по последней моде. А если жених не узнал, что я нищая, то это его проблемы. Раз он согласен брать кота в мешке, пусть помалкивает. Уверена, ему на платье совершенно наплевать, могу хоть в дерюжку завернуться.

Поверенный принес брачный договор, но мне его даже не показали. Пока дядя не подписал, настаивает на нормальном сроке помолвки. Жених согласен только на две недели, вот тетка и засуетилась с платьем.

Спасибо ей, конечно, но на мой взгляд, это все зря. В смысле, не для меня делается.

Просто ей стыдно будет перед людьми меня отпустить с моими монастырскими платьями. Там есть светло-серое, просто серое и черное, фасона «мешок с рукавами». Зато ткань крепкая и теплая. В пансионе к ним полагалась белая пелеринка с черной окантовкой и полукруглый платок с жесткой вставочкой-ободком. А для работы фартук. Еще у меня есть белье, две полотняные сорочки, чулки и башмаки. Вот и все мое богатство. Ни палантинов, ни сумочек, ни шляпок.

Поместье я продавать не хочу, на расспросы тетки делала непонимающий вид и глупо хлопала глазами. И доверенность не оформляла, не потому, что такая хитрая, а потому, что дядя в силу лени не дошел до нотариуса. Тетка, скорее всего, просто забыла, понадеявшись на супруга.

Нейл-Касл единственное, что у меня есть! Там мои родители похоронены. Больше всего я хочу видеть поместье процветающим и доходным. И я смогу это сделать! Меня в монастыре многому научили, да и в теткином доме было, что полезного усвоить. Главное, чтоб расходы не превышали двух третей дохода. Разумное планирование и поиск новых источников дохода.

В Нейл-Касле такие сады! Варенье, конфитюр, повидло, сушеные смеси на компот, яблочный сидр… Еще можно развести породистых молочных коз, молоко и шерсть всем нужны. Я вспомнила о сгоревшей конюшне и приуныла. По отчетам управляющего, там и крыша провалилась, и стены обрушились и постоянно нужно производить ремонт. Дом, где не живут, быстро разрушается. Там и слуг не осталось, только старый привратник живет в сторожке.

Сам управляющий живет в деревне Нейл-Аус, так удобнее ему и арендаторам. Не больно-то много желающих поселиться в нашем захолустье. Хотя у нас и леса хорошие, и земля плодородная.

– Дженни, ты счастливица! – в комнату влетела Кристина. Глаза ее горели, как у кошки. Она жадно уставилась на корзинку с лентами и тесьмой. – Замуж выходишь!

– Криси, ты романов начиталась, – хмыкнула я. – Что хорошего?

– А что плохого? Разве папа с мамой плохо живут? – девочка укоризненно на меня посмотрела, оторвавшись на миг от созерцания швейных богатств.

– Криси, донна Дорина с твоим папой соседями были и друг друга с детства знали, напомнила я часть семейной истории баронов Сандлер.

– Пф-ф! И что, если незнакомый? Так даже интереснее!

– Угу, снимаешь ты свадебную вуаль. А там старый, толстый, хромой, плешивый… и уже твой муж!

– Что за ерунду ты несешь?! – Возмутилась Кристина. – Таких женихов не бывает!

– Все женихи молодые, красивые и богатые? – уточнила я.

– И знатные! – Подтвердила кузина с неподражаемым апломбом молодости.

Помощницы захихикали, даже донна София улыбнулась.

– Возьмите, донья, будущей невесте, – красивая голубая лента с вышивкой перекочевала в руки Кристины.

Девочка тихо взвизгнула от радости, прижимая бархат в своей щеке.

– Какая роскошь! – Ее глаза остановились на отрезе огненной тафты, который складывала помощница. – Ты же из этой ткани заказала платье?

– Кристина, мне это просто будет не к лицу!

– Да кто будет смотреть на твое лицо? – Возмутилась девочка. – Что там видно под вуалью? А на платье так все! Весь город! Что за выцветшее безобразие ты выбрала? Бантов совсем нет и золотой тесьмы! Я сейчас тетю позову!

Грохоча каблуками, девочка скатилась вниз по лестнице.

– Я надеюсь, все будет сшито по моему вкусу? Кузина чересчур импульсивна.

– Конечно, донья Эухения, – донна София склонила голову.

– И никаких бантов!

Портниха только горько вдохнула.

В коридоре я наткнулась на кузена. Проспался. Даже умыться успел и причесаться. Правда винищем от него разило так, будто дракон пролетал и облегчился прямо над кузеном. Аж глаза резало.

– Кузиночка Дженни! – Тото расставил руки, чтоб не дать мне пройти. – А я тебе… для тебя…

– Подлянку сделал, – безжалостно договорила я, глядя в покрасневшие и опухшие глаза.

– Да я твою счас-стье устроил! – возмутился кузен. Правда, глазки забегали.

– Счастье, значит? – я быстро оглянулась, потом схватила кузена за грудки и рывком притиснула к стене. – Говори, паскуда, с кем играл?

Кузен как-то совершенно не по-мужски пискнул.

– Да ты меня благодарить будешь! – попытался он вывернуться.

– Я тебя поблагодарю, зараза, – я моментально вытащила ножницы и приставила к шее кузена. – Тебе ухо отстричь или в глаз воткнуть?

– Да ты что, с ума сошла? – кузен меня оттолкнул. – Озверела совсем?

Ножницы щелкнули, и я злорадно потрясла половиной белобрысого хвоста, тщательно и бережно растимого кузеном. Аристократы всегда отращивали длинные волосы. Ухоженные и длинные, они были предметом гордости молодых кавалеров. Баронет Оттавио исключением не был, но теперь лелеемый им хвост превратился в жалкий огрызок. Теперь он будет вынужден коротко подстричься, как простолюдин, и над ним будут смеяться приятели-собутыльники. Кузен негодующе взвыл, а я поспешила покинуть место расправы.

Приятно, но мало. Дохлую крысу ему подкинуть в постель? Да разве это стоящая месть? Вот женить бы его на какой-нибудь ведьме, это было бы справедливо. Где я ему за две недели найду ведьму? Они и так не больно-то разбежались замуж выходить, сами по себе отлично живут. Тем более, замуж за такого фанфарона и идиота, как мой кузен. Нет, ни одной ведьме я такого несчастья не пожелаю.

Утром дядя пригласил меня в кабинет, где уже находился семейный поверенный. Наконец-то я увидела брачный договор. Я жадно впилась глазами в ровные строчки сухого текста. Но вместо имени жениха стоял прочерк. Вот мое имя было выведено красиво и полностью.

– Подпиши, детка. – Утомленно сказал дядя и потер виски. – Я уже подписал. Королевский приказ предписывает твоему будущему супругу отбыть к месту службы, поэтому выдержать срок помолвки мы не сможем.

– Но, дядя! Я же ничего про жениха не знаю! – я положила листок на стол. – Кто он такой?

– Мужчина, – ответил дядя. И взглянул на поверенного, ища поддержки.

– Ваш будущий супруг молод, знатен, из хорошей семьи. Закончил академию магии в Аминуэйсе.

– Маг? – Поразилась я.

Да магов, как породистых щенков разбирают, они же магию потомству передать могут, а это такой ресурс, что никакие чванные аристократы не откажутся такого в семью принять, будь он последним бедняком! А если имеет магию, то автоматически дворянин, может, он из крестьян? Погулял какой-то маг, вот и получился одаренный мальчишка? Магию всегда в свои семьи прибирают, мало кто неженатым из академии выходит, туда же всех дочерей-племянниц-внучек и жучек пихают, чтоб присмотрели хоть какого мага. Даже в первом поколении, даже слабосилка, все равно он будет ценнее десятка сыновей без дара.

Так всегда аристократы и поступали, чем выше к трону, тем больше магов, тем они сильнее, тем больше власти, тем выше должности. Маги – оплот королевства. Им многое позволено, они серьезные привилегии имеют. Будь я магичкой, могла бы жить сама по себе, мне бы никакие опекуны не требовались. Но чего нет, того нет, даже спящей крови ни у папы, ни у мамы не было, и у дедушек бабушек тоже маги не пробегали. Что им в нашем захолустье делать?

– А какой он маг? – спросила с любопытством.

Вот если бы земельщик! Мы такие бы сады развели! Да и отремонтировать особняк земельщику раз плюнуть, стены выровнять, фундамент укрепить, погреб расширить. Водник тоже неплохо, засухи никогда не будет, река не обмелеет, пруды можно очистить и рыбы запустить. Ладно, любой стихийник в хозяйстве сгодится. Можно и мельницу построить и ветряков наставить… Целитель в хозяйстве похуже будет, его в поле или сад не пошлешь, но все болеют, так что тоже без куска хлеба не останемся.

– Очень сильный и талантливый. Направленность узнаете после свадьбы, непосредственно у мужа, – вырвал меня из мечтаний поверенный. – Такое у меня указание от доверителя.

Я уже видела внутренним взором ломящиеся от яблок ветки и кишащую в пруду рыбу, чистенькие стены родного дома, новенькую черепицу и весело завивающийся дымок из труб.

– Но если он маг, то зачем ему я? – задала резонный вопрос. – Он может посвататься хоть к принцессе, хоть к графине!

Дядя страдальчески завел глаза вверх.

– В любовь с первого взгляда вы не верите? – Поднял бровь поверенный.

– Разве он меня видел? – С сомнением спросила я. – Я больше верю в долговые расписки. Сколько проиграл мой кузен? Мы сможем рассчитаться?

Помятая расписка легла передо мной. Шестьсот далеров! Да дядин дом в столице столько стоит! А за мое поместье и трехсот не дадут. Невероятная сумма! Нет, кузену надо было ухо отстричь, а не хвост.

Дядя выглядел откровенно жалко. Ясно, что таких денег у них нет. Проще с облегчением выдать замуж племянницу и избавиться от чудовищного долга, и в то же время ощутить себя почти благодетелями. Маг, знатный, молодой, перспективный. М-да. Лучшего жениха мне не сыскать.

– Где надо подписать? – Я взяла перо и изобразила росчерк ниже подписи дяди.

Дядя шумно сглотнул и выдохнул.

– Поздравляю вас. Через две недели в десять утра в часовне Витфлей. Не опаздывайте.

– Разумеется, – дядя тоскливым взором проводил спрятанную расписку.

Обед начинался чинно и неспешно, как любила тетя. Красиво накрытый стол, букетик фиалок, изысканная расписная супница посреди стола.

– Ну? – Первым не выдержал Тотоша. – Как наш дела?

– Все устроилось как нельзя лучше. Дженни подписала договор. – Дядя бросил благодарный взгляд на меня. – Право же, отличный жених! Молодой маг.

Улыбка сползла с лица тетки.

– Маг? Все устроилось? – прошипела она. – Да еще бы она не подписала! Дурья твоя башка! У тебя своя дочь на выданье, а ты ушами хлопаешь? Пригрели змею на груди!

Миранда выронила ложку. Кристина открыла рот. Тетя впервые вышла из себя за столом.

– Но Кристи еще слишком мала, – попытался возразить покрасневший дядя.

– Ах, какой же ты идиот! – всем корпусом тетка повернулась ко мне. – Откажись! Откажись немедленно!

Я вытаращила глаза.

– Тетя, но ведь вам придется дом заложить, и то такой суммы не наберется. Где вы жить будете? В Нейл-Касл переедете?

– Это ты! – тетка накинулась на Оттавио. – Почему ты скрыл, что играл с магом? Мы могли получить в семью мага!

– Дорогая, мы и так его получим! Дженни ведь наша родня!

– Верни поверенного! Пусть замуж выходит Кристина. Думаю, ей самое время выйти замуж. Маг! У нас могли быть одаренные внуки!

Я продолжила есть суп. Предлагала же тетке выдать замуж Кристи, но тогда тетя не знала, что жених маг.

– Откажись от него!

– Хорошо, тетя, откажусь. – Спокойно ответила, не споря. Отчего-то во мне зрела твердая уверенность, что на замену жених не согласится.

Так и вышло.

Кристина горько рыдала в своей комнате, тетка переколотила половину столового сервиза, дядя отсиживался в кабинете, а Тото был заперт в спальне до конца отпуска. Тетка бы и меня заперла, но донна Сусанна потребовала помощи, и донна София пришла для примерки.

В персиково-бежевом платье я выглядела хрупкой и беззащитной.

– Сюда надо венок из кремовых роз, – сказала портниха. – Никакие другие не подойдут.

Тетка тяжело вздохнула. Но сорваться на мне повода не было: я была послушной, предупредительной, и при поверенном вела себя безупречно. Честно порекомендовала кузину вместо себя, получила удивленный взгляд и тележку возражений. Нет, более юная невеста не подходит для тягот семейной жизни. Избалованная столичная девочка не выживет в провинции. Нет, вопрос проживания в столице будет решать король. Маг будет занят ответственным поручением короны и ему некогда будет выгуливать жену по балам и приемам, интересоваться ее настроением и кормить деликатесами. Приданое его не интересует, свое решение жених не поменяет, его женой станет Эухения Нейл.

Кажется, тетка подумала, что меня увезут чуть ли не в крепость Варнбад, где держат преступников. Ну, если муж менталист… то вполне и там может служить. Королевский дознаватель, расследующий самые сложные и запутанные дела.

О налаженном хозяйстве тогда можно и не мечтать, но зато будет очень хорошее жалованье.

Я только обрадовалась отсутствию балов. Чтоб шляться по приемам, нужно гардероб, время и желание. Ничего этого у меня не было, а смотреть на спесивые морды скучно и противно. Правда, когда они узнают, что мой муж маг, морды станут заискивающие и приторно-любезные, но от этого не легче.

Интересно, что ему поручил король? Помимо срочной женитьбы?

3

Часовня возвышалась обглоданной костью над мостом и чахлым сквериком у реки.

Я нервно вышагивала по террасе перед часовней. Внутри все дрожало, несмотря на все мои попытки успокоиться. «Все замуж выходят, и ты выйдешь, – повторяла я. – От этого никто еще не умер, во всяком случае, не на свадьбе!».

Меня никто не провожал.

Тетка со мной не разговаривала неделю, дядя прятался в кабинете. Кузины с радостью пошли бы, но тетка им запретила. Более того, она схватила Кристину за руку и ткнув в меня пальцем, приказала запомнить, кто разбил ее счастливое будущее и личное счастье. В доме барона Сандлера я теерь что-то вроде пугала или шелудивой собаки.

Минуты шли, я волновалась все больше. Часовня вот она, но ни карет, ни гостей. Я сирота, но у мага не может не быть друзей, приятелей, коллег, однокашников, да просто зеваки, желающие полюбоваться свадьбой, где они? Набережная будто вымерла.

А вдруг жених не придет? И куда я пойду? Тетка ясно дала понять, что не ждет меня домой. Мой потертый саквояж всучила с намеком. Нет, вы видели когда-нибудь невесту с саквояжем? Вот и я нет.

Если жених не явится? Про позор и прочие глупости не думала. Я ни в чем не виновата, так что рыдать и топиться не собиралась.

Ладно… в самом худшем случае, переоденусь в часовне в практичный монастырский балахон. Свадебное платье красивое и новое, его можно продать. Переночевать можно попроситься в храм, как родная там буду выглядеть! А паломникам разрешено провести три ночи под сводами монастыря. Даже кормить будут.

За три дня нужно найти работу. Соглашусь на любую, даже за еду и крышу над головой. Это план-минимум. Максимум – явиться в контору поверенного и содрать с него денег за унижение, платье, розы, ожидание на холодном ветру. А вот возвращаться в Нейл одной нельзя. Что я там буду делать без денег и мужа? Слухи пойдут, что меня выгнали последние родственники. Да и ехать не на что. Донна Сусанна мне сунула украдкой пять далеров с пожеланиями счастья, но и только.

Если маг не хотел жениться, надо было предупредить, что все это понарошку! Я вот тоже желанием не горю. Можно сказать, ради блага семьи страдаю! Как по мне, так тюрьма и порка хорошая кузену бы только на пользу бы пошла.

Но маг… Дура! Разлетелась, разлакомилась. Не по мне жених. Могла бы сразу догадаться, что ни один маг при перспективах на провинциалке не женился бы. Красивые бесприданницы рано или поздно находят себе мужей. Хотя бы и в три раза себя старше, толще и на голову ниже. А просто бесприданницы – никогда. Они идут приживалками к более удачливым родственникам или в монастырь.

В приживалки не хотелось, в монастырь тем более, и я прикусила губу, чтоб позорно не разреветься.

– Донья Нейл? – дверь часовни открылась и высунулся служка-привратник. – Что же вы там стоите? Заходите! Мы вас ждем!

Я подхватила саквояж (служка только глаза вытаращил), быстро вытерла щеки и поднялась по ступеням.

Часовня оказалась пуста. Только у столика в конце зала стоял худощавый пожилой священник в лиловой рясе. Моя шаги гулко отдавались под сводами.

– Вот и невеста, – с легким упреком сказал священник.

Я поставила саквояж на скамейку и подошла к жертвенному столику.

– Доброе утро. Простите, падре, я просто не видела, чтоб кто-то входил в часовню, а дверь была заперта.

Постаралась внятно сказать. Плохо получилось, зубы стучали.

– Начнем. – Священник открыл книжку ритуалов.

Я приоткрыла рот, удивившись. Да что там, в полном шоке. Жених на свадьбу не явился? Это как?

Быстро оглянулась и взвизгнула. Огромный, лысый, с черной бородой мужчина оказался за моей спиной совершенно бесшумно.

– Нет! Я передумала!

– Нет-нет, это не я! – Мужчина в черном мундире выставил вперед ладони, огромные, как лопаты. – Я давно и счастливо женат! Я представляю Даэнира Мар Стаприт! Его вызвали ночью!

Я хватала воздух и никак не могла вдохнуть. Нельзя же так пугать! Невесты существа нежные, ранимые, трепетные. Так и умереть можно. От объема свалившегося счастья.

Мальчишка-служка понятливо звякнул стеклом и протянул мне гадостно воняющую мензурку с мутной жидкостью. Посмотрел жалостливо.

– Успокоительное, – кивнул он. – Что ж вы заранее не подготовились?

– Первый раз все-таки, – опрокинула горькое зелье в рот. – Ну и гадость! Вот на пятый буду сразу с лекарем приходить. И носилками.

– Я говорил Дэну, что не гожусь, но больше некому, – стеснительно пробасил бородач и аккуратно пожал мне кончики пальцев. – Я Патрик Бумтепос. Сослуживец Даэнира. Но все зовут меня просто Бум.

– Очень приятно, – соврала, выдергивая пальцы из огромных ладоней.

– Можно начинать? – язвительно спросил священник. – Невеста? Вы передумали? Отменяем церемонию?

– Простите. Начинайте, – покраснела я. Вот ведь истеричка! И чего, спрашивается, верещала? Мужик большой, крупный, трех садовников заменит, ему ни мешки, ни кирпичи будут не в тягость. А бороду и сбрить можно, а то голова перегревается, вон с макушки все волосы убежали.

Священник торопился, две страницы просто перелистнул.

Через десять минут я стала донной Стаприт и получила свеженькое, хрустнувшее свидетельство о браке.

Мар – приставка для магов, мне не положена. Там у них разные, для разных рангов и направленностей, например, герцоги Нир Сагам, Орт Даэро, графы Мун Цунхве, Фра Китман, Ока Рунду и всякие другие. В магической иерархии черт ногу сломит, да меня это никогда и не интересовало, магии-то нет и не будет.

Перечислила тех, кто на слуху, самые богатые и знатные семейства. Или скандально прославленные. Нир Сагамы огневики, их младший любит развлекаться поджогом дамских шляпок, как на каникулы приезжает. Пошел в Оперу, поджег на приме платье, погрузил в коляску и возил голую и подкопченную, по городу. Наверное, музыку не любит.

Ока Рунду – земельщики, рудокопы, горняки, у них шахты в Намутони. Да им весь Западный хребет принадлежит. Писали в газетах, что наследник подарил невесте кольцо за четыре миллиона далеров. Я даже представить не могу, что там такого может быть на четыре миллиона. Такие деньжищи!

Про Мар Стампритов никогда не слышала, ни хорошего, ни плохого. Либо неизвестные и захудалые, либо такие, что никому знать не полагается.

– Вот путевой лист, вот наличные, – Бум сунул мне в руки свиток и кошелек. – Добираться вам самим придется, леди Стамприт. Всего вам наилучшего!

Искры вместо внезапно растаявшего здоровяка подсказывали, что больше я никаких разъяснений не получу. Надо же, портальщик! Я думала, они такие сухощавые, утонченно-возвышенные, почти прозрачные, а тут такая туша!

Служка выразительно позвенел ключами. Да что ж такое-то?! Не замужество, а гонки с препятствиями.

Кошелек был приятно тяжеленький. Свиток состоял из шести пунктов: Берсеба, Саракувиса, Омеруру, Цехейм, Вармбад, Опуса. Где это вообще? Это у нас в стране или за рубежом?

Нет, мне надо подкрепиться и обдумать дальнейшие действия. Я решительно подхватила саквояж, наградила серебряной монеткой служку и вышла на террасу.

Насколько я знала, тут в паре кварталов имеется отличная кофейня.

Только веночек сниму с вуалью. А без венка просто умеренно-нарядное платье, никто внимания не обратит. Вот как знала, заказала неприметное и простое!

Размахнувшись, я закинула венок из кремовых роз в реку. Туда ему и дорога.

А вот что делать мне?

Договор был на замужество. Вышла я замуж? Вышла. Могу считать себя совершенно свободной. Во всяком случае, ни про наследников в течение первого года-двух, ни про совместное проживание в договоре ничего сказано не было.

Ни слова! Я внимательно читала. А уважать и поддерживать мужа можно и из столицы. Вот со всей душой поддерживаю, что бы супруг там не делал. И даже помолюсь.

Заняв столик в углу кофейни, вытряхнула кошелек на колени, под прикрытием столешницы тщательно пересчитала денежки. Сто сорок далеров. Очень приятная сумма, прямо скажем. Вот очень приятная. В жизни столько в руках не держала, если уж совсем честной быть.

В какой же глухомани находится… надо глянуть в свиток. Ага, Опуса, если проезд до нее столько стоит? Или муженек рассчитывал не на пошлый дилижанс, а на скоростной поезд с личным вагоном? Или даже дирижабль?

Атласа королевства в кофейне не оказалось. Официантка удрученно развела руками.

Зато завтрак был выше всяких похвал! Крошечные слоеные пирожки с мясом могли свести с ума и более искушенного едока. Высокий омлет с ветчиной и кофе довершили пиршество богов. Начало семейной жизни мне определенно понравилось.

Мне нужна карта. Ее можно купить на вокзале. Или не покупать, а посмотреть в холле, там она на всю стену. Магическая! Подходишь, нажимаешь кнопочку, загорается огонек, видно, куда тебе ехать и как далеко это от столицы. Сколько лиг и стоимость билета.

Мне барон Сандлер в первые дни вокзал показал и хвастался так, будто он карту придумал и лично сотворил. Там и главный храм совсем рядом, и Королевская площадь, и Подгорный гномский банк.

Денег мне хватит на два года жизни дома или в столице на полгода. Будут ли меня искать? Так я не скрываюсь. Чего меня искать? Муж недоволен будет? Вот пусть приезжает и недовольство в лицо выскажет. Заодно и познакомимся.

А раз тетка меня выставила из дома, то первым делом надо найти жилье. Работу. Не ехать же, в самом деле, в эту Опусу! Хамство какое, не явиться на собственную свадьбу!

Опуса мигнула зеленым огоньком практически на границе с Валечиа. Расстояние убедило, что нечего там делать, на другом конце королевства. Там непроходимые леса, бесконечные болота, рудники, кажется, алмазы добывают. Что я, геолог? Нет, мне туда точно не надо. Холода я ненавижу. Там и яблони не растут.

Поразмыслив, подошла к почтовому киоску.

– Скажите, можно письмо отправить в Опусу? У меня там муж служит.

– Три далера, – тут же ответила служащая. – Если управитесь за пять минут, у нас как раз отправка туда, адресат получит письмо после обеда. Или только завтра, если не успеете.

– Да мне минуты хватит!

На оборотной стороне маршрутного листка я торопливо накарябала: «Дорогой супруг Даэнир Мар Стаприт! Я решила остаться в столице, потому что мне не подходит климат. Обещаю быть верной и любить тебя. Твоя жена Эухения». Коротко и ясно.

Служащая свернула листок, обвязала ниткой и капнула красным воском, отпечатав на нем печать королевской почтовой службы.

– А что это такое вообще, Опуса эта?

– Крепость, кажется, – равнодушно ответила служащая. – Последнее время туда много почты уходит, и от нас, и с центрального почтамта.

Меня на секунду уколола совесть. Но я задавила ее. Много почты, много магов, вызвали на службу, так что мужчина даже жениться нормально не успел, представителя прислал. Значит, там какая-то пограничная заварушка со стороны Валечиа. Или катаклизм какой случился. Или нежить с гор спустилась. В любом случае, гражданским там нечего делать! Со стороны мужа ожидать, чтоб жена туда приехала, просто эгоизм и безрассудство!

Я умная, я не поеду. Вот!

4

Даэнир прочел записку и глазам не поверил. Это что, шутка? Перечел еще раз. Потом поднял лицо к небу и расхохотался. Вытер выступившую слезу. Ну что же, ответ адекватный. Отец приказал жениться, он женился. А что жена имеет свои планы на жизнь, так это совершенно нормально.

– Бум! Как она тебе? – крикнул он напарнику.

– Вон та виверна? Сейчас каробаллисту зарядим, – Бум смахнул пот со лба.

– Нет, жена моя!

– А! – Напарник почесал в затылке. – Такая… фитюлька. – Бум пошевелил толстыми пальцами, пытаясь найти слова. – Беленькая, худенькая. Хорошенькая. Да ты сам увидишь, как приедет.

– Не увижу. В ближайшее время так точно. Написала, что в столице остается, – Я встряхнул запиской.

Бум выпучил глаза.

– Ты ей дал маршрутку, деньги?

– Да, все честь по чести, – Бум почесал бороду. – Вот же… попрыгушка!

– А, забудь, – отмахнулся я. – Не до нее. На три часа звено!

Справа, издавая резкий свист, от которого закладывало уши, летело звено – около полдюжины виверн. Откормленных тварей, ядовитых и свирепых.

Змеи не летают? Это вы змей не спрашивали! А по их мнению, так обрушиться сверху и прокусить шею мягкому сочному человеку, так самое оно! Да еще яд, оставляющий грубые багровые шрамы.

Сколько себя помнил Даэнир, за ним следили строже других сыновей и по пятам вечно таскался кто-то из взрослых. Став старше, он понял, почему, но было обидно. Наверное, проявления темного потока были и раньше, просто он не запомнил. Он же не виноват! А для отца это стало настоящей трагедией.

Объявить наследника больным, отселить в отдельный флигель, приставить охрану. Во дворце шептались, что наследник безумен. Ага, как же! Учителя ходили с утра до ночи. Кому, как не несчастному безумному учить шесть языков, политику, экономику, географию, историю, арифметику, логику и риторику. Заниматься фехтованием, верховой ездой, стрельбой. Дэна даже танцевать учили, и он умел, хоть и не любил пустого времяпровождения. И стишок для прекрасной дамы сочинил бы, не особенно напрягаясь.

Первое, что он помнил – от него пострадала нянька, еще лет в пять. Заставляла его есть молочную лапшу с пенками. Неимоверная гадость! Он тогда просто посмотрел на нее. И женщина слегла с жесточайшим расстройством желудка. Лекарь заподозрил отравление. Через три дня само прошло.

Затем лакей, подавший камзол с дыркой. Он сломал ногу, едва вышел из гардеробной. Конюх, хлестнувший его пони по крупу, гувернер с холодной водой, учитель, доставший розги… их было много. Все знали, что злить принца не стоит.

Коллегия магов, проводящая обследование, долго молчала, затем огорчила короля. Темный поток. Ничего не поделаешь. Науке не известны случаи, превращения темного потока в светлый. Королева к тому времени умерла, спросить было некого. Как в семье, на протяжении двадцати поколений имеющий стабильный светлый поток, могло родиться ТАКОЕ?

Поэтому его воспитывал Мануэль Мар Маюка, оставивший пост ректора академии. Черный маг. Впрочем, для Дэна он был учителем, наставником, другом и больше отцом, чем король, сосредоточившийся на втором сыне. Ламберт хоть звезд с неба не хватал, был светлым. А Даэнир – невероятно сильным, но темным.

Престол? Корона? Шутить изволите? Чернокнижников нам только не хватало! Храм против, государственный Совет против, коллегия магов тоже против. Слишком легко черные маги падают во тьму. Поддаются искушению. Нет. Рисковать страной, будущим поколений…

В его четырнадцать наследником объявили десятилетнего Ламберта, а Даэнира отправили в академию и забыли о нем на долгие годы.

На ежегодном балу на Перелом года многие придворные спрашивали, кто этот хмурый темноволосый юноша, глядящий с нескрываемым отвращением на танцующих? Принца при дворе не видели и почти не знали. Король, канцлер, казначей, придворный маг, еще парочка-тройка доверенных слуг знали принца в лицо.

Ламберт, как ни странно, очень любил старшего брата и ни капли его не боялся. А холодный и сдержанный Даэнир улыбался в его присутствии. Впрочем, Лоло любили все. Отец, чиновники, придворные, прислуга. При нем было тепло и светло. Светлый! Что сказать? Радость и восторг.

Жгучий брюнет Даэнир и блондин Ламберт составляли контрастную и очень колоритную пару.

Дэн жалел брата и ничуть не мечтал о власти. Просвистело! Он был рад, что не может стать королем. Это же такая докука! Отчеты, доклады, бюджет, акциз, налоги и пошлины, королевский суд, споры между дворянами, армия и флот, образование и благотворительность…

Просто пока король тянул лямку, Лоло все нравилось. В силу возраста. Блеск, шум, поклоны и почитание. Девушки, расточающие улыбки, выпрыгивающие из декольтированных платьев.

Дэну было четырнадцать, когда к нему ночью пришла одна из фрейлин, щедро вознагражденная королем. Научить она принца научила, но никакой радости он не испытал. Скорее, легкое отвращение. Потому что чувствовал эмоции окружающих, и его было не обмануть угодливыми манерами. Фрейлина осталась живой и целой. Она честно отработала вознаграждение, и Дэн отнесся к ней, как к очередному учителю. Пусть. Это надо знать.

А вот следующая дамочка, настойчиво ищущая мужа, осталась без волос. Начисто. С визгом выскочила, закрывая ладошками гладкую макушку, где ранее золотились пышные локоны. Следующая, посчитавшая юношу легкой добычей, так легко не отделалась, покрылась глубокими язвами.

А потом и скрывать не нужно было.

Аура черного мага давила, выбирала дыхание, обволакивала холодом. Услужливые девушки терпели его за деньги. И это было противно. Лоло хотели, его нет.

Отец не обидел его ни поместьями, ни деньгами. В последнее время он сильно сдал. И мечтал о внуках.

Лоло легко и без споров женился на кандидатуре, одобренной Советом, сделал жене одного за другим двоих детей и не парился. Что тут сложного? Между ног все у них одинаковое. Миловидная, воспитанная, послушная жена, что еще надо? Дэн завидовал не будущей короне. Завидовал легкости бытия. Почему так выходит? Лоло все улыбаются, к нему тянутся. А при виде него морщатся и вздрагивают?

– Сынок. Я никогда тебя не принуждал, – сказал отец при последней встрече. – Но ты обязан жениться!

Дэн легонько вздохнул. Этот разговор отец заводил не в первый раз и даже не в десятый. Да, он щит и меч королевства, незыблемый столп безопасности, но и у него есть чувства. Карточки с изображениями невест Совет подкидывал ему ежегодно. Только у наиболее родовитых неожиданно оказывалась аллергия на темную магию, а бездарные при его появлении валились в обморок.

Отца было жалко. Себя тоже было жалко. Лоло жене изменяет, и фаворитка у него, и служанок он валяет, а королева все равно ждет и любит, смотрит коровьими глазами, ей в голову не приходит встретить супруга скалкой, а не улыбкой. Он бы жене никогда не изменил.

Он привык к осторожной опаске окружающих и уже не мечтал о семье. Девушки при дворе мечтают о статусе и деньгах, а не о нем. Им вообще все равно, где он и что с ним.

– Очередная пачка претенденток на мое состояние? – Спросил он.

– Дэн, я согласен на кого угодно. Лишь бы была дворянкой, из приличной семьи.

– Родовитая, с приданым, с хорошей семьей, с даром, миловидная, воспитанная, за которую не стыдно, – кивнул Даэнир.

Кого бы он не привел к отцу, Совет найдет причину отказать. Лоло со смехом сказал ему, что размножаться черные маги не должны. Заполучить такое в семью! Это же навсегда, на весь род пятно! Внуки-правнуки пострадают! Кто с ними родниться будет, если сейчас брак с черным магом заключат? Это же конец всему роду! Отсюда и аллергия, и эпидемия помолвок, как только он приезжает в столицу. Никого достойного ему не сосватают. Будь он принцем хоть сто раз!

– Вот. – Отец протянул свиток. – Это королевское разрешение на брак. Женись на ком угодно, сын. Я скоро умру. Не хочу, чтоб ты оставался один. Это моя единственная просьба.

Из вежливости и уважения к отцу Даэнир промолчал. Не сказал, что плохая жена вовсе не помощник и не друг. Пиявка, истеричка, скандалистка, мотовка, изменница… Зачем ему такое? Он привык один. Никто ему не нужен. Ребенка не будет, но он смирился. Какие надежды и мечты на четвертом десятке?

У него есть племянники. Они еще малы и не чувствуют отторжения окружающих, радостно лезут на руки и искренне радуются подаркам. Хлопают в ладоши, когда он поджигает залетных мух.

Он смерть и разрушение, он щит границы, он ликвидирует нечисть и нежить, он способен превратить в прах целый отряд нападающих… но кто сказал, что ему это нравится?

Его отлично выучили, он приносит королевству пользу. Черных мало, очень мало. Не более пяти семей, и не у каждого просыпается дар. Храм благожелательно наблюдает, незаметно, но неусыпно. И будет наблюдать до самой его смерти.

Женщины дрожат, шарахаются, падают в обморок, но десять далеров заставляют их льстиво улыбаться, послушно раздвигать ноги и изображать наслаждение.

Тьфу! Даэнир шел по рынку, привычно отталкивая толпу взглядом.

Внезапно кольнуло сердце. С чего бы? Он здоров. Маги вообще крепкий народ. Оглянулся и вдруг встретился взглядом с незнакомой девчушкой. С ненавидящим взглядом. Не страх, не отвращение, именно ненависть. Он слегка поклонился, пытаясь вспомнить, не встречал ли ее раньше. Во дворе? Что за глупость! Пфе! Скромное платье, заштопанный корсаж, корзинка с рыбой…

– Это что за девушка? Блондинка, что отошла сейчас от прилавка? – Навис он над прилавком рыбника.

– Это донья Эухения Нейл, сирота, живет у дяди, барона Сандлера. Ручейная, восемь, – тут же выдал рыбник, мучнея лицом.

М? Благородная донья? Замечательно! Непонятно почему, но он обрадовался.

– Кто поверенный барона?

– Так… – сглотнул рыбник. – Дон Чама. В нашем квартале один поверенный.

Не любит? Плевать! Кто вообще его любит! Главное, что она не помолвлена, никаких шныряющих рядом смазливых ловеласов не водится. Разве что кузен... болван, мот, игрок, пьяница, распутник. Весь букет. Дает же пресветлый столько способностей одному человеку!

Хм… надо убедить барона Сандлера. Огромная сумма, проигранная сыночком, поможет ему принять правильное решение.

Карты, кости и черная магия? Смеетесь? Да карты лягут так, как он пожелает. Они будут льнуть к пальцам, доверчиво открывать рубашки, советовать ходы… им тоже болваны не нравятся! Понимающий человек –другое дело.

Дон Чама был опытным человеком, знал, с кем спорить можно, а с кем нельзя, поэтому без звука за десять минут составил брачный договор и отправился к барону.

Даэнир остался его ждать в конторе, ощущая непривычное волнение. Как мальчишка, ей-богу!

– Согласны, но хотят три месяца на помолвку, – поверенный промокнул испарину и опасливо покосился на принца. – Донья Эухения ни с кем не помолвлена и ни перед кем обязательств не имеет.

– Я… подумаю, что можно сделать.

Три месяца? Даэнир не мог столько торчать в столице. Служба.

– Простите, ваше вы…

– Оставьте это, – приказал я. Лизоблюды мне и во дворце надоели. – Дон Даэнир.

– Благодарю, ваше… дон Даэнир. Но почему она? Бесприданница. Титула нет. Заброшенное поместье Нейл-Касл – все ее состояние. Оно в таком виде, что проще снести, чем восстановить.

Мне стало весело. Я поднял брови и посмотрел на поверенного.

– Вы считаете, что мне нужен ее клочок земли? Приданое – главное в девушке? Не она сама?

Поверенный неуверенно кашлянул.

– Простите, ваше… дон Даэнир. Но я не могу понять, чем вызван ваш интерес. Дара нет, имущество сомнительное, титула не имеет… Возраст, опять же… Двадцать! – произнес он так, будто это было приговором. Позже – только на кладбище. – И внешность… простите, ва… дон Даэнир. Но выгодной невестой ее назвать нельзя!

Он честен, понял я с удивлением. Он действительно хочет помочь и совершенно искренне не понимает моего интереса. М-да. Таких невест – пучок на пятачок. Нищая провинциальная дворяночка. Замечательно!

– Я темный. Мало кто выносит мою ауру, – я решил быть великодушным. – У нее нет отторжения. Понимаете? Это редкость.

Поверенный мне поклонился. Он понял. Действительно понял, уловил я аромат его шлейфа. И даже… посочувствовал.

– Я вас нанимаю до свадьбы. – Кошелек приятно звякнул. – Чем быстрее, тем лучше.

– Барон желает соблюдения внешних приличий. Слишком быстрая свадьба уронит его репутацию. У него еще две дочери на выданье…

– А! – До меня дошло. – Приказ короля?

– Будет несомненным аргументом, – поклонился поверенный.

Я немного посомневался, стоит ли оставить деньги на свадебные приготовления, но поверенный меня отговорил. Барон Сандлер не богат, но тщеславен. Мнение окружающих его главный бич, так что невесту они оденут и снарядят, опасаясь пересудов.

– Часовня Витфлей. Самое неприметное место.

Я бы предпочел восемь утра, но поверенный отговорил. Да, девушке надо собраться, навести красоту… а это может занимать от трех до восьми часов.

Когда во дворце давали вечернее представление, супруга Лоло начинала «готовиться» чуть ли не с семи утра. Я поежился. Ванна, маски, обертывания, скрабирование, завивка, окраска… много чего женщины с собой проделывают, что мужчине и в голову не пришло бы.

Больно! Долго! Дорого!

Женская красота дорого стоит. Пусть. Десять утра вполне нормальное время.

Даэнир ощутил волнение. Через две недели эта юная ершистая особа станет его женой. Будет в полной его власти. Посмотрит ему в глаза… а он прикоснется к ее гладкой белой коже. У нее светлые волосы и голубые глаза.

Но по возвращению во дворец меня уволокли на совещание, не дав помечтать. Мечты и я. Страшный черный маг?

5

Ждать жену следовало к вечеру третьего дня. Он собирался приготовить ей комнату и съездить в Чародейный лес за цветами. Таких нет ни в одной столичной лавке. Крошечные лиловые фиалки, небольшой букетик которых стоит больше месяца и пропитывает ароматом половину крепости.

Но ординарец принес издевательскую записку. Жена не приедет.

Ничем она не лучше остальных охотниц за богатым мужем. Лучше всего для нее было бы как можно скорее остаться вдовой. Бедной богатой вдовой. Полгода траура и потом, задирая юбки, порхать по балам, покупать драгоценности, наряды, лошадей, кареты.

Несомненно, она со свидетельством о браке поедет прямиком во дворец. Потребует выделить комнаты и содержание. Начнет гонять слуг и капризничать. Или направится в какое-то из его поместий? Он не может ей запретить проживать там. Надо только написать управляющим, что он теперь женат. Да. И в банк. Пусть переводят по сто далеров ежемесячно. Нет, сто пятьдесят. Пусть не рассчитывает на дождь из бриллиантов.

Даэнир стиснул зубы и смял записку в кулаке. Сейчас ему некогда. Но каким же дураком он себя почувствовал! Размечтался!

– Не спи, Дэн, туманник под стеной! – крикнул арбалетчик Камилло Манси.

У парня был редчайший иммунитет к черной магии. Бум накладывал щиты, а Ками это было не нужно. Естественно, он и работал с черным магом, не ощущая ни нехватки воздуха, ни холода, ни пробегающих по спине многоножек.

Даэнир распустил ниточку заранее приготовленного заклинания, и синеватый шар, стремительно увеличиваясь в объеме, понесся вниз. Шипение, вихрь искр, злобный вой из заболоченного рва под стенами крепости.

Сидящий в башенке наводчик Алессио Исска показал большой палец.

Сбоку мерно щелкала тетива арбалета Камилло. Серебряные болты развоплощали мелких тварей, карабкающихся на стены.

– Отходят! – крикнул Алессио.

Горящие стрелы подсветили шевелящиеся ветки деревьев. Восьмилапы, туманники, огнеройки и змеехырлы убирались в лес.

Натиск нежити ослаб и захлебнулся в очередной раз.

– Справились, – бледно улыбнулся поодаль выпускник академии Марио Хойя, снимая шлем. Это было ошибкой: спрятавшийся за зубцом балюстрады винтокрыл с визгом врезался ему в висок, пробил его, стремительно ввинтился в череп.

– Тварь! – огневик с башни и Даэнир одновременно стряхнули в пальцев плетения. Огромный шар сине-оранжевой плазмы взорвался, разнося тело несчастного Марио на отметки.

Щелкнула тетива, серебряный болт пронзил шлепнувшегося винтокрыла насквозь.

Из разрыва пространства сверху пролился дождь из святой воды. Патрик Бум опрокинул чуть ли не ведро. Винтокрыл дергался, растворяясь, и пронзительно визжал.

– Сегодня нам повезло. Трое раненых и Марио.

Следующего натиска следовало ждать не ранее следующей декады.

Даэнир был мрачен. Мальчишке Марио совсем не время было умирать. Предупреждали ведь его! Принц предлагал командованию десант в Чародейный лес, чтобы найти и выжечь гнездо отступников, но ему запретили.

Он был вовсе не самым главным в крепости. Операции разрабатывались штабом. Чтоб они там могут понимать!

Вот и сидят в крепости Луангва, тратя силы и личный состав. Через неделю неведомые маги или маг наклепают новую порцию нежити и отправят на штурм. Жители Опусы давно привыкли, даже научились разбирать нежить на ингредиенты. Браслеты из клыков змеехырл, обереги и медальоны, сумки и пояса, теплые куртки из восьмилапов, ножи из кривых когтей огнероек, редчайшие зелья и эликсиры из слизи, желчи и крови чудовищ, привлекали купцов и перекупщиков из особо рисковых.

Сборщики трав и корней тоже приносили свою добычу, заходя, бывало, в лес на три-четыре перестрела[1] тяжелого осадного арбалета. Глубже рисковали проникать редкие охотники и травники.

Самые осторожные и дальновидные пытались вырастить растения на своих огородах и в палисадниках. Некоторые растения действительно росли неплохо, хотя и действовали слабее диких собратьев.

Даэнир собирался в лес, договорился о вылазке и завтра его будет ждать целая группа охотников и травников. Он обещал. Хотел цветочков жене нарвать. Дурак. Боже, какой дурак! Купился на невинные голубые глазки. Тьфу! Известно же, что баб кроме денег, ничего не интересует.

Но если выбирать между алчной и похотливой, пусть лучше будет алчная. Командира обозников Лучано Чадиза жена познакомила после свадьбы со своими двумя любовниками и, не смущаясь, сообщила, что втроем можно больше интересного придумать. Лучано в Опусу уехал в тот же вечер, и с тех пор носа домой не кажет.

А тоже ведь, не этого ожидал от брака. Совсем не этого.

Я все-таки переоделась в туалетной комнате вокзала, рассудив, что кокетливое платье станет для квартирных хозяек меткой блудницы или наличия богатого покровителя. Цену задерут. А монастырское платье – символ праведности. Что же поделать, встречают по одежке. Всегда. А второе первое впечатление произвести невозможно.

Сдающие комнаты и домики традиционно вывешивали объявления на доске позади ратуши. Особенно рьяные там и прохаживались, присматривая жильцов наметанным взглядом.

– Девушка! У меня есть для вас отличная комната! Два далера в неделю! – Заулыбалась, как родной, толстая тетка в цветастом платье. – Дешевле не найдете!

– А дрова, свечи, питание, уборка?

– Это все за ваш счет, милочка! – Улыбка слегка поблекла.

– Значит, выйдет шесть-восемь далеров! – быстро подсчитала я. – Вы не в королевской резиденции комнатку сдаете?

Тетка отошла под дружный смех.

Нет, будь я новичком в столице, я бы купилась на щедрое предложение. Хорошо, что донна Сусанна объяснила мне все нужные тонкости. За два далера можно жить неделю на не самом захудалом постоялом дворе, сюда входит уборка, ванна и завтрак. А за восемь можно снять апартаменты из трех-четырех комнат с приходящей служанкой.

В улицах я тоже более-менее ориентировалась. Например, на Кожевенной, на Кузнечной, Рыночной нечего было делать… шумно и вонюче. На Садовую, Лилейную или Буковую у меня денег не хватит. Там совсем нет комнат внаем, только дома, для очень приличных обеспеченных людей, вроде целителей, чиновников министерств, судейских, промышленников и купцов. Многие были магами, не из самых сильных, но тем не менее, уважаемыми людьми, при доходных должностях. Мне такую не предложат. Зря, конечно, но работодатели такие твердолобые и жестокие люди!

Вот Каретная, Солнечная, Почтовая мне подходят. Там много доходных домов. Не так далеко от центра и не трущобы. Кстати, на почту можно попробовать устроиться работать. На Каретной полно разных мастерских, могут взять записывать заказы, например, или считать что-нибудь. А на Солнечной четыре квартала занимают недорогие бары, кафе, пекарни, таверны и закусочные. На кухне всегда найдется работа. Хотя готовить не люблю и бегать с подносами так себе работка. Поясница отваливается, ноги опухают к концу дня.

Но намного лучше, чем идти служанкой в чужой дом. У служанки хозяин и кто его контролирует, что он творит за стенами?

А тут на людях, общение и движение. Сколько девчонок нашли себе мужей, устроившись подавальщицами и продавщицами в бойкое место? Ой, забыла! Даже фыркнула. Мне-то это совсем не надо! Я отныне особа замужняя. Донна Стаприт. Или старым именем представляться?

Вдруг этот маг чем-то плохим прославлен, а я по невежеству и не знаю? Почему плохим? Так я большая девочка, в добрых фей не верю. Хорошие маги не женятся на ком попало, да еще так скоропалительно. Надо в библиотеку сходить, вот куда. Там есть списки выпускников академии магии, есть альманахи по разным видам.

Вдруг он связался с преступниками, мастерил подслушивающие и подсматривающие устройства? Отмычки всякие, допустим? Начинающему артефактору преступники больше заплатят, чем какое-нибудь ремонтное бюро, а куда его еще возьмут без стажа работы?

Ну и вообще, маги не боги, они тоже ошибаются. Вон, писали недавно, в Руфунсе обрушился дом, четыре этажа, из-за неправильно рассчитанного земельщиками котлована под фундамент.

Плохая репутация мужа и на мне скажется, скажут: а, это тот самый? На порог укажут. Решено. Работу ищет Эухения Нейл.

Благородной донне не подобает? А подыхать с голоду подобает? Обратно к родственникам не вернусь. Они меня продали за шестьсот далеров, даже не задумываясь. Расплатились мной за проигрыш Тотошеньки. Он в другой раз дом проиграет, вот нисколько их не пожалею!

Кстати, деньги надо в банк отнести. За сто далеров и зарезать могут. Вот оставлю себе тридцать далеров, а сто с мелочью положу. И туда же свидетельство о браке. Не пригодится.

Комнатку сняла в доме еще не старой донны, у которой дочь вышла замуж за катабского купца и уехала. Досталась мне замечательная светлая девичья спальня с розовыми в клеточку занавесками. Моя комнатка у тетки была меньше и намного хуже обставлена.

Дом стоял в переулочке за Почтовой, и вручив хозяйке задаток за месяц, я направилась на почту.

– Нам нужен сортировщик со знанием фулирского, катабского, чапильского, – сказал суровый почтмейстер.

– Справлюсь, у меня есть образование. Я закончила пансион при монастыре Уноа-Коэс, у нас и графские дочки учились.

– Хорошо, давайте рекомендации.

– Нет рекомендаций. Я нигде официально не работала, недавно приехала в столицу из провинции.

Почтмейстер тяжко вздохнул, будто подозревая меня во всех совершенных за последние полгода преступлениях. Из здания почты я вышла с контрактом. Три месяца испытательного срока и три далера в неделю.

Если хорошо буду справляться, обещали пять. К тому же выдают форменное платье, накидку и кепи, как у почтальонов. Еще и на одежду не тратиться! Просто замечательно! К тому же на почте строгий режим работы, с семи утра летом, с восьми зимой, и после четырех меня никто не будет задерживать, потому что почта закрывается.

Мне даже на извозчика денег не надо, живу практически за углом. Надо будет потом спросить, можно ли будет отбегать домой перекусить, если выпадет минутка затишья.

Выходить мне следовало со следующего понедельника, так что у меня оставалось целых четыре дня на проведение маленького расследования, что за кота в мешке мне вручили под видом праздничного пирога.

[1] Легкий охотничий – дальность выстрела 100 м, тяжелый, с воротом, от 300 до 420 м. Залповая стрельба велась на расстояние 150 - 200 м.

6

В пустом зале библиотеки было пусто и тихо.

Я отложила толстенный альманах и постучала ногтями по столешнице. Если верить справочнику, никакого Мар Стаприта не выпускалось не только в Аминуэйсе, но и в Петауке, и Иссоке. А больше академий в нашем королевстве не имелось. Три академии, расположенные треугольником, в середине столица. Это имело какое-то важное магическое значение, но меня интересовало другое.

Поверенный сказал четко, Аминуэйс! Но не выходило из него Саптера, Сваприта, Стирита, Стротера. Мало ли, опечатку допустили? Я все пересмотрела. Приставки «Мар» вообще ни один выпускник за последние двадцать лет не имел. Что она означает, догадаться было невозможно.

Мне подсунули дряхлую развалину? Если он закончил ее намного раньше? Маги живут долго… он в пятьдесят будет моим ровесником смотреться. Или учился экстерном и просто сдал экзамены? Но тогда он все равно считается выпускником и должен быть в альманахе!

У какого бы мага спросить? Или это что-то такое элементарное, что все маги- приготовишки знают, поэтому не пишут, или такое страшно засекреченное, что меня повесят за один интерес.

К поверенному зайти?

Визит к дону Чама я решила отложить на завтра, потому что просидела в библиотеке весь день, проголодалась и была жутко недовольной. Столько труда, столько времени и ничего!

Я обиженно сопела, переходя Королевскую площадь и особо по сторонам не смотрела.

– Дженни?! – услышала я изумленный голос. Закрыла глаза на миг от досады.

Этот голос мне в страшных снах будет сниться. Кузен Тото, чтоб его разорвало! И не один, со своими прихвостнями, доном Борени́ и доном Истли. Хотя место этим донам на дне. Самой глубокой сточной канавы

– Что ты здесь делаешь? – спросил кузен.

– Иду через площадь, – лаконично ответила.

– Нет, я спросил, что ты здесь делаешь? – Кузен широко обвел рукой площадь. – Разве ты не уехала в провинцию? Тебе же нашли какого-то убогого, выгоревшего мага, согласного жениться на нищей сиротке!

– Кузен Оттавио, вы мне должны шестьсот далеров. - Ледяным голосом объявила я. – Не считаю, что обязана рассчитываться собой за ваши долги. Мы с мужем намерены подать на вас в суд. За мошенничество.

Нельзя показывать кузену, как я огорчена. Выгоревший маг, значит? Понятно, почему его нет в списках. Приставка «Мар» значит выгоревший? Бедненький. Потому и служит у иглохвоста на куличках, куда его еще девать? Ничего, и без магии люди живут.

– Да что ты себе позволяешь?! Как ты смеешь? Отец тебя в порошок сотрет! – крысиное лицо Тото выразило страх.

В ответ я деланно зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– И да, спасибо, что интересуешься, мы с мужем отлично поладили, и поедем в его поместье на море, в Лундази, на следующей неделе. – Язык сам начал молоть. – Занимаюсь покупками сейчас, молодой жене так много нужно приобрести. Муж удивился, что у меня ничего нет. Он меня ни в чем не ограничивает. Мы утром заказали в ателье донны Зербины пятнадцать платьев! Кое-что уже готово, как раз иду примерять. Передавай привет тете и дяде.

Подарила снисходительную улыбку донам. Обошла замершего Тотошу по дуге и пошла дальше, максимально выпрямив спину.

Как удачно, что дорогущее ателье донны Зербины находилось как раз на углу, на другом конце площади. У меня денег хватило бы разве что заказать там ленточку. Тетка заказывала по платью в год, чтоб только иметь право заявить подругам, что она шьет там. Дядя, когда видел счет, страдал несколько дней. Все остальное время тетя приглашала портниху на дом из соседнего квартала, но это была величайшая тайна! Донна София брала намного меньше, а шила ничуть не хуже. Девочки росли, никаких денег не хватило бы на модные платья к каждому сезону.

В животе бурчало, и я зашла в закусочную в подвальчике. Миска рагу с овощами и кусочек утки с апельсином примирили меня с действительностью.

Сейчас бы я сидела за столом у тетки и давилась котлетой из морковки, и пила бы воду, а не грушевый сидр. Зато из хрустального бокала. Потом мыла бы посуду, делала с кухаркой заготовки на завтра, потом донна Сусанна заставила бы прибираться в столовой. Таз с замоченными скатертями и салфетками тоже ждал бы меня. Девочки протирали бы пыль и мыли полы. Две служанки и лакей были «парадной» прислугой, чтоб все видели, у барона есть слуги! Они работали по три часа в день за урезанное жалованье. Тетка же сама мыла лестницу вечерами, чтоб никто не видел.

Я откинулась на спинку удобного широкого стула и улыбнулась.

Нет, оно того стоило. Я совершенно свободна, без воплей о приличиях и репутации, сижу одна, наслаждаюсь вкусной едой. Хихикнула, сообразив, что это свадебный ужин. Ладно, в следующий раз у меня все будет по- настоящему: платье, фата, ужин… подружек по пансиону приглашу, донну Сусанну. И венчаться буду в красивом храме, а не в заброшенной часовне!

Выгоревшие маги долго не живут. Буду считать этот брак репетицией будущей семейной жизни.

На улице смеркалось, на площади вечерами выступали певцы, музыканты, актеры показывали сценки. Не хочу думать о делах! Буду развлекаться! Тут в округе полно театров. Вот и пойду смотреть представление! Одежда у меня конечно, не для выхода… а кто помешает мне купить готовое платье?

Через две улицы от площади и цены были приятнее, и народу поменьше.

В магазинчике готового платья купила себе длинную юбку в мелкую сине-зеленую клеточку и белую блузку с пышными рукавами, с рюшами на груди. В таком наряде хоть куда можно, очень прилично. Накидку, жакет или шаль? Вечерами прохладно. Я выбрала черную шаль. Она тепленькая, пушистенькая, и прекрасно подходит абсолютно к любой одежде. Ну, кроме придворного бального платья. Но я во дворец и не собираюсь.

К покупкам хозяйка подарила простенькую булавку с головкой из полосатого черно-белого агата, заколоть концы шали. Кошелек полегчал на семь с половиной далеров, но теперь я выглядела не пугалом в монастырском балахоне, а симпатичной молодой горожанкой.

Я себе очень понравилась в зеркале. Решено! Иду в театр!

История любви бедной сироты и могущественного принца неожиданно меня растрогала. То ли игра актеров была так хороша, то ли история показалась мне реальной. Хотя столько правды может быть в популярной пьесе? Принцы на сиротках не женятся. Встретиться могут, влюбиться тоже, спать, даже дитя завести, если тайно. А вот яркой жизни вместе им никто не даст. Отравят сиротку, она и во дворец обосноваться не успеет.

Тем не менее, я отбила ладошки после спектакля. А потом поехала в новый дом на извозчике.

Хозяйка неодобрительно поджала губы. «Не успела поселиться, как начала возвращаться ночью!» – говорил ее придирчивый взгляд голодной гарпии.

– Донна Паола, я была в театре! – Защебетала восторженно. – Смотрела «Стефанию и Ромео». Я же ничего в столице не видела, никуда не ходила! А на работу меня взяли на почту. Приступаю с понедельника, с восьми утра.

– А, понятно, – подобрела хозяйка. Что взять с провинциалки! Первые дни будет ходить, разинув рот. – Ты вот что, Дженни, как пойдешь в театр в другой раз, договорись с соседкиным мужем, Лабаном, он извозчик, пусть привезет тебя честь по чести домой. А то всякое бывает. Я завтра тебя познакомлю с соседями.

– Спасибо, донна Паола! – обрадовалась я совершенно искренне. Страшновато было возвращаться одной.

Ярко освещена была только площадь и главные улицы. Король, хоть и приказал, чтоб над всеми воротами висели фонари, но народ норовил сэкономить, покупали самые маленькие свет-камни.

Спаслось мне в спаленке дочери донны Паолы сладко и мягко.

Утром выпила стакан молока с булочкой и поехала к поверенному.

Тут меня ждала неудача. Дон Чама уехал описывать имущество разорившегося купца аж в Мавуа, это за двое суток езды. Ни сегодня, ни завтра я его увидеть не смогу. В понедельник мне самой выходить на службу.

Я постояла на крыльце конторы поверенного, постукивая носком туфли по гладкому граниту. В банке и библиотеке побывала вчера. Навещать семейство дяди не хочется. Ходить по магазинам? Пристойный наряд у меня уже есть, а для работы форму выдадут, ни к чему тратить деньги. Разве что купить бельишко взамен моего штопанного? Чулочки, перчатки, сумочку. Хорошее мыло, приличную расческу, зеркальце. Одеколон с запахом ландыша. Это недолго. Я не из тех, кто часами бродит по лавкам, перебирая товар. Свое я сразу увижу.

Сумочку купила из серой замши, и такие же перчатки. Пакетик с бельем и чулки прекрасно поместились в сумку. И на что мне потратить восхитительно прекрасный свободный день?

Парк! Я поеду в парковый комплекс королевской резиденции.

Там фонтаны, скульптуры, садовые павильоны, армия садовников меняет узоры на клумбах, чтоб сменяющие друг друга по сезону цветы преображали рисунок. Еще там прорыт канал. Вокруг дворца можно проехать на легкой лодочке, а можно проехать на открытой коляске. Тетка рассказывала о красотах резиденции с придыханием и закатыванием глаз.

Я же племянница из провинции, мне достались только разговоры.

А теперь поеду туда! Насколько знаю, от вокзала едут специальные дилижансы для горожан, желающих погулять по чудесному парку. Лицо у меня расплылось в улыбке, я припрыжку понеслась к вокзалу, предвкушая отличный день.

Даэнир возил ложкой в тарелке овсяной каши. На душе было погано. Рядом сел Патрик Бум со своей порцией.

– Может, не пойдешь? – Спросил Бум, посыпая кашу сахаром. – Вдруг приедет?

– Не приедет. Ешь Бум, а меня люди ждут, – Дэн встал и хлопнул по плечу товарища.

– Погоди, я что придумал. Закину вас туда, и вы пойдете не в лес, а из леса. Так оно безопаснее будет?

– Наверное, – идея была хорошая, так намного проще, чем тащиться в лес, а потом обратно. – Если не в гнездо виверн закинешь.

– Ой, да когда такое было-то? Один раз и то случайно! Нет, они в предгорьях нынче расплодились. Разведчики видели два клубка. Матерые с молодняком, навскидку хвостов по десять.

– Опять? – застонал Даэнир. Ну, и какая ему жена? Он дурак, а она умница.

А если он будет сидеть в крепости, а она в Опусе, так никакой разниц нет, что Опуса, что столица. У сослуживцев жены живут в городке, и вроде не выглядят несчастными. У Лучано, у Алессио, у полковника, у разведчиков. Только жена коменданта живет в крепости и командует кухней.

Даэнир тяжело вздохнул. Жена с ним даже поговорить не пожелала, отделалась запиской. Жениха у нее точно не было, но может быть, был возлюбленный? В этом возрасте девушки особенно влюбчивы. Какой-нибудь смазливый сосед мог похитить ее сердце.

Она в своего кузена могла быть влюблена! Как же он сразу не догадался? Вот и согласилась сразу же, благородно пожертвовав собой. А что кузен гад и сволочь, так и таких любят. Внешне он вполне приятный парень. Женское сердце непостижимо. Хороших людей считают скучными занудами, а хвастунов и бабников готовы на руках носить.

– Я все, – Бум сгреб хлебные крошки в широкую ладонь и закинул в рот. – Идем?

Во дворе крепости уже толпились охотники, четверо, со своим старшиной и пятеро травников. Мужчина в возрасте, двое парнишек, и женщина с девочкой-ученицей лет десяти. Все с мешками и корзинами.

Даэнир поморщился. Не надо бы малолеток в лес брать. Видно, нужда прижала, по доброй воле туда никто не пойдет. Ладно. Десять человек, справится.

– Так, порядок знаете? На тропе впереди старшина, двое охотников, потом травники, потом я, замыкают двое охотников. От меня идти поблизости, не разбредаться, держаться в пределах видимости. Не орать, не визжать, кому надо в кусты, только с охотником. Плевать, что вам там неудобно или стыдно, они и не такое видали. На поляне для сбора делитесь парами травник-охотник.

– Не беспокойтесь, ваша мрачность, помним, – прогудел старшина и погладил бороду.

Ну да. Какое из меня сиятельство или светлость? С чьей-то легкой руки пошло гулять прозвище. А многие искренне считали, что это мой титул. Все логично. Светлым – светлые, темным – темные. Ваше темнейшество, ваша мрачность, ваша безрадостность… Нашлись остряки, над принцем шутить.

Ничего не поделаешь, прозвище ушло в народ.

– Давай, Бум, – махнул я рукой.

Патрик надул щеки, выпучил глаза и слегка присел. Парнишка хрюкнул от смеха, но тут же получил подзатыльник.

Воздух зазвенел, уплотнился, в паре метров дрожание эфира превратилось в свечение, раздался звук, будто кто-то прочертил ножом по стеклу. Не все его слышали, но все передернулись. Возник овал с синеватыми краями, за ним марево листвы, и душный парной запах Чародейного леса. Прохлада и цветочные ароматы? Хвоя, полынь, можжевельник? Это вы тут не бывали!

Душное тошнотворное дуновение разлагающейся тухлятины заполнило двор. Травница и ученица тут же нацепили ватные маски, ожидая сигнала. Тот же шустрый подросток было сунулся в щель, но моментально получил еще один подзатыльник, уже от старшины охотников. Не лезь поперек батьки! Главный охотник охлопал снаряжение, вынул клинок из ножен.

– Готов!

– Пошел! – скомандовал я, запуская вслед тройке охотников «Купол надежды».

Травница с ученицей шагнули следом, травник с парнишка тоже. Второй парнишка замешкался, пришлось дать пинок. Парень влетел в мерцание, как птичка. Бум ведь не железный! Десять человек провести, это он до вечера будет без сил лежать. Двое замыкающих охотников шумно выдохнули за моими плечами, шагая в портал.

Скрежет на грани восприятия, и прореха захлопнулась. Миру не нравится, когда его рвут, он сопротивляется и мстит.

7

Почта! Волшебное место! Указом Эромила Доброго еще при прежнем царствовании были учреждены почтовые конторы во всех городах.

Не нужно нанимать курьера, отправлять гонца или искать оказию с караваном. Письмо, посылочку, пакет документов стало можно отправлять через почтовые порталы. Это если экстренное отправление.

При крупных конторах и курьерская служба имеется, если совсем отдаленное место. Можно доплатить, чтоб письмо доставили прямо до дома. Нет лишних денег – ходи на почту, спрашивай.

В Уноа-Коэс на почте работала престарелая сплетница, знающая наперечет всех в округе. Вся почта – крошечная комнатка со стойкой, кассой и журналом отправлений. Почтмейстерша принимала письма и складывала их в мешки, по направлениям, какое куда. Возницы дилижансов забирали свои мешки и везли дальше.

Отделение на Почтовой было совсем небольшим, и занимало первый этаж двухэтажного особнячка. Небольшой зал с тремя окошками, стол с пером и чернильницей, три деревянные скамьи, стол для упаковки, карта на стене.

Из зала, подняв перегородку, можно было попасть во внутренние помещения. Слева – кабинет почтмейстера. Заслуженный маг воздуха, он тут тридцать лет уже служит! Я сделала восторженное лицо. С ума он со скуки не сошел еще?

Трое сотрудников посмотрели на меня без всякого интереса. Один пожилой мужчина и две женщины средних лет.

Комната персонала, со шкафчиками, столиком и диванчиком.

– Вот, – почтмейстер дон Ливано, встряхнул форменным платьем. – Размер меньше некуда, никому не подошел. Вот остальное. Надевать только на работе. На улице имеют право эту форму носить только почтальоны. Коронные служащие! С жетоном! – Дон Ливано понял вверх палец. – Их же в дом пускают!

Я покивала. Удерживала сосредоточенное выражение, внутренне ухмыляясь. Они сотрудников по размеру выбирают? Неожиданный подход!

– При нашем отделении нет курьерской службы. Наша задача – собрать и отправить письма на почтамт. Нужно быть очень внимательной! – вещал дон Ливано, провожая меня в заднюю комнату за операционным залом.

Светлое помещение, картотека, полки, карта страны, карта города, размеченная квадратиками, и длинный стол, заваленный письмами.

– Сначала сюда, – почтмейстер показал на ящичек с локоть длиной. – Без этого сортировать не начинай.

Я подняла брови.

– Людишки как только не изощряются, чтоб друг другу напакостить! И иголки вставляют, сыпят ядовитые порошки, конверты пропитывают ядом, заклятия накладывают. Это определитель вредоносного содержимого. Загорится зеленым – опасности нет, кладешь в ящик города. Внутри столицы – желтая коробка, это на главпочтамт. За границу – красный ящик, туда же.

– А если ядовитое или проклятое? – Мне совсем не улыбалось нахвататься проклятий через чужую переписку.

– Тогда вот, в черную коробку, она опечатана и с рунами защиты, – дон Ливано указал на ящик с прорезью на крышке. – Это для исходящей корреспонденции. Входящая – в мешке, поступает с почтамта, ее там уже проверили, только надо разложить по фамилиям, по алфавиту, по этим ящичкам, – Дон указал на ящик с мелкими полочками на стене. – По адресам тебе бегать не придется, у нас нет почтальонов, все они на почтамте. У нас остается неоплаченная доставка. Лежит месяц, потом отправляем обратно.

– Ясно.

– Раз ясно, то приступай, за тобой донна Роза сегодня проследит. – Дон Ливано, покряхтывая, отправился в свой кабинет.

А я – примерять форму. Бордовый мундир с золотыми пуговицами мне шел. Золотые погончики, кант на стойке. К нему шла слегка расклешенная строгая юбка. Мундир хорошо лег по плечам, но оказался широк в талии.

Почтовые служащие должны быть потолще, я сразу поняла. Впрочем, вся готовая одежда обычно свободна в поясе.

В комнату, шумно сопя, вошла донна Роза. Очень полная, шарообразная женщина с красным лицом и тремя подбородками.

– Объясню тебе, что к чему, – она села на протестующе скрипнувший табурет напротив меня. – Надо бы мага, но на такое жалованье мага не найдешь, берут, кого попало.

– А почему при отделении нет почтальонов?

– А зачем? Почтамт рядом. Район такой, домов очень мало, и люди небедные живут. Им и лакея за письмом послать, и собственного курьера отправить не трудно. – Донна Роза схватила широким пинцетом первый конверт и сунула в лоток проверки.

Аппарат пискнул, зеленый кристалл мигнул.

– Ничего опасного нет, можно брать руками, – донна Роза прищурилась. – Очень мелко написано. Прочти!

Написано было вовсе не мелко, зато по-чапильски.

– В Луангву, коменданту крепости дону Ярве, – прочитала я.

Со мной в пансионе была девочка из семьи чапильских переселенцев. Мне ее ужасно было жалко, другая страна, другие обычаи. Я ей помогала и подсказывала. Чтоб нас не подслушивали сестры и другие пансионерки, она обучила меня языку. Хотя ее ужасно ругали за то, что говорит непонятно, но все что запретно, манит. За два года я и читать, и писать на нем научилась.

Донна Роза охнула и открыв небольшую дверцу в стене, закинула туда письмо.

– Экстренное, телепортом надо!

Я вытаращила глаза.

– Что смотришь, запиши в журнале, куда и кому, и время отправки! Такие в течение четверти часа доставляются!

– Какие? – на вид письмо было самым обычным. Конверт из дешевой бумаги.

Донна Роза закатила глаза.

– Луангва – это крепость рядом с Опусой. Там военное положение и ящер знает, что творится!

Вот оно что! Что-то такое я и предполагала. Отличное место для медового месяца. Я достала толстый журнал и послушно записала отправку.

До самого обеда ничего особенного не произошло. Я перебрала сотни две конвертов и свитков, кончики пальцев стали шероховатыми и болезнеными.

Зато географию королевства выучу на отлично. Не только, где какой город или село, крупное поместье или имение[1], но и где какие почтовые узлы, тракты и как быстрее доставить послание.

– Мавуа? – я наморщила лоб. – Донна Роза, куда его?

– Через Макуши, почтовый узел Багряное, – моментально ответила донна Роза.

Я подошла к карте и начала соображать, как лучше послать письмо домой, в Нейл- Касл. Через Уноа-Коэс, понятно, а дальше? На вид Брамбурре и Вензом совершенно одинаковые города. И расстояние одинаковое до Уноа-Коэса.

– Через Брамбурре, конечно, – хмыкнула донна Роза. – Там дилижансы в два раза чаще ходят, потому что через Брамбурре идет дорога на Колеан, это порт.

Я позавидовала ее памяти. Сколько тонкостей надо знать почтовику! Ничего, я тоже все выучу и буду так же легко распределять мешки с почтой по номерам. Номер мешка, номер дилижанса и почтового узла совпадает. Донна Роза и номера все помнила наизусть. И сколько стоит доставка! И ни на грош ни разу не ошиблась. Пока я, высунув язык, искала цены в справочнике, она безошибочно называла стоимость.

В четыре я повесила мундир на крючок в шкафчике, и переоделась в свою юбку с блузкой. Голова гудела от цифр и незнакомых названий.

Мелкий поганец все-таки нарвался. Увидел лиловые мохнатые колокольчики ушуйки и ломанулся с тропы. Старший травник успел только вскрикнуть, но не успел ухватить. Шустрый пацан лихо перемахнул через корягу, юркнул под ползучую лиану и провалился по колено в подушку красного мха. Травник застонал и закрыл глаза. Второго мальчишку он держал мертвой хваткой. Травница с ученицей испуганно замерли.

– Вот дурак-то, – прошептал охотник за моей спиной.

Мальчишка дотянулся до ушуйки, сорвал ее и обернулся к нам с торжествующей улыбкой. И вдруг тоненько взвыл, дергаясь и погружаясь все глубже в мох. Глаза у него стали на пол-лица, щеки побелели.

Коряга у тропы зашевелилась, выпустила лапки и двинулась к обездвиженному парнишке. Из-под коряги хлынул рой красных многоножек.

Травник перевел на меня умоляющие глаза. Травница зашептала молитву.

Даэнир махнул старшине охотников. Тот понятливо снял со спины короткий шест с петлей. Двое передовых подожгли стрелки и вложили в ложа арбалетов. Даэнир стряхнул с пальцев «Великую сушь» и направил под основание моховой подушки, куда парень провалился уже до половины, непрерывно вопя. Многоножки стремительно ныряли в мох, норовя добраться до теплой крови.

– Заткнись! – рявкнул старшина и завел петлю ниже плеч. – Руки разведи, чтоб ремень подмышками был! Взялись!

Щелкнули арбалеты, пронзая живую корягу. Это притаившийся хищный королап, одна радость, медленно двигается и отлично горит.

Старшина и травник ухватились за шест и дернули, освобождая ноги провалившегося мальчишки. Обуви на нем уже не было, растворилась. Голени ярко-красные в полосах ожогов и многочисленных укусах, многоножки сыпались с него песком, часть высушенных головок так и осталась висеть, вцепившись жвалами.

Пацан икал и хлюпал носом.

Вместо подушки пушистого кудрявого красного мха осталось бурое хрустящее месиво.

Старшина охотников угрюмо сплюнул и посмотрел на меня. Даэнир развел руками. Всю добычу олух распугал на половину леса.

Травник порвал рубашку на широкие ленты, обмотал ноги неслуха, и пообещал дома разобраться. А если он не будет поспевать за остальными, тут его и бросят. Всхлипывающий пацан быстро-быстро кивал, опасливо косясь на заросли.

Группа быстро пошла к крепости.

Опасность была в том, что мелкие звери разбежались, а крупные и опасные как раз-таки могли заинтересоваться криками. Замыкающие зорко вглядывались в пестроту леса.

– Справа куртинка шерстоягоды, – тихо сказала травница.

– Давай быстро! Прикроем! – Старшина охотников широко расставил ноги и взвел арбалет.

Женщина с девочкой бесшумно скользнули вправо, раздвинув кусты посохами. Оранжевая пушистая ягода, величиной с перепелиное яйцо, шла во многие эликсиры. Обе травницы уже были в перчатках, аккуратно и быстро снимая ценную ягоду в корзинки. Не прошло и пяти минут, как довольные травницы вернулись на тропу.

– Тихо! – я поднял руку.

Что-то большое позади трещало кустами, ломясь сквозь подлесок.

– Восьмилап?

– Отходим, быстро!

Чуть ли не бегом охотники припустили по тропинке. Восьмилапы не любят свет и солнце, из чащи днем не выходят. Это либо молодой, либо ужасно голодный. Завалить восьмилапа большая удача, он весь идет в дело. Яд, гемолимфа, жвалы, хитиновый панцирь, трубчатые части лап, когти.

Охотник пропустил травников вперед, и расставил стрелков за деревьями. Даэнир проверил, легко ли ходит клинок в ножнах. На восьмилапов практически не действовала магия. Завалить его можно было только, напав одновременно со всех сторон. Хоть что-то принести в крепость!

[1] Есть разница. Исторически поместье было временным владением и давалось за службу, не наследовалось, не могло быть продано. Имение – родовое владение, собственность семьи, наследовалось, продавалось.

8

Огромная синевато-серая лохматая туша восьмилапа с отрезанными лапами привлекла внимание всех в крепости. Вокруг собрался народ.

Старшина охотников хвастливо выпячивал грудь.

Из Опусы уже примчались первые скупщики, они брали охотника за рукав, отводили в сторону, шептали самое выгодное предложение на этот час. Аптекарь со своими склянками уже требовал порцию яда, пока свежий. Зельевар огорченно смотрел на вытекающую гемолифу восьмилапа. Пока несли тушу, ее вытекло много. Но не было другого способа охоты на восьмилапов, чем перерубить ноги, все или большую часть, и вскочив на загривок, пронзить мечом нервный узел позади рогатой головы. Тварь это необыкновенно верткая, быстрая и ядовитая, а жвалами может перекусить человека пополам.

Пострадавшего парнишку унесли к лекарю. Яд красного мшаника обладает парализующим действием и растворяет плоть. Больше пацана никто в лес никогда не возьмет. Первая вылазка, она же и последняя. Если бы не восьмилап, то и вовсе сорвал бы рейд. Раны заживут, оставив бугристые красные рубцы. Гордость будет долго саднить. Смеяться будут и над глупым мальчишкой, и над травником, допустившим его в лес. Мало выучить все травы, по лесу ходить тоже уметь надо.

Комендант крепости дон Ярве посмотрел с галереи вниз.

– Неплохо, неплохо.

Даэнир вздохнул. Что толку сражаться с каждой тварью по отдельности? Надо производить полноценную зачистку, но один он не справится, а король в его просьбам остается глух. В столице не представляют, что тут творится. Считают Опусу чем-то вроде охотничьих угодий, полных редкой, разнообразной дичи. Напрашиваются на охоту и обижаются на отказы.

До сих пор не известно, что случилось тридцать лет назад в лесу, кто засел там. Почему изменились деревья и животные. Раньше это был просто лес. Дикая чащоба, облюбованная разбойниками и контрабандистами. Тайные тропы вели за перевал, в Валечию, и промысел приносил доход. Не поставит же король пограничника у каждого дерева!

Теперь Чародейный лес разрастался, наползал на крепость, наступал болотом, подрывал стены корнями, атаковал полчищами непонятных агрессивных тварей. Тропы меняли направление, где вчера был холм, наполнялось горячей водой озеро. Где был светлый березняк, взметывались к небу странные скрюченные деревья с раздутыми стволами, которые не обхватить и десятером. Деревья щетинились короткими уродливыми отростками. Плодами, похожими на хлебные шарики, обожали питаться винтокрылы. Говорили, что щели в коре ждут своей кровавой пищи, стоит лишь прислониться к стволу, как будешь навечно в плену, дерево будет тебя годами высасывать.

Кто знает, сколько в этом правды? Людей в окрестностях Опусы пропадало много. Кто на свой страх и риск шел в лес, редко возвращался невредимым. Только группой под прикрытием охотников и мага. Да где столько магов найдешь чтоб с каждым селянином в лес ходить? Вот и пропадают.

– Дэн, мне тут письмецо прислали, – кашлянул дон Ярве. – Катабская принцесса Эллибет проездом через Валечиа направляется в столицу на празднование дня рождения наследника.

Даэнир скривился. Эллибет Катабская очень хотела быть королевой, и точно знала, кто старший сын в семье монарха. Ее не останавливал темный поток принца. Потерпит. А короновать младшего в обход старшего по катабским меркам было непревзойденной глупостью. Нарушением закона Небес. Первенцу все, остальным яд или веревка, если не признают подчиненное положение.

Внешне она Даэниру нравилась. Раньше. Высокая грациозная, с гривой черных гладких волос, с миндалевидными зелеными глазами, с высокой грудью и тонкой талией. Пожалуй, ему даже льстили недвусмысленные знаки внимания, оказываемые ему, жуткому черному магу. Сейчас Даэнир вдруг подумал, что катабская принцесса напоминает ему змею, изготовившуюся к броску. Жажда обладания, жестокость, расчет. Так не смотрят на мужчину, если он нравится женщине. Вот в других глазах, голубых, тоже не было тепла, но и алчности не было. Эухения не смотрела на него, как на свою будущую собственность.

– Официального уведомления еще не было, но придется проверить дорогу, посты, караулы, – продолжил комендант. – Разогнать мелочь на тракте.

Даэнир кивнул. Конечно, придется прокатиться до самой границы, подчистить придорожную территорию.

– Когда ее ждать?

– В четверг.

– А они не торопятся нас предупреждать, – хмыкнул Даэнир. – Неделя осталась. Или уже само собой предполагалось явление ее высочества?

– Где ты, там всегда все в порядке, – ухмыльнулся дон Ярве.

– Надеюсь, ее размещать будут в Опусе? – понадеялся принц.

– Принцесса выразила желание познакомиться с бытом прославленной крепости! – зачитал комендант цитату и скривился.

Даэнир выругался.

– Я уже нанял местных, завтра начнут все драить. Флаги вывешу. Поселю ее в Лебяжьем бастионе.

Даэнир поднял брови. Бастион выступал пятиугольником в лес и молодые виверны особенно любили плеваться огнем над крышей бастиона. А уж вопли иглохвостов из ночного леса, скрип, уханье змеехырл и перекличка голубых рогатых жаб способны разогнать самый крепкий сон.

– Пусть насладится экзотикой, – комендант довольно погладил себя п животу, разглаживая мундир. – Быт, так быт. Во всей красе.

– Но на всякий случай в Опусе пусть приготовят покои, – фыркнул принц.

– Я уже отправил вестового к бургомистру, – кивнул комендант.

– И чего ей не сидится дома? – С тоской спросил Даэнир. Вопрос остался без ответа.

Надо бы письмо написать брату. Приехала ли его жена, как себя ведет, сколько платьев уже заказала и скольких горничных загоняла вусмерть своими капризами. Нет худа без добра. Зато теперь он избавлен от домогательств Эллибет! Даэнир улыбнулся. В Кэллавейне принято единобрачие!

Он правильно сделал, что женился. Правда, отец об этом еще не знает. Не успел сообщить, что воспользовался разрешением. Уж очень его срочно выдернули сюда: изо рва поползли лавиной огненные крабы. Пришлось отстаивать крепость. Да, надо написать.

Но супруга наверняка сама им все уже объявила. Раз она так решительно отказалась сюда ехать, то характера ей не занимать. Уцелел бы дворец.

Однако Лоло оказался не в курсе.

«Старина, что за неуместные шутки? Какая еще жена? Ты женился без одобрения отца и Совета? Не ври мне, ты на такое никогда не пошел бы! А если все-таки пошел, то по возвращении сначала отец тебе оторвет голову, а потом я довершу начатое, как ты мог не пригласить меня на свадьбу? Немедленно тащи ее ко двору, я желаю с ней познакомиться! Это должна быть совершенно невероятная девушка, раз смогла заставить тебя расстаться со свободой. Такое событие заслуживает недели праздников. Приезжай скорее, без тебя скучно. Любящий тебя брат Ламберт».

Даэнир еще раз прочел письмо. Кто-то водит его за нос. Или брат со своими вечными розыгрышами и мистификациями, или жена. Или они вдвоем, сговорившись сделать ему сюрприз. Неделя праздников! Дэн поежился. Он терпеть не мог дворцовые праздники.

Но людям нравилось. Наверное, потому что они не черные маги и у них не болит голова от шума, сутолоки, музыки и танцев. И людям рядом с ним плохо. Особо чувствительные сознание теряют, если он рядом постоит. Конечно, люди разные, некоторым что черный маг, что псина бродячая, лишайная и блохастая, эмоции примерно одинаковые. Пнуть и отвернуться.

Сам Даэнир предпочел бы хорошую книгу, бутылку красного и тарелку с нарезкой ветчины и сыра. И чтоб камин горел.

Впрочем, камин и вино имеется и здесь.

Бум с радостью составит ему компанию. Его жена отличалась на редкость бурным темпераментом и выражала свое недовольство киданием ваз и прочей посуды. Сейчас она снова беременна и крайне раздражительна.

В Опусе уже не удивляются, когда из пространства выпадают кувшины или подсвечники. Вежливо возвращают имущество в дом мага. В семье всякое бывает.

Да, он позовет Патрика и они проведут уютный вечер у камина. Патрик как раз в крепости, отдыхает после открытия портала.

За несколько дней я вполне освоилась. Мне нравилось само здание почты, нравилось сортировать письма, нравилось прохладным утром идти на службу.

Нравилось предполагать содержимое. Конверты тоже многое могли сказать, как и почерк отправителей. Вот это письмо в лиловом конверте писала какая-нибудь старушка, судя по нетвердой руке и старомодным завитушкам. Внуку пишет в столицу. А это, в простом белом конверте, письмо деловое, сухое и холодное. Даже на ощупь холодное. Гадость какая-нибудь внутри, вроде известия о банкротстве или смерти.

С сослуживцами было… по-разному. Если донна Роза охотно объясняла и подсказывала, то донна Марика поджимала губы и шипела, что понабрали тут всяких, не умеющих пользоваться справочниками. Но, к моему удивлению, донна сама постоянно ныряла в гроссбух, боясь ошибиться. Она не помнила ни одного почтового узла, кроме самых крупных, и долго высчитывала стоимость отправки. У ее окошечка всегда стояла очередь. Донна Роза справлялась с очередью на считанные минуты, находила время помочь мне и поболтать между делом.

Донна Марика предпочитала сидеть в зале, а в отсутствие клиентов доставала вязание. Только если накапливалась совсем уж большая гора, дон Ливано отправлял ее на помощь. Донна Роза работала тут шесть лет, а донна Марика, к моему удивлению, пятнадцать.

Дон Кулас, мужчина лет сорока, мне никогда не помогал, если не сидел в зале, то находился в комнате персонала и пил крепкий чай. Правда, чай сильно пах спиртным, а нос дона к концу рабочего дня становился заметно краснее. На приветствия он отвечал сухим кивком, так что больше я ничего о нем сказать не могла, мы и несколькими словами не перебросились.

– Донна Эухения! – визгливый голос донны Марики заставил меня поднять голову от очередного письма. – Подойдите сюда!

Опять кто-то принес письмо на другом языке. Если остальные более-менее разбирали название городов, то незнакомые закорючки вызывали у донны Марики откровенную ненависть. Она распространялась и на меня, ведь я умела то, чего не умеет она, старейшая сотрудница почты.

– Аминуэйс, магистру М. Мар Маюка, – разборчиво подписала на конверте. Ничего сложного в фулирском нет, язык крайне простой, там нет падежей, нет родов, нет временных конструкций. Просто очень заковыристые буквы, каждая, как маленький рисунок. Но они мне нравились, и как-то очень легко запоминались. Не скажу, что была таким уж знатоком, но для имен иностранцев существовала слоговая азбука, и уж ее-то нам преподавали в монастыре, с базовыми оборотами. Как-никак ближайшие соседи через реку. Пятьдесят шесть букв, это даже не самый длинный алфавит в мире[1]!

– Что встала? Иди, – буркнула донна Марика вместо благодарности.

Я тут же отошла, вернулась на свое место в сортировочной. Все равно сейчас это письмо оплатят, и оно попадет на мой стол. Мар Маюка! Та же приставка! Выгоревший маг!

– Интересно, что могут писать выгоревшему магу?

– М? – Подняла голову донна Роза от мешка. – При чем тут выгоревший маг?

– Там письмо в Аминуэйс М. Мар Маюке, – я кивнула на операционный зал. – Он же выгоревший?

– Да ты что такое говоришь? Мар Маюка – ректор академии! Он нашего принца воспитывал, а потом снова вернулся на пост. Кто бы вернул выгоревшего мага? – Донна Роза оглянулась на дверь и понизила голос до шепота. – Он черный.

Я вытаращила глаза и открыла рот. Как же так?

– Ты что, тоже боишься темных? – хмыкнула донна Роза.

– Ко-конечно, – выдавила я. А кто не боится?

– Глупости! Они тоже нужны! Вот, у моей тетки опухоль росла в груди, никто не брался лечить. Уже с жизнью попрощалась, завещание написала. Нашли темного, он поглядел и нашел проклятие, провел ритуал и все, тетка жива-здорова, внуки уж сколько лет наследства дождаться не могут.

– Они же все уничтожают! Зло несут, вот он и увидел…

– Дурочка ты еще. Бывает, что кроме темного, никто и помочь не сумеет.

– Да какая от них польза? Вред один! – возмутилась я. – Кто поля жжет, мор пускает, реки травит, что вся рыба вверх брюхом плывет? Я сиротой осталась через черный мор! Скажете, не они наложили?

– Врать не буду, не знаю, – отмахнулась донна Роза, запечатывая мешок.

Вдруг запищал сигнал проверочного артефакта. Я аж со стула свалилась, настолько резкий был звук. До сих пор он ни разу еще не срабатывал, я даже думала, что он сломанный. Горит зеленый кристаллик и все.

[1] В кхмерском, языке Камбоджи, 72 буквы, с диакритическими знаками - 104.

9

Сейчас кристаллик горел красным и пищал так пронзительно, что хотелось заткнуть уши.

Из своего кабинета вылетел дон Ливано, заглянул дон Кулас с неизменной кружкой в руке, сунула острый нос донна Марика.

– Протокол! – крикнул почтмейстер. – Все от стола!

Я и так была далеко, когда скатилась со стула, а донна Роза отъехала вместе с табуретом, подняв обе руки.

Дон Ливано натянул перчатки. Огромные и длинные, они висели на боку шкафчика, и я думала, это для грязной работы, типа прочистки канализации. Еще нос морщила и удивлялась, что тут висят, а не в сортире.

Антимагические перчатки доставали дону Ливано до плеч. Затем он взял длинный пинцет и вытащил отправление из артефакта. Высунул кончик языка и просунул письмо в черный ящик. Тот звякнул и тут же закрыл приемную щель.

– Если откроется, то обезврежено, а если нет, то ждем мага с почтамта, – прошептала донна Роза.

– Это как раз письмо ректору, – прошептала я.

– А, его по сто раз на дню проклинают, должность такая, просто через нас еще ни разу не случалось, – махнула рукой донна Роза. – Редко смертельное, это же сразу казнь. Чаще желают облысеть, подавиться, спотыкаться, у женщин позориться… тоже, конечно, преступление. Но каторга, а не казнь.

– Ужас какой, – я смотрела на черный ящик. Приемный лоток он не открывал.

Почтмейстер крякнул с досадой.

– Донна Эухения, надевай полную форму, побежишь на почтамт. Я сейчас бланк заполню.

– Полную? Вы сказали, мне не положено, только почтальонам.

– А ты за него сейчас и будешь, – хмыкнула донна Марика.

Я пожала плечами и пошла надевать форму. Кепи, накидку с пелеринкой. Узел волос пришлось сделать пониже, на затылке, иначе кепи не надеть. Интересно, почему нельзя отправить сообщение порталом? Или сообщить по зеркальцу о ситуации? Впрочем, не мне судить. Может, такой протокол, что надо доставить докладную курьером, а почтовый портал временно блокируется, чтоб проклятие не распространялось? Очень удобно, сдаешь письмо, а оно по почтовым порталам заразу по всему королевству разнесет.

Погулять я была не против, погода стояла теплая, солнечная. Плитки мостовой ложились под каблучки, я шла и подставляла лицо под солнечные лучи.

У катабского султана Иссавернея было семнадцать сыновей и лишь одна дочь. Несравненная, подобная солнцу Эллибет, которую учили всему наравне с первым принцем Катабии.

В расчетах султана дочь занимала важное место. Умная, красивая, властная супруга всегда найдет поводья для мужа. Тем более, что у глупых соседей мужу по закону положена всего одна жена. Единственная, чье слово никто не оспорит. И сидит она рядом с супругом на троне. Королева будет из Эллибет великолепная. Союз, торговля, военная помощь, подвижки в законах, а там и объединение королевств. Сначала автономия, потом слияние. Хорошо выйдет. Катабия прирастет территориями и людьми. Люди – это налоги, это достаток, это прославление его рода.

Султан довольно прищурился, читая сообщение дочери.

Завтра она окажется в крепости Луангва и только от нее будет зависеть, как скоро она получит предложение. Через час или через день. Или через пару дней, если захочет растянуть удовольствие.

Какой мужчина в здравом уме сможет отказаться от нее? От гибкого стана, чарующих искристых глаз, ярких нежных губ? А грациозная походка, а волна иссиня-черных волос? Выпущенные из прически, они подобны черному водопаду, пронзающему сердца каждым завитком! И приданое у нее поистине королевское. Султан не скупился, все равно все добро вернется обратно в казну, каждый сундук принесет пять сундуков прибыли.

– Государь, – первый визирь бесшумно вошел на террасу и склонил голову.

– Говори, Мирсуфа, слушаю тебя.

– Да простит меня великий султан и не прикажет казнить за плохую весть. Принц Даэнир женился восемь дней назад. У Эллибет нет больше шансов стать супругой старшего сына.

Султан нахмурился. Но визирь никогда не говорил, если не был уверен. Если он утверждает, что старший принц женился, так оно и есть.

– Полно, Мирсуфа, ты здесь не виноват. – Султан помолчал. – Это фулирская выскочка? Черная, как головешка, с комком спутанных волос на голове?

– Нет, государь. Это местная дворянка незнатного рода. Сирота и бесприданница.

– Ты насмехаешься надо мной, Мирсуфа? – свел брови султан.

– Да простит меня всемилостивейший повелитель! – Везирь легко и привычно опустился на колени, коснулся лбом пола. – Сведения верные.

– Моя дочь должна узнать об этом немедленно!

Наверное, она могущественная магичка. Колдовство не угодно богам, но любой дар можно пустить на пользу. Если похитить, сломать, заставить приять веру отцов, то пусть живет. Он не зверь, он просвещенный государь. Если принц к ней привязан, а он несомненно, привязан, раз женился, то им можно будет управлять и через нее. Займет место второй жены или наложницы. Ее дар может пригодиться Эллибель. Пусть служит ей. Одной женщине можно возразить, двум – практически невозможно. Ну, а если она окажется слишком упрямой, принц очень быстро овдовеет. Тогда планы придется лишь отложить на время траура.

Нет, ну как же некстати принц женился! Но султан верил в свою дочь. И не сомневался в прикормленных членах Совета. Верность родине? Не говорите глупостей, где больше платят, там и родина. Они проголосуют за его красавицу, иначе и быть не может. Она рождена править, как иные рождаются пресмыкаться. Боги не сотворили людей равными, но каждому отвели его место.

Голуби, несущие волю султана, полетели в разные стороны.

Столичный главпочтамт поражал помпезностью мощных квадратных колонн и высотой дверей. На вскидку, пятиметровых. Величественная лестница с вазонами, полными цветов, будто спрашивала посетителя, а так уж ли ему сюда нужно, чтоб топтать розовый шлифованный гранит и отнимать время у занятых людей?

Я даже немного растерялась, но все же вошла. Сияющие гроздья матовых шаров свешивались с расписного потолка, блеск мрамора и стекла ослепил меня на миг. Важные служащие сидели за барьером и улыбались нарядным дамам и солидным кавалерам.

– Эй, почтарка! Тебе со служебного надо было! С торца дверь! – Остановил меня толстый представительный швейцар. – Новенькая? Да ладно, иди, пропущу.

Он поманил меня за собой и открыл неприметную дверь между киоском открыток и длинным диваном лилового бархата.

Я очутилась в узком темном коридоре, слабо освещенном светом из распахнутых по обе стороны дверей. Везде кипела работа, царила деловая суета: мешки выносили и заносили, письма сортировали, молодцеватые рослые парни-почтальоны выходили и уходили.

– Мне к дежурному магу! – тронула я за локоть выходящего почтальона с набитой сумкой.

– Третий этаж, кабинет пятнадцать, – бросил он без всякого интереса, мельком взглянув на меня.

Узкая лестница была заставлена ящиками и коробками. Подобрав юбку и полавировав между посылками, я поднялась на третий этаж. Дверь оказалась распахнута. Видимо, тут вообще никто никогда не закрывал дверей. Первыми мне бросились в глаза щегольские сапоги на каблуках, лежащие на исцарапанной столешнице.

В сапоги были заправлены черные брюки, в брюки – белая рубашка. Больше я ничего не видела, потому что владелец сапог, брюк и рубашки сладко спал, прикрытый газетой.

Я потопталась у двери, покашляла и даже постучала, но сон дежурного мага был крепок и из-за такой ерунды прерываться не спешил. Зато меня привлек в газете раздел объявлений, он как раз оказался ближе всего ко мне. Среди разноцветных, в мигающих рамочках кудрявых объявлений о помолвках и свадьбах выделялось одно, короткое и строгое. Д. М. Стаприт сообщает о бракосочетании с доньей Э. Нейл, которое состоится третьего сентября в десять утра в часовне Витфлейн.

Судя по дате, газета была позавчерашняя. Я-то считала, что объявления даются ДО того, как событие произойдет. А тут его дали на неделю позже. Понятно отсутствие гостей, зевак и репортеров. Приходите, будем очень рады.

И вообще, спать под несвежей газетой вульгарно! Тем более, если там такая отставшая от жизни чушь печатается! Я хлопнула ладонью по столу заспавшегося мага.

Газета упорхнула, маг дернулся и с грохотом повалился назад, взбрыкнув начищенными до блеска сапогами.

– Что? Где? – маг подскочил и гневно уставился на меня.

Это маг? На ответственном посту? Ха!

– Работать надо, а не спать на рабочем месте! – наставительно сказала я. Ну не могла я серьезно отнестись к пацану моего возраста, взлохмаченному и конопатому. Засоня хоть академию-то кончил?

Парень покраснел так, что уши заалели.

– Код три, – сказала я и положила свиток почтмейстера на стол. – Зафиксируйте сообщение и пришлите ликвидатора заклятий.

– Какое отделение? – маг поднял стул, сел на него и открыл журнал.

– Десятка, на Почтовой.

– Странно, у вас самое тихое место, откуда код три? – пробурчал маг, кинув на меня взгляд, полный подозрений.

– Вы меня спрашиваете? – я подняла брови. – Я не посылала ректору академии проклятий.

– Ой, – тихо сказал маг. – Я… я сейчас!

Черкнув закорючку в журнале, он содрал со спинки стула форменный мундир, встряхнул, надел, застегнулся на все пуговицы, нахлобучил кепи и подхватил небольшой чемоданчик.

Парень сразу стал выглядеть представительнее и даже старше.

– Простите, я не представился, Марк Холли. Дежурный маг.

На двери, открытой внутрь, на полированной бронзовой табличке было написано «Магистр аэрмоции Себастьян Холли». Маг проследил за моим взглядом и заметно смутился.

– Это мой отец, я еще не магистр, я аспирант. Тоже маг воздуха. Отец в отпуске, вот я и замещаю его.

– Конечно, Марк. Я Эухения Нейл, стажерка. Сама работаю без году неделя.

Маг улыбнулся и ощутимо приободрился.

– Тогда идемте разбираться с вашим проклятием.

– Оно не мое, а ректорское, – улыбнулась я. – Вы его знаете?

Я узнала, что ректор Мар Маюка самый страшный людоед в истории академии, потому что кушает студентов на завтрак, обед и ужин, а на десерт выедает им мозг серебряной ложечкой. Еще он заставляет студентов учиться и карает за малейшее нарушение дисциплины. А уж при выборе сдавать ему экзамены или войти к клетку, полную полосатых змеехырл, многие бы предпочли змеехырл. Хорошенькие же тварюшки, милые и по сравнению с ректором очень приветливые и человеколюбивые.

Я считала, что это правильно, магия дает больше возможностей, значит, и спрашивать надо по всей строгости, нет ничего опаснее мага-недоучки!

Марк со мной заспорил, что половину устава академии надо отменить, а вторую половину пересмотреть в пользу студентов.

Дорога до отделения прошла незаметно и чересчур быстро.

Дон Ливано заламывал руки в своем кабинете.

– Что? Ждите очереди, в течение недели подъедут? – спросил он меня с тоской в голосе.

– Вот маг, – немного удивилась я. – Марк Холли.

– О! – почтмейстер подскочил, как мячик, и кинулся жать руки растерявшемуся магу.

Я пошла снимать кепи и пелеринку. Не поняла, что такого особенного сделала, отчего все смотрят, как на иглохвоста, случайно забежавшего в операционный зал.

– Ты не представляешь, какие они важные, эти маги, – прошептала донна Роза. – Мы для них люди второго сорта, не стоящие внимания.

– Да вроде нормально все. Отдала донесение, он собрался и пошел. Сразу.

– Просто молодой еще, – вздохнула донна Роза. – Его папаша бы заявку неделю держал, а потом приехал бы, всех обфыркал, нашел бы кучу нарушений обработки и хранения корреспонденции, и выписал бы штраф, как отсюда до горы Чирунда. Это тебе повезло, что на младшего Холли наткнулась.

– Да он там один был…

– Да ты что? – Рассмеялась донна Роза. – Дежурных магов не меньше десятка! Целый этаж занимают!

Я только вздохнула. Значит, тот почтальон надо мной подшутил, раз направил в тот кабинет. Вот сделал пакость и порадовался. Ну и ладно, все в итоге вышло к лучшему.

10

Эллибет вовсе не собиралась представать перед женихом в потном растрепанном виде. Да, женихом! Просто ее Даэнир чуточку поспешил. Совершил ошибку, которую она ему охотно простит, когда на ее пальчике окажется изумруд размером с лесной орех, а на голове корона.

У мужчин бывают разные увлечения, этого она насмотрелась во дворце, в гареме отца. Всем претит однообразие. Умная женщина не будет рыдать и скандалить. Вопящая женщина выглядит ужасно, на нее смотреть лишний раз не хочется, а мужчины ценят мягкость, удобство и комфорт. Пусть мужчина посетит чужую спальню. Пусть. Соперницу можно тихо отравить, даже не до смерти, пусть высохнет и пожелтеет. Можно столкнуть с лестницы, чтоб сломала ноги, обвинить в измене, обрить налысо, заразить чесоткой или оспой… способов много.

В Кэллавейне нет гаремов. Она будет единственной женой, у нее развязаны руки. Наглую выскочку, сумевшую дотащить ее Даэнира до храма, она сотрет в порошок. Раздавит, как таракана! Кто сумеет воспротивиться ее воле? Она принцесса, она несметно богата, за ее спиной Катабия и войско отца. У нее здесь сотня стражников и два десятка слуг. У нее есть шпионы и тайные убийцы. Она прикажет выволочь наглую тварь, раздеть догола, пустить по кругу, высечь кнутом, затем затравит пантерами! Не зря же с ней едут в клетке ее любимицы, черная Илулу и пятнистая Карема.

Принцесса сжимала и разжимала пальцы, представляя расправу над жалкой тварью, посягнувшей на ее трон, пока служанки приводили в порядок ее тело и волосы.

Служанки трепетали и бледнели. Одна оказалась так напугана, что уронила кувшин с водой. Холодные брызги окатили ноги принцессы.

– Косорукая дрянь! – пощечина оказалась тяжелой, прислужница упала и заскулила на пушистом ковре шатра. – Не желаю ее больше видеть! Отрубите ей руки и выкиньте из обоза в лес! Зверям надо питаться!

Шатры они расставили у последнего пограничного пункта Валечиа, чтоб войти на территорию Кэллавейна во всем блеске и роскоши султанского посольства.

Двое стражников подхватили рыдающую служанку и вытащили из шатра.

– Подайте зеленое платье с серебром! Изумрудную диадему! – приказала принцесса. Она умела носить катабские одежды, и любые другие с тем же изяществом. В Катабии прячут лицо и грудь, но не считают живот и ноги чем-то особенным, а в Кэллавейне, наоборот, лицо и грудь открывают, но прячут все остальное. Щиколотку показать считается фривольным и неприличным. У нее тонкие, изящные щиколотки, украшенные золотыми цепочками с колокольчиками. Прятать такую красоту? Ничего, она введет новую моду.

Непривычно, но она несказанно хороша в декольтированном платье темно-зеленого цвета. Лицо, будто цветок на стебле изящной шеи выходит из обрамленной кружевами чаши глубокого выреза. Дразнящие полукружия так пикантно приоткрывают сокровенное. Отец бы сказал, что это величайшая непристойность, а придворные пожрали бы ее похотливыми взглядами исподтишка.

– Со стороны Кэллавейна подъехал почетный эскорт, – доложил старший охраны Шинъян, держа глаза в пол.

Принцессе захотелось приказать ему посмотреть в глаза, насладиться мужским восторгом и жаждой обладания… а потом казнить за непочтительность! Но он еще нужен. Отец ему доверяет. Пусть поживет еще этот мужлан.

– Выезжаем! – приноравливаясь к непривычно тяжелой многослойной юбке, принцесса направилась к своей роскошной карете.

Она не видела, каким взглядом ее проводил сотник Шинъян. Взглядом, далеким от обожания.

Впрочем, Эллибет уже забыла о нем, усевшись на мягких подушках и предаваясь мечтам о троне, власти, королевстве у ее ног.

– Что? – Даэнир посмотрел на стражника, вытолкнувшего вперед заплаканную девчушку в красном катабском покрывале, изрядно замызганном и рваном.

– Не могу знать, ваше темнейшество! – гаркнул стражник во всю мочь легких.

Девушка пискнула, присела и закрыла голову руками.

– Реакция у девушки, однако, – отметил вполголоса Камилло Манси.

В честь приезда принцессы его подрядили в оруженосцы принца. Больше никто не мог выдерживать темную ауру, а Камилло на нее не реагировал. Поэтому и болтался возле принца, бдительно отслеживая хищные лапы и косые взгляды.

Пусть черный, но Дэн наш черный! И нечего на него пасть разевать всяким иноземным хищницам. Ничего-то вы в черных магах не понимаете!

– Что орешь, придурок? Докладывай, как полагается. Видишь, девчонка и так вся трясется.

– Ваша мрачность, стоим в охранении, подъезжает катабский стражник, сует мне кошель и вот эту девчушку. Говорит: «Спаси и спрячь, богом прошу!». И все. Стражник смылся, девчонка повалилась наземь. Напарник ей, стало быть, выгонки, водички дал, отошла. Плакать стала, лепечет что-то.

– Ясно, свободен. Не плачь, расскажи, что случилось, – на идеальном катабском обратился принц к девушке. Вместо ответа она ожидаемо залилась слезами. Принц тяжело вздохнул. – Камилло, друг мой, дай ей умыться, поесть, отведи к донне Ярве. Пусть она займется. Баню организует, переоденет.

– Дон Даэнир, пусть Алессио ей сопли вытирает, я от вас ни на шаг не отойду! Вдруг шпионка, с отравой или зельем подосланная?

– Спасибо, Ками. Как-то не подумал, – смутился принц. В Кэллавейне на него покушаться охотников не находилось, но Катабия вполне могла вырастить и подослать убийцу. Они верят в яд и кинжал больше, чем в колдовство. Своих магов повывели давно. – В общем, уберите девчонку с глаз долой. Некогда сейчас с ней разбираться.

– И запереть, – кивнул Камилло, протягивая девушке руку.

Тобахон всегда знала, что Бурун хороший человек. И смотрел стражник на нее всегда ласково, и не щипал за мягкое место, когда мимо шла. Когда принцесса велела отрубить ей руки, Бурун как раз стоял у шатра принцессы. Сам ее подхватил и вытащил.

– Кричи громче, – шепнул. Сам кивнул напарнику и к лошадям кинулся.

Обмершая Тобахон висела у него на руках, ожидая страшной боли. После ее сожрет зубастая тварь из леса, который был совсем рядом, протягивал скрюченные ветки, шипел и свиристел незнакомыми голосами, визжал и хохотал.

– Куда? – Вскинулся охранник.

– Приказ принцессы, выкинуть рабыню в лес.

Принцесса и не такое приказывала, спорить дураков не находилось.

Бурун подхлестнул коня и поскакал не в чащу леса, а вперед, к эскорту кэллавейцев. Там спешился, снял с пояса кошелек и толкнул Тобахон в руки растерявшегося стражника.

Стражник спросил что-то непонятное, но ослабевшая от переживаний и голода Тобахон кулем повалилась наземь.

Ее понесли куда-то, перед ней появился высокий, черный, как скала Горион, человек и обратился к ней ласково. Девушка зарыдала и кинулась на колени, умолять о пощаде. Кажется, ее не станут казнить? Не стали!

Отвезли в подвальное помещение, но не каземат, а огромную кухню, где жарко горел огонь, где могучая женщина орудовала черпаком в котле с кашей. Тобахон просительно сложила руки. Может, хоть кусочек лепешки дадут? Вместо ругани и тычков ее вдруг погладили по голове и посадили за стол. Похлебка, густая и горячая, гороховая, с кусочками копченого мяса! Тобахон облизала ложку, чувствуя непривычную тяжесть в животе. Она не могла припомнить, когда была настолько сыта.

Подошла к женщине, низко поклонилась и указала на гору овощей. Она может почистить.

Вместо работы ее отвели в баню. Ничем иным полное пара помещение быть не могло. Кадушка с теплой водой, печь с огромным баком кипятка, каменный желоб в углу, куда текла широкая струя из источника, большой ковш, кусок мыла, зеленого, травяного, простыня, сложенная на табурете. Дверь закрылась.

Тобахон быстро оббежала все помещение. Ни мужчин, ни других дверей не нашлось. Она закрыла дверь на засов, разделась и со стоном блаженства уселась в кадушку.

Боги есть! Они придумали горячую воду, что слаще поцелуев ласкает тело, они дали людям мыло и заповедь соблюдать чистоту.

Тобахон вымылась до скрипа, расчесала пальцами волосы, и завернулась в простыню. Свои вещи простирнула в тазу и замерла, держа мокрый узел выжатого белья. Одеть свое сразу? Или остаться в простыне?

Стук в дверь заставил ее испуганно взвизгнуть. Но голос был женский и Тобахон отодвинула засов, готовая сразу отскочить. За порогом стояла молодая женщина, она молча сунула ей стопку вещей. Сухих и чистых.

Тобахон развернула длинную белую рубашку и быстро нырнула в нее. Платье без рукавов, просторное, синее, было чуть короче рубашки. К вещам прилагался платок и тканевый вышитый пояс с кисточками. И еще одна непонятная вещь. Вроде верха от шаровар, но совсем коротеньких, из тонкой белой ткани. Это неверные носят под рубашкой? Если она такое наденет, ее выпорют кнутом! Но пока белокожие иноземцы ей не сделали ничего плохого. Подумав, Тобахон надела штанишки, оценив мягкость гладкой ткани.

Появился усатый стражник и отвел ее в комнату без окон. Но там была кровать с мягким тюфяком, подушкой и одеялом. На столе горела свеча, стоял кувшин и кружка. За ширмой стоял табурет с дырой, под ним ведро.

Стражник кивнул на кровать. Тобахон ждала, что он начнет раздеваться, чтоб получить свое, как поступали другие. Но стражник вышел, не бросив даже взгляда на нее. Снаружи лязгнул засов на двери. Немного Тобахон подождала, вдруг вернется? И не один, а с товарищами? Но все было тихо.

Девушка развесила мокрое платье и покрывало на спинках кровати, и легла.

И не было благодарственной молитвы горячей, чем ее молитва в этот вечер.

Встретили ее красиво. Барабанщики, факельщики, музыканты. Эллибет довольно улыбнулась. Во дворе крепости висели разноцветные фонарики, гирлянды цветов и просто пучки зелени для запаха. Принц Даэнир лично открыл дверцу кареты и помог принцессе выйти.

Эллибет смерила его фигуру ласкающим взглядом. Ах, как он будет хорош в алом парчовом халате! Она подарит ему, после первой упоительной ночи.

– Позвольте сопроводить вас в отведенные вам покои.

И это правильно, он принц, она принцесса, он оказывает ей знак внимания, как равной по статусу, не спихивая на слуг. Конечно, он желает подольше побыть с ней. Коридоры крепости такие узкие! Она найдет момент, чтоб прижаться плотно и многообещающе. При свете факелов ее кожа, смугловатая, но тщательно отбеленная, казалась золотистой и сияющей, благодаря перламутровой жемчужной пудре. Блестели украшения, блестели зубки и глаза принцессы.

Но Даэнир шел слишком быстро, ей ни разу не удалось прижаться к нему. Эллибель почти бежала за ним в шитых золотом узких туфельках без задника, и не могла догнать. И сказать, чтоб шел медленнее, не могла!

– Ужин через час, если чего-то будет не хватать, только скажите! – Даэнир заглянул ей в глаза. Расцеловал обе ручки и распахнул дверь в апартаменты. – Простите за скудость обстановки, крепость. Все живут крайне просто. На всякий случай для вас приготовлен ночлег в городе, в получасе пути отсюда, в доме бургомистра, если пожелаете…

– Нет-нет, меня все устраивает. Я неприхотлива, – кокетливо прищурилась принцесса.

Да у ее отца собаки и лошади живут лучше! Принцесса вошла и оглядела небольшую комнату с низким потолком и узкими окнами-бойницами. Слуги таскали багаж, складывая сундуки вдоль стены. Робко вошли служанки.

Дверь справа вела в спальню. Принцесса быстро нагнулась и пощупала простыню. Лен! Ей, звезде Катабии, постелили лен! Как какой-нибудь крестьянской девке!

Супруга бургомистра была бы весьма возмущена нелестным мнением принцессы о своем постельном белье. За ним пришлось съездить в Опусу. Не водилось такого излишества в крепости, как вышитое, накрахмаленное и отглаженное постельное белье.

– Живо, дуры, освежиться, переодеться! – рявкнула принцесса. – Платье давайте… бирюзовое! И нефритовый гарнитур! Я сегодня обязана блистать! Сделайте мне высокую прическу на местный манер!

– Простите, госпожа, этому училась Хон, вы сегодня приказали ей отрубить руки… вам следует хоть немного сдерживать гнев, – старшая служанка Рия посмотрела без боязни на Эллибет. Она вырастила принцессу и любила, как родную.

– Вот дрянь! И тут нагадила! – Рассердилась принцесса. Кубок из синего стекла, из которого принцесса утоляла жажду, полетел в стену.

Через час, свежая и прекрасная, как только что распустившаяся роза, принцесса с нежной улыбкой вошла в зал.

Сарай из грубых каменных блоков, кое-как завешанных флагами Кэллавейна и Катабии. На возвышении стоял стол на двоих, застеленный скатертью. Принц поцеловал кончики пальцев Эллибет и проводил ее к месту. Грубые тяжеленные деревянные стулья, украшенные кое-где незатейливой резьбой заставили ее на миг утратить улыбку.

Ничего, она все вытерпит. Уж в столице таких почерневших монстров столетней давности давно пустили на дрова!

Под господским столом стояли два длинных стола. За правым рассаживались местные, за левым ее свита. В двух огромных каминах горели целые стволы, однако это не делало зал ни теплым, ни уютным.

Стоило наряжаться в тонкий шелк! Принцесса с завистью смотрела на широкие суконные накидки местных, подбитые мехом.

– Как называется эта одежда? У нас такое не носят.

– Гаун. С фестонами и широкими рукавами упелянд. Мне кажется, похож на ваши халаты, только с мехом.

– Действительно, я не рассмотрела. – Эллибет прикрыла глаза. Как же тупы мужчины! Девушка мерзнет, а он рассказывает ей про какие-то упелянды!

– В столице принцесса Ульрика устроит вам показ мод и объяснит все названия, – пообещал Даэнир.

В столицу она должна приехать, как невеста принца! Или даже, как жена. В этом жалком городишке наверняка найдется храм. Принцесса подняла бокал, показывая, что слушала бред полного осанистого старика справа. Он поднял кубок и поклонился в ее сторону.

– Это комендант крепости дон Ярве, – шепнул принц.

Это он отвел ей покои, куда породистую кошку не поселишь? И постелил ей грубое белье, от которого у нее завтра будут ссадины на коже? Ничего, она прикажет повесить его. Потом, позже.

Принцесса ласково улыбнулась коменданту.

11

Майя, спасибо вам за поддержку и комментарии! Читаете и отзываетесь только вы))) Остальные стесняются.

****

Осень постепенно вступала в свои права.

Работа спорилась, я уже уверенно разбирала почту по мешкам, ориентировалась по направлениям и дальности отправок. Держа в руках очередное письмо, я представляла, что в нем. И письма были на ощупь разные! Одни теплые, от любящих людей, другие только с намеком на тепло, некоторые холодные и равнодушные. Некоторые даже в руки брать было неприятно, они кололись и замораживали кровь в жилах.

– Есть письмо для Марион Сингид? – заглянула в сортировочную донна Марика.

– Есть! Очень хорошее письмо! От любимого человека!

– Ты что, вскрыла конверт? – ахнула донна Марика. – Да как ты посмела?

– Оно же теплое. Сами потрогайте! – Я протянула письмо донне.

– Целое. Конверт, как конверт. Обычный. – Донна повертела конверт в руках. – Смотри, если ты лазишь по чужим письмам!

– Вот еще, такой глупостью заниматься! Я просто чувствую, где хорошее письмо, где плохое. Вот то – плохое, там что-то нехорошее написано. Для донны Лагосса.

– Знаю ее, – кивнула донна Марика. – Она каждые три дня заходит, ждет от сына писем. Как раз сегодня придет, так что давай и его тоже.

Через два часа донна Марика ворвалась в рабочую комнату и нависла над столом.

– Как ты это делаешь? – хрипло спросила она.

– Что делаю? – Растерялась я.

– Определяешь! Письмо невскрытое, я посмотрела. А сына-то у донны Лагоссы убили! Она письмо раскрыла, да и обморок тут же упала, пришлось целителя вызывать.

Я ойкнула и прижала пальцы к губам. А я ничего и не знала, сидела тут, зарывшись в стопки корреспонденции.

– Ты маг? – требовательно спросила донна Марика.

– Да нет… меня проверяли в детстве, и в пансионе тоже… Нет у меня магии. Никакой нет. – Я горестно вздохнула.

Донна Марика распрямилась и сурово посмотрела на меня.

– Сокрытие дара является наказуемым деянием. Все маги должны быть на учете, и все маги обязаны проходить обучение, – отчеканила она. – В противном случаем им грозит запечатывание дара и каторга!

– Донна Марика! Нет у меня дара! Да я бы, задрав юбки, стремглав бежала бы уже в академию, я так мечтала магом стать! Только им родиться надо. А у меня никого даже в родне не было.

– Что ты привязалась к девочке? – Вмешалась донна Роза. – Ну, угадывает она, что ж теперь? Побежишь в полицию доносить? А в чем преступление? Угадывать не запрещено! И пари держать не запрещено! И даже выигрывать, между прочим! У меня брат из игорного дома вынес денег, на дом хватило. А зашел случайно, приятели позвали. А так он не азартный человек, ему не интересно. О! Сейчас проверим!

Донна Роза подмигнула мне и достала из ящика колоду игральных карт.

– Совсем рехнулась, – донна Марика поджала губы.

Донна Роза разложила карты рубашками вверх.

– Говори, где темная, где красная масть, – потребовала она.

К ее несказанному огорчению, угадывала я от силы в половине случаев.

– Маги-то видят карты насквозь, – вздохнула она. – Потому магов в игорные дома и не пускают, на входе специальный артефакт стоит.

– Да? – Таких подробностей я не знала. – А мой кузен недавно магу проиграл… очень много!

– Считай, что конфетку у ребенка отнял, – кивнула донна Роза. – Маг ничем не рисковал.

– Но это же нечестно! – возмутилась я. Получается, маг специально Оттавио в долги загнал, чтобы… жениться на мне? А зачем? Ничего не понимаю!

Тут в сортировочную заглянул дон Ливано и раскудахтался, что мы себе позволяем в рабочее время в картишки играть. Карты тут же исчезли под шалью донны Розы, а донна Марика, недовольно фыркая, ушла в зал.

– Тут через улицу начальная школа магии, двухлетка. Хочешь, сходим, проверишься, – тихо сказала донна Роза. – Бывает, что поздно просыпаются способности. Бывает, после сильного потрясения, человек и не догадывался, а вот застал жену с любовником и сжег обоих на месте, магия огня проснулась.

Конечно, я хотела!

Красное кирпичное двухэтажное здание стояло в глубине мощеного двора. Шар-индикатор стоял в холле, в свободном доступе, на пьедестале, прямо под Хартией о магии. Несколько девочек лет десяти глянули на нас без особого любопытства и пошли по своим делам.

Надо было сосредоточиться на внутреннем ощущении тепла и положить обе руки на шар, гласила инструкция. Индикатор окрасится в цвет преобладающей стихии.

– Да не волнуйся ты! Тем более проверку проходила уже… – утешила меня донна Роза.

А вдруг? У меня так стучало сердце, что кажется, донна Роза слышала. Надо успокоиться, подышать. Я походила по холлу, размеренно дыша. Подошла к постаменту и положила ладони на холодный скользкий шар.

– Открывай глаза! Ничего не вышло, – разочарованно сказала донна Роза.

Шар остался таким же холодным и пустым. Ни одной искорки.

– Это Марика нас с панталыку сбила, придумала тоже! – заворчала донна Роза. – Ну, до завтра, домой спешу, мне еще пирог крыжовенный испечь надо, внук попросил.

Мы попрощались, и шарообразная фигура скрылась за оградой школы.

– Не вышло? – спросила подбежавшая рыженькая девочка с косичками.

– Нет. Не вышло.

– И не выйдет! Настоящий шар разбила Карина из рогатки, а это и-ми-та-ци-я. – Сказала девочка трудное слово по слогам. – Видимость одна.

– А как провериться тогда?

– Сейчас за мной брат придет, он маг, он проверит, – охотно предложила девочка. – А пока давай сыграем в волан! Меня Инес зовут.

Я, наверное, с ума сошла, потому что послушно взяла ракетку и запрыгала по мощеному двору, гоняя волан из перьев.

– Донья Нейл? – раздалось изумленное.

– Братик! – Кинулась девочка. – Смотри, какую я тебе хорошую девушку нашла! Ты говорил, что хороших нет, а я нашла!

Пришлось вытирать испарину и здороваться с Марком Холли.

– Вот уж не ожидал вас встретить!

Я тоже не ожидала, в чем честно и призналась. И погрозила хитрюге пальцем. Нельзя так пугать братьев.

– Моя сестра бывает совершенно несносной, – Марк покраснел.

Я вяло махнула ракеткой. Мои кузины ничуть не лучше.

– А ты можешь проверить ее магию? Она хотела шариком, а он не работает!

– Прямо здесь? Ну уж нет! Серьезные маги так не делают!

– А как делают серьезные маги? – запрыгала резвушка Инес.

– Они идут в кафе, пьют кофе и едят мороженое!

Ну что же, немного мороженого мне не повредит. Подсластит горечь разочарования.

Пришлось рассказать Марку о недоразумении с письмами и обещании донны Марики сообщить на меня в полицию. Марк согласился, что убедиться нужно. Взял меня за руки и попросил закрыть глаза. Пальцы у Марка оказались теплые, сухие и неожиданно твердые, с мозолями.

– Ну что, что? – заверещала сгорающая от любопытства Инес.

Я открыла глаза. Марк выглядел смущенным.

– Простите, Дженни, я не чувствую ничего. Но вас надо показать профессору Ока Аруши. Он скажет точнее. Он менталист.

– Да-а? – Инес запищала с восторгом. – Блеск! Можно подглядывать решения задачек у отличниц!

Я вытаращила глаза. Менталисты были крайне редкими магами. Обычно работали на корону, их деятельность была жутко засекреченной. Ревизоры инспектора, дознаватели, судьи, дипломаты. Очень занятые люди.

– Да ну, беспокоить занятого человека… жила без магии и дальше проживу, – махнула рукой.

– Понимаете, то, о чем вы рассказали, это возможно, вид ментальной магии. Что-то сродни эмпатии или интуиции. – Задумчиво сказал Марк. – И, кстати, она не определяется обычными методами. Должен смотреть маг такой же направленности.

– Не определяется и не надо. Глупости это. Ничего толкового не выйдет. Зарабатывать этим не удастся, значит, и переживать нечего. Спасибо за кофе, Марк, и что постарались помочь. Мне пора.

– Подождите, нельзя опускать руки! Любо дар надо развивать, тогда только можно говорить о пользе. Профессор подскажет, какие упражнения надо делать, в какую сторону двигаться, – начал убеждать меня Марк.

– У меня сад дома. Я не могу убедить яблони давать два урожая в год, будь я даже сильнейшим менталистом Кэллавейна. Для меня это совершено бесполезный дар. Инес, было приятно познакомиться и поиграть.

Я улыбнулась девочке, встала и быстро ушла.

У Марка было расстроенное лицо. Неплохой ведь парень, отзывчивый. Если бы я не была замужем, могла бы, наверное, завязать отношения, пообщаться, подружиться… Не написать ли мне мужу и предложить развестись? А что, это идея!

Страшный черный маг, которых я ненавижу, всегда буду ненавидеть, и нормальный воздушник-аспирант, кажется, выбор очевиден. Но лучше бы земельщика. Но если я буду общаться с Марком Холли, то у него же должен быть целый мешок приятелей, с разных факультетов!

Рано я с ним попрощалась! Рано! Сглупила, но уж очень расстроилась. А в растрепанных чувствах нельзя принимать решений, все боком выйдет. Ну, не все потеряно. Он знает, где я работаю, я знаю, где работает он, и я знаю, где учится Инес. Случайная встреча, как сегодня, может стать залогом будущих отношений. Есть с чем работать.

А мужу все равно надо написать. Я решила ему посылать одно письмо в месяц, вот как раз месяц и прошел. Жива-здорова, чего и вам желаю. Не писать ничего конкретного, черный маг – последний, кого мне хочется видеть в ближайшем окружении, так что лишняя информация ни к чему. Напишу, как в театр сходила и про резиденцию королевскую.

12

Письмо я написала в тот же день, а на следующий, оставшись одна в сортировочной, закинула его в служебный портал. Я не была уверена, что маг там, в крепости, но другого адреса у меня не было. Город Опуса, крепость Луангва, Мар Стаприт. Вряд ли у него есть однофамилец.

Нет, ну какой же гад! Обманул кузена, обыграл на немыслимую сумму, чтобы лишить меня права выбора выйти замуж за кого-то другого? Чтоб разрушить мою жизнь? Да он меня даже не знает! Черные всегда вредят, потому что это их суть!

К разводам храм относится очень неодобрительно, но если имел место обман, прошение будет рассмотрено в течение трех месяцев. Я узнавала. А если брак не осуществился, все становится еще проще. Несостоятельность супруга повод для развода. А если он там, а я здесь, то проявить мужскую состоятельность он и не сможет. Я ему просто не позволю.

На третий день у почты меня ждал Марк Холли.

– Я соскучился! – обезоруживающе улыбнулся он и протянул мне шоколадный батончик. – Хотел принести цветы, но Инес сказала, что конфеты лучше.

– Инес просто молодец. – Я взяла конфету. Терпеть не могу срезанные цветы, умирающие в вазах. В горшке – другое дело.

– Пройдемся? Я провожу до дому, если позволите.

Конечно, позволю. Только живу я за углом… Так что придется идти кругом, чтоб вышла приличная прогулка. Почтовая слишком коротенькая, поэтому мы свернули на Горчичную, дошли до набережной, поднялись вверх по Зеленой и снова оказались у почтового отделения.

– Я живу вон в том доме, – улыбнулась я растерянному магу.

– Наверное, я очень глупо выгляжу, да? – смутился Марк.

– Почему же, я очень благодарна вам за прогулку. Передавайте Инес привет.

– В субботу в городском парке гуляние, погодники обещали сделать солнечную погоду, если вы не против…

– Я только за, и Инес прихватите, нам будет веселее!

Маг расцвел. Всю прогулку уговаривал меня провериться у Орта Акуши. А я узнавала о его семье, привычках и предпочтениях. Уж не знаю, какой он маг, но с мысли его сбить было очень легко. Он прыгал, как белка, с темы на тему, мне оставалось только вставлять междометия, округлять глаза и задавать вопросы. Всегда считала, что маги достаточно серьезные и замкнутые люди, умеющие концентрироваться на одной цели. Видимо, не все. Или Марк двоечник. Но разве бывают двоечники аспиранты? Впрочем, что я вообще знаю об обучении магов?

Что узнать больше, пришлось на следующий день после работы идти в библиотеку и просить энциклопедию по магии для детей. То, что знают дети- маги, и не знала я. Надо было уточнить про ментальную магию. Может быть, она-то мне больше всего и требуется, просто я об этом не знаю в силу своего невежества?

К вечеру у меня гудела голова и ломило затылок. Сколько же разновидностей существует! Оказывается, ясновидцы и пророки тоже к ним относятся. А еще телепатия, психокинез, телеметрия, иллюзии, работа с памятью, окклюменция. Даже боевая есть! Ареноментия!

Теперь буду ходить по улицам и бояться, что кто-то на меня влияет, а я и не знаю. Мое желание съесть горячую сардельку или навязанное извне?

Игры в «горячо-холодно» с письмами просто детские игрушки по сравнению с этим кошмаром. Понятно, почему они все засекречены и работают на корону. Менталист может войну выиграть без солдат и единого выстрела. Люди просто не захотят воевать, бросят оружие и пойдут домой.

А иллюзии? Показывать людям то, чего нет? Искажать восприятие. Внушать эмоции, навязывать побуждения. Какая, оказывается, страшная эта магия!

Не пойду к профессору и не буду больше ничего узнавать, мало ли, какая у меня предрасположенность, как уверяет Марк. Стихийники просто пушистые котята по сравнению с менталистами. От этого всего надо держаться подальше. Вот разве что раздел защиты – полезная штука. Способность блокировать доступ к своему сознанию от ментальных воздействий и развитие устойчивости к проявлениям ментала.

Я попросила выдать что-нибудь по защите сознания для начинающих, а библиотекарь на меня посмотрела так, будто я попросила порнографический альбом великого живописца Арно Луджура и исчеркала его картины тушью.

– Эта литература находится в специальной секции. Для студентов магических учреждений и практикующих магов. Вы маг?

Пришлось сознаваться в своей полной бездарности.

– Могу посоветовать брошюру по психической гигиене. «Как успокоить мысли». Про очистку сознания. Это общедоступная литература.

Вот уж не предполагала, что сознание надо чистить, как ботинки! Я представила щетку, смахивающую грязные мысли с головы, и хихикнула.

С тоненькой брошюрой вышла из библиотеки и поежилась. Оказывается, пока я приобщалась к знаниям, на улице начался тоскливый моросящий дождик, а у меня только шаль из защиты.

Надо покупать плащ с капюшоном. Длинный, широкий, с непромокаемой пропиткой. С магической стоит дороже. И ботинки, в туфельках уже холодно. Перед моим мысленным взором возникли высокие кожаные ботики на шнуровке, с меховой оторочкой, на небольшом каблучке, с овальным аккуратным носиком. Удобные и теплые. Придется зайти в банк и взять немного денег. Того, что платят на почте, хватит только на шнурки.

Наверное, и юбку следуют купить теплую, с подкладом. И донне Паоле надо заплатить за следующий месяц. Тратить деньги всегда грустно, чисти сознание или не чисти.

– Явилась, – встретила меня донна Марика следующим утром в раздевалке.

– Что-то случилось? – встревожилась я. Случиться могло многое. Крыса могла залезть в коробку с печеньем. Дон Кулас, переусердствовав с напитками, мог рассыпать кофе. Мог случиться пожар, потоп, случиться доставка нового проклятого письма.

– Вот она, миледи Холли! – Торжествующе заявила донна Марика и вытащила меня в зал, едва я застегнула форменный жакет.

На меня посмотрела… если можно представить снежную королеву, то это была она. Донна Совершенство. Невыразимо прекрасная и обжигающе холодная. Безупречно элегантная в строгом серо-лиловом платье и белых перчатках. С белыми волосами, уложенными в безукоризненную прическу. Ледяные синие глаза охватили сразу все.

Все мои недостатки, прошлые и настоящие, все прегрешения и ошибки, начиная с младенчества. И прядь, лезущую в лицо, и дешевенькие туфли, царапины на которых я тщательно замазывала каждое утро гуталином, и коротко обрезанные ногти, не знающие лака.

– Это донья Нейл, стремящаяся стать донной Холли? – чистым певучим голосом спросила донна Идеал. – Я разочарована. Милочка, запомните, что Марк не будет вам принадлежать никогда. Он обручен с достойной девушкой из хорошей семьи с магическим даром. А вам претендовать не на что, кроме нескольких ночей. Вам за них щедро заплатят, – донна прикрыла тщательно накрашенные глаза и снисходительно продолжила. – Молодость невзыскательна. Но мы рассчитываем, что вы исчезнете из жизни нашего сына.

Я покраснела. Мы виделись всего трижды! На почтамте, возле школы и позавчера. И только разговаривали, даже не поцеловались ни разу! Она меня принимает за шлюху?

– Сколько? – Резко спросила я, делая шаг к ней.

– Что? – Донна Холли подняла идеальную бровь.

– Сколько вы заплатите? Что, по-вашему, «щедро»?

Донна Марика за моей спиной тихо ахнула. Донна Холли раздула ноздри благородного носа.

– Полагаю, триста далеров достаточная сумма…

– Отдайте их донне Марике, которая донесла вам о нашей встрече. Счет на остальные услуги получите позднее, когда я все точно припомню и запишу.

Лицо донны Холли покрылось красными пятнами.

– Наглая дрянь!

– Дрянь – это вы, потому что именно вы явились сюда, чтоб оскорбить и унизить меня. Безо всяких на то оснований с моей стороны.

– Браво, детка! – захлопал вдруг какой-то дедуля, стоявший в очереди за посылкой.

Донна Холли бросила негодующий взгляд по сторонам. Оказывается, в зал набилось полно народа, все сотрудники отделения и посетители, наблюдающие с открытыми ртами за этой гадкой сценой.

Донна Холли резко выдохнула сквозь зубы, смерила меня взглядом, обещающим мучительную казнь, развернулась и вышла.

– Ох, думал, придется водой обливать, разошлась магичка-то! – дон Ливано держался за сердце.

– И как у тебя смелости хватило! – Донна Роза подцепила меня за локоть и повела в служебное помещение.

– Да я и не догадалась, что она магичка… – растерянно выдавила я. Правда, на ней же не написано!

– Вам, донна Марика, должно быть стыдно! Сплетница! – Громко высказался дон Кулас.

Дон Ливано захлопал в ладоши и приказал всем приниматься за работу. Люди ждут!

У меня тряслись руки и стучали зубы. Пришлось даже выпить гадкой вонючей валерианки, чтоб успокоиться.

– Не дай боги такую свекровь, – бурчала Донна Роза, открывая мешок. – Она же ядовитая, как иглохвост! Сожрет и не подавится!

Я только вздохнула, принимаясь за сортировку. Кажется, моим планам познакомиться с земельщиком через друзей Марка, не суждено осуществиться.

Принцесса была прилипчива, как смола и вездесуща, как запах кипяченого молока. Ночевка в Лебяжьем бастионе не лишила ее бодрости и охотничьих инстинктов. И охотилась она на Даэнира, это моментально смекнули все в крепости.

– Так ведь женился Дэн, женился! Я сам там был! – горячился Бум, застав стихийный тотализатор на кухне.

– А змеючка-то не знает, похоже? – почесал голову обозник Лучано.

– По их законам, если всего одна жена, считай, что мужик сирота, – авторитетно пояснил Алессио. – Ни о чем. У них можно четыре старших жены брать и три младших.

– Отчего так? – спросил стражник.

– А на каждый день недели чтоб разная.

Стражники завистливо вздохнули.

– Ах вы, оглоеды! – Донна Ярве хлестнула Алессио полотенцем по спине. – Размечтались! Вы одну обеспечьте, чтоб она не в обносках ходила!

– Ай, донна Мартина! Мы же так, теоретически! – взвыл Алессио.

– Нет, столько баб, это ж сплошной гвалт дома, ссоры, сплетни… нет, мне такого не надо, – рассудительно сказал Бум. – И расходы… одно платье купить или семь, есть разница!

Стражники зачесали в затылках. Горящие затаенной мечтой глаза наполнялись пониманием.

– Так они сидят в своей половине дома. На мужскую глаз не кажут.

– Удобно, – заключил стражник.

– Ее высочество приглашает на завтрак его темнейшество! – заорал вбежавший слуга. – Из ейных запасов лично сготовила!

– Отравит, как пить дать, – охнула донна Ярве.

– Разве нашего принца можно отравить? На него же не действует приворотная магия? – Лучано посмотрел с надеждой в глазах.

– Да кто ж его знает? Я бы из ее рук ничего не брал. – Стражники дружно закивали, соглашаясь с мнением Бума.

Даэнир нашелся в башне. Он задумчиво теребил листочек бумаги и не сразу услышал, что его ищут.

– Жена письмо прислала, – коротко объяснил он.

Бум понятливо кивнул. Письмо из дома это святое. Его сто раз можно перечитывать, у сердца держать.

– «Резиденция великолепна, особенно сад орхидей и зеленый лабиринт, там можно гулять бесконечно, наслаждаясь красивыми видами», – процитировал принц. – Получается, Бум, что она во дворце!

– Так и что? – не понял друг. Где еще жене принца быть, как не во дворце?

– А то, что ее там никто не видел. Ни брат, ни родители, ни советники. Даже что я женился, никто не знает, кроме брата. А он даже Ульрике не сказал. Потому что мне банально не поверил! Каково? Наврешь с три короба – верят. Правду скажешь, так во лжи обвиняют.

– Вас принцесса Эллибет ждет, – напомнил Патрик Бум. – Завтрак, экскурсия по крепости, выезд в Опусу.

Даэнир скривился. Выезды это без него, у него рейд. Принц сложил письмо и засунул во внутренний карман мундира. Надо бы понаряднее надеть. Но возвращаться не захотелось. Сойдет и этот, простой черный, ни грамма не парадный.

Принцесса была зла, зла, зла! Несмотря на тщательно закрытые плотными ставнями окна, выспаться ей не удалось. В лесу раздавались истошные вопли, свист и стрекотание. Кто-то царапал и стучал в ставни, сердито клекотал снаружи, несмотря на изрядную высоту. Рычание, шипение, вой не давали сомкнуть глаза, даже когда принцесса заткнула уши ватой.

Служанки, привычно расположившиеся на полу, только жалобно вскрикивали и молились.

Хорошо, что бессонная ночь не сказалась на ее красоте. Разве что скулы стали чуть острее, но так даже пикантнее. И бледность ей к лицу. Глаза кажутся больше и блестят ярче. Эллибет пинками подняла задремавших под утро служанок и велела готовить завтрак.

Привычный завтрак принцессы, а не грубые ломти жирного мяса, которым ее вчера пытались потчевать. Воздушный омлет с сыром и сладким перцем, сладкая вермишель с фасолью, слоеные пирожки с голубятиной, нежные булочки с джемом, и разумеется, кружевные блинчики! Горячие, с пузырящимся маслом! Вспугнутые служанки заметались, как стайка разноцветных птиц. Зашипела за ширмой горелка, заскворчало масло на сковороде.

И где ходит ее будущий муж? Блинчики остывают! Какая наглость с его стороны не приходить вовремя завтракать!

– Доброе утро, друг мой, – прощебетала Эллибет, соблазнительно изгибаясь. – Неужели у вас с утра столько дел?

– Простите, ваше высочество, служба. Проверить караулы, принять рапорты, раздать распоряжения.

– Я позволила себе приготовить завтрак для вас.

– Но мы в крепости не голодаем, зачем же так беспокоиться?

– При чем тут голод! – Серебряным ручейком рассмеялась Эллибет. – Я уверена, вы не пробовали многих катабских блюд. Ах, моя прекрасная родина, где знают толк в неспешной роскошной трапезе!

– Через двадцать минут у меня начинается рейд в лес, – сухо сообщил Даэнир. – Охотники уже собираются. Вблизи крепости заметили виверн. Это крайне опасные твари.

Принцессе хотелось закричать, но она только улыбнулась.

– Тогда не будем тратить времени! – она открыла крышку с первого блюда.

13

Майя, дополнительный кусочек только для вас))) спасибо за коменты!

Увидеть принца не удавалось. Неуловимый, как ветер!

То он в оружейке, куда принцессу вежливо, но решительно не пустили. То тренирует солдат, с плаца ее тоже завернули. То он на совещании с бургомистром в Опусе. То в рейде, то разделывает нежить, то чистит ров, то с каких-то полей снимает порчу. Будто он крестьянин! Возится в земле и совершено не находит времени с ней посидеть, поговорить, обсудить поэзию, послушать музыку или насладиться тягучим изысканным танцем обученных рабынь. Толстая кухарка внизу и то видит его чаще, чем она, гостья крепости! Залучить принца еще раз на совместную трапезу не удавалось.

Он с рассветом начинал носиться по делам, будто сильфа оседлав. Вот как такого соблазнять? Вместе с ним бегать? Так ей отказали, очень почтительно, но непреклонно. Не могут рисковать ее жизнью и здоровьем. Чародейный лес не место для прогулок и пикников. Посмотрев на доставленную нежить, Эллибет проблевалась, больше не заговаривая о том, чтобы присоединиться к охоте.

Что толку с вежливых записок и букетов! Отвратительных, к слову! Не розы, не лилии, а какая-то синяя капуста, пахнущая… да капустой и пахнущая!

Слуги глупы и нерасторопны, все приходится делать самой! Что значит, нет ключа от спальни Даэнира? Достать! И ведь не сорвешься на олухов, не прикажешь скормить Илулу глупую служанку! Принцесса добра и милостива, бесконечно терпелива и щедра. Именно так, и не иначе. А твари обнаглели и пользуются вовсю!

– Ну? – Рыкнула принцесса на служанку.

– Не берут денег, ваше высочество!

– Плохо предлагали!

– Не принято у них, – Рия виновато опустила глаза. – Помогают, советуют, обеспечивают, а денег не берут. Обижаются. Смотрят удивленно, и только.

Дикие люди! Все продается и покупается, кто дал больше, тот и лучший хозяин! Что тут непонятного? А она не может получить ключ от спальни принца, простейшее же задание! Не будет ключа, не будет возможности войти ночью тихонько и… Будет он там спросонок разбираться, кто его навестил! Мягкое, теплое, податливое тело, пока принц очнется, дело уже и сделано будет!

Принцесса прищурилась. Да, она будет плакать и винить себя, что не удержала свою страсть, просить кинжал, чтоб убить себя, дабы избавиться от позора! Принцесса заломила руки перед зеркалом и приняла позу. Ага, голову повыше, прогиб в спине побольше. Ах, она обесчещена, ее гордость сломлена и отдана в руки мужчины. При виде хрустальных слезинок, свисающих со стрел ее ресниц, кто не начнет собирать их губами? Утешать и успокаивать? А там и второй раз случится, уж она постарается. Утром он никуда не денется, наденет кольцо на ее палец, а свою дурацкую женитьбу забудет, как дурной сон. Принцы женятся на принцессах, в крайнем случае, на герцогинях! А не на бесприданницах с окраины мира!

– Зеркало подай, дура! – Эллибет придирчиво изучила свое лицо. Удивление. Страсть. Покорность судьбе. Неизбывное горе. Выражения она меняла с легкостью, с ней детства занимались лучшие лицедеи. Нет, Даэнир просто не сможет не поверить ей.

Кажется, волосок выбился из брови? Негодник был моментально удален. Принцесса посмотрела влево, вправо… нет, она прекрасна со всех сторон! Ее план сработает, не может не сработать! Ну, не глупец же Даэнир! Дэ-эни. Да, она будет наедине его звать Дэни.

– Ключа нет, госпожа, – Рия поклонилась.

– Что?! – Снова неудача? На кого вообще из своры бездельников можно положиться?

– Спальня принца вовсе не запирается, госпожа.

Эллибет широко открыла глаза. Как не запирается? Не может такого быть! Он же... маг! Он же принц! И охраны нет?

– Веди! – Приказала она верной прислужнице. Если принц бегает от нее, она сама придет к нему.

Принцесса и не подозревала, что за всеми передвижениями гостей следят дозорные, что свистом и флажками с башню на башню передаются сообщения. Ну, а как бы принцу удавалось так ловко уклоняться от встреч?

– Видишь? – Алессио кивнул Камилло. – Опять та ведьма вьется возле башни.

– Угу. А раньше денег предлагала за ключ, – кивнул Камилло. – Чует мое сердце, подлянку задумала змеючка.

– Тут уже не сердце, тут задницу вовсю припекает!

– Смотри, внутрь нырнули!

Соратники переглянулись. Нет, как угодно, надо – привяжут принца, но ночевать от будет в другой комнате! Вот! Не после того, как змеючки что-то в комнате делали! Явно не с добром приходили.

Спешно призванный Бум повел носом и указал пальцем на скромную бронзовую курильницу, из которого наверх тянулась спираль белесого дымка. Приятный аромат умиротворял и заставлял вдохнуть глубже.

– Там. Успокоительное. Хорошее, легкое. Я бы еще постель проверил.

Камилло тут же содрал простыни, наволочки, свернул в узел.

– Проще все перестелить. Тюфяк и подушки выбить.

– Погоди! У нас же девчонка сидит, из ихних, давай у нее спросим?

Тобахон подскочила на постели, когда к ней ввалились трое мужчин с узлом.

– Тихо, тихо, не бойся. – Бум выставил огромные ладони. По-катабски он говорил медленно, но правильно.

Тобахон перевела дух. Ее не убивать пришли?

– Посмотри вещи. Найди подарок от принцессы.

На пол опустился тюк постельного белья, подушки, одеяло. Тобахон подняла простыню, понюхала, положила в сторону. Осмотрела одеяло. Помяла подушку, прислушиваясь. Указала пальчиком на нож у пояса Камилло. И ловко подпорола уголок подушки. За веревочку вытащила шелковый мешочек.

– Вот же! – хлопнул себя по ляжкам Алессио. – Молодец, девчонка!

– Что это? – спросил Бум.

Тобахон заговорила торопливо, объясняя, тыкая пальцами на белье, на мешочек. Увидела, что ее не понимают. Начала показывать. Сложила ладошки под щекой, закрыла глаза. Потом обвела руками грудь, облизнула губы, чмокнула свои руки. Поняли?

– Ага. Я так понимаю, сны с этой начинкой будут… сладкие. Сладкий сон? – спросил Бум. – Особенный?Девушка закивала и снова заговорила, медленно и раздельно.

– Это зашивают в подушки и тюфяки в первую брачную ночь, чтоб крепче была любовь. Мужчина не сможет отказаться от женщины.

– Умница! – Бум погладил девушку по голове и пересказал остальным.

– В тюфяке тоже есть? Надо швы посмотреть. Эти ведьмы там минут двадцать возились, – заметил Алессио.

Тобахон робко дернула Бума за рукав. Показала, как пальцами расчесывает волосы. Бум хлопнул себя по лбу. Точно! У девочки ведь нет ни расчески, ни зеркала!

– Принцесса уезжать, ты выходить, – объяснил он девушке. Та кивнула, глядя на мужчин уже без страха, с проснувшимся любопытством.

Через полчаса ей принесли зеркало на ручке, в серебряной чеканной оправе, и целую шкатулку со шпильками, лентами, заколками. Нашелся и частый гребень, и с широкими зубцами, и длинные узкие, с украшениями наверху. Такие закалывают в высокую прическу, она знает, ее учили. Тобахон разбирала богатство и попискивала от счастья.

Я разложила на столе шесть писем. Все они были адресованы женщинам, проживающим в столице.

– Что там? – Нетерпеливо спросила донна Роза. – Неразборчиво написано?

– Сама не пойму. Они одинаковые. Хотя отправители везде разные. Но вот клянусь, их один человек писал!

– Все конверты из одной партии. Не самые дорогие, но качественные, далер за дюжину, – сходу определила донна Роза. – Один, говоришь?

– И он врет, врет им всем! Они такие… скользкие! Будто ты осклизлую гадость за хвост ловишь, а она уворачивается. – Я не знала, как объяснить свои ощущения. Мне казалось, от них даже пованивало тухлятиной.

– Хм… говоришь, мужик врет всем бабам? – Нахмурилась донна Роза. – Перепиши-ка ты адреса и фамилии. И отправителей. Есть у меня мысль.

– Какая?

– Мала еще! – Важно надулась донна Роза.

– Ну, донна Роза!

– Брачный аферист. Знакомится, втирается в доверие, письма пишет, букеты дарит, как порядочный. В гости ходит. А потом обещает жениться и денег занимает.

– И дают? – ахнула я.

– Еще как! Бывает, и помногу. Есть ведь вдовы обеспеченные, от мужей поместья, фабрики остались, фермы, мастерские. Управлять самой тяжело, особенно, если всем муж занимался, а она только деньги тратила. Вот и присасываются. Это ведь профессия тонкая, хорошим психологом надо быть, знать, что сказать, к каждой бабе свой подход найти.

– Менталист! – Вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

– Запросто! – согласилась донна Роза. – Может, и не дипломированный, но эмпат точно. К такому делу чутье и способности надо иметь.

Я посмотрела на разложенные рядком письма.

– И что же, мы так всех и оставим?

– А что мы сделаем? Письма слать не преступление.

– Но это же сколько обманутых женщин! Надо их предупредить!

– Дженни, они и сами рады верить проходимцу. Влюбленную бабу еще никому не удавалось переубедить, это что дракона пытаться оседлать.

Я надулась и рассовала письма по ячейкам.

Настала суббота, обещанное погодниками солнышко рассиялось вовсю, мы с донной Паолой вышли прогуляться. Заглянем в парк, зайдем на рынок. Решили сделать курник с кабачками. Он и горячий вкусный, и холодный замечательный. Готовится просто, у нас дома часто его делали. Измельченная тушеная куриная грудка, кабачок, лук и морковь заливается смесью молока и яиц на подложке из теста с бортиками. Чеснока туда, перца, розмарина и мускатного ореха, да еще сыра натереть, м-м-м, объедение!

Вчера я забежала в банк и сняла проценты со вклада. Почти пятнадцать далеров получилось. На плащ и ботики не хватит, но на одни ботики вполне. Плащ у меня монастырский остался, а донна Паола обещала спустить с чердака сундук с тряпьем, из двух старых плащей можно сделать подкладку для моего, перелицевать, еще и вышивку сделать, тесьмой обшить. Руки вставлены нужным концом, будет лучше прежнего.

Мы обсуждали, у какого лавочника тесьма интереснее и выбор лучше, как с центральной дорожки навстречу нам, к выходу направилась знакомая компания.

– Дженни! – закричала Инес и попыталась выдернуть руку из хватки суровой гувернантки. Та держала крепко, да и еще и стала выговаривать девочке на ненужные порывы. Следом шел Марк с милой пышечкой с круглым лицом и озорным носиком, в модном оранжевом платье с воланами и лисьем манто. За их парой шла Снежная королева и Цветочная клумба. Очень полная дама в рюшах и розах. Мать пышечки, само собой. Ох, и разнесет ее к сорока! Вообще странно, магия – это здоровье, отличный метаболизм, прекрасная фигура, красивое и молодое лицо, по которому не скажешь двадцать лет магу или сто двадцать. Хотя, наверное, от силы зависит, от практики от резерва, от частоты применения.

Марк смутился и мучительно покраснел. Даже уши заполыхали. Девушка взглянула с любопытством.

– Привет, Инес. Добрый день, дон Холли, – поздоровалась я. – Миледи Холли.

Донну Холли перекосило, но применять магию против простолюдинки в людном месте было чревато осложнениями даже для такой знатной задницы, как она. Отвечать на приветствие было выше ее достоинства, и она прошла мимо, обдав меня шлейфом морозного аромата.

Цветочная клумба наклонилась к ней, спрашивая и кося на меня одним глазом. Инес расплакалась, гувернантка подхватила ее на руки и ускорила шаги. Марк так и не обернулся.

Я вздохнула.

– Не бери в голову, Дженни! Ты девушка трудящаяся, а они маги. Им все на блюдечке с золотой ложкой достается. А всего-то дали себе труд родиться в нужной семье! – Высказалась донна Паола. – Ты всего сама добьешься, безо всякой магии и без их подачек. А этот дуралей сто раз пожалеет, что тебя не оценил. Мы тебя и замуж выдадим, не унывай.

– Да я замужем, донна Паола. Просто сбежала от мужа, – решила признаться я. – Меня тетка за долги сына продала. Так что я донна, а не донья.

– А что же, муж тебя не ищет? – ахнула донна Паола.

Я отрицательно покачала головой.

– Мужики окончательно сошли с ума! – Заявила сердитая донна. – За такую девушку держаться надо! Двумя руками!

– Вы же знаете, дона Паола, я небогата и без дара, – с досадой дернула клапан кармана на юбке. Я спокойна, мне плевать на семейку Холли! Когда маги обращали внимание на простых людей?

– Зато ты хорошенькая, практичная и трудолюбивая. Не мечтаешь о всяких глупостях, вроде сценической карьеры. Все у тебя отлично будет, я уверена.

– Для сцены талант нужен, – грустно улыбнулась я. – И упорство.

– Упорства и тебе не занимать, а талант имеется: ко всему подходить рационально. Я вот таких девушек больше и не знаю, чтоб трезво к жизни подходили. Все им принцев подавай на белых драконах, или сразу архимагов! Вот у соседки дочка, со слабым даром к зельеварению. Они, между нами, все в семье ведьмы, но речь не о том. Поступила в Аминуэйс, и что ты думаешь, вместо учебы бегает за ректором!

– Так он же старый! Да еще и черный! – засмеялась я. Теперь-то я знала, что означает приставка Мар к фамилии мага! Детскую энциклопедию для магов от корки до корки прочитала.

– Так дурынде не объяснишь! – всплеснула руками донна Паола. – Как вообще можно с черным в постель ложиться, с ним жить, разговаривать, прикасаться к нему? Когда от одного вида отвращение охватывает?

– Никак, донна Паола. Я бы к черному и щипцами не прикоснулась, – уверенно сказала я.

14

Этой ночью все решится, этой ночью все начнется, этой ночью она станет сердцем и душой старшего принца Кэллавейна. Королева Эллибет, несравненная и великолепная. В висках Эллибет стучал навязчивый мотив ее убежденности в правильности своего решения. Конечно, отец возразил бы, но что делать, если иначе никак не выходит? Лучше бы сначала свадьба, потом брачная ночь, но если ситуация сложная, можно и наоборот. Отец поймет.

Конечно, Даэнир противный. Но тут не до капризов. Она бы предпочла младшего брата, светлого, кудрявого, легкого и веселого, чем этого зануду. Будучи жгучей брюнеткой, Эллибет обожала светлоглазых блондинов. Но чего нет, того нет. Статус делает полных статными, малорослых высокими, страшных – пикантными, интересными и привлекательными. Таким же волшебством обладают деньги, и чем больше денег, тем больше волшебства.

Ради того, чтоб стать королевой, она и виверну расцелует. А Даэнир все-таки приятнее виверны. Ядом не плюется, огнем не пыхает. Непонятно, отчего все так морщатся при упоминании черной магии? Вот в Катабии колдовство под запретом. Любого цвета. Так что Эллибет выросла в здоровом недоверии и скептицизме по отношению к магии. Шарлатанов среди них больше, чем истинно одаренных. А то, что ее пробивает озноб рядом с принцем и руки холодеют, так это от волнения, а не от магии. Надо держать себя в руках и улыбаться. Подумаешь, озноб! Рядом с мечтой всей жизни кто не разволнуется?

Эллибет еще раз проверила внешность. Идеально. Косметика стойкая, духи нежные, волосы шелковистой волной лежат на спине, платье из разряда «потяни за веревочку и перешагни». Кожа умащена маслами, лишней волосинки на теле не найти, она вся гладкая, как фарфоровая статуэтка.

Эллибет вышла из комнаты с улыбкой победительницы. Верная Рия накинула на нее черный плащ с капюшоном. Две тени прокрались по крепостной стене, неслышные и невидимые в темноте ночи.

Вот и башня, где обитает ее будущий супруг. Эллибет сбросила плащ на руки служанке и толкнула дверь. Петли они смазали качественно, дверь поддалась совершенно бесшумно. Вот и кровать, слышно дыхание спящего. Эллибет довольно улыбнулась и в одно движение выскользнула из платья. Юркнуть под одеяло и прижаться. Теплое и мягкое тело оказалось под руками Эллибет. Слишком мягкое!

Эллибет нахмурилась. Вместо литых грудных мыщц и поджарого живота под рукой оказалась женская грудь. Принцесса резко отдернула руку.

В эту секунду женщина взвизгнула, а мужчина сорвал колпак с фонаря. Спальня осветилась. Эллибет сидела в кровати с незнакомой обнаженной парочкой.

Молодой стражник и его визгливая подружка смотрели на Эллибет, как на привидение, а подружка еще и визжала тонко, не останавливаясь, будто сверлила уши, ухитряясь издавать звук и на вдохе, и на выдохе. Принцесса так удивилась, что не могла пошевелиться. Пришла в себя, когда забухали сапоги стражников, и в комнату полезли охранники с копьями и мечами наголо. Вытаращенные глаза, раскрытые рты. Убила бы!

Эллибет заметалась, попыталась сдернуть одеяло с парочки, но их было двое, и они были сильнее! Вдобавок девица сильно лягнула принцессу в бок, сбросив ее на пол.

– Эт-та что такое, я вас спрашиваю? – зычно вопросил десятник.

– Что за шлюха лезет к тебе в постель? – звонкая пощечина досталась мужчине в кровати. – Тебе меня мало?

– Да я понятия не имею! – возмущенно завопил мужчина. – Знать ее не знаю!

Принцесса было схватила платье с пола, но на нем стоял стражник и нагло скалился. Эллибет зашипела и попыталась выцарапать ему глаза, но дотянулась только до щеки. Ее скрутили, обмотали какой-то дерюгой и потащили вниз. Сбоку доставалось мычание так же упакованной Рии.

Довольные стражники доставили добычу в караулку, заботливо уложили на сено и заперли дверь. А когда заперли, перемигнулись и заухмылялись.

Может, теперь-то эта зараза поедет уже в столицу? Сколько можно людям нервы мотать?

Утром в крепости поднялся переполох. Исчезла принцесса и ее доверенная служанка.

Группы стражников бегали друг за другом, бряцая оружием и перекликаясь. Принц расчетливо бушевал, отправляя людей баграми исследовать ров, прочесывать погреба, проверять колодцы. Служанки рыдали, охрана принцессы активно участвовала в поисках. А уж какая там ухмылка появлялась на лице сотника Шинъяна… это от нервов, от переживаний! Ничего он не знал, ему приказали убраться, он убрался. Подходы к покоям охранял, глаз не смыкал. А про выходы уговора не было.

К полудню добрались до караулки. К этому времени принцесса так измучилась от жажды и изнемогла от неподвижности, что еле могла шевелиться. Впервые в жизни она залилась непритворными слезами, когда вошел Даэнир.

– О боги! Мне сказали о лазутчицах, предположительно ведьмах!

Принц принес извинения, завернул принцессу в плащ, и лично отнес Эллибет в Лебяжий бастион. Болтаясь, как тряпка, в крепких руках, Эллибет подумала, что никакой радости от близости Даэнира не испытывает.

Разумеется, к ней вызвали лекаря, у нее свой был в обозе, из крепости прибежал еще один, и лекари чуть не подрались, обсуждая методы лечения ее высочества. Ссадины обработали щипучим раствором, смазали синяки, напоили принцессу успокоительным и снотворным.

– Думаешь, угомонится? – Угрюмо спросил Патрик Бум Камилло.

– Думаю, оклемается, и за старое возьмется. Да еще и зло затаит, – вздохнул оруженосец.

– День рождения Ламберта не за горами, хочет или нет, а ехать придется. Дэна я порталом отправлю, а то она по дороге еще что удумает, – задумчиво дернул себя за бороду Бум.

–Правильно, – согласился Камилло. – И меня! Кто же Дэна в столице охранять будет?

Алессио с подружкой в тот же день поженились и купили в Опусе дом. Премии за ночевку в башне хватило на большой, двухэтажный, с хорошим участком, в расчете на будущих детишек. Орнелла хотела пятерых.

– Вот! – я разложила пять писем на столе.

– Уже не шесть, пять? У кого-то заработали мозги? – Заинтересовалась донна Роза. – Это радует. Записала все фамилии нашего ловеласа?

– Записала. Толку-то…

– Толк большой. Смотри, как грамотно подобраны адреса, все с разных улиц. Мы и сами можем посмотреть на адресатов. На выдачу сегодня сяду и тебя позову, когда придут за письмами.

– Донн Роза! Нам с вами надо сыскное агентство отрыть! – с чувством сказала я, а донна Роза захихикала. Все три ее подбородка пустились в танец.

– Эй, звезда магии, глянь, что тут в письме, – дон Кулас положил передо мной сиреневый конверт из хорошей дорогой бумаги.

Я провела рукой над конвертом. Тонкий аромат сирени был легким и ненавязчивым, но к нему примешивались какие-то неприятные нотки. То ли сгоревшего масла, то ли гнилого лука.

– Тут отправитель пишет по обязанности, – подумав, выдала я. – Ему скучно и неинтересно.

– А бабуля уверена, что внучка в ней души не чает, – ухмыльнулся дон Кулас. – Дрянь лживая. Спасибо, Эухения. Я теперь эту сучку подловлю.

Мы переглянулись с донной Розой.

– Не надо бы, чтоб слухи о тебе поползли, – нахмурилась сотрудница.

– Да кто меня тут знает и видит? Сортирую и складываю письма.

– Хм. А если газеты взять, где вранье, сможешь определить? – Донна Роза раскрыла свежую «Пламя столицы» и разгладила на столе.

Мне и самой стало интересно. Передовица пахла трухой и прелым сеном.

– Не меньше трети вранье, – сделала заключение. – Факты перекрутили так, что непонятно, что же произошло на самом деле с этим мостом. Новости науки пахнут свежим огурцом, почти правда. Наверное, журналисты мало поняли, вот и не соврали. Критик о театральной премьере отчет дал честный, ему не понравилось. Про выставку тоже правда. Вот про катабскую принцессу, что она заболела… почти правда. Что-то другое случилось, а что отстает от графика следования, так и есть. Частные объявления… вранье. И те, кто ищет прислугу, и сами слуги врут. Особенно про условия работы и навыки. Объявления о знакомствах… тут разное. Кто-то честен, кто-то ищет развлечений.

– Потрясающе! – Донна Роза захлопала в ладоши. – С тобой индикатора правды не надо!

Правду и ложь мог определять любой маг, причем любой направленности. Ни новостью, ни секретом это не являлось, просто где почта и где маги? Сильных-то магов тут нет, средние и слабенькие. А у меня и вовсе непонятно что.

– Детка! – глаза донны Розы вдруг сверкнули. – Я придумала! Как нам заработать тебе на новое пальто!

На следующий день она кивком вызвала меня в зал. За окошечком мялся молодой человек в клетчатом костюме и кепке.

– Посмотри это отправление, – громко сказала донна Роза – и посчитай стоимость. – И прошептала едва слышно: – Проверь контракт, честный ли.

Я даже рот приоткрыла. Откуда мне знать? Я же не законник! Но взяла десять листов былой бумаги, свернутые трубочкой. Ой, фу! Гниющие водоросли и ощущение льда под пальцами.

– Два далера, донна Роза, – сказала я, взвесив свиток на почтовых весах. И прошептала, нагнувшись. – Очень плохой контракт, явно мошеннический.

Я вернула бумаги посетителю и вышла в сортировочную. Через минуту вошла улыбающаяся донна Роза.

– Держи! – На стол легли два серебряных далера. – Это сын соседки, Клаус. Талантливый артефактор, но простодушный, как ребенок. Его на работу пригласили, крупная фирма, условия сказочные, правда, ехать надо аж в Омеруру, там ему комфортабельный дом обещали с прислугой. Он и разгорелся, да мать еле уговорила подождать подписывать, посоветоваться. Теперь она проверит, что там за филиал фирмы такой и куда мальчишку законопатить хотели на самом деле.

– Но деньги, донна Роза! Надо же вернуть! Я и не сделала ведь ничего!

– Не вздумай! И потом, ты же сама сказала цену, – донна Роза подмигнула. Два далера она положила мне в ладонь и согнула пальцы. – Это честный заработок. Я так и думала, что ты почувствуешь неладное.

О! Кажется, и от моих жалких способностей может быть польза?

Донна Марика уехала на свадьбу к сестре в Берсебу, и ее место за окошечком заняла я. Принимала почту, выдавала посылки и письма.

– Я от донны Розы, – шепнул пожилой толстый мужчина, только что получивший посылку. Сделав вид, что он ее осматривает, мужчина сунул в окошечко пожелтевший конверт.

Я повертела его в руках. Закрыла глаза и понюхала. Легкий запах пыли и бумаги. Прохлада.

– Ничего опасного или вредного тут нет, – вернула конверт. – Деловое письмо.

– Верно, – обрадовался толстяк. – Простите, я просто проверить… убедиться!

В окошечко скользнул розовый конверт с сердечками и бантиками, подписанный остреньким почерком с завитушками.

– Жена у меня поехала на воды в Вармбад и вот, прислала письмо.

Я не торопилась брать конверт.

– Вы ее в чем-то подозреваете?

– Нет, что вы, Мимишка не способна ни на что плохое, она меня любит. Я за нее переживаю, я приехать пока не могу, дела. Но вдруг ей там встретится молодчик из тех… – толстяк промокнув вспотевший лоб. – Соблазнителей!

Я коснулась конверта и даже задохнулась от острой ледяной иглы. Запах тления заставил меня сморщиться. Как можно такое не ощутить?

– Простите, мне надо проверить письмо артефактом, тут прицепилось что-то темномагическое. – Я закрыла окошечко и побежала в сортировочную. – Донна Роза, что делать? Там вот… дон Северино. Ему жена мало того, что изменяет, но и убить хочет. Она с любовником в Вармбаде. Но он же мне не поверит! Он так любит ее! Так верит!

– Хм. Я с ним сама поговорю. – Донна Роза взяла письмо и вышла в зал.

Я видела через стекло барьера, что она разговаривает с толстяком, убеждает его в чем-то. Отпустила трех клиентов, когда донна Роза вернулась.

– Уф! Сказала, что на письме порча, ее сняли, но надо разобраться, кто такое подсунул его молодой жене. Он собирался немедленно ехать, спасать свою вертихвостку, но я уговорила его послать туда частного детектива. Лучше пусть профессионал посмотрит.

– Жалко его, – вздохнула я.

– Нечего было жениться на смазливой мерзавке на тридцать лет моложе! – Отрезала донна Роза. – И вот, возьми.

Я и не задумывалась, что мои способности могут причинить такой вред. Теперь дон Северино убедится в измене жены, разведется, запьет… А жил в счастливом неведении. С другой стороны, его убить хотели, я его спасла. Вот только нужна ли ему такая жизнь, без любимой женщины, без семьи?

Пять далеров жгли мне карман. По пути домой я опустила их в чашу для пожертвований, у которой стояли две монашки.

То ли благодаря упражнениям из брошюры для начинающих, то ли потому, что через мои руки проходило большое количество писем, я становилась все чувствительнее. Теперь мне даже не надо было брать в руки конверт, чтоб ощутить холод и запах разложения от письма в центре стопки. К счастью, это случалось редко. Чаще письма были нейтральными и приятно-тепленькими, с ароматами лимона, мяты или скошенной травы.

15

– Дядя? Тетя? – вот уж чего не ожидала, так явления любимых родственников. Не успела выйти на крыльцо почты порадоваться погожему деньку и окончанию рабочего дня.

– Эухения? – тетя поджала губы. – Так это правда?

– Что правда?

– Ты тут прислуживаешь!

– А что такого?

– Мы не можем допустить такого унижения! Немедленно собирай вещи, мы тебя забираем! – загрохотал дядя. – Ты благородная девушка! Как ты смеешь позорить семью? У тебя две кузины, на них падет тень твоего предосудительного поведения.

– Дядя, вы Сандлер, – кротко напомнила. – А я Стаприт, если забыли. Я замужем. Муж не находит в моем образе жизни ничего предосудительного! Очень рада была повидаться, прощайте!

– Стой! Эухения! Давай поговорим!

Устраивать представление для всех сослуживцев и прохожих мне не очень хотелось, поэтому я указала на столики кафе на углу улицы.

– Ты не пригласишь нас домой? – Скривилась тетя. – Что за манеры!

Уж какие есть. Через чашку кофе мне стало известно, что знакомая донны Дорины, проживающая неподалеку (вот же невезение!) неоднократно видела меня здесь то с корзиной овощей, то относящей ботинки в починку, белье к прачкам, или с бидоном молока, идущей от молочника. Вот они и решили, что я прислуга. Опустилась ниже некуда. А по мне, так помочь пожилой донне вполне нормально, ущемленной и оскорбленной себя почему-то не чувствую.

– Тебя выгнал муж? – нетерпеливо спросила тетка.

– Нет, не выгнал. Я просто тут живу.

– Тогда почему ты живешь в трущобах, имея мужа-мага?!

Я обиделась за «трущобы». Нормальный район. Небогатый, но вовсе не трущобы. Тут живут мелкие торговцы, ремесленники, служащие многочисленных контор, студенты, чиновники невысоких рангов. Откровенных нищих, бродяг или забулдыг тут не водилось. Чистенькие небольшие домики, палисадники, мостовая, чугунные фонари даже есть. Два. В начале Почтовой и в конце.

На Горчичной, возле колледжа, селятся интеллигентные образованные люди, преподаватели, магистры. Там ни одного одинакового дома нет, хотя все островерхие, у всех узкие стрельчатые окна. Это моя любимая прогулка, дома рассматривать, когда хочется голову проветрить. У одного дома даже горгульи есть на крыше! Нашли трущобы! Да тут такой райончик, пальчики оближешь. До центра недалеко, и тихо. Как в деревне, все друг друга знают.

В доходных домах на Илангали ужас сколько народу живет, страшно подумать даже! Шестиэтажные громады с квартирами, комнатами и откровенными каморками, вот где трущобы!

– Во-первых, тетя, – отчеканила я. – Муж на службе в опасном месте, куда не стоит везти молодую жену. Во-вторых, у магов, как у всех, есть богатые, есть состоятельные, есть просто не нуждающиеся. Далеко не все маги богачи. Это зависит от направленности дара и его силы. Есть востребованные специальности, а есть узкие ниши для специалистов, которые могут понадобиться раз в десять лет.

– Он хотя бы тебе присылает содержание? – Заинтересовался дядя, в глазах мелькнули жадность и любопытство.

– Поверенный выдает мне небольшую сумму на месяц, – кивнула, догадавшись, что дальше последует просьба о деньгах. – Мне хватает. Роскошествовать не приходится, но и голодать тоже.

Тетя и дядя разочарованно переглянулись.

– Но у него же наверняка есть знакомства среди военных магов, – волнуясь, начала тетка.

– Наверняка есть, – кивнула, отпивая глоточек кофе.

– Пусть поможет Оттавио! Его перевели куда-то на границу с Валечиа! – тетя сжала платочек, обшитый кружевом.

– Он ведь служил на юге, в Кисвере? – припомнила я. Жуткая дыра, хуже нашего Уноа-Коэса. Сплошные поля и бесчисленные стада. Овцы, лошади, коровы. Кузен жаловался на отсутствие светского общества и достойных его титула развлечений. Угу, на службе заскучал. Времени много свободного.

Дядя отвел глаза. Ясно, кузен что-то натворил.

– Его несправедливо обвинили в краже! И разжаловали… – прошептала тетка. Ее глаза наполнились слезами.

Разжаловали? Теперь он даже не офицер? Блестящая карьера для сына барона Сандлера. Он, значит, семью не позорит? Сыночек запутался и ему нужно помочь? Поддержать и денег дать?

– Куда точно его перевели? – уточнила я.

– В Опусу.

– Вам просто несказанно повезло, потому что мой любимый супруг как раз там и служит. Я напишу ему о муках молодого, перспективного дворянина и он примет участие в его судьбе. – Я преувеличенно радостно посмотрела на тетю и дядю. – Не благодарите, это мой долг. Что-то еще?

– Тото нужна экипировка, а твое поместье…

Нет, наглость этих людей безгранична. Я сделала грустную мордашку и вздохнула.

– К сожалению, мое приданое перешло в собственность мужа, я больше не могу им распоряжаться. Я так бы хотела помочь милому Тото! Но живу очень экономно, лишние траты для меня непозволительны.

Лысого восьмилапа оно перешло, но родственники точно без него обойдутся. Еще не хватало!

Дядя и тетя снова переглянулись. Ну да, если кто-то ходит самолично с корзиной на рынок и чинит ботинки, то лишних денег у него точно нет.

– Ты не хочешь вернуться домой? Если уж убираться в доме и ходить за провизией, так лучше работать на своих, чем на чужих! – натужно улыбнулся дядя.

Чужие деньги за работу платят.

А свои вечно недовольны, что я, не помню, как придиралась тетя к каждому пятнышку на приборах или паркете? Как донна Сусанна заставляла трижды бокалы перемывать? Нет, на экономку я не в обиде, навыки ведения домашнего хозяйства, они всегда пригодятся. Но тетке нравилось командовать и распоряжаться, власть проявлять. Слишком часто она с радостью забывала, что я вообще-то племянница, а не прислуга в их доме.

– Что вы, дядя, это бросит тень на моего мужа! Он снял нам небольшой дом. Скажут, супруга бросила мужа, вернулась под кров родных, скандал! Как это скажется на Кристи и Мири? – ахнула я преувеличенно тревожно.

Нет-нет, выдали замуж, переигрывать не будем. Мне отлично живется без тети и дяди, я занимаюсь, чем хочу. Да я за полгода жизни у них города совсем не видела! Сковородки, стирка, шитье и храм. А сейчас все достопримечательности осмотрела, в театре уже трижды была за два месяца.

Я даже в университет ходила на открытые лекции! Вот!

Студенты на улице громко обсуждали, я услышала, оказывается, каждые две недели профессора устраивают открытые лекции. Знания стоят дорого, а тут их бесплатно дают! Путешественник знаменитый, Гараси Ванза, выступал, народу набилось полный зал. Еще раз попала на садоводство, мы даже с лектором поговорили о яблоневых вредителях. Пусть даже история магии, это и для не-мага интересно и поучительно. А потом уже я знала, где смотреть объявления и как записываться.

Нашли дуру, к ним возвращаться! Тетя бы в обморок упала, узнай, что я в университет хожу и даже о курсах задумалась. В колледже всякие курсы есть, вот хоть курсы сиделок, очень пригодится. Или лаборантов. Благородной донье не подобает? Видно, сидеть по уши в грязи, когда слуг нет, и быть невежественной, подобает. Хотя в городской библиотеке абонемент стоит один далер в год, смешные деньги.

Распрощались мы почти дружески, тетя даже расцеловала меня в обе щеки. Решили, что большой пользы пока нет, но племянница может еще пригодиться? Ну-ну.

Раздосадованная этой встречей, в тот же день написала мужу письмо, где ярко описала характер и привычки Оттавио Сандлера, которого или недавно перевели или вот-вот переведут в Опусу. Пусть знает, что за кукушкино яйцо им подбросили. Он его хоть и видел, но один раз. Я просто обязана кузена поблагодарить за устройство моей судьбы. Два раза. Под конец письма заверила, что у меня все в полном порядке, я здорова, ни в чем не нуждаюсь, остаюсь его преданной и верной женой. Люблю, целую, Эухения.

Болело все. Вот ни одной жилочки не было, чтоб не тянуло. Даже волосы на голове, и те болели.

Эллибет вытянулась на разложенных подушках и застонала. Это все Рия, дрянь, виновата, почему не предупредила ее? И Шинъяр, как он посмел беспокоить, когда она так больна? Лезет в покои, как к себе в нужник!

Но сотник, почтительно склонив голову, напомнил из-за занавеса, что едут они на день рождения младшего принца. Опаздывать невежливо, король обидится, принц оскорбится, а это чревато международными осложнениями. Надо ехать. Султан Катабии ждет от своей луноликой дочери подвига. У них был запас по времени, теперь он исчерпан и ехать придется, да не просто ехать, а неприлично быстро.

– Я не могу! – Простонала принцесса. Ей хотелось умереть.

И синяки болели, и пнула ее эта мерзавка сильно. Ее никто никогда не бил! О таком и помыслить невозможно. И все эти мужланы видели ее прекрасное тело! Хватали, толкали! Надежда на то, что им всем Даэнир отрубит руки, была призрачной. Стражники же. Откуда им было знать, кого задерживают? Их задача соблюдать порядок, хватать и бить. Они выполняли свой долг.

Принц долго увещевал ее, просил прощения. Подарков надарил. Может быть, принцесса милостиво согласится, чтоб им сохранили их жалкие жизни и высекли кнутом? Сечь принц никого не стал бы. Тут награждать впору. Но если принцессе так будет приятнее выздоравливать, почему бы и не солгать? Своих людей принц не собирался давать в обиду.

– Его высочество тоже посетит праздник брата, – тонко заметил Шинъяр. – По дороге вы придете в себя, и в столице будете прекрасны, как всегда, ни одно сердце не устоит перед вашими чарами.

– Я сидеть не могу! – захныкала принцесса. Потом она казнит свидетеля своего позора и слабости, но сейчас ей так плохо!

– Разложим сиденья кареты, получится широкое ложе. Дополнительные тюфяки и подушки есть, устроим вашу лучезарность со всеми удобствами.

Принцесса еще похныкала, но была вынуждена признать, сотник дело говорит. Быть по сему. Но если Рия рассчитывала, что тоже поедет, лежа с принцессой, то много чести этой дряни! Выискалась королева!

Ее принцесса отправит с важным поручением, отравить пищу стражников. Они все виноваты, а разве порка – достаточное наказание за унижение принцессы? И отправит служанку на кухню в последний момент.

Пусть Рию поймают на месте преступления, сбежать она не успеет, караван уже уедет. Принц обещал портал до Цехейма. Ее казнят, а принцесса избавится от ее поучений и советов. Много воли ей дала! Эллибет не нужны никчемные и бестолковые слуги.

Шинъяр не сказал, что еще три рабыни сбежали. Сказал, что их сожрали лесные чудовища. А бывшие рабыни обнимали своих «чудовищ» и неистово махали с крепостной стены вслед обозу. Там же стояла Тобахон и плакала от счастья.

Задуманное принцессой возмездие не удалось.

Рия была и постарше принцессы, и не так, чтоб здорова, поэтому охающая и стонающая женщина, вяло пробирающаяся по стеночке, просто не дошла до кухни. Ее подхватили под руки и отнесли к лекарю. А тот смазал ссадины и синяки настойкой, напоил ее снотворной микстурой и велел отдыхать. Очнувшись и почувствовав себя значительно бодрее, Рия первым делом спросила о принцессе. Как же деточка без нее? Ей необходимо догнать обоз.

Тобахон, сидевшая у кровати бывшей начальницы, подала ей записку, свернутую в трубочку. В записке сообщалось, что Рия уволена и отныне принадлежит сама себе. За долгую службу принцесса ей пожаловала шелковый кошелек с тремя золотыми цехинами.

– Да как же? Не верю! Элли не могла так со мной поступить! – Женщина зарыдала. Она же ее учила ходить! Нос вытирала. Пела ей песни. Сказки рассказывала. Учила одеваться, танцевать, обольщать мужчин. Выслушивала секреты и гладила по голове. Носила с кухни сладкие пирожки и засахаренные сливы. А теперь она оказалась не нужна? Ее, как старую собаку, пинком вышвырнули из дома?

Тобахон подала Рие влажное полотенце и стакан воды.

– Меня, госпожа Рия, берут в цирюльню. К мастеру дамских причесок. Тут никто не умеет плести катабские косы, а лысеющие женщины прикрывают головы чепцами и не знают, что волосы можно вернуть. Буду причесывать горожанок и мыть им головы. Обещали хорошее жалованье.

– Да как ты можешь предать госпожу! – возмутилась Рия. – Забыть заветы отцов! Ты рабыня и тебя освободить может только смерть!

– Госпожа уже обрекла меня на смерть, – спокойно ответила Тобахон. – А незнакомые люди из чужой страны спасли. Я тут останусь.

Рия хотела сказать о милости и доброте принцессы, но прикусила язык.

– Как же я буду жить, – горько спросила она.

– Замечательно будете! Дон Ярве хочет вам предложить преподавать в местной школе катабский! У них учителя нет, а надо, соседи же.

– Меня в школу?! – отшатнулась Рия.

– А тут можно! Женщине можно быть учителем, лекарем, пекарем, и даже лавку самой держать! – засмеялась Тобахон.

16

Девочки, спасибо за награды и комментарии, пол-книги и всего 10 звездочек, наверное книжка выходит неудачная, не надо ее дописывать и публиковать? Автор в сомнениях.

Письмо от жены Даэнир развернул с философским спокойствием. Привык уже и даже находил удовольствие в тонкой иронии незнакомой девушки. Блюдет верность. Любит, целует. Навеки ваша. Даэнир усмехнулся. Нахалка. Ничего, скоро он окажется в столице, там и посмотрим, кто кого любит. А что она просит? О! Так он со всей душой откликнется на ее просьбу «присмотреть за кузеном». Помнил он этого слизняка, отлично помнил. И ведь с какой радостью щенок предложил откупиться кузиной! Ногами сучил от восторга. А предложи ему отработать своей задницей, так и не понял бы. Играл он, а расплачиваются пусть другие? Гаденыш.

Ничего, капралу Чаке требуются новобранцы, у него не забалуешь. Забудет, как играть, врать и других подставлять. Некогда будет. Спать в полглаза будет и есть последним. И котел мыть, а то папочкин титул сильно ему глаза застит.

Почему жена не просит денег? Он распорядился выдавать ей по сто пятьдесят далеров, но для супруги Ламберта Ульрики это были бы пустяки, мелочь на перчатки и чулочки. Неужели ей хватает? Такие женщины вообще бывают? Или… ну конечно, она же у родни живет, на всем готовом. Раз во дворец не явилась, то у дяди.

Приятно, что жена оказалась разумной женщиной и не полезла нахрапом ко двору. Лучше он ее сам отцу и брату представит. Покусать придворным не даст. Через пару недель он жену увидит, и они со всеми вопросами разберутся. Ей же надо будет гардероб справить придворный, украшения подарить. Наверное, учительницу этикета пригласить. И танцев.

Даэнир кивнул сам себе и принялся разбирать другие письма.

– Дженни! – молоденькая продавщица в кондитерской лавке приветливо улыбнулась. – Тебе, как обычно? Молочные тянучки и имбирное печенье?

– Да, пожалуйста. А вам с матушкой письмо!

Все равно мимо лавки иду, занести не трудно. Я покосилась на шоколадные конфеты и вздохнула. Скорее бы испытательный срок закончился. Пять далеров в неделю лучше, чем два. Но шоколад все равно ужасно дорогой! Маленькая коробочка стоит, как пятьдесят буханок хлеба.

– Дженни, ты посмотри письмо, – Тиль положила на прилавок тянучки. – От брата, а у мамы сердце, я боюсь…

– Ничего плохого там нет, нормальное письмо. Читайте смело.

Тиль расцвела, воровато покосившись на хозяйку, быстро сунула в пакет с печеньем две шоколадные конфеты.

– Сорок крейцеров, спасибо, приходите к нам еще! – Протараторила она, выпучив глаза от усердия.

Я положила мелочь на прилавок и взяла пакет. Не отказываться же от конфет! Это выше моих сил.

– А для меня ничего нет, Дженни? – спросил из очереди дедок с лихо закрученными усами.

– Пока ничего, дон Оливенса! Еще пишут! – я улыбнулась старичку.

Я уже знала не только все улицы столицы, но и очень многих жителей нашего района. И они меня знали. Уж не знаю, почему, но они ужасно радовались, когда я замещала дона Куласа или донну Розу у окошечка.

Приписывали мне всякие чудеса. От излечения старушки донны Букау, до замужества доньи Сингид. Но письма для Марион были такие горячие! Парень ее правда любил, тут и сомневаться было нечего. А получив хорошее место, сразу предложил жениться. А старушку проклинала племянница, потому что донна Букау отписала дом и участок своей дочери, а не ей. Проклинала неумело, но от души. Наш артефакт почти не реагировал, но за минуту очищал послание. Только и нужно было холодное письмо в него засунуть, а достать чуть прохладненькое. А у донны Букау голова перестала болеть и суставы. Не знаю, откуда они узнали, но горячо меня благодарили.

Донна Марика просто чернела, когда слышала похвалу в мой адрес. Она за пятнадцать лет службы ни от кого тут доброго слова не услышала, а к этой выскочке идут и идут! Ну, кто же ей маг, если она людей ненавидела и на каждого посетителя смотрела, как на личного врага?

Я даже не особенно удивилась, когда ко мне после работы подошел обходительный господин в добротном полосатом костюме и пригласил в участок. Побеседовать.

В участке меня сразу провели к начальнику. Начальник – толстый, седой, усатый, но с живыми темными глазами, смотрел с интересом. Не маг, я сразу почувствовала. Секретарь, тощий и прыщавый, чье-то пристроенное бесталанное дитятко, глядел с опаской и даже ревностью. Еще в кабинете был священник, и от него пахнуло колким морозом, недоверием и тревогой. Маг. Этот самый опасный, хоть и выглядит благообразно, еще не стар, и даже слегка улыбается.

– Давайте знакомиться, донья Нейл, – радушно сказал начальник.

А у меня есть выбор? Присела на предложенный стул, чинно сложила руки на коленях.

– Давайте, – согласилась я.

– Я дон Горо, это падре Лорио. До нас дошли странные слухи.

Он что, думает, я сама на себя наговорю тут на каторгу? Нет уж, сами, все сами. Ведьму при доказанных преступлениях и сжечь могут.

– На вас поступил дон... сигнал. Что вы незарегистрированный маг. Ай-яй-яй, донья Нейл. Как же так? – тоном доброго дядюшки начал начальник. – Маги обязаны пройти регистрацию, иметь диплом, открыть лицензию на право практики. Порядок есть порядок.

– Конечно, дон Горо. Маги это все обязаны сделать, – с готовностью подтвердила я. – Но какое это имеет ко мне отношение? Я не маг. Работаю на почте сортировщиком. Вы же знаете.

Еще бы он не знал! Наверное, все сведения собрал, вплоть до цвета нижнего белья. Заглянул агент через забор и уточнил расцветку.

– Правильнее, прежде, чем вести дальнейшую беседу, проверить ваш потенциал. Вы не против проверки? – Падре впился в меня глазами.

– Пожалуйста. Меня проверяли в детстве, в пансионе и даже недавно мы с донной Розой ходили в школу провериться. К сожалению, дара у меня нет.

Разумеется, шар стоял на столе, прикрытый какой-то коробкой. Приготовленный заранее. Они что, думали, я начну визжать и брыкаться? Да пожалуйста! Даже самой интересно еще раз посмотреть на гладкую поверхность и туманное нутро артефакта.

И разумеется, ни одной искры в нем не зажглось, не говоря уже о ровном свечении. Ни зеленом, ни красном, ни желтом. Посмотреть бы хоть одни глазком, как оно бывает. Говорят, у дуалов это вихрь двух цветов, очень красивое зрелище.

– Я могу быть свободна?

Начальник посмотрел на падре. Падре Лорио задумчиво трогал подбородок.

– Говорят, вы угадываете содержимое писем.

Я развела руками.

– Людям рты не завяжешь. – Ага. Говорят, что кур доят. Проверь, я тебе сейчас так угадаю! С три короба с крышечкой.

– Вы снимаете проклятия с корреспонденции?

– Я-а? – искренне удивилась. – Да что вы, падре! В отделении артефакт-определитель есть. По инструкции ПК-12, пункт восемь, если письмо не чистится артефактом, следует вызывать дежурного почтового мага. В прошлый раз приходил дон Марк Холли, он и снимал порчу.

– Донья Нейл, а откуда вы приехали? – спросил дон Горо.

– Из монастырского пансиона Уноа-Коэс. Мои родители умерли и дворянское собрание отправило меня к дяде и тете. Барон Сандлер, проживает на Широкой, пятнадцать, собственный дом.

– А здесь вы как очутились?

– Дон Горо? Меня в чем-то обвиняют? – Я широко раскрыла глаза. – Запрещено вылетать из дома и менять место жительства? Кажется, это естественно для взрослых членов семьи, стремиться жить своим умом.

– Почему вы не поехали домой?

– Потому что у меня денег нет, чтоб привести поместье в порядок. Там я могу только умереть от холода и голода. Тут есть, кому обо мне позаботиться, – я позволили себе саркастическую ухмылку. Будто они не знают, какое у меня жалованье.

– Почему вы не вышли замуж? Это же самый просто выход.

Я снова вытаращила глаза. Ха! Они не в курсе? Замечательно! Очень не хотелось бы рассказывать о черном маге. Да я и сама уже сомневалась, что замужем. На бумаге муж есть. Но мне от этого ни жарко, ни холодно.

– Никто не предлагал. Я ведь благородная, за кузнеца или мельника не пойду. Обедневшим дворянам, охотникам за приданым, тут тоже делать нечего. В поместье нужно много вложить, чтобы что-то получить. Простите, дон, падре, но разве не выйти замуж считается преступлением? Это большое несчастье для девушки, но карать за это…

– Ну что вы, донья, никто никого карать не собирается, – ласково сказал падре. – Мне кажется, вы давно не исповедовались.

– Я хожу каждое воскресенье в часовню Утешения, к брату Калму, у меня не так много грехов, чтоб беспокоить падре.

Донна Паола исправно посещала часовню, а порядочная благородная девушка не может быть не благочестивой. Репутация наше все, тетка тоже заставляла ходить в храм. Посидеть полчасика, подремать, послушать красивое пение. А оно вон как пригодилось! Очень хотелось падре фигу показать. Пусть скушает.

– Я живу на глазах у людей, работаю на почте, все меня видят, ничего тайного или запретного у меня нет.

– А университет?

– Падре, не вам меня упрекать! – Я всплеснула руками. – Вы же сами учились сначала в колледже, потом в университете, да еще кучу наук превзошли! Девушка должна думать о будущем, не век же мне на почте сидеть за пять далеров! Сиделка получает десять в неделю! А при колледже есть бесплатные курсы, если с направлением от храма придти. Вот вы на какие посоветуете поступить? – Я доверчиво уставилась на падре.

– П-право не знаю, – замялся падре.

Правильно, откуда тебе знать про санитарок, уборщиц, курьеров, посудомоек… обслуживающий гумус, копошатся где-то, недостойные даже взгляда. Облачение у падре из плотного атласа, на свету ткань так и играет переливами от темного фиолетового до светлого, почти лавандового тона. Такая ткань от сорока далеров за локоть продается. Ищейка от храма, и не из мелких. Не из простых свиней свинья.

И теперь падре испытывает жуткое разочарование и досаду, что зря потратил время. Ага, наводка какая была жирная! Незарегистрированный маг! Лови-хватай, награду получай! А теперь ему на меня даже смотреть противно. Ожиданий не оправдала. Безобразие какое.

– Спасибо, что пришли, донья Нейл. Не извиняемся, работа такая. Мы были обязаны проверить сигнал. – Начальник встал из-за стола.

– Конечно, я понимаю. Приятно было познакомиться, дон Горо. Падре.

Я покинула кабинет, а затем и участок. Вдохнула с наслаждением холодный влажный ветер. Вечером снова дождь будет.

Понимаю ведь, что бояться мне нечего, а все равно озноб колотит. Фу-у! Как же настоящим преступникам должно быть страшно? Или на то они и преступники, что не боятся допросов? Ну, мне-то какое дело. Лично я не сомневаюсь, настучала на меня донна Марика. Она на меня в последнее время смотрит, как больная крыса на призового терьера-крысолова.

– Поздравляю, донья Нейл. Вы приняты на постоянную ставку! – Объявил дон Ливано следующим утром.

С чего такая радость? Мне же еще пару недель отрабатывать? Сослуживцы жиденько похлопали, дон Кулас отсалютовал своей вечной кружкой.

– Начальник полицейского участка дал вам отличные рекомендации, – по страшному секрету сообщил дон Ливано.

Я только хмыкнула. Ну спасибо, дон Горо. Нет худа без добра. Зато проверена и храмом, и полицией, меня теперь в любое министерство можно брать. Но уборщицей я не пойду, а министры уже все есть. И во дворец можно, я же благородная, мне можно королеве чулки подавать или там, молитвенник. И горшок королевский выносить, честь какая!

Надо было справку в полиции взять о полной благонадежности. На стенку повесить и всем соседям показывать.

Я весело тасовала письма. Теперь я это делаю за три далера больше. Ух, и разгуляюсь! Пять далеров в неделю это двадцать в месяц! Уже можно думать о пальто. А о нем надо бы подумать, потому что холода не за горами. Через неделю начинаются праздники по случаю дня рождения принца Ламберта. На почте будут три дня выходных. И мое единственное нарядное платье, бывшее свадебное, совершенно не подходит, оно летнее. А юбку я и так каждый день ношу, хорошо хоть на работе не свою, а казенную просиживаю.

Ирма и Солейн, отличные девчонки, с которыми я познакомилась на лекциях, обещали познакомить со своими одногруппниками. Ну, я не против. Донна Паола и так причитает, что у меня совсем нет друзей моего возраста. Откуда мне их взять-то было? Зато сейчас оторвусь! Девчонки сказали, что покажут магазинчик, торгующий подержанной одеждой. Там попадаются за доступные деньги очень хорошие вещи иногда. А уж надставить-укоротить- ушить, вышить розочку вместо невыводимого пятна я сумею. Да и девчонки, бытовые магички, помогут, если что, отпарить, отгладить и вернуть цвет.

Я пребывала в самом радужном настроении, пока мне в руки не попал строгий бежевый конверт. Адресованный мне. Донне Эухении Стаприт. Это же я? Ну да, если муж Мар Стаприт, то я – донна Стаприт. Только почему-то совсем без адреса. И без обратного тоже. Какая-то закорючка вместо фамилии отправителя.

Письмо сбросили в ящик возле почты, сортировать будет наше отделение. Кто-то очень хотел, чтобы я получила его прямо в руки. Но если кто-то знал, что я тут работаю, почему просто не принес? Я повертела конверт и понюхала. К моему удивлению, ничего не ощутила.

17

– Говори, Плешь, – Шинъяр без всякой приязни посмотрел на толстенького низенького человека с округлым приятным лицом и совершенно лысой головой. Мало кто знал, что он лучший специалист по особым и тайным поручениям. Как честный служака, Шинъяр слегка презирал шпиона за его методы, но полезности отрицать не мог. Есть такие деликатные поручения, которые солдату не доверишь.

– Дело не стоит выеденного яйца. Госпожа будет довольна. – Ухмыльнулся шпион. Он не мог удержаться, чтоб не щелкнуть сотника по носу. Пусть помучается.

– Ну? – не утерпел сотник.

Плешь сделал жест пальцами, понятный всем и повсюду. Деньги. Сотник пододвинул к нему глухо звякнувший кошелек. Плешь схватил его, спрятал в поясе бесформенной одежды и зашептал на ухо сотнику раздобытые безо всякого риска сведения. Никуда не понадобилось залезать, ничего не пришлось воровать, даже убивать никого не потребовалось. Подшивка газет и три пустых разговора. Ну, для кого-то пустых, а для него так очень полезных.

Шинъяр слушал и не верил ушам. Что значит «работает»? Без охраны ходит по городу? Пешком? Без свиты, полагающихся ей почестей, не в карете или паланкине? Своего выезда нет? Снимает комнату? Одета кое-как, питается скромно, живет, как простолюдинка? Шинъяр не мог взять в толк. Принц Даэнир совсем не любит свою жену? Или это маскировка, призванная обмануть злопыхателей? Ну, не может этого быть! Супруга старшего принца и живет в какой-то невзрачной халупе? Это просто не она! Настоящую прячут в защищенном и укромном месте, обеспечив всевозможный комфорт.

– Отдай деньги, ты врешь! – вспылил он, хватая агента за тряпье на груди.

– Не вру! Сам ошалел! – прохрипел шпион. – Но это именно она. Подмены нет, она с теткой разговаривала, я видел. Служит на почте, получает жалкие гроши жалованья. Принц ее не содержит, не охраняет, защитить ее некому. Даже писем не пишет, я узнавал.

– Да почему так? – жалобно спросил сотник. – Если так, то зачем?

– Я так думаю… – начал тянуть агент с важным видом.

– Убью, – рыкнул Шинъяр.

– Чтобы не женили на ком выгодно стране! Разводов у аристократов нет! Получается, что принц живет в свое удовольствие, и она тоже.

– Да какое же удовольствие жить на пять далеров? – Недоумевал сотник. – Этого не хватит даже достойно умереть! Она что, продает свое тело? Принимает тайком вельмож и знатных господ?

Шпион выразительно постучал пальцем по лбу. Какие вельможи в убогом районе? Приличной высокооплачиваемой куртизанке тут делать нечего!

– Собой она не торгует. И покровителя у нее нет.

– Не понимаю, – потряс головой Шинъяр.

– Можешь не понимать, а мои сведения верные.

– Она магичка? – вспомнил сотник важное обстоятельство. Если магичка, то все сходится, им и дозволено многое, и защитить себя они могут без участия мужчины. Это конечно, нарушает основы мироздания, но чужая страна – свои обычаи.

– Не-а, – пропел агент, наслаждаясь гримасой на лице сотника.

– Да как же так? Что творится на белом свете? – спросил Шинъяр растерянно.

Шпион глумливо захихикал.

Первым делом я прогнала письмо через артефакт. Вредной магии не обнаружилось. Письмо для меня неопасно. Я посмотрела на конверт с укором. Таких совершенно нейтральных писем попадало очень мало.

Люди существа эмоциональные. А я, поразмыслив, решила, что запах – это проявление эмоций. В брошюре было написано про «ментальный запах». Плохие мысли дают плохие запахи, негативные эмоции сопровождаются неприятным шлейфом. Я это почему-то чувствую. И наоборот, светлые мысли и радостные эмоции приятны на вкус и нос.

Пришлось открывать. Почерк выдавал человека образованного, буквы ложились ровно, с легким наклоном. «Если вам интересны подробности, касающиеся вашего супруга, то приходите в таверну «Синий лев» в восемь вечера в эту пятницу. Доброжелатель». Ага-ага, у меня таких «доброжелателей» половина столицы, начиная с тети и дяди.

Лично мне совершенно не интересно, чем мой супруг занимается! Он черный маг, чем он может заниматься? Черные замыслы лелеять. Творить зло и нести разрушения. И служит он как раз там, где эти навыки востребованы, борется с нечистью.

Я негодующе фыркнула. Еще я по потемкам не бегала! Темнело довольно рано, и тащиться куда-то на другой край города ради сомнительных сведений… да мне же за них еще заплатить предложат, наверняка! Кто бы мне дал денег, а?

А я только что купила платье, тепленькое, из мягкой шерсти темно-синего цвета, с пуговками, обтянутыми тканью, с длинным рукавом, такое миленькое! Донна Роза принесла и сказала, что соседка продает дочкины вещи, которые стали ей малы, а мне как раз пришлось впору. Оно и не ношеное почти совсем. Так что четыре далера я отдала, и со следующей получки отдам еще два.

Я зловеще расхохоталась и кинула письмо в мусорку. Там ему самое место! Пусть жалкий вымогатель тщетно ждет меня и моих денег. И как ему удалось запахи затереть? Наверное, есть специальный артефакт. Или маги это сами умеют, прятать свои эмоции. Да, наверняка. Хотя, как по мне, не желай людям гадостей, не пакости, и все будет в порядке. А если приходится скрывать… ну, если чиновники высокого ранга, то ясно, там гостайна и все такое. Но где я и где королевские секреты? Значит, тот, кто писал, плохое думал и плохого мне желал.

Для очистки совести я спросила дона Куласа, где находится таверна «Синий лев». Судя по наморщенному в раздумии лбу, таверна была не из особенно популярных. В справочнике для гурманов ее тоже не было. Значит, обычная забегаловка для рабочего люда.

– Кажись, на Свечной, – наконец выдал дон Кулас. – Возле доков.

Я фыркнула. Свечная улица действительно находилась у черта на куличках. У нас десятое отделение, а там – то ли сороковое, то ли сорок шестое. В общем, как раз трущобы и есть, которыми меня попрекала тетя Дорина. Туда идти – это искать себе приключений на мягкое место.

Между тем рабочий день окончился, на крыльце почты меня ждали Ирма и Солейн. Я призналась, что платье уже купила. Но пройтись по магазинам мне это совершенно не помешает! Ирма и Салли (так она просила себя называть), щедро делились новостями об учебе, уроках, преподавателях, болтая, как сороки. Я с удовольствием слушала. У Ирмы было всего шесть единиц дара, а Салли вообще еле-еле набрала четыре, ее из жалости зачислили сверх набора, решили посмотреть, как она будет успевать. Салли держалась за учебу зубами и когтями. Я рассказала, как меня вызывали в полицию из-за ложного доноса, что я нелегальный маг. Девчонки охали и возмущались.

Мы обошли кучу лавок и магазинчиков, девчонки все увешались пакетами. Несколько пакетов несла я из солидарности. Все равно руки пустые. Девчонки только уговорили меня купить прехорошенькую заколочку с синими камушками к платью. Пусть будет, а то у меня совсем нет никаких украшений.

Парни мне не понравились. Какие-то они были… на Оттавио слишком похожи, дурные и неуемные, с желанием хорохориться, заклевать тех, кто ниже. Играли в царя горы: всю дорогу спорили, у кого дома конюшня лучше, да у кого слуг больше. Глупенькие такие. Но, с другой стороны, было завидно. У них есть родители, которые по первому писк переведут денег. И магия есть, они не будут прозябать на низших должностях, если вообще когда-либо пойдут работать. Лео и Фил были из дворян, а Реми простолюдин. Но дар самый сильный оказался у Реми; как первый маг в семье, он безумно гордился своим блестящим будущим. С важностью рассуждал, что его с руками отхватят в министерство, а то и сразу на придворную службу.

Я вежливо улыбалась. Ничего, после трех практик, к пятому курсу, он поймет, что все решают связи и деньги. Быть троюродным племянником третьего помощника бургомистра, как Лео, намного важнее количества пятерок в зачетной книжке. А не поймет, так очередным непризнанным гением будет больше. Маги спиваются и уходят на дно жизни гораздо чаще неодаренных.

Ирма держала Лео за рукав, Салли шла под руку с Филом.

У меня было много вопросов по основам магии, и я аккуратно направляла Реми на интересующие меня темы. Узнав, что я не одарена, Реми преисполнился важности, и стал не говорить, а вещать. Но вещал он любопытные вещи, так что на его снисходительный тон я не обратила внимания. Пусть поиграется в профессора. Так что, в целом, прогулка прошла не так скучно, как могла бы.

Учились первокурсники всего ничего, как раз шли базовые дисциплины первого полугодия, и упражнения им давались как раз из самых простых. Я запомнила авторов, которых следовало почитать и досконально выспросила про упражнения.

– Зачем тебе? – Удивился Лео. – Ты же не можешь ничего ощутить, у тебя нет магического ядра!

– Лео, чем ты слушал, – укоризненно сказала Ирма. – Зачатки ядра есть у всех, просто нужно много времени и специальные практики, чтоб добиться его формирования к пятнадцати-семнадцати годам!

– Простолюдины в пятнадцать уже женятся, им не до учебы! – Бросил Фил. – Вот мне с пяти лет нанимали правильных учителей, поэтому я уже в десять лет имел отличный контроль!

– Из-за того, что простолюдины не учатся, и случаются опасные выплески и срывы, – пискнула Салли.

– За это казнить надо! – Важно сказал Лео.

Ребята заспорили, я промолчала. Случайные выплески даже у черных магов считаются несчастным случаем. Если человек не знал и не подозревал, что он маг, какое может быть наказание? Только учеба или запечатывание дара. Опять же, если дар редкий, то все равно постараются выучить, даже пожилого человека.

В Нейл-Аус, деревеньке возле моего поместья, у одной женщины заболела внучка, и та так распереживалась, что у нее открылся дар жизни на седьмом десятке. Внучку она исцелила, вся семья от счастья прыгала. Да что семья, вся деревня! А на третий день явились храмовники и забрали бабушку в храм. Учить, как они сказали. А на самом деле использовать. Кого за исцеление надо благодарить? Богов. Кому подношения нести? Храму, само, собой. А тут какая-то неграмотная бабка стала героиней целой деревни? Непорядок. Надо под контролем храма, под неусыпным оком служителей такое проворачивать, а то ведь крамола пойти может, засомневаются люди, как так, молитва не лечит, а бабка исцеляет? Это никуда не годится.

Настоятель и ближайшие помощники помолодели и поздоровели, провели парочку публичных сеансов чудесных исцелений, а потом бабушка, не привыкшая пропускать столько энергии через свои тонкие неразвитые каналы, перенапряглась и выгорела. Через неделю ее не стало, никакие молитвы не помогли. Шуму было на весь Уноа-Коэс. Магами жизни делиться надо, особенно с властями мирскими и храмовыми, а местный храм все себе решил захапать? Настоятель за свою жадность был низложен и сослан в горный монастырь обычным монахом-чернецом. А за семьей бабули стали очень внимательно присматривать, вдруг такое еще раз получится?

– Дженни, а ты что думаешь? – голос Салли вытащил меня из воспоминаний.

– Про учебу?

– Лео считает, что простолюдинов с даром надо просто казнить! Магия должна принадлежать только дворянам!

– Чего проще, открылся дар – получи дворянство, – хмыкнула я. Титулы королю ничего не стоят, листок гербовой бумаги да капля чернил. Да так оно по закону и надлежит на самом деле, только редко встречается.

– Правильно! Нечего сидеть, как собаки на сене! – Горячо подтвердил Реми. – От нас польза королевству будет, а дворянские задницы служить не пойдут!

– У нашей самьи и так денег достаточно, мне служить не обязательно! – задрал нос Лео.

– А как же обязательная отработка в течение десяти лет? – Удивилась Ирма.

– Пусть нищеброды служат! Припишут меня к канцелярии, да и все. Были бы у Дженни деньги, разве бы она работала? Она же дворянка!

Я только пожала плечами. Если бы да кабы… будь у меня наследство, будь у меня дар, останься в живых родители. Что толку мечтать? Хорошо, что молода и здорова, да и дар у меня определенно имеется. Болтать только про него не надо. Не зря Марк Холли советовал к профессору обратиться. К профессору мне идти не хотелось, меня полиция и так на заметку взяла, а если дар подтвердится, да еще ментальный, самый опасный, они же с меня тогда не слезут! Заберет тайная служба и прощай, свобода!

Буду учиться, тренироваться, авось что и выйдет. На Лео я совершено не обиделась. Глупый мальчишка. Кто он без своих родителей и их связей? Ноль без палочки. А я самостоятельная девушка, с местом. Даже с мужем, про которого мне очень хотят сообщить что-то интересное.

Наверное, у него есть любовница. Да что там «наверное»? Наверняка! Он же взрослый мужчина, с прошлым и настоящим. А хочется мне об этом знать? Вот ни капельки. Крепче спать буду. Меня вообще все устраивает. Вот смотрю на я Ирму и Салли… они просто, как котята! Такие наивные! Считают, что коробка с мамой-кошкой – это и есть целый мир. И парни их… дети. Чисто дети. Я совсем не такая, как они. Чувствую себя старше лет на десять.

Кто что сказал да как посмотрел, и навертеть десять тысяч теорий «как к тебе парень относится» и какие надо выстроить из этого стратегии, и придумать самые лучшие ответы, и чтоб все кругом завидовали… Тьфу!

Но зато есть с кем посмеяться, погулять, потанцевать. Что я правда, как бабка, разворчалась? Три дня выходных – это повод для веселья, а не унылого бурчания!

18

– Принцесса! Принцесса Эллибет! – раздавались приветственные клики.

Эллибет улыбалась с чувством полного превосходства. Она была великолепна! Белый тонконогий конь, лучший выходец из султанской конюшни, гордо нес свою всадницу. Эллибет была в ярко-зеленом платье и белом плаще с обильной вышивкой серебром. Волосы она решила распустить, в Кэллавейне жгучие брюнетки редкость, пусть любуются! На голове несколько жемчужных нитей, часть прядей перевиты зелеными лентами. Крупные изумрудные серьги спорили своим блеском с ее глазами.

Как можно такую красоту прятать в карете? Это лучшее, что эти смерды увидят в своей жалкой жизни. Она и эскорту приказала не лезть под ноги, пусть охраняют ее подальше, оттеняя ее совершенство. Пусть бесится неудачник Шинъяр. Она поедет одна и впереди.

Конь обвешан защитными амулетами, на ней целая горсть магических охранных побрякушек, а если и пролетит шальная стрела, то будет виновата принимающая сторона. Попасть в нее не попадут, но она может испугаться. И даже упасть в обморок от потрясения. Принцесса покосилась назад и вбок, прикидывая, не слишком ли далеко стража, чтоб успеть ее поймать?

В качестве компенсации можно поговорить о провинции Барбанус, например. Серебряные рудники, где добывают самородное серебро. Редкий электрум, природный сплав золота и серебра. Можно даже не навсегда, лет на двадцать. Отец будет очень доволен. Принцесса прищурилась на солнце, держа на лице ласковую улыбку.

К ее огорчению, смельчаков напасть на нее не нашлось. Жители столицы были утомительно дружелюбны, приветливы и искренне восторгались ею.

«Богиня», «фея» и «пери» звучали чаще всего. Ничего нового.

Конь, мягко ступая, нес ее ко дворцу.

– Удивительная красавица! – выдохнула Ирма, прижимая кулачки к груди.

– А какие серьги! – простонала Салли. – Девочки, вы видели?

Нам безумно повезло. Родственник Лео договорился с трактирщиком, заведение которого выходила террасой на Кроненмель, так что мы смотрели на шествие практически из первых рядов.

– От нее тухлятиной несет! – Буркнула я, поморщившись.

– Так кони не розами пахнут! – хохотнул Реми. – Поневоле провоняешься!

Я не стала спорить. Пусть списывают на навоз. Но принцесса явно не самый приятный и дружелюбный человек. Фонило от нее так, что у меня озноб гулял по спине.

– Замерзла? – Реми по-хозяйски обнял меня одной рукой и попытался привлечь к себе.

– Ты что? – вывернулась я из-под руки.

– А что? – Удивился парень. – Такая недотрога? Так ты подумай, я хоть и небогат, но с даром, а ты разве что почтой заведовать сможешь лет через двадцать!

– Не твое дело, чем я буду заведовать! – Огрызнулась я. – Не мешай смотреть!

– Да, девчонки, только посмотреть и остается! Такой конь! Стоит целое состояние! – Лео считал себя знатоком лошадей.

Но конь был и вправду хорош, мне он понравился намного больше принцессы.

Нарядные экипажи и всадники ехали к королевской резиденции. Вечером там будет фейерверк, мы сможем увидеть его с набережной, надо только будет заранее занять места.

На Королевской, Рыночной и Тюльпанной площадях выкатили бочки с пивом и элем из королевских погребов, жарили быков и цыплят. Парни хотели на Королевскую, но мы с девчонками решили пойти на Тюльпанную, она ближе, да и народу там будет поменьше, не затолкают. Хотелось потанцевать, не опасаясь быть задавленной толпой.

Ужасно хотелось есть. Первого цыпленка мы с девчонками просто разорвали пополам, хохоча и обрызгавшись жиром. Ирма сложила пальцы и сделала пасс, разом убрав жирные пятна.

– Молодец, садись, пять, – буркнул Реми с ревностью.

На помост вышли музыканты. Все стали проворнее двигать челюстями.

– Асорская гальярда! – Крикнул старичок с эстрады.

Барабанщик ударил колотушкой по огромному барабану. Я едва успела прополоскать руки в уличном фонтанчике и наскоро вытереть платком, как меня схватил Реми. Через минуту вся площадь поскакала в танце. Обход партнера, хлопнуть в ладоши, попрыгать, обойти с другой стороны, сменить партнера, пропустить мужчин в круг, покружиться, найти своего, промчаться половину круга, теперь во внутреннем круге прыгали девушки, рядом с матронами в кружевных чепцах. Меня подхватывали то одни руки, то другие, я смеялась, летя по площади. Как давно я не танцевала! Быстрые танцы сменялись медленными, зажглись факелы и фонарики над площадью.

Я почувствовала, что совершенно выдохлась и выскочила из круга. В горле пересохло, я стала подбираться к столам. С полкружечки эля не захмелею, а то ведь и засохнуть можно!

– Какая прелестная девушка и совсем одна, – промурлыкал мужской голос.

– Нас тут целая компания, я вовсе не одна.

– Никогда не видел, чтоб кавалеры были лишними! – деланно удивился мужчина. – Спляшем вольту?

– Простите, я устала!

Мужчина был вполне симпатичен, высокий, худощавый, с пепельными волосами и серыми глазами, лет около тридцати. Однако меня что-то царапнуло. Что-то? Да я его не чувствую! Он стоит совсем рядом, а я ничего не ощущаю.

Я поставила кружку на стол и быстро смешалась с танцующими, нырнув под руки водящих хоровод.

– Что случилось? У тебя такое лицо… – спросила Салли.

– Да пристал какой-то неприятный слизень, – я передернула плечами.

Настроение веселиться пропало. Я танцевала механически, а глазами искала пепельную макушку. Чем-то он меня беспокоил, а чем, понять не могла, и это тревожило меня еще сильнее.

– Не могу больше! – на мне повисла тяжело дышащая Ирма.

– Давайте закругляться! – обрадовалась я. – И стемнело совсем.

– Верно, пора по домам! – согласилась Салли.

К моей радости, сначала решили проводить меня, а потом всем вместе идти до общежития. Реми немного поворчал, потому что хотел проводить меня единолично, но мы решили, что компанией идти веселее. И безопаснее.

Дружески распрощавшись и расцеловавшись у калитки, я закрыла ее и пошла по дорожке к дому. Донна Паола наверняка меня ждет с пирожками и рассказами. Пирогов я набрала со столов целую горку и завязала в платок.

– Что значит, не знаете? – от тона Даэнира барон Сандлер присел и побледнел. – Как понимать «ушла из дома»?

– Она сбежала, господин! – взвизгнула баронесса. – Сбежала, несмотря на всю нашу доброту!

– Ты! – Даэнир указал на экономку. – Говори!

– Госпожа выгнала Эухению из дома, потому что хотела мага для своей дочери! – выпалила донна Сусанна.

– Ложь, это ложь! – всплеснула руками баронесса. – Никто ее не выгонял, она замуж вышла и…

– И?

– И мы не знаем, где она живет! Наверное, к мужу уехала! Да!

– А вот это точно ложь, – Даэнир задумчиво погладил подбородок и зажег на руке огненный шар. – Будем признаваться или устроим праздничный фейерверк из вашего дома?

– Вы не имеете права! – голос барона сорвался. – Я буду жаловаться!

– Жаловаться будет некому, – утешил его черный маг. Шар на его руке налился чернотой.

– Черный, – пискнула баронесса и упала в обморок. Очень удачно, прямо на барона, придавив его своей упитанной тушкой.

– Итак?

– В день свадьбы Эухения ушла из дома, хозяйка приказала ей не возвращаться, потому что теперь о ней должен заботиться муж, – отрапортовала экономка. – Я ее больше не видела.

– Донна Сусанна! – прохрипел барон.

– Я не могу противостоять черному магу! – с достоинством возразила экономка. – Он вынуждает меня говорить правду!

Даэнир удивленно поднял брови. Вроде он еще не начинал принуждать? Но экономка вдруг ему подмигнула.

– Найдите ее, ваше лордство! Одна ведь девочка, и денег у нее совсем нет!

– Что значит нет?! – Взвился Даэнир. – Вы выставили племянницу на улицу без денег?

– С одним саквояжем, – услужливо добавила экономка.

– Вы уволены! – рявкнул барон, с натугой на весу удерживающий супругу.

– И пожалуйста! Хорошая экономка без работы не останется! Вы мне третий месяц не платите! Давайте расчет!

-– И не заплачу́! – тут же пришла в себя скупая баронесса.

Даэниру надоело, и он стряхнул с пальцев «Гром», простенькое шумовое заклинание. Винтокрылы от него опадали, как осенняя листва. Баронесса взвизгнула, закрыв уши.

– Где. Ваша. Племянница? – Еще раз спросил Даэнир.

– Мы не знаем, – барон вытер пот. – Мы встретили ее на Почтовой улице, она где-то там живет, знакомая жены ее там видела несколько раз и сообщила нам. Мы хотели забрать ее домой. Предлагали, но она отказалась.

– Значит, плохо предлагали! – рявкнул Даэнир.

– Нам сказали… мы решили, что она служанка… – вякнула баронесса. – Она ведь, кроме домашней работы, ничего не умеет!

Почтовая – это куча переулков, проходные дворы, арки, тупики и петли, частные домишки с сомнительной репутацией. Человека там можно искать целую вечность, до Судного дня. Народишко там живет упрямый, не всегда законопослушный, четко делящий всех на «свой-чужой». И его жена, эта тонкая девушка, с не по годам серьезным взглядом, ютится где-то там? Голодает, моет пол и стирает чьи-то подштанники?!

Даэнир прикрыл глаза, пережидая приступ ярости. Иначе он размечет весь этот домишко в пыль, прах, тлен.

– Так. – Он открыл глаза. – Долги вашего сына я считаю неоплаченными и подаю на вас в суд. За почти три месяца на шестьсот далеров накопилось пятнадцать процентов, следовательно, ваш долг составляет шестьсот девяносто далеров.

– Но мы же отдали вам Эухению!

– Уверены? Вы вообще убеждены, что она пошла в часовню, а не в бордель?

Баронесса Сандлер уподобилась рыбе, тщетно глотающей воздух.

– Эухения порядочная девушка, она не уронит дворянскую честь!

– Проку та честь, когда нечего есть, – тихо, но явственно пробурчала под нос экономка.

– Да, кстати, рассчитайте вашу прислугу. При мне.

Экономка благодарно блеснула глазами.

– Нет жены – есть долг. Есть жена – нет долга. Я ясно выражаюсь? Договор не исполнен, поскольку девушка не доставлена в мой дом, а выброшена на улицу. Этим вы нанесли мне оскорбление, а оскорбление особы королевской крови карается казнью на месте, – скучным голосом напомнил Даэнир.

– Мы найдем, найдем ее! – завопил барон.

– За волосы приволоку! – прошипела баронесса.

– Малейшая неучтивость по отношению к моей супруге, и я отдам приказ о казни.

– Дети! Пощадите детей! – баронесса упала на колени и поползла к принцу.

– В приюте им дадут лучшее воспитание, вы подаете им дурной пример, выгоняя родную кровь из дома. Даю вам неделю сроку. Донна? – Повернулся принц к экономке.

– Донна Сусанна Гонэр, – присела экономка.

– Мне как раз нужна домоправительница в мой городской дом.

– Я согласна! Соберусь за десять минут! – по лестнице вихрем метнулся ворох юбок.

– Нет, господин, никто не обращался за деньгами, – поверенный смотрел спокойно. Не как человек, разбуженный на рассвете выходного дня черной тенью, возникшей прямо у кровати. – Если бы донна пришла и предъявила свидетельство о браке, мы сделали бы все выплаты, как вы и распоряжались. Но никто не приходил. Все депозитированные средства находятся в сейфе. Если вам угодно подождать, я оденусь и открою контору, чтоб вы могли убедиться…

– Не нужно, – отрывисто ответил Даэнир и исчез в черной дымке.

Поверенный сел на кровати и вытер вспотевшее лицо. Белье на кровати придется менять, а матрас сушить. Да кто бы удержался на его месте? Страх какой!

Даэнир покинул дом поверенного и застонал, растирая лицо. Ну как же так?! Позор! Ну почему он не дал Буму пачку чеков на предъявителя? Сунул кошелек с мелочью на проезд, как какой-то попрошайке! Не удивительно, что ей было стыдно возвращаться домой, и она предпочла устроиться на место служанки. Ничего, он ее найдет.

Придется просить прощения. Он готов, потому что действительно виноват. Иглохвост укуси эту принцессу Эллибет, из-за которой он задержался в крепости на лишние пять дней! Он приехал бы в столицу раньше.

19

Я не дошла до двери дома донны Паолы. Сбоку мелькнула какая-то тень, перед моими глазами заплясали веселые голубые искорки, воздух стал твердым, как желе. Я нелепо взмахнула руками, платок с пирожками полетел в сторону, а я начала падать, потому что ноги внезапно подломились и перестали меня держать.

– Она? Не сильно ты ее шарахнул? – Спросил круг из искорок.

Я засмеялась и сунула в них палец. Кто-то выругался. А палец попал во что-то мягкое.

– Очухается. Сама виновата! Надо было идти танцевать, там и карета была за углом, – сварливо отозвалось второе облачко искорок.

– Да она тощая, нормально донесем, – голоса отдалились и превратились в ровный убаюкивающий шум волн.

Пробуждение выдалось не очень. Голова болела так, будто по ней били кирпичами изнутри, между глазами катались ежи, горло раздирало от сухости, язык прилип к небу. Кое-как разлепив опухшие веки пальцами, обнаружила, что лежу в обшарпанной каморке самого казенного вида, на продавленном диване, под сомнительной чистоты пледом. Одетая в свое синее платье. Туфли только поставлены возле дивана.

Со стоном я повернулась на бок и попыталась подняться. Руки дрожали. Да что со мной такое? После нескольких безуспешных попыток я рухнула на тощую подушку и заплакала.

Дверь со скрипом отворилась, вошел начальник полицейского участка дон Горо. Он что-то нес, закрытое салфеткой.

Я так удивилась, что забыла поздороваться. Помотала головой. Сказать ничего не смогла, горло свело спазмом.

– Ну-ну, не дергайся. – Дон Горо поставил свою ношу на табуретку. – Тебе лежать надо после магического удара. Микстуру прими.

Да я бы из лужи напилась, не то, что какая-то мутно-зеленая микстура!

Дон Горо ловко поднял мне голову, положил салфетку на грудь и прижал край стакана к губам. Я вылакала все, не морщась, хотя микстура была горькая. Но это я поняла уже, когда стакан опустел. А еще нет?

– Лекарь сказал, через минут десять полегчает. Полежи пока.

Я смирно лежала. Ну что же, приходится признать очевидное, я в участке. Но не в камере. Наверное, это комната отдыха для дежурных.

Ежи прекратили колоться иголками, угловатые кирпичи сменились на что-то более мягкое. А потом до моих ноздрей донесся запах кофе. Кофе! Сама не поняла, как сунула ноги в туфли и побрела на чудесный запах.

– Ага, ожила немножко, – с удовлетворением сказал дон Горо, колдующий над туркой. – С корицей?

– С корицей, кардамоном и горошинкой перца! – выпалила я, облизываясь.

– Донья спутала участок с кофейней? – фыркнул дон Горо. – Есть только мускатный орех и имбирь.

– Простите, – меня повело, я ухватилась за дверь.

Дон Горо быстренько подвел меня к стулу и усадил. И успел спасти кофе. Божественный напиток наполнил две глиняные пузатенькие кружки и на несколько минут наступила тишина.

Я наконец-то пришла в себя.

– Итак, донья Нейл, что вы помните последнее?

– Искорки. Голубенькие. Они сказали, что я тощая и донесут, не переломятся. Что-то такое.

– А до того?

– Мы возвращались с Тюльпанной площади со студентами академии. Они меня проводили, я открыла калитку и пошла к дому.

– Что за студенты? Вы их хорошо знаете?

– Ирму Эль Тиман и Солейн Эль Фада знаю пару недель. С ребятами они меня вчера познакомили. Лео, Фил, Реми, фамилий не знаю, но они все учатся на первом курсе. Ирма и Салли в одной группе, они бытовички. Приставка «Эль» означает бытовую магию.

– Вряд ли первокурсники могли приложить вас боевым оглушающим заклинанием девятого ранга. Десятый погрузил бы вас в кому, а одиннадцатый мог вызвать смерть.

Я тяжело вздохнула.

– Да зачем им?

– Вот и я думаю, зачем и кому вы понадобились.

Дон Горо сказал, что патруль наткнулся на двоих мужчин, несущих девушку, завернутую в плащ. Сначала они думали, что злодеи несут труп. Попытались задержать. Не вышло. Боевые артефакты разметали патруль по переулку, как кегли. Злодеи скрылись, бросив свою ношу.

– Полицейские живы?

– Двое с переломами в госпитале, но живы все.

– Слава богам! – я выдохнула с облегчением.

– Наименее пострадавший полицейский размотал плащ и опознал вас, как местную жительницу. Так кому вы могли понадобиться?

– Честное слово, не знаю! Что с меня взять-то? – Я искренне была удивлена. –На танцах один тип вчера клеился, и все.

Дон Горо потребовал описать приметы. Приметы я описала, а ощущения нет. Полицейский скептически прищурился.

– Неудачливый поклонник пытался вас убедить в своей неотразимости с помощью серьезного боевого заклинания?

– Он сказал что-то вроде «сама виновата, не отказалась бы, так за углом карета». Сердился.

– Когда вы это слышали?

– Когда падала. Мне показалось, я долго-долго падала, как муха в меду.

– Хм. Человек под «Молотом» мгновенно теряет сознание.

Я развела руками.

Мы выпили еще кофе, записали мои показания, я прочитала и расписалась под каждым листом.

Двое хмурых полицейских проводили меня до дома. Пирожки так и лежали у порога, завязанные в платок. Я им обрадовалась, как родным. Будет, чем позавтракать! Полицейский лекарь сказал, что после магического удара надо хорошо кушать, хлеб с сыром и яблоко не пойдут. Надо обязательно жирное, масленое и жареное. Жир лучше всего впитывает отголоски чужой магии.

Донна Паола открыла дверь и испуганно охнула. Жиличка вернулась, едва стоя на ногах, да еще и с полицией.

– Дженни, что ты натворила? – охнула моя хозяйка.

– На донью напали злоумышленники. Лекарь рекомендовал ей сегодня полежать. – Отрапортовал полицейский. – Ведется следствие, о происшествии просим не болтать.

Ага, не болтать! Только по секрету, самым надежным людям. В обеду вся Почтовая знала, что меня пытались украсть в бордель. Пострадало пять полицейских, бордель разгромили, меня спасли. Правда, не понятно, успели меня повалять под клиентами или нет.

После таких разговоров нос на улицу было высунуть страшно, и оставшиеся два дня праздников я провела дома.

Утром третьего дня пошла на работу.

– Явилась, звезда! – встретила меня донна Марика. – Да кому надо тебя похищать! Ни кожи, ни рожи!

– Доброе утро, – ровно ответила я направилась в сортировочную.

Принцесса сердито смотрела на сотника. Казнить бы его за невыполнение приказа. Но это в Катабии у нее тысячи слуг, спешащих выполнить любой ее приказ, а тут приходится дорожить даже таким мусором. Впрочем, отец считал его одним из лучших. Шинъяр не глуп. И он прав. Одно дело выследить человека, и совсем другое – незаметно похитить. Они действительно слишком приметные. Даже если переоденутся, все равно приметные, а оставлять следы нельзя.

– Вы нашли не тех людей! – заявила принцесса.

– Мне указали на него, как на лучшего наемника, госпожа. Он почти справился. Все сорвалось из-за патруля. Караулы были усилены, вся полиция на ногах из-за праздников, все снабжены защитными и боевыми амулетами. Лучше дождаться конца праздников и повторить попытку при отъезде.

Дурак! Ни о каком отъезде речи быть не может, она останется тут, и в качестве законной жены. Но та, другая, должна исчезнуть.

– Вы ее сами видели? – жадно спросила принцесса.

– Лично нет. По докладу соглядатая, это худая, невысокая, светловолосая девушка самой непритязательной внешности. Таких тысячи.

– Уродина! – удовлетворенно кивнула принцесса. И тут же раздосадованно прикусила нижнюю губу. Как он мог выбрать такое? При полном цветнике придворных дам, готовых на все?

Принцесса не учитывала, что чувствительные к магии люди запросто падали в обморок, когда Даэнир отпускал контроль. Ей объяснили про сущность темного потока принца, но принцесса не сочла это важным. Титул важен. Трон важен. Власть и богатство. А мурашки, ощущение холода и потусторонние голоса оставьте слабонервным дамочкам! Чушь какая! Никакие прикосновения призрачных холодных пальцев не заставят ее отказаться от своей цели!

В Кэллавейне ей нравилось. Тут не приходилось днем запираться в глубине дворца, чтоб избавиться от удушающего жара. Тут солнце ласково грело, а не сжигало, и люди на носили длинные плотные одеяния, не оставляющие ни кусочка открытой кожи. Тут можно было обнажать плечи и грудь, ходить с открытым лицом и даже укорачивать юбки до середины икры. Отец бы казнил за такое бесстыдство. А принцесса Ульрика (корова, между прочим) надевает такое, когда играет в волан с фрейлинами.

Принцесса фыркнула. Прыгать, как коза! Нет, это недостойно статуса принцессы. Впрочем, она была приветливой и дружелюбной, привезла подарки и старалась не показывать характер. Приняли ее хорошо. Покои конечно, оказались тесноваты, всего семь комнат, но когда она сошлет Ульрику с младшим принцем, она займет их комнаты в семейном крыле. Хотя принца лучше казнить. На троне будут сидеть ее дети, а не Ламберта.

Ульрику можно отправить в монастырь. Эллибет искренне восхищалась, узнав о монастырях. Как удобно! Султан надоевших жен и наложниц ссылает в Старый дворец, где вынужден их содержать до самой смерти. А тут заведение тюремного типа, откуда нет выхода, обеты скромности и нестяжания, скудная пища, труд и молитвы. Надо написать отцу о полезном учреждении.

Бал в ее честь Эллибет тоже понравился. Впрочем, она сама решила, что бал дается в ее честь, просто никто ее не разубеждал. Служанкам не хотелось повторить судьбу Рии. Поздравить принца Ламберта приехало много коронованных гостей, принц Роэн из Фалирии, королевская чета из Чапилии с детьми, еще приехала принцесса Валечиа, высокая пепельная блондинка с резкими движениями. Ее отец, не дождавшись наследника, стал воспитывать дочь, как принца. Поговаривали, что принцесса Стефания владеет оружием и помогает отцу в управлении страной.

Глупость несусветная! Эллибет посмотрелась в зеркало. Сражения и труд – это для мужчин. А умная женщина правит мужчиной. Она должна быть красивой, неотразимой, желанной и притягательной. Тогда мужчина открывает слух к ее словам и свое сердце для ее желаний.

Принц Даэнир будет принадлежать ей.

О своей неудаче Эллибет предпочитала не вспоминать. Это все Рия была виновата! Во дворце будет намного проще, принц непременно будет посещать дворцовые увеселения, прогулки, пикники, балы и концерты, у нее будет намного больше времени, чтоб обольстить его.

– Ты еще здесь? – Эллибет посмотрела на стоящего на одном колене Шинъяра. – Убирайся! И повтори попытку сегодня же! Я хочу видеть эту тварь в цепях! Сама всажу клинок в ее сердце!

– Как прикажет ваше высочество, – поклонился Шинъяр.

Выйдя из покоев, Шинъяр с досадой стукнул кулаком по стене. Что же делать? Найти укромное место в чужой столице, оборудованное для содержания пленников и допроса нелегко. Не во дворец же ее тащить?

Да еще незаметно похитить девушку, вся вина которой состоит в том, что она вышла замуж. Шпионов в столице хватает, но в том-то и дело, что они изображают из себя законопослушных и порядочных людей, к ним соваться бессмысленно.

Он сам посмотрит на нее, решил Шинъяр.

Сходит и посмотрит. И если это глупая жеманная кукла, сам убьет ее, быстро и безболезненно. Это будет гуманнее, чем тащить ее к пылающей гневом принцессе. Сияющий зачтет ему доброту и милосердие в иной жизни.

Интересно, она хотя бы понимает, в центре каких страстей оказалась?

20

День был муторным, я обрадовалась, что время подходит к четырем. Схожу, погуляю по набережной, съем пирожок с ливером с лотка донны Тиуны, полегчает.

– Зайди, Эухения, – раздалось из кабинета дон Ливано, когда я шла к раздевалке.

– Да, дон Ливано? Кому-то из стариков надо занести письмо или посылочку?

Не положено без оплаты и штатного почтальона, но все всё понимают.

Начальник кивнул на расшатанный стул. В руках он теребил лист бумаги с гербом.

– Тут циркуляр вышел, – голос его был непривычно надтреснутым, а взгляд уехал в угол.

Я молча ждала продолжения.

– В общем, в учреждениях королевской почты могут работать только сотрудники с минимальным даром не менее пяти единиц, – прочитал он.

– Да, знаю, – кивнула я.

У всех сотрудников были искры дара, даже у донны Марики. Двойка, кажется. Донна Роза, сплетничала, что ее не взяли на обучение из-за мизерных способностей. У самой донны Розы было, кажется, восемь искр, но я никогда не видела, чтоб она пользовалась чем-то, кроме очищающего одежду заклинания. Она не пошла в колледж или академию после начального двухгодичного училища, потому что дальше учат только за деньги. Вот дон Кулас, когда не усердствовал с напитками, спокойно левитировал стопки писем в сортировочную.

– Что ты знаешь?! – вдруг рассердился дон Ливано. – На основании этого циркуляра я обязан тебя уволить!

– Разве это касается технического обслуживающего персонала? – У меня задрожали губы.

– Читай! – Дон Ливано щелчком отправил циркуляр по столешнице ко мне и отвернулся к окну.

«В дополнение к циркуляру по кадрам… ага, прежний пункт расширяется и дополняется следующими положениями… всем штатным сотрудникам предлагается пройти аттестацию, свидетельствующую о наличии магического дара», – прочитала и подняла глаза на начальника.

– Подпись видишь?

Я опустила глаза вниз циркуляра.

– Главный маг почтового управления магистр аэрмоции Себастьян Холли?

– Поняла?

Я криво усмехнулась. Что же тут непонятного? Глава семейства Холли решил меня уничтожить. Превентивно, так сказать.

– И что теперь?

– Я, конечно, напишу докладную записку о кадровом голоде и все такое, почтмейстеры других отделений наверняка тоже будут удивлены таким ужесточением требований к сотрудникам… – дон Ливано махнул рукой. – Только это ничего не изменит. Что мы можем сделать? Циркуляр утвердили в королевской канцелярии, обратного хода не будет. По каждому конкретному служащему будет принимать решение лично старший Холли, и будь уверена, тебя он не утвердит. Я сразу смекнул, что дело плохо, когда ты притащила в отделение этого мальчишку!

По щеке прокатилась слезинка. Я быстро ее смахнула. Я так старалась быть полезной!

– Прости, Эухения. С радостью бы тебя оставил, ты отлично справлялась все это время, и даже в зале… но сама понимаешь, – дон Ливано сгорбился и уткнулся взглядом в стол. – Сдай форму и заходи за расчетом.

Домой я плелась нога за ногу.

Не радовали даже отличные рекомендации и жалованье, к которому дон Ливано выписал выходное пособие, целых четыре далера. Я вспоминала торжествующие глаза донны Марики. Она заявила, что правда всегда восторжествует и распутным девкам нечего делать в приличном учреждении. Дон Кулас, вдруг вспылив, опрокинул свою кружку прямо ей на голову. С крыльца почты я скатилась под душераздирающий визг и крики разгорающегося скандала.

Небо было серым, ветерок пронизывающим, я плотнее запахнулась в шаль. Пальто так и не купила. Скоро совсем похолодает. Надо срочно искать другую работу. Я отлично изучила карту города за это время, смогу работать курьером.

Мимо меня, как по заказу, прошел курьер, плотный мужчина в форменной фуражке, с сумкой через плечо. Я посмотрела ему вслед и снова приуныла. Курьеры, они же всякое ценное переносят, документы важные, даже ценности… девчонку никто не возьмет, и ничего значимого не доверит. У некоторых курьеров даже амулеты штатные имеются, а я их активировать не смогу, если вдруг нападут.

Тем более, скоро зима. А перед ней пару недель дуют резкие ветра с Надиши, выстужая город. Как я бегать буду по улицам, если у меня даже пальто нет?

Толкнула калитку. Не заметила, как до дома дошла.

– Я пришла, донна Паола! – Крикнула в сторону кухни.

– Иди сюда, Дженни, – отозвалась донна Паола.

На чистенькой кухне, против обыкновения, съестным не пахло. Зато сидели донна Алоисия, первая сплетница района и соседка, донна Лабан.

– Добрый день, донны.

Донна Паола тяжело вздохнула.

– Дженни, ты больше у меня жить не будешь, – сказала она. – Мне нужна эта комната. Иди вещи собирай.

Донна Паола, будто ища поддержки, поглядела на соседок.

Я открыла рот. Уже почти вечер, куда же я пойду на ночь глядя? Хотела спросить ее. Но увидела довольные огоньки в глазах донны Алоисии и рот закрыла. Неизвестно, что тут про меня хозяйке наговорили. И про увольнение наверняка уже все знают, донна Марика молчать не станет.

Придется переночевать на станции дилижансов. Или в ночлежке для бедных при храме. Мысль потрать восесь-десять далеров за комнату в гостинице причинила мне физическую боль.

– Хорошо, донна Паола, – кротко ответила я. Хорошо, что вещей у меня один саквояж. В животе бурчало от голода.

Я зашла в ванную комнату, забрать мыло и мочалку, и услышала разговор на кухне.

– Я сразу ее раскусила! – Разглагольствовала донна Лабан. – Как же, в театр ездит! По клиентам она ходила, собой торговала!

– Но ведь она рассказывала, про что пьеса… – попыталась возразить хозяйка. – И на рынок со мной ходила, по дому помогала…

– Велика важность! – фыркнула донна Лабан. – Втиралась в доверие!

– Все видели, как ее полиция вела! – вставила донна Алоисия. – Поди, и приворовывала! Такие девки беспутные, на вид, что цветочек нежный, а нутро гнилое насквозь! Людям глаза не завяжешь, люди все видят!

«Рот бы тебе завязать», – подумала я в сердцах.

Из кухни вдруг послышалось сипение и кашель.

– Ты что, Лисси, подавилась?

Раздались шлепки по жирной спине дородной сплетницы. Так ей и надо.

– Я ушла, донна Паола! – крикнула, выходя с саквояжем на крыльцо.

– Паола, проверь, чтоб не прихватила чего! – спохватилась донна Лабан.

Что ей ответила бывшая хозяйка, я уже не разобрала, потому что толкнула калитку и оказалась на улице. Десять минут шла быстрым шагом, не особенно разбирая дороги. Обида тяжело ворочалась в груди, грозя вылиться слезами. Я подняла лицо к небу, чтоб слезы скатились обратно. Еще не хватало плакать из-за каких-то завистливых дур!

Носа коснулся запах съестного. Я стояла неподалеку от таверны «Дубовый лист». Принимать решения на голодный желудок не стоит, да и поесть следовало бы.

В таверне было чисто и, против ожидания, пусто. Еще не время для буйных завсегдатаев? Я села за маленький столик в углу, поставив саквояж рядом.

– Что донья желает? – по привычке виляя бедрами, подошла подавальщица. – У нас сегодня бараний бок с кашей, похлебка рыбная с перловкой, фулирский маковый пирог. Есть рогалики со сливочным кремом. Пиво, вино, эль.

– Похлебку и кусочек пирога, – решила я. Нечего роскошествовать, неизвестно, когда удастся работу найти.

Похлебка оказалась густой и горячей, ароматной и очень сытной. Хотелось развалиться на лавке, потребовать вина и музыки. Я удивленно моргнула. Что это со мной? Я нахмурилась. Неужели в еду добавили чего-то дурманного? Будь одета побогаче, понятно: стало дурно, унесли наверх, а был там кошелек или нет, поди разберись. А с меня что взять, кроме меня?

За соседним столом уничтожал бараний бок бородач с сальным взглядом. На языке вдруг появился четкий привкус баранины. Я опустила глаза в свою опустевшую миску, пытаясь справиться с хороводом мыслей.

Сосед вытер рот тыльной стороной руки и крикнул музыканту, перебирающему струны лютни в углу на небольшой эстраде:

– Эй, бездельник! Сыграй «Сладкие персики»!

Сосед оглядел меня несколько разочарованным взглядом и уставился на подавальщицу, вывалившую почти на нос ему изобильное содержимое выреза. Ну да, иначе-то посуду со стола не соберешь!

Пятерня хлопнула по пышному заду.

– Что вы, дон, я женщина честная! – Радостно взвизгнула подавальщица.

Радостное ожидание вознаграждения, мускусный запах похоти…

Я быстро выложила на стол десять крейцеров и выскочила на улицу. Ноги понесли меня в сторону Горчичной, а я пыталась утихомирить вихрь в голове. Я точно ощутила эмоции этого лохматого и подавальщицы! Значит… что это значит? Да собственно, ничего! Никому говорить нельзя, но если я смогу определять скрытые желания людей… я наверняка смогу это использовать!

Бум! На меня налетел студент в черной мантии. Не заметила, как дошла уже до колледжа.

– Что за..! Дженни! – Лео выпутался из складок широкой мантии и уставился на меня. – Что ты тут делаешь?

– Гуляю, – с самой лучезарной улыбкой спрятала саквояж за спиной.

– А меня только сейчас из участка отпустили! – возмущенно крикнул Лео, наливаясь краснотой. – Нас весь день допрашивают из-за тебя!

– Извини. – Опустив голову, попыталась пройти мимо него.

– Стой! Да стой ты! – Лео ухватил меня за рукав. – Тебя что, правда пытались похитить?

– Вроде того. Пусти, мне идти надо.

Лео неожиданно внимательно посмотрел на меня, на предательский саквояж...

– Да тебя с хаты поперли! – Заявил он тоном обличителя.

Возразить было нечего, я кивнула.

– И куда ты теперь? В ночлежку? У меня две комнаты, могу одну тебе уступить…

– И что про меня скажут? Что я по рукам пошла?

Лео размышлял несколько секунд, пальцами барабаня себя по нижней губе. Я не хотела мешать его глубоким размышлениям и бочком-бочком стала отходить дальше.

– Стой! Ты же неодаренная! – Вдруг завопил он и подпрыгнул на месте.

– Ну да, – осторожно согласилась я, делая еще шажок.

Лицо Лео вдруг засияло.

– Знаю! Пошли! – Вцепившись в мою руку, он потащил меня куда-то вглубь переулков Горчичной улицы.

Принц Даэнир уронил голову на руки. Бесполезно! Он сегодня весь день кружил в районе Почтовой, пытаясь уловить направление. За ним топал тенью верный Камилло. Проголодавшись, они зашли в таверну, полную всякого сброда.

– Ваше вы… – начал Камилло, умяв свою порцию.

Даэнир рыкнул, не поднимая головы. Есть не хотелось, хотя от мисок пахло очень неплохо.

– Дэн, может, нам зайти в участок?

– Какой участок? – поднял совершенно больные глаза Даэнир.

– Полицейский, – пожал плечами Камилло. – Сдающие комнаты обязаны сообщать о своих жильцах, они налоги платят, может, в книгах и есть что. Если магический поиск не работает, по-простому, глядишь, и выйдет? Без магии тоже как-то людей находят?

Привлечь к поиску полицию? Да над ним вся столица будет потешаться! Тоже маг, найти не может собственную жену! Будь на ней брачный браслет или присутствуй он лично на бракосочетании, все было бы куда проще… но дуракам ведь не объяснишь!

– Я сам зайду! Народ не пугайте! – Камилло решительно толкнул дверь участка.

У калитки дома донны Паолы столкнулись нос к носу сотник Шинъяр, в темном платье зажиточного горожанина, и принц Даэнир.

– А что ты здесь делаешь, Шинъяр? – спросил Камилло, которому надоела немая сцена.

21

Если сотник рассчитывал соврать, что оказался здесь случайно, то моментально признал бессмысленность. Не поверят. Не бывает таких совпадений. Пришел в гости к старухе? Так она в два счета опровергнет его слова.

– Катабская разведка следила за моей женой, – констатировал Даэнир без всякого удивления.

– А что вы хотели? Работа такая, – огрызнулся Шинъяр. – Жена принца не хвост собачий. Досье давно собраны на всю королевскую семью, а она новый элемент мозаики.

– А шел ты ее с днем рождения поздравить? – сунулся Камилло и стукнул по кафтану, где тонко зазвенели кинжалы, прицепленные к подкладу. – Подарки нес?

– Почему с днем рождения? – Обиделся Шинъяр, поправляя полы. – У нее зимой день рождения, через два месяца. Познакомиться шел.

Даэнир и Камилло переглянулись. Они-то бегали, искали! Родню трясли. А надо было просто спросить гостей страны.

Калитка открылась. Из нее вывалились две донны средних лет и весьма плотной конституции. Одна непрерывно кашляла, вторая терла ей спину и уговаривала воспользоваться притиркой на желудях.

– Вы кто такие? – третья донна, провожающая двух первых, даже шаг назад сделала.

– Я муж Эухении. Позвольте пройти, – максимально вежливо сказал принц. – Она дома?

Донна издала невнятное кваканье, схватившись за калитку.

– Муж?! Как же, все трое сразу, и все мужья? – Вдруг завопила донна, предлагавшая желудевую притирку. – Нету ее здесь, это порядочный дом! Ищите вашу шлюху в другом месте!

– Что ты несешь, презренная? Как твой подлый язык повернулся изрыгнуть такую гнусность?! – Шинъяр и так был на взводе, но наглая клевета его возмутила до чрезвычайности. Он знал каждый шаг Эухении за три последних месяца, гадкая тетка безбожно врала!

– Это кто? – Камилло отпихнул дам от калитки. – Где Эухения?

– Соседки мои… Дженни нет, я ее прогнала час назад… – пролепетала донна Паола, едва не теряя сознание.

– Выставила за дело! – Добавила лгунья. – Нам тут не надо гулящих и…

– Не надо! – Вскрикнул Камилло, расчетливо сбивая Шинъяра с ног и закрывая голову руками.

Полыхнуло так, как не каждый фейерверк вспыхнет.

– Как уродливы ваши мысли, так будут уродливы ваши лица! – Припечатал Даэнир и перевел горящий пламенем взгляд на дом. – Сколько правды в словах, только и стоять этой хижине!

Со страшным скрежетом вдруг внутрь провалилась крыша.

– Нет! Нет! – завизжала донна Паола. – Мой дом! Люди не говорят зря! Но я же не могла идти против подруг!

– Которые завидовали хорошей жиличке, да?

– Мой дом! Мое дело, кого пускать!

Балки с грустным хрустом надломились. Со звоном выпало оконное стекло.

Донны, до этого момента стоявшие в оцепенении, собрались дружно кинуться на злодеев, но взглянули друг на друга и до неба взлетел истошный вопль.

Донна Алоисия тыкала пальцем в бугристую рожу на месте привычного лица соседки и орала. Донна Лабана повторяла ее позу, как в зеркале, только вопила на несколько тонов выше и пронзительнее. Язвы, рубцы, кратеры, трескающаяся багровая корка на месте ранее гладких щек заставили бы орать кого угодно.

– Крак, – сказал дом и сложился, взметнув облако пыли.

Донна Паола упала в обморок.

За углом залился трелью полицейский свисток.

Стихийный выплеск, так и записали в протоколе в участке.

Копия будет направлена в Совет магов, а так господа могут быть совершенно свободны. Нет-нет, никаких задержаний, им не надо, чтоб участок разрушился. Он и так на честном слове держится. Доброго здоровьичка, господа маги.

Выперший в темноту ночи последнего нарушителя дежурный снял темно- синее кепи с белой окантовкой, вытер лоб и сотворил обережный знак.

– Уф-ф!

– Ушли? – высунулся стажер из караулки, где честно просидел под столом весь визит магов. Кто их разберет, один там маг или все трое? Страшно!

– Этот-то, черный, муж нашей почтовички Дженни. Приехал на побывку и вот…

– Да ты что? Как ее угораздило? – Поразился стажер.

– Вот то-то! Как начали эти чувырлы ее полоскать, так и вспылил. Теперь ни один целитель не снимет, – с изрядной долей злорадства сказал дежурный. В кои-то веки сплетницы получили по заслугам.

Рыдающих и бьющихся в истерике баб увезли в храмовый госпиталь. Наведенное проклятие, визуальное, великолепно проявленное! С известным стимулом, запускающим физическую реакцию кожи! Главный целитель чуть не затанцевал от радости: будет, что студентам показать!

Вылечить? Да-да, конечно, непременно вылечим! Как только найдем проклятийника такой же силы, так сразу.

– И что теперь делать? – спросил стажер.

Он уже задумался, правильно ли он решил в полицию идти. Может, как отец, лошадьми торговать? Все спокойнее как-то.

– Да что тут сделаешь? – Пожал плечами дежурный. – Несчастный случай. Передам по команде, да и все. Выплеск магии дело неподсудное. Да и повод законный. Я бы тоже в морду дал, если бы про мою жену такое брякнули.

Спать я ложилась в узкой комнате, напоминающей пенал. Но здесь было все необходимое. Шкаф, комод с зеркалом, кровать, стул. Кровать была покрыта лоскутным покрывалом, белье пахло лавандой. На полу лежали домотканые полосатые дорожки.

За узенькой дверкой был душ с поддоном, умывальник и ночной горшок странной формы, привинченный к полу. Ватерклозет. Но я знала, как им пользоваться, в доме дяди был один такой, с магическим водяным сливом. Барон Сандлер неизменно предлагал гостям посетить комнату раздумий, чтоб похвастаться дорогим артефактом. Так-то вся семья и слуги бегали на задний двор, в дощатый домик с дырками в полу.

Лео довольно долго пришлось стучать в двери аккуратного особняка. Того самого, с горгульями на крыше. Ему открыл высокий мужчина в заляпанной, прожженной мантии. Разразившись ругательствами, он напустился на Лео, мешающего ему проводить эксперименты.

– И не рассчитывай на зачет, лодырь! – выпалил он напоследок и намеревался уже захлопнуть дверь, когда Лео схватил меня за руку и завопил:

– Магистр Ямбир, вы же жаловались, что от магии помехи, а вот неодаренная девушка, она очень хочет стать вашей помощницей! Мечтает!

– Да? – Изумился профессор, а следом за ним и я. Мы оба с одинаковым недоверием посмотрели на сияющего Лео.

– Наводить чистоту и порядок умеешь?

Я пожала плечами. Не люблю я это. Проще ничего не разбрасывать, чем потом часами прибираться. Бытовикам проще, щелкнул пальцами и чисто.

– Стирать-готовить?

– Простите, Лео ошибся. Мне место служанки не нужно, – я повернулась, чтоб спуститься с крыльца. Хорошо бы еще пинка Лео дать. Идиот.

– Стоять! – меня ухватили за плечо и потащили в дом.

Дверь захлопнулась.

Я недружелюбно уставилась на профессора, выразительно потирая плечо.

– Мне нужно прибираться в лаборатории! Все ставить и раскладывать по местам, готовить растворы, мыть лабораторную посуду, и артефактом стирать рабочие мантии! Помогать, когда я провожу исследования! Ты действительно пустышка?

Я закатила глаза.

– За последний месяц меня проверяли трижды. В школе, живой маг и падре Лорио в полиции.

– Я знаю падре Лорио. Ты совершила серьезное преступление? – Изумился магистр.

– Нет, на меня донесла коллега, что я нелегальнй маг. – Я хмуро уставилась в черно-белые плитки пола.

– Любопытно! Стой смирно, – я хотела повернуться, но магистр придержал меня за рукав. Он обошел меня по кругу, делая пассы и бормоча. – Стихийников развелось, как саранчи, а мне это совсем, ну совсем не нужно! Ты не стихийница, маноядро слабооформленное, рыхлое, размером с мелкую виноградину. Сама занималась? Сколько лет?

– Мечтала освоить хотя бы бытовые заклинания, – буркнула я, краснея. – Три месяца занималась.

– Похвальное упорство и отличный результат! Упорства не хватает половине моих студентов. Мне твои занятия не помешают, ты сейчас совершенно нейтральна. Можешь дальше упражняться и даже пользоваться моей библиотекой. Книги не портить! Из дома не выносить!

– Да что вы, профессор! Как можно? А оплата какая?

– Оплата? – магистр почесал в затылке. – Десять далеров в неделю. Жить только здесь, чтоб ты в любое время была у меня под рукой. Питаться тоже будешь здесь, приходящая кухарка отлично готовит и знает мои вкусы.

Я едва не подпрыгнула от радости. Целых десять далеров! Питание и проживание! Это считай, все восемнадцать-двадцать! Какая удача!

– Вот иглохвост! – профессор огорченно на меня посмотрел. – Ты же мою переписку не сможешь разбирать. Там много зарубежной корреспонденции.

– Я свободно понимаю по-фулирски и по-чапильски. По-катабски со словарем.

– Правда?

– Вы магистр Рамбальд Ямбир, проживаете на Горчичной, угол Песчаной, дом восемнадцать дробь два, – улыбнулась я. Теперь я вспомнила этого адресата. Ему действительно приходила прорва писем на самых разных языках. – Вашу почту из десятого отделения забирал по доверенности такой полноватый парень, Ной Рассел.

– Верно! – Обрадовался профессор. – Только Ной закончил обучение и уехал по распределению в Аруа-Дава, и я уже целых два месяца мучаюсь без помощника!

– Я знаю, где почта, как раз там и работала. Многие ваши письма проходили через мои руки. Меня сегодня уволили из-за отсутствия магии.

Так все и решилось.

Мы тут же заключили договор, и спать я ложилась уже в должности ассистента магистра Ямбира. Мне полагался один выходной в месяц, а выполнять поручения вне дома следовало в первой половине дня, когда он гоняет нерадивых студентов в академии. После обеда я должна выполнять его задания в лаборатории, которая занимала весь подвал. Магистр обещал показать все завтра и научить обращаться с ценными и хрупкими приборами.

Настоящее прекрасно, а будущее еще прекраснее! Профессор точно не будет ругаться, если я буду задавать ему вопросы по магии. А если и будет, то я все равно буду их задавать. Фактически, я заполучила личного учителя магии! Очень удачно вышло, я теперь должница Лео.

А нейтральность, которой так обрадовался магистр, это неопределенность магии. Пока ядро в стадии формирования, не ясно, какой поток закрутится. У сильных магов крутится с рождения, и к десяти годам четко видно, какой поток превалирует. Дети обычно занимаются тем, что удается проще, поэтому второй поток, как правило, глохнет. Я начала заниматься совсем недавно, будучи уже взрослой, поэтому у меня все уравновешено и очень зыбко. Не ясно, что из меня получится, и получится ли вообще, но пока с равной вероятностью я могу быть как черной, так и светлой магичкой. Лет через пятьдесят непрерывных занятий. И моя равновесность как раз и нужна профессору.

Он был искренне рад, что отыскал такое чудо, как я. У студентов, рвущихся ему в помощники, уже сформирована выраженная направленность, которая негативно влияет на результаты его бесценных экспериментов. Моя фамилия будет даже напечатана в конце его трудов, маленькими буквами, как человека, приложившего руку к работе величайшего гения современности.

Да, именно так. Профессор считал себя гением, ну а я не собиралась спорить. За десять далеров в неделю пусть хоть Императором Вселенной себя называет.

И разумеется, я не думала ни о каком муже. У меня наклевывается интереснейшая работа в королевстве, при чем тут вообще муж?

Кстати, профессор совершенно не отреагировал на мое робкое заявление, что я замужем, но то, что я девушка, его привело в восторг. Оказывается, даже такая пикантная деталь может сказываться на результатах опытов.

Не зря же среди магов всех направлений всегда ценились девственницы и многие ритуалы завязаны на первом интимной опыте, вплоть до ритуального изнасилования. Правда, увлекшийся магистр тут же закашлялся, покраснел, сказал, что это было давно и проводилось черными магами, сейчас такое не практикуется, а если кому-то очень надо, всегда можно купить… Тут магистр смутился окончательно.

Но вообще, даже температура рук помощницы имеет значение, пол тоже немаловажен, потому что энергетика мужчин и женщин весьма различается.

Я хихикнула и повернулась на бок, чувствуя, как погружаюсь в сон.

В доме царила темнота. Слегка поскрипывали деревянные панели, умиротворяюще тикали часы, ветка дерева слегка царапала переплет окна.

22

Эллибет сидела перед зеркалом. Видела в нем то же, что и всегда. Лебединую шею, идеальный овал лица, яркие зеленые глаза, высокие скулы, розовые губы. Над волосами трудилась дворцовая мастерица, из ее свиты ни одна косорукая бездельница не умела создавать модные высокие прически. Лепетали что-то про Тобахон… погорячилась она тогда, да что теперь поделаешь? Приходится терпеть эту дуру с деревянными руками.

– Говорят, старший принц представит наконец-то ко двору свою жену, – щебетала мастерица. – Он тайно женился, это так романтично!

– Его высочество во дворце? – насторожилась принцесса.

– Слухи ходят. Лично я его никогда не видела, ему ведь не нужны изысканные прически, – позволила себе шутку мастерица.

Десятая шпилька с ювелирной головкой царапнула кожу.

– Осторожней!

– Говорят, он безумно ее любит. Его жена беленькая и го…

– Заткнись! – прошипела Эллибет. – Его жена брюнетка с зелеными глазами!

Мастерица глупо хлопнула глазами.

– Ваше высочество? Чем я прогневала вас?

– Работай молча! – Приказала Эллибет. Жаль, что здесь слуг казнить не принято.

– Простите, ваше высочество, – обиженно буркнула мастерица, принимаясь укладывать локон изящной волной, как бы случайно выпавший и игриво касающийся точеного плечика.

В дверь проскользнула служанка. Увидела напряженный взгляд принцессы в зеркале и слегка кивнула. Отлично, Шинъяр вернулся. С новостями. Принцесса слегка расслабилась и даже пожаловала говорливой дуре золотой цехин. Дура низко поклонилась, но смотрела недовольно. Впрочем, кого волнует ее настроение?

– Говори, Шинъяр! – принцесса развернулась к сотнику, едва хлопнула дверь.

– Вы великолепны, ваше высочество, – склонился слуга.

– Ну?

– Я намеревался привести девушку во дворец, но столкнулся с принцем Даэниром. Прямо у калитки дома.

– Ты опоздал? – Эллибет вскочила. Принц навещал свою девку в городе? Когда бесконечно очаровательная принцесса его ждет во дворце?

– Мы все опоздали. Девушка покинула дом. Мы с ней не увиделись, – кивнул Шинъяр.

– Ищи ее, Шинъяр, ищи! Если она войдет в Тронный зал под руку с моим Дэни, я прикажу отрубить тебе голову! – топнула ножкой Эллибет. – Нет, руки и ноги! И выбросить в сточную канаву!

– Как прикажет ваше высочество. Мы все в вашей власти.

– Помни об этом, Шинъяр!

«Создали же боги такую совершенную оболочку и такую жестокую, пустую душу вложили в нее», – подумал Шинъяр. Но своими мыслями он с окружающими не делился.

Вскипевшие на Почтовой слухи меня не затронули. Просто потому, что провизию на рынке закупала молчаливая кухарка.

Меня магистр Ямбир послал в Механическую слободу, где я и провела все утро, закупая какие-то мелкие детальки, кристаллы, минералы и порошки. Строго по списку магистра. У меня получилась кожаная сумка через плечо, не слишком плотно набитая, а потратила я чуть ли не сорок далеров. Видимо, магистр неплохо обеспечен и жалованье у преподавателей академии не меньше офицерского в армии.

На обратном пути забежала на почту.

– О, Дженни! – Обрадовалась мне донна Роза, улыбнувшись в окошечко.

– Привет! Почту магистра Ямбира теперь буду забирать я, – просунула доверенность. – Он взял меня ассистенткой.

– Вот как? Дженни, это же просто отлично! Но говорят, он весьма суров!

Я пожала плечами. Трудно быть суровым через газету, а именно ее магистр читал за завтраком. Овсянка на молоке, белая булка, масло и мед, ломтики ветчины и сыра… это роскошь, а не суровость!

– А донну Марику уволили, – прошептала Роза, отдавая пачку писем. – По циркуляру требуется пять единиц, вот дон Ливано и выставил ее! Дар недостаточный!

– Какая утрата для отделения! – злорадно ответила я. Так ей и надо! Добилась своего, гадина.

– Нам будет ее не хватать, – донна Роза сделала вид, что утирает слезинку. Мы обе весело зафыркали.

В доме магистра убиралась немолодая горничная, она приветствовала меня небрежным кивком. Что же, магистр не любит разговорчивой прислуги, его право.

Я отнесла пакеты, мешочки и коробочки в приемную перед кабинетом профессора, на специальный стол, он его показал утром. Там было оборудовано и рабочее место для ассистента: высокая и широкая конторка, с запирающимся на ключ средним отделением, табурет, стеллаж со справочниками. Между окнами пристроился комод с очень маленькими ящичками. Внутри были исписанные карточки.

Посмотрела на часы. До обеда еще часа полтора. Интересно, а детальки тоже имеют разницу в температуре?

Оказалось, имеют! Пружинки были тепленькие, шестеренки как будто колючие, а кристаллы холодили руку.

Явившийся после занятий профессор прошествовал в гардеробную, где сменил преподавательскую мантию с гербом и шитым серебром воротником на домашнюю бархатную тужурку[1] и мягкие брюки из серой шерсти.

– Я жутко голоден! – С этими словами он направился в столовую, где горничная уже накрыла на две персоны. – Эухения!

– Профессор, зовите меня Дженни, так короче.

– Ты принесла почту?

– Да, конечно, профессор. Все на столе.

До конца обеда мы больше не обменялись ни одним словом. Сервиз на столе был из тонкого фулирского фарфора с синими цветами, зато сам обед был достаточно скромным: овощной суп, рис, тушеное мясо с черносливом. Но у баронессы Сандлер основу рациона составляли вареная морковь и кабачки, так что мне все понравилось.

– Я прочитаю письма, а ты жди в приемной, если понадобится ответить, я тебе продиктую, что написать.

– Хорошо, профессор.

Отчего бы не посидеть? Там на подоконнике лежали какие-то журналы, полистаю. На всякий случай я приготовила блокнот для записей и два остро очиненных карандаша. Протерла конторку и стеллаж от пыли, подлила чернил в чеканную бронзовую чернильницу, выровняла стопки бумаги. Дорогой, гладкой, с эмблемой академии и личным знаком магистра. Была бумага и попроще, просто белая, была сероватая и тонкая для записок, и даже светло-зеленая.

Профессор действительно скоро меня позвал и продиктовал четыре письма, причем одно приказал написать по-чапильски. Принести ему на проверку и подпись. Я быстро поняла, почему переписку целиком ведет ассистент. Почерк у профессора был хуже, чем огнеройка когтями нацарапает.

– Я доволен, – сказал магистр, внимательно прочитав письма. – Хороший почерк и ошибок нет. Перепишешь и завтра отправишь.

Я польщенно улыбнулась. Затем мы спустились в лабораторию, профессор стал показывать и рассказывать, где что стоит, как должно быть расположено. Я старалась не пропустить на слова из его пояснений. Четыре разные комнаты, отделанные экранирующим магию камнем, две кладовые, прачечная, моечная, сушилка и даже крохотная кухонька, чтоб сварить кофе в перерыве.

– Вот каталог инструментария, – вытащил магистр Ямбир довольно толстую книгу. – Выучишь в ближайшее время, чтоб быстро подать то, что я попрошу.

– Так много? – Пискнула я, принимая каталог.

– А как ты хотела? – хмыкнул он. – Там на стене висят и в лотках сушатся самые востребованные, вот их выучи в первую очередь.

Вся стена лаборатории была увешана ровными рядами разных щипцов и пинцетов, рукоятками с режущими колесиками, какими-то хваталками, держалками и ковырялками с острыми или закругленными концами. Все это хищно блестело синеватой сталью и наводило нехорошие ассоциации с отлично оборудованной пыточной.

Я не нашла только две железки, в чем и призналась через два часа.

– Это крейцмейсель, а это лопатка для бусин, – буркнул профессор, не отрываясь от горелки, над ней в колбе варилось что-то невероятно вонючее.

Я прижала каталог к груди. Ничего, не глупее других. Через неделю буду знать все назубок. Названия, из чего сделано и для чего используется.

– Ламберт, твой брат игнорирует наше общество? – принцесса Ульрика перегнулась через подлокотник к мужу. Два трона стояли близко, а все же не рядом.

Явление старшего принца всколыхнуло двор, Ульрика не была исключением, ее глодало любопытство. У нее есть деверь? На кончике языка дрожал миллион вопросов.

– Он с отцом разговаривает, имей терпение, дорогая, – принц мимоходом погладил жену по лайковой перчатке, поверх которой был застегнут браслет с сапфирами. Ульрика вспыхнула от удовольствия. С мужем ей повезло. Ламберт красивый, веселый, легкий. А мог бы попасться толстый, старый, плешивый, с тяжелым нравом и внуками старше нее! Она была всего лишь дочкой герцога, ее мнения бы никто не спросил. Какое счастье, что тогда король решил не искать невесту в других королевствах!

– Да и не любит Дэн балы, у него… аура неподходящая.

Какая радость от бала, если приглашенную даму от отвращения передергивает? И никакие светские навыки не могут сгладить неприязнь? Не любят черных магов. Ульрика заранее переживала, что не сможет искренне улыбнуться деверю. Его же трона лишили, он наверное, их ненавидит?

Принцесса перевела взгляд на танцующих. Легкая тень надвинулась на ее чело. Эллибет привлекала внимание всего зала, не было мужчины, который не обернулся бы ей вслед. Ульрика была полновата после двух родов, и ниже ростом катабской принцессы, и лицо у нее круглое. Ульрика было втянула щеки, чтоб лицо казалось уже, но у нее безумно заболели челюсти.

– Ваше высочество, вам не стоит опасаться, – статская дама стояла слева и чуть позади трона. – Эллибет нацелилась на Даэнира.

Ульрика посмотрела на мужа. Искристый, светящийся, притягательный! Как можно предпочесть ему мрачного нелюдима Даэнира? Нет, пока Эллибет во дворце, Ульрика ни на минуту не выпустит мужа из внимания. А Даэнир сам справится, черный маг он или хвост кошачий?

Эллибет танцевала, принимала комплименты, сохраняя безупречную улыбку, но в груди катабской принцессы разливался холод. Не нужны ей эти раззолоченные петухи! Ей власть нужна!

Повторялась история крепости Луангва.

Даэнир ускользал от нее, его просто невозможно было поймать! В шесть утра он уже на плацу с гвардейцами, в семь у отца, в восемь в конюшне, в девять в храме, в десять обсуждает с магами актуальные магические проблемы, в одиннадцать звенит клинками с братом в оружейной, а на завтраке в полдень присутствует куча королевских родственников и придворных, со своего места Эллибет даже видит его плохо. И зачем рядом с ней посадили этого фулирского обжору Руэна? Мало того, что жрет в три горла, так он еще и ухитряется разговаривать с набитым ртом! В чувствах признаваться! Между перепелками в меду и паштетом с фисташками!

Эллибет надеялась на прогулке взять реванш, но на прогулку вышел король, принц Ламберт со своей клушей, вывалились все придворные, а Даэнир не явился! Да как он смеет избегать прогулок?!

– Прекрасная погода, не правда ли? – принцесса Валечиа Стефания поравнялась с Эллибет. – Вы любите гулять в саду?

– Обожаю, – сквозь зубы ответила Эллибет. Да что ей, на аудиенцию к Даэниру записываться, что ли? Ну невозможно больше терпеть подобное пренебрежение! Она надеялась, что Шинъяр быстро найдет наглую тварь, осмелившуюся посягнуть на ее будущего мужа. Но сотник беспомощно разводил руками, а принцесса выходила из себя.

Откуда ей было знать, что Камилло после участка потащил злого черного мага и не менее злого сотника сопредельной державы в бордель, где они и провели всю ночь? Камилло рассудил, что варианты, когда командир на месте испепелит сотника или сотник полезет с саблей на Даэнира, его не устраивают. А пар мужикам спустить надо!

Заведение было первоклассное! Одно из лучших в городе. Тут можно было потанцевать и музыку послушать в музыкальном салоне, живые картины посмотреть, в карты поиграть, выпить вина и отменно поужинать, но Камилло уверенно тащил мужиков дальше.

Банное отделение! Души, ванны, парная, массаж, притирания, стрижка-брижка, персонал в прозрачных хитонах до середины бедра. Бассейн с минеральной водой, где резвятся обнаженные русалки на любой вкус.

И кто бы устоял?

Мадам принца узнала, хоть вида не подала, кратко посовещалась с помощницей и пригласила самых толстокожих и хладнокровных сотрудниц, чтоб не шарахались и морды не кривили.

Сотрудницы переглянулись и пожали плечами: они и не такое видели и выделывали. Принц ведь, не мусорщик какой, и извращений за ним отродясь никаких не водилось. Такие вещи в борделях знают точно, работа такая.

А холод и призрачный шепот… это для слабонервных. У них таких в заведении нет! Они девушки трудящиеся, они деньги зарабатывают. Хоть черный маг, хоть серо-буро-малиновый в крапинку!

К утру враждовать и ссориться сил ни у кого не было. Отоспаться бы!

[1] Тужурка – от фр.toujours — «всегда», «постоянно». Мужская верхняя одежда, разновидность двубортного повседневного пиджака. Часть студенческой униформы и форменная офицерская куртка на флоте.

23

Он – ничтожество. Червяк ползучий. Даэнир предавался самоуничижению в своих покоях, едва тяжелый сон оставил его.

Похмелье сродни проклятью, оно и на черных магов действует. Мало того, что он… нет, это не он, это тело и физиология. Не считается. Ведь не считается же?

Еще и жена снова сбежала! Кто ее предупредил? Почему сбежала? Он поговорить шел, выяснить все неясные моменты. А Шинъяр тут при чем? Как он там оказался? Кажется, они вчера вдвоем одну шлюху одновременно уестествляли. Ох-х, как же голова болит…

– А я вот вам крепкий бульончик с пряностями принес! – Жизнерадостный Камилло внес поднос в спальню

Даэнир отозвался слабым стоном.

– Выпейте, полегчает! – Настаивал оруженосец.

Гад! У него не только устойчивость к темному потоку, так еще и похмелья никогда не было. Свеженький, бодрый.

Пришлось пить. Муть перед глазами рассеялась, после холодного обливания Даэнир почти пришел в норму и решил простить себе вчерашнее. Ну, было. И удовлетворили его по самое… донышко, горлышко, верхушку? Где степень удовлетворенности черных магов? Там же, где бездна его падения? Но хорошо было невероятно. Сладко, остро, стыдно… Бордель хоть цел остался?

– Там Эллибет у дверей крутится, – доверительно шепнул Камилло.

Даэнир не успел даже сказать ничего вразумительного, только замычал возмущенно-негодующе, но верный Камилло понял.

– Господин, она не остановится. Рвется к телу, что твой восьмилап.

– Нельзя, – сглотнул Даэнир. – Скандал будет на весь мир. И я женат! Женат!

Камилло посмотрел скептически. Ага-ага. Женат! Если баба замужем, так это для нее предмет гордости! Она поймала, захомутала, заполучила добычу! И чтоб вот так скрываться? От мужа бегать? От принца? Да что там за жена такая? Может, лучше и не вспоминать о ней? Ну, мало ли ошибок случается по молодости-глупости? Не на всех же жениться надо!

– Господин… если так оно выходит, может вам лучше… свободным стать? Разве жена вас любит?

– Нет, – мрачно ответил Даэнир.

– Приданого вы за ней, сколько бы не получили, так вернуть можно, – неуверенно предположил Камилло. – Не обеднеете, чай.

– Ничего я за ней не получил, – буркнул Даэнир, скрываясь в гардеробной.

Камилло вытаращил глаза и открыл рот. Жениться и приданого не получить? Куда мир катится? Невеста должна быть из приличной и богатой семьи! Деньги к деньгам, возраст и внешность никакого значения не имеют, когда говорят кошельки. А иначе зачем вообще жениться? Ласку и так можно получить, мало ли симпатичных вдовушек и сговорчивых девушек?

– Господин! Коли ошиблись, так много кто ошибается, вон фулирский король седьмой раз женат, прошение напишете, патера найдем не слишком принципиального, разведут… детей ведь нет у вас?

– И я останусь перед Эллибет голый и свободный? – возмутился Даэнир.

– Воля ваша, ваше высочество, негоже девушкой прикрываться! Впутывать в политику!

– Самому стыдно, но уж очень кстати пришлось, – грустно отозвался принц. – Не могу же я бить ее высочество Эллибет, а слов она не понимает.

– Вы, ваше высочество, на Совет сейчас идите. А я схожу, потолкаюсь в том районе. Рожа у меня неприметная, может, что и выясню про нашу пропажу.

Принц горестно вздохнул. Но камзол натянул самый роскошный, белый, с золотым шитьем. Мало ли, что с Ламбертом случится? Дети его маленькие совсем, запасной принц в семье всегда пригодится. Регентом назначат.

Надо вникать в интриги, в хозяйственные связи, в налоги и пошлины. Ну, если не машинкой для подписи быть, а нормальным королем.

Хороший король – хороший управленец. Можно не быть великим воином или опытным законоведом, найдутся и воины, и законники, но хозяйственником – это обязательно. Доход-расход, прибыль, маржа, кредиты, векселя, закупки-продажи, производство, прогрессивный налог, у Даэнира сводило челюсти от скуки. Понимал, разбирался, учили его на совесть, но тошнило принца от цифр. То ли дело восьмилап, берешь заговоренный меч и рубишь лапы. Все просто и понятно.

А Ламберт и вовсе вникать не желал. Вот искусство, литература, музыка, театр, это да, это обессмертит его имя! Фестиваль провести, программу праздника придумать, это к нему. Проект театра начертить, планировку парка сделать, балет сочинить, даже декорации лично намалевать, это пожалуйста, а пшеница, овес, ячмень, сено-фураж, репа, капуста… шутить изволите? Что тут интересного?

Одно радует, на совете Ламберту будет еще тошнее, чем ему. Черный маг посмотрелся в зеркало. Черные волосы волной по плечам, белый камзол, белое кружево рубашки и платка… пошлость какая!

Но отец просил ни черного, ни темного во дворце не надевать. И без того, как приехал, какая-то дамочка загляделась, перепугалась, шарахнулась. На лестнице! Лежит теперь, сломанную ногу лечит. Хоть с магией две недели, а не пять, а все ж таки лежать. А у нее обязанности, она фрейлина.

Во избежание травм у придворных придется носить светлое и яркое. Вот походили бы они по Чародейному лесу в белом! Чистоплюи…

– Тонкогубцы… изогнутый корнцанг с кремальерой… тонкое шило. Дюйм медной проволоки откуси, – требовал магистр, собирающий шаткую конструкцию из проволочек и уголков. – Пот вытри!

Я подала все просимое и промокнула лоб профессора салфеткой, стараясь не задеть лупу, зажатую в глазнице. Одной рукой магистр держал паяльник, второй зажим, а во рту с полдюжины винтиков. Или болтиков, тут я еще не разобралась до конца, в чем разница.

– Там в лотке ошлифованные камни, подавай по одному.

Яшма, сердолик, агат, бирюза, нефрит и белый халцедон заняли свои места в конструкции. Профессор установил последний камень в гнездо и гордо взглянул на меня.

Я состроила восхищенное лицо. Мне не трудно, а магистру приятно. Он тогда хотя бы объяснит, зачем все это нагорожено.

– У многих магов бывают проблемы с контролем. – Магистр выплюнул болты и начал объяснять. – Переутомился, не выспался, поссорился, выпил… Хотя магам пить запрещено! Это сокращает резерв и плотность маны.

– Правда? Но… это же показания к запечатыванию дара!

Магистр погрозил мне пальцем.

– Магов слишком мало, они слишком ценны! Этот прибор стабилизирует магию, нивелируя пики до приемлемого значения. Он их поглощает и рассеивает.

– В «Алхимии сегодня» писали про эликсиры-стабилизаторы. – Журнал я листала, хота поняла от силы глаголы и предлоги, так, пару строк и картинки, уж очень специализированное издание, но заголовки могла прочесть.

– Да, зелья тоже влияют на фон мага. Но зелье нужно грамотно сварить, иметь запас с собой, а они весьма капризны к способу хранения, нужно его вовремя выпить, а если маг без сознания или сражается, это не слишком удобно. Подождите пульсарами пулять, мне зелье надо принять! Так?

Я посмотрела на громоздкую конструкцию. Магистр считает, что таскать с собой гремящий металлический скелет с шестеренками проще?

– Это демонстрационный образец. Для повседневного ношения мы пойдем по пути миниатюризации, поместив стабилизатор в браслет или кулон.

– Размер не имеет значения, важна только суть?

– Именно!

Магистр Ямбир оказался артефактором.

Он мне моментально объяснил, что архимагами и членами Магического Совета становятся не самые талантливые, а самые пробивные, а он больше исследователь, чем преподаватель. Магистр ненавидел занятия, лекции и студентов. Со студентами у него была полная взаимность. Он тянул эту лямку, чтоб проводить свои исследования. Одно дело, никому не известный маг-одиночка, и совсем другое – маг, преподающий в академии. Это статус, это престиж, популярность, это ресурсы на исследования. Поэтому маг даже не претендовал на заведование кафедрой, пусть там разгребает бумажки и составляет учебные планы кто-то другой, ему есть, чем заняться.

К его искреннему огорчению, артефакторика шла обязательным предметом на всех факультетах, бытовом, целительском, зельеварном, у стихийников всех направлений, и ему приходилось проводить занятия пять дней в неделю, читать лекции, а то и по две в день, и заниматься, чем ему нравится, только после обеда и в выходные. Побеспокоивший его после трех часов дня человек приравнивался к плодожоркам и долгоносикам, сжирающим его драгоценное время, подвергался безжалостному изгнанию и анафеме[1].

Я внимала и сочувствовала невыносимо тяжкой нагрузке магистра. Чем я могу помочь? Напросилась на лекции первого курса. Должен же кто-то принести профессору графин с водой, тезисы, наглядные пособия, таблицы развесить? Доску протереть? Конечно, это делают лаборанты, но это же равнодушные, бесчувственные люди, разве они понимают, как надо ухаживать за профессором?

Профессор выслушал все это… и разрешил! Действительно, лаборанты для всех на кафедре, а у него имеется личный ассистент!

Я готова была завизжать от счастья. Пусть я пойму каждое пятое слово, но артефакторика – это же сплошные справочники, расчеты и геометрия тонких потоков. А я обожала считать и чертить в пансионе. Сколько потребуется шелка для обивки комнаты размером шесть на восемь метров, если ширина материи составляет один локоть? Верить тому, что скажет обойщик? Так он жене и дочери выкроит за ваш счет по платью! А шелк дорогой! Его из Катабии привозят.

К тому же первокурсники были самые разные, кто-то посильнее, кто-то послабее, у Салли Эль Фада и вовсе четыре единицы, она пыхтит, потеет, но выполняет же задания! Вдруг и у меня получится? Хоть на самом минимальном уровне?

Профессор показал мне правильную разминку, я ее неукоснительно выполняла, разминала пальцы, пыталась медитировать и визуализировать энергетические потоки, представляя, как фасолинка у меня за грудиной становится теплее и ярче.

В академии на меня внимания никто не обратил. Много тут таких бегает. А вот пропуск в академию и мантия служащего вещь хорошая. Лаборанты мне обрадовались, как родной, все честь по чести объяснили, лишь бы от работы избавиться. Как бы я без пропуска материалы для профессора забирала с кафедры? Книги из хранилища? Реактивы со склада? Бегать пришлось, высунув язык.

В огромный лекционный зал я вошла с волнением и трепетом. Храм науки!

Ирма и Салли просто глаза выпучили, когда меня увидели. А я что? Подмигнула им. Сижу с блокнотом в уголке с умным видом, вопросы запишу, которые надо магистру задать после лекции.

Девчонки переглянулись и сели рядом. Приятнее с подругами сидеть. Да и забылся уже случай с моим похищением, на меня никто не обижался. Ведь и я могу друзей выручить: дать им прошлогодние вопросы к зачету. Почему нет? Не секрет. Начнут раньше готовиться, лучше сдадут.

После лекции поболтать некогда было, надо было таблицы унести в кладовку-материальную.

– Мы на улице подождем! – многозначительно пообещала Ирма.

Будет допрос с пристрастием и возможно, пытками, поняла я. Отправлю их к Лео. Пусть отдувается. Рассказывать про магистра не могу, в договоре был пункт о неразглашении.

Вряд ли магистру понравится, если кто-то будет рассказывать о том, что он кушал на завтрак и какого цвета у него шторы в комнате. И уж, тем более, сплетничать о его работе. Да я сама бы за шкирку болтуна выкинула. У него и прислуга почти немая. Так что простите, девчонки, много вы не выудите.

Девчонки ожидаемо надулись. Но ненадолго.

Потому что по внутреннему двору академии проходил, сияя улыбкой, Марк Холли. Каштановые кудри блестели на солнце, золотом сияла эмблема огневика на левом плече красной мантии.

– Ах, какой красавчик, – с придыханием протянула Ирма.

– У тебя же Лео есть, – удивилась я.

– Лео однокурсник, а этот уже аспирант, – надула губы Ирма. – Самое время жениться. Защитит магистерскую и будет получать хорошее жалованье. Лео еще ребенок. Дружить можно, а мужа надо посерьезнее искать.

– У него невеста есть, – хмыкнула я. – Породистая, то есть, родовитая.

Ирма разочарованно вздохнула, продолжая стрелять глазками в аспиранта.

Марк развернулся и встретится со мной взглядом. Изумление, неверие, робкая радость и досада сменились на его лице одно за другим. Он решительно двинулся к нам. Ирма до хруста выпрямила спину и улыбнулась.

– Эухения! Что ты здесь делаешь? – строго спросил Марк.

– Добрый день, дон Холли.

– Как ты здесь очутилась?

А меня вдруг так взбесило! Стоит тут, пыжится перед первокурсницами, а сам боится свою мамочку до судорог! Его папочка меня с работы выгнал! Сам меня допрашивает, как богиня правосудия! Какое он право имеет? Никакого! Трус и слизняк!

– Последовала вашему совету, дон Холли, – чопорно ответила, смахнув невидимую пылинку с эмблемы академии на плече. – И весьма вам признательная за него. Меня проконсультировал профессор Орт Акуши и сказал, что такого мощного дара не видел за последние двадцать лет. Надеюсь, в следующий раз вы не забудете поздороваться, встретив меня в академии. Идемте, девочки!

Я подцепила девчонок за руки и потащила их в галерею.

– Как ты его! – Салли захихикала.

– А что он смотрит, как на грязь! Пуп земли нашелся! Ирма, закрой рот!

– Какое у него было лицо! – Салли засмеялась в голос.

– Ну, ты и врешь! Я даже поверила! – выдохнула Ирма и тоже засмеялась.

[1] Анафема – высшая мера церковного наказания, признание глубоких заблуждений человека, вредоносного для вероучения поведения. Если есть церковная, почему не быть научной?

24

Камилло купил горячий пирог с лотка, пофлиртовал с грудастой разносчицей. Мимо пожарища на Почтовой прошел с подлинным удовольствием. Чисто господин сработал, ни балки, ни дранки! Разгребай золу да репу сажай. Она на пожарище, как на дрожжах, растет.

Послушал соседские сплетни, люди до сих пор жарко обсуждали несчастье с донной Паолой. «Почтарка Дженни» он услышал и намотал на ус.

Заглянул на почту. А что? Ему в Опусу срочно отписать надо, гарнизон там волнуется, за принца переживает, чтоб его величество не сожрали в столице. Звери при дворе хуже винтокрылов, опасней огнероек. Камилло взял листок бумаги и окунул перо в чернильницу.

– Тут такая милая девушка была, не знаете, куда делась? Замуж вышла?

– Вам что за дело, господин хороший? – Отозвалась толстуха за окошечком.

– Хотел предложить ей прогуляться. С самыми честными намерениями! Мать пишет «женись, да женись», а мне никто не нравился. Вот девушка приглянулась, – Камилло заискивающе улыбнулся. – Видно, что порядочная донья, женой станет верной да работящей. Образованная, за нее не будет стыдно. Не думайте, что я шалопай какой! Дворянин. У матери дом, большая ферма в Гедарефе, и я не рядовой, адьютантом при боевом маге состою! Я сделаю ее счастливой.

– С вас три далера, дон. Отправка завтра будет, – донна Роза забрала послание и посмотрела на Камилло взглядом орлицы. – Прогуляйтесь до Горчичной, восемнадцать. Донья Эухения нынче там у профессора служит.

Камилло рассыпался в благодарностях.

Сказать кому, не поверят, жена принца – служит! Мать ее растак, чем же ей господин не угодил? Ведь красивый, молодой, не злой, щедрый, а что до магии, так Камилло вовсе ничего не ощущал неприятного. Мало ли у кого какие мужья? На пятьдесят лет старше бывают, толстые, беззубые, лысые, хромые, скрюченные, кривоногие, малорослые. Нет, он найдет эту девчонку и спросит! За что она так с Даэниром?

Если он разводиться не желает, так может, у нее ума побольше? Ну, какой из принца муж? Если серьезно рассудить? Если тонко подумать и все взвесить, то хуже некуда. Одно дело, когда наследник и ты вскорости королевой будешь. Сколько еще король проскрипит, неизвестно, но вряд ли больше десяти лет. Это многим глаза застить может. Но Даэнир не наследник. Если бы вот Камилло спросили, так лучше Даэнира никого нет, он не художник нежной натуры, как Ламберт. Он воин, маг, он умный и справедливый. Но не спросили.

Конечно, принцем тоже неплохо жить, балы там, охоты, приемы, пикники, гости, свадьбы-крестины-юбилеи, с ума сойдешь, как вертеться надо! Платья, украшения, выезд, да не один, кареты, собаки… иная собака, даром, что глаза наружу и хвост трясучий, дороже дома в столице стоит! Что уж там, принцы тоже не последний хвост без соли доедают.

Но девчонка, если бы из-за денег замуж шла, давно бы их потребовала? От радости плясала бы, что денежный субъект попался. Она вообще в курсе, что ей содержание полагается? Судя по испугу поверенного, не в курсе.

Вот и выходит глупость какая-то. Муж объелся груш, глупая жена любовнику верна. С этими размышлениями Камилло вооружился кульком пирожков, сел на лавочку возле уличного фонтанчика, вытянул ноги и приступил к ожиданию.

Домик ему понравился, солидный, крепкий, и горгульи симпатичные, куда приятнее принцессы Эллибет. Через полчаса ожидания в дом вошла крепкая служанка средних лет, с корзиной, из которой торчал пятнистый рыбий хвост, петрушка и пучок зеленого лука. Кухарка, сомнений нет.

Вслед за ней на крыльцо вышел осанистый пожилой мужчина с седой бородкой в синей бархатной мантии, с портфелем из змеиной кожи в руке.

Камилло почти задремал на осеннем солнышке, когда хлопнула дверь и с крыльца выпорхнула… самая обычная девушка. Светлая коса, голубые глаза, ни тебе особой пышности в нужных местах, ни румянца во всю щеку. Нет, это служанка. Точно служанка. Камилл потряс головой. А вдруг она?

Девушка быстрым шагом, только юбки взметнулись, шмыгнула между домами. Камилло с легким ворчанием последовал за ней.

Догонит, познакомится, предложит дворец показать. А что? Он парень честный, дворец покажет и принца заодно. Он не какой-нибудь, чтоб обещать показать девушке редкую инкунабулу[1], а показать… не редкую и не инкунабулу вовсе. Окажет принцу услугу, раз на его высочество так насели, что у него совсем времени нет на поиски.

Магистр послал меня к ювелиру в лавку, выдав мешочек денег и список требуемых камней. Сам магистр Ямбир, проклиная студентов, учебный план и академию, пошел на занятия.

– Ах, ты батюшки, забыла капусты купить! – охнула кухарка. – Дон Рамбальд вчера жареную капусту с имбирем и орехами заказал приготовить. Дженни, не купишь ли капусты? Небольшой крепкий вилок?

– Куплю, только сначала к ювелиру, сами понимаете, после ювелира прямиком домой, на рынке толкаться с дорогими камнями не буду. Принесу и тогда сбегаю за капустой.

Капусту готовила донна Ливия восхитительно! Это амброзия была, а не капуста. Мне надо непременно нужно узнать, что донна добавляет в заправку. Пока ясно, что режет она вилок крупно на восемь частей, с кусочком кочерыжки, чтоб листки не развалились, каждую обжаривает на среднем огне до румяной корочки. А вот заправка! За лимон и чеснок я ручалась, еще там присутствовал мелко рубленый фундук. Ну, имбирь и зелень. А вот что еще? Или как? Загадка!

К тому же просьба кухарки означала, что меня приняли в доме.

Магистр, он человек возвышенного направления, ученый, он в людях не разбирается, вот если признала кухарка, то будет тебе тепло и сытно. Да мне и не в тягость было сбегать. Дождя не ожидалось, солнышко пригревало не по-осеннему. Жалко, конечно, что великий швейный план относительно моего плаща не осуществился, но я могу сама купить теплой шерсти на подклад и пришить его.

А потом у меня будет жалованье и можно будет сходить приглядеть пальто. Синее. Или серое? С пелеринкой, с двумя рядами больших блестящих пуговиц, с капюшоном и глубокими карманами. Или даже клетчатое? Клетка нынче в моде, если допустим, красно-черно-синяя клетка, то почему бы и нет? Я такую ткань видела у продавца тканей, он говорил, что очень мягкая и теплая. Или сине-серо-коричневое? Пальто я на руках не сошью, и говорить нечего, придется заказывать, за работу портной не меньше восьми далеров возьмет, и сама ткань с прикладом в десятку обойдется.

– Донья!

Передо мной возник молодой мужчина в добротной кожаной куртке.Такую кожу предпочитали наемники, она не хуже кольчуги от стрелы защитит, толстая и прочная. Это меня Реми просветил, у него похожая была.

– Позвольте вам пожелать самого приятного утра!

– Доброе утро, – отозвалась я.

– Вы же позволите мне идти рядом с вами?

– Улица не купленная, – буркнула я. Уж не за мешочком ли денег охотник явился?

– Что же вы так неприветливы, донья?

– А должна? У меня разве дел нет? Я по поручению хозяина иду и мне некогда лясы точить.

– Меня Камилло зовут, я из крепости Луангва приехал в столицу на праздники. Вы когда-нибудь видели восьмилапа?

И ведь ему удалось меня совершенно заболтать! Луангва же! Край земли! Но он так интересно рассказывал, что я слушала, раскрыв рот. Пришла в себя только перед лавкой ювелира.

– Мне сюда.

– Я подожду, – расцвел Камилло.

Жди-жди, нашел дурочку. Может, прямо сразу отдать камни и деньги? Я подала список сухощавому высокому дону, и он начал выкладывать в коробку шлифованные крупные бусины.

– Малахита у меня нет, донья, – сообщил он, вынырнув из-под прилавка.

– Я скажу магистру, – кивнула и шепнула, выразительно положив руку на грудь. – Мне бы деньги из сейфа достать…

– Слева дверь в подсобку, там есть щеколда, – ювелир совершенно не удивился, только понимающе приподнял уголки рта. На поясе у меня висел кошель, но там болталась сущая мелочь.

Деньги были добыты, пересчитаны, камни переложены в мешочек и спрятаны с остатком денег в «сейф». Я поправила платье и попросила выпустить меня с черного хода на другую улицу. Ювелир кивнул приказчику, тот провел меня по узкому коридорчику и открыл дверь в переулок.

– Налево и еще раз налево, как раз выйдете на Пшеничную, донья. Всего доброго.

Я поблагодарила и помчалась домой. Мне же еще надо за капустой успеть!

В лавку вошла пара – расфуфыренный толстяк и юная прелестница, цепко и профессионально оценившая стати бравого оруженосца. Они вышли через десять минут. Затем зашли мать и дочь, вышли. Что там можно делать столько времени? Камилло охватило нехорошее предчувствие.

Он быстро поднялся по ступеням и вошел в лавку. Две витрины, зеркало. Приказчик, шум работающего маг-гравера, согнутая спина мастера в углу у окна. И никаких следов девушки!

– Сюда полчаса назад вошла донья! Светлые волосы, черная шаль. Плащ типа монастырского. Где она?

– Девушка вышла с матерью только что, добрый господин, – ответил приказчик, глядя прозрачно-голубыми глазами неподкупной честности.

Камилло понял, что тут ему ничего не скажут.

Девчонка решила поиграть? Ха! Пусть думает, что ее хитрость удалась. Он знает, где она обретается. Завтра он снова ее подкараулит. И вообще, что он, такой страшный, что девушке от него понадобилось убегать? В его жизни это первый случай такой. Обидно! Принц посмеется над его неудачей. Хотя нет, рано что-либо рассказывать. Вот приведет девушку к принцу, тогда и расскажет. Вместе посмеются.

Камилло, посвистывая, счел свою миссию исполненной и направился во дворец.

Катабский шпион, изображающий нищего бродягу, так не опростоволосился и дошел вслед за Дженни до дома профессора. Кивнул себе, увидев возвращающегося на обед профессора. Магистр маг, у него в доме девушка защищена намного лучше, чем в доме той старой сплетницы. Правильно она сюда перебралась.

Получив крейцер от проходящего мужчины, шпион дождался смены, шепнул что все в доме, и отправился отдыхать.

– Ну как, Шелли? – заботливая мать обмахнула веером вернувшуюся под крыло родных дочь. Первый бал, незабываемые впечатления.

– Попей, – старшая сестра сняла с подноса официанта бокал воды.

Зубы юной дебютантки застучали о край бокала.

– Мама, это ужасно! Я хочу домой!

– Он оскорбил тебя? Напугал? – ахнула мать. – Ты вся бледная!

– Мама, он мне ни слова весь танец не сказал! Ни одного! Просто смотрел! Лучше бы меня на костре сжигали! У меня просто сердце останавливается, такой он страшный! – дебютантка вцепилась зубами в край платка и тоненько заскулила.

– Ты просто нервная дурочка! – строго сказала сестра. – Он прекрасно одет, отлично танцует. Он явно во дворце не чужой, с ним Ламберт и Ульрика полчаса разговаривали! И у него нет брачного браслета! Отличный вариант!

– Вот и бери его себе! А я больше с ним не пойду танцевать! У меня руки заледенели все!

– С радостью взяла бы, если бы наша матушка не поспешила меня выдать замуж за графа Корти! – прошипела сестра.

– Чем ты недовольна, дочь моя? Такой почетный и выгодный брак!

– Сравните графа Корти и этого мужчину, матушка! Все равно, что свинью сравнивать с леопардом! – донна Корти явно не была довольна мужем.

Увы, но толстый, полнокровный, толстощекий граф с курносым носом действительно не мог сравниться с хищным Даэниром.

– Доченька, но внешность для мужчины не главное! – тихо возмутилась матушка.

– Объявят дамский выбор, я его приглашу! – заявила донна Корти. – И плевать!

– Ты не посмеешь!

– Один раз живем! – графиня Корти одним махом опрокинула в себя половину бокала игристого вина для храбрости.

К ее огорчению, она не успела. На красавце в белом камзоле уже повисла катабская принцесса Эллибет, обводящая презрительным взглядом нерасторопных неудачниц.

– Вот же дрянь, – прошептала графиня Корти и потребовала еще игристого.

[1] Инкунабула - лат. Incunabula – колыбель, книги, вышедшие в свет на заре книгопечатания, редкие и дорогие, ксилографические, отпечатанные с досок и типографические, напечатанные на станке.

25

Утром мы с профессором вышли из дома вместе. Как раз была лекция у первого курса, которую мне не хотелось пропускать. Внимательно слушая профессора всю дорогу, я и не заметила вчерашнего преследователя, сидящего в скверике на скамейке.

Камилло заметил девушку и вразвалочку проследовал за ними до академии. Скормив два крейцера первому попавшемуся под руку студенту, выяснил, что профессор Ямбир редкостная зануда, придирчивый мозгоклюй и брюзга. Пожалуй, он не любовник Эухении, решил оруженосец. Это уж чересчур.

Через полтора часа девушка вышла из ворот академии и быстрым шагом направилась к дому. Да что ж она так бегает, у нее помело под юбкой, что ли? Камилло прибавил шагу, и вывернув из-за угла, успел увидеть возникшие перед девушкой две тени. А потом тонкая фигурка упала на мостовую, раскинув руки.

Похищение? Ах вы, мрази!

Камилло никогда не был робкого десятка, поэтому выхватил кинжал и ринулся на похитителей. Еще лепят на себя артефекты сокрытия, мерзавцы! Ничего, он на слух не жалуется, винтокрыла на писк сбивает! Одного завалил сразу, наемник не ждал нападения. С вторым пришлось повозиться, верткая оказалась сволочь. Но и его Камилло достал. Хромающий наемник поспешил юркнуть в подворотню и сбежать через проходной двор. Крысы помоечные!

Камилло вытер кинжал об одежду поверженного врага и склонился над девушкой. Принюхался. Легкий запах грозы: артефактом приложили, не иначе.

А тощая какая! Камилло без труда подхватил легкое тело и засвистел, подзывая извозчика. Наемная пролетка покатилась к реке.

Шпион сжал кулаки и разразился ругательствами. Да что за наемники в столице? Соплячье! Украсть девчонку не могут! Надо срочно доложить господину. Он покинул облюбованный угол Горчичной улицы и скрылся в переулках. Камилло считался лучшим и самым ловким среди добытчиков огнероек, восьмилапа мог завалить в одиночку. Шпион об этом не догадывался. Где восьмилапы и где столица?

Через десять минут на труп наткнулись вездесущие мальчишки. Откуда-то набежала толпа зевак. Через двадцать минут прибыл патруль, разогнал сборище и забрал труп.

Через три часа идущий с занятий профессор Ямбир неодобрительно покосился на кровавую лужу, не засыпанную песком из-за лени дворника.

Голова болела. Состояние было гадостное. Так, что я помню? После лекции побежала за почтой магистра, но до Почтовой не дошла. Передо мной вынырнули двое мужчин, а дальше темнота.

На меня снова напали? Ну, что за сволочи! Уже и пройти по улице нельзя одинокой девушке! Правда, состояние было получше, чем в первый раз. Или привыкаю, или меня не били с такой силой, как тогда.

Глаза удалось открыть без труда.

– Очнулась, – сидевшая возле кровати женщина в белом фартуке ловко подняла мою голову и подсунула поильник к губам.

Вкусная кисленькая жидкость взбодрила меня, я начала осматриваться. Очень большая, красивая комната, широкая мягкая кровать, портьеры из переливающейся на свету жаккардовой ткани, ковер на полу. Не больница. Я знаю, как выглядят больницы, мы в пансионе три дня в неделю там работали. Это скудость, серость, голые стены, убийственный запах боли и страдания, трав и нечистот.

– Где я? – последовал законный вопрос.

– Скажу целителю, что вы очнулись, лежите спокойно и не волнуйтесь, вы в безопасности, – сиделка поправила подушку и вышла, бесшумно прикрыв белую с позолотой дверь.

Белую? С позолотой? На Почтовой красят двери немаркими красками: в синий, серый, коричневый цвет. Белый отмывать замучишься. Ручка двери представляла собой позолоченное крылышко. А прохлада подушки свидетельствовала о дорогущем атласе, пошедшем на наволочку.

Створка приоткрылась, в нее просунулась голова, а затем и вся фигура целиком. Вчерашний приставала. На сей раз в белой рубашке и суконном колете.

– Как ты себя чувствуешь? – Заботливо спросил мужчина. Камилло, он же вчера представился и назвал это имя.

– Где я?

– Это дом моего господина.

– Как я сюда попала?

– Я шел за тобой с академии, увидел, как на тебя напали. Одного я убил, второго ранил, а тебя привез сюда. Не оставлять же лежать на мостовой! Ты могла простудиться!

По мере его слов у меня брови поднимались все выше, а глаза становились все больше.

– А зачем ты шел за мной?

– Понравилась, – нахально сказал мужчина.

– Врешь, – я прикрыла глаза. Уж это каждая девушка определит. Ну, если она не считает, что солнце светит миру из ее промежности. Не было у него никакого личного интереса.

– Ты зачем вчера убежала?

– Подумала, что ты хочешь меня ограбить, – врать сил не было.

– Я!?? – возмутился спаситель.

Похоже на правду. Человек, живущий в такой обстановке, не стал бы приставать к девушке ради полсотни далеров.

Дверь распахнулась, вошел пожилой дон в зеленой мантии целителя.

– Дон Манси! – Взвыл он. – Я же просил не тревожить больную! После оглушения каждое лишнее слово убивает мозг! А волнение донье вообще противопоказано!

– Ушел! Меня уже нет! – Камилло исчез, а целитель принялся за осмотр.

Целитель, не лекарь! Я первый раз видела настоящего мага-целителя! Их услуги слишком дороги. Хотя король издал указ, чтоб в каждом городе имелся маг-целитель, на самом деле никто из выпускников целительского факультета не рвался в провинцию. У нас в Уноа-Коэсе был лекарь. Опытный, хороший лекарь. Но не маг.

От ладоней целителя шло золотистое свечение и приятное тепло.

– Не все так плохо, донья, – сказал целитель. – Несколько синяков, шишка на голове от падения. Пустяки. С оглушением похуже, но ядро цело, каналы не пострадали, сможете продолжать учебу через несколько дней.

Учебу? Ах, да! Вон на спинке стула висит академическая форма. Ее с меня сняли и аккуратно повесили, вместе с платьем. А лежу я в сорочке. Целитель принял меня за студентку? Приятно, но...

– Я работаю ассистенткой у профессора Ямбира, Горчичная, восемнадцать. Нельзя ли ему сообщить? Он будет меня искать и переживать.

Переживать вряд ли, но искать будет. Наверное. Если не решит, что я сбежала и не увлечется новым опытом. Эх, не отведаю капустки…

– Разумеется, сообщим. Не беспокойтесь. Магистр Ямбир выдающийся специалист своего дела, вам повезло, юная донья, что он вас взял ассистенткой. Он практически не берет учеников, значит, вы очень талантливы.

– Да, мне очень повезло, – согласилась я. Целителю виднее, а про учеников и талант пропущу мимо ушей. К чему спорить? Через пару дней вернусь к магистру и все будет по-прежнему.

– Но пока вам нельзя напрягаться. Не читать, не писать, не утомляться. Не терзать себя мыслями. Увижу хоть один учебник – выпорю!

– Ну что вы, дон, – слабо улыбнулась я. – Учебники дома остались.

– Сиделка вам газету почитает, если будет невмоготу. Легкая пища, сон, молитвы. Да-да, они успокаивают и приводят волновой фон в порядок, это подтверждено новейшими исследованиями. Я пропишу вам легкое успокоительное, в снотворном потребности не вижу. Отдыхайте!

Целитель отечески похлопал меня по руке и отбыл.

Господин этого Камилло невероятно богат, если может себе позволить держать целителя в доме.

Сиделка снова дала мне напиться, и я уснула.

Она во дворце! Во дворце!

Принцесса Эллибет выслушала донесение невозмутимого Шинъяра и заметалась по комнате. Да наплевать, что вы там не успели, идиоты! Всех бы казнила собственноручно!

– Госпожа, вам надо успокоиться.

Он еще советовать смеет?! Прихвостень!

– Проводи меня к ней! Немедленно!

– Это невозможно.

– Для принцессы Эллибет нет ничего невозможного! – принцесса подошла так близко, что почти коснулась грудью сотника. – Не разочаровывай меня, Шинъяр! – Прошипела она. – Мое терпение не беспредельно!

Пришлось провожать принцессу к семейному крылу и ожидаемо, натыкаться на вежливый отказ гвардейцев. Не положено!

Результатом неудачного визита послужили две разбитые редкостные вазы синего фарфора и две исхлестанные по щекам служанки. Принцесса гневаться изволит, а они тут мельтешат!

– Ты что сделал?! – отброшенное кресло воздело изогнутые ножки к потолку.

– Создал вам условия для романтической встречи!

Бессовестный Камилло весело скалился. Проследил, предотвратил, спас, доставил во дворец. Он молодец и рассчитывает на вознаграждение, яснее слов говорили нахальные глаза оруженосца.

– Идем! – Даэнир выбежал из кабинета.

Но по мере приближения к Малым Лиловым покоям (убить наглеца, это же покои для фаворитки, больше комнат не нашлось?!) шаг становился все короче. Что он, собственно, разбежался? Чего ждет? Что его обнимут и поцелуют? Да они, считай, незнакомы! Начнет визжать, подушкой швырнет…

Нет, надо как-то иначе, с цветами, конфетами… Девушки обожают конфеты! И пирожные, да?

Почти у самой двери Даэнир развернулся и сделал шаг назад.

– Видел я, чтоб от черного мага бежали впереди своего визга, но чтоб черный маг сбежал от девчонки, такого я не видел! – Камилло укоризненно покачал головой.

Даэнир остановился. Потоптался на месте.

– В атаку, мой командир, вам ли бояться! – подтрунивал Камилло.

А, пропади оно все пропадом! Даэнир рванул ручку и вошел. Сиделка встрепенулась, тотчас приложила палец к губам.

– Сидите, я посмотреть, – прошептал Даэнир и жадно впился в лицо лежащей в кровати девушки.

Спит, как младенец. Полукружия ресниц отбрасывают тень на щеки, нежный розоватый румянец играет на щеках, поднимается грудь… У Даэнира защемило сердце. Такая нежная, такая слабая!

Вот уж нет, больше он ее не оставит без своей защиты. Даэнир снял с левой руки брачный браслет и аккуратно поднял кисть спящей девушки.

Сиделка открыла рот.

– Это моя жена, но тс-с-с! – прошептал Даэнир, защелкивая браслет. С удовлетворением посмотрел, как исчезает замочек, превращая браслет в цельный. Снять может только тот, кто надел. А он не снимет. Хватит, набегалась от него.

Сиделка шумно сглотнула.

– Если пойдут сплетни, я буду знать, от кого, – Даэнир даванул аурой для убедительности.

Сиделка побледнела, выкатила глаза… как бы не померла со страху.

– Ухаживай, как за родной! – сунулся под руку Камилло с указанием.

– Да! А у меня к тебе возникла пара вопросов, друг мой, – черный маг схватил Камилло за ухо и вывел его из спальни.

– Да я что? Я же ничего! – выдавил оруженосец, поднимаясь на цыпочки. Ухо, это же такая нежная деталь!

– Ты мне все подро-о-обно расскажешь, не вот это «увидел-всех победил», а все подробно, с самыми мельчайшими деталями!

– Только ухо отпустите, все расскажу! – взмолился Камилло.

Принц и Камилло покинули семейное крыло, принц подозвал старшего караула, что-то ему приказал. Офицер кивнул.

– Муха не пролетит, ваше высочество!

Принцесса Эллибет, замершая за колонной, прикусила губу. Интересно, что там с этой тварью, если к ней прошел главный целитель, потом сиделки, потом принц? Уж не рожает ли мерзкая дрянь? Этого допустить нельзя! Надо прислать акушерку! Свою, проверенную, опытную! Женщина в родах так уязвима, так чувствительна! Спровадить ее на тот свет легче легкого.

А перед акушеркой никакой гвардеец не устоит. Пропустят, как миленькие!

Розовые губы Эллибет сложились в презрительную улыбку.

Что может быть банальнее смерти в родах? В Катабии умирает каждая третья, но там и стоит женщина, как упряжная лошадь. Иногда и того не стоит, крестьянская дочь может обойтись в пять мешков пшеницы. В Кэллавейне получше за счет магии, но маг, принимающий роды, не токсиколог! Он совсем в другое место смотрит.

Она так будет сочувствовать горюющему принцу! Так утешать его!

26

Спалось мне сладко и мягко, и проснулась я от запаха кофе. Потянула носом и улыбнулась. Совсем, как дома, когда были живы папа и мама. Утром на кухне пахло точно так же. У нас была кухарка, но папа всегда варил кофе сам, добавляя то черный перец, то корицу, то мускатный орех, то тертый миндаль. Он любил эксперименты. И мы часто завтракали все вместе на кухне, а не в столовой.

Я открыла глаза. Не дома, но в роскошном особняке, куда меня принес Камилло. Спасибо ему огромное! После целителя чувствовала себя совсем хорошо, и довольно неохотно осталась лежать в постели.

– Доброе утро, донна Эухения, – приветливо сказал сиделка, ставя на кровать столик с кофе, блинчиками с сиропом и яйцом всмятку.

– Пахнет божественно! – я ощущала зверский голод и даже не заметила, что сиделка назвала меня донной. А вчера была «доньей».

Я подхватила чашку и не донесла ее до рта. На правой руке у меня неожиданно оказался браслет. Красивый, ажурный, с чередующимися синими и белыми самоцветами. Это что такое? Подарок? Хотела снять, не смогла расстегнуть, золотой ободок смотрелся цельным. А, пусть болтается, решила я. Вот если кто-то за него потребует отплатить, то попрошу снять. Лично мне не мешает. Дорогая штучка и очень красивая. У меня никогда ничего подобного не было.

– Дон Эстебан разрешил вам сегодня встать и посидеть на террасе, но обязательно после обеда нужно будет поспать, – предупредила сиделка.

Отлично! Бездействие меня угнетало, и я после завтрака с радостью покинула постель. На диване лежали платья и накидки, на стуле громоздилась стопка белья, а перед диваном стояли туфельки. С каблучком и без, остроносые, тупоносые, атласные, узочатые, кожаные и замшевые. И все моего размера.

– Это что?

– Ваше платье и мантия испачкались, их в стирку забрали. Господин приказал принести все новое.

Сиделка тактично опустила, что мои ботинки разве что каши не просили, но облупившийся нос и царапины сбоку никакой гуталин не мог уже скрыть. Я собиралась купить новые, но не успела.

У господина далеров куры не клюют! Впрочем, отказываться не собиралась. В одной сорочке холодно и неприлично. Указала на розовое платье. Обожала этот цвет, когда была ребенком, а сейчас у меня все практичное, темное, невзрачное. Ремешки бежевых кожаных туфелек красиво обвили щиколотки. Мягкие какие, будто ноги в старых разношенных тапочках.

– С утра как раз на террасе солнечно и тепло, вам даже плед не понадобится. Но если вдруг замерзнете, вот тут в кресле плед и шаль.

Сиделка меня покинула, а я с восторгом закружилась на месте. Новое красивое платье, за которое не заплатила ни далера! Конечно, придется его оставить здесь, но порадоваться-то я могу прямо сейчас! Тщательно расчесала волосы и вышла на террасу, чтобы открыть рот в изумлении.

Особняк? Дом? Да это был дворец! Никакого особняка бы не хватило на эту трехэтажную громаду! Справа и слева от террасы простирались крылья из светлого камня, колонны, каменные кружева, вазоны и балконы, выступы, ниши, статуи и прочие архитектурные излишества, в которых я ровным счетом ничего не понимала. Даже на крыше стояли вазы и статуи. Но краси-иво!

Ничего себе, сбегала на почту! Я даже протерла глаза кулачками.

Нет, дворец не торопился превращаться в городской дом. С террасы открывался вид на ухоженный цветник, обрамленный высокой стеной живой изгороди. За изгородью кроны кленов и дубов светились золотом листьев, а за деревьями блестела лента реки. За рекой в легкой дымке лежал город.

Так. Стоп. Я же летом тут была! Я что, в королевской резиденции?! Но… этого же просто не может быть! Плюхнулась в кресло и уставилась на реку. Как такое возможно? Я с ума сошла? Меня так сильно ударили по голове?

– Доброе утро, принцесса! – Открылась дверь на террасу и вышел Камилло.

– О боги! Камилло, скажи скорее, мне это чудится? – я обвела рукой окружающее великолепие.

– Это? Нет, это дворец Амай-Тийин Аранманай, что означает дворец Жемчужной Тишины по-старовейнски.

– Королевская резиденция? – Я издала нервный смешок. – А ты переодетый принц? Сейчас сюда придет король и скажет, как он бесконечно рад меня видеть?

– Ну… король-не король… могу его показать с галереи, когда он будет проходить в кабинет! С принцем могу познакомить!

– Да ну тебя! – Махнула рукой. – Мне бы окрепнуть немного и домой уехать.

– А что так? Дворец маловат или фонтан не устраивает?

– Какой фонтан? – Тут же спросила я. Фонтаны моя слабость. Фонтан можно приспособить для полива садов в поместье, принцип ведь тот же. Разобраться только нужно, чертежи сделать грамотные.

– Да вот же, под террасой!

Действительно, под террасой имелась белая, изгибающаяся полукругом лестница, и шла она над водоемом, откуда на живописных скалах торчали статуи в сверкающих струях воды. А я думала, у меня в ушах до сих пор шумит.

– А вот и принц! – преувеличенно-радостно воскликнул Камилло и почему-то потер ухо.

Интересно, он там что, стоял и слушал весь бред, что мы тут несли? Высокий, не сказать, чтоб толстый, жгучий брюнет в светло зеленом камзоле подошел и протянул руку, чтоб взять мою безвольно повисшую кисть. Я даже поклониться не сообразила, потому что из груди вместе с узнаванием вырвалось шипение:

– Ты?! Это ты!

– Ну ничего страшного же не случилось, – рассуждал Камилло, виновато косясь на Даэнира. – По крайней мере, у вашей жены имеется недюжинный темперамент. Я вот не могу представить, чтоб ее высочество Ульрика располосовала физиономию его высочеству Ламберту. Хотя, будь я женщиной, я бы скалку под подушку положил!

Даэнир приложил примочку к щеке и со свистом втянул воздух. Больно!

– Нам повезло, что у нее не было скалки, – хмыкнул он.

– Но ведь получается, что она на вас не реагирует! Кинулась, как кошка, а не забилась под кресло.

Девушка после оглушения на ногах держалась плоховато, поэтому, кроме первого броска, у нее больше ничего не вышло, она обвисла от слабости в руках принца, и он отнес ее в постель. Почти, как любящий муж драгоценную жену.

– Сколько еще дней продлятся праздники?

– Четыре, – отозвался Камилло, выбирая в вазе самое красное яблоко. – У вас уйма времени наладить взаимопонимание. Только сиделке скажите, чтоб ногти ей обрезала коротко.

– Боюсь, она тогда пинаться начнет. – Вздохнул Дэанир.

– А если связать?

Даэнир постучал себя пальцем по лбу, высказывая отношение к этой затее.

– Ну, надо же вам поговорить! С семьей познакомить…

– С семьей? Знаешь, Кам, это мысль. – Заметно приободрился Даэнир. – Надеюсь, она престарелого монарха не будет царапать?

– Пригласите ее на прием. Или нет, не приглашайте! Я просто приведу ее в тронный зал. Мне она доверяет, – Камилло с хрустом откусил яблоко.

– Не велено! – Гвардеец заступил двери в семейное крыло.

– Мне везде можно! Я лучшая повитуха Катабии! – кругленькая низенькая женщина сдаваться не собиралась. И скорее всего, гвардеец бы дрогнул перед ее напором, только в неурочный час в покоях оказался целитель дон Эстебано. Ну, никак не предполагалось, что вместо отдыха девушка снова будет в полуобмороке, пришлось спешно вызывать.

– Милочка, ты что тут шумишь?

– Меня прислала ее высочество Эллибет помочь разрешиться от бремени роженице! – Выпятила грудь повитуха.

– Ага, – кивнул целитель. – Никаких рожениц тут нет, голубушка, в твоих услугах никто не нуждается. Принцессе спасибо за заботу передай и ступай себе.

Целитель повернулся к гвардейцу, сурово сдвинув брови.

– Его высочество что приказал? Пускать целителя, сиделку и его самого! Никаких травниц, повитух, гадателей, телохранителей, лакеев, служанок, поваров и садовников! Никаких букетов, напитков, пирожных, катабских слабостей, микстур и курений! Ты хочешь его высочество прогневать?

– Никак нет! – Отозвался разом вспотевший гвардеец.

– Почему один? Где твой напарник?

Гвардеец вильнул глазами. Ага, хорошенькая служаночка пробегала тут и ногу подвернула? Непременно надо было помочь девушке? А тут и повитуха прорываться начала?

– Ну и остолоп ты, братец! – покачал головой целитель. – Как тебя в гвардию взяли, такого простодушного? Марш в казарму, и чтоб через пять минут тут была охрана из личной гвардии короля!

Понурый гвардеец понял, что чуть не совершил ошибку. А если бы пустил? Вот ужас был бы! Хорошо, что целитель отчитал, а не сам принц… Тот выговором бы не ограничился! Как пить дать, порку прописал бы! В казармы он летел, придерживая саблю.

Не через пять, а через три минуты перед дверями и в коридоре стояли опытные ребята из личной королевской гвардии. Они бы и самого короля не пустили, если приказа не было.

Целитель счел свой долг исполненным и отправился в свою лабораторию. Сказать принцу о некстати проявленной любезности принцессы он просто забыл.

Вот как можно сгорать от стыда и страдать от головной боли одновременно? А я ухитрилась совмещать! Вот дура-то! Сама не знаю, что на меня нашло! Взвилась, как змеехырла, как только он сказал, что браслет брачный и он счастлив познакомиться со своей женой. Угу. Познакомился с ее когтями. Нет, я ведь знала, что муж черный маг. Но это же оказался тот самый, с рынка! Не где-то там неизвестно кто, а именно этот!

Он же меня мог испепелить! А ограничился тем, что просто схватил мои запястья. Секундой позже из меня будто воздух вышел вместе с силами, и я зашаталась. Он же меня еще и на кровать положил аккуратно, не бросил, ничего не сказал. Я застонала.

Появившаяся сиделка тут же поднесла поильник с зеленой мутной бурдой.

– У вас опять выплеск, донна, да разве так можно? – с осуждением упрекнула она. – На его величество многие плохо реагируют, но агрессию проявлять не следует! Не драка в женском дортуаре, а дворец! Уважать себя надо!

– На кого? – дернулась так, что мокрый компресс свалился со лба.

– На его высочество, – сиделка снова пристроила полотенце на лоб, не замечая моих выпученных глаз. – Не все знают, что он принц, но я-то знаю! Я его еще вот такусеньким помню. Хороший мальчик был, хоть и с темным потоком.

В спальню ворвался целитель и накинулся на сиделку, завопил, что не позволит портить его работу. Как меня могли оставить без присмотра? Сиделка оправдывалась, что отошла всего на минуточку, а тут принц и шасть в покои.

– Сил у донны, как у котенка, выплеск после оглушения, да что же вы творите? Ни на секунду не оставляйте ее!

Голоса то отдалялись, то звенели в ушах комариным писком. С ладоней целителя срывались искорки, впитывались в грудь. Становилось спокойно и благостно, глаза начали слипаться.

Ладно, придут казнить за нападение на принца, разбудят.

А я пока посплю.

27

Целитель с важным видом переплел пальцы на животе и поднял седые брови.

– Истощение манорецепторов, чувство пустоты резерва и иррациональный страх перед темным потоком вполне могли вызвать такую реакцию, ваше высочество. Вам не следует себя винить, но правильнее было бы эмоционально не нагружать девушку, дождаться, пока она достаточно окрепнет. При наполнении резерва ментальный фон придет в норму и не станет провоцировать донну на такие… гм-гм… чрезвычайные реакции.

Даэнир с облегчением выдохнул. Он голову сломал, пытаясь понять, что же могло не понравиться девушке, а оказывается, дело только в истощении? Он своим потоком не нанес ей существенного вреда?

– Истинная непереносимость темного потока встречается очень редко, ваше высочество. – Ответил на его мысли целитель и задумчиво пожевал губами. – Столь яркая реакция может свидетельствовать о сильном аурном резонансе. Аккуратно направив его в нужную сторону, заботливо формируя положительные рефлексы, вы сможете добиться эмоциональной стабильности и даже благожелательной реакции.

Принц потряс головой.

– А простыми словами?

Целитель неодобрительно нахмурился.

– Не тревожить, не пугать, не огорчать девушку, только при этих условиях вы, возможно, сможете наладить нормальную семейную жизнь.

Принц опустил веки. Женщина, не холодеющая от отвращения в его постели… не вздрагивающая от прикосновений, которую можно обнять, поцеловать, и она не отшатнется, не всколыхнет со дна глаз так надоевшую и раздражающую муть страха.

– Вы обещаете? Или это все же маловероятно?

– Я не Светлейший! – сварливо отозвался целитель. – Не напирайте на девушку, ваше высочество. Осторожно, исподволь приучайте ее к себе. Я усыпил ее на сутки, этого достаточно, чтоб ее крохотный резерв наполнился. Кстати, почему у нее такие тонюсенькие маноканалы? Буквально детские! Ядро рыхлое, плотность низкая. Ей что, учителей не нанимали? Такое состояние характерно для детей не старше тринадцати!

– Не знаю, – был вынужден признаться принц. Про себя подумал, что счет к барону Сандлеру все растет. Он выяснит этот вопрос.

При наличии в каждом городе бесплатного начального училища, при ежегодных обследовании комиссией магов всех детей в возрасте семи-десяти лет, не заниматься развитием девушки благородного происхождения? Это преступление против магического сообщества!

Что там в провинции вообще творится? Девушки, у которых отец или даже дед обладали крохами магии и то востребованы на брачном рынке, почему же так случилось с Эухенией? Двадцать лет, перестарок по сельским меркам. Она уже года три-четыре, как должна быть замужем.

Посыльный, отправленный к профессору Ямбиру, принес новые данные о девушке. Эухения Нейл. А он думал, ее девичья фамилия Сандлер, по дядюшке. Сам-то он свидетельства о браке не видел, его выправлял поверенный, а заполнял жрец. Родилась в Нейл-Кастле, владеет имуществом, одноименным поместьем. Неодаренная… Что? Да какой дурак ее смотрел?

Его высочество Даэнир напрасно сердился, забыв, что целители, ввиду особенности расположения своих каналов сразу под кожей, обладают невероятной чувствительностью, которой другие маги похвастаться не могут.

Комиссии же чаще всего формировались из стихийников невеликой силы, их было больше всех, и они могли себе позволить пару месяцев поездить по стране за казенный счет. (Не особенно щедрый, кстати говоря). Ну, а целители себе такого позволить не могут, у них пациенты. А что в провинциальном городе может не быть целителя, принц и предположить не мог. В Опусе их было два! Один в крепости, второй в городе. Со своим присутствием в крепости Луангва наличие целителей принц не связал.

– Ну? – Камилло ожидал принца у кабинета целителя.

– Не пугать, баловать, угождать… – повторил рекомендации Даэнир.

– Доверьтесь мне, мой принц! По баловству девушек я первый!

– Не баловаться с девушками, а баловать! Тем более, что это моя жена. Уши оборву. – Кулак принца приблизился к носу Камилло. – Сегодня она спит, завтра начнем.

Подслушивающая служанка повторила про себя последние слова и поспешила к принцессе Эллибет. Она, конечно, не подарок, зато платит щедро. А служанке деньги были очень нужны. У нее ребеночек в деревне растет, ему многое нужно.

Я продрыхла до следующего утра и проснулась бодрой, как сто бобров. Разве я когда-либо ощущала слабость? Не было такого!

– Целитель сказал погулять до обеда. Я вас в сад провожу. – Сиделка показала мне корзинку с пледом и парой журналов. – Если желаете рукодельничать, то пяльца положу с нитками. Или вязать предпочитаете?

Я отказалась и от вышивки, и от вязания. За день ничего путного не успею, а в доме профессора у меня просто не будет времени рукоделие закончить. Надеюсь, магистр будет не слишком сердиться?

Далеко я не пошла, помнила, какой огромный при Аранманае парк, заблудиться раз плюнуть. В цветнике нашлась уютная беседочка, оплетенная розой, с реечными стенками. Я застелила пледом скамейку, сбросила туфли, и устроилась на нее с ногами, оперевшись спиной на столбик.

Журнал оказался любопытный, типа светской хроники, с советами юным леди, как привлечь внимание мужчин, с советами лордам, какие подарки следует дарить дамам в этом сезоне, с рисунками модных шляпок и фасонами платьев.

Тень от чьей-то фигуры упала на страницу, и я подняла глаза.

Мужчина, очень невысокий, с узким лицом и серыми глазами, поклонился мне. Фиолетовый мундир с золотыми кантами мне ни о чем не говорил.

– Позвольте представиться, дон Меер. Глава Тайной службы. Мне хотелось бы побеседовать с вами по поводу похищения, приведшего вас сюда.

А! Побеседовать, конечно, стоило, а то взяли моду, раз в неделю покушаться.

– Я думала, дело ведет полиция. Там убили кого-то?

– Да, один из нападавших, благодаря излишней резвости дона Манси, был убит. Посмертно допросить не удалось, профессиональные наемники часто проводят ритуалы, не позволяющие призвать их после смерти.

– Простите, дон Манси это кто?

– Камилло Манси, стрелок, арбалетчик, – пожал плечами дон Меер. – Здесь выполняет обязанности оруженосца, адьютанта… в общем, на побегушках у его ысочества.

– А! Камилло! – я кивнула, услыхав знакомое имя.

– Итак, побеседуем?

– Нет, – я мило улыбнулась.

– Нет? – удивился дон.

– Простите, но я здесь никого не знаю, кроме Камилло, целителя и сиделки. Вдруг вы не тот, за кого себя выдаете?

Дон сел на скамейку напротив и рассмеялся.

– Впервые вижу такую рассудительную особу! Мне что же, вам повестку прислать или пригласить в Допросную башню?

Я засомневалась. В башню не хотелось.

– Вот, донна, – дон Меер расстегнул верхнюю пуговицу фиолетового мундира, достал цепочку с прямоугольной пластинкой. – Видите, герб Кэллавейна? Я говорю от имени короля, когда предъявляю этот знак.

– Ладно, спрашивайте, – я села поудобнее. Все равно в моей жизни нет ничего тайного, хотят накопать – раскопают. Только это займет время, а вдруг меня еще раз похитить соберутся? Хотелось бы знать, кому это нужно.

– Благодарю, – дон Меер спрятал пластинку обратно. – Ваше полное имя, возраст и место рождения? Давно ли проживаете в столице? Как познакомились с его высочеством принцем Даэниром?

На первые вопросы ответила, не задумываясь. А с его высочеством я не знакомилась. Дон Меер высказал вежливое удивление.

– Мой кузен, он болван, проигрался в карты и поставил на кон меня. Что я выйду замуж. Я и вышла, не зная за кого. Только я не собираюсь жить с мужем, вести хозяйство и выполнять все, что там семейные донны делают.

Дон Меер прищурился.

– Заводят детей, например?

– И это тоже. Какие дети, дон? – фыркнула девица. – Мне бы самой ноги не протянуть. Я на почте получала всего пять далеров в неделю, сейчас у профессора буду получать десять, и то, если он меня не выгонит после этой истории.

Глада дона удивленно распахнулись.

– Вы хотите сказать…

– Да ничего я не хочу сказать! Буду жить самостоятельно и зарабатывать. И мне совершенно неважно, кто там что скажет.

– А как же вот это? – дон Меер указал на мой браслет.

Я покраснела и спрятала браслет под рукав.

– Для меня это ничего не меняет. Просто украшение, которое я верну по первому требованию.

– А где вы жили до того, как вас привезли во дворец? – вкрадчиво спросил дон Меер.

– У дяди жила почти полгода. Ручейная, восемь. Потом на Почтовой, снимала комнату у донны Паолы. Сейчас живу на Горчичной, в доме магистра Ямбира.

– А такой адрес, Ракитная, одиннадцать, вам ни о чем не говорит?

Я подумала, начертив пальцем примерную схему столицы на перилах беседки.

– Это пятнадцатое почтовое отделение, квадрат к северу от Рыночной площади до Королевского театра. Домов мало, значит, это особняки с большими участками. Богатые люди живут.

– И вы там никогда не были?

– А что мне там делать? Я в десятом отделении работала, у нас район на запад от почтамта.

Начальник Тайной службы прикрыл глаза, считывая эмоции девушки. Не врет. Она сначала отнеслась к нему настороженно, а сейчас вполне расслаблена и искренна. Очень приятный аромат мяты и жасмина, никакой мути, никакой алчности, легкое удивление, и только.

Она ни разу не была в городском доме принца Даэнира.

Следовательно, особенно близких отношений у них не было. М-да, задачка. Когда он обещал королю разобраться, кого притащил Даэнир, он не ожидал такого. Коварная соблазнительница, редкостная красавица, опытная распутница, ночная фиалка, маскирующаяся под ромашку, расчетливая и лживая дрянь, которую требовалось разоблачить. Аннулировать брак и наладить из дворца с приличным, но отнюдь не роскошным вознаграждением, взяв клятву о неразглашении.

А тут такой безыскусный полевой цветочек. Какой виртуозной в щитах магичкой надо быть, чтоб скрывать ауру и замещать эмоции на простые и чистые? Девичьи?

– Вы учились в Аминуэйсе, Петауке или Иссоке? – спросил Меер, прищурившись.

– Я училась в пансионе при женском монастыре Аноа-Коэс. – Тут девушка отчаянно покраснела. – Недавно стала немного сама заниматься, мне магистр Ямбир показал упражнения.

Дон Меер не поверил ни слову по долгу службы, но восхитился ее актерскими способностями. Ничего, он выведет на чистую воду и эту простушку из провинции. Задачка представлялась весьма интересной. Сегодня же подчиненные все проверят и положат отчеты ему на стол.

– Вы сказали, первый раз вас похитили на праздник?

– Да, в первый день. Мы танцевали со студентами на Тюльпанной площади.

– Вы можете описать того, кто к вам приставал?

– Я описала его в полиции, художник даже что-то нарисовал похожее. Если надо, опишу еще раз.

– Не надо. Представьте его, а я считаю образ из ваших воспоминаний.

Брови девушки удивленно взлетели. Но притронуться к вискам она позволила.

– А это очень трудно, видеть? – спросила с закрытыми глазами.

– Я Чтец, мне не трудно, – дон Меер ожидал сопротивления, боли, обманок. Как только не исхитряются преступники, чтоб подменить подлинные воспоминания!

Но девушка совершенно свободно его пропустила. Он четко увидел площадь, цветные фонарики и лицо человека. Более того, он отлично его знал.

– Голова не болит? – Озабоченно спросил дон Меер, оторвав пальцы от висков девушки.

– Нет. А должна?

– Ну, не всем нравится делиться своими воспоминаниями, чем больше человек сопротивляется, тем больнее это происходит.

– Мне скрывать нечего, – девушка пожала плечами.

Глава тайной стражи еще раз удивился безыскусности ее поведения. Да, принцу действительно досталось что-то любопытное, понятно, почему девушка привлекла его внимание. Такие вкусные эмоции!

28

– Камилло, что это? – я невольно схватила за локоть своего провожатого.

– Это улица Мод, Дженни, ты что?

Да знала я, что есть такая улица! Тут донна София ателье держит. Безумно дорого тут арендовать помещение, вот и цены у нее такие, что за одно платье, пошитое здесь, ближе к окраине можно десяток сшить. Кстати, ничуть не хуже по качеству.

Тут не лавки или магазины, куда можно зайти и купить все необходимое, тут бу-ти-ки с эксклюзивными товарами! Роскошная вывеска, подсветка маг-камнями, золоченые буквы, белый паркет… а висит с десяток тряпочек на единственной стойке.

Ради интереса на ценник посмотрела и не сдержала вопля ужаса.

– Мне дурно, Ками, идем отсюда? – умоляюще посмотрела на своего провожатого.

Камилло вздохнул. С развлечениями пошло неожиданно туго. Хотя, казалось бы, чего уж проще? Все девушки любят покупать шляпки и сумочки, чулочки и платья, это им никогда не надоедает, независимо от количества уже имеющихся платьев. И от цены платьев.

Однако они прошли уже половину улицы Мод, а Дженни ничего себе не купила.

Посмотрев ценник на туфли, она сказала, что за эти деньги можно крышу дома заново перекрыть. А за стоимость шляпки нанять трех садовников и привести в порядок сад. Никакой радости ей посещение бутиков не доставило, наоборот, девушка становилась все мрачнее и мрачнее.

– Камилло, вот хоть убей, одежда не может столько стоить! – заявила она с решимостью в глазах.

– Ну, это не просто одежда, а показатель статуса! – Легкомысленно ответил Камилло. – Статуса и достатка! Самовыражения, если хочешь.

– Если у кого-то хватает совести отдавать за сумочку сумму, на которую детский приют может месяц отлично питаться, то это не самовыражение, а свинство!

– Погоди, Дженни, ты не права! Богатые люди хотят получать самое лучшее и готовы за это платить! На то они и богатые!

– Сто далеров за кружевную тряпочку?! Мое поместье стоит триста далеров! Такая цена ничем не обоснована, кроме непомерного снобизма! Я за сто далеров могу полностью одеться с ног до головы и меховой палантин сверху намотать!

– Дженни! – простонал Камилло. – Ну что ты привязалась к этому несчастному шарфику? Ты рассуждаешь, как…

– Нищая простолюдинка, – кивнула я.

– Ты принцесса! – прошептал Камилло. – Ты должна быть элегантно и достойно одета!

– Иди в задницу! Мне для счастья бриллиантовые розетки на чулках не нужны! – Рассердилась я.

– Дженни, а куда ты тогда девала деньги Даэнира?

– Какие деньги? – я даже с шага сбилась.

Камилло выпучил глаза.

– Муж тебе положил содержание сто пятьдесят далеров в месяц!

Сто. Пятьдесят. Далеров. О! Нет, о-о-о! Дольше и протяжнее.

– Ками, я не знала. Правда.

Эти три с половиной месяца я выживала, как могла. Работала на почте, теперь вот у магистра. И бросать работу не собираюсь!

– Ками, если там накопилось… ну, сразу за три месяца, я могу их получить?

Камилло кивнул.

– Значит, идем за бальным платьем?

– Нет. Мы едем совсем в другое место. На строительный склад. Там и артель нанять можно, кстати говоря.

– О, боги! – взвыл Камилло.

Поверенный Дон Чама внимательно прочел письма и отложил стопку в сторону.

– Вам нужен независимый аудит, потому что вы подозреваете вашего управляющего в систематических кражах?

– Да, дон Чама. Просто раньше у меня не было денег на ремонт дома. Теперь они есть, я оплатила стройматериалы и работу артели. Мне бы хотелось, чтоб на месте за ними присматривали и давали мне отчеты.

– Уехать хотите?

– Возможно, когда будет, где жить. Вот в этом письме управляющий пишет, что обвалилась стена и крыша с восточной стороны дома. Проверить не могу, я пробыла в пансионе почти десять лет, а потом меня сразу отвезли в столицу к дяде. Поместье убыточно, сады погибли, дом обветшал, вот и все, что я знаю. Но при родителях дела шли прекрасно!

– Кажется, у меня есть тот, кто вам поможет. Очень энергичный молодой человек и превосходно считает.

– Главное, чтоб он считал не в свой карман и не сговорился с управляющим. Тогда получится, что я наняла лису караулить кур.

– Благодарю за доверие, донна Стаприт.

Я перевела дух. Не отказался и не нашел в моей просьбе ничего удивительного. Просто из всех поверенных столицы я знала только этого, и репутация у него была самая подходящая. Крючкотвор, зануда. Ну, а каким еще может быть хороший поверенный?

На строительном складе у меня глаза разбежались, минут десять я бродила между куч и штабелей материалов с потерянным видом. Чем отличаются одни доски от других, я не знала. Ель, сосна, осина… а какие лучше?

Подбежавший приказчик объяснил, что из разных досок делают в доме разное, и я совсем растерялась. Из осины делают полы на верандах и перегородки, потому что она устойчива к влаге и легко обрабатывается. Оконные рамы из дуба, лиственницы, сосны или ольхи. Паркет лучше из дуба, ясеня, бука или ореха. Лиственница идет для первых этажей, влажных помещений и больших пролетов. Для прочих перекрытий идеально идет сосна, она легкая, прочная и смолистая.

– Это хорошо? – удивилась я.

– Конечно, смола препятствует гниению, – подтвердил приказчик.

– Так, мы поняли. – Вмешался Камилло. – Нам нужна хорошая, надежная артель для работы на выезде, а сосны и там найдутся.

– Да, у нас нам большие леса, – радостно закивала я. – Дерево обойдется намного дешевле!

Приказчик огорчился, но получив два далера от Камилло, вполне утешился. Огромный бородатый мужичище согласился ехать в Аноа-Коэс, прикинуть объем работ.

– К осени заказов меньше, донна, летом я бы нипочем не согласился, –прогудел он. – А зиму можно и у вас провести.

– Мне нужен самый лучший мастер, – твердо сказала я. – Дом моих родителей должен быть приведен в порядок, я собираюсь в нем жить, когда закончу с делами в столице.

Камилло закашлялся за моим плечом, но я его пихнула локтем в бок. У нас установились легкие приятельские отношения, его, как и меня, возмущал этикет и правила приличия. Нет, я знаю, что подобает, а что не подобает благовоспитанной дворянке. Но где были ревнители правил, когда меня тетка из дома выгнала?

Мне и работать не подобало, так что правила буду соблюдать, когда мне это будет полезно и выгодно. Камило вообще вырос в пограничной крепости и его не волновало, какой вилкой по счету полагается кушать мясо, а какой салат. А курицу он ел руками и нисколько от этого не страдал. Ни он, ни курица. Жареные куры вообще молчаливые и никогда не возмущаются.

Если бы Кам не распространялся насчет того, какой замечательный мой муж, я бы не желала другого товарища. Но от Даэнире он заговаривал по тридцать раз на дню. Сводник.

С мужем дело обстояло так. Я согласилась вместе поужинать (надо будет извиниться), а днем меня будет выгуливать Камилло.

Целитель утром заявил, что ему нужно еще меня понаблюдать, и все оставшиеся дни празднования дня рождения Ламберта оставаться во дворце. Пришлось писать жалостную записку профессору Ямбиру. Профессор ответил, что в плане здоровья он полностью доверяет дону Эстебано; если целитель считает, что мне нужно восстановиться, то надо восстанавливаться.

Камилло потащил меня в город на улицу Мод, будь она неладна! Дворцовые портные мне бы все сшили, но он сказал, что пощупать и потрогать красивые вещи девушкам приятнее. Развлечь хотел оргией покупок и безудержным расточительством.

Когда Камилло ляпнул, что мне больше не придется работать, я взвилась на дыбы. Что значит принц будет обеспечивать? Ни один мужчина не будет вкладывать деньги в женщину просто так, по доброте душевной. Придется отрабатывать каждый далер, а мне вовсе не хотелось уподобляться содержанкам. Стыдно было. И родители бы совершенно точно не одобрили.

– Да при чем тут содержанки? Ты его жена! – возмущенно выдохнул Ками когда я попыталась донести до него мою точку зрения.

– Я и не ждала, что ты поймешь. Но вот Даэнир скоро уедет?

– Уедет. И я с ним, – кивнул оруженосец.

– Там опасно?

– Еще как! – воодушевленно подтвердил Кам. – Там такие чудища!

– И чем мне тут заниматься? Тряпки скупать каретами? По балам ходить? Кавалерам глазки строить?

– Нет, глазки строить, пожалуй, лишнее, – подумав, выдал Камилло. – Даэниру точно не понравится. И мне бы не понравилось.

– Так лучше я буду жить в порядочном доме, работать у уважаемого человека, чем от безделья на стенку лезть! Мне, правда, намного интереснее профессору помогать, чем в тряпках рыться! Или двадцатую пару туфель покупать.

Камилло прикусил язык. Туфли, перчатки и платья в гардеробе принцессы Ульрики исчислялись сотнями. У нее одних камеристок было двенадцать человек, и с одной из них Камилло уже свел очень приятное знакомство, поэтому масштабы представлял.

– Хорошо-хорошо! Я на все согласен! На склад, рынок, кузню, красильню! – поднял ладошки вверх Камилло. – Только давай в трактир зайдем, желудок к позвоночнику прилип, пока ты доски разглядывала! И я заплачу за наш обед, не позорь меня перед людьми!

Я фыркнула. До такой степени моя независимость не доходила. Я и сама проголодалась.

Мы весело болтали, принюхиваясь, откуда вкуснее пахнет, и совершенно не обращали внимание на неприметную наемную карету, неспешно следующую за нами.

Принцесса Эллибет досадливо вздохнула.

Эти двое, к ее величайшему сожалению, не занялись любовью в снятом номере гостиницы, как она предположила поначалу, когда ей доложили о выезде в город. Хочешь сделать что-то хорошо, делай сама!

Она решила лично проследить, чтоб предоставить Даэниру свидетельство измены супруги. Но прихвостень принца и белобрысая девка таскались по городу, зачем-то поехали на строительный склад, и все на людях, даже в контору зашли буквально на десять минут, и окна там были распахнуты. За такое время толком не изменишь.

– Трактир, госпожа, – доложила служанка, поглядев в щелочку занавесок. – «Золотая пальма».

Это какое-то издевательство! Эллибет чуть не взвыла. Она не может зайти в третьесортную харчевню! Ее глаза остановились на испуганно пискнувшей служанке.

– Ты, должно быть, голодна, Рафия? – ласково спросила Эллибет.

– Нет! Я сыта, госпожа, – тут же ответила Рафия. Ее желудок заурчал, опровергая слова преданной служанки.

– Или и поешь. – Принцесса протянула девушке серебряную монету.

– Госпожа, я не смею! – девушка вжалась в сиденье против хода.

– Или и поешь! – Сузила глаза Эллибет. – Не торопись. А увидишь эту парочку, постарайся незаметно приправить еду вот этим, – принцесса достала из поясного кармана маленький бумажный пакетик. – Но незаметно! Сюрприз, поняла?

– Это…

– Это смесь катабских пряностей, дура! Живо! Почему ты еще здесь?

Служанка стрелой вылетела из кареты. Эллибет приникла к пыльной шторе.

Она сразу заставила всех служанок переодеться в местную одежду, Рафия отличалась разве что только смуглостью и длинными черными косами, в которые были вплетены крохотные колокольчики и бусины.

– Какие интересные украшения у той девушки, – прошептала я Камилло, указывая глазами на девушку, только что вошедшую в таверну.

Кам никогда не отказывался посмотреть на девушек и живо обернулся.

– Так я ее знаю! Это служанка принцессы Эллибет. Интересно, что она тут делает?

– Так позови и спроси, вдруг девушка заблудилась в столице?

Камилло встал и замахал руками.

– Рафия, иди к нам!

Девушка вздрогнула, неуверенно улыбнулась и мелкими шажками подошла. Поклонилась, прижав кисти к груди.

– Меня зовут Дженни, садись с нами, – пригласила я.

– Благодарю вас, – девушка грациозно скользнула на лавку.

29

Приставленный следить за парочкой агент чуть не взвыл, увидев служанку принцессы в трактире. А эти двое ее еще и за стол пригласили! Весело общаются. Пьют горячий взвар, закусывают пирожками.

Агент поймал подавальщицу и быстро сунул за корсаж ей пару далеров.

– Не спеши обслуживать тот столик, милая.

Служанка кивнула. Молодежь за разговором ожидания и не заметит, а ей денежка не лишняя. И пять минуток отдыха не помешают, потаскай весь день тяжелые подносы, руки отвалятся!

Служанка принцессы съела пирожок, попрощалась и пошла к выходу. Карету агент заметил, но разорваться не мог. Жареные ребрышки с чесноком одуряюще пахли, Камилло уже схватил лопатку и примеривался к кусочку поаппетитнее.

Агент быстро сел на место служанки и положил руку на кисть Камилло.

– Тихо. Девчонка что-то подсыпала вам в еду, я случайно увидел.

Лопатка упала в истекающее жиром блюдо.

– Этого есть нельзя.

Дженни с ужасом посмотрела на обсыпанные пряностями ребрышки. Сверху таяли какие-то кристаллики, похожие на соль…

– Да за что? – Вырвалось у нее со всхлипом.

– Вы очень мешаете одной даме ухлестывать за Даэниром. Узнав о том, что у него есть жена, она предпринимает все меры, чтоб от вас избавиться. Катабские алхимики достигли замечательного искусства в составлении ядов. Убедительно прошу не брать экзотических фруктов, сладостей, не принимать никаких подарков.

– Эллибет, – сказал Камилло, перекатывая желваки. – Она даже в спальню пыталась пролезть.

Кушать больше не хотелось.

– Мы во дворец поедем, да, Камилло?

– Разумно, – кивнул агент.

– Подождите, а похищения… это тоже она?

– Простите, оперативная информация. – Агент ловко сбросил содержимое блюда в пустой горшок из-под взвара и встал, прихватив горшок с собой. – Будьте осторожны, молодые люди.

– Ничего себе, – выдохнул Камилло и сильно потер лицо. – А я-то думал, что тут делает Рафия? Девчонка-то и не виновата, ей приказали. От Эллибет три служанки в крепости сбежали, одну она казнить приказала, пятую там сама бросила… кормилицу свою.

– Не хочу ничего слышать. Поехали уже, – буркнула Дженни.

Все настроение гулять пропало. Она отлично помнила тонкое и прекрасное лицо катабской принцессы, и ее роскошный наряд, когда та ехала по Кроненмель на изумительном коне.

Положа руку на сердце, Дженни признавала, что Цветок Пустыни намного больше подходит Даэниру, чем она. Она ведь не претендует! Ни на что! И принц ей не нужен совсем… Неужели нельзя было договориться по-человечески? Она на развод согласна. А сейчас, так согласна еще больше. Еще не хватало, чтоб ее отравили из-за ненужного и чужого мужчины!

Почему? Вот почему у нее нет такой сногсшибательной красоты, громкого титула, отца-султана, кучи денег? Почему одним все, а другим ничего, кроме труда и вечной экономии? И даже мужчина упадет в руки, стоит убрать крохотное препятствие. Для принцессы какая-то провинциальная дворянка меньше песчинки. Зачем он ее выбрал? Чтоб посмеяться? Подчеркнуть ее ничтожность? Зачем навязал этот глупый брак? Черный, одно слово! Ненавижу!

– Ты все сделала?

– Да, госпожа, – Рафия кивнула.

– Они ничего не заметили?

– Нет, госпожа.

– Я тобой довольна. Тебя ждет награда. – Милостиво кивнула принцесса.

– Нет большей награды, чем служить вам, ваше высочество! – Рафия кинулась на пол кареты, чтоб поцеловать край платья Эллибет. В благодарности госпожи она сомневалась, а в жестокости – нисколько. Рафия надеялась, что в сумраке кареты госпожа не разглядит выражения ее лица.

По прибытии во дворец госпожа вручила ей вышитый кошелек с тремя цехинами и ласково похлопала по щеке.

– Отнеси записку Шинъяру, – приказала госпожа.

– Слушаю и повинуюсь.

Рафия быстро сунула кошелек под платье и вышла из покоев, держа записку на виду. От записки веяло холодом. Принцесса не оставит ее в живых. Она несет свой собственный приговор. Девушка не сомневалась, что там внутри приказ ее удавить и выбросить. Поэтому вместо комнаты Шинъяра она свернула к кухне.

Там ее знали, видели неоднократно. Девушка взяла небольшую корзинку, положила несколько булочек, кусок сыра, ломоть ветчины, прикрыла все салфеткой и вышла через черный ход. Инстинкт самосохранения гнал ее из дворца.

Идти на ужин не хотелось совершенно. Просто мысль о том, как тяжко трудились горничные и лакеи, повара и официанты, заставила меня подняться с кровати, нацепить первое попавшееся платье и туфли.

Ужин сервировали на террасе.

Столик на двоих, свечи, разноцветные фонарики. Даже четыре кадки притащили из оранжереи с цветущими бугенвиллиями, чтоб создать приватную атмосферу.

Принц… то есть, муж, в белом камзоле поверх белого жилета, стоял у накрытого стола и поглаживал кончиками пальцев спинку стула. Я попыталась посмотреть на него непредвзятым взглядом. Красивый. Высокий, широкоплечий. Гладкие черные волосы, связанные на затылке лентой. Впалые щеки и тени под глазами. Впрочем, представить черного мага румяным крепышом у меня бы и не вышло. Наверное, темный поток накладывает бледность и мрачность.

– Добрый вечер, дорогая. Вы ослепительны, – он отодвинул для меня стул.

Угу, он вообще на меня смотрел? Я два часа рыдала у себя в спальне, потом сиделка вызвала целителя, меня напоили гадкой микстурой, от которой захотелось спать. Опухшие веки, нос сливой и красные глаза меня невероятно украшают. Я восхитительна во всех видах.

– И платье мне очень идет, да?

Принц вздрогнул и наконец-то посмотрел на меня.

– Вы плакали? Что случилось?

– Давайте на «ты» и «Дженни». – Я повертела вилку. – В общем, меня не устраивает наш брак, и я желаю развестись.

– Почему?

– Потому что сегодня меня хотели отравить и дважды пытались похитить. Личных врагов у меня нет. Я не хочу дожидаться следующего раза. Моя удача может отвернуться, не послать на выручку вашего оруженосца или агента тайной службы. Собственно, это все, если не считать того, что ваш черный поток заставляет меня вздрагивать от холода.

– Возьмите палантин. Агент тайной службы? Меер следит за вами?

– Разве это секрет?

– Я поговорю с ним. Давайте отведаем этот чудесный салат с креветками.

– Не хочу. Кстати, уже определили, что было в отраве которой нас хотели угостить?

– Да, – машинально кивнул Даэнир. – Аконит, свинец и мышьяк, растворенные в кислоте и сублимированные… кх-м.

– Действительно, чудесный салат, – отодвинула тарелку.

– Простите, – смутился принц. – Мне так много нужно было сказать, а сейчас не знаю, с чего начать.

– С развода. Меня не слишком интересуют мотивы, побудившие вас жениться на мне. Не знаю, зачем я вам. Но мне точно этот брак не нужен.

– Короли не разводятся, – возразил Даэнир.

– Да ладно? Сколько из них сослали неугодных жен в монастыри, отправили на плаху, обвинив в измене? Сколько отравились рыбкой, грибочками и моллюсками? Я, если что, моллюсков ненавижу и этих морских пауков с ножками и клешнями тоже. Я хочу жить долго и счастливо, в своем поместье, разве это много? Вот зачем вам понадобилось обыгрывать глуповатого и легкомысленного Тото?

– Мне это показалось забавным, – принц улыбнулся краешком губ. – Он утверждал, что его кузина настоящее сокровище, и я склонен согласиться. Вы очень необычная девушка.

– Как двухголовый цыпленок? На ферме в Нейл-Аусе такой однажды вылупился, вся округа бегала смотреть.

Даэнир слегка растерялся. Разговор решительно шел не туда. Он ожидал кокетства, восхищения дворцом, просьбы представить ко двору, требования денег, в конце концов!

Однако девушка не желала иметь с ним ничего общего. То, что было задумано им, как шутка, импульсивный поступок, прихоть, вдруг обернулись совсем другой стороной. Девушка совершенно серьезно говорит о независимости и самостоятельности. Глупости какие!

Он в состоянии обеспечить дюжину таких, как она! Учиться, конечно, ей надо, раз дар так поздно проснулся, но при чем тут академия? Ей наймут лучших учителей.

– Ага! Я вас настиг, застал и разоблачил! – Шкодливо лицо принца Ламберта высунулось из веток цветущего кустарника.

Принц повелительно прищелкнул пальцами, лакей моментально принес ему стул, второй метнулся за приборами.

– Представь же скорее меня, братец! Я сгораю от любопытства!

– Его высочество принц Ламберт. – Сухо представил Даэнир. – Лоло, ты невовремя!

– М-м, будущие короли всегда приходят как раз тогда, когда нужно! – Ламберт плотоядно оглядел стол. Не менее внимательно, но икоса, сквозь ресницы, он оглядел и девушку.

– Простите мою неучтивость, ваше высочество, я не знаю, надо ли мне делать реверанс или кланяться в пояс, – вздохнула она.

– Ой, да ерунда какая, мы же одна семья, – Ламберт ловко подцепил ее запястье и чмокнул его. – Всему научитесь! Я безумно рад, что у этого буки и сухаря такая милая супруга! Когда он поедет снова гонять чудовищ, мы будем втроем отлично развлекаться! Ульрика тоже жаждет с вами познакомиться! Где же горячее? Дэн, разливай вино!

– Целитель не разрешает вино, – робко отказалась девушка.

– Какое тиранство! Не попробовать черное чапильское просто преступление! Обмакните язычок, дорогая, не пейте, а попробуйте самую капельку!

Даэнир сделал знак подавать мясо. Ламберт говорил за всех, перескакивал с темы на тему, смеялся, шутил, размахивал вилкой. Однако Даэнир знал, что брат вовсе не такой шалопай и пустомеля. Если пришел, значит у него были основания навестить брата.

Когда принцессу Эллибет попросил о встрече глава Тайной службы, ее сердце радостно подпрыгнуло в груди. Удалось! Глупая девчонка сделала свое дело.

Сейяас-сейчас, она примет томную позу на кушетке. Да, вот так, полулежа, чтоб был виден самый краешек узорчатых туфелек, а складки чтоб красиво обрисовывали стройные ножки. Изгиб бедра, переходящий в тонкую талию, заставит этого чинушу судорожно сглотнуть. А вырез… нет, вырезом тут ничего не удивишь, придворные дамы ходят с такими декольте, что соски видно. Значит, газовый шарф на плечи. Она не будет уподобляться дворцовым шлюхам. Ах, видел бы ее отец! Он бы гордился ею.

– Зеркало, дура! – Эллибет улыбнулась своему отражению. Великолепна, как всегда. – Проси!

Низкорослый и плюгавый чиновник извинился за вторжение и помеху отдыху блистательной принцессы.

– Простите, ваше высочество, вы сегодня не выезжали в город?

– Я? Нет. Я весь день провела в парке, он прекрасен.

Дон Меер мельком посмотрел на штатное кольцо-артефакт. Камень стал розовым. Впрочем, он и так знал, что принцесса лжет. Стража у ворот, лакеи в холле, садовник в парке, стайка фрейлин, как минимум пятнадцать человек видели, как принцесса выехала из дворца.

Только карету приказала оставить на набережной, а сама пересела в наемную. Кучер запираться и не подумал, он ничего противозаконного не совершил, ему платят, он везет. Мало ли что бывает, жена за мужем следит, муж за женой, невеста за женихом, ему-то какое дело?

– Не могли бы вы уточнить, все ли ваши служанки на месте?

Эллибет слегка приподнялась и хлопнула в ладоши.

Девушки впорхнули в комнату и дисциплинированно выстроились в шеренгу. Глаза в пол, руки на животе.

– Алья, кого-то нет? – Медовым голосом спросила Эллибет.

– Умоляю простить, ваше высочество! – бросилась на колени старшая. – Вы изволили отослать Рафию с поручением, она до сих пор не вернулась. Ее с обеда не видели!

– Ты ошибаешься, Алья. Я никуда ее не отправляла, – смоляная бровь чуть приподнялась. – Дон, моя служанка исчезла! Как это могло случиться? Разве мои девушки не в безопасности здесь, во дворце? Рафия такая юная, ей всего пятнадцать!

Врет, как сивый мерин. Впрочем, это не помешало дону Мееру низко поклониться и горячо заверить, что ее служанка непременно будет найдена. (или ее тело в мешке на излучине реки, как оно часто и бывает с болтливыми или неугодными слугами).

– Шинъяр!

– Что будет угодно приказать солнцеликой принцессе? – Сотник опустился на одно колено.

– Ты видел Рафию после обеда?

Шинъяр пересчитал глазами служанок.

– Нет, госпожа, я ее не видел.

– Ах, Шинъяр, девушка пропала, я беспокоюсь за нее!

– Я немедленно начну розыски, госпожа.

– Полагаю, нам будет удобнее искать вместе, уважаемый, – влез дон Меер. – С вашего позволения, ваше высочество.

Принцесса милостиво склонила голову.

30

Не спалось. Я извертелась на огромном полигоне, которое тут ошибочно называли кроватью. Следовало признать, что меня купили с потрохами. Эта мысль не давала мне покоя.

Принцы обещали государственную ренту, равную графскому доходу, сохранение частной жизни, раз уж мне так приспичило, но взамен я обязана стать настоящей женой Даэнира и оставаться ею минимум десять лет. Появляться в столице два раза в год, на Перелом года и Праздник Урожая, посетить бал и прием. Хорошо, хоть рожать не требовали. Но это объяснялось просто: черные маги совершенно не размножаются без обоюдного желания участников процесса.

Я облегченно вздохнула. Хоть что-то хорошее. Родить и бросить свою кровиночку во дворце на чужих людей мне совершенно не улыбалось. Но вот остальное… стать женой. Подтвердить брак. Лечь в постель с гадом, сломавшим мне жизнь?

Мне очень деликатно напомнили, что не забесплатно. Собственно, чем это отличается от обычного договорного брака? Все мои подруги по пансиону давно замужем и вовсе не по горячей любви.

Я ощутила себя вещью и так гадко еще никогда себя не чувствовала. С другой стороны, будто наяву увидела свое поместье, наливающиеся яблоки, многие акры ухоженных садов и сердце заныло, так хотелось вдохнуть яблочный аромат. Весь Нейл-Касл пропах яблоками. Все бы отдала, чтоб снова попробовать мамин яблочный пирог!

Если отбросить эмоции, мешающие думать, то все не так уж и плохо. Я и раньше считала, что молодой, красивый муж-маг – это лучшее из всех вариантов, предложенных судьбой.

Баронесса Сандлер выбрала бы мне мужа, исходя из собственной выгоды, и пожилой вдовец с шестью детьми занимал бы в этом списке лидирующее место. Пожилой! Ха! Тетка на полном серьезе весной спросила, не хотела бы я стать графиней H’Оруа, графу на тот момент было всего-то семьдесят два. Не возраст для мужчины, нет, совсем не возраст. Она даже дала предварительное согласие! Я не стала графиней только из-за безвременной кончины графа, обкушавшегося в гостях чем-то чересчур жирным и тяжелым.

Все продаются, рано или поздно, женщинам приходится делать это чаще мужчин, и если уж совсем цинично рассуждать, мне положили самую высокую цену. Никто столько не предложит за нищую провинциальную дворяночку. Тут вон катабская принцесса из платья выпрыгивает, на все готовая!

Разумеется, я сказала «да». Там же, на террасе, под мигающими фонариками. Слезинку утерла незаметно и согласилась.

Только потребовала заключения договора. Желающих много, доходов мало, государственная рента на дороге не валяется. Принцы переглянулись и согласились. Но оговорили, что об этом договоре никто никогда не должен узнать. Особенно король. Он старый и больной, пусть пребывает в уверенности, что старшему сыну сказочно повезло и его полюбила хорошая девушка. Сама и совершенно добровольно. Практически бескорыстно!

Уснула я под утро, совершенно измученная совершенной сделкой с совестью.

Утро пришло вместе с королевскими портными. Мне требовалось придворное платье. Роскошное и достойное принцессы.

– Желток, изумруд, фуксия, малиновый, бирюзовый, синий?

– Разве малиновое можно носить девушкам?

Девушки носят нежные, пастельные тона, говорила тетка Дорина, отдергивая от Кристины алый шелк в лавке. Только куртизанки могут носить такие цвета и непристойно короткие платья до середины икр, порядочные девушки вызовут осуждение общества. Быстро прикусила язык, чуть перед портным не выдала себя! Я замужняя, мне теперь все можно. Все, что разрешит супруг.

Остановились на лазурном с серебряными лентами.

– Сюда нужен будет голубой жемчуг, – заявил портной.

Такой бывает? Я слышала о золотистом и розовом, у магистра в приборе видела черный, но голубой? Решила промолчать.

– Редчайший оттенок пастельно-голубого тона, такой жемчуг добывают только в заливе Суакин Сингайского моря. Еще реже встречается аквамариновый жемчуг сорта гамбела, его привозят из южных морей.

– А обычный разве нельзя? К голубому обычный белый вполне подходит.

– Обычным мы разошьем платье. Сделаем розетки, а из голубых бантов будет выглядывать белая грушевидная жемчужина, как пестик из лепестков или капля росы!

Я чуть с табуретки не навернулась. Прикусила губу и выстояла. Самое дорогое платье в моей жизни! Жемчужные розетки! Мать их!

К вечеру обещали сшить. Без швейной магии явно не обошлось, разве такое можно сшить за день просто руками? Лазурное чудо с прихотливыми узорами из нитей жемчуга принесли к закату.

Оно оказалось таким тяжелым, что моя походка приобрела небывалую плавность. Чтоб поднять руку, требовалось сделать усилие. Да это целый доспех, а не платье! Надеюсь, кости не треснут под его весом. Идти в нем нельзя, только шествовать.

Я сейчас увижу короля! Вернее, это меня ему представят. Весь двор будет пялиться и обсуждать! Какое счастье, что влетевший в покои мастер красоты имел по поводу моей внешности собственное мнение.

Я себя в зеркале просто не узнала. Это была не я. Румяненькая блондиночка с сияющими огромными глазами из разряда «прелесть, что за дурочка». В этом сезоне именно такое лицо самое модное, заверил меня мастер преображения. Волшебник! Не узнала я, не узнает никто другой, кто не видел меня без косметических ухищрений.

Последний день праздников.

Караул гвардейцев в темно-красной парадной форме.

Тронный зал распахнул свои двери, и я вошла под руку с Даэниром.

Донна Марика вошла в зал бывшего места работы. У окошечек толпились клиенты, отправляя и получая письма и посылки.

– Кто к нам пришел! – дон Кулас поднял свою кружку в знак приветствия.

– Привет, Марика! Снова к нам устраиваться? – Донна Роза была, как всегда добродушна и деловита.

– Дон Холли мне обещал, что направит реляцию почтмейтеру. Опыт работы важнее недостающих единиц дара! – чопорно произнесла донна Марика.

Донна Роза неопределенно хмыкнула, но к ней подошел клиент и она занялась им. Дон Кулас безразлично кивнул на перегородку, подразумевая, что донна Марика дорогу к начальнику знает.

Сортировочная была забита письмами. Незнакомый паренек долго рассматривал каждое, шевелил губами, мучительно искал адрес в справочнике. Он на донну Марику и внимания не обратил, поглощенный своей работой. А донна Марика, вдруг воровато оглянувшись, открыла дверцу почтового портала и закинула в него небольшой сверток. После чего, бросив презрительный взгляд на сортировщика, прошла к дону Ливано.

Дон Ливано никакой реляции с почтамта не получал и настроен был строго соблюдать букву приказа. Сказано «пять единиц»? Всего доброго, донна Марика, рад был вас повидать, закройте дверь с той стороны!

С бывшими коллегами донна Марика прощаться не стала.

Король, болезненного вида высохший старик, кутался в бархатную мантию, подбитую горностаем. Рядом и ниже на ступеньку стояло два кресла, из одного на меня с любопытством смотрела русоволосая пышечка с приятным круглым личиком. Принцесса Ульрика. Принц Ламберт беседовал неподалеку с группой придворных, но вежливо мне поклонился. Два трона по другую сторону были очевидно, предназначены для нас? И еще одно, отделенное кисейной занавеской, оказалось пустым.

Я не стала делать реверанс, упала бы под тяжестью платья. Кто там видит правильным ли кренделем заплетены ноги? Поэтому просто присела, опустив голову.

– Я рад, Дэн, что ты последовал моему совету, – раздался чуть дребезжащий голос. – Встаньте, милая донна, дайте вас рассмотреть.

Что там можно рассмотреть под слоями краски?

Но король остался доволен, милостиво кивнул на кресла.

– Надеюсь, вы не откажетесь чуточку поболтать со стариком?

– Почту за честь, – кресло оказалось ужасно жестким, я враз ощутила все бусины жемчужного узора. Вся филейная часть окажется в завитках!

Заиграла музыка. Ламберт пригласил Ульрику, Даэнир протянул мне руку. Боюсь, подскочила я с неприличной поспешностью.

– Я танцую плохо, – шепнула принцу.

– Ничего страшного, я буду подсказывать шаги. Это медленный танец, павана. Тут только два шага вперед, вправо, влево и обход. Ничего сложного.

Ничего, если на тебе не пятнадцать килограмм жемчуга, тяжелой парчи и серебряного шитья. Впрочем, я довольно быстро приноровилась, да и Даэнир вовремя подсказывал и направлял меня.

Король вытер слезу умиления. Вот и старшенький нашел свое счастье!

В зал вошла принцесса Эллибет. Как всегда, невыразимо ослепительная, с улыбкой на розовых полных губах.

– Раз вас видеть, Эллибет, – сказал король. – Вы уже знакомы с принцессой Эухенией? Даэнир шалунишка, женился тайным браком. Ах, эта молодость! Но мы его заставим жениться, как положено, лучше два ритуала, чем ни одного! Обожаю свадьбы! – Король довольно засмеялся.

Эллибет страшно побледнела. Звуки аллеманды скрыли сухой треск ломающегося веера.

– О, ради такого события я непременно задержусь, – колкое крошево стекла еле протискивалось через горло принцессы.

Не хотела бы она прибегать к крайним мерам, но видимо, придется. Как назло, сегодня она не надела колечко со отравленным шипом, выдвигающемся при повороте камня. Случайное касание в ходе милой женской беседы, и мерзкая гадина престанет отравлять собой мир. Как же она ей надоела! Эллибет прикрыла глаза, чтоб погасить яростный блеск. Когда она снова их открыла, в них не читалось ничего, кроме вежливого любопытства.

Меня пригласил Ламберт, мы отпрыгали гальярду, и я почувствовала, что задыхаюсь.

– К вас нет привычки к ночным балам? – Понимающе улыбнулся Ламберт, отводя меня на террасу. – Сейчас прикажу принести воды.

У меня нет привычки к тонне украшений и миллионе шпилек в волосах! Но на террасе действительно было очень приятно стоять подставляя разгоряченное лицо прохладному ветерку.

– О, Камилло! – Обрадовалась я знакомому лицу.

– Привет, Даэнир не с тобой? – озабоченно спросил оруженосец.

– Тут был… А, он разговаривает с Эллибет.

В широкие окна было отлично видно, как принцесса что-то горячо ему говорит и заглядывает в глаза. Я вздохнула и отвела глаза. Пусть разговаривает, с кем хочет, уже сегодня гости начнут разъезжаться, а завтра и я покину дворец.

– А что случилось? – в полосе света вдруг стало видно, что Камилло встревожен.

– Прорыв, да такой мощный, на крепость лезут твари, каких мы и не видели еще! Я сейчас уведу принца в сад, он там откроет портал, а ты приходи, если хочешь попрощаться!

Прорыв? Те ужасные твари? От страха я забыла, как дышать, мне стоило труда привести дыхание в порядок. Твари там, а ты в столице, вон, никто не кричит и в обморок не валится. Музыка гремит, придворные танцуют. Дура впечатлительная!

Но проводить мужа – это же прилично? Это входит в обязанности жены, а я сегодня уже «на работе».

Камилло низко поклонился принцессе, мигнул принцу, и они торопливо покинули зал.

Я быстро спустилась с террасы в сад. Ага, лакей тащит дорожный мешок, иду правильно. Принц уже переоделся в черный мундир, накинул плащ. Камилло мчится с оружием, перескакивая через клумбы.

– Простите, что испортил вам первый бал, – принц коротко поцеловал мне руку и повернулся, доставая портальный камень.

– Не боись, не впервой, – прошептал Камилло и чмокнул меня в щеку.

Перед принцем встала арка с синеватыми светящимися контурами. Даэнир тут же шагнул в нее, за ним последовал Камилло.

– Сдохни, тварь! – невероятно мощный толчок в спину отправил меня вперед, в затухающий портал. Визжа, я головой влетела в гаснущие искорки и упала в полную темноту.

Майя, ваши комментарии дают стимул писать)) Спасибо, что читаете и реагируете!

31

Воняло гарью, над стеной летали огненные искры.

– Лезут и лезут, четвертый час подряд, – Патрик Бум утер пот рукавом.

– Ничего, старина, я пришел, – Даэнир хлопнул друга по плечу.

За спиной привычно сопел Камилло. Ров, залитый горючей жидкостью, пылал, отлично подсвечивая стаю гигантских сколопендр, рвущихся к стенам. Защитники засыпали их стрелами, сбивали камнями и заливали смолой.

– Бронированные твари, – сплюнул Камилло, вскидывая арбалет. – Только по глазам стрелять выходит.

– Слушай меня! – Даэнир усилил свой голос.

Все на миг замерли. Отвратительный клекот и шипение, гадкое царапание шипастых ног по камням стали громче.

– Всем укрыться за стенами, заткнуть уши! Закрыть голову! Бегом!

– Дэн! – Крикнул Камилло. – Я с тобой!

– Выполнять! – Прорычал Даэнир, срываясь с места.

– Что за мелочь суетливая, – Бум поднял Камилло и зажав подмышкой, потащил в одну из башен. – Щас колданет!

– Вот бы глянуть, – пискнул молодой стражник, последним вбежавший в караулку. За ним тут же заложили засов.

Бывалые стражники, сидя на корточках, совали шерсть в уши и заматывали головы шкурами. Бум вытащил одеяло и завернул в него Камилло, как в кокон, а себе на голову водрузил подушку. Никто не засмеялся комичному головному убору.

– Открой! – В дверь застучали кулаком, раздались женские крики и рыдания.

– Сидеть! – Бум пнул новенького солдата, кинувшегося к двери. Тот растянулся на полу.

– Там же баба!

– Змеехырла это, выманить хочет! И сожрет, только косточки хрупнут!

– Щас… вот щас…

Заклинания они не увидели, потому что все зажмурились, да еще и голову закрыла руками. На визуальные эффекты принц и не разменивался. «Громовой молот» выглядел, как оглушительный гром, от которого содрогнулись стены старой крепости. А как только плетение опустилось ниже, тела сколопендр стали лопаться, сминаемые многократным давлением. Куски панцирей и части тел падали в бушующий во рву огонь. Часть пробравшихся выше тварей падала ошметками во внутренний двор крепости.

В дверь караулки прилетел хитиновый шип и пробил ее насквозь.

Молодой стражник посмотрел на вошедший в помещение полуметровый зазубренный конец, закатил глаза и сполз по стене.

Звякнул колокол.

– Распаковывайся, ребятушки! Тут уборки до вечера! – скомандовал Бум, снял подушечную треуголку и распахнул дверь.

– Бум, развяжи меня! – взвыл Камилло, дергаясь в запутавшемся одеяле.

– Уж жахнул, так жахнул, думал, башка лопнет, – буркнул один из опытных стражников, вытряхивая шерсть из уха.

– А я думал, глаза из черепа выпадут, – поддакнул второй. – Ух, принц!

– Твари полопались! – хихикнул пришедший в себя Оттавио. – Ой, я же говорил, баба! – он побежал к тонкому силуэту, лежащему у зубца стены.

Перевернул, вгляделся, завизжал тонко и пронзительно, отшатнулся, нелепо взмахнув руками и свалился со стены.

– Тю, дурак! – прокомментировал стражник. Кто же змеехырл трогает! У нее голова и шея, как у бабы, а вместо груди щупальца, прикрывающие клыки на брюхе. Брюхом она и жрет. Верхней башкой моргает и улыбается, а сама кишки выедает, самое вкусное для них лакомство.

– Везучий дурак, – сказал второй, выглянув в ров. – На крышу бастиона хряпнулся. Шевелится уже.

– Ну, и пусть его, – стражники пошли вдоль парапета, накалывая на пики, а то и пинками скидывая в ров куски нечисти.

Лежалось мне достаточно мягко и прохладно. Только жидковато. Руки по запястья ушли в густую жижу. Я подняла голову и попыталась отплеваться от грязи, попавшей в рот. А нечего визжать было! Кто молчит, всегда в выигрыше!

Пахло мхом, прелой листвой, землей и почему-то земляникой. Я встала на четвереньки, потом на ноги. Плотная парча оказалась не хуже дождевика, грязь по ней просто стекла, колени и попа оказались совершенно сухими. А вот ноги в атласных туфельках сразу погрузились вниз, зачерпнув холодной жижи.

Ну, и куда мне податься? Во мраке угадывалось маловато. Вроде бы какие-то огромные стволы. Сверху вяло светили звездочки и шелестели листья.

А если я провалюсь в болото глубже? Меня же никто не вытащит! Однако и стоять нечего, я ощутила, что медленно проваливаюсь вниз. Глаза постепенно привыкли, я наметила себе светлый ствол какого-то лесного великана и решила идти к нему. Туфля чавкнула и осталась в грязи. Нет, так дело не пойдет! Без обуви я вообще никуда не дойду!

Вытащила туфли и прижала их к груди одной рукой, второй подняла тяжеленный подол и сделала шаг. Второй.

Кто-то мелкий и скользкий юркнул мимо, задев щиколотку. Только бы не змея! Возмущенная жабья трель меня обрадовала. Ни лягушек, ни мышей я не боялась никогда. Они хорошенькие. Вот змеи и пауки другое дело.

Возле серого великана было ощутимо суше, под ногами мягко пружинил мох. Я села, вылила болотную жижу из туфель. Подумала и оторвала кусок нижней батистовой юбки, (все равно их пять), тщательно вытерла лицо, растерла ноги и как смогла, обсушила туфли. Оторвала второй кусок и сделала сухие стельки. Не хватало еще простыть насмерть! Туфли надо привязать к ногам, а то я их тут потеряю.

Ну, и что у нас хорошего? Непромокаемое платье с жестким корсажем, благодаря которому я не утопла сразу. Широченная юбка послужила поплавком. А больше у меня ничего полезного нет. Ни оружия, ни еды, ни воды. Хотя… шпильки! Шпильки с ювелирными головками! Они достаточно острые, если их еще заточить о какой-нибудь камень, то вполне себе оружие ближнего боя. Я вытащила шпильки из прически, потуже переплела косу.

Потом вспомнила рассказы Камилло о лесной мухе, которая откладывает плотоядных личинок прямо в волосы, и они начинают жрать все подряд, добираясь до мозга. Передернулась от отвращения, оторвала большой кусок нижней юбки и смастерила платок, закрывающий волосы, шею и плечи. Так оно лучше будет.

Есть пока не хочется, пить тоже. Значит надо думать, куда двигаться, пока силы есть. Или ждать рассвета прямо тут? Нет, если буду сидеть, замерзну насмерть. Ни одеяла, ни костра, буду греться движением. Вот палку еще выломаю, чтоб паутину отодвигать и кусты шевелить. Вот и вторая радость: в плотном платье меня никакая летающая пакость не прокусит, любой комар хобот обломает!

Я бодро направилась по едва видимой тропке, стараясь не думать, кто ее протоптал. Становилось все светлее. Буквально через сотню шагов я остановилась. Собственно, дальше можно было не идти, и прекращать бояться. Крепость Луангва светилась в пламени, окружающем ее по периметру.

Все правильно, Дженни! Принц же рванул сюда, а меня Эллибет толкнула, когда портал уже схлопывался, вот меня и отнесло чуть дальше. Хорошо, что целиком, а то остались бы ножки во дворце, а голова сюда прилетела.

Прорыв заключался в лавине тварей, лезущих на стены. Думаю, сейчас стучаться бесполезно, калиточку никто не откроет, все за стенах. Мне и на пригорочке неплохо.

На башне появился Даэнир. Я не могла рассмотреть черты лица, но уверена была, что это он. Ну, а кто еще полезет на верхушку башни?

А потом бахнуло так, что у меня в глазах помутилось, и я свалилась на моховую подушку, зажимая уши и поскуливая. Предупреждать надо!

Пришла в себя, когда занимался серенький рассвет. Вместо огня вокруг стен клубился тяжелый смрад, завивающийся неровными спиралями. Стояла мертвая тишина. Ни птичьих трелей, ни шуршания грызунов, ни шелеста листвы. Или это я оглохла? Вот не было печали!

Коснулась подбородка и пальцы окрасились красным. Да у меня кровь из носа идет! Черное колдовство всегда вредит людям, даже если и кажется, что помогает и иного пути нет. Последствия всегда будут намного хуже. Так говорила матушка-настоятельница нашего монастыря, и я с ней была полностью согласна.

Хм. А если меня посчитают мертвой? Если мне не идти в крепость? Пропала и все. Портал уже схлопывался, я вполне могла не выжить. Принца признают вдовцом, он женится на своей катабской змеище, а я буду совершенно свободна. Несколько минут наслаждалась ощущением полного счастья.

А мое поместье? Я чуть не взвыла. Оно же отойдет Сандлерам и они его тут же продадут! Или отпишут Кристинке в приданое, и продаст уже ее муж. У них же Тотоша есть! Мальчику необходим дом, чтоб было куда жену привести, часто говорил тетка. Оттавио в моем доме?!? Ар-р-р! А мои графские доходы? А мои планы? Учеба? Нет. Я так не согласна. Свобода – это прекрасно, но не свобода от моих денег и планов.

Ну, уж нет, ваше черномагическое высочество! Платите по счетам! Это ваша гостья меня чуть не угробила! Покушение на члена королевской семьи! Никому неизвестную девчонку можно было поймать, убить и труп даже не особо спрятать. Много их тут находят по оврагам и рощицам. С принцессой так не выйдет! Я тоже теперь принцесса по мужу! Все равны перед законом, а принцессы всех равнее! И если надо ради справедливости переспать с Даэниром, закрою глаза и потерплю. Он меня точно не убьет и не покалечит, он же обязался защищать, заботиться, оберегать и любить! По доверенности, но ведь обещал!

Я угрожающе взмахнула кривоватой палкой и заковыляла к крепости.

– Что вы стоите, как истуканы! Принцесса последовала за мужем, а портал уже закрывался! Я не успела ее удержать! Я просто не поняла, что у нее возникло такое намерение, иначе бы я встала ближе, и не дала сделать опрометчивый шаг!

Крики Эллибет разносились далеко по саду. Скоро там стало тесно от придворных.

– Какая любовь! – кто-то из придворных дам промокнул платочком слезинку из накрашенного глаза.

– Эллибет, дорогая, не стоит винить себя, – Ульрика ласково погладила принцессу по спине. – Кто же знал, что Эухения так безумно любит мужа?

Ламберт закатил глаза, пользуясь темнотой. Его жена так добра, что не замечает, как ее добротой прикрывают преступление!

Он собственными глазами видел, как Эллибет толкнула Дженни, но кто теперь ему поверит? Тут весь двор очевидцев, уверенных, что принцесса пыталась удержать Эухению.

Дон Меер появился и попросил очистить сад. Все расходились, обсуждая событие. Подумать только, кинуться в портал за мужем!

– Говорят, она неодаренная и совсем не чувствует магии, поэтому принц и выбрал ее…

– Ах, такая юная, такая глупенькая!

– Молодости свойственны заблуждения, не будьте столь строги!

– А правда ли, что разброс внутри портала может составлять до двух километров?

– Да там же сплошные болота и Чародейный лес! Вряд ли девушка выжила!

Эллибет милостиво позволяла себя утешать и принимала знаки сочувствия, как подлинная страдающая королева. Болота? Прекрасно! Лес с хищными тварями, куда охотники ходят только группами и никогда по одиночке? Еще лучше! Что сделает девчонка, встретив восьмилапа? Да завизжит и в обморок хлопнется! Приятного аппетита паучку!

Наконец-то удача на ее стороне. Боги помогаю тем, кто не опускает руки и сам прикладывает усилия по достижению цели. Теперь, когда принц появится в столице, все разведут руками, а ее и вовсе начнут считать героиней, она же пыталась! Спасти принцессу! Ах, как романтично! Единственная, кто оказался рядом!

Какой сюжет для пьесы! Влюбленная в героя принцесса спасает дурнушку, в которую влюблен герой! Как это возвышенно и благородно! Но спасение не удается, и герои плачут в уголке… нет, на берегу моря… нет, в прекрасной беседке, увитой розами, они размазывают слезы и сопли по одежде друг друга, и оказывается, что герой был просто слепым, не замечая, как изящна и элегантна настоящая героиня, а не ничтожество, которое он полюбил… Да, и та другая, привязала его к себе черным колдовством, непременно!

Это будет комический персонаж, она будет груба, неотесана, сыпать грубой, простой речью, вытирать нос рукавом и косолапить, все симпатии будут на стороне благородной принцессы.

Розовые губы принцессы сложились в злорадную усмешку. Тут, в Кэллавейне, обожают театр и непристойные игрища, она завтра же закажет пьесу с этим сюжетом. Так она уничтожит наглую тварь еще раз и уже навсегда. Принцесса Эухения станет нарицательным персонажем и героиней анекдотов.

32

Возле крепости царила деловая суета. Солдаты с хеканьем рубили и сжигали останки тварей, расчищали дорогу, бригада каменщиков уже вовсю восстанавливала пострадавшую кладку, повиснув на люльках, спущенных со стены.

На явление перемазанного грязью чучела никто и внимания не обратил.

Стражник у ворот скользнул безразличным взглядом, и только.

– Как тебя угораздило? – спросила толстая женщина, распоряжающаяся во дворе. – А, и так ясно, на опушке задержалась, а тут они и полезли. Как спаслась?

– В болоте отсиделась. – Платье так было угваздано грязью, что никак не походило на придворный наряд.

– Ясно, – женщина вздохнула. – Из вашей артелки ягодниц еще кто-нибудь выжил?

Я отрицательно покачала головой. Меня приняли за сборщицу ягод?

– Ладно, скажу мужу, чтоб выделил взвод поискать тела… Сколько раз вам говорено, не соваться в лес без охраны! А вам то травы надо, то ягод, то шишек, то дровишек! Ступай в баню, там уж все сготовлено. Рия!

На зов толстухи подошла пожилая женщина, типичная катабка, по внешности, с печальным лицом. Ее черные косы щедро перевивала седина.

– Что, донна Ярве?

– Откуда тут катабка? – Отшатнулась я. Как-то не было у меня причин им доверять.

– Не важно, – отмахнулась толстуха. – Рия, пожалуйста, отведи девочку в баню и найди ей во что переодеться.

– Идем, – поманила меня Рия.

У меня прямо вся кожа зачесалась, за катабкой я побежала чуть ли не вприпрыжку.

Одноэтажное строение выдавалось узким торцом во внутренний двор, из окон вырывались клубы пара. На улице две катабки, смеясь и переговариваясь по-своему, развешивали мокрое белье. Да откуда же их тут столько?

– Раздевайся тут, одежду кинь в корзину, посмотрим, что можно будет отстирать, – Рия сунула мне простыню, кусок грубой люфы и горшочек с жидким мылом.

В соседнем помещении по желобу тек ручей холодной воды, круглая печь выдавалась горячим боком и сверкала медным начищенным краном. Каменные скамейки, тазы и ковши. Разобраться было проще простого.

В углу мылись и переговаривались две молодые женщины, но мне первые четверть часа было не до них, я терла и терла себя люфой, оставляющей красные следы на коже. Вымыла голову, выполоскала волосы и присела на лавку отдохнуть.

– А я тебе говорю, Дэн женатый человек и нечего к нему лезть со своими глупостями! Нехорошо это, в чужую семью лезть!

– Так жена в столице, а я-то здесь! Мне же свадьбу не надо, только ребеночка хочется. Мне и мать сказала, ничего страшного, если замуж не выйду, вырастим, зато ребеночек будет от мага, он его точно не оставит, на домик даст и на прожитие!

– Дэн не такой, – неуверенно возразила одна.

– Да как же! Все они такие! Под любого можно подлечь! Только момент выждать правильный. Вот он сейчас после прорыва спит, как мертвый, а как отдохнет, я ему обед подам и десерт, – девица обвела и приподняла полные груди. – Перетерпеть десять минуточек и будет у меня одаренный ребеночек!

– Думаешь, с одного раза выйдет? Говорят у черных семя, как лед.

– Дак мы и повторить могем! – засмеялась грудастая сельская красавица.

– А ну как жена приедет? Косы тебе повыдергает!

– Да ну, охота ей по крепостям мотаться! Сразу не приехала, так и не приедет уже! У нее, поди, в столицах ухажеров тьма-тьмущая!

– Ох, и бедовая ты девка, Габи, – покачала головой собеседница.

– А что? Камилло сказал, что жена у Дэна маленькая, худенькая, беленькая, а я-то кровь с молоком, косы до колен! Красота не зря дается! – Красуясь, женщина покачала крутыми бедрами.

Действительно, темно-рыжие волосы опускались до колен пышнотелой красотки, вяло отметила краем глаза. В голове шумело, я не сразу уцепилась за знакомое имя. Что? Камилло? Так это меня обсуждают местные сплетницы?! Я враз покраснела. К моему мужу собирается залезть в постель эта стерва? А может, она уже залезла, а я просто об этом не знаю?

Дверь хлопнула, женщины вышли. Я моментально подскочила, откуда и силы взялись, окатилась прохладной водой, выжала волосы, замоталась в простыню и выбежала следом. На скамье лежала белая рубашка, полосатая юбка и суконный корсаж

– Эй ты, поможешь на кухне! Донна Ярве приказала! – бросила та, что говорила с Габи. Женщины уже успели одеться, а красотка Габи заплетала косу.

– Нет! Мне надо срочно к Даэниру! – Я быстро одернула на себе рубашку.

Женщины дружно захохотали.

– В очередь становись, мелкая, много тут таких желающих!

Тут в раздевалку вошла Рия. Она с трудом волокла мое платье, уже слегка выполосканное. Серебряное шитье и жемчуг влажно блестели.

– Ох, и красота какая! – Ахнула Габи.

– Это что такое? Откуда у тебя? – Строго спросила Рия, тряхнув тяжелым мокрым подолом. – Жемчуг всамделишный, я проверила!

Я фыркнула и выпрямилась.

– Да вот вчера вместе с мужем сюда прибыла прямо из дворца, как сообщили о прорыве. А ты, голубушка, – обернулась к вытаращившей глаза Габи. – Только попробуй к нему полезть! Враз облысеешь!

– Да что ты несешь вообще, пигалица? – выпятила налитую грудь Габи.

– Рот закрой! С принцессой разговариваешь! – Я задрала нос.

И гордо вышла из бани. Боги, чтобы я делала, если бы эта корова на меня кинулась? Она меня на голову выше и в два раза шире!

Во дворе мне повезло, я уткнулась носом в живот огромного бородача.

– Бум! Патрик Бум! – искренне обрадовалась мужу по доверенности.

– Батюшки! Донна Эухения! Да какими судьбами? Ой, простите, – бородач отвесил мне низкий поклон. – Добро пожаловать к крепость Луангва, ваше высочество! Позвольте сопроводить вас к мужу?

– Да, именно этого я и хочу.

Из бани вылетела пылающая жаждой мести Габи. Ее за юбку пыталась ухватить подружка. Рия с мокрым платьем на плече смотрела задумчиво.

– Вот, девчонки, дождались, хозяюшка наша прибыла, донна Эухения, супруга его высочества Даэнира, – пробасил Патрик, подавая мне широкую, как лопата, ладонь.

Еде удержалась, чтоб не показать язык.

– Мы уже познакомились. Очень милые и приветливые женщины. Такие гостеприимные!

– Это да, народ у нас простой, но душевный, – согласно отозвался басом Бум.

Никто не обратил внимания, что Рия прислонилась к стене и схватилась за сердце. Ее девочку, ослепительную красавицу, отвергли ради этой блеклой моли? Да это же ни в какие ворота не лезет! Разве что она сильная магичка? Тогда может маг и на крокодиле жениться, чтоб больше силы получить в кровь рода. Может, и тут такое же обстоятельство?

Бум провел меня по лестнице, коридору с бойницами и без стука вошел в тесную комнату. Простой добротный стол, несколько стульев, широкая деревянная лавка.

– У нас роскошеств не водится, – стеснительно порозовел Бум. При всех го огромных габаритах двигался Патрик очень мягко и бесшумно.

Вторая дверь открылась без скрипа, я вытянула шею и увидела грубо сколоченную четырехспальную кровать, с накиданными, как попало, шкурами и одеялами. Слышно было только размеренное дыхание спящего.

– Вымотался, – нежно сказал Патрик, прикрывая дверь. – Как жахнул, так и захлебнулась вся нечисть враз. Не отбились бы мы ночью.

Я усмехнулась. У самой голова до сих пор звенела и в глазах двоилось.

– Я вам покушать организую, и ложитесь отдыхать, ваше вы…

– Просто Дженни. Не надо вот этого. Патрик, откуда тут столько катабок? Вы им доверяете? – Я нахмурилась.

Патрик почесал голову.

– Принцесса-то очень нравом тяжелая, служанок бьет, даже пытать приказывает, вот одной девочке приказала руки отрубить и в лес выкинуть, кормилицу свою просто тут бросила, как старую собаку. Девчонки сбежали, за стражников местных замуж вышли. Все довольные.

– Патрик, нам с Камилло катабка яду подсыпала в таверне. А ведь тут в общий котел подсыпать чего и крепость бери голыми руками.

Патрик крякнул. Подумал.

– Дело говорите, донна. Я прикажу кому половчее все обыскать и вещи проверить. Да у них-то и вещей с гулькин нос. Прибежали, в чем были. На кухне донне Ярве скажу глаз не спускать. Катабки у нас, в основном, в прачечной да по уборке. Ребята им предлагали в Опусе домик снять, они отказались, хотят мужей видеть каждый день. – Бум усмехнулся.

Я была очень благодарна Патрику, что он не стал смеяться над моими подозрениями. И еще больше за еду, которую он вытащил из портала, засунув туда руку. Ломоть вареного мяса, кусок хлеба и огурец показались мне самым вкусным завтраком, не чета дворцовому!

Глаза стали закрываться, зевая во весь рот, я заползла в кровать к мужу. Да там и трое таких бы влезло, не теснясь. Хм-м, что там говорила эта распутница? Подлечь можно к любому? В нужный момент? А какой момент нужный?

Я же никогда раньше… да я даже не целовалась всерьез ни с кем!

Лет в пять мне ужасно нравился сын садовника. У него были медно-рыжие кудряшки и голубые глаза. Конопушки с медный крейцер покрывали все лицо мальчика, и я ужасно горевала, что у меня нет такого украшения. Рыдала и требовала у мамы нарисовать мне такие же.

В девять, когда я пошла в школу в Нейл-Аусе, мне понравился сын учителя. А когда меня отправили в пансион, мужчинам туда быть был закрыт. Только старые и покалеченные допускались в женский монастырь Уноа-Коэс. А в столице был Тотоша с его слюнявыми приставаниями и его дружки-балбесы.

Вот корова Габи наверняка знает, как следует соблазнять мужчину…

Зарывшись под шкуры, я подползла ближе к супругу. Спит. Устал. То есть, не устал, просто резерв выплеснул, а это ужасно неприятно. Нужно мага сразу согреть, накормить и спать уложить. Рядом с кроватью на табурете стоял кувшин, замотанный в полотенце. Я понюхала и попробовала. Горячий взвар с медом. Правильно. В книге так и было написано: сладкое и теплое обильное питье.

Подставила локоть под голову и стала смотреть на мужа. Красивый. Лицо такое бледное. А ресницы какие длинные! Я испытала жгучую зависть. Вот зачем мужчине такие ресницы? Морщинку между бровей захотелось разгладить пальцем. Впалые щеки, нос с легкой горбинкой, и неожиданно прихотливо вырезанные губы. Как у статуи. Только у статуй округлые небольшие подбородки, а у Даэнира подбородок тяжелый и квадратный. Щетины нет. У черных магов борода не растет?

Шея…ну, как шея. Ключицы и ямочка между ними. Край шкуры сполз ниже, и я увидела голое плечо. Совсем голое! Маг спит без рубашки! Мне сразу стало жарко.

В деревне за работой парни часто снимали рубашки, чтоб перед девками пощеголять литыми грудными мышцами, крепкими руками и животами.

«То чужие, незнакомые парни, – возразил внутренний голос. – Собственный муж совсем другое!». Так, успокойся, истеричка! Нашла время стесняться и строить из себя чопорную рыбину! Подумаешь, спит без рубашки. В своей постели, со своей женой под боком, наверное, даже без штанов можно?

Что делать дальше, я не знала, и заглядывать под шкуру не стала. Стыдно было.

Наверное, надо его поцеловать. Все влюбленные парочки целуются и обнимаются. Я приподнялась чуть повыше, раздумывая, как удобнее будет коснуться его губ, как вдруг Даэнир открыл глаза. Зеленые, как листва, с мелкими-мелкими коричневыми крапинками, почти желтыми у зрачка.

– Доброе утро! – я сконфуженно отпрянула.

– А я думал, кто тут шебуршится под боком, – Даэнир снова сонно прикрыл глаза. И тут же распахнул их, подняв голову. – Эухения? Это не сон? Как ты здесь оказалась?

– Кричишь так, будто мне не рад, – надула губы. – Вот, попей тепленького!

Не отводя от меня глаз, Даэнир принял серебряный кубок и сделал несколько глотков. Затем отставил кубок и сделал быстрое движение пальцами.

Мимо лица пролетело что-то невидимое, по ощущениям – мокрое и холодное.

– Не иллюзия, – сделал вывод Даэнир. – Итак?

– Что «итак»? – Рассердилась я. Момент расслабленности мага прошел. Упустила. Вот Габи бы не упустила! Пока я на мага пялилась, она бы… тут моя фантазия стыдливо умолкла и полезла прятаться под кровать. – Мне твоя катабская змея пинка дала и в портал за тобой отправила! Я в болоте очнулась, сюда дошла.

– И тебя не сожрали?

– А похоже, что сожрали? – Я вздохнула. Мужчины такие недогадливые, не верят очевидному. – Даже не надкусили. Наверно, костлявой посчитали.

33

– К тебе Габи хотела придти, – наябедничала я.

– Кто это? – недоуменно спросил муж.

Мне сразу так легко стало! Будто внутри маленькое солнышко зажглось. Я улыбнулась и положила голову на подушку. И сразу стало темно.

Проснулась и чуть не застонала от разочарования. Кроме меня и шкур, в постели никого больше не было. И подушка совсем холодная, значит встал давно и дела решает. Нет, чтоб супружескую жизнь наладить! Я ему совсем- совсем не нравлюсь, как жена, да? Потому что ему другие женщины по нраву? Рослые, пышные, умелые?

Я пришла, в постель легла, а он… пренебрег! А зачем они с Ламбертом тогда договаривались про «настоящую семейную жизнь»?

Я сопела, как сердитый ежик, зашнуровывая корсаж потуже. Не могу же я прятаться в спальне весь день!

– Госпожа? Позвольте вам помочь!

В комнату вошла служанка. Подружка Габи. Поклонилась низко.

– Вы уж простите, выше высочество, не узнали сразу, мы люди неученые…

Ловкие пальцы распутали узлы, шнурки скользнули в нужные отверстия. Корсаж плотно обхватил талию.

Неученые, ага. Кое в чем, так очень даже сообразительные и опытные!

– Вы не сердитесь, ваше высочество, по глупости болтали всякое.

Это не глупость, а нормальный план. Хороший, рабочий. Маг-постель-ребенок-домик и содержание. А если магия передастся, так и вовсе праздник: повышение статуса, дворянство, дотации от королевства, переезд в столицу.

– Габи я чтоб на выстрел возле мужа не видела. Спасибо, как тебя? Хлоя. Скажи соей подружке, чтоб из кухни носа не высовывала.

Ой, зря я это сказала. Принцессы так сея не ведут. Теперь Габи будет уверена, что я ее опасаюсь. А она мне не ровня. Просто распутная девка. Я огорченно вздохнула и вышла вслед за Хлоей в галерею.

– Чего все ждут? – обратила внимания на небольшую толпу во дворе.

– Почты ждут. Как раз время почтового портала. Дон Патрик настроил, чтоб из Опусы к нам письма долетали, очень удобно, не надо ездить. – С воодушевлением объяснила Хлоя. – Опуса хоть и близко, а все же не наездишься!

Доставка три далера из столицы, привычно отметили внутренние счеты.

Среди стражников и служанок глаза выхватили вдруг знакомую фигуру. Оттавио Сандлер! Ой, я же кузена сюда направила на службу! Невежливо будет не поздороваться.

– Молчи! – Приказала служанке и быстро спустилась вниз. В своем крестьянском наряде я нисколько не выделялась среди других женщин.

Только сейчас стал виден небольшой стол, поставленный прямо в центре двора. Несколько мгновений и на нем возникла горка корреспонденции.

– Алессио! Тебе письмо! – Крикнул стражник средних лет, поднимая верхнее.

– От матушки! – Один из защитников крепости бережно взял письмо.

– Лучано Чадиза! Жена пишет!

– Да ну ее, опять денег требует, – пробурчал стражник под смешки толпы. Свиток ему все-таки вручили.

– Это Даэниру, – стражник ловко отсортировал письма для принца. – Оттавио! Сандлер!

– Давай! – Протянул руку кузен.

А меня вдруг таким холодом окатило! Аж замутило! Я скрипнула зубами и протолкалась поближе к столу.

– Стоять! – Прихлопнула письмо рукой. – Даэнира сюда, Патрика, быстро!

Поднялся недоуменный ропот.

– Девушка, вы… – стражник почесал в ухе.

– Кузина, что за выходки! – возмутился Оттавио. – Если приехала меня навестить, так веди себя по-человечески! Денег привезла? Давай уже письмо!

– Это принцесса! – громко сказала Хлоя из-за моей спины. – Выполнять приказ ее высочества!

Глаза у людей стали круглые, кое-кто начал неуверенно кланяться. Я надеялась, что за Даэниром все-таки послали. Тотоша начал нервно дергать край письма, я прижимала его к столешнице.

Через несколько томительных минут раздался спокойный голос мужа.

– Что происходит? Эухения?

К чести мужа, он мне поклонился, и подняв мою руку, поцеловал тыл запястья. Не стал авторитет рушить.

– Тут что-то очень плохое и злое, – протянула конверт кузена Даэниру. – Черномагическое.

– Это мое! Ничего там особенного нет! – воскликнул Тото, но глаза его забегали. Два стражника ненавязчиво встали за его спиной. – Кузина всегда ко мне придиралась! Бабские бредни!

– Молчать! Отойти. – негромко бросил принц.

Толпа тут же раздалась, образовав широкий круг.

Даэнир сделал жест пальцами, письмо развернулось.

– Ох, мать! – высказался стражник.

По кусочку толстого зеленоватого картона ползали червячки. Прорва шустрых червячков, снующих в толще картона.

– А я-то думал, откуда взялись сколопендры, – задумчиво бросил принц. – В допросную его!

– Это не мое! Меня попросили! – заорал Сандлер, извиваясь в руках стражников.

Даэнир бросил заклятие на стол. Червячки вспыхнули искрами и сгорели.

– Через неделю нас ждал бы куда более серьезный прорыв.

Зеленые глаза принца нашли мои, и я покраснела.

– Донна Эухения, ваша чувствительность к магии спасла крепость. Благодарю вас.

– Виват донне Эухении! Виват! – Подхватила толпа.

Рия, стоявшая у стены, прижала руку к сердцу. Все-таки магичка. Ах, Бетти, и зачем тебе сдался этот черный маг?

Настроение людей разительно поменялось. Мне улыбались искренне и хотели помочь. Донна Ярве принесла очень хорошее платье, из которого выросла ее дочь. Бархатное, с бантами. Ярко-желтое.

– Не побрезгуйте, ваше высочество, негоже вам в крестьянском. Что же мы, не понимаем, что ли?

Всех крайне интересовал вопрос, как я очутилась в крепости без слуг и багажа. Я сослалась на магию. Притянуло к мужу, вот. Силой любви.

Хлоя ходила, задрав нос. Не кому-то, а принцессе служит! Мне было смешно. Ну, какая из меня принцесса? Мне бы исполнить быстренько супружеский долг и обратно, к магистру Ямбиру.

Прибежал Камилло, подхватил на руки и закружил. Я завизжала и замолотила его кулачками по плечам. Ну, никакого почтения!

– Пошли, я тебе нашу крепость покажу! – Камилло отпустил меня и схватил за руку.

Равелин, бастион, кордегардия, донжон, барбакан, ров, поле смерти, башни лучников, баллисты и требушеты, Камилло меня провел по парапету стены, везде по кладовым и конюшням, загонял по лестницам и замучил очень специальными пояснениями. Даже заставил пострелять из арбалета.

– Это детский, миледи! – обиделся он на мой отказ. – Полезет к вам змеехырла, а вы на нее смотреть будете?

Три выстрела мне удались кое-как, потом я уловила принцип и вошла во вкус. Плечи ломило. Лицо горело на солнце.

– Что ж ты, делаешь, изверг! – возмутилась Хлоя, взобравшись на башню. – Это же тебе не новобранец, Кам! Принцессы, они нежные! Вот и личико все покраснело уже! Сметанкой придется намазать!

Пришлось с сожалением отложить арбалет. Руки ощутимо тряслись.

– Ваше высочество, вас супруг зовет! – сообщила служанка, обменявшись страшными взглядами с Камилло. – Сейчас умоемся, причешемся и пойдем к мужу.

– А что там, не знаешь?

– Ну так, допросили кузена вашего, – вздохнула Хлоя. – Предатель он, как есть. По всем статьям предатель.

– Я с вами, – тут же подхватился Камилло, предлагая мне локоть.

Муж сидел в первой комнатке-кабинете. Камилло он моментально выгнал.

– Совсем не отдохнул, да? – Спросила я, глядя на серые тени под глазами мужа.

– Дело не в усталости, Эухения. Я каждый раз поражаюсь человеческой подлости. – Даэнир отвернулся в окно, где сгущались сумерки. Его крупные кисти с тонкими узловатыми пальцами спокойно лежали на столешнице.

– Кузен так серьезно виноват?

– Его вина неоспорима. Мы гадали, откуда берутся новые твари, а ему присылали из столицы измененных личинок! Он отдавал их старшине охотников, тот относил в лес. Главная травница тоже относила зародышей иглохвостов и спинобрюхов в лес. Кое-что ваш кузен относил на опушку рядом с крепостью. Боялся заходить дальше.

– А кто их разводил и присылал, уже известно?

– Дон Меер и его аппарат отрабатывает адреса. Вас не волнует судьба кузена? – Муж перевел на меня свои зеленые глаза.

Я выдохнула.

– Кузен, он… слабый. Игрок, пьяница. Донна Сандлер ему все позволяла, вот и вырос такой… никудышный наследник.

– Речь не об этом. Его казнь назначена на завтра.

– Казнь? – У меня пересохло в горле. – Я думала…

– Измена короне не предусматривает другого наказания. Он дворянин.

– Вряд ли он осознавал, что творит. Передать пакетик не преступление.

– Смотря с чем, дорогая. Смотря с чем, – ухмыльнулся Даэнир. – Кое-какие снадобья и артефакты, найденные при человеке, позволяют убить его на месте.

– Тетя будет расстроена.

– Когда он продал вас, она подсчитывала выгоды, а не горевала. Можно определить его пожизненно в сумасшедший дом.

– Чтоб он был уверен, что его несправедливо наказывают? Кузен не будет благодарен, – я покачала головой. Любые ворота открываются перед ослом, груженым золотом. Оттавио мстителен и злопамятен. Рано или поздно он отомстит. – Нет, ваше высочество, я не буду покупать его жизнь такой ценой.

Даэнир кивнул.

– А вот что непонятно… зачем такая армия тварей? Чем им мешала ваша крепость?

– Марилий. Раньше у болот добывали марилий. Лет тридцать назад. Этот кусок земли мечтает присоединить к своей территории Валечиа.

Я приоткрыла рот. Легендарный металл легче воздуха, кроха которого способна придавать артефактам феноменальную мощь! Он усиливает и умножает любое магическое воздействие. Оружие, откованное с добавкой марилия, обретает волю, эликсиры с его солью способны исцелить любые недуги.

– То есть, это Валечиа?

– Боюсь, не все так прямолинейно. Опасаюсь, что Катабия, Валечия и Фулирия заключили тайный союз.

– Но принц Фулирии, принцесса из Валечиа и ваша катабка сейчас в столице!

Даэнир поморщился.

– Принцесса Эллибет никогда не была «моей». Ее планы дальше трона Кэллавейна не идут. Что ее отец и она могли пообещать союзникам, могу только догадываться. Валечиа драгоценный марилий, а Фулирии провинцию Нахуд.

– Но это же война! – я прикусила пальцы от волнения.

– Кэллавейн не сможет вести войну на два фронта. Магов слишком мало. Они вынуждены оборонять пограничные крепости. Произойди что-то в столице, мы не успеем отреагировать. В Луангве есть портальщик, в других крепостях их нет.

И после такого ужаса думать о супружеских утехах? Да я два часа вертелась в кровати, под грузом обрушившихся на меня фактов. Все-таки правду говорят: «Меньше знаешь, крепче спишь». Принц и вовсе пришел только под утро, упал, не раздеваясь и тотчас уснул.

34

Утро настало слишком быстро.

Принц опять сбежал. Нет, надо с этим что-то делать, две ночи рядом и ничего интимного! Сам же требовал, а теперь я не нужна? Нет, все понимаю, политика, твари, безопасность и все такое. Но обидно же!

Почтовые порталы – это сеть узких пространственных туннелей по всей стране. Пакетик с яйцами восьмилапов долетит из столицы до порта Колеан меньше, чем за час. До Опусы через два часа. Почту в крепостях вряд ли кто досконально проверяет, проверить обязаны были при отправке. Видимо, стандартный артефакт не срабатывает, если написано «цветочные семена», то верят написанному.

У магов полно своих дел, чтоб проверять всю входящую почту. Шептались на рынке, что возле Брамбурре видели огнероек, которых там никогда не видывали. Крайне вредная тварюшка, роет ходы под землей, а стоит их задеть, вспыхивает пламенем. Заведись такая тварь в Уноа-Коэсе, все сады погибнут. Боги, а я тут огорчаюсь, что принц ко мне холоден? Тут Кэллавейн под угрозой!

– Вы готовы? – в дверь просунул голову Патрик Бум.

Не заметила, как долго возила в перловой каше ложкой. Все остыло.

– Да, конечно, – отодвинула тарелку и встала.

К чему готова? Спросить не успела.

Мы спустились во двор, и Бум меня подтолкнул в спину.

Свежий лесной воздух сменился вдруг нежным горьковатым благоуханием поздних осенних цветов. Хрюмантемы? Они же дорогие, как катабский шелк! Насколько знаю, их только в Аранманае разводят, потому что покойная королева их обожала. Я моргнула и топнула ногой с досады.

Патрик меня закинул в столицу!

Ну, вот что за подлость? Как мне быть женой? Я пошла по дорожке, нахмурившись. А что это меня так разбирает обидой? Я же не испытываю к Даэниру никаких чувств. У нас договор! Я честно пыталась его исполнить. Не вышло, значит, отложить можно. Откуда вот это унылое ощущение «я никому не нужна, меня даже черный маг не хочет, жизнь не удалась?». Не требует супружеский долг – и отлично!

«Врешь, – шепнул внутренний голос. – Тебя бесит, что что маг тебе понравился, а ты ему не нужна».

Ну да. Даэнир оказался вовсе не такой сволочью, как я ожидала. Даже Тотошу предлагал спасти. Мое мнение спросил, посоветовался. Никого раньше мое мнение не интересовало. Он был вежлив, предупредителен и мне понравилось быть рядом. Конечно, я сама отлично могу о себе позаботиться, но когда это делает мужчина, было приятно. Но это делает женщину слабой. Вот так привыкнешь, что твои проблемы решает кто-то другой и оказываешься сначала за каменной стеной, а потом в клетке.

А я сильная! Не буду растекаться лужей, как Ирма от Леона. Я огляделась. Ага, Западное крыло дворца Жемчужной тишины. Как раз там находятся кабинеты министров, казначея, управляющего дворцом, приемные, в общем, деловая часть резиденции. И лакей торчит, любуется розовыми хрюмантемами.

– Милейший! Немедленно проводите меня к дону Мееру!

Лакей выпучил глаза, а я медленно покраснела. Да, желтое бархатное платье дочки донны Ярве выбивается из придворного стиля, но мне некогда.

– Вы оглохли?

– Донья, это часть сада предназначена исключительно для членов королевской семьи. Могу проводить вас к парку, открытому для горожан.

– Донна Стаприт. И мне нужно к дону Мееру. Срочно.

– Донна, я не могу.

– Тогда вы работаете в Аранманае последний день.

– Я сейчас стражу кликну, она вас выведет! – уши лакея покраснели.

– Зови. Они поумнее, чем лакей-раззява. Всегда считала, что служащие во дворце порасторопнее, и в людях разбираются получше. Ошиблась. По знакомству кого только не берут, даже форменных болванов.

Идиот действительно позвал стражу. И пребывал в блаженно-победительном состоянии, пока старший караула мне низко не поклонился и не предложил проводить в любое место Аранманая. Хорошо, что меня представили ко двору и многие меня запомнили. А уж стража вообще всех обязана в лицо знать.

– Благодарю, офицер. У меня будет просьба к управляющему дворцом. Этого молодца поставить на чистку нужников. Недельки на две-три. А то любуется хрюмантемами, как урожденный принц, проявляет неуважение к членам королевской семьи.

– Передам, – кивнул офицер, бросив беглый взгляд на опешившего лакея.

В деловой части дворца нарядных фланирующих придворных не наблюдалось. Тут бегали взмыленные секретари с папками документов, вели прием высшие чиновники, делопроизводители скрипели перьями, архивисты подшивали материалы.

– Кабинет дона Меера. – Офицер щелкнул каблуками.

В приемной сидел секретарь, вставший при моем появлении. И мое желтое платье не вызвало у него абсолютно никаких эмоций на лице. Я восхитилась его выдержкой.

– Донна?

– Донна Стаприт. Эухения Стаприт.

В глазах секретаря отразилось понимание.

– Сию минуту уведомлю его сиятельство. Могу я предложить вам чай, взвар, кофе?

Через минуту я сидела у стола дона Меера и держала крошечную чашечку с одуряюще пахнущим кофе.

– Скажите, дон Меер, какие подвижки по делу об отправителях в Опусу и Луангву… вредоносных писем?

Дон Меер шевельнул желваками.

– Ничтожные. В половине случаев отправитель на письме не указывал обратный адрес, ограничиваясь неразборчивой закорючкой. В половине случае указаны фальшивые адреса. У нас нет зацепок.

– Но, дон! – я торопливо поставила чашечку с кофе на стол. – Это же портальная экспресс-доставка! Отправление в Опусу из столицы стоит три далера! В Калеон целых пять!

Дон Меер шевельнул бровью.

– Дон! – Всплеснула руками я. – Это дорого! Очень дорого! Это недельный заработок служащего на почте, горничной в таверне, аптекаря или приказчика в лавке!

– И что? – все еще не понимал глава Тайной службы.

– Если отправитель жалуется, что адресат не получил письмо, почта обязана возместить ущерб. А бюджет не резиновый! Во всех случаях экспресс-доставки почтовым порталом делается запись в реестре! Оператор спросит фамилию и адрес! Это же деньги! Которое почтовое ведомство не намерено возвращать по каждому требованию. Почта разорилась бы! Без этих данных ни одно письмо не попадает в портал! Как иначе бороться с недобросовестными отправителями?

– Реестр? – моргнул дон Меер.

– Более того, в каждом почтовом отделении имеется особая книга на портальные отправления! Прежде, чем закинуть в портал, сотрудник почты делает запись. Кто, куда, когда отправлял и вес отправления. Чем тяжелее, тем больше стоимость отправки.

– Донна! – Дон Меер порывисто вскочил. – Простите, мне нужно срочно дать распоряжения…

– Конечно, дон. Более того, за состояние и проходимость порталов отвечает магистр аэрмоции, на главном почтамте это дон Себастьян Холли.

– Иглоежкин хвост! – дон Меер вылетел из кабинета, опрокинув стул.

Поставила опустевшую чашечку из-под кофе на стол и вышла из кабинета.

Откуда-то из конца коридора раздавался начальственный рев.

Я удовлетворенно улыбнулась и разгладила яркую юбку. Пожалуй, надо переодеться. И ехать к магистру Ямбиру. Насиделась уже во дворце.

До моих покоев меня проводила встреченная горничная.

Красивые покои все-таки. В гардеробной висел целый ряд новых платьев. Да когда же они успели нашить столько? Восхищенно коснулась синего атласного подола, украшенного золотой лентой. Все-таки я молодая девушка, мне тоже хочется красиво одеваться, смеяться и танцевать. Жаль, в городе в таком не пройдешься. Я выбрала серо-лиловое платье с малиновыми вставками. У него единственного затяжка оказалась на боках, а не на спине. Сверху накину длинное пальто с пелериной. Такое мягкое! Коричневое, а не клетчатое. Но дареному пальто в швы не смотрят. И небольшую круглую шляпку с короткой вуалеткой.

Пока переодевалась, в мои покои никто не заглянул. Ну, и замечательно. Хотя, с другой стороны, непонятно – принцесса вернулась, а никакого шевеления, никакой суеты. Уж лекаря-то могли прислать? Считай, из кривого портала вернулась. Или меня тут живой не ждали уже?

В коридоре застучали шаги. Много шагов. Я насторожила уши.

– Никак нет, ваше высочество, – сказал мужской голос вместе с хлопком двери. – Тут никто не появлялся. Видите, пусто.

– Брат вестника прислал, Эухения здесь! – отозвался принц Ламберт.

Хм, оно мне тут надо, семейные объятия, трехчасовой обед и выслушивание охов и ахов? Не надо. Не настолько прониклась семейными узами. Я тихо открыла неприметную дверь, выходящую из гардеробной на лестницу для слуг.

Спокойно прошла по внутреннему дворику, прошла цветник и сквозь арку зленого лабиринта очутилась в парке, куда допускалась публика. Гвардеец у арки глазом не моргнул: я же выходила, а не пыталась пролезть на закрытую территорию.

Большие дилижансы, в которых приехали желающие погулять по парку резиденции, стояли на площадке. Я узнала, какой отходит прямо сейчас и залезла внутрь. Билеты тут брали при отправлении от Ратушной площади сразу в оба конца, так что платить ничего не пришлось.

– Не может быть! Ты точно слышала? – Эллибет тряхнула служанку за плечи так, что у девушки мотнулась голова.

– Госпожа, я сама не видела ее! Лакеи болтают, что один ей нахамил и его отправили на грязную работу! Принц Ламберт по всему дворцу ее ищет!

Эллибет отпустила девушку и застонала.

Да что же, этой мерзавке сама судьба ворожит, что ли? Не должна она была выжить! У нее ноги тут должны были остаться! Портальные расщепление! Тот жалкий маг, которого держал при себе отец, рассказывал, что затухающий портал отсекает все, что что не успело пройти линию сепарации! Дрянь коротконогая! Проскочила целиком!

И празднование кончилось, она и так задержалась. Ее, конечно, не выгоняют из дворца, но смотрят очень выразительно. Особенно этот дон Меер, глава Тайной стражи.

Приходится изображать лучшую подругу принцессы Ульрики, вот не может она с ней расстаться! Тьфу, клуша! И дети ее противные, так и норовят оторвать украшения с платья или за волосы дернуть. А она возится с ними, будто ничего важнее и интереснее в жизни нет. И принц недоступен. Отсиживается в этой дурацкой крепости, чтоб ее до основания разметало!

Принцесса Эллибет прикусила губу в досаде и слишком сильно стукнула молотком по шару. Идиотская игра гонять шары под воротцами! У них дома играют всадники на горячих скакунах, там скорость, азарт, там участник покалечиться может всерьез! А тут ходи по павильону с молотком на длинной ручке, чтоб их пантеры погрызли!

– Такая красивая не должна сердиться!

Принцесса с брезгливостью посмотрела на принца Роэна. А этот фулирский обжора чего задержался? Не всех придворных дам перевалял?

– Есть разговор! – принц Роэн коротко кивнул в сторону оранжереи.

Эллибет нахмурилась. Однако не ей бояться какого-то сопящего вульгарного увальня! Особенно, когда пантера Илулу мягко идет у бедра.

Толстый, с кривыми ногами Роэн шел впереди. Вот дома у нее рабы гладкие, с горячей кожей, с гривами длинных волос, которые так приятно наматывать на кулак. Стройные, широкоплечие, с крепкими ягодицами, нежными руками и ловкими языками! Кто сказал, что будучи девственницей, нельзя позволить себе плотские радости? Ее научили. Из-за глупого обычая приходилось себе отказывать в главном, но и неглавное было упоительным.

Принцесса, следуя за Роэном, даже улыбнулась, припомнив любимого раба. У него светлые волосы и черные глаза, редкостный экстерьер. Смотритель гарема купил его за триста цехинов, немыслимая цена за раба. Жаль, нельзя было взять его с собой.

– Ваше высочество, – Роэн поглядел по сторонам и уставился на нее. – Вы гневаетесь, что не удалось сделать Даэнира вдовцом?

– Что? Да как вы смеете подозревать меня в подобном? – Эллибет задрала подбородок.

– Ой, да бросьте! – скривил лицо Роэн. – Вы вокруг него как акула всю неделю вились. Да не выгорело! И эту его жену тайную, похитить пытались. Не вышло.

– Я не буду слушать этот бред. – Эллибет смерила Роэна презрительным взглядом и развернулась.

– Я на вашей стороне, – поднял ладони Роэн. – Но если вы хотите стать королевой Кэллавейна, вам нужен не Даэнир. Он черный. Он никогда не сможет сесть на трон, Совет магов не позволит. Да и не стремится он к власти.

Принцесса посмотрела на Роэна, как на идиота. Как это не стремится к власти? Что он несет? Это попросту невозможно! У нее семнадцать братьев, и они готовы поубивать друг друга ради трона султана.

– Скоро в столице начнутся волнения. И если вам нужен трон Кэллавейна, то и мужчина нужен другой. Не Даэнир.

– О чем вы? – нахмурилась Эллибет. – Принц Ламберт наследник и он женат.

– Человеческая жизнь такая хрупкая, – закатил глаза Роэн. – Моя мать, между прочим, родом из Кэллавейна. Она сестра короля. Если не станет ни Ламберта, ни Даэнира, то у меня больше всех прав на трон.

– У Ульрики двое сыновей, – возразила Эллибет. – Корова станет регентом при старшем, и Совет магов не будет возражать.

– Я думал, вы умнее, – фыркнул Роэн. – И действительно хотите стать королевой.

– Что вы предлагаете? – поджала губы Эллибет.

– Станьте моей женой. Я займу трон Кэллавейна, а вы встанете рядом со мной. Я короную вас!

Эллибет посмотрела на надувшегося толстяка, на его выпуклые светло-серые глаза, красные трясущиеся щеки и расхохоталась звонко неудержимо. Илулу недовольно рыкнула и дернула хвостом.

– Ты? Рядом со мной? – Эллибет вытерла слезы, выступившие от смеха. Махнула рукой и пошла прочь из оранжереи.

Роэн сжал кулаки в ярости. Ничего, эта девка ничем не лучше других. Она будет ползать у его ног и умолять ее взять. Скоро, совсем скоро. Ему обещали, что подготовка завершена.

Массовые прорывы на границах, волнения в предместьях, маги растеряются, войска кинутся спасть население. Осталось последнее усилие. Скоро, совсем скоро. Как только умрет король, а по всем признакам, это случится на днях, Ламберт подавится сталью, а Ульрику и детей даже в расчет принимать не стоит. Их жизни никому не нужны.

35

Девочки, простите, что вчера не успела, вычитывала текст, очень много опечаток, даже фактических ошибок в именах героев. Гончаровой можно, мне нельзя. Постараюсь наверстать!

Донна Роза приняла письмо, привычно взвесила, обсчитала. Получила оплату, выдала сдачу. Однако тревога не разжала коготки. Стопка корреспонденции для магистра Ямбира уже занимала весь стул, доходя до верха резной спинки.

С девочкой что-то случилось. Неужели профессор выгнал ее? Донна Роза ощутила гнев. Старый маразматик! Хорошей девочке нужно новое место. Хорошее.

Да еще в сортировочной засели какие-то мутные ребята. Сразу двое, с наглыми глазами. Шерстят книги, дон Ливано сидит там с ними, дает пояснения.

А ну, как отделение закроют? Почтамт рядом, скажут: «Нет объективной необходимости» и закроют. Не то, чтоб она так уж нуждалась в деньгах, муж-печник отлично зарабатывает, да и дочь постоянно намекает, что за внуком присмотр нужен. Но ведь профессия! Чистая, уважаемая! Все новости сюда стекаются. И все люди заходят, где слово, где два. А сядет она дома, пироги печь да носки вязать останется? Нет, она не согласная!

– Что там, не слыхали? – Дон Кулас кружкой махнул в сторону сортировочной.

– Дверь закрыли. Я нос сунула, так отчитали! – Донна Роза поджала губы.

Дон Кулас покачал головой и отхлебнул из кружки.

– И ведь не почта их интересует… Я думал, ревизия. Ан нет. Порталы их беспокоят.

Донна Роза вытаращила глаза. К почтовым порталам настолько все привыкли что и не замечали, какое это чудо! Открываешь дверцу, внутрь закидываешь письмо или пакет, и адресат его через час получит! Что там может случиться?

– Плановые работы, поди? Посылка какая важная пропала?

– Почтамт закрыли! – прошептал дон Кулас, обдав ее густым винным духом.

– Да не может быть! – ахнула донна Роза.

– Обычная доставка работает, а портальную сеть закрыли начисто!

– Будет врать-то! Это ж самый доход! – рассердилась донна Роза. – Кончали бы вы, дон Кулас, с чаем вашим! Невесть что несете!

Дон Кулас обиженно булькнул и отошел от коллеги.

Я отпустила извозчика у почты. Могла накопиться целая гора писем! Магистр терпеть не мог почту, «проклятое место», говорил. Конечно, там же люди, а где люди, там разговоры, шум, беспокойство одно!

Первой меня углядела донна Роза.

– Деточка! Дженни! Да где же ты была так долго?

Дон Кулас приветственно воздел кружку.

– Как я соскучилась! – Я похлопала толстуху по жирному плечу. Правда ведь, соскучилась.

– Деточка, да какое на тебе дорогое пальто! – тут же приметила донна Роза. – Ты никак замуж вышла?

– Вышла, донна Роза, ваша правда. Но я не за этим.

– Так вон почта для магистра уже со стула падает!

Я оценила гору и почесала в затылке. В руках не унести, придется извозчика брать. И сумку просить почтовую, с расширенным внутренним пространством.

– Дон Ливано здоров?

– А что ему сделается. Сидит там с чужаками. Все ищут незнамо что.

– Ищут плохие письма. Кто-то проклятия рассылал по портальной сети.

Донна Роза вскрикнула и тут же закрыла пухлой ладошкой рот.

– Точно! Ты же еще тогда смеялась, что хотела бы королевству навредить, так бы и сделала!

– Это уже давно делалось, донна Роза. Понемногу слали, чтоб зло накопилось. Вот, накопилось. Поздно заметили.

– А кто? Кто злодей?

– Злодея и ищут.

– Так разве ж они справятся? Дон Ливано за стойкой уже лет десять не сидел, в реестры носа не совал!

– Мы бы с вами справились, донна Роза!

– И то верно! А ну пошли! – донна Роза встала и выпятила объемную грудь. Ни дать, ни взять, многопалубный вооруженный галеон!

Бестрепетной рукой дона Роза толкнула дверь. Ее встретили три пары тоскливых глаз. Одинаково недоброжелательных.

– Вы не умеете искать! И не знаете, что! Посторонись, салага! – донна Роза вытряхнула одного из сотрудников со стула, как пушинку.

– Донна Роза! Да что вы себе позволяете! – возопил дон Ливано. – О, донья Дженни! Доброе утро! Но вам тут нельзя быть!

– Да, конечно! – саркастически отозвалась донна Роза. – Кому быть, как не ей? Будто не знаете, что у девочки золотые ладошки!

– Это как? – навострил уши агент.

Дон Ливано закашлялся.

– Донья Дженни отличалась необыкновенной чувствительностью к содержимому писем… – покашливая, объяснил он, краснея.

– Да она даже в газете чует, где вранье, где правда! Давайте сюда реестр!

Донна Роза выхватила толстый журнал у сотрудника и разложила передо мной.

Самой стало интересно. Я повела ладошкой по странице.

– Меловая, сорок, дон Стиц.

– Подозрительный?

– Не знаю, но он что-то гадкое посылал в Винзом. Неприятное.

Через два часа я была вся в поту, агенты подпрыгивали в радостном возбуждении и только что не повизгивали, а донна Роза возвышалась над нами с видом «Я же говорила!». Некоторые адреса показались мне знакомыми. Мы задумались, мог это быть не брачный аферист, а, допустим, вербовщик? Решили, что мог. Блокнот тут же изъял агент.

Дон Ливано лично сидел за окошечком в операционном зале и принимал почту. Дон Кулас смотрел на такое попрание обычного распорядка и даже забывал отхлебнуть из кружки.

– Все, не могу больше! – я захлопнула реестр пятилетней давности.

– Донья, вы чудо! – агент поцеловал мне руку и моментально испарился.

Я согласилась с такой оценкой моих способностей.

– Донья, как вы это делаете? – Раздался дрожащий голос. – Вы маг? Почтовый маг?

Мы и не заметили в пылу работы, что под окном все это время сидел парнишка, новый сортировщик. Журналы подавал и не отсвечивал.

– Точно! Есть такая магия! – Донна Роза воздела вверх пухлый палец и мы рассмеялись.

Когда к закрытию почты появился человек с просьбой помочь следствию, донна Роза только торжествующе выпятила грудь.

– За бесплатно я внутри города не приму записку в две строки! А вам все на блюдечке подай! Оформляйте консультантом, тогда буду помогать!

Не так уж нужны были донне Розе эти далеры, но участвовать в таком кропотливом деле и не получить хоть какой профит? На это она не могла пойти.

– Получается? – спросил Даэнир в темноту.

Темнота ответила залпом забористых ругательств.

Портальный зал почтамта располагался в подвале. Сейчас, когда потный и матерящйся Патрик Бум заблокировал тоннели, портальная доставка сыпалась сюда. Сразу четыре сотрудника проверяли отправления самым современным артефактом, вырванным из закромов кафедры артефакторики академии магии. Правда, кто-то из умников посчитал свет маг-камня вредным излучением и начисто перекрыл освещение.

– Дэн, пошли аресты, – крикнул Камилло в темное помещение.

– Нарыли кого-то? – безучастных в зале не оказалось.

– Там пачками народ везут! Отлично сработало десятое отделение, третье и сороковое. Дон Меер волосы на голове рвет, что до такой простой вещи не додумался, по адресам пройтись.

Даэнир дернул бровями. Хотел отпустить шутку, но промолчал. Вспомнил, как долго и безрезультатно сам искал Эухению, понадеявшись на магический поиск. А полицейские без магии справляются.

– Дженни! – обрадовалась горничная.

– Вот, почту забрала. Магистр дома? Сильно ругался?

– Нет. Прислал записку с обедом погодить, у них какое-то срочное заседание на кафедре. – Горничная пошла за мной. – Дженни, а ты где была-то?

– Болела, – отмахнулась я.

– Так болела, что замуж вышла? – Горничная указала на браслет, блеснувший из-под рукава. – Увольняться будешь?

– До чего же ты глазастая, Лу! – С досадой бросила, натягивая рукав ниже.

– Когда запрещают говорить, поневоле будешь смотреть и слушать, – вздохнула горничная. – Кто он, целитель?

– С чего ты взяла?

– Ну, раз болела, а он лечил, – усмехнулась горничная.

– Нет. Я сознание потеряла на улице, его слуга меня подобрал и в дом отнес, – немного профильтровала события. – Целителя мне вызвали.

– Надо же! Добрый, значит. Богатый?

– Не бедный точно.

– Повезло тебе.

– Очень. Но увольняться не хочу. Он тут в побывке, на границе служит.

– Боевой маг? – Глаза Лу заблестели. – Нет, ну вы видели такое счастье? Свалиться на улице, чтоб выйти замуж за боевика! Тебя богиня судьбы, не иначе, как в лобик поцеловала при рождении!

– Ужасно есть хочу. Если обед задерживается, может, мне Ливия хоть чаю нальет?

Мы направились в кухню. Чаю мне налили и даже утрешнюю плюшку выдали.

– Когда ж ты поправишься, кожа да кости, – проворчала Ливия. – Четыре дня не было, а похудела, будто на тебе месяц воду возили!

Забрякал колокольчик у двери.

– Лу! Накрывай на стол! – рявкнул магистр от порога. – Я голоден, как спинобрюх!

Я поздоровалась с магистром и приняла портфель из змеиной кожи.

– Нет, ты представляешь, они забрали с кафедры все опытные образца, все экспериментальные разработки, Дженни! Конфисковали! – Бушевал магистр Ямбир. – Королевство требует! А когда я требовал черные алмазы для уникального прибора, что мне ответили? Что на рутинные поделки алмазы не нужны! Рутинные! Мои бесценные артефакты! Все выгребли!

– А что они забрали?

– Определители ядов, детекторы магии, выпрямители.

– Магистр, что такое выпрямители?

– А, эти гениальные недоумки с артефакторского постоянно искажают поток магии! То меняют полюса, то постоянный поток на переменный исправят, то замкнут не там, где надо… Выпрямитель это все обнаруживает, пока лаборатория не взорвалась. Ликвидирует.

– Это вы придумали?

– Конечно, я, – фыркнул магистр и более благосклонно посмотрел на безжалостно растерзанный салатный лист в своей тарелке. – Мои разработки выгребли все. Магистры Хитони, Гуро и Ладжой слюной поперхнулись, их безделки никому не нужны! Даром, что магистры! Одно название! Бездарности!

– Магистр, но вы же светило, а они так, фон для вас. На небе одно солнце и много звезд, что вы хотите от других?

– Не льсти мне, дерзкая девчонка! – магистр махнул вилкой, но настроение его явно поползло вверх. Похвалу он любил не меньше жареной капусты донны Ливии. – После обеда работаем в алхимической лаборатории, – совсем миролюбиво закончил он.

– Конечно, магистр. – После рецепта лимонно-имбирной заливки капусты я на все была готова.

Кроме лимона, натертого с цедрой, четырех ложек оливкового масла, туда шли две ложки яблочного уксуса и две ложки меда! Само собой, чеснок, имбирь, соль и перец. И донна Ливия сказала, что надо куски капусты замариновать на четыре часа, только потом жарить. Святая женщина! Таким рецептом поделилась! Но уж очень ее мое замужество потрясло. «Упала, потеряла сознание, очнулась, браслет?!» она несколько раз повторила, как заклинание.

36

– Почтеннейший магистр Холли? – заискивающе спросили от двери.

– Я не принимаю! – Привычно буркнул магистр, не поднимая головы от бумаг. Ходят тут, отвлекают! Тем более, что под «Почтовым вестником» лежала программка бегов и магистр мучительно выбирал, на кого поставить.

Бах! Вспыхнул оглушающий артефакт.

«Да что вы себе позволяете?» – хотел высокомерно спросить магистр Холли и выгнать просителя, но язык прилип к небу.

– Пакуйте! – деловито сказал молодой человек в фиолетовой форме.

В кабинет протиснулись двое полицейских, быстро охлопали магистра по карманам, интимно провели перчаткой в паху и по внутренней поверхности бедер, вытряхнули его из служебной мантии, и ею же спеленали.

«Произвол!» – хотел проорать магистр, но ни звука не вырвалось изо рта.

– Не переборщили?

– Нормально, дон Меер приказал сначала бить, потом допрашивать, –отозвался наглый щенок в фиолетовом.

Дон Холли выпучил глаза и негодующе замычал. Его? Допрашивать?

– Ты когда сеть проверял, магистр аэрмоции? – Фиолетовый нагнулся и заглянул ему в глаза. – Не заглядывал лет двадцать. Или все пятьдесят?

Чего ее проверять? Сделано на совесть, «работает – не трогай», золотое правило магии! Что ему, больше всех надо?

Магистр боялся, что кто-нибудь заподозрит, как он получил магистерскую степень и этот пост. Первые годы пыжился, вводил новые регламенты, но выходило плохо, он опасался насмешек, потом привык, расслабился и сам себя убедил, что занимает пост главного мага почтовой службы заслуженно. Столичный почтамт! Куда уж выше для средненького, откровенно говоря, воздушника?

Нужно было правильно жениться. Не глядя на глазки-кудри-сиськи-попку, а с пониманием. Сильная родня, знатный род. Он послушался совета и женился.

Никогда бы ему не досталась дочь прославленного рода, если бы не это назначение. Плевать, что вдова. Род магический, древний. И сын родился одаренным, в него. Супруга, конечно, кривила нос, ей графы и те недостаточно титулованы…

Кто бы сказал, что своим положением Себастьян обязан большому органу, моментально твердеющему, и физической выносливости, он бы первый кричал: «Ложь!».

Маркиза слово сдержала. И пристроила, и устроила. Не обидела. Присматривала все годы, что он дарил ей плотское счастье. Маркизе на тот момент было далеко за пятьдесят, и она обратила внимание на приятного парня, сносящего все препоны противника в спортивной игре выпускников академии.

Шел дождь, все выпуклости бесстыдно обрисовывались под тонкими штанами, и его огромное достоинство, предмет насмешек товарищей, изрядно мешающее ему в личной жизни, вызвало восхищенный вздох маркизы. Она пригласила его в ложу после игры и нарисовала ему будущее. Сытое, спокойное, безопасное. Себастьян согласился и ни разу не пожалел. Ровесницы боялись его огромного ствола, мало кто соглашался на интимные отношения, а маркизе все нравилось.

Она же сказала, посмеиваясь после очередного ослепительного постельного фейерверка, что юные девы не для него. Порвет. А вот вдова заместителя министра почтовых перевозок – хорошая партия. И он через три месяца стал мужем и заместителем главного почтмейстера. А через восемь – главным магом почтамта.

Тесть, сильнейший маг воздуха, глава погодного ведомства, сказал, что это его потолок. Плюнул и отношений не стал поддерживать. И на Марка приехал взглянуть, когда малышу исполнилось уже года три. Сунул нос в кроватку, скривился и покинул их дом. Супруга полночи плакала. А разве они плохо живут? Стелла, конечно, слишком много значения придает титулам и знатности, но кто им не придает значения?

По щеке магистра поползла слеза. Он мало занимался делами, но подчиненные отлично справлялись сами. Он изменял жене. Он содержит любовницу в Ремесленном районе. Но разве он делал что-то предосудительное, позволяющее его завернуть в мантию и кинуть, как тюк, в тюремную карету?

Через час он был в камере. Через полтора к нему втолкнули разгневанную жену, а соседнюю камеру занял сын.

– Что происходит, Себастьян? – заверещала жена. – Прикажи, чтоб нас выпустили немедленно! Ты же главный маг!

Себастьян Холли еще не мог говорить, только позвенел цепочкой блокирующих наручников, замотал головой и посмотрел с легким отвращением на супругу. Как хорошо было в камере без нее!

Тихо, спокойно!

– Магистр, а вот это что? – я ткнула пальцем в стеклянный ящик, где шевелились желтоватые полосатые червяки.

– Зофобасы. Личинки жука-чернотелки. Очень хороший корм для домашней птицы. Пауков ими кормят, муравьев, квакш. Для рыболовной наживки годятся.

– А вам зачем? – Домашних пауков магистр не держал, к рыбалке был равнодушен. Птичника при доме не было, я точно знала. Ливия покупала птицу и яйца на рынке.

– Они очень хорошо реагируют на магическое воздействие. Их выдают на занятиях первокурсникам для трансформации. Даже двоечники справляются с превращением червяка в спичку. Приходится держать небольшой запас на всякий случай. Да и если проверить надо воздействие, все под рукой.

Я закрыла глаза и поклялась никогда не открывать профессорский портфель. Баночку червяков он носит на занятия, бе-е!

– А если им жвалы, ноги подлиннее и ядовитые железы?

– Такими глупостями на кафедре живой природы занимаются, – фыркнул магистр Ямбир. – Магистр Мао Абеши вечно опыты ставит. То жуков в пуговицы превращает, то птиц в штопор. То заставляет мох питаться кровью.

Птица-штопор? Так это же винтокрыл! Крайне опасная и верткая дрянь, питающаяся исключительно мозгами! Чтоб их добыть, ввинчивается в ухо или бьет в висок, ломая кость. Камилло рассказывал.

– А он один трудится, или у него помощники?

– Да у них там вся кафедра вивисекторов-экспериментаторов, до последнего лаборанта. То они ездовых пауков выводят, то живых ершиков для чистки труб и канав! Ученый совет ни разу еще их проект не одобрил, чушь это! – Магистр негодующе фыркнул. – Издевательство над природой. Ни пользы, ни выгоды.

Я сглотнула. Ездовые пауки? Так это восьмилапы. А во рву плавают спинобрюхи, я сама видела. Длинная рыба с одинаковыми жесткими плавниками на животе, спине и боках. А ведь верно, ершик. Только зубастый, у нее клыки с палец, во рту не помещаются, выходят наружу. И агрессивная тварь до ужаса, ей хоть сапог, хоть подушку, все размолотит вмиг на фрагменты. Этих милых существ местные травницы в болоте ассимилировали?

Мне стало плохо. А если бы я на такую рыбку наступила голой ногой?

– Но это же крайне опасные эксперименты!

– А, Абеши хоть кол на голове теши, не уймется, – поморщился магистр. –Кинь им горсть овсянки, Дженни, и пойдем работать. Я задумал крайне интересный опыт!

– А животных обратно можно превратить?

– Каких животных?

– Искаженных Абеши?

– Хм… нет. Если эксперимент проводился на взрослой особи, то обратное изменение вызовет смерть.

– А если личинки, яйца, куколки?

Магистр нахмурился.

– Ты не о том думаешь! У нас в работе стабилизатор магии. Мне пришлось отложить опыты до твоего выздоровления!

– Да, магистр, простите, – я послушно взялась за длинный пинцет с зубчиками.

Сиделка вошла в покои короля привычным неслышным шагом.

Хриплое дыхание больного раздавалось чуть слышно. Ей было жалко короля.

Угасать вот так от неизвестной болезни, высыхать, слабеть, кашлять кровью, страдать от мучительных судорог, покрываться язвами, терять волю к жизни.

Это не кара, это милосердие.

Сиделка заменила флакон с восстанавливающим питьем, приготовленным придворным алхимиком, на свой. Совершенно такой же по форме и цвету жидкости.

Легкая смерть, это же благо? Сиделка, насмотревшаяся всякого не сомневалась в этом. Король? Ну и что? Перед болезнью и смертью все равны.

Сиделка открыла флакон, налила в стакан часть жидкости. Разбавила отваром шиповника. Размешала стеклянной палочкой. Кивнула одобрительно. И достала из-за пазухи крохотный флакончик. Пузырек для ароматного масла, вместимостью капель двадцать. Дала капле упасть в питье. Размешала. Тщательно, старательно, не спеша.

Оставила стакан и вышла из опочивальни короля.

Прикрыла дверь и тут же была схвачена под руки гвардейцами. Наглая рука полезла в вырез.

– Есть! – шепотом вскрикнул агент.

– Это снотворное, – спокойно ответила сиделка, не делая попыток вырваться. – Его величество плохо спит, кашляет. Без снотворного не отдохнет.

– А дон Эстебан его прописывал?

Сиделка смотрела совершенно спокойно. Не дергалась.

– Вы ошибаетесь, – спокойствие сиделки поколебало решительность гвардейцев, они немного расслабили руки.

Сиделка тут же воспользовалась этим, ребром ладони сильно и жестко ударила одного гвардейца по руке, пнула в пах второго, и выхватила пузырек из рук агента, моментально опрокинув его в рот. Судорога прошла по ее лицу. Она упала на колени, схватившись за шею, раскрыла рот в беззвучном крике и повалилась на спину, царапая горло.

Тихие, но выразительные ругательства огласили гостиную.

– Олухи! Ох, и нагорит нам! Учись, Мирко, самые опасные выглядят безобидно. Веретенницу изображала, гадюка. Флакон подбери. Все лекарства со столика убрать! Все отдать в алхимический отдел. Труп унести, быстро! – шепотом распорядился старший группы.

Через пять минут труп был вынесен на черную лестницу. В опочивальню прокралась новая сиделка, которая живо покидала все бутылочки в фартук. Фартук с позванивающими флаконами взял агент.

– Питье приготовь королю, – шепнул он девушке. – Неизвестно, от чего болел его величество.

– Шиповника налью, – вздохнула сиделка. Ей тоже было жалко короля. Хороший король! Ни одной войны не случилось, налоги не повышали, страна благоденствует. Вот только с тварями беда, так это явно соседи, заклятые друзья, постарались. Выкарабкался бы его величество, славно было бы. Принц Ламберт, он неплохой, но… художник и творец. Такие хорошими королями не бывают.

Принца Даэнира до сих пор при дворе и не видели, а вот надо же, есть у короля старший сын! Его сиделка не видела, но ей рассказали.

Про пылающие огненные очи и сыплющихся из рукавов камзола жаб и пиявок, она не поверила. Ерунда это! И хорошо, что женатый. Порядочные мужчины до тридцати женятся, максимум тридцати двух. Ну ничего, служба во дворце как раз и дает возможность и повидать своими глазами, и мнение составить, а то и подойти с просьбой к коронованной персоне.

В этом плане конюх короля, который ему коня подводит, куда значимей в дворцовой иерархии какого-нибудь провинциального графа. А сиделка, делающая клизму маленькому принцу, куда важнее управляющего! Ее высочество Ульрика мать заботливая, беспокойная, она ценит ответственное отношение к детям.

А как детям без дедушки? Нехорошо это! Не по-людски. Пусть его величество поживет хоть с десяток лет еще.

Сиделка была крайне далека от высокой политики, но следила за королем в обе глаза. Помогла попить, облегчиться, повернуться, растерла впалую грудь, наложила припарку, и под утро король порозовел и сладко уснул, как пожалуй, не спал уже лет пять.

37

– И вы тут, капитан Медани? – Дон Горо шел на службу, но в скверике у дома на Горчичной встретил знакомую фигуру в фиолетовом мундире Тайной стражи. Так-то она тайная, но при исполнении в мундире. Как и прочие служивые. Был бы в штатском, дон Горо прошел бы мимо, глазом не моргнув.

– Мое почтение, дон Горо, – отозвался служащий безрадостно.

– Девочку хотели заполучить на опыты?

– Не на опыты! – Взвился капитан. – Для помощи!

– И вас наладил магистр Ямбир, – продолжил дон Горо.

Капитан фыркнул. Не то слово «наладил»! С лестницы спустил! На погоны не посмотрел! На предписание! Пользуется тем, что академия не подчиняется ни городским властям, ни военным! Уж эти научные привилегии! Он бы их! Капитан бессильно погрозил кулаком в сторону академии, куда часом ранее отправился довольный магистр.

– А мне вот шепнули, что все старшие курсы боевиков отправлены на практику. Вместо лета. А все средние клепают выпрямители даже на парах по истории магии!

– Донна Эухения оказала неоценимую помощь следствию, – нехотя признал капитан.

– Вам все мало? – ядовито спросил дон Горо. Нет, он сам хотел просить помощи, по подколоть силовика это ж святое!

– Нам требуется консультант! Ничего в этом позорного нет!

– А то как же. Конечно, нет. Я разве что-то против сказал?

– Дон Горо! Присутствие донны срочно требуется во дворце!

– Ага, ага. Только она оттуда сбежала, как потребовалась!

– Дон Горо! – Майор оглянулся, потоптался, затем попросил полицейского нагнуться. – Учтите, это тайна!

– Да у вас все кругом тайна! – Буркнул дон Горо. Однако его седые брови полезли вверх. Он в неверии посмотрел на капитана, которого знал еще лопоухим стажером в полиции. – Микеле, как же это? Травят?

Капитан развел руками.

– Сейчас. – Дон Горо решительно направился к дому.

– Не откроют, магистр запретил, – уныло заметил капитан.

Дон Горо нетерпеливо отмахнулся, прошел под стеной к окну и постучал в стекло. Два раза, затем через паузу еще два. Занавеска отдернулась, показалось лицо кухарки. Рама приоткрылась. Дон Горо встал на цыпочки и торопливо зашептал что-то кухарке. Та кивнула.

Дон Горо вернулся в скверик.

Через десять минут на крыльцо вышла Эухения в пальто и шляпке.

– Дон Горо, я ваш должник! – воскликнул капитан, делая знак вознице.

– Через три часа чтоб была дома! Профессор осерчает, если Дженни снова пропадет!

– Конечно-конечно, дон Горо! – капитан Медани подал руку девушке и сам запрыгнул в пролетку.

– Это что ж такое творится в королевстве? – Пробормотал дон Горо вслед. Нет, его участок впереди всей столицы быстро и тихо арестовал злодеев и пособников, ему уже дон Меер прислал благодарность. Только если б не Эухения и толстая почтовичка, ничего они не обнаружили бы! Шли по списку и забирали людей. Даже обидно, но другое ведомство ведь. А порталы закрыли. Временно. Сказали, что расширяют туннели для более габаритных посылок.

Неужто правда короля травили? Ужас какой! Дон Горо сделал обережный знак и отправился к себе в участок. Всех начальников и заместителей созывают к обеду на совещание в Управление полиции, авось, что дельное скажут.

Нищий, облюбовавший угол Горчичной и Песчаной, подхватил свою драную шляпу, ссыпал с нее мелочь в карман и быстро заковылял прочь. Ему приказали докладывать о чрезвычайном. Толстый пожилой полицейский, шепчущийся в окно с кухаркой, пока его ждет офицер Тайной стражи, это несомненно, чрезвычайное явление.

– Она меня задушит своими руками! Ни за что! – отказалась сразу.

Тщетно дон Меер уверял меня, что вся охрана дворца меня будет охранять. Вон, доохранялись уже, до болота в Луангве. Не хочу!

– Донна Эухения! Вас пытались похитить дважды, отравить один раз, расщепить порталом один раз.

– Думаете, надо разнообразить список удушением? Или ударом кинжала?

– Донна Эухения! У ее высочества дипломатический иммунитет! Я просто не имею права ее спрашивать, не нанимала ли она для вас похитителей! Кстати, одного мы уже взяли, благодаря вашей мысленной проекции. И служанку, которая пыталась вас отравить, отловили.

– Поздравляю, – безразлично отозвалась я.

– Донна Эухения! Она ведь на вашего мужа нацелилась! Раве вам не обидно? Не хочется отомстить? – Вкрадчиво спросил дон Меер.

– Не-а. Пусть делают, что хотят. Спят, танцуют, травят друг друга. С радостью разведусь.

– Раз-кха-кха-вод? – закашлялся вдруг дон Меер. Посмотрел изумленно.

Ответила ему спокойным взглядом.

– Хорошо. Но погулять-то вы по дворцу можете?

– Могу, – согласилась я. – А зачем?

– Экскурсантам не показывают тех покоев! Малахитовый зал, Стрекозья гостиная, Галерея Бабочек, Певческая капелла, Соколиный коридор, Морской зал, Яблочный будуар!

– Яблочный? – тяжело вздохнула. Когда я увижу свой яблоневый сад?

– Бронзовые яблони выступают из стен, кованые листики трепещут, а свет играет на золотых яблоках! Там зеленый чапильский длинноворсовый ковер имитирует траву! Это любимое место игр маленьких герцогов.

Глава Тайной стражи после вдохновенной речи даже слегка осип.

– Пока она на меня не кинется, вы не можете ей ничего предъявить?

– Даже если кинется, не сможем, – уточнил дон Меер. – Но депортировать и отписать о ее поступках, подкрепленных многочисленными свидетельскими показаниями, сможем. Ноту протеста заявим. Султан Иссаверней будет крайне разочарован. А когда он разочарован, он запирает провинившихся в сундук и сбрасывает в море или пропасть. Такая у него привычка, знаете ли.

– Я боюсь.

– Донна Эухения! Вашу безопасность будет обеспечивать самый сильный наш сотрудник!

– Не надо самого сильного. – Я задумчиво почесала нос. При дюжем лакее или гвардейце принцесса, максимум, пошипит. Надо безобидного охранника. – Есть у вас девушки на службе?

Дон Меер зашелся в восторгах. Искренних, надо сказать, потому что в кабинете остро запахло свежескошенным сеном.

Через полчаса передо мной стояла худощавая невысокая женщина под тридцать, в брусничном платье дворцовой горничной. Отлично, слуги для знати вообще не люди, их слова ничто перед словом аристократа. Может сработать.

– Мне к часу надо дома быть, – честно предупредила я.

– Вам в придворное платье переодеться надо! Времени совсем нет! – всплеснула руками лже-горничная Тереза.

Тереза, так Тереза, мне все равно, они свои-то подлинные имена помнят?

До гардеробной мы мчались галопом, задрав юбки и оскальзываясь на гладких плитках служебных коридоров.

Король давно не работал в парадном кабинете, но по пути к нему придворные привычно заполняли Камышовую галерею, названную так из-за позолоченных бордюров, имитирующих стебли камыша. Выше роспись изображала водную гладь, переходящую в небесную синь с пушистыми облачками. По потолку летели искусно нарисованные утки.

Придворные обменивались новостями, заключали пари, договаривались о браках и сделках. Если король пройдет, можно пожелать ему доброго утра, подать прошение, тут не возбранялось напрямую обратиться к монарху. Кого-то король мог сразу пригласить в кабинет и решить вопрос. Правда, король с весны болен, и вряд ли поправится, но привычка вторая натура, традиции двора соблюдались.

Его высочество Руэн волновался. Обильно потел, хрустел пальцами, дергал манжеты, перекатывался с носка на пятки.

– Вы меня не слушаете, ваше высочество? – Его лица коснулся край кружевного веера. Баронесса Дагли, с которой он пару раз провел ночь, широко раскрыла темно-карие глаза, демонстрируя огорчение.

Принц действительно не слышал ее слов. Кто их вообще слушает, этих придворных породистых шлюх! Она получила бриллиантовый браслет, чего еще?

– Я слушаю вас, дорогая Луиза, – прохрипел он, вытирая пот с висков.

Резидент сказал ему быть здесь и занять кабинет короля. Там государственная печать, бланки указов.

Он единственный дееспособный родственник, родной племянник короля, кузен принцев. Кому и подхватить упавшее знамя Кэллавейна? Пока наместником, затем монархом. Отец тоже не вечен. Объединить две страны… Фулливейн, например? Принц сладко зажмурился.

Король под утро умер. Но пока новость не облетела дворец, видимо, скрывают, избегают раскола и паники. Ему обещали, что умрет. Шепнули, что спит. Вечным сном, да. Король был заядлым жаворонком и никогда не спал до восьми!

Принц Ламберт в четыре утра умчался на охоту, там его найдет отравленный болт подкупленного егеря. Принцесса Ульрика от горя пронзит себя кинжалом, она ведь обожает мужа. Тоже отравленным, на всякий случай. Раза три пронзит, для верности. Хватило бы и одного удара, но Руэн настаивал, что надо больше, и не слушал никаких возражений. Бабы, они как кошки, живучие!

Принц Даэнир, как всегда, на границе и дорога к трону, таким образом, будет расчищена. Скорей бы!

А после он намотает на кулак черные волосы этой суки Эллибет и подтянет ее голову к паху. Лицо принца так перекосилось, что баронесса Дагли испуганно охнула и отступила.

– Простите, мой принц, меня зовет муж, – баронесса быстро затерялась в толпе.

Принц не заметил ее ухода, поглощенный Мечтой.

Камилло вертел проволочную штучку в руках. Серьезным артефакт не выглядел вот совсем. Стеклянная бусина, веревочка, изогнутая железка, обмотанная медной проволокой. Ерунда какая-то.

– Я думал, боевых артефактов доставят, наши на исходе.

– А ты не думай, за тебя начальство думает, – отозвался Бум, вытаскивая очередной ящик из пространства. – Цепляй и пошли. Дэн уже на опушке.

Камилло тяжело вздохнул и начал цеплять железки на ремень.

Даэнир вгляделся в сумрак под извитыми ветками. Дон Меер никогда фантазиями не страдал и свое место занимал по праву. Осторожный и внимательный. Теперь же он ссылался на слова Эухении. Боги, что может посоветовать эта наивная девочка? Предчувствия не заменят боевого заклинания. Но дон Меер настаивал опробовать новые артефакты. Что-то подобное они делали на втором курсе. Детская поделка.

Ладно, внеочередной рейд его не испугает. Вдруг что дельное получится добыть.

– Берегись! – Камилло толкнул его в бок, сбивая с тропы.

С дерева спрыгнула змеехырла, обвила парня щупальцами, клубок тел покатился по траве. Даэнир разозлился: кто тут черный маг?! Сколько раз просил не соваться под руки! Преданность прекрасное качество, но надо же головой думать!

– Не стреляйте, заденете! – Даэнир начал плести свето-шумовое заклинание, надеясь отпугнуть тварь. Авось, куртку не прокусила еще.

– А вот щас и попробуем! – Алессио дернул за веревочку смешной артефакт и швырнул его в заросли.

Ни вспышки, ни хлопка. Солдаты тревожно вглядывались в лес, ощетинившись клинками и копьями.

– Не работает бубуйня! Пропал парень! – Десятник выматерился.

Из кустарника раздался стон.

– Что это было, а? – раздался недоуменный вопрос Камилло.

Жив! Облегчение затопило душу. Все враз выдохнули, как одно целое.

Из высокой травы выступил Камилло. В одной руке он держал вяло дергающуюся змею, в другой тушку довольно крупного осьминога. Дохлого.

Осьминог в лесу? Глаза бывалых стражников полезли из орбит.

– Выпрямитель же! – Даэнир хлопнул себя по лбу. – Магическое искажение, артефакт разделил противоестественно соединенное! Они во всех лабораториях стоят!

– Змеехырлы, стало быть, змеи с морской тварью? – Высунулся Алессио. – Потому и злые такие, что лесное с морским не дружит?

– Брось змеюку, она хоть и стукнутая, вдруг цапнет, – посоветовал десятник.

– Это удав. – Даэнир прищурился. – Зеленый древесный удав.

– Он же оранжевый!

– Потому что молоденький еще. Позже позеленеет. Положи его на ветку, Ками, они по земле почти не ползают.

Поднялся гомон. Камилло аккуратно пристроил змею на развилку дерева.

– Слышите? Восьмилап ломится! – десятник поднял руку.

На лицах стражников отразился азарт.

Даэнир подбросил железяку в руке. Это придумала его жена? Откуда ей знать про элементарные магические предохранители?

38

– Принцесса вышла из своих покоев и идет к Морскому залу, – тихо сказала Тереза, пристраиваясь сзади.

– Тереза, а как вы это поняли? Вы же ни с кем ни словом не обменялись!

Женщина фыркнула.

– Лакей подал условный знак. Их немного, но очень помогает в работе.

Еще бы! Не станешь ведь орать во все горло «Клиент на балконе!».

– Разве у вас нет переговорных устройств? Миниатюрных? Чтоб в ухо вставить, например?

Тереза выпучила глаза.

– Мне о подобном ничего не известно, донна Эухения.

Я удивленно подняла брови.

Дома профессор Ямбир настроил артефакт так, чтоб на кухне слышно было, если он захочет перекусить и закажет еду из лаборатории. И в мою комнату поставил артефакт, связанный с кабинетом. И это не просто труба с раструбом, куда надо кричать, это маленькая коробочка с мембраной. А на кухне коробочка в форме уха. Профессор сказал, что колебания мембраны «ухо» улавливает и передает Ливии.

Принцип работы я совсем не поняла, но если уж профессор смог из ящика, размером с обувную коробку, сделать медальон в половину ладошки, то и «слухача» сделать в форме серьги сумеет.

Магистр Ямбир действительно гений! Этот артефакт он сделал буквально на коленке, торопясь и кое-как, потому что был поглощен совсем другой задачей. А ведь это золотое дно! Это же всем нужно! Не только разведке, но и военным! И целителям, и коммерсантам, чиновникам… простым людям, которые беспокоятся о домашних! Когда в любой момент можешь услышать голос супруга или ребенка… это же бесценное изобретение!

Между тем мы дошли до Морской залы. Я, честно говоря, такого не ожидала. Понятно, портьеры густой океанической сини, роспись в виде рыб внизу, кораблей поверх нарисованной воды, пол из полированного зеленого мрамора. Но вот чего я не ожидала, так это беседки прямо посреди зала. А вместо колонн установлены были круглые стеклянные трубы с водой, где плавно колыхались розовые и фиолетовые медузки, поднимаясь и опускаясь. Воду подсвечивали маленькие маг-камни, закрепленные на верхушках стеклянных колонн.

– Красота какая! – Ахнула я.

Тереза покровительственно улыбнулась. Она гордилась дворцом.

Я прилипла носом к колонне и выпала из реальности на несколько минут. Не сразу поняла, зачем меня дергают за рукав. Нехотя повернулась.

О да, принцесса Эллибет тоже представляла из себя сказочное зрелище!

Сегодня она одела синее платье, облегающее ее фигуру, как перчатка. Длинные узкие рукава, вырез сердечком, волны юбки, расходящиеся от середины бедра. Русалка, нарисованная на одной из панелей, была не столь красива, как она.

Позади семенили, глядя в пол, служанки, а справа и слева шли придворные, стремящиеся вызвать улыбку на устах красавицы.

«Королева со свитой», – подумала я и испытала укол зависти. Бывают же настолько красивые люди!

– Неужели это принцесса Эухения? Доброе утро! – лизоблюды начали наперебой кланяться.

– Вам нравятся медузы? – Спросила я робким голосочком, глядя снизу вверх. Принцесса оказалась выше меня на целую голову.

– Предпочитаю мурен, – ответила Эллибет, испепеляя меня глазами.

– Они красивые? – Я поковыряла колонну пальцем.

– Изумительные!

– Такие же красивые, как вы? Знаете, муж говорил мне, что красота часто ослепляет людей, не давая разглядеть безобразное нутро, – доверчивая улыбка и полный восхищения взгляд. Что это на придворных напал приступ кашля? – Я никогда не видела женщин красивее вас!

– Вы хотите меня оскорбить? – Эллибет резко сложила веер.

– Я?! Ой, простите, я что-то не то сказала? Знаете, когда вчера замазываешь на туфлях царапину гуталином, а сегодня попадаешь во дворец, немного сложно привыкнуть. Я так надеялась, что мы сможем подружиться! Вы научите меня? – я захлопала глазами.

– Чему?

– Соблазнять мужчин?

На губах Эллибет заиграла ехидная улыбка.

– Боюсь, вам эта наука впрок не пойдет, дорогая Эухения.

– Вы так говорите потому, что мой Даэнир отверг вас?

Это стало последней каплей. Эллибет и так еле держалась. Насмешки и превосходство от той, кого она считала недостойной ей ноги целовать, помутили разум солнцеликой принцессы. Никто и никогда не осмеливался с ней говорить так! Завизжав, принцесса растопырила пальцы и кинулась на меня.

Придворные ахнули, меня каким-то немыслимым образом развернула Тереза так, что я оказалась за ее спиной.

– Госпожа! – одна из служанок кинулась в ноги принцессе, повиснув на коленях и не давая сделать шаг.

– Прочь пошла, дура! – сильный пинок отправил служанку в угол зала, где она скорчилась.

– Ваше высочество! – заверещали лизоблюды. Самый смелый или отчаянный попытался заступить ей дорогу. – Придите в себя!

– Прочь! – закричала принцесса, сильно толкнув его в грудь.

– Что здесь происходит? Леди, лорды? – прозвучал вопрос рослого гвардейца.

– Ее высочество Эллибет напала на ее высочество Эухению, – пролепетал придворный. – Ударила служанку, толкнула дона Стевио.

– Она оскорбила меня! – принцесса отбросила от себя руки второй служанки.

Крики в зале нарастали, придворные набивались в залу, узнать, что произошло мимо их глаз. Замелькали мундиры гвардейцев.

Я прижалась лбом к стеклу. Гадкие ощущения. И мерзко, и противно. Наверное, как та же медуза на вкус. Я ведь не виновата, что Даэнир ее на любит! Добивалась бы его. Зачем было ко мне лезть? Я ей не соперница. Ни по каким параметрам. Ни внешне, ни богатством, ни по образованию, ни по воспитанию, ни по родовистости.

– Я отведу вас к целителю, вы слишком взволнованны, – Тереза взяла меня под руку.

– Нет, к дону Мееру и домой.

Дон Меер налил мне кофе. Руки слегка тряслись, но дон Меер деликатно этого не заметил. Не каждый день ведешь себя, как последняя сука. От самой себя было противно.

– Поговорим о вашей работе на почте?

О почте? Не о склоке в Морском зале? Инстинкт вопил «Опасность!» и мигал всеми кристаллами. Я скромно сидела на краешке стула кабинета дона Меера. Слова Марка Холли о том, что менталиста может определить другой менталист, прочно сидели в голове. Мне повезло, что дон Меер уже составил обо мне мнение, как о наивной дворяночке, волей случая попавшей во дворец, и больше в голову не лез.

Успех десятого почтового отделения в вычислении преступников я полностью приписала донне Розе. Она опытный сотрудник, она такая проницательная! Да, мы даже шутили, что ей нужно частным сыщиком работать. А какая она душевная, отзывчивая! Ну, что бы я там могла понять, без году неделя, без ее неоценимой помощи! Знаете, пожилых дам недооценивают. А они очень внимательные, много повидавшие, в людях разбираются, вот донна Роза и обратила внимание на те адреса. Донна Роза предположила, что это брачный аферист, а оно вон как оказалось.

Дон Меер улыбался, как кот, попавший в кладовую колбасника.

– Страна вас не забудет!

– Это само собой. А что получу лично я?

Дон Меер слегка растерялся. Решил, что мне достаточно морального удовольствия? Нет уж, я девушка прагматичная.

– Украшения? – предположил глава Тайной стражи. – А хотите орден? Вы вполне заслужили! Я с удовольствием напишу представление.

– Я хочу развод. Мне вот это, – я сделала широкий жест. – Абсолютно не нужно!

– Но, насколько я знаю, вы пришли с принцем к соглашению.

– Пришла. И вышла. Передумала. Эллибет ведь не одна и не единственная, кто с радостью меня зароет. Не хочу вести всю жизнь военные действия.

– Принц вас защитит!

Я презрительно фыркнула. Меня четыре раза чуть не убили, не его заслуга, что я жива.

– Орден, кстати, мне действительно не помешает. К нему же идет денежная выплата? Хватит на пять акров земли?

Дон Меер прошелся по кабинету, заложив руки за спину и рассуждая вслух.

– Учитывая, что брак заключен тайно... Совет магов не был уведомлен, Совет министров тоже не в курсе, а разрешение на брак в храме его высочество не испрашивал… Да и не ровня вы принцу, уж извините! Да, брак можно аннулировать.

– Извиняю, – махнула рукой. Что уж там, сама знаю, что не ровня, осталось принца в этом убедить. И очень хорошо, что я до сих пор невинна, лишнее доказательство для храма фиктивности брака. Но это уже, как крайняя мера. – Дон Меер, расскажите про академию? Вы же разобрались там?

Развод не за горами, разрешение посещать лекции вольнослушателем легко выбью из профессора Ямбира.

Ротозеи у них там сидят, маразматики старые. Ведь все заявки и темы работ шли через Ученый совет академии! И ни одна седая задница не связала тварей с разработками Мар Абеши!

Его вообще всерьез ни один академик не принимал! А он проявил невиданное упорство, воображение и талант, между прочим! Это не его вина, что ушлые доценты приторговывали разработками и поставили дело на поток.

Сотрудники дона Меера без труда раскопали истоки этой истории. За давностью лет, привыкнув к полной безнаказанности, никто из участников не скрывался. Внезапный арест стал неприятной неожиданностью. Они даже возражали, что на территории академии их нельзя арестовывать!

Началось все с жалобы приятеля одного доцента. Обидел его сосед. Посадил ряд кипарисов, которые теперь загораживали обиженному солнце на веранде. А он страшно любил посидеть там, на закат полюбоваться. Доцент и выделил ему пяток огненных крабов из вивария ради научного интереса. Молодой был исследователь, пылкий и любознательный.

Само собой, ни забора, ни деревьев, ни половины соседского дома за ночь не стало. Сгорели. А что не сгорело, крабы клешнями измолотили в труху. Сосед едва успел выскочить с семьей. Крабов удалось поймать и вернуть на место. Какие крабы? Не было крабов! Самовозгорание! Проверьте негодяя на запрещенные артефакты!

Проделка сошла с рук. В существование огненных крабов не поверила даже жена пострадавшего, не говоря уже о полиции и пожарных.

Любитель закатов щедро отблагодарил друга. Один случай, второй, третий. Смекнули магистры, что хорошо можно поживиться, продавая опасных зверюшек любителям экзотики. А что это оказались люди злые и мстительные, случайность. Убежал восмилап, да перевел все стадо на половине пастбища. А на второй половине охрана лучше! Не две собаки, а десять, вовремя тревогу подняли. Повезло.

Шалили бы магистры и дальше, подрабатывая незаконным разведением опасных тварюшек. Но встретился им один фулирский подданный, который обрисовал совершенно другую перспективу. Совсем другой масштаб и последствия. Средствами не обидел. И семьи помог в Фулирию перевезти. Поставили экспериментаторы дело на поток, развернулись и много чего от себя добавить смогли. Например, злобность и агрессивность усилить десятикратно. И размер, но это как раз самое простое было.

Хотел фулирец самого ученого прихватить, но Мар Абеши оказался верным Кэллавейну до мозга костей и переезжать отказался. А что с тех пор у него постоянно опыты не ладились и ни одной стоящей работы не получилось, обычное невезение! Над ним в академии только ленивый не смеялся. Магистр и не подозревал, что его подчиненные вытворяли. Считали его, не виновен.

– Гнать их надо, этих олухов из Ученого совета! – высказалась я, выслушав подробный рассказ дона Меера.

– Так уж гнать? – Прищурился дон Меер. – Половина заседает в Совете магов. А вы хотели кое-какой документ для себя получить, верно?

Я прикусила язык.

– Но магистру надо помочь. Где гарантия, что новые ассистенты будут добросовестны и верны родине?

– Что вы предлагаете?

– Жените его. Женщина с твердыми принципами не даст ему зарываться и будет выводить на твердую научную тропу. Не позволит обманывать и отбирать достижения. У магистра Ладжой жена за него практически всю магистерскую написала! А у магистра Гуро всю статистическую часть сестра написала! Обсчитала, закономерности выявила и подтвердила!

Дон Меер посмотрел на меня с веселым изумлением.

– Донна Эухения, вы чудо!

– Так что насчет выплат?

39

Кое-что заговорщикам удалось.

Принца Ламберта привезли с охоты раненого и в беспамятстве. Стреляли трижды, попали дважды. Что не довершил болт, должен был довершить яд.

Дон Эстебано промыл раны и залечил их. Но лучше Ламберту не стало. День прошел в тревоге. Новости? Эллибет? Подите прочь, у него сын умирает!

Король сидел у постели принца и держал сына за руку.

– Как же так, Эстебан, как же так? – По лицу старого короля текли слезы.

– Не знаю! – буркнул дон Эстебано. Он все сделал правильно, он сильнейший маг жизни в стране. Уже и следа нет от ранений, розовая молодая кожица.

– Эликсир, – прошелестела сиделка, бесшумно ставя поильник на столик.

– Что за эликсир? – Вскинулся целитель. – Я не приказывал!

– Ун-ун-универсальный а-а-антидот, – начала заикаться молоденькая сиделка.

– Антидот?! – Ахнул целитель. – Да как же!?

– Вон его величеству как полегчало, – заморгала сиделка. – Простите, я подумала, что его высочеству тоже поможет!

Король посмотрел круглыми глазами на целителя, а тот на короля.

– Назначения, милочка, делает только целитель! – процедил дон Эстебано.

– Я уберу, – сиделка подхватила посудину.

– Стоять! Оставь это! – Король выхватил поильник из рук отшатнувшейся сиделки. – Скажи-ка, как тебя в голову про яд пришло?

– Так края ран были синеватые, вспухшие, и пахло сильно чесноком! Отрапортовала сиделка, выпрямившись. – Я предположила мышьяк, ваше величество. Возможно, что-то еще, потому что потеря сознания…

– Она предположила! – задохнулся от возмущения целитель.

– А что надо еще сделать, милая, подскажи, – ласково попросил король.

– Рвотное, очистительное, ванну и мага воды звать, чтоб кровь почистил!

– А мне тоже надо очистительное?

– И вам не повредит! – последовал быстрый ответ.

– Да как ты смеешь королю рекомендации давать?! – завопил целитель.

– Помолчи, Эстебано! – Король прикрыл глаза и прижал руку к неистово заколотившемуся сердцу. – Делай, милая. Все, что сказала. Вытащишь принца, отправлю учиться на целителя.

– Дак дара нет у меня, ваше величество!

– Значит, на лекаря пойдешь учиться. Ножом и руками будешь людей спасать. Травами и артефактами.

– Я?! Да я… счас, ваше величество! – сиделка мышью выскочила за дверь.

Эстебано сидел красный и надутый. Появившийся через четверть часа маг воды подтвердил отравление. И у принца, и у короля. У его величества крохи яда нашлись в язвах на ногах. Целитель их заживлял, но они открывались снова.

– Я целитель, я лечил, как положено! Закрывал повреждение!

– Следовало иссечь края язвы и тщательно промыть ее, вынеси наружу дренаж и заживлять постепенно, – погладил бородку лекарь, пользующий во дворце слуг. К его полному удивлению, его пригласили на консилиум, и он изрядно стеснялся маститых одаренных целителей.

– В самом деле, я видел, как целители заживляли раны, не сложив правильно костей и человек становился навсегда калекой, – важно кивнул маг воды.

За ширмой тошнило принца.

Даэнир шел широкими шагам по дворцу. Что тут могло стрястись за неделю, что он провел в крепости? Вестников он не получал, потому что не вылезал из леса, а когда вылезал, был не в силах выслушивать всякую чушь.

– Дэн, ты приехал! – Ульрика подскочила и схватила его за руки. – Какое счастье!

Странно, за ней такого раньше не водилось.

– Что случилось, Улли?

– Они ругаются, – всхлипнула невестка. – Всю неделю ругаются. Иди, я боюсь заходить.

В спальне лежал на подушках Ламберт в бинтах, а в кресле рядом сидел…

– Отец! Ты бледноват, но выглядишь молодцом! – обрадовался Даэнир. Честно говоря, Даэнир опасался, что его призвали проводить отца в последний путь.

– Передумал умирать, – сварливо отозвался отец. – Дэн, не шарашь своей аурой, а то обделаюсь! У меня совсем кишки не держат после всех промываний.

– А ты что? Лоло?

– Ерунда, маленькое покушеньице, – улыбнулся брат. – Уже все хорошо.

Покушение? Следующие несколько минут Даэнир выслушивал новости, хмуря брови. Заговор? Обширный и разветвленный? Тварей отправляли во все концы страны почтовыми порталами? Кафедра живой природы столичной академии? Предатели и наймиты Фулирии? Принц Руэн выслан, принцессы Валечия и Катабии тоже. Персоны нон грата. Его жене орден? Да он бы и три ей выдал! Артефакт работал, как часы, им удалось за неделю расчистить чуть ли не четверть леса и подойти к заброшенной шахте марилия.

– Даэнир, я тут подумал и решил, что не надо мне становиться королем.

Ламберт смотрел серьезно. И это его легкий, искристый брат? Готовый всегда смеяться и шутить?

– Не гожусь я в короли. Дэн, дай мне сказать. – Прервал он возражения жестом. – Я чуть не сдох, братик, и многое понял. Дурак я был. Самое дорогое у меня – это сыновья и Улли, а я ее обижал. Детей неделями не видел. Плевать мне на корону, Дэн. Возьми, – Лоло протянул свиток с печатью.

– Я не разрешаю тебе, мальчишка! – гаркнул король.

Даэнир развернул свиток. Отречение? Брат с ума сошел?

– Лоло, ты поправишься и сменишь решение.

– Нет. Дэн, кому и быть королем, так тебе. Ты серьезный, справедливый, ты разбираешься в этих дурацких налогах, законах, ты сильный маг! Намного сильнее меня и отца.

– Спасибо, Лоло, но я черный, ты забыл?

Глаза брата сверкнули.

– Нет, не забыл! Хватит уже делать из тебя чудовище и держать в крепости, как зверя в клетке! Это неправильно! И несправедливо!

– Совет магов никогда не согласится, – хмыкнул Даэнир.

– Совет магов?! Сборище старых безумцев, утвердивших твой развод?!

– Что?

Ламберт закашлялся, а отец вдруг зябко поддернул край мантии и отвел глаза.

– Я не понял.

– Дэн, не дави аурой! – вскрикнул отец. – Я и так едва выжил!

– Они признали твой брак фиктивным и аннулировали его! – Ламберт откинулся на подушку, по его виску поползла капля пота.

– Так, – сказал Даэнир и за его плечами сгустилась тьма, формируя два крыла. Принц завернулся в нее, как в плащ, и исчез.

Из-за балдахина выполз пятилетний Фернан, пробравшийся к отцу в спальню.

– Папа, я описался, – признался он доверчиво.

– Ну и что, я тоже, – отозвался Ламберт, вытирая пот.

Выставить ее, как попрошайку со двора! Ну, вспылила она немножко… Сломала ребро служанке? Это дура сама виновата, пусть падать учится. Однако портал организовали чуть ли не за десять минут и выкинули ее с каретой, со стражей, лошадьми и слугами к границе с Валечия. Ее, солнцеликую Эллибет!

– О, и вы здесь, – обрадовалась принцесса Стефания, выезжая из портала. – Вы не знаете, что случилось во дворце? Как здорово, что нас подбросили к границе! Думала, придется трястись две недели! Я так по папе соскучилась! Мы до Торита попутчики, потом я сверну к столице, а вы на катабский тракт. Верно?

– Нет! – рявкнула принцесса Эллибет. – Мы же рядом с крепостью Луангва? Мы возвращаемся туда!

– Но, – непонимающе захлопала ресничками принцесса Стефания. К ней наклонился сопровождающий и что-то сказал на ухо. – Как знаете, ваше высочество. Легкой дороги!

Небольшой кортеж валечийки отделился и поехал вперед по дороге. На пограничной башне уже вывесили флаг королевского дома Валечиа. Она скоро будет дома! Принцесса Стефания улыбнулась и пришпорила коня.

– Что встали? До крепости полдня пути!

– Ваше высочество, – Шиньяр встал на колено и опустил голову. – Этот приказ не выполним. Вы персона нон грата, вас не примут в крепости. Мы зря потеряем силы и время.

– Да как ты смеешь?! Пес! – принцесса протянула руку в сторону. Служанка тут же вложила в нее плеть. – Как! Ты Смеешь! Мне! Возражать!

Плеть рассекла кафтан на плече, сбила шапку, чиркнула по скуле.

– Мы на территории Кэллавейна. Здесь рукоприкладство означает конец рабочего контракта. Позвольте пожелать вам всех благ, принцесса.

Шинъяр встал, стер кровь со щеки. Слуга подвел коня. Сотник взлетел на него и свистнул. Взвились клинки из ножен, воины приветствовали своего командира.

– Да как ты.. да как вы… – Эллибет топала ногами, кашляя от пыли, поднятой отрядом.

Две служанки переглянулись и начали отступать в кусты.

– Как бы нас не сожрали, – поежилась одна.

– Принц Даэнир зачистил лес, до дороги точно, – прошептала вторая. – Тобахон здесь отлично устроилась, и нам место найдется!

Эллибет прокашлялась и потребовала умыться.

– Воды нет, ваше высочество! – доложила Алья.

– Так найди воду! – Снова свистнула плеть.

Служанки не вернулись ни через полчаса, ни через два часа.

– Сожрали их! Растерзали твари! – поднялся ропот.

Эллибет помотрела в темнеющее небо и прикусила губу.

– Едем! Башни поста Валечиа видно, там найдем ночлег.

– Госпожа! А кто будет править каретой? – спросила старшая.

– В каком смысле?

– Кучера нет. И форейтора. Он отошел в кусты по надобности и не вернулся.

– Что?! Да вы что, сговорилсь все, что ли?! Предатели, изменники! Всех казню! – принцесса выхватила кинжал.

Вскрикнула, падая, служанка. Остальные ждать не стали, с визгом кинулись в лес.

Никчемные, подлые твари! Эллибет залезла в карету и сердито хлопнула дверцей. У нее есть золото, нужно нанять возницу.

– Глянь-ка, Шин, запряженная карета, а людей нет! – раздался голос.

– А в карете есть добро? – Дверь распахнулась. Внутрь заглянул лысый здоровяк.

Принцесса отмахнулась кинжалом.

– Какая сердитая! – восхитился лысый, ловко перехватывая запястье принцессы и вынимая оужие из сведенных пальцев

– Вы не смеете меня трогать! Я принцесса Катабии! – Крикнула Эллибет.

– Ух ты, принцесс у меня еще не было! Интересно, у них между ног то же, что и у остальных, или разница есть?

Снаружи загоготали. Принцесса заверещала, но ее вытащили из кареты, как редиску с грядки.

Небольшая шайка контрабандистов, прослышав, что Чародейный лес зачищен, решила проверить старые тропки и заимки. И никак не рассчитывала на такую удачу. Золоченая карета, роскошные кони и живой приз внутри.

– Сама разденешься? – Горячее дыхание пошевелило волосы на затылке.

– Я принцесса! – топнула ногой Эллибет, уже отчетливо понимая, что уважать и преклоняться злодеи вряд ли станут.

– Ну нет, так нет. – Сверкнул нож, шнуровка разлетелась в стороны обрывками лент. Платье, гадское платье по кэллавейской моде соскользнуло с плеч. Эллибет взвизгнула, прижимая его к груди и попятилась.

– Шин, вытаскивай сиденья, нельзя валять принцессу по сырой земле! – распорядился главарь. Остальные угодливо заржали.

– Мой отец заплатит любой выкуп!

– Пф-ф, ташиться в Катабию с риском лишиться головы? Ты выкупишь свою жизнь здесь и сейчас!

Треснула ткань, платье окончательно слетело с тела Эллибет. Бандиты издали восторженные вопли, хлопая друг друга по плечам.

– Впервые вижу такую кралю! – выдохнул Шин, подручный главы. Штаны чуть не трескались, естество яростно требовало совокупления, но надо было ждать, пока главарь распечатает сюрприз.

– Как чуял, что понадобится! – Тающим, нежным голосом сказал Греф, доставая кляп с отверстием.

Визг принцессы донесся до наливащихся свинцовой тяжестью облаков. Визг сменился стонами и хныканьем. Распаленных похотью бандитов не остановил даже начавшийся дождь.

– О-о-о, – застонал главарь, выпуская белесую струю на грудь Эллибет. – В жизни так смачно не вставлял! Так, заканчивайте тут, ребята. Кто отстрелялся, выпрягайте лошадей, снимайте сундуки и ходу!

Ребята добавили темпа, оставляя на нежной коже Эллибет россыпь ссадин и синяков. Один вколачивался сзади, второй жестко дергал ее голову возле паха.

– Прирезать девку, хозяин? – Спросил могучий бандит, завязывая штаны. – Совсем квелая что-то стала.

– Все бы тебе резать! Дашь по морде, оживет! Заверните девку в плащ, тащите на заимку!

40

Девочки, если считаете, что принцесса Эллибет не заслужила такой участи, пишите. Ее еще вполне можно спасти.

Магистр Ямбир вернулся из академии мрачнее тучи. Обычно таким он был после кафедральных совещаний, когда на него навешивали очередую группу двоечников и лентяев. Но собрание было три дня назад, кажется, профессор тогда отбился?

Лу скользила по дому тише мыши, я, сидя за конторкой, боялась дышать.

– Дженни, почта! – рявкнул магистр.

Я живо подхватила стопку корреспонденции и донесла до стола магистра. Одно тяжелое письмо в толстом желтоватом конверте отличалось красной сургучной блямбой с гербом. Из дворца. Скоре всего, это было приглашение на прием по поводу разоблачения заговора. Король лично будет награждать отличившихся. Зная, как ненавидит магистр пафосные придворные мероприятия, я ожидала грозу с молнией.

Тем не менее, артефакты магистра сыграли огромную роль в очистке леса. Все газеты были полны хвалебных статей, безжалостно перевирающих название прибора. Вычислитель, сотворитель, где-то его назвали даже утилизатором. Какой-то листок запечатлел магистра с железякой в руке. Присмотревшись, я узнала отвертку. Должно быть, репортеры подловили магистра, когда он вышел на крыльцо подкрутить винт дверной ручки.

Как мне шепнули лаборанты на кафедре, магистру предложили место декана всего факультета артефакторов, и он с негодованием отказался. Наоборот, затопал ногами и завопил, что совсем уйдет, если ему еще всунут хоть одну группу прикладников в расписание! У него и так ни на что времени не хватает! А вот коллеги Хитони, Гуро и Ладжой страдают от избытков лишнего времени, если посещают поздравительные мероприятия в ратуше и могут давать пространные интервью. Разгорелся некрасивый скандал, котороый пришлось регулировать ректору самолично.

– Магистр, что-то случилось? – Осмелилась я спросить, заметив, как разгладилась морщинка между бровей хозяина.

– Они хотят уволить Мар Абеши, – буркнул он. – Под предлогом опасности его экспериментов. Ну, и что черный, вспомнили.

– Но ведь он не виноват!

– Выслужиться хотят. Сами проморгали, теперь зад припекает от усердия.

– А вы что?

– А я предложил ему дать архимагистра за многолетний бескорыстный труд. На самом деле, у него много полезных разработок, – чуть смущенно признался магистр. Он сам был фанатично предан науке и уважал чужой талант и страсть к исследованиям.

– А они?

– Предложили дать степень архимага мне.

– Это же хорошо? – осторожно уточнила я.

– Да ни иглохвоста хорошего! Придется ходить на заседания Совета магов, слушать там всякую чушь часами! Я отказался. Меня обвинили в снобизме и высокомерии. Переругался со всеми в академии. С Ученым советом, с ректором, с деканами, нашим и с природного.

– И что?

Магистр щелчком отправил ко мне конверт. Я с любопытством вытащила сиреневую карточку. Приглашение на прием, как я и угадала. На два лица, о! И лист плотной бумаги, мелко исписанный каллиграфическим почерком.

– Вам предлагают собственную лабораторию при Тайной службе? Это же прекрасно! Никаких студентов, никаких лекций, сплошные исследования!

– Так-то оно так… – вздохнул магистр. – И условия хорошие. Заставят клепать какую-нибудь дрянь.

– Но тут же написано, что темы исследований и сметы утверждаете лично вы! Вы будете оказывать только консультационную помощь! «Какую-нибудь дрянь» найдется, кому клепать! А вы будете творить! Кстати, магистр, почему вы не сделали чертеж «слухача»?

Профессор покраснел, как мальчишка.

– Да это никому не нужная безделка, – промямил он.

Я прищурилась.

– У меня юрист патентного бюро требует полный пакет документов. Я уже почти все оформила! Осталось вложить чертеж! Новинкой уже заинтересовались, а вы ленитесь!

– Кто? Кто заинтересовался? – подпрыгнул магистр, вытаращив глаза.

– Лично дон Меер! – отчеканила я. Да стоило мне только заикнуться об изобретении, дон Меер все бюро на уши поднял, с магистра только осталось стрясти чертежи и расписаться в паре мест. – Корона уже договор о покупке подготовила!

– У меня не ассистент, а шантажистка! – Простонал профессор.

– Это еще что, – протянула я зловеще. – Не сделаете чертеж, скажу Ливии, что вы не хотите капусты! Она ее в мусорку выкинет!

Я внимательно следила, чтоб не переборщить, но мне показалось, что магистра забавляет, когда ему возражают и немножко, самую капельку подшучивают. Зашуганная тень, крадущася по дому, его раздражала. Конечно, ничего я говорить Ливии не собиралась, но капуста – это аргумент при любом научном споре.

Я тут же выложила на столе прекрасный лист Асмора[1], лекала, линейки и набор идеально заточенных карандашей. Многозначительно поиграла бровями, дождалась жизнеутверждающего смешка и вышла из кабинета.

Уф!

– Да как же я?! – Покраснела донна Роза, когда я сунула в почтовое окошечко приглашение на прием во дворец.

– Донна Роза, вы так следствию помогли! Вас король наградить хочет!

Донна Роза слабо ахнула и откинулась на спинку стула, часто обмахиваясь чьим-то письмом.

– Да я же… толстая! – Прошептала она. – Мне и надеть нечего!

– Донна Роза, вас же не на бал зовут. На малый прием. Думаете, королю ваше платье важно? Там подарки будут, небольшой фуршет, наградят вас и поедете домой. Магистру Ямбиру ехать не с кем, – прошептала я тоном заговорщицы. – Без спутницы мужчине неприлично появляться. Он попросил найти симпатичную серьезную даму, которая не стала бы питать ненужных планов! А вы и сами участвоваали, и замужем давно, кому идти, как не вам!

– А сама что же?

– Да вы сравните себя и меня! Меня с профессором и не заметят, подумают, кусок грязи к обуви прилип! Нет, донна Роза, вот как хотите, а магистр за вами заедет послезавтра, в три часа дня!

– А я на работе же буду…

– Езжайте, донна Роза! Езжайте! – В один голос воскликнули дон Ливано и дон Кулас, открыто наслаждающиеся этой сценой.

Нет, профессор хотел взять меня, но я решительно отказалась. Меня во дворец пряниками не заманишь. Даже брускеттой с авокадо и красной икрой! Если уж какой-то дон Хитони позирует в журнале и дает интервью, имея самое смутное представление о событиях, так донна Роза заслужила праздник целиком и полностью. Будет у нас в отделении своя легенда.

Кстати, преемник дона Холли, сменивший его на посту, отменил последний циркуляр о пяти единицах магии. Растрепанный парнишка, работающий теперь сортировщиком, вернулся к работе. Сунулась было и донна Марика, узнавшая новости, но ее у крыльца подхватили двое агентов и повели прямиком в участок. А злилась она на меня за то, что я сидела безвылазно в сортировочной и мешала ей закидывать в почтовый портал непроверенные пакеты.

Меня же профессор отпустил на три дня, чтоб я могла съездить домой, в Аноа-Коэс. Поверенный прислал письмо, от которого у меня волосы чуть дыбом не встали.

Мошенник-управляющий сдал сады какому-то проходимцу, сам же вольготно жил с семьей в нашем родовом доме, рассудив, что домик в деревне – это неплохо, а родовое поместье намного солиднее. Он и представлялся везде владельцем Нейл-Касла, и денег требовал постоянно, тратя доход с садов на образ жизни сельского аристократа.

Явившийся строитель его немало удивил, но хитрован смекнул: раз у хозяйки появились деньги, можно раскрутить глупую девчонку на серьезный ремонт. Но приезд въедливого поверенного эти планы моментально разрушил. Поверенный выкинул семью мошенника из особняка, а его самого пришлось подать в розыск, потому что он сбежал, прихватив все деньги.

Голова шла кругом, но ехать требовалось немедленно, потому что поместье могли продать с аукциона. Последние годы мошенник не довольствовался арендной платой, а набрал займов у разных лиц и банков, закладывал и презакладывал дом и сад, не собираясь ничего отдавать.

Письмо поверенному я отправила почтовым порталом, он его получит через час. Денег с меня брать не стали, вытолкали из десятки с напутственными словами и добрыми пожеланиями.

Поэтому после почты я побежала на вокзал, надеясь успеть на экспресс до Колеана. Через три часа сойду в Брамбурре и останется всего-то доехать в Аноа-Коэс, а там Нейл-Касл в получасе езды. В шесть-семь вечера буду там.

Меня потряхивало от волнения всю дорогу, я не могла сосредоточиться ни на журнале, ни на вязании. Даже красивые виды, пролетающие мимо окон, проходили мимо моего сознания. Мои сады, мои яблони! Я чуть ли не стонала вслух, и нервно покусывала пальцы.

– Девушка, да не волнйтесь, женится он на вас! – Не выдержала соседка по купе, благообразная старушка в очках.

– Что? – Не поняла я.

– Вы же переживаете, как он воспримет новость о ребеночке? – она посмотрела взором опытного храмовника. Или следователя по особо важным делам.

Я нервно рассмеялась.

– Какой у вас срок?

Погода у дяди с тетей, три месяца на почте, месяц у профессора…

– Девять месяцев уже! – Ответила, добросовестно подсчитав. А до этого восемь лет в монастыре. Меня никто и не помнит в Нейл-Аусе.

Старушка посмотрела на мою талию, затем добродушно рассмеялась.

– Так вы уже родили малыша! А что же так долго тянули? Не волнуйтесь, он его примет!

– Конечно, примет, я же письмо послала. У меня совсем денег не было, я бы столько не тянула, – вздохнула я с горьким привкусом жженой апельсиновой корки внутри.

– Все образуется, дорогая. Так или иначе, но все образуется.

– Лучше бы так, а не иначе.

Даэнир поднялся на возвышение и посмотрел на Совет магов. Когда были маленькие, они с Ламбертом несколько раз слушали заседания с галереи. Там есть закрытые ложи на такой случай, для членов королевской семьи. Маги казались такими важными и могучими! И обсуждали они ужасно важные и сложные проблемы.

Теперь Даэнир перебирал лица архимагов и удивлялся, как они могли показаться ему значительными людьми?

Видно же, что вот этого ничто не интересует, кроме собственного величия. Этот, брезгливо поджимающий губы, ненавидит окружающих. Этот смотрит с откровенным страхом. Эти трое – с недоумением. Осталось только крикуть: «Кто его сюда пустил?», этот вопрос явно написан на лицах. Красивая магичка смотрит с интересом. Откровенным и плотоядным.

– Начнем! – голос Даэнира раскатился по залу.

Самый важный поднялся и оперся пальцами о столешницу.

– Как председательствующий Совета магов, позволю себе задать вопрос, ваше высочество. Что вы здесь делаете?

– Присутствую от королевской семьи, – лениво отозвался Даэнир. – И буду присутствовать постоянно, поскольку отца тошнит от ваших напыщенных рож, а Ламберт подписал отречение в мою пользу.

– Он не имел права! – крикнул кто-то.

– И у меня тоже имеется вопрос, господа. Как вы посмели аннулировать мой брак? Лезть в мою семью? Ктовам дал такое право?

– Ваша женитьба – дело государственной важности. Мы посовещались и выбрали для вас Эллибет Катабскую, прекрасную девушку…

– Отец который щедро оплатил ваши голоса, – перебил председателя Даэнир.

– Но почему вы против? – спросил самый нервный. – Эллибет красавица! Ваша Эухения не выдерживала никакой критики! Более того, она сама просила развод, и ни один член совета не счел нужным ее отговаривать. Зачем девушке черный маг? Это же тупик! Крест на будущем!

– Тупик, – повторил Даэнир. – Вот как!

– Она найдет себе нового мужа, возможно, мага, а Кэллавейн примет предложение брака от Катабии. Мы так решили единогласно.

– И отдаст Брбанус, с выходом к Сингайскому морю, – чуть прикрыл глаза Даэнир.

– Ну, так что же? Это адекватная цена за девушку султанской крови!

– Нет, это неадекватная цена! Вы забыли, что такое электрум? Марилий?

– Его месторождение давно истощено, а шахты завалены, чтобы не пронилки твари. – Пробубнил седой архимаг.

– Пока я пятнадцать лет прикрывал ваши задницы от тварей, вы здесь делили Кэллавейн? Нахуд Фулирии, Опусу Валечии, а мне змею в постель?

– Ваши слова оскорбительны, а поведение неуместно!

– А для меня оскорбительно, что ваши коллеги в Ученом совете академии проморгали угрозу! Упустили заговор, не заметили, что короля травят!

– Совет магов занимается проблемами только магического сообщества!

– И как же вы ими занимаетесь? Делите теплые места в департаментах? Искажение Абеши кто допустил?

– Мар Абеши больше не работает в академии. Мы приняли меры!

– М-м, за ваше бездействие и разгильдяйсво вы уволили настоящего ученого? Вы, архимаг, скажите, когда вы придумали что-то более ценное, чем зажимы для шнурков?

– Я администратор, – возразил председатель. – И отлично справляюсь с отчетностью!

– То есть, как ученый, вы кастрат?

– Я попросил бы!

– Мне надоело. – Даэнир поднялся. – Я убедился в том, что Совет магов в нынешнем его составе – жалкое сборище карьеристов и выскочек, алчных дельцов и бесталанных ничтожеств. Напоминаю, что Совет магов создавался, как совещательный орган при монархе. Вы утратили его доверие, поэтому я распускаю совет своей волей. Как наследник и будущий король Кэллавейна.

Возмущенные крики смолкли в черном ледяном тумане, заполнившем зал. Кашляя и отмахиваясь, члены Совета магов побежали из зала.

[1] Мало кто знает, что ватман – фамилия фабриканта, (Джеймс Уатмен) выпустившего листы для черчения в 1750 году. Для русскоязычных стало нарицательным для бумаги больших форматов. В этом мире другой производитель.

41

Десятник Бурун ехал по чужому городу и дивился про себя.

Окон так много! А дома внешние стены всегда глухие. Только ворота и калитки, окна никогда не выходят на улицу. И крыши смешные, островерхие! Словно вызов создателю. Но здесь ночами не спят на крышах из-за жары. Это для того, чтоб мелкая белая крупа скатываалсь вниз. Говорят, тут зимой такая падает прямо с неба. Она сладкая или соленая? Этого ему не объяснили, сказали, сам все увидит очень скоро.

Тобахон, звездочка моя, что с тобой сделали иноверцы? В Катабии и разговора не было бы, веревка или рабский рынок. Но в крепости сказали, что с Хон все в порядке.

Как вытянулось лицо коменданта Ярве, когда сотник привел свой отряд! Но радости было больше. Защитников не хватало.

Уговор Шинъяр сказал при всех: три монеты серебром каждому в неделю и не заставлять веру менять. Половину сотни после ужина сразу отправили патрулировать опушку леса, очень много развелось охотников там побывать, как прослышали, что принц Даэнир его почистил. Людей не пускать в лес, тварей не пускать из леса!

Все были довольны. Никто не роптал и не желал вернуться служить принцессе. Сотня была личной, из родственников и друзей Шинъяра, его решение никто не оспаривал.

Кажется, здесь. Маленький домик на углу с синими наличниками.

Спешившись, Бурун ощутил вдруг слабость в ногах и привалился к стене, пережидая дурноту.

Хотел ехать ночью, но Гюлин и Лейсан со смехом отговорили, сказали, что ночной визит стражи напугает горожан. Да и ворота с темнотой в Опусе закрывают.

Тонкий голосок за забором выводил незамысловатую песенку.

Седце стукнуло и забилось часто-часто. Раньше он не слышал, чтоб Тобахон пела. Как во сне, Бурун открыл калитку и вошел во двор. Тобахон чистила фасоль, сидя на крыльце. Перед ней стоял мешок фасоли и таз, куда девушка бросала крупные красные зерна.

– Де… «девочка моя», – хотел сказать Бурун, но горло перехватило.

Тобахон увидела, ойкнула, слетела с крыльца и опустилась на колени. Коснулась лбом травы.

– Господин, вы спасли мне жизнь! Она принадлежит вам!

– Что ты, что ты, встань! – Десятник вдруг испугался. Что, если кроме благодарности, она ничего к нему не испытывает? – Тебя не обижают здесь?

Тобахон рассмеялась. Во дворце она не была такой веселой, такой светящейся. Бурун не мог налюбоваться ею, у него дыхание перехватывало от каждого движения легкой, как птичка, девушки.

– Прошу в дом, мой господин. Чайник вот-вот закипит. И пирожки есть, с ливером! Я делаю прически, варю бользамы и притирания для волос, местные женщины уже их оценили! Я почти набрала денег на козу!

Бурун отцепил кошелек и вложил его в тонкую руку.

– Купи себе хоть стадо коз, Тобахон! Ты выйдешь за меня?

– Ой, – сказала девушка. Ее глаза стали большими-большими.

– Я, конечно, тебе не подхожу, слишком стар, – Бурун опустил плечи. Он в два раза старше девушки, о чем он только думал! Вдовец. И дома у него нет, сабля и конь... Гупец он, глупец! Разве можно привязать к себе солнечный свет?

– Мой господин, – голос девушки дрогнул, она быстро вытерла слезинку. – Вы самый добрый и щедрый человек на земле. А… какой по счету я буду женой вам?

– Единственной! Единственной и самой любимой! – Бурун подхватил ладонями девушку за талию и закружил. Она взвизгнула и засмеялась.

Когда они уже сидели рядышком за столом и пили чай, Тобахон вдруг нахмурилась.

– А кто же заключит наш брак, господин мой? В здешнем храме мы чужие.

– Пусть это не тревожит мою звездочку. Комендант дон Ярве запишет нас в дневник крепости, это будет законно. А клятвы дадим друг другу над священной книгой, у Шинъяра есть, он будет свидетелем.

– Хорошо, – счастливо выдохнула Тобахон, прислоняясь головой к крепкому плечу.

– А я говорю, только тут можно пролезть! Всю опушку перекрыли, и откуда только взялись! – Том, сердито ворча, начал спускаться в овраг, хватаясь за корни деревьев.

Овраг этот, длинный и узкий, языком вдавался в Чародейный лес и густо зарос высокими папоротниками.

Мик боязливо мялся наверху.

– Ну, чего ты?

– А если змеехырла? – всхлипнул он.

– Днем они не нападают, эх ты, слизень! Сам сказал, мамке лекарство надо!

– Надо, – Мик вытер нос рукавом и начал спуск по скользкому откосу. Где на корточках, где на ягодицах. Все штаны в глине будут, да ладно. Высохнет, само отвалится.

Том бодро шуршал впереди, Мик никак не мог его догнать и страшно нервничал, вдруг это не друг, а королап шуршит в зарослях?

– Том! – Жалобно крикнул он. Вышло свсем пискляво и по-детски. А он мужик! Ему уже восемь! Тому не страшно, ему двенадцать. Он уже шесть винтокрылов добыл из самой обычной рогатки. Настоящий охотник!

– Тихо ты! – шикнул Том, появляясь неожиданно сзади и зажимая ему рот. – Не ори! Тут хижина проходная, мало ли кто окажется.

– Том, а Том, почему проходная?

– Потому что охотники мимо проходят, как за тварями идут. Только ночуют, если ночь застала или непогода. Там еда есть, нары, очаг…

– Том, а Том, там кто-то есть!

– Не глухой, лошади ржут. Им в лесу плохо. Сиди тут, я погляжу.

– Я с тобой! – вцепился в рубашку товарища Мик.

– Да отцепись! Чтоб не звука! Обое засыпемся! – Сердито цыкнул Том.

Густой подлесок позволил подползти к хижине.

Четверо мужиков на поляне играли в непонятную игру, перебрасывая друг другу голую женщину. Она повисала, как тряпка, падала, ее тискали и дергали за ноги. Почему-то у всех были спущены штаны.

– Том, а Том! – не выдержал Мик и тут же получил по затылку так, что ткнулся носом в мох и набрал полный рот земли.

– Живо в овраг! – прошипел Том и кубарем скатился в папоротники.

– Том! А что они делали? – все оглядывался Мик.

– Заткнись! Никакие это не охотники! Кони краденые, на попонах золотое шитье. Сундуки дорогие стоят. Это или разбойники, или контрабандисты.

– Как дядя Лео? – обрадовался Мик. Дядя Лео добрый, обещал его на промысел взять, как подрастет. – А чего мы тогда бежим?

– Хочешь на ее место? – Том выглядел так страшно и непонятно, что Мик заплакал. – Беги шибче, щусенок!

К ужасу Мика, едва выбравшись из оврага, Том побежал прямо к силуэтам всадников. Машет руками, расказывает что-то. Вон трое даже спешились, разгоаривают с ним, как с большим. Никто даже за ухо не схватил. Мику стало обидно, он тоже самое видел! И тоже в лес идти не побоялся!

– Беги домой, Мик! – Том посмотрел свысока. Ага, его аж на седло взял один из всадников.

– А ушуйник как же? – Скривил рот Мик, умирая от зависти. Он тоже хочет прокатиться на лошади! Они же за травой пошли! Мамка кашляет, все знают, лучше ушуйника средства нет. Найти его осенью было маловероятно, но Мик надеялся.

– Будет вам трава, – с легким акцентом сказал воин, появляясь из-за плеча Мика, подхватывая его на руки и сажая в седло. – Всю выкосим!

Ничего плохого им не сделали, хотя Мик и побаивался поначалу смуглых всадников. Привезли в крепость, поговорили, сытно накормили и даже домой отвезли.

За пазухой Мик бережно придерживал флакон синего стекла. Целитель в крепости дал. «Грудной эликсир» называется лекарство. Это же лучше, чем трава? Ругать, значит, дома не должны. Он сам добыл!

Что такое коронация? Это блеск, это свет, это цветочные гирлянды и фейерверк, это праздничные толпы, заполняющие улицы… Церемониймейстер за голову схватился.

Ну, какая кронация за неделю? Месяц надо на подготовку! А лучше – три! Нет, всех благ его величеству Роланду, решил при жизни оставить трон сыну – его право! Но надо же все сделать по протоколу! Церемониал соблюсти! Гостей пригласить! Пир, программа увеселений, место в храме предусмотреть для очень знатных, для не слишком знатных, чернь тоже впустить придется, слухи кому-то надо разносить…

– Какие тебе гости, гнойный ты прыщ!? – Его высочество Ламберт швырнул в негодяя подушкой. – Мало они у нас напакостили? До сих пор разгребаем!

– Благодарю вас, ваше высочество, – поклонился царедворец, крепко прижимая подушку локтем к боку. Он эту подушку беречь пуще глаза будет и внукам передаст. Трофей! Лично из рук будущего короля! А что по физиономии, так это такие мелочи. Не больно ни чуточки.

– Через неделю чтоб все было готово. Ничего особенного не нужно, мы с моими именинами и так знатно покутили, хватит казну разбазаривать, – приказал принц Ламберт, а сидящая рядом принцесса Ульрика согласно кивнула.

Придворному захотелось протереть глаза. Это тот самый принц, который никогда не считал, сколько стоят его фанаберии? Который певице в Опере корзину кованных золотых роз преподнес? А любовнице – четверку упряжных кремовых лошадей, пристроив на лоб каждой цепочку с изумрудом величиной с лесной орех?

Столичные дамы тут же перестали носить фероньерки[1], не желая уподобляться лошадям. Гильдия ювелиров была крайне недовольна.

Вышел церемониймейстер из покоев принца будто в тумане.

– Ваша милость, вы мне дверь загораживаете! – привел его в чувство недовольный оклик.

Дон Эстебано знатно оскандалился, потому и злой, как шершень, летал по дворцу, норовя найти жертву для нагоняя. Одно решение, чтоб короля, принцев и маленьких герцогов ежедневно осматривал еще и лекарь, выводило его из себя! Он одаренный целитель! Он маг жизни! А какой-то коновал ему будет указывать, что делать! Или косорукая девчонка, у которой молоко на губах не обсохло! Нет, он сразу сказал, что если корона в его услугах не нуждается, то он покинет двор. У него славное поместье в Лундази, а люди везде болеют!

Однако посвежевший и набравший силу король пригласил целителя в кабинет и так оттянул его за чванство и высокомерие, что до сих пор икалось. И отставки не принял. Пришлось работать, хотя даже мальчишки-пажи зубы скалили вслед.

– Прошу, милорд, прошу, – церемониймейстер поспешно отошел от двери. Все же с целителем ссориться не следовало. Он ведь может и на другие методы лечения перейти. Негуманные.

– Ваша рука в полном порядке, ваше высочество, – сообщил после осмотра дон Эстебан. – Буквально через пару дней можно будет снять повязку и не испльзовать поддержку.

– У-у-у! Надоела эта удавка! – принц дернул платок, в котором лежала раненая конечность. – Я рисовать хочу!

– Мелкая моторика восстановится не сразу, нужно немного подождать!

– Не капризничай, Лоло, пара дней ничего не решит! – Ульрика ласково посмотрела на супруга. – Я буду за тобой ухаживать!

– Я за пару дней твой портрет нарисую! – Канючил принц.

Дон Эстебан бросил беглый взгля на принцессу и довольно улыбнулся. Отольются кошке мышкины слезки!

– Не спорьте с ее высочеством, она в положении! – строго сказал целитель. – И если желает за вами ухаживать, отказать ей нельзя!

Принцесса ахнула, прижала ладошки к заалевшим щекам.

– Улечка! Да я! Да я всю неделю лежать буду! – Выпалил принц. Глаза у него были, как у кота, застигнутого хозяйкой над башмаками гостя: большие и круглые.

– Поздравляю ваши высочества с прелестной девочкой, – давя усмешку, поклонился целитель.

[1] Фероньерка – налобное украшение, цепочка или обруч с розеткой, жемчужиной или драгоценным камнем. См. портрет Н.Н. Гончаровой работы Брюллова.

42

Поверенный, встретивший меня, отказался что-либо объяснять, прежде чем я поужинаю и отдохну.

Я ходила по дому и не узнавала его. Все чужое! Другая мебель, обивка стен, другие запахи. Слишком долго в нем жили посторонние люди. Он перестал быть моим родным домом моего детства. Бархатные синие портьеры в проемах с бахромой шариками заменены на пошлые стеклянные бусы, вместо полосатых домотканых дорожек лежали циновки, а вместо тяжелых окованных сундуков, в которых я обожала в детстве прятаться, в гардеробной стояли розовые шкафы с зеркалами.

В расстроенных чувствах вышла в сад.

Яблони потирали коченеющие ветки друг о друга. Наступающая зима давала о себе знать холодным ветром. На отцовой делянке росли самые интересные яблони. К одной он привил пять разных сортов. В начале июня первыми давала плоды белая ранетка, с тонкой кожицей, но карамельно-сладкая внутри. Затем вызревали полосатые кисло-сладкие яблоки, затем рыхлые зеленые, их пекла кухарка в духовке к каждому полднику. За ними следовали желтые, вытянутые, как груши, и самые поздние темно-красные, с литой кожей, прекрасно сохраняющиеся всю зиму.

В кладовой у нас всегда пахло яблоками.

Отец не обладал никакой магией, но обожал наш сад и проводил в нем все время, прививая, обрезая, поливая и удобряя. Если бы у него был дар, он бы вывел миллион новых сортов, за черенками приезжали бы со всего Кэллавейна. Мама больше занималась цветами. Флоксами, георгинами.

После скромного ужина я заняла отцовский кабинет. Это его письменный прибор.

Я обмакнула перо и начала рисовать цветочки. Где взять денег? Деньги есть у людей, но чтоб они их принесли, нужно что-то интересное.

Например, Опуса и крепость Луангва. Туда вряд ли кто поедет по своей воле, слишком далеко. А вот из Валечиа близко. Перо заскользило по бумаге, составляя план.

Принять группу путешественников, показать крепость. Вывести потайным ходом (тщательно проверенным) к Чародейному лесу. Провести по настилу по болоту. Там еще долго будет резвиться некрупная нечисть, не представляющая большой опасности. Не настил! Стеклянный мост! Круг по лесу, построить там какие-нибудь хижины. Устроить обед прямо в лесу у костра. И дать пару часов на самостоятельный сбор редких ингредиентов. Много не соберут, но какие-нибудь шишки и камушки можно рассыпать в качестве сувениров.

Валечийцы слывут легкими на подъем и любопытными путешественниками. Ночевка в крепости и посещение ярмарки в Опусе. Если сделать ярмарку постоянной, то туда не только зеваки и ротозем будут подтягиваться, но и серьезные купцы. Приезжают же скупщики за клыками и когтями, шкурами тварей, редкими травами?

Все равно Даэнир меня не простит. Ни за что не простит. Но сделать из его крепости популярное место, приносящее стабильный доход, вполне можно. И затраты небольшие, а выгода может быть очень неплохой.

Я покосилась на свое голое запястье. Брачный браслет снял придворный маг и я не хотела думать, что с ним за это сделает Даэнир.

Дон Меер принес мне свидетельство о разводе и сказал, что это было совсем не трудно. А проводить ритуалы – обязанность придворного мага, раз я не жена, не имею права больше носить брачный браслет, то и магия не станет противиться. Да там и магии была капля, не больше.

К медали шло денежное вознаграждение, тысяча далеров. Огромная сумма. К тому же из тех четыреста пятидесяти я потратила всего около сотни. Я же сичталась три месяца женой. Вот и взяла причитающиеся мне деньги, лишнего не надо, а свое возьму. Имея на руках почти полторы тысячи далеров я была уверена, что могу решить все проблемы.

– Дон Стефан, понимаю, вы не хотите меня огорчать, но в двух словах, какое у меня положение?

– В двух словах? Все плохо. Идите спать, донна Эухения, поговорим завтра.

Утро началось с визита банковского служащего в сопровождении полицейского и оценщика недвижимости.

– Донна Нейл? Прекрасно. Мы осмотрим дом перед аукционом.

– Каким аукционом?

– Разве вам не говорили, что долги следует платить? – Язвительно спросил служащий, глядящий выше моей головы. – Самым крупным кредитором является банк, мы продадим поместье, вот и весь сказ!

– Позвольте, но я у вас ничего не занимала! Это управляющий оказался вором и мошеником!

– Кредит был выдан под залог поместья.

– Но это мое поместье! Фамильное, родовая усадьба! Он не имел права его закладывать!

– Ах, эта дворянская честь! – закатил глаза клерк. – Ваш управляющий имел доверенность на распоряжение имуществом, юная донна, еще от ваших родителей. Он и распорядился им по своему усмотрению. У вас имеются средства для погашения задолженности?

– Сколько?

– Четыре тысячи триста шестьдесят восемь далеров.

Я онемела. Сумма оказалась чудовищной. Да за эти деньги можно отгрохать второй Аранманай!

– Но откуда столько? – Воскликнула в замешательстве.

– Ваш управляющий девять лет не платил налогов. Пени, просрочки, плюс займы, которые он не возвращал, а только брал новые.

– Я желаю ознакомиться с документами.

– Разумеется, охотно вам все представлю и покажу.

– Поместье не стоит такой суммы, аукцион ее не принесет.

– Полагаю, что да. Триста, триста пятьдесят далеров максимум. Это семейный дом, из него не сделать мануфактуру или винокурню. Даже если вырубить деревья, земля в Нейл-Аусе стоит весьма дешево.

– Вырубить? Да яблони главная ценность Аноа-Коэса! А здесь отец разводил новые сорта!

Банковский служащий презрительно хмыкнул.

– Яблони здесь растут везде, а ваши яблоки отнюдь не золотые.

– У меня есть тысяча триста далеров. Это больше, чем вы получите при проведении аукциона, – я облизала губы. – Я могу занять остальное у дворянского собрания, дайте мне время!

И я, и все присутствующие отлично понимали, что за три дня проблему не решить. Да ее и за тридцать дней не решить! Такие деньжищи!

– Я, стало быть, обратно поехал. – Старшина строителей почесал голову. – Вам нынче не до ремонтов. Смету я составил, материалы расписал. Как определитесь с правом владения, так мы со всем нашим удовольствием приступим.

– И я вас покидаю, – сказал поверенный. – Моя работа окончена, вор разоблачен, а ловить его – обязанность полиции.

– Дом будет закрыт и опечатан, а вас, донна прошу выехать, – заявил банковский служащий. – Это собственность банка!

– Куда?

– В гостиницу, если нет знакомых, – пожал плечами клерк. – Аукцион все равно будет происходить не здесь, а в Аноа-Коэсе.

– Когда он будет?

– Послезавтра.

– Уже?! Так скоро?

– А чего тянуть?

Я с саквояжем оказалась за порогом собственного дома, толком не поняв, как. Меня, будто щепку, подхватила река обстоятельств и поволокла за собой.

Заселившись в гостиницу, я решила, что не все так плохо: я сама выкуплю свое владение, денег хватит на два поместья. Странно, что банк не захотел взять мои деньги, но зато они все остались у меня.

Я посетила дворянское собрание. Глава даже вспомнил меня, напоил чаем, повздыхал о родителях, но помочь ничем не мог. В округе нет человека, которому бы не был должен мошенник. Единственное, чем они могут выручить, это немного подождать с долгами. Правда, самые значительные уже выкупил банк.

– Да что им в нашем поместье, медом намазано? – воскликнула я.

Глава дворянскогог со брания покрутил седый ус.

– Уж не знаю, правда или нет, донна, но говорят, у вас там ведьма жила.

Я кивнула. Жила, да. В сторожке у дальнего края ограды. Тогда она казалась мне невообразимо старой, древней, как сама земля.

– Говорят, она благословила Нейл-Касл на процветание. Чем не заниматься, всюду успех будет.

– Но это же глупость!

– Не скажите, донна. Мнногие верят. Иначе зачем бы все одалживали вашему управляющему деньги?

– Они надеялись получить больше за счет благословения?

– Полагаю, что так.

Осталось только поблагодарить и выйти. Я бездумно слонялась по Аноа- Коэсу. Зашла в монастырь. Удивилась, каким тесным показался внутренний двор! В детстве казался огромным и просторным.

галерее за колонной немного выступал кирпич у самой земли. Там у нас с Чандрой был тайник. Я не удержлась наклоилсяь и вытащила кирпич. Он был обломан на две трети, и внутри оставалось место. К моему удивлению, под пальцами зашуршало. Быстро вытащила листки и сунула в карман, вернув карпич на место. Уверена, никто не знал о нашем секрете. Значит, моя чапильсая подруга не сомневалась, что я приду и оставила сообщение. Сколько же листки лежали в тайнике?

– Эухения! – шаркая деревянными подошвами, подошла матушка Селия, одна из воспитательниц пансионерок. – Неужели это ты?

– Благословите, матушка.

– Пойдем, дитя мое, угощу тебя смородиновым взваром. Побеседуем.

В келье пахло смородиновым листом и яблоками.

– Расскажи мне, как ты живешь в столице. Семья дяди к тебе добра?

– О, да! Даже замуж выдали. За черного мага.

– Это не конец света. Раз содздатель разделил магию на темный и светый потоки, значит, на то была его воля, – пожала плечами монашка.

– Матушка, не вы ли говорили, что черные несут только зло? Разве не чрным был мор, унесшим жизнь моих родителей?

– Кто тебе такое сказал? При чем тут черные? Заразу принес торговый корабль в Колеан. Там четверть города слегла! Люди бросились бежать, распространяя заразу дальше, так она и добралась до Аноа-Коэса. Не будь ты на тот момент в монастыре, и ты умерла бы.

– Но саму заразу призвали черные!

– Заразу принесли крысы, а передавали блохи. Было расследование. Ничьего злого умысла не нашли и слдов черной волшбы тоже.

– Но вы же говорили!

– У пансионерок должны быть свои страхи. – Невозмутимо ответила матушка. – Как у детей бабайка под кроватью, так у девушек черные маги. Но должна заметить, они бывают очень полезны. Вот в прошлом году кладбище поднялось в деревне под Брамбурре, пришлось вызывать черного мага. А у нас всего-то пять семей в стране, попробуй дозовись! Абеши в Гедарефе, Маюка в Аминуэйсе, в Лундази Дэбрэ и Дэссе, да в Берсебе Малакаль, вот и все.

– Мар Стаприт… – добавила я.

– Этот первый в роду, считай, выродок. Какой он черный? – фыркнула монашка.Считай, наполовину светлый. – Тебя за кого выдали? Абеши или Дэссе?

– За Мар Стаприта, – недовольно буркнула я. – Но я уже развелась. Совет магов утвердил.

– Чем же тебе принц нехорош оказался? – Прищурилась монашка.

– Тем, что слишком хорош.

– Не думала, что ты такая трусиха, Дженни, покачала головой вопитательница.

Чего это я трусиха? Я просто не хочу влезать в чужую шкуру! Мне вообще придворная жизнь не по душе. Вот магистру помогать интересно, дар развивать, с девчонками общаться. Ирму и Салли, кажется, сто лет не видела! И все это променять на одного мужчину, которого я и видеть-то, по большому счету, не буду? Что я, не знаю, что ли?

Матушка посмеялась, заявила, что я дуроча и ничего в жизни не понимаю. Ради мужчины некоторые женщины и на костер шли, а я дальше своего носа ничего видеть не хочу.

Не хочу. Разве мужчина стоит таких жертв? Продолжая мысленный спор с монашкой, я вдруг увидела знакомую фигуру.

– Камилло! Ками, откуда ты тут? Какими судьбами? Я так рада тебя видеть!

Лицо друга осталось холодным и равнодушным.

– Донья Нейл, мое пребывание здесь не ваше дело.

Улыбка сползла с моих губ.

– Я охранял и защищал жену моего господина. Чужая женщина мне безразлична. Всех вам благ, донья!

И отвернулся!

43

Рия хотела выцарапать глаза Шинъяру. Очень хотелось, но не вышло в силу разницы габаритов и сил.

– Мерзавец! Бросить мою девочку на дороге!

– Она ударила меня плетью! – рыкнул Шинъяр.

– И потерпел бы, не сахарный! – крикнула, заливаясь слезами, Рия.

– Ты равняешь меня с купленным рабом, женщина?! Принцесса сама разорвала наш договор! Я сразился за нее и принес ее тебе живой! Что ты хочешь еще от сына Ар-Айюда? Из дочерей нашего рода султаны Катабии брали жен! Я племянник старшей четвертой жены повелителя! А она посмела поднять на меня плеть! Мы не рабы! Сами решаем, кому отдать свою верность!

Впрочем, плакала не только Рия. Заливались слезами все служанки, обмывая раненое, избитое тело принцессы. Плакали и мыли.

– Да нас всех бы там изнасиловали и убили! – рявкнула Алья. Ее раненая рука до сих пор висела на платке. Принцесса ухитрилась кинжалом проткнуть предплечье насквозь. – И никто бы не рыдал! Целитель есть, будет, как новенькая. Все зарастет, как на собаке. Поправится и снова за свое возьмется.

Служанки враз замолчали.

– Я думала, полагается поплакать? – неуверенно вслипнула Лейсан

– Ей бы противозачаточного сварить, – деловито заметила Гюлин, обрабатывая ссадины Эллибет обеззараживающей настойкой.

Целитель крепости Луангва был много слабее придворного, поэтому не брезговал обычными средствами, мазями, настойками и примочками, справедливо рассудив, что от лишних знаний беды не будет, а резерва, в случае чего, может и не хватить на самое сложное.

– И успокоительного.

Девушки переглянулись и кивнули друг другу. Поэтому дружно попросили уважаемого целителя, чьи умения превосходят гору Чирунди, подержать принцессу во сне. Целитель подергал бородку, подумал, что в словах девушек есть резон. А то придет в себя, осознает произошедшее, начнет биться голоовй в стену или с башни прыгнет. Его работу испортит! Нет-нет, он не согласен! Труп принцессы никому ничего не скажет, а живая и здоровая, сияющея красотой Эллибет – это плюс в его копилку. Даже и без награды от султана. На награду не рассчитывали и вовремя сбежавшие служанки.

Рия из себя выходила, но мерзавки, ни одна, не хотели возвращаться во дворец.

– Рия, я там кто? – Нависла над женщиной Алья. – Пятнадцатая служанка при купальне принцессы? А тут я сама себе хозяйка, домик у меня будет, куры и муж работящий, никто меня никогда не попрекнет и руку не поднимет! Пока Эллибет в крепости, мы и поможем, и платья приведем в порядок, какие остались. Большего не требуй, не проси!

– И чем же ты займешься? Будешь, как крестьянка, своим домом жить? Все сама делать?! Принцессе служить уже честь небывалая!

Алья улыбнулась.

– Тобахон с Буруном открыли волосочесательное заведение в Опусе. Кто мешает мне открыть там баню? Уж в том, как обиходить женскую красоту, нам равных нет! Девочки помогут!

Лейсан и Гюлин дружно закивали. Из рядовой рабыни стать уважаемой хамамчи? Уже пятки салом смазали! Здание присмотрели.

– Изменницы! – Рия бессильно погрозила кулаком.

Все предатели. Все бросили ее девочку. Но пока они в крепости, пусть выхаживают ее солнышко. А дальше посмотрим. Месть подают холодной, а она отомстит. Пакет ядовитой травы у нее тогда не отняли и не обыскивали.

Пока надо подождать. И договориться о транспорте. Никакой попутный караван им не подойдет, Рия отлично знала характер принцессы. С ней один на один, среди чужих людей, без привычного комфорта, будет тяжело. Выкинут их из каравана, люди терпеть капризы Элли не станут. Но тут есть портальщик!

Тот огромный мужчина с черной окладистой бородой. Маг. Он творит удивительные чудеса, перемещая вещи и людей на немыслимые расстояния! Не надо им до Ката-ин-Бура, это слишком далеко. До любой крепости, куда можно дотянуться. Там предоставят эскорт и лошадей.

Рия тут же пошла договариваться. Все равно пока Элли спит, а она уж для нее расстарается.

Патрик Бумтемпос не отказал катабке. Задумчиво нахмурился и полез на картой.

– Лошади мне и принцессе, и под багаж бы тягловую, – быстро выпалили Рия и умильно улыбнулась, вспомнив количество сундуков с нарядами. – Пару тягловых!

– Нет, дамочка, с лошадьми не выйдет, – Патрик задумчиво почесал бороду. – Всю Валечиа насквозь, перевал, и до Синга-Дабор не дотянусь. Вы две недели ехали! От веса дальность сильно зависит.

– Одну лошадь, ее высочеству! Я пешком пойду у стремени! Мне простительно! А ей негоже, как простолюдинке, идти своими ногами.

– Нет, не осилю. Ни одной лошади перенести не смогу.

Рия просто не знала, что Патрик Бум был заядлым лошадником и четыре прекрасные катабские упряжные уже заняли прочное место в его планах, при полной поддержке коменданта крепости дона Ярве. С боя взято! Контрабандисты дрались, как одержимые, несколко солдат ранили. Так что никаких лошадей. Трофей!

– Да как же тогда? – растерялась Рия.

За окном вдруг раздался терзающий душу крик осла. Торговец из Опусы привез овощи на кухню. Патрик встал и выглянул в окно, затем указал на осла онемевшей женщине.

– Но без тележки!

– Ва-а-й, что будет, – прошептала Рия, прижав ладошку к щеке.

У Эллибет кружилась голова, ее тошнило. Что с ней? Сидела она удобно, в специальном седле с высокими луками, почти со спинкой. Под ней бодро трусил осел. Осел?! Ее похитили бандиты! На нее же напали? События последних дней благодаря снотворному и успокоительному сгладились из ее памяти. Позвякивали украшения на лбу, шее, руках. Эллибет застонала.

– Сейчас-сейчас, доченька, попей, легче станет.

Привычное лицо Рии улыбалось из-под покрывала.

– Меня мутит. Где мы и что это за грязное животное?

– Ничего не грязное! – Да ослу только что копыта не отполировали, вымыли вычесали. И седло наши самое мягкое, ковровое! – Потерпите, ваше высочество! Вон видны ворота крепости Синга!

– Так мы в Катабии? – Ахнула принцесса. – А как же Даэнир?

Она должна была привезти мужа! Нет, остаться в Кэллавейне… Ох, как ж болит голова! Совсем думать не получается. Она попробует вспомнить позднее, что случилось.

Ворота крепости открылись перед двумя женщинами. Эллибет знали в лицо, даром что прямой взгляд на нее карался смертной казнью.

И через десять минут помчался из крепости гонец, прижимающий к груди шкатулку с донесением начальника. В вещах принцессы нашлась запечатанная шкатулка с надписью «Доставить немедля султану». Печать Ар- Айюда была начальнику крепости прекрасно известна, поэтому и гнал коня гонец. Рие было просто не до шкатулок, одна служанка – не двадцать, а Эллибет совсем загоняла бедную женщину.

– Пишите, – сказал Шинъяр своим десятникам. – Все пишите, как было, чтобы султан не счел нас трусами и дезертирами. И ты Алья, напиши, все как есть. Султан слишком многое позволял своей дочери, вовращаться ей придется с позором. Посол напишет свое, но он слишком дорожит своим местом и о многом умолчит.

Десять свитков десятников отряда Шинъяра, свиток от него: отказная о службы, и свиток от служанок ждали своего часа в тесном нутре сандаловой шкатулки.

Слезы текли и текли, платок уже промок насквозь. Я плохо видела стол и десяток человек перед ним в креслах. Вуаль шляпки закрывала опухшее лицо. Шли торги за мое поместье.

– Тысяча восемьсот! – поднял палец кто-то из первго ряда.

Да откуда такие цены?! У меня нет столько денег и значит, мой дом сегодня уйдет с молотка. Кажется, в углу мелькнул Камилло, добавив сердечной боли. Мужчины не дружат с женщинами. Они или используют их, либо имеют свои планы.

– Две тысячи!

Двери зала ратуши распахнулисьвошел мужчина в черном мундире.

– Господа, прошу прекратить торги. Поместье забирает корона.

Раздались возмущенные выкрики.

– Я эмиссар его величества и требую прекратить аукцион. Вы! Какова сумма долга за поместьем?

– Четыре тысячи… – начал представитель банка.

– Лжете.

– Три ты..

– Лжете. Я имею предписание ревизовать банк и проверить его активы. Итак? Вопрос прежний.

– Четыреста тридцать шесть далеров!

Хор разгневанных голосов потряс хрустальную люстру, она зазвенела тонкими подвесками.

Я выскочила из своего угла и начал пробиватья к возвышению, где стоял красный как рак, бургомистр Аноэ-Коэса.

– Зная о незаконности деятельности банка вы закрывали глаза на целенаправленное разорение одного из поместий вверенной вам области? – улыбнулся эмиссар. – Стража!

Жаждущие получить мое поместье отпрянули. Стража ворвалась не местная, сытая, лоснящаяся, ленивая, а хищная, столичная, с активированными боевыми артефактами.

– Господа желают дать мне показания в более удобной обстановке. – Эмиссар стал указывать пальцем, с кем желает побеседовать.

– Простите! Я Эухения Нейл! – крикнула я, боясь, что в суматохе меня не услышат. – У меня есть деньги! Могу я выкупить долги и получить свою собственность обратно?

– Сожалею, донна. У меня иной приказ. Деньги не все решают в этом мире.

Из смежной комнаты за залом наблюдали двое.

– Самое время, – Камилло толкнул принца в бок. – Появляйся и лови на шею рыдающую супругу.

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился принц. – Это гнусный шантаж!

– Из меня сделал сволочь, а сам хочешь чистеньким остаться?

– Ками, я думал, приеду, помогу и все наладится. Но ты посомтри на нее.Она же убить готова за свой клочок земли с грушами!

– С яблонями, – поправил Камилло.

– Я не знаю, что делать, – признался принц.

– Ну, как что? Бургомистра по шапке, банк закрывать, имущество конфисковать, – начал перечислять Камилло. – И донести до всех, что такие проверки будут частыми и в любой области Кэллавейна. Принц не дремлет и никого не пощадит.

– Думаешь, меня за это враз полюбят? – не сдержал сарказма Даэнир.

– Чиновники возненавидят. А простой народ буде легенды складывать о Даэнире Справедливом.

– А с Дженни что делать?

– Ничего. Сейчас с ней разговаривать не получится. Вон, глазюками так и сверкает. Помнишь, как она на тебя тогда кинулась?

Принц Даэнир машинально погладил щеку. Хотелось осушить слезы, прижать тонкое тело к груди, расцеловать упрямицу, укачать в объятиях, но Камилло был прав. Не время.

44

Половину дороги я проплакала. Еще час пыталась привести лицо в порядок. Щелочки вместо глаз и баклажан всместо носа меня не устраивали. Да меня магистр в дом не впустит, не узнает. А с другой стороны, чего я расстраиваюсь? Могу любое поместье купить, побольше и поближе к столице! Эта мысль отдалась тупой иглой в сердце. Все врали, и монашки, и Камилло, и банк, и бургомистр… Никому не нужна ни я, ни мои проблемы. А вот поместье почему-то нужно!

О листках в кармане вспомнила, когда подъезжала к столице.

«Дорогая моя Дженни-джанни, – писала Чандра. – Не знаю, когда ты навестишь нашу обитель, но другого способа найти тебя не вижу. Пишу на всякий случай. От садов Нейл-Касла идет мощный магический фон, мой муж, а он маг воды, проезжая мимо, даже посмеялся и предположил, что у тебя в поместье открылся колодец с природной магией. Я отнеслась к его словам очень серьезно и хочу предупредить тебя. Будь очень остороржна и не продавай свое имение. Есть там что или нет, надо разбираться, а мы с тобой не маги, нас могут обмануть. Любящая тебя Чандра».

Я горько расхохоталась, напугав соседку по купе.

Колодец с сырцом! Как просто! Магия, как подземная река, где-то исякает, где-то пробивается наружу родниками и колодцами. Да за такое и десять, и двадцать тысяч далеров отвалят и будут считать, что дешево купили! Конечно, положено сообщать короне о каждом выходе.

Но все ли так делают? Проще спрятать и пользоваться самим потихоньку. Рожденные рядом или выкупанные после рождения в источнике будут магами. Не факт, что сильными, но магами точно. Новорожденные очень хорошо поддаются воздействию природной магии. Хилые крепнут, больные здоровеют, а не-маги пролучают такой пинок в средоточие, что там начинает скапливаться мана, а потом и формироваться ядро.

А еще воду можно пить, принимать ванны, это принесет пользу любому магу без исключения! Старинные источники Варнбада уже триста лет используются, как курорт для выгоревших, истощенных и ослабленных магов, а простые люди считают, что вся сила в исключительном минеральном составе и природном газе. Вода играет, как живая, она светится, и разумеется, она приносит облегчение!

И особенной насмешкой судьбы над санаториями и лечебницами возвышается крепость-тюрьма для магов. Там сами стены иссушают ядро, вытягивают магию. У кого-то вытягивают, кому-то впихивают. Жизнь несправедлива.

Сообщать короне нет смысла. У меня уже отняли мое владение. Теперь хотя бы понятно, почему. Кстати, не потому ли отцу удавались его эксперименты? Яблони-то действительно у всех, яблочный край Уноа-Коэс. Магом он не был, но поливать саженцы чудесной водой вполне мог!

А мне родители не сказали. Не захотели или не успели. Почему они тогда умерли, имея под боком источник волшебной воды?

Я так задумалась, что путь с вокзала до Горчичной прошел мимо сознания.

– Покормлю тебя в кухне, – мрачно собщила Ливия. – У нас гость.

– Гость? – Я вытаращила глаза. Профессор ненавидел гостей и вообще посторонних, не то, что дома,даже рядом с ним! Бесился, если под окном прохожие громко разговаривали!

– Пьют возле камина, – добавила кухарка.

Магам нельзя пить! Мне это сам магистр объяснял. У нетрезвого мага контроль отсутствует, силу по всем векторам мотает, это же, как ходячая взрывчатка! Неизвестно, где и когда рванет!

– Сил моих нет, – добавила обычно молчаливая кухарка. – Магистр уволился из академии. И тот маг тоже уволенный.

– Тк они с горя пьют? Но магистру же лабораторию новую предложили.

– Лабораторию еще построить надо, – вздохнула кухарка. – Из готового ничего ему не подошло. Ты кушай, кушай, тощая стала, как спичка. Что там с твои наследством?

Слезы капнули в овощное рагу.

– Забрали, – всхлипнула я. – Корона опеку наложи-и-ила!

– Да что ты, детка, опека – это же не навсегда! Департамент имущества разберется, вернут тебе твое имение. Напиши прошение да подай в канцелярию дворца. Перед коронацией они такую резвость в делах проявляют, только шум стоит! Увольнения боятся, ироды. Авось и твое дело рассмотрят быстро.

Я от души поблагодарила кухарку за дельный совет. Так и поступлю. Знай все об источнике, разговору бы не было, но вдруг в суматохе перед коронацией разбираться и вникать не станут? Коронация же дело хлопотное, тут каждый придворный за свое место боится. Король болел, ничего удивительного, что решил трон уступить сыну, хватит ему лоботрясничать. Меня это никаким боком не касалось.

Даже смотреть не пойду. И настроения нет, да и никто меня в храм не пустит, там не все аристократы места получают, большая часть на площади толпится.

К тому же, если лабораторию только предстоит строить, у меня столько будет работы, что не продохнуть! Угадайте, на кого профессор скинет общение с проектировщиками, строителями, поставщиками оборудования и инструментов?

Обидно было бросать учебу, толком ничему не научившись. Как ассистент профессора я могла ходить на лекции и сидеть на занятиях. А если он уволился, разругавшись со всеми коллегами, то я в академии больше не появлюсь. Даже академическая мантия не спасет. Сверят списки или попросят студенческий билет показать, позору не оберешься.

И ведь магистр отличный преподаватель! Нет, он ворчит, обзывается, чихвостит студентов в хвост и гриву, но ведь и знания дает! Объясняет так доходчиво, что самому последему тупице ясно становится! Как же он без академии? А студенты как? Двоечники обрадуются. А толковые ребята взвоют. Не до всего можно дойти своим умом, а будут ли так же талантливы коллеги профессора?

Нет, академия с уходом професора точно понесла большой урон. А с кем он кстати, пьет? Я подхватила поднос с закусками и вошла в гостиную. Худощавый маг, немолодой, с горбатым носом и грустными глазами моего появления не заметил. Он что-то жарко объяснял магистру Ябиру, бурно жестикулируя обеими руками.

– Ведь пушные пауки прижились! Их сейас в столице неколько десятков питомников! – плаксиво сказал маг.

Пушные пауки действительно были частой домашней живностью. Расцветки у них были самые прихотливые, пятничные, полосатые, однотонные, но неизменно яркие и пушистые. Их даже вычесывали, хотя много ли там шерсти начешешь с паука размером с два кулака? Но любители были. К тому же они превосходно ловили мышей и крыс, справлялись с домашними насекомыми и, пожалуй, в столице чаще можно было встретить в аристократической гостиной пушного паука, чем кошку.

Тетка мечтала о таком, но они слишком дорого стоили. Минимум двадцать далеров, да и то, самой скучной невзрачной расцветки. Лимонные хохлатые, например, стоили и по сотне.

Так это бывший заведующий кафедрой природной магии Мар Абеши?

Совсем не выглядит похожим на злодея.

Я осторожно поставила поднос на стол между креслами магов, забрала пустой чайник и чашки. Собирала их медленно и аккуратно, не сбивая мага с мысли своим мельтешением и бряканьем.

Мар Абеши жаловался на жестокость начальства. О, так у его даже своего дома нет? Он жил в общежитии академии, откуда его выставили после увольнения? И он действительно жил на жалованье, трятя при этом на ценные ингредиенты больше половины?

Я покачала головой. Теперь знаю, что самые беспомощные люди – это маги, увлеченные исследованиями. Их надо вовремя кормить, забирать вещи в стирку, выдавать глаженые рубашки и мантии. Они просто не способны позаботиться о себе сами! Магистр Ямбир намного более самостоятельный человек, но, наверное, сказываются издержки профессии: сильно увлекающиеся артефакторы до старости не доживают. Артефакты стоят дороже, их требуется много, на них большие заказы делают. А кому нужно десять пушных пауков?

Хм… в голове мелькнула идея. Я прищурилась и посмотрела на магистра Абеши внимательнее. Если у меня получится выцарапать обратно мое поместье, у меня будет к магистру серьезный разговор. Тем более, что при всей симпатии магистр Ямбир его к себе не возьмет, у него ориентация магии совершенно неподходящая. Да и когда еще ту лабораторию отстроят? Даже с земельщиками не меньше трех месяцев уйдет.

– Господа, ужин накрыт в столовой, – вошла я через час в гостиную.

Магистр Мар Абеши непроизвольно сглотнул и облизал губы.

Кардинал поморщился, слушая новости. Конечно, короновать обязан он, но… черный маг на престоле? Что говорит Совет?

– Совет распущен, ваше высокопреосвященство, – ответил коадъютор[1].

– Этак и нас распустят, – проворчал кардинал.

Он решал важную задачу. Короновать или не короновать черного мага. Его просто наизнанку выворачивала мысль о благословении Даэнира. Нет, он ничего не имел против него лично. Человек принц, судя по донесениям, порядочный, неплохой, ни в чем отвратительном не замешан, но… черный маг же! Как такое допустить?

Но король давил. Принц Ламберт отрекся. Неспособен-де управлять. Самый удобный монарх был бы, не лез в дела и не мешал личному обогащению. У них уже поделено все было, у Совета министров и Совета магов! Все знали, что и сколько получат во власти, в деньгах, в землях...

– Что там за мутная история с браком? – спросил кардинал, оттягивая неприятное решение.

– Это выигрыш в карты, – коадъютор позволили себе приподнять уголки губ в подобии улыбки. – Провинциальная дворяночка была поставлена на кон своим кузеном в игорном доме. Принц на ней женился, представил ко двору, – коадъютор поднял глаза к потолку, припоминая подробности. – Недавно она обратилась с прошением о разводе. Совет магов развод утвердил.

– Еще бы они не утвердили! – буркнул кардинал.

– Принцу крайне не понравилось решение совета и совет он распустил. Превысили полномочия, влезли в личные дела королевской семьи.

– Ну, хоть девушка разумная оказалась, не хочет рожать маленьких черных магов. Пиши Антонио, отказ. Я в этом участвовать не буду.

– Но, владыка!

– Обоснование – развод. Пятно на репутации. Короли не разводятся. Неженатый король – это нехорошо. Страной начнут управлять фаворитки и их жадные родственники. Если он не справился в своей семье, как его можно допускать управлять страной? От него жена ушла! – Кардинал захихикал. – Если народ начнет из страны бежать? Накрути там про безопасность, гнев народа, возмущение аристократии, ну ты знаешь, что написать. Не будет ему храмового благословения.

– Слушаюсь, ваше высокопреосвященство, – поклонился коадъютор. – Но архиепископ Валерио?

– Ему я тоже хвост накручу, не осмелится принять участие в церемонии, отмахнулся кардинал.

– Но если мы откажем Даэниру… кто станет следующим королем?

– Тоже мне проблема, – фыркнул кардинал. – Был бы трон, желающие найдутся. Фернана коронуем. А пока Роланд пусть поскрипит, он же вроде исцелился?

– Говорят, его травили, – шепнул коадъютор.

– Ищи, кому выгодно, – пробормотал кардинал. – Ламберту не выгодно, он так и так наследник. А вот Даэнир… хотел он править?

– Нет, ваше высокопреосвященство.

– Глупости не болтай! Чтоб черный да не хотел власти… вот его на троне обошли, а он обиделся… такое могло быть?

– Могло, – склонил голову коадъютор. – Но принцы дружат. У них теплые отношения, они близки.

– Так рассорить! Из-за бабы самое простое!

Коадьютор вытаращил глаза.

– Но принцесса Ульрика обожает своего мужа! Она ему верна!

– Ульрику трогать не будем. Ей, если что, регентовать при малолетнем сыне. У Ламберта прорва баб, могли принцы не поделить одну?

– После ранения принц Ламберт проявляет невиданную нежность к жене. Вроде бы она снова в тягости, – с сомнением заметил коадъютор.

– Принцесса в тягости, значит, потянет кошака на крыши! – потер руки кардинал. – Пиши, Антонио, пиши!

[1] Коадъютор - (лат. coadjutor — «помощник») человек, помогающий в управлении.

45

Принц Даэнир смотрел на главного придворного мага. Безо всякого удовольствия, надо сказать.

Он военный, тот придворный, он практик, этот теоретик. Зато карьерист, интриган, готовый за власть и влияние родную маму продать. Какая власть у придворного мага? Значительная. Второе лицо королевства. Первый министр всего лишь третье лицо. Почему так? Потому что магия.

Магическое законодательство, раз. Все проекты законов, касающиеся магов, их прав, привилегий, обязанностей, через его руки проходят. Магическое образование в стране, два. От бесплатных двухлетних началок до университетов. Программы обучения, финансирование, стандарты. Магические исследования, три. Вам мало?

Придворный маг имеет право обращаться к королю напрямую, свои идеи и своих людей проталкивать. Будут люди благодарны? Непременно! И не деньгами, а связями, поддержкой и информацией. Хотя деньги тоже были. И подарки.

Придворный маг смотрел на принца Даэнира с затаенным страхом.

Это по его указанию принца держали в изоляции от людей и двора, по его рекомендации по военной части пустили и вовсе не берегли… и к семейной жизньи Даэнира тоже он руку приложил. Ни одно предложение о браке мимо него не шло.

– Вижу, как вы мне рады, почтенный дон Гью, – с насмешкой сказал Даэнир.

– Я очень рад, ваше высочество. Чрезвычайно рад. Чай, кофе?

– Яд, кинжал? – добавил принц. – Заклятье, проклятие?

Придворный маг возмущенно закудахтал.

– Бросьте, вы, как и половина двора, желали бы, чтобы я носа не казал в столицу.

– Вы ошибаетесь! Никто никогда не желал вам зла, – покраснел маг.

– То есть, вы сознательно проводили эксперименты на ребенке с темным потоком, который не мог от вас защититься?

– Никаких экспериментов не было, ваш высочество! Всего лишь обучение и воспитание! – по виску мага поползла крупная капля пота. – Черных магов воспитывают с пеленок!

– И почему-то при этом вы не связались ни с одной черномагической семьей. Не попросили совета и помощи. Заперли меня в отдельном павильоне, выставили охрану и мучили. Надеялись, что я сдохну?

– Нет, конечно! Что вы такое говорите… уму непостижимо… – дон Гью промакнул лоб платком. – Вам ведь пригласили черного мага Мар Маюка!

– В десять лет? Когда убедились, что я чрезвычайно живуч? Вам напомнить ваш опыт по пересадке мне светлой магии? Я месяц кровью харкал.

– Этого требовал мой долг, как мага! Выяснить причину появления аномалии и исправить ситуацию! Король приказал!

– Отец просто не знал, как со мной обращаются. С выродком. Меня топили, подвешивали вниз головой, наносили ожоги, морили голодом и запирали в холодном каменном мешке. Не сомневаюсь, отец казнил бы всех на месте. Но это никогда не поздно, – равнодушно заметил принц Даэнир.

– При стрессовой ситуации поток мог завернуть свое течение и сменить полярность! Такие случаи описаны в научной литературе! Мы обязаны были попробовать все варианты! – Придворный маг вытер лицо. Откуда принц узнал? О боги, архивы Совета магов, на которые наложил лапу дон Меер… кто-то не уничтожил планы исследований и оставил лабораторные журналы. Его враги хотели оставить доказательства его причастности.

– Знаете, о чем я мечтал все детство? Мое тоскливое, безнадежное детство, полное боли и страха? Знаете, – улыбнулся принц. – О мести.

– Ваше высочество! Пощадите! – прохрипел Главный маг, падая на колени. – Я все сделаю! Все, что скажете! Я в отставку пойду! Немедленно же!

– Да что с вас взять? – презрительно сощурился принц Даэнир. – Чего я не могу сделать или добиться сам?

– Пощадите! Его величество Роланд считает меня своим другом… он не простит вам…

– Сейчас мой отец читает кое-какие материалы по вашим опытам. Выборочно. – Принц отвернулся к окну. – Удивительно, что меня не кастрировали.

У главного мага затряслись руки. Не вставая с колен, он рывком дернул ящик стола, выхватил боевой артефакт и сжал его в ладони.

– Я его активирую! – неожиданно тонким голосом закричал маг. – Клянусь своей магией!

Даэнир лениво обернулся и провел пальцем черту вниз. На мага будто каменная плита сверху обрушилась, он упал ничком. Из ослабевшей руки вывалился боевой артефакт, подкатился к сапогу черного мага.

– Стыдоба, – сказал Даэнир. – «Искорку» в ограниченном помещении? Тут три этажа вниз рухнет.

Главный маг открыл мутные глаза. Из носа у него потекла кровь.

– Всегда мечтал проверить, как оно сработает, – ухмыльнулся Даэнир и поднял артефакт.

– Нет… нет, не надо! – Прохрипел маг.

– Точно? – Даэнир вздернул мага, как мешок и усадил за стол. – Тогда вытирай сопли и пиши.

– Что писать? – хлюпнул носом маг.

– О, приказы, распоряжения и реляции о своем подвиге. По крайней мере, останешься в памяти потомков не сволочью, а достойным магом. Ты изо всех сил боролся с произволом Совета магов. Так?

– Так, – кивнул главный маг.

Даэнир снял с полки стопку подшитых приказов и начал диктовать.

В королевской канцелярии меня турнули сначала с одну дверь, потом во вторую. Там выяснилось, что здание следовало обойти и подать прошение в окно, в порядке живой очереди. Очередь извивалась прихотливыми петлями и заканчивалась где-то у ограды дворца. Меня охватила тоска.

– Я дворянка, у меня земельный вопрос… по наследству!

– Сами не знаете, чего хотите, – буркнул чиновник.

– Отлично знаю! Мой поместье под опекой, мне его надо оформить на себя.

– Тогда Земельный Отдел, кабинет триста один, – чиновник опустил глаза в бумаги.

Триста первый кабинет был заперт. Как и триста второй, и триста третий.

В Триста четвертом сидел молодой человек. Он подавился бутербродом при моем появлении.

– Простите, я хотела только спросить…

– Миледи! Я счастлив, что могу оказать вам помощь! – парень вскочил, подлетел над стулом и приложился к моей руке. – Приказывайте!

Я вытаращила глаза. Он сумасшедший? Боги, кого только на работу берут… Впрочем… почему бы и нет?

– Мое поместье Нейл-Касл было взято под опеку три дня назад.

– Причину вам сообщили?

– Долги, – я покраснела. – Но я готова уплатить! Скажите, куда и когда?

– Минутку, донна. Буквально одну минуточку. Да, я нашел. Нейл-Касл. Это округ Аноа-Коэс?

– Да! – с облегчением выдохнула я.

– Миледи, родовое фамильное владение может быть взято под опеку только по случаю малолетства или недееспособности владельца. Вы совершеннолетняя, так что никаких препятствий к распоряжению поместьем нет.

– О, как я рада! Понимаете, управляющий оказался вором…

– Миледи, не ворующих управляющих не существует! Воспрос только в масштабах!

– Теперь я это понимаю. Могу я уплатить долг?

– Я выпишу вам квитанцию. Вот миледи, тут указано, что долг полностью погашен и в опеке нет необходимости.

– О, прекрасно! Как я могу вас отблагодарить?

– Дон Гунир, миледи. Это мой долг. Но если вы позволите мне с вами потанцевать…

Тут я его вспомнила и чуть не хлопнула себя по лбу. Точно! На этом дурацком балу я танцевала с принцами, потом меня пригласил этот молодой человек. Гальярда! Он просто не знает, что я больше не жена принца!

– Я не знаю более уверенного и грациозного партнера! Буду счастлива!

Молодой человек расцвел и моментально оформил мне разрешение.

Я вышла из кабинета и поцеловала бумажку. Какое счастье!

В этот момент паркет кинулся мне в лицо, что-то загрохотало за окном. Я оказалась наполу, и ушибла голову о ножку диванчика в коридоре.

Нет-нет-нет, пусть хоть весь дворец провалится под землю, моя бумажка меня не покинет! Я попозла на четвереньках, шустро поймала улетевшее разрешение. Трясти перестало, я встала и отряхнулась. Надеюсь, катаклизм вызван не тем, что служащий выписал мне бумагу без проволочек? Это не сбой бюрократической магии? Прежде, чем наступить на ступеньку, крепко ухватилась за поручень. В окне на лестничной площадке торчали сразу три задницы, обтянутые форменными штанами.

– Рухнула башня Главного мага! – радостно вопили обладатели задниц.

Я выдохнула. Ну, и ладушки. Башня главного мага находится довольно далеко. Надеюсь, дилижансы любителей архитектуры не все отъехали. Или набраться наглости, представиться женой Даэнира и потребовать себе экипаж? В борьбе с чиновниками это оказалось полезно. Фыркнула. Да я даже, где здесь конюшня, не знаю. Липовая из меня принцесса. Так что нечего задирать нос, общественный дилижанс твой транспорт, Эухения!

Дома я оказалась через полтора часа.

– Где вы шлялись, Дженни? – встретил меня магистр.

– Магистр, утренние часы предназначены для выполнения поручений вне дома, – процитировала я договор.

– Но я вам ничего не поручал!

– Магистр, я знаю ваши требования! Вот, зашла к ювелиру и на почту. Мадахитовых бусин так и нет, зато есть гагатовые и опаловые. Почта на вашем столе.

Магистр моментально подобрел и отправился к кабинет.

А я с радостным воплем повисла на шее Ливии. К нам присоединилась Лу. Отметить освобождение моего поместья мы решили горячим шоколадом и слоеными пирожками с творогом.

Мар Абеши не ждал от жизни ничего хорошего.

Голова болела. Черные маги утилизируют алкоголь, как прочие яды, но все дело в дозе. А трезветь ему не хотелось. Соратники оказались предателями, ученики – шпионами, коллеги – врагами. Его две недели допрашивали, из них неделю держали в камере. И оказавшись на свободе, он узнал, что ему негде жить и работать. Саквояж личных вещей и паучиха Линда, больше ему ничего не принадлежало.

– Дон Абеши! Выпейте огуречного рассола! – сильная рука подняла его голову и поднесла ко рту кружку, крепко пахнущую смородиновым листом и чесноком.

Несколько глотков немного прояснили сознание. Лежит он в спальне. Кажется, он пришел к кому-то… и его не выгнали на улицу?

– Вы в доме магистра Ямбира, – любезно пояснил голос.

Молоденькая светловолосая девушка сидела возле его кровати. А, это секретарь магистра. Вот у него нет секретаря. У него вообще ничего сейчас нет. Линда!

– Не волнуйтесь, вашу зверушку мы покормили рубленой куриной грудкой, выкупали и вычесали.

– Еще бы шпината дать, – проворчал магистр. – А то шерстка поблекнет.

– Дадим, – кивнула девушка. – Вам лучше, магистр? Или оставить еще рассола?

– Да, пожалуйста, – смущаясь, выдавил магистр. Он лежал в одном белье. А что раздевался, не помнил. Мужской прислуги у Рамбальда не водилось. Вдруг девушка заметила, что у него заштопаны кальсоны?

– Магистр, как вы относитесь к селекции?

– По-положительно, – отозвался магистр.

– У меня есть поместье. Яблоки, груши, кабачки…

– Это не слишком занятно, – возразил магистр.

– Фиолетовые кабачки не весело? Полосатые огурцы? Черные в звездочки яблоки? Зато никто не будет лезть вам под руки и указывать, что делать!

– Я не знаю… – растерялся магистр. – Я черный маг.

– Поэтому в столице работы не найдете! – припечатала жестокая секретарша. – Я не могу платить вам слишком много, сама получаю десять далеров в неделю. Но пять из них ваши, плюс уютный дом и десять акров яблоневого сада. Уговор: яблони не рубить, – торопливо добавила девица.

Мар Абеши откинулся на подушку и засмеялся. В академии он получал пятьдесят, шестьдесят далеров.

– И единовременная выплата на обзаведение сто, нет, двести далеров, – девушка обиженно прикусила губу. – У вас совсем ничего нет, магистр.

– Говорите, никто не будет лезть под руки? – Мар Абеши серьезно посмотрел на девицу.

– Это мое поместье, я его единоличная хозяйка. И я хочу вас нанять, как мага живой природы для селекционных работ. Для начала на год, а там посмотрим.

Что он теряет? За год слухи улягутся, на него перестанут показывать пальцем и пугать его именем детей.

– Согласен, – ответил Мар Абеши, удивляясь сам себе.

– Тогда одевайтесь, умывайтесь, брейтесь. Лу привела вашу обувь и одежду в порядок. Обед через полчаса. К вечеру, если поспеете на экспресс, будете в Брамбурре.

46

Дни полетели, как листья с кленов. Я так закрутилась с проектом для магистра Ямбира, что совершенно не замечала времени. Столько выучила строительных терминов, так подковалась в материалах, что смогла начать строительство артефакторного научного центра в самое короткое время, и заодно отправить бригаду в Нейл-Касл.

Мар Абеши там обжился, регулярно слал мне весточки и экспертиментировал пока с домашними цветами. Зимой работать на участке смысла не было. Чтобы он не заскучал, выписала журналы «Живая природа», «Вестник натуралиста» и «Натуральная трансфигурация». «Энергия и исцеление» оказалось жутко дорогим изданием, я лучше привезу материалы по артефакторике, потому что Мар Абеши в ней неплохо разбирался и широко пользовался.

Магистр Ямбир получил огромный заказ на переговорники, и сидел в мастерской сутками. Я очень хорошо все организовала: разбила работу на этапы, к каждому подготовила нужные инструменты и материалы, а что попроще, собирала сама. Навострилась уже.

Несколько раз забегали Ирма и Салли, позвать меня гулять или на ярмарку. Дело кончилось тем, что профессор привлек их к работе. Они же бытовички! Значит, дисциплинированные и аккуратные! А направленность магии не имела в этих артефактах никакого значения.

Даэнир не напоминал о себе, и Камилло не появлялся на нашей улице. Это было неприятно. Но я же сама хотела, чтоб от меня все отстали с замужеством! Но я часто думала о Даэнире. Непозволительно часто.

Вспоминала, какой он красивый, когда спит. Как от него пахнет мхом и полынью. Глаза у него, как зеленые турмалины, которые я часто нанизываю. В общем, травила себе душу по полной программе. А Даэнир еще и снился мне. Даэнир вел себя в этих снах просто возмутительно! Он то целовал меня, нагло и захватнически, то раздевал, то вел в танце, но почему-то совершенно голую. После этих снов просыпалась задыхающаяся, потная и с сердцебиением.

Я разговаривала с собой. Объясняла, что Даэнир не из тех, кто будет хранить верность или хотя бы вспоминать о таком маленьком досадном эпизоде, как наша короткая и неудачная семейная жизнь. Три месяца и две ночи. И вообще, кто сказал, что она неудачная? Очень удачная, потому что без последствий. Девушки расплачиваются за минуту слабости намного серьезнее. Если бы мы стали близки, у меня мог бы случиться ребенок.

Ребенок от Даэнира… от этой мысли начинало болеть сердце, я сердилась на себя еще больше. У нашей дочери наверняка волосы были бы черные, а глаза пусть возьмет от меня, голубые. Говорят, сделать и пожалеть лучше, чем не сделать и пожалеть. Но как же быть с другой пословицей, что только дураки учатся на своих ошибках?

Я вела себя очень разумно и осторожно, только вместо привычного удовлетворения эта мысль вызывала изжогу и ощущение безвозвратно утерянного счастья. Чего-то я не продумала, не предусмотрела. Не учла, и это беспокоило меня. Я даже завтракать не могла, провертевшись полночи, часто ограничивалась только кофе утром. Очень похудела.

Какие дети? О чем я думаю? Я еще не встала на ноги, у меня отложена тысяча далеров наградных, но две тысячи намного лучше. Или пять.

Руки привычно сплетали проволочки и нанизывали бусины, а на сердце было тяжко.

– Если бы я не знала, что у тебя никого нет, я бы сказала, что ты влюбилась. – Сказала Солейн. – Все признаки налицо! Молчит, вздыхает, сохнет.

Я только фыркнула.

– Скорее Фил сделает тебе предложение, чем Дженни влюбится, – ответила ей Ирма.

– Почему бы Филу не сделать мне предложение? – Обиделась Салли.

– Баронету? Он не женится на простолюдинке, будь у тебя хоть самый высокий уровень магии! А Дженни все взвесит, рассчитает, потом скажет «да». Ни разу не слышала, чтоб ей приглянулся хоть какой-нибудь парень! Реми уже и надеяться перестал.

– Он просто мне не нравится, – вздохнула я. – И потом, я дворянка, а он получит личное дворянство только после того, как закончит образование и получит диплом.

– Вот и я так говорю! У Дженни часы вместо сердца!

Услышать такое было очень обидно.

– Ирма, ты злая! Если тебя бросил Лео, так Дженни тут не при чем!

На глазах Ирмы выступили слезы.

– Ирма, прости! – спохватилась Салли. – Ну давайте, когда доделаем, съездим куда-нибудь погулять?

– В Аранманай! – вырвалось у меня. Там можно встретить Даэнира, он в столице, в газете писали. – Дворец очень красив зимой…

– Хвост морозить? Нет, давайте уж тогда в театр сходим.

А я наклонилась ниже над работой, чтоб никто не заметил моих краснеющих щек. Девчонки меня задразнят, если поймут, о ком я думаю. Да и с чего я решила, что он там? У него городской дом есть, на Ракитной. Номер я не помнила, но несколько раз там проходила, глядя на старинные особняки и новомодные виллы. Присматриваясь и определяя, в каком из них мог бы жить Даэнир. Дура, в общем. Голова витала в тумане, а ноги сами шли туда.

Все кончается, и с заказом общими усилиями мы справились.

Магистр заявил, что он не двужильный и теперь он собирается отдохнуть пару недель в Варнбаде.

Девчонки успешно сдали первую сессию и собрались на зимние каникулы по домам. А я тогда поеду в свое поместье.

Мы все очень неплохо заработали, у меня появилось отличное зимнее пальто, отороченное каракулем и теплые сапоги. Впервые я располагала свободными деньгами, смогла купить подарки донне Розе, Ливии и Лу к Перелому года, и приятные мелочи для подружек.

Я купила все, что требовалось Мар Абеши и что нельзя было заказать в Аноа-Коэсе. Маг готовился к весне, сидел над теоретическими выкладками. Ничего, отметим Перелом года вдвоем, у горящего камина. Я сварю грог и испеку шарлотку.

Прошлые годы я провела в монастыре. А там праздники не отличались от будней. Ранний подъем, молитва, служба, скудный завтрак, праздничная служба, обед. Тоска зеленая. Зато теперь могу все устроить по своему вкусу. Приятно все-таки быть хозяйкой и землевладелицей.

На улице сыпал легкий снежок, покрывая улицы столицы белым нарядным покрывалом. Профессор уехал ранним утром, экспресс отходил в полдень, у меня было время толково сложить багаж и попить чай.

Я залезла в коляску извозчика и помахала рукой вышедшим на крыльцо Лу и Ливии. Сунула руки в рукава и задумалась.

Пришла в себя, когда копыта застучали по мосту. Какой еще мост?

– Эй! Мне на вокзал надо! Куда ты меня завез? Уснул, что ли?

Вместо ответа возница только подхлестнул лошадь. Это что, похищение? Я так удивилась, что плюхнулась обратно на сиденье и таращилась в пространство. Кому и зачем надо меня похищать?! Это уже ни в какие рамки не лезет! И на поезд опоздаю.

Сердце сильно стукнуло, когда я разглядела высокие крыши и трубы дворца.

Карета объехала дворец и остновилсь у неприметного подъезда. Два лакея тот час открыли дверцу и проянули руки в ожидании, когда я вылезу.

– Пошутили и хватит. Разворачивай! У меня сегодня приглашения во дворец нет, – съязвила я.

Кучер спрыгнул с козел и бросил на сиденье свою тяжелую накидку с пелериной. Знакомые каштановые кудри, веселые глаза.

– Добро пожаловать во дворец, – сказал Камилло. – Разговор к тебе есть.

– Ну и поговорили бы дома, – буркнула я неприветливо. Помнила, как он от меня отвернулся, обида до сих пор не прошла. Тоже мне, слуга своего господина! Такой же гад.

– Сама пойдешь или будем потеху устраивать с криками и тасканием девушки, как куля с репой? В карете довольно холодно, примерзнешь.

– Не смешно.

Проигнорировала протянутую руку и вылезла сама. Один из лакеев взял лощадь под уздцы и повел во внутренний двор.

– Мои вещи!

– Ничего с твоими вещами не случится! Холодно, заходи уже!

Небольшой холл, белые колонны, серо-розовая плитка. Выход явно не парадный, но и не для слуг, судя по отделке стен. Камилло отлично ориентировался во дворце и быстро вел меня куда-то. Куда? В мои покои! Ну, то есть, те комнаты в котрых я отлеживалась после нападения.

Знакомая служанка присела и улыбнулась.

– Ну и? – Я обернулась к Камилло.

– Пришла в гости – веди себя прилично, переоденься, прическу сделай. Дворец ведь, не поймут, – Камилло крутнул кистью перед своим лицом.

Нормально я выгляжу! Просто устала очень.

– Голубое, лиловое или цвета голубиного крыла? – спросила горничная.

– Я не буду переодеваться. Мне совершенно все равно, какое на мне платье.

– Госпожа, надо переодеться. Прием у его величества.

Я громко и душераздирающе застонала. За что мне это?

Платье цвета голубиного крыла было надето и зашнуровано во мгноване ока. Волосы подняты и заколоты в высокой прическе.

Вид у меня снаружи был приличный и строгий, а внутри бушевал вулкан. Кто попадется, того лавой и оболью! Пшик будет! Сколько можно меня втягивать в дворцвоые игрища с побоищами?

– Дорогая Эухения! – полненькая толстушка меня обняла.

Нет, драться с беременной женщиной… ну, не твари? Ее первой ко мне подпускать?

– Ваше высочество, я искренне рада вас видеть в добром здравии. Мои поздравления.

– А когда вы с Дэном подарите стране наследника?

Я в изумлении посмотрела на принцессу Ульрику. О чем она? Впрочем, ждать адекватности от беременной пустое дело. Сама что-то придумала, сама поверила.

– Дорогая невестка! – Ламберт в темно-вишневом камзоле, припал к моей руке.

– С какого ящера облезлого я ваша невестка? – прошипела я, выдергивая руку. – Ваше высочество, вы опять? Что за нелепые шутки?

– Никаких шуток, дорогая супруга.

Бархатный баритон растекся горячим шоколадом по жилам, враз согрел сердце.

– Я не ваша супруга!

– Ой ли? Решения Совета магов аннулированы ввиду их полной бесполезности и даже вредоносности для страны, – прошептал Даэнир. – Вы по-прежнему моя жена, а по договору обязаны посетить бал на Перелом года.

Ой!

47

Стоять и хлопать глазами посреди зала меня Даэнир не оставил. Отвел к возвышению с двумя сдвоенными тронами и заботливо усадил.

И смылся!

С соседнего трона Ульрика радостно мне отсалютовала бокалом сока. Раззолоченный лакей, одетый намного ярче и богаче меня, тут же с поклоном педложил мне напитки. От злости схватила первый попавшийся бокал.

За портьерой Даэнир тряс Камилло. Тихо и аккуратно, чтоб никто не услышал.

– Ты зачем это устроил? Какого иглохвоста? – прошипел принц.

– На приеме кардинал! Пусть теперь скажет, что вы не женаты! Сколько можно мурыжить с коронацией? Того и гляди, Руэн Фулирский прискачет и заявит свои права. А ты очень много знатных людей обидел!

– Я!? – Даэнир даже руки отпустил.

Камилло с достоинством расправил нарядный бархатный колет.

– Ладно, мы. Дело-то очень разветвленное оказалось. Магов из совета мы повыгоняли, родню турнули с теплых мест, академии почистили от неблагонадежных преподавателей. Думаешь, у нас врагов мало? Бунта хотите? Переворота? Да за один поток свергнут и будут освободителями себя считать, а со страной что станет?

Принц Даэнир невесело ухмыльнуся. Чего-чего, а врагов ему всегда хватало.

– Ладно, зачем ты Дженни притащил?

Камилло со стоном закатил глаза и стукнулся затылком о колонну.

– Дэн, вот ты прямой, как твой меч! Это же не восьмилап!

– Конкретней. Сейчас поздравлять начнут.

– Кошку пробовал на руки взять? Извернется и оцарапает. А попробуй ее выгнать, когда она устроилась на коленях. Будет лезть и сверху, и сбоку, и снизу.

– Дженни не кошка, – возразил Даэнир.

– Думаешь, ее не закусило твое невнимание? Уверяю тебя, она еле сдерживается, чтоб морду тебе не расцарапать. Всласть поскандалите, потом поцелуетесь и наконец-то брак скрепите! С моей помощью!

– Вот уж без твоей помощи обойдусь!

– Да я не в том смысле! Довести вас до спальни надо как-то! Хоть пинками, на поводках с ошейниками!

Даэнир издал неопределенный звук, то ли восхищаясь наглостью Камилло, то ли соглашаясь с его рассуждениями, и вышел в зал.

На середину уже вышли актеры придворного театра, слаженно прочитали поздравления, дрессированные пушные пауки станцевали забавный танец, пестрые бабочки вылетели из клеток в сиянии магических радуг.

Ламберт сделал пасс, разноцветные ленты свились под потолком в пожелание счастья в Новом году, вспыхнули и осыпали присутствующих блестками. Это было так красиво, что я даже позабыла злиться. Как и все, заулыбалась и захлопала в ладоши. Младший принц знал толк в оформлении торжественых мероприятий.

Заиграла музыка. Даэнир, оказавшийся на соседнем кресле (подкрался, гад!) встал и протянул мне руку. Откажусь – скандал будет на всю страну. Я тяжело вздохнула и пошла на середину зала. Мы сделали пару неторопливых кругов, затем Даэнир пригласил остальных придворных вежливым жестом.

Думала, что Ламберт будет отплясывать и веселиться больше всех, но он сидел возле беременной жены и шептал ей что-то на ушко, от чего она мило краснела и закрывалась веером.

– Улыбнитесь, – легонько вздохнул Даэнир. – А то подумают, что вы меня укусить хотите.

Я подняла на него глаза и пропала. Меня затянула голодная зеленая мгла. Она манила, звала и требовала моей откровенности. Моих эмоций и моих чувств. С усилием отвела глаза. Так вот и подумаешь, что такой видный мужчина может в тебе нуждаться. Соскучился, ага. Ни письма, ни открытки, ни букетика за все время! Ну и подумаешь, что мы в разводе... Это я так думала! А он то нет! Если знал, что женаты, мог бы и сообщить! И пригласить! Хотя бы для разговора.

– Вон та дама в коричневой чешуе смотрит на меня очень недружелюбно.

– А, это графиня Корти. Она мне всю осень прохода не дает, – отозвался Даэнир.

Я фыркнула. Что и требовалось доказать! Ему было, с кем проводить время.

Заиграл следующий танец, меня пригласил принц Ламберт.

– Вы такая бледненькая, Эухения.

– Устала, как собака, – призналась я. – Хотела поехать в поместье отдохнуть.

– Да, я видел строящееся здание научного центра. Вы поразительная девушка! Это прекрасно, когда таким значимым проектом занимается член корлевской семьи.

– Семья-то тут при чем, – буркнула я. Примазываются. Провалюсь – так сама, а успех будет, так всей королевской семье почести? Хорошо устроились.

– Мы финансируем строительство. Это не частная инициатива магистра Ямбира. Кстати, я его не вижу.

– Он поехал в Варнбад. – Ответила, занятая важным вопросом: а почему, если королевская семья дает деньги, они не прислали боле грамотного и знающего специалиста? Опытного? Почему я кидаюсь на все амбразуры и трачу время, нервы и деньги? Нет, я многому научилась, врать не буду, даже чертежи читать, но сколько слез было пролито! Они что, решили научить меня плавать, кинув в море? Ночью, в шторм? Со скалы в водоворот? Посмотреть, как я барахтаюсь? Потону, так не жалко?

– Хорошее дело, – одобрил Ламберт, а тут и танец кончился.

Лабмерт подвел меня в Даэниру.

– Нам надо поговорить, – выпалила, глядя принцу в пряжку ремня.

Боялась, что если посмотрю ему в лицо, он поймет, что я вот-вот расплачусь. Я же не железная! Сколько можно издеваться? Я им что, игрушка? Нужна – взяли поиграть, не надо, вали с глаз долой на всю осень, никто и не почешется, никому ты не нужна! Жена, а не хвост иглохвоста! Да любая служанка видит принца чаще, чем я!

Шла за принцем, упорно глядя на плитки пола и паркетные узоры.

– Поговорим?

Горячие ладони принца вдруг обхватили меня за пояс и поставили на банкетку. Мы оказались лицом друг к другу, глаза в глаза.

– За что? – спросила я. – Что я вам всем сделала?

В глазах принца отразилось смятение.

– Нам? – Осторожно переспросил он.

– Да, вам! Королевской семье! Тебе лично!

– Эухения! Что ты говоришь? Ты же спасла весь Кэллавейн! Корона высоко оцнила твои услуги.

Услуги. Услуги, вашу мать! Слезинка все-таки покатилась из глаза и побежала по щеке.

– Ладно, опусти меня. Ты все равно ничего не поймешь, а я только расстроюсь еще больше. – Я попыталась спрыгнуть с банкетки, но Даэнир не дал.

– Дженни! Ты хотела поговорить. Я тоже хотел поговорить с тобой. Я не знаю, что сделать, чтобы ты не плакала, я не могу этого видеть! Сегодня праздник, а ты плачешь… – Даэнир выглядел таким искренне растерянным и озабоченным моими слезами, что слезы потекли еще больше.

– Отпусти! Отпусти же! Мне нужен платок, умыться и ледяные кубики, если есть, – я попыталась сбросить его наглые загребущие лапы со своей талии. Проще огнеройку поймать руками.

– Дженин я не могу понять, почему ты огорчена. Я хотел тебя порадовать, поэтому пригласил на бал…

– Пригласил? – взвилась я. – Пригласил? Ты подослал Камилло, фактически похитил! У меня билет на поезд пропал! Ты нарушил все мои планы! И уже не в первый раз! Зачем ты лезешь в мою жизнь и все портишь?

– Я не хотел ничего портить, Дженни. Я хотел украсить твою жизнь! Помогать тебе. И кстати, Камилло поехал за тобой сам, я ему не приказывал!

– Тогда о каком приглашении ты говоришь? Ты вообще не ожидал меня увидеть?

– Я отправил курьера с приглашением на бал утром!

Я на секунду перестала вырываться. Утром уезжал магистр Ямбир на воды. Если он встретил курьера, то отправил письмо в мусорку. Или мог просто бросить на стол, чтоб прочитать потом, когда вернется. И ладони у Даэнира такие огромные и горячие, просто через ткань прожигают!

Я снова задергалась.

– Да перестань трепыхаться! Давно тебе хотел сказать. Предложить. Ну, если я тебе вообще нужен.

Ладони исчезли с талии, и стало моментально так холодно, что озноб прошиб. Я обхватила себя руками.

– Ты из-за черного потока так плохо ко мне относишься? Не хочешь иметь ничего общего? Никогда не смиришься с тем, что я твой муж?

Я нахмурилась. Вообще-то тут я пострадавшая сторона. У меня итак от аромата можжевельника голова кружится и шум в ушах.

– Это не предложение, – я потрясла головой, чтоб придти в себя.

– Хотел предложить тебе стать моей королевой. У тебя такая хватка, ты такая способная, из тебя выйдет отличная королева!

– Мне и своих проблем хватает, – тут же отказалась я. Снова работа? Мне учиться надо, думаю, возле профессора Ямбира задержусь на несколько лет. Заработаю денег и поеду жить в Нейл-Касл. Чем я хуже королевской семьи? Я тоже могу оплачивать исследования.

Могу вообще построить научный центр изучения живой природы. Главное, Мар Абеши уговорить. Девчонок подтяну. У меня в поместье им будет не хуже, чем в общественной прачечной или сиделками в больнице. Куда еще возьмут слабеньких бытовиков? Ирма любит растения, надо ее выучить на садовода, и Солейн не откажется, мы втроем отлично сработались.

– Я говорю о троне и короне Кэллавейна! – возмущенно воскликнул Даэнир.

Подслушивающий Камилло схватился за голову! Ну, что он творит, этот недотепа? Даром, что черный маг! Надо было сперва поцеловать, а потом уже ошарашивать. Дженни и не услышала толком, что он бормочет, погрузилась в свои мысли. Кстати, отлично, что она о короне вообще не подумала. Лучшие люди у власти те, которые о ней не мечтали и не хотели. Камилло снова приник к щелке.

Даэнир не выдержал. Он тоже живой человек! Хоть и черный маг. Что она топорщится и колючки выставляет, как бродячий котенок, которого подталкивают к миске молока? Снова обхватил ладонями тонкую талию (что ж она тощая такая, не ест совсем ничего?) и прижался губами к вредным, ускользающим губам. Больше она не будет говорить ему гадостей! Хватит, наслушался!

Острый кулачок стукнул его в грудь. Разжался. А затем тоненькие пальчики запутались в его волосах.

Камилло прикрыл дверь плотнее и сделал обережный знак.

– Что там? – Прошептал неслышно подкравшийся Патрик Бум.

– Целуются.

– Дай-то боги! – Обрадовался Бум. – Так я прикажу гвардейцам тройное оцепление сделать, чтоб ни одна тварь не проскользнула и не побеспокоила Дэна.

– Пятерное! И купол тишины накинь!

– Точно! – хлопнул себя по лбу Бум.

Девочки, ну никак не идет эротическая сцена, простите. Хотела яркий финал написать а совсем не получается. Совместить такой характер как у Дженни, и необузданную чувственность очень оказалось трудно. Пусть Даэнир отдувается, от маг, он опытнее, он мужчина.

48

Сон снился совершенно дурацкий. Будто в тупике между стен, на уличной помойке стоит золоченое кресло с малиновой бархатной обивкой. Трон, скорее, уж больно кресло роскошное и широкое. И мы с Ирмой и Салли пытаемся его с этой помойки утащить. Дергаем за спинку, за ручки, но оно такое тяжелое, что совсем не поддается. Будто ножки налиты свинцом или прибиты к мостовой. Я облилась потом и запыхалась. Вместе с Ирмой дернула за подлокотник изо всех сил и проснулась.

Ящеров хвост! Я лежала в постели и не одна. Излишнее тепло и тяжесть стали понятны. Даэнир жарил, как печка, мало того, что облапил талию рукой, так еще и ногу положил на мое бедро. Пригреб к себе, как восьмилап добычу.

Моментально покраснела и начала выкапываться из-под наглых конечностей. Повезло: Даэнир вдруг повернулся на спину и трогательно засопел, раскинув руки. Я выдохнула и начала продвигаться к краю необъятной кровати. Да что у них тут за мода во дворце, ползешь-ползешь, а конца-краю нет!

Непременно закажу кровать поуже! Боги, о чем я? Мысленно отвесила себе затрещину. Воображать себя тут хозяйкой самое глупое, что можно только представить. Я просто исполнила договор. Вот.

Тут я даже голову закрыла одеялом. Стыдно было. И глупо. И ощущения… не сказать, чтоб неприятные. Не больно, я и обжигалась, и резала пальцы на кухне, так что это не боль, а легкий дискомфорт. Просто странно очень.

Внутри тебя, где совсем не было лишнего места, вдруг оказывается часть тела другого человека, горячая и пульсирующая. И всего слишком много! Много рук на спине и груди, много губ на коже, много пальцев и языка, много поцелуев и легких укусов, много жаркого дыхания. У меня немного болел живот и ныла грудь. Между бедер неприятно тянуло. Губы распухли, по ощущениям, как вареники.

Мне срочно нужна ванна, примочка и расческа.

Ванны при огромной спальне не оказалось. За дверью находился бассейн, утопленный в полу, круглый, с бурлящей горячей водой. Я даже застонала от нетерпения скорее там оказаться.

Сзади раздался деликатный кашель. Я взвизгнула и прикрылась банным халатом. Кажется, петельку оторвала, так сильно дернула его с вешалки.

– Я не смотрю! – воскликнул целитель, отворачиваясь.

– Как-кого иглохвоста? – Я не смогла сразу попасть в рукав и разозлилась.

– Простите, донна, это моя обазанность!

– Врываться в ванную комнату и смущать девушек? – снова густо покраснела, потому что девушкой технически больше не являлась.

– Донна Эухения, – укоризненно протянул дон Эстебан. – Я обязан убедиться, что ваше здоровье не потерпело ущерба. Не забывайте, ваш супруг черный маг. Помимо прочего, он весьма крупный мужчина и…

Ме стало стыдно. Действительно, обо мне же заботятся, ждали пробуждения, а я тут устраиваю непонятно что. Могла ведь поскользнуться и голову разбить. Или ногу сломать.

– Я поняла. Осматривайте, дон.

– Благодарю, донна Эухения, – целитель с достоинством повернулся. – Прошу вас лечь на кушетку. Я проведу несколько тестов.

На свет появились цепочки с диагностическими кристаллами. Целитель поводил ими по контуру тела, присматриваясь к мерцанию.

– Все в порядке. Вы совершенно здоровы. Я обезболил и немного подлечил потертости в интимных местах. Вас что-то беспокоит?

Я прислушалась к себе. Внутри немного ныло, но это, наверное, от непривычных мне упражнений. Правда, не знала, есть ли там мышцы, и можно ли натереть мозоли, но целителю виднее.

Ящер! Я чуть не взлетела прямо над кушеткой от ужасной мысли.

– Беспокоит! Дети!

Целитель округлил глаза.

– От этого дети бывают. Мне нужно средство от них.

– Но вы в законном браке и ваш долг родить наследника!

– Мой долг открыть научный центр в марте! А вдруг у меня начнется… ну это… тошнота, сонливость, перепады настроения, все прелести беременности? И потом, мы так надолго вместе. Хотелось бы получше узнать друг друга. Вдруг принц не любит пузатых женщин?

– Принц будет счастлив, уверяю вас, – дон Эстебан приложил обе руки к сердцу и сделал умильное выражение. – Но понести от черного мага крайне сложно. Они в неволе не размножаются. Особенность темного потока. Один ребенок, максимум два за всю жизнь.

– Я настаиваю! Начинать семейную жизнь с беременности мне не хочется. Через год подумаю над этим вопросом. Или через пять.

Из целителя удалось выдоить небольшой пузырек темного стекла. Пять капель на полстакана воды утром после вместе проведенной ночи. Я посмотрела, настойки было совсем немного. Если супружеский долг исполнять раз в месяц, то хватит до лета. А как часто его нужно исполнять?

От моего вопроса целитель вдруг покраснел и закашлялся.

Я спросила что-то глупое? Ах, на усмотрение супругов. То есть целитель в этом вопросе не может дать рекомендаций? Дал. Лучше бы промолчал.

От рекомендаций у меня глаза полезли на лоб. А жить когда? Работать, есть, спать? Если верить целителю, молодожены не вылезают из постели, наслаждаясь друг другом целыми днями. А пары, живущие долго, обычно занимаются этим пару раз в неделю. Это полезно.

Я не увидела большой пользы в этих упражнениях, но вежливо поблагодарила. Если копать землю или рубить дрова, мышцы развиваются намного лучше. Ничего, в столице полно аптек и травных лавок, а это зелье не какое-то запредельно дорогое. Ирма себе покупала.

Наконец-то в ванну! Горячая бурлящая вода смывала остатки усталости и неприятных ощущений.

– Донна! Доброе утро! – с поклоном вошла знакомая горничная.

– Доброе утро, Тереза. – Кажется, во дворце остаться одному даже на горшке не удается. Впрочем, телохранительницу я была даже рада видеть.

Она принесла мне белье и свежее платье. Сообщила, что теперь прикреплена ко мне на постоянной основе.

– Мне что-то угрожает?

– Главной опасности, заговора Катабии, Фулирии и Валечиа удалось избежать. Но от ревности и зависти никто не застрахован.

Это я могла понять. Хотя не знала, чему тут завидовать. Близости к трону? Фу-у! Было бы что-то стоящее! Спросила, не знает ли Тереза, что случилось с Солнцеликой Эллибет.

– Она крайне разочаровала своего отца. Он поспешно выдал ее замуж. Третьей женой за одного из начальников пограничной крепости. Говорят, он славится грубым и жестким нравом. К тому же не отмечен особой красотой, после ранений у него полно шрамов, он хромой и кособокий.

Для красавицы принцессы оказаться всего лишь младшей женой смерти подобно. Она ведь вела охоту на Даэнира. Представляю, какие она закатывает истерики в гареме своего супруга. Но жалеть ее не буду. Сама напросилась.

– Завтрак? Прогулка? Портной? Куафер? Желаете послушать менестреля? Или почитать вам книгу? Вам следует выбрать фрейлин себе в свиту, они ждут с шести утра в будуаре. Лучшие дочери знатнейших семейств.

На каждое предложение я широко открывала глаза. Завтрак – понятно, а более созидательного времяпровождения не предумотрено?

– Право, я не знаю, – нахмурилась Тереза. – А что бы вы хотели? Вышивать? Плести кружево? Рисовать? Музицировать?

Я что, птичка декоративная? Так, отставить вопли. Они здесь так привыкли и просто тебя не поймут. При дворе женщина по традиции создание совершенно безголовое, ценящееся только за миловидность и фигуру, умение одеваться и искусность в постели.

– Начнем с завтрака.

– Уже все накрыто, – расцвела Тереза. – Полдень.

Ох, вот я заспалась! Прошла в личную столовую, большую светлую комнату и огромными окнами от пола до потолка. Большой круглый стол был заставлен блюдами с крышками.

– Магические купола, под ними все сохранется свежим и горячим, – с гордостью пояснила Тереза.

– А, то-то плетение знакомое, – прищурилась я. – Стазисное.

– Простите, донна, а как вы могли его узнать?

– У магистра Ямбира половина ингредиентов хранится в стазисе, плетение на полках нарисовано. Кому требуется тепло, кому сухость, кому холод и влажность, – отмахнулась я. – А тут всегда на завтрак двадцать блюд подается? Или кто-то еще придет?

– Королевский повар рвет на себе волосы, ему никто не сообщил о ваших предпочтениях, – фыркнула Тереза.

– Чай или кофе, творог, сыр, ветчина, масло, хлеб и вареное яйцо. Можно блинчики, оладьи. Омлет. Запеканку. Паштет. Боги, что это?

Под крышкой шевелился крохотный живой осьминог. Меня передернуло.

– Никакой живой гадости! Все эти морские пауки, червяки, моллюски и прочие падальщики убрать! Неужели кто-то такое ест?

– Говорят, морепродукты способствуют потенции, – лукаво улыбнулась Тереза. – А живой осьминог в соусе особый шик и деликатес.

– Потенции способствует молодость и здоровье, – хмуро ответила я. – И любимый человек.

Тереза, ловко перегружающая лишние блюда на тележку, споткнулась и повернулась с ужасом в глазах.

– Даэнир был с вами… груб?

Я подавилась тарталеткой с картофельным салатом.

– Да что все смотрят на меня, как на восставшую из мертвых? Целитель с утра прискакал с выпученными глазами, теперь ты начинаешь. Что такое?

– Так ведь его высочество черный маг. Выдержать его страсть просто невозможно, – прошептала Тереза, пугливо обернувшсь на дверь спальни. – Говорят, фаворитки отлеживаются по несколько дней после…

Я вторично подавилась.

– И много у моего мужа фавориток?

Тереза охнула и шлепнула себя по губам.

– Простите дуру! Ляпнула, не подумавши!

– Тереза, при мне будь всегда честной и откровенной. Я ненавижу недомолвки и вранье. – Настроение, и без того колебавшееся между «средне» и «все плохо», скакнуло в «хуже просто некуда».

– Так я приглашу фрейлин?

Я закатила глаза. Ничего, про фавориток выспрошу позже. Тереза просто попыталась меня отвлечь от малоприятной темы.

– Без этого никак?

– И никак, и никуда. – Тереза развела руками. – Вам теперь без сопровождения вообще никуда нельзя. Минимум четыре девушки. Минимум, – подчеркнула Тереза. – Вообще-то их нужно не меньше двенадцати. Статус не позволяет.

Пушистые пауки! Да какой у меня вдруг взялся «статус»? Временной игрушки, потому что его высочеству захотелсоь вдруг позабавиться? Фиктивной жены? Внутри стало жарко. Ну, не такой уж фиктивной.

В общем-то, пожаловаться я не могла. Просто непривычно. Ну, так и реторты мыть я не сразу научилась, и лабораторной центрифугой пользоваться. Все норовила на один край пробирки поставить, а надо размещать их равновесно, напротив друг друга четное количество.

Наверное, и к интимной жизни надо привыкать и учиться. Раз множеству людей это занятие нравится. Делать им нечего.

– Вы не хотите надеть украшения? – деликатно спросила Тереза.

Я оглядела свое платье. Ну, нормальное платье. Красивое.

Ткань безумно дорогая, темно-шоколадные мелкие узоры по песочному фону, белый рюш по вырезу и рукавам. Не представляю, что сюда можно навесить. Тут одна ткань не меньше пятидесяти далеров за локоть стоит.

– А, сойдет и так. Где они сидят? В будуаре? – Я положила салфетку и встала.

Даэнир прислонился виском к портьере, закрывающей вход в столовую. Закрыл глаза.

Проснулся в отличном настроении и не нашел жену в кровати. Побежал спросить, не навредил ли он ей. Заглянуть ей в глаза, увидеть смущенную улыбку. Хорошо, что задержался. Когда он услышал, что она не хочет детей, у него внутри будто кусок льда образовался.

Теперь еще и это. «Любимый человек». И это не он. Насильно мил не будешь. Нет такой магии. Не будет у него ни нормальной семьи, ни детей. Настолько поглощенная всякими делами девушка не захочет вить гнездо и крутиться возле мужа. Как она сказала: «Я обязана открыть научный центр!».

Не всем везет в брачной лотерее. Даже если людей кинули друг другу в объятия пылкие чувства. Любая страсть угасает. Взамен ей приходит понимание, уважение, доверие. Или не приходит.

Лоло сказочно повезло. А он… нелюбимый и ненужный муж. Она прекрасно жила без него и отлично проживет и дальше. Внутри все дрожало от досады, как у маленького мальчика, который ждал на день рождения настоящую саблю, а получил коробку красок и альбом дл рисования.

Он был ласков, сдержан, как никогда, ей было хорошо с ним. В этом нет никаких сомнений. Она так дрожала под ним! Стонала, облизывала розовые губки. И он взлетел вслед за ней в небеса, рассыпавшись яркими искрами. И ей это не нужно. От него – не нужно. Она просто исполнила свой долг. Как работу. Если работа оказалась приятной, тем лучше.

Она деловито пошла набирать персонал, как выбирала людей в будущую лабораторию своего магистра, чтоб ему утонуть в термальном источнике Варнбада!

Злость требовала выхода. Он не пойдет в оружейную, зачем калечить ни в чем не повинных гвардейцев? Он сходит к отцу, а от него к кардиналу Рубинелли. Пусть назначает дату коронации.

Отговорки кончились.

49

– Доброе утро! – я вошла в будуар и коротко присела.

Несколько голов повернулись ко мне. Ответили только двое, остальные отвернулись и продолжили разговор.

Я прошла к дальнему креслу и достала блокнот. Имен девушек я не знала, поэтому отмечала по цвету платьев. Все самое яркое, блестящее и дорогостоящее. Девушка в алом шелке нацепила полную парюру. Даже диадему! Браслеты, кольца, ожерелье, брошь. Будто явилась на собственную свадьбу. Да и там стоит быть скромнее.

Бирюзовое платье другой девицы было все покрыто тончайшей вышивкой. Но вырез готов был показать соски. Шла бы к Даэниру, он оценит лучше. А может, и испробует сразу, раз она так настойчиво себя предлагает.

Сливовое платье было достаточно скромным на вид, но ткань ужасно дорогая. Эта, по крайней мере, оделась к месту. Из украшений только серьги и цепочка, уходящая под овальный вырез. Я даже поставила плюсик, но обладательница сливового платья вдруг смерила меня презрительным взглядом и спросила громко, кто знает «эту замарашку».

Замарашку?! В отлино сшитом дорогом платье из узорчатого плотного атласа?

Алое платье тут же оттопталась на мне, предположив незаконное происхождение от одного из мелких служителей дворца.

– Но как-то же ее сюда пустили! – возмутилось Бирюзовое платье. – Эй ты! Как твоя фамилия?

– Она вам ничего не скажет, – я опустила глаза.

– Какого краба тогда ты делаешь здесь? Тут только лучшие из знатных семейств!

– Рада за вас.

Девушка в желтом у окна тоскливо вздохнула и потерла живот.

– Как же я хочу есть! Как думаете, нас долго еще будут мариновать?

– Зачем нас сообще заставили придти так рано? Бал окончился в четыре, я даже отдохнуть не успела! – Алое платье демонстративно зевнула.

– Таков протокол. Претендентки на должности фрейлины обязаны ожидать госпожу с шести утра в ее приемной, – тихий голос принадлежал полненькой девушке в зеленом. Рыжим зеленое к лицу; по одежде плюсик, по знанию протокола плюсик.

– Эй, ты, я к тебе обращаюсь! Здесь только будущие фрейлины! Если ты пришла прибраться, придешь после обеда! Хорошие слуги не мельтешат перед хозяевами! – выдала Сливовое платье.

Остальные услужливо захихикали. Минус, минус, минус.

– Я ее где-то видела. – Наморщила носик желтенькая. – Она была на балу в последний день праздников, когда отмечали тридцатилетие его высочества Ламберта. В голубом платье.

– Ах, бедняжка, наверно, ей просто не в чем было показаться на каждом балу! Ужасно иметь всего одно приличное платье!

– Лучше бы принц выбрал принцессу Эллибет, она редкостная красавица! А мы будем угождать какой-то провинциальной дворяночке. Наша семья двадцать поколений служит трону. С нами короли роднились! – сообщила бирюзовая. – Единственный плюс этой должности – мы часто будем видеть Даэнира.

– Да ты к нему в фаворитки намылилась? – алая ахнула и прикрыла рот рукой. – Если он на кого и посмотрит, так на меня!

– Вот еще! Он будет моим! Папе нужны новые контракты, а брату должность в гвардии, – живо обернулась сливовая.

Укуси меня виверна! Половина будущих фрейлин нацелились на Даэнира!

В дележке моего мужа не принимали участие желтенькая, зеленая и еще одна девушка, в розовом платье. Она вообще пока ни одного слова не сказала. Сидела и улыбалась. То ли от природы молчалива, то ли ей просто нечего сказать. Но глаза вроде умные.

– Донны! Добрый день! – в будуар заглянул сияющий лысиной бородач.

Оглядел всех, подошел ко мне и поцеловал руку.

– Добрый день, Патрик! – улыбнулась знакомому.

– Какая фамильярность! Отличная пара, урод и уродка! – закатила глаза алая.

– Прикусите язык, донья! – Патрик посмотрел на зарвавшуюся красотку.

– Иначе что? Мой отец казначей, вы не посмеете ничего мне сделать!

Патрик Бум щелкнул пальцами. Девица исчезла, не успев ничего больше сказать.

– Простите, дон магистр, – пролепетала сливовая, отступая на шаг. – Куда вы дели Сабину?

– В конюшню, в тачку с конскими яблоками, – охотно пояснил Бум. – Все равно ей не быть фрейлиной.

– А кому быть? – бирюзовая вытянула шею.

Я встала и подошла к Патрику.

– Тем, кто умеет держать язык за зубами. Вы, вы и вы остаетесь, а вы двое можете быть свободны.

– Да что ты себе позволяешь? – подбоченилась сливовая.

– Место в тачке с навозом еще есть, полагаю? – повернулась к Патрику.

– Найдется, – портальщик размял пальцы. – Тачек там точно не одна!

Сливовая взвизгнула и бросилась из комнаты. Розовенькая выбралась из своего угла, подошла ко мне и сделала реверанс.

– Позвольте представиться, ваше высочество, Эрика Линн Ока Рунду.

– Рада с вами познакомиться. Ваша семья маги земли, как я помню. Судя по приставке, вы тоже маг?

– Я закончила академию в Иссоке, факультет Земли. У меня не слишком сильный дар, – девушка чуть порозовела. – Мне совсем не нравится рыть котлованы, строить туннели и шахты. Этим занимаются мои братья.

Земельщики! Семья знаменитых земельщиков! Я чуть руками не всплеснула от радости. То, что надо!

Посмотрела на бирюзовую и сказала, что ее я больше не задерживаю. Она тут лишняя. Донья вышла с каменным лицом и спиной прямой, как стрела.

Рыженькая пышечка в зеленом платье не обучалась в академии, но имела небольшой дар воздуха. Ирис Орт Даэро. Дочь церемониймейстера, он ей церемониальный протокол читал вместо сказок на ночь, отсюда ее удивительная осведомленность. Такой человек в свите настоящее сокровище! Протоколом кого угодно приложить можно, если умеючи, вряд ли кто знает его настолько досконально.

Девушка в желтом платье дара не имела, но умела читать с выражением, петь, танцевать и играла на нескольких музыкальных инструментах. Камилла Линлеттер. Пусть будет и такая, почему нет? Жизнерадостная девушка не помешает, я-то слишком серьезна.

– Если вы готовы, я вас отправляю? – Спросил Патрик.

– Куда?

– Вы же планировали в Нейл-Касл на зимние праздники?

Действительно, планировала. Но мои планы были грубо нарушены. Оказывается, не совсем: принц распорядился меня доставить в родовое поместье.

– А мой багаж?

– Все уже там. Доньи, встаньте поплотнее, отправляю.

В последний момент за моей спиной оказалась Тереза.

Мы обрушились в холле Нейл-Касла одним визжащим клубком и несколько минут разбирались с запутавшимися конечностями. Потерянные туфельки, задранные юбки и трогательные панталончики с бантиками. Хорошо, что подсматривать некому было, холл оказался пуст.

– Простите, никогда не прыгала порталами, – бледная Камилла тяжело дышала и чуть не плакала.

– Ты просто голодна и испугалась. Доньи, я не ожидала, что нас будет так много, но надеюсь, несколько дней, проведенных здесь, будут не самыми ужасными в вашей жизни. Добро пожаловать в Нейл-Касл.

– Донья Нейл! – вниз спустился слегка заспанный Мар Абеши. – Я ждал вас вчера к вечеру!

– С Переломом года, дон Абеши! Ваши подарки должны были уже доставить.

– Ой, черный маг! – испуганно пискнула Камилла.

Я прошлась по дому. Бригада строителей сотворила настоящее чудо.

Дом ожил и засиял. Пришлось бегать, как в пятку укушенной спинобрюхом, выбирать спальни, придумывать обед, заставлять мага протопить камины в гостевых спальнях. Уборка с таким количествм магов превратилось в забаву. Эрика формировала из пыли шарики, а Ирис выбрасывала их в окно. Оказывается, чтоб мыть окна, люстры и полировать ручки дверей, существуют самые простые бытовые заклинания, требующие каплю магии.

Задумываться было некогда, я с радостью отдавалась домашним хлопотам. Это было приятнее, чем сознавать, что принцу ты нужна была только, чтоб подтвердить брак. Он получил свое, а я получу вое. Теперь выбью содержание из казначейства и превращу Нейл-Касл в земной рай.

А что там будут сплетничать в столице, мне все равно. Скорее всего, решат, что не угодила, и принц меня сослал в дальнее поместье, с глаз долой. Ну и пусть.

Удивительное дело, но фрейлины Эрика, Ирис и Камилла вне стен дворца оказались вполне приятными и милыми девушками, они и сами расслабились, и мне не доставляли проблем. Не требовали прислуги, помогали с готовкой, хотя Эрика впервые оказалась на кухне. Ее мать считала, что достаточно утверждать меню и отдавать приказы повару, а спускаться на кухню ниже ее достоинства. Она считала, что молоко само образуется в кувшине, а корову и процесс дойки увидела впервые. Девушка была в шоке.

Небольшие саквояжи с личными вещами обнаружились в холле.

Мар Абеши вцепился в оборудование и журналы, проводя все время в лаборатории. Однако и он выползал в гостиную по вечерам. Тут было весело. Камилла пела, мы рассказывали разные истории, представляли сценки, грызли печенье и пили легкий эль.

Три дня прошли, пора была возвращаться в столицу. Я ловила недоуменные взгляды девушек. Ну, что я могла поделать, мне принц ничего не писал и не присылал. Ссылка ведь! Я уже думала послать Терезу за билетами на поезд, когда в гостиной открылся портал.

– Донны? Я за вами! – прогудел Патрик. – Вы готовы?

Девушки с визгом начали метаться по особняку, собирая вещи.

– Патрик, я только что пирог вытащила из духовки, не желаете отведать? С крыжовником и тыквой.

– А давайте, я так понимаю, минут десять у нас есть?

– И даже полчаса.

Мы направились в кухню, где обнаружились Тереза и Мар Абеши. Они крутились возле стола и сладострастно нюхали прикрытый полотенцем пирог. Я засмеялась. Ладно Абеши, о маге вообще никто никогда не заботился, не кормил, не баловал. Но Тереза-то?

– Да у вас, донна Дженни, такие рецепты безумные, что глаза на лоб лезут от удивления, кто так сочетает продукты? А потом уши отваливаются от вкусноты! – смущенно оправдывалась телохранительница.

– Это вы на Почтовой пироги не покупали, – отозвалась я. – Там пирогами с лотка такая затейница торгует! С лапшой, с сыром, с соленым огурцом! С перцем и шпинатом, с ананасом и ветчиной, с курицей и абрикосами…

Тереза каждый раз удивленно распахивала глаза.

– С крабом, рисом и сладкой кукурузой, – добила я ее.

– Боги! Мечтаю попробовать! – выдохнул Мар Абеши.

– Кушайте, уважаемый! – большой кусок скользнул на тарелку.

Мы успели почти доесть пирог, когда взмыленные фрейлины сообщили, что готовы к отправке в столицу. Их по домам, или во дворец, как пожелают. А меня на Горчичную! Домой хочу!

Патрик сказал, что всех гуртом доставит во дворец, а там уж пусть сами разбираются, кому куда требуется. Все согласились.

Мы наскоро распрощались с черным магом. Кажется, количество поцелуев, доставшихся ему, поразило его не меньше пирога. Он так и стоял в холле, с недоверием трогая собственные щеки, когда вокруг нас завертелись искры портала.

От Патрика неслась густая волна прогорклого масла. Хм, а раньше я от него не замечала ментального запаха. Все маги постоянно носят защиту или держат щиты.

Я быстро отправила девушек и испытующе посмотрела на великана.

– Патрик, что вас тревожит?

– Кардинал не желает короновать Даэнира. Из-за истории с вашим разводом.

– О! – Это была неприятная новость.Честно говоря, не думала, что Даэнир постралает из-за моих действий. – Как это можно исправить?

– Убедить его высокопреосвященство в том, что вы идеальная пара.

– Нам нужно идти вместе или мне сходить одной?

– Кардинал как раз сейчас во дворце. Кажется, у него тут вопросы по поводу марилиевой шахты.

– А что не так с шахтой?

– Кардинал желает, чтобы шахту его величество отписал храму. Тогда он закротеглаза на черный поток будущего короля.

Ничего себе! Легендарный марилий! А жирно ему не станет? Даэнир ее расчищал, боролся с тварями леса, а как до драгоценного металла стало возможно добраться, надо отдать все храму? Облезут!

50

Его высокопреосвященство оказался пакостным старикашкой в роскошном облачении. Кажется, оно здорово сбивало всех с толку, ведь на лице кардинала Рубинелли было столько спеси и высокомерия, что его можно было фасовать по банкам. Еще там было превосходство человека, наслаждающегося своей властью. Он просто купался в собственной значимости, ведь его пришли уговаривать или даже умолять. И мысли его воняли конским потом и навозом. Очень странно для духовного лица иметь такие низменные мысли.

Я не подошла под благословение, а просто поздоровалась и заняла кресло напротив. Решила вывести его из себя. Кардинала заметно перекосило.

Нет, а он что, думал, я тут буду жаться, как девочка, и ждать, когда мне дозволят присесть? Я обязана кланяться только его величеству Роланду. Он король и мой свекор. А если речь идет о коронации Даэнира, то перед ним – будущая королева. И я смогу устроить ему неприятностей не меньше, чем он мне сейчас.

– Вы не верите в богов? – Проскрипел кардинал, недовольно сверкая глазами.

– Я верю в разум и здравый смысл. И в то, что разумные люди всегда смогут договориться к обоюдной выгоде.

Старикашка засмеялся каркающим смехом.

– То есть о любви к богам, людям и благе Кэллавейна речь не идет?

– Кто кричит, что любит всех, не любит никого. А благо Кэллавейна – в мире и преемственности династии.

– Вы просто не понимаете, как опасна черная магия! Особенно у лица, облеченного властью!

– Любая магия опасна при бесконтрольном применении.

– Но разве вы мечтали о муже – черном маге?

– Что соединили боги, да не разведут люди, – я ехидно улыбнулась. – Мы не знаем своей судьбы. То, что казалось злом, может оказаться благом.

– Разве не вы требовали развода? – Прищурился кардинал.

– Я молода и чересчур импульсивна. Я не подумала, что брак – союз двоих и вела себя эгоистично. Следовало обсудить это с мужем.

Здравая мысль, но запоздалая. Действительно, почему я не обсудила все с Даэниром раньше? Обозлилась, что он принц, а не парень с соседней улицы?

– Я считаю, что в вас говорила подлинная мудрость. Темный поток в детях… невозможность брачных союзов, притеснения и давление общества. Черных магов не зря боятся и ненавидят. Сколько бед принес Мар Абеши! Кстати, вы не знаете, где он скрывается? У храма к нему имеются вопросы.

– Любую магию можно извратить и обратить во зло. Если боги допустили темный поток, значит, не людям осуждать его носителей.

Кардинал пожевал губами.

– Вижу, что вы упрямы. И не желаете прислушиваться к добрым советам.

– Покинуть мужа – не добрый совет. Разве храм одобряет разводы?

– В редких случаях. Я мог бы пойти вам навстречу, но…

– Навстречу в чем? – решила уточнить.

– В вашем стремлении к трону! К влиянию! К власти! Вы ведь тоже желаете короноваться, не так ли? – Старикашка так и впился в меня глазами.

А я откинула голову назад и громко рассмеялась. Вот в чем он меня подозревает! Воистину, каждый судит по себе.

Утерев слезы, я наклонилась к надутому собеседнику и прошептала:

– Безусловно, вы не можете ошибаться, ведь вы читаете в людских сердцах, как светоч разгоняет мрак ночи!

От кардинала повеяло волной удовлетворения.

– Храм может закрыть глаза на черный поток. Если вы поможете храму.

Что значит «закрыть глаза»? Ни в одной священной книге нет указаний, что черный поток это что-то гадкое, заслуживающее уничтожения! Потенциальная опасность еще не призыв к войне! И храм, между прочим, сам разжигает рознь между магами, пользуясь невежеством населения.

Проще всего обвинить черных магов в недороде, засухе, падеже скота или моровом поветрии! Я и сама так считала до недавнего времени. Но принц Даэнир столько лет сражался с измененными тварями! Не давал им выйти из леса, напасть на мирные деревни. Все приграничье опустело бы, если бы не принц. И после этого заявлять, что храм «закроет глаза» – просто восхитительное лицемерие! Да они у них и по сей день закрыты! Если они не видят в Даэнире достойного правителя.

– Чем я могу помочь храму?

– Роль хорошей благочестивой жены – влиять на образ мыслей супруга. Вы могли бы внушить принцу более благожелательное отношение к храму.

В Опусе всего один храм. И единственный служитель, раз в неделю приезжающий в Луангву провести службу. Где вы все были, когда требовалось ваше участие? У храма есть своя армия, свои боевые маги, где они все были? Чтоб поддержать стражевой пограничный пояс? Я десять лет провела в монастырском пансионе. Меня достало притворство, лицемерие и ханжество. Нам еще и беззастенчиво врали, как выяснилось. Но многие ведь искренне верят в то, что кто-то могущественный поможет им? Им было бы легче, если бы слуги храма помогали пограничникам.

– Конкретно какие мысли следует вложить в голову его высочества?

– Для начала избавиться от иноверцев. Недопустимо, чтоб в крепости служили катабцы.

Я ничего об этом не знала, мне любезно пояснили, что отряд охраны принцессы Эллибет остался в крепости. Уверена, что туда не рвутся военные из безопасных земель. Я сама видела, как мало там людей. Не зря же кузена сослали туда в наказание. Но почему бы мне не согласиться? Катабцев мне любить не за что. Посмотрю, как растут аппетиты кардинала.

– Также следует допустить воинов храма в лес.

Ага, это уже ближе. Когда там бродили восьмилапы, охотников не находилось. А теперь вдруг возникло такое похвальное рвение!

– И несомненно, охрану и доступ в шахту следует доверить рыцарям храма.

– Там есть какие-то шахты? – я сделала удивленный вид.

– Будет правильно, если очистку от черных чар будут проводить специально обученные воины.

– Простите, ваше высокопреосвященство, я совсем ничего не понимаю ни в чарах, ни в шахтах.

Кардинал вертелся, как вошь на гребешке, но про марилий не сказал ни слова. Наоборот, убеждал меня, что там добывается каменный уголь и особая глина для производства фарфора. Каолиновая. Я кивала, открыв рот. Ради такой ерунды храм хочет наложить лапу на Чародейный лес? Если бы принц сам мне не сказал про марилий, я бы даже поверила. Кардинал очень старался меня убедить. И моя невежественность ему очень понравилась. От него запахло навозом еще сильнее.

Поскольку морщиться и зажимать нос при кардинале было неприлично, я представила, что вокруг моей головы шлем. Зеркальный, отражающий все воздействия. И вата в носу. Дышать моментально стало легче. Ага, так кардинал пользуется еще и методиками ментального убеждения? Вот гад!

– Вы совершенно правы! – воскликнула я и сделала мысленный пасс. Так Эрика собирала шарики пыли в помещении. Все собранное я кинула в голову кардинала.

Я почти услышала, как стучит сухой град шариков по подлысоватой голове дона Рубинелли. Кардинал замер с открытым ртом, глаза его разъехались.

– Вы во всем правы, ваше высокопреосвященство! Несомненно, для блага Кэллавейна следует провести коронацию как можно скорее! Как приятно, что у нас такой пастырь, как вы! Вы умнейший человек!

Кардинал кашлянул и с видимым усилием собрал глаза обратно. Поморгал.

– О чем мы беседовали?

– О коронации, ваше высокопреосвященство! Преемственность власти важнейший залог стабильности в стране, я с вами совершенно согласна! И вы очень точно подметили, что я пока не готова стать королевой, мне нужно многому научиться. Поэтому короновать следует только принца Даэнира, он готов править. Я могу быть просто женой короля.

– Скромность лучшая из добродетелей, – тут же вставил кардинал. Взял серебряный колокольчик с тумбочки и позвонил. – Дон Антонио, мы назначаем коронацию через три дня. Нет, два. А чего, собственно, тянуть, – вдруг спросил сам себя кардинал. – У нас ведь давно все готово?

Коадъютор согласно склонил голову.

– Все готово, ваше высокопреосвященство.

– Прекрасно. Коронация завтра. И вызовите архиепископа Валерио. На всякий случай. Что-то я чувствую себя не слишком хорошо, – кардинал задумчиво потер лоб.

– Не смею больше тратить ваше драгоценное время, благодарю вас за поучительную беседу, – я низко поклонилась, кардинал машинально сделал благословляющий жест.

На постной физиономии коадъютора не видно было никакого удивления. Наверное, он решил, что кардинал меня сделал своей союзницей? Меня же охватила слабость. Ноги просто подкашивались. Пришлось почти повиснуть на первом же лакее и попросить проводить меня до покоев.

Тереза всплеснула руками, начала суетиться.

– Да у вас нервное истощение! – заявил спешно вызванный целитель. – Будто вы не с отдыха вернулись, а с тяжелых работ! Я бы предположил опустошение резерва, но вы ведь не маг.

– Со мной долго беседовал кардинал, – слабым голосом отозвалась я. Пусть думают, что вредный старикашка меня приложил своей магией, а не я его. Только бы внушение продержалось до коронации! Никогда не думала, что это так тяжело! У меня внутри головы будто иглы кололи мозг, как бешеные иглохвосты устроили там брачные игры. Наверное, болят те самые ментальные рецепторы, про которые я читала.

Сон, покой, горячий чай и мед. Надо мной установили проволочную конструкцию с лечебными артефактами. Они тихо жужжали и мелодично позванивали.

Сама не заметила, как уснула.

– Донна Эухения! – меня трясла за плечо Тереза. – Донна, пора вставать! Коронацию проспите!

– Что? – я рывком отбросила одеяло. Солнце светило в окна. Думала, прикорну на часок, а проспала весь день и всю ночь. Ужасно энергозатратная оказалась ментальная магия. – Что говорят во дворце?

– Да тут все носятся винтокрылами, такое событие! Говорят, кардинал сменил гнев на милость. Вы его умаслили. Как вам только удалось?

– Даже не подозреваю, Тереза! Понравилась, наверное. Или пожалел.

Тереза скептически хмыкнула. Чтобы старый паук кого-то пожалел? Такие кардиналами не становятся. Причесывали меня в четыре руки, одевали чуть ли не в шесть. Парадное вишневое платье из тяжелого бархата, сплошь в золотом шитье, нижнее платье из белого шелка, высокая прическа, шпильки с жемчужными головками.

М-да, могла и коронацию собственного мужа проспать.

В величественном храме мне весело подмигнул Ламберт. Ульрики не было, она плохо себя чувствовала. Так что без меня бы не обошлись, женщин в королевской семье больше не оказалось. Король Роланд должен был проводить своего сына к жертвеннику, за ним следовали мы с Ламбертом. Среди толпы я разглядела сверкающую лысину великана Патрика. Он вытирал слезы большим клетчатым платком и украдкой показал мне большой палец. Камилло тоже мелькнул в толпе разряженных аристократов.

Кардинал бормотал что-то невразумительное и изредка хихикал. Пару раз он остановился и подпрыгнул. С одной стороны его поддерживал за локоть коадъютор, с другой – архиепископ Валерио. Корона была снята с головы Роланда, водружена на подушку и поднесена к Даэниру. Зазвучали песнопения, звон ясных детских голосов разбрызгивался весенней капелью под сводами храма.

Даэнир принес клятву.

Кардинал слегка высунул язык и нахлобучил корону на склоненную голову Даэнира. Мазнул кисточкой по лбу, окурил дымом из курильницы.

– Ваше величество, король Даэнир, – склонились служители.

Даэнир встал и повернулся к толпе. Посмотрел направо, налево. Затем подал мне руку. Мы пошли по ковровой дорожке рука об руку. У меня так бухало сердце, что отдавалось в горле.

– Мне приятно, что в этот день вы стоите рядом, – краешком губ произнес Даэнир.

– Поздравляю, корона вам к лицу.

За нашими спинами кардинал хихикая, пустился в пляс. Его тотчас зажали между собой коадъютор и архиепископ. Епископы быстренько закрыли творящееся безобразие, сохраняя восторженно-счастливые лица.

– Пустите меня, противные, я хочу танцевать! – кардинал сопротивлялся и обвисал, подгибая ноги, на руках служителей. – У нас сегодня праздник!

Его быстренько увели во внутренние помещения. Хорошо, что никто не обратил особого внимания на кардинала. Короновался черный маг! Людям и без того было на что посмотреть.

51

Поговорить не удалось.

После коронации следовал прием, за ним бал. На приеме наши троны стояли на расстоянии вытянутой руки – не пошепчешься, а на балу и вовсе музыка все заглушала. Мы станцевали первый танец, на второй меня пригласил принц Ламберт, на третий – бывший король Роланд. А когда он меня вежливо подвел к трону, Даэнира уже след простыл.

Пришлось сидеть и пялиться на танцующих, меня больше никто не имел права пригласить. Должна сказать, что это довольно скучно, следить за танцующими, но не танцевать самой. Хоть бы книжку дали, что ли! Я завидовала собственным фрейлинам, вот уж кто веселился от души.

За спинкой трона незаметно возникла Тереза и сказала, что мне наконец-то можно покинуть веселое сборище.

Оставаться в своей комнате не хотелось, а в супружескую спальню меня не приглашали. И Даэнира ждать не приходилось: король уведомил бы, если бы решил посетить спальню супруги. Я решила, что хватит с меня дворца.

Первый, на кого наткнулась, выйдя на служебную лестницу, был Камилло.

– Что ты так долго копалась? – сходу огорошил он меня претензией. – Я тут уже минут сорок жду! Тут сквозняк, между прочим!

– И что тебе нужно от меня, слуга своего господина?

– Отвезти тебя на Горчичную, разумеется! Или у тебя другие планы?

– Я тебе больше не доверяю. – Мне даже смотреть на него не хотелось.

– Зато у меня есть портальный камень. Или ты считаешь морозить лошадей хорошей идеей? Или бег в декольтированном платье по снегу прибавит тебе здоровья?

Пришлось, скрепя сердце, согласиться, что портальный камень самый лучший выход из положения.

Через миг я была на крыльце дома магистра и застучала дверным молотком.

– Детка, как поздно! – открыла Лу.

Камилло шутливо откозырял и исчез в облаке искр.

– Это еще кто? – подозрительно спросила Лу.

– Клеврет моего мужа, – буркнула, окунаясь в привычные запахи дома. – Он просто доставил меня сюда.

– Не связывалась бы ты с магами. Простым девушкам от них одно горе!

Я была полностью согласна с Лу. Точно, одно горе. Зато здесь был целый противень еще теплых пирожков с печенкой и мои книги! Как я соскучилась по работе и учебе! Невыносимо скучно оказалось отдыхать.

Я так и уснула над книжкой, которую читала в постели.

На следующее утро вернулся с курорта бодрый и энергичный профессор Ямбир. Он записал несколько новых гипотез и запланировал массу новых исследований.

Пришлось признаваться, что мои потоки изменились. Я стала женщиной. Профессор огорчился, но ненадолго. После проверки выяснилось, что я сохранила равновесность, а больше магистру ничего не требовалось. Однако моя чувствительность увеличилась.

Я намного лучше улавливала ментальные запахи и ощущала энергию деталей артефактов. Мне не хотелось это признавать, но, видимо, для женщины важен чувственный опыт. Чего я не могла понять, я стала просто чувствовать. Это было обидно. Я всегда так гордилась своей практичностью и разумностью. Но оказывается, для магов эмоции тоже имеют большое значение.

Вернулись с каникул Ирма и Салли.

Я ежедневно посещала строительную площадку, ругалась с посредниками и поставщиками, в лаборатории начались отделочные работы. Днем задумываться было некогда, но вечером наваливалась тоска. Я не хотела находиться во дворце, но дворец прекрасно без меня обходился.

С упорством, достойном лучшего применения, я читала колонки светской хроники, выискивая упоминания о Даэнире. Король работал. Восстановил темномагический факультет в Аминуэйсе. Уравнял светлых и темных магов в правах. Кстати, новый кардинал Валерио с радостью поддержал его эдикт и равенстве магии. Огульные обвинения черных магов во всех несчастьях прекратились. Их перестали упоминать, как источник всякого зла.

Мой проект превращения крепости Луангва в доходное место я отправила в королевскую канцелярию. Мне пришел вежливый ответ, что проект получен, сейчас над ним работают эксперты.

Мне хотелось плакать.

Я столько придумала слов, чтоб сказать их Даэниру, что совершенно растерялась, увидев его на Почтовой улице. Даже глаза протерла. Король, здесь, днем, в простом, но добротном теплом кафтане? С палочкой печеных в карамели ранеток?

Я как раз шла забрать почту магистра.

– Привет, – сказал Даэнир и протянул палочку с лакомством мне. – Будешь?

– Спасибо. – Это было так неожиданно, что сил хватило на самые простые действия. Я это простое лакомство с детства любила больше всего. Но ранетки у нас были тонкокожие, сладкие, прозрачные на свет. Эти оказались плотные и кислые, но в сочетании с карамелью вполне съедобные.

Даэнир спокойно шел рядом с довольным видом.

– А почему люди не шарахаются? – наконец сообразила я. Летом бы от нас на три шага вперед все разбегались бы, провожая опасливыми неприязненными взглядами.

– Амулет сокрытия. Кстати, твой учитель придумал. Люди не ощущают черной магии. А на лице иллюзия, – объяснил Даэнир.

– Понятно. А зачем? Не для того ведь, чтоб пройтись со мной по улице?

– Почему нет? Почему я не могу пройтись с девушкой по улице?

Я взгрызлась в очередную ранетку, не зная, что ответить. Потому что король?

– За свое счастье надо бороться и отстаивать его, – серьезно сказал Даэнир. – У нас ведь все как-то неправильно случилось. Давай начнем заново. Ты будешь со мной встречаться?

Я еле равновесие удержала на скользкой дорожке. Даэнир ловко поддержал меня за локоток. В голове было пусто, как в котле Ливии после тушеной капусты. Он хочет со мной встречаться? Я недоверчиво посмотрела на него. Не каждый муж будет спрашивать у жены, уделит ли она ему время.

Собственно, я, как и каждая девушка, думала, что однажды встречу мужчину и все произойдет само собой. Симпатия, предложениее, помолвка, брак. Против договорного брака ничего не имела, так выходили замуж все благородные девушки. Это разумно, откуда шестнадцатилетней соплюшке разбираться в людях и видеть их мотивы? Если родители искренне любят свою дочь, они ей не пожелают плохого. Мот, игрок, пьяница, охотник за приданым не получит возможности приблизиться. Ведь очень легко запудрить мозги и влюбить в себя неопытную девушку, особенно, если соблазнитель красив, разговорчив и не жалеет времени на вываживание.

– Мне очень жаль, что я не смог присутствовать на нашей свадьбе. Туманники проникли подземным ходом и вылезли во внутреннем дворе крепости, требовалось мое присутствие. Ты, наверное, очень расстроилась.

– Я испугалась Патрика. Сейчас-то я знаю, что он добрейший человек. Но внешность у него… своеобразная. – Я улыбнулась, вспомнив, как шарахнулась от Бума в часовне.

Даэнир шел рядом с женой и думал, какие все-таки сложные существа эти женщины! Казалось бы, подари бриллиантовую парюру, набей гардеробную модными платьями, закатывай балы, и она будет счастлива. А этой вот надо было шпажку ранеток, и она доверчиво идет рядом, грызет дешевое уличное угощение, разговаривает и не делает попыток убежать.

Даэнир проводил меня до почты, где я забрала письма магистра, затем проводил до дома. Попрощался и исчез, оставив меня в полном недоумении. Что это сейчас было? Король Кэллвейна со мной по улице прошелся, болтая о всяких пустяках?

На губах таял яблочный вкус, в голове крутились умные фразы, которых я не сказала. И мне было жаль, что Горчичная так близко от почты! Не догадалась повести его кругом, как тогда молодого Холли! Кстати, надо узнать, что с ним стало. Его семью сослали куда-то в глушь, это я слышала, донна Роза рассказала о смене начальства почтового ведомства.

Между прочим, магистр Ямбир уже дважды пригласил донну Розу составить ему компанию! В театр и в ресторан. Магистр сказал, что такой толковой женщины еще не встречал, и я горячо подтвердила, что донна Роза просто бриллиант проницательности, сапфир наблюдательности и рубин логики! Она не просто закатывала глаза и говорила, какой он умный, а поняла суть его работ и задавала очень дельные вопросы. А правильно заданный вопрос – это половина ответа и новое направление для умозаключений.

Ни Лу, ни Ливия не ожидали такой прыти от пожилого магистра, и с огромным интересом ждали, что будет дальше.

Донна Роза же смущалась, как девочка, когда я ей вручала записочки от магистра. Дон Кулас ее ехидно подкалывал, а донна Роза вдруг сходила в парикмахерскую и обновила гардероб. Помолодела лет на десять! Исчезли седые кудельки, заросшие брови, серая пуховая шаль и бесформенные боты.

Недовольным таким преображением домашним донна Роза сказала, что имеет право на личную жизнь. Больше всех возмущалась дочь, напоминая о внуках, а супруг донны Розы махнул рукой. Ну, нравится жене обсуждать с магистром последнюю статью в «Амулетах сегодня», так что в этом плохого? Все лучше, чем сплетни по округе разносить и соседям косточки мыть. И магистр – человек почтенный, уважаемый, не проходимец какой. Пусть общаются.

Даэнир же вернулся во дворец. Умылся.

– Ну? – Камилло возник за плечом со светло серым камзолом.

– Не знаю, Ками. – Честно ответил Даэнир.

– Ну, если не кинулась с криком в проулки, то все неплохо, – сказал знаток женской души. – Что там на совете будете обсуждать?

Данир скривился. Фулирия предъявляла нелепые требования, Валечиа металась между Катабией и Фулирией, на морское побережье зачатили пираты. В лесу было намного проще.

– Я слышал, что вам усиленно жену подыскивают, – сказал Камилло.

– Что? Опять? Я женат.

– Так-то оно так, ваше величество.

– Назовешь величеством, выгоню в крепость. – пригрозил Даэнир.

– Там несколько лордов воду мутят. Из тех, у кого дочери на выданье.

– Ага, сначала прятали, чуть ли не до двадцати ко двору не представляли, а тут вдруг спохватились? – хмыкнул Даэнир. – А ты что думаешь?

– Я думаю, что Дженни нам больше всего подходит.

Даэнир выпрямился.

– Поясни. – На фоне шепотков, что нищая провинциальная дворяночка не пара королю, это было что-то новенькое.

– Сами посудите, ваше…

– Убью.

– Выбрав чью-то дочь, вы кого-то возвысите, а кто-то потеряет свои позиции. Дженни же не принадлежит ни к какой коалиции, никому не вредит и никого не возвышает. Аристократы сохраняют свое статус-кво, влияние, положение. Если сейчас они напряженно следят за вашей спальней, то перестанут это делать, если им объяснят всю выгоду от наличия независимой супруги. Она ведь совершенно чужда всем интригам.

– Чужда, – кивнул Даэнир.

– Дальше. Она вхожа в академию, посещала лекции.

– Правда? – Даэнир удивился. Ему о таком не сообщали.

– Девушка стремилась ухватить любые доступные ей знания, командир. – Очень серьезно сказал Камилло. – Я и сам был удивлен. У нее друзья среди студентов. То есть учащаяся молодежь вместо бунта и вечных протестов ее поддержит. Дженни такая же, как они.

– Интересно. Продолжай.

– Ее поддержит научная общественность. Все видят, как растет научный центр, и все иззавидовались магистру Ямбиру. Он удивительно умеет выбирать идеальных помощников. Девушка собеседует магов на различные должности, и они заглядывают ей в рот. Потому что такой лаборатории, что они отгрохали, нет ни в одной стране мира! Магическое сообщество ее готово на руках носить! И потом, Мар Абеши живет в ее поместье. Она его наняла, когда его отовсюду пнули.

– Что? – Даэнир закашлялся. – Его же ищут?

– Плохо ищут. Но она первая заключила с ним контракт. У нее совершенно потрясающая хватка! Она же выцарапала свое поместье, пока мы тут боролись с советом магов. На абсолютно законных основаниях.

– Да как?

– Пришла в Земельный отдел, предъявила свидетельство о наследстве, оплатила долги и получила документы.

Даэнир почувстовал восхищение. И когда успела?

– Так вот, старое дворянство тоже будет «за», потому что она из хорошего, но обедневшего рода. Яблони старого имения – это так трогательно!

– И это не все?

– Чернь будет ее воспевать. Королева с улицы! Она жила среди них, знает их нужды и чаяния. Она трудилась за гроши на самой жалкой должности!

Камилло хитро улыбнулся.

– И наконец, военные! Успех зачисток в Луангве связан с ее именем. Военные однозначно поддержат королеву, подарившую им мир.

– Это что же получается, – Даэнир прошелся по гардеробной. – У меня и выхода больше нет?

– Дэн, а он тебе нужен, тот выход? – спросил друг. – Ты ведь к ней совсем не равнодушен.

– Я ее люблю, – вздохнул Даэнир. Кто бы ему говорил, что можно влюбиться за один взгляд, краткий миг, он бы не поверил и поднял на смех рассказчика. Но обманывать себя Даэнир не мог. У него внутри все переворачивается, когда он о ней думает. Такая смелая и отважная, такая хрупка и нежная, такая отчаянная птичка!

– Осталось ее убедить, что лучше вас она мужа на найдет.

Даэнир сердито засопел. Вообще-то он король. Что тут еще доказывать? Любая была бы счастлива, обрати он благосклонное внимание. Только Дженни не любая.

52

Февраль свистел ветрами, но солнце с каждым днем пригревало все жарче. Мар Абеши требовал семян для рассады, а глупое мое сердце требовало любви.

Я признавала все достоинста Даэнира. Он сильный маг, он отличный правитель, он принимает взвешенные решения, идущие на благо страны. Он красивый! Высокий, стройный, широкоплечий, у меня дух захватывает, когда очередное издание помещает его изображение и очередную статью. У него единственный недостаток – корона. И это меня просто убивает. Я готова визжать от досады, ну почему, почему он? Ведь наследником был Ламберт. Король Ламберт, королева Ульрика, правящий совет.

Даэнир не был никому нужен, кроме меня. И мы рано или поздно нашли бы общий язык. Кто сказал, что любовь не может возникнуть после брака? Между супругами? Тем более, что с Даэниром как раз можно договориться о многом. Он не стал бы требовать с меня вышивки, музицирования и акварелей. Не стал бы таскать по балам, он сам их терпеть не может. Но трон… уто ужасно, ужасно, ужасно!

Насколько я тянулась к Даэниру, настолько же готова была бежать от роли куклы на троне. И все эти дворцовые церемонии, ритуальные танцы, приемы, многочасовые мероприятия… жизнь слишком коротка, чтоб тратить ее на это!

Даэнир появлялся через два-три дня, как обычный влюбленный.

Приносил подснежники и шоколадки. Целовал в щечку. Провожал, куда я шла, и снова исчезал. И мне было мало его! Я все время думала о нем, о его широких ладонях, о его зеленых глазах. Дошло до того, что я на вопрос маляра о колере ответила «зеленый»! Теперь коридоры новенькой лаборатории светились тоном свежей листвы, а плиточники укладывали темно-зеленую плитку на пол.

– По выкраскам вроде охра, – неуверенно заметил старшина отделочников. – А стены беж, персик, песочный.

Ну, не признавать же, что дура! Сослалась на желание профессора Ямбира. Голова в тумане, а мысли витают вокруг одного зеленоглазого типа! Который исподволь приручал меня к себе и теперь я по нему тосковала, не находила себе места. Если бы не работа, не знаю, чтоб бы я вытворяла.

Слава магистру! Он так завалил меня экспериментами и оформлением лабораторных журналов, что дыхнуть было некогда. Лучшее средство от глупых чувств – напряженная работа, требующая внимательности и сосредоточения.

Одно успокаивало: такое не продолжается вечно, чувства проходят, все притупляется, и я перестану реагировать на Даэнира, как мотылек на фонарь в ночи. Как же он пах! Свежескошенным сеном, летним полднем, жасминовой вьюгой. Хотелось воткнуть нос ему в грудь, желательно под рубашку, прижаться к коже и дышать, и дышать. Грудь набухала и болезненно терлась о белье, а в животе лежал тяжелый камень.

– Что ты себя изводишь? – Ирма, улучив минутку, оттащила меня в укромный уголок. Они с Салли приходили после занятий мне помочь, пособирать артефакты, часто уроки делали. В доме профессора было намного уютнее и тише, чем в общежитии. – Ты влюблена? Вижу, что маешься. И что ты думаешь делать?

– А что с этим можно сделать? Само пройдет.

– Как что? – удивилась Ирма. – Выйти замуж.

Нервно хихикнула.

– Я замужем, Ирма.

– Ах да, ты говорила, что тетка тебя выдала за кого-то, – припомнила Ирма. – Пограничника? Он хоть приезжает?

– Приезжает, – вздохнула я.

– Поэтому ты не в своей тарелке? Он что, требует, чтобы ты с ним жила?

Я подумала и покачала головой. Ничего такого Даэнир не требовал. Вот вообще. После коронации я во дворце ни разу не появлялась. Никто меня туда не звал.

– Что, там такая свекровь, что лучше не видеться? Семья плохая?

– Только свекор, очень приятный мужчина. Деверь. Невестка и их дети, они милые. Старшему пять, младшему три года. – перечислила я.

Ирма вытаращила глаза.

– Такая прорва родни? А почему ты их не навещаешь? Они что, живут в провинции?

– В столице они живут, – пробурчала я. – Да когда мне их навещать, Ирма, сама же видишь, кручусь, как белка в колесе.

– Это неправильно! Вот так и выпадаешь сначала из семьи, потом из общения и будешь никому не нужна. – наставительно сказал Ирма.

Собственно, я и так никому не нужна. Ни мужу, ни его семье. Да что ж такое?! Тащили бы меня силком во дворец, я бы упиралась всеми лапами и кусалась. Не тащат, а мне обидно и больно. Я что, стала взбалмошной капризулей, не знающей, чего она хочет? Да у меня все по плану! Только план какой-то кривой выходит.

– Зато вы у меня самые лучшие подруги!

Ирма обняла меня и похлопала по спине.

– Темнишь ты со своим мужем что-то. Все не так гладко? Ладно, не буду тянуть жилы, вижу, ты только расстраиваешься. Захочешь, расскажешь.

Салли встретила нас внимательным взглядом, но ничего не сказала.

Во втором семестре задания стали намного сложнее, но зато и интереснее.

– Ничего не понимаю, – Солейн огорченно посмотрела в тетрадку. – У Дженни получилось с первого раза, а у меня нет.

– Мне одна девушка с даром земли показала этот пасс, – выкрутилась кое-как. Я тогда просто повторила за Эрикой. Но Эрика-то закончила академию! Я и не подумала, что это настолько сложно. – Я медленно покажу.

– Дара, значит, у нее нет, – хмыкнула Ирма.

– Девчонки, вот сколько раз меня проверяли, хоть бы искра! Я ведь только с вами и начала заниматься, мне Реми показывал начальные упражнения, помните? Просто каждый день тренировалась.

– Да не бывает таких самоучек! Это невозможно.

Я развела руками. Не мне жаловаться. Да, поздно в двадцать лет начинать учиться магии с нуля. Но упорство и трудолюбие девчонки явно недооценивали. Способных много, только лень не один талант сгубила.

– Девчонки, магистр мне много показывает и объясняет. Для артефактов большой резерв не требуется, точность нужна. А у Салли через раз вектор мотает по всем плоскостям. У нее и так силы слабые, вот и не выходит ничего. Давайте еще разок попробуем.

Домашним заданием было передвинуть листок бумаги, и мы его азартно гоняли по столу до изнеможения.

– Все равно не понимаю. – Салли устало откинулась на спинку стула. – Как ты двигаешь эту бумажку, не имея сформированного маноядра и каналов? Чем?

– Намерением. Я просто смотрю на нее и желаю, чтоб она поехала. Заклинание-то мы вместе выучили, там ничего сложного нет. Вибрации сигникативной фонемы формулы, наверное, двигают.

– Смотришь и желаешь? – Ирма прикусила губу. – Салли, поклянись и ты тоже, Дженни, что вы никогда никому не расскажете, что получается у Дженни.

– Почему? – Салли вытаращила глаза.

Ирма потерла виски.

– Если мы не хотим ее потерять, клянитесь помалкивать! Кинезис – это ментальная практика. Она двигает силой мысли бумажку, а не магией.

Ротик Салли превратился в букву «О».

– Ты хочешь сказать…

– Ничего я не говорю и не хочу сказать. И ты тоже молчи. – Ирма перевела тяжелый взгляд на нас. – У меня был брат, Тармель. Он в пять лет умел давать собакам и кошкам мысленные приказы. Козам, лошадям, когда стал постарше. Мы думали, что растет зверомаг и радовались. А потом приехали люди из тайной службы и забрали его. Больше мы его не видели, потому что у него оказался ментальный дар. Я даже не знаю, жив ли мой брат.

Я кивнула. Действительно, расслабилась и увлеклась. В голове-то одни любовные переживания, страдания с терзаниями. Ирма умная девушка, рано или поздно кто-то заметил бы и сделал выводы.

– Дженни, пожалуйста, никогда ничего не внушай мне, – всхлипнула Салли. До нее дошло.

– Не надо на меня смотреть как на чудовище, вы же мои самые лучшие подруги!

– Значит, клянемся, – жестко вернула Ирма разговор в прежнее русло. И показала мне кулак. – Никто не должен знать. Я не хочу по глупости терять подругу!

Мы составили текст клятвы, зажгли свечу и дружно поклялись. Текст сожгли на той же свече. Мне стало немного спокойнее. А я дура! Дар, он всегда с тобой и надо его беречь всеми силами. Мужчины приходят и уходят, а дар только твое. Не будут знать, не отнимут и не поставят на службу сильным мира сего. Знай Даэнир о моих способностях, не дал бы жить своей жизнью.

При всех королях служат менталисты. Не хочу! Не хочу копаться в мозгах у других, не хочу допрашивать и пытать! С кардиналом другое дело, там вопрос был слишком важный. И вообще, ему пора было на покой.

Девчонки давно убежали в общежитие, а я сидела в гостиной и смотрела в огонь камина. Я настоящий монстр. Правильно Салли испугалась. Это я себя уговариваю, что поступила правильно и так было нужно Кэллавейну. Но ведь именно я принудила кардинала Рубинелли принять решение, которое он никогда бы не принял. Я хотела помочь Даэниру и перечеркнула судьбу другого человека. Пусть вредного и старого, но ведь он обладал своей волей, а я его ее лишила. Я ведь могла его убить!

Меня затрясло. Правильно эти знания не дают кому попало! А я еще обижалась в библиотеке, что не могу прочитать ничего стоящего! Да такие знания беречь и скрывать надо!

Это меня совесть мучает, а если человек с таким страшным даром не будет сомневаться и спокойно будет управлять другими? Дон Меер ведь глава тайной службы, что я вообще о его работе знаю? Вот точно он следит за настроением придворных, направляет и нивелирует мысли и эмоции. И вообще, мне надо избегать людей, чтоб соблазна не было поупражняться.

Факультет ментальной магии в академии стоит в отдельном дворе, и студенты по одному живут, не по двое-трое, как на других факультетах.

Все, решено, открываю центр и увольняюсь. Весна наступает, мне надо быть в поместье. Яблони ждут. Им мои способности не повредят.

– Дженни! – вдруг закричал магистр. – Что это такое?

– Да, магистр? – я побежала на крик.

На столике в прихожей стоял роскошный букет розовых лилий и пропитывал помещение упоительным ароматом. В букете торчал конверт.

– Вряд ли это прислали мне! Читай! – приказал магистр.

Я машинально провела ладошкой над букетом и посланием.

– Ага, – удовлетворенно заметил магистр. – Мне не показалось. Что ты сейчас делала?

– Потоки считывала. Вы же сами меня научили! – удивленно моргнула.

– Без артефакта? – Магистр ехидно прищурился. – Голыми руками? Ну-ну.

Я покраснела, опустила голову и начала ковырять мысом туфельки плитку. Второй раз за день так проколоться!

– Содержимое безопасно? Ладно, не тяни время, открывай и читай.

Глаза бегали по строчкам, а настроение падало и падало, пока не хлопнулось и не разбилось в мелкие осколки. Меня приглашали во дворец, новый кабинет министров должен был присягать королю, и вновь назначенным чиновникам и главам ведомств (даже нескольким губернаторам) следовало показать мартышку на троне.

Еще я подумала, что даже не знаю почерка собственного мужа. Впрочем, вряд ли он писал своей рукой, скорее всего, секретарь.

И лилии я не люблю, они чересчур наглые и громкие. Розовые лилии – выражение нежных чувств и пожелание благополучия. Самое нейтральное пожелание, такое и десятилетней девочке, и столетней бабушке можно послать, она не обидится. А я пионы люблю. И ромашки.

– Так-так, – магистр вытащил приглашение. – Прием по поводу вступления в должность? А вы там каким боком, Дженни?

– У меня знакомые во дворце есть, – я опустила бесстыжие глаза.

– Ну что же, я не возражаю. Поезжайте, повеселитесь.

– У нас же на завтра запланирована работа с утилизацией магических отходов! Мы поглотитель не собрали! – да какое там веселье? Каторга! Пусть магистр напишет отказ! Я занята!

– Сам справлюсь.

Я обиженно прикусила губу. На прием мне совершенно не хотелось. Даэнира видеть хотелось страшно, но без всей этой шумихи, толпы придворных, протокола и церемоний.

Магистр отчего-то весело хмыкнул и пошел в свой кабинет, весело насвистывая.

53

За мной прислали знакомого офицера в фиолетовом мундире и четырех конных гвардейцев. Неприметная карета доставила нас во дворец, где фиолетовый сдал меня на руки Терезе. Интересно, чем она занимается, когда меня во дворце нет? В потолок плюет?

Все три фрейлины Эрика, Ирис, Камилла выстроились шеренгой в будуаре и синхронно одинаково поклонились. Кто-то их жестко дрессировал, пока меня не было. Даже выражение лиц одинаковое.

– Вольно, – бросила я, проходя мимо. На болтовню не оставалось времени.

Тереза сдавленно хрюкнула сзади. Камилла залилась краской.

Мастерица причесок и художник по раскраске лица уже меня ждали. Им только требовалось сообщить, какое платье я изволю надеть из трех приготовленных к приему. Потому как ленты или тени для век не в тон равны катабскому нашествию.

Все три платья были невероятно роскошны. Нежно-коралловое, мохово-зеленое и голубое. Я скоро возненавижу этот цвет!

Да, я блондинка с голубыми глазами, но это не значит, что я обожаю блеклые тона. Если гример ярко раскрасит мне мордочку, то темно-красный, синий, гранатовый и фуксия меня не уничтожат. Пожалуй, надо познакомиться и поговорить с придворным портным.

Я молча ткнула пальцем в коралловое.

О, ужас! Я так похудела за пару зимних месяцев, что оно сидело слишком свободно. Не вовсе уж мешком, но и не по фигуре. Мне было плевать, если честно. Это не бал, на троне буду сидеть, кто там рассматривать будет? Может, новую моду введу? Не утягиваться, а болтаться в платье?

Но Тереза причитала и заламывала руки так, будто свершилась катастрофа. Призванная дежурная швея оглядела меня, молча кивнула и через десять минут принесла плотный стеганый жилет. Я вытаращила глаза: такое надевают мечники на тренироваках, но не дамы на людях. Но хмурая тетка свое дело знала, поверх жилета платье легло, как нарисованное. Восемь нижних юбок с воланами заполнили широкий подол.

Мне соорудили высокую прическу и всунули в нее диадему. Раскрашенное придворным мордодельцем лицо я не узнала в зеркале. Великолепно! Кудесник просто этот гример. Такое количество штукатурки придется скребком отколупывать. К тому же он приклеил мне искусственые ресницы, из-за которых я едва могла держать глаза открытыми.

– Не проще было косметическую иллюзию наложить? – краешком губ спросила, пока мастер превращал мой рот в пышный алый бантик.

– Ваше величество, при входе в зал стоят поглотители магии, все наведеные иллюзии слетают, приходится все делать ручками, – объяснила Тереза.

Неверие и шок отразились на лицах фрейлин, когда я вышла из гардеробной.

– Прекрасно выглядите, ваше величество, – кашлянула Эрика.

– Это боевая раскраска. Во-первых, никто меня не узнает, во-вторых, ни один комар не прокусит, – невозмутимо сообщила я. – Лучше всякого шлема или вуали!

Мастер мордоделец что-то слабо кудахтнул, но дамы его споро выставили за дверь.

Прием присходил в Малом тронном зале, там я еще не была, и с любопытством рассматривала роскошное убранство. Синие стены, белые пилястры, мозаичный золотой потолок, в котором отражались огни многочисленых жирандолей из синего хрусталя. Над входом в зал находился балкон для музыкантов.

Два трона установлены в полукруглом алькове, поднятом на четыре ступени над залом. К ним вела синяя ковровая дорожка.

За тронами висел большой портрет Даэнира в королевском облачении. Мантия, корона, усыпанные драгоценостями меч и кинжал. На портрете Даэнир с гордым и несколько высокомерным видом указывал мечом вперед, на невидимых врагов. Определенно, художнику портрет удался.

Вошли мы в одну из боковых дверей. Сам зал пока был пуст, и мне никто не мешал даже поковырять пальцем одну из колонн. Ожидающие приема вельможи толпились пока в приемной, за закрытыми широкими парадными дверями. Оттуда раздавался сдержанный гул голосов.

Ладно, работать, так работать. Я заняла правый трон, фрейлины расправили складки юбки и церемониальной белой меховой накидки. Она была совсем не лишняя, по залу гуляли ощутимые сквозняки. Я возрадовалась толстому ватному жилету и обилию юбок.

Буквально через пару минут широким шагом в зал вошел Даэнир. Парадный белый мундир удивительно ему шел. За ним следовал Камилло и еще пара придворных.

Сердце подпрыгнуло в груди и забилось в горле. Сразу стало жарко. Какой же он красивый!

Даэнир приветствовал всех быстрым кивком, поцеловал мне руку и сел справа от меня. К нему тут же склонился один из сопровождающих, и они зашептались.

«Работай, Дженни, сиди смирно», – повторяла себе мысленно. Мне хотелось то ли броситься мужу на шею с поцелуями, то ли устроить безобразный скандал с визгом и вазометанием. Да как он смеет не обращать на меня внимание?

Надо чем-то отвлечься. Буду на память читать главы из теории магии.

В библиотечном учебнике теории магии, доставшемся Солейн, какой-то талантливый студент напротив каждого постулата приписал складный стишок, очень облегчающий запоминание. Например, «Точность магического воздействия прямо пропорциональна сложности проводимого ритуала. Обратное утверждение тоже верно; чем проще ритуал, тем больше разброс площади воздействия и меньше его сила» превращалась в «Кучерявый ритуал – комариный писк пропал, а по площади лупить, лишь рукою поводить».

«Регулярность повторения определенных техник порождает устойчивые связи, способствующие быстрому достижению желаемого результата» превращалось в «Повторяя раз за разом, облегчаешь все и сразу»

Чем больше сила мага, с тем большим количеством потоков он может работать одновременно. Этот простой постулат был расписан на две страницы зубодробительного текста, но в стишках умещался в две строки. «Слабосилок, знай шесток, зря не дергай за поток. Если станешь ты магистр, замахнешься на регистр».

Вся группа первокурсников была в неистовом восторге от творчества неизвестного автора. И если студенты не могли дословно повторить постулат, то суть его излагали абсолютно четко, демонстрируя полное понимание предмета. На зимней сессии никто не вылетел, хотя именно из-за теории магии отсев был самым значительным.

Сосредоточившись на повторении, я смотрела в пространство, даже не заметила, как распахнулись высокие резные двери и в зал хлынула толпа.

Громкий звук фанфар отвлек меня. Я вздрогнула, приходя в себя.

Мне говорить ничего не нужно было, только слегка улыбаться и милостиво кивать очередному назначенному чиновнику. Горное ведомство, земельное, промышленная палата, департамент иностранныз дел… Я их даже запомнить не пыталась, хотя и стоило бы. Не мусорщики ведь. Людям приятно, когда их помнят. Когда подошли новые наместники в провинции, четверо, я постаралась запомнить каждого. Вообще-то в Кэллавейне двенадцать провинций. Значит, к восьми наместникам вопросов не было, справлялись, а четверых сместили. Либо проворовались, либо участвовали в заговоре.

Один, с краю, мне не понравился. Вот не понравился и все, у него был какой- то застывший взгляд, а губы нервно подергивались. И ментального запаха не ощущалось. Остальные не скрывали радость, гордость, удовлетворение от назначения, а этот был пустой, как мяч.

Я наклонила голову влево. Эрика тут же склонилась ко мне.

– Крайний слева скрывает эмоции. С ним что-то не так.

Эрика снова выпрямилась, и по всей видимости, подала знак охране, потому что среди принимающих поздравления я его больше не видела.

Даэнир бросил на меня беглый взгляд.

– Потерпи, уже недолго, – прошептал он.

Только вздохнула. Куда я денусь?

В этот момент в дальнем конце зала вдруг раздался хлопок, кто-то закричал, все повернулись туда, а в следующую минуту новый наместник кинулся к трону и ударил меня в грудь кинжалом.

Крики, шум, охрана быстро окружила возвышение и скрутила нападавшего. Я так удивилась, что застала на месте, даже моргнуть забыла. Опустила голову и посмотрела на свой лиф. Вышивка была безнадежно испорчена, такое не заштопаешь. Я машинально подобрала срезанную жемчужинку с колен и удивленно посмотрела на Даэнира. Вдохнуть было трудно, тупая боль поселилась слева в груди.

Даэнир встряхнул меня с искаженным лицом и подхватил на руки.

– Дженни!

В два шага он покинул альков и скрылся за боковой дверью. В зале стоял шум. «Убили королеву!» – раздавалось все громче.

– Дженни, не молчи! Дженни, говори со мной! – надрывался Даэнир, не выпуская меня. – Я с ума сойду! Где восьмилап носит этого целителя?!

– Не… не тряси меня, – наконец выговорила я. – Положи меня куда-нибудь!

– Ее величество жива? – глаза Камиллы вдруг закатились, и она упала в обморок.

– Как она может быть жива с такой дырой в груди? – спросила Эрика.

Даэнир положил меня на кушетку и начал ощупывать.

Влетела Тереза, за ней дон Эстебано. Платье окончательно приказало долго жить, безжалостно разрезанное стилетом, и взору присутствующих открылся защитный жилет. Из дыры торчала вата.

– Что? Что это такое? – дон Эстебано недоверчиво пощупал толстый слой стеганой ткани.

– Платье плохо сидело, – тихо сказала я и покраснела. – Так что он меня не совсем убил, наверное. Лезвие застряло в вате. Синяк будет и кончиком могло достать…

Кожа оказалась едва поцарапана, а вот ушиб был основательный. Дон Эстебано нанес прохладную заживляющую мазь.

На полу застонала очнувшаяся Камилла. Дон Эстебано поспешил к ней с пузырьком успокоительного, а Камилло стал ее поднимать.

– Швея принесла жилет, потому что платье оказалось широковато! – объяснила Тереза.

– Платье? Не сидело? – Даэнир со стоном опустился на колени и уткнулся мне в грудь. – Иглохвостово семя, как же я испугался! Дженни! Не вздумай умирать!

– Да как бы и не собиралась, – ворчливо ответила я, с наслаждением запуская руку в его волосы.

Хрястнула об стену распахнувшаяся дверь, с потолка посыпалась лепнина.

Ворвался Ламберт, за ним бывший король Роланд, носящий теперь титул герцога Нир Бриа. Лица бледные, перекошенные, волосы встрепанные.

– Умерла? – ахнул свекор. Ему тут же подставили кресло, в которое он и опустился, схватившись за сердце. Дон Эстебано тут же налил еще порцию в мензурку, уже для бывшего короля.

А Ламберт натурально взвыл.

– Не сберег!? Я же говорил, говорил тебе, идиоту, что ты ее потеряешь!

– Отстань, – невнятно отозвался Даэнир. Он был занят тем, что нюхал мою грудь, целовал и щекотал кончиком языка. Я предпочла зажмуриться, чтоб не сгореть от стыда.

– Тебя заточат в Варнбад! Ты же весь Кэллавейн зальешь тьмой! Как ты без нее будешь жить?! – крикнул Ламберт, окончательно превращая свою прическу в воронье гнездо.

– Ее величество следует перенести в спальню и переодеть! – строго сказала Тереза. – Ее платье безнадежно испорчено.

– Ты дура? – грубо спросил Ламберт. – Страна на грани катастрофы!

– С этого места подробнее, – дон Меер возник в проеме двери. За ним показались любопытные лица, и дон Меер закрыл дверь.

– Ну? Что говорит этот смертник? – спросил Роланд.

– Ничего не говорит. Вы совершенно точно изволили заметить, смертник. – меланхолично сообщил дон Меер. – До допросной не довели, скончался.

– Что теперь делать?! Что? – принц Ламберт получил мензурку с настойкой и непонимающе уставился на нее.

– Надо унести ее величество и переодеть. – повторила Тереза.

– Позвольте осмотреть рану ее величества, – дон Меер опустил руку на плечо Даэнира. – Это моя прямая обязанность, ваше величество.

– Щас! – Даэнир слегка приподнял голову, стянув разрезанный лиф руками. – Как за безопасностью следить, так тебя нет, а как пялиться на грудь моей прекрасной жены, так ты здесь! Иди расследуй, с кем общался наместник, где был, кто его обработал.

Дон Меер пошел пятнами.

Ирис подошла и протянула шаль, которой Даэнир со всем тщанием прикрыл мне грудь и плечи.

– Это не имеет смысла, ваше величество, – трагически поднял брови дон Меер. – Мы ее потеряли. Страна лишилась королевы.

– Она не была королевой, она была просто моей женой, – возразил Даэнир. И я это намерен исправить в самом ближайшем времени.

– В каком смысле исправить? Что вы имеете в виду?

– Идите и работайте, дон Меер! – поморщился Даэнир. – Я отнесу Эухению в спальню.

На ручках у Даэнира было так удобно и тепло, что я совершенно расслабилась и положила голову ему на плечо. За нашей маленькой процессией следовали испуганные шепотки придворных и слуг.

В спальне меня бережно уложили на кровать.

– Швея, говоришь, – Даэнир посмотрел на Терезу. Та кивнула.

– Передай этой святой женщине пятьсот далеров и скажи, что она получает право обратиться к королю с любой просьбой, и она будет выполнена. Если не будет нести вреда Кэллавейну. И прикажи, чтоб нас не беспокоили два… нет, три… нет, до следующего утра!

Тереза присела и выскользнула из спальни. Даэнир задвинул засов и наклонился надо мной.

– От плохо сидящих платьев нужно избавляться как можно скорее, дорогая.

Я в ответ улыбнулась и протянула к нему руки.

Дело близится к финалу. Нужна эротическая сцена или не нужна? Судьбу каких персонажей надо не забыть осветить? Девочки, вы знаете, что раз тут я не могу продавать книгу, она после завершения будет оставлена на портале на два дня, потом обрежу до ознакомительноо фрагмента

54

– Что вы сказали, донна Лагосса? – не поверила я своим ушам.

– Как есть, убили нашу королеву, – старушка вытерла слезы большим клетчатым платком. – Теперь на троне умертвие будет сидеть, король-то черный маг! Говорят, любил ее без памяти!

– Да как же? –чуть пакет с лимонами не выронила. Дона Ливия пожаловалась, что лимонов на рынке не найдешь, не сезон, и я несла ей шесть штук с королевской кухни.

– Да, поднял труп, теперь у нас мертвая королева, – всхлипнула старушка, и побрела к своему дому.

Я едва себя сама не почувствовала мертвой, столько скорби было в ее согнутой спине и поникших плечах. Впрочем, донна Лагосса после гибели сына была не в себе. Но слухи меня не порадовали.

Я шипела, как злобная кошка, но отказывалась жить во дворце, цепляясь за дом магистра. Создавала проблемы своей охране. Но последний разговор с доном Меером выбил меня из колеи.

Я не смогу больше жить, как простые жители Кэлалвейна, заявил он. Хочу я или нет, Даэнир меня коронует. Методично глава Тайной службы разбивал мои страхи.

Научный центр достроен? Достроен и оснащен. Ну, и почему бы мне не жить во дворце, и ездить оттуда, куда мне изволится? Это абсолютно нормально, у королевы полно забот, она не сидит сиднем за вышивкой. Желаю поощрять искусство? Заняться образованием и воспитанием детей? Могу посещать больницы, приюты и богадельни. Даже взять под личный патронаж. Кхе-кхе, наукой интересуетесь? Превосходное увлечение! Так почему бы не руководство научным центром? Тогда я просто рот открыла от удивления. Была уверена, что управлять будет магистр Ямбир. Как я могу командовать учеными, достигшими невероятных высот в магии?

Магистр Ямбир отказался наотрез занять пост директора и нисколько не возражал, чтобы я обеспечивала ему комфортные условия для работы. А это у меня всегда получалось безукоризненно. Он так и сказал. Собственно, его интересовала только его лаборатория и эксперименты.

Я? Руководить научным центром по артефакторике?! Кто меня слушать будет? Но кто-то же обязан доставлять материалы, обеспечивать свет, тепло, вентиляцию, следить за чистотой помещений и кормлением подопытных животных? Так что он с радостью отдаст все это в мои руки и облегченно вздохнет, не отвлекаясь на разную ерунду.

– А вам не нужно все знать или досконально разбираться в какой-то научной отрасли. – Дон Меер ехидно улыбнулся. – Для этого у вас консультанты будут. Помощники по научной части, по хозяйственной, по работе с персоналом. Мы всех тщательно проверим. Вы же отлично сумеете наладить работу. Мы видим по вашим фрейлинам, что вы сумели их сплотить в настоящую команду. Такого никогда не было в истории ни одного дворца!

Я смущенно потупилась. Ну, а что такого? Вместо того, чтоб строить козни и прелюбодействовать, девушки заняты полезным делом. Просто я поручила им то, к чему они сами стремились. Камилла творческая личность, я поручила ей следить за новостями искусства, сообщать мне о достойных премьерах, авторах, актерах и музыкантах. Стоит ли говорить, какой взлет может получить безвестный талант, если его вовремя разглядят и поддержат? Способных детей надо учить, часто божественная искра падает на скотный двор, где талант не понимают, не оценят или вовсе воспримут в штыки. Создание интерната для талантливых детей захватило Камиллу целиком и полностью.

Эрика мягко мной подталкивалась к садоводству, и это точно ее привлекало больше рытья котлованов и отвода грунтовых вод. Братья перестали над ней смеяться, потому что успехи ее в Королевской Оранжерее заслуживали только восторженного «Вау!».

А Ирис стала моим секретарем. Воздух ей шептал все сплетни и новости.

Мы совместными усилиями набрали еще четверых девушек, дружелюбных, неконфликтных и не завистливых. И не планирующих стать фаворитками Даэнира.

Как всегда, при мысли о муже мои щеки покраснели, а дыхание сбилось. Приходилось признаваться, влюблена в него по уши. Ирма точно подметила симптомы любовной лихорадки. Я не устояла, хотя и пыталась держаться стойко от этой заразы. Даэнир был… Боги, да о чем я вообще?! Он просто проник мне под кожу!

Тогда, после покушения, лежа с растерзанным лифом, я сгорала от неловкости и в то же время мучилась от желания поцеловать его шею. Млела от той нежности, с которой он проводил по моему лицу, шее, ключицам. Так осторожно, кончиками пальцев, будто крылом бабочки водил. Больше всего страдая от того, что он видит раскрашенную маску, начала ерзать и отворачиваться. Хочу, чтобы он видел меня красивой! А я просто ужасна сейчас! У меня даже слезы из глаз полились от огорчения.

– Мне надо умыться!

– Конечно, милая, – Даэнир просто дорвал то, что не дорезал стилет целителя, а потом вытащил меня из платья, как орех из скорлупы.

Я осталась в его руках в кружевных чулочках, прозрачных панталончиках с рюшем, и шелковых туфельках. В таком порочном виде мне еще не приходилось бывать. Лучше уж совсем голой! Как-то честнее…

А Даэнир смотрел на мое тело, прикрытое жалкими клочками ткани, и тяжело дышал. Глаза у него стали совсем черными, с тонким зеленым ободком. Я пискнула, прикрыла грудь и помчалась в купальню, будто меня спинобрюхи за пятки кусали.

Только б он не вошел, пока я не смою эти напластования моды на лице! Мягкие шаги за дверью заставили меня заметаться по купальне. Я не нашла ничего лучшего, чем нырнуть в круглый бассейн. Успела только туфли сбросить, а панталончиик нет. Спряталась.

Что за дура! Мы женаты, у нас все было, почему я веду себя, как безнадежная, неизлечимая идиотка?

Погрузилась в бурлящую воду по самые ноздри и смотрела, как плавно входит Даэнир. Как он лениво расстегивает мундир… Я так засмотрелась, что просто не уловила момент, когда уже смотрела на абсолютно голого мужчину. Их учат так раздеваться? Вроде только моргнула, а он уже весь… готов к супружеской жизни.

Сердце бухало в горле, между ног горел пожар.

Я ведь совсем его тогда не рассмотрела, зато сейчас увиденное заставило мои уши алеть, как маки. Нет, до пояса я часто видела мужчин на покосе или в кузне… вот ниже еще не доводилось. Тоненькая дорожка волос от пупка спускалась к… Приличные девушки туда не смотрят! Ровный, в извитых венах могучий ствол с розовой головкой приветливо мне кивнул и отдал честь, впечатавшись в живот. Влажная клякса смутила меня окончательно.

Нырнула, стараясь задержать дыхание. А вынырнув, поняла, что в бассейне уже не одна. Даэнир пригладил мокрые волосы и улыбнулся, сокращая дистанцию. Невозможно устоять, когда он так нежно целует глаза и щеки. И я первая потянулась к его губам.

Как можно опьянеть от поцелуя? Никогда такого не могла себе представить. Считала глупостью описанных в романах «бабочек в животе» и зло шутила, что надо руки тщательней мыть, вот и не заведется внутри разная чешуекрылая гадость.

Однако, оторвавшись от Даэнира, несколько минут не могла в себя придти, хватая воздух. Губы кололо от прилившей крови.

А муж… губами, языком и пальцами исследовал свою собственность с азартом первооткрывателя.

Мои маленькие грудки никогда раньше такого себе не позволяли! Они набухли, соски вызывающе торчали, требуя ласки. Даэнир никак не мог их обойти после обглаживания шеи и ключиц. Запредельно-острое удовольствие захватило меня, когда муж втянул губами сосок правой, прижав между пальцев сосок левой. Я ухватилась за него, чтоб не упасть, только для этого! Но муж выгнулся под рукой, как большой кот, и хрипло застонал.

Так ведь… не только я его, но и он – мой! Имею полное право его трогать, гладить, целовать, прикусывать и даже запускать когти!

Я будто сошла с ума от этой мысли. Оказывается, я совсем себя не знала. Это не я, это кто-то другой оставлял вспухающие розовые следы на гладкой спине. Кто-то другой просовывал язык, сплетаясь с другим языком во влажной глубине чужого рта. И вскрикивала от наслаждения тоже не я, когда Даэнир усадил меня на бортик своего бассейна и склонился головой к моему сокровенному местечку. Нет, не я вылетела из тела с ликующим криком, кружа под сводами купальни. Шум моря и крики чаек над ним стояли в ушах.

Два сталкивающихся тела с шумом выплескивали воду на пол. Две тонкие белые ножки трогательно скрестились на пояснице мужчины. Две пары рук сплелись лианами объятий. Ничего, кроме огненно-нежного желания доставить удовольствие друг другу.

– Ты… мой! – прорычала, стремясь сжать и задержать внутри раскаленнный поршень. Он все же ускользнул, но тут же вернулся, заставляя меня выгнуться.

– И навсегда, – Даэнир оттянул мою голову за волосы и терзал поцелуями шею.

Я моргнула, приходя в себя. Мокрая была с головы до ног, волосы повисли сосулькками. Даэнир заглянул в мои глаза. Они у него стали нормальные, зеленого цвета.

– У тебя тушь потекла, – сказал он с усмешкой победителя.

– Ах, ты! – волна воды не достигла подло сбегающего мужа.

Даэнир накинул на себя красный махровый халат до пят и вышел из купальни, а я, выбравшись из круглой ванны, кинулась к зеркалу.

– О, нет! – пятна и разводы, черные круги вокруг глаз, росчерки помады возле ушей… да как такое можно возжелать? Тут не уестествлять, тут против змеехырл выпускать, и они точно сбегут от страху.

Мастер утверждал, что краска стойкая, могу подтвердить. Стойкая! Пока не вспомнила, что смывать раскраску надо оливковым маслом, только размазывала ее по лицу еще больше.

Но я ее победила! Правда, завтра вся шея и грудь будет в красноречивых отметинах... ну и пусть, я тоже их немало оставила!

Отмывшись от модных ухищрений, прокралась в спальню. У меня было несколько вариантов. Юркнуть под одеяло к мирно сопящему мужу и уснуть. Убраться в свою собственную спальню и уснуть там. Разбудить мужа и предаться всему тому, что мы делали в купальне, на кровати. На ней, вообще-то, все это и положено проделывать добропорядочным супругам! А не на коврике ванной, не у стены, не на пуфе, не на консоли с раковиной.

Все мои варианты не сработали. Потому что муж не спал. Более того, при виде меня на его лице появилась такая предвкушающая ухмылка, что я попятилась.

– Нет-нет-нет, я и так ждал чересчур долго! – одним гибким движением муж оказался рядом. Он положил руки на полотенце, которым я обмоталась. – За вами, дорогая супруга, кое-какие долги накопились.

Я вытаращила глаза в изумлении. Сейчас о финансах?

– А супружеские долги надо отдавать вовремя! – промурлыкал Даэнир.

С плеч свалилась гора. Эти долги я согласна отдавать.

– Там и процентики набежали, – продолжил Даэнир, вытряхивая меня из полотенца. – Много, много сложных процентов…

– А на выгоду и риск посчитали? Еще неизвестно, кто кому должен!

– Моя маленькая практичная женушка! – восхищенно прицокнул языком Даэнир подхватывая меня на руки. – Вот мы сейчас все и обсудим.

– Тщательно и подробно, – добавила я.

Когда рассвет заглянул в окно, мы покончили с долгами, Даэнир это признал. Но остались еще пошлины и налоги!

55

До сих пор вспоминать было неловко.

Но если я буду на каждом шагу застревать, я до Горчичной не доберусь, и донна Ливия не испечет лимонный пирог. А это, я вам скажу, королевское лакомство[1]! Пласт тонкого теста в середине пропитывается начинкой из натертого лимона с цедрой и становится прозрачным и тающим на языке. Будто вовсе и нет там никакого теста. Хотя внешне пирог выглядит так себе, тонкий, бледненький. Но стоит его разрезать и откусить, как рот наполняется ароматом и деликатной, не приторной сладостью. Улыбнувшись своим мыслям, пошла дальше.

Дверь знакомого почтового отделения приветливо скрипнула. Дон Кулас воздел неизенную кружку в знак приветствия. Донна Роза подмигнула мне и выдала пачку писем для магистра Ямбира. Часть корреспонденции шла уже на адрес новой лаборатории, но много приходило и в десятое отделение. Быстро перебрала конверты. Два письма были для меня лично, и я поморщилась.

Всю зиму шли, по письму в неделю. Некий барон Иш Гебель, представляющийся моим соседом, желал увеличить свои владения за счет моего участка. Зачем девушке земля? Общеизвестно, что у девушек другие интересы, нежели ковыряние в грязи, он не хочет видеть, как поля зарастают сорняками, а яблони гибнут от отсутствия должного ухода. Со своей стороны, барон обязуется быть рачительным хозяином и дружелюбным соседом.

Я ему отказала уже трижды, коротко сообщив, что не собираюсь продавать ни пяди из земли моего родового поместья. С тех пор он планомерно повышал цену. Меня это огорчало безмерно: с какого перепуга ему предлагать мне полторы тысячи далеров? Значит, он знает о выходе магического источника и жаждет его прибрать себе.

Недавно барон предложил мне стать его супругой. Он холост, недурен собой, еще не стар, земли соседствуют, так что нет ничего правильней, чем их объединить в одно целое. Баронессой стану, не просто беститульной дворянкой. А если мне так нравится фамилия Нейл, так он не возражает. Первый наследник будет Иш Гебель, второй Нейл. И я, как единственная представительница рода, могу оставаться при своей фамилии с добавкой, Эухения Нейл Иш Гебель.

На это предложение я даже отвечать не стала. В родных местах действительно не знали, что я замужем, кроме матушки в монастыре я никому не сказала, а она не болтлива. И на памятный аукцион я приезжала сама, а не муж, жених или поверенный. Значит, одинокая и не богатая, раз не наняла никого разобраться в сложной ситуации. В глазах земляков любая одинокая девушка непременно желает стать замужней.

Предложение-то было действительно очень хорошее!

И содержание мне определялось, и приличная сумма «на булавки», и даже выплаты на рождение детей. Не будь я уже замужем, за такое предложение следовало ухватиться обеими руками и даже зубами. Но в том-то и дело, что я замужем! И мне нравится мой муж. И землевладелицей быть нравится.

Я все равно не стала бы продавать свои владения, не могла же я совсем ничего не принести в приданое? Невеста голодранка отличается от невесты с фамильным имением. Раньше я его не хотела продавать, потому что память о родителях, да и стоило оно сущие гроши. Даже баронесса Сандлер не позарилась. Теперь же за него давали столько, что страшно становилось. Ни одно поместье в округе столько не стоило.

В последних письмах барон Гебель становился все настойчивее, зазывал в гости познакомиться и прийти к решению, которое устроило бы нас обоих. Если же мне по каким-то причинам неудобно навестить его в поместье Гебель-Аус, то он готов встретиться со мной в столице. Зимний сезон в разгаре, и мы непременно встретимся на одном из балов и прочих увеселительных мероприятиях.

Не встретились, потому что я ни одного мероприятия не посетила, кроме столь памятного представления новых чиновников.

Слухи склонялись к тому, что королева опасно ранена, и находится в одном из королевских замков на излечении. Небольшая часть считала, что королева умерла, но раз похорон не было, что виноват черномагический ритуал. И король Даэнир поддерживает силы не мертвой и не живой королевы жертвоприношениями и человеческой кровью. В общем, не стоило становиться во главе королевства черному магу, и надо бы его серьезно ограничить в правах. А лучше всего – запереть опасную магию. Оппозиция понемногу поднимала голову. Откровенных призывов к свержению не звучало, но шептались много. О полноценном заговоре речи не шло, Даэнир слишком мало правил. Дон Меер не успевал закрывать всякие кружки освобождения от черной магии. Вот и заботься о стране. Снижай налоги и открывай бесплатные школы и лечебницы!

Ламберт крутился возле беременной Ульрики и становиться королем решительно отказывался. Бывший король, ныне герцог Нир Бриа, занимался исключительно торговлей продовольствием, сельским хозяйством и сопутствующими проблемами. О возвращении на трон он и слышать не хотел.

Ирис говорила, что некая группа придворных очень хотела встретиться с супругой Даэнира. Прощупать ее настроение и отношение к браку. Кое кто чсчитал что король и вовсе не женат. История с затребованным мной разводом ударила не только по королю, но и по моей репутации.

Кое-кто считал, что я всего лишь любовница, приведенная во дворец и самовольно провозглашенная корлем супругой. Кардинал Валерио дже подкатывал к королю для уточнения этого вопроса. Негоже жить во грехе! Какой пример мы подаем простолюдинам! С кардиналом Даэнир кое-как объяснился. Но не кричать же на каждом углу, что мы женаты? Бывшие члены Совета магов тоже вносили сумятицу в умы придворных. Совет был распущен, но аристократами и магами они от этого быть не перестали

Меня ждало повторное бракосочетание и коронация. Умиротворенный кардинал сказал, что два ритуала лучше, чем ни одного. Боги не обидятся. Хотелось ему остаться в памяти народа кардиналом, скрепившим брак короля.

Платье уже шилось. По традициям Кэллавейна белый считался траурным, а замуж следовало идти в ярких и жизнерадостных тонах. Зная мою нелюбовь к голубому, мне предложили нежно-розовый, пыльно-розовый, цвет бутонов вишни и лососевый. Остановилась на последнем. Для нежно розового у меня характер не тот, я не мечтательная романтично настроенная девушка. Я директор центра артефакторики! Так что никаких розовых воздушных облаков из кисеи и газа.

Квадратный вырез, узкие прозрачные рукава, лаконичный крой с небольим шлейфом. Портной стонал и заламывал руки, но я была непреклонна. Мне плевать, что принцессе положено не менее одного локтя и не более восьми, королеве одиннадцать локтей, а другим членам царствующего дома: тетушкам, кузинам и племянницам – семь[2]. Если бегать с линейкой и дорцовым регламентом, то мне и одного локтя не положено ввиду отсутствия титула.

Грядущая свадьба с любимым человеком лишила меня бдительности. Я витала в мечтах, да и дорога была мне отлично знакома, много раз исхожена.

На углу Почтовой я нахмурилась. Не припомню, что на этом углу сидели когда-либо нищие. Почтовая – чистая улица, тут никогда не было бродяг, попрошаек, уличных мальчишек или прочей шушеры, наличие полицейского участка надежно защищало обывателей от неприятного соседства или риска лишиться в толчее кошелька. Сейчас на углу желтого дома сидела молоденькая нищенка, почти девочка, в невообразимых отрепьях. Многослойные полинявшие лохмотья скрывали ее фигуру, а лицо показалось мне знакомым. Я поравнялась с ней и уже достала монетку в двадцать крейцеров, как нищенка подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Кристина?! – я ахнула и схватилась за сердце.

– Добрая богатенькая кузина! – протянула сестрица Кристи, дочь тетки Дорины. – Подай на пропитание! Третий день ничего не ела!

– Какого краба ты тут делаешь?!

Кристина шмыгнула носом.

– С рынка погнали, от храма тоже, там у них все поделено давно…

– А тетка что? Дядя? Миранда? Вставай!

– Я так есть хочу! – Кристина неловко встала, держась за стену. Я с ужасом обнаружила большой беременный живот под лохмотьями.

– Тут совсем рядом неплохая таверна, пойдем, накормлю тебя.

– Что, стыдно привести домой такую оборванку, как я? – сверкнула глазами Кристи совершенно по-прежнему.

– У меня нет своего дома. Не говори глупостей. Сначала тебя надо накормить и привести в порядок, потом решим, куда тебя пристроить.

Мы вошли в таверну «Веселый гусь», и я сразу отправила Кристину умываться. Служанка отнесла ей кувшин теплой воды, мыло и полотенце. За стол кузина вернулась с розовым лицом и чистыми руками.

– Для голодающей ты слишком переборчива в еде, – заметила я, глядя как она возит ложкой в миске перловой похлебки с рыбой.

– Боюсь, разомлею от еды и потеряю сознание, – буркнула она.

– Рассказывай, что случилось, – вздохнула я.

– Ты всему виной! – Кристина обожгла меня ненавидящим взглядом. – Дядю забрали в долговую тюрьму. Из крепости пришло письмо, что брата казнили за измену. Мать слегла, а денег у нас не было, ее увезли в больницу для бедных, не знаю, что с ней. Мири все ныла, мы съели все, что было в доме съедобного, а потом пришли чиновники из Опекунского совета и забрали ее в пансион, она несовершеннолетняя. А меня не взяли, сказали, что я слишком взрослая, велели идти работать. Даже предложили несколько мест. Мне! Дочери барона! Работать!

– В работе нет ничего постыдного. Я работаю до сих пор, – осадила я ее. – А осенью служила на почте за пять далеров в неделю.

Кристина открыла рот и недоверчиво уставилась на меня.

– Ты же вышла замуж! За мага! Он что, бедный?! – в ее возгласе было столько осуждения и праведного негодования!

Я поджала губы.

– Не все маги богачи, это я уже объясняла твоей матери. Она с дядей решили, что я прислуга и сочли позором для семьи.

– Действительно позор, благородная девушка и вдруг служанка! – скривилась Кристина. Она так и не прикоснулась к похлебке.

– Дай руку, – попросила я. Кристина удивилась, но руку подала. – Мозолей нет, ручки нежные, ладошки мягкие, ноготки аккуратно опилены. Ты точно нигде не работала. Или работала не руками. Откуда живот?

– Ветром надуло! – огрызнулась Кристина, выдергивая руку.

Я грустно посмотрела на нее. Мысли у нее были, как прелое сено, кислые, вонючие и осклизлые.

– Осуждаешь, да? Ты всегда была такой…

– Какой?

– Дурой принципиальной! А у меня были бриллианты! Поклонники! Платья! У меня такая комната была роскошная! Мадам меня берегла, относилась хорошо.

– За один бриллиант можно домик купить и год жить припеваючи! – возразила я.

– Девки меня обокрали, а мадам выставила, как заметила живот… – Кристина плаксиво скривила лицо.

– То есть, кто отец, ты не знаешь? Маги обычно накладывают заклинание чтоб не плодить бастардов. А аристократы пользуются специальными амулетами.

– Да зачем мне это знать? – удивилась Кристина. – Денег за него все равно не дадут. Скорей бы избавиться от этой тяжести и снова стать свободной!

Я промолчала.

– Что, даже не будешь отговаривать? Я ведь оставлю это отродье в приюте. А ты даже не будешь знать, в каком! – хрипло засмеялась Кристина. – А я получу много денег и уеду отсюда в Лундази. Всегда хотела увидеть море.

– Счастливого пути, Кристина, – ровно сказала я. – Только вот за что ты получишь много денег?

Кристина ощерилась совершенно по-волчьи, это была такая дикая гримаса на нежном девичьем личике, что я не знала, что сказать и как реагировать.

– Как же я рада, что могу отомстить! – с безумной улыбкой она встряхнула платком, добытым из грубины лохмотьев. От него разлетелась мелкая тонкая пыль, похожая на табак. – Мы так хорошо жили, пока нам не навязали тебя! И все, все пошло прахом! Будь ты проклята, тварь!

Я открыла рот и почувствовала, что не могу пошевелиться. Перед глазами стало темно, и я упала головой на стол, на свои скрещенные руки.

[1] Кому интересно, подробный рецепт в книге «Лимонный пирог неудачницы».

[2] Локоть составлял примерно 45 см, таим образом, королева носит шлейф почти 5 м, принцесса чуть менее 4 м.

56

Навязчивая песенка про пастушка, коварно променявшего возлюбленную на другую, раздражала. Да и пела ее явно не певица, а какая-то девчонка без слуха и голоса. Какая-то? Кристина!

Я распахнула глаза. Лежала я на узкой кровати. Полузадернутый голубой сатиновый балдахин с веселенькими ромашками давал рассмотреть лишь часть комнаты. Простая мебель, трехногие табуреты, у стены поставец с расписными терелками. Между окон высились напольные часы с маятником. Такая обстановка могла быть даже у зажиточного крестьянина или обедневшего дворянина. Чистенько, но очень просто, ничего лишнего, ничего красивого, голая функциональность.

Кристина сидела у окна и напевала, перебирая пальцами деревянные четки, и слегка постукивая по полу в такт ногой. Выглядела она теперь чистенькой и ухоженной. Аккуратные косы, уложенные короной вокруг головы, вишневое платье, отделанное бархатными лентами. И никакого огромного живота, вот чудеса!

Впрочем, нет никаких чудес, а есть только моя непроходимая глупость и доверчивость. Я ведь знаю, отлично знаю, что предают только свои! У чужих нет возможности подойти близко. Предают те, от кого не ждешь удара в спину. Кузинку мне было искренне жаль, вот я и получила неприятности на свою голову.

Но кто бы ожидал от юной девушки такого лицедейства и изощренного коварства? Кристина всегда была откровенно глуповатой, завистливой и жадной. А найти моих родных не составляет никакого труда, половина рынка знает, в чьем доме я жила и кому родней прихожусь. Думаю, ее даже уговаривать долго не пришлось. Вот и приспособили Кристину для отвлечения внимания.

Жаль, что я тогда осенью не дошла до поверенного дона Чама. Интересно, а то, что она рассказала про тетку, дядю и Мири – правда? Или тоже вранье, как ее накладной живот? Хитро придумано. И ведь какой артистизм! Какое вживание в образ! Я ей поверила. Никогда бы не подумала, что Кристи так может. Она всю себя вложила в эту сцену.

– Кристи, – сказала я.

Кристи соскочила с табурета и отвела занавеску балдахина.

– Зачем ты притворялась?

– Не твое дело! – ответила кузина, холодно глядя на меня.

– Мы ведь жили в одном доме, дружили и помогали друг другу! – попыталась я воззвать к ее совести.

– Да никогда мы не дружили! – возмутилась она. – Ты просто втерлась в нашу семью и принесла одни несчастья! Зато теперь я выйду замуж за мага и буду купаться в золоте!

– Какой-то маг обещал на тебе жениться? – Рассмеялась я. – И ты ему меня преподнесла на блюдечке? Так значит, ему нужна я, а вовсе не ты. Обещать – не значит жениться. Тебя обманут и выкинут.

– Замолчи! – Кристина топнула ногой. – Не смей так говорить! Ты никакого права не имеешь на жизнь!

Даже так? Да-а, кузине качественно промыли голову, доведя зависть до ненависти. Хм. Менталист? Интересное предположение. Впрочем, для глупого человека менталист не нужен, хватит умного собеседника, обладающего даром слова и умением находить нужные точки.

Я подергала связанными руками.

– Ужасно пить хочется. Ты не могла бы дать мне напиться? Руки, видишь, связаны.

– Не могла бы! Потерпишь. Уже недолго, – Кристина повернулась к окну.

Судя по свету, до вечера еще оствалось несколько часов.

– А чем ты меня усыпила? И главное, зачем?

– Все узнаешь скоро! – кузина нервничала.

– Предать родную кровь, наверное, трудно, – с сочувствем сказала я.

– Да какая ты мне родная? – взвилась кузина. – Мы Сандлеры, мы бароны, а ты провинциальная проныра Нейл! Твой отец неудачник! Нищая, глупая, старая и страшная! И что в тебе твой муж нашел? Но и он от тебя сбежал, раз не живет с тобой!

– И кому-то я так понадобилась, что даже пошли на похищение человека средь бела дня! – я самодовольно покивала. – И тебя науськали. Подушку поправь, сестричка!

– Никакая я тебе не сестричка!

– Ладно, чужая злая девочка, поправь подушку!

Едва Кристина наклонилась надо мной, я захлестнула руки у нее на шее, притянула ее к себе и сильно стукнула лбом в переносицу. Пришлось падать вмете с ней на пол. Зато я оказалась сверху и еще ей добавила. Пусть полежит.

Веревка была толстая, завязана довольно небрежно, узлы удалось ослабить зубами и вытащить запястье. Я перевернула кузину лицом вниз и связала руки ей за спиной той же веревкой. И не так топорно, как связали меня, а восьмеркой, обвязав каждое запястье по отдельности.

В окно видны были острые крыши, крытые черепицей.

Я прищурилась, ища знакомые башни или купола. Как назло, ничего знакомого в поле зрения не попалось. Ладно, я в столице ориентируюсь отлично, разберусь, достаточно выйти к реке или найти любую из площадей или крупных улиц. Плохо, что верхней одежды нет. Лежала я в платье, а мое пальто куда-то подевалось. И теплые сапоги. Туфли я, не сомневаясь, сняла с Кристины. Не в чулках же бегать!

Домишко оказался крохотный. Две спальни на втором этаже, кухня и гостиная на первом. Зато в прихожей нашлись плащи и сапоги. Огромные, на мужскую ногу. Ничего, надену прямо на туфли – не вывалюсь! Мне до первого полицейского дойти или агента тайной стражи. Прямо стыдно стало что я от них бегала. На работе ведь люди, им за мое самоуправство нагорит. Не говоря уже обо мне. Из-за глупого детского упрямства попала в переделку. Бе-бе-бе, не хочу быть королевой, хочу жить, как привыкла!

К сожалению, на этом везение кончилось. Выходная дверь была заперта на замок, а окна первого этажа плотно закрыты ставнями. Черного хода из кухни не оказалось в наличии.

Нет, ну почему они не могли закрыться на обычный засов! Это просто безобразие, закрываться на врезной замок! Я же их открывать не умею.

Я обыскала ящики и полки кухонного стола, все шкафчики, залезая пальцами даже в муку и крупу. Нашла пару мелких вещичек, кулон на цепочке и кольцо. Хозяйственно прибрала в карман. Потом подумала, что ключ может найтись у Кристины, пришлось подниматься и обшарить ее карманы. Ключа нет. Зато мой собственный кошелек вернулся к хозяйке. Методичный обыск обоих спален ничего интересного не дал. Явно тут никто не жил, личных вещей нет. Перевалочная база и тайное место для встреч. Это плохо, раз озаботились таким местом.

Кристина начала ворочаться и сердито мычать сквозь кляп.

Я смотрела на дверь, размышляя, не поддеть ли ее кочергой? Может, удастся снять с петель? Краем глаза уловила какое-то мерцание, и расстроилась еще больше. Потоки я видела плохо, но не исключено, что здесь стоит еще и магическая защита. Или защитный артефакт. При попытке взлома двери весь дом может пыхнуть факелом, я про такие охранки читала.

Разумеется, в самый неподходящий момент в замке послышался скрежет, щелчок и дверь распахнулась, впуская в дом солнечный свет. Был бы там один челвек, можно было бы прыгнуть на него и попытаться удрать. Или пропустить внутрь, и оглушить той же кочергой. Но там толпилось человек шесть.

Бесславный неудачный побег кончился, не начавшись. Кочергу пришлось скромно поставить в уголок.

– Миледи! – расплылся в улыбке русоволосый и сероглазый наемник. – Давно не виделись! Рад новой встрече. Рад и бесконечно счастлив!

– Вас уже выпустили? Мне сказали, что вас поймали! – я сразу узнала навязчивого кавалера с Тюльпанной площади. Он по-прежнему пользовался амулетом, скрываюшим ментальный запах. Но при его профессии это естественно. Раз уж его дон Меер узнал по моему воспоминанию, личность известная.

Наемники радостно заржали.

– А я говорил, что не надо девчонку одну с ней оставлять! Дичь кусачая! – поднял один бандит заскорузлый палец вверх. – Живо гоните мне мой выигрыш!

Наемники, ворча, начали доставать золотые монеты и передавать выигравшему пари.

– Донна, вы не справитесь с нами, не стоит так сверкать глазами. Позвольте помочь вам снять плащ, – галантно предложил сероглазый.

Я умею ценить миролюбие и хорошее отношение.

– А вы, как я понимаю, специализируетесь на похищениях людей? И кто на сей раз желает моей крови? – я сняла плащ и прошла в гостиную. Как королева. Раньше у меня не было времени и желания демонстрировать манеры и осанку.

– Что вы, донна, никакой крови! Исключительно деловой разговор! – обидчиво воскликнул бандит. Но я нисколько в его обиду не поверила. Его просто забавляла ситуация.

– Слушаю вас, – я подняла бровь.

– О, нет, не со мной. Я лишь посредник и устраиваю встречи. Подождем немного. Чай, кофе, пунш, может быть, вина?

– Нет у вас в запасах вина, я все обшарила, – хмуро отозвалась я.

– Партию в кости, карты? Шашки? Трик-трак? Крестики-нолики?

– Я умею играть только в пикет и ломбер. Это дозволенные игры, а не азартные.

В карты играли абсолютно все при дворе, светское времяпровождение, нас даже в пансионе научили играть в самые популярные. Дозволенные те, где надо соображать и рассчитывать, а не полагаться на слепую удачу.

Полтора часа мы провели вполне приятно, за игрой в карты. Кристину освободили, она спустилась и сидела в углу, злобно зыркая на нас. Двое бандитов торчали в кухне, остальные бродили по дому.

– Правду говорят, за час игры можно узнать человека лучше, чем за год знакомства, – сероглазый посмотрел на меня с уважением. – Вы отличный партнер.

– Я плохо играю, у меня слишком мало досуга для этого, – даже смутилась от лестного отзыва. – И что же вы поняли?

– Что вы осторожны, не склонны к риску, но безжалостны к промахам.

– Так можно сказать про любого игрока.

– Знаете, у меня есть правило. Я никогда не беру заказ повторно на того же человека, – задумчиво сказал бандит, смешивая карты.

– Потому что их убивают? Черви козыри, дон.

– Далеко не всегда, вы преувеличиваете! Чаще крадут людей ради выкупа. Серьезной услуги или уступки прав. И все похищенные возвращаются к любящим родным. Но я опасаюсь немилости фортуны, уже давшей человеку спасение.

– Мне говорили, что наемники и моряки – самые суеверные люди на свете. Что же побудило вас нарушить собственное правило?

– Любопытство. Я захотел понять, что же в вас такого, что вы мешаете сильным мира сего. Мелкая служащая почты, на самой жалкой должности, а заказ на вас шел с такой вершины! Похищения не случилось, но я знаю, что за вами плотно следили. И вот снова вы! Не прошло и полгода!

– Поверьте, меня это вовсе не радует, – вздохнула я. – Обошлась бы без пристального внимания. А кто сейчас мной интересуется?

– Такие тайны мы не раскрываем, – улыбнулся бандит. – Найдите среди ваших поклоников самого незадачливого и сразу поймете, кто так настойчиво ищет с девушкой встречи, что попросил нас поспособствовать ей.

Да он издевается? У меня нет никаких поклонников! На амурные делишки нет ни времени, ни желания.

– Иш Гебель! – уверенно сказала я. – Только он вовсе не поклонник. Он хочет завладеть моим имуществом. На которое никаких прав не имеет.

– Я вам ничего не говорил. – Светски улыбнулся головорез.

– Позвольте вопрос: кто тренировал Кристину? Она глупая и бесталанная девчонка, но кто-то с ней тщательно работал, обучая актерскому мастерству. Это очень компетентный преподаватель. Ему найдется место получше, чем подвалы, чуланы и подворотни. Вы слышали, что открывается интернат для одаренных детей? Нам нужны педагоги и репетиторы.

– Весьма польщен такой высокой оценкой. Я передам… учителю ваши слова. Для того, чтоб выманивать деньги у сердобольных горожан, нужно настоящее перевоплощение и даже подлинное искусство.

– Я оценила. Трюк с животом великолепен!

Раздался уверенный стук в дверь. Кристина расцвела улыбкой и подлетела с дивана.

– Все в сборе? – в комнату зашел прекрасно знакомый мне человек.

57

Я даже поискала глазами привычный аксессуар, с которым он не расставался.

– Вы?

– Сюрприз!

Он галантно поцеловал мне кончики пальцев и выразительно посмотрел на бандитов. Мужчины вышли, закрыв дверь. Кристина со счастливой улыбкой сделала три шага к магу, но наткнулась на ледяной взгляд.

– За дверь, – скомандовал он.

– Нет! – Кристина топнула ногой. – Ты сказал, что мы будем очень богаты, если ты поговоришь с ней! Говори при мне! Я твоя невеста! Я моложе, красивее, и я подхожу по крови! Зачем она тебе?!

– Замолчи, идиотка! Вон! – воздушный кулак подтолкнул девушку к двери.

– Нет! – взвизгнула Кристина, упираясь.

Бах! Кристина вылетела из комнаты, врезалась в шкафчик на кухне. С дребезгом посыпались с крючков сковородки. Дверь с треском захлопнулась.

– Боги, как она мне надоела! – простонал маг и сделал характерный жест, ставя купол тишины.

– Двадцать пунктов дара занижены, как минимум, вдвое? Или втрое? А дон Ливано видит вас своим преемником, – покачала я головой. – Так что же, дон Кулас, или барон Иш Гебель, говорите.

– Не старайтся казаться глупее, чем ты есть, Дженни. Из криков этой дуры ты уже все прекрасно поняла, – холодно ответил бывший сослуживец. – Мне нужна сила и молодость, и они заключены в вашем ничтожном имении, в этой жалкой разоренной захолустной дыре! Подпишем сделку о купле-продаже и можешь купить себе три поместья ближе к столице. Все честно.

– Ну, понимаете, у меня самой большие планы на свое поместье. Теплицы, селекция, исследования. Как-то не принято разбрасываться родовым фамильным достоянием.

– Да, ты невероятно упряма, – согласился дон Кулас.

А до меня вдруг дошла внезапная мысль.

– Донну Марику вы завербовали? И передавали ей зараженные письма? Вы шпион? Фулирский шпион?

– А почему не катабский? – с любопытствм спросил дон Кулас.

– Там был расчет на красоту Эллибет. Да и казненные маги работали на фулирские деньги. Думаю, я не ошиблась.

– Донна Марика мечтала выйти замуж и зажить хозяйкой в своем доме, – ухмыльнулся маг. – Делала все, что я прикажу. На меня никто и подумать не мог, как же, тихий алкоголик, упаковывающий посылки!

Несмотря на возраст, выглядел дон Кулас весьма подтянутым и привлекательным зрелым мужчиной. Донну Марику я понять могла.

– Что-то я не припомню в округе никакого баронства Иш Гебель, – задумалась я. – Вранье?

– Чистая правда! – оскорбился дон Кулас. – Там земли две деревеньки и башня вместо замка, но это позволяет иметь титул и тихое место, чтоб пересидеть неприятности. Куплено на всякий случай, родные барона избавились от бросового имущества. Но оно действительно существует и на самом деле находится между Аноа-Коэс и Брамбурре. Ах, эта мирная деревенская жизнь!

– Но Кристина? – я всплеснула руками. Что ему нужно от пятнадцатилетней соплюшки?

– А, этой дуре лишь бы замуж, за кого угодно. Жаль, что она вам кузина, было бы лучше, будь она вашей сестрой. На вашу сговорчивость у меня мало надежды, поэтому держу ее рядом. Вдруг она сможет подчинить источник? Да и действуют юные девы на престарелых магов весьма положительно, как в плане заема жизненных сил, так и в плане магии, – дон Кулас снова усмехнулся. – Ну, и как аргумент, я перережу ей горло прямо при тебе, если ты не подпишешь документы. Либо перережу горло тебе, и она получит поместье, но уже в наследство от тебя. Выбирай сама, какой вариант больше по душе. Я же предлагаю честный брак, а на ком жениться, мне без разницы. Педпочел бы тебя, Дженни. Ты поумнее кузины, работящая, хваткая, шустрая. Отличная жена выйдет.

– А что там с теткой и второй кузиной?

– В вас так сильны родственные связи? – поднял брови маг. – Не ожидал. Я видел, вы не очень-то обрадовались родне, когда они пришли вымогать у вас денег. Потеха! У сортировщицы почты с мизерным жалованьем! Я никогда так не хохотал! – дон Кулас хлопнул себя по ляжке.

– Хотелось бы получить ответ на мой вопрос.

– Да что им сделается, – махнул рукой дон Кулас. – Как загремел барон в долговую тюрьму, так баронесса собрала вещички и убралась с дочерью в провинцию. Там жизнь намного дешевле. А эта девица сбежала, как только я ее поманил.

– Есть одно небольшое препятствие, – я побарабанила пальцами по столу в задумчивости.

– Парнишки твои? Ерунда. Я видел кучерявого военного, и второго, длинного и черного. Дело молодое, я все понимаю, когда и крутить любовь, как не в молодости. Все, что было до свадьбы, я тебе прощаю. Но после уж будь верна и наследника роди от меня.

Я совсем не это хотела сказать и с удивлением посмотрела на довольного мага.

– А как вы собираетесь осуществлять наш брак? Планируете держать меня в поместье? И наезжать для ритуалов и делать наследников?

– Ну, это же естественно! Мы скрепим брак, уверяю, я тебя не разочарую. В столице у меня много дел, кто-то же должен охранять и беречь источник? Лучшей кандидатурой будет жена.

– А если я кинусь жаловаться королю на принуждение к браку и шантаж?

– Королю? Черному магу? – дон Кулас весело зафыркал. – Что за дело ему до провинциальной дворяночки! Считай, ты тогда подаришь источник ему! Ты на это не пойдешь, не дура. Да и после одной микстурки, которую ты выпьешь у алтаря, у тебя не будет другой цели в жизни, как только угождать мне. В Фулирии жены не сбегают от мужей, не изменяют и не разводятся. Они преданно служат своей семье!

– Зелье-то, поди, запрещенное?

– Конечно! – хмыкнул маг. – У вас за него казнят. Очень занимательное зельице «Вольному воля».

– Туда входит яд восьмилапов и красный мшаник из Чародейного леса? – нахмурившись, припомнила я.

– Браво! – дон Кулас похлопал в ладоши. – Какая поразительная осведомленность! Вижу, что зельеварение вам не чуждо!

– Оно не чуждо моему хозяину, магистру Ямбиру, вот и нахваталась, – возразила я.

– Верно, верно, я и забыл. Но придется вам уволиться. Моя жена не будет работать в доме постороннего мужчины.

– Простите, дон Кулас, но вы мне совсем не нравитесь, как муж. Вы староваты для меня.

– Глупости, маги живут долго, я еще тебя переживу, – отмахнулся шпион. – А «Вольному воля» снижает критическое восприятие, я покажусь тебе самым желаннным женихом. Самым красивым и притягательным. Мы будем жить душа в душу! Кстати, меня зовут Фердинанд. Называй меня по имени.

– Мне надо подумать!

– Думай, но недолго. Четверть часика тебя устроят? – дон Кулас достал золотой хронометр и щелкнул крышкой.

Я откинулась на спинку стула, опустила голову и скрестила руки на груди. Ситуация складывалась неприятная. Как ни крути, выхода я не видела. Против сильного мага у меня никаких шансов. К алтарю доставят пинками, тут я не сомневалась, не с моими жалкими силами что-то пытаться сделать. У наемников амулеты, а сильный маг умеет ставить защиту от ментальной магии. Брачные обеты не лягут, но это еще больше разозлит моего врага. А после зелья подчинения со мной можно будет делать все, что угодно.

Магистр Ямбир проводил экспертизу по одному грязному делу, там это зелье фигурировало. Из-за наследства дочь напоила им отца, чтоб он оставил ей огромное состояние, обойдя двух братьев и двух сестер. Поделенное на пятерых детей наследство не представлялось ей таким уж огромным. Поверенный семьи заподозрил неладное при оформлении завещания и тоже получил порцию. Завещание другие дети оспорили в суде, н никто бы ничего не заподозрил, если бы не служанка, выдавшая свою госпожу.

Я писала под диктовку магистра экспертное заключение, ведь почерк профессора был абсолютно нечитаемым. Поэтому и знала материалы дела. Предприимчивую девушку казнили. Какой я сделала вывод? Если хочешь кого-то опаивать или травить, ни одна душа больше не должна об этом знать: ни мать, ни сестра, ни задушевная подруга, ни служанка, ни духовник, ни возлюбленный, никто! Тогда никто тебя не выдаст, а они сдлают это с удовольствием.

В дверь внезапно ударили чем-то тяжелым. Я вздрогнула. Грубые голоса затеяли перебранку. Кто-то пыхтел, сопел и толкался в дверь.

Дон Кулас нахмурился, снял купол тишины и распахнул створки.

– Прстите, дон, – двое наемников еле удерживали брыкающуюся Кристину.

– Что ты с ней делаешь так долго?! – завизжала она. – Наедине?! Как ты можешь? Ты же мне клялся!

Болезненно охнул бандит, получивший каблуком по колену.

– Уймись, истеричка, – холодно сказал дон Кулас. – Твоя ревность неуместна. А вы все собирайтесь, отправляемся в Нейл-Касл. Обе девушки с нами.

– Зачем нам туда, любимый? – Взвыла Кристина. – Убей ее! Ты обещал ее убить!

– Достоинство работы на почте, что я могу настроить портальный камень в любое место, пользуясь служебным справочником координат. Очень удобно, – похвастался дон Кулас.

Осталось только потребовать обратно свое пальто и сапоги. Март в Нейл- Касле не самый приятный месяц.

Розовощекая служанка из таверны постучала дверным молотком в дом на Горчичной улице. Открыла дверь горничная, посмотрела вопросительно.

– Простите, ваша служанка забыла у нас в таверне пакет с письмами! Хозяин приказал отнести! – протараторила девушка.

– Что она делала в таверне? – Изумилась Лу.

– Кормила какую-то бродяжку. Потом они куда-то исчезли, а пакет остался лежать на лавке.

Девушка получила монетку, а Лу понесла добычу на кухню. Лимонам Ливия обрадовалась, как родным. Однако и встревожилась не на шутку.

– С чего бы она письма бросила? Никогда такого не бывало! Да еще и вместе с лимонами? Надо профессору сказать. С нашей девочкой что-то случилось.

– А может, переутомилась, да и забыла? Дел-то у нее нынче сколько!

– За ради моего пирога не могла она забыть! Дженни его обожает. Говорит, так и во дворце не готовят. – Ливия утерла слезинку и пошла прямиком к профессору в кабинет.

Профессор отнесся к опасениям поварихи очень серьезно, направил вестника в участок.

Дон Горо непристойно выругался и направил лучшего следователя. Он-то знал, чья жена Эухения Нейл. И очень не одобрял ее тайных вылазок. Не положено королевам бегать по улице!

Через полчаса примчался капитан тайной стражи дон Медани и учинил строжайший допрос. Женщины не знали, что за таверна это была, но выяснить этот вопрос удалось легко. Не так много в этом районе таверн. «Дубовый лист», «Веселый гусь», «Золотой дракон» и «Ведьмин котел».

Все полицейские района искали молодую беременную нищенку со светлыми волосами, но она как сквозь землю провалилась.

58

Даэнир о пропаже жены ничего не знал, он наводил порядок в крепости Луангва.

Сотне Шинъяра скучать не приходилось. В лес ломились жаждущие сказочных сокровищ со всех сторон Кэллавейна и Валечиа. Лезли и лезли, несмотря на предупреждения, кордоны и заслоны. Часть смельчаков бесславно сложила голову, но остальные считали себя намного хитрее, умнее, вооружались амулетами и боевыми артефактами. Под выбросы попадали как искатели сокровищ, так и всадники Шинъяра. Пришлось в спешном порядке снабжать каждого воина личным щитовым амулетом, доблесть и воинское искусство против магии не помогало.

Шинъяр рвал и метал, треть его людей уже получили ранения, он сам денно и нощно гонял нарушителей плетками. Стычки на границе леса стали постоянными. В результате огромная банда желающих обогатиться всерьез схлестнулась с катабцами, требуя, чтоб инородцы убирались с их территории и из их леса! Даэнир прибыл расхлебывать последствия.

– Значит, охрана тут не нужна? – Прищурился он, глядя на разгневанную толпу. Вооружены были рогатинами, топорами, цепами и косами, прочим сельским инструментом.

– Ваше великое темнейшество! Мы сами себя охраним, – староста ближайшей деревни погладил черную бороду, лежащую на объемистом животе. – Всю жизнь тут живем, лес знаем, живем с него, стало быть. А нас не пущают! Мальчишками туда бегали, ваше темнейшество! А теперь вдруг ироды нас гонят от исконного. У нас сборщики, охотники, добытчики ничем этим черномазым не уступят!

Шинъяр смотрел сквозь пространство, сидя на коне, как статуя, без движения. Только желваки катались по бесстрастному лицу.

– Значит, помощь вам не нужна. Будь по-вашему, селяне. К завтрашнему утру список тех, кто пойдет в лес, подайте коменданту Ярве. Вас пропустят по списку и точному счету.

– И выпустят? С добычей-то? – Крикнул молодой голос.

– И выпустят, – согласился Даэнир. – Не отнимут добычу. Если будет, кого выпускать. Напоминаю, что нечисти там осталось достаточное количество, хватит на всю округу. Я здесь пятнадцать лет отслужил, вы все это знаете. Вы должны быть благодарны сотне Шиньяра, что змеехырлы не стучатся в ваши двери, а стада не пожраны восьмилапами.

Кое-кто смущенно опустил голову, но большая часть селян и пришлых авантюристов смотрели с азартом, подсчитывая будущие барыши.

– Довольны? Завтра вас пропустят в лес, но на помощь не рассчитывайте.

– Сами справимся! А, мужики? – толпа радостно загомонила, потрясая инвентарем.

– Ваше темнейшество, – подошел Патрик Бум.

– Хоть ты не начинай, – закатил глаза Даэнир. – Что?

– Тут человечек из департамента имущества приехал. С каким-то проектом.

– Что за проект?

– Как я понял, раз все сюда лезут, они предлагают это дело организовать и получать за это деньги. Они короне не лишние. Да и крепости пригодятся.

– Отличная идея! – воодушевился Даэнир, направляя коня в ворота.

Проект Даэниру понравился, а вот чиновник не очень.

– Ну, вы же тут так красиво все расписали. А ожидаемый доход выглядит слишком скромным. Едва окупающим затраты.

– Так ведь мост! Стеклянный над болотом, – чиновник нервно облизнул губы. – Подземный ход, который бы не угрожал безопасности крепости, был чисто декоративным сооружением для публики, но в тоже время достаточно глубоким и извилистым. Одну из казарм переделать фактически под постоялый двор. Гостевые комнаты делать, купальню пристраивать. Расширять конюшню. Питание паломников… то есть, посетителей… Это расходы, ваше тем… величество. Большие расходы.

– Кто считал расходную часть?

– Один из казначеев финансового управления. Дон Баррет. Собственно, я и приехал оценить на месте рентабельность вложений.

– И как? Будем вкладываться?

– Ваше величество! – Вскинулся чиновник. – Мое личное мнение: оно того не стоит. Не поедет никто в такую даль. Провальная затея! Делать из пограничной крепости балаган недопустимо, позорно и гадко! Оскорбительно для памяти павших!

– Даже для памяти павших требуется ухоженное кладбище, чистенькие склепы и памятники над могилами, – задумчиво сказал Даэнир. Идея был дерзкой, но показалась ему безумно привлекательной. А желающие посетить лес стояли табором под стенами крепости. Десятки костров светились в сумерках.

Даэнир сгреб бумаги и пошел на кухню.

– Проголодался, труженик? – Донна Ярве привычно взлохматила ему волосы.

Как же хорошо здесь! Никто не заискивает, не выпрашивает чинов и званий, не вываливает декольте и не дарит долгих завлекающих взглядов. Даэнир, как никто, понимал Эухению, не желавшую жить во дворце. Он бы и сам там не жил. Ящер бы побрал эту корону!

На ужин подтягивались сослуживцы. К нему за стол никто не сел. Отдавали честь, и проходили дальше.

– Я не понял, – удивленно повернулся Даэнир. – Я что, изгой в родной крепости?

– Так ведь не положено, ваше величие, – смущенно кашлянул десятник. – Кто вы, и кто мы, за одним столом с королем рассиживать.

– Ага, тогда слушайте мой приказ! В стенах крепости запрещено произносить обращение «ваше величество» и прочее титулование. Ничем меня не выделять! Обращаться по званию или по имени. Я по-прежнему ваш товарищ и очень ценю вашу дружбу. Всем ясно?

– Ясно, – раздалось нестройным хором.

– Алессио, Камилло, Бум, дон Ярве, посоветоваться надо. – Даэнир разложил по выскобленной столешнице чертежи и описание. – Департамент имущества такую штуку предложил.

– Дельно! – прогудел Бум, вникнув в предложение.

– Ха! Вся эта толпа будет организованно ходить, куда мы им позволим и не соваться в реально опасные места? Да тому, кто это придумал, надо орден дать! – хлопнул по столу Камилло.

– А чиновник говорит, что никто не поедет сюда, – поддер Даэнир.

– А он вниз со стены смотрел? Там таких неприехавших чуть ли не сотня уже набралась, – заметил Камилло.

– Дорого мост строить стеклянный, – вздохнул Даэнир.

– Дай! Дай-ка сюда! – Донна Ярве протянула руку за чертежом. Покрутила его, прищурившись, и спросила с ехидцей: – Это кто же тут опоры делает из вензомского камня? Через всю страну его тащить прикажете? Хватит бамбуковых свай, пропитанных смолой. А стекло толщиной с ладонь куда? Оно ж тяжелое! Его надо ставить там, где в воде самое интересное, над заводью, где крабы гнездятся и иглохвосты. А над болотом лучше бы свайки и такие мостки на цепях, чтоб шатались, чтоб страшно было! Чтоб шли и молились!

– И пониже, чтоб какой ушлый спинобрюх успевал плавником задеть, ась?

Поднялся гомон, все предлагали идеи одна другой страшнее. Даэнир исчеркал три листа заметками. Но все дружно согласились, что дело стоящее! Так они напряженность возле леса снимут, и местные бунтовать не станут.

Хочешь сам в лес – никто твои косточки искать не будет. А хочешь со всем почтением за белы рученьки, так заплати! Проводят, доставят, покормят и спать уложат!

– Толковый человек это придумал, – Алессио покрутил чертеж. – Считай, из воздуха деньги!

– Не совсем из воздуха, но затраты минимальные, а выхлоп будет солидный, – кивнул Бум.

– И кто-то особо умный себе захотел построить домишко за счет короны, добавила донна Ярве. – Везде по два нолика приписал.

– Донна Ярве, – Камилло умильно улыбнулся. – Душенька! Выдай-ка ты мне пару кувшинов хандакского!

Дона Ярве тут же показала ему фигу. Все расхохотались.

– Я ж не для себя, для дела! К столичному хмырю с винцом подкачу, авось, что интересное сболтнет.

– А что ты не узнаешь, то Габи выведает, она возле него, как кошка вокруг сметаны, кругами с утра ходит, – подмигнул Алессио. – Чистенький да надушенный, чай, не солдатское мурло.

– Выдайте, донна, вина Камилло, – хмыкнул Даэнир. – Да хорошего, забористого! И закуски соберите.

– Как скажешь, Даэнир! На доброе дело не жалко!

Утром бледный и даже слегка зеленоватый Камилло поскребся в спальню Даэнира. Маг уже встал и успел умыться.

– Не дыши в мою сторону, фу-у! – махнул он ладонью.

– Сядь, Дэн, – потребовал Камилло. – Сел?

Даэнир не стал спросить, сел на табурет и выжидательно посмотрел на Камилло.

А Камилло хлопнул в ладоши, сделал танцевальное движение ногами и засмеялся.

– Если сказать нечего, иди проспись! – вздохнул Даэнир.

– Как нечего? Еще как есть чего! Даэнир, ты болван! И я болван! Мы оба болваны!

– Ближе к делу. – Потребовал Даэнир.

– Знаешь, кто подал докладную записку о создании маршрута для путешественников? Ты не зна-а-а-ешь! – Камилло покачал пальцем перед носом Даэнира и едва не упал, пошатнувшись.

– Кто? – скептически поднял бровь король.

– Твоя жена, твое величество. Эух… эху… хения Нейл. Вот такая девчонка! Я сразу понял! А ты болван. И они болваны, решили на чужой идее возвыситься. Решили, какой-то парнишка неизвестный, Эухенио Нейл составил проект. Ему шиш, а им награды. Вот кому надо возглавлять финансовую службу при казначействе!

– Ты пьян, – констатировал Даэнир.

– В стельку! – засмеялся Камилло. – А она звезда! Умница! Такой центр отгрохала своему магистру, что из Аминуэйса приезжали посмотреть и по… по… п-завидовать!

– Постой! По документам центр артефакторики строил дон Верано по проекту дона Борени! Я сам подписывал бумаги им на премию!

– То по документам, а то по пр… правде. Меера спроси. Дженни строила. И проект заказывала, и подрядчиков нанимала, и об… оборудование выбирала…

– Но этого просто не может быть! Она не маг! Она никогда не училась в академии! Она не могла!

– Не могла. Но сделала, – глупо захихикл Камилло. – А ты болван, потому что до сих пор не понял, на ком женат! А еще король!

Даэнир толкнул Камилло в сторону кровати и оруженосец упал на нее, тут же сладко засопев. Король застегнул колет, связал волосы в небрежный хвост и спустился во двор замка.

К нему поспешил комендант.

– Стало быть, на рассвете пропустили в лес сто тридцать два человека! Из них двадцать баб и два ребенка.

Ребенка? Даэнир повернулся, как ужаленный. Он терпеть не мог такие утра, когда неожиданные новости сыпались, как из рога изобилия.

– Кто посмел потащить в лес детей?

– Дак травницы с ученицами. – развел руками дон Ярве. – Обещались дальше опушки не ходить.

Даэнир с силой выдохнул и потер лицо. Ладно, он им не нянька.

– Мне нужен Патрик, мне срочно нужно в столицу! Немедленно!

– В конюшне Бум, там катабская кобылка ожеребилась, – заулыбался комендант.

Широкими шагами Даэнир направился к конюшне, сдерживаясь, чтоб не помчаться скачками. Вид бегущего короля вызовет панику.

Но он обязан увидеть Дженни и посмотреть ей в глаза. Сколько еще тайн и секретов у этой провинциальной простушки? Как же ошибаются придворные сплетники, называя ее так! Он и сам допустил промах, недооценил ее. Но он исправится.

– Я ожидал худшего, – дон Кулас с удовольствие обозревал Нейл-Касл.

Ни пятнышка плесени на стенах, добротные рамы и ставни, новая крыша, невысокое крылечко под навесом, заботливо почищенная дорожка и завивающийся белый дымок над трубой.

– Убожество, – процедила Кристина, отворачиваясь. Под глазами у нее сияли лиловые синяки, припудренные, но явные. Буду знать, что от удара в переносицу синяков будет два. Змея очковая.

Наемники переминались с ноги на ногу.

– Ну, чего ждем? – поторопил нас дон Кулас, по-хозяйски поднимаясь и толкая дверь.

Кристина морщила нос, оглядывая аккуратный холл. Наемники радовались теплу.

По лестнице из подвала поднялся дон Абеши и улыбнулся.

– С приездом, донна Эухения!

– Почему твой слуга не кланяется? Выпороть его! – топнула ножкой Кристина.

– Он вовсе не слуга! Это бродячий художник, я пустила его пожить зиму в доме.

– Бродяг привечать не самое продуманное решение, – нахмурился дон Кулас.

– Красть тут нечего, а печи надо топить, – легкомысленно ответила я. – Он не маг, сильно навредить не может.

Дон Абеши широко открыл глаза, услышав такую характеристику.

– Не маг, – повторила я.

Наемники ощутимо расслабились.

– Сейчас мы все устали и голодны, поэтому давайте поужинаем и разойдемся отдыхать, делами займемся завтра утром, – миролюбиво предложила я.

– Кухарка тут имеется? – спросил сероглазый бандит. – Припасы у нас кой- какие есть.

– О, Дженни сама отлично готовит, на кухарку у нее денег нет! – съязвила Кристина.

– Да, умею, а ты дальше чистки овощей и мытья посуды не продвинулась, парировала я.

– Зачит, бабы на кухню, а ты проследи, чтоб не подсыпали чего лишнего, – распорядился дон Кулас.

– У нас ядов не держат! – возмущенно сказала я.

– Промывательное или рвотное, знаешь ли, тоже не способствует боевому духу! – заржал сероглазый. – Смотреть буду в оба.

– Меня на кухню?! Твою невесту? Пусть этот бродяга помогает! – Кристина ткнула пальцем в молчаливого Абеши, замершего у лестницы.

– Ладно, – отмахнулся дон Кулас, он хотел быстрее осмотреть дом, который уже считал своим.

Кристина победно на меня взглянула, а я равнодушно пожала плечами. Дон Абеши послушно последовал за мной на кухню.

59

– Донна Эухения! – начал он.

Я тут же приложила палец к губам и глянула на дверь, куда двое бандитов занесли тяжеленькую котомку. Следом зашел сероглазый наемник.

– Дон, очень неудобно не знать вашего имени. Понятно, что вы его не скажете, но как к вам обращаться?

– Ну, раз уж мы так хорошо и давно знакомы, называйте меня Бриан, – усмехнувшись, разрешил наемник. – Тут у нас есть копченое мясо, сыр, галеты, крупа.

– Какая крупа? – я тут же начала потрошить котомку. – Перловая, изумительно!

Каша с мясом, что может быть лучше? Она очень полезная и вкусная, если знать, как приготовить.

– Эммет, у нас есть лук, морковь, соль, перец?

– Конечно, – черный маг, с любопытством разглядывающий наемника, потянулся к кухонным полкам.

– Минуту, – Бриан тут же сунул туда нос, тщательно осмотрел соль, приправы, залез во все банки с крупами и макаронами.

Нет, на захватчиков я не собираюсь тратить свои продукты. Что принесли, то и поедят. Не отравятся. Наемник рылся в шкафчике, я за его спиной провела ладонью по горлу, глядя в глаза Мар Абеши. Он удовлетворенно кивнул. Что в доме враги, он понял сразу, теперь знал, что гуманизм проявлять не следует.

– Крупу надо бы замочить, – нахмурил брови Бриан, кончив ревизию полок.

– Пфе, эдак мы только к утру поедим. Достаточно прокалить на сухой сковороде, постоянно помешивая.

Я быстро почистила и нарезала лук, черный маг натер морковь. Овощи зашипели в масле.

– Прошу, поточите ножи, Бриан, вы несомненно, отлично это умеете, – я подсунула наемнику кухонные ножи.

– Ха! – сказал он с веселым изумлением. – Вашему самообладанию можно позавидовать.

– Копчености лучше резать острым ножом на мелкие кубики, – улыбнулась я.

В этот момент раздался дикий визг с верхнего этажа.

Мы кинулись в холл, толкаясь, взбежали по лестнице и ввалились в одну из спален.

Кристина стояла на столе и орала, указывая в угол. Оттуда на нее неодобрительно смотрела восемью красными глазками пушистая паучиха.

– Линда! – ахнул Мар Абеши, хватая на руки свою любимицу. – Перестаньте кричать, вы ее пугаете!

Кристина захлебнулась воздухом и затопала ногами.

– Не царапай столешницу, сама будешь полировать, – заметила я, разворачиваясь.

Ввалились остальные наемники и дон Кулас. Он брезгливо посмотрел на залившуюся слезами Кристину.

– Откуда у бродячего художника пушной паук? – осведомился он.

– Я вовсе не нищий, – гордо сказал Мар Абеши. – Путешествовать с Линдой зимой нельзя, вот мы и остались тут до тепла. Из ее шерсти получаются самые тонкие и мягкие кисти!

– В самом деле? – удивился дон Кулас. – Никогда бы не подумал. Ладно, что вы все тут столпились? Паука никогда не видели? Марш отсюда!

– Морковка! – я всплеснула руками и кинулась в кухню.

Поздно. Грустные обугленные ошметки плавали в масле. Пришлось его процедить и чистить новую морковку. Хорошо, что сковородку с крупой я сдвинула на край очага, она не успела подгореть. Копченую грудинку добавить к луку и моркови на несколько минут, насыпать обжаренной крупы и влить кипятка. Через двадцать минут будет готово. Я обязательно еще тру зубчик чеснока для запаха, не давлю и не режу, а именно тру на крупной терке. Меня донна Ливия научила так делать.

Ароматы по дому пошли такие, что облизывающиеся бандиты собрались в столовой очень быстро. Надутая Кристина расставила тарелки. Во главе стола сел дон Кулас. Против него хотела сесть кузина, но я ее выгнала, указав, что дом мой, и место хозяйки принадлежит мне. Жалобные взгляды кузины на мага последствия не возымели. Наемники же, кроме своих тарелок, ничего не видели.

– Очень вкусно, – похвалил дон Кулас, распробовав кашу.

Наемники согласно замычали, один показал мне большой палец.

– Каша, фу! Так вульгарно, – скривилась кузина.

– Извини, трюфелей и гусиного паштета нет, – отозвалась я.

Кристина начала проворно работать ложкой, убедившись, что на нее никто не смотрит. Но как только кто-то поднимал голову, она делала оскорбленный и недовольный вид, приоткрывая рот на миллиметр, ведь кашу ест только простонародье, а она вынуждена оказывать нам честь, присутствуя за столом.

После ужина заметно рассслабившиеся бандиты собрались в гостиной перед камином, а нас с кузиной дон Кулас позвал в кабинет. Мой кабинет, между прочим! Кристина здесь никогда не бывала и о поместье ничего не знала. Маг ее выставил, крайне недовольный.

Но я тоже никакими сведениями поделиться не могла. Родители умерли, не оставив мне ни записки в любимой книге сказок, ни письма в шкатулке со скромными украшениями. Тайников в доме тоже не было, а если и были, я ничего о них не знала. Я ведь была ребенком, когда меня отвезли в пансион.

– Придется завтра обшаривать все поместье и заглядывать под каждую яблоню, – недовольно процедил дон Кулас. – Я бы предпочел, чтоб источник был здесь, в доме.

Я только развела руками. Помогать ему не собиралась. Пусть сам лазит по снегу и ищет.

А мы с Мар Абеши что-нибудь придумаем. Такое, не очень заметное, но действенное. Хоть и маг природы, но он ведь черный маг! Образованный, дипломированный специалист с фантазией. Какой ученый без фантазии?

Мы успели пошептаться, пока мыли посуду. Наемники сочли, что мытье посуды им ничем не грозит и беспечно оставили нас одних.

Мар Абеши пошевелил пальцами, ставя полог тишины.

– Если будет тихо, они могут что-то заподозрить, – вздохнула я.

– Это сложный отвлекающий полог, они услышат ничего не значащие реплики, – успокоил меня черный маг. – Итак?

Я рассказала все. Раз уж мы оказались в одной лодке. Послать весточку в столицу не представлялось возможным, дон Кулас сразу наложил на дом заклинание блокировки.

– Самый опасный – фулирский шпион, – задумался Мар Абеши. – Он сильный маг воздуха и его бы желательно оставить живым и вменяемым до допроса. Задачка!

– Моя кузина тоже не подарок, женское коварство нельзя недооценивать. Остальные простые наемники, с ними особых хлопот не будет.

– Сначала надо деактивировать их защитные амулеты.

– У них есть и боевые, и вспомогательные, и еще куча всего, я даже предположить не могу, что у них в запасе. Они ведь профессионалы.

– Значит, будем их грабить.

– Как? – я широко раскрыла глаза и чуть не запрыгала на месте от любопытства. Но Мар Абеши только тонко улыбнулся.

Утро началось с гневных воплей и проклятий.

Спальни наемников оказались набиты трупиками летучих мышей, крыс, ящериц и крупных жуков. Амулеты были истощены или разряжены.

– На магию потянуло животинок, – сказал мар Абеши, гладя свою паучиху.

– Как такое может быть?! – Взревел дон Кулас.

– В доме давно никто не жил, изголодались. Побежали к источнику повышенного фона. Вы же вон сколько всего принесли, им целый пир.

– Я про такое никогда не слыхал, – сказал Бриан задумчиво.

– Мотыльки летят на свет, мелкие зверьки падки до магии, – пожал плечами Мар Абеши. – Они становятся крупнее, умнее, плодовитее, вот и лезут.

– У меня охранное кольцо прямо с пальца сгрызли! – пожаловался один из бандитов, предъявляя ободок с пустыми лапками.

– Значит, надо все замагиченные предметы спрятать в изолированный короб. Такой где-то был в кладовке, – я почесала нос.

– А как мы искать потоки будем? Без артефакта это невозможно! – дон Кулас потряс артефактом. – В нем энергии на донышке, все выпили твари ползучие!

Захватчиками пришлось смириться с утратой ддоброй половины снаряжения, а мы приступили к следующему этапу. Черный маг налепил снежков из тьмы, а я стучала ими по головам бандитов. От кого-то наши шарики отскакивали, а в кого-то впитывались. Мы уже проверили, их никто не видел, кроме нас. Наверное, то, что я жена черного мага сыграла роль: какая-то часть его магии впиталась в меня после закрепления брака. Подумаю об этом позднее, когда освободимся.

Весь день мы с доном Куласом методично обходили дом. Он махал едва мерцающим артефактом и требовал от меня закрывать глаза и чувствовать источник. Раньше, когда магия лежала близко к поверхности земли, источников было много, маги часто строили дома именно на них, но кажется, это был не наш случай. Дом был самым обычным. И я притворялась самой обычной. Ныла, что устала, спотыкалась, задавала глупые вопросы и бесила и без того раздраженного мага.

Утром мы не досчитались троих наемников. Они покинули дом под покровом ночи. Это известие шокировало Бриана и разозлило фулирского шпиона. Они нацарапали записку, что им страшно тут оставаться. Ну еще бы! Кошмары и дурные предзнаменования – это конек черной магии!

Напуганные и дезориентированные наемники могли привлечь ненужное внимание. Поиски следовало ускорить.

– Источник должен отреагировать на кровь наследницы, – сказал он.

– Вы собираетесь выпустить из меня кровь? Я девушка маленькая, хрупкая, сколько во мне той крови-то? На все поместье не хватит! А вы еще жениться собирались!

Впервые я увидела дона Куласа таким растерянным.

– Давайте жениться, будем жить-поживать, добра наживать, а оно само найдется. Когда-нибудь, – предложила я. – В конце концов, мужья и похуже бывают, вот моя тетка мне предлагала семидесятилетнего…

– Что ты несешь, дура? – возмутился он.

– А раз дура, то женитесь на Кристинке, – надулась я. – Она умная, пусть она ищет. Она моложе, у нее чувствительность к магии больше!

Дон Кулас принял мои слова во внимание, потому что таскал за собой по всему поместью Кристину, а нам приказал заниматься уборкой и готовкой.

Когда в сумерках в холл ввалилась мокрая, замерзшая и грязная кузина, мне ее стало даже жалко. Ненадолго, потому что она разразилась слезами и визгливыми жалобами. Маг мог себя согреть и высушить, окружить воздушной прослойкой, а она ползала по снегу в бархатном плаще и тонких сапожках. Плащ можно было смело выкидывать, вместе с перчатками и сапогами, никакая бытовая магия не смогла бы восстановить пострадавший от мокрого мартовского снега мех и бархат.

Кузину отправили отогреваться в купальню, она в доме была общая, зато с парилкой. Из купальни Кристина вылетела в одной простыне и с разбега повисла на шее дона Куласа, вереща от страха.

– Матушка! Там призрак матушки! Она упрекает меня!

– Ваша матушка жива! – дон Кулас с раздражением оторвал от себя кузину и направился в купальню. Никаких призраков не обнаружил и рассвирепел.

Мы с черным магом переглянулись с довольными ухмылками. Хитрое заклинание, сплетенное черным магом, формировало из клубов пара самый неприятный для человека образ или воспоминание. Если бы кузина протерла запотевшее стекло, то тетка Дорина погрозила бы ей оттуда пальцем, жаль, что кузина до этого не дошла, вылетела сразу.

Мы так старались! Весь день тренировались в наведении иллюзий. Мар Абеши пообещал, что ночью добавит еще и шепот в уши, требующий раскаяться и вернуться к честной жизни.

– Давай уедем! Это место проклято! – кузина устроила форменную истерику, когда дон Кулас заявил, что никаких свадеб, пока не найдем источник, не будет. Мы вообще идем к нему довеском, так что поиски будут продолжаться.

Я на это пожала плечами и сказала, что слухи могут быть сильно преувеличены и оказаться просто байками. Пустой болтовней.

В Аноа-Коэсе, когда один хитрый домовладелец захотел продать свой дом подороже, зарыл с десяток золотых монет в подвале и распустил слухи про клад. Потом нашел эти монеты при свидетелях, и в результате продал дом втрое против обычной цены. Забрал денежки и уехал, посмеиваясь над легковерными простаками. С тех пор дом несколько раз переходил из рук в руки, но люди до сих пор болтают, что в нем где-то зарыт клад.

Не исключено, что с моим поместьем то же самое. Кто-то пустил слух, кто-то подтвердил и готова легенда Нейл-Ауса, волшебное поместье, где сбываются мечты! Лично я самым волшебным считаю яблочный пирог, который ела в детстве. Его готовила наша кухарка, и этот вкус покоя и счастья я легко могу себе представить, вдохнув аромат наших яблок.

За ужином я несколько раз ловила задумчивый взгляд Бриана на себе. Не знаю, что он думал, но делиться своими выводами с заказчиком он не спешил.

Дон Кулас злился. В доме хлопали двери и летали сквозняки.

Кристина простыла после вылазки и лежала в горячке. Я выражала сдежанный скепсис. Мар Абеши старался никому не попадаться на глаза со своей обожаемой Линдой. Наемники бродили по дому грустные и потерянные.

60

На следующий день я поставила вопрос ребром.

Три наемника, Фердинанд с Кристиной, мы с Эмметом, итого семь человек и одна паучиха, подъели все припасы и требовалось их срочно пополнить. Вообще-то запасы делались из расчета на черного мага и его зверушку, а маг постоянно забывал их пополнять. Зима, холод, снег и ветер энтузиазма у Мар Абеши не вызывали. Хорошо, что я заплатила деревенскому мяснику и молочнику; колбасу, ветчину, сливки и молоко в Нейл-Касл привозили через день, но количество провизии было явно недостаточным. Метель там, не метель, кушать хотелось всем.

Мясо и птицу обычно не заказывала, рассудив, что маг готовкой заниматься не станет, это же увлеченный наукой человек, хорошо, если яичницу сумеет сделать. Увеличить заказ сейчас означало, что вся деревня будет знать, что в Нейл-Касле гостят чужаки. Много чужаков. Этого уже совершенно не хотелось фулирскому шпиону.

Разумеется, кладовые были не так уж пусты, там в избытке имелась мука, зерно, фасоль, копченая и соленая рыба, овощи, постное масло и сыры. Но с какой стати мне тратить свое на гостей, которых я не приглашала в дом? И рассказывать, что кроме небольшой кладовки сразу за кухней имеется еще и обширный подвал, за дверной панелью с полками? Не зная секрета, дверь не найдешь. А я девушка экономная. Сами притащились, пусть продовольствие теперь покупают.

– Я пойду в город, – сказал Бриан. – Закуплю все необходимое и привезу. Пишите список, донна Эухения.

Список я составила, Бриан с помощником выдвинулись в Аноа-Коэс.

– Между прочим, Ферда, ты не сможешь на ней жениться, – сообщила Кристина вредным гнусавым голоском. – Она ведь уже замужем.

– Что? Как это замужем? Она же работала за крохотное жалованье и жила совершенно одна! Замужние донны так не живут!

– А она жила, потому что ее муж нищеброд и слабосилок! Одно название, что маг!

Мар Абеши закашлялся. Он знал, кто мой муж, и поспешно спрятал глаза.

– То есть, после нее наследником станет муж… – дон Кулас задумался, бросая на меня нечитаемые взгляды. Будто примеряясь, резать мне горло или еще подождать. – Мне это невыгодно!

Я все думала, когда же кузина это выложит, и вознесла хвалу небесам.

– Нам, дорогой, нам. Пусть напишет завещание! – Улыбнулась Кристина.

– О, мне так жаль… – я приложила руку к груди. – Но поместье составляло мое приданое и теперь принадлежит мужу по брачному договору. Я не могу им больше распоряжаться. Кстати, тете об этом отлично было известно! А дядя сам подписыал договор. Когда Тото была нужна экипировка, тетя просила поместье продать, но я уже не смогла это сделать без согласия мужа.

– Кристина? – Нахмурился дон Кулас.

– Я… я не знала об этом, – у Кристины забегали глаза.

– Врешь! – тут дон Кулас не ошибался. Но разбираться с лгуньей не стал.

Он заходил по гостиной, рассуждая вслух. Выходило, чтоб завладеть имением, надо сначала сделать меня вдовой. Детей нет, родителей тоже, значит, все загребет супруг, как наследник первой очереди. А кузине при таком раскладе останется шиш. Дон Кулас посмотрел на меня с большим осуждением. Что же я, в самом деле, не кричала о своем замужнем положении направо и налево! Ввела его в заблуждение неуместной скрытностью.

Я не стала отвечать таким же взглядом, хотя тоже считала его раньше за порядочного человека, уважала, как коллегу и почтового мага. А он шпион.

– Ты ведь очень любишь своего мужа-пограничника? – спросила кузина.

– Люблю. Молюсь ежедневно за его здравие, – я подняла глаза к потолку. На потолке ничего интересного не было, но больше сказать ничего не успела.

Шум падения крупного тела и взрыв ругательств заставили нас побежать к спуску в купальню. Оставшийся наемник демонстрировал потрясающее знание тонкостей языка, сидя на лестнице и баюкая сломанную ногу.

Линда отлично потрудилась, сплетя тонкую, но крепкую паутинку над ступенями. За что и получила блюдце тонко наструганного сырого мяса, самую капельку подсоленого.

Наши силы сравнялись. Маг против мага, я против Кристины. Кристина, к счастью, не отлипала от мага, донимая его своими страхами, сомнениями, ревностью и глупостью. Она твердо решила стать женой сильного мага, и утереть нос всем: строгой матушке, младшей сестре и разумеется, мне. Она дочь барона и будет баронессой Иш Гебель, а я как была, так и останусь обычной дворянкой без титула.

– Честно говоря, терпеть этого не могу, – прошептал Мар Абеши, сворачивая ковер в кабинете. Там находилась расчерченная октограмма, или сдвоенный крест. Мне эта фигура напоминала две ленточки с вырезанными углом концами, наложенные друг на друга серединками. Созидание, равновесие и символ пути.

– Давай уже, – отозвалась я, зажигая одну за другой восемь свечей.

Мар Абеши встал в середине и капнул кровью из порезанного пальца в октограмму. Миг, и в центре заклубилась красивая женская фигура. Пышная грудь, тонкая талия, крутые бедра. Мне такой никогда не быть!

– Создатель, – произнесла она глубоким грудным голосом, окончательно формируясь и обретая телесность. Лицо показалось мне немного застывшим, но кто на него помотрит при такой фигуре!

– Иди, – Мар Абеши стер ногой линию рисунка. – Мои враги – твоя пища. Но не убивать!

Высокая грациозная красавица поклонилась и выскользнула за дверь.

– Фу-у-х, – Эммет вытер лоб платком. – Думаю, больше получаса ей не понадобится, чтоб измотать их как следует.

– А кто это?

– Змеехырла. Плод ночных бдений и мечты о прекрасном, – немного смутился Мар Абеши. Ну да, а то я не понимаю, какие у мужчин бывают мечты. – Скрещенный со змеей и осьминогом. Ее высокая грудь лишь видимость, это свернутые в кольцо щупальца, – пояснил маг. – Рот на животе с роговым клювом. А женская голова с прекрасным лицом лишь приманка, как светящаяся удочка у глубоководного удильщика. Ты видела таких рыб? Они светом приманивают добычу прямо в пасть.

– Ужас какой! – я поежилась. – А она их совсем не доест?

– Сильный маг, сразу она его не одолеет. Она, конечно, может и насмерть загрызть, но жизненные силы и магия тоже очень привлекательная пища для них.

Визг и грохот из гостиной подтвердили, что создание черного мага начало свою охоту.

– Дон Меер! Вы-то мне и нужны! – Обрадовался Даэнир, попав во дворец. Правда, прежде он очутиля в руках своего камердинера, сурового пожилого дядьки, который попенял молодому королю за торопливость и несоответствие внешнего вида высокому титулу. Сколько себя помнил Даэнир, его камердинер всегда был таким и беспрестанно ворчал.

Причесанный и переодетый Даэнир вырвался на простор и быстро пошел к кабинету, почти не отвечая на поклоны придворных. Камышовая галерея подарила ему встречу с начальником Тайной службы.

– За мной! – распорядился король.

А едва украшеные резьбой и позолотой двери закрылись, Даэнир подошел к начальнику тайной стужбы и спросил:

– Кто строил центр артефакторики?

– Великолепное вышло соружение! – Преувеличенно бодро начал дон Меер. – А какое удобное! Просторные лаборатории, материальные, сборочные, вспомогательные помещения, и ведь прекрасно вписалось в облик столицы!

– Кто делал проект?

– Э-э-э… ну, выпускник архитектурного лицея Андреа Оки Дамер, маг земли.

– А почему по документам получал деньги дон Борени? Кто это вообще?

– Наш придворный архитектор, – посмотрел честными глазами дон Меер.

– Он курировал проект? – Даэнир немного успокоился. Конечно, Камилло банально перебрал и все перепутал. Придворный архитектор проводил надзор над работой бывшего студента, все правильно.

– Ваше величество, он не курировал его. Потому что понимает в архитектуре примерно столько же, сколько дон Холли понимал в почтовых порталах. Но это не мешало ему пятнадцать лет быть главным магом-почтмейстером. Дон Борени родственник главного советника.

– А дон Холли тоже чей-то родственник? – вдруг заинтересовался Даэнир.

– Нет, он много лет был любовником маркизы Ньяла, она его и пристроила на теплое место. Но магистр Ямбир внимательно следил за разработкой проекта.

– Так. Магистр Ямбир, если я не ошибаюсь, гений артефакторики и наша знаменитость. Это ведь он выпрямители сделал?

– Ученый с мировым именем, государь, – серьезно подтвердил дон Меер.

– У которого и трудится моя жена. Так?

– Так, – признал дон Меер. – Что-то случилось?

– Ничего, кроме того, что я об этом не знал, и чувствую себя полным идиотом. Так центр строила она?

– Как ассистент магистра Ямбира, по его поручению и довереннности, она занималась всеми делами, связанными со строительством.

– Как же вы допустили, чтоб такой груз тащила хрупкая девушка? Это не всякому мужчине по плечу!

– Государь, – улыбнулся дон Меер. – Донна Эухения чрезвычайно энергичная девушка. Очень способная и толковая. Она отлично организовала всю работу, собрала команду. Я не могу представить себе, с чем бы она не справилась.

Даэнир ощутил обиду. Ему Эухения о своих трудностях не рассказывала.

– Довольно. Гнать этого… Борени, Верано и прочих родственников. Инициировать тщательное расследование. При доказанных случаях некомпетентности, воровства, мздоимства и приписывания себе чужих заслуг имущество конфисковать, лишить титулов и должностей, сослать по дальним имениям с запретом возвращаться в столицу и занимать подобные посты.

– А у меня все готово, государь. И доказательства, и случаи. Хоть завтра суд назначайте. – Дон Меер спокойно встретил пылающий гневом взгляд Даэнира.

– Вот как? А почему же вы раньше этого не сделали?

– Ваше величество, иногда лучше подождать и убедиться, чем рубить сгоряча. Обученная собака без команды «Взять» не кидается на людей.

Аналогия позабавила Даэнира, он хмыкнул. Злость немного отступила.

– Хорошо. Я бы хотел видеть свою жену чаще во дворце.

– Мы говорили недавно о ее статусе и безопасности, она согласна занять покои королевы и жить во дворце. Небольшой косметический ремонт почти закончен.

– Замечательно! – Даэнир обрадовался. – Она сейчас здесь?

– Я узнаю, государь, только вызову капитана Медани. Очень способный офицер.

«Очень способный офицер» был бледен, тяжело дышал и выглядел испуганным. Причина выяснилась моментально. Донну Эухению похитили сразу после посещения ею почтового отделения.

– Да сколько же можно? – Взвыл дон Меер, выслушав доклад. – Хоть колокольчик ей на шею привязывай! Что за невозможная особа! Какая легкомысленность!

Даэнир почувствовал себя в какой-то мере отомщенным. Не один он тут дураком выглядит.

– Колокольчик, говорите? – задумчиво сказал он. – А ведь есть! Есть колокольчик!

Фамильные королевские драгоценности Дженни согласилась носить только по важным случаям, они чересчур роскошные и громоздкие, поэтому он подарил ей комплект из платины с черным жемчугом, соврав, что это серебро. Очень простые и лаконичные украшения понравились жене, а он их замагичил под завязку, навесив защиту от физического вреда, в том числе и внедрив маячок.

Были призваны фрейлины и личная горничная Тереза. Всех спросили, в какой одежде и каких украшениях была Эухения, когда сбегала из дворца. И главное, зачем сбегала? Известие о рыночном сезонном дефиците лимонов и лимонном пироге заставило мужчин тоскливо вздохнуть и завести глаза вверх. О, женщины!

На столе расстелили большую карту Кэллавейна, Даэнир активировал поисковый маячок.

– Нейл-Касл! – хором воскликнули фрейлины, искренне переживающие за госпожу.

– Это же поместье Дженни. Странно, что ей там понадобилось, ведь вы там были совсем недавно? – мужчины переглянулись.

– Мне докладывали, что цена на аукционе, пока его не прекратили, была совершенно несуразной и несоответствующей размерам и доходности владения. – Медленно сказал дон Меер. – Следует посетить его.

– Непременно и как можно скорее! – Даэнир дернул пышный белый галстук, обшитый кружевами. Ну, он покажет этой вертихвостке, как от телохранителей сбегать! Вот… свяжет этим галстуком и отшлепает!

61

Кристина боялась кричать. Даже дышать боялась.

Потому что на ее груди сидела Линда и угрожающе щелкала жвалами, приподняв полосатые передние ноги с коготками. На самом деле наевшейся до отвала паучихе хотелось спать в уютном гнездышке, выстланном пухом, но хозяин попросил, и Линда добросовестно пугала визгливую человечку.

Я злорадно потерла руки и направилась на первый этаж, где, судя по грохоту и воплям, доблестный почтовик сражался с любвеобильной змеехырлой.

О милой особенности нечисти мне Мар Абеши поведал с красными щеками. Ну да, ночные бдения и не такое подстегнут. Кушает она ртом на животе. Но магию высасывает совсем другим местом, и приличные девушки об этом не думают и не представляют. И даже вообразить не могут!

Одинокий маг, взрослый мужчина, что еще он мог придумать? Ага, живая греза… только с щупальцами! Ты ее пощупать тянешься, а она тебя… того, присосками зафиксирует и тоже пощупает. За все места сразу.

Почтенного мага, активно уклоняющегося от ласк красавицы, ужасно хотелось увидеть, но Эммет отговорил. Змеехырлы очень опасны, меня могут счесть более слабой добычей и кинуться жрать. Вполне физически, а не энергетически.

Бам! Бух! Дзынь! Я только отмечала меланхолично, что вот, полетело кресло, перевернут поставец с посудой, разбилась ваза. Крики перешли в задушенные вопли. Кажется, создание Мар Абеши все же настигло шпиона, оседлало и активно, гм… втягивает энергию.

Мар Абеши щелкнул хронометром и сказал, что, пожалуй, пора. Иначе шпиону потребуется некромант, а не целитель.

В этот момент в октограмме призыва возникла мощная фигура в фиолетовом мундире.

– Кха! – мужчина кашлял и выразился не по-уставному. Затем он высморкался и вышагнул из рисунка, заставив меня взвизгнуть и метнутсья за спину Мар Абеши. Октограмма-то разомкнута! Приходи, кто хочешь! А-а-а!

– Выходите, ваше величество, опасности нет, – сказал он, а я опустилась прямо на пол. Коленки подкосились. Напугали!

– А я-то гадал, кто мог сотворить черный портал, – с улыбкой выскочил из пустоты веселый и бодрый Даэнир.

Дон Меер тут же окинул беглым взглядом все: меня, рисунок, свечи, черного мага, застывшего с плетением на пальцах.

– Здрасьте, – сказала я и возмечтала об обмороке.

Нет, ну как удобно! Как придворные дамы ухитряются при малейшем напряжении туда плюхаться? Пришла в себя, а все в порядке, ситуация разрешилась и ей ничего делать не надо. Принимай соболезнования и пей микстурки, тебе все расскажут, что было. У меня нервы уже не выдерживают! Муж, а я тут с мужчиной… как в анекдотах!

– Дон Абеши! Какая радость! Вы арестованы за создание черного портала и применение призыва к живому разумному существу! – сообщил дон Меер.

– Нет-нет-нет, мы вас совсем не притягивали и вовсе не ждали! – пришлось стряхивать оцепенение и вставать грудью на защиту сотрудника. Мой сотрудник! – Вы сами сказали, что безопасно! Это вообще самооборона!

– Призыв – самооборона? Ну… а от кого?

Вопрос был резонный.

– Пока вы тут мешкаете, там дона Куласа доедают, – вздохнула я. – Он, кстати, фулирский шпион и руководил всей сетью завербованных женщин!

Дон Меер побежал спасать шпиона, а из октограммы начали выскакивать гвардейцы. То есть не гвардейцы, а, наверное, тайные стражи, в черном и с закрытыми лицами. Они моментально рассредоточились по всему дому.

– Паучка не обижать! Змеехырлу не убивать! – Крикнула я вслед.

– Эммет, – протянул руку Даэнир. – Спасибо, что приглядел.

– Ваше ве…

– Просто Даэнир.

Я обиженно засопела. Еще неизвестно, кто за кем приглядывал! Без меня черный маг простейший супчик себе сварганить не в состоянии!

– Мы с тобой позже поговорим, – Даэнир подошел, убедился, что я не ранена и успокоился. Даже как-то обидно. Где объятия, поцелуи и все прочее? Жена я ему или кто? Черному магу он больше рад, чем мне?

– Из города должны вернуться двое наемников, – предупредил Мар Абеши.

– Встретим, – кивнул страж.

Даэнир радовался, как ребенок. Вместо того, чтоб спешно вызывать портальщика, он ощутил черный поток призыва и пошел, как по ниточке. Дон Меер, правда, решил его прикрыть, но все равно вышло, как нельзя лучше! Эухения жива, не ранена и вовсе не выглядит жертвой похищения. Даже хорохорится.

Вот воздушник, вытащенный из гостиной, точно жертва: бледный до синевы, задыхающийся и потный. Заложник? Ах, это он организовал похищение?

– В тюремный лазарет его, – распорядился дон Меер, лично защелкнув антимагичекие браслеты. – Девицу и наемника тоже.

– Вы долго, – Эухения поджала губки, и Даэнир едва сдержался, чтоб не прижаться к упрямым губам жены своими губами. Раздвинуть, найти юркий язычок, продвинуться в жарную глубину рта…

– Что делать с нечистью?

– Позвольте, я ее отпущу, – заволновался Мар Абеши. – Она нам очень помогла!

– Чем может помочь змеехырла? – хмыкнул один из стражей.

– Они великолепно осушают резерв, когда нужно его раскачать, лучше существ просто не придумать! И приятно, и полезно всем юношам-магам! – горячо вступился за свое создание черный маг. – Сами знаете, если резерв регулярно опустошать, он становится больше и наполняется быстрее!

– А мы их…

– А мы их просто отстреливали… – задумчиво почесал в затылке один из стражей. – А надо было уестествлять? Вместо нудных тренировок и долгих медитаций? Ах ты ж…

Я так и поняла, страж хотел сказать «неудачные обстоятельства». Просто выразился чуточку энергичнее.

– Нет тьмы пуще невежества! – пафосно провозгласил черный маг.

– Я поражаюсь вашей фантазии, дон Абеши, – кивнул дон Меер. – Донна, вы готовы отбыть?

– Всегда готова, – мрачно отозвалась я. Вот, теперь все внимание змеехырлам. А я?

Во дворце, когда первый вихрь охов-вздохов и восторгов по поводу обретения беглой королевы прошел, пришлось изворачиваться, как уж на сковородке, отвечая на вопросы дона Меера. Зеркальный шлем очень помогал. Прямо чувствовала, как его ментальные отростки пытались пробраться ко мне в голову. А вот по лапам им, по наглым доставучим лапам! Я девочка-девочка, бездарная, но упертая. А что лапки-щупики обжигаются и сворачиваюится, это их проблемы.

– Глупость сделала, – смиренно призналась я, сидя, как школьница со сложенными на коленках руками.

Мы уже досконально и чуть ли не поминутно разобрали мое похищение. Во всех оттенках осудили мою беспечность. Ладно я, но ведь те, кто меня должен был охранять, их же выгонят из гвардии. Хорошо, если с понижением чина в армию. А если просто на все четыре стороны? Стыдно было, не передать!

Парни старались, чтоб их заметили, добились успехов, такое ответственное дело исполняли, а тут объект охраны сбежал и умудрился быть похищенным. До кухни они меня проводили честь-честью, думали, я с пирожными обратно пойду. Или с печеньем. Знали, что по ерунде я слуг гонять не люблю. Никто не догадывался, что я ограблю главного шеф-повара на шесть лимонов и сразу побегу награбленное вручать Ливии.

Особенно дона Меера смущал визит в мое поместье. Скользкий момент.

– То есть, дон Кулас был убежден, что в вашем поместье имеется источник?

– Бабушкины сказки, – кивнула я. – В деревне вспоминают жившую у нас ведьму, говорят, она благословила все на цветение. Разве можно такое скрыть? Отец любил экспериментировать с саженцами, но магом не был. Просто удачливый садовник и рука легкая. Деревенские говорят «зеленые пальцы». И мать не была одаренной. Я не верю в наличие источника. Существуй он, меня бы непременно в нем искупали! Да и Мар Абеши обязательно заметил бы эманации, он-то дипломированный маг, в отличие от меня! И столько времени уже там живет.

– В самом деле. – Наконец-то погас огонек интереса, безопасник принял мои аргументы и оставил неудобную тему. Чтоб затронуть еще более неудобную. – Да, донна, вам не позавидуешь, присмотр за вами теперь будет самый плотный, и столько придется учить!

А то я без него не понимаю, что королева должна очень много знать: историю, геральдику, дипломатию и протокол, право, политику и философию, с этим в пансионе захолустного монастыря не столкнешься. Хорошо хоть, с языками нас гоняли, словесность и риторику преподавали неплохо. Составление домашнего бюджета чем не экономика? Масштаб больше, но принцип ведь тот же! А присмотр… сама виновата, но не враг же я себе! Пусть присматривают, целее буду.

– Да что вы, это же счастье, узнавать новое! Очень люблю учиться! – ответила счастливой улыбкой. – Но работать все равно буду!

– Да зачем вам работать?

– А вам?

От неожиденности дон Меер даже замер, открыв рот.

– Вы человек заслуженный, много потрудились, накопления у вас наверняка имеются, внукам хватит, земли есть, и домов не один… вам зачем работать? – Вот пусть теперь думает, пригрозила я отставкой или это просто слова. Я мило улыбнулась.

– Вы меня по-настоящему смутили, донна Эухения. Долг перед страной…

– Да ладно, вам просто ужасно нравится ваша работа. Каждый на своем месте служит Кэллавейну. Я буду делать то, что умею и что мне нравится. Да и магистру без меня скучно.

Не сказать, чтоб дон Меер остался довольным разговором, но целеустремленных людей он уважал.

Мне не понравился блеск в глазах Даэнира, когда я вошла в спальню. В руках муж комкал какую-то белую шелковую тряпку с кружевами.

– Ну, все же хорошо, – сказала я ласковым и успокаивающим тоном, обходя мужа по широкой дуге. Благо размер спальни позволял играть в салочки, не то, что выполнять простые маневры.

– Иди сюда, – потребовал муж.

– Не пойду, – я попятилась. – Я устала, у меня голова болит, у меня ноги замерзли!

– Иди сюда немедленно!

– Не пойду! – я встала так, чтобы нас разделяла широченная, как городская площадь, кровать. Теперь он меня не достанет.

В следующий миг поняла, что жестоко ошиблась: черный маг размазанной кляксой перемахнул кровать одним прыжком. Или слевитировал. В общем, оказался рядом и с неприятным оскалом начал накручивать мне на руки шелковый шарф. Чем больше я трепыхалась, тем больше он накидывал петель.

– Это что такое? – возмутилась я, когда он подхватил меня и поставил на банкетку в изножье кровати на колени. А петлю шарфа надел на столбик кровати.

Пока я ошарашенно моргала, он отошел на несколько шагов и полюбовался выстроенной картиной. А затем одним движением задрал юбки и шлепнул меня по заду! Я вскрикнула от неожиданности, не от боли. Просто поверить не могла в происходящее.

– Панталончики лишние, – отметил он и сдернул их.

– Псих! Придурок! Извращенец! Немедленно отпусти меня! – новый звонкий шлепок. И еще один.

– Да я чуть не умер, когда ты пропала! – заорал Даэнир, впечатав пятерню в мою ягодицу.

– Не смей меня бить! – завизжала я, дергаясь и извиваясь. – Ненавижу!

– Я просто обязан тебя наказать! Иначе лопну от злости!

Мои горящие ягодицы погладила широкая прохладная ладонь. Из глаз брызнули слезы от унижения.

– Никогда тебя не прощу и буду ненавидеть всю свою жизнь, – четко и раздельно пообещала я.

Даэнир дернул за концы шелкового банта. Я освободила кисти и тут же зелепила ему пощечину. Рука сразу заболела, но на душе стало легче.

– Дженни, я ужасно испугался за тебя, – растерянно сказал Даэнир. – Я люблю тебя!

– Если тебя привлекают такие любовные игрища, то без меня! Люби кого угодно! – меня просто колотило от возмущения и гнева. Я смерила Даэнира негодующим взглядом и пошла прочь из спальни, нервно одернув юбки.

Даэнир сел на банкетку, повесив голову.

Я остановилась возле кресла, схватила подушку и швырнула в мужа со всей золстью, что клокотала во мне. Попала.

– Это покушение! Я убит! – застонав, Даэнир упал и картинно раскинулся на ковре.

– Так тебе и надо! – мстительно сказала я, отряхивая руки.

Выйти не успела. Тело Даэнира истаяло с ковра и возникло у дверей.

– Дженни, прости! Я чуть с ума не сошел! – муж подхватил меня и прижал к себе. Я услышала неровный стук его сердца. – Умру, если ты меня бросишь!

– Черного мага лопатой не убьешь, – проворчала, ощущая легкие поцелуи в висок, волосы, лоб.

Даэнир тихонько засмеялся, крепко обнимая меня. Он был такой большой и горячий. Внутри меня что-то задрожало от этого смеха. Я никогда еще не слышала, как Даэнир смеется. Нет, не было и не будет у меня другого мужчины. Кто еще меня вытерпит?

Но за шарфик отомщу.

Девочки, у меня не хотят грузиться картинки. Вы их видите?

62

Надеюсь, вы не обидитесь, что глава вышла длинная? Для двух мало, для одной много, а ждать проды невозможно.

– Я к профессору хочу, – буркнула, отворачиваясь.

– Дженни, ты уже выросла из своей крохотной спаленки и из его дома, – укоризненно покачал головой Даэнир.

– Ты хочешь сказать, что я слишком толстая?

Должно быть, в моих глазах заполыхал огонь, потому что Даэнир моментально меня выпустил из объятий и скрылся за дверью.

Шустрый такой. Ничего, я его еще достану!

Из гардеробной вышли две горничные в дворцовой униформе и поклонились. За ними вышла Тереза, сурово оглядела опущенные головы и спрятанные под передниками руки. Они что, там все время были?! Ждали пока мы наиграемся? Вот позор-то!

– Ваши служанки, ваше величество, Тея и Кайли. Надо к обеду одеваться.

– Так обед через три часа!

– Вот именно, времени крайне мало. Ванна, процедуры красоты, прическа… едва хватит!

С этим надо что-то делать. К обеду в ночной сорочке я не выйду, но вот это все… а жить когда?

– На закате бракосочетание и коронация, вам еще ритуальные слова надо выучить, – добила последний гвоздь Тереза.

Мне сразу захотелось обратно в Нейл-Касл. Там тихо, спокойно, люди понимающие… Я предпочту общество паучихи Линды! Она не требовала от меня причесок и ритуалов, только немножко сырого мяса и фруктов. Даже могла побегать за бумажным бантиком, если была в настроении. Мар Абеши вообще не заметил бы ничего особенного, выйди я к столу с маской из голубой глины на лице! Бесценный человек!

Поэтому сократила пребывание в купальне до необходимого минимума. А пока мне делали прическу, попросила Ирис зачитать мне ритуал. Дочь церемониймейстера проявила великолепную память и разъяснила мне основным моменты. Мы успели даже немного порепетировать. Боги, да кому это нужно? Если Даэнир цыкнет, меня коронуют, даже если я буду молчать, как иглохвост в сетях. Суфлера поставят, в крайнем случае.

Мастер по росписи лица примчался со своим огромным кофром и начал меня уродовать, причитая и жалуясь, что ему поздно сообщили. У него вдохновение не успело проснуться. А без вдохновения работают только ремесленники. Его нежная душа творца и создателя негодует и страдает. Ладно, пусть оторвется напоследок, выгоню после коронации. Какой был смысл в мытье, если его штукатурка любую грязь закроет? Кто меня вообще под ней разглядит? Вот интересно, водой она не смывается, проверено, а стрелы отталкивать сможет? Ну, от мошек и комаров точно защитит.

Надо магистру Ямбиру предложить разработать защитный крем. Если тонко искрошить металл, внедрив магическую структуру щита, то сможно создать жидкий доспех. Или лучше взять толченую керамику?

Я тут же попросила у Ирис карандаш и блокнот, чтоб записать идею. Мастер взвыл: теперь у меня губы будут не идеальным бантиком, а вареником.

Платье приказала принести любое; им виднее, какое обеденное, какое утреннее. Притащили красное с золотым шитьем, со стоячим белым кружевным воротником. Да и плевать! Это же не парадный обед будет, а смотрины. Демонстрация будущей королевы. Кстати, надо наедаться заранее перед такими обедами, а то от волнения начну метать, как не в себя, а это неприлично.

Ирис и Эрику пустила идти впереди себя. Я же не знаю, где парадная столовая! Почтовиков и ассистентов академии как-то к обеду во дворец не приглашают, странно, правда?

Четыре фрейлины шли сзади.

Я знала, что будет трудно, но все равно была поражена масштабом принятия пищи. Огромная столовая зала, вот что это было! Сюда два домика профессора влезли бы совершенно свободно. Вместе с палисадниками и скамеечками.

Столы в виде буквы П. На перекладинке два трона и два кресла попроще. Две длинные ножки рассечены проходами для армии официантов, выстроившихся у стены в две шеренги. Попыталась посчитать приборы и сбилась после пятидесяти. Народ толпился у окон и дружно поклонился при моем появлении.

– Его королевское величество король Кэллавейна Даэнир первый! – прокричал герольд.

Ага, у меня статус неопределенный, запустили в зал молча. Хе-хе.

– Не сердитесь, ваше величество, – прошептала Ирис, бросив умоляющий взгляд. – Вы сейчас официально считаетесь гостьей дворца.

Тихонько фыркнула. Ну да, невестой не могу называться, потому что жена, а что я жена, не знает почти никто. Поэтому на закате будем снова жениться, чтоб сплетникам рты заткнуть.

Даэнир подхватил меня под руку и потащил к тронам.

Свекор, мы и Лоло уселись в рядок на короткой стороне буквы. Наверное, Ульрика себя плохо чувствует? Спросила деверя, он удрученно кивнул.

– Улли так располнела и отекла, что совсем не может ходить. Даже в сад выйти не в состоянии.

– А в чем проблема? Вон какие у вас гвардейцы здоровые, сделайте ей носилки на манер катабских, и пусть таскают! С креслом и шторками! Даже с лежанкой, если нужно.

Ламберт посмотрел на меня широко открытыми глазами. Ох, уж эти мужчины! Ничегошеньки в комфорте не понимают!

Обед прошел сносно, если не считать ненавидящих взглядов придворных дам. Одну я вспомнила, графиня Корти. Еще одна оказалась из девушек, не взятых мной во фрейлины. Ее Патрик Бум в конюшню наладил, хоть она и визжала, что она дочь главного казначея. Еще одну миловидную блондинку с голубыми яркими глазами я припомнить не могла, спросила у Ламберта. Тот неожиданно подавился. Ой, какие мы нежные! Так бы и сказал, что любовница, зачем врать и придумывать? Почти до тридцати пяти Даэнир девственником не прожил, это уж точно.

Лорд такой-то, леди такая-то, каждому Ламберт давал краткую, но емкую характеристику. Очень пожилая леди оказалась маркизой Ньяла, черный жемчуг висел на ней, как смородина на кусте, гремящими гроздями в ушах, на шее и запястьях.

Очень аккуратненько, осторожно я просматривала каждого гостя. Принюхивалась ментально. Любопытство, сдержанный интерес, похоть, равнодушие, презрение к безродной дворяночке, алчность, зависть, расчет. Да, приятные люди, дружелюбные и открытые. Я запоминала самых негативно настроенных, а Ламберт помогал. У Даэнира советов не спрашивала, он и сам тут недавно, и эту свору лизоблюдов знает так же плохо, как я. К тому же он с отцом что-то такое важное обсуждает, что поесть забыл, его тарелка пустая и чистая.

Вот от одной девушки на краю стола полыхнуло таким отчаянием, что я зажмурилась. Ее вообще был безразличен обед и предстоящий бал, и кто там станет женой и королевой Кэллавейна.

– М-м, – задумался Ламберт. – Кажется, младшая дочь Главного гофмейстера. Я не часто ее вижу при дворе. Оливия или Офелия, не помню.

– Это что за птица? Важная?

– О, он возглавляет Придворную канцелярию, ведает назначениями, жалованьем слуг, наградами и наказаниями. Сам он сидит за другим столом, вон там, в зеленом камзоле, барон Дагли.

– Такая ответственная должность и всего лишь барон? – Ничего себе, главный кадровик двора и счетовод!

Ламберт зафыркал.

– А ему нравится, что перед ним графы на цыпочках ходят и маркизы заискивают, чтоб своих олухов пристроить на службу во дворец. Его жена одна из придворных шлю… дам двора. Вот та блондинка в синем, видите?

Фу, и с ней Даэнир успел покувыркаться, если я правильно поняла злобные взгляды баронессы.

Все кончается, кончился и этот обед.

– Вон ту девушку, в розовом платье, леди Дагли, приведите ко мне в гостиную, – попросила лакея.

Тот отправился выполнять поручение, а меня вдруг подхватил Камилло.

– Да как ты смеешь хватать мою царскую особу?

– Не ври, пока еще не царскую! – захохотал Камилло и закружил меня по комнате в бешеном танце. – Как же я рад, что вы наконец-то помирились! Сколько можно бодаться? У Кэллавейна будет отличная королева! А кто ее нашел? Кто ее привел? Кто ее спас?

– От чего это ты меня спас? – с подозрением спросила я.

– Ой, да наверняка было от чего! – отмахнулся оруженосец и перевел тему. – Дорогая, кто тебя так оригинально раскрасил? Ему нужно назначение в Луангву! Чтоб раскрашивал бойцов пред вылазкой! Иглохвосты будут сразу отбрасывать хвост, а спинобрюхи поглубже зарываться в ил! Восьмилапы начнут убегать в чащобу!

– Как раз искала новое место этому таланту! – не могла не улыбнуться я.

В этот момент лакей постучался в дверь и доложил о приходе леди Дагли.

– Ваше высочество, – девушка присела в реверансе.

Так-так-так, глаза припухшие и красные, в глазах тоска, руки дрожат.

– Знакомые симптомы! – присвистнул Камилло. – Девица умирает от любви!

– Я тебя в придворные шуты определю! – свирепо обернулась к нему и более мягким тоном велела девушке проходить и присаживаться.

– Милая леди, что у вас случилось?

– Ничего! – леди вся сжалась и побледнела.

– Почему-то не верю! – ласково заметила я.

– Я тоже! – Вставил Камилло.

– Ками, в шуты! Леди, мы хотим вам помочь!

Девушка затравленно огляделась и прикусила губу.

– Мне никто, никто не сможет помочь! – она вдруг вскочила и бросилась на террасу, а меня опалило в ментале огнем и дымом.

– Ками, лови ее! – крикнула я.

Камилло не оплошал, успел схватить девушку, она не успела перевалиться через балюстраду. Я выдохнула и затрясла колокольчиком. Влетела Тереза.

– Тесси, успокоительного, лекаря, и если его милость барон Дагли ищет свою дочь, то никто не знает, где она!

– Не надо лекаря! – девушка начала вырываться. – Я сама скажу!

Бедняжка оказалась влюблена. А отец приказал выйти замуж за герцога Истли. А он старый и некрасивый, у него сын старше нее!

– О боги, Борени и Истли! – я вспомнила неразлучных дружков Оттавио Сандлера. Я все никак не могла вспомнить, отчего мне знакома эта фамилия! Дон Борени, придворный архитектор, он подписывал разрешение на строительство с такими видом, будто я у него тысячу далеров заняла и три года не отдаю. Его сынок, мерзкий прыщавый тип, вечно смотрел сальным взглядом. А шалопай Истли оплачивал по большей части все развлечения неразлучной троицы, потому что денег у него были полные карманы. Он и мне предлагал приласкать его за небольшую плату… потому что для большой у меня нет должных умений! Я ему тогда в пах ногой зарядила, но чувствовала, что мало.

– И что же?

Девушка выпила успокоительное и продолжила. У нее есть любимый, она возражала против помолвки и брака. Он самый лучший, замечательный, честный, добрый…

– Точно не придворный! Скоре храмовник! – ехидно заметил Камилло.

Он даже сделал предложение отцу Оливии, но отец отказал и пригрозил выгнать молодого чиновника.

– Чиновник и честный?! – Не сдержался Камилло. – Невероятно!

– Все, будешь-таки придворным шутом! – я закатила глаза. – Всем будешь говорить правду в глаза и плевать на этикет!

– А жалованье хорошее? – заинтересовался Камилло.

– Давай дослушаем Оливию, помолчи!

Девушка закрыла лицо руками и заплакала. На именины матушки у них были гости в пригородном доме, герцога тоже пригласили. Матушка зазвала ее в комнату, а там были батюшка и герцог. Батюшка посетовал, что она чересур упрямая и что она сами виновата. Потом барон вышел, а герцог запер дверь. И он толкнул ее на кровать и надругался. В саду пускали фейерверки, все гости кричали и хлопали, поэтому ее криков никто не услышал.

– Матушка убрала всю прислугу из этого крыла, – всхлипнула Оливия. – А герцог сказал, что часто принимать возбуждающее зелье нежелательно, поэтому он будет давать сыну пользоваться мной, чтоб я быстрее понесла… ему все равно, внук родится или сын, он все равно получит все мое приданое. У меня огромное приданое от бабушки, она больше всех внуков меня любила и все мне оставила. Я невероятно богатая невеста, – грустно улыбнулась девушка.

Я в ужасе прижала ладошку ко рту.

– Так сватал бы сразу за сына? Что это за старичок, лакомый до свежатинки? – возмутился Камилло.

– Маркиз Истли с детства обручен с чапильской герцогиней, у них герцог называется раджа, разорвать помолвку нельзя, очень много торговых связей нарушится, раджа может даже войну объявить, – объяснила Оливия, вытирая слезы.

– Ну, неприятно, конечно, а жизни-то зачем себя лишать? Не проще ли старого мужа отравить? – Я мыслила практически. Капелька аконита в вине и старичок умрет от остановки сердца.

– Госпожа, – укоризненно сказала Тереза, молчавшая до сих пор. – Не у всех смелости хватит на такое. Он вовсе не дряхлый старик, хоть и немолод, бордели посещает регулярно. Мало того, что леди опозорена, ведь Истли молчать не станет, теперь ей в ноги кидаться и умолять, чтоб женился и позор прикрыл. Девушка затяжелела, вот и не знает, что теперь делать. По-любому за Истли идти придется. На репутации отразится.

– Вот стрелок! – Камилло хлопнул себя по ляжке.

– На приданом зато никак не отразится. Еще чего, за насильника замуж идти! Вот же гнусная тварь! – Я нервно заходила по комнате.

– Миледи, у вас свадьба, – напомнила Тереза.

– Свадьба, свадьба… – забормотала я. – О! Кто твой возлюбленный? Ты уже все рассказала, нет смысла скрывать что-то еще.

Услышав фамилию, я расцвела. Этому достойному мужчине я искренне желала всего самого наилучшего.

– Раз он делал твоему отцу предложение, значит, любит тебя и не станет отказываться?

– Но как же… – пролепетала Оливия.

– А это ты уже сама решишь, говорить или не говорить, тем более, что тебя-то обвинить не в чем, это твои родители мрази и женишок подонок.

– Я ему скажу! – Оливия выпрямилась. – Если он откажется, уйду в монастырь.

– Успешь еше в монастырь! Камилло, дуй за женихом! Веди его через ход для слуг в гардеробную, знаешь куда. Тереза! Давай найдем на Оливию свадебное платье? Тея, Кайли! Смойте с меня этот ужас и давайте одеваться! Бегом!

Приволокли манекен с гранатовым коронационным платьем, начали крутиться вокруг меня. Изверги, под него требовался корсет на два дюйма уже! Ну кто женится после обеда? Надо жениться утром, на рассвете!

Камилло через полчаса выскользнул из гардеробной и приложил ухо к двери. Самой было любопытно до ужаса, но вроде прежним отчаянием не смердело. А вот ароматом сирени, ярким счастьем, полыхнуло.

Если Даэнир и удивился, что за его плечом возник еще один шатающийся от волнения жених, то никак этого не выразил. А за мной шла еще одна невеста, в ярко-зеленом платье. Чтоб папашка-гофмейстер не смог влезть в ритуал, я всем фрейлинам приказала нацепить плотные вуали. Невесте приличествует скромность. Нечего глазками стрелять в кавалеров. А за рядом стройных фигурок в вуалях я и проверну маленькую добавочку к ритуалу бракосочетания. Где два, там и три!

– В такой радостный и счастливый день хочется, чтоб сердца влюбленных могли соединиться без принуждения и корысти, – сказала кардиналу Валерио. Он благостно кивнул.

– Друг мой, – обратилась я к Даэниру. – Вручите руку невесты изнывающему жениху.

– Дорогая, что за выдумки? – чуть слышно прошептал Даэнир, но выполнил нужное действие.

Кардинал моргнул, но исправно повторил нужную формулу. Хор запел свадебный гимн. Я пожала руку Оливии, она ответила слабым пожатием и шагнула к жениху. Все были согласны и дружно ответили «да».

Ха! Руку невесты передал жениху сам король! Кардинал скрепил союз! Пусть попробуют что-то вякнуть теперь! Ирис сказала, что это просто невозможное дело, барон Дагли на такое не пойдет.

Наверное, я сияла от счастья. Оливия сияла совершенно точно. Ее жених, тот порядочный чиновник из земельного отдела, дон Гунир смотрел с нежностью на свою жену, отныне донну Гунир. А на меня… с подлинным восторгом и обожанием. Даже неудобно было.

Поскольку выгнать их посредине церемонии не представлялось возможным, подушку с короной вручили Оливии для передачи кардиналу. Вуаль она уже откинула, все ее увидели и узнали.

По храму поползли удивленные шепотки. За что это ей такая честь?

Я даже успела разглядеть довольное лицо гофмейстера. Он пыжился от гордости, что его дочь участвует в церемонии. Ничего, я на вашу дружную компанию дона Меера напущу. Чапильскому радже сама письмо напишу. Зачем приличной девушке такой непорядочный свекор и такой отвратительный блудливый муж? Что-то мне подсказывало, что герцогство Истли скоро сменит хозяина.

63

Медового месяца не вышло. Мы просто не могли уединиться даже на неделю. Даэнир слишком недавно стал королем, многие хотели испытать черного мага на прочность.

Следующие несколько дней я развлекалась тем, что пугала придворных. Нет ничего приятнее, чем в платье служанки проскользнуть в гостиную, подать господам напитки или закуски, а потом составить список, кто не лоялен короне. Благо, что господа слуг в лицо не различают, для них это просто живая мебель. А мне тренировка. Не просто выявить тех, кто плохо пахнет, но и тех, кто пользуется артефактом сокрытия. Хорошему человеку зачем скрывать свои мысли? А плохих я не желала видеть во дворце. Они воняют! Все гадкие, подые, мелочные и алчные мыслишки отравляли воздух. Я даже заподозрила, что беременна, иначе с чего бы мне быть такой нюхливой?

Но нет, оказалось, что количество тренировок перешло в качество, моя чувствительность еще немного подросла. Вот говорят, что магия половым путем не передается… вранье! Сильному одаренному партнеру ничего не стоит поднять слабосилка на несколько уровней. А слабому, когда тебя держат и направляют, намного проще развиваться. Если партнер в тебе заинтересован. А Даэнир не только определенный орган, не только энергию и магию, он душу вкладывал, и я это очень ценила. Быть замужем оказалось не так уж страшно.

Вот королевой быть было намного труднее. Это означало держать в своих лапках двор, а это несколько сотен придворных, сотни слуг, чиновников разных ведомств, министров, советников, послов и дипломатов. Если слуги и так старались, за жалованье, то придворные дамы упорно стремились поточить об мою шкурку коготки. Дуры завистливые! Никогда не понимала этого бабского стремления напакостить просто так, потому что можно напакостить. Меня упорно величали сельской выскочкой, бездарной провинциалкой и неотесанной деревенщиной.

Если шипеть и фыркать на королеву в открытую они все же побаивались, то за спиной сплетничать не стеснялись. А у каждой еще была родня разной степени многочисленности и богатства, и это было самым трудным. Смотреть на хорошенькое пустое личико и сразу вспоминать, кто ее отец, кто брат, кто дядя, с кем они дружат, кто их поддерживает, кто враждует и насколько лично мне это семейство нужно и выгодно.

Пришлось картотеку создать. Сначала я записывала сведения на больших листах, но стала путаться в линиях тонких, жирных и пунктирных, пришлось перейти на карточки вроде библиотечных каталогов. Дон Меер увидел, восхитился, идею подхватил и присвоил. И главное, королеве ничего не полагается за усовершенствование, это же ее страна и ее чиновники!

Я очень-очень поняла королеву Валечиа, которая набирала штат фрейлин исключительно из сиротского приюта для благородных девиц. Насколько же меньше проблем! И следить за ними во время учебы легко, выбрать посметливее и пошустрее девушек, и главное, голова не болит, что ты обидишь главного казначея или на тебя затаит злобу первый камергер или обер-шталмейстер. Лет пять побегает сиротка за королевой, та ее замуж выдаст, как выслужила, за богатого и знатного, или не слишком заметного и не очень богатого. И опять же, уже целая семья обязана королеве своим счастьем, никто косо не смотрит, обидные стишки не сочиняет.

В артефакторный центр я ездила намного реже, чем бы мне хотелось, но я решительно не успевала. Вставать приходилось в пять утра, чтоб успеть уроки выучить! А еще прошения, жалобы, проекты законов, доносы, парадные трапезы, приемы большие и малые, совещания, на некоторых я даже присутствовала, Даэнир попросил.

После одного из совещаний я озверела и потребовала церемониймейстера разработать новый регламент. В присутствии короля любое сообщение или доклад длится десять минут, обсуждение двадцать. Не успели, значит, должности не соответствуете. Устраивают базарные склоки, а Даэнир вынужден это часами выслушивать!

Дон Орт Даэро справился в кратчайший срок, я осталась им очень довольна. Очень компетентный дядечка, а уж как рожи вытянулись у болтунов и пустобрехов! Теперь совещания проходили в бодром темпе и не занимали по полдня. Даэнир был мне весьма признателен. Он, оказывается, боялся обидеть отцовских ставленников неуважением. Люди работали, заслужили почтение, затыкать им рот невежливо. На это я ответила, пусть на завалинке балаболят, раз такая потребность высказаться.

И объем бумаг я тоже решительно сократила. Доклад – три страницы. Не буду читать по сорок листов очередного словоблудия! Не диссертация! Делопроизводители, секретари и переписчики обрадовались. А освободившееся время приказала использовать для повышения образованности. Пусть языки учат! Экономику и право. Хоть рыбоводство!

В Лундази целая широченная дельта Деймы с миллионом проток и озер, а никто ни уток, ни рыбу не разводит, все в море ловят, полагаясь на удачу, а не на расчет. Приезжал префект Лундази, жаловался, что рыба ушла, голодно им стало! А подумать своей головой? Ведь и крабов, и креветок, и прочих ракушек прекрасно можно разводить! Вместо денег префект получил выволочку и кучу рекомендаций, вместе с садком огненных крабов. Чего добру пропадать?

Пообещала приехать и проверить лично, как он справляется.

В общем, я сунула нос почти в каждую отрасль, после чего начальники ведомств и гильдейске старшины делали обережные знаки и просили перевести их в более спокойные места, например, ловцами нечисти в Чародейный лес.

Весна очень быстро и незаметно кончилась. На лето я решительно отказалась переезжать с двором в летнюю резиденцию. Что мне там делать? Придворные и так запуганные, заикаются, вздрагивают и писаются после всех проверок, учиненных тайной службой, и разгона, сделанного мной. Пусть немного в себя придут.

Даэнир объезжает пограничные крепости. А у меня своя резиденция есть!

Магистр Ямбир мне лично настроил амулет переноса, так что мы с девчонками перенеслись в мое поместье вместе с багажом. Девчонки – это кончно, Тереза, Эрика, Ирис, Камилла, Ирма и Солейн. Банда, обрушившаяся в один миг на мирное и тихое поместье, к ужасу Мар Абеши. Ему пришлось спешно бриться! Доставать чистые рубашки и пристойные штаны без дырок и пятен. И даже, о ужас, надевать одинаковые носки!

– Ваше величество! Я хотел бы показать вам результаты опытов!

– Ну, хоть ты не начинай? Тут никаких королев нет! Дженни!

– Как прикажете, ваше…

– Эммет, не будь занудой!

Мы с девчонками пробежались по дому, вытаскивая грязные носки из-под кроватей, собирая тарелки с засохшей едой и чашки с пушистой плесенью. Ученый ведь! Фанатик. Где мысль осенила, там и все бросил. А что один мужчина не может захламить целый дом – это иллюзия. Может!

Поэтому наш летучий отряд методично навел чистоту и порядок в каждой комнате, кухне и подвале. Шутка ли, четыре мага в команде, из них два бытовика, перешедшие на второй курс! Покрывала на кроватях вздрагивали и вытягивались по струнке, приобретая прежний цвет и фактуру, шторы лишались пыли, стекла начинали блестеть, а мебель сиять свежим воском с запхом лимона. Белье утратило пятна и разводы, и послушно заняло веревки в сушилке.

Мы поделили дежурства по дому и кухне и начали наши каникулы.

Купались в речке, брызгались, хохотали и дурачились. Бродили по всей округе, заглядывали под каждую яблоню, лопали черешню и плевались косточками. Эрика движением пальчиков рыхлила землю в саду и говорила, что это намного проще, чем копать котлованы. Вечером мы зажгли костер и жарили хлеб и сардельки, нанизав их на палочки. Какие же они были вкусные, эти полуобгоревшие сардельки, лопнувшие и залившие хлеб мясным соком! Эрика впервые оказалась без присмотра строгой родни и восторженно вздыхала, глядя на звездное небо, а Ирис носилась по всему саду, визжа от радости и высоко подоткнув юбки. Ирма и Салли радовались умеренно, они были из простых семей и такой досуг был им знаком. Но как не похихикать над аристократками, впервые увидевшими рогатую жабу? Тереза тихонько смеялась в кулак над едва не упавшими в обморок аристократками. Камилла, чуть скривившись, заметила, что если дамы орут в унисон, не жалея чужих ушей, так могли бы делать это помузыкальнее, непример, держать терцию или квинту.

На следующий день мы посетили Нейл-Аус, познакомились со старостой.

– Почтенный, как вышло, что за поместье налоги девять лет не платились?

Староста рот открыл и глаза выпучил. Затем пришел в себя и завозмущался.

– Да как же, юная госпожа Нейл, не платились?! Все до копеечки учтено и уплочено! У меня все записано!

Я потерла руки и устроилась над счетными книгами, пока девочки гуляли по деревне. Когда они вернулись, староста тяжело дышал и утирал платком пот, крупный, как горох.

– Я довольна вами, почтеный Румбек. Вы воруете, (тут староста испуганно пискнул), но делаете это по чину. Желаю, чтоб вы и дальше не превышали этого лимита, если хотите оставаться старостой.

Староста шумно выдохнул.

– Надеюсь, если встретите моего бывшего управляющего, вы его задержите? Он мне немного много денег должен.

– Непременно, ваша милость, непременно! – староста был готов обещать что угодно, лишь бы я ушла. Но счел нужным предупредить:

– Ваша милость, вы бы не бродили без охраны по округе, весной из каторжной тюрьмы сбежали заключенные, и дезертиры бывают, из крепости Кумра бегут. Плохо такая встреча кончится. У нас и мужики пропадали, и девушки. Три дня назад семья гончара поехала на торг в Аноа-Коэс, и запропала с телегой и товаром.

– А отчего бегут из крепости? – нахмурилась я. Луангва тоже не подарок, но там все друг за дружку держались, комендант, как родной отец был бойцам, не говоря уже о донне Ярве, норовящей в каждую порцию по две добавки впихнуть.

– Очень уж там начальник гарнизона злющий, любит наказывать солдат, одного недавно повесить приказал за самоволку.

У меня полезли глаза на лоб. Повесить? За самоволку? Надо немедленно сообщить Даэниру. Пусть инспекцию пришлет, выяснит, что это за лютый блюститель устава выискался.

Мар Абеши не подкачал. Доработал яблоки так, что они, по расчетам, должны были обладать сильным оздоровительным и омолаживающим эффектом. Скрестил магией свойства Золотого горного корня и лесной лианы коцельта, ягоды пяти вкусов, с яблоками. Ускорять созревание мы не решились, но смотрели на зеленые яблочки с алчным нетерпением.

Линда носила на спине выводок пушистых разноцветных паучат, и Эммет обещал, что помощники к сбору урожая как раз подрастут и окрепнут. Маг и с овощами порезвился: фиолетовые сладкие кабачки и синяя острая морковь нас немало позабавили. Вот помидорки, мелкие, как вишня, нас огорчили. Попробуй с таких кожицу снять!

Мы ходили за лекарственными травами. Оказалось, что у Солейн бабка самая настоящая деревенская травница, поэтому она важно объясняла нам, какое растение для чего применяется, как его собирать и сушить. Грибы мы тоже собирали, я умела их солить и мариновать, в монастыре научили. Орехи еще не поспели, но мы приметили заросли лещины, чтоб вернуться туда позднее, к концу лета.

– Дженни, это же твой лес? – спросила Ирма, когда мы возвращались с корзинкой длинных ягод синей лозы. Она поспевает раньше земляники, а мы задумали испечь пирог с ягодой.

– Мой, – кивнула я, кусая травинку мятлика.

– А что тогда тут делают эти мужики с оружием? Охотиться ведь сейчас нельзя!

Я уставилась на небольшую толпу оборванных грязных мужиков с недоумением. Мои крестьяне такие оборванные не ходят. Не сказать, что прямо все румяные крепыши, но никто не голодает. Я восемь коров в село купила, чтоб молока хватало всем детям. Общинный хлев в порядке содержится. Староста сыроварню уже заканчивает строить. А над зерном для нового посева обещал поколдовать Мар Абеши.

– Это не лесорубы, – вздохнула Тереза, аккуратно ставя корзинку поодаль. Она с хрустом размяла пальцы. – И не углежоги.

– Какая удача! Ты посмотри, Кай, какие цыпочки! – сказал один, с неопрятной щетиной. – На всех хватит!

Ирма и Салли всхлипнули и вцепились друг в друга.

– Жалко, что денег с них не стрясешь, кто же с деньгами в лес ходит, чай, не ярманка, – вздохнул второй, облизывая сальными взглядами Ирис, самую пышную из нас.

– Одеты слишком хорошо, сережки и браслетики на них… давайте-ка раздевайтесь, девки, а то мы подмогнем, – приказал первый.

Одеты мы были удобно, в укороченные юбки, штаны под них, и высокие сапоги. Мало ли, гадюка в траве или лужа на тропинке. Но украшения были. Ар-ристократки! Я им говорила, что потом свои цацки будут сами искать по всем кустам. Но они ощущали себя голыми без них.

– Я хозяйка этой земли. Если вы уберетесь с нашей дороги, обещаю вам честное расследование и справедливый суд, – выступила вперед.

Мужики глумливо захохотали. Затем начали высказывать предложения, что и как они со мной сделают. Фантазия у них была небогатая, а за выражения матушка Селина приказала бы вымыть рот с мылом.

– Готово, Дженни, – прошептала Эрика сзади. Земельная магия не слишком быстрая, ей требовалось время.

Главарь протянул ко мне руку и в этот момент Эрика хлопнула в ладоши.

Все разбойники тут же провалились в землю по пояс. Сверху на них упал ствол старой березы. Стоны и проклятия огласили лес.

– Магички, чтоб их! – вожак рывком почти выбрался из ямы, размахивая огромным тесаком.

Свистнула палка в руках Терезы. Она вращала ее так быстро, что движения сливались в один круг.

Остальные возились в своих ямах и вдруг дружно заорали, скрючиваясь. Вожак на миг отвлекся, и Тереза приложила его по голове.

– Не будет больше маленьких обижать! – сказала она, пнув поверженного врага в бедро. – Не отвлекаемся, вяжем! Что застыли? Пояса снимайте!

– А чего они так орали? – спросила Эрика. – Я ничего не делала.

– Это, наверное, я, – смущенно ответила Ирма. – Я заклинание стирки и сушки использовала…

– На живом объекте? Ой! – расхохоталась Салли. – А я из кулинарии заклинание острого перца распылила…

Теперь стало понятно, почему злодеи так чихали, отплевывались и кашляли.

– Девочки! Вы живы?! – Мар Абеши с топотом вырвался из кустов.

– А вы как? – удивилась я.

– Вестника послала, как только березу обвалила, – призналась Ирис, ковыряя мыском сапога тропинку.

– Я вас уже боюсь, – призналась я. Это же надо, а притворялись такими тихими и скромными девочками!

– Разбойники? – обрадовался Эммет. – Мне как раз нужен материал для опытов! Я все-таки магистр черной магии!

Воздушной петлей Эммет доставал злодеев одного за другим и связывал заклинаниями пут. Магистр ловко сцепил их между собой и приказал топать из леса. Душегубы кричали, что не надо их на опыты, они во всем признаются, пусть их повесят!

– Да, шли по лесу и вместо беззащитных девушек встретили черного мага… невезучие разбойники какие-то, – вздохнула сердобольная Салли.

Явление вереницы бандитов в деревне вызвало фурор. Все побросали работу и следовали на нами, вытаращив глаза и бурно осуждая событие.

– Почтенный Румбек, крепкий сарай у вас имеется? Или погреб? – спросила я старосту. – До прибытия стражи разместить негодяев.

Староста кивал и делал обережные знаки. Затем немного пришел в себя и начал тыкать пальцами.

– Этот явно каторжник, этот тоже, видите, следы от ножных кандалов? Этот вот дезертир, а это… это ж наш Симон! Его казнить приказал начальник гарнизона Кумры.

Палец старосты указал на самого молоденького из бандитов.

– У него мать больная, вот он и сбегал, – крикнул кто-то из толпы. – Воды наносить, справить по дому чего...

– А вы куда смотрели? – Напустилась я на старосту.

– Соседи забегали, но ведь у каждого свои семьи и дела… никто сидеть весь день в избе у болезной не будет.

– Эй ты, дезертир! – подошла я к нему. – На меня посмотри! Убивал людей?

Уши солдатика были красные. Он глаза так и не поднял, но помотал головой отрицательно.

– Он вчера только пристал к нам. – Подал голос вожак.

Мысли дезертира были полны стыда и горького, как полынь, страха.

– Селяне! Если вы за него поручитесь, я прикажу его отпустить. Пусть к матери идет. К сожалению, среди нас нет лекарей и целителей.

Народ загудел. Симона отпустили, все равно ему деваться было некуда, остальных заперли в порубе.

Ирис пришлось потрудиться, отправляя весточки Даэниру, бургомистру и начальнику стражи в Аноа-Коэсе. Что это за тюрьма, откуда заключенные бегут? Безобразие! Кроме инспекции ближайшей крепости еще и тюремное ведомство придется встряхнуть и проверить.

Умею я себе работу найти. А ведь всего-то в лес пошли за ягодкой.

64

Крепость Кумра выглядела очень грозной. Она стояла на высоком скалистом берегу, уставившись пушками в сторону Чапилии. Четыре башни, флаг Кэллавейна, высоченные стены.

– Ладно, девочки, поехали, – я тронула коленями лошадку, которую мне выдали в конюшне бургомистра.

Бургомистр помнил меня еще с аукциона, готов был оказать любое содействие. Попросила бы на себе отвезти меня в крепость, и то бы согласился.

У меня было с собой письмо Даэнира и золотая пластинка с гербом.

Он бы и сам приехал, но как раз находился в Намутони, в горах на другом краю страны, посещал герцогство Ока Рунду, славящееся своими шахтами, заводами и прочими радостями металлургии. Эрика была из этой семьи, но ей от семейного дара достались крохи, как она признавалась. Кое-как академию закончила, братья над ней всегда смеялись.

Я сама Даэниру сказала, прежде чем править, надо посмотреть, что у нас имеется не по отчетам, а на самом деле. Сначала собрать сведения шпионов и соглядатаев, изучить доносы, прошения и жалобы, а потом явиться с официальной проверкой. А через недельку нагрянуть порталом с неофициальной. Вот тогда у нас будет полная картина происходящего в провинциях.

Я подумывала и об экзамене для высших чиновников. Чем провинция славится, пусть на эту тему и проверят его знания. Животноводство – пусть расскажет о породах мясного и молочного скота, связанных с этим промыслах, кожевенном деле, о копчении мяса и колбас, о сыре и твороге.

Лес – то же самое, а то я крайне удивилась, когда граф Мун Цунхве не смог отличить елку от сосны, а лиственницу вообще счел за лиственное дерево. И это владетель лесного края, торгующий лесом на весь Кэллавейн? Позорище! Не сомневаюсь, воруют у него безбожно, обрезки за первосортную древесину сплавляют. Я ему направила комиссию в графство, жду отчета.

Меня сопровождали фрейлины и подружки. Никто не захотел оставаться дома. Даже Мар Абеши высказал желание нас сопровождать. Сказал, что ему так будет спокойнее, чем потом мчаться на выручку, когда я по своему обыкновению, влипну в неприятности.

Будто я влипаю! Они сами напрыгивают, я тут совершенно не при чем.

Прежде чем ехать, нам пришлось наведаться в казармы стражи и потрясти своей просьбой интенданта. Интенданты почему-то все до единого сухие скрюченные сварливые старики, каждую мелочь будто от сердца отрывают.

А я читала, что в Брамбурре был женский охранный полк, созданный по желанию бабушки короля. И раз в пять лет в военные академии набирали девушек с даром, учили на боевых магов. Со смертью королевы Феолиль это потихоньку пришло в упадок, аристократы не считали нужным давать дочерям высшее военное образование, предпочитали целительство и бытовое направление. Эдак ты ее дочку принудишь к браку, а сам наутро проснешься лысым, голым и без крыши над головой. Непорядок!

Я намеревалась эту систему возродить, поэтому ничтоже сумняшесь, потребовала у интенданта семь комплектов женской формы, чем повергла его в неописуемое возмущение и праведный гнев.

– Донна, нет у меня женской формы! – Закричал он, потрясая сухими кулачками. – Нет и никогда не было!

– Донна Ирис Орт Даэро, – сказала противным высокомерным голосом. – Напомните мне написать приказ, чтобы в армии лиц старше шестидесяти в интендантах не держали, достаточно уже наворовали. Нет, лучше пятидесяти! Вдруг война, а они резвость потеряли и остроту разума утратили. И чтоб ни комендантов, ни начальников оружейных и продовольственных служб пограничных крепостей не утверждали без личной аудиенции его королевского величества или моего королевского величества!

– Записала, ваше величество, – угодливо ответила Ирис.

Интендант закатил глаза и потерял сознание.

– Вот, я же говорила. Не годен он к службе. – Я заглянула в окошко склада. – Уволить немедленно и сразу ревизию назначить. По результатам тюремное заключение и конфискация всего имущества. Не только его, но всей семьи. А то начнется: дом не мой, а дочери, ферма зятя, мануфактура сестры, а лавка мамаши! И смысл в такой конфискации, если у него личного имущества пара штанов и сапоги!

Интендант тут же пришел в себя и проворно поднялся, одергивая форму.

– Ах, вам женские мундиры? Сию минуту принесу! Не извольте беспокоиться, все в лучшем виде достану!

Салли за моей спиной хрюкнула. Фрейлины стояли навытяжку с непроницаемыми лицами: сказалась дворцовая выучка. Ни одна даже глазом не моргнула.

Запасливый хомяк определил рост и размеры на глаз, и ведь, стервец, не ошибся даже с размером для Ирис, а она у нас девушка весьма фигуристая.

Мар Абеши от мундира отказался. Ему, как черному магу, мы подобрали черный плащ с глубоким капюшоном, а девчонки начаровали водо- и пыле отталкивающие заклинания, прочность на разрыв, от кражи и потери. Ткань стразу потяжелела и приобрела блеск. Когда Эммет нарядился в него и накинул капюшон, осталось только вручить ему боевую косу, любой бы от страха описался, встреть такое в узком переулке.

Крепость Кумра нашего визита не ждала.

Совсем не ждала. Не было даже караульных у наглухо запертых ворот.

Мар Абеши зашарил по карманам.

– Был у меня где-то свисточек…

– Думаешь, поможет? – скептически спросила Эрика.

– Конечно! – самодовольно ухмыльнулся черный маг.

Звук, раздавшийся следом, был сходен с ревуном маяка, пароходной сиреной, криком банши и воплем катабской трубы. У них есть такие, медные, длиной несколько метров, их на плечах несут несколько человек, а один дудит. Звук… своеобразный. Конь Эллибет был выучен, а остальные шарахались.

Вот и сейчас лошадь Ирис взвилась свечкой и замолотила копытами в воздухе.

– Предупреждать надо! – крикнула Ирис, кое-как усмирив животину.

– Боги, что это? – я еле протолкнула воздух в легкие.

– Манок для виверн, – охотно объяснил Мар Абеши.

– Я тебя убью! – Ирма еле справилась со своим конем и кинула пульсар в черного мага.

Маг показал ей язык. Плащ был зачарован на совесть.

– А это нормально, что профессор показывает язык студентке? – спросила Салли. Она до сих пор нервно вздрагивала, как и ее лошадь.

– От профессора зависит, – решила я и ножнами короткого клинка (выдали с формой) постучалась в ворота.

– Кто там? – раздалось опасливое.

Мы все фыркнули.

– Королевский гонец! Открывайте! А то виверну спущу! – заорал Мар Абеши.

– А мы вас стрелами нашпигуем, – неуверенно ответил голос со стены.

– Не выйдет, я черный маг! – Эммет потряс косой, которую мы ему все-таки купили и уговорили взять на седло вместо пики или алебарды.

Ворта приоткрылись на щелочку, куда сразу выставились копья.

– А где виверна? – спросил разочарованный голос.

– Я тебя уверяю, тут вам кое-кто похуже виверны покажется, – тоном заговорщика сообщил эммет.

Нет, а почему все на меня смотрят и ухмыляются? Я тихая, скромная, милая девушка! Скромно расчленю, тихо позлорадствую.

Командант, сильно припадая на одну ногу, уже спешил к нам. Ну, вроде ничего мужик. Форма в порядке, глаза ясные, следов чрезмерных возлияний не заметно. Честный служака. И мысли его были простые и честные, пахнущие оружейной смазкой и металлом. Смотрел он мне в глаза, а не на бюст, что тоже порадовало. Впрочем, что там смотреть? У Ирис достоинства куда более выдающиеся, так, пологие холмики, а не гордые сопки, как у нее.

– Ваше величество? – понимаю, мужик удивлен, но куда деваться. Я тоже не в восторге от необходимости крепость инспектировать. – А его величество воспоследует за вами?

Комендант с надеждой посмотрел в сторону ворот. Ага, сейчас добрый король приедет и всех спасет от злой и противной королевы. Ничего, что он черный маг, а я бездарная провинциалка?

– Если сочту нужным его присутствие, – сухо ответила. – Мне счетные книги на стол. Леди Эль Тиман – кухня и столовая, Тереза и леди Эль Фада – казармы, леди Ока Рунду полигон и тренировочные залы, леди Орт Даэро лечебница и гауптвахта. Дон Абеши пока проверит вооружение. Выделите нам сопровождающих.

– Конечно, идемте, – уныло поклонился комендант. – Я сначала покажу вам крепость если вы не возражаете.

– Возражаю! – Камилло меня тогда таскал битых три часа, у меня нет желания столько времени тут торчать. План крепости я запросила, изучила. Там сложного ничего нет, не понимаю, почему Салли начинает карту разворачивать ногами вверх, а Ирма каждый раз корчит жуткие рожи. Комендант хочет построить какой-то особенный, изощренный маршрут?

– Ваше величество, я с вами. – Тереза пристроилась за мной. А я ведь ее фамилии даже не знаю, она не говорила, а я не спрашивала.

– Нам сюда, – комендант показал проход между двумя зданиями. Судя по запаху – прачечная и баня.

– Разве плац не налево?

– Налево, – комендант втянул голову в плечи.

Мы миновали конюшню и вышли на плац перед донжоном, главной башней. Понятно, отчего горбился комендант и прятал глаза. Такого украшения на плацу быть не должно. В Луангве не было, во всяком случае.

Добротно сколоченный помост с пятью столбами и перекладинами наверху. Три столба заняты привязанными к ним животом мужчинами, сверкающими выпоротыми спинами. Струйки крови текли по коже, собираясь в дорожки и пачкая штаны. За цепи, накинутые на перекладины, между столбов был прикован четвертый. Над ним методично трудился палач, превращая его спину в лохматое месиво.

– Грубая работа, – скривиласьТереза. – Неточно работает. Полоски при наказании должны ложиться на палец друг от друга, идеально параллельно. Это мясник, а не палач.

Я молча посмотрела на коменданта. Позже спрошу Терезу, откуда такие познания.

– Солдат дезертировал, это его друзья и соседи по казарме, – неловко кашлянул комендант, пряча глаза. – Выясняем, куда он направился.

– Прекратите бессмысленную порку. Вашего дезертира уже поймали, – я отвернулась от помоста. Зрелище не очень, как по мне.

– И казнили, я надеюсь? Приговор ему заочно вынесен трибуналом, если он нужен гражданским властям, я его перешлю. – К нам подошел начальник гарнизона. – Ваше величество?

Я не протянула ему руки для поцелуя. Мундир такого не предполагает. Но даже и в платье я ему бы руки не подала. Хотя внешне офицер был великолепен. Просто герой с плаката военного ведомства. Широкоплечий, с высоким лбом, с чуть вьющимися светлыми волосами, мужественным подбородком и высокими скулами. Ресницы-опахала обрамляли карие глаза. Как перезревшие черешни. Брови тоже были хороши, ровные и густые. Кажется, он их даже выщипывает, такой идеальной линии не бывает от природы. Губы немного узковаты, но приятной формы. Довершала облик убийственная ямочка на подбородке.

Отглаженный китель, сияющие сапоги, просто образцовый начальник гарнизона. Только воняло от него… сложной смесью гнилых фруктов, это презрение, самодовольство, хвоей от непоколебимой уверенности в себе, самую капельку опаской, легкая нотка кислого лимона смешивалась с густым яблоневым цветом удовольствия от зрелища. Ему невероятно нравилось происходящее. Каждый свист плети дарил наслаждение.

– Я приказала прекратить ненужное истязание.

Полковник снисходительно посмотрел на меня. Что тут пищит эта серая мышь?

– При всем уважении, приказы тут отдаю исключительно я. Вы лицо гражданское.

Я вытащила золотую пластинку, ярко блеснувшую на солнце.

– Ну-у, – разочарованно протянул полковник и обернувшись к помосту, махнул рукой.

Палач отложил плеть, поднял ведро с водой и облил повисшего на цепях солдата. Тот застонал.

– Полковник, а вы женаты?

– Я вдовец. – Начальник гарнизона поднял бровь, ожидая продолжения. Конечно, что же еще интересует баб, кроме замужества и свадеб! Столько девиц прибыло… инспектировать перспективных женихов.

– Вы били и пытали своих жен, пока те не умерли? – С показным любопытствм я склонила голову к плечу.

– Что?

– Вы мучитель, полковник. Обыкновенный пошлый истязатель, питающийся энергией боли своих жертв. Я отстраняю вас от исполнения обязанностей в крепости. Временно исполнять ваши обязанности будет дон…

– Иш Гуро, – комендант будто стал выше ростом. В глазах засветилась надежда.

– Вы не имеете права! Вы просто никто! Жалкая фитюлька!

Я демонстративно погладила пластинку с гербом. Как я люблю строптивых бунтовщиков! Их можно казнить на месте.

– Оскорбление ее величества? – спросила Тереза с видом полного неверия.

– Нет, нет, прошу прощения, я забылся! Просто не ожидал… – полковник потер лицо руками, приходя в себя. Его темные глаза горели жаждой мести.

– Чего вы ждете, снимите этих несчастных и окажите помощь. Лекарь у вас толковый?

– Очень опытный, ваше величество! – вытянулся комендант.

– Ну еще бы, столько работы, – скривилась я. – Любой выпускник лекарской школы набьет руку.

Мы пошли дальше.

– Его нельзя упускать из вида, – тихо сказала Тереза. – Он опасен. Боевой маг Огня пятого ранга. Взорвет снаряд и скажет «несчастный случай».

– Тогда нам нельзя разделяться, – я резко свернула и направилась в казарму, где хозяйничала Салли.

– Безобразие! – Она повернула к нам раскрасневшееся лицо. – Ни одного обогревающего артефакта, вентиляция забита, канализация в плачевном состоянии! На пололке сажа, простыни сырые!

– Полквник приказал убрать ненужное баловство, тут армия, а не пансион благородных девиц! – отрапортовал дневальный.

– Сейчас же прикажу все выдать! – комендант правильно понял мой взгляд. – Полковник продавал артефакты проезжающим купцам.

– Очень… патриотично.

После казармы была столовая. Ирма налила из котла миску буро-зеленой жижи и требовала, чтоб повар это съел. На наш вопрос, как дела, она досадливо вздохнула. Повара мы все же заставили сожрать миску той бурды, что он приготовил. Смотреть, как его выворачивает, уже не стали, что там интересного?

В лечебнице вовсю кипела работа, лекарь зашивал раны, помощники обтирали и промывали пострадавшие места. Ирис сообщила, что медикаменты и перевязочные средства имеются, хоть выбор и скудноват. Зато запасы трав превосходят всякое воображение.

– Сами собирают, сушат и варят зелья, и это в пограничной крепости!

– Ага, подножными средствами обходятся. Я поняла.

Занятых лекарей отвлекать не стали. Помочь не можем, зачем мешать? Пошли искать Мар Абеши. До арсенала не дошли. Черный маг вышагивал по гравийной дорожке с самым озабоченным видом.

– Вы! – маг щелкнул пальцами. – Люди у вас не пропадали?

– Как не пропадали, ваше … каждый день недосчитываемся! Бегут! – комендант развел руками. – Сами видели, что творится.

– Тут, – маг топнул ногой. – Могильник. И крайне слабые эманации живых.

– Там ничего нет, – комендант вытер враз выступивший пот. – Я бы знал, тут нет подземных ходов! Кладбище у нас за стеной…

– Дайте-ка! – Эрика опустилась на колени и положила руки на землю. – Есть полость.

65

В подвале офицерского флигеля оказалась скрытая иллюзией прекрасно оборудованная пыточная. В замурованном мешке несколько десятков истерзанных трупов. В двух камерах – истощенные пленники.

Салли начала тихо плакать.

– Боги, – комендант захрипел и начал судорожно рвать воротник.

Сладко-тошнотворным запахом разложения был пропитан весь подвал.

– Как этого можно было не заметить?

Моя побледневшая команда притихла и смотрела, как сбивают замки с камер.

– Тут поглотители стоят, – Ирма сглотнула и показала на четыре керамических кувшинчика, стоящие по углам пыточной. – Наружу запах не разносится.

– На стенах стандартное плетение тишины. – показала рукой Эрика. – Руны «покой», «спрятать», «мир». Учебные классы так оформляют, чтоб ничего не отвлекало студентов.

– Я бы вышла, – подошла Тереза. – На вскрытие замков этот урод мог поставить какой-нибудь сюрприз типа усыпляющего или отравляющего газа. Свидетели ему ни к чему.

Мы с поспешностью покинули мрачное место и поежились наверху. Слишком резкий и свежий ветер оказался наверху после подвала.

– Как так можно? – Салли заглянула мне в глаза.

Я молча ее обняла. Новая работа: выискивать, кто проводил инспекции и кто прикрывал этого мерзавца. Ладно, продать парочку артефактов. Хотя артефакты боевые, их просто так не купишь и вряд ли они нужны для доброго дела. Это сразу каторга. Но людей мучить ради удовольствия…

– Я уже послала запрос в тайную стражу. – Ирис встряхнула занемевшие руки.

Я кивнула. Из подвала офицерского флигеля начали выносить пленников. Трупы складывали неподалеку. Поднялся крик, сразу собралась толпа.

– Не ори, это королева! – донеслось до меня.

Из толпы военных выбрался младший офицер. Подошел ко мне и встал на одно колено.

– Ваше величество, справедливости!

– Мать вашу! Почему вы все молчали?! – взвилась я. – Вы же мужики! Сильные! Отважные! Смелые!

– Кто пытался говорить, лежит там, – раздался глухой голос.

И они все начали вставать на колени, глядя на меня глазами, полными ожидания чуда. Будто я богиня! Будто я могу оживить мертвых и дать силы живым!

– Будет вам справедливость!

Бах! Огненное колесо с противным визгом прокатилось мимо. Мы все кинулись кто куда. Тереза прижала меня к стене, закрывая собой.

– Что ж ты такая дылда, не видно же ничего! – Пропыхтела я, пытаясь выглянуть из-за плеча.

– С донжона пуляет, – процедила Тереза. – Сидите тихо!

– А что это у него на балкончике? – Я разглядела странную штуковину.

– Это, ваше величество, гастрофет, – пояснил комендант. – Ложе с тугим композитным луком и подвижная часть, скользящий затвор «ласточкин хвост». На ложе есть два храповика и собачка…

– А-а-а-а! Опасное или нет?

– Дальность двести ярдов, – сообщил комендант. – Весь плац простреливается.

– Мы тут, как утки в тире, – пояснила Тереза. – Нас двоих на одну стрелу нанизать можно, пробивной силы хватит, и еще кого-то ранить.

Я перестала шебуршать за ее спиной. Мало того, что магией пуляет, так еще и дрянь какую-то зарядил? И все на нас, маленьких скромных девочек?

– Два взвода побежали в донжон, попытаются его взять живьем.

– Эрика! – Крикнула Тереза фрейлине. – Сможешь балкон под ним обрушить?

– Далеко слишком! И сил не хватит, – мрачно отозвалась из-под повозки Эрика.

Мар Абеши ехидно улыбаясь, достал свой свисток и дунул в него. Огромный тяжелый лук с раздвоенным хвостом полетел с донжона. Полковник его просто выпустил из рук от неожиданности.

– А чего он перестал лупить пульсарами?

– А сколько у вас в крепости всего магов? – вопросы раздались одновременно.

– Двое. Этот и маг воздуха, связист, – смущенно ответил Иш Гуро.

В воздухе показалась точка, очень быстро превратившаяся в огромную змею с крыльями.

– Виверна! – раздались истошные крики. Личный состав спешил покинуть место боя.

– Эммет, я тебя убью! – бессильно погрозила кулаком Тереза.

Виверна облетела донжон и уселась на балкончик, свесив хвост. Одно быстрое движение и полковник остался без головы.

Виверна кушала аккуратно, одной лапой помогая себе отрывать кусочки повкуснее.

Эрика громко молилась под повозкой.

– Обещаю, если останусь жива, отдам сестре свое платье! И никогда не буду смеяться над ее стихами!

Посреди плаца засиял голубоватый радужный овал портала. Из него посыпались гвардейцы, сразу формирующие пульсары.

– Не смейте! Не трогайте зверушку! – завопил Мар Абеши. – Это же краснохвостая виверна! Исчезающий вид!

Овал и потрескивающие огни виверне крайне не понравились. Она оттопырила хвост и, нагадив большую кучу, тяжело снялась с места и полетела вдаль.

– Как здесь весело! – знакомый капитан тайной стражи отдал мне честь.

– Капитан Медани, вы же тут разберетесь? Тут трупы, жертвы пыток, хищения боевых артефактов…

– Умеете вы развлекаться, ваше величество! – почтительно щелкнул каблуками капитан.

Мар Абеши с тоской смотрел вслед улетевшей виверне.

– Эммет, я вас очень прошу, в этот свисток в поместье не дудеть! И вообще отдайте его мне! Конфисковано! Я его в колодце утоплю!

Эрика вылезла из-под повозки и отряхнулась.

– Вот чего я не понимаю, почему он в виверну ничем не кинул? Шары-то кидал чуть ли не метровые!

– Это, наверное, снова я, – виновато прошептала Ирма. – Не мог он. Я ему штанины между собой сшила и рукава к кителю, чтоб пассы не делал…

Через полчаса получивший срочное сообщение дон Меер собственной злющей персоной выскочил из личного портала.

– И почему я не удивлен? Где вы, ваше величесво, там хаос и беспорядок, гнусно воняет, все бегают, как виверной укушенные!

– Улетела виверночка, – скорбно сообщил Мар Абеши.

Дон Меер начал распоряжаться, а нас из крепости Кумра просто вытурили! Вежливо, с поклонами и извинениями, но выперли! Сказали, что мы молодцы, а теперь надо не мешать расследованию и не путаться под ногами.

– Все-таки война неженское дело, – глубокомысленно сказала Ирис.

– Конечно, неженское! Разве бы мы такой бардак допустили? – поддержала ее Эрика. – Дженни, назначь министром военных дел донну Сару Фра Китман!

– Что это за достойная дама? Впервые слышу.

– Ее высокопревосходительство госпожа гофмейстерина! – хором сказали Эрика, Ирис и Камилла.

Я открыла рот и аккуратно закрыла его.

– Она управляет женским штатом придворных и учит фрейлин. Чин, приравленный к полковнику или действительному советнику. Но по сути она генерал. И супруга генерала Фра Китман, – пояснила Камилла.

– А почему же я до сих пор не знакома с этой замечательной женщиной?

– Вы почаще во дворце бывайте, а не трижды в год, – ядовито ответила Ирис. – Она просто не успевает вам представится, вы то уезжаете, то работаете, то на совещаниях сидите.

Я вздохнула. Девочки верно говорили. Я не знала и не хотела знать большую часть придворных. Притворных. Не умею интриговать, беседовать по-светски, то есть говорить ласковым участливым тоном мерзейшие гадости, топтать слабых, унижаться пред сильными… деревенщина, как есть. Могу в глаз дать. Могу работать. А вот это… думаю, никогда не научусь.

Приличные королевы не носятся по столице. Приличные королевы всегда на своем месте, в гостиной или будуаре, слушают чтение вслух, вышивают или музицируют. А не лезут в военные крепости, не снимают полковников с должности, и виверны им на головы не гадят.

Даэнир сильно просчитался, сделав меня королевой. Все надо мной смеются, и никто всерьез не принимает.

Погрузившись в свои тоскливые мысли, я совершенно перестала слушать девчонок.

В Аноа-Коэс мы въехали в десятом часу ночи, когда все зевали и устали до смерти.

– Я себе весь зад отбила, – пожаловалась Ирис.

– Врешь! У тебя из нас самый мягкий зад! – буркнула Тереза.

– Дженни! Где здесь достойный постоялый двор?

– «Белая кошка», на площади. Лучший, он же и худший, потому что единственный. Тут вам не столица, привередничать да выбирать.

Лошадей мы поручили отвести к бургомистру. Нам чужого не нужно. Я предвкушала простой сытный ужин, тюфяк, набитый свежим сеном и сладкий сон до утра.

В ожидании пока приготовят комнаты, мы уселись за длинный дубовый стол. Подавальщица принесла два кушина сидра и глиняные кружки.

– Эммет, а… девочки, а где Эммет?

– Ехал с нами, – наморщила нос Камилла.

– Нет, он остался в крепости! Я сама видела, как с ним разговаривал дон Меер. – Тереза потянулась к кувшину.

– Да вот же, в ворота только что въехали вместе, – недоумевая, сказала Ирис.

Я застонала и опустила голову на руки. Если черный маг не хочет быть обнаруженным, он это сделает. А Мар Абеши один из сильнейших черных магов. Он может тут сидеть под отводом глаз, за нашим столом, и мы его не увидим.

– А если его похитили? – спросила Ирма.

Все дружно расхохотались. Похитившего черного мага можно только пожалеть!

– Ну что вы, в самом деле, вдруг у него свидание, – порозовела Салли. – Он же мужчина!

– Да, мы это упустили, – согласилась Тереза.

Подавальщица принесла блюдо с жареными ребрышками, слоеные пирожки, тушеную картошку с курицей и цветную капусту в кляре.

– Плохой кляр, жидкий, – отметила Ирма, опуская соцветие головкой вниз.

Блюда быстро опустели. Ели быстро и молча. Говорить и вспоминать тот ужас, что мы увидели, никому не хотелось. Тягостно.

– Эй, ты! – повернулась Камилла к менестрелю. – Не оскорбляй благородный инструмент и наши уши своим мяуканьем!

Слушатели недовольно заворчали, хоть какое, но развлечение. Молоденький парнишка, терзающий струны лютни, покраснел и запнулся на очередном куплете.

– Дай сюда! – Камилла вытащила из его рук лютню, осмотрела, вздохнула. Протерла инструмент платком, подкрутила колки.

– На бережку, на бережку сидит с удочкой рыбак,

А из омута на него глядит любимая.

Не идет. Не идет к нему судак.

Боль на сердце нестерпимая.

Продал сердце, злое сердце за пятак…

Звонкий чистый голос Камиллы поведал о коварном возлюбленном, уговорившим девушку бежать с ним, прихватив все деньги. После жаркой ночи он сказал, что жениться не станет, отнял деньги и ушел. Девушка утопилась. Песня закончилась тем, что русалки перевернули лодку коварного обольстителя и утащили его в воду.

– Эх, хорошо! Умилительно! – трубно высморкался толстый посетитель. – Давай еще!

Клиенты дружно застучали кружками, требуя продолжения.

– Давай «Любовь моя» на два голоса споем! – предложила Ирис.

Затейливый перебор заставил менестреля завистливо вздохнуть из угла, куда он забился. Ясный голос Камиллы и более низкий и глуховатый альт Ирис, сплетались и расходились под закопчеными сводами постоялого двора. В этом мире страдали разлученные влюбленные, и не было преступных магов, презревших присягу, не было пыток и смертей.

– Любовь, не покидай меня, не уходи[1]…

Подавальщицы сновали на цыпочках.

Когда песня кончилась, несколько минут царила тишина. Народ отходил. А на нашем столе оказалось шесть кувшинов вина и настоек.

– Да мы ж сопьемся! – заявила Эрика, нюхнув содержимое. – Рябиновка, клювенная, вишневка.

– Подношение от народа! Наливайте! – развеселилась Ирма.

– По чуть-чуть, чтоб людей не обижать! – Салли быстро плеснула по чуть-чуть. – Это ж от чистого сердца!

Наливка неожиданно оказалось хорошей, с густым, ярким привкусом вишни. Тоска слегка разжала когти. Мы приняли по чуть-чуть, потом еще по чуть- чуть.

Залихватские пиратские песни Камилла, оказывается, тоже знала. Подпевала и притопывала вся таверна. Сегодня в ней яблоку некуда было упасть.

Трезвая и поэтому злая Тереза разогнала нас по спальням далеко за полночь.

И подняла в семь утра! Лохматые, с отпечатками подушек на щеках, мы не хотели смотреть на эту грубую реальность. Глаза не открывались. А тело норовило снова завалиться.

– У нас маг пропал, если вы, пьянчужки и забулдыги, не помните! Все расскажу донне Фра Китман!

Эта угроза заставила фрейлин вздрогнуть и подскочить. Мы с Ирмой и Салли, хоть и были с донной незнакомы, поднялись, умылись и собрались из чувства женской солидарности. Ни на какие другие чувства сил не осталось.

Трактирщик денег за ночлег не взял, кланялся, благодарил за честь и просил заходить еще. В «Белой кошке» нам всегда рады будут!

– Камилла, ты ему, поди, недельную выручку сделала, – прошептала Ирис, толкая ее в бок.

– Чой-та недельную? Месячную! – огрызнулась Камилла. – Выгонят из дворца, пойду по дорогам счастье искать…

Вид благородной аристократки, бредущей в бальном платье по проселочной дороге с лютней, заставил меня расхохотаться. Рыжие и белые куры, свободно бродящие по площади, с недовольным квохтаньем шарахнулись от нашей шумной компании.

За полтора далера молодой возчик согласился нас поддбросить до Нейл-Ауса.

[1] Песня из к/ф «Медный ангел» на слова Пабло Неруды, музыка М.Таривердиева, русский текст В. Ларионова. Пусть будет и в этом мире.

66

– По-хорошему, тебе надо орден давать, – заявила Салли за поздним завтраком в доме. – Такой нарыв вскрыть!

Ирма поставила на стол две большие тарелки с пышными оладьями. Мы на них посмотрели с тоской. Голова болела, подташнивало и кушать не хотелось. Только Тереза с видимым удовольствием обмакнула горячий оладушек в сметану и откусила половину. Мы на нее посмотрели, как на врага.

– Что? Пить надо меньше! – независимо отозвалась Тереза.

– Да у меня уже есть орден, – отмахнулась я, отворачиваясь от еды.

– А по-плохому, надо тебя запереть в Аранманай и делать наследника каждый день! – захохотала Эрика. – Чтоб не скакала по всей стране и не впутывала нас во всякие ужасы! Мы фрейлины, а не боевые магички!

– Вы фрейлинский диверсионный отряд, – поправила с невинным видом Салли.

– Какая королева, такие и фрейлины, – меланхолично добавила Ирис.

Все зафыркали.

– Что, прямо совсем никакая из меня королева? – мой голос предательски дрогнул. По щекам потекли слезы. Я же так старалась!

– Да ты что? Дженни, ты лучшая! Дженни! – девчонки подскочили и бросились меня утешать.

Конечно, я разревелась еще больше.

– Дженни, да мы тебе все поможем! Это же понятно, что тебе трудно! Ты просто не знаешь, как быть королевой! – Рассудительно сказала Ирис. – из тебя же кого воспитывали?

– Кого?

– Покорную и верную жену, скромную и верную, – начала Ирма.

– Рукодельницу и кухарку!

– Прачку и няньку!

– Чтоб мужа почитала, угождала свекрови и дом сама вела!

Я вытерла нос и кивнула. Собственно, так и живут жены небогатых дворян. Сами чистят, моют, варят и за детьми следят. Хорошо, если на одну-две служанку хватит доходов. Тетка меня за богатого могла бы выдать с единственной целью: затребовать денег на приданое своим дочерям. Ей и семидесятилетний граф сгодился бы. Не встреть меня случайно на рынке Даэнир, все так и было бы.

С тем графом не срослось, но за сорокалетнего пошла бы, как миленькая. И шила бы рубашки и кальсоны, ходила бы на рынок, готовила и убиралась… и не считала, что моя жизнь какая-то особенно несчастная. На что рассчитывать девушке без дара, без порядочного приданого, сироте из провинции? И учиться бы мне никто не позволил.

– Королевой быть совсем-совсем другое, – потрепала меня по плечу Камилла. – Ты поэтому и сбегаешь из дворца? Тебе неуютно?

– Ты такая умная, Камилла, что деваться некуда, – проворчала я. – Иглохвост с вами, учите!

– Начнем с осанки! – скомандовала Ирис.

Эрика, Ирис и Камилла живо встали, выстроились в рядок и сделали реверанс так ловко и слаженно, что куда там солдатам на параде.

– О-о-о! – застонала Салли. – О-о!

– Зуб заболел? – Тереза вытерла губы.

– Это зависть, – вздохнула Салли. – У нас в академии есть уроки этикета, поступают ведь и простые, незнатные ребята, но так даже наша преподавательница не сможет.

– Это ее высокопревосходительство Фра Китман не заставляла ее ходить с привязанной линейкой к спине! С двумя томами Святого слова на голове!

– Значит, будем учиться вместе! – захлопала в ладоши Ирма. – Дженни, вставай! Вместе даже реверансы делать весело!

Я в этом сильно сомневалась, но раз им хочется поприседать…

Стук в дверь прервал наши занятия.

За дверью оказался староста Нейл-Ауса, дон Румбек и мужчина средних лет в гражданском сером вицмундире. Чиновник невысокого класса с папкой подмышкой.

– Доброе утро, господа, прошу, проходите!

Оба смерили друг друга неприязненными взглядами. Но чиновник был важнее и рангом покруче.

– Простите, дон Румбек, я с вами поговорю чуть позднее. Девочки, налейте старосте морса! Или чая.

Салли тут же увела старосту на кухню.

А я пошла в кабинет, гадая, что принес в папке этот чиновник. Гадость же какую-нибудь, наверняка.

– Донна Нейл? – чиновник заглянул в бумажку.

– Эухения Нейл, наследница Нейл-Кастла.

– Я эмиссар наместника этой провинции. Получил распоряжение передать вам документы на земельное владение и все имущество поместья Иш Гебель.

Я удивленно на него посмотрела.

– Да, донна. Поместье оказалось выморочным[A1] . Вы соседствуете через реку, поэтому потрудителсь получить земельный план, список имущества и выписку из реестра. Распишитесь.

– А почему мне?

– Наместник планировал провести аукцион, но пришел приказ из королевской канцелярии. Отдать имущество вам, как пострадавшей от преступных действий бывшего владельца.

Хм. Это неплохо. Я все равно подумывала о покупке пяти-шести акров земли, а тут оно само с неба падает. Что я дура, что ли, отказываться?

Я расписалась в положенных местах. Чиновник откланялся. На очереди был староста.

– Слушаю вас, почтенный Румбек.

– У меня вопрос по поводу Ромика Сарха.

– Это кто?

– Дезертир ваш, которого вы изловить изволили.

– А-а , так это ваш дезертир, деревенский. А что с ним не так?

– Что с ним делать, донна Нейл? Отправить к месту службы или в тюрьму препроводить?

Я побарабанила пальцами по столешнице. Парня было жалко.

– В крепости сейчас точно не до него. Считайте его в отпуске по семейным обстоятельствам на три месяца. Пусть выхаживает свою больную мать, так от него больше пользы будет, чем в тюрьме.

Староста заулыбался.

– А мы вам сметанки привезли, молочка, маслица, творожка! Гости ведь у вас?

– Ой, как кстати! На каникулы приехали из столицы девочки знакомые.

– Это хорошо, городские-то и не знают, какая настоящая сметана быть должна!

Расстались мы довольные друг другом.

Я влетела в комнату, где болтали девчонки.

– Отряд, стройся! Идем смотреть мое новое имущество! Соседнее баронство теперь мое! Собирйтесь. Надо посмотреть, что там есть хорошего!

Шесть пар заинтересованных взглядов уставились на меня.

– Надеюсь, там нет пыточной и склепа? – Настороженно спросила Ирма.

– Не знаю. Там заливные луга, озеро, лес, две деревни, хозяйский дом… вообще-то довольно много всего, – я почесала макушку.

Собирались на весь день, взяли корзины с провизией.

– Если там что-то страшное обнаружится, я тебя убью! – пообещала Салли.

– Нам страшного вчера хватило. Я пить больше не могу!

Даэнир чуть не взвыл, ознакомившись с отчетом тайной службы.

Тихое место, где никогда ничего не случалось! Да что же в стране, под каждым ковром по смердящей свалке? Тщательно заметенной и сбрызнутой духами?

Наивный! Он ведь не приказывал жене вникать в дела! Просто решил, что Дженни обрадуется возможности прокатиться, осмотреть крепость Кумра. Ей нравится архитектура, дворцы и старые замки. Он видел, с каким лицом она ходила по Луангве. Ей было интересно. Для этого и гербовую табличку переслал, чтоб пустили на военный объект. Не для проверок и расследований! А тут такое… нападение, измена, пытки, убийства, многолетние хищения… Немыслимо!

– Отец, ты знал? – захватив с собой отчет, Даэнир прошел к отцу.

– Как же, крепость Кумра! Помню. Очень напряженное место, там же постоянные стычки с чапильцами, которые считают остров посреди Масеньи своим, и постоянно обстреливают его. Сколько наших ребят ранили и убили!

– Не было никаких чапильцев, отец. Попустительств и укрывательство преступника, вот что это такое, – Даэнир протянул отчет бывшему королю.

– Это ложь! Клевета! Такого просто не может быть! – странички разлетелись по комнате. – Я не верю этой чепухе! Пошли туда компетентного человека, а не этого лгуна и злопыхателя!

– Там была Эухения и видела все своими глазами. Отчет составил лично дон Меер. Она его вызвала, когда на нее напал боевой маг огня. Это достаточно компетентные люди?

– Но этого не может быть… – жалобно повторил дон Роланд. – Это что же, измена? Я же отлично помню этого Дамиана Нир Сагам! Такой красавец, сердцеед! Я его награждал за беспорочную службу!

– Вызывайте главу клана, отец, будем разбираться с его службой, дружбой, надеждой и стужей. Полагаю, в семье знали о его… склонностях. Ему повезло, что он погиб. Суд был бы позором для всего клана. Кстати поведение младшего Нир Сагама тоже вызывает большие вопросы. Дебоши, пьянки, дуэли. А его выходка с поджогом платья на приме Оперы?

Дон Роланд сам был огненным магом и не хотел обсуждать огневиков. Вспыльчивость, страстность, авантюризм. Стихия всегда добавляла свои черты в характер магов. Однако огненные нуждались в строгом контроле. Дисциплине и строгости. Чуть упустишь воспитание и вместо боевого мага вылупится чудовище. Вместо мотылька – скорпионова муха.

– Сын, каким образом там оказалась Эухения?

– Она проводит лето в своем родовом поместье. Крепость в двух днях пути, я предложил заехать, посмотреть. По Луангве Эухения дала много дельных советов.

Отец развернулся к нему с лицом, полным язвительной насмешки.

– Да, я слышал, что из крепости чуть ли не постоялый двор устроили!

– Не постоялый двор, а объект гордости Кэллавейна! Туда едут люди со всех концов страны! Чародейный лес очень многим интересен. Ученые, природные маги, ботаники и натуралисты, путешественики…

– А наш марилий еще интереснее!

– Отец, маршруты для путешественников проложены совсем в другой стороне. Впервые крепость не нуждается во вложениях короны и обепечивает свои нужды сама. Более того, за счет притока людей в Опусе развернулось грандиозное строительство. Не хватает таверн, гостиниц, продовольствия, товаров, рабочих рук не хватает. Людей кормят в палатках, а ночуют они в шалашах. Бургомистр решил строить постоянную круглогодичную ярмарку. Я одобрил и утвердил план.

– И что же, вы так и проведете все лето порознь? – осуждающе поджал губы герцог Нир Бриа. – Где мои внуки?

– Отец, вам мало Фернана и Рене? К сентябрю Ульрика подарит вам внучку.

– Я хочу видеть твоих детей, – сварливо сказал дон Роланд. – Ты мой старший сын.

Даэнир только вздохнул. Ему было страшно думать о детях. Черный дар не способствует плодовистости. У него может вовсе не быть детей. А если ребенок унаследует черный поток? Хорошо, что есть племянники.

Живут люди без имений, без поместий. Справляются как-то. Своему домику рады. А домик на моей земле стоит и огородик тоже. И пашня, и выпас, и лес с хворостом. Наверное, этим были обусловлены настороженные взгляды жителей деревеньки. Они не знали, что с ними будет дальше.

Дон Кулас был плохим хозяином. Это и понятно, работа у него другая. Земля так, на всякий случай. Заброшенная, плохо возделанная, неудобренная, полная сорняков. Вместо клеверного луга осока и лопухи. И деревенька убогая. Не дома, а халупы, покосившиеся сараи, даже ямы в земле, прикрытые досками. Собаки не брешут, куры не бродят. Как они зиму пережили?

– Ну и нищета! Дженни, ты уверена, что это тебе надо? Это же просто… неудобь какая! – подбоченилась Эрика. – Сюда столько вложить придется!

– Я уже все подписала, – хмуро ответила, рассматривая кривую искореженную яблоню.

– Это ты поторопилась!

– Я все равно хотела землю покупать. Но яблони тут расти не будут.

Эрика ходила широкими шагами и касалась земли. Растирала ее между пальцами, трогала потоками магии.

– Тут нужно что-то неприхотливое. Что не вымерзнет зимой в морозы и выдержит засуху. Место здесь высокое, солнечное, почва достаточно сухая. Вот интересно, у тебя в поместье совсем другая земля, она с радостью отзывается, а эта будто спит. К сожалению, я плохо знаю садоводство, – смущенно улыбнулась Эрика.

– Странно, что магов земли учат производить земельные и строительные работы, а не сельскому хозяйству! – заметила Ирис.

– Земледелие считается отраслью бытовой магии, – робко вставила Ирма. – Но у нас оно начнется на третьем курсе. У нас только ботаника была.

Салли обвела нас горящими глазами и выпалила:

– Я знаю! Надо посадить шелковицу. Тутовник. И развести шелкопрядов!

– Гусениц? – скривилась Ирис. – Гадость!

Я хлопнула Салли по плечу. После зофобасов в доме магистра гусеницами меня было не смутить.

– Отличная идея! Гусеницы, куколки и шелк! Наш черный маг будет в восторге. Какое поле для экспериментов! Я все равно хотела ему предложить эту башню в качестве лаборатории, вивария и полигона. У меня в доме зверушек держать негде и сад жалко.

– Каких зверушек?

– А ты думаешь, он один вернется? Я вот уверена, что он прилетит на виверне.

– Краснохвостой, – добавила Салли и мило покраснела.

Я и раньше подозревала что Салли неровно дышит к нашему магу, но теперь убедилась точно. Хорошо-то как! Вот бы срослось! Да я с радостью сдам им это баронство в долгосрочную аренду за символическую плату. Или вообще одарю к свадьбе. Пусть рожают маленьких черных магов, Салли не я, она с радостью погрузится в домашние хлопоты, и за Эмметом будет, кому присмотреть. Безхозный неизбалованный мужик! Который, как никто, будет ценить заботу и уют.

Фил дурачок еще, все бегает, хорохорится, гордится своим титулом. Потом будет локти кусать.

Оживленно переговариваясь, мы направились к башне.

Дорожка заросла бурьяном, клумбы превратились в царство лебеды, но перед башней стояло щегольское ландо, с красивой белой лошадкой.

Хозяин этого великолепия был не столь красив. Такое впечатление, что гродетуровый синий сюртук и шелковую рубашку надели на медведя. От этого плохо и неудобно было и медведю, и одежде: сюртук топорщился, рубашка перекосилась, кружевное жабо нелепо болталось сбоку на булавке с огромным сапфиром.

За медведем семенил потертый сгорбленный мужичок, явный житель этой жалкой деревеньки.

– Кто вы такие? Чего тут шастаете? – Взревел владелец ландо и демонстративно хлопнул сложенным хлыстом по огромной ладони.

[A1]аследниковне имеется.

67

Меня такое зло взяло!

В меня огненным пульсаром пуляли, на меня чуть виверна не нагадила, меня похищали, оглушали, пытались отравить… но это в столице или в крепости. Мало ли там гадких нехороших людей? А тут моя земля! Тут моя территория! Тут мои родители похоронены! И какой-то боров на меня орать будет? Да еще хлыстом многозначительно поигрывать?

– Я Эухения Нейл Мар Саприт и это моя земля по коронному договору! – Я топнула ногой.

Земля вздрогнула, с крыши башни с карканьем сорвалась стая ворон, а лошадь взвилась на дыбы.

– Кто ты такой, мил человек, и что тут делаешь? Я гостей не приглашала!

Медведь облизнул губы и сделал шаг назад.

– Я купить хотел! Аукцион ведь! Сказали, земля ничейная!

– Опоздал. Земля моя и я ее не продаю! Самой нужна!

Мужик почему-то побледнел, подбежал к своему ландо, запрыгнул и треснул кучера по спине, чтоб тот разворачивался.

– Дженни, что это было? – зачарованно спросила Салли, глядя вслед стремительно удаляющемуся ландо. – Как ты его выперла?

– Ну-у-у… он сам захотел уехать.Вспомнил о важном деле. Невежливый такой, даже не попрощался.

– Дженни!

– Ладно, вороны и лошадь – это я. Животные очень чувствительны к эмоциональному фону, а у меня прям в груди запекло от злости. А направлять поток магистр Ямбир учил.

– У тебя глаза светились, – сказала Ирма.

– А землю кто встряхнул? Тут землетрясений не бывает. – допытывалась Тереза.

– А кто у нас маг земли? Вот с нее и спрашивайте!

Эрика глядела честными глазами и не признавалась.

А старичок вдруг бухнулся на колени и пополз к нам.

– Госпожа магичка! Не погубите!

– Это еще что за перфоманс?

Мы с Салли и Ирмой подскочили к крестьянину и подняли его.

– Мужик, не причитай, ты отвечай, кто ты и что делаешь.

Старичок втянул голову в плечи и трясся, как в лихорадке. Это оказался староста этой жалкой деревеньки Муравки. А медведь в ландо – сосед, недавно купивший владение Букау, дом и кусок рощицы. Понятное дело, что ему соседнее имение приглянулось. Тут озеро, лес хороший. Деревеньки он планировал начисто снести, устроить охотничьи угодья, а в башне сделать заимку. Охотничий клуб и бордель в одном здании. Вот старикашка и просил не сгонять их с насиженного места. Мужиков в деревне не осталось, одни бабы и детишки.

– В соседней деревне так же люди живут? – Хмуро спросила я.

В соседней деревне Ключищи, со слов старосты, только что птичьего молока не было, герань на окнах и кружевные занавески, там тракт на Брамбурре петлю дает, так что сельчане проезжающих кормят-поят, ночлег дают и иные услуги оказывают. Всякие! Пошить-поштопать-постирать, кому лошадь подковать, кому ласку оказать.

– Ладно, шелк мотать как раз самое женское дело. С Ключищами разберемся завтра, сегодня баб зови, будем за жизнь разговаривать.

Я диву далась: эти увальни из Опекунского совета Аноа-Коэс, когда вручили мое имение вору и проходимцу, его же порекомендовали барону Иш Гебель. Барон человек новый, живет в столице, землю приобрел только, чтоб титул подтвердить, раз барон, должно быть баронство. Дескать, соседние участки, а управляющему пара добавочных деревенек не в тягость будет управиться. Так вот, требовал он с каждого дома по три серебряных далера в месяц! Немыслимые деньги для захолустья. Потому справных домов в деревне не стало. Нет домов, нет податей.

– Вот же хитрованы! – Восхитилась Эрика. – Зато холм весь изрыли землянками!

Староста потупился. Только что ножкой не шаркнул. И пригласил за ним последовать.

В Муравках оказались не землянки. Там селяне отрыли настоящий подземный город! Я ахнула, когда скрепя сердце, за юрким старостой полезла в сырую нору. Такое впечатление, что тут гнездо виверн было. Ходы нарыты широкие, в разных направлениях. К реке несколько, в лес, к озеру. К соседней деревне вообще можно было пройти, не поднимаясь на поверхность. Две коровы и десяток коз меланхолично жевали траву в подземном гроте.

Женщины у костра разделывали рыбу. В большом котле варилась похлебка.

– Да тут можно армию спрятать, и никто не найдет! Потрясающе!

– Думаю, они тут своих мужиков прятали от воинской повиннности. Не хотели в Кумру отдавать.

– Тут всю королевскую сокровищницу можно спрятать, – хихикнула Эрика.

Селянки, ставшие подземными жителями, смотрели недоверчиво, когда я им представилась, а староста сообщил, что поборов больше не будет. Но насчет строительства новых домов мнения разделились. Если уж строить, то ближе к Ключищам. Женщины заспорили, что чужакам везде не рады, и ключищные будут их задирать. Но наружу идти тоже боялись.

Я пожала плечами. Могу ничего не строить вообще! Если тут будет жить виверна (в способностях Мар Абеши, как природного мага, я не сомневалась), то действительно народ лучше переселить подальше. У меня тут будет тутовая ферма. Виверны бабочек не едят, так что нашим планам ничего не помешает.

Если в природе саженцам нужно подрастать два-три года, то мы все провернем за лето. Нас тут куча магов, а у Ирмы и Салли летний практикум с пользой пройдет. Будет что показать в академии. Мар Абеши точно не откажется заняться селекцией шелкопрядов, у него слабость к червякам и змеям. Пусть сразу окрашенную нитку выдают!

Салли задумчиво ковыряла комочек мха на стене.

– Что?

– Ничего, потом скажу. – Салли отломила кусочек и положила в карман. – Думаю, тут очень хорошо будет расти грибница. Почему бы не попробовать выращивать шампиньоны? Солома, куриный помет и гипс. Тут тепло и влажность высокая. Вешенки еще можно попробовать на опилках и лузге подсолнечника.

– Хозяйственная ты девушка, – похвалила Камилла. – Я думала, грибы только в лесу растут.

– Их давно научились выращивать на остатках от лесопилки. В Гедарефе в лесу целые плантации из чурбачков, только там лекарственные грибы растят.

– Ой, девочки, да чего только нельзя вырастить магией!

– Как раз магией нельзя, качество ухудшается, маг же свою силу вкладывает, нарушая естественное накопление полезных веществ, – серьезно возразила Салли. – Там большая нужда в неодаренных девушках, чтоб работали с грибницей. Вот Дженни до сих пор работает с магистром Ямбиром, хотя народу в новый центр устроиться желает, просто ужас сколько!

– Все, быть тебе министром сельского хозйства, – я погладила ее по голове. – Только академию закончи.

Салли приуныла. С ее ничтожным даром закончить академию было проблематично. Но я ей на день рождения накопители-усилители подарю. Магистр как раз разрабатывает убойную штуку. Слабых магов много, не одна Салли страдает от невозможности пользоваться высокоуровневыми амулетами, а усилитель превращает слабенький прерывистый поток в устойчивый и сильный.

На следующий день посетили Ключищи. Обошли его, прикинули, что на холме отлично впишутся дома для новых переселенцев. А у меня и строители есть знакомые.

Через неделю Даэнир прислал письмо, где вежливо интересовался, не помешает ли он нашим занятиям, если приедет в гости. Мы не виделись уже месяц и да, я соскучилась. Девчонки сразу засобирались по домам. Отдохнули, пора и честь знать. У них свои семьи есть, где по ним тоже соскучились родственники.

– Я боюсь, что если мы останемся здесь еще, Дженни откроет дверь в другой мир или найдет яйцо дракона. Или объявит войну Фулирии, – Камилла закатила глаза в притворном ужасе.

– Да ладно, мы ничего особенного не сделали! – запротестовала Ирма.

– Ага, как же! Ты вспомни, что сказал бургомистр Аноа-Коэс, когда Эммет на Люсинде приземлился посреди площади!

– А я почти все запомнила и даже записала! – Похвасталась Ирис.

Я не считала, что знание таких слов пригодится Ирис во дворце, но кто знет? Любой придворный кавалер, если будет слишком навязчив, рискует ознакомиться с новыми энергичными выражениями.

Со мной оставалась Тереза и Мар Абеши. Он, кстати, безумно рад был заполучить целую башню в полнео свое распоряжение. А Люсиндочкуу он нашел и догнал. Неделю разыскивал. Теперь в наше поместье вообще никто не ездит, боятся. А то по первости, когда слухи просочились, что сиротка Нейл какого-то высокородного мага подцепила в столице, местные дворяне закидали приглашениями и письмами, желая напроситься на завтраки, ужины и обеды, заодно прощупать почву, нельзя ли с меня чего полезного поиметь. Нельзя! Люсиндочка подтвердит.

Восхищенный Мар Абеши сказал, что у Люсиндочки лапка была сломана, и по всей видимости, члены ее гнезда просто бросили слабенькую бедняжку одну, когда откочевывали. У нас краснохвостые виверны не водятся, только зиму проводят, а летом они предпочитают жаркие и сырые джунгли Чапилии. С Эмметом у крылатой змеюшки полная любовь и взаимопонимание.

Чаще всего она сидела на плоской крыше башни Иш Гебель и принимала солнечные ванны, распластав красные кожистые крылья. От предложения Эммета прокатиться я отказалась наотрез. Ко мне скоро муж прибудет, и я хочу его встретить красивой, а не с гипсом на ноге или вывихнутой рукой. Я стонать хочу от ласк мужа, а не от боли в пострадавших конечностях.

Я только успела натравить местного комиссара на соседа-медведя. Вспомнила я фамилию Букау, так звали старушку, которую проклинала через письма племянница. Так эта племянница, отправленная на каторгу, оказалась женой медведя, который попросту заявился в особняк пожилой донны и стал в нем жить, заявив, что приобрел его. Старушка и не знала о беспардонном захвате ее имущества. Теперь знает и снова меня благодарит в письмах.

Медведь же срочно уехал. Не сложились у меня отношения с соседями, в общем. Я навещала только матушку Селину в монастыре, общалась с бургомистром (что тоже породило очередную волну слухов), и председателем Опекунского совета. Он был неплохим дядькой, и родителей моих хорошо помнил. А бургомистра я отчитывала тихо и при закрытых дверях, и после каждого моего визита то вдруг начинала строиться новая мельница, то чинился мост через речку, то вдруг находились средства на то, чтоб замостить камнем площадь перед ратушей.

Не повезло мужику, что поместье у меня как раз в этом районе. Он пару раз даже деликатно спросил, не собираюсь ли я переехать в поместье короны куда-нибудь поближе к столице. В Мавуа прекрасный климат, а в Лундази море. Глупенький! Куда я от своих яблонь денусь? Их со дня на день собирать нужно будет!

Даэнир прислал вестника, что появится вечером, и я извелась. Бегала по дому весь день, проверяя, все ли в порядке. Но в порядке было все, дечонки навели абсолютную и невероятную чистоту перед отъездом. Впрочем, это не мешало мне волноваться.

Тереза закатила глаза и ушла в гости к Эммету, сказала, что у нее сил не хватает смотреть на мои метания. Найдется у него комнатка, чтоб ей переночевать. И завтракать она не придет!

Стол накрыла на лужайке, а на яблонях зажгла фонарики. Платье после долгих сомнений выбрала кремовое, в мелких бледных розочках. Не в силах заняться чем-то полезным, я ходила по лужйке и хрустела пальцами. А вдруг Даэнир в своих нескончаемых поездках по стране встретил девушку красивее, выше ростом, обладающую пвшными прелестями? И он начнет с ней встречаться, навещать, снимет ей дом… я же умру тогда! Нет, не умру, но стану очень-очень злая! Вот так и получаются черные магички… от плохих мыслей!

Я взвизгнула, когда на мои плечи опустились теплые ладони.

– Дженни, – по уху прошла теплая волна. Мне показалось, что все волоски на теле встали торчком от этого низкого бархатного голоса.

– Почему ты так долго? – буркнула я и ткнулась головой в гладкий шелк рубашки. Меня тут же обвили сильные руки и укрыли от всего мира. Я бы так вечность стояла, но меня смутило бурчание в животе. – Ты голодный? Садись скорее за стол! Мы столько наготовили с девчонками.

Мы сели, я что-то жевала, не ощущая вкуса.

– Дженни, если бы знала, как я соскучился! – Даэнир отложил вилку.

Я знала! Потому что сама соскучилась. Голодная пустота внутри меня требовала быть ближе, смешать наши дыхания, ощутить нежное прикосновение к губам… меня аж скрутило внутри, я болезненно поморщилась от судороги в животе.

Видимо, Даэнир испытывал нечто похожее, потому что в следующий миг меня снес черный вихрь. О, я уже без платья? Спиной чувствую похладные простыни. А потом земля и небо перемешались между собой.

– Я люблю тебя, Дженни! – зажглись огненные буквы. Или это у меня внутри пляшут огоньки? Не знаю, и знать не хочу!

68

Это что… что такое? Даэнир, не веря своим глазам, обнаружил трех министров под дверью дамского будуара. Правда, счастливыми они не выглядели. Наоборот, скорее их лица выражали покорность судьбе пополам с тоской.

– Какого ящера вы тут торчите?

– Ее величество приказала не расходиться, – скорбно поджал губы министр сельского хозяйства.

Дажнир вытаращил глаза. В каком смысле «не расходиться»? Его супруга рожает! Чем ей помогут члены кабинета?

– Ее величество сказала, что отойдет на некоторое время, и мы продолжим, – грустно вздохнул министр транспорта и связи.

– На некоторое время, значит, – Даэнир перекатился с мысков на каблуки. Вообще-то женщины рожают долго. Кажется, сутки или двое. Он не специалист, но они вроде должны кричать, да? Им немножко не до обсуждений и совещаний?

За дверью будуара было тихо. Нет, раздались шаги, быстрые, легкие.

Фрейлина Камилла открыла дверь.

– Ага, вы здесь, – отметила она с удовлетворением и подала министру образования пачку листов. – Ее величество ознакомилась и внесла правки. Вы можете быть свободны. Ее величество ожидает вас послезавтра с готовым проектом.

Министр образования просиял, прижал к сердцу бумаги и испарился. Остальные министры посмотрели ему вслед с завистью.

Даэнир нахмурился. Его что, ввели в заблуждение? Жена работает, а не рожает?

– Что здесь присходит? Донья Камилла? Как там моя жена?

– Все хорошо, ваше величество, – фрейлина почтительно присела. – Прошу меня простить, я могу понадобиться ее величеству.

Дверь хлопнула.

– Видите ли, ваше величество, мы были на совещании и не все вопросы успели обсудить. У ее величества начались роды прямо за столом. – сказал министр сельского хозяйства.

– Ее величество проявила подлинное величие духа и силу воли. Мы обра… мы очень переживали, но она продолжала диктовать распоряжения, когда ее несли на носилках.

Даэнир подавил ухмылку. Да, в этом вся Дженни. Обрадовались они. Наивные! Он сам поражался феноменальной работоспособности жены. И даже обижался… вот лежат они, разнеженные, опустошенные после феерического звездопада, глаза у нее глупые и томные… а через миг уже ясные, и она спрашивает абсолютно деловым тоном, что он думает о новом тоннеле Оберуру-Цехейм. Или о повышении таможенных пошлин для катабских товаров.

Даэнир положил руку на сердце и прикрыл глаза. В памяти возник яблоневый сад, ночь с россыпями звезд, и Дженни в одной сорочке, ведущая его за руку мимо усыпанных плодами деревьев.

Они тогда подошли к крошечному питьевому фонтанчику. Мраморная чаша, изъеденная временем, слабенькая струйка воды. Дженни глотнула воды и умыла лицо.

– Пей, – сказала она.

Чашу давным-давно никто не чистил, на поверхности плавали листики и соринки, но Даэнир был готов исполнить любую просьбу жены. Он смахнул сор и напился. Вода оказалась невероятно вкусной, свежей и пузырящейся, она колола нос изнутри. Ему захотелось засмеяться от беспричинной радости. От этого сада, луны, отражающейся в воде, от легкого ночного ветерка, от того, что она стоит рядом, такая трогательно-беззащитная, в одной тонкой рубашке, такая нежная, и вся его.

Он подхватил ее на руки и уложил на траву. Она в этом место будто была создана, чтоб служить ковром для влюбленных: густая, упругая, сводящая с ума своим ароматом. Дженни засмеялась и протянула к нему руки.

Даэнир открыл глаза, когда начало светать. Над ними сплелись ветками яблони. Успокоительно журчал фонтанчик. Дженни спала на его груди, забравшись сверху и обняв его руками и ногами. Он подумал тогда, что это лучшая ночевка в его жизни.

А через месяц Дженни призналась, что беременна. Но черные маги практически бесплодны, темный поток уничтожает силу семени мага. Даэнир не принял ее слова всерьез. Но через три месяца ее животик показал, что он ошибается.

Даэнир чуть с ума не сошел. Отменил все поездки и мероприятия. Нарвался на такой скандал, что слуги чуть ли не три дня приводили семейное крыло в порядок, выметая осколки ваз из самых неожиданных мест, а маги латали трещины в потолке и восстанавливали пострадавшие обои.

Запретить что-то жене не получилось. Она пригрозила, что уедет в свой Нейл-Кастл и только он ее видел. И работать она будет! Только-только подписали проект о создании бесплатных сельских школ и выбили бюджет под них!

К его удивлению, тихая и пассивная Ульрика стала горой на сторону невестки. И это несмотря на полугодовалую дочь! Дамы королевской семьи сказали, что мужчины занимаются всякой бесполезной ерундой и перевернули весь дворец с ног на голову. Даэнир был в таком шоке, что подписал назначение донны Фра Китман военным министром. Да, подписал!

Совет министров подал в отставку в знак протеста. А королева ее приняла! Те, кто надеялись, что донну Китман вернут на прежнюю должность, а их станут уговаривать, жестоко просчитались. Дженни оставила только четверых, имела с ними длительную беседу за закрытыми дверями, после чего мужчины вышли мокрые, встрепанные и красные, будто после бани.

Донна Фра Китман взялась рьяно наводить порядок, не слушая никаких едких и язвительных замечаний. Более того, она сказала, что Кэллавейн наконец получил настоящую королеву! Не декоративную куклу на троне, а рачительную хозяйку!

Эухения решительно и резко сократила количество развлечений во дворце. Запретила азартные игры. Каждому нашла занятие. Не желаешь заниматься благотворительностью? Желаешь украшать собой мир? Мир обойдется. Пошел вон со двора!

Королева ухитрилась не рассориться с катабцами, заключить новые договора с чапильцами, приструнить Фулирию. Обложила жестокими штрафами аристократов, не отпускающих учиться одаренных дочерей. Замуж? Прекрасно, но после учебы. Нет, начальной двухлетки недостаточно. Минимум, колледж. И она сама побеседует с девушкой, может, ей тот жених не надобен, пусть папенька сам на нем женится, если приспичило.

Аристократы фыркнули и оскорбились. Зато не слишком знатные и не очень богатые оживились. Все поняли, что королева Эухения привечает людей дельных, толковых и способных что-то предложить для развития Кэллавейна

Народ Эухению обожал. Люди массово покидали насиженные места и уезжали в глухомань, в Опусу и Аноа-Коэс. Если раньше жизнь простого человека везде была примерно одинакова, на севере ели пшеницу, а на юге рис, вот и вся разница, ничего работягам не светило, то теперь ситуация изменилась. Образование детям (а вечером и взрослым), даже магическое, безопасность, бесплатные лечебницы, подъемные переселенцам, позволяющие построить дом, купить корову и инвентарь, привлекали очень многих.

Аристократы скрипнули зубами, поняли, что земли скоро придется обрабатывать самим, и тоже начали строить школы и больницы, мосты и дороги, мельницы и коровники. Шипели недовольно, но строили.

Трудиться бок о бок с магистром Ямбиром Дженни теперь не успевала, но делами научного центра интересовалась очень живо, посещая его раз в неделю.

Ламберт даже как-то спросил, не обидно ли Даэниру, что он, король, вроде как на вторых ролях? На это Даэнир ответил, что не на вторых, а на самых важных! Он обеспечивает поддержку, защиту и опору начинаниям деятельной супруги. Как и должно супругу и королю. Ему бы и в голову не пришла половина ее идей. Радоваться надо и гордиться такой женой.

Однако плод той сладкой летней ночи заставляет ее сейчас мучиться там, в глубине спальни.

Даэнир прикусил губу. Министры смотрели понимающе и с сочувствием.

– Ваше величество! – Камилла звала его не первый раз. – Поздравляю, у вас дочь! Прелестная девочка!

Король вздрогнул и захлопал глазами. Как дочь? У черных магов не бывает дочерей. У них бывает сын. Как правило, один. Министры радостно загомонили и начали его поздравлять. Он машинально пожимал руки.

– Как Дженни? – едва дыша, спросил король.

Камилла лукаво улыбнулась и пригласила его пройти внутрь. Даэнир не вспомнил, как миновал комнаты.

– Поторопились, ваше величество, – ехидно улыбнулся из-за ширмы дон Эстебан. – У вас еще и мальчик!

Раздался слабый стон. Даэниру показалось, что по сердцу ежовой шкуркой провели. Голова закружилась.

Из-за ширмы неожиданно охнул целитель, и Даэнир рванулся туда, к кровати. На нем гроздью повисли фрейлины. Пощечина вдруг обожгла щеку и Даэнир уставился круглыми глазами на Терезу. Ему? Пощечину? Да как она посмела?!

– Простите, ваше величество, только Дженни нам не простит, если вы ее такой увидите! Придите в себя!

– Камилла! – укоризненно зашипела Эрика.

– Я думала, уже все, – огорченно пролепетала Камилла.

– Я тоже думал, все, – немного сварливо отозвался целитель из-за ширмы.

– Осложнение? – пискнула Ирис. Ее пухлые щечки побледнели.

Тереза молча погрозила ей кулаком, показав глазами на шатающегося от волнения Даэнира. Он даже не понял, как оказался в широком кресле, ему на колени положили белый кружевной сверток.

– Ваша дочь, государь, – вежливо сказала акушерка. – Крепкая, здоровая девочка. Красавица!

Даэнир одним пальцем, не дыша, отвел краешек кружева. Красная крошечная мордочка открыла треугольный ротик и запищала.

– И добавочка! – из-за ширмы вышел сияющий целитель с двумя свертками в руках. – У вас два мальчика! От всей души поздравляю вас!

Даэнир заплакал. Он не плакал с детства, а тут вдруг понял, что щеки у него мокрые, и капли падают прямо на пеленку дочери.

– Эй, а меня кто-нибудь поздравит? – раздался сварливый, но бесконечно родной голос из-за ширмы.

Фрейлины таки снесли эту ширму к иглохвостам, кинувшись к королеве.

– Выглядишь, как дурак с писаной торбой! – сказала Дженни. – Положи детей и скажи тем бездельникам, что ошиваются у двери, через три часа продолжим совещание.

– Завтра! Нет, послезавтра! Через неделю! – возмущенно крикнул Даэнир. – Дай людям отдохнуть! Ты же мать! Твою мать! Сколько можно?

Фрейлины, переглянувшись, начали быстро покидать комнату. Последним с достоинством удалился целитель.

Дженни вздохнула и взяла сверток.

– Я как-то еще не привыкла. Прости. Дай мне мальчиков.

– Это ты меня прости. Я просто растерялся. Трое детей! Это просто невероятный подарок! Ты отдохни, любимая.

– Да я не устала совсем! – возразила Дженни. – Целитель все уже на место поставил и залечил. Нам надо через пару дней посетить мое поместье.

– Зачем?

Дженни внимательно на него посмотрела и вдруг, фыркнув, рассмеялась.

– Любимый, в моем поместье выход магическог источника. Ты из него пил. Поэтому ты стал многодетным папой, а я мамой. Нужно детей искупать.

Даэнир долго молчал. Смотрел на жену, переваривая новость.

– Надеюсь, твой ручной природник вырастит вокруг поместья изгородь с острыми шипами? – спросил он наконец.

– Там Люсиндочка прекрасно справляется с охраной, – улыбнулась жена. – Эммет с Салли ждут ребенка, туда сейчас даже ветер не долетает.

– Боги, источник! – Даэнир вздохнул и закрыл глаза. Иголка в груди растаяла. – Все наши дети будут магами.

– Не просто магами. Они будут равновесными магами. Серыми. Могут пользоваться как светлой, так и темной частью потока.

Легендарные и могущественные серые маги! Вот уж верно, мечтал о ящерке, получил дракона. Трех драконов, в перспективе.

Конец.